Брайер Болейн

Королева роз

QUEEN OF ROSES

Copyright © 2023 by Briar Boleyn

All rights reserved.

Map by Angeline Trevena, Step By Step Worldbuilding

© Онищук А., перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

Благодарности

Эмберли, Кара, Сэди – мои лучшие подруги среди писателей, благодарные слушатели. Спасибо вам за терпение, которое вы проявляете к моим постоянным вопросам. Поднимаю свой бокал за друзей и за дружбу на века!

Рэйчел, спасибо, что прочитала эту книгу первой!

Глория, Элоди, Келли, Марая и многие-многие другие мои читатели. Без вас не было бы писателей. Я безмерно вам благодарна.

Пролог

Кинжал, словно птица, со свистом рассек воздух.

Бежать некуда. Меня придавило к полу.

Разряд магии пронзил воздух, направляя ударную волну на каменные стены зала.

Я зажмурилась, готовясь к неизбежному.

Издалека доносились звуки боя: звон стали, грохот ударов. Лезвие, с легкостью пронзающее плоть. Вошло и вышло.

Я вдыхала приторный, липкий аромат крови.

Смогу ли я когда-нибудь забыть этот запах?

Вряд ли. Он меня преследует. Сколько я себя помнила, кровь всегда была на моих руках.

Даже ничего не видя, я ощущала, как он приближается. У меня перехватило дыхание. Воздух стал холоднее.

Он близко.

В мыслях эхом раздается его голос. Он выкрикивает мое имя снова и снова. Его голос мощнее шторма, древнее звезд. Он повторяет мое имя, угрожая хаосом и тьмой всем тем, кто встанет между нами.

Мне отчаянно хотелось сразиться с ним плечом к плечу, но мое тело не подчинялось. Я была слишком слаба.

Я слушала звуки сражения, что разворачивалось за дверьми зала. Но могла лишь лежать на полу, судорожно хватая ртом воздух, борясь за каждый вдох.

Как странно…

Вначале я его ненавидела. Возможно, отчасти я все еще ненавижу.

Но одно я знаю точно…

Он – мой воздух. Без него я не выживу.

Часть 1

Глава 1

В день, когда умерла мама, я читала книгу у нее под кроватью.

Это было мое любимое укромное место. Массивная дубовая кровать с балдахином возвышалась над полом на полметра, и для ребенка этого было достаточно. Я лежала на животе, подпирая подбородок рукой, и медленно перелистывала плотные страницы книги, которая стоила больше, чем я могла себе представить.

Больше всего мне нравилось рассматривать картинки. Я обожала чудовищ. Чем страшнее они были – тем лучше. В тот день в моих маленьких руках был знаменитый «Кодекс чудовищ, дивных и редких» Лореи из Ансельма, и я с увлечением разглядывала иллюстрации. Сначала я познакомилась с монстрами из мифов и легенд: огромные вороны, фенриры, гелерты, эксмуры, глатисанты и прочие.

Затем Лорея начала говорить о тех чудищах, которых она якобы видела воочию. Я ей не то чтобы верила, но все равно продолжала жадно рассматривать завораживающие образы существ мира фейри. Каждый последующий оказывался невероятнее предыдущего: никсы с острыми зелеными зубами, живущие под водой, маленькие, но смертоносные; величественные пауки с густой темной шерстью; зловещие спригганы с ветвями, тянущимися во все стороны, и гвиллионы, бродящие в туманах и сумерках, заманивая в чащу несчастных путников.

И мой любимый – наггл, хитрый водяной конь-оборотень. Наверное, мне просто нравилось само слово. Наггл.

Иногда мама ложилась на пол рядом со мной и зачитывала вслух подписи к картинкам. В другие дни она просто сидела у кровати, читая свою книгу. Мы могли часами сидеть в тишине, наслаждаясь компанией друг друга.

Иногда мама заглядывала под кровать и тянулась ко мне, чтобы чмокнуть меня в щеку, а затем тут же исчезала, погружаясь в свои дела, в соседней комнате или где-то еще в замке.

В яркие солнечные дни я завороженно наблюдала за юбками ее платья, пока она ходила туда-сюда по башне, и это делало меня невероятно счастливой. Она была моей мамой. Она была воплощением красоты и доброты. Она была всем тем, что я знала о загадочном чувстве, имя которому – любовь.

Но были и другие, менее счастливые дни, когда к нам приходил отец. Чаще всего его появление предвещал запах алкоголя и тяжелые шаги. Затем в поле моего зрения появлялись его массивные ступни. Это меня пугало, и я старалась забиться поглубже под кровать, утаскивая вместе с собой в тень книгу.

Мама тихо говорила ему что-то, брала его за руку, и вскоре они уходили и закрывали за собой дверь. Они либо шли в соседнюю комнату, либо на прогулку по саду или в город.

Она умела его обезоружить, смягчить, переубедить в чем-то. У нее был мягкий голос, а у него – резкий и грубый.

Я любила ее. Я боялась его.

Но они оба были моей семьей.

До того рокового дня.

Аромат медовухи заполонил комнату еще до появления отца. Клянусь, я почувствовала этот запах еще до того, как раздался стук в дверь.

Мама тут же поспешила на звук. Мне показалось, что ее сердце забилось быстрее. Иногда у меня возникало ощущение, что мы с ней настолько тесно связаны, что я чувствовала все, что чувствовала она. Обычно это меня успокаивало. Но не в тот день.

Они о чем-то заговорили у двери, и я молилась, чтобы он ушел как можно скорее.

Но голоса стали громче. Отец вошел в наши покои. Я наблюдала за его ногами, оставаясь под кроватью. Он нервно расхаживал по комнате. Мне казалось, что даже его лодыжки полны недовольства.

– Не хотелось бы вам прогуляться по саду? – спросила мама, и ее голос был мягким, как теплый летний ветерок. Это меня несколько успокоило. Ничего плохого не могло произойти.

Отец замер на месте. Я задержала дыхание, надеясь, что он примет ее предложение.

Резкий запах медовухи перебивал ароматы свежих трав: лаванды, розмарина и веточек рябины, которые мама всегда раскладывала по комнате.

– Сегодня такой чудесный день, – прошептала она, подходя к окну и отодвигая тяжелую дамасскую штору.

Из своего укрытия я видела маму в полный рост. Она была высокой и величественной, ее длинные золотистые локоны спадали по спине сияющим каскадом. На ней было великолепное платье насыщенного алого цвета с витиеватой золотой вышивкой, которая искрилась при каждом движении. Платье струилось по ее фигуре, подобно пламенной реке, и мягкими волнами растекалось по полу. Ее кожа была бледной, как луна, а в ее глазах светились мудрость и тайны.

Я не понимала, почему мой отец не был ею очарован.

– Задерни штору, женщина. От яркого света у меня болят глаза, – грубо сказал он, его слова были едва понятны. Он был сильно пьян.

Я забилась еще глубже под кровать, хотя понимала, что он меня и так не увидит. Он не знал о моем укромном месте. До меня ему никогда не было дела, поскольку все его внимание всегда было сосредоточено только на маме.

– Неужели как муж я не заслуживаю уважения? Я пришел в покои к своей жене, а меня тут же с презрением гонят. – Он направился к арочному окну, у которого стояла мама.

– Конечно, заслуживаете. Я просто подумала, что вам придется по душе прогулка по саду, – тут же сказала она, ее голос был легким и прерывистым. Я чувствовала, что она не знает, что сказать, как его успокоить. Я по-детски тут же на него обозлилась, всем своим существом ненавидя, что он не ценит маминых стараний.

– Вы…

– Я пришел не ради пустой болтовни, а чтобы напомнить тебе о твоих обязанностях при дворе.

В башне воцарилась тишина.

– Каковы же мои обязанности при дворе, милорд?

– Не смей мне дерзить, – прорычал отец.

– Я бы не посмела проявить неуважение к вам, вы же знаете, – сказала мама, и в ее голосе звучала глубокая печаль.

Я же кипела от негодования. Почему ей так грустно? Почему он на нее злится? Неужели он ее не любит?

Тут я вспомнила, что он не приходил в ее покои вот уже несколько месяцев. Меня это радовало. От этого было спокойно. Возможно, для мамы все было иначе.

– Я скучала по вам, – сказала она. – Вы давно меня не навещали.

В воздухе повисла тишина.

– Я знаю, вы проводите много времени с дочерью лорда Безвика, – продолжила она, и я увидела, как румянец окрасил ей щеки. – Эттарда, да? Очаровательная девушка.

Снова тишина.

– Я все понимаю, – поспешно добавила мама. – Конечно же, вам хочется проводить время с разными людьми. Но я очень рада, что вы сегодня решили уделить мне немного вашего внимания.

Грусть в ее голосе была для меня почти осязаемой. Я хотела протянуть руку, обнять маму, утешить ее, показать, что люблю ее. Потому что отец даже не пытался этого сделать.

Он молчал.

Тогда я поняла, почему ответом ей была тишина. Он ее предал. Он был виноват, и, даже будучи ребенком, я понимала, что ни к чему хорошему это не приведет.

– Она красивая. Она – полная противоположность тебе, – прошипел он. – Каким же дураком я был, когда женился на тебе, Игрэйна. Лишь Три сестры знают, сколько раз я проклинал тот день.

Я почти физически ощутила волну ненависти, обрушившуюся на маму, и затем я услышала тихий всхлип, когда его слова пронзили ее сердце.

– Я искала спасения. Вы стали моим ключом к свободе. Я всегда буду вам благодарна за это, – пробормотала она, словно самой себе. – Но вы ведь тоже клялись мне. Вы дали мне клятву вечной любви. Неужели вы забыли…

– Благодарность. Вот именно что. Мне от тебя только это и нужно, о большем не прошу. Тогда почему ты смеешь смотреть на меня с упреком? – огрызнулся отец.

Он дал ей пощечину, и звук удара был настолько внезапным, что я едва не вскрикнула.

Я увидела, как мама медленно опустилась на пол, ее алое платье раскинулось вокруг нее, как лепестки розы. Она прижала руки к лицу, ее губы окрасила кровь.

Мне хотелось закричать, броситься к ней, но я прикусила губу так сильно, что почувствовала вкус железа. Я пыталась поймать ее взгляд, но казалось, что я внезапно превратилась в невидимку. Она не замечала меня.

Глядя на ее окровавленное лицо, я вдруг с ужасом поняла, откуда появлялись все ее маленькие раны. Все те многочисленные порезы и синяки она старалась скрыть или придумывала разные истории, чтобы объяснить их появление.

Это был он. Он всегда делал ей больно.

Я почувствовала волну ярости и тоски, которых никогда прежде не испытывала. Мне хотелось сделать хоть что-то, чтобы остановить несправедливость, но что я могла, будучи маленькой девочкой? Я представила, как мои маленькие кулаки бьют отца по груди, и еще сильнее прикусила губу.

Это даже смешно. Я ничего не могла изменить. Признав собственное бессилие, я продолжала прятаться под кроватью.

Мама снова попыталась его вразумить:

– Вы дали мне клятву. Я прошу вас не забывать о той любви, что была между нами. Если вы не можете сдержать свое слово, если вы не можете хранить верность…

– Почему это я должен хранить верность? – проревел отец. – Ты кто такая вообще? Вокруг столько женщин – достойных, желанных, а главное – смертных. И все они готовы броситься к моим ногам! – Он слегка пошатнулся. – Ты думаешь, я не знаю, что ты со мной сделала? Ты заставила меня дать эти клятвы.

Мать закрыла глаза и вытерла кровь с губ подолом платья. Она сжала в руках рубиновую ткань, словно то была ее последняя надежда.

– Вы знаете, какую именно клятву вы мне принесли, – тихо сказала она. – Я не в силах ее отменить, хочу я того или нет. У нас есть дочь.

– Ты смеешь говорить мне о клятвах! – Голос отца прозвучал как удар грома. – Ты обманула меня. Околдовала. А теперь посмотри на меня! Мужчина, подобный мне, оказался в ловушке фейри. Но я знаю, как обрести свободу, Игрэйна. И ты тоже знаешь, что способ есть.

Он наклонился и снова ударил ее по лицу. Раздался хруст, и когда он отошел в сторону, я увидела, что у мамы из носа потекла кровь.

– Умоляю…

Она все еще не смотрела на меня. Я сжала открытую книгу так крепко, что почувствовала, что страница рвется, а ведь я обещала библиотекарю, что буду бережно к ней относиться.

Теперь же мне было все равно. Плевать на книгу. Моя любимая, дорогая мама истекала кровью.

– Пожалуйста, – прошептала она, ее слабый голос превратился в шелест листьев.

– Ни один другой мужчина не выдержал бы брака с такой женщиной, как ты, тем более так долго. Никто другой не вынес бы унижения и позора. Мой выбор все осуждают, и я это знаю. – Голос отца стал еще более невнятным.

– Никто так не считает, милорд. Разве они не видят, что мы любим друг друга? – спросила она, кровь текла по ее щекам, словно слезы. – Разве они не видят нашу любовь в нашем ребенке?

По моему лицу заструились слезы. Печаль матери эхом отразилась во мне.

– Ложь! – закричал отец. – Ты только и делаешь, что лжешь, Игрэйна. Ты изливаешь свои лживые речи годами, притворяешься, что мы счастливы. Делаешь вид, что между нами любовь, хотя это не что иное, как извращение.

– Я была счастлива, – тихо сказала мать. – Я была счастлива. Вы спасли меня от гораздо более печальной участи. Даже сейчас я ни о чем не жалею.

Я не уверена, услышал ли он эти слова. А затем мама посмотрела на меня. Ее неземные синие глаза встретились с моими, отражая все ее чувства. Эти слова были сказаны мне, а не ему. Я поняла это в тот момент.

Мама отвела взгляд от меня и вновь посмотрела на отца, подняв руки в мольбе:

– Я беспомощна перед вами, милорд, и вы это знаете. Я умоляю вас, ради нашего ребенка…

Но все было напрасно.

Отец встал перед ней, и его ноги заслонили мне обзор.

Он начал говорить ей все, что о ней думал, и от его тирады кровь стыла у меня в жилах. Он называл ее ужасными именами. Произносил слова слишком грязные и унизительные, чтобы их повторять.

Откуда взялось столько ненависти? Почему я не замечала ее раньше? Мама скрывала все это от меня. Защищала. Ее любовь была безграничной, но она также была завесой, скрывающей от меня истину. Она поднимала руки раз за разом, заслоняясь от его ударов, а он продолжал ее бить.

Я зажмурилась, сглатывая рыдания и заливая страницы книги слезами, будто бы даря иллюстрациям водяных духов настоящую воду, в которой они могли бы поплавать.

Мама не сопротивлялась. Не кричала. Она не пыталась убежать или дать отпор.

Возможно, она надеялась, что он одумается, осознает, что творит, а потом обнимет ее, как делал это прежде.

Но в этот раз он не остановился.

Я держала глаза закрытыми, пока не услышала тяжелый удар, заставивший меня снова их открыть.

Мама ударилась головой о каменную стену.

Когда я открыла глаза, она падала. Ее сапфировые глаза остекленели, и вот она на полу, на боку, абсолютно неподвижная.

Мне было всего пять, но я поняла, что она мертва.

Отец остался стоять на месте.

Упадет ли он перед ней на колени? Заплачет ли, как ребенок, осознавая свой страшный грех? Позовет ли меня, обнимет ли?

Но он просто ушел.

Он решительно направился к двери, рванул ее на себя и позвал слуг.

Я поняла, что будет дальше. Он не раскается. Он объявит, что это был несчастный случай. И никто не осмелится спорить с ним.

Ведь он король.

Глава 2

Пятнадцать лет спустя

Пятна крови со временем блекнут. Память о погибших стирается, к лучшему это или к худшему.

Я родилась, чтобы стать королевой. Но даже королев забывают или, того хуже, их помнят как чью-то тень.

Я отбросила длинную серую косу за плечо и зашагала через двор, держа в руке меч.

Тренировочный двор был просторным, с трех сторон его окружали высокие каменные стены замка. Я шагала по утрамбованной земле и соломе, которые повидали годы изнурительных тренировок. Воздух был пропитан запахами пота, кожи и металла. Я подошла к арене. Звон мечей и удары щитов эхом отдавались от каменных стен.

Неподалеку группа юных оруженосцев отрабатывала шаги. Они прыгали из стороны в сторону и пытались парировать атаки деревянными мечами под руководством седовласого рыцаря, который выкрикивал приказы. Они были полностью сосредоточены на поставленной задаче, их взгляды были прикованы к движению оппонента. Внезапно один из мальчиков споткнулся и упал, вызвав громкий хохот у своих товарищей.

На другой стороне двора группа рыцарей в доспехах сражалась на настоящих мечах. Их движения были плавными и грациозными. Я слышала звон стали, когда они размахивали мечами и наносили удары, их крики от прилагаемых усилий разрывали воздух.

С деревянным мечом в руке я ступила на тренировочную арену. Рядом с ней вдоль стены были расставлены скамейки для зрителей, но единственным наблюдателем был сэр Эктор Преннел. Темнокожий рыцарь опирался на деревянную ограду, внимательно наблюдая за тренирующимися.

– Помни о том, чему я учил тебя! – крикнул он, пока я готовилась к поединку. – Следи за ногами. Держи оборону, Моргана.

Я кивнула, не отрывая глаз от соперницы.

– Готова? – усмехнулась Ланселетта.

– Всегда готова, – ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более холодно.

Мы начали двигаться по кругу, периодически скрещивая мечи, выискивая бреши в обороне. Ланселетта была быстрой и ловкой. Ее техника была намного лучше моей, и она прекрасно это знала, поэтому шла в атаку.

Я была более сдержанной, поэтому ждала удобного момента, чтобы нанести удар.

Сэр Эктор пристально наблюдал за нами. Я почувствовала, как меня охватила волна решимости. Мне хотелось ему доказать, что я способна на многое, показать, что его уроки не прошли даром.

Наши мечи снова и снова сталкивались в воздухе, их стук эхом отражался от каменных стен. Мое терпение и силы начали иссякать. Может быть, мне никогда не дотянуть до уровня Ланселетты, но это не значило, что я не смогу быть лучше. Я очень удивилась, когда сэр Эктор согласился с тем, что у меня действительно есть потенциал, который можно раскрыть.

Я старалась не отвлекаться на пот, стекающий по лицу. Я была решительно настроена на победу. Но одной решимости может оказаться недостаточно. Ланселетта была сильнее, быстрее и, если уж говорить совсем откровенно, более жестокой по своей природе.

– В чем дело, принцесса? Солнышко слишком ярко светит? – поддразнила она.

Я проигнорировала ее слова и наконец увидела свой шанс.

– Уже устала? Может, хочешь водички попить? Давай позовем слугу, чтобы он остужал тебя, пока ты отдыхаешь?

Ланселетта хохотала над своими же шутками, и пока она отвлеклась на веселье, я сделала ложный выпад влево, нанесла мечом низкий удар по ее мечу, а затем резко ушла вправо, застав ее врасплох. Мое деревянное оружие с громким треском ударило по ее руке, и поединок был окончен.

Ланселетта громко поздравила меня, и только после этого я позволила себе улыбнуться. Она умела проигрывать с достоинством.

Девушка подошла ко мне с распростертыми объятиями, и я позволила ей обнять себя, стараясь подавить дрожь от ее непринужденности и тепла, к которым я не привыкла.

Сэр Эктор неторопливо захлопал.

– Вы уверены, что ее пока еще рано посвящать в рыцари? – спросила Ланселетта.

Его лицо, теплое и обветренное, озарила улыбка.

– Ты хорошо справилась, Моргана, – сказал он, глядя на меня. – Вы обе. Вы продолжаете удивлять меня каждый день. Так держать!

Меня захлестнула гордость, и я почувствовала, как к щекам приливает кровь. Я даже не осознавала, как сильно нуждалась в его похвале, пока не получила желаемого, хотя слова были довольно сухими.

Мы с Ланселеттой отправились обратно к деревянным постройкам, которые служили одновременно раздевалками и складом для снаряжения рыцарей женского пола. Домиков стало намного меньше с тех пор, как мой брат начал править. И это было всего лишь одно из многочисленных негативных последствий его правления. Однако я знала, что Ланселетта надеялась изменить ситуацию.

– Выпьем? – Ланселетта сняла кожаный жилет, под которым оказалась кремовая льняная туника, подпоясанная на талии. – В «Медведе и русалке» новый менестрель[1].

– Сейчас середина дня. – Я взглянула на нее с подозрением.

– Это да, но мы потрудились на славу и заслужили отдых. – Она подмигнула мне. – Да и пить хочется. Только посмотри на себя, ты вся мокрая.

Я бросила на нее взгляд исподлобья, вытерла со лба пот рукой, а затем потянулась за полотенцем и окунула его в ведро с чистой водой. Я могла бы вернуться в свои покои, приказать служанке принесла мне таз с кристально чистой водой и безупречное белоснежное полотенце, но мне хотелось быть здесь, с остальными. В башне, где находилась моя спальня, было слишком тихо. Да и неожиданные встречи с одним неприятным типом, что случались все чаще в последнее время, вынуждали меня избегать лишний раз подъемов по лестнице.

Тренировочный двор был шумным и вонючим, однако здесь царила атмосфера товарищества. Я могла почти убедить себя в том, что являюсь частью всего этого, хотя на самом деле я всегда буду здесь белой вороной.

– Спасибо за ценное замечание, – сказала я холодно, вытирая полотенцем лицо и шею. Я знала, что было глупо из-за этого переживать, но я чувствовала себя неловко из-за того, что потею. За это я должна была сказать спасибо многочисленным нянькам, гувернанткам и фрейлинам, которые постоянно твердили, что леди потеть не должна. Только если она не рыцарь. Довольно противоречиво. – Я выгляжу недостаточно хорошо, чтобы идти в таверну.

– Да нормально ты выглядишь, – улыбнулась Ланселетта. – Я просто очень хочу тебя кое с кем познакомить.

– Дай угадаю. Это кто-то красивый, чей смех льется как солнечный свет, а еще тебя угощают элем?

– И это только цветочки. – Ланселетта игриво подняла брови, и я хихикнула.

– Тебе она нравится? – спросила я с любопытством.

Как и всегда, мне было трудно представить мир, в котором я могла бы чувствовать себя такой же беззаботной, как она. Ланселетта… Она была уникальна в своем роде. Все, безусловно, считали ее именно такой. Она без труда покоряла сердца и находила себе компанию.

Мне нравились мужчины, но даже на меня действовал ее дерзкий шарм.

Я внимательно оглядела Ланселетту. Ее бледная кожа слегка загорела. Короткие светлые волосы она зачесывала назад и перехватывала кожаным ремешком, чтобы они не мешали во время боя. У девушки были невероятные голубые глаза, которые искрились озорством, но при этом в них также сиял ее острый ум. Она обладала изящными, женственными чертами лица и была необычайно хороша собой.

И еще Ланселетта была смелой, дерзкой и совершенно бесстрашной. Именно поэтому мы с ней дружили.

Не в первый раз я задавалась вопросом, каково это – выделяться только благодаря красоте и неистовой смелости? Каково это, когда замечают именно тебя, а не твой статус?

– Возможно, – осторожно ответила Ланселетта. – Посмотрим, что из этого выйдет.

– Тебе нравится это, но все продлится не больше недели-двух, – перевела я с усмешкой.

Ланселетта приподняла бровь:

– Возможно, ты тоже кого-нибудь найдешь, если пойдешь со мной, – сказала она.

– Вряд ли, – с достоинством ответила я. – Во-первых, я предана храму. И не забывай, я сестра короля…

Ланселетта пренебрежительно махнула рукой.

– И поэтому тебе не стоит ходить по тавернам? И поэтому тебе нельзя завести себе симпатичного парня?

– Мне никто не нравится, – отрезала я, потянувшись за флягой с водой и с жадностью сделав глоток. – Мне никто никогда не нравился. Не говоря уже о том, что Артур, скорее всего, придет в ярость, если я начну вести себя «неподобающим образом». А еще не забывай про Мерлин.

– У меня на глазах разворачивается самая настоящая трагедия, – с наигранной печалью сказала Ланселетта. – Ты обречена остаться старой девой и умереть в одиночестве.

Я вздрогнула, надеясь, что подруга этого не заметила. Ведь ее слова – всего лишь шутка. Вряд ли она так действительно думала. Откуда ей знать, что больше всего я боюсь именно этого? Не остаться старой девой, нет. Но кто хочет умереть в одиночестве?

– Конечно же, этого не случится, – наконец сказала Ланселетта. Она схватила полотенце, которым я вытирала лицо, и попыталась меня им хлестнуть. Я взвизгнула и отпрыгнула назад. – Ведь я буду рядом.

– Чтобы свести меня в могилу своими дурацкими шутками? – усмехнулась я. Подруга, должно быть, поняла, что зашла чуть дальше, чем стоило. – И убери от меня это отвратительное полотенце.

– Это приказ, принцесса? – Ланселетта хитро улыбнулась.

– Не забывай, я только что победила тебя на арене. – Я пожала плечами. – Я ведь могу запросто отобрать у тебя эту вонючую тряпку и протереть ею твое лицо. Твоя подружка из таверны наверняка будет просто в восторге.

– Мне бы не хотелось пахнуть настолько сногсшибательно. – Ланселетта захохотала.

– Вот и прекрасно.

Я надела черную тунику с капюшоном и мягкие шерстяные штаны, после чего убрала свое снаряжение.

Когда мы вышли из домика, я отвлеклась на пару рыцарей, которые сражались в тренировочном круге на противоположной стороне двора. Их доспехи блестели на солнце, а мечи сверкали в воздухе. Впечатляющее зрелище. Настолько впечатляющее, что я не сразу осознала, что тень закрыла мне обзор. В следующий момент я врезалась лицом в стену.

Я услышала, как Ланселетта вскрикнула от удивления. Мы обе, судя по всему, не смотрели, куда идем.

Я сфокусировала взгляд. Не стена. Человек. Огромный человек, который навис надо мной, точно скала. Мой взгляд скользнул по мускулистой фигуре к широким плечам и выше. Мужчина хмурился, разглядывая меня так, как я не привыкла. Никто никогда не смотрел на меня так здесь, в тренировочном дворе.

– Прошу прощения, – холодно сказала я, ожидая извинений.

Вместо этого он грубо фыркнул.

– Смотри, куда идешь, – буркнул он.

Моя челюсть непроизвольно отвисла.

Лицо незнакомца обрамляли волнистые черные волосы, небрежно ниспадающие на его мощные плечи. Его кожа сияла на солнце теплым, насыщенным коричневым оттенком. На нем были тренировочные доспехи: кожаная куртка, обтягивающая грудь и спину, выгодно подчеркивала широкие плечи и узкую талию. Броня плотно прилегала к его телу, выделяя каждую мышцу и демонстрируя его грубую силу. Квадратную челюсть покрывала однодневная щетина, что придавало ему опасный, слегка пугающий вид.

Когда он отошел в сторону, обходя нас, я встретилась взглядом с Ланселеттой, которая выглядела не менее ошеломленной, чем я.

– Прошу прощения… – начала я.

Он остановился и оглянулся. Я сглотнула, чувствуя, как его острый взгляд пронзает меня насквозь. Его глаза оценивающе скользнули по мне, отчего мое сердце внезапно забилось чаще. Но затем его лицо скривилось в пренебрежительной гримасе. Очевидно, то, что он увидел, его не заинтересовало.

Без лишних слов он развернулся и ушел, двигаясь с легкостью и грацией, которые никак не сочетались с его внушительным ростом.

– Ну уж это ни в какие ворота не лезет! – возмутилась Ланселетта. – Он что, не знает, кто ты? Почему ты не сказала ему?

– Я… я не знаю, – пролепетала я.

К нам подошел сэр Эктор.

– Кто это был, черт побери? – Ланселетта потребовала ответа еще до того, как я успела что-либо сказать.

Сэр Эктор спокойно посмотрел вслед незнакомцу.

– А, вижу, вы встретились с одним из наших новобранцев. Фермерский сынок с окраин. Насколько я понял, у него большой потенциал. Лорд Агравейн замолвил за него пару слов. – Лицо сэра Эктора слегка помрачнело, поскольку он с Агравейном не особенно ладил. – Он прекрасно показывает себя на тренировках. Подозреваю, что в скором времени его возьмут в королевскую стражу.

– Фермер? – Ланселетта громко фыркнула. – Никогда бы не подумала! – Она ткнула меня локтем: – А ты, Моргана?

– Не уверена, что у меня язык повернулся бы назвать его «мальчиком», – выдавила я.

Грубиян? Да. Но в том, что передо мной был мужчина, сомневаться не приходилось. Вполне взрослый. И, судя по всему, не по годам.

Сэр Эктор с улыбкой посмотрел на Ланселетту:

– А ты разве обращаешь внимание на юношей?

– Когда они размером с башню, их сложно не заметить. – Ланселетта уперла руки в бока и тряхнула головой. – К тому же он нагрубил Моргане.

Сэр Эктор посмотрел на меня и нахмурился:

– Это правда?

– Ничего страшного, – быстро сказала я, чувствуя, как щеки начинают гореть. – Он просто не знал, кто я.

– Ну, скоро узнает. И тогда, думаю, почувствует себя полным дураком, – хмыкнул сэр Эктор. – Хочешь, чтобы я поговорил с ним?

– Нет! – воскликнула я, изо всех сил мотая головой. – Ни в коем случае! Вы же сами сказали, что он и сам скоро узнает.

– Возможно, тебе придется биться с ним в тренировочном бою, – задумчиво произнес сэр Эктор. – Мы с мадам Галиной хотим, чтобы новобранцы потренировались со всеми оруженосцами. Это пойдет им на пользу.

Мы с Ланселеттой обменялись взглядами.

– Даже со мной? – спросила я. По сути, я ведь не была оруженосцем.

– Ну, нет, это не обязательно. – Сэр Эктор почесал подбородок. – Разве что ты сама захочешь…

– Хочу! – Слова сорвались с моих губ, прежде чем я успела подумать, что говорю. – Это ведь и мне на пользу пойдет, разве нет?

Не то чтобы мне хотелось сразиться с… этим типом. Но оставаться в стороне я точно была не готова.

– Что ж, не думаю, что мадам Галина будет против. – Он улыбнулся, и я уловила в его голосе гордость, отчего у меня внутри разлилось тепло. – Думаю, вы обе с легкостью одолеете большинство оруженосцев. Но новички… в основном взрослые мужи. – Он внимательно посмотрел на нас. – Посмотрим.

– Посмотрим в другой раз, – возразила Ланселетта, схватив меня за руку. – Мы закончили тренировки на сегодня. Время отдыха. – Она понизила голос и обратилась ко мне: – Уведи меня отсюда, пока мадам Галина не увидела нас, иначе мне придется чистить доспехи и тренировать младших оруженосцев до самого вечера.

– О, этого нельзя допустить ни в коем случае, – усмехнулась я. – А как зовут твою подругу?

– Бланшфлер, – прошептала она.

– Бланшфлер? – Я тихо рассмеялась. – Это же имя из легенд!

– Дамы, если моя скромная персона вас больше не интересует, то я пойду поищу сэра Люкана, – сказал сэр Эктор с легкой иронией, к счастью не интересуясь нашим разговором на полутонах.

– Всего хорошего, сэр Эктор, – попрощались мы.

– Он просто самый лучший учитель, – заметила Ланселетта, когда мы направились к замку. – Здорово, что ты попросила его помочь нам. Мадам Галина говорит, что мои навыки значительно улучшились. А ты знаешь, как скупа она на похвалу.

– Может, тебя скоро посвятят в рыцари? – предположила я.

– Вряд ли. Мне еще пару лет тренироваться как минимум.

Нас окликнул молодой человек, совсем не похожий на мускулистую гору, с которой мы только что столкнулись.

– Галахад! – Я обрадовалась.

Галахад Преннел был сыном сэра Эктора, но во многом являлся полной противоположностью своего отца.

На нас были кожаные куртки и плотно облегающие брюки, а вот Галахад, как послушник храма, носил длинную белую льняную рясу до щиколоток. Из-под ее подола виднелись покрытые пылью сандалии. Вокруг пояса у него была повязана багряная лента, концы которой почти касались колен. Простая льняная повязка удерживала его непокорные каштановые кудри, а на шее висел талисман: маленькое солнце, символ его веры и преданности Трем сестрам.

Несмотря на серьезность его облачения, от него веяло заразительным весельем. Его яркие глаза сияли теплом и юмором, а улыбка была такой широкой, что от нее в уголках его глаз собирались морщинки.

– Пойдешь с нами в таверну, Галахад? – с притворной невинностью спросила Ланселетта. – Мы собираемся найти для Морганы мужчину.

Я попыталась толкнуть ее локтем, но девушка со смехом отскочила.

– В таверну? Я бы с удовольствием составил вам компанию, но я сопровождаю Мерлин. – Галахад встретился со мой взглядом, и его улыбка померкла. – Она сейчас в большом зале с королем. У твоего брата… Он созвал двор.

– Созвал двор? Значит, и мне нужно там быть? – удивилась я.

Мой брат обычно не собирал внезапные заседания. Как правило, такие мероприятия планировались заранее. Суть заседаний была в том, что мой брат усаживался на трон в большом зале в окружении придворных, советников и знати, принимая подношения и дары, издавая указы, а иногда – хотя и очень редко – выслушивая жалобы подданных.

Он обычно считал такие дни невероятно скучными.

– Нет, на самом деле… – Галахад замялся. – Я не уверен, что тебе стоит туда идти.

– Не стоит? Почему? – нахмурилась я.

– Там рассматривают дело. Ну, ваш брат… Его Величество выступает в качестве судьи, – поправился он. – Думаю, тебе будет не очень… приятно все это слушать.

– Почему?

– Судят мальчика, в котором течет кровь фейри… – Он умолк.

И тут я поняла, к чему он клонит. Мой брат, как правило, умело скрывал данный факт, но фейри он ненавидел.

Конечно же, чистокровных фейри уже не осталось. В людях время от времени проявлялись лишь капли их крови.

Как в моей матери. Или во мне.

Некоторые старожилы двора до сих пор утверждали, что моя мать была чистокровной фейри. Но я уверена, что это попросту невозможно. Откуда бы она ни была родом, ее кровь была разбавлена человеческой, как и у остальных.

К тому же у мамы не было ничего от внешности или способностей фейри. Да, она была необычайно красива, но при этом слишком слаба. В ней было больше от человека, чем от фейри. Чтобы доказать это, мне нужно было лишь вспомнить тот день, когда ее не стало.

– Понимаю. Он что-то сделал? – Я сглотнула.

– Ну, король считает, что да. – Галахад опустил взгляд.

– Ясно. – Я попыталась улыбнуться. – Что ж, идите вдвоем, без меня. Я и не планировала идти в таверну.

Это было правдой. Таверна была последним местом, где мне хотелось проводить время. Мне больше по душе тихие библиотеки или книжные лавки. Или сад, пахнущий душистыми травами. Или, если на то пошло, тренировочная арена, пропахшая потом.

Я накинула капюшон и уже направлялась к замку, когда за спиной послышались шаги.

– Ты все же пойдешь туда? – тихо спросил Галахад.

Я кивнула. Скорее всего, я ничего не смогу изменить. Кто знает, может быть, мне даже не стоило беспокоиться.

Маловероятно.

– Мерлин уже там, – напомнил он.

Я снова кивнула.

Мы пересекли двор, вошли в замок и направились в большой зал. Это было грандиозное и древнее пространство, построенное моими предками. Высокий сводчатый потолок поддерживался массивными каменными колоннами, каждая из которых была украшена резными сценами из истории Пендрата. Стены были увешаны яркими гобеленами, рассказывающими о славных битвах и победах.

Конечно, история, которую показывали, была тщательно отобрана. О многом можно судить по тому, что именно монархия выбирает как память о своем прошлом, и еще больше по тому, что она предпочитает забыть.

Трон моего брата – трон короля – стоял на возвышении в конце зала. Высеченный из темного дерева и отделанный позолотой, он был украшен изысканным узором шипов и роз. По обе стороны от кресла короля стояли два трона поменьше, предназначенные для других членов королевской семьи и верховной жрицы.

Над возвышением гордо висел герб нашей семьи – круглый щит с золотым драконом в центре, окруженный кольцом красных роз. По краю щита были изображены шипы, а сверху его венчала золотая корона.

В воздухе облаком висел приторный запах роз. Пол большого зала был выложен гладким камнем и устлан дикими розами и тростником, что сплелись в сложные узоры. В нишах вдоль стен стояли вазы с цветами. Зал освещали большие факелы, которые бросали свет на лица собравшихся придворных и знати.

Даже в одежде и украшениях присутствующих был заметен главный мотив двора Роз. Знать Камелота была роскошно одета в бархат и шелк. Женщины носили длинные струящиеся платья, рукава и подолы которых украшали вышитые на них розы. Некоторые из присутствующих были в замысловатых головных уборах в виде бутонов того же цветка, другие держали в руках небольшие букеты.

Хотя некоторые рыцари и предпочитали носить доспехи даже на заседания совета, большинство мужчин были одеты более официально, в камзолы и брюки из роскошных материалов. Их одежда также была украшена розами: на манжетах или воротниках были вышиты гладью или бисером узоры в виде цветов. Я даже заметила одного человека с сережкой в форме розы, сделанной из розовых жемчужин.

Мы заняли свое место в толпе, вокруг нас раздавался гул голосов. В воздухе витало тревожное ожидание. Я легко могла себе представить, о чем шептались люди: «Что король сделает сегодня? И с кем?»

Многие знатные семьи привели с собой старших сыновей. Дочерей не было видно. С тех пор как Артур взошел на трон, приводить незамужних дочерей ко двору было рискованно.

Меня никто не замечал, и именно этого я и хотела. Я скользнула за высокую колонну и спряталась за ней. Галахад последовал за мной без лишних вопросов.

Я посмотрела на возвышение, и мои глаза округлились от удивления. Мой младший брат Кей только что сел на один из тронов. Его маленькое хрупкое тело выглядело неуместно на огромном сиденье. Он нервно ерзал, его светло-каштановые волосы небрежно падали ему на лицо, словно их не расчесывали уже несколько дней. Он улыбался, но я видела его тревогу из-за того, что на него смотрит много людей.

Я задумалась о том, зачем Артур усадил Кея рядом с собой, и сжала кулаки. У меня появилось нехорошее предчувствие.

Я взглянула на другую сторону возвышения, где сидела верховная жрица.

Мерлин, Верховная Жрица храма Трех сестер, Хранительница Священного Пламени, Оракул Тайных Мистерий и Стражница Небесного Святилища, была женщиной средних лет. В ее глазах сияли острый ум и проницательность. Волосы оракула представляли собой шелковый водопад из черных и серебристых прядей, собранных в извилистую косу, опоясывающую ее голову. Жрица была одета в воздушные белоснежные одежды с золотыми и серебряными узорами, изысканная ткань элегантно облегала ее изящную фигуру.

В отличие от Кея, Мерлин сидела прямо и с достоинством, скрестив руки перед собой. Длинные и широкие рукава ее одежд свисали по обеим сторонам от трона, как крылья лебедя. Ее лицо было поразительно красивым. Полные губы сжались в твердую, решительную линию, что придавало ей властный вид. Все в этой жрице внушало уважение.

Я сделала еще шаг назад за колонной. Вряд ли Артур заметит меня там, но Мерлин – совсем другое дело. Она чрезвычайно наблюдательна.

В центре, на троне роз, сидел мой брат Артур. Его каштановые волосы были уложены по последней придворной моде. Голову венчала золотая корона, сверкающая в свете факелов. Он, как всегда, был роскошно одет в темно-красные и золотые шелка и бархат, его камзол и штаны были расшиты золотыми нитями, а плащ был подбит мехом горностая.

Артур оглядывал двор острым, внимательным взглядом, слегка скривив губы в недовольной усмешке. Он подпер щеку кулаком, отчего казался капризным и скучающим.

Мое сердце перестало биться так сильно, я испытала огромное облегчение. Скука – это хорошо. Если бы Артур был заинтересован происходящим, то это определенно было бы поводом для беспокойства.

Король махнул рукой. В тот же миг в зале наступила тишина.

– Приведите заключенного, – приказал он, и его наполненный королевским величием голос эхом прокатился по залу.

Массивные деревянные двери с правой стороны большого зала тут же распахнулись, и стражники вывели мальчика. Он выглядел на несколько лет младше меня, подросток. Его руки были крепко связаны за спиной, а рубаха порвана и обнажала спину, исполосованную ударами кнута.

Меня замутило. Очевидно, что Артур отдал приказ о наказании еще до суда.

Но надежда все еще теплилась во мне. Возможно, бичеванием все и ограничится.

Я сразу поняла, что в мальчике течет кровь фейри, и, судя по всему, я была не единственная, кто это заметил. В зале мгновенно поднялся ропот. Его кожа имела легкий фиолетовый оттенок, а волосы были неестественного голубого цвета. Такие яркие черты были необычны, но встречались.

Мальчик в панике окинул толпу взглядом, его лицо выражало отчаяние и страх.

Сидя на троне Пендрагонов двора Роз Камелота, мой брат подался вперед:

– В чем его преступление?

Вопрос был всего лишь условностью, Артур наверняка уже знал ответ. Но все происходящее было показательной жестокостью. И бедный Кей, который должен был сидеть рядом с Артуром на возвышении, был вынужден смотреть и невольно соглашаться с происходящим.

Один из стражников шагнул вперед. Я его не знала.

– Он совершил кражу на рынке, Ваше Величество. Мальчишка утверждает, что прибыл в город в поисках работы, но они не увенчались успехом.

Мальчик упал на колени и начал рыдать:

– Я украл лишь одно яблоко, Ваше Величество. Одно лишь яблоко.

Я шагнула вперед, но Галахад схватил меня за плечо. Я подняла взгляд, всматриваясь в его побледневшее лицо. Он слегка покачал головой.

Артур проигнорировал слова ребенка.

– Вор, – задумчиво произнес он, постукивая пальцами по подлокотнику трона. – Но неужели это все? Говори правду, стражник, он ведь шпион, не так ли? Разве Регед не посылает все больше и больше шпионов к нашим границам?

Стражник откашлялся. Очевидно, эта часть представления не была отрепетирована, но у него не было желания противоречить своему правителю. Он был трусом. Но если он трус, то что же тогда можно сказать обо мне?

– Действительно, мой король, – громко заявил стражник, так, чтобы его слышали все присутствующие. – Так и есть. Скорее всего, он прибыл из Регеда.

Губы брата скривились в жестокой усмешке:

– Наказание за воровство – это потеря руки, как всем здесь собравшимся известно.

Рыдания мальчика стали громче. Чем дольше я смотрела на него, тем больше он казался похожим на Кея. Он еще ребенок. Где же его семья? Может быть, он их оставил, чтобы отправиться на поиски лучшей жизни?

Я была уверена, что он не так представлял себе знаменитый большой зал двора Роз Камелота. Вряд ли он думал, что окажется здесь сломленным и истекающим кровью на каменном полу.

Артур продолжал свое представление:

– Шпионаж – это совсем другое дело. И наказание за него гораздо более суровое. – Он выдержал паузу, затем повысил голос, чтобы его услышали все: – Такое тяжкое преступление карается смертью.

Дворяне и придворные зашептались. Я услышала, как какая-то женщина сказала стоящему рядом с ней мужчине, что каторжные работы были бы более справедливым и подходящим наказанием для этого мальчика. Мужчина тут же велел ей замолчать, но мне было приятно видеть проявление милосердия среди моих соплеменников.

Мальчик прижал ладони к полу, захлебываясь в душераздирающих рыданиях.

– Умоляю вас, мой король, – всхлипывал он. – Пощадите. Разве я не ваш подданный? Клянусь, я не шпион. Да, я поступил плохо. Позвольте мне принять наказание за воровство, я искренне раскаиваюсь в содеянном.

Он вытянул вперед дрожащую руку и зажмурился.

Мой брат молча смотрел на мальчика. В зале воцарилась тишина.

– Что ж, шпион так бы и сказал, не так ли? – Артур огляделся с легкой улыбкой, как будто ожидая, что все вокруг улыбнутся ему в ответ.

Вблизи возвышения послышался смех подхалимов, а я ударила кулаком по колонне, сдирая кожу с костяшек.

– Если можно, Ваша Светлость… – Мерлин медленно встала, ее движения были уверенными и грациозными. Она подошла в краю возвышения со скрещенными на груди руками и посмотрела на мальчика сверху вниз.

Я изучала лицо Артура. Он едва сдерживал раздражение.

– В чем дело, жрица?

– Если в мальчике есть что-то от фейри, его родословная может означать, что он отличный кандидат в аколиты. Как вам известно, многие полукровки обладают некоторыми магическими способностями. – Голос Мерлин был холодным и высокомерным. Она не проявляла ни капли сочувствия к мальчику – она искала в нем выгоду для себя.

– И вы видите его скрытые магические таланты и потенциал? – спросил Артур, вновь постукивая пальцами по подлокотнику.

Я бросила взгляд на Галахада и увидела надежду в его глазах.

– Пока нет, Ваша Светлость, – ответила Мерлин. – Мне нужно забрать его в храм. Но со временем…

– Прошу прощения, Ваше Величество, не сочтите за дерзость, что вмешиваюсь, – знакомый насмешливый мужской голос прервал верховную жрицу.

Из толпы дворян вперед вышел мужчина с прямыми светлыми волосами.

Лорд Агравейн Эмрис.

Я стиснула зубы, наблюдая за ним. Лорд Агравейн был ближайшим советником моего брата, поэтому король к нему прислушивался. Когда он подошел ближе, чтобы обратиться к Артуру, его губы изогнулись в легкой усмешке, как будто его забавляло все происходящее.

Мой брат махнул рукой, разрешая советнику высказаться.

– Ваше Величество, вы милосердны, но я прошу вас не слушать сердобольную женщину, которая пытается сбить вас с толку. Закон суров, а справедливость не должна поддаваться велениям сердца.

Я покосилась на Галахада. Его губы сжались в тонкую линию. Ему явно не понравилось то, как Агравейн говорил о жрице.

– Это печально, но это факт. Народ становится все более дерзким. Воровство процветает на рынках. И, как вы сами прекрасно видите, неблагополучное происхождение мальчика делает его склонным к обману и хитрости. Ваша стража подтвердила, что мальчик шпион. Поэтому, умоляю вас, мой король, будьте благоразумны. Жестокое и быстрое возмездие – это единственный способ образумить народ.

Я заметила, как глаза Мерлин прищурились. Она, казалось, была готова возразить, но Артур уже кивнул, когда лорд Агравейн скромно отступил назад в толпу.

– Благодарю вас, благочестивый лорд Агравейн и жрица. Как всегда, ваши мудрые советы бесценны.

Мерлин с достоинством кивнула и вернулась на место.

– Мне было предложено два пути, но сегодня мы должны следовать более суровому, – продолжил мой брат с напускной скорбью. – Ради блага королевства, ради блага всех жителей Пендрата справедливость должна стоять превыше всего. И чем решительнее мы будем действовать, тем лучше. Смерть – единственное наказание для столь коварного и жалкого создания.

В толпе раздались возгласы, и я почувствовала дрожь в руках. Мы уже были свидетелями жестоких наказаний в большом зале, но казнь… Подобного видеть не доводилось.

Я жаждала пробиться сквозь толпу, подбежать к Артуру и сказать то же, что и Мерлин.

Но я знала своего брата. Я отлично осознавала свое шаткое положение при дворе. Я знала, что это ничего не изменит.

Стражник стоял с растерянным видом. Он колебался, бросая взгляд то на мальчика, то на короля.

– Ну что ж, стража. – Артур недовольно поджал губы. – Твой король говорит: время вершить справедливость.

На мгновение стражник застыл, понимая, что ему велено сделать. Затем закрыл рот и кивнул.

Я почувствовала, как рядом со мной задрожал Галахад. Я сжала его руку, не в силах отвести взгляд от происходящего.

Стражник вытащил меч из ножен и шагнул к мальчику, который в покорном молчании стоял на коленях с опущенной головой.

Клинок просвистел в воздухе.

Брызги крови.

Некоторые придворные стояли слишком близко и испуганно ахнули, когда кровь забрызгала их изысканные наряды.

– Тишина! – рявкнул Артур. Он встал и посмотрел на обезглавленное тело мальчика, лежащее на ложе из роз и тростника, затем кивнул и улыбнулся, как будто все было именно так, как и должно быть.

Король развернулся и покинул большой зал.

Я наконец позволила себе взглянуть на своего младшего брата Кея – и тут же пожалела об этом. Он был бледен как полотно и, казалось, был готов вот-вот упасть в обморок. Я выругалась себе под нос и сделала шаг вперед, но Галахад схватил меня за руку и кивком указал на Мерлин.

Жрица встала и быстро подошла к Кею. Она присела рядом с ним, накрыв его руку своей. Что бы она ему ни говорила, ее слова, казалось, звучали утешительно.

Я наблюдала, как Кей кивает, и почувствовала прилив облегчения.

Конечно же, она делала это не по доброте душевной. Кей был принцем Пендрата и вторым в очереди на трон. Ей было крайне выгодно заручиться его благосклонностью и благодарностью. Ей было полезно знать о его слабостях.

Тем не менее я была благодарна ей за этот утешающий жест независимо от ее мотивов.

– Это было… неожиданно, – сказал Галахад.

Я обернулась. Он выглядел настолько же ошарашенным, как и я.

– Я знал, что наказание будет суровым, но… но его ведь уже высекли и… – Он замялся.

– Смертельного приговора мы точно не ожидали, – тихо сказала я. – Да еще и по сфабрикованному обвинению. Зачем ему это?

Но в глубине души я уже знала ответ. Утвердить свою власть. Показать знати, на что он способен.

– Мне кажется, король хотел кому-то что-то показать. Возможно, за кулисами происходит больше, чем нам известно, – сказал Галахад, явно стремясь как-то объяснить произошедшее.

– Возможно, – ровно сказала я. Ни с Галахадом, ни с Ланселеттой я не могла говорить откровенно, особенно когда дело касалось моего брата. Я думала, он будет другим королем. И ведь именно я была причиной, по которой он сейчас занимал трон.

Я откинула капюшон и помассировала голову. Слишком тугая коса раздражала кожу, и мне отчаянно хотелось ее распустить.

– Прости, Галахад, но я устала сильнее, чем думала. Пожалуйста, поблагодари Мерлин за… ее слова, которыми она успокоила Кея.

Галахад кивнул.

Я снова накинула капюшон и направилась к двери, что находилась слева от возвышения.

Зал все еще был полон знатных господ и придворных. Тех, кого забрызгало кровью, явно тактично попросили уйти.

Мое внимание привлекло одно из лиц.

Высокий мужчина с черными волосами в кожаной броне прислонился к стене, отдалившись от остальной толпы. Его взгляд был прикован к трону – трону Артура. Зеленые глаза горели свирепым огнем.

«Гигант из тренировочного двора», – внезапно осознала я. Я видела смятение на его лице и задала себе вопрос, что могло вызвать такую реакцию.

Его голова повернулась, и я проследила за его взглядом к тому месту, где лежало тело мальчика, в чьих венах текла кровь фейри.

Несчастного уже унесли.

Теперь слуги склонились над полом, собирая пропитанные кровью траву и цветы и убирая их в корзины. Кровь будет убрана с пола, а свежие розы снова лягут благоухающим ковром.

Через несколько минут не останется и следа кошмара, свидетелями которого мы стали во имя справедливости нашего короля.

Я снова посмотрела на лицо темноволосого мужчины. Его губы были искажены в явном отвращении к увиденному.

Я не могла не почувствовать восхищение таким откровенным выражением чувств, хотя это было вершиной безрассудства.

Прежде чем я смогла добраться до гиганта и незаметно пройти мимо него, он оторвался от стены и вышел из зала. Его тяжелые шаги эхом разнеслись по коридору.

Медленно я направилась к лестнице, что вела на верхние этажи замка, где в одной из башен находились мои покои.

Тело ощущалось уставшим и тяжелым. Я с трудом поднималась по узким каменным ступенькам.

Отчасти я жалела, что не пошла с Ланселеттой, отправившись вместо этого в большой зал. Но как-то давным-давно я сказала себе, что быть свидетелем жестокости Артура – это уже протест. И что когда-нибудь я сделаю гораздо больше, чтобы ему противостоять.

Я могла бы сбежать от гнетущей атмосферы замка и отправиться в сады на прогулку, пока еще не стемнело.

Но пришло время приема лекарства.

Глава 3

У моего отца, Утера Пендрагона, было три жены. Все они были мертвы.

Трагический случай произошел с моей матерью, Игрэйной. Она споткнулась и ударилась головой о каменную стену, пока мой отец был с ней в ее покоях. Он позвал целителей и верховную жрицу так быстро, как только мог, но спасти ее не удалось.

То была официальная версия.

Вторая жена моего отца была матерью Артура. Ее звали Эттарда. Она была молода и очень красива, но ее язык был так же горек, как полынь, и у нее было много врагов.

Ее не любили при дворе, особенно после того, как она стала королевой. Она любила смеяться, флиртовать и отпускать язвительные шутки, и делала все это слишком хорошо. Она сдружилась с некоторыми благородными дамами и создала вокруг себя собственный двор. Она называла его двором любви, что всегда казалось мне ироничным, потому что любовь ко мне она не проявляла.

Тем не менее она могла бы избежать неприятностей, если бы не была падка до мужчин на стороне. Понятное дело, моему отцу ее поведение пришлось не по нраву.

Эттарду казнили за прелюбодеяние вместе с одним из лучших друзей моего отца, сэром Пеллеасом.

После их смерти выяснилось, что Эттарда родила ребенка от моего отца еще до их свадьбы.

Артура.

Мой отец привез Артура в двор Роз и, после долгих разговоров с советниками и жрицей, признал своего незаконнорожденного сына от неверной Эттарды.

Так Артур стал вторым в очереди на трон Камелота.

Это было началом моего конца, хотя тогда я об этом не подозревала.

Может быть, мне следовало злиться. В конце концов, Артур родился, когда моя мать еще была жива, когда мне едва исполнился год. Но злости не было.

Когда я была маленькой, я любила Артура. Я всегда хотела, чтобы у меня был брат.

Да, Артур был жесток и забирал мои игрушки или рвал мои любимые книги – ну что ж, это было ожидаемо. Он потерял мать. Я, как никто, понимала его боль.

Я думала, что смогу понять и его гнев. К тому же он мог быть очень милым, когда хотел.

Энид была третьей и последней женой моего отца. Она была молодой, как и Эттарда, но во всем остальном – ее полной противоположностью. Энид была хорошенькой, пухлой и доброй, и она делала то, что не смогла Эттарда. На некоторое время ей удалось принести мир и безмятежность во двор Роз, насколько это было возможно с таким человеком, как мой отец.

Энид относилась ко мне так, будто я была ее родной дочерью. Она была добра ко мне и к Артуру, несмотря на то что он плохо себя вел. Я была благодарна ей за ее заботу.

Она умерла, подарив жизнь Кею.

* * *

После смерти мамы отец сначала был ко мне снисходителен.

Он не знал, что в тот день я пряталась под кроватью и видела, что он сделал.

Но, вероятно, его вина была так же велика, как если бы он знал, потому что в первые месяцы после ее смерти он был необычайно мягок. А Утер Пендрагон не из тех мужчин, которым свойственна мягкость.

Не знаю, как у меня получилось, но я не оттолкнула его. Даже будучи маленькой, я понимала, что не могу позволить себе рисковать. Мне нельзя было провоцировать гнев короля, даже если король – мой родной отец.

После казни Эттарды все стало еще хуже.

А после того как, родив Кея, Энид умерла, Артур и я начали жить в постоянном страхе.

Но это чувство стало моим спутником задолго до смерти второй мачехи.

Когда отец признал Артура, я подозреваю, он сразу понял, что брат сделает все возможное, чтобы меня обойти.

Трон по праву принадлежал мне. Я была первой в очереди.

А затем мой отец решил, что моя смешанная кровь была слишком большой проблемой, на которую не закроешь глаза.

Может, дело было в моем внешнем виде?

У меня никогда не было так называемых идеальных человеческих ушей. Они не были заостренными, как у фейри, но и округлыми их назвать было сложно.

Или, может быть, проблема была в моих волосах.

До смерти мамы мои волосы были золотистыми, как у нее, но после ее убийства они начали терять цвет и седеть.

И вот сейчас я – двадцатилетняя молодая девушка с волосами старухи.

Возможно, если мне повезет, к двадцати пяти мои волосы станут совершенно белыми.

Серый цвет волос не был цветом фейри. Их кожа обычно отличалась яркими оттенками: насыщенными зелеными, яркими синими, насыщенными красными.

Однажды я читала историю о фейри с фиолетовыми волосами и фиолетовой кожей. Должно быть, это невероятно красиво.

Люди с кровью фейри в роду редко обладали ярко выраженными чертами магической расы. Во многих благородных семействах были люди с кровью фейри, но при дворе они появлялись все реже и реже, зная о негласной предвзятости Артура.

Обычно те, кто имел смешанную кровь, легко вписывались в общество. Обычно в тронном зале их не казнили.

Скорее всего, в тот день на заседании было немало знати с кровью фейри в роду. Наверняка они дрожали от страха и смотрели в пол, на свои замшевые сапоги и шелковые туфельки, лишь бы случайно не поймать взгляд короля, который хладнокровно приговорил к смерти мальчика-полукровку, не имея никаких доказательств его преступления.

В целом людей со смешанной кровью принимали. Да, они могли столкнуться с некоторой жестокостью и насмешками. Но им позволяли жить своей жизнью. Они женились, заводили детей и умирали, как и все остальные. Они тоже были смертными.

Но королева Пендрагона, в которой течет кровь фейри? Я была ходячей реликвией, напоминанием о народе, в существование которого многие уже не верили. Не говоря уже о том, что я напоминала отцу жену, которую он тоже хотел забыть.

Таким образом, мой отец решил, что я просто не стану королевой.

Он не считал меня достойной заменой себе. Он предпочел Артура, который был его точной копией. Артура, который был сильным и суровым и проявлял жестокость, которую мой отец считал необходимым качеством хорошего монарха.

Таким образом, вскоре после смерти Эттарды, вскоре после признания Артура законным сыном и всего через некоторое время после того, как Утер женился на Энид, последовало другое провозглашение.

Моргана Пендрагон, дочь Утера и Игрэйны, больше не была наследницей трона Пендрата.

Вместо этого она посвятит жизнь служению храму Трех сестер, когда ей исполнится двадцать один год.

Артур Пендрагон будет новым королем Пендрата.

Для моего отца все это было просто и удобно.

Официально я по-прежнему оставалась принцессой, все еще была королевских кровей, хотя мою кровь и считали грязной.

Меня не пытались отравить, от меня не пытались избавиться и не изгнали из королевства. Ничего столь жестокого. Нет, ко мне отнеслись весьма… гуманно.

Меня просто лишили моего законного права стать королевой.

И с того дня я неофициально стала изгнанницей двора Роз.

Мое будущее было предопределено еще до того, как я научилась задавать вопросы.

Глава 4

Королевский замок Камелот представлял собой вознесенный на вершину второго по высоте холма в городе обширный комплекс зданий, который строили на протяжении сотен лет. Я уверена, что Артура безмерно раздражало то, что храм оказался чуть выше, чем главная башня замка.

Сам замок был построен из серого камня, с башнями и зубцами, что венчали его стены. Донжон[2] возвышался в центре. Мои покои находились на третьем этаже одной из четырех самых высоких башен замка.

Я открыла дверь в свою комнату. В камине уже горел огонь, на столе у окна стоял поднос с едой. Я заметила тарелку с хлебом, сыром и фруктами, а на другой стороне подноса – большую кружку, которую, как мне было известно, наполнял темный мутный напиток. Я поморщилась. Слуги, ухаживавшие за моими покоями – и за мной, – прекрасно знали, что после приема лекарства у меня почти пропадает аппетит, так что в плотном ужине необходимости не было.

Я закрыла за собой дверь. Мои покои были приятным местом, где обычно я ощущала покой независимо от того, что происходило во внешнем мире.

Годы назад Энид помогла мне перенести вещи из детской. С ее помощью я выбрала мебель и декор. С тех пор мало что изменилось.

Как и в большом зале, стены были украшены богатыми яркими гобеленами, но вместо сцен битв и завоеваний я выбрала пейзажи с пышной растительностью, экзотическими животными и фантастическими существами. Места и создания, которые я никогда не смогу увидеть, но которые наполняли мои мечты, когда я лежала одна в постели.

Две стены были заставлены книжными стеллажами, заполненными кожаными томами на любую тему и стопками пергамента, которые мне не хватало решимости выбросить. На изящном резном столе у окна стояли старые песочные часы, ужасно справляющиеся с задачей отсчета времени, бронзовый телескоп для наблюдения за звездами, а также перьевая ручка и набор чернильниц. В углу комнаты расположилось большое и мягкое кресло для чтения с теплым колючим пледом, что покоился на его спинке.

В дальнем углу у кровати примостились прекрасная резная деревянная арфа со струнами из серебра и набор деревянных флейт ручной работы. Они служили скорее украшением, чем как музыкальные инструменты. Я плохо играла, хотя Энид и возлагала на меня большие надежды. Лук и меч лежали у меня в руках лучше, чем арфа, хотя и оружием я владела не то чтобы искусно.

Мебель была выполнена из темного полированного ясеня. Каждое изделие украшала резьба в виде лоз и цветов. Энид заказала все это у знаменитого мебельщика в деревне, находящейся в нескольких днях пути от города. Моя кровать с четырьмя столбиками была самым настоящим шедевром. Детальная резьба, казалось, оживала в мерцающем свете огня. Розы и лозы вились по каждому столбику, их нежные листья и завитки переплетались с маленькими почками и крошечными шипами. На изголовье была вырезана большая луна и сотни звезд, расписанных вручную, сверкающих на темной древесине, как настоящие.

Я села на кровать и стянула кожаные сапоги, затем поднялась и подошла к подносу на столе.

В этот момент мой взгляд привлекла картина с изображением матери, висящая над столом слева от окна. Небольшая миниатюра в овальной золотой раме. Мне бы хотелось, чтобы портрет был гораздо больше. Но произведение было детальным, близким к оригиналу и единственным, что у меня было.

Игрэйна Пендрагон, бывшая королева Пендрата, смотрела на меня со стены. Я взяла кружку и начала пить, морщась от вкуса.

Он не становился лучше. Но, по крайней мере, я знала, чего ожидать.

Я смотрела в глаза матери.

Говорят, она тоже пила этот отвар. Каждую вторую ночь, как и я сейчас.

Я бросила взгляд в окно, сделав большой глоток. Через алмазные стекла были видны сады и дворы, разбросанные внизу. Ухоженный парк с аккуратно подстриженными живыми изгородями и яркими цветами перетекал в сады, где росли фруктовые деревья, и в виноградник, где ягоды превращали в вино для королевского стола.

Я могла бы присоединиться к остальным в обеденном зале.

Там ужинали дворяне, которым посчастливилось проживать в замке. Трапезная была наполнена шумным смехом, музыкой менестрелей и запахом жареного мяса.

Я вспомнила мужчину, который стоял у стены в большом зале с выражением гнева на лице, и ощутила укол совести.

Сэр Эктор сказал, что он новый рекрут. Что ж, сегодня этот новобранец получил представление о своем короле. Вероятно, он увидел больше, чем ему хотелось бы.

Понимают ли люди в городах и деревнях, в удаленных уголках королевства, что творится здесь, в столице?

Я все еще чувствовала гнев, который видела на лице рекрута.

После того как Артур взошел на престол, я была вынуждена научиться скрывать свое недовольство. Ради себя и ради Кея.

И гиганту лучше научиться делать то же самое, иначе долго ему в Камелоте не продержаться. Он, безусловно, никогда не станет королевским стражником.

Я читала учебники по истории. Правящая семья Пендрагона не была образцом добродетели. Короли и королевы прошлого были гневливыми и жестокими. Их благодеяния переплетались с грехами и преступлениями, и в результате между тем, что делает правителя хорошим или плохим, оставалось мало различий.

Когда я была моложе, я надеялась, что Артур перерастет свою жестокость под руководством и наставлением советников и верховной жрицы. Но он выбрал худших из возможных. Тех, кто оттачивал и поощрял его пороки, а не благие дела.

Неужели я бы стала такой же, окажись корона на моей голове?

Я допила остатки лекарства и посмотрела на тарелку с едой. Желудок уже бунтовал, но я знала, что мне нужно поесть. Я взяла несколько долек яблока и, откусывая их, вернулась к кровати и бросилась на нее.

Тошнота угнетала, но еще хуже была боль в голове, которая накатывала, когда лекарство начинало действовать. Каждые два дня мне приходилось все это терпеть. Пульсирующая боль в висках и за глазами порой была такая сильная, что я могла лишь спать.

Но сегодня ночью я была настроена сделать больше. Я задумала небольшой бунт.

Я доела яблоки и, решительно закрыв глаза, попыталась заставить тело немного расслабиться и набраться сил. Они мне еще понадобятся.

Сегодня ночью я присоединюсь к охоте.

* * *

Подземный проход под донжоном был тускло освещен факелами, установленными на стенах, которые отбрасывали тени на грубо обработанный камень. Воздух был прохладным и влажным, а в нос бил запах земли, плесени и камня.

Пробираясь через извивающийся проход, я слышала вдалеке звук капающей воды.

После нескольких поворотов туннель стал уходить вниз. Я спустилась по крутому лестничному маршу, вырезанному в камне. На дне коридор выровнялся. Вдалеке я увидела тусклый свет, манящий меня вперед.

Я дошла до конца прохода. Узкое отверстие в стене вело в темную лесистую местность. Лунный свет пробивался сквозь деревья, заливая землю бледным светом.

Я на мгновение остановилась, чтобы убедиться, что каждый волосок моих седых волос спрятан под черным капюшоном, затем подняла лук и выскользнула через щель.

Выйдя на воздух, я ощутила на коже прохладный ветерок. Под ногами шуршали и хрустели листья.

Голова пульсировала, но боль была приглушенной. Я могла удерживать ее на периферии, если сосредоточусь. Прохладный ночной воздух немного облегчал страдания.

Я обернулась, чтобы взглянуть на проход, уверяя себя, что смогу найти дорогу обратно. Вход в туннель был скрыт свисающими ветками. Для того, кто не знал, куда смотреть, он был почти невидим.

Сердце стучало от волнения. Да, я не была пленницей в замке, но ощущение свободы и восторга от побега в тихую ночь все равно наполняло меня.

Я направилась к месту встречи, внимательно присматриваясь к окружающей обстановке.

Мне показалось, что я услышала треск сломавшейся ветки, но когда я обернулась и прислушалась, позади никого не было. Лес безмолвствовал.

Я решила, что это был заяц или лиса, и продолжила путь.

Когда я наконец заметила группу охотников, луна уже высоко светила в небе, заливая древний лес своим эфирным светом.

Я сдерживала улыбку, подходя к группе. Они были странным сборищем, но я чувствовала себя счастливой оттого, что мне разрешили присоединиться к охоте. Они не знали, кто я на самом деле, и доверились мне, сообщив правильное место встречи.

Суровые мужчины и женщины, вооруженные копьями, ножами и луками, тихо переговаривались. Краем глаза я взглянула на свое оружие. Оно сверкало в лунном свете. Оружие других было поцарапанным и изношенным от частого использования. Я немного нахмурилась, надеясь, что они не заметят разницы. Это была всего лишь моя вторая встреча с группой охотников, и я очень хотела сойти за свою.

Вожак, бородатый мужчина по имени Бодвин, который напоминал сэра Эктора, кивнул мне, когда я заняла свое место среди собравшихся. Я опустила голову, пока он быстро говорил, напоминая нам о плане на ночь.

Женщина средних лет с рыжими волосами, собранными в узел, вышла вперед. Она выглядела как чья-то матушка, которую можно встретить на рынке. Она пришла, чтобы накормить свою семью? Или помочь другим?

Тихим голосом она начала произносить молитву одной из Трех сестер. Я даже не знала, что все собравшиеся были верующими.

– Великая Девана, богиня охоты, услышь нашу молитву. Даруй нам хитрость волка, быстроту оленя и силу медведя. Пусть твой свет ведет нас сквозь тьму, а твоя мудрость поможет в охоте. Направь наши лезвия, чтобы они разили верно. Позволь нам почтить тебя нашим мастерством, о Девана. Госпожа луны, защити нас и верни домой. Да будет так.

– Да будет так, – в унисон произнесли мы все.

Стоящий рядом мужчина бормотал себе под нос обещания Деване, предлагая часть добычи, если она поможет ему сегодня ночью.

Я подняла лук и колчан и тут увидела Кея.

Он стоял чуть поодаль, почти скрытый в тени деревьев. Очевидно, он ждал подходящего момента, чтобы подойти ближе. Невысокий рост сразу выдавал его возраст.

Он был одет в охотничью одежду, которая, должно быть, была позаимствована у пажа. Вещи из грубой шерсти и кожи, окрашенной в темно-коричневый цвет, идеально подходили для леса, но очевидно были ему не по размеру, так как свободно висели на его худощавой фигуре.

Выругавшись сквозь зубы, я направилась к брату.

– Ты что, следил за мной? – прошипела я.

Я не сердилась. Не совсем. Но охота не будет легкой.

Кей кивнул и с энтузиазмом показал нож, который носил в кожаных ножнах на поясе.

– Не гони меня, – взмолился он. Его светло-русые волосы все еще торчали в разные стороны. Челка частично скрывала его теплые карие глаза. Стрижка Кею точно не помешала бы. А еще ему нужно больше заботы и внимания, подумала я.

Я проглотила ком в горле.

– Ладно. Следуй за мной. Не отбивайся от группы. Не лезь на рожон. И главное – не геройствуй. Просто смотри и учись.

Мне было неловко приказывать ему, ведь я сама была новичком в этом деле. Но я не могла в этом признаться. Я была его старшей сестрой, несла за него ответственность. Он мой младший брат, и я должна его защищать.

Удивив саму себя, я обняла его, и на лице мальчика тут же засияла нежная улыбка. Странно, но только с Кеем мне не было трудно проявлять свои чувства.

– Спасибо, Моргана, – искренне сказал он. – Я не создам проблем, клянусь.

– Надеюсь, так и будет, да помогут мне Три сестры, – пробормотала я.

Кей удивленно приподнял брови. Обычно я старалась не говорить о богинях. Неужели сейчас мне действительно нужна была их поддержка?

Мы начали двигаться через лес, углубляясь в чащу следом за Бодвином.

Деревья возвышались над нами, как гигантские стражи, их ветви скрипели на ветру. Лесная подстилка была покрыта толстым слоем опавшей листвы, а кустарник был таким густым, что сложно было видеть дальше нескольких шагов.

Воздух становился все холоднее, и в лунном свете я видела облачко пара, вырывающееся из моего рта. Я задумалась о том, как далеко нам еще идти, прежде чем мы найдем добычу. Охотиться в темноте на самом деле не так уж просто.

Но, с другой стороны, когда еще охотиться, если дичь на королевских землях принадлежит королю?

Я отмахнулась от сомнений, уверяя себя, что Артур никогда не узнает о браконьерстве. Его подданные заслуживали возможности охотиться на своей земле. Ее богатства принадлежали им по праву более древнему, чем даже у королей.

А затем я вспомнила о мальчике и украденном яблоке.

Я бросила взгляд на Кея. В лунном свете его лицо было совершенно гладким, будто фарфоровым. С возрастом его черты обретут резкость, но сейчас, в одиннадцать лет, он казался мне совсем маленьким. Несмотря на небольшой рост, в его шаге чувствовалась решительность.

Он напоминал мне меня.

Вдруг впереди послышалось хрюканье и звук ломающихся веток кустарника.

Кей встретился со мной взглядом, и мы замерли на месте. Я выхватила лук и натянула тетиву, когда из подлеска выскочил огромный вепрь, сверкая в лунном свете глазами.

Вепрь был тяжелый, с клыками и колючей щетиной. Он мог бы целую неделю кормить десять семей. Но я также слышала о том, что охота на кабанов смертельно опасна.

Жестом я велела Кею отойти подальше, и, к моему облегчению, он послушался и спрятался за деревьями.

Другие охотники начали действовать, когда Бодвин закричал, чтобы мы окружали добычу.

Вепрь рыл мордой землю, фыркая, как лошадь, и оглядывался по сторонам в поисках выхода.

Он не выглядел как зверь, готовый сдаться без боя. Напротив.

Вепрь поднял голову, устремив взгляд на мужчину, который пообещал Деване часть добычи, и ринулся в атаку.

Глаза человека расширились от удивления. Он попытался отступить, но не успел. Вепрь стремительно вспорол клыками его живот, и мужчина с громким криком боли упал.

Я стиснула зубы, надеясь, что ранение не смертельное.

– Кей, помоги ему! – крикнула я брату, уже двигаясь, чтобы закрыть брешь в оцеплении. – Если хочешь помочь, то вот твой шанс! Вперед!

Другие охотники старались не отвлекаться на то, что только что произошло с их товарищем. Пока Кей бежал к раненому мужчине, они ловко уклонялись от атак кабана, который с сердитым хрюканьем искал новый путь отступления.

Краем глаза я заметила, как Кей, тяжело дыша, утащил раненого мужчину в тень. Отлично. Теперь он в относительной безопасности. И, что еще важнее, он смог почувствовать важность своей помощи.

Дрожащими руками я натянула тетиву. Головная боль усилилась, и если раньше в суматохе я не обращала на нее внимания, то теперь она настойчиво давала о себе знать. Я глубоко вздохнула, стараясь успокоить дрожащие руки и подступающую к горлу тошноту, после чего выпустила стрелу в вепря.

Стрела попала зверю в спину и отскочила от его толстой шкуры, не нанеся никакого вреда. Я выругалась себе под нос и быстро вложила вторую стрелу.

Вепрь не сдавался, бросаясь то вперед, то назад в поисках новых возможностей для атаки.

Стрелы отскакивали от его шкуры. Рыжеволосая женщина, которая читала молитву перед охотой, тоже стреляла по кабану из лука и раз за разом качала головой от разочарования.

Бодвин поднял остро заточенное копье и изо всех сил бросил его в зверя, и оно попало в цель.

Вепрь издал яростный визг и обернулся, чтобы увидеть напавшего на него человека.

Я замерла в ожидании, в то время как глаза Бодвина округлились от ужаса. Он попытался увернуться от атаки зверя. Но вепрь был слишком быстрым – бросился вперед и нанес охотнику жестокий удар в ногу.

Человек с черной бородой упал на траву, из его раны хлынула кровь. Он крикнул нам, отказываясь сдаваться, настаивая на том, чтобы мы снова замкнули круг.

Мы это сделали, и краем глаза я заметила, как Кей незаметно пробирается сквозь деревья к тому месту, где сидел Бодвин с искаженным от боли лицом. Кей подхватил мужчину под мышки и потянул его за собой. Когда брат поймал мой взгляд, по его лицу скользнула тень гордой улыбки. Я кивнула ему, надеясь, что он воспримет это как одобрение.

Охотники продолжали атаковать зверя, но тот казался почти неуязвимым. В группе начали раздаваться тревожные голоса. Я чувствовала, как люди падают духом.

Я же была полна решимости не сдаваться. Я и так мало что делала для нашего народа. Принцесса королевства могла хотя бы помочь накормить голодных.

Я тряхнула головой, отказываясь позволить боли одержать верх, и вновь натянула тетиву, мои пальцы теперь двигались быстрее и увереннее.

Сердце бешено колотилось в груди.

На этот раз я не отвлекалась. Руки не дрожали. Я посмотрела на цель и выпустила стрелу в кабана.

Стрела просвистела в воздухе и попала в заднюю часть вепря. Животное издало яростный крик.

Я привлекла внимание зверя, в этом не было сомнений.

Когда животное развернулось ко мне, я снова приготовилась к выстрелу.

Руки слегка дрожали, но я держалась уверенно, ожидая подходящего момента.

Вепрь теперь смотрел только на меня. Он готовился к атаке.

Паду ли я, как те двое?

Вепрь бросился на меня. Мне потребовалось все мое самообладание, чтобы не дрогнуть и ждать до последнего возможного момента.

Я выпустила стрелу и смотрела затаив дыхание, как она пронзала кабану горло.

Багровая кровь ударила фонтаном, и я с облегчением выдохнула, опуская лук, думая, что все кончено.

Вепрь споткнулся, покачнулся и снова попытался ринуться в атаку.

Я успела схватить очередную стрелу, но мои руки так сильно тряслись, что я знала – мне не хватит времени на выстрел.

Охотники вокруг меня что-то кричали. Девушка в нескольких шагах от меня метнулась вперед, замахиваясь копьем, пытаясь отвлечь на себя внимание зверя, но, как только она приблизилась к нему, вепрь взмахнул смертоносными клыками, и она отступила назад, бросив на меня сочувственный взгляд.

Я замерла. Все происходило слишком быстро.

И тогда большая фигура прорвалась сквозь круг, оттолкнув справа от меня двух охотников.

Послышались крики и всхлипывания, но новобранец не обратил на них внимания.

С ревом он бросился вперед, занося над головой острое копье.

Вепрь остановился в нескольких сантиметрах от меня и развернул темную голову к незнакомцу.

Охотник ушел в сторону, проскользнул под массивным телом вепря, демонстрируя ловкость, которая, казалось, не должна быть свойственна человеку его комплекции. Он вонзил копье в бок зверя, нанеся смертельный удар, и сделал это как будто бы без усилий.

На секунду в воздухе повисла тишина, а затем вепрь взревел от боли, яростно извиваясь. Но было слишком поздно. С последним дрожащим вдохом зверь повалился на землю и затих.

Все вокруг меня разразились победными криками, окружив загадочного охотника, похлопывая его по спине и поздравляя с удачным ударом.

Все, кроме меня. Я узнала его. То был великан с тренировочного двора. Молодой мужчина с недовольным лицом.

Я ощутила неожиданную волну гнева. Как он посмел присоединиться к охоте? Он будто вторгся в мой мир, но думать так было, конечно, абсурдно.

Я отступила, прикусив губу, наблюдая, как двое охотников, мужчина и женщина, присели рядом с поверженным кабаном и начали его разделывать.

Я знала, что мне нужно найти Кея и убедиться, что с ранеными все в порядке. На прошлой охоте мне удалось незаметно сунуть несколько монет в карманы пострадавших. Я не была целительницей, но я могла помочь хотя бы деньгами.

Я слишком усердно думала о том, что делать дальше, и не заметила, как ко мне подошел черноволосый мужчина. Когда я обратила на него внимание, он уже стоял передо мной.

Я охнула и отступила, а затем выругалась себе под нос.

Он приподнял брови, и я почувствовала себя немного лучше. Неужели я его оскорбила? Было бы славно.

– Какие грубые выражения для женщины, – заметил он, сузив глаза.

– А я что, спрашивала твое мнение? – бросила я с презрением.

– Тебе здесь не место, – заявил он.

У меня перехватило дыхание. На мгновение мне показалось, что он знает, кто я такая и откуда пришла. Я обеспокоенно огляделась в поисках Кея.

Я стиснула зубы и приготовилась умолять не рассказывать Артуру о том, что он видел сегодня ночью.

Но затем я решила не спешить с выводами.

– Что ты имеешь в виду? – спросила я.

Он нахмурился и стиснул зубы.

– Мальчишка – твой брат? – уточнил он.

Я почувствовала, как мое тело расслабляется от облегчения, но в следующий миг раздражение охватило меня. Второй раз за день этот мужчина не знает, с кем говорит, и поэтому грубит мне.

Может, он просто не самый сообразительный человек по своей природе? Гора мышц без мозгов?

– Да. И что такого?

В глазах темноволосого мужчины вспыхнул гнев, и я почувствовала себя лучше. Какое он имел право задавать мне вопросы? И разве это не я ранила кабана? Что такого сделал он?

Я напомнила себе, что одним махом он добил зверя. Возможно, даже спас мне жизнь. Хотя я и не была готова признать это.

Охота – общее дело. Мы все приложили усилия, чтобы убить вепря. Только вот он вел себя так, будто это его единоличная победа.

– Тебе следовало остаться дома. Тебе здесь не место, – снова сказал мужчина, скрестив руки на груди.

– Я полагаю, ты так говоришь, потому что я женщина? – дерзко спросила я.

– Потому что ты женщина? – Он казался удивленным моим вопросом. – Нет, – сказал он, хмурясь еще сильнее. – Потому что ты слабая. – Его взгляд переместился на Кея, который стоял в тени деревьев. – Вы оба.

Я крепче сжала лук. Головная боль из пульсирующей превратилась в колющую и давящую на глаза. Мне вдруг стало совершенно плевать на то, что он думает, и я решила поскорее завершить спор.

– А ты – тупоголовый дурак, – заявила я достаточно сдержанно. – Я бы поблагодарила тебя за беспокойство, но не суй нос в мои дела. Мы с братом в состоянии о себе позаботиться, и тебе лучше это запомнить.

Он снова приподнял брови, а они у него были очень красивые. Темные и густые, с элегантным изгибом, и эта утонченная черта не очень вязалась с его огромной фигурой.

– Это угроза?

Я холодно пожала плечами:

– Понимай как хочешь. – И затем, прежде чем успела обдумать, я толкнула его в грудь обеими руками. Он почти не сдвинулся с места, но мне все равно это доставило удовольствие. – Оставь меня в покое и не мешай.

Я отвернулась. Мое сердце колотилось, и я думала о том, последует ли он за мной, чтобы последнее слово осталось за ним. Но когда я уходила, вокруг меня была лишь тишина.

Кей присел на корточки рядом с Бодвином, с восхищением наблюдая, как рыжеволосая женщина обрабатывает рану на ноге охотника.

– Мор… – начал он, но увидел мое выражение лица и вовремя остановился. – Сестра, я сделал все, как ты сказала. Я не мешался под ногами.

– Да, я видела, – подтвердила я, неловко переминаясь с ноги на ногу.

Я узнала об охотниках от подруги Ланселетты. Теперь я надеялась, что меня не выгонят из-за Кея.

Но Бодвин лишь усмехнулся и погладил Кея по голове:

– Он очень помог мне. Скромничаешь, да, парень? Ты молодец. – Глава охотников поймал мой взгляд. – Бери его в следующий раз тоже. Мы сможем многому его научить.

Я закивала с энтузиазмом:

– Если вы не против, то конечно. Мне бы хотелось охотиться с вами. Мы хотим помогать, – сказала я.

Краем глазом я наблюдала за Кеем. Понимает ли он вообще, почему мы здесь? Он последовал за мной, да, но осознает ли он важность того, что мы делаем? Догадывается ли он, в какие неприятности мы можем попасть, если Артур узнает, что его брат и сестра – часть нелегальной группы охотников?

Несмотря на растущую нехватку продовольствия в городе, я знала, что Артур не сочувствует страданиям людей. С теми, кто попадался на краже или браконьерстве, быстро и жестоко расправлялись. Хотя не так уж и жестоко в сравнении с мальчиком в большом зале.

– Этот кабан прокормит множество голодных детей, – довольно заявил Бодвин, кряхтя, когда женщина закончила туго перевязывать его ногу. Он улыбнулся мне: – Нам нужно будет отработать технику на следующем.

Я смогла улыбнуться в ответ.

– На следующем, да? – кисло протянула женщина, перевязывающая ногу вожака. – Возможно, нам стоит ограничиться оленями.

– Чепуха! Никакое мясо не сравнится с жареным кабаном. – Бодвин громко рассмеялся. – Да, Ярина? – Он подмигнул женщине.

– Нам пора домой. – Я потянула Кея за руку.

– Присоединяйтесь к нам в «Красном разбойнике», – предложила Ярина, тепло мне улыбаясь. – Мы будем вам рады. Такую славную охоту нужно отпраздновать.

– Это было бы здорово, но нам правда нужно идти. Очень поздно, и мой брат…

– Убежал из дома, да? – Бодвин хохотнул. – Смелый парень. Ему повезло, что его сестра – искусная охотница.

– Не уверена, что могу называть себя так, – сказала я, и мое лицо раскраснелось от смущения. Но в глубине души я была в восторге от похвалы.

– Ты знаешь того мужчину, который появился из ниоткуда? – с любопытством спросила меня Ярина. – Он, кажется, знает тебя.

Я быстро покачала головой:

– Я видела его в городе раньше, вот и все. Он не местный, наверняка не так давно прибыл в Камелот. Но я с ним не знакома.

И, слава богам, он не знал меня!

– Мы должны его поблагодарить, – произнесла женщина. – Слава Деване, вепрь не успел до тебя добраться.

Я почувствовала укол совести, словно она считала, что именно мне следовало благодарить своего спасителя. Но я не знала, куда он ушел, и не собиралась искать с ним встречи после нашего с ним спора. К тому же нам с Кеем действительно нужно было домой. Я больше не могла терпеть боль, мне нужно было вернуться в постель.

Я пожелала Бодвину и Ярине доброй ночи и пообещала встретиться с ними на следующей охоте, затем потянула Кея в сторону замка.

Мы молча шли через темный лес. Каждый шаг приносил мне страдание.

Кей первым нарушил тишину:

– Почему Артуру все равно?

Вопрос был настолько сложным, что я не знала, с чего начать.

– Ты о чем? – спросила я, замедлившись, чтобы выиграть время на раздумья.

– О людях. Они голодают, разве не так? Мы не голодаем, так почему же они голодают?

Это был отличный вопрос. Я и сама задавалась им. Год назад Камелот процветал, никто не знал здесь нужды. Затем, всего за несколько месяцев, все изменилось.

Дело было не в том, что в Камелоте не хватало работы или денег. Просто не хватало еды. Не хватало зерна. Не хватало мяса.

– Честно говоря, я не знаю, – тихо ответила я.

– А Артур знает? – потребовал Кей.

Прежде чем я успела ответить, моя нога зацепилась за корень дерева, и я чуть не упала. Голова теперь просто раскалывалась.

Кей схватил меня за руку и помог удержать равновесие. Я позволила себе опереться на брата, и теперь мы шли немного медленнее.

Он не стал спрашивать, что со мной. Он и так знал.

– Почему он так поступил сегодня? – спросил Кей, его голос был едва слышным.

С ужасом я вспомнила, что Кей видел не только убитого кабана.

– Сегодня, с тем мальчиком… – продолжил он.

Я попыталась найти ответ, который мог бы удовлетворить брата и хотя бы отдаленно походил на правду.

– Я полагаю, он был уверен, что исполняет закон, – сказала я устало.

Кей на мгновение замолчал.

– Ему было весело. И он ненавидит всех тех, в ком есть кровь фейри. Но он не ненавидит тебя, Моргана, – добавил Кей.

Я почувствовала, как он украдкой взглянул на меня в темноте.

– И кроме того, ты вообще не похожа на фейри, – сказал он поспешно.

Я поморщилась. Я не знала, кто я. Часто мне казалось невозможным предположение, что моя мать была чистокровной фейри. В конце концов, фейри покинули континент Эскиры много поколений назад. С тех пор прошло уже более сотни лет.

Мне хотелось бы помнить о маме больше. Больше о том, какой она была, кем она была и чему меня учила.

Я прикоснулась рукой к своим волосам, после чего поправила капюшон. Даже в темноте мои седые волосы делали меня не похожей на остальных.

Так кто же я?

Принцесса Пендрагона. Старшая сестра короля.

«Королева, у которой узурпировали власть», – шепнул голос в моей голове. Я прогнала его прочь. Я бы не стала достойным правителем. Я не заслуживала править, как и Артур.

У меня была странная внешность, да. И все же серый – не цвет фейри. Он недостаточно красив и ярок, поэтому вряд ли имеет какое-то отношение к фейри и их магии.

Мы подошли к тайному ходу, ведущему в замок.

Через несколько минут мы достигли верхнего этажа. Кей все еще держал меня за руку. Очевидно, он решил проводить меня до покоев, потому что мне нужна была защита.

Как оказалось, он не ошибся.

Флориан Эмрис стоял, прислонившись к стене, прямо у двери моей опочивальни.

Меня замутило еще сильнее. Я устало приложила руку к голове. Вот с кем мне не хотелось иметь дело сейчас, так это с ним. Только не сегодня.

Я молилась, чтобы на моем лице не отразились никакие эмоции, и особенно боль. Я вспомнила о том, в чем меня обвинил темноволосый мужчина в лесу. В слабости.

Сейчас я определенно не чувствовала себя сильной.

– Что он здесь делает? – пробормотал Кей.

Я задавалась тем же вопросом.

– Твои покои, случаем, не в другой башне? – громко спросила я, когда мы подошли ближе. – Заблудился?

Флориан оживился, на его лице заиграла злобная улыбка. Но она быстро исчезла, когда он заметил Кея. Я отметила, как он убрал прядь светлых волос с лица, в его холодных голубых глазах мелькнул злобный огонек. Он был ублюдком, да, но крайне привлекательным ублюдком. Множество благородных дев были бы рады его вниманию, несмотря на его высокомерие и манерность. Но Флориан решил донимать именно меня. Повезло так повезло.

– Почему вам не спится, детишки? – сказал он беспечно, с преувеличенным вниманием изучая свои ногти. – И где это вы были?

Он указал пальцем на мой капюшон, и я вздрогнула. Мне не хотелось, чтобы он касался меня даже пальцем.

– Мы гуляли, – огрызнулась я.

– Вот как. И где же?

– Не твое дело. – Мы с Кеем ответили в один голос. Я взглянула на своего младшего брата и усмехнулась. Он улыбнулся в ответ.

– Тебе лучше отправиться в свою комнату, юный принц, – предложил Флориан, впившись в Кея взглядом. – Пора спать. Удивительно, что твоя нянька тебя не ищет, юный принц.

– У меня нет нянек. И я никуда не пойду, – ответил Кей, преданно глядя на меня.

Я едва сдержала вздох облегчения. Я была бесконечно благодарна брату за то, что сейчас он был со мной. Все было бы гораздо хуже, если бы Кея не было рядом. Одно лишь его присутствие все меняло. Флориан будет хотя бы пытаться держать себя в руках.

– Идем, Кей, – объявила я, делая шаг к Флориану и надеясь, что он уступит нам дорогу.

Но мужчина не шевельнулся.

– Если ты хочешь что-то со мной обсудить, ты можешь завтра найти меня на тренировочном дворе. Или лучше поговори с сэром Эктором.

Флориан окинул меня взглядом, от которого кровь застыла у меня в жилах.

– О, не притворяйся, что не знаешь, чего я хочу, – сказал он тихо.

Я почувствовала на себе любопытный взгляд Кея. Желудок снова скрутило в приступе тошноты.

– С дороги, – рявкнула я. – Тебе здесь не рады, Флориан. Оставь меня в покое.

Я сказала эти слова второй раз за вечер.

Мгновение Флориан просто молчал, уставившись на меня. Я постаралась избежать его взгляда.

Тогда его рука скользнула вперед, и, прежде чем я успела увернуться, он откинул мой капюшон.

– Как скажешь. – Он злобно улыбнулся. – Спокойной ночи, старая ворона.

Детская насмешка по поводу моих волос. Я не стала отвечать. Его рука была слишком близко к моему телу. Я почувствовала, что у меня задрожали колени, а в памяти всплыли фрагменты встреч, во время которых не было Кея.

Флориан наконец отвернулся и зашагал прочь по коридору. Он поднял руку в прощальном жесте, а затем послал мне воздушный поцелуй.

– Да, увидимся завтра, Моргана. Отличная идея.

Мы с Кеем стояли в коридоре, пока шаги Флориана не утихли.

– Мне он не нравится, – тихо произнес Кей.

– И мне тоже, – вздохнула я.

Я пригласила брата в свою комнату и закрыла за нами дверь.

Глава 5

Следующим утром солнце было уже высоко, когда я шла по пути Трех сестер – каменной дороге, ведущей через центр города от замка к храму. Я могла бы поехать верхом или взять экипаж или даже носилки, но предпочла пешую прогулку.

Я была одета просто, и на меня не особо обращали внимание, разве что изредка кто-то мог кивнуть в знак приветствия. На мне была черная туника, льняные штаны из темной шерсти, высокие кожаные сапоги и мой дорожный плащ. Весеннее утро было прохладным, поэтому я не сняла с головы капюшон. Мои длинные волосы были заплетены в привычную косу.

Монументальный прямоугольный храм из белого мрамора находился в самой высокой точке города. Со стороны главного входа стояло восемь колонн, украшенных вырезанными из камня скульптурами трех богинь. Размерами храм лишь немного уступал раскидистому замковому комплексу, и я всегда считала, что он превосходит его в великолепии.

Пройдя под фронтоном, я оказалась в просторном внутреннем дворе, где стояли три огромные статуи. Слева расположилась Девана, богиня охоты и покровительница мира природы. Она была в шлеме и доспехах, надетых поверх длинной туники, и держала в руке копье. Вторая рука тянулась к небу, как будто пытаясь поймать луну. В ее глазах было веселье, которое мне всегда нравилось. Она выглядела беззаботной и смышленой, как девушка, с которой действительно можно было бы пойти на охоту.

Скульптура Зари, богини солнца, стояла в центре, возвышаясь над обеими сестрами. Она была вырезана из того же сверкающего светлого мрамора, что и Девана, и стояла с протянутыми к небу руками, как будто призывая первые лучи солнца. Ее фигура была создана с изысканной детализацией, каждая мышца и изгиб ее тела были идеально очерчены. Ее длинные светлые волосы волнами спускались по спине, а в лице читались уверенность и спокойствие.

Справа обосновалась статуя Морены, богини смерти и сезонов. На контрасте с сестрами ее тело было вырезано из темного обсидиана. Морена была величественной, внушительной фигурой. Ее глаза были устремлены к земле, как будто она смотрела сверху вниз на своих послушников. На шее висела цепь из костей и черепов, символизирующая ее принятие смерти, а в руке она держала острый серп.

Во дворе царило оживление, послушники храма бродили вокруг, оставляя дары богиням: цветы и растения для Деваны, зерно или небольшие ножи для Зари, самой могущественной из Трех сестер, и небольшие свертки пергамента или папируса для Морены.

Два меньших святилища стояли по краям от главного храма – то были храмы других богов. Первый из них был посвящен брату богинь, Перуну, богу неба, грома, молнии и бурь. Небольшая скульптура Перуна из серого камня украшала его алтарь. Рядом со святилищем я заметила нескольких солдат, которые опускались на колени и клали свое оружие к подножию статуи, чтобы его благословить. Некоторые выглядели так, будто были не из Камелота. Я поняла, что Перуна больше почитают в других частях королевства, нежели в столице.

В тенистом углу двора стоял еще один храм, вокруг которого не было никого. Он был посвящен Недоле, четвертой сестре пантеона, богине судьбы и предназначения. Ее дом был гораздо менее роскошным, чем остальные, но я все равно считала его красивым. В центре стояла изящная серебристая статуя богини. Ее глаза были закрыты, как будто она в глубокой задумчивости слушала, что говорили ветра судьбы.

За двором располагалась вторая часть храма – круглая постройка, увенчанная бронзовым куполом с маленьким проходом в центре. Под этим отверстием находилось небольшое помещение, в которое могла входить только верховная жрица, а в центре маленькой комнаты висела бронзовая лампа с вечным огнем внутри.

Легенда гласила, что, если огонь погаснет, Камелот падет.

Другие здания, прилегающие к храму, служили жильем для юных аколитов, послушников и послушниц. Галахад жил здесь последние два года и проводил тут большую часть своего времени.

В отличие от многих детей знатного происхождения, Галахад сам выбрал служение богиням с юных лет. Он отказался от всех благ и комфорта материального мира, а также готовился принять обет безбрачия.

– Миледи!

Я обернулась, услышав голос Мерлин, – и все во дворе тоже. Когда прихожане повернулись посмотреть на меня, я расстроилась. Ну вот зачем Мерлин окликнула меня так громко?

Некоторые из самых преданных Камелоту людей пали на колени, смотря с благоговением на меня и Мерлин. Жрица шагала ко мне навстречу. Ее темные волосы были собраны в прекрасные косы, широкий золотой пояс на груди перехватывал белоснежные одежды.

Я стиснула зубы, зная, что Мерлин нарочно привлекла внимание к моему появлению.

Мои визиты, как она говорила не раз, были огромной честью для храма. Когда я стану послушницей, это будет сродни браку между правящей властью и богинями.

Возможно, брак с богами пришелся бы по душе Ланселетте. Я подавила кощунственный смешок.

– Приветствую вас, верховная жрица Мерлин, – произнесла я спокойно, когда она подошла ко мне, и понизила голос: – Вы можете называть меня по имени, я ведь не раз вас об этом просила.

Мерлин улыбнулась:

– Рада встрече, Моргана.

Я не стала говорить ей, что видела ее накануне в большом зале. Мне не хотелось лишний раз напоминать жрице о ее провальной попытке изменить мнение короля.

Мерлин взяла меня под руку и повела через двор к куполообразному зданию.

– Ты давно нас не навещала, – сказала она, когда мы вошли в затененное пространство.

– Да, это так. Я была… занята, – неуверенно произнесла я.

Жрица ничего не сказала, но отпустила мою руку.

Свечи в металлических подсвечниках вдоль стен освещали широкий зал. Перед нами находился длинный неглубокий бассейн, наполненный ароматной водой.

Мерлин сделала шаг к бассейну, и я присоединилась к ней, опустив руки в теплую воду и омывая их до локтей, повторяя за жрицей.

К нам подошла юная девушка, аколит, и подала белое полотенце, которым мы насухо вытерли руки.

Кивком поблагодарив прислужницу, я последовала за Мерлин в следующий зал.

Мы отправились не в святилище, где хранился священный огонь. Но в этой комнате совершались многие священные ритуалы под наблюдением лишь верховной жрицы и ее приближенных. Члены королевской семьи тоже имели доступ сюда, и в редких случаях очень богатым аристократам могли позволить войти в святилище по особому случаю – при рождении сына или дочери или для получения благословения.

Сегодня я пришла сюда, чтобы понаблюдать за тем, как Мерлин проведет один из ритуалов, который в будущем предстоит проводить мне.

Жрица открыла массивную дубовую дверь, затем отодвинула пурпурную шелковую занавеску и вошла в комнату, заполненную дымом.

Я медленно последовала за ней, пробираясь сквозь тяжелый и приторный запах благовоний: дым был именно от них, призванный создавать атмосферу таинства.

На каменном столе в центре комнаты стояли три статуэтки богинь. Вокруг них горели свечи. В центре стола примостилась небольшая пустая чаша из чистого золота, рядом с ней лежала серебряная фляга.

Мерлин подошла к столу, подняла флягу и обратилась ко мне:

– Хочешь сама?

Я в замешательстве уставилась на женщину, затем покачала головой, чувствуя странное смущение.

– Я не смогу. Я не помню слов…

Я не раз видела, как Мерлин проводила либацию[3], но она всегда произносила молитву тихим голосом.

Жрица взяла две крошечные серебряные пиалы со стола, которые я до этого момента не замечала, и наполнила их из фляги. В воздухе разлился насыщенный аромат гвоздики и меда.

Мерлин протянула мне одну из пиал. Я с волнением приняла ее.

– Ты ведь видела элусию раньше, – сказала она, с улыбкой рассматривая мое лицо.

– Да, но я никогда не пила ее, – заметила я. – Мне вообще можно ее пить?

– Во время либации? Конечно. – Мерлин кивнула. – Ты, возможно, не видела, как я это делаю, но да, элусия усиливает молитвы.

Я заглянула в крошечную серебряную чашу. В комнате было слишком темно, чтобы разглядеть напиток, но элусия, как правило, имела сверкающий золотистый цвет. Говорили, что она обладает свойствами, изменяющими сознание, и может быть опасной, если выпить ее слишком много.

– Я не уверена, что хочу… – начала я.

Мерлин подняла руку:

– Однажды ты станешь верховной жрицей, заменив меня. Тебе нужно учиться, Моргана.

Я нервно переступила с ноги на ногу. Эта мысль меня крайне смущала. Я должна была посвятить жизнь служению храму, мой отец решил это за меня много лет назад. Но даже он не осмелился потребовать, чтобы я стала верховной жрицей. Это было великой честью.

Великой честью и огромной ответственностью, бременем до конца жизни. Настолько огромной, что не уверена, что мне хотелось взваливать ее на свои плечи. Хотя у меня, в сущности, не было выбора.

– Ты не живешь при храме, Моргана, – продолжала Мерлин, и в ее взгляде сквозило явное неодобрение. Я упрямо подняла подбородок. На данный момент единственным, что осталось в моей власти, был выбор места жительства. – И поэтому, когда ты приходишь к нам, тебе нужно упорно учиться. Во многих аспектах ты знаешь даже меньше, чем самые младшие аколиты.

Мне было неприятно это слышать, но я понимала – она права.

– Однажды ответственность за огонь Трех сестер будет лежать на тебе. А также контроль за всеми священными ритуалами и службами, которые мы практикуем, – продолжала она.

– Надеюсь, вы будете жить еще очень долго, – пробормотала я, все еще держа в руках пиалу и не смея сделать глоток.

Я уловила намек на улыбку на лице Мерлин.

– Если Три сестры услышат твои слова и благословят меня долголетием, я буду рада, – сказала она спокойно. – Но я уверена, ты станешь мне достойной заменой.

Она внимательно на меня посмотрела, а я ненавидела, когда меня так пристально разглядывают.

Цокнув языком, Мерлин приблизилась и опустила капюшон моего плаща.

– У тебя такие красивые волосы невероятного цвета. Почему ты их прячешь?

– Не хочу выделяться, – пробормотала я.

– Ты принцесса и будущая верховная жрица Пендрата, – высокопарно заявила Мерлин. – И ты не хочешь выделяться из толпы?

Я сжала зубы, вспомнив о ночной охоте и голодных горожанах.

– А что, лучше задирать нос и думать, что я чем-то лучше других?

Мерлин выглядела так, будто ее забавлял наш разговор.

– Конечно нет. И если бы твоим истинным мотивом была лишь доброта, я бы сказала, что это похвально. Я знаю, что ты сопереживаешь людям. Надеюсь, ты никогда не перестанешь это делать. Храм служит народу, Моргана. Но я знаю, что на самом деле ты имеешь в виду, когда говоришь, что не хочешь выделяться. – Ее взгляд был проницательным. – Ты хочешь стать невидимой. Или, возможно, вовсе исчезнуть.

Я уставилась на жрицу, не зная, что и сказать. Она слишком близко подобралась к правде.

– Почувствовала ли ты какие-либо признаки?.. – Голос Мерлин был тихим и даже немного дрожал.

Я подняла голову:

– Магии? Нет. Я уже говорила вам это бесчисленное количество раз. Моя матушка не владела магией, и я тоже. Я не понимаю, зачем вы снова и снова спрашиваете об этом. – Я услышала капризный тон своего голоса и одернула себя. Но эти повторяющиеся вопросы сводили меня с ума.

– Так странно, – пробормотала Мерлин, покачав головой. – Очень странно.

Это было то, чего я больше всего боялась во время наших визитов. Каждый раз она обязательно задавала этот вопрос, и каждый раз я давала один и тот же ответ. Каждый раз я чувствовала, что ответ ее разочаровывает. Нет, я не владела магией. Никаких особых способностей. Никаких умений. И у моей матери тоже не было, насколько я помнила.

Верховная жрица по традиции должна была обладать магическими способностями. Это был противоречивый краеугольный камень нашей сложной истории с фейри.

Магия, как утверждали наши историки, всегда принадлежала людям по праву.

И все же только когда человеческая родословная переплелась с родословными древних фейри, магия вошла в нашу жизнь, в наши обряды, в наших детей.

Мерлин должна была обладать силой. Но я всегда подозревала, что ее возможности крайне ограничены.

Когда я была маленькой, верховной жрицей была Арена. Она владела магией, которая могла озарить небо молниями в дни праздников или же призвать дождь во время засухи. Это впечатляло. Однако я никогда не видела, чтобы Мерлин совершала чудеса.

Жрица отвернулась от меня, пробормотав что-то себе под нос, и, поднеся серебряную пиалу к губам, выпила ее содержимое.

– Пей, Моргана, – приказала она, не оборачиваясь.

Я сжала зубы, но сделала, как велели. Элусия обожгла мне горло жидким пламенем. Она была крепче всех тех напитков, что я пила в большом зале или даже в таверне с Ланселеттой. Я закашлялась.

– Тише, – прошептала Мерлин, встав рядом с серебряной чашей и флягой. Это не было упреком, просто напоминанием, что мы находимся в присутствии богинь. В такие моменты мне хотелось верить по-настоящему, как Мерлин и Галахад.

Я подавила вздох, Мерлин принялась читать молитву.

Как и всегда, я не знала слов, которые она произносила. Для моих ушей они звучали полнейшей бессмыслицей.

Пока произносились слова молитвы, я не чувствовала ничего особенного: никакой близости к богиням, никакой особой связи с таинством ритуала. Все было как обычно.

Я провела рукой по своим серым волосам и поморщилась. Если я считала, что Мерлин была не особенно впечатляющей верховной жрицей, то как же сильно разочарую народ я? Во мне нет ни капли магии, ни уверенности, ни мудрости, ни красоты, ни влияния.

Молитва Мерлин становилась все громче, но слова все еще были для меня пустым звуком. Неужели мне действительно придется запоминать все это? Подобная перспектива меня совершенно не радовала.

Если бы только обряды и ритуалы храма имели чуть больше общего с боевым искусством, которому меня обучал сэр Эктор! Если бы только мой отец пожелал, чтобы его дочь вместо королевы стала военачальником или рыцарем! Но отцу было плевать на мои желания, мысли и чувства.

Мы с Артуром знали, ему вообще никогда не было никакого дела до нас.

Мерлин вылила содержимое серебряной фляги в пустую чашу, и в ней тут же вспыхнуло пламя. Жрица подняла руки вверх и создала вокруг себя огненное свечение.

Впечатляет. Простой обыватель замер бы в благоговейном ужасе, увидев подобное. Мерлин стояла в огне, но его жар не причинял ей вреда. По идее, люди должны были принимать это все за магию. На самом же деле это был всего лишь фокус. Дешевый трюк, чтобы впечатлить верующих. В ее действиях не было ничего божественного.

Да, я уважала традиции. Я тоже буду выливать напитки в чашу и поджигать их, когда придется. Я буду произносить всякие молитвы на непонятном мне языке.

Но я вряд ли смогу верить в богинь по-настоящему. Мне все это было совершенно не близко. Внутри меня была лишь пустота. Я чувствовала себя непричастной к происходящему.

Наконец, пламя погасло, и Мерлин опустила руки.

Она повернулась ко мне, и я с удивлением увидела, что ее зрачки сильно расширены. Элусия подействовала на нее не так, как на меня. И я задалась вопросом – почему?

Жрица прошла мимо меня и открыла дверь. Я последовала за ней в большой зал, а затем через боковую дверь на улицу.

Мы оказались в закрытом дворе, который был доступен только служителям храма. Здесь было очень тихо. Квадратный двор обрамляли коридоры с арками и колоннами. В центре двора располагался сад с деревьями, ароматными цветами и травами, окруженный низкой каменной оградой.

Мерлин глубоко вздохнула и покачала головой. Кажется, она пыталась вернуть ясность рассудка. Неужели элусия настолько крепкая?

Жрица медленно прошла в центр сада и опустилась на скамейку. Она будто бы очень устала. Сидевшие неподалеку на траве аколиты схватили свитки и поспешили удалиться. Мерлин улыбнулась им вслед. Очевидно, она понимала, насколько ее присутствие смущает юных послушников.

– Однажды ты тоже будешь пугать детей, Моргана, – вздохнула она, глядя на меня.

– Я уже их пугаю, – заметила я с иронией, указывая на свои волосы.

Женщина рассмеялась, и ее смех прозвучал как звон колокола.

– Глупости, – возразила Мерлин. – Тех, кого отпугивает странный оттенок волос… – Она запнулась.

На мгновение я задумалась – почему. Затем вспомнила о мальчике, которого казнили в большом зале. По сути, он умер из-за необычного цвета волос и кожи.

По лицу верховной жрицы пробежала тень.

– Я всегда чувствовала себя здесь на своем месте, как дома, – прошептала она, сменив тему. – Но я знаю, что для тебя все иначе, хотя мне бы хотелось, чтобы это было не так. Я желаю… Я буду молиться, чтобы ты смогла обрести здесь тот же покой, что и я.

Чувствуя на себе тяжесть взгляда Мерлин, я рассматривала деревья. Кедры, кажется. Запах хвои мне очень нравился.

– У тебя наверняка есть свои надежды и мечты. Тебе придется отказаться от них, отказаться от брака, детей, от дома… Должно быть, это непросто, – добавила она.

– Но я могу выйти замуж, – возразила я. – Через тридцать лет.

Ее лицо исказилось от удивления, а губы дрогнули.

– Да, это правда, – признала жрица. – Это твой план?

Когда аколиты приносили обет Трем сестрам, они давали обет безбрачия. В большинстве случаев минимум на тридцать лет. В некоторых случаях на всю жизнь.

Я знала, что Галахад был готов соблюдать целибат всю жизнь. Его сердце навсегда принадлежало храму. В этом Галахад был совсем не похож ни на Ланселетту, ни на меня.

Иногда я мечтала походить на него. Это бы все упростило.

– Честно говоря, понятия не имею, – сказала я, пожав плечами. – Это все, что вы хотели мне показать сегодня?

Я чувствовала себя нерадивой ученицей, стремящейся убежать от своего учителя. Я знала, что Мерлин могла бы научить меня гораздо большему, чем я должна была знать. Большинство аколитов в храме отдали бы правую руку, чтобы иметь верховную жрицу в качестве наставника.

Но для меня занятия с ней были не честью, а пыткой.

Через год все это станет моей жизнью. Моей жизнью на следующие тридцать лет.

И сейчас мне казалось, что у меня отбирают мои последние драгоценные минуты свободы.

– Нет, – ответила Мерлин, удивив меня. Она встала, оправив свое одеяние. – Есть еще кое-что. Следуй за мной.

Она повела меня обратно в храм, через зал с бассейном, потом в комнату, где мы провели ритуал, и затем к двери у противоположной стены, которую я раньше не замечала.

Я замялась, когда Мерлин открыла проход.

– Не бойся, – засмеялась она. – Мы не идем в святая святых. Не сегодня. Это всего лишь выход в коридор.

Я кивнула и последовала за ней.

– Думаю, тебе это понравится, – пробормотала женщина.

Когда мы вошли, я не смогла сдержать удивленного возгласа.

Потолок вздымался над нами, словно сама небесная ткань. Сюда не проникало ни единого луча света, но пространство казалось живым, оно светилось и мерцало собственным светом, как если бы в его недрах горели неизведанные звезды.

Каждый сантиметр стен и потолка был покрыт светящимися мозаиками из драгоценных камней и редких минералов, которые запечатлевали сцены из прошлого. Времена, когда фейри процветали, живя в гармонии с людьми.

Я с любопытством вглядывалась в мозаики, широко распахнув глаза. Изображения поражали меня необычностью и красотой. На одном из панно королева фейри сидела на величественном троне, окруженная придворными. Расположившись в зелени у журчащего ручья, она была одета в легчайшее платье, сотканное из живых цветов. Ее волосы были ярко-синими, а кожа – прозрачной, словно лазурь. Цвет ее кожи напомнил мне мальчика, которого казнил Артур. Я почти слышала шелест листьев, когда смотрела на картину.

Некоторые сцены изображали людей. Они были скромно одеты, меньше ростом и сдержанней в поведении. На одной из мозаик люди приносили дары королеве, стараясь расположить ее к себе, как смиренные подданные.

На другом панно красивые мужчины и женщины танцевали на вершине холма. Их длинные волосы развевались на ветру, тела сияли на солнце, а лица были полны веселья. Они кружили в танце, создавая иллюзию вечной красоты и беззаботной гармонии.

Но не все изображения демонстрировали идиллию. Я повернула голову вправо и ахнула.

Здесь была запечатлена совершенно иная сторона жизни фейри. Мозаики обрели более темные оттенки, и их красота становилась пугающей. Некоторые фейри изображались с рогами, другие – с острыми когтями, а кое-где были черты, способные напугать даже самых смелых. Перья, мех, чешуя. В лицах фейри не было ни милосердия, ни добра. В их взглядах сквозила злоба.

В отличие от идиллических пейзажей на противоположной стене, в этих работах царили пустота и разруха. Природа была разорена, и мозаика показывала опустевший каменистый ландшафт, где не было места жизни – только острые камни и редкие колючие кустарники с торчащими шипами.

Я не могла оторвать взгляда от мозаик, на которых были изображены люди в цепях, которых вели фейри-воины, держа в когтистых руках кнуты. Люди выглядели поверженными, угнетенными, а фейри смотрели на них с жестокостью и презрением. Я попыталась представить, как отреагирует Артур, если увидит эти мозаики.

– Ты шокирована? – спросила Мерлин, изучая мое лицо. – Не многие могут прийти сюда.

– Я удивлена, – выдавила я. – Это… это…

– Мы обычно не думаем о фейри как о существах с двумя сторонами, да? – заметила Мерлин.

– О чем вы?

Мерлин пожала плечами:

– Так же как у людей, у фейри есть светлая и темная стороны. Художник изобразил фейри как красивыми, – она указала на левую стену, – так и уродливыми. Смысл ясен, я думаю.

Я уставилась на нее:

– Это все, что вы можете сказать? А что насчет людей справа?

Женщина наклонила голову, раздумывая.

– Некоторые фейри, возможно, действительно были жестоки к людям. Тем не менее наши родословные тесно переплетены. Минуло почти двести лет с тех пор, как фейри покинули континент Эскиры, но до этого мы, вероятно, жили с фейри бок о бок в относительном мире.

«Но мир вряд ли был вечным», – подумала я, но задала вопрос:

– Кто все это создал?

– Храм – самое старое здание в Камелоте, возможно, во всем Пендрате. Кое-кто считает, что некоторые части – дело рук фейри.

– А что насчет святилища? – рискнула спросить я.

– Не сегодня, – ответила Мерлин с легкой улыбкой. Она снова повернулась к двери и повела меня на главный двор.

Когда мы вышли на свет, она остановилась.

– Твой брат всегда проявлял должное уважение к богиням и храму, – сказала она, и это прозвучало как явное преувеличение. – Но в последнее время его особенно интересует брат Трех сестер.

– Перун? – Я нахмурилась. – Я не знала.

– Он задавал вопросы ученым послушникам. Он, кажется, очень увлечен священными ритуалами Перуна, которые раньше проводились монархами Пендрагона, – пояснила Мерлин. – Конечно же, то было сотни лет назад.

– Понятно, – пробормотала я.

Я не знала, что Перун играл роль в нашей религии в прошлом. Он и Недола всегда были в тени. Я думала, что так было во все времена.

– Конечно, это естественно, что мужчине-правителю интересен бог-мужчина, – хмыкнула Мерлин. – Твой брат просто любопытен. Я уверена, что он все так же проявляет должное уважение к Трем.

Я не ответила.

– Вчера… – она замешкалась, – я была… разочарована… его решением. То, какой приговор он вынес юному вору.

Юному вору. Не мальчику с кровью фейри.

– Я тоже, – честно призналась я.

Мерлин вздохнула и прикрыла ладонью лоб.

– Какое расточительство… У мальчика был огромный потенциал.

– Уверена, именно поэтому он и казнил его, – тихо сказала я.

Жрица встретилась со мной взглядом.

– Он загубил жизнь, и это грех, – сказала она. – Однако закон суров.

– Именно так.

Мне стало интересно, солидарны ли мы с ней в данном вопросе или же Мерлин просто считала, что мальчик пополнил бы ее коллекцию талантливых юных аколитов?

Или, может быть, ее больше беспокоила жестокость, безжалостность казни. Возможно, она переживала за Артура, как и я?

– А какие у Перуна ритуалы? – спросила я, внезапно заинтересовавшись.

Мой вопрос застал женщину врасплох, Мерлин уже собиралась вернуться в храм. Когда она повернулась ко мне, ее лицо помрачнело.

– Их было много, и все они были связаны с кровью.

Я накинула капюшон и медленно зашагала обратно к замку, погрузившись в раздумья.

Глава 6

Когда я вернулась в свою комнату, мне стало ясно, что в мое отсутствие в ней кто-то побывал. Не слуги, которые ежедневно прибирали и заботились о моей одежде. Кто-то другой, кого не приглашали и не ждали.

Я замерла на пороге, крутя головой из стороны в сторону и пытаясь понять, что меня насторожило, и тут заметила, что портрет моей матери лежит на столе, вместо того чтобы, как обычно, висеть на стене.

Я быстро подошла к картине, ощущая, как поднимается паника. Миниатюра была полностью пропитана красными чернилами. Меня начало подташнивать. Это единственный портрет, что у меня был. Я полагала, что должны быть и другие и что Артур наверняка знает, где они, но я до сих пор не решалась спросить его. Этой миниатюры мне было достаточно.

Чернила еще даже не успели высохнуть. Я осторожно коснулась их пальцем. Возможно, если поспешить, то я успею отнести портрет на восстановление. Возможно, большую часть чернил получится оттереть.

Но в глубине души я знала, что картина уже никогда не будет такой, как прежде.

Я догадывалась, кому хватило бы жестокости и наглости вломиться в мою комнату и уничтожить самую дорогую для меня вещь. И даже если бы я не проявила смекалку, мой мучитель оставил свое имя. Оно было вырезано на изголовье моей кровати, между луной и звездами. Он, должно быть, использовал острый кинжал и спешил, потому что буквы были неаккуратными и неровными.

Но я все равно могла прочесть их.

Флориан.

Я была сама виновата в том, что не запирала дверь, чтобы не создавать неудобств слугам, которым был нужен постоянный доступ в мои покои. Придется изменить свои же правила. Флориан уже не первый раз рыскал в моих вещах. В прошлом году он даже порвал некоторые мои книги и украл мою одежду. Но затем он оставил меня в покое на несколько месяцев, и я оказалась достаточно наивна, чтобы предположить, что ему наскучило мне досаждать.

Но это… это уже слишком. Он зашел слишком далеко.

Я представила, как лежу в постели, зная, что его имя находится прямо над моей головой, и меня затошнило еще сильнее.

Прежде чем я успела понять, что делаю, я выхватила кинжал из ножен, взобралась на кровать и начала царапать и колоть эти невыносимые семь букв. Я остановилась, тяжело дыша, только когда изголовье превратилось в истерзанную деревяшку, но уж лучше так, чем спать под именем моего мучителя.

Это была моя кровать, а не его, но мне казалось, будто он пометил не только мои вещи, но и меня.

Я не могла больше здесь оставаться. Осторожно завернув миниатюрный портрет мамы в кусок ткани, я положила его в кожаную сумку, а затем нашла ключ от своей комнаты в комоде.

Выйдя в коридор, я заперла дверь. Наверное, я и без слуг обойдусь. Лучше сама буду убирать за собой.

Мне нужно срочно найти Ланселетту.

* * *

Я с облегчением заметила Ланселетту сразу же, как только переступила порог таверны «Медведь и русалка». Я обрадовалась еще больше, увидев рядом с ней Галахада.

На город опустились сумерки, и таверна была переполнена. Зал гудел от смеха и разговоров, в воздухе витал запах эля, медовухи и пряного вина, разлитых по массивным деревянным кружкам и кубкам. Ароматы дыма от очага и жареного мяса смешивались с аппетитными запахами пирогов и рагу, доносившимися из кухни.

Но шум превзошел даже заманчивые запахи. Громкий хохот, звон кружек, оживленная мелодия скрипок и флейт, исполняемая группой странствующих музыкантов. Повсюду люди. Служанки суетливо метались по залу, их цветастые юбки оборачивались вокруг ног, пока они наполняли кружки и разносили дымящиеся блюда. В дальнем углу мужчины и женщины азартно играли в кости и карты, их крики и одобрительные возгласы сливались с общим гулом.

Шум и суета давили на меня, и я занервничала, входя внутрь. В последний раз я была здесь с Ланселеттой несколько месяцев назад.

Пока я мешкала на пороге, меня без всяких церемоний толкнули вперед, прямо в зал. Я пошатнулась и, вытянув руки, налетела на деревянный стол. Я едва не ударилась об него, но меня схватили за локоть.

– Ну что за манеры? – проворчала Ланселетта, поддерживая меня. – Глаза разуй, а?

Я посмотрела на невысокого мужчину с волосами песочного цвета, на которого хмуро смотрела моя подруга. Он поднял руки, извиняясь, поспешно кивнул и тут же направился к компании мужчин, которые встретили его громкими возгласами.

– Хамло какое, – буркнула Ланселетта и обернулась к двери. – И опять ты! Наверняка толкнул его, а он – ее.

Я проследила за взглядом подруги и тут же пожалела об этом.

В дверях стоял тот самый черноволосый мужчина из тренировочного двора, новобранец. Тот самый, что презрительно назвал нас с Кеем слабыми.

Он явно вошел следом за тем, кто толкнул меня. Не заметить его было невозможно. Высокий, уверенный, он стоял, скрестив руки на груди, и хмурился. Черные волны волос обрамляли лицо, подчеркивая прямой нос и высокие скулы. В левом ухе мужчины блестела тонкая серебряная серьга.

Впервые с момента нашей первой встречи я обратила внимание на его глаза. Глубоко посаженные, темно-зеленые, они казались умными, словно он мог видеть окружающих насквозь. Что, конечно, было глупо. Вряд ли он отличался особым умом и вряд ли имел привычку обращать внимание на других людей.

Тем не менее в этом мужчине было что-то притягательное. Его тело было воплощением силы, созданной для разрушения. В его длинных конечностях и натренированных мускулах таилась дикая, хищная красота.

Я вспомнила слова сэра Эктора о том, что оруженосцы должны сражаться с рекрутами, и едва не вздрогнула. Этот незнакомец ошибался, я не была слабой, но его мне точно не одолеть в поединке. Но я все равно собиралась попытаться.

Я украдкой бросила взгляд на Ланселетту, чтобы понять, произвел ли он на нее такое же впечатление. Конечно нет. Она смотрела на него как волчица, слегка оскалив зубы.

Ее золотистые волосы выбились из хвоста, кожа на щеках чуть порозовела. Она выглядела очень решительной и красивой, и я на миг ощутила укол зависти. Она была полной противоположностью мне.

Я потянулась к капюшону.

– Ты хоть знаешь, кто она такая, болван? – продолжала возмущаться Ланселетта. – Заходишь сюда как к себе домой.

Все внутри меня сжалось. Я поняла, что подруга выпила явно больше обычного, и почувствовала, как жар разливается по щекам.

– Что ты делаешь? – зашипела я. – Перестань, прошу тебя.

– Я даже не тронул ее, – холодно ответил мужчина, делая шаг к нам. Он посторонился, пропуская молодых людей, не удостоив их взглядом. Его глаза все это время были прикованы ко мне.

Я вскинула подбородок.

– И вновь ты у меня на пути, – пробормотал он, глядя на меня сверху вниз. – Откуда мне знать, кто ты такая? И почему это вообще должно меня волновать?

Казалось, он собирался уйти, и я почувствовала волну облегчения. Хорошо. Пусть идет. Я пришла сюда не ради спора с грубиянами.

Но Ланселетта не из тех, кто отступает.

Она схватила мужчину за рукав черной рубашки:

– Она, черт побери, принцесса, осел. Тебе стоит следить за манерами.

Я застонала.

– Вот зачем об этом кричать? – пробормотала я себе под нос, прекрасно зная ответ на свой вопрос.

Ланселетта обернулась, ее глаза полыхали гневом:

– А ты тоже хороша! Сними, наконец, этот дурацкий капюшон, Моргана. Он тебе ни к чему.

И, не дожидаясь моего согласия, она сдернула его с моей головы.

Зал словно замер, погрузившись в тишину. Казалось, вся таверна онемела, хотя, конечно, это было не так. В одном из дальних углов, я заметила, люди продолжают оживленно болтать.

Прекрасно. На меня обратили внимание не все, а почти все.

Я слабо улыбнулась и потянулась, чтобы снова надеть капюшон, но Ланселетта резко перехватила мою руку.

– Даже не думай, – прошипела она.

Я бросила на нее сердитый взгляд.

Незнакомец все еще стоял рядом, наблюдая за происходящим. Он явно слышал слова Ланселетты, но, похоже, они не произвели на него впечатления.

Наконец он заговорил:

– Я не знал, – нехотя пробормотал он. – Прошу прощения, принцесса.

Я едва удержалась, чтобы не фыркнуть. Он явно старался говорить уважительно, но лучше бы даже не пытался.

– Ничего страшного, – сказала я, силясь сохранить хоть каплю достоинства. – Это не имеет значения. Пойдем, Ланселетта.

– Постой, – потребовала она, подняв руку. – Кто ты вообще такой?

Мужчина нахмурился:

– Кейрос Дравен. Недавно меня назначили королевским стражником.

– А, вот оно как? – тихо пробормотала Ланселетта.

– Да, – сказал он, и его лицо внезапно стало обеспокоенным. – Принцесса Моргана, клянусь, я действительно не знал, кто вы. Прошу прощения за…

Это было просто невыносимо. Лучше бы он вообще не извинялся.

– В извинениях нет необходимости. – Мой голос прозвучал яснее и громче. – Ты ни в чем не виноват. Я просто споткнулась. Кейрос Дравен, прошу, иди уже по своим делам.

Я схватила Ланселетту за руку и потянула ее к столу, где сидел Галахад, который с интересом наблюдал за развернувшимся представлением.

– Что ты делаешь? – возмутилась подруга, когда я увела ее подальше. – Заставь его заплатить! Хоть немного!

Я повернулась к ней, чувствуя, как мои щеки пылают:

– Заставить его заплатить? За что? За то, что он случайно столкнулся со мной? И в этот раз это даже не его вина.

Я решила ни за что не рассказывать ей о том, что произошло на охоте.

– Он толкнул того, кто толкнул тебя, – упорствовала Ланселетта. – Он высокомерный и грубый. Ты должна его проучить.

Я вспомнила его грубость в лесу накануне вечером. Тогда он не знал, кто я, и говорил правду. Свою правду. Я могла с ней не соглашаться, но наказывать за его мнение обо мне? Это было не в моем духе. Это было в духе Артура.

– Да, он неприятный тип, не спорю. Но именно ты выставила меня на посмешище перед всеми, – тихо заметила я.

– Ты ведь знаешь, что ей не нравится, когда ты срываешь с нее капюшон, – миролюбиво вставил Галахад. – Кстати, я заказал нам кувшин глинтвейна.

Мы медленно повернулись к нему. Очевидно, он пытался успокоить нас обеих.

– Спасибо. – Я попыталась улыбнуться и села на скамью напротив мужчины, повернувшись спиной к залу, чтобы не думать о взглядах, которые, казалось, все еще были устремлены на меня.

– Никто не смотрит, – мягко сказал Галахад, после чего добавил: – Ну, почти никто.

– Они просто не привыкли видеть тебя. Настоящую тебя, – сказала Ланселетта, усаживаясь рядом. Очевидно, извинений от нее не дождаться. – Они знают, что ты чаще общаешься с нами, чем с королем, но, во имя Трех сестер, почему ты всегда прячешься под этим капюшоном?

Я прикусила язык, чтобы не продолжать спор. И не собиралась снова надевать капюшон, чтобы не показать слабость ни Ланселетте, ни Кейросу Дравену. Моя серая коса казалась мучительно тяжелой. Я старалась не думать о своей внешности.

Старая ворона, как сказал Флориан.

Двадцатилетняя девушка с волосами, которые делают ее похожей на старуху. Но какая разница? Вскоре я все равно стану жрицей в храме Трех сестер и дам обет безбрачия.

Я украдкой выглянула из-за плеча Ланселетты. Кейрос Дравен занял место у стойки. Он был один. Перед ним уже стоял кубок, из которого он медленно пил, не глядя в зал. И уж точно не на меня.

В очередной раз я оказалась недостойна его внимания.

Я снова повернулась к друзьям и взяла кувшин, чтобы наполнить стоящую перед собой кружку.

– О, она будет пить с нами! – радостно воскликнула Ланселетта.

– Где твоя подруга? – спросила я, поднося кружку к губам. К счастью, сегодня мне не нужно принимать лекарство, иначе алкоголь и отвар убили бы меня.

– Мы больше не дружим. – Ланселетта пожала плечами.

– Да? – Я подняла брови.

Ланселетта ухмыльнулась:

– Ну, я познакомилась с другой.

– О, Три сестры, хватит уже, Ланселетта, – простонал Галахад. – Ты никому не хранишь верность дольше недели. Что же это такое?

– Но речь ведь о любви, а не о верности, – парировала она. – Мы молоды. Так и должно быть. – Ее взгляд стал многозначительным. – Для всех нас.

– У Галахада все по-другому, – напомнила я. – Он собирается принести обет.

– Собирается, но еще не принес. Он мог бы насладиться жизнью, если бы захотел. Никто ему не запрещает.

– А я не хочу, – отмахнулся Галахад, делая глоток из кружки. – И поверьте, я вполне счастлив, приняв это решение. Моя преданность богиням абсолютна и беспрекословна.

Ланселетта с отвращением тряхнула головой:

– Будешь верен трем бестелесным женщинам. Помню времена, в которые тебя бы это не утроило.

– Они не нужны мне для жизни. У меня другие приоритеты.

– Ты хочешь сказать, что служение богиням будет тебя греть по ночам? Что это лучше, чем теплое молодое тело рядом? – настаивала Ланселетта, не желая уступать. – Да ты с ума сошел!

Я неловко заерзала на скамье.

Ланселетта оставила Галахада в покое и вновь набросилась на меня:

– А ты? У тебя нет оправдания. Ты можешь делать все что угодно. По крайней мере, до…

– Да, до… – ответила я, встретив ее взгляд. – В чем смысл, если у нас не будет будущего?

Подруга на мгновение замолчала, глядя на меня в недоумении.

– При чем тут будущее? Моргана, не будь наивной. Ночь в постели с красивым мужчиной – это не про будущее, а про сейчас. Попробуй хоть раз, а потом расскажи мне, в чем смысл.

– Думаю, Моргана обеспокоена чувствами… – тихо сказал Галахад.

– Ну и как-нибудь потом разберется, – пожала плечами Ланселетта. – Не конец света.

– А если не смогу разобраться? Тогда мне будет еще хуже, – вырвалось у меня.

– Хуже? – Галахад впился в меня взглядом. – Ты считаешь, что служение храму не сделает тебя счастливой?

Я помолчала.

– Просто у меня не то чтобы есть выбор… – сказала я. – Это было не мое решение, поэтому я не уверена, что служение храму меня осчастливит.

Между нами повисла тишина.

– Вы оба безнадежны, – наконец сказала Ланселетта.

– Ой, я тут вспомнила. – Я полезла в сумку и аккуратно извлекла завернутую в ткань миниатюру, после чего положила ее на стол.

Галахад ахнул:

– Кто это сделал?

– Я. – Ложь легко сорвалась с моих уст. – Случайно пролила чернила.

Я не собиралась рассказывать друзьям правду. Вот уже четыре года я умалчивала о том, что Флориан меня преследовал. У них и так своих забот было немало, мне не хотелось, чтобы друзья еще и за меня переживали. К тому же я опасалась, что они начнут уговаривать меня обратиться к Артуру. А я не собиралась этого делать.

– Это ведь портрет твоей мамы? – тихо спросила Ланселетта, всматриваясь в изображение. – Я думала, он всегда висит у тебя на стене.

– Да, висел. Но крюк не выдержал. Не повезло.

Я заметила, как Ланселетта и Галахад обменялись взглядами.

– Ты хочешь, чтобы я попробовал его восстановить? – спросил Галахад.

– А получится? – В моем голосе слышалось явное отчаяние. – Даже если не идеально. Главное, чтобы было видно лицо…

– Я заберу его на ночь, если позволишь. У нас есть послушник в храме, он изучает живопись под руководством одного из жрецов. Он отличный художник. Мерлин хочет, чтобы он расписал новые стены в общежитиях.

– Звучит просто божественно, – протянула Ланселетта, наклоняясь ближе.

Галахад прочистил горло:

– Да, он очень талантлив и, возможно, сможет помочь. – Мужчина взглянул на меня: – Мы друзья. – Он закатил глаза.

– А жрецы не могут почистить картину магией? – недовольно поинтересовалась Ланселетта. – В чем вообще смысл, если они даже с таким пустяком не справляются?

Я и сама часто задавалась этим вопросом, но никогда не осмелилась бы задать его вслух. Особенно при Галахаде.

– Ты думаешь, служение Трем сестрам сводится к экспериментам с заклинаниями и чарами? – воскликнул мужчина, явно потрясенный. – Мы служим богиням не ради магии. Даже если в наших жилах не останется ни капли волшебной крови, мы все равно будем соблюдать обряды. Смысл служения останется неизменным. Богини видят и слышат все, Ланселетта. – Он повернулся ко мне, в его глазах вспыхнул знакомый огонь веры, от которого мне всегда становилось неуютно. – Помолись им сегодня, Моргана. Они услышат тебя.

Я попыталась сохранить невозмутимое лицо. Трудно понять, как реагировать, когда Галахад скатывается в религию. Как можно сказать ему, что я вообще никогда не молюсь?

Никогда.

Скажет ли он Мерлин? Как она отреагирует, интересно?

– Я попробую, – солгала я. – Если ты думаешь, что это поможет.

Галахад просиял:

– Ты принцесса. Уверен, Три сестры ответят на твою молитву.

– О, так, значит, они благоволят знатным особам больше, чем простым людям? – взвилась Ланселетта. – Богини предпочитают знать?

– Я не это имел в виду, – поморщился Галахад.

– Я понимаю, что ты хотел сказать, – поспешно вмешалась я. – Уверена, что богини справедливы. Спасибо, Галахад. Пожалуйста, попроси своего друга… чтобы он сделал все, что возможно.

Я поднялась из-за стола, внезапно почувствовав усталость. Перспектива возвращения в комнату без изображения мамы меня удручала. Я всегда была там одна, но сегодня ночью я буду чувствовать себя еще более одинокой.

– Уже уходишь? – простонала Ланселетта. – Хотя бы позволь нам проводить тебя до замка. Ты пришла со стражей?

Я бросила на нее недоверчивый взгляд:

– Ты меня как будто не знаешь.

– Вот зря ты так, – предостерегла она. – Ты беспечна, Моргана. Сэр Эктор тоже так считает.

Я пожала плечами, игнорируя ее предупреждение.

– В нашем городе спокойно. Лишь пара мелких краж… – Я запнулась. И несколько казней. Я прочистила горло: – Я чувствую себя в безопасности. От таверны до ворот замка всего несколько минут идти.

– Это неважно. – Ланселетта нахмурилась: – Сэр Эктор и мадам Галина говорят, что среди людей растет недовольство.

– Какое недовольство? – Галахад подался вперед.

– Запасы еды истощаются. – Ланселетта понизила голос: – Ситуация становится все хуже и хуже. Говорят, что некоторые многодетные семьи голодают. Здесь, в Камелоте. Люди злятся. Они говорят… – Она замолчала, взглянув на меня.

– Говорят что? – спросила я.

– Говорят, что многие точат зуб… на короля.

– На короля и его семью, ты это хочешь сказать? – уточнила я.

На мгновение я почувствовала себя так, будто меня оскорбили. Но откуда же людям знать, что мы с Кеем делаем все возможное, чтобы помочь им?

Хотя, конечно, наш вклад больше похож на каплю в море. Дети все равно голодают. Мы не можем этого изменить.

Я представила, как мать смотрит на своих голодных детей, и почувствовала ее боль. Разумеется, люди имеют право злиться на Артура и всю королевскую семью. Двор Роз не голодал и ни в чем не испытывал нужды.

Мне вдруг стало неловко сидеть в таверне. Зная, что люди видят во мне всего лишь избалованную, привилегированную принцессу. И да, они правы.

Как Артур мог допустить такое?

Камелот – богатый и процветающий город. Что стало причиной нехватки продовольствия и почему король не решает эту проблему?

По выражению лица моих друзей было ясно, что у них те же вопросы.

– Я спрошу у брата, что происходит, – пообещала я, поднимаясь из-за стола. – Обещаю, я попробую выяснить правду.

Они кивнули, но ничего не сказали. Их реакция не внушала уверенности. Мои друзья слишком хорошо знали своего короля.

– Да благословят тебя Три сестры, Моргана, – мягко сказал Галахад. – Просто… будь осторожна.

Я развернулась и начала пробираться сквозь толпу.

Я почти успела забыть, что новый стражник – Кейрос Дравен – все еще был таверне.

Он сидел ко мне спиной и не обернулся, когда я проходила мимо, и на мгновение я почувствовала облегчение. Но потом я поняла, что, даже сидя ко мне спиной, он все равно словно следил за мной. Как такое возможно?

Я ускорила шаг и накинула капюшон, после чего вышла на улицу.

Глава 7

На следующую ночь я снова вышла на улицу одна, двигаясь как призрак.

Надев черное и натянув капюшон, я не особенно беспокоилась о своей безопасности или о том, чтобы меня узнали. В течение многих лет я в одиночестве бродила по замку и городу, и со мной ничего не случалось. После смерти отца я быстро поняла, что никого не интересует, что я делаю или куда иду.

Сегодня меня беспокоило то, что группа охотников, которая пыталась обеспечить пищей свои семьи и тех, кто нуждается, оказалась в опасности.

Раз в неделю на колонне у самого большого рынка появлялось зашифрованное сообщение. В нем говорилось, когда и где мы встречаемся, а иногда – на кого будем охотиться, что давало возможность подготовить оружие. Это была моя третья попытка узнать детали следующей охоты. Я не ожидала никаких неприятностей, но все же, как всегда, была вооружена кинжалом.

Город был удивительно тихим, хотя на улице стоял только ранний вечер. Магазины закрывались, пока я проходила мимо. Солнце скрылось за горизонтом, в небе начали зажигаться звезды. Когда я дошла до рынка, он уже опустел. Ларьки и палатки темнели на фоне неба. Свет пары факелов бросал зловещие тени на брусчатку.

Я тихо пересекла площадь. В центре располагался большой каменный фонтан со статуей Зари. Вокруг нее были разложены фрукты и овощи – подношения богине. В мерцающем свете факелов глаза статуи казались живыми, как будто она провожала меня взглядом.

Ночь была мирной, а площадь – спокойной. Это должно было облегчить мою задачу.

Но я чувствовала тревогу.

Я заметила колонну, на которой висел кусок красной ткани с прикрепленной к нему запиской. Я ускорила шаг. Я рассчитывала, что пробегусь глазами по бумаге, а затем вернусь в замок, где меня ожидали ужин и лекарство. План казался простым.

Но когда я подошла к колонне, из-за нее на свет вышел бородатый мужчина.

– Бодвин!

Лицо пожилого охотника было еще более изможденным, чем в нашу последнюю встречу. Он был серьезен, ни следа от веселого добряка, которым он был в лесу.

– Что вы здесь делаете? – Я была озабочена его благополучием больше, чем своим.

– Принцесса Моргана, – тихо произнес он. – Мне нужно с вами поговорить.

Я с ужасом уставилась на охотника. Он узнал, кто я. Это плохо.

– Пойдемте со мной, – настойчиво сказал Бодвин, кивком указывая в темный переулок у себя за спиной.

Даже звезды не освещали его. Переулок был усыпан пустыми торговыми прилавками, над которыми был натянут брезент, чтобы защитить их от дождя.

Я замешкалась, чувствуя опасность. По коже побежали мурашки.

– Скорее, – настаивал Бодвин. – Нам нужно поговорить.

– Я только хотела узнать, где… – пробормотала я, взглянув на записку. Она была так близко. Я могла бы просто прочесть ее и убежать.

Но ведь именно Бодвин был лидером группы охотников. Если он хотел со мной поговорить, я должна была согласиться. Возможно, узнав, кто я на самом деле, он больше не хотел, чтобы я охотилась с ними. Я могла это понять. Возможно, я привлекала внимание и они не хотели рисковать еще больше. Если это так, то я была готова отказаться от охоты. Я найду другой способ помочь людям. Или же попробую поговорить с Артуром и как-то повлиять на него.

– Вы больше не хотите со мной охотиться? – тихо спросила я. – Я пойму, если это так, Бодвин.

– Нет, дело не в этом. Пожалуйста, следуйте за мной. – Он обеспокоенно осмотрелся по сторонам, словно боялся, что за ним следят. Но кто? Кто-то из охотников?

– Вам нужна моя помощь? – спросила я.

– Что-то в этом роде. – Я услышала в его голосе облегчение. – Пожалуйста, помогите нам.

– Нам. Значит, там нас ждет кто-то еще.

Охотник оглянулся, чтобы проверить, следую ли я за ним, и затем исчез в темноте.

Я подошла к переулку.

– Бодвин? – прошептала я.

В голове я ругала себя на чем свет стоит. Я знала, что это глупо. Как бы отреагировала Ланселетта? Она бы сказала: «К черту Бодвина». Если он не хочет, чтобы я участвовала в охоте, то нужно было просто наплевать на него и уйти.

Но я не могла. Меня слишком беспокоило, что могло случиться с охотниками. Что, если Артур узнал обо всем? Я даже не могла представить, в какую ярость он бы пришел, если бы узнал о том, что в его лесах охотятся без его ведома.

И если он действительно обо всем узнал, его ярость будет направлена в первую очередь на охотников, на простых людей, а не на меня.

Я положила правую руку на рукоять кинжала, чтобы хоть немного успокоиться. Я не думала, что мне придется пустить его в ход, но была рада тому, что он есть у меня.

Я шагнула в переулок. Пару секунд ничего не могла разглядеть. Затем я несколько раз моргнула и увидела двух мужчин: Бодвина и какого-то незнакомца. На последнем была одежда темного цвета, а его капюшон скрывал не только волосы, но и большую часть лица.

– Кто это, Бодвин? Что вам от меня нужно?

Бодвин открыл было рот, но мужчина сделал шаг вперед:

– Ты действительно принцесса? Сестра короля?

Я замялась, не желая раскрывать незнакомцу опасную правду.

– Это она. Я уже говорил тебе, – прошипел Бодвин. – Ярина узнала ее.

Ярина. Рыжеволосая женщина, которая приглашала Кея и меня в «Красного разбойника» отпраздновать удачную охоту.

– Если из-за меня вы оказались в опасности, я прошу прощения. Я просто хотела помочь.

Мужчина рядом с Бодвином сплюнул на землю и шагнул ближе ко мне.

– Если хочешь помочь, скажи своему братцу, чтобы он что-то сделал уже наконец. Скажи ему, что наши семьи голодают. Спроси, куда исчезает зерно. Спроси, что он делает с едой, которая должна поступать с полей в город. Почему он перекрыл поставки? Что он задумал? Почему он так с нами поступает?

Напор незнакомца пугал меня, но я понимала его чувства.

– Я не знаю, – призналась я. – Но да, я спрошу. Я постараюсь узнать, сделаю все возможное. – Я замешкалась. – Но мой брат… не всегда меня слушает. Вам следует это знать.

– Тогда, возможно, нам лучше принять другие меры, – прошептал голос за моей спиной.

Я обернулась, но было поздно. Появился еще один человек. Он, должно быть, прятался за прилавками.

Прежде чем я успела шевельнуться, к моему горлу приставили лезвие. Свободной рукой незнакомец обхватил меня за талию. Я оказалась в ловушке, боясь дышать из-за плотно прижатого к коже кинжала.

– Что ты делаешь? – требовательно спросил Бодвин. Его лицо исказилось от злости. – Ты же сказал, что не тронешь ее.

– Нам нужно отправить сообщение в замок, – хрипло сказал мужчина, держащий меня.

Кто же он? Отец, которого дома ждут голодные дети? Или просто горожанин, жаждущий отомстить королю? Сейчас это не имело значения. Я просто хотела, чтобы он меня отпустил и убрал кинжал от моего горла.

– За нее можно потребовать щедрый выкуп, – прорычал человек в капюшоне, что стоял рядом с Бодвином. – Мы заберем ее, и тогда у нас будет рычаг давления. Мы получим ответы. Король будет вынужден выслушать нас, если он не хочет лишиться сестры.

– Пожалуйста… – попыталась сказать я, но замолчала, почувствовав давление лезвия. Мгновение спустя вниз по шее потекла кровь. Моя кровь.

– Ты ее порезал, дурак! – воскликнул Бодвин. – Ты делаешь ей больно.

– И что? Она всего лишь принцесса-полукровка, избалованная стерва и несостоявшаяся наследница. – Мужчина, который удерживал меня, презрительно рассмеялся. – Ты думаешь, мне не все…

Вдруг он умолк.

Лезвие у моего горла скользнуло вбок, едва не порезав меня снова. Незнакомец упал, все еще сжимая в руке оружие. Я обернулась. Несостоявшийся похититель лежал на земле пронзенный стрелой, а из его рта тонкой струйкой вытекала кровь.

Бодвин и другой мужчина начали кричать, не понимая, что происходит.

Я разделяла их панику, не зная, как поступить. Тоже кричать? Убежать из переулка? Прежде чем я успела принять решение, я услышала топот копыт, а затем рядом со мной сверкнула сталь.

Я прижалась спиной к стене, когда мимо меня пронесся жеребец. Я успела заметить всадника в форме королевской стражи.

Возгласы похитителей сменились криками ужаса.

Когда я осознала, что происходит, было уже слишком поздно. Бодвин и человек в плаще уже лежали на брусчатке, и вокруг них расплывалась лужа крови.

Я с ужасом смотрела на тела.

Стражник быстро спрыгнул с коня и направился ко мне. Он крепко схватил меня за плечи:

– Все в порядке? Не ранена?

Я узнала его голос, и мой взгляд скользнул вверх. Белый лен и черная кожа доспехов. Королевский стражник. Блеск серебряного кольца в ухе. Темные волосы, падающие на лоб. Я изо всех сил оттолкнула от себя Кейроса Дравена, вжавшись в стену.

– Ты… – прохрипела я. – Ты их всех убил. Зачем? Зачем ты так?

– Потому что они хотели убить вас или того хуже. – Он пожал плечами с жестким холодом в глазах, который явно давал понять, что Дравен убивает не впервые.

– Но… – заикнулась я, – Бодвин был…

– Он заманил вас сюда, разве не так? – перебил меня Кейрос Дравен. – Вы доверились ему, а он вас предал.

– Он… – Затем я вспомнила: – Ты ведь знаешь его. С охоты. Он вел нас.

– Я помню его, – Дравен мрачно кивнул. – Я надеялся на лучшее.

– Ты знал, что он будет здесь, – поняла я. – Ты пришел, чтобы узнать детали следующей охоты.

– И хорошо, что пришел. – Мужчина взглянул на тела. – Мне нужно доложить королю о случившемся.

– Нет! – воскликнула я. – Не нужно. Пообещай, что ничего ему не расскажешь. Дай мне слово.

Он встретил мой взгляд и нахмурился, явно не собираясь менять своего решения.

– Не буду я ничего обещать, – упрямо сказал он.

– Ты предашь охотников? – в отчаянии спросила я.

Он покачал головой:

– Про охотников я ничего не скажу. Но это? – Он указал на тела. – Покушение на сестру короля? Его нужно поставить в известность.

– Я… – Я запнулась. Как я могла объяснить этому человеку, что ничем хорошим это не закончится? – Ладно. Прямо сейчас?

Дравен заколебался. Впервые с момента нашей первой встречи я увидела сомнение на его красивом лице.

– Завтра. Сегодня я доложу о случившемся сэру Эктору и мадам Галине. Однако, если они будут настаивать на том, чтобы немедленно поделиться этой информацией с королем, тогда…

– Да, я понимаю.

Я прошла мимо Дравена и едва не упала, поскользнувшись на камнях. Я посмотрела под ноги и поняла, что наступила в лужу крови одного из убитых. Кинжал, который он держал у моего горла, лежал рядом с его неподвижной рукой.

Я уставилась на тело. Три человека только что были убиты из-за меня. Бодвин мертв. Казалось, он даже не подозревал, что замышляют другие. У него были благие намерения. Кто же теперь поведет охотников? Что с ними будет?

Я подумала о Ярине, про которую говорил Бодвин. Может, они думали, что меня отправили шпионить за ними? Неужели они поэтому решили напасть на меня?

– У вас кровь, – заметил Дравен. – Вы ранены.

Я вытерла кровь с шеи тыльной стороной ладони.

– Я в порядке. Это всего лишь царапина. – Мой голос был глухим. Я чувствовала, что вот-вот заплачу или меня стошнит – или и то и другое.

Но я не хотела проявлять слабость, уж тем более на глазах у этого неприятного типа, поэтому я расправила плечи и направилась к выходу из переулка.

Позади послышался топот копыт и конское ржание. Я с тревогой обернулась, и Дравен схватил меня поперек живота.

Прежде чем я успела вырваться или запротестовать, он усадил меня в седло перед собой.

– Что, черт возьми, ты себе позволяешь? – воскликнула я в гневе.

– Я отвезу вас домой. В такой поздний час вы и так должны быть дома. Принцессам не положено гулять ночью в одиночестве без охраны.

Я кипела от ярости.

– В Камелоте спокойно, – огрызнулась я. – Я могу ходить куда угодно и когда угодно.

Я думала о том, чтобы соскочить с лошади, но понимала, что это будет бесполезно. Дравен просто поднимет меня, как мешок с зерном, и снова посадит в седло.

И, что хуже всего, его, вероятно, это позабавит.

Так или иначе, я имела полное право его ненавидеть.

Мы поехали по площади рысью.

– Ты спас мою жизнь, но какой ценой? Ты убил трех человек. Бодвин ни в чем не виноват. У него, может, семья. Дети. Кто теперь их будет кормить?

– Не моя проблема, – буркнул Дравен. – Ему следовало подумать об этом прежде, чем сдавать вас своим дружкам.

Его голос звучал сухо и презрительно. Ему действительно было все равно.

Конь начал подниматься на холм к воротам замка, и меня откинуло назад. Я невольно прижалась спиной к широкой и твердой груди Дравена.

– Ты убийца, – упрямо пробормотала я. – Тебе нравится убивать.

– Не согласен, – ответил Дравен с раздражающим спокойствием. – Старый охотник сделал неправильный выбор, который едва не стоил вам жизни. Ему было плевать на вас, иначе он не стал бы заманивать вас в западню.

– Может, его выбор был правильным, – заявила я. – В конце концов, люди голодают.

Дравен презрительно фыркнул:

– Значит, их жизни важнее вашей? Или, может, вы хотели умереть? Вы именно поэтому ходите на охоту? Тогда хотя бы младшего брата с собой не брали. Ваша безрассудность может стоить ему жизни. Позаботились бы хоть о нем.

– Как ты смеешь указывать мне, как вести себя с Кеем? – воскликнула я.

Я не искала смерти. Но я также не могла сказать, что моя жизнь ценнее жизни любого другого жителя Камелота. На самом деле неудивительно, что голодающие горожане желали моей смерти. Или хотели использовать меня в своих целях.

Повисло неловкое молчание.

– Теперь понятно, почему вы решили посвятить жизнь храму.

Я ощутила, как закипаю от гнева:

– Что ты хочешь этим сказать?

Дравен издал низкий смешок. Я почувствовала, как трясется его грудь. Находиться к нему так близко было неприятно.

– Не смейся надо мной!

Меня охватило сильное желание изо всех сил ударить его по лицу. Или сделать что-то похуже. Я вспомнила о кинжале на поясе и едва не поддалась соблазну.

– Я имею в виду, что вы, похоже, идеально подходите для жизни благочестивой мученицы, принцесса. Вы сделали правильный выбор.

Теперь настала моя очередь лишиться дара речи.

– Это не мой выбор, – наконец сказала я. – Ты не слышал? Когда я была еще ребенком, мой отец договорился обо всем с храмом. Меня отдадут туда как подарок. А меня никто не спросил.

Дравен замолчал. Конь продолжал шагать, тихо стуча копытами по брусчатке.

– Я… не знал этого. Или, полагаю, просто забыл. – Дравен прочистил горло: – Там, откуда я родом, нам нет дела до жизней королей и королев Камелота…

– Похоже, ты родился в раю, – пробормотала я.

Он издал странный звук. Смех, что ли?

– Прибыли, – сказал он.

Мы проехали через ворота замка. Стража на посту в изумлении уставилась на меня.

– Дальше я сама, – заявила я и, как только лошадь начала замедляться, соскользнула с нее прежде, чем Дравен успел меня остановить.

– Ни слова благодарности, принцесса? – крикнул он, когда я зашагала прочь. – Я тоже буду по вам скучать!

Я не обернулась.

* * *

Когда я вернулась, дверь в мою комнату была слегка приоткрыта. Служанка оставила мне лекарство и, видимо, забыла закрыть ее. На подносе меня ожидал золотой кубок, полный до краев.

Я взглянула на стену, где обычно висел портрет мамы, и затем потянулась к кубку. Я пропустила обычное время приема лекарства и задумалась, будет ли это иметь значение. В прошлый раз, когда я была на охоте, лекарство оказало на меня такое угнетающее действие, что я решила не рисковать перед тем, как отправиться на рынок.

Я быстро выпила половину – и задумчиво нахмурилась. Вкус сегодня был какой-то странный. Может, травы не самые свежие? Я сморщила нос и допила остальное. Даже если и так, в любом случае привкус у лекарства всегда отвратительный.

Поставив кубок обратно на стол, я направилась к книжному стеллажу. Мне хотелось почитать что-нибудь старое, любимое. Что-нибудь, что успокоит меня после ужасов ночи.

Но, касаясь корешков книг, я видела перед собой только мертвое лицо Бодвина, которое лежало на холодной мостовой.

Говорят, смерть приносит покой. Но я никогда этого не понимала.

Смерть определенно не принесла успокоения Бодвину. Его глаза и рот были широко открыты. Он выглядел ошеломленным. Как будто не мог поверить, что смерть действительно пришла за ним. Смерть в обличье Кейроса Дравена, который убил троих человек, чтобы спасти меня.

Но если бы смерть не пришла за Бодвином сегодня ночью, пришла бы она за мной?

Прав ли Дравен? Действительно ли Бодвин был соучастником моего несостоявшегося похищения и, вероятно, убийства? Скорее всего, да, хоть он и делал все без явного энтузиазма. Но, как заметил Дравен, Бодвин заманил меня в темный переулок. Он привел меня к людям, чьи намерения были явно сомнительными.

Я почувствовала головокружение и тошноту. Лекарство подействовало даже быстрее, чем обычно. Я схватилась рукой за стеллаж.

Наверное, чтение вряд ли поможет. Головокружение накатывало волнами, угрожая утащить меня на дно.

Подушка, казалось, была так далеко.

Я убрала руку со стеллажа и медленно, шаг за шагом, направилась к кровати.

Так странно. Мне нужно будет поговорить с мастером зелий. Очевидно, он что-то напутал и сделал отвар слишком крепким, и теперь я из-за этого страдала больше обычного.

Я дошла до письменного стола и остановилась, чтобы перевести дыхание. В глазах потемнело. Я вытянула руку, чтобы схватиться за край стола.

Что со мной происходит?

Я закрыла глаза и тряхнула головой, пытаясь собраться с мыслями. Это было ошибкой. Когда я открыла глаза, дверь в мою комнату была открыта шире, чем прежде. Неужели я забыла ее запереть?

На пороге стоял человек. Но нет, это невозможно. Я подняла руку, чтобы закрыть дверь, но она коснулась лишь воздуха.

В этот момент я начала падать.

И провалилась в темноту.

* * *

Когда я очнулась, то оказалась привязанной к кровати. Флориан сидел на мне сверху.

Я наблюдала за происходящим словно издалека. Он лениво провел пальцем по моей щеке, по линии подбородка, а затем вниз по шее.

Я приказывала своему телу двигаться, поворачивать голову, подниматься, бороться с путами, связывающими мои запястья и лодыжки.

Но тело не слушалось.

Я была парализована, не в силах ничего сделать. Я даже не могла облизать пересохшие губы. Не могла поднять голову, чтобы оценить, в каком я состоянии.

Я просто лежала, с ужасом принимая свою судьбу. Флориан коснулся прядей моих растрепанных волос.

– Как жаль, – произнес он тихо. – Волосы старой ведьмы. Если бы не они, тебя даже можно было бы назвать симпатичной.

Он пропустил локон сквозь пальцы, его прикосновение было медленным и осторожным.

Отвращение переполняло меня, к горлу подступила желчь. Тревога расползлась по телу, как тысяча извивающихся змей.

Флориан усмехнулся. То была ухмылка, которая, должно быть, очаровала не одну благородную даму. Ухмылка, которая делала его симпатичным и приятным молодым человеком.

Но для меня во Флориане не было ничего приятного, и его ухмылка никогда не действовала на меня. Я видела гниль, что скрывалась за фасадом: эгоизм, жестокость. А сегодня ночью ко всему прочему добавилась еще и похоть.

Я думала о том, насколько далеко он зайдет. Насколько далеко он уже мог зайти?

– Так странно, что я по-прежнему хочу тебя, принцесса. Я всегда тебя хотел. Отец говорит, я болен. Но твоя благородная кровь манит меня. Да, она не чиста. Твоя матушка, увы, ее осквернила.

Я снова попыталась пошевелить запястьями, но ничего не вышло. Меня словно околдовали. Я чувствовала себя мухой в паутине.

– Твоя мать была глупой женщиной. Настолько глупой, что умерла от падения у себя же в покоях, – продолжал Флориан.

Он наклонился ближе, его теплое дыхание коснулось моего лица. Я не могла даже отвернуться или закрыть глаза.

– Слышал, она была пьяна, – прошептал он, его глаза сверкали злобой. – Это правда? Ты вряд ли что-то понимала тогда, ты ведь была ребенком. Какая глупая, глупая королева, ну и ну. Знала ли она, какую отвратительную дочь она родила? Говорила ли она тебе, что ты обречена стать никем?

Слезы обожгли глаза. То были не слезы печали, нет.

У Флориана не было ни малейшего представления о том, что он нес.

Нет, то были слезы ярости. Слезы убийственной ярости.

– Твой брат не знает, что ты замышляешь, принцесса. Но я знаю. Я наблюдаю. Я вижу все. Твои тренировки с сэром Эктором и твоя маленькая подружка, которая думает, что скоро станет рыцарем, – жалкое зрелище.

Он хохотнул. Мне хотелось врезать ему по лицу, чтобы стереть с него эту ухмылку.

Он наклонился еще ближе.

– А твои вылазки за пределы замка? Что ты замышляешь? Вскоре я все выясню.

Мне хотелось стиснуть зубы, плюнуть ему в лицо и сказать, что если он действительно следил за мной и настолько умен, то неужели не понимает, что происходит?

Но я могла лишь лежать под ним.

Он наклонился еще ближе, прижавшись ко мне телом. Его рот оказался всего в нескольких сантиметрах от моего.

– Мой отец вскоре обратится к королю от нашего имени, Моргана. Он знает, какую власть ты имеешь надо мной. И это раздражает. Знаешь ли ты, что твоя мать очаровала твоего отца? Ты ведь со мной проделала то же самое, да? Очаровала меня, и именно поэтому я считаю тебя привлекательной? Какая же ты негодница, Моргана.

Я чувствовала запах алкоголя в его дыхании. Сколько же он выпил, чтобы набраться смелости и прийти сюда?

Я лежала совершенно неподвижно. Потому что у меня не было выбора.

Он прижал губы к моему уху.

– Если наше прошение будет удовлетворено, тебя не отправят в храм в следующем году, Моргана. Нет, ты будешь моей. Моей дорогой женой.

А затем его язык коснулся моей щеки.

– И я буду делать с тобой все, что я захочу. Буду иметь тебя так, как мне захочется. Ты же именно этого добивалась, Моргана?

Меня трясло. Мое тело дрожало от его прикосновений, отчаянно желая избежать их.

Я попыталась сжать кулаки, но смогла лишь немного пошевелить пальцами. Чувствительность медленно возвращалась. Слишком медленно, чтобы я могла дать отпор.

Флориан впился в меня диким взглядом.

– Несмотря на все твои жалкие протесты, я знаю, ты меня хочешь. Я думаю, ты хочешь меня так же сильно, как и я хочу тебя.

Он откинулся назад и выпрямился.

– На днях я оставил тебе пару подарков, – произнес он, кивнув на изголовье кровати. – Но я вижу, ты стерла один из них. Как невежливо, Моргана, ведь я так старался.

В его руке появился маленький кинжал, лезвие которого сверкнуло в свете очага.

– Нет, это было не просто невежливо. – Он покрутил кинжал в руке, затем снова наклонился ко мне, занося острие прямо над моим глазом. – Обещай мне, что не будешь стирать знаки нашей любви.

Он замер. Его лицо и острие кинжала – вот и все, что я могла видеть.

Я не могла кивнуть в знак согласия, даже если бы и захотела. А я не хотела. Я хотела вырвать кинжал из его руки и вонзить ему прямо в сердце. Я мечтала увидеть, как он истекает кровью. И если он хотел доказать мне свою любовь, то лучше бы за меня умер.

Мое сердце неистово колотилось.

– Поскольку ты так жестоко отвергла проявление моих нежных чувств, я полагаю, мне не остается ничего иного, как проявить настойчивость, Моргана.

Он убрал кинжал от моего глаза. Я медленно моргнула.

Флориан изучил лезвие. Он положил его на ладонь и осмотрел, как будто пытался решить, что делать дальше.

– Следующая часть… Она будет неприятной. Надеюсь, ты ничего не почувствуешь. Тот порошок, что я подсыпал в это ужасное зелье, которое ты называешь лекарством, должен избавить тебя от боли.

Впервые с момента пробуждения я взглянула на дверь.

Она была закрыта. Вероятно, заперта. Служанка, должно быть, дала ему ключ. Или он просто украл его.

Я тогда все поняла. Счастливого конца у меня не будет. Это ведь не сказка. Ни для Бодвина, ни для меня счастливый конец судьбой не предусмотрен.

Не знаю почему, но я подумала о Кейросе Дравене. Что бы он подумал о Флориане? Что бы с ним сделал?

Я надеялась, он бы разорвал его на части. Он бы порубил тело этого мерзавца на куски и скормил бы стервятникам.

Дравен любил жестокость. Я любила носить капюшон, а он любил убивать.

Но сейчас его нет здесь, а его жестокость была бы очень кстати. Глупо об этом думать.

Здесь нет ни Дравена, ни других стражников. Есть только я.

И мне не сбежать.

Флориан нацелил кинжал на мою левую руку. Когда он начал резать ткань моей туники, я закрыла глаза, молясь Трем сестрам, чтобы тот наркотик, который он подсыпал в лекарство, снова унес меня в темноту.

Глава 8

Утром меня вызвали к королю. Не в большой зал, где собирался двор, а в закрытую комнату для встреч в дальней части замка.

Я промыла раны, медленно оделась, выбрав одежду, которая скрывала порезы. Тело болело, голова все еще была как в тумане.

Плетеный серебряный пояс упал на пол, и я наклонилась, чтобы его поднять. Перед глазами все поплыло, желудок скрутило тошнотой.

С большим усилием я вытащила деревянный стул из-за стола и села. Я ничего не могла сделать. Единственное, что мне было по силам, – это лежать в постели весь день. И на следующий день тоже. А возможно, и всю неделю.

Но у меня не было выбора. Артур вряд ли вызвал меня просто так.

Он мог узнать о моих вылазках в лес. Может, ему уже известно о том, что случилось на рынке. Доложил ли ему обо всем Дравен? Как много он ему рассказал? Нарушил ли свое слово?

Или, что еще хуже… возможно, отец Флориана, лорд Агравейн, уже подал прошение о нашем браке. Благословит ли Артур этот союз, если наш отец уже обещал меня храму?

Народ Камелота ждет, что я стану жрицей. Как люди отреагируют, если Артур объявит о моей помолвке?

Я встала и затянула пояс. Сегодня я надела синюю тунику с высоким воротом и длинными рукавами, которые доходили до середины бедра, и черные брюки с темными кожаными сапогами.

Я подошла к длинному позолоченному зеркалу и посмотрела на свое отражение.

На этот раз я не думала о том, чтобы скрыть свои волосы. Я знала, что Артур потребует, чтобы в его присутствии я сняла капюшон.

Я не стала заплетать волосы в косу, оставив их распущенными. Они падали на плечи, как тяжелая гардина, и скрывали синяки на шее лучше, чем капюшон.

Я одернула рукава, желая, чтобы они были еще длиннее. Может, стоит надеть плащ? Или обвязать шею шарфом?

Я взглянула на часы на столе. Я опаздывала, а Артур ненавидел это.

* * *

Я шагнула в просторный зал с каменными стенами и высоким сводчатым потолком. Мои сапоги скрадывали звук шагов. Вначале комната казалась тихой.

Вдоль ряда арочных окон стоял массивный дубовый стол. Я с интересом взглянула на разложенные по нему карты и свитки. Мне стало любопытно, чем занимается здесь Артур. Я надеялась, что он и его советники пытаются найти решение проблемы с нехваткой продовольствия. Но учитывая, что лорд Агравейн Эмрис был главным советником короля и его волновало лишь укрепление собственной власти, у меня были сомнения, что они занимаются тем, что действительно важно.

Я обернулась, всматриваясь в дальний конец зала, когда мое внимание привлек женский стон. Девушка либо только что оказалась на пике блаженства, либо же притворялась ради мужчины.

В дальнем конце зала располагалась приподнятая платформа с троном. В кресле сидел Артур с женщиной на коленях. Ее темные волосы двигались вместе с ней.

Я замедлилась, не желая подходить ближе. Девушка спустилась с колен моего брата и застегнула его брюки. Затем она расправила юбки платья и, пошатываясь, сошла с платформы. Ее платье все еще было в явном беспорядке: корсаж съехал с одного плеча, но, не обращая на это внимания, она зашагала навстречу ко мне.

Я узнала ее. То была младшая дочь той благородной дамы, которую я на днях видела. Той самой, что посчитала казнь мальчика слишком суровым наказанием и что его было бы лучше приговорить к каторге.

Улыбка сползла с лица девушки, когда она меня заметила. Фаворитка короля явно пребывала в растерянности. Я бросила взгляд на Артура, и меня едва не стошнило от отвращения. Пришла ли она сюда по собственной воле? Знала ли она, что ее используют для того, чтобы преподать урок ее матери, которая не смогла удержать свое мнение при себе?

Я прошла мимо девушки и с опозданием поняла, что в зале находится еще один человек: Кейрос Дравен молча стоял в стороне, глядя в окно. Его руки были скрещены за спиной, подбородок приподнят.

Когда я подошла к Артуру, Дравен обернулся, и я увидела презрение в его глазах. Должно быть, он увидел отражение своих эмоций в моем взгляде, потому что его лицо тут же превратилось в каменную маску, как и мое.

Утренний свет показал, что Дравену очень идет форма стражника. Белая льняная накидка крепилась к черному нагруднику, на котором был вырезан символ двора Роз: голова дракона, окруженная вихрем роз, что было более простой версией семейного герба Пендрагонов. Дравен носил облегающие черные брюки, которые подчеркивали его мускулистые ноги. Шлем он держал под мышкой, не скрывая свои длинные черные волосы и красивые черты лица.

Я вспомнила о трех мужчинах, которых он с легкостью лишил жизни накануне, и заставила себя отвести взгляд.

Я поняла, что Артур наблюдает за мной. Он невозмутимо смотрел на меня своими карими глазами, сидя на троне с кубком в руке.

Он был уже слегка пьян. Но даже если бы он был трезв, я знала, что он поощряет разврат. Он делал подобные вещи, чтобы позлить придворных. Чтобы позлить меня.

Ему нравилось осознавать, что мы можем только наблюдать, как король всегда делает что хочет и получает что хочет. Не важно, что именно.

На Артуре была роскошная красная туника. Тяжелый золотой медальон в форме розы висел на цепочке на его шее. На поясе висел инкрустированный драгоценными камнями короткий меч. Мне стало любопытно, научился ли он, в конце концов, им пользоваться.

– Доброе утро, брат. – Я попыталась сохранить голос спокойным и ровным.

– Доброе утро, сестра. – Он улыбнулся мне как ни в чем ни бывало. Его голос был сильным и мощным. В данный момент он казался воплощением идеального молодого короля.

Если бы Дравен не видел казнь, он, возможно, поверил бы в этот обманчивый образ. Я взглянула на стражника, гадая, забыл ли он о жестокости короля, проявленной в большом зале.

Не ошиблась ли я на его счет? Может быть, для Дравена – человека, способного на убийство, – решение Артура не показалось безжалостным, а лишь справедливым?

Дравен, как новый королевский стражник, наверняка почитал своего короля, и почитал давно. В противном случае зачем ему приезжать в столицу и становиться рекрутом?

Королевская стража была самым элитным отрядом в стране. Редко кого принимали в ряды королевских стражников так же быстро, как Дравена. Он возвысился быстрее, чем кто-либо из тех, кого я могла вспомнить.

Внезапно по спине пробежал холодок. Возможно, именно он был шпионом среди охотников.

Достигнув края бордового квадратного ковра, который обрамлял возвышение, я остановилась, с уважением сложив руки перед собой и опустив голову.

– Я пришла по велению моего короля.

– Отлично, сестра. Мне сегодня утром сообщили, что прошлой ночью на тебя напали.

На мгновение мое сердце замерло, и я подумала, что Артур говорит о Флориане. Неужели мой брат собирается освободить меня от мучителя?

Но затем губы Артура сжались в холодную, жесткую линию, и огонек надежды погас в моей груди.

– Ты совершила унизительную ошибку, сестра. Ты опозорила не только себя, но и корону.

– Я не понимаю, о чем ты, – сказала я, бросив взгляд на Дравена.

Но страж молчал и смотрел прямо перед собой.

– Ты ходила в город одна, – заявил Артур.

– Я всегда так делала, – напомнила я. – Я чувствую себя в безопасности в Камелоте. Ты же знаешь, что Мерлин часто просит меня навестить ее в храме.

Артур молча меня изучал, а я изо всех сил старалась не вздрогнуть. Мне было достаточно того, как на меня смотрят мужчины. Я отвела взгляд от брата и уставилась на каменную стену, заставляя себя сохранять спокойствие.

– Вчера вечером ты вышла на прогулку. – В голосе сквозило презрение. – А к рассвету у нас появилось три трупа.

Я открыла рот. Неужели я правильно расслышала? Я снова взглянула на Дравена, но тот по-прежнему стоял с каменным лицом.

– Я столкнулась с тремя мужчинами, да. И это было недоразумение. Я не думаю, что они на самом деле собирались причинить мне вред. Я пыталась договориться с ними… – Я замерла, когда увидела, как лицо брата исказилось в холодной ярости.

– Из-за тебя пролилась кровь, – тихо сказал Артур. Я почувствовала возбуждение в его голосе, как было всегда, когда он говорил о чем-то, связанном с кровью, и подавила дрожь. – Три человека погибли из-за тебя.

Неужели это действительно тот мальчик, с которым я выросла? Тот, кого пыталась спасти любой ценой от пагубного влияния нашего отца? Но я опоздала. Я любила брата всем сердцем. Я хотела любить его и дальше. Но сейчас, когда я смотрела на Артура, я видела незнакомца, который внушал мне страх.

– Ты прав, Артур. – Я подняла голову. – Конечно, ты прав. Я не должна была выходить.

Все мое существо противилось этим лживым словам, но я понимала, что выбора у меня нет.

Мой брат больше не был тем, с кем я могла бы поспорить. Я была даже не уверена, что он все еще считал себя моим братом.

– Мой король, смерть тех людей – это моя вина. Я действовал опрометчиво, когда нужно было проявить сдержанность. Возможно, я мог бы задержать их для допроса. Ваша сестра упрекнула меня в том, что я этого не сделал.

Мой рот изумленно открылся, когда Дравен закончил свою тираду и снова замер как статуя.

Дравен только что солгал. Он сказал Артуру, что сопровождал меня. Неужели он раскаивался в том, что убил тех троих? Мне было трудно в это поверить, люди не меняются так быстро.

Мой брат с любопытством взглянул на стража:

– Благородно с твоей стороны, страж. Но тебя в принципе там не должно было быть. Виновата Моргана, а не ты.

Артур снова впился в меня взглядом:

– Что у тебя на шее? Опусти воротник.

Я подняла руку к горлу, а затем очень медленно опустила горловину туники на несколько сантиметров, молясь, чтобы этого было достаточно.

– Вот, синяки, – с мрачным торжеством сказал Артур. – Тебя ранили. Мне доложили, что у одного из них был кинжал. Они могли перерезать тебе горло, Моргана.

Я почувствовала на себе взгляд Дравена и быстро одернула воротник.

– Это ерунда. Всего лишь царапина. Со мной все в порядке, брат.

– Следы на твоей шее говорят об обратном, – ответил Артур, чей голос был обманчиво заботливым. – Я признаю, мне не по себе от мысли, что мою сестру могут зарезать, как свинью, в переулке. Ты выставила меня дураком, Моргана. Ты опозорила нашу семью, показав нашу слабость.

Внезапно я поняла, в чем проблема. Все объяснило одно лишь это слово: слабость.

Я опустилась на колени и склонила голову настолько покорно, насколько могла.

– Прости меня, брат. Я понимаю, какую ужасную ошибку совершила.

Выражение лица Артура смягчилось, и я решила рискнуть.

– Но народ голодает, – продолжила я. – Я хотела помочь. Ты же знаешь, насколько все плохо…

– Я прекрасно осведомлен о том, что происходит в моем городе. – Артура перекосило от ярости. – И в моем королевстве.

– Конечно же, так и есть, – подхватила я, чувствуя, как сердце колотится. Я придала своему голосу мягкость. – Я просто хочу помочь. Могу ли я как-то облегчить твое бремя? Возможно, я могла бы…

– Ты поможешь мне, если будешь все время в замке, – рявкнул Артур. – Мои враги, Моргана, намерены использовать тебя против меня. Они готовы тебя даже убить.

– Твои враги? – Я сглотнула.

– Они повсюду, – заявил Артур и провел рукой по лицу. – Ты, сестра, должна быть счастлива, что этот человек оказался рядом с тобой прошлой ночью.

Он жестом указал на Дравена.

Я посмотрела стражнику в лицо, которое было будто высечено из камня, и снова ощутила ту ярость, которую испытывала прошлой ночью.

– Я не согласна, брат, – произнесла я, подняв подбородок. – Он действовал опрометчиво, как сам только что признал. Те люди не должны были погибнуть.

– Неужели? – Артур подался вперед на троне.

– Да, именно так, – сказала я, шагнув прямиком в ловушку. – У них наверняка семьи, дети. Я думаю, они просто отчаялись привлечь твое внимание, Артур, и увидели во мне способ быть услышанными. Они не навредили бы мне. Этот стражник… – Я сглотнула. – Он должен был арестовать их, а не убивать.

Артур с любопытством смотрел то на меня, то на Дравена.

– Тебе не нравится, когда проливается кровь, сестра? А ведь этот человек пролил ее, чтобы спасти твою жизнь. И вот так ты выражаешь ему свою благодарность? – Он громко рассмеялся, взглянув на Дравена, как будто ожидал, что стражник поддержит его веселье. Затем король снова стал серьезным. – Ты самая настоящая дура, сестра. Не доверяй людям и их жалобам. Они желают нам смерти. Они завидуют тому, чего не могут иметь, как и большинство простолюдинов. Ты наивно полагаешь, что находишься в безопасности, когда гуляешь по городу. Но этому пора положить конец.

– Что ты имеешь в виду? – быстро спросила я. – Я что, должна буду постоянно находиться на территории замка? И ты приставишь ко мне охрану?

С одной стороны, после событий прошлой ночи личная стража была не такой уж плохой идеей. Но меня крайне возмущала перспектива быть еще больше ограниченной в своей свободе. У меня осталось не так много времени, чтобы ею насладиться.

Артур на мгновение замолчал.

– Какой глупый вопрос. Разве ты видишь вооруженных стражей, которые по пятам ходят за Кеем?

– Ты просто хочешь меня защитить. – Я попыталась улыбнуться. – И я благодарна тебе за это…

– Если случится еще что-то, подобное этому, то да, ты будешь заперта в замке, – перебил меня Артур, игнорируя мои слова, и его голос стал ледяным. – Тебе стоит тщательнее продумывать каждый свой шаг, Моргана. Тебе это ясно? Я не позволю делать из себя дурака.

Я молча кивнула, зная, что спорить не стоит.

– Стражник Дравен, проводи Моргану обратно в ее покои, – сказал Артур, поднимаясь на ноги. – Аудиенция окончена. – Его взгляд задержался на мне. – Моргана, помни, что твое будущее находится в моих руках, а не в твоих.

Меня охватила тревога.

– На данный момент мое будущее действительно в твоих руках, брат. Но через год оно окажется в руках Трех сестер, – медленно ответила я.

Артур холодно улыбнулся:

– У Трех сестер теперь почти нет влияния. Боги даровали мне право на трон, и, следовательно, какую бы судьбу я ни определил для тебя, сестра, в глазах богов это будет справедливым.

У меня пересохло во рту. Значит, лорд Агравейн уже обратился к Артуру?

Я открыла было рот, пытаясь найти смелость спросить, но Артур уже отвернулся.

Дравен шагнул ко мне и жестом указал на дверь.

Я направилась к ней, чувствуя в себе нарастающий бунт.

– Значит, теперь меня будет вечно сопровождать вооруженный эскорт? Даже во время прогулок по замку? – пробормотала я себе под нос, не заботясь о том, слышит ли стражник.

– Возможно, это было бы к лучшему, – тихо произнес Дравен позади меня. – Вы когда-нибудь об этом думали?

Мы вышли в коридор. Я ускорила шаг.

– Конечно, ты думаешь, что так будет лучше, – резко ответила я. – Ты желаешь надеть на меня кандалы. Так ведь, конечно, удобнее.

Я знала, что была несправедливой и необъективной. Судя по тому, что сказал Артур, Дравен даже не доложил моему брату о том, что произошло накануне. Это сделал кто-то другой.

Я задавалась вопросом, кто именно. Действительно ли Флориан следит за каждым моим шагом?

Дравен солгал королю и заявил, что все это время был со мной. Неужели он пытался защитить меня от гнева Артура?

– Это безопаснее, а не удобнее, – поправил меня мужчина. – Учитывая события прошлой ночи, вам следует иметь как минимум одного личного стражника.

Я была рада, что он не озвучил эту идею моему брату.

– Поверь мне, в стенах замка так же опасно, как и снаружи, – выпалила я. – Если бы кто-то действительно хотел навредить мне…

Я остановилась и сделала глубокий вдох.

– Тогда у него получилось бы. Все возможно при наличии желания. Стража не сможет ничего изменить.

Дравен ничего не сказал, лишь крепко сжал зубы. Но я чувствовала, как он смотрит на меня, пока мы шагали по коридору.

Я опустила голову, закрывая лицо серым занавесом. Вдруг я почувствовала себя очень усталой. Может быть, сидеть в комнате под стражей – это не так уж и плохо. Я могла в течение следующего года писать письма Ланселетте и Галахаду, вместо того чтобы лично встречаться с ними. Со временем они к этому привыкнут. Со временем они просто забудут обо мне.

Дравен коснулся моего плеча, прервав мои размышления.

– Стоять, – приказал стражник, что было очень странно, учитывая его статус. – У вас что-то в волосах.

– Что… – начала я.

Но его рука уже отодвинула мои волосы, приоткрыв мой затылок и шею сзади.

Я отшатнулась с криком, словно раненая лань, прижавшись к стене, охваченная ужасом от прикосновения другого человека.

– Я так и думал, – холодно сказал Дравен.

– Отойди от меня. Как ты смеешь?.. – Я чувствовала, что меня трясет.

Дравен проигнорировал мои слова.

– У вас синяки на шее. Я думал, вы отделались только порезом.

Он огляделся. Коридор вокруг нас был пуст. Он шагнул ближе. Должно быть, я вздрогнула, и Дравен изменился в лице. Неужели ему было жаль меня? Я быстро отмела эту мысль.

Дравен поднял руки, показывая, что не собирается меня трогать.

– Расстегните воротник, – приказал он тоном, не терпящим возражений. – Дайте я посмотрю.

Я медленно покачала головой.

– Нет, – прошептала я, после чего попыталась звучать увереннее: – Это всего лишь следы с прошлой ночи. Тот человек с кинжалом, должно быть, действовал более грубо, чем мне показалось сначала. Сегодня утром я проснулась и обнаружила еще парочку синяков. Вот и все.

Дравен внимательно на меня смотрел, а потом покачал головой:

– Прошу прощения.

Я почувствовала облегчение.

– Все в порядке. Как ты… Эй!

Он шагнул вперед так быстро, что я едва заметила его движение. Схватив меня за руку, он задрал рукав туники.

Я попыталась вырваться, однако его хватка была слишком сильной, но при этом теплой и уверенной, почти успокаивающей. Или, по крайней мере, она могла быть такой, если бы мои руки не покрывали свежие порезы и синяки.

Я всхлипнула от боли, после чего почувствовала стыд за проявленную слабость.

Порезы были неглубокими. Кровотечение остановилось к утру, когда я проснулась, слава Трем сестрам, одна. Если не считать порезов, со мной все было в порядке.

– Это ерунда. Честно, ничего страшного. – Я не могла заставить себя посмотреть в лицо Дравену.

– Хватит, – с отвращением сказал стражник. – Хватит лгать. Вы мне еще скажите, что сами себя порезали. Или упали.

Он отпустил меня, и я быстро одернула рукава и попятилась, пока не уперлась в стену спиной. Но в этом не было смысла. Отступать он не собирался, по крайней мере, пока не получит ответы на свои вопросы.

– Кто?

Он сверлил меня взглядом, и я мысленно благодарила Трех, что он не видит мое тело целиком.

Я ничего не сказала.

Он сделал шаг вперед. И еще. Теперь он был очень близко. От мужчины исходили волны чистого гнева.

– На ваших руках и шее множество порезов и синяков. Все они свежие. Их не было прошлой ночью, когда я сопровождал вас в замок.

Прошлой ночью. Я не смогла совладать с собой. Я закрыла глаза, ощущая, как тошнота поднимается от воспоминаний о Флориане, нависшем надо мной, орудующем клинком, пока я была не в силах сопротивляться, не в силах даже закричать.

– Кто это сделал?

Я вздрогнула.

– Кто посмел? – прорычал Дравен. То был именно рык разъяренного животного, а не человека.

Я покачала головой.

– Не скажешь? Думаешь, я не узнаю? – Он покачал головой, будто разочарованный. – Моргана…

Я в изумлении уставилась на него.

– Принцесса, – попробовал он снова. – Миледи.

Он явно пытался говорить мягче, что было попросту невозможно. Стальному мечу никогда не стать шелком.

– Скажите мне, кто это сделал, чтобы я мог помочь вам. Это все, о чем я прошу.

Я попыталась прочистить горло. Когда я снова обрела голос, он был хриплым и трескучим.

– Спасибо, но… В этом нет необходимости. Со мной все в порядке.

Из глубины его горла вырвался низкий рокот. На этот раз он действительно зарычал, но уже без слов.

Я постаралась унять дрожь, но ничего не вышло.

– Сначала на рынке. Теперь это. Ничего не в порядке. – Он скрестил руки на груди и наклонил голову. – И наверняка подобное происходит не в первый раз?

Я молчала.

Дравен был прав. Просто обычно все было не так ужасно. Прошлой ночью… Прошлой ночью было хуже всего.

Флориан уже загонял меня в угол. Он причинял мне боль, оставлял синяки. Он даже резал меня кинжалом. После тех встреч у меня остались тонкие шрамы в незаметных местах.

Но в сравнении с прошлой ночью все это казалось детским лепетом.

Я снова поблагодарила Трех сестер за то, что Дравен не видит полную картину. Да, мы все иногда находим странные поводы для благодарности.

Если бы он увидел имя Флориана, вырезанное чуть выше груди… Я предполагала, что бурю его ярости ничто не сможет сдержать.

И почему-то мне не хотелось, чтобы этого надменного стражника казнили за попытку выступить против одной из самых могущественных семей в королевстве.

Я знала, чем все закончится. Лорд Агравейн и Флориан уничтожат Дравена. И Артур позволит им.

Я не могла допустить, чтобы он погиб из-за меня. Но сам факт того, что Дравен был готов отомстить? Что он заметил мою боль и попытался узнать имя обидчика? Это вызвало во мне бурю эмоций, горячих и необъяснимых. Но у меня не было сил в них разбираться.

– Я хочу вернуться в свою комнату, – сказала я, стараясь говорить как можно тише, надеясь, что он действительно мне сочувствует и прекратит свой допрос.

– Вы хотите… – Он запнулся.

Затем покачал головой и опустил руки по швам. Его лицо все еще было хмурым, но, судя по всему, он сдался.

Отлично. Я надеялась, что он просто забудет об этом.

– Ладно. – Он махнул рукой. – Ведите, принцесса.

Я двинулась вперед, чувствуя, как постепенно расслабляются плечи. Я обхватила себя руками, стараясь побороть дрожь.

И тогда он заговорил, стоя позади меня:

– Если вы думаете, что я просто обо всем забуду, то вы ошибаетесь.

Я проигнорировала его слова и продолжила свой путь. Он забудет. Потому что так будет лучше. Для него и для всех остальных.

Глава 9

Несколько дней спустя я лежала на кровати, сложив руки за головой, а рядом со мной валялась забытая книга.

Артур не говорил, что я не могу свободно передвигаться по замку, также как не отдал приказ передвигаться в окружении стражи.

Тем не менее я старалась не привлекать к себе излишнего внимания и не покидала замок уже несколько дней. За это время я поняла, что моя комната – это не то место, где мне хотелось бы быть.

Мои покои в башне превратились из убежища в клетку, в которой я не чувствовала себя в безопасности. Я постоянно держала дверь на замке, но это не помогало. У Флориана, должно быть, был ключ. Либо же он подкупил служанку, чтобы она пустила его в мои покои.

Ему удалось подмешать яд в мое лекарство, и никто этого не заметил. Несмотря на беспокойство Артура о том, что меня могут убить за пределами стен замка, я сильно сомневалась, что я в безопасности на его территории. Королю и в голову не приходила мысль, что сын его ближайшего советника и лучшего друга представлял для меня угрозу.

Каждый вечер я стала баррикадировать дверь большим креслом и тяжелым сундуком, прежде чем лечь в кровать. Но этого было мало, чтобы я по-настоящему почувствовала себя в безопасности.

Некоторые ночи я лежала в постели и думала о том, стоило ли мне все-таки ответить на вопрос Кейроса Дравена или нет.

Но что мог бы сделать королевский стражник с этой информацией? Нет, Флориан – сын Агравейна, а Агравейн – приближенный Артура, поэтому я не могла рассказать о случившемся никому, даже сэру Эктору и своим друзьям. Я знала, что они попытаются мне помочь и жестоко за это поплатятся. Именно поэтому я не осмелилась никому сообщить, что Флориан угрожал сделать меня своей женой.

Я даже не спросила Артура, просил ли лорд Агравейн благословения на брак.

Я решила, что не хочу знать. Неужели я снова закрываю глаза на правду? Возможно. Но я также пришла к выводу, что просьба Флориана, скорее всего, будет отклонена.

Даже своему доверенному советнику Артур скажет «нет», потому что ему вряд ли по душе перспектива того, что его старшая сестра и бывшая наследница престола может родить собственных детей от сына влиятельной семьи.

Нет, Артур хотел заточить меня в храме. Я никогда не мешала ему и даже не думала об этом – наоборот, в прошлом я всегда стремилась его поддерживать – и была уверена, что так будет всегда.

Я до сих пор пыталась убедить себя в том, что Артур хотя бы немного любит меня и Кея. И что он не желает нам зла.

Пока мы не стоим на его пути, мы в безопасности.

И я не хотела путаться у него под ногами. Особенно сейчас.

Что бы я ни пыталась придумать, мое будущее, казалось, было обречено.

У меня осталось меньше года свободы, а меня заперли в замке. Флориан охотился на меня, как на дикого зверя. Выйдя в город, я рискую вызвать гнев Артура, или же меня поймает кто-то из охотников.

Возможно, как раз храм и будет моим спасением и убежищем. Однако перспектива стать аколитом совсем меня не радовала.

Где-то в глубине души мне казалось, что я родилась для чего-то большего.

Для чего-то особенного.

Моя надежда была призрачной и наивной, но она не гасла, хотя с каждым днем становилось все более тусклой.

Внезапный стук в дверь заставил меня вскочить на ноги с бешено колотящимся сердцем.

Когда сердцебиение немного замедлилось, я подошла к двери. Перед ней стояло кресло, которое мне нужно было отодвинуть, если я решусь впустить гостя.

– Кто там?

– Галахад. Могу войти?

Я посмотрела на кресло, затем вздохнула и вернула его на обычное место у камина, надеясь, что мой друг не услышит шума.

Отперев дверь, я отступила, впуская Галахада. Его каштановые кудри были короче, чем в последний раз, когда я его видела.

– Постригся? – спросила я, улыбнувшись. Он выглядел более юным с короткими волосами.

Он тронул свою голову с сожалением:

– Да. Один из священников меня подстриг. Чуть короче, чем мне бы хотелось.

– Тебе идет.

А ему действительно шло. Если бы Галахад не был аколитом, посвятившим себя Трем, он без труда завоевал бы чье-нибудь сердце. У него были правильные, озорные черты лица, великолепная кожа и улыбка, которая, я клянусь, обладала магической силой. Одного его теплого взгляда было достаточно, чтобы я почувствовала себя чуть лучше.

– Что ты тут делаешь? – спросил он. – Похоже, передвигаешь мебель?

– Да, так и есть, – неуверенно ответила я. – Просто… знаешь, решила немного сменить обстановку.

– Хм. – Он смотрел на меня с недоверием. – Ты стала еще и дверь на ключ запирать.

– Да, мне показалось, что это хорошая привычка, – попыталась оправдаться я. – Никогда не знаешь, чего ожидать в наше время. К тому же я ценю уединение.

Я чувствовала себя глупо. Галахад все еще был скептически настроен, но я облегченно вздохнула, когда он начал рыться в кожаном мешке, висевшем у него на плече.

– Я принес картину. Лорн смог удалить большую часть чернил, – сказал он, протягивая мне знакомый прямоугольник, завернутый в льняную ткань.

Я хотела вырвать портрет из его рук, но сдержалась.

– Но изображение не такое, как было раньше, – предостерег меня Галахад.

– Я знаю, знаю, – заверила я его.

Он передал мне картину, я быстро развернула ткань и вздохнула с облегчением.

– Она намного лучше, чем я надеялась. Намного, намного лучше.

Я уставилась на портрет. Галахад был прав: изображение изменилось, в цветах теперь преобладал красный оттенок.

Но теперь я снова видела лицо мамы. Я могла видеть ее смеющиеся глаза и теплую улыбку.

С благоговением я повесила картину обратно на место над своим столом и отступила.

– Пожалуйста, передай мою благодарность твоему другу, – сказала я, обернувшись к Галахаду. Я сунула руку в карман и достала монеты.

– Нет-нет, не нужно, – замахал руками Галахад. – Он сказал, что это была для него огромная честь.

Мои брови поднялись:

– Он знал, чей это портрет?

Обычно короли и королевы Пендрата занимали почетное место в истории. Но жены моего отца были призраками. В большом зале висел только портрет Эттарды, матери Артура.

– Конечно. Более того, он знает, кто ты. Я постоянно говорю о тебе, – улыбнулся Галахад. – Другие аколиты взволнованы тем, что уже совсем скоро ты присоединишься к нам в храме. Думаю, некоторые девочки пребывают в экстазе от мысли, что среди них будет принцесса.

– В этом я сильно сомневаюсь, – пробормотала я, чувствуя неловкость. Я никогда не была принцессой, которая восхищала народ. Моя странная внешность, вероятно, вызывала другие эмоции.

– Ты ведь на самом деле не перестановкой здесь занималась, – неожиданно заявил Галахад, оглядывая комнату. – За исключением этого кресла, все остальное стоит на своих местах. Мне кажется, ты лежала в постели весь день, у тебя одеяло смято. Камин потух. Здесь прохладно. – Он прищурил глаза. – На тебе лица нет. Что случилось, Моргана?

– Ты что, инспектор королевской стражи? – пробормотала я. – Что за расследование ты решил устроить? Я провела день в своей комнате. Желать уединения – не преступление.

– Преступление, если уединение – это единственное, что для тебя важно. – Глаза Галахада вспыхнули. – Пойдем навестим моего отца? Он в тренировочном дворе. Уверен, он будет рад тебя видеть. Когда ты в последний раз была на тренировке?

Я открыла рот, чтобы сказать, что вчера, но осознала, что прошло уже больше недели.

С ночи нападения Флориана я почти не покидала свою комнату.

Я посмотрела на Галахада, задумчиво прикусив губу. Что, черт возьми, я делаю, прячась здесь, как мышь в норе?

Если Флориан вернется, я не собиралась повторять нашу последнюю встречу. Я должна быть готова. Я должна быть сильной и в форме, а не слабой и покорной.

До недавнего времени я тренировалась так же усердно, как Ланселетта. Но теперь все это отошло на второй план. Я впала в уныние и отчаяние, позволив жестоким словам Флориана отравить меня, опутать и разрушить мою уверенность.

Это должно прекратиться. Немедленно.

Если Флориан снова попробует войти в мою комнату, если он сможет проникнуть сюда… то я буду бороться. Да, я не хочу, чтобы другие сражались за меня, и я не хочу быть жертвой. Если он не оставит меня в покое, то в следующий раз я смогу постоять за себя.

Я буду сражаться и уничтожу его.

– Ты прав, – сказала я внезапно. – Подожди, пока я переоденусь.

Большая часть моей тренировочной брони была в сарае возле двора. Но сегодня я решила надеть другую кирасу. Ту, которую сэр Эктор подарил мне на девятнадцатый день рождения, через несколько месяцев после того, как я начала тренироваться под его руководством.

Я пересекла комнату, направляясь к большому дубовому шкафу напротив своей кровати, и достала с верхней полки красивую черную кожаную кирасу с выгравированным гербом Пендрагонов. Роза на гербе была очерчена настоящим золотом, как и контур дракона с закрученным величественным хвостом. Кираса была сделана по моей фигуре и всегда садилась как влитая.

Я повернулась к Галахаду, держа ее в вытянутых руках.

– Застегнешь?

Его лицо сбило меня с толку. Но он смотрел не на кирасу, а на мою руку. Я быстро одернула рукав алой туники.

– Поздно, Моргана, – вздохнул Галахад. – Я видел, когда ты тянулась за доспехами. Что случилось?

Он смотрел на меня прямо и открыто, как и всегда. Я не могла ему врать. Кому угодно, но не ему.

– Флориан, – прошептала я, откашлявшись. – Они… в основном зажили. Просто царапины.

– Царапины. – Он покачал головой, как будто знал, что это была ложь.

– Пожалуйста, застегни, – снова попросила я. В моем голосе звучало отчаяние.

Мне нельзя терять самообладание. Я больше ни секунды не смогу провести в плену этой башни.

Галахад, похоже, понял это. Он взял кирасу и помог мне надеть ее, после чего начал возиться с пряжками на каждом боку.

– Моргана, ты очень дорога мне и Ланселетте. Мы беспокоимся за тебя, – сказал он. – Ты же знаешь, что можешь рассказать нам все что угодно.

Он говорил словно родитель, так что я почти рассмеялась. Но Галахад был серьезен, как никогда.

– Я знаю, – тихо ответила я. – Спасибо, правда. Но… Все сложно. Я не хочу… – Я чуть не сказала «подвергать вас опасности». – Ставить вас в неловкое положение. С Эмрисом или с…

– С королем? – закончил Галахад. – Готово. – Он поправил броню и отступил. – Нормально затянул?

– Да, все отлично. – Я схватила меч в ножнах, который стоял в шкафу, и пристегнула его к поясу. – Пойдем.

Внезапно я почувствовала радость от перспективы провести остаток дня тренируясь.

Мы направились вниз по коридору, к лестнице.

– А почему ты не хочешь рассказать своему брату о том, что происходит с Флорианом? – Галахад старался говорить тихо. – Разве он не захочет тебя защитить? Не захочет вмешаться?

Я на мгновение замерла.

– Честно говоря, я не знаю, – наконец ответила я. – Ты знаешь, что лорд Агравейн – его ближайший советник. Также… Как мне объяснить это? – Я замялась. – С возрастом мы с Артуром отдалились друг от друга. Мне хотелось бы верить, что он относится ко мне с теплотой, но правда в том…

– Он пугает, да? – Галахад встретился со мной взглядом. – Все в порядке. Мы знаем. Не могу даже представить, что бы я делал, если бы моим братом был кто-то вроде него. Сложно поверить, что еще вчера он был всего лишь ребенком.

Я понимала, о чем говорит Галахад. Артуру было всего девятнадцать, но он уже правил железной рукой и вовсю отдавался удовольствиям зрелого человека. В большинстве королевств молодой король имел бы целый рой советников или же регента.

Но не Артур.

Когда отец умер, коронация Артура состоялась уже через шесть недель после похорон.

Сначала он сохранил группу пожилых советников, лордов и дам, которые служили нашему отцу и рассчитывали остаться при дворе у нового короля. Но их надеждам не суждено было сбыться.

О нет, мой брат не убил их. Некоторых он отправил в загородные поместья, где они были в безопасности от него. Остальные уходили один за другим, когда понимали, что Артур не собирается прислушиваться к их мудрым советам.

В конечном счете с новым королем остался лишь лорд Агравейн. Только его Артур был готов слушать. Я полагала, что это потому, что он говорил Артуру ровно то, что тот хотел слышать. Или хуже того – то, о чем Артур уже думал.

Тем не менее королевство сразу не развалилось, но оно медленно приходило в упадок.

– Раньше он был другим. С ним можно было договориться. Он был даже… – Я чуть не сказала «добрым». Но подходило ли это слово когда-нибудь к моему брату?

– Это не его вина, – осторожно сказал Галахад, посмотрев на меня. – Мы знаем – весь двор знает, – каким был ваш отец. Артуру пришлось несладко, но больше всего досталось тебе.

Я не смогла сдержаться и горько рассмеялась:

– Да. Это… Да, это так.

– Наверное, ты была рада, когда он умер.

Я посмотрела на Галахада, изумленная тем, что он сказал это прямо. Но его слова были, конечно, правдой.

Он закрыл рукой рот, его глаза широко распахнулись:

– Прости. Я не знаю, почему я…

– Все в порядке. Я не хочу обсуждать это. Но да, если говорить безжалостно и безрассудно, ты прав. – Я замедлилась, воспоминания о той роковой ночи нахлынули на меня волной.

Слишком свежо. Слишком напоминает мне о нападении Флориана. И сейчас я не хотела думать ни о том, ни о другом.

Но Галахад только что открыл мне глаза на реальное положение вещей. Теперь я точно знала, что не могу обратиться к брату за помощью. Со дня смерти отца я отрицала то, в кого превращался Артур. Я отрицала правду, потому что она была настолько ужасной, что я не хотела смотреть ей в лицо. И отчасти я была слишком расстроена, чтобы думать об этом. Долгое время я надеялась, что Артур изменится. Я надеялась, что смерть отца остановит его собственное стремление к холодности и жестокости. Как бы не так.

Мы дошли до первого этажа и вышли через деревянную дверь во внутренний двор.

Во многих отношениях двор был сердцем замкового комплекса. В этот теплый и солнечный весенний день он был центром бурной активности. Звуки смеха и разговоров наполняли воздух, пока мы проходили мимо кухонь, где повара занимались приготовлением еды для двора. Вдоль каменной внешней стены тянулись мастерские.

Повсюду трудились ремесленники: кузнецы, плотники, ткачи. Я слышала звон наковальни и тихое жужжание прялок. Группа мальчишек промчалась мимо нас, играя в какую-то шумную игру. За ними бежала маленькая девочка и что-то кричала, пытаясь догнать их.

Ароматы, звуки и цвета окружили меня, словно вихрь, но мне было приятно. Я вдруг поняла, что улыбаюсь.

Галахад был прав. Выбраться из комнаты было здорово. Здесь, на солнце и свежем воздухе, среди людей, занимающихся своими привычными делами, я почувствовала безопасность и уверенность. Я почувствовала себя менее одинокой.

В Камелоте было так много хорошего. Так много того, за что стоило бороться.

Я ощутила прилив нежности, глядя на людей вокруг меня. Наших людей.

Чувствовал ли это Артур? Это ощущение единения с другими и стремления защитить свое?

Или же люди вроде Флориана и Артура – это именно те, от кого я должна защищать свой народ?

Я сжала кулаки, чувствуя, как напрягаются мышцы и натягивается кожа на едва затянувшихся порезах.

Я была готова к тренировке. Нет, больше того. Я отчаянно хотела драться. Мне нужен был поединок. Я хотела нападать. Колоть. Побеждать. Прямо сейчас я нуждалась в этом больше всего на свете.

* * *

– Моргана, с тобой все хорошо? – крикнул сэр Эктор.

Я врезалась в испуганного юнца, вонзив локоть в его броню и прижав его к деревянному забору, приставив меч к горлу.

Я улыбнулась, тяжело дыша, и увидела, как в глазах бедного мальчика появился ужас.

– Просто рада вернуться к тренировкам, вот и все! – выкрикнула я, отпуская мальчика и отмахиваясь от него.

Он бросился прочь с арены, но я не собиралась его отпускать.

– Эй! Ты куда? – возопила я ему в след. – Мы еще не закончили!

– Он закончил, Моргана. Ты напугала этого бедолагу. Наверное, он мчится обратно к маме! – снова закричал сэр Эктор с края арены. Он поднял руки. – Не могла бы ты перестать запугивать моих еще не оперившихся птенчиков?

– Я просто внушаю им благоговейный страх перед Тремя сестрами, сэр Эктор, – мило ответила я. – Тренировки чуть посложнее никому не повредят. Итак? Кто следующий?

Я направилась к сэру Эктору, который стоял у забора, чувствуя, как бурлит кровь. Прошло уже почти пять часов с тех пор, как Галахад привел меня на тренировочный двор. Почти пять часов, как я не думала о Флориане Эмрисе. Мое тело приятно болело, и я знала, что сегодня я буду отлично спать.

После того как я закончу передвигать всю мебель к двери.

– Кто следующий? Кто следующий? – передразнил сэр Эктор. – Посмотри вокруг. Ужин давно прошел, Моргана. Это был последний юнец.

– Но ведь еще рыцари тренируются! А это кто, мадам Галина?

– Да, мадам Галина тренируется с сэром Люканом, – сухо сказал сэр Эктор. – Мне позвать ее? Уверен, она будет в восторге.

Я недоверчиво потерла подбородок:

– Подозреваю, что вы лукавите. Она будет в ярости. – Я отвернулась, небрежно перекинув меч через плечо. – Но да, позовите ее. Скажите, что это приказ принцессы. Скажите ей… Скажите ей все, что хотите. Но мне очень нужен противник.

Я действовала эгоистично и знала это. Обычно я себя так не вела.

Мы с Ланселеттой восхищались мадам Галиной, но также мы ее боялись. Я не могла поверить в то, что действительно потребовала от сэра Эктора, чтобы он позвал мадам Галину сразиться со мной на арене.

– Не думаю, что тебе понравится, если я действительно исполню твой приказ! – крикнул сэр Эктор, в голосе которого слышалось раздражение и что-то еще, но я не могла определить, что именно. Я замерла, внезапно подумав, не рассказал ли Галахад своему отцу о моих ранах. Но нет, Галахад бы не из тех, кто болтает.

Тем не менее сэр Эктор выглядел обеспокоенным. И эта обеспокоенность скоро превратится в «отцовский разговор по душам». Но я не хотела говорить. Я хотела драться.

– Может быть, ты лучше умоешься, уберешь снаряжение и составишь мне и Галахаду компанию за ужином? – предложил сэр Эктор. – Мы присоединимся к мадам Галине в столовой сегодня вечером.

Для дворян, пользующихся милостью короля, – и, к счастью, сэр Эктор и его семья были в их числе, – обеденный зал был приглашением присоединиться к шумному ночному пиршеству.

– Не могу, – отмахнулась. – Нужно продолжать тренироваться. Я даже не устала.

Я начала бить мечом по тренировочному манекену в дальнем углу арены. Взмах. Взмах. Укол. Укол. Выпад.

– Полагаю, принцессе не нужно есть, как обычным смертным, – произнес знакомый голос.

Я обернулась. Кейрос Дравен стоял, опершись на деревянный забор.

– Я сражусь с ней, сэр Эктор. Нет нужды беспокоить мадам Галину, – сказал он, взглянув на рыцаря.

– Я не хочу драться с тобой. – Я вздернула подбородок.

– Понимаю. И я совершенно уверен, что мадам Галина не хочет драться с вами. Или вы действительно собираетесь требовать ее внимания, как капризная девчонка?

Я смерила его гневным взглядом, затем посмотрела через двор на мадам Галину и сэра Люкана, которые прервали тренировку и теперь вели беседу.

– Ладно, – выплюнула я. – Давай сразимся. Надеюсь, ты не слишком устал.

Не дожидаясь ответа, он перелез через забор с хитрой ухмылкой.

Я выругалась себе под нос. Я хотела стереть его дерзкую улыбку, а затем впечатать это красивое лицо в грязь.

Дравен встал напротив меня и поднял тренировочный меч.

– Готова?

Я не ответила. Вскинув голову, я бросилась в атаку.

Как я и предполагала, он легко отразил мой выпад. Он был сильнее. Опытнее. Может, он и был сыном фермера, но мечом и щитом он владел великолепно. Следовало это признать.

Но я, как девушка, тоже имела свои преимущества. Девушки-рыцари меньше и обычно быстрее. Я не обладала скоростью Ланселетты, но я была быстрее большинства юнцов, с которыми мне доводилось тренироваться.

Конечно, я также тренировалась пять часов. И хотя я никогда бы не призналась в этом, все же я немного устала.

Однако не настолько, чтобы не попытаться столкнуть Дравена в грязь.

Но он снова оказался на шаг впереди. Я чувствовала, как во мне поднимается разочарование, но не собиралась это показывать. Легкость и скорость движений Дравена раздражали невероятно. Ко всему прочему, в бою он был хитрее, чем я ожидала. Раз за разом я отклоняла его удары, не сдавая позиций.

Время шло.

Никто из нас не допустил ни единой ошибки, но я чувствовала, что близка к победе.

Несмотря на усталость, мои движения были уверенными и плавными, а атаки – стратегическими. Я была в ярости, да. Я злилась на Дравена, Артура, Флориана – на все и всех. Я вышла из своей комнаты, но гнев следовал за мной по пятам.

Теперь я была так переполнена яростью, что почти от нее задыхалась. Я была настолько ослеплена гневом, что не испытывала голода.

Но сейчас, на арене, когда Дравен смотрел на меня так, будто выжидал, когда я допущу ошибку, когда покажу свою слабость, я обуздала свой гнев и направила его в руку, в меч, в силу своего удара.

– Вижу, ваши раны быстро заживают, принцесса, – заметил Дравен, пока мы кружили друг против друга.

– Я же говорила, что тебе не о чем беспокоиться, – ответила я с достоинством. – Я сама могу о себе позаботиться.

Я совершила обманный маневр влево, затем ударила снизу, надеясь застать его врасплох. Но Дравен был слишком быстрым. Он с легкостью парировал мой удар.

Скрипя зубами от досады, я развернулась и нацелила свой следующий удар на его голени.

Он отскочил, смеясь:

– Вы как будто даже не пытаетесь победить, принцесса.

Мои волосы, которые изначально были собраны в узел, угрожали вот-вот рассыпаться. Раздраженная, я откинула прядь серых волос от лица и вытерла пот со лба. Наши с Дравеном взгляды встретились.

– В чем дело? Мои волосы? – холодно спросила я. – Неприглядный цвет для молодой девушки, да? Мне об этом уже говорили.

– Просто подумал, что вы пытаетесь меня отвлечь. – Он пожал плечами.

– Убирая волосы с лица? – удивилась я.

– Девушки не раз так отвлекали меня. – Он явно подшучивал надо мной, но я все равно разозлилась из-за того, что он сравнил меня с какими-то девушками. Неужели он говорит об особах, которые хлопают ресницами и падают к его ногам? Если так, то я его удивлю.

Я бросилась к нему с криком ярости, занеся меч над головой. Его глаза округлились от удивления. Он поднял руку, чтобы блокировать удар, но было слишком поздно. Наши мечи столкнулись, и я выбила оружие у него из рук.

Я отступила, мое сердце бешено колотилось в груди, дыхание изо рта вырывалось с хрипом. Победа далась мне нелегко, но теперь я с ухмылкой смотрела на меч Дравена, лежащий в пыли.

– Извини, я тебя отвлекла? Это все волосы? Или моя редкая красота? Я полагаю, и то и другое обезоруживает, а ты к этому не привык.

– Вы ошибаетесь, – спокойно ответил он, наклонившись, чтобы поднять свое оружие. Когда он снова выпрямился, выражение его лица смутило меня. Он выглядел так… будто я произвела на него впечатление. – Хороший удар.

– Ты, должно быть, шутишь, стражник Дравен, – с насмешкой сказала я. Я не могла принять его похвалу. Он, должно быть, просто издевается. – Какая-то девушка выбила у тебя из рук меч в честном бою? Нет, какой вздор. Должно быть, тебя ослепило солнце, что отразилось от моих волос.

– Капитан, если точнее. Меня повысили, – сказал он. – У тебя серебристые волосы. Они сияют в лунном свете?

– Ты что, серьезно спрашиваешь об этом? – Я нахмурилась.

– Говорят, что ты наполовину фейри. – Он улыбнулся. – У всех фейри такие волосы?

Я не могла это вынести. Я вновь прыгнула вперед, подняв меч. Наши клинки столкнулись, звук стали эхом прозвенел по двору.

– С чего вдруг… – произнесла я, сжав зубы. – С чего вдруг тебя повысили?

– «Капитан Дравен» звучит красиво, – задыхаясь, произнес Дравен, его лицо было покрыто потом, как и мое. Его черные волосы были влажными и падали ему на лицо. Мы были так близко, что я видела, как блестит серьга в его ухе. – Подозреваю, что спасение жизни сестры короля тоже сыграло мне на руку.

– Три сестры! – воскликнула я. – Тебе обязательно каждый раз хвастаться этим?

– Каждый раз? – Он приподнял черные брови. – Я полагаю, что на мои вопросы ты отвечать не намерена? – От волнения он вновь перешел на «ты».

– Про фейри? Нет, у них нет таких волос. Разве ты никогда не читал, черт возьми, учебники истории или не видел никого со смешанной кровью? Настоящие фейри… Или те, в ком есть кровь фейри… – Я замерла, внезапно осознав, скольких на самом деле видела сама. Прошло уже более сотни лет с тех пор, как чистокровные фейри покинули континент Эскиры, и даже те, в ком была хотя бы капля крови фейри, были редкостью. – Их волосы прекрасны. Сияющие. Яркие. Не такие блеклые, как мои.

– Там, откуда я родом, не так много тех, кто наполовину фейри. Поэтому я не очень понимаю, что с тобой не так? – Дравен сказал это так искренне, будто ему было действительно любопытно.

– У тебя есть хоть немного такта? – Я уставилась на него во все глаза.

– Мои извинения. Мне следовало вести себя вежливее, ведь вы же королевских кровей. Простите мою дерзость, принцесса. Я иногда забываюсь и еще почему-то думал, что вам нравится, когда с вами общаются на равных. – Он насмешливо поклонился.

Я стиснула зубы и бросилась вперед, но он парировал мой удар, а затем ловко отступил и, прежде чем я успела защититься, нанес удар мне по плечу. Я взвизгнула и сжала зубы от боли. Дравен с интересом смотрел, как я массирую плечо, без намека на угрызения совести.

Вот и славно. Мне не нужны его извинения. Теперь настала моя очередь удивлять. Юные оруженосцы были неплохими спарринг-партнерами, но все они разочаровывали. Они меня боялись. Не потому, что я была женщиной – среди них были и девушки, – а потому что знали, кто я такая. Даже самые ловкие из них, казалось, сдерживались и не атаковали в полную силу. В конце концов я потеряла всякое терпение и начала относиться к ним так же, как к последнему, выбивая из них дух, пока они не разбегались, как крысы с тонущего корабля. Надеюсь, это научит их с уважением относиться к противнику.

Как сейчас это делал Дравен.

Он бился со мной на равных.

Хотя, когда он ударил меня, я почувствовала не только боль, но и легкую обиду. Что было глупо. Он был моим партнером по спаррингу, а не другом.

– Так в чем дело, принцесса? Почему у вас такие странные волосы? Зачем все эти плащи с капюшонами? Вы думаете, что так выглядите более загадочно? – Он посмотрел на меня с дерзкой улыбкой.

– Я не собираюсь на это отвечать, – процедила я, тяжело дыша. – Знаешь что? Ты, очевидно, такая деревенщина, что даже не понимаешь. Скажи мне, в той богом забытой деревне, откуда ты родом, никто не говорит о принцессе с кровью фейри, которая выглядит как старуха? – Я злилась все сильнее. – Куда бы я ни пошла, мои волосы докладывают о том, кто я такая. О том, что мой отец счел меня недостойной трона и подходящей лишь для служения в храме – как искупление за его грех, который привел к моему появлению на свет.

Я перевела дыхание, умолчав о других грехах моего отца. Их было слишком много, чтобы их перечислить или отмолить.

– Так что, простите меня, капитан Дравен, если я предпочитаю сливаться с толпой, надевая капюшон на голову, вместо того чтобы постоянно напоминать о себе – о несостоявшейся королеве, которую сочли недостойной.

Я вновь заняла позицию и, заметив трещину в его обороне, пока он был отвлечен, решила воспользоваться моментом. Но Дравен вновь оказался слишком быстрым. Он отразил удар, в ответ атаковав резким выпадом, которого я едва смогла избежать.

Я отступила, стиснув зубы от раздражения, чувствуя, как лицо пылает от гнева, и снова бросилась вперед. Лучи заходящего солнца отразились в лезвии меча. Я целилась в грудь Дравена. Он парировал, его меч ударил по моему с такой силой, что я почувствовала отдачу, но я сопротивлялась изо всех сил.

Мы стояли в смертельном танце, сталь против стали. Пот струился по нашим лицам.

– Вы сказали, что вы не настоящая, – произнес Дравен, глядя на меня своими глубокими зелеными глазами.

– Что? – переспросила я.

Он сделал шаг назад, всего лишь небольшой шаг, но это сбило меня с толку. Я расслабилась. И тогда он напал, сильно толкнув меня и сбив с ног.

Я рухнула в грязь, в которой мечтала увидеть его.

– Вы сказали, что не настоящая, – повторил он, стоя над мной и тяжело дыша. – Вы сказали, что не похожи на ту, в ком течет кровь фейри. Так кто же вы тогда, принцесса? Вы вообще знаете?

Я уставилась на него, пытаясь восстановить дыхание, сжимая кулаки от ярости.

Он понизил голос:

– Что бы с вами ни случилось, вы продолжаете бороться. Я не вижу в этом ничего плохого. Жизнь – это борьба, какой смысл избегать этого? – Затем он протянул руку, чтобы помочь мне подняться с земли.

Я глубоко вздохнула и отвергла его предложение помощи.

Звук аплодисментов привлек мое внимание. Мы оба повернулись к противоположной стороне забора.

Артур медленно хлопал в ладоши. Позади него стоял отряд стражников.

– Отлично, капитан Дравен. Действительно отлично. – Он выглядел так, как будто ему было весело. – И ты, Моргана. Хорошая работа. Хотя должен сказать, что я пропустил почти все, кроме последней части. – Он рассмеялся. – Очень забавно.

Дравен снова повернулся ко мне. Его лицо быстро вернулось к маске безразличной вежливости:

– Принцесса? Мы закончили?

Я приподнялась на локтях, затем вскочила на ноги.

– Как хорошо, что ты пришел посмотреть, Артур, – произнесла я холодно, переходя через двор и игнорируя боль в руках и спине. – Ты искал меня?

Мой брат покачал головой:

– Не тебя. Я пришел переговорить с мадам Галиной, не ожидая увидеть тебя здесь. Хотя, конечно, Агравейн рассказал мне, как усердно ты трудишься. – В его глазах промелькнул огонек, когда он посмотрел на меня. – Должен сказать, я не понимаю, как навыки рыцаря могут помочь тебе исполнять обязанности жрицы.

В прошлом в Пендрате были жрицы-воины. Хотя их было мало. Одна из королев Пендрагона командовала целым батальоном, состоящим из женщин. Их называли лезвиями Зари.

Я решила не напоминать об этом Артуру.

– Мне нравится тренироваться, – просто сказала я. – Мне же нужно чем-то заниматься.

– Я бы предпочел, чтобы ты занималась чем-нибудь в храме, но, с другой стороны, здесь ты под защитой, – сказал Артур, задумавшись. – Окруженная рыцарями и стражниками. Это самое безопасное место.

Я подавила желание съязвить: «Явно намного безопаснее, чем в твоем замке».

– Да, – ответила я. – Очень безопасно, особенно с капитаном королевской стражи, который готов вновь закрыть меня грудью.

– Да, похоже, ты не очень ладишь с Дравеном, несмотря на его подвиг, – заметил Артур. – Очень интересно. Я почему-то подумал, что женщинам он может показаться привлекательным. Но тебе он не по нраву.

– Он надменный, высокомерный грубиян! – воскликнула я, надеясь, что мое лицо не выдаст, что все намного сложнее. Я не могла отрицать, что Дравен – красивый, хоть и мерзавец, каких поискать. Он был самым раздражающим мужчиной из тех, кого я когда-либо встречала. И одним из самых жестоких.

Интересно, он намеренно хотел сделать мне больно? И повалить на землю? Это было не совсем честно с его стороны, но я тоже не особо соблюдала правила поединка, когда прижала того юнца к забору.

– И все же он лучший. – Артур, казалось, был необычайно доволен: возможно, моей неудачей или тем, что Дравен меня раздражал. – Ты помогла мне кое-что прояснить, Моргана. Я должен поблагодарить тебя. Это упрощает дело.

– Рада помочь, брат. – Я огляделась.

Дравен исчез. Я почувствовала легкое разочарование. Возможно, ему пора на ночное дежурство. Если это так, я надеялась, что измотала его до предела и он будет чувствовать себя усталым и изможденным на протяжении всей смены.

– Ты давно не ужинала с нами, Моргана, – заметил Артур. – Кей по тебе скучает. Присоединяйся к нам сегодня вечером.

Я хотела язвительно уточнить, приказ ли этого моего короля или обычная просьба брата, но сдержалась.

– Конечно, – сказала я. – Обязательно приду.

Но сначала мне нужно было кое-что сделать.

– Хорошо. Мы ведь твоя семья, не так ли? В конце концов, кровь не водица. – Артур улыбнулся тонкими губами, и я заставила себя ответить ему улыбкой.

– Скоро нас ожидает пир, – добавил он. – В честь фестиваля Морены, конечно. К празднованию присоединится высокопоставленная делегация из Лирии. Я планирую организовать большой бал.

Артур посмотрел на меня, окинув взглядом с головы до пят, очевидно, отметив мою покрытую пылью кожу и пропитанные потом волосы.

– Ты будешь одеваться соответствующе, пока они здесь, как подобает сестре короля. Я ожидаю, что ты также будешь присутствовать на балу, несмотря на твою нелюбовь к толпе.

– Обязательно. Я уже готовлюсь к празднику.

Я знала, что Галахад взволнован предстоящим праздником. Весенние обряды проводились в честь Морены, но они также были обрядами инициации для тех, кто становился послушником. Празднование было временем, когда новых аколитов официально принимали в храм, и они проходили испытания, чтобы увидеть, обладают ли они древней магией.

– Но… Лирия! – Я была поражена. – Я не помню, когда мы в последний раз принимали гостей из Лионесса.

Лирия была столицей Лионесса – королевства, которое граничило с нами на юге. Солнечная земля оливковых рощ и виноградников. По крайней мере, это мне было известно из книг. Лионесс славился яркой культурой, богатой музыкой, танцем и литературой, где различные знатные дворы принимали странствующих музыкантов и поэтов, называемых труверами.

Артур кивнул, но я видела, что он едва меня слушает.

– Своего рода дипломатический визит. Я скажу Кею, что ты придешь.

Он и его стражники направились обратно к замку.

Я осталась одна, вспотевшая и уставшая, а затем приняла решение. Так продолжаться не может.

Прежде чем присоединиться к Кею за ужином, я навещу мастера зелий.

Глава 10

Лаборатория аптекаря представляла собой слабо освещенную комнату, расположенную в недрах замка, куда можно было добраться только по узкой каменной лестнице, что вела глубоко под землю. Когда я спускалась по древним каменным ступеням, воздух наполнился ароматами трав и масел, смешанными с резким запахом дыма от различных горелок и печей.

Каменные стены лаборатории были завешаны полками. На одних стояли книги, на других – банки, бутылки и флаконы всех форм и размеров, каждый из которых был заполнен драгоценной смесью порошков, жидкостей и трав. Там хранились сушеные растения, листья и лепестки которых были хрупкими и ломкими. Там содержались более загадочные вещества, с густыми, сиропообразными смесями, которые странно мерцали в полумраке.

В центре огромной комнаты стоял широкий деревянный стол, поверхность которого была отполирована до блеска многолетним использованием. Стол был завален различными инструментами и принадлежностями, от ступок и пестиков до колб и мерных стаканов.

В дальнем углу лаборатории стоял деревянный шкаф с решетчатой железной дверцей и тяжелым замком. Я никогда не видела, чтобы этот шкаф открывали. Знала, что там хранились самые опасные ингредиенты, те, что были слишком редкими или сильными, чтобы оставлять их на полках в открытом доступе.

Позади стола располагался широкий каменный очаг, его мерцающее пламя отбрасывало длинные тени.

Старик с белой, заплетенной в косу бородой стоял, склонившись над котлом, тщательно помешивая его содержимое. Длинный орлиный нос, шершавая, изрытая морщинами кожа. Он был одет в струящиеся одежды из роскошного пурпурного бархата, украшенного вышивкой созвездий, выполненными золотыми и серебряными нитями. Его широкий кожаный пояс был оснащен карманами и мешочками, из которых торчали различные флаконы и маленькие бутылочки. Сам мастер зелий был ярким пятном на фоне своей серой, темной лаборатории.

– Моргана, моя дорогая, – произнес старик, не поднимая головы. – Я тебя ждал.

– Ждал? – Я преодолела последнюю ступеньку и подошла ближе к деревянному столу. Меня удивили его слова. Он проводил большую часть своего времени здесь, в подземелье, но у старика был удивительный дар предсказывать события. Иногда с невероятной точностью.

– О да. Я ждал твоего визита как минимум три месяца, – хохотнул он. Смешок получился хриплым. Будто он не привык смеяться или много говорить, что, вероятно, было правдой. Я не думала, что в его пещере часто бывали гости.

– Прости, – сказала, чувствуя себя виноватой. Я вспомнила о своем недавнем уединении и о том, как мне было одиноко. – Я должна была зайти раньше.

– И, может быть, не только тогда, когда тебе что-то нужно? – Старик поднял голову, проницательно посмотрев на меня. – Неважно. Вы все приходите, когда вам что-то нужно. И, получив желаемое, сразу забываете обо мне.

– Ты очень полезный человек, я в этом уверена, – сказала я, стараясь быть максимально честной. – Но раньше я приходила к тебе, потому что мне нравились наши беседы и твое общество. Ты не только лучший аптекарь королевства, но и отличный рассказчик, который многое знает об истории Пендрата.

Аптекарь впился в меня взглядом.

– Лесть определенно открывает многие двери, дорогая, – сказал он.

Я усмехнулась.

Каспар Старвивер, мастер зелий и мой дядя, снял тяжелый котел с огня и осторожно отставил его на железную решетку, после чего подошел к столу.

– Итак, ты пришла ради урока истории?

– Не совсем. – Я замялась. – Я хотела бы узнать, смогу ли я… приготовить лекарство сама, в своих покоях. Вроде бы ничего сложного: собрать нужные травы, бросить в кипящую воду… Я с этим справлюсь.

Я заметила, как его глаза опасно сверкнули, и пошла на попятную:

– Или, возможно, я могла бы сама забирать свое снадобье.

Дядя прищурился.

Я продолжила:

– А еще я хотела узнать, есть ли какой-нибудь оберег, который я могла бы повесить на дверь своей комнаты. Какое-то… заклинание защиты, возможно. Что угодно. Амулет или оберег.

– Стоп. Пожалуйста, остановись. – Каспар поднял руку. – Ты летишь вперед, как лист, подхваченный течением реки. Расскажи мне, что случилось.

Я прикусила губу.

– Ладно, – вздохнул он. – Подробностей не нужно, но расскажи так, чтобы я понял, как тебе помочь.

– Хорошо, – я кивнула.

– Отлично. Тогда я заварю нам чай.

Он подошел к шкафу, достал чайник, наполнил его водой из кувшина и вернулся к очагу, где повесил его на крюк над огнем.

В половине случаев после подобных приготовлений вода выкипала или мы вообще забывали о чае.

Но, возможно, в этот раз мы действительно отведаем этот дивный напиток. У моего дяди был самый широкий ассортимент чая в королевстве. Целый шкаф был посвящен маленьким коробочкам и мешочкам, наполненным ароматными травами и специями, которые он собирал всю жизнь в различных путешествиях и странствиях.

Мастер зелий не всегда жил в замке, как отшельник во тьме.

Наконец дядя повернулся ко мне. Я нервно прочистила горло:

– Несколько ночей назад в мое лекарство что-то добавили. Я выпила его, не заметив этого.

Каспар поджал губы.

– Понимаю. Кто это сделал? – спросил он.

– Я… не знаю. Нет. Я знаю, но не хочу говорить. Не могу.

Его губы сжались еще сильнее. В мрачной комнате повисло молчание.

– Я разберусь с этим сама.

Это было преувеличением. У меня не было никакого плана. Если только не считать планом изнурительные тренировки, на которых я представляла, что атакую Флориана, а не напуганного меченосца, и баррикады из мебели перед дверью.

– Понимаю. – Голос дяди был обманчиво мягким. – И все же ты приходишь сюда и спрашиваешь о том, как приготовить зелье самой. Спрашиваешь о магической защите и амулетах. Я не знал, что ты веришь в магию. Или что ты ее одобряешь.

Я удивилась:

– Так амулеты реальны? Я не имею ничего против магии, если она может мне помочь.

– Амулеты и обереги существуют. Конечно, существуют. Но знает ли кто-либо из ныне живущих, как управлять такими заклинаниями, как создавать такие защиты, – это другой вопрос. Но, безусловно, такие вещи не раз применялись в прошлом. – Он задумался. – Защита, говоришь? Вырезанные руны на косяке двери. Заклинание. Раньше верховные жрицы создавали такие защиты. Если не для обычных граждан, то уж точно для королевской семьи. Именно поэтому некоторые деревянные дверные проемы в замке все еще исчерчены рунами. Остатки древней расы.

– Фейри, ты имеешь в виду? – Я была заворожена. – Так храм действительно владел магией?

– Возможно, все еще владеет, но сдержит ли магическая защита ныне живущей жрицы реальную угрозу? – Он пожал плечами. – Это зависит от того, осталась ли у самой Мерлин хоть какая-то сила.

Мы обменялись понимающими взглядами. Мой дядя и я не были ее поклонниками, в отличие от Галахада, и нам был присущ здоровый скептицизм по поводу того, что храм действительно может творить чудеса.

– Недавно я посещала храм. Мерлин хотела, чтобы я посмотрела, как она проводит ритуал либации. После этого она отвела меня в комнату, где раньше я никогда не была. Там было полно старинных мозаик.

– Очень интересно, – сказал дядя. – Что за мозаики?

– Ну, они были очень красивыми. Должно быть, их тщательно охраняют. На них изображены сцены из жизни людей и фейри.

– То есть время, когда два расы сосуществовали вместе. Тебе несказанно повезло, что ты увидела эти мозаики.

– Да, – откликнулась я осторожно. – Но некоторые изображенные фейри выглядели очень… отталкивающе. Учебники истории не описывают их внешность.

Мой дядя улыбнулся:

– Твой брат всегда предпочитал версию, согласно которой фейри ушли, потому что люди изгнали их. Битва сил, в которой люди в конечном итоге одержали победу.

– Эти мозаики… – медленно начала я, – похоже, показывали, что фейри доминировали над нами. Не наоборот.

Дядя поднял брови.

– Увлекательно, – снова сказал он.

– Моя мать действительно была фейри? – спросила я. – Чистокровной фейри? Как это возможно?

Лицо дяди исказилось:

– Твой отец, безусловно, думал именно так. Или нет?

Я неохотно кивнула.

– Она умерла, прежде чем я смогла поговорить с ней. Обо всем этом. У меня всегда было так много вопросов, которые так и остались без ответов.

– Твоя мать… Она тоже принимала отвар. Ты знала об этом?

Я вскрикнула от удивления:

– Я думала, это только слухи.

– О да, – кивнул дядя. – С того момента, как она вышла за твоего отца…

– Это он ее заставил? – спросила я.

Старый аптекарь рассмеялся:

– Нет, она сама на этом настаивала. Игрэйна была непреклонна. Она говорила, что отвар обеспечит ее безопасность.

Вопрос повис между нами.

– Почему? – Мой голос был тихим.

– Полагаю, ее причины были схожи с твоими. Она не хотела отличаться от других и боялась, что проявятся некоторые черты ее внешности. Благодаря отвару ее жизнь среди нас была проще.

Я подумала о мозаиках в храме, и в моем сознании возникла кошмарная сцена убийства моей мамы. Я отогнала видение так быстро, как только могла.

– Она хотела, чтобы люди ее приняли, – продолжал Каспар. – Хотела быть любимой. Твой отец был вне себя от радости, думая, что она пьет отвар ради него.

Могло ли лекарство помочь моей маме? Мы никогда не узнаем, потому что отец не дал ей шанса. Он держал ее взаперти, вдали от всех.

Я также не могла представить, чтобы мой отец был «вне себя от радости».

Я приподняла бровь.

– Ну, если не «вне себя от радости», – уточнил дядя, – то, безусловно, он был признателен. По крайней мере сначала. Ты знаешь, он никогда не умел ценить то, что действительно важно. – Каспар тяжело вздохнул.

– Так и было, – согласилась я.

– Твой брат приходил сюда недавно с похожим вопросом.

– О моей матери?

– Нет, о лекарстве, которое ты принимаешь. Он тоже хотел знать, можешь ли ты готовить его сама. Или попросить кого-то, кроме меня, варить его для тебя.

– Неужели? – спросила я. – Зачем?

Каспар склонил голову набок.

– Я подозреваю, что он планирует путешествие, в котором ты будешь его сопровождать. Иначе зачем ему задавать этот вопрос?

– Путешествие! – Теперь я была по-настоящему удивлена, чувствуя, как в животе запорхали бабочки. – Я? Путешествовать? С Артуром? Куда?

– Понятия не имею. Конечно же, он не удосужился посвятить меня в свои планы.

– И что ты ему сказал? Это возможно? Может ли кто-то, кроме тебя, его приготовить?

– Я сказал ему, что подробно объясню тебе многочисленные шаги и точные пропорции, необходимые для приготовления отвара, и возможно, ты сможешь его приготовить сама в путешествии.

– Это так сложно? – Я прикусила губу, нервничая, что ненароком могу себя отравить.

Ну, по крайней мере, тогда я буду свободна от Флориана.

Но мой дядя взмахнул рукой:

– Нет, вовсе нет. Я могу собрать нужные травы в мешочек, а ты просто бросишь их в кипящую воду. Ключевое в лекарстве – это сами ингредиенты и их пропорции. Никто другой, кроме меня, не соединит их. Но любой сможет приготовить отвар. Я просто не хотел, чтобы Артур поручил это задание кому-либо, кроме тебя. По той же причине, по которой ты пришла сегодня ко мне. Тебе нельзя рисковать, Моргана.

– Понимаю. Это разумно, – согласилась я.

– Я полагаю, было бы гораздо разумнее, если бы я позаботился об этом раньше, – сказал мой дядя с иронией. – До того как тебя отравили. – Он внимательно посмотрел на меня. – Но отравление ты пережила, и это славно. Сейчас ты просто грязная и уставшая.

– Это точно, – ответила я, улыбнувшись. – Я в порядке. В полном.

Он рассмеялся.

– Ты Пендрагон, так что я сильно в этом сомневаюсь. Они все отличные лжецы, так что я принимаю, когда ты говоришь, что в порядке.

– А что насчет Старвиверов? Они мастера обмана? – спросила я с любопытством.

Мой дядя был бастардом. Родился, как говорят, на «неправильной стороне простыни». Так что, хотя он и был старшим братом моего отца Утера, у него не было шанса унаследовать трон. К счастью, он никогда не казался заинтересованным в этом.

– Ты про родню по линии моей матери? – Каспар пожал плечами. – Она никогда не хвасталась этим, но ведь это не то качество, которое в почете у большинства, правда? – Я поняла, что от прямого ответа он уклонился. – Нет, от нее я унаследовал тягу к знаниям, навыки в зельеварении и травах, – продолжил дядя.

– И некоторые навыки в магии?

Подобный вопрос я не осмелилась бы задать прежде. Но, безусловно, зелья, что варил Каспар Старвивер, не могли быть изготовлены без капли магии.

Он бросил на меня хитрый взгляд:

– Никакой магии. Скорее способность преодолевать магию, если уж на то пошло.

– Что ты имеешь в виду?

Он коснулся пальцем своего носа:

– Подумай хорошенько, Моргана. У фейри была мощная магия. Тем не менее некоторые исторические тексты утверждают, что люди иногда побеждали их. Как бы мы могли это сделать?

– Я думала… Мы были лучше на поле боя? Лучше владели оружием?

– Думаешь, мы превосходили их физически? Я полагаю, такое могло случаться время от времени, но в целом фейри сильнее любого человека. Но когда дело доходило до materia medica[4], то вот где мы, люди, могли бы превзойти их. Нашим умом и хитростью.

– Мы их перехитрили, – медленно сказала я.

– Нет-нет, они были – и остаются, пожалуй, самыми умными существами на свете. – Он поморщился: – Не говори своему брату, что я это признал. Но да, так и было.

– Они были или они есть? – резко спросила я. – Существуют ли фейри сейчас? Куда они ушли? Моя мать была фейри или нет? Получу ли один прямой ответ, дядя?

Старый аптекарь нахмурился, будто недовольный моей прямолинейностью.

– Твои родители встретились во время путешествия Утера, и он привез Игрэйну сюда. Немногие из нас знали, где он был. В те сказки, которые он рассказывал о том, как они встретились, поверили бы только неразумные дети.

– Поведай мне, – прошептала я.

Каспар нахмурился еще сильнее.

– Ты принимаешь лекарство, чтобы избежать всего этого, Моргана. Когда ты была еще маленьким ребенком, твои волосы красновато-коричневого цвета превратились в это. – Он с отвращением указал на мои седые пряди. – Твой отец знал, что это у тебя в крови.

Что «это»? Что было в моей крови? Я жаждала задать эти вопросы, но знала, что аптекарь мне ответит.

Я едва помнила время, когда мои волосы не были седыми, а я еще не пила это ненавистное лекарство и не страдала от его болезненных последствий.

Взгляд Каспара смягчился.

– Ты думаешь, что седые волосы – это плохо, Моргана. Но все могло бы быть гораздо хуже. Черты, которые подавляет мое зелье, могли быть гораздо более выраженными. У некоторых фейри были черты зверей: рога, хвосты, когти. Не все из них были такими прекрасными созданиями, какими мы их себе рисуем. Они могли быть темными и злыми. Уродливыми и пугающими.

Я вспомнила мозаики, которые видела в храме, и судорожно сглотнула. Я представила, как у меня вырастают рога. Скроет ли капюшон их или они будут торчать из-под него?

«Старуха с рогами». Я представляла, что меня будут так называть. Наверное, дядя прав, все могло быть гораздо хуже.

– Конечно, если бы у нас были силы фейри, иллюзия могла бы скрыть все это. То, что часто называют гламуром. Но такие вещи лучше оставить для книг. – Мой дядя начал перетасовывать бутылочки на столе перед собой. – Ты и твои вопросы о фейри. Артур и его вопросы о кровавой магии. Что с вами, дети, на этой неделе?

Каспар вдруг, похоже, вспомнил о чайнике и подошел к камину, его длинная пурпурная мантия волочилась за ним. Он издал недовольный звук, когда поднял чайник с крюка длинным прутом.

– Совсем пустой. Я так скоро всю посуду испорчу.

Чая не будет. Но это уже не важно.

– Кровавая магия? Что ты имеешь в виду?

– Не совсем кровавая магия, – ответил Каспар. – Кровавые ритуалы. Помоги мне понять, пожалуйста, почему твой брат так зациклился на Перуне?

Он говорил так, будто у меня был ответ на этот вопрос. Как будто Артур делился со мной больше, чем с ним. На самом же деле я сомневалась, что он открывает свои истинные мысли кому-либо из нас.

– Перун, бог грома, неба, бурь и молний, – перечислила я, пытаясь звучать так, будто знаю, о чем говорит дядя.

– Да, и дуба, и железа. Но и войны тоже.

– Заря – богиня войны. Ее часто называли Красной девой из-за ее воинских сил. Храм учит, что Заря живет во дворце Солнца и каждое утро на белом боевом коне мчится по небу, возвещая рассвет мира. Перун подчиняется Заре и другим своим сестрам.

– Очень хорошо. Но было ли так всегда?

– Всегда ли он подчинялся? – переспросила я.

Мой дядя кивнул:

– Когда-то Перун был почитаем наравне с Тремя сестрами.

– Правда? – удивилась я.

– Признаюсь, это было давно. Но, похоже, Артур, наконец, начал серьезно относиться к занятиям по истории. Он читал старые тексты, которые рассказывают истории о Перуне и древней битве с богами. Согласно легенде, Велу, верховную богиню фейри, победил Перун, бог войны. Вела бежала от Перуна и его смертоносных молний, уводя свой народ с собой, и превратилась из змееподобного дракона в иву. – Он фыркнул. – К сожалению для дома Пендрагон, богиня фейри всегда была больше связана с драконами, чем любое человеческое божество.

– Но это всего лишь истории, – сказала я. – Детские сказки.

– Однако даже в детских сказках есть зерно истины, – взволнованно сказал дядя. – Твой брат достаточно умен, чтобы понимать это.

Я заколебалась. Артур, определенно, не лишен интеллекта. Но я не могла представить, чтобы он верил в то, что написано в летописи, поскольку ему вряд ли это было выгодно.

– Вела существовала? А что насчет Перуна? Ты ведешь именно к этому?

Каспар Старвивер покачал головой:

– Нет, нет, нет. Но война между людьми и фейри определенно велась сотни лет назад. Это нам достоверно известно, хотя исторических сведений об этом периоде очень мало. Многое было уничтожено. Истина потерялась с годами. Но то, что мы можем предположить, таково: некий человек – вероятно, король или королева – обладал великим оружием, похожим на молнию или гром Перуна. То оружие было достаточно могущественным, чтобы уничтожить Велу или народ фейри, и поэтому в исторической памяти оно еще живо, потому что его боятся. Говорят, что то оружие питалось кровью.

– Кровью? – Я была в ужасе. – Ты что, говоришь о человеческой крови?

– В каком-то смысле, – успокаивающе сказал мой дядя. – Кровавые ритуалы. Кровавые жертвы. Животные и тому подобное. В прошлом это было достаточно распространено.

Я вспомнила о красивых алтарях в храме Зари, Морены и Деваны, усыпанных цветами, снопами пшеницы и маленькими свитками.

– Но сейчас богини не требуют крови. Ты говоришь о другой эпохе, о временах варваров.

– Я полагаю, с женской точки зрения все именно так, – сказал Каспар. Его явно забавляло отвращение на моем лице.

– Я не знаю, реальны ли боги. – Я нахмурилась. На самом деле я сомневалась в этом, как и мой дядя, так что мой скептицизм его не обидел. – Но ритуалы Трех…

– Красивые? Мирные? Это слова, которые ты пытаешься подобрать? Да. И все же, когда мы отмечаем приход весны Морены, разве мы не топим женщину в реке?

Я с ужасом уставилась на Каспара:

– Женщину, сделанную из соломы. Чучело!

– Она одета в настоящую одежду, свойственную типичной представительнице любого города или деревни.

– Для той, которая отдает свой старый наряд соломенной женщине, – это честь! – горячо воскликнула я.

– Потому что женщину, в сущности, и предлагают богине, – вздохнул Каспар, явно стараясь быть терпеливым. – Морена требует жертву, не так ли?

– Но никто не умирает. Крови нет, – настаивала я. – Это безобидный ритуал, чтобы изгнать зиму и приветствовать весну.

Дядя пожал плечами:

– Пусть так. Но я всегда задавался вопросом о корнях этой традиции. Наверняка в какой-то момент в прошлом вместо чучела в реку бросали живую женщину.

– Ну, мы этого больше не делаем, – упрямо сказала я. Мои глаза округлились. – Неужели ты думаешь, что Артур…

Как только я произнесла последнюю фразу, меня охватил холод. Подобное было слишком легко представить.

Но Каспар просто рассмеялся:

– Нет, нет, дитя. Никакая женщина не пострадает в весенних ритуалах в этом году.

Я почувствовала большее облегчение, чем следовало бы.

– Хорошо. Какой ужасной, должно быть, была эта традиция, если она действительно существовала.

Старый аптекарь подошел к запертому шкафу и снял с пояса кольцо с ключами.

– Если ты действительно собираешься сопровождать Артура в путешествие, я не вижу причин не отдать тебе это сейчас. – Каспар вытащил небольшой черный мешок, завязанный шнурком, и поднял его. – Этого должно хватить на месяц, если не больше. Но прежде чем вы отправитесь в путешествие, ты заглянешь ко мне, и я пополню запас. Используй мерную ложку внутри мешка. Налей в кружку горячую воду, добавь одну ложку, перемешай, затем дай настояться полчаса и пей.

– Звучит очень просто, – сказала я.

– Приготовить отвар не сложно, даже слуги на это способны, – напомнил он мне. – Но сама смесь… – Дядя встряхнул мешок. – Только лучшие аптекари в королевстве могут создать этот уникальный состав.

– Только ты, другими словами, – сказала я с улыбкой.

Каспар скромно пожал плечами:

– Возможно, один или двое других. Во всем Аеркануме.

– Спасибо, – сказала я, с благодарностью принимая мешок. – Это поможет.

– Поможет тебе чувствовать себя в безопасности? – с нежностью спросил дядя. – У меня нет ни оберегов, ни амулетов. – Он поднял палец. – Однако есть множество смертельных ядов.

– В них нет необходимости. По крайней мере пока. – Мои губы изогнулись в улыбке. – Спасибо.

– Если ты передумаешь, то знаешь, где меня найти.

Я побежала вверх по лестнице, чувствуя в себе легкость, которую не ощущала в последние дни. Когда я добралась до последней ступени, я остановилась и принюхалась. Это травы издают такой неприятный запах? Я сморщила нос. Нет, это определенно смердела я.

Успею ли я принять перед ужином ванну? Мне нужно было привести себя в порядок и переодеться. Не могла же я в таком виде явиться в обеденный зал.

* * *

Полчаса спустя я распахнула тяжелые деревянные двери, что вели в трапезную.

Я, как могла, освежилась с помощью умывальника и полотенца, сняв потную тунику и бриджи и заменив их новой одеждой.

Теперь я шла между длинными рядами деревянных столов и скамеек. Мои длинные ноги были обтянуты коричневыми бриджами, которые облегали изгибы бедер. На мне была блузка – более изысканная, чем моя обычная простая туника, – из мягкого белого хлопка с деликатным кружевом по воротнику и манжетам. Сверху я надела черный бархатный жакет с серебряными пуговицами в форме звезд. Мои волосы были если не чистыми, то, по крайней мере, расчесанными и заплетенными заново. Несколько свободных прядей, как я надеялась, выглядели мягко и художественно, а не просто неаккуратно.

Блузка, конечно, была с высоким воротом. Раны на моих руках в основном зажили, хотя все еще оставались следы, которые заметил Галахад. Вырезанные на груди буквы будут заживать дольше. Часть меня не была уверена, что они вообще когда-либо исчезнут. Но я не хотела думать об этом сейчас.

Не когда Кей летел ко мне в объятия с другого конца зала. Он спрыгнул с платформы, где был накрыт большой стол для короля и его братьев, а также для нынешних фаворитов.

Я заметила Агравейна и Флориана по правую руку от Артура. Мне нужно было убедиться, что я сяду рядом с Кеем, подальше от семьи Эмрис.

– Моргана! – Лицо Кея светилось от счастья.

Я поморщилась, ожидая момента, когда – ух! Он врезался в меня на полном ходу, едва не уронив меня на сидящих на скамье позади нас.

– Осторожнее! Совсем с ума сошли?

Я открыла было рот, чтобы извиниться, но поняла, что претензия исходила от Галахада. Его отец, сэр Эктор, сидел рядом с ним. Они оба смеялись.

– Ты все-таки решила присоединиться к нам? – поинтересовался сэр Эктор. Я заметила мадам Галину напротив него и покраснела.

– Да, я… Артур попросил.

Сэр Эктор поднял брови:

– Хорошо. Как и положено. С семьей. Ему будет приятно видеть тебя за столом.

Я попыталась улыбнуться. Кей все еще не отпускал меня. Он висел на моей руке, как радостный щенок.

– Присоединись к нам во время десерта, – предложил Галахад. – Может, даже Ланселетта появится.

Я осмотрела стол, но не заметила родителей Ланселетты. Они были дворянами, но имели прекрасный дом в городе и именно там предпочитали проводить большую часть времени. Они не стремились подняться по социальной лестнице, и у них было много детей младше Ланселетты, которых они, казалось, действительно любили, поэтому проводили с ними все свое время.

– Я постараюсь, – пообещала я, а затем позволила Кею увести меня к королевскому столу.

Воздух был наполнен ароматом свежеиспеченного хлеба и жареного мяса, столы ломились от роскошных блюд. Я заметила поднос с жареным павлином, рядом с ним – маленькие каплуны[5], запеченные до хрустящей корочки. На соседнем большом подносе лежал целый вепрь, окруженный запеченными яблоками, с огромной сахарной сливой, застрявшей у него в пасти.

Я заметила одно из моих любимых блюд – жареную белую рыбу с травами и хлебными крошками. В животе заурчало. Видимо, праведный гнев может утолить голод лишь на некоторое время.

Мимо нас проскользнул слуга, который грациозно посторонился, чтобы избежать столкновения с Кеем. У него в руках был деревянный поднос, полный десертов. Маленькие чашки с кремами и пудингами, сладости и конфеты и мое любимое – кусочки марципана в форме крошечных животных.

– Я скучал по тебе, Моргана, – шептал Кей, ведя нас вперед.

Чувство вины заглушило голод.

– Прости.

Обычно я навещала Кея почти ежедневно. У него была своя комната в другой башне. Его дни были наполнены уроками, фехтованием и несколькими часами досуга, которые он мог провести со своими немногочисленными друзьями. Как и я, он жил довольно спокойной жизнью. Больше всего нам нравилось вместе гулять по садам или находить книгу, которая приходилась по сердцу обоим, и по очереди читать ее вслух. С закусками и пылающим огнем мы могли быть часами счастливы в библиотеке замка, читая до самого утра, разговаривая и смеясь.

– Я тоже по тебе скучала, – сказала я, сглатывая ком в горле.

– Это из-за… – Кей огляделся, затем понизил голос: – Накануне вечером. Охота. Я сделал что-то не так?

– Вовсе нет! – воскликнула я и тоже понизила голос: – Вовсе нет, Кей. Ты все сделал правильно, все как надо. Ты отлично справился. Даже Бодвин это сказал.

Я замерла. Бодвин. Теперь он мертв.

– Правда? – Кей выглядел очень довольным. К сожалению, его не так часто хвалили. Я вообще сомневалась, что кто-то, кроме меня, это делал.

– Правда. – Я решила не рассказывать Кею о Бодвине. Пока что.

Я задумалась, не спросит ли младший брат о моем спасении, но вместо этого он начал новую тему:

– Артур говорит, что мы отправляемся в путешествие, Моргана! – воскликнул Кей, и его глаза засверкали. – Королевская экспедиция!

Мы подошли к столу. Я поднялась за Кеем по двум ступенькам к его месту рядом с Артуром. Мой старший брат был погружен в разговор с сэром Агравейном. Он на мгновение взглянул на меня и кивнул, затем снова повернулся к своему советнику.

А Флориан, как оказалось, уже закончил свою трапезу и исчез.

И это меня совершенно не беспокоило.

Я с облегчением опустилась на свое место, потянув к себе поднос с тушеными овощами.

Но слова Кея вызвали мой интерес:

– Ты уверен, Кей? Королевская экспедиция? Правда?

Кей так усердно кивал, что казалось, вот-вот упадет в обморок. Только ребенок мог иметь столько энергии.

– Да, да, да, Моргана! Артур говорит, что я тоже поеду. Уверен, что и тебя пригласят.

Я тоже так думала, поэтому легко улыбнулась.

– Мы будем путешествовать по всему Пендрату и, возможно, даже до Лирии!

– Лирия!

Артур говорил о гостях из Лирии, которые присоединятся к нам на весеннем празднике. Неужели он решил отплатить им ответным визитом, чтобы укрепить международные отношения?

Вдруг мне пришла в голову невероятная мысль. Возможно, Артур собрался жениться. Принцесса или благородная дама из Лирии могла привести к удачному международному альянсу, ведь они были нашими ближайшими соседями. Не говоря уже о том, что Лионесс – одна из самых богатых стран континента.

– Почему ты игнорировала меня, Моргана? – спросил Кей. – Если ты не сердилась на меня, то где ты была?

Я посмотрела на него.

– Я была больна и почти не выходила из комнаты последние несколько дней. Сейчас мне гораздо лучше. Ты прав, мне следовало отправить тебе хотя бы записку. Я не хотела тебя обидеть, это было по невнимательности с моей стороны. Пожалуйста, прости меня.

Я наклонилась и чмокнула его в щеку.

Удивительно, Кей был все еще достаточно маленьким, чтобы этот жест не смутил его. Даже несмотря на то, что его сестра поцеловала его при всем дворе Роз и, вероятно, перед большинством его друзей, он счастливо улыбнулся.

У меня защемило сердце. Неужели ему так не хватает внимания и любви?

Я не могла рассказать ему правду о Бодвине. Я знала, даже Галахад не в силах будет уговорить меня рассказать правду. Кей – мой младший брат. Он – лучший в нашей семье, самый невинный и добрый. Я хотела ограждать его от ужасов мира как можно дольше.

Я наполнила тарелку и начала есть, слушая, как Кей рассказывает о своем дне. Похоже, его новая учительница – просвещенная женщина, которая верит, что дети учатся лучше в небольших группах, а не в полном одиночестве. С этой целью она пригласила на урок нескольких близких друзей Кея. Каждую неделю они будут выбирать, что учить, на основе предложений одного из учеников. На этой неделе они изучают важность водных путей и океана для Лионесса.

Я наслаждалась жареной рыбой с травами и рисом, когда Артур подался вперед:

– Я хочу поговорить с тобой завтра, сестра. Приходи ко мне утром.

Я кивнула, пытаясь проглотить кусок и сформулировать ответ, но Артур уже поднялся из-за стола.

Чувство расслабленности, которое я испытывала, начало исчезать, когда я вспомнила о нашей последней встрече. На несколько минут мне удалось притвориться, что мы обычная семья, которая с радостью ждет совместного путешествия, но мы были королевскими отпрысками.

В зале воцарилась тишина, когда король покинул комнату. Затем разговоры и гул снова возобновились.

Я попыталась успокоиться. Сейчас я хотя бы знала, о чем он хочет поговорить. О путешествии, в которое мы отправимся с ним и с Кеем.

Глава 11

– Ты не собираешься в Лионесс? – Я глупо уставилась на брата, ничего не понимая. – Но Кей же сказал…

– Забудь, что сказал Кей, – прервал меня Артур. К моему облегчению, на этот раз мы были одни в его комнате для аудиенций. Несколько стражников стояло за дверью. – Ты не едешь с Кеем. Или, скорее, Кей едет со мной. А ты отправляешься совершенно в другое место.

– Куда же я еду, если не с вами? – Я никогда не покидала пределы королевства и нигде не была, если не считать нескольких деревень, что были в нескольких часах пути от Камелота. Мы ездили туда на карете на фестиваль, когда я была помладше. Считалось ли это путешествием? Когда дело касалось Аерканума, то путешественницей меня вообще назвать было нельзя.

– Ты окажешь своему королю большую услугу.

Я приподняла брови. Он никогда не доверял мне никаких серьезных поручений, кроме как заботы о Кее. Или же он мог попросить меня постоять рядом с ним на официальных церемониях и праздниках в качестве принцессы просто для вида.

– Я? Тебе? Большую услугу? Какую именно?

– Ты вернешь в Камелот предмет, жизненно необходимый для безопасности всего королевства. Ты его найдешь, а затем принесешь мне. Это важная задача, Моргана, которую я бы доверил лишь немногим.

– Безопасность королевства… – Я сделала вдох. – Я не понимаю. Это означает, что королевство в опасности?

Он слегка улыбнулся:

– Ты ведь не глупая, Моргана. Ты же знаешь о недовольствах людей в последнее время.

Я смотрела на брата с недоумением:

– О нехватке еды? Но ты же сказал…

Он поднял руку, чтобы остановить меня:

– Я помню наш разговор. А сейчас я тебе говорю, что да, дефицит есть.

– Не понимаю, – сказала я, потрясенно качая головой.

– На протяжении последних шести месяцев часть продовольствия была вывезена из Камелота.

– Кем? Зачем?

– Кем? Конечно, мной, – ответил Артур. – А зачем… Ну, ты всегда любила уроки истории. Скажи мне, зачем королю лишать свой народ жизненно важных ресурсов?

– Во имя благой цели, я полагаю, – медленно сказала я. – Чтобы подготовиться к чему-то. К голоду. Чуме. Чтобы сделать запас продовольствия на годы плохих урожаев. Мудрый правитель готовится к таким вещам.

Артур никогда не казался мне королем, который действовал бы столь стратегически, чтобы защитить своих подданных. Неужели я его недооценивала?

Он кивнул:

– Верно. Но подумай еще раз. Что еще?

Мои глаза расширились:

– Чтобы подготовиться к войне. Ты планируешь войну, брат?

– Не планирую, – ответил Артур, его голос стал резким. – Я не собираюсь начинать войну. Но я готовлюсь к войне – к войне, которая с каждым днем кажется все более неизбежной. Да, я готовлюсь.

– Ты считаешь, что на нас нападут? Другие королевства? – Я мысленно перебирала возможные варианты. – Но кто? Какое именно? Наверняка не Лионесс.

Губы Артура с презрением искривились:

– Конечно, не Лионесс. Это богатое королевство, но слабое. Они зависят от нас, просят у нас защиты. Лионесс – отличный союзник, но не королевство, которого стоит бояться. Нет, думай.

– Тинтагел расположен на северо-востоке, – пробормотала я.

Но Тинтагел – это небольшое королевство, которое граничит с великим океаном на востоке. Это суровая, продуваемая ветрами земля гордых мореплавателей. Но это страна бедна. Я сомневалась, что Тинтагел обладал достаточным ресурсом, чтобы напасть на Пендрат.

– Тинтагел слишком мал, слишком беден, чтобы выиграть войну с Пендратом.

Артур кивнул, разрешая мне продолжать.

– Керуннос лежит на юго-западе от Пендрата, – продолжала я. В то время как Пендрат был плодородным королевством с холмами, богатыми лесами и щедрыми реками, Керуннос считался опасным и первобытным местом. Древние леса, высокие горы и опасные болота. Я нахмурилась. – Говорят, что жители Керунноса свирепые и дикие, поэтому возможно, что они могут быть агрессивными по отношению к своим соседям. Но исторически королевство славится своей изоляцией, а не открытой агрессией.

Я увидела блеск в глазах Артура и на мгновение подумала, что угадала. Затем он покачал головой:

– Не Керуннос.

– Мы редко видим путешественников из других мест, кроме Лионесса, Тинтагела и… – Я остановилась. – Регед.

Артур склонил голову набок, но ничего не сказал.

Регед лежал на северо-западе от Пендрата. Далеко от моря. Регед считался суровым, но красивым. Известный своими труднодоступными вершинами, ледниками и глубокими узкими долинами, Регед был негостеприимным, но не необитаемым. Он был одним из наших основных торговых партнеров на протяжении многих поколений. Королевство могло похвастаться богатыми минеральными ресурсами, что делало его процветающим. Жители Регеда были гордым, могущественным и воинственным народом, который имел долгую историю завоеваний и расширений по континенту.

– Ты считаешь, что Регед угрожает Пендрату? – спросила я осторожно.

– У меня есть основания полагать, что да, – сказал Артур. – В последнее время мы рассматриваем такую вероятность. Недавно мы приняли меры на случай вторжения.

«Мы» – подразумевалось, что это он и Агравейн, предположила я.

– Понятно. Это очень разумно, – произнесла я.

– Ты удивлена, сестра? – Артур слегка улыбнулся.

– Нет, конечно, – я поспешила с ответом. – Просто не могу в это поверить. Это… совершенно неожиданно. Когда ты упомянул о гостях из Лионесса, а затем, когда Кей рассказал мне о визите в Лирию, я думала, что, возможно, ты рассматриваешь… Ну, брак.

– Возможно. – Артур приподнял бровь.

– Ты хочешь взять в жены благородную деву из Лирии?

Это был бы желанный альянс. Укрепление связей между Лионессом и Пендратом. Если Пендрат будет атакован, Лионесс имел ресурсы, чтобы сгладить последствия войны. Если Регед попытается напасть на Лионесс вместо нас, Пендрат будет иметь силу и военную мощь, чтобы прийти на помощь.

Артур пожал плечами, как будто тема его будущей жены нагоняла на него скуку.

– Я все равно должен жениться. Чем раньше, тем лучше. Лионесс был бы наиболее выгодным союзом. – Его взгляд стал более проницательным. – У тебя тоже есть брачные перспективы, сестра.

– У меня? – Я чуть не подавилась воздухом.

– Да. Три года назад отец обещал тебя храму Трех сестер… – Артур нахмурился: – Но у меня на тебя другие планы.

– О? Какие же? – Мой тон был холодным, но я едва сдерживалась.

– Политический брак, конечно. – Артура явно удивил мой вопрос. – Разве это не та судьба, что ожидает большинство дочерей благородных кровей?

Но в моем случае…

– Да, я полагаю, это правда. – Я попыталась сохранить легкость в голосе. – Но я обещана храму. Все это знают.

– И все знают, что я король, Моргана. И что договоренности можно пересмотреть.

– Ты хочешь сказать, нарушить?

Артур посмотрел на меня с недовольством:

– Не нарушить. Король не нарушает обещания. Но это соглашение было заключено без моего одобрения.

– Нашему отцу тогда не требовалось твое согласие, – напомнила ему я.

– Нет, но жаль, что он не обсудил этот вопрос со мной. Или с тобой. Разве тебе не хотелось бы стать хозяйкой своей судьбы?

Я прикусила язык.

– Я привыкла к тому, что ее вершат за меня.

– Ну, сейчас у тебя есть возможность попробовать все изменить, – сказал Артур обманчиво игривым тоном. Наша встреча совсем не была похожа на предыдущую. Кажется, брат пытался меня задобрить. Но я ему не доверяла. – Ты ведь знаешь, что была бы самой желанной невестой в королевстве, если бы не обещание храму.

Я рассмеялась, не в силах сдержаться.

– О, Артур! Какая высокая похвала! Благодарю тебя. Хотя, право, она крайне преувеличена.

Артур не улыбнулся в ответ.

– Я не шучу. Ты даешь возможность многим благородным семьям, жадным до власти, приблизиться к королю.

– Какие заманчивая перспективы. – Я содрогнулась. – Я – всего лишь возможность для богатого мужчины стать ближе к моему брату.

– Конечно же, есть и те, кто желает тебя исключительно как женщину, – медленно продолжил Артур. – Возьмем, к примеру, сына лорда Агравейна, Флориана. Мне сказали, что он довольно сильно тобой увлечен.

Я уставилась на брата. Конечно же, мне следовало догадаться, в каком направлении пойдет разговор.

– Это еще мягко сказано, – ледяным тоном произнесла я.

Артур приподнял брови:

– Вот как? Флориан умолял отца попросить меня освободить тебя от твоих обязательств перед храмом.

Кровь застыла у меня в жилах.

– И что ты ответил? – спросила я, чувствуя, как замерло мое сердце.

– Агравейн – мой ближайший советник. – Артур холодно смотрел на меня. – Я мог бы даже назвать его другом. Я позабочусь о юном Флориане ради его отца.

Если бы эти слова произнес другой молодой человек, это могло бы показаться смешным. Флориану было по меньшей мере двадцать два, то есть он был на четыре года старше Артура. Но мне не было смешно.

– Агравейн сказал мне, что, если я сообщу храму, что ты не присоединишься к ним в свой двадцать первый день рождения, они не смогут ничего сделать. Соглашение не было официально оформлено между нашим отцом и Мерлин, – сказал Артур.

– Но все люди Пендрата знают об этом обещании. – Я чувствовала отчаяние. – Я готовилась к этой роли в течение многих лет.

– Прости, что говорю это, но ты никогда особенно не стремилась стать жрицей, Моргана. – Артур наклонил голову.

– Лучше стать жрицей, чем женой Флориана Эмриса, – тихо произнесла я. – Если это мой единственный выбор, то я умоляю тебя уважить желания отца и оставить соглашение в силе.

Артур задумчиво изучал меня.

– Это действительно то, чего ты желаешь? Ты не хотела бы выйти замуж? Иметь детей?

Я не знала, что ответить. Пусть меня и лишили права на престол, но, как старшая сестра Артура, я была для него угрозой. Точнее, мои дети были бы угрозой для него. По крайней мере до тех пор, пока у Артура не появятся собственные дети.

– Я никогда не задумывалась об этом, – сказала я, заставив себя улыбнуться. – Наверное, тихая семейная жизнь не для меня.

Артур улыбнулся в ответ, и я содрогнулась. Его улыбка была хищной, как у лиса, наблюдающего за кроликом, которого он собирался съесть.

– Возможно, тебе стоит все хорошенько обдумать, когда ты отправишься в путешествие.

Я налила себе в кубок воды из кувшина.

– Хорошо, – согласилась я как можно более любезно. – Могу ли я услышать больше о моем важном задании? Куда именно я иду? Это дипломатическая миссия? В Тинтагел, может быть?

– В другом направлении. Ты едешь на юг. За Лионесс. За Керуннос. Еще дальше.

– За Керуннос? – Я опустила кубок. – За ним же уже ничего нет.

– Это не совсем правда. Ты же учила карты континента.

– К югу от Керунноса лежат Кровавые земли, – признала я. – Но никто не путешествует в те края.

– Мало кто, – поправил Артур.

Я уставилась на брата.

– Ты хочешь, чтобы я отправилась в Кровавые земли? – медленно произнесла я. – На это уйдут месяцы.

– Именно поэтому ты уедешь сразу после весенних обрядов.

Несколько мгновений я пораженно молчала.

– Это всего лишь через несколько дней.

Он кивнул:

– Ты уедешь на следующий день после бала, который пройдет в честь наших почетных гостей из Лионесса. Я посчитал, тебе потребуется несколько дней, чтобы собрать вещи.

Внезапно я поняла, что Артур, должно быть, давно планировал это. Несколько дней, чтобы собрать вещи? Он сделал это специально. Ему было все равно, готова ли я. Вывести меня из равновесия и посеять замешательство – вот что он намеревался сделать сегодня.

Меня охватило ужасное предчувствие.

– Я еду одна?

Артур рассмеялся:

– Конечно нет. Тебя будут сопровождать несколько стражников. Защищать. Ты не будешь одна. Но это будет небольшая группа. Чем меньше, тем лучше для миссии, на которую я тебя отправляю.

– Какова моя конечная цель и что именно я должна сделать? – спросила я, пытаясь сохранить спокойствие. – Ты упоминал какой-то предмет.

– Очень важный предмет, да. Оружие неимоверной силы. Оружие, которое может помочь нам выиграть войну, – сказал Артур.

– Войну против Регеда? Если они нападут, конечно.

– У меня нет никаких сомнений в том, что они это сделают. – Артур нахмурился: – Поэтому ты должна вернуть оружие как можно быстрее.

Мое сердце забилось в бешеном ритме.

– Какое именно оружие?

– Меч Перуна. – Он задумчиво посмотрел на меня. – Ты провела много время за чтением. Ты когда-нибудь сталкивалась с упоминанием о мече Перуна?

Я покачала головой:

– Я очень мало читала о Перуне.

Я вспомнила лишь то, что упомянул наш дядя прошлой ночью.

Артур кивнул, как будто это было ожидаемо.

– Его необоснованно забыли. В свое время он был самым могущественным богом в нашем пантеоне. Истинным богом войны. Перун наделил древних королей Пендрата великой силой. Мы были непобедимы, обретя могущество этого бога. И все это было утеряно из-за одержимости Тремя сестрами.

– Но поклонение Перуну угасло по вполне обоснованным причинам, разве нет? – спросила я осторожно. – Разве он не требовал… непосильных жертв?

Артура сузил глаза:

– Сила Перуна имела свою цену. Эта цена – кровь. – Он пожал плечами: – Конечно же, только животных. Но жертвоприношения кровью имеют силу, которую не имеют пшеничные снопы и цветы, Моргана.

Я кивнула, не желая спорить.

– Фейри называли меч Экскалибуром, – продолжал Артур. – Говорили, что это оружие делает его владельца непобедимым. Фейри украли у нас меч и спрятали его. Теперь ты должна вернуть его мне и народу Пендрата. Я делаю это ради их защиты.

– Конечно, – пробормотала я. – Только вот…

– Да? – Голос Артура стал твердым.

– Это звучит как сказка. Зачарованный меч, утерянный много веков назад. Существует ли он на самом деле?

Откуда мне знать, что Артур не просто так отправляет меня на бесполезную миссию? Зачем ему затевать все эти хлопоты? Он мог бы отправить меня куда угодно, и мне пришлось бы подчиниться. Не было необходимости в таком странном предлоге. Разве только он не действительно верил в то, что говорил.

– Мои источники достоверны, – ответил он коротко. – А ты должна доверять моему слову.

– Почему бы не отправить целый батальон солдат, чтобы вернуть это оружие, если ты считаешь, что оно так необходимо в войне против Регеда? – спросила я, все еще не веря, что он намерен отправить меня с несколькими стражниками в путешествие через весь континент.

– Нет, его должна найти именно ты. – Он прямо встретил мой взгляд.

– Что ты не договариваешь? – спросила я. – Пожалуйста, брат. Поговори со мной. Доверься мне.

– Довериться тебе? – Взгляд Артура стал острым. – Я забочусь о тебе, Моргана. Мы семья. Но как я могу доверять той, в ком течет кровь фейри?

Его слова застигли меня врасплох.

– Я всегда делала все, что в моих силах, чтобы заботиться о тебе, Артур. Защищать тебя. Ты это знаешь. – Я сглотнула. – Даже если моя кровь не чиста, это ничто по сравнению с нашими семейными узами. Ты и Кей для меня – все.

Это было правдой. Независимо от того, кем был Артур, что он сделал или кем стал, я по-прежнему его любила. Я была ему предана. Он – мой младший брат. И всегда им останется.

– Я верна тебе, мой король, – тихо сказала я.

Его взгляд немного смягчился. На мгновение он стал юным, открытым и знакомым. Но затем его лицо снова стало отстраненным.

– Я знаю, что ты в это веришь. Но на самом деле это невероятная возможность, Моргана, доказать свою преданность так, как никто другой не сможет. Кровь фейри в твоей крови – это именно то, что делает тебя идеальным кандидатом для этой миссии. Именно это поможет тебе найти и вернуть оружие. Вперед! Представь, что это долгое путешествие. Ты всегда хотела посмотреть мир, разве нет?

Я замолчала. Как я могла оспорить эти слова? Путешествие по почти незнакомому чужому королевству – это одно. Торговцы действительно посещали Керуннос, хотя его считали негостеприимным и опасным местом.

Но Кровавые земли… О, их так называли не потому, что там текла кровь или что-то столь же ужасное. Это были далекие проклятые территории. Они не были присвоены ни одному королевству, хотя находились недалеко от Лионесса и непосредственно к югу от Керунноса. Это была дикая местность. Исторические книги были в основном пустыми страницами, когда речь шла о Кровавых землях.

Поговаривали, что за Кровавыми землями расположилось заброшенное королевство фейри Вальтейн, утерянное в истории.

– Значит, Вальтейн – наша цель? – спросила я неуверенно.

Артур встал.

– Тебе не нужны подробности сейчас, Моргана. Иди и позаботься о сборах.

Я чувствовала, будто наткнулась на кирпичную стену, но попыталась снова:

– Я полагаю, у нас будет карта? Когда ты сообщишь мне о том, где именно находится наша конечная цель?

Артур махнул рукой:

– Один из сопровождающих тебя людей будет обладать всем, что требуется. Четкими инструкциями и указаниями от меня.

– А если мы потерпим неудачу? Если мы не сможем найти это место? Или если мы найдем его, но не обнаружим меч… Что тогда? – спросила я.

Артур уже уходил, когда я задала свой последний вопрос. Он замер и повернулся ко мне.

– Ты вернешься в Камелот, сестра. Героем, просто потому что попыталась, – твердо сказал он. – Но это должна быть самая отчаянная попытка. Не возвращайся, пока не перепробуешь все возможное, чтобы добыть этот меч.

– Конечно. – Мое сердце колотилось, но я также теряла терпение. – Опасное путешествие, учитывая, что я не знаю, куда иду и где искать. Уверена, меня ждет триумф.

Лицо Артура покраснело от гнева, и я нервно сглотнула.

– Ты говоришь, что желаешь помочь народу Пендрата. Ты утверждаешь, что предана своему королю, своей семье. Тебе лучше сделать это, Моргана. Если ты справишься, ты получишь мою благодарность по возвращении. Не говоря уже о том, что у тебя появился выбор.

И я уже знала, что выберу.

– Но если ты подведешь меня, – продолжал он, – или если я посчитаю, что твоя нерешительность привела к неудаче, тогда позволь напомнить, что в конечном итоге твое будущее в моих руках. Если ты вернешься без меча, тогда, возможно, мне и вовсе не придется нарушать обещание нашего отца храму. Одно слово Мерлин о твоем великом грехе, и она не захочет видеть тебя в храме снова, Моргана.

Я сжала под столом кулаки. Ему не нужно было уточнять, я прекрасно знала, о чем он говорил.

Если честно, я была удивлена, что он не угрожал мне этим раньше, когда в первый раз предложил выйти замуж за Флориана.

– Если ты собирался угрожать мне, почему с этого не начал, Артур? – спросила я тихо.

Артур проигнорировал меня:

– Но если и этого недостаточно, чтобы тебя мотивировать, помни, что Кей остается со мной.

– Что это значит? – потребовала я, пытаясь скрыть свой страх. – Конечно, он остается с тобой. Ты его старший брат. Твоя обязанность – защищать его. Он всего лишь ребенок.

Артур улыбнулся так, что волосы на моих руках встали дыбом.

– Он мой наследник. И я не позволю ему стать жертвой твоих заблуждений. Пока ты будешь в отъезде, он будет рядом со мной. Я и Агравейн лично будем контролировать его обучение. Мы больше не можем оставлять его будущее в руках слабовольных учителей. – Артур положил ладони на стол. – Так или иначе, я сделаю из нашего брата достойного слугу моего правления. Путь Пендрагонов не для слабаков.

Я знала, что лучше не спорить, когда он так на меня смотрел, когда пытался запугать. И, клянусь Тремя, его последняя угроза сработала лучше, чем все остальные.

Я уже знала, какой будет ответ, но мне нужно было попробовать:

– Может ли Ланселетта меня сопровождать? Она готовится стать рыцарем. Она близка к завершению своего обучения. Я уверена, что она будет полезным спутником в таком длинном путешествии.

– Ланселетта де Труа. – Артур презрительно покачал головой. – Ты выбираешь самые непристойные компании, сестра. Ланселетта и сын сэра Эктора. Во времена Перуна их обоих уже изгнали бы из двора Роз.

– Что ты имеешь в виду? – У меня вспотели ладони.

– Я имею в виду, что такое поведение не терпели в прежние времена, до того как королевство обратилось к поклонению Трем. По закону Перуна девиация каралась строго.

Мне не нужно было спрашивать его о сути этого так называемого девиантного поведения. Тем не менее его слова ошеломили меня. До сегодняшнего дня я не подозревала, что он так думает. Сколько я себя помнила, Пендрат был терпимым и справедливым королевством, как и наши соседи.

– И ты хочешь вернуть закон Перуна, так? – спросила я.

Артур усмехнулся:

– В нашей истории были случаи наказания женщин вроде твоей Ланселетты. Вот и все, что я говорю. – Он презрительно скривил губы. – Так что нет, я не думаю, что она будет подходящим сопровождением для тебя.

Он резко отвернулся от стола, щелкнув пальцами стражу у двери. Наша встреча закончилась.

Мысли вихрем носились у меня в голове, когда я вышла из комнаты. Вдруг все оказалось под угрозой. Кей. Безопасность моих друзей. Даже моя жизнь в храме – которая вдруг начала казаться неплохой перспективой в сравнении с альтернативным вариантом.

Маленькая трусливая часть меня хотела сейчас же сбежать туда, умолять о защите, попросить Мерлин о помощи. Но я знала, что это не поможет. Слово Артура – закон.

Я взяла себя в руки, выпрямив спину, пока шла по коридору.

Артур угрожал всему, что мне дорого. Каков будет мой ответ?

Утону ли я в безысходности или буду бороться за тех, кого люблю, даже если это означает столкнуться с самой большой опасностью, которая только была возможна?

Я сморщила нос. Какие бы препятствия ни ждали на пути к Вальтейну, одно было ясно: по крайней мере Флориана Эмриса там не будет.

В первый раз в жизни я оставлю и его, и Артура далеко-далеко позади.

Глава 12

Весеннее солнце только-только согрело вымощенные камнем улицы, когда группа шумных детей собралась у берегов реки Гринбриар, протекающей через центр Камелота к озеру, а оттуда – к далекому морю. Ведомые Мерлин и группой юных жриц из храма дети держали в руках крупное неуклюжее чучело в виде женщины, сделанное из палок и соломы, одетое в настоящую женскую одежду – синюю блузку в цветочек и ярко-красную юбку, которые утром пожертвовала сияющая от радости крестьянка.

С громким смехом и песнями жрицы направляли детей, когда те начали входить в прохладные воды реки, унося с собой чучело. Все больше детей присоединялось к ним, плескаясь и играя рядом со жрицами, стараясь не слишком промочить одежду, но поддаваясь веселью.

На берегу стояла большая толпа, наблюдая за весенним празднеством. По улице вдоль реки стояли ярко раскрашенные деревянные лотки, где продавали горячий глинтвейн и жареные орехи в сахаре. Люди оживленно болтали, ожидая своей очереди сделать заказ. Празднества продолжались целый день и далеко за полночь, закончившись танцами на городских площадях и ночными ярмарками.

Пока жители Камелота веселились на улицах, знать и придворные готовились к балу в большом зале замка, который должен был состояться уже этим вечером.

Когда дети зашли в реку по пояс, они подняли чучело над головой, а жрицы, стоящие рядом, направили горящие факелы, поджигая его.

С радостным возгласом толпы на берегу и ликующим криком детей чучело бросили в воды реки. Оно начало медленно погружаться, а пламя заколебалось и затухло.

Когда соломенная женщина исчезла из виду, дети и жрицы начали напевать знакомую с детства считалочку, их голоса сливались в унисон:

Морена, Морена, скоро твой конец,

Тебя мы сожжем и утопим в воде,

В холодных речных водах будешь лежать,

А солнце и цветы весне воздавать!

Эти строки эхом разнеслись по реке, отразились от каменных стен города и растворились вдали. Ритуал был завершен, и дети начали плескаться, брызжа на жриц, которые в ответ визжали и не оставались в долгу, вызывая хохот у зрителей.

Я заметила Мерлин, стоявшую на берегу, ее осанка была величественна, и на лице едва заметно проскользнула улыбка.

– Мрачно, не находишь? – послышался шепот у меня за спиной.

– Жутковато, – согласилась я, с трудом сдержав улыбку.

– Обычное невинное развлечение! – возмутился Галахад, строго глядя на меня и Ланселетту. – Абсолютно невинное!

– О да, так весело топить женщину в честь смены времени года, – сладким голосом произнесла Ланселетта.

Я прыснула со смеху, но тут вспомнила, как яростно возражала предположению своего дяди, что чучело олицетворяет настоящую женщину.

– Но это ведь просто игра, – начала оправдываться я. – Храм никогда бы не…

– Конечно нет, – горячо ответил Галахад. – Три сестры не требуют кровавых жертв. Это противно самой природе богинь, они выше таких вещей, как мелочная жажда крови.

Рядом с ним кто-то прочистил горло. Мерлин приблизилась к нам и смотрела на Галахада с едва заметным блеском веселья в темных глазах.

– Ты так уверен, юный Галахад? – спросила она. – Ты действительно не веришь, что Морена, богиня, управляющая жизнью и смертью, изменениями времен года и ежегодной победой над суровой зимой, когда-либо ожидала такой жертвы?

Галахад смотрел на верховную жрицу, не зная, что ответить.

– Возможно, в прошлом люди неправильно толковали волю богинь и совершали такие жертвоприношения, но несомненно, что Три сестры никогда бы не замышляли такого святотатства, – наконец отважился он.

– Жертва – это святотатство? – задумчиво проговорила Мерлин. – Интересно. Ты, возможно, прав. Но, без сомнений, когда-то в прошлом в реку сбросили настоящую женщину.

Галахад выглядел настолько ошеломленным, что мне стало его жаль.

– Вот видишь! – воскликнула Ланселетта, с триумфом потирая руки. – Я же тебе говорила!

– Была ли она уже мертва или все еще жива? – продолжила Мерлин. – Ну, это уже другой вопрос.

Мы все молча уставились на нее.

Мерлин хмыкнула:

– Только взгляните на ваши лица. Было бы предпочтительнее, будь она мертвой, разве не так? Возможно, кого-то, кто недавно отошел в мир иной. Уверена, это было большой честью.

– Да, думаю, вы правы, – с облегчением произнес Галахад. – Может быть, какая-нибудь старушка. С ее добровольного согласия, конечно же.

– Разумеется, – кивнула Мерлин. Она встретилась со мной взглядом. – Это особая честь – жертвовать собой по воле богини. Пойдем, Моргана. Пройдемся до замка. Твой брат, король, пригласил меня встретить гостей из Лионесса, прежде чем я вернусь в храм на испытание.

– С удовольствием, – ответила я, обменявшись взглядами с Ланселеттой и Галахадом. – Увидимся вечером?

– Непременно, – махнул рукой Галахад.

– Твой последний вечер. – Голос Ланселетты прозвучал глухо. Она нахмурилась, глядя на замок вдалеке, и я знала, кого она обвиняла в своей голове. – Я приду.

Я кивнула и присоединилась к Мерлин, которая уже отошла на несколько шагов.

– Ты собираешься присутствовать на испытании сегодня, Моргана? – тихо спросила Мерлин, когда мы начали подниматься по мощеной улице к замку. – Твой брат прислал свои извинения, что не сможет наблюдать за ритуалом в этом году. Он слишком занят своими гостями из Лионесса.

– Я думала, им было бы интересно посмотреть на ритуал, – ответила я. – Я не планировала приходить. Я готовлюсь…

– Да, к отъезду завтра. Я знаю. – Мерлин оценивающе на меня посмотрела. – Не хочешь ли ты поведать мне о своем путешествии больше, чем рассказал твой брат?

Я пожала плечами:

– Не думаю, что Артур одобрил бы это.

Артур не сказал мне прямо, что не стоит упоминать о цели моего путешествия кому-либо. Но, учитывая угрозы, я решила, что будет безопаснее молчать. Когда я сказала Галахаду и Ланселетте о своем отъезде, я постаралась выразиться как можно более туманно. И все же я знала, что они подозревали, что это не просто поездка.

– Полагаю, он бы не одобрил. – Мерлин замолчала.

Я думала об обрядах. Испытание предназначалось для проверки каждого нового послушника на наличие магического потенциала. Один за другим они вставали в центре двора, пока верховная жрица ходила вокруг них, шепча древние заклинания и размахивая медной кадильницей с горящими лепестками роз и дымным ладаном. Послушника могли попросить заглянуть в чашу с водой и описать, что он увидит. Другому могли насыпать на ладонь щепотку трав.

Однажды я видела, как испытуемый закрыл глаза и начал шептать заклинание, пока Мерлин ходила вокруг него, а мягкий дым поднимался от медной кадильницы. Закончив шептать, послушник протянул руку, и из насыпанных на ладонь трав начала распускаться маленькая роза, чьи нежные лепестки сворачивались в изящной спирали.

Но то была редкость.

Чаще всего результаты были куда менее впечатляющими.

С каждым годом все меньше и меньше послушников обнаруживало в себе хотя бы следы магии.

Раньше послушников выбирали исключительно по способностям. Один мог управлять ветром, посылать порыв сквозь храм, а с должной подготовкой – и через паруса корабля в море. Другой мог заглянуть в чашу для предсказаний и увидеть что-то стоящее описания: картину, что раскрывала важную информацию, послание из другого королевства; или даже предречь рождение ребенка в семье, которая верила, что их уже не благословят наследником.

Я знала, что предшественница Мерлин умела читать мысли и чувства окружающих. Очень мощный дар. Но в некоторых книгах, что я читала, жрицы прошлого могли не только чувствовать и мысленно общаться с теми, кто находился в той же комнате или даже в том же городе, но и с людьми из королевства за много миль. Я даже представить себе не могла, что такое возможно.

И мне этого не увидеть. Мерлин уже проверяла меня.

Меня никогда бы не выбрали для храма, руководствуясь только силой. Я была пустым сосудом.

Ирония была в том, что отец из-за моего происхождения лишил меня трона. А люди с куда более чистой кровью имели все же больше силы, чем я.

Даже у Галахада было немного магического дара. Он мог очаровывать животных, призывая птиц прямо с неба и успокаивая диких оленей и других существ, когда мы гуляли по лесам вокруг города.

Правда, это была не очень полезная магия, но все же хоть что-то.

Интересно, что думал Артур об угасании человеческой магии? Несмотря на презрение к фейри и их крови, без нее люди утратили множество способностей, которые когда-то казались им естественными.

Мерлин положила руку на мое плечо.

– Я знаю, что ты никогда не горела особым желанием занять свое место среди нас, Моргана.

– Это неправда. – Я вспыхнула. – Я благодарна…

– Благодарна за место, где смогла бы стать нужной? – Мерлин внимательно взглянула на меня. – Ведь с нами, в храме, ты найдешь истинное пристанище, Моргана. Я знаю, что ты сомневаешься, предназначена ли для тебя эта жизнь. У меня тоже когда-то были сомнения.

Она улыбнулась, и я неожиданно увидела в ней молодую девушку. Неужели она когда-то тоже сомневалась, что ей суждено стать жрицей?

– Но во время своего путешествия, быть может, ты примешь эту судьбу. – Она сделала паузу. – Мы ждем тебя, Моргана. Три сестры хотят видеть тебя среди своих служителей. Когда ты вернешься из путешествия, я надеюсь, что ты будешь ожидать покоя и утешения, которые может принести храм.

– Я тоже на это надеюсь, – тихо ответила я, не желая спорить.

Мерлин снова улыбнулась.

– Хорошо. Те, кто много выстрадал, особенно желанны у нас. Мои мысли с тобой, Моргана, как и мои молитвы.

Я посмотрела на женщину, не до конца понимая намек.

– Спасибо, – наконец произнесла я.

После того как мы расстались, я вернулась в свои покои и провела остаток дня в сборах, а затем по просьбе Артура спустилась в большой зал, чтобы представиться гостям из Лионесса.

Не успела я оглянуться, как наступило время готовиться к балу.

Глава 13

Я в нерешительности остановилась перед овальным зеркалом во весь рост, повернув голову, чтобы рассмотреть платье сзади.

Даже я была вынуждена признать – наряд получился великолепным. Королевские портные и швеи превзошли сами себя. Глубокий, словно полночь, синий цвет мягко поблескивал в мерцающем свете огня. Платье было без рукавов, с высоким круглым вырезом, подчеркивающим ключицы, но скрывающим следы ниже. Спина была открыта, обнажая гладкую полоску кожи. Корсаж облегал фигуру, плавно очерчивая линии тела, а юбка ниспадала каскадом мерцающей ткани до самого пола. По подолу был вышит узор из серебряных бусин, напоминающий ветви дерева, с изящными листьями, побегами и цветами, спускающимися к ногам. При движении легкая и воздушная ткань ловила свет, создавая ослепительный эффект мерцания.

На ногах – пара синих шелковых туфель с тонкими ремешками, обвивающими лодыжки. Горничная уложила мои волосы в гладкую прическу, оставив несколько прядей, обрамляющих лицо.

Я даже надела украшения. У меня была довольно большая коллекция, доставшаяся от матери, но обычно драгоценности лежали в коробке в комнате. Сегодня я выбрала серебряные браслеты с гравировкой в виде завитков и цветов.

Завершали образ серьги – когда-то отец подарил их матери. Я даже видела, как она надевала их, аккуратно продевая тонкие крючки сквозь уши, готовясь к балу, – в те считаные разы, когда она сопровождала отца на приемы. Сережки были в виде резных красных роз с лепестками из рубинов, а длинные изогнутые серебряные стебли придавали им изящество. Драгоценные камни были необыкновенного качества, сверкая на свету, словно живые цветы.

В дверь постучали, и сердце на мгновение забилось быстрее. Мебель сегодня не закрывала вход. Слуги весь день приходили и уходили, принося то, что мне требовалось для бала и предстоящего путешествия, так что передвигать тяжелые предметы туда-сюда было бессмысленно.

Замок не поворачивался. Я услышала приглушенный стук.

– Моргана, ты здесь? – Голос Ланселетты звучал нетерпеливо.

– Сейчас. – Я отперла дверь и широко ее распахнула. – Входи. Я уже собиралась спускаться.

Но Ланселетта осталась стоять в дверях.

– Что такое? – спросила я.

– Прости, кажется, я ошиблась комнатой. Это ведь покои принцессы? Неужели это ты, Моргана Пендрагон, та самая девушка, которая носит только брюки и доспехи?

Я фыркнула, но покраснела.

– Иногда я надеваю другое. Это же и к тебе относится, верно?

Ланселетта оглядела себя.

На ней были кожаные брюки ярко-красного цвета, белоснежная льняная рубашка и приталенный жилет из черного бархата, подчеркивающий стройную фигуру. На плечи была накинута куртка из золотой и серебряной парчи. На бедре покоился кинжал в украшенных ножнах. Дерзко, но практично. Волосы подруги оставались намеренно небрежными, светлые пряди беспорядочно спадали на лоб. Я заметила темную подводку, подчеркивающую красоту глаз, и яркое пятно красной помады на чувственных губах.

Она выглядела дерзко, блистательно и до невозможности эффектно.

– Красный не слишком броский?

– В самый раз. Ты выглядишь великолепно, – честно сказала я.

Ланселетта вошла в комнату и, встав рядом со мной перед зеркалом, присвистнула, улыбнувшись.

– Сопроводить вас в большой зал, принцесса?

Я взяла ее под руку и подмигнула нашему отражению.

– Будьте так любезны, мой благородный рыцарь.

Мы вместе отправились в большой зал.

* * *

Солнце уже скрылось за стенами замка. Бал начался более часа назад. К счастью, Артур не настаивал на моем присутствии на открытии праздника.

Я оглядела зал – король стоял вместе с лордом Агравейном и делегацией из Лионесса. Артур выглядел благородно и величественно. Он даже улыбался одной из женщин в компании, так что казался почти довольным. На мгновение я ощутила укол в сердце, представив его таким, каким он мог бы быть.

К моему облегчению, Флориана нигде не было видно.

Что ж, обойдусь без встречи с ним сегодня… или когда-либо еще.

С той самой ночи, когда он вошел в мою комнату, я видела его лишь мельком в обеденном зале. И все же я была не настолько глупа, чтобы думать, будто он решил оставить меня в покое. Подозреваю, он заходил в мою комнату, пытался открыть дверь и, наткнувшись на баррикаду, уходил в гневе.

Но он не сдался, конечно. Нет, наверняка замышлял очередной коварный план.

Меня грела мысль, что, уехав из Камелота, я оставлю Флориана далеко позади. Быть может, к моему возвращению лорд Агравейн даже успеет женить его на какой-нибудь амбициозной дочери знатного дома.

Гости со всех уголков королевства прибыли, чтобы отдать дань двору Роз в честь весеннего праздника. Все были одеты роскошно, в богатые ткани, украшенные драгоценными камнями и изысканной вышивкой.

Знать Лионесса буквально сияла в своем убранстве. Их традиционные наряды были ярче, чем у Пендрата, из легких тканей, подходящих для южного климата. Женщины носили струящиеся платья из шифона и мягкого муслина пастельных оттенков, тогда как мужчины – короткие туники с рукавами и брюки из тонкого льна и хлопка. Собравшись вместе, они походили на красивую радугу, и я не могла оторвать от них глаз. Женские наряды были откровенны, а в некоторых случаях почти прозрачны. На их фоне мое платье с высоким воротом и темного цвета выглядело скромно.

Хотя красный цвет традиционно принадлежал Пендрагонам, сегодня большой зал был украшен розами всех оттенков – от нежно-розового до белого и желтого. Розы привезли со всех концов Пендрата, а также многие из них были выращены талантливыми садовниками в замковых оранжереях. Ароматные цветы украшали стены и свисали с потолков в изысканных гирляндах, переплетаясь с разноцветными шелковыми лентами. На каменных стенах вместо обычных гобеленов развевались знамена с эмблемой розы, вплетенной в косу Морены.

В зале играла музыка, которую исполняли музыканты на сцене. Прямо сейчас звучала оживленная народная мелодия – лютни, флейты, барабаны и арфа. Пока еще никто не танцевал, но вскоре это изменится.

В верхней части зала, ближе к королевскому помосту, расположились столы для гостей, украшенные цветочными композициями из роз и других весенних цветов. Серебряные подносы манили жареным мясом, свежими фруктами и сладкими десертами.

Мы с Ланселеттой стояли у стены, наблюдая за окружающими, когда мимо нас прошел слуга с подносом маленьких чашек и предложил их нам. Он сказал, что это особый эль, приготовленный в честь дня Морены. Аромат был терпкий и пряный. Я сделала глоток, наслаждаясь насыщенным вкусом, и задумалась о том, что буду пить в это же время следующим вечером.

– Невероятно, что это и правда твоя последняя ночь, – пробормотала Ланселетта, озвучивая мои мысли. – Я все еще не могу поверить, что твой чертов брат не разрешил мне сопровождать тебя.

– Тише, – шикнула я, оглядевшись, но поблизости никого не было. – Ты можешь говорить так только при мне. Будь осторожнее, когда я уеду.

Я посмотрела на подругу в ее ярком наряде и закусила губу. Я так и не рассказала ей об угрозе Артура, потому что боялась, что подвергну Ланселетту еще большей опасности.

Как она распорядится этими сведениями? Наверняка предпримет что-то рискованное и опасное, что только усугубит ее положение, а я не смогу защитить ее и помочь выпутаться.

– Ты хоть знаешь, кто будет тебя сопровождать? – раздраженно спросила Ланселетта.

Я покачала головой:

– Понятия не имею. Стражники и солдаты, мне известно только это. Не удивлюсь, если Артур «забудет» включить женский пол в мою свиту.

– Большая группа вооруженных мужчин – и ты. Ты знаешь хотя бы кого-то из них? – Ланселетта нахмурилась. – Сэра Эктора и мадам Галину сопровождать тебя не пригласили. Им даже не сообщили о твоем путешествии.

– Знаю. – Я вздохнула, чувствуя себя одиноко. Как бы мне хотелось, чтобы сэр Эктор был рядом. Его присутствие дало бы мне столь нужное утешение. Рядом с ним, возможно, миссия не была бы обречена на провал. – Но выбора у меня нет.

Ланселетта молчала.

– Ты даже не рассказала нам, куда именно направляешься и зачем. Почему ты поедешь одна с группой солдат, тогда как Артур и Кей отправятся в другое место? Все это очень странно, Моргана.

– Согласна. Я понимаю. Но так должно быть. У Артура есть веские причины для такой расстановки. – Я постаралась быть как можно более убедительной, но Ланселетта бросала на меня недовольные взгляды, демонстрируя, что мое притворство ее не обманывало.

– По крайней мере, это будет приключением, – добавила я с напускным воодушевлением. – Я покину Камелот. Посмотрю новые края.

– Какие края? – остро спросила Ланселетта.

– Мне не стоило говорить об этом. – Я покраснела.

– Так и знала. – Она нахмурилась.

– Это наш последний вечер, – напомнила я, мягко сжав ее руку. – Давай проведем его весело.

Ланселетта кивнула:

– Знаю. Я постараюсь. – Ее глаза засияли: – Потанцуешь со мной?

Я застонала:

– Здесь так много людей.

Ланселетта двигалась превосходно. Я же просто любила танцевать. Но не в таком огромном зале, в окружении зевак. Благородные гости, придворные и приезжие, все они будут наблюдать за мной, обсуждать, комментировать мою внешность, грацию – или ее отсутствие. Это не совсем то, как я представляла веселье. Хотя, стоит признать, на нас и так уже смотрели, оценивая мой облик. Я с трудом сдержалась, чтобы не пригладить седые пряди.

Стоило мне только задуматься, что гости из Лионесса подумают о Ланселетте, как я заметила, что одна из женщин делегации смотрит на мою подругу.

– Их платья действительно не оставляют простора для воображения, – одобрительно пробормотала Ланселетта, смело встречая взгляд женщины.

– Ланселетта! – возмущенно воскликнула я.

– Тебе стоит заказать себе такое платье, Моргана. Хотя вряд ли у тебя хватит смелости его надеть. – Она усмехнулась и ткнула меня в бок.

Я уставилась на женщину из Лионесса. Ее платье было из розового шифона, и Ланселетта была права: сквозь него действительно было все видно.

Я наблюдала за Ланселеттой, в ужасе ожидая, что она прервет разговор Артура, чтобы похитить одну из его гостий. Но вместо того чтобы подойти к группе, Ланселетта остановилась в нескольких шагах от них, вне поля зрения Артура и Агравейна, и, поймав взгляд женщины, кивнула ей в сторону танцпола.

Гостья широко улыбнулась и направилась к Ланселетте.

До их появления танцпол был пуст.

Я смотрела на них, очарованная, и, да, немного завидуя. Часть меня хотела бы обладать талантом Ланселетты – но что бы я делала с ним? Кого бы я осмелилась соблазнить столько дерзким образом? Эта мысль навевала тоску.

И в этот момент я заметила нового капитана королевской стражи.

Дравен был одет в парадную униформу, сшитую из изящного черного шелка с серебряной вышивкой. Она плотно облегала его мощную фигуру, подчеркивая ширину плеч. Эмблема Пендрагона – моя эмблема – была вышита серебряной нитью на нагрудном кармане его жакета и сверкала при каждом движении. Высокий воротник подчеркивал сильную челюсть, оттеняя легкую щетину.

Черные брюки облегали стройные ноги, заправленные в начищенные до блеска сапоги. Его черные волосы были зачесаны назад, обнажая резкие черты лица. На бронзовой коже шеи поблескивала тонкая серебряная цепочка, гармонируя с серебряной серьгой, которую он всегда носил.

Его зеленые глаза изучали толпу вокруг. В чертах Дравена была мрачная красота, притягательность, одновременно манящая и пугающая. Казалось, в его взгляде таились нераскрытые тайны, спрятанные где-то внутри.

К сожалению, стало ясно, что не только я обратила внимание на капитана. Несколько благородных дам повернули голову, когда красивый стражник вошел в зал.

Интересно, заметил ли Дравен тот маленький переполох, который он произвел? У этого человека точно все в порядке с самооценкой. Вздохнув, я попыталась отвести взгляд.

И вдруг наши глаза встретились.

Я почувствовала, как щеки предательски заалели. Его взгляд скользил по мне, будто впитывая каждую деталь. Возможно, мне показалось, но его глаза немного расширились, словно он был удивлен тем, как я… как я выгляжу? Совсем иначе? Может, он думал, что мое присутствие здесь неуместно?

Чувствуя себя уязвимой, я отвернулась и тут же заметила, как одна из дам из делегации Лионесса, не удовлетворившись простым ожиданием, смело подошла к Дравену и кокетливо коснулась рукой его плеча.

Это была очень красивая женщина. Ее темные шелковистые волосы струились по спине, а на голове красовался венок из плюща. Ее стройное тело едва прикрывала легкая зеленая накидка с разрезами сбоку, обнажая идеальный изгиб бедра.

Казалось, она приглашала его танцевать. Я смотрела, как Дравен покачал головой и пробормотал что-то, вероятно, весьма вежливое извинение. Но женщина не собиралась сдаваться. С обаятельной улыбкой она потянула его за руку.

– Принцесса. – Рядом со мной внезапно появился сэр Эктор, прервав мое наблюдение. Его взгляд был холоден.

Он проследил за моим взглядом и, заметив Дравена, нахмурился еще сильнее.

– Вы прекрасно выглядите этим вечером, сэр Эктор, – попыталась я произнести как можно более дружелюбно.

Он не ответил тем же.

– Я знаю, кто будет сопровождать вас в поездке, – сказал он прямо.

Я подняла брови:

– Вы говорили с моим братом? И кто же?

Он покачал головой:

– Мадам Галина случайно узнала эту информацию и любезно поделилась со мной. – Он встретил мой взгляд. – С тобой поедут всего двое, Моргана.

– Всего двое? – Я была ошеломлена. – Как такое возможно?

У меня закружилась голова. Я ожидала как минимум десятерых. Не говоря уже о свите слуг и вьючных лошадях для всех.

– Это противоречит всем моим представлениям о безопасности, а твой брат, очевидно, желает, чтобы вы путешествовали с минимальным количеством багажа. Учитывая это, я бы советовал пересмотреть, что ты берешь в дорогу. Возьми только самое необходимое. Так ты хотя бы не поставишь себя в дурацкое положение, заявившись с двумя огромными сундуками.

Я смутилась и кивнула:

– Я так и сделаю. – Мне и так не казалось, что я взяла слишком много. Мои вещи уместились в двух кожаных сумках, а не сундуках. Но, похоже, мы все же будем путешествовать без повозок и вьючных лошадей. В таком случае ради своей лошади мне, наверное, стоит убрать пару книг. – Я постараюсь, но вы же знаете, я почти не покидала двор, сэр Эктор, – сказала тихо. – Я совсем не знаю, как путешествовать и что мне понадобится в пути.

Сэр Эктор попытался улыбнуться:

– Ты быстро учишься, Моргана. И ты сильнее, чем кажешься. Сильнее, чем сама знаешь. Я в тебя верю. – Он прочистил горло, будучи все еще мрачным. – Но количество людей… боюсь, это не самое худшее, что мне нужно сказать тебе.

Мои глаза округлились.

– Что вы имеете в виду? – Я с трудом могла представить, что может быть еще хуже. Я оставляю всех и все, что люблю, отправляясь в опасное путешествие в неведомые края. Как изящно выразилась Ланселетта вчера – в самую задницу мира.

– Давай отойдем, – сэр Эктор потянул меня за руку. Когда мы оказались в укромном месте между двумя колоннами у каменной стены и он убедился, что никто не подслушает, наставник продолжил: – Я узнал личности обоих твоих сопровождающих.

– Учитывая, что мы уезжаем завтра, мне бы хотелось знать об этом заранее, – проворчала я.

– Один из них – Рагнар Уайтхорн. Уверен, мне не нужно объяснять, кто это.

Я замерла.

– Человек лорда Агравейна.

– Да, – сухо сказал сэр Эктор.

Неужели это проделки Флориана? Отправить с нами правую руку своего отца, раз он сам не может поехать? Я не сомневался, что Уайтхорн будет отправлять отчеты моему брату – и своему хозяину.

– Но… он же не в королевской страже, – беспомощно сказал я, цепляясь за надежду.

– А это и не обязательно. Твой брат не уточнял, что люди, сопровождающие тебя, обязаны быть стражниками, – ответил он.

– Нет, не уточнял, – признала я.

– Уайтхорн – жестокий человек, Моргана. Целиком и полностью верен Агравейну. Он сделает все, что от него потребуется, независимо от того, насколько это будет жестоко.

Я постаралась не дать волю страху:

– Не лучший сопровождающий. А второй?

Сэр Эктор задержал дыхание:

– Еще хуже.

Я проглотила ком в горле:

– Хуже? Хуже, чем Уайтхорн?

Сэр Эктор мрачно кивнул:

– О, он умелый воин. И до недавнего времени я считал его честным человеком. Пока мы с мадам Галиной не узнали, кто он на самом деле.

– Кто он на самом деле? – эхом повторила я.

– Второй сопровождающий – капитан королевской стражи Кейрос Дравен.

– Что? – Я изумленно уставилась на сэра Эктора. – Но я думала, что это вы с мадам Галиной назначили его, к тому же он так быстро пошел на повышение. Не понимаю, как Дравен может быть плохим выбором?

Конечно, это был ужасный выбор, потому что все в этом мужчине вызывало у меня отвращение, и в первую очередь его самоуверенность. Но теперь речь шла о моей безопасности. И сэр Эктор выглядел действительно обеспокоенным.

– Мы не назначали его, – вздохнул наставник. – Похоже, мадам Галина ошибочно считала, что я принимал в этом участие, – и я думал так же про нее. Но ни я, ни она не имеем никакого отношения к его быстрому повышению. Твой брат и лорд Агравейн – вот кого стоит благодарить за впечатляющее восхождение Дравена.

– Что именно не так с Дравеном? Почему мой брат продвинул человека, которого вы с мадам Галиной не одобряете?

– С Дравеном все было в порядке… поначалу, – признался сэр Эктор. – Его документы выглядели настоящими, а рекомендации не вызывали вопросов. Он утверждал, что был простым резервистом из деревни к северу от Камелота. Говорил, что вырос на ферме, помогал своему отцу и братьям. Конечно, он был очень хорошо обучен для сына фермера, так что да, возможно, нам стоило копнуть глубже. Но мы были рады заполучить умелого человека, поэтому приняли его таким, каким он представился.

– К чему вы ведете?

– Ты, вероятно, не знаешь об этом, Моргана, но у нас с мадам Галиной есть свои связи. Они и близко не такие обширные, как шпионская сеть твоего брата и лорда Агравейна, но тем не менее мы тоже можем получить какую-то информацию. Вчера нам пришло сообщение от одного из наших источников. Мы узнали о Дравене много нового.

– Что именно? Пожалуйста, выражайтесь яснее.

– Ты дорога мне, Моргана, почти так же, как мой собственный сын. Если бы я мог заставить короля отменить это глупое путешествие или послать кого-нибудь вместо тебя, я бы это сделал. Если бы мольбы могли его убедить, я бы умолял. – Сэр Эктор мрачно посмотрел мне в глаза. – Но ты же знаешь своего брата.

– Да, – тихо ответила я. – И все же я благодарю вас, сэр Эктор. Вы должны знать, что ваша привязанность взаимна.

Он кивнул:

– Не спеши меня благодарить. – Его губы сжались в тонкую линию: – Дравен известен под другим именем. Хотя это даже не совсем имя, это прозвище, которое точно его описывает. Обрыв.

– Обрыв? – Я словно попробовала это слово на вкус.

– Он наемник. Даже хуже, чем наемник, – убийца, причем высококвалифицированный и чрезвычайно смертоносный. Репутация Дравена построена на его уникальном стиле – его поступь бесшумна, словно он эфемерен. Его клинок то появляется, то исчезает, превращаясь в ничто. Тень в ночи. Призрак во тьме.

– Кажется, будто вы пугаете меня детской сказкой, сэр Эктор, – с напускной веселостью сказала я, хотя мое сердце бешено колотилось.

– Да, это слухи, но боюсь, они правдивы, Моргана. Пугаю ли я тебя? О да. Я хочу, чтобы ты отнеслась к моим словам очень серьезно. От этого может зависеть твоя жизнь. – Наставник нервно провел рукой по волосам, стиснув зубы.

– Полагаю, Дравен не единственный в своем роде, многие убивают по приказу тех, кто обладает деньгами и властью. Что же делает этого человека худшим среди ему подобных?

Сэр Эктор на мгновение замолчал.

– Человек может быть убийцей, но при этом сохранять честь, иметь принципы. Он по-прежнему должен следовать кодексу. Это значит, что есть вещи, которые наемник не сделает даже за деньги.

Я нервно сглотнула:

– И все это не относится к Дравену?

Наставник ответил мне мрачным взглядом:

– Ты знаешь, как нынешний король Регеда взошел на трон?

Снова Регед.

Я покачала головой.

– Его зовут Неров Непреклонный. Он не должен был править. Человек, который ответственен за то, что Неров теперь король, в данный момент танцует в другом конце этого зала. – Сэр Эктор презрительно кивнул в сторону Дравена. – Чтобы достичь этого, Дравену пришлось сделать немыслимое. Устранить всех, кто стоял между Неровом и троном.

– Полагаю, там был брат или дядя? – осторожно предположила я.

– Неров был семнадцатым в очереди на трон, – тихо ответил сэр Эктор. – Мужчины, женщины и дети. Большинство из них – близкие предыдущего короля: его жена, семеро детей, среди которых был младенец. Остальные – родственники: сестра короля с семьей и другие.

– Младенец? – прошептала я, чувствуя, как внутри все переворачивается.

– Последний король был достойным правителем. Суровым, но справедливым. Народ его любил. – Сэр Эктор на мгновение замолчал. – Королевскую семью охраняло немало верных слуг. Дравену пришлось прорываться через целую армию. Он сделал это всего за одну ночь, а каким образом он смог проникнуть в замок, до сих пор неизвестно. Он уничтожил всех солдат, которые пытались его остановить, а потом одного за другим убил членов королевской семьи, спящих в своих постелях. Я пощажу твои нервы и не буду вдаваться в подробности. Они не для слабонервных.

Я невольно бросила взгляд на Дравена, который все еще танцевал с прекрасной женщиной из Лионесса. Неужели мы говорим об одном и том же человеке? Да, Дравен был невыносим – дерзкий, наглый, самоуверенный. Но я видела в нем и хорошие черты. Разве безжалостный убийца стал бы беспокоиться о синяках, которые оставил мне Флориан?

Может, это просто часть искусно созданного образа?

Меня охватила холодная дрожь.

– Возможно, его послали сюда, чтобы убить Артура. Или Кея. Иначе что он тут делает?

– Мы подумали так же, поэтому мадам Галина и я немедленно пошли к королю, чтобы предупредить его.

– И? – нетерпеливо спросила я.

Сэр Эктор встретил мой взгляд.

– Наш визит оказался бесполезным.

– Что вы имеете в виду?

– Король с самого начала знал, кто такой Дравен. С того самого момента, как он появился в Камелоте. Нас могли обмануть, но твоего брата – нет. Он лично позаботился о том, чтобы Дравен оказался в королевской страже и стал твоим сопровождающим.

Я вспомнила слова наставника о том, что рекомендательные письма и документы, которые предоставил Дравен, были очень убедительными. Теперь понятно, откуда они взялись.

– Но зачем это Артуру? Обманом заставлять своих собственных рыцарей тренировать такого человека? – Особенно если Дравену, похоже, тренировки вовсе не требовались. Каким же фарсом был для него наш недавний бой!

– А зачем ему посылать такого человека вместе с собственной сестрой якобы для ее защиты? – тихо спросил сэр Эктор. – Думаю, это куда более важный вопрос.

Я молча смотрела на него.

– Не знаю.

Лицо Сэра Эктора стало усталым.

– При других обстоятельствах я бы посоветовал тебе поговорить с братом. Но мы оба знаем нашего короля. Я не уверен, что его ответ тебе понравится.

– Я тоже, – тихо ответила я, погруженная в раздумья.

Здесь могло быть только одно объяснение: Артур хочет меня убить, и для этого ему нужен Дравен.

Но в таком случае зачем отправлять меня прочь? Зачем посылать с нами человека Агравейна? И к чему вся эта история с мечом?

Если бы Артур действительно хотел избавиться от меня, он мог бы просто сфабриковать обвинение – я снова вспомнила того мальчика-полукровку – и публично меня казнить. Ему не требовался убийца. Он же король. Кто посмел бы ему перечить?

– Есть один вариант, не такой мрачный, – тихо произнес сэр Эктор.

– И какой же? Мне хотелось бы его услышать.

– Твой брат отправляет с тобой двух опасных людей, которые играют не на твоей стороне. Но также они – опытные бойцы. Возможно, Артур верит, что именно они смогут обеспечить тебе защиту на этом пути. Что они единственные, кто сможет сохранить твою жизнь.

– Возможно, – я попыталась улыбнуться. – Все же он мой брат.

– Да, – тихо сказал сэр Эктор. – Он твой брат.

Внезапно он выпрямился:

– Он идет, Моргана.

Я резко повернула голову и увидела Артура, который шел к нам в сопровождении лорда Агравейна.

– Готова к путешествию, Моргана? – спросил Артур, подходя к нам. – Все собрала? Ты отправляешься на рассвете.

Я кивнула:

– Я знаю. Да, я готова. С нетерпением жду возможности успешно выполнить поручение, которым ты меня почтил, брат, – закончила я, чувствуя в этих словах фальшь.

– Отлично. – Артур улыбнулся. – Перед твоим отъездом я хочу поговорить с тобой. Наедине.

Кивнув сэру Эктору, Артур развернулся и направился прочь из большого зала. Я поняла, что должна последовать за ним.

Беспомощно взглянув на наставника, я пожала плечами.

– Если мы не увидимся до завтра, – быстро проговорил сэр Эктор, крепко сжав мое плечо, – желаю удачи, Моргана. Мы будем скучать по тебе. Галахад передает тебе свое благословение.

Я даже не видела Галахада этим вечером. Похоже, у меня уже не будет возможности попрощаться. Я кивнула, натянуто улыбнувшись, и обернулась, чтобы найти Ланселетту. Она была в другом конце зала, теперь за банкетным столом. Рядом с ней примостилась та самая лионессанка в розовом платье. Девушки переговаривались смеясь. Мне так и не удалось поймать взгляд подруги.

Наверное, это к лучшему. В моем последнем воспоминании Ланселетта останется счастливой.

Я двинулась вслед за Артуром. В сопровождении четырех стражей он уже вышел из большого зала и направился в длинный коридор, ведущий к королевским покоям. Я ускорила шаг, пытаясь догнать брата. Но когда я приблизилась к арке, ведущей в коридор, на моем пути неожиданно появился человек, который шел, низко опустив голову. Мы оба замерли, чтобы избежать столкновения.

Он вскинул голову.

Я не смогла сдержаться и ахнула.

Флориан.

Я с трудом его узнала, потому что мужчину жестоко избили. Он выглядел ужасно: порезы и синяки превратили его лицо в пеструю массу зеленых, фиолетовых и желтовато-коричневых пятен. Один глаз заплыл, другой был красным и воспаленным.

Заметив меня, его губы скривились в злобной ухмылке. На мгновение наши взгляды встретились, и в его глазах я прочитала ярость, похожую на бешенство разъяренного пса.

Я быстро обошла его, не желая оставаться в его присутствии ни на секунду дольше, чем это было необходимо.

Кто мог сотворить с ним такое?

Кто бы это ни был, взгляд, которым Флориан меня одарил, говорил об одном: он считал, что это моя вина.

Глава 14

Пока я следовала за Артуром, мне в голову пришел очевидный ответ.

Дравен настаивал на том, чтобы узнать, кто обидел меня, и, похоже, был полон решимости отомстить.

Если бы не взгляд, которым только что одарил меня Флориан, я, возможно, почувствовала бы благодарность, даже радость от того, что его тело оказалось так изувечено после того, что он сделал со мной.

Мы подошли к дверям покоев Артура, и мой брат жестом приказал своим стражникам остаться снаружи.

Я последовала за ним внутрь, наблюдая, как брат сбросил с плеч плащ из бархата и горностая и небрежно оставил его лежать на полу. Потом он опустился на софу у окна. Теплый весенний день за окном превратился в темную, охваченную бурей ночь. Я видела, как деревья внизу гнулись под напором ветра.

Артур внимательно смотрел на меня, небрежно положив руки на подлокотники софы.

– Завтра ты отправляешься в путь, сестра. Но прежде, чем этот великий день настанет, я решил, что нам следует поговорить в последний раз.

– Конечно. – Я подошла ближе. – У тебя есть для меня дополнительные распоряжения?

Я надеялась, что, возможно, он наконец расскажет больше о маршруте, которым мы будем следовать, или о том, кто войдет в мой отряд.

– Люди, отправляющиеся с тобой, имеют все необходимые указания. – Артур махнул рукой, словно счел мои слова глупыми. – Нет, я позвал тебя не для того, чтобы углубляться в детали твоей миссии. Ты знаешь все, что тебе нужно.

Этих сведений было крайне мало. Но я промолчала.

– Мое опасение заключается в том, что ты все еще недостаточно мотивирована, сестра, – продолжил Артур. – Именно поэтому я думаю, что настало время выложить все карты на стол.

– Карты? – Я нахмурилась: – Не уверена, что понимаю тебя, Артур. Ты позвал меня, чтобы наконец сообщить, кто будет сопровождать меня?

Артур прищурился:

– Предполагаю, сэр Эктор только что все рассказал, не так ли?

Я не ответила.

– Как предсказуемо… – протянул брат.

Я покраснела:

– Он верно служит тебе.

– Настолько верно, насколько умеет, – поправил Артур. – Но его сердце принадлежит тебе, Моргана. Ты ведь это знаешь, не так ли? – Он изучающе смотрел на меня. – Скольких еще ты привлекла на свою сторону?

Я уставилась на него:

– Мою сторону?

Артур наклонился вперед:

– Мы здесь одни, Моргана. Нет нужды изображать наивность. Я все знаю, и уже давно. Ты, наверное, думала, что я дурак, да? Поэтому шныряла по ночам и сговаривалась с предателями и мятежниками? Ты полагала, что я никогда не узнаю.

Мое сердце замерло. Охота. Он говорил о той охоте.

– Я бы никогда…

– Хватит. – Голос Артура стал ледяным. – Довольно лжи. У меня есть для тебя подарок.

Он встал и жестом велел мне следовать за ним к длинному столу, на котором стоял ящик из грубого дерева с крышкой на петлях.

– Открывай, – приказал брат.

Я нерешительно коснулась деревянных боков.

– Открывай. Немедленно.

Я медленно приподняла крышку.

В нос ударил запах разлагающейся плоти. Я чуть не задохнулась от отвращения.

– Сними крышку.

Артур подошел ближе, его плечо почти коснулось моего. Я подчинилась приказу.

Мы вместе смотрели внутрь.

Мертвые глаза уставились на меня. Я медленно считала. Семь пар.

Семь голов, безжизненных и бледных. Все глаза были открыты и смотрели прямо на нас. Мне стоило огромных усилий не отшатнуться, не испортить роскошный ковер у нас под ногами.

– Кто они? – выдавила я хрипло.

– Не притворяйся, что не узнаешь, – ответил Артур ядовито. – Это твои соратники, разумеется. Приветствуй их, Моргана. В конце концов, это ваша последняя встреча.

Он имел в виду охотников.

Я заставила себя вглядеться в лица внимательнее. Я не узнавала их до тех пор, пока… не увидела ее.

Ярина. Ее рыжие волосы были спутаны и покрыты кровью. Лицо исказилось в гримасе. Страха? Боли? Может, и того и другого.

По щекам тянулись кровавые полосы. Я видела разорванные жилы на ее шее.

Как ее убили? Края раны выглядели… рваными, будто голову отсекли не сразу. Сколько ударов потребовалось, чтобы отделить голову от тела?

Я в ужасе отпрянула.

– Я узнала одну из них. Женщину. Она была охотницей, – сказала я, понимая, что скрывать правду больше нет смысла. – Я присоединилась к группе горожан, которые охотились в лесу. Искали пищу для своих семей, для тех, кто в нужде. Никакого мятежа не было, Артур. Клянусь. Они просто хотели раздобыть немного еды.

Брат отвернулся от сундука, подняв взгляд на меня, и его глаза блестели холодной злобой.

– Ты убил всех этих людей, – сказала я тихо, – потому что счел их предателями? Но они всего лишь пытались помочь своим семьям, соседям. Они были охотниками, а не мятежниками, Артур. Скольких еще ты готов погубить из-за боязни собственной тени?

Артур вдруг окаменел.

– Ты смеешь так ставить вопрос, сестра? После всего, что ты натворила? Ты называешь их охотниками, но эти люди воровали у своего короля. Они нарушили закон. Их казнь была куда более быстрой, чем они заслужили.

– Но ты ведь знаешь, почему начался голод, – в отчаянии проговорила я, не в силах поверить, что он даже не пытается понять. – Ты знаешь, что это твоя вина. Как ты можешь быть таким жестоким? Это же твой народ!

Артур шагнул ко мне, его кулаки угрожающе сжались.

– Не перекладывай вину на других, Моргана. Ты собрала этих людей. Ты настроила их против короля. Ты заставила их поверить, что это единственный выход. Они сговорились. Охотники? Они замышляли гораздо больше, чем обычную охоту. Если кто и виноват в их смерти, так это ты, а не я.

Я покачала головой, переполненная яростью, горем, болью:

– Если они планировали что-то большее, чем охота, я об этом не знала. Своими замыслами они со мной не делились. Я видела Ярину лишь раз.

– И ты думаешь, что я поверю тебе? – Артур поджал губы. – Ты считаешь, что можешь на это рассчитывать. Но правда в том, что я никогда не смогу доверять тебе, Моргана. И ты знаешь, почему это так.

Я смотрела на него в недоумении:

– Я не знаю.

– Ты всегда меня ненавидела. Всегда мне завидовала. – Он говорил медленно, выделяя каждое слово. – Всегда желала взойти на престол.

Я сглотнула, заглянув внутрь себя, пытаясь понять, есть ли хоть доля правды в его словах.

– Я всегда пыталась тебя защитить. Всегда пыталась любить тебя. И Кея. Вы же мои братья. Все, что я делала, было ради вас.

Артур презрительно усмехнулся:

– Хотел бы я в это верить. Но правда в том, что ничто не помешает тебе убить меня и захватить власть. Или посадить на трон Кея.

Я ахнула:

– Кроме того факта, что я этого не хочу. И Кей тоже. Он бы никогда не пошел на такое. Никогда. Чистосердечный, добрый Кей… Неужели это то, чего ты боишься? – Я потянулась к брату. – Ты действительно веришь, что я могла бы убить тебя, Артур? Что Кей желает тебе зла? – Сжав руки в кулаки, я сказала самое важное: – Все, чего мы хотим, – это чтобы ты стал добрым и справедливым королем.

Артур смерил меня ледяным взглядом:

– Я прекрасно знаю, на что ты способна, Моргана. В конце концов, ты и не такое совершала, не так ли?

Мне нечего было ответить. Он не поверит.

Ведь он был там в тот день. Но сейчас мой брат бросал мне это в лицо – то, что я сделала, чтобы спасти наши жизни, чтобы спасти своего брата. Все это было напрасно. В тот момент, когда это случилось, между мной и Артуром разверзлась пропасть. Так или иначе, сегодняшнего разговора было не избежать. Наши узы распались под тяжестью вины столь разрушительной, что она следовала за мной повсюду.

– Вот почему ты уедешь, Моргана. Ты выполнишь это поручение. Если умрешь, так тому и быть, – презрительно заявил Артур. – Я буду скорбеть по тебе, но не могу сказать, что буду скучать. По крайней мере, тебя не будет рядом, чтобы и дальше отравлять разум Кея, настраивая его против меня.

– Я никогда этого не делала, Артур, – прошептала я, осознавая бессмысленность своих усилий. – Кей любит тебя. Его сердце и душа чисты.

Мне хотелось столько всего сказать, столько всего прокричать. Я могла бы разбить кулаками этот сундук, наполненный страданиями и кровью невинных, чтобы затем обрушиться на Артура, на его жестокость и безумные страхи. Но я знала, что это ничего не изменит.

Он становился именно тем королем, каким я всегда боялась его увидеть. Отражением нашего отца.

Артур проигнорировал меня.

– Ты спрашивала о своих сопровождающих. Уайтхорн и Дравен. Думаю, тебе известно, кто они такие.

– Я знаю, что Дравен не тот, за кого себя выдает, если ты это имеешь в виду, – прямо ответила я. – И полагаю, тебе это тоже известно. Если ты желаешь моей смерти, брат, то лучше сделай это сам.

Губы Артура сжались:

– Слишком просто, Моргана. Хотя, знаешь, возможность говорить откровенно очень приятна. Нет, я не хочу твоей смерти. Пусть я тебе не доверяю, это не значит, что ты не можешь быть мне полезной. Нравится тебе это или нет, но сейчас ты нужна мне. Имей в виду, люди, которые едут с тобой, опасны, но будут защищать тебя ценой своей жизни.

– Как Дравен защищал королевскую семью Регеда? Он убил детей. – Я сомневалась, что это смущало моего брата, скорее всего, наоборот – привлекало.

– Он сделал то, что было необходимо. Именно поэтому он мне и нравится, Моргана, – с ухмылкой сказал Артур. – Жаль, что ты не разделяешь моего высокого мнения о Дравене.

– Я кое-что поняла: Дравен работал на Нерова, короля Регеда.

– Похоже, сэр Эктор успел ввести тебя в курс дела.

Я проигнорировала его слова, надеясь, что он видит сэра Эктора как простоватый, безвредный инструмент, а не угрозу, которую требуется устранить. Да, сэр Эктор заботился обо мне. Но если бы ему пришлось выбирать между верностью трону и преданностью мне… я и сама не знала, какой был бы результат.

– Но ты же говорил, что Регед собирается напасть на Пендрат, – напомнила я. – Почему тогда король Регеда позволил своему цепному псу перебраться к тебе?

Артур небрежно пожал плечами:

– Может, Дравен не спросил разрешения. Может, он покинул Регед по собственной воле.

Это было возможно, наверное. Но казалось маловероятным. Однако тревожило меня другое.

Что, если Неров позволил Дравену перейти на сторону Артура? Что, если Регед вовсе не представлял угрозы? Что, если все прежние утверждения Артура были ложью?

И если так, то в чем же заключалась правда? К чему готовился Артур?

Внезапно я поняла, что, возможно, Артур солгал еще кое в чем.

– В прошлый раз ты сказал, что у меня будет выбор, когда я вернусь. Либо храм, либо замуж за Флориана Эмриса. – Я с отвращением выплюнула имя моего мучителя. – Это правда?

Губы Артура скривились в усмешке:

– Флориан Эмрис. Он был для тебя занозой в боку, не так ли, сестра? Его преданность тебе похожа на маниакальную одержимость. Когда он поведал нам, что заклеймил тебя как свою собственность, признаюсь, я был настроен скептически. Ты бы позволила такое, сестра? Ты, которая так яростно сражается на тренировочной арене?

Мои руки задрожали от омерзения.

Артур лениво указал на мой наряд:

– Впрочем, ты, должно быть, его поощряла. Ведь если бы ты действительно хотела, чтобы Флориан оставил тебя в покое, ты бы проявила больше сопротивления. Но я вижу, что ты все же скрываешь то место, где он, как утверждает, пометил тебя. Так это правда? Покажешь?

Одна мысль об этом вызывала во мне физическую тошноту.

– Ты знал. Ты все это время знал о том, что он сделал со мной. И ты и пальцем не пошевелил, чтобы его остановить.

Артур даже не стал отвечать. Его выражение лица было для меня достаточным подтверждением. Маска, которую он носил, была сорвана, открывая того злобного человека, что скрывался под ней.

Холодный, грубый, чуть ли не скучающий взгляд, полный презрения. Это был мой брат. Он был в полной мере способен на то, чего я боялась и опасалась. Пропитанный капризной жестокостью не только к своим подданным, но и к своей семье.

Почему я надеялась на что-то иное? Почему мне казалось, что для нас с Кеем будет сделано исключение?

Меня охватил ужас от мысли, что Кей останется с этим монстром.

Желудок сжался. Мне нужно было выбраться из комнаты. Мне нужно было уйти от него. Подальше от Артура.

– Позволь мне забрать Кея с собой, – взмолилась я. – Ты боишься, что он как-то подорвет твои силы. Это абсурдная мысль, но если ты действительно так считаешь, позволь мне забрать его с собой, Артур. Он будет далеко от тебя. Как ты сказал, Дравен и Уайтхорн смогут его защитить. Ты выбрал их с умом. Пусть он…

– Нет. – Голос Артура был жестким, как сталь. – Кей остается со мной.

Я сглотнула.

– Хорошо. Я могу идти?

Мой тон был покорным, как у провинившегося ребенка. Но что мне оставалось делать? Я не хотела пополнить коллекцию голов в том чудовищном сундуке. Кто тогда защитит Кея от Артура?

– Можешь. Спокойной ночи, сестра. – Голос Артура звучал обманчиво мягко.

– Спасибо, Артур, – сказала я. Но на самом деле я благодарила его за свое освобождение. Хотя ему знать об этом было не обязательно.

Я вышла из комнаты так быстро, как только могла, прошла по коридору и направилась прямо к ближайшей двери, ведущей во двор. Выбежав на балкон, я перегнулась через перила и начала задыхаться от рвотных позывов.

Когда желудок опустел, я отступила и прижалась спиной к стене.

Ветер усилился, завывая в стенах замка, его ярость была сравнима только с дождем, хлеставшим по камням.

Я вся дрожала, но мне было все равно. Я не могла вернуться.

Я спустилась по лестнице и пересекла двор, ощущая в душе пустоту.

Небо было мрачным, лишь изредка вспыхивали молнии, озаряя двор странным, неземным светом.

Я чувствовала мощь ветра на своей оголенной коже, будто он пытался вернуть меня в замок. Я заставила себя идти против него. Сначала бесцельно, потом направляясь к конюшням, где нас уже ждали лошади для путешествия.

Когда я вошла, меня окружило тихое ржание и фырканье. Тусклый свет исходил от фонарей, висящих над стойлами. Сено, разбросанное по полу, заглушало стук копыт, когда тут и там лошади переступали с ноги на ногу. В воздухе витал запах сладкого сена, кожаных упряжек и пота животных.

Обстановка здесь была лучше, чем в замке. Спокойная. Утешительная. Здесь была чистота и невинность, которых не было при дворе Артура. Я знала, что в мое отсутствие здесь вряд ли что-то изменится.

Я прошла вдоль ряда стойл. Конюшня была тихой и пустой. Все были на празднике.

Несколько дней назад я встретилась с королевским конюхом, Грегором, высоким мужчиной с загрубевшей кожей и мозолистыми руками, который всю свою жизнь работал с королевскими лошадьми. Вместе мы выбрали лошадь для моего путешествия.

Моя кобылица, Мача, была стройной и грациозной, с блестящей черной шерстью и огненным нравом. Она была хорошо обучена и послушна, но не подходила для долгого путешествия. Ее хрупкое телосложение и нервозная натура делали ее подверженной усталости и стрессу. Хотя она была прекрасной лошадью, идеальной для прогулок по городу или коротких поездок за пределы Камелота, я знала, что мне нужна более крепкая лошадь.

Я подошла к стойлу, тихо свистнув.

Вперед вышла кобыла шоколадного цвета с умными и гордыми глазами.

– Вот ты где, красавица, – пробормотала я, ласково погладив ее по голове.

Ее звали Хая. Она была лошадью Тинтагеля, выведенной для уверенной ходьбы по каменистым ветреным дорогам. Я провела рукой по ее бокам, чувствуя упругие мышцы под кожей. Ее спина была широкой и сильной, и Грегор утверждал, что она легко выдержит меня с моими вещами. Я, конечно, надеялась на это, но пообещала облегчить свой груз, когда вернусь в свои покои.

Хая тыкалась в меня носом, тихо фыркая, и я почувствовала прилив нежности.

– Ты будешь заботиться обо мне, а я буду заботиться о тебе, Хая. Договорились?

– Ты разговариваешь с лошадью, Пендрагон? Ну и глупость.

Я замерла, затем медленно повернулась:

– Что случилось с твоим лицом, Флориан? Тебя лошадь лягнула?

Мужчина усмехнулся и сделал шаг навстречу ко мне.

– Забавно. Как будто ты не знаешь, кто это сделал.

Я не ответила. Мои глаза были прикованы к блеску стали в его руке. Кинжал. Больше, чем тот, которым он орудовал в моей комнате.

И вот я здесь, безоружная, беззащитная, в пустой конюшне. Мой сиюминутный порыв покинуть замок обернулся ночным кошмаром.

Я ударилась спиной о деревянный столб, а Флориан изогнул губы в улыбке. Он откинул со лба прядь светлых волос, обнажив еще более глубокие порезы и синяки. Он был жестоко избит. Я могла бы посочувствовать ему, попытаться поставить себя на его место, но я не испытывала жалости.

Кто-то заставил его почувствовать тот же страх, что испытала я. Кто-то причинил ему боль, какую он принес мне. Я не испытывала ничего, кроме удовлетворения, глядя на его изуродованное лицо.

– Теперь ты не такой красивый, да, Флориан? – тихо спросила я. – Как все изменилось.

– Тебе нравится мое лицо таким, не так ли, Моргана? Теперь оно больше похоже на твое собственное?

Он подошел ближе, настолько близко, что я почувствовала его теплое дыхание на своей щеке. Я отвернулась, чувствуя, как живот скручивает от отвращения.

Флориан протянул руку, его пальцы скользнули по шелку моего платья, затем обхватили шею.

– Я скучал по тебе, Моргана. Мне кажется, наша последняя встреча была слишком давно.

Меня передернуло от отвращения.

– Воспоминания еще свежи. Давай не будем повторять.

Я обшаривала глазами стойла в поисках чего-нибудь, что могло бы мне пригодиться. Уздечки. Сбруи. Но все было убрано. Будь проклята аккуратность слуг замка!

Рука Флориана скользнула по моему горлу, задержавшись на ключице.

– Я мечтал увидеть на тебе свое имя, Моргана, – выдохнул он. – Что ты чувствуешь каждый раз, когда смотришь в зеркало и видишь там мое отражение? Держу пари, это выглядит неплохо.

– Буквы почти исчезли, скоро не останется и следа, – солгала я.

– Давай это проверим?

Я резко дернулась, но оказалась недостаточно проворной.

Он схватил меня за бедро и прижал спиной к столбу. Все это время я ощущала в другой его руке длинный нож, который был в опасной близости от меня.

Флориан прижался ко мне всем телом. Ощущение было невыносимым. Воспоминание о том, как он в последний раз был так близко, пронзило меня. Воспоминание о том, как он сидел на мне верхом.

У меня мелькнула мысль, что в этот раз он не остановится и пойдет до конца.

– Признаюсь, я рад, что поймал тебя здесь, Моргана. Наша последняя ночь вместе… Давай проведем ее весело? Я знаю, что буду скучать по тебе. А ты… Ну, ты меня не забудешь в ближайшее время. Особенно после того, как я с тобой закончу.

Он рванул за высокий воротник моего платья, дергая за застежку, его холодные голубые глаза были полны первобытного голода.

Я понимала, чем это закончится. Я отчетливо видела себя на полу конюшни в помятом и изорванном платье – и Флориана, нависшего надо мной.

Меня окатила волна ярости. Кожа горела от гнева.

Его губы прижались к моей шее в извращенной версии поцелуя. И при этом его рука продолжала рвать мое платье.

Когда застежка на шее, наконец, поддалась, я подняла дрожащую руку к уху, заставив свой гнев нарастать, бурлить, вскипать и переливаться через край.

Адреналин хлынул по венам. Я готовилась к этому.

У меня не было меча, но я была готова. Готова биться до конца. Артур ошибся. Я не смогла дать отпор в прошлый раз, когда Флориан сыграл в свою грязную, отвратительную игру и отравил меня. Но сейчас я не была обездвижена и не собиралась сдаваться без борьбы. Ничто не остановит меня.

Из моего горла вырвался рык чистой ярости.

Флориан в изумлении поднял голову.

Быстрым и резким движением я вонзила в его горло свое импровизированное оружие, что прятала в руке, и резко провернула.

Лицо Флориана исказилось от страха, ужаса и недоверия. Его глаза округлились, он забился в агонии, пытаясь понять, что происходит с его телом.

Я отдернула руку, окровавленный стебель розы все еще был зажат между моими пальцами. Кровь хлынула из дыры в его шее. Так много крови. Она забрызгала мне лицо, платье, его одежду, она лилась на землю, пропитывая чистую солому.

Я наблюдала, как его рот беззвучно открывался и закрывался, он задыхался, не в силах глотнуть живительный воздух.

Его лицо побледнело. Он схватился руками за горло, наконец осознав, что я с ним сделала, но было слишком поздно. Я видела, как его тело задрожало, а силы быстро иссякали.

Когда он упал на солому, я не шевельнулась, не пыталась помочь. Я просто смотрела. Смотрела, как его лицо становится испуганным и отчаянным, как у нашкодившего мальчишки.

Но Флориан не был ребенком. Он не был невинным. Он сделал ужасный выбор, и теперь он заплатил за это высшую цену.

Жизнь ушла из его глаз. Грудь перестала подниматься и опускаться.

А я все стояла, ждала. Чего? Я не знала.

В конюшне было тихо. Даже лошади затихли.

Глядя на тело Флориана, я вдруг поняла, что совершила не менее ужасную ошибку. Я убила человека. Сына лучшего друга Артура. И я точно поплачусь за это.

– Что ты наделала?

Голос пришел из темноты. На мгновение я подумала, что это Грегор.

Я подняла голову, готовясь к тому, что справедливость короля обрушится на меня, что конюх, увидев мертвое тело Флориана у моих ног, начнет кричать, звать солдат.

Меня схватят, запрут навсегда. Или казнят. Я с трудом сдержала всхлип.

Но это был не Грегор.

Кейрос Дравен стоял в дверях конюшни, его силуэт вырисовывался на фоне потока дождя.

Он шагнул в свет лампы, и я увидела, что он снял жакет. Черная шелковая рубашка, которую он носил, была расстегнута, открывая гладкую золотистую кожу и вьющиеся темные волосы. Его волосы были мокрыми и взъерошенными, влажные пряди падали на лицо.

– Что ты наделала? – повторил он.

Его взгляд был устремлен на меня, а не на тело. Я видела, как его глаза сузились.

– Ты вся в крови. Твое платье порвано.

Я могла бы соврать, сказать, что нашла Флориана уже мертвым. Или попытаться сбежать. Но я не была так отчаянна. К тому же, как он сказал, я была вся в крови.

– Я убила его, – сказала я спокойно. – Я убила Флориана.

Дравен молчал. Он посмотрел на тело, затем снова на меня.

И вдруг я поняла, что мое разорванное платье обнажает грудь. Я попыталась прикрыться, но было слишком поздно.

– Стой. На тебе его чертово имя? – Голос Дравена был ледяным. – Его чертово имя вырезано у тебя на груди?

Меня охватил ужас, когда мужчина подошел ближе.

Он звучал так яростно. Если то, что сказал сэр Эктор, было правдой, этот человек был куда более опасным, чем Флориан когда-либо мечтал стать.

Я неохотно кивнула, мои пальцы дрожали, когда я снова попыталась застегнуть то, что осталось от ворота платья.

Дравен молча смотрел на меня, его изумрудные глаза метали молнии.

– Мы уезжаем. Сейчас. Сегодня ночью. Ты понимаешь? Ты собралась?

Я посмотрела на него, озадаченная:

– Что? Уходить сейчас?

Он коротко кивнул:

– Возьми тряпку из стойла. Найди ведро с водой. Смой как можно больше крови.

– Я промокну насквозь. Кровь не отмоется. Кто-то заметит, – забормотала я.

– Никто не заметит. На улице льет дождь. Постой под дождем несколько минут, пока не промокнешь до нитки, и твое платье станет слишком мокрым, чтобы кто-то увидел кровь. Потом иди в свою комнату, собирай вещи. Оденься тепло. Ни с кем не разговаривай. Никому ничего не говори. Ты поняла? – Он помолчал, но, не дождавшись ответа, продолжил: – У тебя двадцать минут. Если ты не вернешься по истечении этого срока, я сам приду за тобой.

Я почувствовала, как с меня спадает оцепенение.

– А что с Уайтхорном?

– Я разберусь с ним, – коротко сказал Дравен. – Просто сделай так, как я сказал.

Я сглотнула.

– А что с Флорианом…

– С этим я тоже разберусь, – сказал он, присев рядом с телом. Он взглянул на меня: – Не думай об этом ублюдке. Забудь о нем и не вспоминай. Иди.

Я кивнула.

Я побежала к ведру с водой, которое заметила у одного из конюшенных стойл, схватила с вешалки тряпку, намочила ее и протерла кожу. Вода могла быть грязной, но меня это не беспокоило.

Когда я закончила, то повернулась к Дравену:

– Тряпку…

– Брось мне. – Он осмотрел меня с головы до ног, затем кивнул: – Лучше. Теперь иди.

Я вышла из конюшни под ливень. Через несколько мгновений я промокла насквозь, платье обтянуло меня, словно вторая кожа.

Я подняла голову, позволяя дождю литься на мои волосы, лоб и щеки.

Когда я снова осмотрела себя, крови не было видно.

Я заставила себя сосредоточиться и направилась обратно в замок. Я выбирала коридоры и лестницы, которые были менее многолюдными. Большинство слуг праздновало в городе или в помещениях для прислуги. Праздник в большом зале был в разгаре. Все видели, как Артур позвал меня. Никто не будет меня искать.

Я дошла до своей комнаты, встретив только одну горничную, которой я подарила сдержанную улыбку.

– Попала под дождь. Иду переодеться, – сказала я.

Она сделала реверанс и поспешила прочь.

Дверь в мою комнату была приоткрыта.

Я не стала ее запирать. В этом больше не было смысла. Флориан ушел. Он больше не вернется.

Я напомнила себе, что, возможно, и сама не вернусь. Я подумала о Дравене, о том, каким стало его лицо, когда он прочитал имя у меня на груди.

Я вошла в комнату.

– Кей!

Мой маленький брат лежал, свернувшись в моей постели. Он был так неподвижен, что на мгновение я вспомнила безжизненное тело Флориана, и меня охватил страх. Кей медленно перевернулся, его лицо было сонным.

– Моргана, я хотел увидеть тебя перед отъездом. Наверное, уснул.

Я опустилась на кровать рядом с ним, не обращая внимания на мокрое платье.

– Почему ты не в большом зале? Ты должен быть на празднике.

Он покачал головой:

– Ты же знаешь, я не люблю танцевать. К тому же завтра ты уезжаешь. Я хотел провести этот вечер с тобой. Ты действительно уезжаешь, Моргана? Ты не можешь остаться?

Я протянула руку и осторожно убрала волосы с его лба. Его кожа была теплой от сна, а щеки раскраснелись. Он был таким милым ребенком. Он и сейчас оставался таким чудесным мальчиком. Добрый и нежный, воплощение того, что было хорошего в этом мире. Всего того, чего не было в Артуре и во мне.

Я почувствовала, как глаза наполняются слезами, и зажмурилась, пытаясь прогнать их.

– Что с тобой? – Кей попытался подняться.

Мне нужно было рассказать ему:

– Я уезжаю сейчас, не дожидаясь утра. Но никто не должен об этом знать, Кей. Никому не рассказывай. Пообещай мне.

– Это секрет, как охотники? – понимающе прошептал он. – Я никому не скажу. Обещаю, Моргана.

Охотники. О Морена!..

Я глубоко вздохнула:

– Кей, ты должен знать. Охотники мертвы.

Я увидела, как его ясные карие глаза расширяются от ужаса:

– Что ты имеешь в виду?

– Артур убил их, – сказала я прямо. – Он узнал, что они делали, и приказал всех убить. Он считает, что их организовала я и что мы готовили мятеж. Он думает, что они были предателями. Поэтому никто не должен узнать, что ты был со мной той ночью. Понял? Если он когда-нибудь спросит, ты должен сказать, что ничего не знал, что не имеешь к этому отношения. Ты понял, Кей? Понял? – Я схватила Кея за плечи и встряхнула, охваченная страхом. Ведь я оставляла его с Артуром.

Кей еще не пришел в себя от потрясения, но кивнул:

– Понял. Он действительно их убил?

– Да. О Кей, ты должен быть осторожен, пока меня нет.

Его глаза наполнились слезами:

– Я бы хотел поехать с тобой. Возьми меня с собой, Моргана! Я не хочу оставаться с Артуром.

– Я бы очень этого хотела. Поверь мне, я пыталась. Артур не отпустит тебя. – Я осторожно положила руки ему на плечи. – Представь, что ты в театре, играешь на сцене. Между тобой и Артуром ничего не должно измениться. Будь тем же хорошим братом, которым всегда был. Слушай его. Делай, как он велит. Главное – безопасность. Жди меня, я вернусь.

– Я верю тебе, – прошептал мальчик, вытирая глаза тыльной стороной ладони.

Я притянула его к себе, обнимая, его маленькая головка упала мне на плечо.

– Я тебя люблю. Ты знаешь это, правда?

– Знаю. – Его голос звучал глухо. – Я тоже тебя люблю.

Я поцеловала его в лоб, затем поднялась.

– Мне нужно собрать вещи и переодеться, а тебе не стоит здесь оставаться. Возвращайся в свои покои. Если кто-то спросит, этой ночью ты меня не видел.

Брат поднял голову, сдержанно кивнул, затем тихо вышел из комнаты.

Мой смелый маленький Кей.

Я быстро переоделась, надев теплые шерстяные брюки, толстую тунику и черный теплый плащ с капюшоном.

Мои сумки уже были собраны. Я быстро вытащила несколько самых тяжелых книг, с которыми я представляла себя у огня после долгого дня верхом, в окружении веселой компании стражников и слуг.

Путь будет другим. И одиноким.

Я вдруг вспомнила, что забыла принять лекарство. Я откладывала этот момент, думая, что выпью перед сном после бала. Теперь я повернулась к столу, на котором уже стоял приготовленный отвар, и подняла кубок. Осушив его одним махом, я подхватила сумки.

Голову пронзила знакомая боль.

Я тихо прошла по замку, затем вышла в ночь, пытаясь игнорировать головокружение и тошноту.

Когда я вошла в конюшню, Уайтхорн уже был там. Я направилась к ним и услышала, как он спорит с Дравеном:

– Мы собирались уехать завтра. Ты не можешь изменить план по своей прихоти, Дравен. – Уайтхорн стоял, скрестив руки, сверкая глазами.

Рагнар Уайтхорн был угрюмым мужчиной средних лет, с жестким взглядом, густой бородой и седыми волосами. Я уже видела его в замке, обычно в компании с лордом Агравейном. Или с Флорианом.

– Мы уезжаем сегодня ночью, – резко ответил Дравен. – Король в курсе. Если хочешь, можешь вернуться к своему хозяину и попросить у него дополнительных указаний. Но мы с принцессой уедем сейчас, как нам велели. Если останешься, на кону твоя шея.

Он взглянул на меня, игнорируя Уайтхорна.

– А вот и вы. – Он внимательно осмотрел меня. – Что с вами?

– Что? – Вопрос звучал с явной иронией, но я просто покачала головой. – Все в порядке. Честно говоря, у меня так болит голова, что я не уверена, смогу ли удержаться в седле.

Дравен подхватил мои сумки и отнес их к Хае, которая была уже оседлана и готова к пути.

Его собственная лошадь – черный жеребец с белым пятном между глаз – стояла рядом.

Я подняла руку и осторожно запустила пальцы в гриву Хаи.

– Прости, девочка, – прошептала я. – Какой ужасный вечер.

Она тихо фыркнула.

Затем, прежде чем я успела повернуться, сильные руки схватили меня за талию, подняли и усадили в седло.

Я оглянулась и увидела, как Дравен тоже вскочил на свою лошадь.

Уайтхорн вел за собой пегого коня. За ним шла вьючная лошадь с припасами. Уайтхорн выглядел сердитым и недовольным, но явно собирался выезжать с нами.

– Ты держишься за принцессой, – приказал Дравен. – Я поеду впереди. Остановимся, только когда я скажу, не раньше. – Он взглянул на меня и, казалось немного помедлив, добавил: – Приготовьтесь к долгой ночи.

Я кивнула. Мы уезжаем, и это главное. Будет ли нас кто-то преследовать… это другой вопрос.

Дождь лил как из ведра, пока мы ехали по пустынным улицам города. Празднование, если оно еще продолжалось, переместилось под крышу.

Мои волосы свисали мокрыми прядями, мешая обзору, и я откидывала их, пытаясь заплести в свободную косу.

Дравен вел нас по узким аллеям и переулкам, избегая главных дорог, где мы могли столкнуться с городской стражей.

Когда мы подъехали к городским воротам, сердце забилось быстрее. Я подняла капюшон, чтобы скрыть лицо от дождя.

Но волноваться было не о чем. Стражники у ворот явно были пьяны, а кроме того, они узнали Дравена. С громким обменом любезностями они помахали нам вслед, не обратив внимания на Уайтхорна и меня.

Несмотря на все сомнения, боль в голове и ужас от содеянного, я не могла не почувствовать предвкушение.

Мы выбрались. Мы в пути. Едем в великое неизведанное.

Часть 2

Глава 15

Я следила за твердой, прямой спиной Кейроса Дравена. Мои мысли блуждали, а сама я, в отличие от капитана королевской стражи, жалобно сутулилась на своей лошади. Эффект от лекарства постепенно утихал. Это был первый полный день нашего путешествия, и вечер уже приближался. Мы остановились на отдых на рассвете, но под «отдыхом» Дравен подразумевал дать лошадям напиться, после чего мы сразу продолжили путь. Он заставлял нас двигаться быстро, и я думаю, что он потребовал бы двигаться еще быстрее, если бы не было очевидно, что наши лошади не могут поддерживать такую скорость.

Нас не преследовали. Сначала я все время ждала, что за холмом появится отряд всадников, которые будут мчаться по пятам, крича, чтобы я вернулась и встретила королевское правосудие. Но солдат не было.

Теперь, наверное, Агравейн уже заметил отсутствие сына. Или, может, и нет. Вернулся бы домой Флориан после ночных гуляний? Агравейн мог бы подумать, что его сын спит в каком-то захудалом трактире, отсыпаясь после похмелья.

Тело могли еще не найти, но как долго это могло продолжаться? Что сделал с ним Дравен за столь короткое время?

Отправит ли Артур за нами людей, если убийство выйдет наружу, или его миссия настолько важна, что он отпустит меня? Может, мое имя даже не свяжут со смертью Флориана. На это было глупо надеяться, учитывая, что Артур и я только что обсуждали жестокость Флориана, направленную на меня. Кто еще мог так сильно желать его смерти?

Мы ехали по сельским дорогам, урожай на полях был примят силой ветра и дождя. Мы замедлились, так как дорога превратилась в грязь и лошади с трудом находили твердое место, чтобы поставить копыта.

Часы тянулись, дождь, наконец, начал ослабевать, но ветер продолжал завывать. Мы въехали в узкую долину, ветер свистел нам вслед.

Наконец, когда небо начало темнеть, мы достигли небольшой поляны, скрытой деревьями, и Дравен объявил остановку. Спешившись, я, промокшая до костей, наблюдала, как мужчины разводят небольшой костер и разогревают похлебку в котелке.

– Вам полагается небольшая палатка, – сказал Дравен, встретив мой взгляд. – Сегодня установлю ее сам. Смотрите и учитесь. В следующий раз будете ставить сами.

Я кивнула. От меня не ускользнуло, как легко я позволила ему мной командовать. Он видел, как я убила Флориана. А потом он позаботился о теле. Он знал, что нужно делать, и, погрузившись в замешательство и вину, я действовала трусливо, с облегчением позволив кому-то другому, кем бы он ни был, решить эту проблему.

Теперь я была в долгу у хладнокровного убийцы. У мужчины, который, по словам сэра Эктора, без колебаний лишает жизни детей. Уайтхорн, возможно, был не намного лучше, но у него хотя бы не было репутации убийцы младенцев.

Я бессильно смотрела, как Дравен устанавливает палатку, подходящую для одного спального мешка и одного человека.

– Ты не слушаешь, – тихо сказал он, продолжая работать.

– Что ты сделал с телом?

Он оглянулся:

– Тсс. На твоем месте я бы не говорил здесь об этом.

– Мне нужно знать. – Я покраснела.

Он внимательно посмотрел на меня:

– Если ты переживаешь, что кто-то может его найти, не беспокойся об этом.

– Откуда ты знаешь?

Он ухмыльнулся.

– Ты находишь это забавным? – возмутилась я.

– Ты такая невинная маленькая принцесса, – тихо пробормотал он, вбивая последний колышек палатки.

– А ты совсем не такой, я полагаю? – рявкнула я.

Наши глаза встретились.

Я покраснела. Не сказала ли я слишком много? Это то, чего я хотела? Объявить ему о том, что я знаю о его прошлом? Сейчас? Здесь?

Знал ли Уайтхорн, кто такой Дравен на самом деле? Интересовало ли это его?

Дравен поднялся.

– Ваши покои готовы, – сказал он.

Он подошел к костру и уселся на пень, вытягивая руки, чтобы согреться.

Уайтхорн убрал остатки еды и теперь кипятил на огне воду.

– Принцесса Моргана, – позвал Уайтхорн. Он кивнул на кастрюлю: – Выпейте.

Я принюхалась. Запах был мне знаком. Это был не чай, а тот отвар, который мой дядя готовил для меня. Как Уайтхорн достал его?

Я медленно подошла к огню.

– Откуда у тебя мое лекарство? – спросила я.

Без слов он поднял мешок.

– Откуда у тебя это? – спросила я, хотя и так знала ответ. – У меня есть свой запас трав, поэтому отвар я буду готовить сама. К тому же я приняла лекарство вчера, сегодня оно мне не требуется.

– Король дал мне четкие указания: я должен готовить отвар, который вы должны принимать каждый вечер после того, как покинете замок, – сказал Уайтхорн, протягивая мне кружку, над которой вился пар. – Пейте, принцесса.

Я встретила его взгляд, и мне не понравилось то, что я в нем увидела. Та же издевка, та же насмешка, которые мне были слишком знакомы.

– Артур ничего не говорил мне об этом, – тихо сказала я. – Лекарство вызывает страшные головные боли. Не понимаю, как я смогу…

– Вы будете делать то, что прикажет вам брат, король, – грубо перебил меня Уайтхорн, и его губы скривились в злобной ухмылке. – В случае отказа вас ждут очень неприятные последствия.

Я взглянула на Дравена. Он смотрел в огонь с непроницаемым выражением лица. Слышит ли он наш разговор?

Как бы то ни было, он не спешил прийти мне на помощь. Я покраснела, осознав, что ждала от него именно этого. Но как я могла от него этого требовать? Он был хладнокровным убийцей-лжецом, от которого мне следовало держаться подальше, но…

Я скрестила руки на груди:

– Какие последствия?

Уайтхорн презрительно усмехнулся:

– Мне сказали, что я могу действовать на свое усмотрение, Ваше Высочество.

– Понятно. – Я могла без труда представить всю палитру вариантов, и ни один из них не был приятным. Я взяла кружку, отвернулась от Уайтхорна и, сделав несколько шагов в сторону, начала пить.

* * *

Несколько ночей спустя я лежала в своей палатке без сна, мучаясь от головной боли. Мы были в пути почти уже пять дней. Вчера вечером мы пересекли границу Пендрата и попали в Керуннос. Ландшафт Пендрата был зеленым и знакомым, усеянным плодородными полями и холмами. Теперь же вокруг нас была совершенно другая местность: дикая природа с древними лесами и величественными горами.

Пять дней, и никто нас не преследовал. Пять дней, как меня перестали волновать Флориан или солдаты Артура. Пять дней, как я начала принимать новую дозу лекарства, и моя голова постоянно раскалывалась, а желудок переворачивался, и я больше не могла найти ничего, о чем стоило бы переживать.

Каждый день я оставалась в седле. Это было все, на что я была способна. Я не могла есть, едва могла пить, а сон был тем, о чем я мечтала. Я заметила, как Дравен время от времени бросал на меня обеспокоенные взгляды. Но он ничего не говорил, и я не жаловалась.

Я перевернулась на бок – моя подстилка едва покрывала каменистую землю – и подавила стон.

– Мое королевство за фонарь и книгу, – пробормотала я. Я могла бы сесть у костра и читать, ведь огонь горел всю ночь. Но у Дравена и Уайтхорна не было палаток. Они спали под открытым небом в своих спальных мешках.

Мне не нравилась идея сидеть на бревне и читать под пронзительным взглядом Уайтхорна. Достаточно того, что он косился на меня днем, пока мы были в пути.

И вдруг тишину прорезало низкое угрожающее рычание.

Я застыла. Звук повторился.

Я откинула одеяло и выглянула из палатки.

Встревожилась не только я. Уайтхорн сидел в своем спальном мешке, оглядываясь с такой паникой, что я посмеялась бы, не будь тоже напугана.

Дравен был единственным, кто выглядел полностью собранным, несмотря на то что была середина ночи. Он уже стоял в позе охотника: одна рука на ноже, другая – на спусковом крючке арбалета.

Я проследила за его взглядом – и в ближайшей роще обнаружила существо, освещенное мерцающим светом огня.

Зверь не был похож ни на одного из тех, что я видела раньше. Его блестящая золотисто-коричневая шерсть сверкала в отблеске костра. Толстые черные полосы шли по его спине и бокам. Чудовище было крупным, размером с жеребца Дравена, а глаза его были ярко-желтыми.

Когда мы втроем замерли, зверь зарычал, обнажив зубы, острые, как мечи, которые, казалось, могли порвать даже самую крепкую шкуру.

Я взглянула на Хаю, которая была привязана к другим лошадям, и мысленно попросила ее оставаться спокойной. Это существо выглядело так, будто оно могло бы съесть всех наших лошадей за один присест.

Я услышала, как Уайтхорн взводит арбалет, и повернулась, чтобы увидеть, как он подносит оружие к плечу.

– Что ты собираешься делать, Уайтхорн? – Голос Дравена был напряженным, как будто он говорил со стиснутыми зубами.

– То, чего не делаешь ты. Хочу подстрелить эту тварь. – Голос Уайтхорна был хриплым, и я увидела, как его рука дрожит от страха.

Зверь снова зарычал и начал угрожающе взрывать землю перед собой.

Дравен покачал головой:

– Опусти арбалет, Уайтхорн. Это приказ. Он не нападет.

Уайтхорн задохнулся от ярости:

– Это не армия, Дравен. А откуда ты, черт возьми, знаешь, что оно не опасно?

– Да, откуда? – Я не тоже не смогла удержаться от вопроса.

Дравен вздохнул:

– Это самка. Должно быть, где-то рядом ее детеныши. Мы разбили лагерь слишком близко, и она вынуждена защищать их.

Не отрывая взгляда от существа, он медленно опустил свой арбалет на землю. Поднявшись, он убрал руку от ножа, пристегнутого к бедру.

Мы с Уайтхорном обменялись взглядами, испытывая редкий момент единодушия, когда Дравен сделал шаг вперед, затем еще один, приближаясь к существу.

Зверь оставался на месте. Когда Дравен подошел ближе, стало видно, насколько самка величественна. Она была не менее шести футов в холке, с мускулистым телом. Ее длинный хвост с кисточкой на конце метался из стороны в сторону.

– Посмотрите на эти когти, – хрипло произнес Уайтхорн. – Эта тварь порвет его на части. Потом нас. Потом лошадей.

– Тихо, – приказал Дравен. – Она нас не тронет. Она просто напугана. Мы вторглись на ее территорию, вот и все.

Он шагнул еще ближе к зверю и, стоя спиной к нам, начал что-то тихо нашептывать незваному гостю.

Взгляд зверя был прикован к Дравену, хвост плавно подергивался.

Сложно было поверить, но казалось, существо действительно его слушало.

– Черт возьми, хватит, – пробормотал Уайтхорн.

Стрела свистела в воздухе, направляясь животному прямо в голову. Но зверь почти без усилий отпрыгнул в сторону, его мощные задние лапы подняли тело высоко в воздух с поразительной грацией. Стрела пролетела мимо и вонзилась в ближайшее дерево с глухим звуком.

Я услышала ругань Уайтхорна и обернулась, чтобы взглянуть на него.

Когда я снова повернулась к Дравену, существа уже не было.

– Ты идиот, – сказал Дравен, шагнув к Уайтхорну. – Ты вообще подумал о том, что было бы, попади ты в нее?

– Я надеялся, что тварь сдохнет, а я наконец лягу спать, – насмешливо ответил Уайтхорн.

Дравен покачал головой:

– Но ты промахнулся. Она могла наброситься на тебя, пока ты перезаряжал арбалет. Или на принцессу. Но она выбрала не нападать. Это было просто предупреждение, не более того.

Глаза Уайтхорна блеснули злобой.

– Ты разговаривал с чертовой кошкой, а идиот почему-то здесь я? Дравен, я охотник. Это моя работа. А ты позволил этому существу уйти.

– Кошкой? – вмешалась я. – Ты назвал ее кошкой?

– Чудовище, а не кошка, но, как по мне, оно чем-то похоже на кошку, – пробормотал Уайтхорн.

Взгляд Дравена стал задумчивым, когда он посмотрел на меня, его серебряная сережка блеснула, отразив пламя.

– Легендарная кошка. Говорят, ее почитали рыцари и воины за силу и скорость. Умное существо, известное своей непоколебимой преданностью. Тот, кому посчастливилось оседлать такую, становился почти неуязвимым в бою.

У меня отвисла челюсть:

– Ты говоришь об эксмуре, боевой кошке. Ты действительно веришь, что это она? Но они вымерли сотни лет назад.

Дравен приподнял брови:

– Вымерли? А как вы объясните то, что мы только что видели?

Я пожевала губу, пытаясь найти рациональное объяснение.

– Может быть, это какая-то горная кошка? Родом из Керунноса?

Дравен откинул голову и раскатисто рассмеялся:

– Если вы предпочитаете в это верить, принцесса. Я еще ни разу не видел настолько большую горную кошку, чтобы на ней мог бы сидеть человек.

– Эта тварь была определенно не вымершей, – мрачно вставил Уайтхорн. – Хотя мне бы хотелось, чтобы она сдохла. – Он похлопал по арбалету и присел у костра с угрюмым выражением лица.

Я полагала, что он слишком испуган, чтобы снова уснуть, и улыбнулась.

– Ну что ж, спокойной ночи, – сказала я, стараясь звучать беззаботно, и вновь укрылась в палатке.

Я легла на спину, вслушиваясь в потрескивание огня, и закрыла глаза, стараясь уснуть.

Шли минуты. Потом часы.

Следующее, что я услышала, – это шаги в сторону леса. Наверное, один из мужчин пошел справить нужду. Я снова зажмурила глаза.

Наконец я уснула.

* * *

Я проснулась от криков.

Выкарабкавшись из своей палатки, я застыла, глядя, как Дравен держит Уайтхорна за шиворот, словно котенка.

– Ты что, совсем рехнулся? – заорал Уайтхорн. – Поставь меня, черт возьми, на землю!

Дравен не обратил на его требование внимания, резко встряхнув его вместо этого.

– Ты убил ее, ублюдок! Ты убил ее и ее детенышей! Ради чего? Чтобы шкуру продать? Ты здесь видишь торговцев, а? – Дравен снова встряхнул Уайтхорна, будто собака, которая треплет крысу. – Ну? Видишь?

– Я убил ее, прежде чем она снова напала на нас! – рявкнул Уайтхорн. – Потому что ты слишком туп, чтобы сделать что нужно. Слишком туп либо слишком труслив.

– Хватит! – сказала я резко. Я точно не собиралась вставать на сторону Уайтхорна, но эти двое были моей единственной защитой. Уайтхорн вызывал у меня отвращение. Но, судя по словам сэра Эктора, Дравен был еще хуже. – Что здесь происходит?

– Смотри сама, – рявкнул Дравен, кивнув в сторону. Я обернулась – и ахнула, прикрыв рот рукой.

Голова эксмура была приколота к дереву болтом от арбалета. Тело кошки и три маленьких комочка лежали в луже крови неподалеку.

Детеныши.

– Он убил ее ядом, – прорычал Дравен. – Ночью. Пока она спала. Он убил ее детей тоже. Ты, чертов трус. Она никому не угрожала.

Уайтхорн оскалился – что было довольно рискованно, учитывая, что Дравен все еще держал его за горло.

Я потеряла всякое сочувствие к Уайтхорну, как и аппетит. Я села на бревно у костра, обняв руками себя.

– Дравен прав. Убивать мать и ее детенышей подло. А яд? Теперь даже мясо испорчено. Настоящий охотник так никогда бы не поступил, – сказала я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.

– У меня есть шкуры, – с самодовольной ухмылкой сказал Уайтхорн. – И когда мы доберемся до какого-нибудь городка, я продам их за хорошую монету.

– Ты оставишь их здесь, – зарычал Дравен, заставив Уайтхорна вздрогнуть. – Ты не возьмешь ни одной чертовой шкуры. Слышишь? Во-первых, запах может привлечь больше таких существ. Ты действительно этого хочешь? Во-вторых, ты их не заслуживаешь. Принцесса права: ты не охотник, ты безжалостный мясник.

Внезапно Дравен отпустил Уайтхорна. Тот мешком рухнул на землю с глухим стуком и руганью.

Вскочив, он бросил на Дравена яростный взгляд и сплюнул ему под ноги.

– Лучше следи за собой.

Дравен презрительно посмотрел на него:

– Или что? Ты отравишь меня во сне? Воткнешь мне нож в спину? Я бы не удивился, Уайтхорн. Но меня гораздо сложнее убить, чем тебе кажется.

Он развернулся и направился к тому месту, где были привязаны лошади.

Я украдкой бросила взгляд на голову эксмура, приколотую к дереву. Желтые глаза были мутными и безжизненными. На груду маленьких шкур было страшно даже смотреть. Сияющая, блестящая шкура самки эксмура была забрызгана кровью.

Какой кошмар… Как жаль…

Я представила, как мать вернулась к своим детенышам, свернулась вокруг них, защищая, и уснула. Потом проснулась и обнаружила, что ее поразила отравленная стрела, а странный человек наблюдает, как ее беспомощные детеныши корчатся и умирают.

– Он прав. Ты действительно монстр, – сказала я тихо, когда Уайтхорн уселся напротив с миской похлебки из котелка, висевшего над огнем.

Уайтхорн посмотрел на меня прямо и ухмыльнулся, обнажив желтые зубы:

– Чья бы корова мычала, принцесса.

Я обратила внимание, что оба моих стражника перешли на «ты». Отныне в нашей маленькой компании все были ровней.

Глава 16

Я чувствовала на себе взгляд Дравена, пока потягивала из кружки горячий отвар. Жидкая боль – вот как называлось мое лекарство.

Как только ощущения от одной дозы отступали, мне приходилось принимать следующую. Между отварами больше не было перерыва, так что агония была бесконечной.

Я покрутила кружку в руках, оттягивая неизбежный момент, когда придется допить ее содержимое.

Мы углублялись в Керуннос, а я не могла перестать думать о встрече с эксмуром. Я знала, что эта земля не совсем необитаема, но, путешествуя день за днем, не встречая ни единой живой душой, было легко поверить, что мы находимся в таком месте, куда человек никогда не заглядывал.

Ландшафт вокруг был диким и нетронутым. Грубая, непокоренная природа простиралась перед нами на мили и мили во все стороны.

Каждый день мы пробирались сквозь древние леса, где деревья были могучими и высокими, а их стволы покрыты толстым слоем лиан и мха. Казалось, они стояли здесь тысячелетиями, нетронутые и чистые. Воздух всегда был свежим и безмолвным, только звуки птиц и жужжание насекомых нарушали тишину.

Керуннос можно было легко представить местом, где существо вроде эксмура могло бы жить, не беспокоясь и не будучи обнаруженным.

По крайней мере, до нашего прихода.

Мне было интересно, есть ли еще эксмуры. Часть меня хотела увидеть других. Но другая часть считала это слишком большим риском, особенно с таким стрелком, как Уайтхорн, который ехал с нами.

Какие еще таинственные существа могут скрываться в этих лесах или в высоких горах?

– Почему бы тебе не пропустить этот прием, если так беспокоит? – Я подняла взгляд и увидела Дравена, стоящего передо мной со скрещенными на груди руками.

Я оглянулась на Уайтхорна. Он сидел по ту другую костра и внимательно следил за нами.

– Она не может этого сделать, – громко произнес он, даже не пытаясь скрыть, что подслушивает каждый наш разговор. – Ты меня слышишь, принцесса? Пей.

– Клянусь, если я услышу эти слова еще раз, я его ударю, – пробормотала я.

– Может, я сделаю это за тебя? – предложил Дравен, и его глаза блеснули.

Я исподтишка взглянула на капитана:

– Соблазнительно. Тебе ведь только дай повод, не так ли?

Он пожал плечами:

– Мне не нужно оправдание. – Дравен снова взглянул на мою кружку. – Это… лекарство? Я не понимаю, если от него тебе становится хуже, зачем ты его пьешь?

– Это палка о двух концах. Оно подавляет… – я неловко кашлянула, – нежелательные черты, которые, возможно, я унаследовала от своей матери. Но оно также имеет немного неприятный побочный эффект в виде боли.

Дравен нахмурился:

– Похоже, больше, чем просто немного. Ты почти не ешь. Ты не спишь.

– Откуда ты знаешь, сплю ли я? – воскликнула я. – Ты следишь за мной?

Он фыркнул:

– Я сплю в нескольких шагах от тебя. Я знаю, когда ты ворочаешься.

Вероятно, я будила своим постоянным движением ночью. К моему стыду, я вспомнила, как накануне стонала от боли.

– Прости, если я мешаю тебе спать.

– Проблема не в этом, а в том, что тебе, похоже, становится хуже. Если ты не ешь и не спишь, скоро ты не сможешь держаться в седле.

– О, понятно. Ты беспокоишься только о том, чтобы я выполнила свою часть миссии и вернулась в замок, – огрызнулась я. С каждым глотком голова начинала снова болеть, пульсация становилась сильнее.

Не говоря уже о том, что я знала, что он прав. Мне становилось хуже.

– Какие такие нежелательные черты ты хочешь подавить? – поинтересовался Дравен. – Многие люди были бы счастливы иметь в роду фейри.

Я взглянула на него с сомнением:

– В Пендрате?

«Ах да, Дравен. Ты ведь не из Пендрата, правда?» – так и хотелось добавить мне, но я прикусила язык. Откуда он родом? Где это место, в котором кровь фейри не считается позором семьи и пятном на всю жизнь? Должно быть, там замечательно. Пожалуй, я бы хотела там побывать.

– Или, по крайней мере, если не счастливы, то не несчастны, – он поправил меня. – Храм ведь предпочитает магически одаренных, не так ли?

Я кивнула.

– Так почему же подавляешь свою магию?

– Я не подавляю магию, – ответила я резко. – Мерлин проверила меня, когда я была маленькой, и у меня ее нет.

Я умолчала, что последний раз она проверяла меня, когда мне было двенадцать, а к тому моменту я уже много лет принимала это лекарство. И я не считала, что этот вопрос стоило обсуждать с Мерлин. Какой в этом толк? Я и так выделялась, будучи старой вороной.

– Отвар не подавляет ничего полезного, Дравен. Я просто не хочу вдруг обнаружить, что у меня выросли хвост, или когти, или… рога, или шерсть, или еще что-то подобное.

Дравен некоторое время смотрел на меня с удивлением, а затем рассмеялся:

– Шерсть? Хвост? Откуда ты это взяла? Я никогда о таком не слышал.

– А тебе откуда знать, как выглядели фейри? – спросила я с вызовом.

Он пожал плечами:

– А какой была твоя мать?

Я уставилась на него:

– Она была красивая. Золотые волосы.

– Ну, тогда все не так уж плохо.

– Ты не забыл, что из-за моего происхождения меня лишили трона? – напомнила я ему тихо.

Это было решением человека с сомнительным суждением. Но я не собиралась упоминать об этом.

– Прекрати, – вмешался Уайтхорн. Он встал и с раздражением посмотрел на Дравена: – Перестань лезть ей в голову. Она делает то, что велено. Как и должна.

– Как хорошая, послушная маленькая принцесса, – мягко протянул Дравен, его глаза сверкнули опасным блеском. – Как это удобно.

– Ты даже не представляешь, каким она была бы чудовищем, не будь этого зелья, которое она принимает каждую ночь. Хватает того, что у нее волосы как у старухи!

– И это тебя беспокоит, Уайтхорн? Тебя оскорбляет цвет волос женщины? – холодно поинтересовался Дравен.

Уайтхорн скривился:

– Волосы – это одно. Зубы и когти – совсем другое.

– В этом разговоре нет смысла, – тихо сказала я. – Я делаю то, что мне сказано.

Я подняла кружку и сделала большой глоток.

– Она себя травит, когда пьет эту гадость, и ты это знаешь, Уайтхорн, – сердито сказал Дравен, наблюдая за мной. – Через несколько дней она вообще не сможет держаться в седле. Ты собираешься играть роль ее лекаря? Я вот точно нет. И далеко мы не уедем.

– Она привыкнет, – настаивал Уайтхорн. – Ее тело приспосабливается, вот и все. Король сказал – она должна это пить, значит, ей придется. И все тут.

У меня на лбу выступил пот, когда я наконец допила свой отвар. Кружка выпала у меня из рук, когда я поднялась, нетвердо держась на ногах.

– Спокойной ночи, – пробормотала я, направляясь в свою палатку.

Когда я уходила, Дравен ничего не сказал.

Лежа без сна в своем шатре, пытаясь не разбудить двух мужчин беспокойным метанием, я все время думала о предложении Дравена.

Что, если я вернусь к тому, чтобы пить лекарство только раз в два дня, как и раньше? Почему мне вдруг увеличили дозу? Дравен был прав, надолго меня не хватит. И что тогда?

Больше всего меня мучил вопрос: действительно ли я хочу оказаться немощной рядом с такими мужчинами, как Дравен и Уайтхорн?

* * *

Дорога тянулась перед нами насколько хватало глаз, гладкие камни были истерты веками.

Интересно, кем именно они были истерты, размышляла я. Путешественниками? Судя по местности, через которую мы проезжали, гостей здесь было не так уж и много.

Я слезла с кобылы и опустилась на колени, прикоснувшись к камням. Они были обветрены и холодны на ощупь, в трещинах и щелях между ними росли мхи и лишайники.

Сначала дорога казалась едва заметной линией на земле, игрой света, который тускло пробивался сквозь деревья. Но когда наши лошади шаг за шагом прошли по тропинке, по которой мы двигались уже несколько дней, и мы подошли ближе, стало видно, что эта линия – серия крупных плоских камней, каждый из которых был аккуратно вырезан и подогнан друг к другу.

Каменная дорога сама по себе не была чем-то особенным. Такими часто были дорожки в городах и поселках, иногда они продолжались и за пределами населенных пунктов.

Что же было странным – так это расположение этой дороги здесь, в самом сердце первобытного леса. Дорога, которая выглядела так, словно была построена тысячи лет назад, – реликт ушедшей эпохи, которая каким-то образом пережила разрушительное воздействие времени.

Я заметила, как Уайтхорн нервно оглядывался вокруг. Я понимала и разделяла его чувства. Два дня назад мы вошли в новую часть леса. Деревья здесь стояли такие высокие, их ветви так густо и тесно переплетались, что небо едва было видно. Слабые лучи солнца пробивались сквозь листву, оставляя на каменной дороге под нами игривые тени и пятна света.

– Мы поедем по этой дороге, – объявил Дравен. Наше беспокойство, казалось, его веселило. – Она сделана фейри, конечно.

– Фейри, ха, – Уайтхорн сплюнул на камни.

Я отскочила в сторону, поморщившись с отвращением:

– Разве нет другого пути?

– Только если ты хочешь вернуться на неделю назад и пересечь горы, – спокойно сказал Дравен. – В чем проблема? Этим путем все еще пользуются.

– Кто? – спросила я тихо. – Мы не видели ни одной души с тех пор, как пересекли границу Керунноса.

Дравен не выказал ни малейшего беспокойства.

– Мы просто выбрали не самый популярный маршрут, вот и все. А Керуннос – гораздо менее заселенная земля, чем Пендрат. Если ты заметила, здесь не так уж много подходящих для сельского хозяйства территорий. Но людей ты встретишь со временем. Когда мы подойдем к Вратам Орин, ты увидишь города и деревни.

Я моргнула:

– Врата Орин? Мы туда едем?

– Мы будем проезжать рядом, – уточнил он. – Нет необходимости заходить в сам город.

Он посмотрел на Уайтхорна, который уже слез с лошади и, очевидно, решил, что это хорошее место для того, чтобы справить нужду в лесу. Я отвела взгляд.

Дравен понизил голос:

– Твоя голова. Как ты себя чувствуешь? Сможешь продержаться еще несколько часов?

Я посмотрела на капитана – и только тогда поняла, что невольно массирую виски пальцами.

– Я в порядке. Мы будем ехать столько, сколько потребуется.

Он нахмурился:

– Ты не в порядке. Я видел тебя этим утром. Ты едва смогла взобраться на лошадь.

Я надеялась, что никто этого не заметил. Хая, как обычно, терпеливо ждала, когда я споткнулась и чуть не упала рядом с ней. Я стояла, задыхаясь, несколько секунд, прежде чем наконец смогла взобраться в седло.

– Я в порядке, – сказала я снова. – Прекрати меня донимать.

Дравен издал смешок, который заставил меня поежиться.

– Ты под моей опекой. Это моя работа. – Его глаза сузились. – Объясни мне еще раз, почему ты не хочешь сократить дозу лекарства. Если дело только в Уайтхорне, то заставлю его образумиться.

Я сомневалась, что это возможно. Но, судя по всему, под «разумом» Дравен имел в виду «использовать свои кулаки».

Я заколебалась.

– Что? В чем дело? Ты правда так боишься когтей и хвоста? – Дравен усмехнулся.

– Дело не только в этом, – сказала я тихо, окидывая взглядом линию деревьев в поисках признаков возвращения Уайтхорна.

– Тогда что еще? – В голосе Дравена слышалось нетерпение. – Это безумие. Ты ведь понимаешь, что калечишь себя?

Мои глаза сверкнули:

– Безумие? Или воля короля?

– Разве не может быть и того и другого?

Наши взгляды скрестились.

– Это измена, – сказала я.

Дравен фыркнул:

– Мы далеко от Камелота. Думаю, с нами все будет в порядке.

Я подумала о королевском доме Реген. Что для Дравена значат несколько убитых королей, королев и наследников?

– Тебе все равно, правда? – спросила я язвительно, не успев остановиться. Хотя какое это имеет значение? Может, если я скажу ему, он поймет. – Ты можешь не говорить Уайтхорну?

– О чем?

– Просто пообещай мне. – Я всерьез просила убийцу дать мне обещание? Я глубоко вздохнула: – Да или нет?

– Да. Давай выкладывай.

Я прикусила губу:

– Дело не только в… физических чертах… которые меня беспокоят. Лекарство защищает и от кое-чего другого.

Он нахмурился:

– И от чего же?

– От изменений в моем сознании. Моих желаний. – Я огляделась, понизив голос: – Ты же начитанный, много путешествовал. Ты ведь слышал о кровожадности некоторых фейри.

– Кровожадности? – Дравен, казалось, был удивлен. – Они, конечно, довольно воинственны. Как и люди.

– Я имею в виду нечто большее, чем желание войны. – Мой голос был едва слышным. – В одном из текстов, что я нашла в библиотеке замка, говорилось, что фейри… пили человеческую кровь.

– Чепуха, – отмахнулся Дравен. – Я никогда о таком не слышал. И, как ты сама сказала, я видел и читал гораздо больше, чем ты.

– Я никогда не говорила, что ты читал больше, – ответила я, чувствуя, как меня охватывает раздражение.

Дравен меня проигнорировал:

– Ты и правда этого боишься? Превратиться в монстра, пьющего кровь? Гони эти мысли прочь раз и навсегда. Этому не бывать.

– Откуда ты знаешь? – выпалила я в ответ. – А если это случится?

На мгновение он замолчал, а потом рассмеялся:

– Ну и каков худший сценарий? Ты будешь пить кровь Уайтхорна, пока тот спит?

– Пить кровь Уайтхорна… Фу, это отвратительно, – я сморщила нос.

Дравен пожал плечами:

– Ну вот видишь… Тебя нельзя назвать жадной до крови. И я никогда не слышал, чтобы фейри так поступали. К тому же ты была в порядке до того, как твой брат решил увеличить твою дозировку. Так что вернись к тому, что делала раньше.

Я нахмурилась и опустила взгляд на камни у ног, поковыряв мох мыском ботинка.

– Возможно. Подумаю.

– Ты не ела и не спала нормально уже неделю, и ты собираешься думать? – Капитан закатил глаза. – Прекрасно. Надеюсь, ты сделаешь это до того, как потеряешь способность мыслить разумно.

Я бросила на него взгляд и уже открыла было рот, чтобы ответить, как вдруг появился Уайтхорн, все еще дергающий за клапан своих штанов.

– Ну, давайте уже! – рявкнул он нетерпеливо.

Мы ехали через лес до самого наступления ночи.

Моя голова раскалывалась, живот урчал от голода, и я всерьез задумалась над предложением Дравена.

Глава 17

Иногда бессонными ночами я подсчитывала, сколько людей погибло из-за меня. Это было не так успокаивающе, как пересчет овец, особенно учитывая, что недавно список жертв значительно пополнился.

Я действительно была бы монстром, если бы не думала без конца о семи головах, что лежали в ящике, который Артур заставил меня открыть.

Ярина и шесть других.

Бодвин и двое мужчин в переулке у рынка.

Флориан Эмрис. Заслуженно или нет, он пал от моей руки.

Моя мать.

И, конечно, мой собственный отец.

После короткого периода доброты, что последовал за смертью матери, он снова вернулся к старым привычкам. Без Игрэйны, которой он прикрывался, чтобы оправдать свои пороки, я стала слишком легкой мишенью.

А потом появилась Эттарда. На год или около того я получила передышку.

Я никогда не спрашивала Артура о тех временах. Он не любил говорить о матери. Она напоминала ему о том, что он родился бастардом, что вынуждало его краснеть.

После казни Эттарды мой отец начал наказывать Артура так же жестоко, как и меня.

Лишь когда Энид стала королевой, избиения прекратились на целых два года.

Я так и не узнала причину: то ли мой отец в первый раз в жизни был по-настоящему счастлив, то ли Энид убедила его остановиться, а может, она стала его новой жертвой.

Я надеялась, что у нас с Артуром была передышка благодаря одному из первых двух вариантов.

Когда, родив Кея, Энид умерла, мой отец был, да, убит горем. Но также его охватила ярость.

И, как это часто бывает у определенного типа мужчин, он направил свой гнев на детей.

Мы хотели его любви. Он изредка дарил ее нам, но в основном предпочитал раздавать наказания в больших дозах.

Вседозволенность его распаляла. В конце концов наступил день, когда я испугалась, что он действительно убьет Артура.

Он избил моего брата так сильно, что тот едва мог открыть глаза.

Даже сейчас мне тяжело вспоминать об этом.

Артур лежал там, на земле, весь в крови, тускло смотрел на меня, а я прижималась к стене и плакала, умоляя отца остановиться. Я видела, что мой брат уже сдался и смирился со смертью.

Я могла позволить Артуру умереть в тот день. Возможно, большинство детей поступило бы так.

Но я вместо этого бросилась на отца – то, чего я никогда не осмеливалась делать раньше. Я всегда была слишком напугана, чтобы попытаться дать отпор, когда он бил нас.

Но в тот день я бросила свое маленькое тело на его огромную фигуру, колотя его кулаками по спине, пока он продолжал наносить Артуру удары в живот снова и снова.

Глаза Артура закрылись. Я помню, как кричала: «Ты убил его!»

Мой отец оттолкнул меня, отбросил, как если бы я бы ничего не весила, словно пылинка.

Это было последнее, что я помню.

Годы спустя Артур стал живым воплощением нашего отца.

И теперь страх, что Кей станет следующим, что с ним случится что-то ужасное, пока я буду далеко от Пендрата, был настолько велик, что я лежала ночью в палатке, ощущая, будто меня душат.

* * *

На следующий день мы наткнулись на первую арку.

Это был массивный проем не менее пятидесяти футов в высоту, и он занимал всю ширину древней дороги, по которой мы путешествовали. Чистый белый мрамор, из которого она была построена, в некоторых местах осыпался, а в других был покрыт мхом. Однако некоторые из рельефов, которые украшали арку, все еще можно было различить.

Я смотрела вверх, откинув голову, пока наши лошади проходили под аркой, очарованная сценами, которые изображали фейри во всей их былой славе. Одна из картин показывала великую битву, где фейри сражались с ордами темных и чудовищных существ. Хотя все было вырезано в белом камне, фейри, которых я видела, напоминали тех, что были изображены на левой стороне потайной комнаты храма – высокие и гордые, красивые, с тонкими чертами и острыми ушами. Никаких клыков, перьев или шерсти здесь не было.

Я задумалась: когда именно жили те существа, с которыми фейри сражались? Потом я попыталась посчитать возраст арки. Пятьсот лет? Тысяча?

Другой рельеф изображал праздничную сцену после победного сражения. Великий пир с музыкой и танцами, с фейри, наслаждающимися радостью и весельем.

Уайтхорн нахмурился, недовольный тем, что мы оказались так близко к развалинам, что создали фейри, но я не могла не ощутить благоговение и восхищение, глядя на арку.

Это было окно в другой мир, который давно исчез, где магия и чудеса были повседневной рутиной. Мир с красотой и притягательностью, в которой ему не откажешь. Мир, частью которого мне бы хотелось стать, но я не могла себя в нем представить.

Когда мы остановились на ночлег, неизбежное наконец случилось.

Я упала с лошади. И, приземлившись, не смогла подняться.

Голова кружилась. Тело ослабло. Не было сил поднять руки или найти опору. По ощущениям это было похоже на последствия от яда, которым опоил меня Флориан, но только гораздо хуже.

Потому что это сделала с собой я.

Мужчины увели своих лошадей немного дальше, чтобы привязать их. Уайтхорн первым заметил меня. Он выругался и подошел, сложив руки на груди. Мои глаза были полузакрыты, взгляд туманился. Он смотрел на мое распростертое тело, а я чувствовала себя мешком с гнилыми припасами.

Я закрыла глаза. Может быть, я могла бы просто уснуть там, в грязи. Я чувствовала, как влага пропитывает мою одежду. Меня начала сотрясать дрожь.

Затем появился Дравен.

Его голос был громким и злым. Он проникал везде и повсюду, или, по крайней мере, так казалось в тот момент. Звезды, небо, король и, конечно же, Уайтхорн.

Я почувствовала, как сильные руки поднимают меня в воздух, укладывают рядом с огнем. Одеяло было развернуто и накинуто на меня. Скатанная одежда стала подушкой.

Я смотрела в пламя, слишком слабая и больная, чтобы беспокоиться о том, что будет дальше.

Прошли часы. Сильная рука поддержала мою шею, бережно подняла мою голову, а чашка с водой будто сама по себе появилась перед моим лицом. Я сделала глоток, но большая часть воды стекла по подбородку.

Дравен был так близко. Ближе, чем он когда-либо был ко мне прежде. Он пах странно и знакомо одновременно. От него исходил аромат кожаной брони и лошадей, древесного дыма и мускуса. Но было что-то еще. Легкая нотка специй. Сандаловое дерево и корица. От него хорошо пахло. Я украдкой втянула носом воздух, надеясь, что он не заметит.

Его рука опустила меня обратно на импровизированную подушку, и я услышала, что он отошел.

Несколько минут было тихо. Только ветер шептал что-то в деревьях.

– Что ты, черт возьми, делаешь?

Это был Дравен. В его голосе звучала злость.

– А ты как думаешь? Я готовлю ей дозу. Она не в состоянии приготовить ее сама, разве ты сам не видишь?

Уайтхорн звучал спокойно.

Я лежала, ожидая, не зная, что будет дальше.

Затем раздался звук удара, и звон металла о дерево.

– Что ты творишь? – рявкнул Уайтхорн. Теперь и его голос звучал яростно.

Лекарство. Чашка. Дравен, наверное, выбил ее из его рук.

– Она не будет пить эту дрянь! – Голос Дравена был угрожающим рыком. – Посмотри на нее. Она не может даже пошевелиться. Что ты собираешься делать? Заливать ей эту отраву в горло, пока она не захлебнется? Ты понимаешь, что будет дальше? Ты понимаешь?

– Что? – Голос Уайтхорна был угрюмым, будто он не хотел знать ответ.

– Она умрет, идиот. Ты понимаешь это? Ты ее травишь.

– Это невозможно. Это лечебное средство. Сам король велел…

Послышался звук борьбы.

– Эй! Что ты, черт возьми, делаешь?

– То, что следовало сделать давно, – пробормотал Дравен с рычанием. – Садись, или я тебя усажу.

Я заставила себя открыть глаза, быстро моргая от яркого света костра.

Дравен стоял в нескольких шагах от Уайтхорна, держа в руках маленькую холщовую сумку, в которой было лекарство, что Уайтхорн носил в своем рюкзаке.

Я наблюдала, как он осторожно понюхал содержимое сумки. Его брови сошлись на переносице, а затем он стал еще более мрачным. Держа сумку в одной руке, другой он залез внутрь и извлек оттуда смесь трав.

– Положи назад, это не твое дело. Ты не должен трогать мои вещи! – возмущался Уайтхорн, злобно наблюдая за происходящим.

Дравен не обратил на него внимания. Я почувствовала странное чувство гордости за то, что капитан проигнорировал указания прихвостня Агравейна, зная, что это может привести к гневу моего брата, когда мы вернемся.

Но разве Дравену было дело до королевской ярости?

– Ты знаешь, что здесь? – Голос Дравена разрезал воздух, как нож.

Уайтхорн лениво пожал плечами:

– Откуда мне знать? Почему меня должно это волновать?

– Почему тебя должно это волновать? Возможно, потому, что, если она умрет у нас на руках, эта миссия завершится. – Я наблюдала, как капитан подошел ближе к Уайтхорну, его высокая фигура нависла над сидящим стражем, пока он выискивал что-то в своей ладони. – Посмотри. Вот они – железные опилки, смешанные с травами. Ты их добавил?

– Конечно нет! – взорвался Уайтхорн, глядя на ладонь Дравена. Но выражение его лица говорило о том, что капитан, скорее всего, прав.

Меня потрясла сама мысль о железных опилках.

Легенды гласят, что фейри не переносят железо, но многие источники, которые я изучала, утверждали, что это обычное суеверие.

Металл никогда не причинял мне вреда. Я работала с железными топорами, шлемами, перчатками. Лошадиные подковы тоже были железными.

– Железо не… не вредит полукровкам… это миф. – Мои слова звучали медленно, голос был сухим и слабым.

Слышал ли меня Дравен? Он повернулся ко мне, тяжело дыша. Вены на его шее вздулись, изумрудные глаза вспыхнули яростью, как у эксмура.

– Употребление чистого железа убивает любого. Независимо от того, фейри ты или нет.

Я хотела сказать, что тогда я уже была бы мертва, но мои веки подрагивали, глаза закрывались.

Я отказывалась засыпать или терять сознание. Мне хотелось узнать, что будет дальше.

– Почему король дал мне то, что может ее убить? – угрюмо спросил Уайтхорн. – Или это именно то, чего он хотел?

– Не думаю. Возможно, он хотел ослабить ее и обездвижить до конца нашего пути. – Дравен высыпал порошок обратно в сумку. – Но если это так, он должен был мне сказать, что планирует. Она не в состоянии ехать. Так или иначе, это заканчивается здесь. Труп не привезет королю того, что ему нужно.

Затем он посмотрел на меня через пламя костра. Наши взгляды встретились. Дравен поднял сумку в воздух и бросил ее в огонь.

Уайтхорн громко закричал, его руки метнулись вперед, но было уже поздно.

Резкий запах горящих трав и металлический привкус наполнили воздух. Я попыталась задержать дыхание.

Через несколько минут дышать стало легче.

Уайтхорн стоял напротив огня, его лицо было красным от разочарования, он пристально всматривался в пламя.

– Она больше не будет пить эту дрянь, – сказал Дравен тихо. – Не в мою смену.

Я услышала предупреждение в его словах. Глаза Уайтхорна сузились.

Дравен кивнул мне:

– Спи, принцесса. Утром тебе, возможно, станет лучше. Если нет, мы останемся здесь до тех пор, пока не поправишься.

Я пыталась приподняться на локтях, чтобы ответить ему и сказать, что все в порядке, но оказалась не в силах.

И к тому же правда была очевидна.

Я не в порядке.

Что там говорил Дравен? Что я умираю? Так вот каково это?

Его слова звучали в моих ушах даже после того, как мужчины уснули.

«Если она умрет у нас на руках, эта миссия завершится».

«Труп не доставит королю того, что ему нужно».

Я сказала себе, что не стоит придавать значения этим фразам.

Дравену плевать, что со мной будет. Он заботился о выполнении своего контракта с королем и о возвращении меча в Камелот.

Тем не менее, когда я закрыла глаза, я снова и снова представляла, как сумка с лекарством летит в воздухе и исчезает в огне.

Я улыбнулась – и провалилась в сон.

* * *

Я проснулась от того, что чья-то рука зажала мне рот. Она была влажной и холодной, пропахшей застарелым потом.

Не Дравен.

– Тихо, – прошипел Уайтхорн. – Не шевелись.

В рот мне засунули тканевый кляп, завязав его сзади. Я почувствовала, как он толкнул меня на бок, затем затянул веревки на моих запястьях, скрутив руки за спиной.

Темно. На небе звезды. Костер почти потух.

Мои глаза метались по лагерю. Дравен был большой тенью на земле. Он лежал на боку. Спит? Или хуже?

– Мы уходим, – пробормотал Уайтхорн. – Тихо. Я не причиню тебе вреда. Как только мы уйдем подальше отсюда, я сниму кляп. Обещаю.

Я кивнула, потому что было очевидно, что он этого ожидал. Но в душе у меня были сомнения. Я не доверяла Дравену, но это не значило, что я доверяла Уайтхорну. Он был готов позволить мне умереть, если бы это означало выполнение приказа.

Мужчина рывком поднял меня на ноги и повел к тому месту, где уже были оседланы лошади. Лошадь Дравена стояла рядом.

Хая и вьючная лошадь были привязаны позади пегого коня Уайтхорна.

Хорошо, это нас замедлит. Даст Дравену время догнать нас.

Если он еще жив.

Мы подошли к пегому. Очевидно, я должна была поехать с Уайтхорном.

Я повернула голову, пытаясь снова взглянуть туда, где лежал Дравен, но Уайтхорн грубо дернул меня и потянул вперед.

– Хватит пялиться. Забирайся, – приказал Уайтхорн, приподнимая меня.

Из темноты послышался рык. Он был настолько низким, что сначала мне показалось, что он мне почудился. Но затем я почувствовала, как Уайтхорн замер.

– Ты это слышала? – прошептал он.

Очевидно, он забыл, что у меня кляп во рту.

Уайтхорн замолчал, прислушиваясь, выжидая. Когда звук больше не повторился, он фыркнул и снова попытался посадить меня на лошадь.

Рычание прозвучало вновь. На этот раз ближе.

Уайтхорн выругался и отпустил меня, его рука метнулась к рукояти меча. Он стоял так близко, что я чувствовала его дрожь.

В лесу воцарилась прежняя тишина. Уайтхорн пробормотал проклятия себе под нос.

Не пытаясь быть аккуратным, он поднял меня. Я ударилась лицом о помель[6] и почувствовала вкус крови во рту, но все же смогла сесть и удержать равновесие.

Уайтхорн отступил и пошел к привязанной лошади Дравена.

Я поняла, что он собирается сделать. Я неистово задергалась в седле, пытаясь вырваться из пут, но все было тщетно.

Уайтхорн вытащил острый кинжал и быстро взмахнул им, сверкнувшим в свете звезд.

Конь издал испуганный звук, и нож скользнул по его горлу.

Как только Уайтхорн отошел, лошадь рухнула на землю.

Я закричала сквозь кляп, но единственным звуком, который я смогла издать, был приглушенный стон. Я изо всех сил пыталась освободить руки, но веревки были слишком тугими. Уайтхорн тихо шагал по лагерю, приближаясь к тому месту, где лежал Дравен, сжимая в руке окровавленный кинжал. Я могла лишь беспомощно наблюдать за происходящим, веревки сковывали мои движения и лишали воли.

Я опустила голову на луку седла, пытаясь откинуться назад, насколько это было возможно, прижимая кляп к округлому выступу.

Кляп немного ослаб. Я толкнула его языком, зубами, выплюнув ткань настолько, чтобы открыть рот.

Уайтхорн присел, кинжал висел над неподвижной фигурой Дравена.

У меня в груди все сжалось от страха. Я открыла рот, и мой голос разорвал тишину ночи:

– Дравен!

Уайтхорн резко повернул ко мне голову, и в этот момент Дравен зашевелился.

Он вынырнул из своего одеяла, его меч вспыхнул в лунном свете, когда он вскочил на ноги, приземлившись с кошачьей грацией.

Я округлила глаза. Он не спал.

Дравен перехватил меч, резко прыгнув вперед с невероятным изяществом. Он был крупным, мощным мужчиной, но двигался с легкостью лани. Интересно, сдерживался ли он со мной на тренировках, подумала я.

Я наблюдала за разворачивающейся схваткой. Уайтхорн, маленький и юркий, сжимал зубы от злости, что упустил шанс так легко вонзить нож в спину Дравену.

Сверкнув глазами, Уайтхорн издал рычание, вытащил меч и ринулся вперед, сжимая оружие в обеих руках.

Два меча встретились с грохотом. Звук металла о металл заполнил ночной воздух, пока оба мужчины обменивались ударами, пытаясь одержать верх.

Дравен был талантливым бойцом. Я знала это из опыта. Он был крупнее и мускулистее Уайтхорна.

Но Уайтхорн был быстрее, чем казалось, и не лишен мастерства в фехтовании. Он также не стеснялся играть грязно, бить ногами и размахивать ножом перед лицом Дравена.

Я с недоумением заметила широкую улыбку, что расползлась по лицу Дравена, и он отпрыгнул назад, как раз вовремя.

– Я знал, что к этому приведет, Уайтхорн, – выдохнул он, делая ложный выпад и перекатываясь. – На самом деле я этого ждал.

– Чертовски верно, – выплюнул Уайтхорн, взмахнув мечом.

Мне было интересно, уверен ли он в себе настолько, насколько показывал. В конце концов, он предпочел путь труса, а не открытое сражение.

Дравен усилил атаку. Он оттеснил Уайтхорна назад, а затем еще дальше, пока тот не оказался прижат к огромному дереву.

Уайтхорн споткнулся, глаза его расширились от удивления и страха. Я почувствовала прилив удовольствия. Он был в ловушке.

Но я недооценивала трусость Уайтхорна.

Когда Дравен, подняв меч, шагнул к своему сопернику, Уайтхорн резко обогнул ствол и ринулся в лес. Он бежал, как заяц от лисы.

Дравен не сомневался. Он бросился следом, во тьму.

Я же осталась одна на коне, со связанными руками, а мое сердце стучало где-то в горле, когда я прислушивалась к звону мечей вдали.

Из леса раздался крик. Затем наступила тишина.

Я сидела в темноте, паникуя с каждой минутой все больше. Кто же вернется? Уайтхорн? Дравен?

Или никто?

Прошла, казалось, целая вечность, и вот наконец появился Дравен. Он оскалил зубы, как дикое животное, и, улыбаясь мне, подошел к лагерю. Он только что убил человека, и, несмотря на это, глядя на то, как он приближался, я почувствовала странное напряжение внизу живота.

– Ты, черт возьми, получаешь от этого удовольствие, – сказала я, упрекнув.

Он посмотрел на мои связанные руки, провел мечом по узлам, разрывая их, а затем помог мне слезть с лошади.

– Вовсе нет, – ответил он.

Я пошатнулась, мои конечности онемели от пут, а тело все еще было слабым, и он придержал меня за талию.

Он повел меня обратно к костру и осторожно усадил на одеяло, затем пошел за дровами.

Когда огонь снова разгорелся ярким пламенем, он присел передо мной, выражение его лица было обеспокоенным.

Я поняла, что дрожу.

Дравен коснулся рукой моего лба:

– У тебя жар.

Он снова ушел, но вскоре вернулся с охапкой одеял, которыми накрыл меня. Затем он повернулся к огню и подвесил чайник на крюк.

– Тебе нужно пить. Если бы только у нас была кора ивы или вяза… – Он огляделся вокруг, изучая деревья. – Но я не хочу оставлять тебя здесь одну, – пробормотал он.

Он отошел в сторону, осматривая лес вокруг нас.

Я наблюдала за ним минуту, затем мои глаза начали закрываться.

Это было слишком. Мое бедное тело протестовало, перенапряженное чрезмерными усилиями событий дня и ночи.

Голова закружилась.

Звезды теперь были повсюду: в деревьях, над огнем, на лице Дравена. Я закрыла глаза, но звезды не исчезли.

Я хотела рассказать Дравену о рычании, которое мы с Уайтхорном слышали. Хотела попросить чашку холодной воды. Хотела попросить еще одно одеяло.

Но наступила тьма. Медленно звезды исчезали одна за другой.

Глава 18

Когда я проснулась, то оказалась в своей палатке, но не одна. Вокруг меня были руки. Я ощущала их – плотные и тяжелые. Моя щека прижималась к чему-то жесткому и шершавому.

Я мгновенно открыла глаза.

Мое лицо было прижато к груди Дравена. Голова покоилась на его плече, одна его рука обнимала меня, а другая рука лежала на изгибе моих бедер.

Я чувствовала, как поднимается и опускается его грудь, как твердые мышцы его тела соприкасаются с мягкими изгибами моего.

Мое сердце забилось быстрее, разрываясь между желанием как можно скорее убежать и стремлением остаться здесь, в этом неожиданном объятии.

Я постаралась успокоить дыхание. Я не помнила, чтобы кто-то когда-либо раньше меня держал так. В этом было что-то утешительное, чего я не ожидала. Ощущения облегчения и безопасности.

И это было поразительно иронично, учитывая, кем этот мужчина был на самом деле.

Тем не менее Дравен спас меня. Помог мне с Флорианом. Не дал Уайтхорну похитить меня.

Да, он сделал это ради собственной выгоды. Труп не мог бы добыть для короля то, что ему нужно. Но я все равно чувствовала себя в большей безопасности как его пленница, чем как пленница Уайтхорна.

Дравен сказал, что у меня жар. Он заботился обо мне, накрыл меня одеялами. И даже сейчас я спала в его объятиях, потому что он пытался успокоить мое дрожащее тело и согреть меня.

Я пошевелилась и поняла, что вспотела, моя туника неприятно прилипла к коже. Но этот мужчина не отстранился, даже несмотря на то, что я излила на него пот и кто знает что еще. Я поморщилась от смущения.

Я чувствовала себя лучше. Даже после нескольких часов без лекарства симптомы начали исчезать. Может, Дравен и прав – в конце концов они уйдут полностью.

Дравен зашевелился во сне и, застонав, прижался ко мне. Я замерла, к щекам прилила кровь.

Жест был невинным – он ведь спал, – но он был столь явным.

В отличие от меня. Моя реакция была далеко не такой невинной. Первое желание моего тела – прижаться к нему в ответ.

Я прикусила губу, рассматривая его лицо, изучая его прямой нос, жесткую челюсть, высокие скулы.

Этот мужчина мог быть убийцей, но нельзя отрицать, что он был воплощением красоты. Я никогда не встречала человека с такой мрачной красотой. Маленькое серебряное кольцо в его левом ухе. Темные волосы, спадающие на лоб. Губы, полные и чувственные, чуть приоткрыты во сне. Даже спящим он был привлекательным.

Глядя на Дравена, я вдруг вспомнила все, что упустила. Все удовольствия, о которых Ланселетта так любила мне напоминать и с которыми я не была знакома.

Было столько всего, чего я не сделала. Столько всего, что я не почувствовала.

В этой палатке в этот момент я призналась себе, что мое тело тоскует по прикосновениям.

Это было совершенно постыдно. Если я могу так сильно реагировать на безжалостного убийцу, то, может быть, Ланселетта была права. Мне нужно жить, пока не стало слишком поздно. Пока меня не заперли в храме Трех сестер и пока я не дала обет безбрачия.

Время еще есть. Конечно, сейчас я нахожусь в поисках, которые, скорее всего, завершатся неудачей и смертью. Но, лежа здесь, глядя на Дравена, я поклялась себе, что, если появится шанс, я его не упущу. Я им воспользуюсь.

Я чувствовала, как от мужчины исходит тепло, ощущала его запах. Но теперь в нем была примесь чего-то еще. Чего-то резкого и металлического.

Кровь.

Я отстранилась от груди Дравена, осматривая его тело. Вот, ниже грудины. Темное пятно на льняной рубашке.

Перед тем как убить Уайтхорна, он был ранен.

Дравен снова зашевелился. Его веки вздрогнули раз, два, затем глаза открылись. Я заметила, как они расширяются от удивления, когда он увидел меня. Потом пришло понимание.

– Доброе утро, принцесса. – Он ухмыльнулся и одновременно зевнул, потом провел рукой по своим волосам, взлохмачивая черные локоны, делая их растрепанными. Растрепанными, но привлекательными.

В этот момент я почувствовала всем своим существом полное осознание того, что спала в его объятиях.

Я покраснела, оттолкнула его, стараясь развернуться в очень маленьком пространстве, предназначенном для одного человека. После нескольких неловких попыток мне удалось повернуться ко входу, и я наконец начала выбираться на воздух.

– Ох, понятно, ты из тех, кто ворчит по утрам. – Дравен позади меня приподнялся на локтях.

– Ты истекаешь кровью, – бросила я через плечо. – Ты ранен. Когда ты собирался сказать мне? Или ты не заметил?

– Заметил. Но это пустяки, просто царапина, – отмахнулся он. Я услышала, как он вздохнул, затем распрямился и через мгновение появился передо мной.

Я с трудом сглотнула, удивляясь, как, черт возьми, он вообще умудрился поместиться в палатке. Я поняла, что он тоже меня разглядывает. Его брови поползли вверх.

– Как ты себя чувствуешь? – Он шагнул ко мне и коснулся моего лба тыльной стороной ладони. – Температуры нет. Хорошо.

Я нахмурилась, чувствуя себя ребенком.

– Полагаю, именно поэтому ты вторгся ко мне? – Я услышала свой тон. До смешного властный.

– Ты так сильно дрожала, что я опасался, что ты сломаешь зубы, – хмыкнул он, явно не чувствуя себя виноватым. – Не за что!

Вспомнив о своей промокшей от пота одежде, я быстро встала. На меня тут же накатило головокружение. Я сделала один шаг, затем другой, очень медленно, пока не убедилась, что могу стоять прямо.

– Я собираюсь умыться. – Схватив мочалку и чистую одежду из сумки, висевшей возле моей палатки, я направилась к опушке леса.

– Не ходи туда! – крикнул Дравен. – Если только ты не хочешь вляпаться во что-нибудь неприятное.

Другими словами, во что-то, что раньше было Уайтхорном.

Я сглотнула и, обогнув предполагаемое место смерти Уайтхорна, направилась туда, где накануне вечером я видела пруд. Водоем оказался больше, чем я ожидала, а вода в нем была прекрасной и прозрачной.

Когда я вернулась в лагерь, мои волосы были влажными и свободно падали на спину, а в руках я несла сверток со свежевыстиранной одеждой. Я чувствовала себя лучше, чем когда-либо за последние дни.

Дравен повесил чайник на огонь, и я почувствовала запах кипящего чая из розовых листьев. На камне возле моей палатки стояла тарелка с поджаренным хлебом и сыром. Мой желудок заурчал, когда я посмотрела на еду.

Слава Трем, Дравен был умелым поваром. Я вдруг вспомнила, что теперь нас только двое. С легкой грустью я подумала о том, знает ли он о смерти своего жеребца.

Я посмотрела на Дравена, который стоял на другом конце лагеря, спиной ко мне. Он не обернулся на звук моих шагов. Он был неподвижен.

– Что случилось? – тихо спросила я. Он поднял руку, призывая меня замолчать. Еще минуту он стоял неподвижно, затем повернулся, покачав головой:

– Мне показалось, я что-то услышал. Но, кажется, я ошибся.

Я уселась на бревно у костра со своим завтраком и чашкой горячего чая.

– Итак, – сказала я как можно более непринужденно. – Теперь мы остались вдвоем.

Дравен сел на пенек напротив меня и налил себе чаю.

– Уютно, не правда ли?

– Так, конечно, будет спокойнее. – Я на мгновение задумалась, затем прочистила горло: – После некоторых размышлений я приняла решение, что больше не буду принимать лекарство. По крайней мере какое-то время. Пока я полностью не поправлюсь.

Дравен приподнял темную бровь:

– Близость смерти заставила тебя изменить свое мнение? Рад видеть, что вы не настолько упрямы.

Я уставился на него:

– Я не была на волосок от смерти. Это явное преувеличение.

Дравен пожал плечами:

– Можешь говорить себе что угодно. Но я думаю, ты делаешь правильный выбор.

– Странно, но я не чувствую, что это так, – вздохнула я.

Он ухмыльнулся.

Я решила, что пришло время внести ясность. На одном дыхании, чтобы не было времени передумать, я выпалила:

– Я знаю, кто ты такой.

– Да? – Он не казался обеспокоенным.

– Я имею в виду, что мне известно не только твое имя и тот факт, что ты капитан королевской гвардии, – нетерпеливо сказал я.

– Это чудесно, – пробормотал Дравен, наклоняясь, чтобы наполнить свою кружку. – Мы проспали большую часть утра. Мы должны выехать, как только ты будешь готова.

– Твоя лошадь мертва, ты же знаешь, – буркнула я.

Дравен сделал глоток.

– Я куплю новую в следующем городе, который встретится у нас на пути.

Я больше не могла выносить этот разговор ни о чем и поспешила сообщить Дравену, что мне известна страшная правда:

– Ты – убийца с нелепым прозвищем. Обрыв? Ты себя так назвал?

Воцарилась тишина.

– Никто. – Он сделал еще один глоток из своей кружки. – Никто себя так не называет. Это же глупо.

– Полагаю, ты хочешь сказать, что твои перепуганные жертвы нарекли тебя этим именем со своим последнем вздохом. – Я начала заплетать свои влажные волосы в косу, стараясь вести себя как можно более невозмутимо.

Он пожал плечами:

– Что-то вроде того.

– Женщины и дети, которых ты безжалостно убивал? – рявкнула я.

Он приподнял бровь.

– Младенцы, которые спали в своих колыбелях, пока ты их резал?

Дравен почесал подбородок.

– Младенцы? Я никогда не получал заказ на младенцев. Хотя, наверное, все бывает в первый раз. Это должен был быть очень опасный младенец.

– Ты смеешься над этим? После того как убил всю королевскую семью Регеда? – потребовала я.

– А, вот о чем ты говоришь. – Дравен запрокинул голову и рассмеялся.

Я уставилась на него. Это обычная реакция у убийцы?

– Ты убил женщин и детей, – сказала я медленно. – Я знаю всю историю.

– Правда? – Он наклонил голову. – Ну, если ты знаешь, значит, я, наверное, и вправду это сделал.

Меня разозлило его равнодушие.

– Или есть другая версия?

Он сделал неторопливый глоток чая.

– Сомневаюсь, что ты захочешь ее услышать. В конце концов, ты и так все знаешь.

Я сузила глаза:

– Ладно. Что дальше? Почему ты стал работать на моего брата? Больше нечем заняться, как возить принцессу по лесам в поисках предмета, который, вероятно, даже не существует?

– О, он существует. – Еще один глоток.

– Странно, что из самого опасного убийцы на континенте ты превратился в… кого? Капитана королевской стражи? Слугу моего брата? – Я нарочно пыталась вывести Дравена из себя, провоцируя его. К моему разочарованию, это не сработало.

Он встретился со мной взглядом:

– Я как раз там, где хочу быть, и делаю то, что мне нужно.

Каким-то образом я поняла, что он не имел в виду чай или ночевку в палатке с потной принцессой.

– Тебе что-то нужно, – сказала я резко. – Ты не просто исполняешь приказы Артура.

– Допустим. И что с того?

Я сосредоточенно думала, и мои выводы не утешали.

– Меч. Ты думаешь, что он существует.

– Экскалибур существует. Я не думаю, я знаю.

– Ну хорошо. Зачем нам везти его Артуру? А, поняла…

– Что?

Все гораздо хуже, чем я думала.

– Ты не собираешься отдавать его Артуру. – Мой голос стал тихим. – Ты хочешь забрать его себе.

Дравен положил руки за голову и усмехнулся:

– Что-то вроде того. Очень хорошо, принцесса.

– Ты хотел убрать Уайтхорна с дороги, – пробормотала я.

– Этот человек был невыносим. Я сразу понял, что нам не по пути. Но когда он заткнул тебе рот и попытался похитить, ну…

– Но ты похищаешь меня! – воскликнула я, взмахнув рукой. – Не удивлюсь, если ты тоже решишь воткнуть мне в рот кляп, если я скажу что-то, что тебе не понравится. Ты, в общем-то, не отличаешься от Уайтхорна, не так ли?

– Насколько я помню, я никогда не лишал воли женщину, – сказал Дравен, задумавшись.

– Насколько ты помнишь!

– По крайней мере, не ту, которая не хотела бы, чтобы ее заткнули. – Он послал мне озорную улыбку, и я почувствовала, как сердце пропустило удар.

– Я не удостою тебя ответом, потому что уверена, что ты просто мечтаешь, чтобы я спросила, – сказала я с максимальным достоинством. Я пыталась представить себе ситуацию, в которой женщина просит закрыть ей рот, и решила, что не стоит тратить на это свое воображение. Не когда есть более важные вещи, на которых нужно сосредоточиться. – В общем, я твоя заложница. Ты хочешь меч. По какой-то причине, которую я до сих пор не понимаю, ты считаешь, что для того, чтобы получить его, тебе нужна я.

– Ты отлично проанализировала ситуацию. Твои наставники очень тобой гордились бы.

– Что будет, когда я найду его и отдам тебе? Ты отпустишь меня домой? – Я не буду просить его сопроводить меня обратно. Как-нибудь найду дорогу сама.

– Так просто, – размышлял он. – А просто ли на самом деле?

– Это не «да», – нахмурилась я. – Я думала, Артур хотел, чтобы ты меня убил.

Дравен отставил чашку.

– У меня сложилось впечатление, что он был бы не против, если бы ты не вернулась, – сказал мужчина осторожно, не встречаясь с моим взглядом. – Но нет, это не было частью его приказов.

– Приказы, которые ты не собираешься выполнять, – я развела руками.

– Разве ты этому не рада? Я буду следовать им лишь в той мере, в какой они совпадают с моими целями.

– Я не понимаю, почему для этой миссии Артур выбрал тебя, если он не собирался убивать меня твоими руками, – пробормотала я, понимая, как нелепо звучат мои слова.

Дравен задумался:

– Мне кажется, его прельщала идея тебя напугать. Он думал, что мы не ладим. – Он встретился со мной взглядом: – Он полагал, что я не очень-то тебе нравлюсь.

– Так и есть! – вспылила я. – Ты мне вообще не нравишься.

– А если ты действительно верила, что я собираюсь тебя убить, – продолжил Дравен, – то ему это только на руку. Тогда ты будешь гораздо охотнее подчиняться. По крайней мере, так он полагал.

– А тебе не нужно, чтобы я подчинялась?

– О, ты сделаешь все что нужно. – Голос Дравена был почти веселым. – Потому что можешь представить себе массу неприятных альтернатив.

Он взглянул на меня:

– Я не собираюсь тебя убивать.

Я сжала зубы:

– Приятно слышать. Если бы ты был человеком слова, я могла бы даже поверить тебе.

Дравен усмехнулся:

– Путешествие не обязательно должно быть неприятным. В конце концов, что еще ты можешь сделать? Найти обратный путь в Камелот не так уж легко, не правда ли?

Я смерила его взглядом, понимая, что он прав.

Он поднялся:

– Так что давай шевелись. Поскольку у нас теперь не хватает одного человека, полагаю, ты можешь помочь разобрать лагерь и оседлать свою лошадь. – Он посмотрел на меня: – Или ты все еще плохо себя чувствуешь?

Я кивнула:

– Я попробую.

– Хорошо. – Он задумался на мгновение. – Есть кое-что, что мне нужно сделать до того, как мы тронемся. – Он кивнул в сторону леса, где исчез с Уайтхорном прошлой ночью.

Я побледнела:

– О да. Конечно.

Избавиться от трупа. Это то, в чем он хорош, не так ли?

Я посмотрела ему вслед, а затем начала разбирать палатку.

Глава 19

Я молчала, когда мы на следующий день проехали под мраморной аркой, глядя вверх на вырезанные изображения. Это было второе по счету сооружение, которое мы встретили. Мне было интересно, будут ли еще такие.

– Увидим еще больше, по мере того как приблизимся к Вальтейну, – сказал Дравен, как будто услышав мой невысказанный вопрос, развернувшись ко мне на своей лошади, чтобы посмотреть на меня. Он ехал впереди, а вьючная лошадь была привязана к пегому Уайтхорна.

Интересно, скучает ли Хая по черному жеребцу, который был конем Дравена? Я нежно погладила кобылу.

– А как насчет Кровавых земель? Мы приближаемся к Вратам Орин?

Дравен фыркнул:

– К Кровавым землям, да.

– Что ты имеешь в виду?

– Это все и есть Вальтейн. Или было когда-то. Кровавые земли – это просто удобное название, которое люди придумали для территории между Керунносом и древним королевством. Но это выдуманное место. В основном потому, что те, кто в Керунносе, слишком напуганы, чтобы пересекать его. Думаю, называя эти пустоши Кровавыми землями, им проще не нарушать границу.

– Откуда ты все это знаешь? – спросила я резко.

Он фыркнул:

– Как ты думаешь, почему я завел нас сюда? Я уже ездил этим путем.

Мне стоило догадаться, но все равно я была потрясена:

– Ты был здесь? Когда?

Дравен лишь пожал плечами. Затем сказал:

– Мы приближаемся к Вратам Орин. Скоро достигнем приграничных городов.

От волнения мое сердце забилось быстрее:

– Скоро? Когда?

Увидеть других людей? Отведать еду, которая не готовилась на костре? Может быть, даже… Нет, горячая ванна и настоящая кровать, наверное, слишком много, чтобы надеяться. Сомневалась, что Дравен захочет, чтобы мы ночевали в гостинице.

– Сегодня или завтра. Скоро.

Я оглянулась на арку. Даже издалека, среди древних гигантских деревьев, белый мрамор светился. В моем воображении я почти слышала, как в камнях гудит магия фейри.

– Расскажи про людей в Керунносе? Ты встречал их? – спросила я с любопытством.

– Обычные люди, как и везде.

Что за ответ?

– Вальтейн, – начала я осторожно. – Ты действительно веришь, что королевство существует? Оно не исчезло в океане или что-то вроде того?

Дравен что-то неразборчиво проворчал. Я тяжело вздохнула. Сегодня он был молчалив. Казалось, что это единственный ответ, который я от него получу.

Как по сигналу, небеса над нами разверзлись и начался дождь.

Свет костра, который мы успели развести, когда остановились на ночлег, успокаивал, даже несмотря на непогоду.

Я поднесла руки к огню, пока Дравен обходил периметр нашего лагеря.

– Что ты делаешь? Что ищешь? – спросила я.

Я была сонной, а моя одежда сырой и холодной, но мне не хотелось сразу идти в палатку.

Неужели это потому, что я знала, что сегодня буду ночевать одна? Я отогнала эту мысль.

Дравен остановился:

– За нами весь день кто-то следил.

– Что? – воскликнула я. – Что ты имеешь в виду?

– Он и сейчас там. Смотрит на нас.

Я вскочила на ноги, кутаясь в плащ.

– О чем ты говоришь?

– Тише. – Дравен поднял руку. – Вон, в деревьях. – Он указал.

– Я ничего не вижу, – пробормотала я, прищурившись.

Дравен посмотрел на меня с каким-то презрением:

– Ужасное зрение.

– Как будто у тебя лучше, – отрезала я. Но капитан, похоже, действительно что-то видел среди деревьев.

– А, вот ты где, – сказал он тихо.

– Кто это? – прошипела я.

Но он меня не услышал. Согнувшись, он поднял упавшую ветку, встал и швырнул ее в лес.

– Что ты делаешь? – возмутилась я.

– Отпугиваю его. – Он сложил руки рупором. – Давай уходи. Убирайся.

В ответ была тишина.

– Ты разговариваешь сам с собой, – сказала я с усмешкой. – Или с деревьями. Не знаю, что хуже.

Но Дравен меня не слушал. Снова прижав руки ко рту, он крикнул громче:

– Я не хочу тебе навредить. Убирайся отсюда. Уходи!

Я замерла, прислушиваясь к лесу, надеясь расслышать хоть что-то. Хруст веток. Шаги.

Дравен расслабился и с удовлетворением повернулся к огню:

– Все, ушел.

– Ты… слышишь что-то?

– Я слышу все, – ответил он с раздражающе самодовольной улыбкой. – Сейчас он ушел.

– Да, ты уже говорил. Но кто там был?

– Эксмур. – Он сел у костра.

Я уставилась на него:

– Эксмур? Как тот, которого убил Уайтхорн?

На его лице мелькнуло странное выражение:

– Не совсем.

– Что значит «не совсем»?

– Это была не взрослая особь, – сказал он тихо.

Моя рука взметнулась к лицу:

– Детеныш? Один из детенышей эксмура? Он следил за нами все это время?

Дравен задумался:

– Возможно. Эксмуры – ночные звери. Наш сегодняшний гость, вероятно, уже некоторое время следит за нами, догоняя нас каждую ночь. Теперь, когда Уайтхорна нет, он осмелел.

– Бедный малыш, – пробормотала я. – По крайней мере, ты отомстил за его мать.

Дравен развеселился:

– Он не малыш. Он крупнее Хаи и быстро растет.

Не сдержав себя, я ахнула:

– Ты смог увидеть это? Даже в таком тусклом свете?

Он кивнул:

– Не понимаю, почему он за нами следит. Если бы ему нужна была наша еда, он бы пробрался ночью. Думаю, его больше интересует наша компания, чем что-то еще. Он знает, что здесь ему ничего не угрожает. Теперь нет.

Мне бы тоже хотелось увидеть эксмура, но я знала, что лучше даже не заикаться об этом.

Дравен поднялся.

– Я ложусь спать, – объявил он.

Я молча наблюдала, как он снял свою походную постель с пегого и подошел к траве рядом с моей палаткой.

Он поморщился.

– Что случилось? – спросила я хмуро. – Рана заживает нормально?

– Все в порядке, – ответил он резко. – Не о чем беспокоиться.

Он расстелил спальный мешок, хмурясь и передергивая плечами.

– Ты ранен. Конечно, это мое дело. Если ты не сможешь ехать, то где мы окажемся? – насмешливо спросила я. – Знакомо, не правда ли? – Я надеялась, что раздражаю его. – Давай посмотрю, вдруг у тебя заражение?

Дравен выглядел оскорбленным:

– Отстань. Все в порядке.

– Целый день в седле вряд ли пошел тебе на пользу, – задумчиво сказала я. – Может, нам стоит отдохнуть завтра?

Он бросил на меня взгляд, полный возмущения:

– Мы не можем позволить себе остановку. Мы и так еле плетемся.

– Ладно. Промучаешься целый день – мне все равно. Пусть эта мерзкая рана от Уайтхорна снова воспалится. – Я встала и направилась к палатке. – Спокойной ночи. Надеюсь, к утру ты не помрешь.

Если рана его убьет, то я останусь здесь совсем одна. С эксмуром размером со взрослую лошадь, что следит за нами в лесу.

– Она не заражена. На мне все быстро заживает, – с раздражением ответил Дравен. – Но…

– Да?

Казалось, ему неловко.

– Тут рядом город. Мы доберемся до него завтра к полудню. Может, немного позже.

– Поняла. – Он что, собирался предложить нам передохнуть там пару дней? Я молилась, чтобы ответ был «да», но точно не собиралась его просить.

– Там будет аптекарь или целитель. Может, я зайду, послушаю, что мне скажут. Возьму мазь или травяной настой или что-то в этом роде.

– Мазь? Да, это мудрое решение. Так и сделаем.

Я забралась в палатку, мысленно обгоняя события, представляя горячую еду в таверне, ванну в гостинице, возможно, даже новый плащ, потому что мой уже пропитался потом и покрывался плесенью после недель, проведенных в этом первобытном лесу.

* * *

Утром я заметила кое-что, не связанное с Кейросом Дравеном, впервые за долгое время.

Мои волосы менялись.

Не кардинально. Но раньше они были тусклыми и бесцветно-серыми, а теперь я различала явный серебристый оттенок. Расчесываясь, я заметила блеск, которого не было раньше.

Прошло всего несколько дней с того момента, как я перестала принимать лекарство. Как результат – аппетит вернулся, я начала лучше спать, и, что самое главное, головные боли почти прошли.

А теперь мои волосы… Это был какой-то побочный эффект?

Если да, то не такой он уж и неприятный. Мои волосы выглядели почти… красивыми. Перламутрово-серебристыми. Я не могла перестать любоваться ими. В конце концов, вздохнув, я заплела косу и напомнила себе, что не все изменения обязательно будут хорошими.

– Сегодня мы будем в городе, – напомнил Дравен, проходя мимо. На его лице застыла мрачная гримаса. Он был похож на меня, когда моя голова раскалывалась от боли от лекарства.

– Как твоя рана? – спросила я.

Дравен раздраженно раздул ноздри:

– Все в порядке. Я в порядке.

Я действительно хотела бы, чтобы он показал ее мне. Очевидно, что он чувствует себя хуже, чем пытается показать. Его слова звучали как знакомое эхо моей собственной лжи.

Когда Дравен седлал коня, я заметила, что он снова и снова морщился от боли. Глупый, упрямый болван.

– Как называется город? – крикнула я.

Он на мгновение замешкался:

– Гримхолд.

– Ясно, – сказала я.

– Леса тут довольно мрачные.

– Да, – согласилась я, – но они не кажутся зловещими. Я уже к ним привыкла. Деревья по-своему красивые и в какой-то степени уже знакомые.

С чего я это взяла? Дравен скользнул по мне взглядом, и я покраснела.

– Рад, что тебе нравится местная природа, потому что она простирается через Кровавые земли в Вальтейн, – сказал он.

– Ты обратил внимание, что леса тут совершенно нетронутые? – заметила я.

– Вокруг Гримхолда расчищен довольно большой участок. Но все равно это ничто по сравнению с тем, какие дебри нас ждут впереди.

– Фейри построили эту дорогу и эти арки, – задумчиво произнесла я. – Должно быть, они действительно древние.

Дравен как будто хотел что-то сказать, но передумал.

– Поехали в Гримхолд. – Он бросил на меня насмешливый взгляд. – Твои волосы… Они изменились.

– Правда? – спросила я, сделав невинное лицо и нарочито потрогав косу. – Как именно?

Он покачал головой и отвернулся:

– Забудь. Подумал… Может, это игра света.

Я усмехнулась, следуя за ним к лошадям.

* * *

В ту ночь мне снова привиделось, что Дравен оказался в моей палатке.

На этот раз я бодрствовала, когда он откинул полог палатки и проник внутрь.

Я была обнажена и жаждала его прикосновений.

Он набросился на меня, как голодное дикое животное, его губы жадно терзали мои, царапая мягкость нежной кожи зубами, одновременно нежно и жестоко.

Его руки блуждали по моему телу, ощупывая грудь, превращая соски в жесткие пики, которые требовали большего.

Его сильная рука скользнула между моих ног, двигаясь прямо во влажную бездну, которая выдавала мое желание.

Я выгнулась навстречу, когда его язык заскользил по моей шее, я терлась о его руку, отчаянно желая, чтобы его умелые пальцы оказались именно там, где нужно.

Он зарычал, когда я потянулась к пряжке его пояса, чувствуя, как его твердый, как камень, член прижимается к моему бедру сквозь ткань брюк.

Он переместил губы к моему уху:

– Я хочу тебя, Моргана. Ты не представляешь, как сильно…

– Так возьми меня, – прошептала я в ответ.

Я проснулась с резким рывком, покрытая потом, под звуки совы, которая ухала в ветвях над палаткой.

Я была совершенно одна.

Глава 20

Гримхолд оказался гораздо менее мрачным, чем я ожидала.

Городок был маленьким, всего несколько сотен человек.

Деревянные здания были окрашены в яркие, жизнерадостные цвета, что выделяло их на фоне темного леса, который окружал поселение.

Земля вокруг города была расчищена на несколько миль, огромные деревья явно использовались в строительстве. Древесина, должно быть, была действительно ценной. Мне было интересно, почему жители Керунноса вырубили лес до основания и не продали бревна в соседние королевства, чтобы разбогатеть. Я без всяких сомнений знала, что мой отец и Артур поступили бы именно так.

Еще до того как подошли к деревянным воротам города, мы услышали громкую музыку и шум толпы.

– Видимо, здесь фестиваль, – пробормотал Дравен, замедляя шаг своего пегого коня и подъезжая ко мне. – Не будем задерживаться. Я найду лавку целителя, потом пополним запасы. Если тебе что-то нужно, отправляйся на поиски. Встретимся в таверне «Черная уздечка» в центре города.

Я кивнула.

Мы спешились и повели лошадей мимо ворот.

Внутри все жители города оказались на улицах.

Здания были украшены цветами, гирляндами и лентами. Люди смеялись и кричали, проносясь мимо в ярких одеждах, с лицами, скрытыми масками в виде животных, растений и мифических существ.

Я увидела маленького мальчика, который носил маску, напоминающую морду эксмура. Когда он развернулся и побежал в толпу, я заметила торчащий хвост.

– Счастливого Коравала! – закричала молодая женщина в бирюзовой маске птицы, пролетая мимо с группой смеющихся подруг.

– Конечно, – пробормотал Дравен, проследив за ними взглядом. – Здесь почитают Кора. Я и забыл.

Я посмотрела на девушек.

– Кто такой Кор?

– Спутник Велы.

– Вела? Богиня фейри? Здесь, в Керунносе, почитают богов фейри?

– В Керунносе верят, что Вела и Кор создали мир.

Я почувствовала странную обиду:

– Не Три сестры? Не Заря? Богиня рассвета?

Дравен выглядел так, будто пытался сдержать улыбку.

– Нет, не Три сестры. Наиболее населенные районы Керунноса находятся ближе к Нуменосу. Верования и культура фейри оказали тут большее влияние, чем в остальной части Эскиры.

Я с любопытством огляделась.

– Надеюсь, лавка целителя будет открыта, – пробормотал Дравен. – А вот и таверна.

Он указал на вывеску «Черная уздечка».

– Встретимся там. Я вернусь за тобой через час или два, ладно?

Я кивнула, а потом усмехнулась:

– Может, я куплю маску.

– Не смей, – коротко ответил он. – Если наденешь маску, они подумают, что ты участвуешь в фестивале во всех смыслах.

Я приподняла брови:

– И это будет плохо, потому что?..

– Потому что ты окажешься не в своей тарелке, – заявил Дравен с мрачным выражением. – Коравал длится весь день и всю ночь, а мы не можем задерживаться. К тому же я не уверен, что тебе захочется оказаться в гуще дикого праздника.

– Может, это то, что мне нужно. – Я холодно пожала плечами.

– Керуннос перекручивает все так, что ни одна легенда не сравнится. – Дравен покачал головой. – Скоро увидимся.

С этим загадочным замечанием он исчез в толпе.

Магазины были открыты, хотя многие продавцы, судя по всему, были заняты не торговлей. Не говоря уже о том, что они были явно пьяны. У всех в руках были чашки с пурпурной жидкостью. Я уловила сладковатый запах ягод и специй.

Я остановилась у книжного магазина, чтобы обменять книги, которые я привезла и прочитала, на стопку непрочитанных. Торговец выглядел взволнованным от такого обмена. Мои кожаные тома с тиснением из библиотеки замка за какие-то потрепанные книги с рваными страницами, которые, вероятно, пылились на полках годами, нетронутые и заплесневелые. Но я была просто рада, что нашла хоть что-то, что еще не читала.

В магазине одежды мои глаза загорелись. Гримхолд, может, и был небольшим городком, но местные мастера были необычайно талантливыми. Я взяла длинное темно-зеленое хлопковое платье, которое затягивалось на талии плетеным поясом, и прикоснулась к яркой цветочной вышивке на воротнике.

Вырез платья был настолько узким, что должен был скрыть следы Флориана, если только кто-то не будет всматриваться очень внимательно. Рукава были длинными и пышными, спускаясь ромбами. Я улыбнулась, представив, как они будут волочиться за мной, когда я буду идти.

Платье совершенно не подходило для долгих дней жесткой езды, но я хотела его.

Я принесла платье к прилавку, а потом, прежде чем передумать, схватила черно-фиолетовую маску для глаз с узором из зеленых драгоценных камней и добавила ее к своей покупке.

Через несколько минут я вышла из магазина в новом платье и маске, чувствуя себя легкой и счастливой, чувствуя себя кем-то иным, пусть и ненадолго.

Маска была частью моего превращения. Как будто я накрыла голову капюшоном, но даже лучше.

Просто еще один житель города, наслаждающийся Коравалом. Что бы это ни было.

Платье сидело на мне идеально. Благодаря скромному выбору еды и неприятному побочному эффекту лекарства, которое я принимала, я стала немного стройнее, чем когда мы уехали из Камелота, и большинство туник, которые я привезла, теперь висели на мне, как на вешалке. Платье же, с другой стороны, казалось сшитым исключительно для меня и сидело как влитое, обвивая поясом талию, как руки любовника.

С этой мыслью я направилась в таверну. Я твердо решила попробовать тот напиток, которым все наслаждались. Я слышала, как один из торговцев называл его «корва». Проходя через город, я ловила множество восхищенных взглядов, как мужчин, так и женщин. Одна пожилая женщина, коснувшись моей руки, указала на мои волосы и сказала, что ей нравится мой парик. Я не стала ее исправлять. Если они верят, что серебристые пряди – это просто парик, тем лучше.

Возможно, это был фестиваль или отголоски тревожного сна, но, проходя через Гримхолд, я ощущала себя другой. Загадочной. Неузнаваемой. Маска была частью этого образа.

Я пробралась в переполненную таверну и подошла к бару, заказав кружку корвы. Когда мне подали напиток, я опустошила кружку залпом. Я и сама не осознавала, как сильно хотела пить. Лошади были накормлены и напоены, но про себя я забыла.

Корва была восхитительной, фруктовой и сладкой. Я почувствовала, как тепло заполняет меня, – это было нечто, чего я раньше никогда не испытывала. Я с удовлетворением огляделась вокруг. Таверна была полна людей – все разговаривали, смеялись, танцевали и пили.

Группа музыкантов стояла на маленькой сцене в углу, играя захватывающую мелодию. Танцпол вокруг них был полон людей в масках, которые покачивались, кружились, вертелись. Я наблюдала за танцующими с тоской, потягивая напиток из кружки. Чем больше я пила, тем сильнее мне хотелось быть среди них.

Я заказала еще одну кружку корвы и на этот раз растягивала удовольствие. Я восхищалась эффектом, который этот эликсир оказывал на меня. Я пила вино и другие горячительные напитки раньше. Даже пробовала с Мерлин элусию. Но ни один из них не расслаблял меня. Я никогда не чувствовала себя хотя бы немного пьяной.

Теперь я ощущала тепло и покалывание – и одновременно тяжесть и легкость. Я провела рукой по спине и развязала косу. Качнув головой, чтобы волосы свободно спадали на плечи, я медленно направилась к танцующим. Они расступились, протягивая ко мне руки, и втянули меня в свой круг. На каждом лице – улыбки.

Музыка была прекрасна. Я никогда не слышала ничего подобного. Ноты, казалось, кружились вокруг меня, как яркие завитки красок на холсте. Я почти видела, как ноты парят в воздухе, кажется, я могла даже коснуться их. Какая-то женщина взяла мою руку, закружив в танце, и я запрокинула голову, смеясь.

Я сжала ее руку в ответ. Я почувствовала, как какой-то мужчина обнимает меня за талию и плавно разворачивает к себе. Он отпустил меня, когда я закружилась, и перешел к другой женщине, обнимая уже ее.

Люди здесь были прекрасны. Музыка невероятна. И я чувствовала себя счастливой. Я чувствовала себя свободной.

Мои туфли казались легкими, как перышки, когда я вертелась и кружилась, покачиваясь и плывя с толпой, иногда вместе, иногда одна.

И вдруг музыка изменилась, замедлившись до волнующей баллады. Я подстроила свой танец под новый ритм, покачиваясь в такт.

Люди на танцполе рассеялись, и я заметила музыканта, который играл на сцене.

Молодой человек держал яркую красную лютню. Его пальцы мастерски перебирали струны. Я смотрела не моргая, зачарованная тем, как двигаются его изящные руки. Музыка была странной и чарующей. Танцоры вокруг меня замедлились, очарованные так же, как и я.

Музыкант снял пальто и жилетку. На нем осталась только тонкая белая рубашка, заправленная в черные облегающие брюки. Мои глаза скользнули по его фигуре, от его тонких рук до худого мускулистого тела, а затем – поднялись к лицу.

Мы встретились взглядами. Он улыбнулся, и я не могла не улыбнуться в ответ, всматриваясь в его глаза – сверкающие золотом с вкраплениями янтаря. Кожа музыканта была цвета спелого меда. Он откинул голову, продолжая играть, открывая свое изящное и острое лицо. И его волосы… Огонь, пылающее пламя костра.

Мгновение спустя я поняла – в нем текла кровь фейри, и он был невероятно красивым. Я позволила себе смотреть на него. А он и не возражал, видимо наслаждаясь этим. Его взгляд не отрывался от моего лица, пока пальцы танцевали на лютне. Блуждающая улыбка играла на его губах.

Кто-то схватил меня за руку. Мужчина или женщина, я не успела понять, да это было и не важно. Меня завертели так быстро, что я вскрикнула от восторга, когда меня отпустили. Я продолжала кружиться уже одна, и это было невероятное ощущение.

Когда я наконец остановилась, тяжело дыша, положив руки на бедра, а мои волосы, развевавшиеся секунду назад, обрамляли лицо, я заметила, что Дравен вошел в таверну.

Он оперся на бар, тяжелая прядь черных волос упала ему на лоб. Даже в простых кожаных доспехах и черном плаще он выделялся в толпе, его мощная фигура не помещалась в этой скромной одежде. Он скрестил руки на груди и принялся внимательно всматриваться в толпу своими безжалостными изумрудными глазами. Заметив меня, он кивнул в сторону двери, ясно обозначив, что нам пора уходить.

Я покачала головой и поманила его к себе, предлагая присоединиться к танцу. Я и сама не понимала, что на меня нашло, как я осмелилась предложить нечто подобное.

Дравен не расщедрился на улыбку. Просто стоял, поджав губы. Ждал.

Я отвернулась, корва все еще пульсировала в моих венах, музыка заставляла тело вибрировать.

Теплые руки обвили мою талию.

Я обернулась и увидела молодого человека, который играл на лютне. Скользнув рукой по моим бедрам, он вернул меня в круг танцующих.

Зазвучала новая песня, медленная, тяжелая и чувственная. Я покачивалась в такт мелодии, наслаждаясь теплом рук на своих изгибах.

– Скажи мне свое имя, – прошептал молодой человек, его губы были в нескольких сантиметрах от моего уха.

Но я просто улыбнулась и закружилась.

Музыкант повторял каждый мой шаг, двигаясь с соблазнительной грацией, и в конце концов я оказалась в его объятиях, упершись лицом в его грудь.

Я подняла на него взгляд, загипнотизированная его необычайно красивым лицом.

Прошли минуты. Возможно, часы. Сколько времени прошло с тех пор, как я вошла в таверну? Дни? Годы? Мне было все равно.

Молодой человек коснулся моей маски.

– Сними это, – прошептал он. Я покачала головой, улыбаясь. Он улыбнулся в ответ, явно не обидевшись на мой отказ.

Его руки легко скользили по моей талии, лаская бедра, кончики пальцев танцевали на моей коже точно так же, как они танцевали на струнах красной лютни.

Мои губы приоткрылись, дыхание участилось. Никогда в жизни я не ощущала себя настолько живой. Грудь покалывало. Внизу живота разгорался пожар. Я подняла на музыканта взгляд, полный страстного желания. Я вспомнила о том, как проснулась в своей палатке, чувствуя одиночество. И в этот момент я поняла, что больше не хочу его ощущать.

Мои губы приоткрылись, и я потянулась к музыканту. В его глазах мелькнуло желание, и его губы почти накрыли мои, когда внезапно чья-то рука схватила меня за плечо и потянула прочь.

– Что ты, черт возьми, делаешь? – возмутилась я, когда Дравен потащил меня к бару.

– Мы уходим, – коротко сказал он. – Сколько корвы ты выпила?

– Стакан. – Я увидел, что моя кружка все еще стоит там, где я ее оставила, и потянулась за ней. Но Дравен оказался быстрее, перехватив мою руку.

Я застонала и подняла на него полный возмущения взгляд:

– Какой же ты зануда! Я хорошо провожу время, разве это запрещено?

Он оглядел меня с ног до головы, в его глазах читалась легкая скука, и в этот момент я подумала, что действительно ненавижу его. Он не заметил маску и мое новое платье. Все, что он сказал, было:

– Тебе сегодня будет очень плохо.

– Ты ошибаешься, – яростно возразила я. – И я хочу остаться здесь на ночь.

Дравен закатил глаза:

– Этому не бывать.

– Почему нет? Мне здесь нравится. Мне нравится кор… корва. – Я икнула, прикрыв рот рукой. Отлично. Возможно, корва все же немного ударила мне в голову.

Дравен крепко схватил меня за руку и подтолкнул к двери:

– Мы уходим. Сейчас.

Я обернулась, пытаясь найти музыканта взглядом, но все, что я видела, – это разноцветную толпу. Дравен, заметив мой порыв, поморщился.

Он толкнул дверь таверны. На улице уже стемнело. Прохладный воздух ударил в лицо. Я вдохнула полной грудью, почувствовав прилив сил. Затем я закрыла глаза. Голова начала кружиться.

– О богини… – слабо произнесла я, хватаясь за перила.

– Голова? – Дравен наблюдал за мной с усмешкой.

– Я все равно хочу остаться, – заявила я, вздернув подбородок. – Мне здесь нравится.

Дравен пожал плечами:

– Да, ты это уже говорила.

Я оглядела городскую площадь. Пока я танцевала в таверне, рядом с ревущим костром была установлена статуя красивого молодого человека. Фигура была выполнена из слоновой кости и золота. Вьющиеся желтые волосы, мускулистое тело и большой, очень большой, выступающий вперед…

– О богини… – выдохнула я. – Это…

– Впечатляет, не правда ли? – Голос Дравена был язвительным. – Это фестиваль плодородия, Моргана. Ночью здесь довольно жарко.

– И ты, наверное, знаешь об этом все, да? – Я фыркнула.

Он прочистил горло:

– Может быть, я ведь бывал здесь раньше. – Он посмотрел на меня: – Впрочем, мы можем остаться, если ты настаиваешь. Но имей в виду, что, скорее всего, тебе не удастся выбрать партнера. В полночь жители, желающие принять участие в обрядах Коравала, собираются на площади у этой статуи, раздеваются и натираются разноцветными красками. Честно говоря, это довольно красиво. А затем, разрисованные и обнаженные, они…

– Хорошо, хорошо, – поспешно прервала я. – Я поняла.

Я была не уверена, что готова на большее, чем просто танцевать с незнакомцами. Вспомнив молодого фейри-полукровку, я почувствовала, как горят щеки. Может, если бы мы были не совсем незнакомцами…

– Я так и подумал, – хмыкнул Дравен. – Ну что, идем?

Я последовала за капитаном вниз по ступеням, стараясь идти как можно ровнее. Голова прояснилась, но вот с желудком было хуже.

Я нервно посмотрела на Хаю.

– Не уверена, что смогу ехать верхом.

– Следовало подумать об этом, прежде чем утолять жажду бочкой корвы, – сказал Дравен с притворной вежливостью. Он подошел сзади и, не слушая возражений, подсадил меня в седло.

Я посмотрела на него с раздражением:

– Там не было бочки!

– Пять кружек, значит, – отмахнулся он. – Не важно. Ты явно не умеешь с этим справляться.

– Алкоголь на меня никогда не действовал, – пожаловалась я. – Я никогда не пьянела. – Я мрачно наблюдала, как он отвязывает пегого коня, берет лошадей за поводья и ведет нас к воротам. – Даже в храме, когда Мерлин заставила меня попробовать элусию.

– Элусия? – Дравен выглядел впечатленным. – Слышал, что она вызывает галлюцинации. Сильная штука.

– Может, для кого-то, но не для меня. Я ничего не почувствовала, когда ее выпила.

Разве что разочарование.

Дравен посмотрел на меня внимательным взглядом:

– А это было до или после того, как ты начала принимать лекарство?

– После. Я принимаю его уже много лет. Это первый раз… – Мой голос затих. – Ох…

– Удивительно, правда? Сколько всего, на что может повлиять мощный настой. – Он говорил с сарказмом.

– Да. – Я подумала о своих волосах. – Так что, теперь я могу напиться?

– Как и другие смертные, да. – На этот раз голос Дравена звучал сухо. – Наслаждайся ужасным похмельем, которое тебя ожидает.

– Молчи, стражник, – сказала я с притворной важностью. – Принцесса может подумать, что ты за нее переживаешь.

Он умолк.

И это было к лучшему, потому что голова начала раскалываться.

Глава 21

Хотела бы я сказать, что такой идеальный вечер продолжила не менее идеальная ночь.

Но вместо этого я провела часы в темноте, свернувшись клубком рядом с ведром у угасающего костра, очищая желудок, слишком усталая и слишком слабая, чтобы хоть немного отползти.

Сначала я сочувствовала Дравену, которому приходилось выслушивать мои стенания.

Но потом он улегся на свою постель, бросив на меня взгляд, полный жалости с оттенком сарказма, и, похоже, почти сразу заснул.

Через пару часов я ему уже завидовала.

В конце концов спазмы прекратились, и я смогла отползти в свою палатку, чтобы погрузиться в беспокойный сон.

А когда я проснулась, все изменилось.

Дравен кричал, чтобы я немедленно поднималась.

Я с трудом села в своем спальном мешке и протерла глаза. Когда я опустила руки, то замерла.

Мои руки были покрыты узорами. Они извивались, сплетаясь в сложный узор линий и форм. Я провела пальцами по этим знакам. Они мягко светились в темноте моей палатки, сверкая, как серебряная краска.

Я откинула полог палатки и вывалилась наружу, чувствуя панику и замешательство. Может быть, это видение вызвано корвой?

Но как только я вышла на свет утреннего дня и увидела, как Дравен взглянул на меня, а затем замер, я поняла, что линии на руках – не плод моего воображения.

– Что это? – спросила я, потирая руки, как будто могла смахнуть эти узоры.

При свете серебро стало немного менее ярким, но узоры продолжали мерцать и вихриться.

Дравен все еще смотрел на меня, и не только на мои руки. Он рассматривал меня полностью.

Я провела пальцами по волосам. После беспокойной ночи они висели спутанными паклями. Я перекинула несколько прядей через плечо и посмотрела вниз, на свои неопрятные локоны. Мой дыхание со свистом вырвалось из горла.

Цвет был даже более выраженным, чем вчера. Настоящее серебро, жидкий металл, который блестел и сверкал, как и знаки на моих руках.

Я посмотрела на свои руки, запястья, ладони, вытянув их перед собой, и поняла, что это еще не все изменения. Моя кожа стала более бледной, почти прозрачной. Она приобрела золотистый оттенок, которого раньше не было. Я пошевелила руками, наблюдая, как моя кожа блестит и сияет на свету.

– Что это? Что со мной происходит? – Мой голос был охрипшим, слова требовательными.

Как будто Дравен мог мне ответить. Как будто он мог объяснить это.

Тем не менее я ожидала его вердикта с бешено бьющимся сердцем.

Он смотрел на меня, его зеленые глаза пылали, затем он глубоко вздохнул и провел обеими руками по своим густым черным волосам.

– Я не вижу ни когтей, ни рогов, – только и сказал он, прежде чем отвернуться и начать запрягать лошадей.

* * *

Я так была поглощена своей внешностью, так увлеклась изучением своей кожи и знаков на руках, что поняла, что что-то не так, только к вечеру.

Дравен вынудил нас ускориться. Мы были в пути весь день, почти не останавливаясь.

Когда солнце село, мы нашли поляну и остановились, чтобы разбить лагерь.

Я соскользнула с Хаи, с нетерпением разминая ноги. Но когда я обернулась, Дравен все еще сидел на коне, и выражение его лица было странным.

Я подошла ближе. Он смотрел в пустоту, его глаза были тусклыми и стеклянными.

– Дравен! – Я хотела коснуться его ноги, но мужчина вздрогнул. Когда он посмотрел на меня, я увидела, что его лоб прорезали морщины, а под глазами залегли тени.

Я выругалась себе под нос. Несмотря на его попытки отмахнуться от раны, как от мелкой царапины, было очевидно, что с Дравеном что-то серьезное.

Он с трудом сполз с лошади и, потеряв обычную грацию, побрел к дереву, чтобы на него опереться.

– Ты нашел вчера целителя? – Я почувствовала укол вины. Я была так поглощена своими проблемами, что даже не поинтересовалась.

Он покачал головой, потом откашлялся.

– Все они были на фестивале. – Его голос звучал глухо.

Я провела языком по губам.

– Понимаю. Сегодня рана беспокоит тебя больше. Это очевидно.

– Все в порядке, – настаивал он, как я и ожидала. – Мне просто нужно поесть и отдохнуть.

– Как скажешь. – Поколебавшись, я подошла, чтобы его поддержать. Он бросил на меня гневный взгляд и оттолкнул – не грубо, но так, чтобы я поняла: не стоит пытаться снова.

Я облегченно вздохнула. Если он может смотреть на меня с такой яростью, значит, он точно не умирает.

Я принялась разжигать костер и готовить еду, игнорируя Дравена, который сидел, ссутулившись, на ближайшем бревне.

По крайней мере, у нас было достаточно пищи. Я проверила вьючного коня – несмотря на то что Дравен не нашел целителя, он, очевидно, пополнил запасы. В сумках было мясо оленя, завернутое в толстую восковую бумагу, овощи и хлеб. Мешки с ячменем, овсом, фасолью и другими злаками были пополнены. В другой сумке лежали круглые головки желтого сыра и связки копченых колбас, аромат которых заставил мой живот урчать.

Если нам придется задержаться здесь на несколько дней, мы обеспечены продуктами. Мои кулинарные способности ограниченны, но я смогу позаботиться о том, чтобы мы не голодали.

Когда костер разгорелся, я поставила палатку, расстелила постель Дравена и быстро нарезала овощи и кусок оленины, бросив все в кастрюлю, чтобы варить на огне, и подошла к мужчине.

– Никакой еды, пока ты не позволишь мне взглянуть на твою рану, – сказала я твердо, указывая на его грудь. – Сейчас.

Я заметила, что он замешкался. Потом – медленно – Дравен приподнял тунику с исказившимся от боли лицом.

Я покраснела, когда увидела твердые линии рельефных мышц и медово-бронзовую кожу. Но мое восхищение быстро сменилось ужасом, когда наконец показалась рана у него на груди.

Все внутри сжалось, когда я поняла, насколько все серьезно. Рана была глубокой и рваной, кожа вокруг красной и воспаленной, с черными краями, от которых темные вены расходились, как извилистые корни.

Я ахнула:

– Сестры благословенные…

Кожа вокруг раны, казалось, плавилась. И от нее исходил отвратительный запах.

Меня поразила стойкость этого мужчины.

– Как ты держался весь день?

– Бывало и хуже. – Дравен пожал плечами.

Я почувствовала вспышку гнева:

– Это невозможно, или ты бы сейчас здесь не сидел. В рану попала инфекция. И в чем был твой план? Игнорировать? Надеяться, что все пройдет? Глупый упрямец!

Он откашлялся, явно чувствуя себя неловко.

– Обычно на мне все заживает быстро. Эта… нетипична.

– Да что ты, – буркнула я, быстро соображая. – Яд. Уайтхорн, должно быть, смазал лезвие ядом. Как с эксмуром. Трус.

Дравен кивнул:

– Вероятно, это кровавый призрак. – Сжав зубы, он медленно опустил тунику.

Я не удержалась и вздрогнула.

– Кровавый призрак? Это смертельно, – выдохнула я.

– Обычно да, но не всегда. Хорошо, что я силен. – Дравен попытался улыбнуться, но вместо этого закашлялся. Глубокий, сиплый кашель, рождающийся где-то в груди. Я смотрела, как он, прихрамывая, возвращается к бревну, на котором сидел.

– Тушенка пахнет вкусно. Ты есть будешь?

– Не пытайся сменить тему, – жестко пресекла я. – Что мы будем с этим делать?

Он снова кашлянул, и я увидела, что это причинило ему мучительную боль.

– Завтра мы будем рядом с другой деревней.

– В Гримхолде не было того, что тебе нужно. Почему ты думаешь, что там будет?

Он глубоко вздохнул. Я видела, как у него на лбу выступил пот.

– Я знаю это место. Там есть целитель. Хороший. – Он встретился со мной взглядом. – Нам нужно просто добраться туда.

Я прикусила губу.

– Хорошо. Нам стоит отправиться сейчас? Мы могли бы ехать всю ночь. Я не возражаю, если ты сможешь.

Он покачал головой:

– Сначала отдохнем.

Я молча наблюдала за тем, как он поглощает свою порцию тушенки. Овощи были жесткими. Все было слишком соленым. Но Дравен ел автоматически, ложка за ложкой.

Когда он отставил пустую тарелку, я подумала, что он сразу отправится спать. Но вместо этого Дравен изучающе посмотрел на меня.

– Твои знаки, – кивнул на мои руки. – Как ты думаешь, что они означают?

– Ты спрашиваешь меня? – Я покачала головой. – Я хотела задать тебе этот вопрос.

– Это руны, конечно. Я об этом читал. Но что они означают – я не знаю. – Тем не менее он продолжал внимательно рассматривать мою кожу, его взгляд скользил по линиям, словно он читал слова на странице.

Я скрестила руки на груди и плотно завернулась в плащ.

– Твоя мать. Кем она была на самом деле?

Его вопрос меня удивил.

– Она была королевой Пендрата. Пока не перестала ею быть.

Он поднял брови, явно ожидая продолжения.

– Может, ты отдохнешь? – спросила я недовольно. Я убрала прядь волос с лица, все еще очарованная тем, как пряди блестят в свете костра, затем вздохнула: – Ладно. С каждым годом я все больше понимаю, что на самом деле не знаю. Я ничего не знаю о своей матери и о том, какая она была.

Я взглянула на Дравена. Его кожа была бледной и влажной, но хотя бы он перестал сутулиться. Черная прядь волос упала ему на глаза.

– Что ты имеешь в виду? – спросил он.

Я попыталась подобрать слова:

– Я имею в виду, что ее жизнь будто началась только тогда, когда она приехала в Камелот. Мне было пять лет, когда она умерла. Она была фейри, но я даже не знаю, что это значит или как такое возможно. Откуда она пришла? Где ее нашел отец? Была ли она чистокровной фейри? – Я замолчала, вспоминая музыканта, которого видела вчера. – Или она была полукровкой? Жаль, что перед смертью она не рассказала о себе больше.

– Наверное, она не собиралась умирать так скоро, – тихо сказал Дравен. – И покидать тебя так быстро.

– Она умерла, потому что… – Я остановилась. Почти сказала, что она умерла, потому что была фейри. Но теперь я была не уверена в том, правда ли это. Отец убил ее потому, что был пьян? Или потому, что был зол на нее за то, что она была фейри? Или он просто хотел другую жену? – Она была фейри и так легко умерла.

– Что ты имеешь в виду? – Дравен нахмурился.

Я уставилась в костер:

– Я видела, как она умерла.

Внезапно мне захотелось ему рассказать. Я хотела поделиться хоть с кем-то о том, что случилось той ночью.

– Ее убил мой отец. Он был пьян. Он бил ее снова и снова. А потом он толкнул ее так сильно, что она ударилась головой об стену. И умерла. – Я встретила его взгляд через огонь, чувствуя неожиданную ярость. – Она просто… умерла.

– А ты ожидала, что она не умрет? – Его пронзительные зеленые глаза встретились с моими. – Почему?

– Если она была фейри, – я почувствовала возмущение, – разве она не могла его остановить? Использовать… не знаю… какую-то магию? Какую-то силу? Разве она не могла хотя бы защитить себя от простого, слабого, смертного мужчины?

– Возможно, не все так просто, – протянул Дравен. – Она знала, что ты была там? Наблюдала?

Я неохотно кивнула:

– Я была под кроватью.

– Может быть, она боялась ранить твоего отца у тебя на глазах.

– То есть лучше, чтобы я видела, как он причиняет ей боль? – Я вдруг почувствовала неразумную ярость ко всему и всем, включая Дравена.

– Или, может, у нее не было никаких сил, Моргана. Может быть, как ты и говоришь, в ней была лишь капля крови фейри. – Его взгляд снова скользнул по знакам на моих руках. Он будто хотел что-то сказать, но потом покачал головой.

– Что?

Он посмотрел мне в глаза:

– А что, если она действовала так же, как ты? Подавляла свою истинную природу?

Я посмотрела на него:

– Что? Это невозможно. – Но я подумала о лекарстве. Мой дядя утверждал, что моя мать его принимала. Зачем? Чтобы скрыть черты, которые она не хотела показывать? Я снова прикоснулась к волосам, внезапно охваченная беспокойством. Я подумала о том, чтобы рассказать Дравену о лекарстве, а затем задумалась, изменит ли он свое отношение ко мне, если узнает. Если подумает, что есть что-то настолько ужасное, что два поколения моей семьи пытались скрыть это. Захочет ли он, чтобы я снова начала пить это зелье?

Дравен приподнял темную бровь:

– Почему? Посмотри на себя. Ты принимала отвар, потому что была ребенком и тебя принудили к этому. Или, возможно, ты хотела кому-то угодить.

Я подумала об отце, но промолчала.

– Может быть, и твоя мать хотела угодить своему мужу. Может, она надеялась, что это принесет мир в вашу семью.

– Но этого не случилось, – глухо сказала я.

Дравен указал на мои руки:

– Могли ли эти знаки быть от нее?

Я внимательно изучила линии рун на коже.

– Кто-то нанес их, Моргана. – Его голос был удивительно мягким. – Они не сами по себе на тебе появились. Кто-то приложил к этому руку.

Я тупо уставилась на мужчину:

– Кто? Почему?

– Может быть, ты единственная, кто может ответить на эти вопросы, – вздохнул он, и его лицо исказилось от страданий.

– Сильно болит? – Я вскочила. – Тебе помочь добраться до постели?

Он махнул рукой:

– Я могу идти. – Он встал и, кажется, на мгновение замер, чтобы прийти в себя. – Спокойной ночи.

– Спокойной ночи.

Я еще немного посидела у костра, наблюдая за танцующими языками пламени. Потом я позволила себе сделать то, чего обещала не делать.

Я подумала о Камелоте и Артуре. О Галахаде и Ланселетте. О сэре Экторе и мадам Галине. Об арене и тренировочном дворе, о своей комнате и книгах.

Я даже думала о своем дяде, Каспаре Старвивере, мастере зелий, который посчитал возможным отравить свою собственную племянницу, когда это было нужно ему – и Артуру.

Я подумала о Флориане и коснулась пальцем исчезающих шрамов на груди. Это все, что от него осталось? Скорбит ли кто-нибудь по нему? Кто-нибудь знает, что его убила я?

Но в основном я думала о своем младшем брате. Кей. Я очень по нему скучала. Он такой юный. Кто присматривает за ним, пока меня нет? Как к нему относится Артур?

Мне нужно вернуться в замок. Мы передвигались так быстро, как только могли. Но вдруг мне стало казаться, что этого недостаточно. Я должна была добраться до Вальтейна… Если Дравен говорит, что королевство существует, значит, оно…

Он еще ни разу не ошибся. А что будет, когда мы доберемся до Вальтейна и найдем меч? Что тогда?

Найти меч Перуна – Экскалибур – казалось невыполнимой задачей. С чего вообще начинать поиски? И самое главное – где? Но, очевидно, Дравен знал гораздо больше о местоположении меча, чем говорил мне. Так же как он точно знал, какой маршрут нам следует выбрать, чтобы добраться до Вальтейна.

А когда мы его найдем? Что тогда?

Артуру нужен меч.

И Дравену тоже.

С каждым днем, особенно после того, как Уайтхорна не стало, становилось все проще и проще воспринимать Дравена как обычного попутчика. Не совсем враг, больше… Ну, я бы не сказала, что друг. Но, по крайней мере, не враг.

Но Дравен был здесь только потому, что хотел украсть меч у Артура.

И если он это сделает, я вернусь к Артуру с пустыми руками – и столкнусь с гневом моего брата.

Что тогда будет с Кеем?

Я посмотрела на Дравена, который лежал, неподвижно свернувшись под одеялом, и нервно поерзала на своем бревне.

Что, если Дравен умрет?

Может, для всех так было бы лучше?

По крайней мере, я больше не буду его пленницей.

Дравен рассматривает меня как инструмент, с помощью которого он сможет добраться до меча. Но видит ли он во мне человека?

И что он со мной сделает, как только я добуду для него меч.

Он утверждал, что не убьет меня. Но разве я могу принять его слова за чистую монету?

Возможно, Дравен не так жесток, как утверждал сэр Эктор. Но он все же наемный убийца.

Я смотрела на спящего мужчину, его грудь поднималась и опускалась с каждым трудным вдохом.

Если бы я была так же безжалостна, как говорят о Дравене, я убила бы его прямо сейчас, пока он слаб и безоружен, чтобы спасти себя, пока не стало слишком поздно.

Он ранен. Кто знает, может, он умрет, несмотря ни на что?

Мысль о том, чтобы сделать то, что почти удалось Уайтхорну – подкрасться и воткнуть нож в спину спящего Дравена, – наполнила меня отвращением.

Я бы никогда не смогла так поступить.

Если он собирается убить меня, пусть он сделает это открыто, с мечом в руках. Я хочу увидеть выражение его глаз, когда он это сделает. Он бы понял, что дочь Пендрагона так легко не сдается. Я буду бороться за свою жизнь. Буду бороться за жизнь Кея.

В горле пересохло от мысли о смертельном сражении с Дравеном. Независимо от того, что он может чувствовать ко мне – вероятно, ничего или даже меньше, чем ничего, – я все же симпатизировала ему. Я не могла описать это чувство каким-то другим словом.

Мысль о его смерти не приносила мне радости.

Кроме того, я напомнила себе, что, скорее всего, не смогу добраться до королевства фейри одна.

Дравен, должно быть, носил с собой карту. Может, я смогу ее найти. Но что, если я не смогу ее прочитать или не пойму вовсе?

И насколько безопасно будет путешествовать через Кровавые земли одной?

Нет. Нравится это мне или нет, если Дравен использует меня, то и я должна использовать его.

Он мне нужен, чтобы помочь добраться до меча Перуна. Экскалибура.

Но как только мы его найдем, я его не отдам, а Дравен, похоже, на него рассчитывает.

Я буду до последнего держаться за меч и верну его Артуру.

А затем я буду защищать Кея ценой своей жизни, как обещала его матери.

Если для этого придется покинуть Камелот навсегда – так тому и быть.

Глава 22

Утром Дравен не встал.

Каждый день он просыпался раньше и будил меня, если я спала слишком долго.

Теперь я смотрела на него с ужасом, размышляя, не мертв ли он, и чувствовала угрызения совести за те ужасные мысли, что пришли мне в голову ночью.

Затем я заметила, как его широкая спина дрожала и сотрясалась. Он не просыпался, потому что у него был жар, как и у меня раньше.

Я подошла и осторожно присела рядом с мужчиной, прикоснувшись рукой к его мокрому лбу. Я не была лекарем, но даже я могла понять, когда человек горит от лихорадки.

Я собрала лагерь и подготовила лошадей, все это время размышляя.

Когда я вернулась к Дравену во второй раз, я не была нежной. Я трясла его, кричала ему в лицо, ругалась, угрожала.

А затем сделала единственное, что пришло мне в голову. Я вылила на него ведро холодной воды.

Он сел, стряхивая капли с темных волос, его лицо было искажено яростью.

– Что за чертовщина… – Он все еще дрожал. Меня охватила жалость, но я от нее отмахнулась. Ему точно не нужна моя симпатия.

Он, вероятно, даже не хотел моей помощи.

Но слишком поздно. Он ее получал.

– Садись на лошадь, капитан Дравен! – рявкнула я, пытаясь звучать как сэр Эктор. – Садись на лошадь сейчас, пока не упал снова. Это приказ.

Он уставился на меня так, будто не имел ни малейшего представления, кто я.

Затем медленно поднялся на ноги.

Боль исказила его лицо, а глаза были мутными от усталости.

– На какую лошадь?

– На какую лошадь? – повторила я. Посмотрела на лошадей. Я оседлала пегого, но зря. Дравен все равно не смог бы ехать на нем один.

– Садись на Хаю. Я устроюсь позади тебя, – сказала я и быстро привязала коня Уайтхорна к вьючной лошади.

Дравен влез на Хаю, его крупное тело заняло почти все седло. Хорошо, что моя кобыла тоже немаленькая.

Я устроилась сзади, прижалась к его спине и взяла вожжи, обвив руки вокруг него. Это была не самая удобная поездка, но если бы я позволила ему сидеть позади, он мог бы упасть, а как мне потом его поднимать? По крайней мере, так я могла бы его поймать, если бы он начал терять равновесие.

Спина Дравена была мокрая и липкая от пота, и он безудержно дрожал. Я вытащила еще одно покрывало из своей седельной сумки и, как могла, завернула его, а затем прижалась к его телу.

– Ты помнишь дорогу к деревне, о которой ты мне говорил прошлой ночью?

Кивок.

– Думаешь, ты сможешь нас туда провести?

Очередной кивок.

– Следуй… по дороге. – Он вздохнул, закашлявшись.

– Звучит довольно просто, – пробормотала я и пустила Хаю рысью.

* * *

К тому времени как мы добрались до Нетервейла, уже опускались сумерки.

Я быстро поняла, что это не обычный городок. Спрятавшаяся среди деревьев деревня была построена прямо в лесу, а не отдельно от него. По мере того как мы приближались, растительности вокруг становилось меньше, нашему взору открывались полуразрушенные хижины и палатки, собранные из обломков дерева, металла и ткани.

Мы пересекли границу деревни и проехали мимо обветшалых таверн и борделей, заполняющих главную улицу, которые стояли рядом с более благополучно выглядящими постройками с яркой краской и вывесками, рекламирующими оружие и доспехи на продажу. Несколько кузниц еще работали, их печи ревели, а молоты отбивали знакомый ритм. Рядом с ними стояли лавки, торгующие зельями и ядами, и было видно, что они полны покупателей. Видимо, в Нетервейле оружие и яды – процветающий бизнес.

Несмотря на усиливающуюся темноту, деревня была полна жизни. Большинство людей, которых мы встречали, занимались сомнительными делами. Улицы были переполнены всякими подозрительными личностями.

Я наблюдала, как какой-то громила в рваной кожаной броне, держащий огромную боевую секиру, едва держась на ногах, вышел из таверны, а через улицу бледная, изможденная женщина с изуродованным лицом сжимала в руке острый нож, нетерпеливо посматривая на прохожих. Уличные дети и нищие прятались в темных переулках, бросая на нас подозрительные взгляды, когда мы проезжали мимо.

– Что это за место? – прошипела я, обращаясь к Дравену, который сидел, ссутулившись, передо мной. – Ты нас привел в логово воров!

Я не ожидала ответа. Он молчал большую часть дня. Но хотя бы он смог удержаться в седле.

Однако, к моему удивлению, Дравен поднял голову.

– Иди туда, в ту таверну. – Его голос был хриплым и сиплым. – Мы останемся здесь на ночь.

Мое сердце подскочило. Нас, конечно, могли бы ограбить во сне, но хотя бы был шанс принять горячую ванну. Я не собиралась говорить ему об этом, но Дравен очень в этом нуждался.

Я задумалась, придется ли мне ему помогать, а потом пожалела, что вообще подумала об этом, когда в голову пришла соответствующая картинка.

Я с сомнением посмотрела на здание, на которое указал Дравен. Оно было неприметным, сливалось с окружающими постройками, как любая гостиница в каком-то глухом уголке мира.

– «Благородный рыцарь»? Там есть целитель? – спросила я. Здание таверны казалось даже более ветхим, чем остальные постройки вокруг.

– Лучший в Керунносе, – прохрипел Дравен. Он подвинулся в седле, застонав от боли, и я поспешила подвести лошадей к коновязи «Благородного рыцаря». Дравен с трудом соскользнул с Хаи.

Он глубоко вздохнул, заставив себя выпрямиться, и встретился со мной взглядом.

– Иди за мной, – буркнул он. – Слушай, но ничего не говори.

– Как грубо, – заметила я, но последовала за ним вверх по деревянным ступеням.

Когда мы вошли в холл, я едва не ахнула.

Это была необычная таверна. Снаружи «Благородный рыцарь» выглядел как простое деревянное здание с крышей, покрытой соломой, но внутри…

Внутри здания потолок терялся где-то в вышине, откуда свисала изысканная хрустальная люстра на позолоченной цепи. Стены холла были покрыты бархатной обивкой. На окнах висели дорогие фиолетовые дамасские шторы, скрывающие свет. Пол был устлан толстым ковром с узорами, напоминающими лионесские.

Я посмотрела наверх:

– Это невозможно. Потолки не могут быть такими высокими.

– Тише, – буркнул Дравен. – Это иллюзия, конечно.

Я смотрела на его спину, пока он шагал через холл. Конечно, как будто иллюзии распространены в Пендрате! Но я никогда не видела такой замысловатой магии. Даже в храме такого не было.

Дравен пересек холл с удивительным достоинством, его тяжелые шаги смягчал роскошный ковер.

Он подошел к стойке из полированной древесины, за которой стояла красивая женщина в алом шелковом платье, с темными волосами, собранными в элегантную прическу.

Она улыбнулась моему спутнику:

– Давно не виделись, Кейрос.

– Хорошо выглядишь, Лаверна. Вижу, у тебя новая люстра. Значит, бизнес идет хорошо.

Новая люстра? Я задумалась о том, что же случилось со старой и как часто Дравен бывал в этом месте.

Лаверна оглядела его с головы до ног холодным взглядом:

– Спасибо. Но, к сожалению, не могу сказать о тебе того же.

Дравен поморщился.

– Нам с моей спутницей нужна комната. – Он полез в карман, достал что-то ярко-красное, похожее на монету, и положил это на стойку перед женщиной. Я попыталась рассмотреть этот предмет, но Лаверна сразу накрыла его ладонью. – У меня есть еще один жетон, если потребуется.

Лаверна кивнула в мою сторону:

– Она твоя гостья? Один жетон подойдет. – Она забрала красный жетон со стола. – Ты помнишь правила нашего святилища?

– Конечно, – ответил Дравен очень спокойно. Слишком спокойно для человека, который едва держался в седле весь день.

Но когда капитан посмотрел на меня, я заметила, что он держится из последних сил. Его лоб был влажным от пота. Если я это видела, то и Лаверна тоже.

– И мне прислать целителя, когда он вернется? – спросила Лаверна, продемонстрировав свою наблюдательность.

– Пожалуйста.

– Очень хорошо. Вы будете в комнате Лунного Камня. – Она улыбнулась. – Думаю, ты помнишь ее.

– Помню. Очень хорошо.

Они обменялись взглядами, и я неожиданно почувствовала укол ревности. Они были любовниками? Здесь, в этой таверне? В комнате Лунного Камня?

Ну, это не мое дело. Дравен мне никто. Просто мой стражник и убийца.

И тот, кого я должна выходить, если хочу вернуться к Кею.

Я последовала за Дравеном к винтовой лестнице в углу, восхищаясь блестящими дубовыми перилами.

– Не совсем обычная деревенская таверна, – пробормотала я. Мужчина медленно поднимался по лестнице.

– Может, мне отнести тебя, благородный рыцарь?

Он остановился и сердито посмотрел на меня.

– Твой взгляд по-прежнему внушает доверие, – сказала я сладким голосом. – Может, мне принести багаж, сэр Дравен?

Меня поразило, когда он кивнул:

– Если не возражаешь.

– А что за правила? – спросила я с любопытством. – Те, о которых говорила эта женщина.

– Никакого оружия, никаких драк, никаких громких звуков. Вот и все, – ответил он, медленно шагая по коридору с красным ковровым покрытием, пока не остановился у двери с маленьким белым кругляшом, вмонтированным в ее центр. – Вот мы и пришли.

Комната оказалась на удивление просторной, с высокими потолками – хотя и не такими высокими, как в холле, – мягкими коврами и роскошными обоями. В центре комнаты стояла большая кровать из темного махагона, покрытая белыми простынями и пушистыми подушками.

Комната была угловая. Три высоких окна располагались вдоль одной стены, а напротив кровати – большое окно с видом на улицу.

Едва заметные признаки указывали на то, что это не типичная гостиница для путешественников. Замок на двери был тяжелым и усиленным, ставни изнутри можно было закрыть на засовы, даже кровать была прикреплена к полу. Может, я ошибалась, но атмосфера этого места намекала не на криминальные склонности его гостей, а на… что-то иное. Интересно, не здесь ли женщина просила Дравена заткнуть ей рот, подумала я и сразу почувствовала, как румянец залил мои щеки.

Медленно спустившись в холл, я пыталась избавиться от других беспокойных мыслей. Меня беспокоило, в безопасности ли наши лошади в этой глухой деревне посреди леса. Таверна, похоже, не имела собственной конюшни, и лошади должны были остаться там, где стояли.

Я посмотрела на арбалет Дравена и набор оружия в кожаном чехле, которые он всегда возил на своей лошади. Мой собственный лук был спрятан подальше от глаз. С тех пор как Уайтхорн пытался меня похитить, я всегда носила с собой маленький нож – либо на бедре, либо в сапоге.

Но Дравен утверждал, что оружие в гостинице не разрешается. Я решила рискнуть с ножом, но не с арбалетом и другими вещами.

Когда я вошла с луком и сумками в холл гостиницы, Лаверна подняла взгляд.

– Оружие в шкаф, – она показала на стену слева. – С лошадьми ничего не случится. Здесь никто не рискнет тревожить постояльцев «Благородного рыцаря».

Я кивнула и убрала оружие, затем подхватила наш багаж.

Когда я вошла в комнату с сумками, Дравен уже лежал на единственной кровати, и не подумав раздеться.

Я подошла к мужчине и выругалась. Видимо, подъем по лестнице отнял у него последние силы, и теперь Дравен выглядел хуже, чем когда-либо.

Его лицо было красным, и когда я прикоснулась к его щеке, ее жар напугал меня.

Я бросила сумки у стены и подошла к тазу с чистой водой, который стоял за расписным тростниковым экраном, чтобы умыть руки и лицо.

Затем я вернулась к Дравену, расстегнула коричневый кожаный жилет, который он носил поверх туники, откинула его в сторону и попыталась задрать его тунику.

Вытащить ее из брюк было несложно, но когда дело дошло до раны, оказалось, что ткань присохла к коже.

Рана, должно быть, весь день гноилась и кровоточила. Если я продолжу тянуть, Дравену будет больно. И скорее всего, вместе с рубашкой я оторву часть его кожи.

Я вернулась к тазу, намочила чистую тряпку и осторожно стала промокать рубашку, пока не смогла ее снять.

Когда повреждение открылось, я невольно охнула. Запах был ужасен. Рана выглядела еще ярче, если это вообще было возможно. Кожа вокруг раны напоминала расплавленный воск.

Как целитель сможет это исправить?

Лучший в Керунносе, сказал Дравен. Я сжала зубы и пошла к двери.

Лаверна все еще была внизу.

– Когда вернется целитель? – спросила я прямо, подходя к ней.

Женщина подняла голову от листа бумаги, который читала, и я заметила, что она скорее красива, чем привлекательна. Красное шелковое платье, которое она носила, обтягивало ее формы, открывая глубокое декольте и сияющую белую кожу.

Я вдруг осознала, как я выгляжу: промокшая от пота одежда, пыльные сапоги, спутанные волосы. Руны на моих руках можно было посчитать украшением с их серебристым отблеском, но я решила, что они привлекут нежелательное внимание, и потому заботливо носила тунику с длинными рукавами и плащ поверх.

– Скоро, – ответила женщина, оглядывая меня умным и проницательным взглядом. – Куда вы направляетесь? Кейроса Дравена давно не было видно в этих краях.

– Да, он был занят, – отмахнулась я, надеясь, что она не станет задавать больше вопросов. – Целитель рядом? Я могу сама его поискать.

– Его рана настолько плоха? – спросила Лаверна, наклонившись вперед, ее тонкие руки прижались к стойке, а выражение лица стало скорее заинтересованным, чем сочувственным. – Я издалека чувствовала этот запах.

– Запах?

– Инфекция. Разложение. – Она наклонилась еще ближе, ее голос стал похож на мурлыканье: – Смерть.

– Прекрасно, – пробормотала я. – Тебе не говорили, что ты обладаешь удивительным даром общаться с людьми?

Женщина улыбнулась:

– Я удивлена, что Дравен оказался достаточно глуп, чтобы пораниться.

– Думаю, он не планировал этого. – Я закатила глаза.

– Он бы никогда не совершил такую ошибку раньше. Он слишком хорош. – Она внимательно посмотрела на меня. – Вижу, у тебя нет травм.

– Да, защищал меня, – призналась я.

Лаверна изогнула элегантную бровь:

– Как интересно. И кто же ты такая, если ради тебя он рискнул своей жизнью? Наверное, ты какая-то важная особа. – Она скользнула по мне взглядом, длинные ресницы игриво задрожали на ее красивой коже. – Ты не его обычный тип.

– Я вообще не его тип, – горячо ответила я. – Между нами ничего нет.

Лаверна засмеялась, как колокольчик. Признаюсь, это было довольно красиво.

– О, дорогая, я знаю. Это очевидно.

– Что это должно значить? – спросила я подозрительно, не в силах удержаться от вопроса.

Женщина перестала смеяться и улыбнулась:

– Дравен предпочитает женщин немного более… опытных.

– Прошу прощения, что я не убийца и не вор, – ответила я с натянутой вежливостью, – как все остальные здесь.

– В «Благородном рыцаре» нет воров, – сказала Лаверна, покачав изящным пальцем. – Только самые лучшие клиенты.

– Ах да, конечно, в вашем «святилище», – я закатила глаза. – Целитель? Пожалуйста!

– Я отправлю его сразу, как только он вернется. Обещаю. – Лаверна прислонилась бедром к стене и начала пристально изучать свои ногти. – Если ты так спешишь, я могу и сама взглянуть.

Она раскрыла ладонь, и с нее вспорхнула тонкая мерцающая бабочка. Женщина сжала кулак, и бабочка растворилась в маленьких язычках пламени.

Лаверна перевела на меня взгляд.

– Впечатляюще, – признала я. Все же было что-то в этой женщине, что заставляло меня не доверять ей. – Но мне нужно спросить у Дравена. – А так как он сейчас лежал без сил, скорее всего умирая, ответ был категорически отрицательным. – Я сообщу тебе позже, – сказала я, уже разворачиваясь, чтобы выйти.

– А я отправлю целителя, как только он вернется, – крикнула Лаверна мне вслед.

Я сжала зубы и открыла дверь в нашу комнату. Пока я была внизу, стемнело. Дравен все еще лежал на кровати, его дыхание было прерывистым.

По крайней мере, он дышал.

У нас не было времени на ожидание. Дравен горел от жара, а я ничем не могла ему помочь.

Вдруг раздался оглушительный звук, и окно слева от меня взорвалось осколками, когда что-то пронеслось мимо моей головы и с глухим звуком вонзилось в стену.

Я обернулась и увидела тяжелый болт от арбалета, торчавший в роскошных обоях.

Глава 23

Мгновение я была слишком ошеломлена, чтобы двигаться.

Затем раздался еще один свистящий звук, и я бросилась на пол, надеясь, что меня не заденет.

Сердце бешено колотилось, пока я осматривала комнату в поисках чего-то для защиты. У меня был только кинжал, но я не собиралась использовать его против того, кто в нас стрелял.

Мой взгляд упал на кровать. Дравен! Его могло зацепить.

Я подползла к кровати и схватилась за край бархатного одеяла, на котором лежал мужчина, и потянула изо всех сил.

– Извини, – пробормотала я. Еще один рывок.

Дравен рухнул на пол. Я крепко держала края одеяла, пытаясь смягчить его падение. Безжизненное тело приземлилось с глухим ударом.

Он не шевельнулся. Даже глаза не открыл.

Я сгорбилась над мужчиной, охваченная чистой паникой. Если бы Дравен был в сознании, он знал бы, что делать. Но с человеком без сознания, чей вес в несколько раз превышал мой, я не могла выбежать из комнаты.

Хотя я могла бы… одна. Но в этот момент я осознала: я не брошу его, даже если это мой единственный путь к спасению.

Неважно, был ли он моим стражем, жестоким убийцей или кем-то еще более страшным.

Потому что я знала одно: в обратной ситуации он бы никогда не оставил меня.

Я продолжала осматривать окна, пытаясь понять, куда попадет следующий выстрел, и в этот момент меня охватил страх. На крышах ближайших зданий я увидела силуэты мужчин с арбалетами, которые целились в наши окна.

Звук разламывающегося дерева наполнил воздух. Я резко повернула голову и увидела мужчину в темной кожаной броне, который спускался в разбитое окно по веревке. Он приземлился с глухим ударом, держа в руках арбалет.

Все мысли из головы улетучились.

Я смотрела, как он поднимал арбалет, целясь прямо в меня.

Стрела вылетела. Я отстраненно смотрела, как она мчится ко мне, и ощутила странное спокойствие.

Я увернулась, почувствовав, как боль пронзила мое тело, когда стрела слегка задела меня. Потом я услышала, как она вонзилась в матрас позади меня.

Я не стала опускать взгляд, чтобы понять, где меня ранило. Где-то в глубине души я понимала, что позже будет кровь и боль. Но сейчас, вместо того чтобы чувствовать слабость от раны, я ощущала только прилив адреналина.

Что-то происходило со мной. Что-то, что я не могла объяснить.

Мои пальцы покалывало. Мое тело дрожало.

Страх смешивался с чем-то другим, сливаясь с новым ощущением.

Я сжала руки в кулаки и почувствовала, как меня пронзила энергия.

Вся комната вдруг зазвучала вибрирующей, пульсирующей силой.

И я была ее центром.

Глаза нападавшего округлились, когда он посмотрел на меня, и на мгновение я задумалась о том, как я выгляжу. Мужчина снова поднял арбалет.

А я подняла руки.

Я поняла. Он думал, что я беззащитна. Что мои руки – это всего лишь жалкая попытка сдаться.

Я поняла это, потому что на секунду я и сама подумала, что беспомощна.

Но теперь я была не уверена в этом.

Палец мужчины скользнул по спусковому крючку.

Я держала руки неподвижно, хотя все еще не понимала, что происходит.

Волна обжигающего жара прокатилась по моим ладоням, но боль я не испытала.

Арбалет выстрелил.

Из моих рук вырвались языки пламени, которые охватили стрелу.

Она замерла в воздухе, вспыхнув, как огненная комета.

Я подняла руки выше, опустилась на колени, и стрела полетела обратно. Обратно к своему владельцу.

В глазах нападавшего отразился ужас, а стрела возвращалась с большей силой, чем та, с которой она была выпущена. Снаряд пробил кожаную броню мужчины в самом центре его груди.

Броня вокруг стрелы вспыхнула.

Пребывая одновременно в ужасе и в восхищении, я наблюдала, как незваный гость рухнул на землю, крича и извиваясь от боли, пытаясь сбить пламя.

Я едва могла понять, что происходит.

Снаружи раздался шум. Я выглянула из-за кровати, всмотревшись в еще целое окно, и увидела мужчину в зеленых кожаных доспехах, сражающегося с одним из нападавших на крышах.

Одним ударом в челюсть он сбил противника и продолжил бежать по крыше, уворачиваясь от болтов и вытаскивая маленькие ножи из-за пояса. Он бросал их с потрясающей точностью, не замедляя шаг. Я не могла оторвать взгляд, наблюдая, как он сбивает нападавшего за нападавшим, двигаясь с невероятной грацией и скоростью.

Раздался звон бьющегося стекла, и в комнату полетели осколки. Я пригнулась, накрыв голову руками, когда стекло посыпалось вокруг, а потом взглянула на Дрaвена. Осколки упали всего в нескольких футах от него. Он не выглядел поврежденным – хотя это было только вопросом времени. Мы не могли оставаться здесь. Мне нужно было его вытащить.

Я обернулась. Еще один мужчина ворвался в комнату через только что разбитое окно. Он даже не взглянул на своего погибшего товарища, который продолжал дымиться на полу, и вместо этого бросился ко мне с мечом в руке.

Я взмахнула рукой, подражая Лаверне, когда та создавала бабочку. Вспышка огня вырвалась из моей ладони, отбросив мужчину назад.

Я взглянула на свои руки. Они были девственно чистыми. Ни пламени, ни дыма, ни обожженной кожи.

Что со мной происходит?

Что бы это ни было, это гораздо сильнее, чем трюки Лаверны в холле. Но, в отличие от нее, я чувствовала, что почти не контролирую происходящее и не могу полагаться на то, что это продлится долго. Какая бы сила ни наполняла меня, она может исчезнуть так же быстро, как и появилась. И что тогда будет с нами?

Мужчина на полу все еще кричал, его тело пожирало пламя. Мне не хотелось, но я все же заставила себя смотреть на разрушение, которое создала. Мужчина перевернулся на живот и пытался подняться, но я видела, что это бесполезно. Его время истекало. Его тело горело от головы до пят. Я чувствовала запах жженой плоти, волос, что превращались в пепел. Умирающий предпринял последнюю отчаянную попытку встать на ноги и, вытянув руку, схватился за занавеску.

Я в ужасе наблюдала, как загорелась ткань, огонь распространялся быстрее, чем я могла бы подумать.

Я бросила взгляд на графин с водой на комоде, но уже понимала, что этого недостаточно, чтобы потушить огонь. Он скоро охватит стены, ковер, потолок. Это вопрос нескольких минут.

Нужно выбраться отсюда.

Я обернулась к Дравену.

Невероятно, но он спал, несмотря на весь шум. Его лицо было бледным, все еще напряженным от боли, а губы кривились в мучительной гримасе.

Сзади раздался скрежет, и я поняла, что в комнату ворвался очередной бандит. Я ощущала запах дыма, слышала треск пламени, которое пожирало плоть и ткань. Мое сердце бешено колотилось. Тысячи вопросов заполнили мой разум. Что делать? Как нам спастись? Куда идти после того, как мы выберемся?

Прежде чем мне удалось хоть что-то обдумать, я вытянула руку и коснулась лба Дравена.

Время замедлилось.

Я застыла, моя рука прижалась к обжигающей коже Дравена.

Свет и энергия заполнили комнату.

Я слышала, как трещат и взрываются вокруг нас окна и стеклянные предметы. Мужчина, который хотел нас убить, издал единственный первобытный крик боли и страха, а затем умолк навсегда.

Комната наполнилась оглушительным ревом.

А потом порыв воздуха ударил меня, сбив с ног, и я оказалась на груди Дравена.

Комната вокруг нас озарилась, словно в ней горела тысяча свечей. Сила заполнила помещение, окружая нас, окружая меня.

Я услышала грохот, стена с балконом слева от нас просто исчезла, будто была легкой, как перышко.

Внезапно я почувствовала страх.

Чего я испугалась?

Себя.

Внутри меня скрывается что-то страшное и опасное – какие еще ужасы готовы вырваться на свободу?

Эта сила спасла меня, да. Но я знала, что она мне не подчиняется.

Я ощущала ток, проходящий через меня, там, где моя рука лежала на коже Дравена.

Что-то из меня переходило в него. Но это ощущение было взаимным.

Я чувствовала его боль, ясно ощущала его ранение, как если бы оно было моим собственным. Мое тело действовало само по себе, сила, исходящая из меня, становилась сильнее и стала похожа на луч света, пробивающий тьму.

А затем, так же резко, как и началось, все закончилось. Свет исчез.

Мы сидели в горящей комнате, и единственными звуками были треск огня и вой ветра, проникающего в комнату через отверстие, где раньше была стена.

Я пребывала в оцепенении, дым клубился вокруг меня.

– Моргана.

Я обернулась на звук и увидела, что глаза Дравена открыты. Его голос был хриплым, как будто он не говорил много лет.

– Черт возьми, что с тобой? Твоя рука вся в крови. – Его брови поползли вверх. – Комната. Она горит.

– Да, не думаю, что твоя подруга будет рада видеть нас в следующий раз, – слабо сказала я. – Ты можешь встать?

– Нужна помощь? – послышался мужской голос.

Я резко обернулась и увидела мужчину, сидящего на карнизе одного из разбитых окон.

– Ты!

Пламя мерцало, отбрасывая танцующие тени на стену, когда тот, кто так красиво играл на лютне, легко спрыгнул на пол.

Он был как с другой планеты. Его волосы – дикий клубок янтарных кудрей, глаза – богатый жидкий золотой цвет, сверкающий, как хорошее пиво. Он был одет для боя, в кольчуге, серебряные кольца которой блестели на зеленой тунике. На спине висел колчан с красными стрелами, а в одной руке он небрежно удерживал лук. На груди у него были привязаны ряды маленьких ножей. Рукава были закатаны, открывая крепкие предплечья и загорелую кожу. Узкие брюки из прочной зеленой ткани подчеркивали длину его стройных ног. На ногах были высокие сапоги.

Пересекая комнату, он двигался с легкостью и грацией кошки. И я знала кое-кого, кто двигался так же.

– Ты, похоже, хорошо подготовился, – сказала я холодно, указывая на его оружие.

– Судя по тому, что я увидел с крыши, ты тоже не беззащитная дева. – Его губы медленно изогнулись в улыбке, и я почувствовала, как на щеках появился румянец.

– Кто это? – потребовал Дравен. Я обернулась и увидела, что он поднялся на локтях. – Кто ты?

Музыкант изящно поклонился:

– Я тот, кто помог спасти твою жизнь.

«Помог» – хорошее слово. Я все еще не была уверена, что именно я сделала. И Дравен, похоже, тоже. Он ничего не видел. Может, это и к лучшему.

Ветер подул, завихрив клубы дыма, напоминая о шаткости нашего положения.

– Нам нужно отсюда уходить, – сказала я, задыхаясь от кашля.

– Сначала имя, – зарычал Дравен.

– Может, тебе все равно, если ты сгоришь заживо, но мне – нет! – рявкнула я, затем вспомнив о телах нападавших. Я посмотрела на их обугленные фигуры, в которых едва ли уже можно было признать людей. Заметит ли их Дравен? Спросит ли, как они тут оказались?

Музыкант проследил за моим взглядом. Теперь он заговорил быстро:

– Веспер. Мое имя – Веспер.

Он что, пытается отвлечь Дравена? Если да, то я благодарна.

– Мне ни о чем это не говорит, – отрезал Дравен.

– Как быстро ты восстановил силы, – буркнула я, закатив глаза. – Можешь допросить его позже. Уходим.

Я поднялась на ноги, но они мне отказали, подогнувшись под моим весом. Руки тоже казались ватными и беспомощно болтались по бокам.

Я собиралась помочь Дравену встать. Теперь же сама старалась не упасть.

Веспер быстро сориентировался.

– Позвольте мне… Если позволите… – бормотал он. Ловко схватив Дравена за руку, он в мгновение ока поднял его с неожиданной силой. Дравен ворчал, разумеется протестуя, что не нуждается в помощи.

– Нуждаешься… и будешь нуждаться, – сказала я коротко. – Не трать время. Пусть он поможет тебе, и пошли.

Я отперла дверь и выглянула в коридор. Он был пуст.

Мы поспешили вниз по лестнице через холл и уже собирались открыть двери гостиницы, как они сами распахнулись перед нами. Вошла Лаверна.

Она была в том же алом платье, но юбка теперь была пропущена между ног и заправлена за пояс, превратившись в самодельные шорты. Темные кружевные чулки поднимались от черных блестящих сапог до середины бедра. В ее руках было два меча, по одному в каждой. На них была кровь.

– Ваши лошади еще здесь, – сказала она, встретив мой взгляд. – Я же говорила, что они никуда не денутся.

Я открыла рот, желая задать вопросы, но только выдавила из себя:

– Твоя гостиница горит. – Мой голос звучал как кваканье жабы.

Но Лаверна только кивнула:

– Я видела.

Ее глаза округлились, когда она заметила Веспера, который стоял рядом со мной, поддерживая Дравена. Последний вел себя удивительно тихо, вероятно, был еще слишком слаб, чтобы протестовать.

– Ты с ними? – спросила она Веспера.

Он кивнул, а Дравен тут же замотал головой:

– Нет.

Я почувствовала, как мое предательское сердце пропустило удар. Почему он не хочет?

Веспер его проигнорировал:

– Моя лошадь должна быть там, где я ее оставил. Обычно она там.

– Хорошо. Идите быстро, иначе на вашем пути будет больше людей.

Затем Лаверна прошла мимо нас и углубилась в горящую таверну.

Глава 24

Мы покинули город так быстро, как только позволяли наши лошади, Веспер вел нас вперед.

После нескольких безуспешных попыток крикнуть ему хриплым голосом, чтобы он вернулся туда, откуда пришел, Дравен замолк и пристроился в хвосте колонны. Я приняла это за знак, что Веспер ведет нас в правильном направлении.

Часы тянулись, пока мы мчались по древнему каменному пути. Я молилась Трем, чтобы Хая не споткнулась и не сломала в темноте ногу.

Пока мы следовали по извилистой старинной дороге, мои чувства были обострены. Месяц в виде тонкого серпа выглядывал из-за плотных, искривленных ветвей деревьев, бросая светлый отблеск на тропу, по которой мы двигались в глубь густого леса.

Со временем мой разум начал блуждать. Пока мы ехали ночью, единственными звуками были время от времени раздающийся крик совы да шелест листвы. Кто напал на нас в гостинице и зачем? Откуда они узнали о нас?

Я подумала о Лаверне. Она узнала Дравена и знала, кто он. Но они, похоже, были друзьями. И разве она не помогла нам?

Она была знакома и с Веспером и, похоже, считала хорошей идеей, чтобы он отправился с нами. Я не собиралась оспаривать ее мнение по вполне эгоистичным причинам. Но почему она так решила? И как Веспер смог прийти нам на помощь так быстро?

Я вспомнила, как он прыгал по крышам, изучая его фигуру. Он ехал на серой кобыле с темной гривой, лук висел на потрепанной сумке. Он явно был кем-то большим, чем простым музыкантом.

Я оглянулась через плечо на Дравена. К моему удивлению, он действительно попытался мне в ответ улыбнуться, как бы стараясь утешить. Он все еще был бледным, но ехал на своем коне ровно. Живой. Он очнулся буквально в последний момент.

Мгновенно в моей памяти возникла картина: моя рука покоится на его лбу, его горячая кожа, комната взрывается светом, окна разлетаются на осколки, стены рушатся… И я заставила себя отогнать эти мысли. Я не хотела сейчас думать о том, что случилось в гостинице.

Мое тело чувствовало себя слабым и опустошенным, как ваза с водой, из которой все вылили. Внезапно мне захотелось спать.

Мы остановились на привал через пару часов.

Веспер и я собрали дрова для костра, а Дравен привязал лошадей. Никто из нас не был настроен на разговоры у костра. Я быстро установила палатку и забралась внутрь, натянув одеяло до подбородка.

На этот раз сон пришел быстро.

* * *

Утром я проснулась с кинжалом в руке, не понимая, где нахожусь.

Затем я вспомнила: я снова в своей палатке, снова в этих лесах, проклятых Тремя, бесконечных и темных.

На мгновение я почувствовала странную злость, что не спала в настоящей постели и не смогла вымыться в ванной, в которой вода покрывала бы не только щиколотки, как в мелких лесных прудах. Как будто это было моей самой большой проблемой, после того как я убила трех мужчин, подожгла гостиницу и чудом спаслась!

И тут в палатку проник дивный запах. Самый сладкий аромат, который я когда-либо ощущала. Все мысли вылетели из головы, а живот жалобно заурчал.

Я выскочила из палатки, как заяц, и обнаружила, что Веспер уже проснулся и переворачивает блинчики на чугунной сковороде.

Он послал мне ленивую улыбку, и мой желудок перестал урчать, переключившись на жалобное пыхтение.

– Голодная?

– Умираю, как хочу есть, – сказала я, устроившись в сухом месте среди сосновых иголок и протянув руки за тарелкой, которую он передал мне.

– Отлично. Твоему другу я не особенно нравлюсь, но похоже, у него нет проблем с тем, чтобы съесть то, что я готовлю. Он уже уничтожил первую дюжину.

Я провела вилкой по стопке из трех толстых блинчиков, пропитанных маслом, и остановилась.

– Дюжину?

– Дюжину чего? – спросил Дравен.

Я подняла глаза и увидела, как он стоит между деревьями. Он был весь мокрый, похоже, только что умывался. Туника, в которой он был вчера, болталась через плечо, как будто он пытался ее выстирать.

Его мокрые волосы, черные, как воронье крыло, спадали на лицо, обрамляя его резкие черты. Тень однодневной щетины покрывала его подбородок и щеки.

Несмотря на то что он был едва ли не мертвым несколько часов назад, он снова обрел ту опасную грацию, что была ему присуща.

Когда он стоял на краю лагеря, капли воды стекали с его обнаженных плеч и груди, и я не могла оторвать глаз от этого зрелища. Несмотря на то что мы пережили вместе, в его присутствии я все еще чувствовала себя маленькой и уязвимой.

Я с трудом отвела взгляд, но тут осознала, что…

Великолепная блестящая грудь была покрыта только ручейками воды.

Раны не было.

Я уставилась на мужчину, мой рот раскрылся, но, пытаясь что-то сказать, я заметила, как Дравен почти незаметно покачал головой.

– Дюжину чего? – повторил он.

– Дюжину блинчиков, – ответил Веспер, подхватывая сковороду и подбрасывая золотой блинчик в воздух. Тот снова вернулся на сковороду с аппетитным шипением. – Ты съел первые двенадцать. Как раз об этом я говорил твоей подруге. – Он остановился, оглядывая нас обоих. – Или она твоя сестра?

– Сестра! – выпалила я. – Я не его сестра.

– Она не моя сестра, – холодно сказал Дравен. – Расспросы закончены. Хороший завтрак. Можешь валить, когда хочешь. Мы двигаемся дальше. – Он направился к своему спальному мешку и принялся собирать вещи.

– Дравен! – воскликнула я. – Это было довольно грубо.

Веспер пожал плечами:

– Все в порядке. Мужчина не любит вопросы, и у него нет сестры. Я уйду, если нужно. – Он подмигнул мне: – Я тебе сказал свое имя. Может, ты ответишь тем же?

Я почувствовала, как подозрение Дравена заразило и меня.

– Прошлой ночью ты пришел нам на помощь очень быстро и очень вовремя. Мы благодарны. Но почему ты помог нам? В таком городе я точно не ожидала, что кто-то придет на помощь. К тому же нападавших было слишком много. Ты мог погибнуть.

– Это вряд ли, – проговорил Веспер, закидывая в рот кусок блинчика и демонстрируя белоснежные зубы. – И мне не нравятся засады, а это была именно она: подлая, трусливая засада.

Я повернулась к Дравену, который внимательно слушал нас:

– Ты хоть знаешь, кто это был?

– Нет, – он покачал головой.

Интересно, скажет ли он мне это при Веспере?

– Они были как будто в форме: на каждом из них была похожая броня, и их арбалеты тоже были почти одинаковыми. Это, наверное, группа наемников, – сказал Веспер, с интересом посматривая на Дравена. – Кто обещал награду за ваши головы?

– Много людей, не сомневаюсь, – спокойно ответил Дравен. – Может, ты решил устранить конкурентов?

Веспер равнодушно пожал плечами:

– Если бы я хотел убить вас, то сделал бы это ночью. Ты храпишь, знаешь ли.

Я не знала, о ком он говорил – о Дравене или обо мне. Или, может быть, о нас обоих. Я покраснела.

– «Благородный рыцарь» должен был стать нашим убежищем, – заметила я. – Хотя они атаковали снаружи… По крайней мере до того, как пробрались в окна… – Я замолчала, не желая снова переживать те моменты.

– Они залезли через окна? – Голос Дравена был резким. – Сколько их было? Что ты сделала?

Мои глаза метнулись в сторону Веспера. Он смотрел на меня с пониманием.

– Она отбилась от них. Я видел все с крыши напротив, – сказал Веспер быстро. – Отличная работа с этим…

– Кинжалом, – подсказала я. – Спасибо.

Дравен нахмурился:

– Я оседлаю лошадей.

– Спасибо, благородный сэр, – поддразнил его Веспер.

Дравен обернулся, и на его красивом лице появилась гримаса:

– Не твою, ее седлай сам. А потом найди себе другой путь, если уж на то пошло.

– На самом деле здесь всего один путь через эту часть Керунноса, если ты не заметил, – ответил Веспер. – И я направляюсь на юг. Думаю, если бы вы направлялись на север, наши пути действительно разошлись бы этим утром, – сказал Веспер, улыбаясь.

Наступила тишина.

– Мы едем на юг, – коротко ответил Дравен.

– Ах, как я и думал. Ведь вы не возражали, когда я повел нас в ту сторону прошлой ночью, – спокойно продолжил Веспер.

Дравен взглянул на него с выражением полного недовольства, и я едва удержалась от смеха. Теперь ему придется следить за нами обоими. Интересно, хватит ли его на двоих?

– Куда на юг? – спросил он.

– О, довольно далеко. Очень далеко. Через Кровавые земли в Вальтейн, – ответил Веспер.

Дравен выглядел невпечатленным.

– Мы тоже едем туда, – сказал он.

– О, какая удача! – радостно воскликнул Веспер. – Нам стоит поехать вместе. Уверяю вас, я обладаю множеством навыков. Вы уже слышали, как я играю на лютне. Я также неплохо пою. Нет ничего лучше, чем менестрель у костра по ночам. Я немного умею обращаться с луком и ножами, как твоя прекрасная спутница уже убедилась, – скромно добавил он. – Я готовлю отличные блины, а мое коронное блюдо – рагу из кролика – это нечто.

– В нашей команде нет места, – сказал Дравен как раз в тот момент, когда я радостно воскликнула:

– Это звучит замечательно!

Я улыбнулась, видя, как Дравен продолжает злиться.

– Ну и что тут такого? Мы едем в одном направлении. Неужели мы действительно можем остановить его?

– Можем ли мы? – холодно произнес Дравен. – Действительно, какая удача. В последнее время так много тех, кто путешествует по Кровавым землям. Очень популярное направление.

Я понимала, что это сарказм, но все же не сдержала смешок.

– Слушай, ты явно еще восстанавливаешься… – Веспер махнул рукой Дравену. – Как бы то ни было, прошлой ночью твоя спутница едва могла поднять тебя с пола. Ты и сейчас выглядишь не очень, надеюсь, ты не возражаешь, что я это отметил.

– Это правда, – добавила я, подаваясь вперед. – Ты все еще бледный.

Дравен взглянул на нас обоих с таким выражением, что мы оба сразу почувствовали его недовольство.

– Прошлой ночью я пришел вам на помощь и сделаю это снова в мгновение ока, – сказал Веспер. Показалось или он остановил взгляд на мне, произнося эти слова? Я почувствовала, как лицо запылало. – Я разделю с вами заботы и предоставлю немного развлечений. Какой вред от того, чтобы двигаться вместе какое-то время?

– Мы преодолеваем большие расстояния ежедневно, – прорычал Дравен. – Мы не задерживаемся и не делаем остановок. Не останавливаемся для осмотра достопримечательностей.

– Я и не думал просить вас о таком, – очень серьезно ответил Веспер. – Мужчина как вы? Никогда.

– Хорошо, – пробормотал Дравен, и его лицо потемнело. – Так как ты не хочешь уйти, а единственный другой вариант – это убить тебя, чего она не одобрит…

– Твоя сестра?

– Моя спутница! – рявкнул Дравен. – Моя спутница, видимо, предпочла бы, чтобы тебя я не убивал.

– Это было бы очень мило, – согласилась я, стараясь оставаться спокойной, несмотря на быстро бьющееся сердце. – Особенно если учесть, как он мастерски готовит завтрак.

Неужели они действительно собираются драться? Я уже представляла, как в красках расскажу эту историю Галахаду, слегка преувеличив: два полуобнаженных мужчины, источающие аромат блинов и ослепительно красивые, сражались за меня.

– Я пока не буду тебя убивать, – сказал Дравен, особенно выделяя слово «пока». – Но если ты сделаешь что-нибудь…

Веспер поднял изящные руки:

– Я знаю, знаю. Если я буду угрожать твоей прекрасной спутнице или причиню тебе каким-либо образом вред, то мне светит виселица, – сказал он с кроткой улыбкой.

Дравен кивнул, сдерживая недовольство:

– Именно.

Прекрасная? Веспер считал меня прекрасной? Я заставила себя взять еще один блин и аккуратно откусила кусочек.

Наступила тишина.

– Так, если она не твоя сестра…

Дравен издал низкий угрожающий звук.

– Я его ученица, – быстро сказала я. – Он ведет, я следую. На самом деле все очень просто.

Веспер поднял брови:

– Ученица? Правда? – Он взглянул на Дравена: – И раз ты остановился в «Благородном рыцаре» и как-то знаком с Лаверной…

– Он убийца, да. Я обучаюсь, чтобы стать… убийцей, – заикаясь, произнесла я.

Я проигнорировала Дравена. Он закрыл лицо руками, явно пытаясь подавить стон.

Веспер кивнул, как будто все это имело смысл:

– Понял. Ну что ж, могу я звать тебя «ученица»? Или, может, «ученица убийцы»?

– Мое имя подойдет. – Я помедлила. – Пен.

Дравен молча наблюдал, не произнося ни слова, но его губы были сжаты в тонкую линию. Похоже, убийцы обычно не брали учеников.

– Пен, – повторил Веспер. – Очень приятно познакомиться, Пен.

– Спасибо. Я полагаю, тебя не смущает путешествие с такой… сомнительной компанией? – осторожно поинтересовалась я.

– О нет, – заверил меня Веспер. – В конце концов, я предполагаю, что ты берешь контракты только на значимые цели? Короли, королевы, ну и тому подобное. Может, парочка мужей, которые изменяют своим благоверным. Словом, твои жертвы те – кто действительно это заслуживает, – он широко улыбнулся.

– Точно, – протянула я. – Мы борцы за справедливость, но, конечно, за монеты.

– Конечно. Много монет.

– А чем занимаешься ты, Веспер? – Мне было искренне интересно.

– Я? – Веспер ответил весело. – О, я бродячий менестрель.

– Бродячий менестрель… который умеет обращаться с ножами, – медленно произнесла я.

– И который как раз направляется в Вальтейн, – добавил Дравен.

– Ну, я немного занимаюсь поисками сокровищ, в свободное время, так сказать. Ты представляешь, какие богатства фейри оставили после того, как покинули Нуменос? Нет? Никто не представляет. Потому что уже сто лет никто не осмеливается тревожить это место.

Что-то в его словах вызвало у меня неприятные воспоминания об Артуре. Я вспомнила жадный взгляд моего брата, когда он говорил о сокровищах фейри, о магических предметах, которые уже никто не сможет создать. Но Веспер был совершенно не похож на Артура.

– Так ты ищешь потерянные сокровища фейри? – Это звучало довольно похоже на то, что делаем мы, хотя я не собиралась это озвучивать.

– А почему ты так думаешь? – резко спросил Дравен. – Почему их не тронули?

Веспер склонил голову набок:

– Люди боятся неизведанного. Что тут удивительного?

Дравен закатил глаза:

– Думаю, тут кроется кое-что большее.

Веспер задумался, прикусив нижнюю губу.

– Лидеры Керунноса также объявили Кровавые земли и все, что за ними, запретной зоной.

Дравен фыркнул:

– У Керунноса есть лидеры?

Веспер усмехнулся:

– В каком-то смысле, хотя они немного неорганизованные. Ну что? Какие, по твоему мнению, причины? Очевидно, у тебя есть свое мнение.

– Давай подумаем. Призраки, гарпии… – начал перечислять Дравен, поочередно загибая пальцы, – гоблины, келпи[7], фенриры, тролли, порой виверны.

– Фенриры… – усмехнулся Веспер. – Ты правда веришь, что они существуют?

Дравен посмотрел на него с обидой:

– Я, безусловно, верю.

Меня отвлекло упоминание о гоблинах и троллях, но я все же успела вмешаться:

– Кто такие фенриры?

– Волки, похожие на чудовищ, – пояснил Дравен. – Таких ты никогда не видела. Когда-то фейри одомашнили их, превратив в некое подобие домашних псов. Когда хозяева этих тварей покинули свои дома, фенриры остались. Теперь они живут в Кровавых землях и в самом Вальтейне, имея ненормально долгие жизни. Они едят все, что находят.

– Я полагаю, что в их рацион можем войти и мы, – поежилась я.

– Они не существуют, так что тебе не о чем волноваться, – заверил меня Веспер. – Это всего лишь детская байка, сильно преувеличенная.

Дравен бросил на него недовольный взгляд, но продолжил:

– Ну а если каким-то образом ты проберешься через все эти опасности, то тебя ждут так называемые сокровища. Очень опасные в руках необученного человека, не говоря уже о том, что фейри были мстительными и любили проклинать вещи, чтобы никто другой не мог ими воспользоваться. Ах да, это если ты вообще сможешь добраться до Вальтейна, не заблудившись в Кровавых землях. Карта, которая могла бы помочь, больше не существует. Немногие рискуют своими жизнями ради шанса найти проклятые сокровища.

Веспер откинулся на бревно:

– Любопытно.

– Что именно? – спросил Дравен.

– Столько причин не посещать Вальтейн, и все же именно туда вы, похоже, и направляетесь.

– Это будет отличная тренировочная площадка для Пен, – холодно отрезал Дравен.

– Все ли наставники заставляют своих учеников сталкиваться с гоблинами и гарпиями? – поинтересовался Веспер.

– Нет, но Пен… необычная, – ответил Дравен.

Веспер украдкой взглянул на меня, его лицо исказила ухмылка, а я сглотнула. Я прекрасно понимала, о чем он думает.

– Она определенно необычная, – согласился Веспер.

– Если честно, я не думала, что половина этих существ действительно существует, – быстро заговорила я, пытаясь сменить тему. – И если они существуют, почему они обитают только в бывших землях фей? Почему они не пришли на территории людей?

– Они приходят, – сказал Веспер. – Кровавые земли раньше были барьером, но недавно в Керунносе заметили, как существа добрались до Врат Орин.

– Мы обойдем этот город, – перебил его Дравен.

– Если бы за мою голову была назначена награда, я тоже бы обошел Врата Орин, – согласился Веспер.

– Но почему тролли, гоблины и подобные твари живут только в Вальтейне? – не унималась я, все еще не удовлетворенная.

– Фейри знали, как справляться с такими существами. Когда ты обладаешь такой силой, какая была у фейри, то мелкая виверна не кажется проблемой. В основном фейри оставляли этих существ в покое, и было некое гармоничное равновесие. Но это не значит, что они не жили за пределами земель фейри. Жили. Но… их численность сильно сократилась за последние сто лет.

Веспер пожал плечами.

– И нам предстоит встретиться с такими существами… скоро? Мы уже близки к Кровавым землям? – спросила я, почувствовав, что больше не спешу.

На этот раз Дравен и Веспер обменялись понимающими взглядами.

– Мы должны добраться до Врат Орин к… когда? Завтра к ночи? – предположил Веспер.

– Мы обойдем их, – напомнил Дравен. – Но да. Это примерно так. Мы окажемся в Кровавых землях через день-два.

– О, прекрасно. Не могу дождаться, – пробормотала я. И чуть громче добавила: – Так эти земли называют Кровавыми не потому, что земля проклята, а из-за того, сколько крови проливают эти твари? То есть в каком-то смысле она действительно пропитана кровью?

Дравен покачал головой:

– Ты зря себя пугаешь. Скорее всего, мы не встретим этих существ. Большинство из них, вероятно, вымерло. Или их так мало, что встреча с ними маловероятна.

– Как эксмуры? – предположила я.

Дравен нахмурился:

– Эксмуры – это вообще не та категория. Это благородные существа, которые не охотятся на людей.

Веспер посмотрел на Дравена оценивающе:

– Могу я предположить, что ты уже бывал в Кровавых землях и доходил до Нуменоса?

Дравен поднялся.

– Эта беседа затянулась. Мы теряем время. Пошли, Пен, – сказал он и направился к лошадям.

Я пожала плечами и пошла собирать свои вещи.

Глава 25

Веспер принялся перебирать струны лютни, напевая:

О сладкая фея, краса твоя неведома,

Глаза – как луна, а кожа – как воздух.

В объятиях любви мы танцевали под звездами,

Но наша любовь была обречена оставить лишь шрамы.

Ибо любовь между смертным и фейри —

Это танец со смертью, и не важно, как ты будешь ее вести.

Но все равно мы любили, души наши сплелись воедино,

Пока судьба не забрала то, что любовь обрела.

– Какой меланхоличный бред! Я в жизни не слышал такой глупой песни, – Дравен поморщился, сидя у костра и очищая яблоко острым ножом.

Веспер замолчал.

– Это действительно меланхоличный бред, – признал он с искрой веселья в глазах. – И все же, как и в каждой сентиментальной балладе, есть в нем и зерно правды. – Он взглянул на меня и подмигнул.

– И в чем же заключается эта правда? – фыркнул Дравен, а потом, продолжая чистить яблоко, удалился к привязанным лошадям, бурча что-то об идиотских любовных песнях.

Я помолчала. Песня напомнила мне о родителях. Началась ли их связь с любви? Настоящей любви, какой бы она ни была? Понимали ли они, что в итоге это будет танец со смертью? И случилось ли все так лишь потому, что один из них был фейри, а другой – человеком?

– Ты загрустила, Пен, – тихо сказал Веспер. – Хочешь, я перестану играть?

– Нет, вовсе нет. Мне нравится, как ты поешь, – поспешно ответила я, покраснев. – Я имею в виду, ты действительно талантлив. Должно быть, ты популярен в тех городах, где бываешь.

Веспер с беззаботным видом пожал плечами:

– Неплохо справляюсь, думаю.

Он взглянул на Дравена, а затем понизил голос:

– Я путешествовал один и в компании, с торговыми караванами и другими менестрелями. Не могу сказать, что твой Дравен – особенно жизнерадостный спутник…

– Прости, – автоматически сказала я. – Это просто его манера…

– Нет-нет, не пойми меня неправильно, – перебил Веспер. Он улыбнулся, показав свои красивые белые зубы. – Ты компенсируешь это сполна.

Я растерянно уставилась на него:

– Я компенсирую?

Веспер кивнул и понизил голос:

– В твоей жизни все быстро меняется, верно? С того момента, как я впервые увидел тебя в таверне в Гримхолде, ты стала другой. – Он указал на мои волосы: – Они и раньше были красивыми. Но теперь… они как чистое звездное сияние.

Я покраснела:

– Я не понимаю, о чем ты.

Веспер продолжал внимательно смотреть на меня.

– И твоя кожа… она стала более золотистой, чем я помню. А эти знаки на твоих руках…

– Да, наверное, я немного изменилась, – поспешно согласилась я, одернув рукава туники. – Я же наполовину фейри, как и ты.

Я скользнула по нему быстрым взглядом: острые уши, волосы цвета сожженной охры…

Веспер определенно был полукровкой, но при этом в нем чувствовалось что-то еще. Он был необычайно притягательным созданием, и я чувствовала себя очарованной им. Огонь выбросил в воздух столп искр, и мое сердце забилось быстрее, когда он посмотрел на меня почти ласково.

Я тяжело сглотнула.

– Понимаю, – сказал он наконец. – Я впервые вижу, чтобы черты фейри проявились так поздно, но думаю, для нас возможно все. – Он улыбнулся, и я нервно улыбнулась в ответ. – Но дело не только в твоей внешности. Той ночью… – Он огляделся: Дравен еще не вернулся. – Ты была потрясающа, Пен.

– Я не знаю, что ты видел, – поспешно прервала его я. – Но ничего подобного я никогда раньше не делала. И, наверное, это был первый и последний раз.

Веспер внимательно изучал меня.

– Ты была напугана, что вполне естественно. Это бывает нечасто, но я слышал истории о полукровках, силы которых проявлялись в минуты страшной опасности.

– Да, наверное, так и было со мной, – кивнула я с энтузиазмом. – Я была напугана. К тому же я вообще не уверена, что это была магия.

Веспер наклонил голову:

– Поджечь человека, используя только руки, – вряд ли это что-то иное.

– Это не та магия, которую я когда-либо себе представляла, – тихо сказала я.

– Может, она и не особо красивая, но зато в тот момент была чертовски полезна. Ты спасла свою жизнь. Ты спасла его жизнь. – Он кивнул в сторону, куда ушел Дравен. – Он этого даже не понял, не так ли?

Я вспомнила, как Дравен говорил, что обычно он быстро исцеляется. Возможно, он посчитал, что его чудесное выздоровление было просто результатом того, что его тело победило яд кровавого призрака?

– Думаю, он многое не помнит о той ночи. – Я встретилась с Веспером взглядом. – Если бы он помнил, наверное, был бы больше благодарен тебе.

Он рассмеялся:

– Сомневаюсь. Нет, я ему не нравлюсь, ведь я вторгся на его территорию. Но это ничего. – Его яркие янтарно-золотые глаза блеснули. – Ты мне нравишься, Пен.

Мои брови поползли вверх:

– Правда? – Мой голос был хриплым.

– Правда. Прогуляемся? – Он вскочил на ноги, поставил лютню на землю и протянул мне руку. – Если, конечно, это разрешено, – добавил он с дразнящей улыбкой. – Тебе нужно отпрашиваться?

Я замедлила шаг.

– Нет, конечно нет… Но уже ночь, и…

– Клянусь защитить тебя, – Веспер положил руку на сердце, его лицо стало серьезным, и мое сердце пропустило удар. – Не то чтобы ты в этом нуждалась. Ты могла бы, наверное, защитить нас обоих.

Я огляделась. Дравен исчез. Обычно мы не отходили далеко от лагеря и никогда не отдалялись настолько, чтобы не слышать друг друга. Мне стало любопытно, что он подумает, когда вернется и не найдет нас с Веспером у костра.

– Ночь прекрасна, – сказал Веспер тихо, все еще протягивая мне руку.

Я приняла ее, позволив ему помочь мне подняться. Его хватка была сильной и уверенной.

Не отпуская моей руки, он повел меня в лес, и только луна освещала наш путь.

Я почувствовала головокружение, и сердце заколотилось, когда отблеск костра исчез за деревьями.

Я понимала, что подвергаю себя опасности. Не такой, в которой мне потребовался бы арбалет или меч. Нет, это была совсем другая опасность. Та, которая могла разжечь меня, а не наоборот.

С той первой встречи Веспера в таверне в Гримхолде в нем чувствовалось притяжение, которое…

Мое сердце забилось быстрее. Сегодня он смотрел на меня иначе. Его взгляд был голодный, тоскливый.

Я узнала его, потому что сама чувствовала то же самое.

Что-то в нем привлекало меня. Странная сила. Может, причиной было то, что мы видели друг в друге что-то знакомое?

Или же это просто влечение? Я вспомнила Ланселетту и все ее любовные победы. Почему бы и мне не позволить себе подобное? Конечно, я буду осторожна, чтобы не разбить свое сердце.

Я вспомнила тот неловкий сон с Дравеном в главной роли. Может, мое тело требует перестать игнорировать желания? В конце концов, если я фантазировала о своем стражнике-убийце, значит, со мной действительно что-то не так.

Шагая рядом с Веспером, я не могла не поглядывать на него украдкой. К тому же на него было приятно смотреть. Его волосы светились, как угли в темноте. Я невольно восхищалась стройными линиями его тела.

Чувство вины, что я ушла, не сказав об этом Дравену, слегка терзало меня. Но я не могла остановиться. Я знала, что он бы не отпустил меня. А мне, клянусь Тремя, хотелось узнать больше о Веспере, узнать, куда приведет эта странная и опасная притягательность.

Над нами мерцали луна и звезды, освещая лес. Веспер крепко держал мою руку, ведя меня извилистым путем. Я ощущала, как мое сердце стучит с предвкушением.

Когда он остановился и повернулся ко мне, он улыбался. Его глаза сияли в свете звезд.

Он поднес мою руку к губам, подарив нежный поцелуй моей ладони.

– Ты знаешь, как ты красива, Пен? – прошептал он.

Он взял мою руку и положил ее себе на грудь. Я почувствовала, как бешено стучит его сердце, его ритм эхом отзывался в моем.

Мое дыхание сбилось. Я сделала шаг навстречу, позволив его запаху наполнить мои ноздри. Аромат хвои, дым костра, резкий запах кожи его сапог.

– Когда я впервые увидел тебя в таверне в Гримхолде, мне едва удалось продолжить играть на лютне. – Его улыбка стала почти застенчивой.

Мне казалось, будто я в каком-то сне. Это действительно происходит? Со мной? С Морганой Пендрагон, седовласой принцессой, которая должна была отправиться в храм Трех сестер нетронутой и нецелованной ни одним мужчиной? Разве я действительно стою здесь, в этом лесу, среди ночи, а этот поразительно красивый мужчина шепчет мне комплименты, восхищаясь моей красотой?

Я подумала о Флориане, и что-то кольнуло внутри. Веспер был всем тем, чем не был Флориан. Всем тем, чего я всегда хотела, но никогда не думала, что смогу заслужить. И вот он, передо мной.

Внутри меня разгоралось что-то жаркое и искрящееся. Я посмотрела в его глаза, и то, что я увидела в них, было чистым желанием.

Веспер потянулся ко мне, и я сделала шаг назад, в темноту, мое тело коснулось ствола дерева. Я вдохнула запах мужчины, почувствовала его тепло, наслаждалась его присутствием – такой высокий, стройный и удивительно мужественный. Жар нарастал, как пламя, подпитываемое сухими ветками.

Он наклонился, и я почувствовала, как его губы едва касаются мочки моего уха.

– Ты знаешь, что я хочу сделать, Пен? – прошептал он. Его рука коснулась моей шеи, нежно лаская кожу.

Я едва нашла в себе силы, чтобы покачать головой.

– Твои губы – искушение, которому я не могу сопротивляться. Я хочу сделать тебя своей, Пен. Я хотел этого с того самого момента, как увидел тебя.

Его губы коснулись моей шеи, скользя по коже с такой легкостью, что я перестала дышать.

Он целовал меня, и мое тело вспыхнуло. Я жаждала обнять его, прижать еще ближе.

– В ту ночь ты подверглась опасности, – шептал он, – и я думал, что больше не увижу твое лицо. Мои клинки пронзали врагов, но не так быстро, как мне бы того хотелось. Когда я до тебя добрался, ты стояла. Горела. Сияла. Полностью преобразившаяся. Великолепная.

Я вздрогнула, почувствовав дискомфорт, и Веспер, похоже, понял это.

– Но сейчас ты здесь. В безопасности моих объятий.

Он взял мое лицо в свои руки, поглаживая своими пальцами щеки, а потом наклонился и поцеловал меня.

Его губы были сладкими. Как медовое вино. Как вкус лесных ягод. Как лучшее из того, что я когда-либо пробовала.

Его поцелуй был мягким, но настойчивым, он заставил мои губы раскрыться, а его язык проник внутрь, исследуя, пробуя.

Я застонала, чувствуя, как тело пылает. Я вцепилась в его плечи, а его руки переместились на мои бедра, потом обхватили талию, прижимая меня к себе, пока между нами не осталось ни малейшего пространства.

Тепло его тела было манящим соблазном. Этот поцелуй обещал возможности, от которых голова шла кругом. Я хотела упасть на землю и потянуть его за собой.

Когда его руки поднялись вверх по моему телу, коснувшись груди через легкую льняную тунику, я резко вздохнула, и он замер.

– Я позволил себе лишнего? – прошептал он. – Прости.

– Нет, вовсе нет. – Я быстро покачала головой и снова прижалась ртом к его рту. – Не останавливайся. Поцелуй меня снова.

Он поймал мою нижнюю губу острыми белыми зубами, игриво прикусив ее, а затем нежно провел по ней языком. Его большие пальцы нашли мои соски и начали массировать их, и я выгнулась, прижимаясь к нему, зарываясь пальцами в мягкие вьющиеся волосы.

Его губы на моих губах вбирали меня, владели мной.

А я? Я отчаянно желала быть захваченной.

О, я касалась себя в темноте своей комнаты в замке и в укромном уголке палатки ночью. Но это… Эти ощущения были намного сильнее всего, что я когда-либо испытывала. Поцелуй с Веспером был невероятным наслаждением, которое мне не хотелось заканчивать. Его прикосновения искушали, и я хотела гораздо большего.

Но тут из тьмы раздался звук, словно кто-то откашлялся.

Я тут же отпрянула от Веспера.

Дравен!

– Думаю, твой… друг… пришел за тобой, – прошептал он, на его губах играла ироничная улыбка.

Кивнув, я почувствовала, что краснею:

– Мне нужно вернуться.

– Потому что он тебя вызвал? – На мгновение в глазах Веспера вспыхнуло раздражение, но затем он кивнул: – Хорошо. Я провожу тебя.

– Не утруждайся, – донесся до нас голос Дравена, он стоял в пятнистом свете луны под деревом, скрестив руки на своей широкой груди. – Пойдем, Пен.

– Думаю, леди может сама решить, – проговорил Веспер, но за его обманчивой мягкостью скрывалась сила.

Дравен зарычал. Тот низкий звук, что возникает где-то в глубине горла. Я почувствовала, как по телу побежали мурашки.

– Леди под моей защитой.

– Я пойду с ним, все в порядке. Мы все идем к костру, – быстро сказала я, коснувшись руки Веспера.

Я направилась к Дравену, мое сердце бешено колотилось в груди.

Отругает ли он меня, как ребенка? Скажет ли, что я поступила неправильно?

Но он лишь процедил:

– Мы едва знаем его, Моргана. – Его голос был тихим, едва различимым.

Затем он вздохнул, и я увидела, как его рука взъерошила густые черные волосы.

– Обещай мне, что будешь осторожна.

Я кивнула, с облегчением выдохнув оттого, что все произошедшее останется здесь. С того момента как Дравен нас нашел, меня терзало странное чувство вины.

На обратном пути мы молчали.

Тем не менее я заснула, прижимая пальцы к губам, с улыбкой на лице.

Глава 26

Всю эту неделю я чувствовала в себе небывалую легкость.

Мы с Веспером не обсуждали произошедшее, однако украдкой встречались взглядами, невзначай легко касались друг друга, а редкие перешептывания заставляли сердце биться чаще.

Дравен игнорировал все это, по причине раздражения или из вежливости – я не знала. Впрочем, это не имело значения. Я была благодарна. Три человека вдруг стали очень неудобным числом.

Мы ехали весь день и прибыли к Вратам Орин как раз к закату.

После недель путешествия среди густых зеленых лесов сегодня пейзаж наконец начал меняться, уступая место более открытым и каменистым территориям.

Теперь мы стояли на краю утеса с видом на город. Перед нами раскинулся горный панорамный вид с острыми вершинами, похожими на зубы тролля, тянущимися ввысь, к небу.

Внизу виднелась столица Керунноса. Врата Орин представляли собой нагромождение крепких каменных и деревянных строений, но среди них были и более величественные сооружения, включая стремящиеся ввысь, украшенные орнаментами шпили. Трубы золотых и медных шахт, что окружали город и приносили ему богатство, извергали густые клубы дыма, которые поднимались высоко над зданиями.

Даже с такого расстояния я видела, что улицы кишат жизнью – торговцами, которые распродавали свои товары, и телегами, которые были загружены рудой.

Я украдкой взглянула на Дравена, но он уже развернул коня. Со вздохом я последовала за ним. Он повел нас вниз, прочь от города.

Мы ехали быстро, пока не исчерпали оставшийся дневной свет. Дравен явно стремился увести нас как можно дальше от переполненного города. Мы следовали пути фейри, который огибал Врата Орин и вел в менее густой лес, обходя горную цепь, которая лежала на западе за городом.

Мы достигли границы Керунноса и разбили лагерь. Следующим утром нам предстояло пересечь Кровавые земли. Через несколько дней мы планировали быть в Вальтейне.

Ужин той ночью был быстрым. Дравен выглядел более уставшим, чем обычно, и, бросив на меня быстрый взгляд, отправился спать.

Мы с Веспером остались у костра вдвоем.

Некоторое время менестрель играл на лютне.

Музыка сначала была успокаивающей, но постепенно мелодия усилилась, ноты жалобно взвыли, пробуждая во мне глубокое и болезненное желание. Я не могла оторвать взгляд от Веспера, все остальное как будто исчезло на фоне его игры.

Было что-то сверхъестественное в том, как он играл. Музыка казалась способной проникнуть в самую душу, очаровывая и околдовывая меня.

Менестрель с головой отдавался любимому делу. Его глаза закрылись, а голова откинулась назад, пока пальцы двигались все быстрее и быстрее по струнам лютни.

В конце концов он отложил инструмент, поднялся и подошел ко мне.

– Можно?

Я немного подвинулась, и он сел так близко, что наши бедра соприкоснулись.

– Я скучал по тебе. Останешься со мной, Пен?

Я кивнула, почувствовав, как расслабляется мое тело. Я прижалась к мужчине, наслаждаясь его теплотой.

Я украдкой разглядывала его профиль, ощущая знакомый запах. Часть меня хотела положить голову ему на плечо и просто закрыть глаза.

Я зевнула.

– Ты устала? Уже хочешь спать?

Его рука незаметно скользнула в мою. Он повернул мою ладонь вверх и начал медленно водить по ней большим пальцем, рисуя круги. Это было невероятно приятно. Я задохнулась от удовольствия, и Веспер тихо рассмеялся.

– Тебе нравится?

Я кивнула, заметив, что его глаза блеснули в свете костра.

– Расскажи мне о себе, Веспер. Кто ты такой?

Я закрыла глаза, а он продолжал массировать мою руку.

– Кто я такой? – Он рассмеялся. – На этот вопрос сложно ответить, не так ли?

– Расскажи мне хоть что-нибудь. У тебя есть братья или сестры?

Он немного помолчал, затем произнес:

– У меня есть сестра. Младшая сестра.

– А у меня есть брат, – сказала я, думая о Кее. Мне понадобилось несколько мгновений, чтобы вспомнить про Артура. Я осознала, что с каждым днем я все меньше воспринимаю его как брата. – Два младших брата. Один всего на год младше меня, так что я почти не считаю его младшим.

Веспер кивнул.

– Ты ладишь с сестрой?

Его рука дрогнула:

– Конечно. Особенно теперь, когда нас осталось только двое. Наша мать умерла несколько лет назад.

– Мне очень жаль, – вздохнула я. – Моя мама умерла, когда я была совсем маленькой. Сколько лет твоей сестре?

Вновь пауза.

– Ей двенадцать. Когда моя мать умерла… У нас почти ничего не было. Моя сестра переехала к родственникам, а я работаю и отправляю ей деньги.

– Ты часто ее видишь?

Он покачал головой:

– Не так часто, как мне бы хотелось. – Он встретился со мной взглядом. – А ты?

– Это самый длинный срок, что я когда-либо была вдали от своих братьев.

– Но они с твоим отцом, я полагаю?

Я замешкалась:

– Нет, он тоже умер. Это мои сводные братья на самом деле. Но я считаю их своей семьей. – Хотя теперь я знала, что Артур никогда не воспринимал меня так же. Но Кей? Я надеялась, что он чувствует то же, что и я, и это никогда не изменится.

– Твой отец женился снова? Понимаю.

– Да. – Я сделала глубокий вдох. – Дважды.

Веспер поднял брови:

– Три жены, трое детей?

– Точно. Моя последняя мачеха была очень добра. Она умерла, рожая моего младшего брата.

– Ты многих потеряла, – заметил Веспер.

– Наверное, да. – Я подумала об Эниде. Прекрасной, милой Эниде, матери Кея. Как бы сложилась моя жизнь, если бы она не умерла? Смогла бы она защитить Кея лучше, чем это делала я?

Прислушался бы Артур к ней так, как никогда не прислушивался ко мне?

– Ты, должно быть, очень сильная. И теперь ты здесь одна, так далеко от своей семьи.

Разговор, казалось, начал угасать. Я искала слова, чтобы заполнить паузы, чувствуя себя неловко.

Веспер коснулся моей щеки.

Меня обдало жаром. Его прикосновения были одновременно нежными и опасными: смертельное сочетание. Особенно для невинной и неопытной девушки.

Я заглянула в его золотистые глаза. Его пальцы скользнули по моим скулам, бесцеремонно, но ласково. С неожиданной смелостью он приподнял мой подбородок и запечатлел на губах обжигающий поцелуй.

Я снова потерялась в ощущении его губ на своих.

Его пальцы переместились на мою шею, играя с прядями волос на затылке. Мое тело содрогнулось, когда его ладонь заскользила по моей чувствительной коже, жаждущей его каждой клеточкой. От прикосновения его большого пальца по моей спине пробежала дрожь.

Он отстранился:

– Прогуляешься со мной, Пен?

Он помог мне подняться на ноги. К моему стыду, мои колени дрожали.

Мы углубились в лес. На этот раз мы остановились достаточно близко, чтобы я могла видеть слабый отблеск костра, но достаточно далеко, чтобы нас никто не увидел и не услышал. В животе у меня порхали бабочки.

Я молилась, чтобы Дравен крепко спал.

Я знала, что это было дерзко и безрассудно, но среди всего этого ужаса, несмотря на то что я пережила за последние несколько месяцев, Веспер казался мне воплощением света. Я хотела его, хотела все, что он мог мне предложить. Я мечтала раствориться в его объятиях, в его поцелуях и желала услышать, что все будет хорошо. И, честно говоря, в глубине души какая-то часть меня надеялась, что он попросит меня не возвращаться в Камелот, не ехать в Вальтейн, а остаться здесь, с ним.

Конечно, я знала, что этого никогда не случится, но тем не менее фантазировать на эту тему было приятно.

Я почувствовала укол вины, ведь я лгала ему с самого начала.

Кто бы захотел быть с таким человеком, как я?

Веспер притянул меня к себе, прислонив спиной к дереву.

– Каждая мысль в моей голове о тебе, Пен. Я не могу тобой насытиться.

– О, я понимаю, о чем ты, – прошептала я в ответ, и мое сердце бешено заколотилось. Конечно, такая маленькая и безобидная ложь не имела большого значения. Когда-нибудь я расскажу ему правду. Он поймет, если я действительно ему небезразлична.

Я вдохнула его запах вместе с ароматом сосны и прохладным горным воздухом.

Кончик его языка скользнул по моей нижней губе, приоткрывая рот и проникая внутрь. Я ощутила его вкус: древесный дым, перец и сладкую карамель эля, который мы пили за ужином.

Он крепче прижал меня к себе, мои груди прижались к его груди, мои бедра – к его крепким бедрам. Я чувствовала напряжение во всем теле.

Никогда раньше я не ощущала свои груди так остро. Тяжелые, ноющие, они жаждали прикосновений. Соски затвердели и выступали сквозь тонкую ткань туники.

– Это на меня не похоже, – прошептала я ему в губы. – Обычно я такого не делаю.

Это было правдой. Но все когда-нибудь бывает в первый раз.

Он отстранился:

– Но ты думаешь, что обычно так себя веду я?

– А разве нет? Все эти города и таверны, шумные фестивали.

Он на мгновение задумался, а затем усмехнулся:

– Возможно, мне бы хотелось, но нет. – Он запечатлел легкий поцелуй на моих губах. – Ничего подобного.

– Вот так? Тогда что это? – прошептала я.

Он медленно покачал головой:

– Я не знаю, но это опьяняет. Я хочу большего. А ты? – Он изучал меня своими золотистыми глазами, которые сияли в лунном свете. – Ты действительно никогда раньше не делала ничего подобного?

Я застенчиво покачала головой:

– Это ведь… не страшно?

Он издал низкий смешок, от которого у меня внутри все затрепетало.

– Многие мужчины сказали бы, что это не имеет значения.

Я почувствовала неловкость, но он прижался губами к моим губам, прогоняя поцелуем ненужные мысли.

– Но я не такой. Нам лучше не торопиться.

Он провел рукой по моей спине, затем по бедрам, напоминая о том, как близки наши тела. Его прикосновение было легким, как перышко, и я почувствовала, как кровь в моих венах превращается в огонь.

Он снова поцеловал меня, на этот раз более страстно.

Его руки блуждали по моему телу, а затем одним резким движением он прижал меня к стволу дерева. Его рот снова встретился с моим, раздвигая мои дрожащие губы, жестко и требовательно.

Одной рукой он удерживал меня за талию, а другой он обхватил мою грудь, скользнув по мягкому муслину и зажав между пальцами мой сосок. Я вздрогнула, чувствуя благодарность за то, ствол дерева не дал мне упасть.

– Что ты со мной делаешь? – прошептала я, выгибаясь ему навстречу. – Что бы то ни было, не останавливайся.

Он одарил меня дикой ухмылкой, а затем спустился губами к шее и еще ниже – к груди. Он прикусил мой сосок через тунику, и от этого ощущения у меня подкосились ноги.

Очень медленно его рука скользнула вниз, к моим бедрам, мягко раздвинув их. Он прижал руку к моему лону, почти лениво лаская меня пальцами сквозь бриджи.

Я тихонько застонала.

– Я хочу, чтобы тебе было хорошо, Пен. Кто-нибудь когда-нибудь дотрагивался до тебя здесь раньше? Вот так? – Его рука прижалась к моей промежности.

На мгновение я подумала о Флориане. Но нет, ничего подобного не было, слава Трем, до этого дело не дошло.

Я покачала головой, мои губы дрожали.

Веспер усмехнулся:

– Хорошо, тогда я буду первым. Как ты думаешь, это будет приятно?

Я с трудом нашла в себе силы кивнуть.

Он наклонился чуть ближе, его теплое дыхание коснулось моего уха:

– Это будет невероятно.

А затем его рука нырнула под пояс моих брюк. Я ахнула, выгнувшись ему навстречу, когда изящные пальцы добрались до заветного места и скользнули внутрь.

Я отчаянно цеплялась за его плечи, пока он дарил мне невероятные ощущения, и мне казалось, что я плавлюсь в его руках.

Я чувствовала, как на меня волнами накатывает жар. Мои щеки пылали, и я была благодарна скрывающей меня темноте. Мой взгляд метнулся за плечо Веспера, туда, где мерцал костер, и на мгновение я представила, как Дравен просыпается и идет к нам.

Что бы он подумал, если бы застал меня в таком состоянии, в объятиях Веспера, который ласкал меня так бесстыдно и откровенно?

Но теперь меня ничто не могло остановить. Мое тело нуждалось в этих прикосновениях, жаждало их с такой настойчивостью, о которой до сегодняшнего вечера я даже и не подозревала. Пальцы Веспера проникали в меня, придерживаясь приятного ритма, и я снова застонала, еще сильнее прижимаясь к нему.

– О Пен, – пробормотал он, уткнувшись носом мне в шею. – Ты такая приятная на ощупь. Такая влажная. Я хочу быть внутри тебя, Пен. Ты можешь себе представить, как это было бы?

Во имя Трех, я могла. Я действительно могла, и на мгновение мне показалось, что я упаду в обморок.

– Но не сегодня, Пен. Не сейчас. – Его голос был мягким, а губы касались шеи, и по мне пробежала дрожь удовольствия. А затем прижал большой палец к тому пульсирующему месту, к которому я тайком прикасалась ночами, доставляя себе мучительное удовольствие. Большим пальцем он обвел эту точку, слегка надавив, и у меня вырвался сдавленный всхлип, когда волны блаженства подхватили меня.

– Покажи мне, как ты кончаешь, Пен. – Язык Веспера прошелся по моей шее, зубы коснулись мочки моего уха. – В следующий раз я прикоснусь к твоему клитору языком. Кончай, Пен, покажи мне, как тебе хорошо.

И тогда я сделала это. Ощущение захлестнуло меня, проникая прямо в самую глубину моего существа, повергая меня в чистый экстаз. Я вскрикнула, уткнувшись в его плечо, почувствовав, как он в последний раз коснулся меня.

Он обнял меня, крепко прижав к себе, а я вцепилась пальцами в мягкую шерсть его рубашки. Веспер вытащил руку из моих брюк и, озорно блеснув глазами, медленно облизал свои пальцы.

– На вкус ты именно такая, как я себе представлял, – сказал он, расплываясь в улыбке.

– О, и какая? – выдохнула я, вскинув голову и отчаянно пытаясь восстановить дыхание.

Он снова провел языком по пальцам, и я подумала, что мои щеки вот-вот расплавятся от смущения.

– Как нектар богинь. Мед и специи. Сладкая. Терпкая. Восхитительная.

* * *

На следующий день мы въехали в Кровавые земли. Поначалу, несмотря на отталкивающее название, в окружающем пейзаже не было ничего зловещего.

Очень некстати длинный список чудовищ, которых Дравен перечислил, всплыл в моем воображении.

С течением дня окружающая нас картина становилась все более суровой.

Деревья поредели и стали более темными и искривленными. Пышный мох и трава, которые я привыкла видеть, исчезли, сменившись затвердевшей почвой и разбросанными камнями. Даже воздух был насыщен зловонием, которое резало ноздри и вынуждало морщиться, напоминая мне запах отравленной раны Дравена.

Только гладкие белые камни дороги фейри, к счастью, остались прежними.

Возможно, Кровавые земли не были осквернены или прокляты, но и гостеприимными они тоже не были. Я поняла, почему путешественники избегали этих краев, несмотря на сокровища, которые могли находиться в другой стороне. Мне стало интересно, как выглядит Вальтейн. Пустынный и заброшенный?

Той ночью Веспер отправился в лес и вернулся оттуда с несколькими кроликами. Они были очень костлявыми, но если их насадить на вертел и позже добавить в его знаменитое рагу, то получалось весьма недурно.

После ужина менестрель взял лютню и начал тихо бренчать, наигрывая мелодию за мелодией, не отрывая взгляда от моего лица.

Я сидела с одной из своих книг, притворяясь, что читаю, но вместо этого слушала музыку. Каждый раз, когда Веспер играл или пел, я очаровывалась. Мое сердце учащенно билось с каждой новой нотой.

Вот и сегодня, стоило ему провести пальцами по струнам лютни, как мне показалось, что они танцуют на моей коже, разжигая страстное желание.

На Дравена музыка такого впечатления не производила. Каждый вечер он старался подальше отсесть от костра, как будто мелодичные звуки, которые издавал инструмент, были ему неприятны. Я пришла к выводу, что Дравен не любил развлекаться.

Возможно, если бы струны лютни звучали так, будто скрещивались стальные клинки, Дравен был бы так же загипнотизирован, как и я.

Позже той ночью, когда я легла на свою жесткую постель, я почувствовала беспокойство.

Я была так далеко от дома и так долго где-то в пути.

Я, очевидно, забыла, кто я такая и какова моя цель.

Я пыталась напомнить себе, что в моем будущем Весперу места нет.

Мой долг – остаться в Камелоте. Если не перед Артуром, то уж точно перед Кеем. Мой брат был важнее всего.

Я должна была выполнить задание. Найти меч. Передать его Артуру.

И тогда, я надеялась, все вернется на круги своя, как было всегда.

Насчет последней части у меня, правда, были сомнения. В конце концов, сейчас я на свободе, удачно избежав наказания за убийство сына советника короля. Но что будет, когда я вернусь?

Смягчится ли Артур, узнав, что я всего лишь защищалась?

Или меня ждет суровая кара независимо от исхода этой миссии?

Долгое время мысли о Кее были единственным, что поддерживало меня и помогало пережить долгие дни и ночи нашего путешествия.

Теперь же я иногда позволяла себе представлять другое будущее. То, в котором Веспер возвращается со мной в Камелот. Я входила в большой зал под руку с менестрелем-воином, мои мерцающие серебристые волосы и золотистая кожа со странными отметинами сразу выделяли меня среди окружающих, даже больше, чем когда-то седые волосы.

А потом? «Бродячему менестрелю никогда бы не позволили жениться на сестре короля, даже если бы он захотел, – шептал голос в моей голове. – А что, если ему это не нужно?»

Я устранила угрозу брака с Флорианом.

И теперь у меня оставался только один вариант.

Храм.

Но воспоминание о прикосновении губ Веспера к моим убаюкивало меня каждую ночь, а воспоминания о его руках на моем теле, бедрах и груди наполняли сны жаром, который не покидал меня даже тогда, когда я утром выходила из палатки.

Глава 27

Когда я проснулась несколько ночей спустя, воздух наполняла какофония рыков и завываний. Лошади нервно ржали. Я слышала, как Дравен кричал.

Я выскочила из палатки уже с ножом в руке. У меня перехватило дыхание, когда я увидела открывшуюся передо мной картину. На нас напали.

Сначала я подумала, что это волки. Но затем я увидела огромные челюсти и светящиеся красные глаза. Это не были волки. Что-то похожее, но не совсем. Это были огромные существа, с серой шерстью, спутанной и грязной, с челюстей капала слюна, а впавшая плоть разлагалась. И тогда я поняла.

Это были фенриры. «Подобие домашних псов» – так сказал Дравен. Готовые съесть все, что попадется им на пути, эти существа совсем не походили на собак и едва ли на волков. Единственное, что у них было общего, – это злобный лай и пронизывающий вой, которые эхом разносились по лесу, вызывая у меня дрожь и заставляя замирать сердце.

Двое из них сбили с ног нашу лошадь и увлеченно терзали ее, отрывая от костей мясо, пока она билась в агонии.

Я увидела достаточно. Я бросилась через лагерь, направляясь к Хае. Подойдя к ней, я схватила свой лук, отвязала лошадь и шлепнула ее по крупу, надеясь, что она унесется прочь и спасется.

Я собиралась сделать то же самое и с оставшимися двумя лошадьми, когда фенрир напал на меня сзади.

Я почувствовала, как острые когти вонзаются в мою спину, и, вскрикнув от боли, упала, вцепившись пальцами в землю, отчаянно пытаясь выбраться из-под тяжести существа, которое на меня навалилось. Острые когти скользили по моей спине, разрывая тунику и кожу.

Раздался тошнотворный вой, и фенрир придавил меня еще больше, а затем его отшвырнули.

Я подняла голову и увидела, что надо мной стоит Дравен. Он рывком поднял меня на ноги и развернул, чтобы осмотреть мою спину.

– Черт возьми! Во имя Трех, Моргана… – Он прервался, когда Веспер позвал на помощь с другой стороны лагеря.

Я обернулась, игнорируя боль в спине, не осмеливаясь представить, насколько все ужасно, раз закаленный Дравен выглядел так, будто его вот-вот стошнит, и закинула лук на плечо.

Веспер яростно сражался с двумя фенрирами одновременно.

Дравен пронесся мимо меня, подняв меч, и рык вырвался из его горла.

Дрожащей рукой я натянула тетиву и выпустила стрелу. Она пролетела мимо Дравена, попав в фенрира слева от Веспера.

Зверь издал жалобный вой, когда Дравен добрался до него и добил, нанеся смертельный удар в голову. Веспер боролся со второй тварью, его ножи вспыхивали в воздухе с убийственной точностью, обезображивая и лишая жизни волкоподобное существо.

Тяжело дыша, двое мужчин стояли спиной к спине.

– Дравен, сзади!

Четыре новых фенрира выползали из леса, смерть собратьев их, похоже, не останавливала.

Один из вновь прибывших поднял голову и завыл, пронзительный звук эхом отозвался в ночи.

Их слишком много, подумала я, подавляя паническое всхлипывание. И из глубины леса послышался ответный вой.

Фенриры накинулись на мужчин.

Неестественные вопли наполнили воздух, когда сразу двое существ схватили Веспера и потащили его по земле.

Я вскрикнула и опустилась на одно колено, натягивая тетиву как можно быстрее.

Я целилась в ближайшего фенрира. Моя стрела попала в его грудь и отшвырнула существо назад. Освободившись от одной из тварей, Веспер вскочил на ноги, в его руках сверкнули ножи. Из пореза на его скуле текла кровь.

Я перевела взгляд и увидела, как Дравен сражается с двумя другими фенрирами, его меч кромсал плоть и кости. Я бросилась к нему на помощь, отложив лук в сторону и подняв нож.

– Убирайся отсюда, Моргана! – рявкнул Дравен.

Я проигнорировала его крик.

Фенрир прыгнул, щелкнув зубами в нескольких сантиметрах от лица Дравена. Я вонзила нож в голову твари.

Фенрир взвыл об боли, его кровь хлынула из раны, заливая мне руки, забрызгав лицо.

Дравен оттолкнул раненое существо, и его меч полоснул по шее зверя, оборвав его жизнь.

Мы встали спиной к спине, трое людей против двух фенриров. Волкоподобные существа кружили вокруг нас, щелкали зубами, их красные глаза горели в свете костра.

– Двое готовы, еще два в игре! – крикнула я, ощущая странную радость.

Фенриры были страшны, да, но я была не одна. Меня пронзило осознание, что я стояла между двумя мужчинами, которым доверяла свою жизнь.

– У меня заканчиваются ножи! – крикнул Веспер. Мне казалось, я слышала в его голосе веселье, но не стала оборачиваться, чтобы это проверить. Раненый или нет, он наслаждался происходящим.

Рев разорвал тишину. Он был громче, чем вой фенриров.

Мы все – и люди, и звери – повернулись в сторону звука.

Кто это мог быть? На мгновение мне показалось, что нас атакует нечто гораздо более страшное, чем фенриры.

Из тьмы появилась фигура, мчавшаяся к лагерю. Она проигнорировала оставшихся лошадей и бросилась прямо к слюнявым фенрирам.

Снова взревев, наш союзник накинулся на одного из волков, вцепившись в его плоть с первобытной яростью.

Я изо всех сил пыталась понять, что происходит. Нам на помощь пришел молодой эксмур с золотисто-коричневой шерстью, гладкой и блестящей даже при тусклом свете, глаза которого горели желтым огнем. Когти и зубы эксмура сверкали, как бритвы, когда он разорвал волкоподобное существо.

Когда наш спаситель поднял голову, я увидела, как второй фенрир съежился и попятился, но было слишком поздно. Эксмур прыгнул на последнюю тварь и перегрыз ей глотку.

Этот дикий кот был меньше, чем тот, которого убил Уайтхорн, но все равно производил впечатление, поскольку ростом был почти с лошадь. Эксмур наблюдал за нами, его длинный хвост с мягким, похожим на шарик пучком шерсти на конце покачивался из стороны в сторону.

Я с трудом сглотнула. Как нам отблагодарить это существо?

Дравен шагнул вперед. Когда он приблизился к нашему спасителю, его лицо было бесстрастным. Затем одним грациозным движением он опустился на колени. Положив меч рядом с собой, он поднял руку и медленно протянул ее к эксмуру, почти как это делают с кошкой или собакой.

Веспер тяжело выдохнул рядом со мной. Его рука скользнула в мою, крепко сжав.

Эксмур посмотрел на Дравена умными глазами, затем сделал шаг вперед, мягко ступая лапами по пропитанной кровью земле, и ткнулся носом в протянутую руку.

– Святая Девина, – пробормотала Веспер. Я еще не слышала, чтобы он взывал к какой-либо из богинь, но этот момент был подходящим. Я стояла совершенно неподвижно, наблюдая, как Дравен осторожно гладит полосатую голову дикой кошки.

– Черт возьми, он мурлыкает, – прошептал Веспер.

Это было правдой. Глубокий и резонирующий звук исходил из груди эксмура, наполняя лагерь грохотом.

Дравен поднялся с колен и обернулся к нам. К моему удивлению, он улыбался. Это было поразительное преображение. Его обычно хмурое лицо смягчилось, полные губы изогнулись, открывая белоснежные зубы.

– Красивая, да? – сказал он.

Я медленно кивнула:

– Очень.

– Как ты узнал, что это «она»? – заинтересованно спросил Веспер.

Дравен удивленно взглянул на него:

– Я просто… знаю.

Казалось, он хотел что-то добавить, когда мы все услышали стук копыт.

Перед нами остановился всадник на лошади.

Как только всадник заметил нас, он резко потянул вожжи, и лошадь остановилась, заскользив по земле копытами.

– Я вернула вашу лошадь, – объявила Ланселетта, протягивая мне поводья Хаи. Она нахмурилась, увидев мою руку в руке Веспера. – Кто это, черт возьми?

Глава 28

Никто из нас не поспал той ночью.

Моя спина была исцарапана до крови, но, к счастью, раны оказались неглубокими. И впервые я была благодарна, что у меня не было зеркала.

Дравен взял на себя заботу о моих повреждениях. Посадив меня на ближайший камень, он аккуратно приподнял тунику, промыл порезы уксусом из фляжки и очистил их кусочками ткани. Его прикосновения были удивительно нежными.

Тем не менее я зажмурилась, когда жидкость попала на открытые раны, вцепившись пальцами в ладони.

– Поговори со мной, – процедила я сквозь сжатые зубы, подняв взгляд на Ланселетту, которая стояла рядом, скрестив руки на груди. – Как такое возможно? Как ты сюда попала?

Она изменилась с того момента, как мы в последний раз виделись на празднике во дворе Роз.

Я не могла не заметить, что подруга выглядела изможденной. Ее светлые волосы были перехвачены сзади кожаным ремешком, подчеркивая тени под глазами. Ее обычно загорелая кожа побледнела. Несмотря на усталость, которая читалась на ее лице, красивые голубые глаза девушки по-прежнему сияли.

– Это невозможно, – ответила она прямо. – И если я расскажу, как все было, ты, вероятно, не поверишь.

Она посмотрела через лагерь на Веспера, который сосредоточенно чистил ножи. Он поднял голову и улыбнулся, когда наши взгляды встретились. Я почувствовала знакомое тепло, разливающееся в животе.

– Кто это? – спросила она.

– Это Веспер. Он мой друг. – Я попыталась сохранить нейтральное выражение лица, но Ланселетта знала меня слишком хорошо. Ее брови поползли вверх. Я обернулась к Дравену, который все еще обрабатывал мою спину, надеясь, что он поможет мне выйти из неловкой ситуации.

– Мы подобрали его пару дней назад, – пояснил Дравен коротко. – Он помог нам выбраться из трудной ситуации. Не уверен, что назвал бы его другом. – Он замолчал. – Хотя он взял долю нагрузки. Пока.

– Понятно. – Ланселетта пристально посмотрела на меня: – Значит, ты ему доверяешь?

– Доверяю, – ответила я быстро.

Дравен фыркнул:

– Она слишком легко доверяет.

– Сказал наемный убийца, – парировала я. – И это неправда. Я все еще не доверяю тебе. – Это было несправедливо. Мое сердце подсказывало, что это тоже не совсем правда.

Ланселетта наклонила голову, на ее губах появилась едва заметная улыбка.

– А он сидит тут и ухаживает за тобой, как нянька.

– Я полагаю, он заинтересован в том, чтобы я оставалась в живых, пока мы не достигнем нашей цели, – сказала я холодно. – Не ищи то, чего нет.

– А потом? – потребовала Ланселетта, ее голубые глаза сосредоточились на Дравене. – Тебя будет сложнее убить, когда я здесь.

Дравен остался спокойным.

– Сложнее, но не невозможно, правда? Зачем тебя прислали? Переживают за безопасность своей драгоценной принцессы?

Я вздрогнула, бросив взгляд на Веспера. Конечно, он слышал, что сказал Дравен. Наверняка у него будут вопросы. Его руки на мгновение замерли над ножом, который он вытирал, но вскоре мужчина продолжил работу. На меня он не посмотрел.

Я прикусила губу:

– Я не столько нужная кому-то принцесса, поверь мне. Но что такого важного случилось, раз ты последовала за мной? – Я покачала головой, пораженная. – Не могу поверить, что Артур действительно позволил тебе уйти.

Ланселетта насмешливо фыркнула:

– А он и не позволял. Меня отправила группа обеспокоенных граждан, тех, кто переживает за тебя и хочет, чтобы ты вернулась в Камелот как можно скорее.

Я подняла брови:

– Группа обеспокоенных граждан? Кто именно? Говори откровенно, Ланселетта. Нравится тебе или нет, но мы все здесь в одной лодке.

– Хорошо. Мерлин и сэр Эктор помогли мне сбежать. С помощью мадам Галины, конечно, и других, – сказала Ланселетта. – Им удалось узнать, куда ты направляешься, и они указали мне правильное направление.

– Я все еще не понимаю, как ты нас догнала, – сказала я медленно. – Когда ты выехала?

– Примерно через неделю после тебя. Мерлин подсказала короткий путь. – Выражение лица Ланселетты говорило о том, что она не хочет углубляться в подробности. Из-за того что Дравен был рядом? Или потому, что Веспер прислушивался к нашему разговору? Он казался поглощенным своим занятием, но я знала, что менестрель внимательно ловит каждое слово.

Он знал, кто я на самом деле. Он знал, что я солгала.

– Когда я добралась до Врат Орин, конь, на котором я покинула Камелот, был уже мертв, – продолжила Ланселетта. – Я остановилась, чтобы купить другого, и продолжила путь. Последние пару дней мне казалось, что все напрасно и что мне вас никогда не догнать. Но эта ночь… Оказалось, что вас удивительно легко найти в темноте.

– Это из-за атаки фенриров, – резко сказал Дравен.

Ланселетта кивнула:

– Вы так шумели, что не заметить было трудно. А потом Хая выскочила прямо передо мной, и я поняла, что наконец догнала вас.

– Ты выглядишь усталой, – сказала я тихо. – Путь был тяжелым?

Ланселетта глубоко вздохнула:

– Путь… ну, это было нечто.

– Я не удивлен, раз ты убила своего коня, – заметил Веспер с другой стороны огня.

Значит, я не ошиблась, он все же слушал.

Ланселетта послала ему злобный взгляд:

– Я его не убивала, уверяю тебя, эта часть произошла без моего участия.

– Как загадочно, – усмехнулся Веспер, не поднимая глаз от ножей, которые он полировал до блеска.

Что было к лучшему, потому что взгляд Ланселетты был способен испепелить менестреля.

– Он всегда такой?..

– Напыщенный? Дерзкий? Навязчивый? – предположил Дравен. – Он не уйдет, так что не пытайся, – добавил он. – Кажется, он привязался. По крайней мере, к одному из нас.

Я заметила, как Ланселетта и Дравен обменялись понимающими взглядами. Прекрасно. Теперь они объединятся против меня.

Я откашлялась:

– Так ты устала от долгой дороги? Ничего больше?

Ланселетта выразительно подняла брови:

– Я не единственная, кто изменился, Моргана.

Я коснулась своих волос, вспомнив вдруг, что это действительно так.

– Ах да.

Подруга оглядела меня с ног до головы, отмечая серебристые волосы, золотистый оттенок кожи и блеск рун, выглядывающих из-под рукавов.

– Объяснишь?

– Позже, – пообещала я.

– Но сначала я? – Она вздохнула: – Ладно. Но ты не сможешь уснуть после того, что я тебе расскажу.

– Что ты имеешь в виду? – Мой голос стал резким. – Что происходит? С Кеем все в порядке?

– Кей в порядке. По крайней мере… насколько это возможно, учитывая обстоятельства. – Она встретилась со мной взглядом. – В Пендрате идет война.

Я застонала:

– Реген напал? Так Артур был прав.

Ланселетта медленно покачала головой:

– Нет, не Реген. Лионесс.

– Лионесс напал на Пендрат? Но почему?

Печаль мелькнула на ее лице:

– Никто не нападал на нас, Моргана. При поддержке Регена Пендрат напал на Лионесс.

У меня отвисла челюсть:

– Что?

– Все случилось сразу после того, как ты ушла. Помнишь делегацию из Лионесса? Твой брат отдал приказ убить часть из них, остальных взяли в плен. С тех пор мы их не видели, но я слышала, что они еще живы.

– О Заря… – выдохнула я.

– Мы напали на Лионесс без предупреждения, ночью. Так подло, Моргана. Так трусливо. – Ланселетта покачала головой, словно не могла вынести позора. – Артур объявил, что Реген – наш союзник. Они нас поддержали вначале, посылая свои войска сражаться бок о бок с нашими.

– Но? – Я наклонилась вперед, почти забыв о боли в спине. Ну да, мечты о Королевской экспедиции, которой так восторгался Кей, были уничтожены. Путешествие в Лионесс так и не состоялось. Это было то, что Артур действительно замышлял с самого начала.

– Но у Лионесса оказался неожиданный союзник, – продолжила Ланселетта. – Тинтагел пришел им на помощь. Теперь Пендрат ведет две войны: с Тинтагелом на севере и с Лионессом на юге. Когда Тинтагел включился в войну, Реген отозвал свою поддержку. Теперь Артур воюет и внутри Камелота, и за его пределами. Он чувствует себя преданным и потому ищет виновных везде и во всем.

– Что ты имеешь в виду? – прошептала я.

Ланселетта сглотнула:

– Ты ведь знаешь, какой он, Моргана. Теперь все стало еще хуже. В королевстве введено военное положение и комендантский час. Он объявил массовую мобилизацию, призывая как мужчин, так и женщин. Ты помнишь, что жители королевства столкнулись с нехваткой продовольствия? Сейчас ситуация усугубилась. Думаешь, я плохо выгляжу? Ты не видела некоторых детей, Моргана. Это зрелище разрывает сердце. А короля это, кажется, не заботит. Во имя войны он забирает все, что считает нужным: еду, землю и все, что имеет хоть какую-то ценность. Каждого, кто критикует или выступает против войны, жестоко наказывают. Протестующий либо теряет свое имущество, либо еще хуже.

– Еще хуже?

Ланселетта побледнела:

– Несогласных с политикой Артура вешают на рыночной площади в назидание остальным. Казни теперь – ежедневное зрелище. Если вдруг среди провинившихся оказывается кто-то из знати – его обезглавливают рядом с виселицей. Даже жрица была казнена за то, что посмела высказать свое мнение.

– Жрица? – резко спросил Дравен. – Большинство из них – просто девочки.

Ланселетта кивнула:

– Она была молодой послушницей, как Галахад. Когда ее арестовали, ее семья была в ярости. Отец обратился к королю, но это не помогло. – Ее голос стал тише: – Теперь он тоже мертв.

Я подумала о головах в ящике. Об охотниках, которые осмелились бросить вызов Артуру, пытаясь добыть еду для своих семей.

– Я надеюсь, что люди восстанут, – сказала я, чувствуя, как ярость клокочет в горле. – Я надеюсь, что они осмелятся выступить против него.

Ланселетта выглядела ошеломленной:

– Правда?

– Он мой брат, но также он мой король. А мой король – тиран, Ланселетта. Ничто не может оправдать этого. Он причиняет зло своему народу. Он ополчился против Лионесса. Они были нашими союзниками, но Артур предал их. Убивать гостей у себя дома – это за гранью всего.

Ланселетта кивнула:

– Мерлин сказала то же самое. По ее словам, богини воспримут пролившуюся кровь гостей из Лионесса как нарушение священного закона. Король совершил преступление против самих Трех.

– Она сказала это Артуру? – спросила я, глаза мои были широко раскрыты, а в душе одновременно боролись надежда и ужас.

Ланселетта медленно кивнула:

– Он приказал ее выпороть. Публично.

– Нет, нет! – Я почувствовала, как горячие слезы собираются в уголках глаз. – Как он посмел?!

Ланселетта продолжала:

– Артур опустошил храм. Он даже пытался осквернить святилище, но я думаю, что страх перед Тремя в конце концов остановил его, прежде чем стало слишком поздно.

Я сглотнула:

– Возможно. – Хотя я сомневалась в этом.

– Перед моим отъездом он требовал построить новый храм для Перуна, брата Трех. А пока что алтарь Перуна стал центральной частью храма. Артур велел горожанам молиться и оставлять дары ему в первую очередь, а уже потом идти к Трем сестрам, если почувствуют в том нужду. Он поощряет кровавые жертвоприношения некрупных животных и тому подобное.

– Это святотатство, – прошептала я, чувствуя, как цвет уходит с моего лица. – Три не требуют крови.

– Ты спрашивала о Кее, – продолжила Ланселетта. – Он здоров, но он несчастен, Моргана. Мы знаем об этом, потому что он поддерживает связь с сэром Эктором. Король призвал твоего младшего брата в армию. Он тренируется каждый день, но находится далеко от Камелота. Сэр Эктор боится, что король собирается отправить Кея на передовую. Артур утверждает, что это вдохновит людей на победу, но сэр Эктор считает… – Она замолчала.

– Что Артур хочет избавится от Кея, – пробормотала я.

– Все это не могло произойти за одну неделю, – сказала я. – Ты говорила, что гости из Лионесса были убиты и захвачены сразу после моего ухода.

– Это правда. – Ланселетта покраснела.

– Так когда ты на самом деле ушла?

Она встретилась со мной взглядом:

– Примерно через месяц после тебя. Менее недели назад.

Я громко выдохнула:

– Как? Как это возможно? Ты летела?

Она покачала головой, ее лицо было бледным.

– Тогда как ты сюда добралась, Ланселетта?

– Ты не поверишь, – прошептала она. – Я едва сама в это верю.

– Я знаю, как она это сделала, – вмешался Веспер. Он отложил ножи, подошел к нам, скрестил руки на груди и окинул Ланселетту ледяным взглядом.

– Веспер, – подал голос Дравен.

– Что? Ты тоже догадался, да? – спросил Веспер.

Дравен покачал головой:

– Я читал о таких вещах, но не думал, что это возможно.

– Что ты имеешь в виду? – спросила я. – О чем вы говорите?

– Об арках. Она должна была пройти через них, следуя по пути фейри, – сказал Веспер.

– Я не понимаю, – я уставилась на менестреля. – Мы тоже прошли через них, и что с того?

Он посмотрел на меня с любопытством:

– Ты ничего не почувствовала, когда проходила под ней?

Я нетерпеливо покачала головой:

– Она была красивой и, конечно, произвела впечатление.

– Нет, я не это имею в виду. Иногда полукровки ощущают что-то, проходя через них. Может, воспоминания крови, следы магии, которой обладали наши предки. Что-то вроде жужжания. Может, гудения. Ты ничего не почувствовала?

– Ничего. – Я уставилась на него. – Ланселетта тоже не полукровка.

– Нет, и ее лошадь тоже, – сказал Веспер спокойно.

– Веспер! – прорычал Дравен.

Я в ужасе переводила взгляд с одного на другого:

– Что вы хотите сказать?

– Арки – это порталы, – наконец пояснил Дравен. – Фейри использовали их, чтобы перемещаться на большие расстояния.

– Но эта магия должна была кануть в небытие вместе с фейри, – возразила я. – Так каким образом Ланселетта могла воспользоваться арками?

Я почувствовала угрызения совести, вспомнив о той силе, что проявилась в Нетервейле.

– Мерлин отправила меня через портал, – сказала Ланселетта.

Я упрямо покачала головой:

– Невозможно. В Пендрате нет порталов. Ничего похожего на эти арки.

– На самом деле есть, – тихо ответила девушка. – В храме Трех. Под землей. Очень немногие ее видели. Я прошла через нее шесть дней назад и вышла в двух днях пути от Врат Орин.

С диким взглядом я обернулась к Дравену:

– Я не помню там арки.

Он смутился:

– Мы обошли ее, когда проходили через Нетервейл. Я подумал, что так будет лучше.

Я смерила Дравена задумчивым взглядом. К тому моменту я не принимала лекарство, и, возможно, он опасался моей реакции на арку. Но ведь он не видел, что я сделала в Нетервейле. Он был без сознания. Но… Волосы, кожа, руны. Наверное, он решил, что лучше перебдеть. Интересно, чего он боится? Что я случайно исчезну в портале?

Я снова обратилась к Ланселетте:

– Мерлин использовала портал? Но как?..

Ланселетта медленно кивнула:

– Она сильнее, чем кажется, Моргана. Она умеет колдовать, хотя очень немногие знают, что у нее вообще есть этот дар. Сэр Эктор боялся, что с тобой что-то случилось. Он рассказал ей… – Она посмотрела на Дравена и замолчала.

– Про огромного и хмурого стражника? – Он закатил глаза.

Я покраснела:

– Все в порядке, он знает, что мы знаем. А почему ты не спрашиваешь, куда делся Уайтхорн?

Я украдкой взглянула на Дравена. Он сидел у костра, сцепив сильные руки в замок, и смотрел в пламя. Даже в сумраке я отчетливо различала черты его лица – твердую линию подбородка, знакомый изгиб губ. Он был грубым, потным и, да, немного озорным. Но когда фенрир прыгнул мне на спину, Дравен в мгновение ока оказался рядом.

Где-то по пути Дравен перестал быть самым страшным из того, что могло со мной случиться. Конечно, он был опасен, это не обсуждалось. Но я перестала бояться, что он направит свою смертоносную силу против меня.

Ланселетта округлила глаза от удивления:

– Честно говоря, я о нем не подумала. И где он?

– Мертв. – Я провела рукой по лицу, чувствуя, что меня охватывает усталость. – Долгая история. Артур приказал Уайтхорну увеличить дозу лекарства. Мне становилось все хуже, но Уайтхорн требовал, чтобы я следовала приказам короля. Во что бы то ни стало.

– Она была не просто больна, она умирала, – вставил Дравен. – Уайтхорна это не волновало.

– Так ты убил его, – ухмыльнулась Ланселетта. – Не уверена, что это утешит сэра Эктора.

– Уайтхорн настаивал, чтобы я продолжала принимать отвар, хотя с каждым днем я слабела все больше, – попыталась объяснить я. – Дравен требовал прекратить меня истязать. Он видел, что со мной творилось что-то неладное.

Я почувствовала прилив благодарности и встретила его взгляд, о чем немедленно пожалела. Его глаза – глубокие изумрудные озера, казалось, могли заглянуть глубоко в душу. Я поспешно отвернулась.

– Понимаю, – сказала Ланселетта. – Это объясняет то, что сказала Мерлин.

– А что она сказала? – поинтересовалась я.

– Как-то она заглянула в чашу для предсказаний и увидела там тебя. Она сказала, что с тобой все в порядке, что рядом с капитаном королевской стражи ты в безопасности. А Уайтхорн исчез, но об этом нам волноваться не стоит. – Ланселетта слабо улыбнулась. – Сэра Эктора, это, конечно, не убедило, но ей я поверила. Ты должна была видеть лицо Мерлин. Она очень тревожилась, но стоило ей посмотреть в эту чашу, как ее лицо изменилось и она успокоилась. Что бы она там ни увидела, она верила, что это правда. И я тоже.

– Я никогда не воспринимала Мерлин как союзника, – призналась я. Теперь я задавалась вопросом, что было бы, если бы я доверилась ей? Если бы рассказала о приеме отвара? Возможно, она настояла бы, чтобы я прекратила его принимать? Но не думаю, что у этой истории был бы счастливый конец. Мой союз с Мерлин мог бы привести к конфликту между ней и Артуром.

– Я тоже, – сказала Ланселетта. – Я думала, что она жаждет власти, хочет быть рядом с Артуром, как Агравейн. Но это не так. Думаю, она надеялась, что сможет повлиять на твоего брата, перетянуть его на светлую сторону. – Ланселетта устало потерла глаза. – Ну, теперь эта надежда ушла.

– Нам всем стоит немного отдохнуть. Завтра предстоит длинный день, – объявил Дравен, заметив ее жест.

– Я не закончила. – Голос Ланселетты прозвучал резко. Она встретилась со мной взглядом. – Когда Артур приказал выпороть Мерлин, это побудило ее бросить ему вызов, Моргана. Как ты думаешь, зачем она отправила меня? – Подруга огляделась, ее взгляд задержался на каждом из моих спутников. – Они знают, что ты ищешь?

Я уставилась на нее:

– Что ты имеешь в виду?

– Он не знает, – сказал Дравен, кивнув на Веспера. – Думаю, лучше это обсудить позже.

Лицо Веспера озарилось ухмылкой:

– Но мне так интересно! Не отправляйте меня спать, как ребенка. Я буду себя хорошо вести, обещаю.

Я замялась:

– До сих пор он был на нашей стороне и спасал наши жизни больше одного раза.

Я украдкой посмотрела на Дравена. Он нахмурился:

– Это действительно так?

– Он только что сражался рядом с тобой против этих… существ, – напомнила я.

Дравен пожал плечами:

– Как и любой, кто борется за свою шкуру.

– Стоп. Все, хватит. – Я посмотрела на Веспера. Тот поднял брови, ожидая. – Я доверяю ему. Говори открыто, Ланселетта.

Она смерила Веспера недоверчивым взглядом, но кивнула:

– Хорошо. Я говорю о мече, об Экскалибуре. Ты не должна отдавать его Артуру.

У костра наступила тишина.

– Почему? – медленно спросила я. – Это именно та причина, по которой я здесь и делаю все это.

У Дравена хватило такта, чтобы сохранить невозмутимость. Не пора ли сказать Ланселетте, что Дравен не позволит мне завладеть мечом?

И, что было еще более важно, теперь, когда рядом со мной были Ланселетта и Веспер, смогу ли я помешать плану Дравена? Помогут ли они мне сразиться с ним, если до этого дойдет? Я неловко поерзала, и не только из-за ран на спине.

Мне не нравилась идея возвращать Кейроса Дравена в статус заклятого врага. Хотелось мне того или нет, но он стал для меня кем-то другим, кем-то больше похожим на защитника. И поэтому я не желала с ним драться, даже несмотря на то, что он претендовал на Экскалибур. Но захочет ли он вступить в бой со мной? И готовится ли к этому прямо сейчас?

Раньше меня это не беспокоило, ведь, по правде говоря, я не верила в существование меча, чтобы там ни говорили Артур и Дравен.

Однако тот факт, что Ланселетта проделала такой путь по приказу Мерлин, которая к тому же запретила возвращать меч Артуру, означал, что верховная жрица считала, что Экскалибур реален.

– Вот почему я здесь, – закончила Ланселетта. – Сэр Эктор согласен – Артур не должен владеть мечом.

– Значит, они верят, что Экскалибур существует на самом деле? – Почему-то мне было проще поверить в портал, который мог перенести Ланселетту через половину Эскиры, чем в таинственный меч, который делает его владельца непобедимым.

– Тот факт, что Артур, похоже, уверен в его реальности, убедил сэра Эктора. Но Мерлин… Мне кажется, она знала о мече с самого начала.

– Тогда почему она не сказала мне об этом до того, как я ушла? – возмутилась я.

– Она не знала наверняка, куда ты направляешься, а ты отказалась с ней откровенничать. – Ланселетта многозначительно посмотрела на меня, и я покраснела. Это была правда. Я избавила бы всех от многих неприятностей, если бы доверилась жрице.

– Сэр Эктор и мадам Галина… – Подруга сделала неловкую паузу. – Я думаю, они рылись в вещах Артура или поручили это кому-то другому. А потом у Мерлин было видение, и это немного прояснило ситуацию. Кроме того, когда ты уезжала, Артур еще не вторгся в Лионесс, и Мерлин не знала, как все повернется.

– Можно подумать, она хотела, чтобы меч достался Артуру, – задумчиво произнесла я. – Разве меч не положит конец войне?

На лице Ланселетты отразился ужас:

– Это то, чего ты хочешь, Моргана? Покорить Лионесс? А Тинтагел?

– Нет, конечно, нет, – горячо возразила я. – Но какой у нас выбор? Артур поставил Пендрат в ужасное положение. Наши люди не должны страдать.

Лицо Ланселетты помрачнело:

– Я знаю, поэтому мы не можем отдать ему оружие, которое, предположительно, обладает неограниченной мощью, которое сделало бы его непобедимым…

– Это действительно похоже на ночной кошмар, – согласилась я. – Так кому же мы доверим меч? Есть ли у Мерлин план на этот счет? Возможно, она хочет овладеть этой силой сама? Похоже, у нее есть все шансы.

Ланселетта смущенно покачала головой:

– Нет…

Я широко зевнула.

– Знаешь что? Я устала, и сейчас мне вообще нет до этого дела. Этот меч, которым все так одержимы… Я даже не знаю, верю ли, что он существует. Как бы я хотела оказаться дома прямо сейчас, в Камелоте, с Кеем. Честно говоря, меня волнует только его благополучие, а не дурацкий меч, которым Артур мог бы уничтожить мир. Я даже не хочу думать об этом.

– Он существует, – вмешался Дравен. Он смотрел на меня знакомым взглядом. На самом деле настолько знакомым, что это странным образом меня успокоило, а не оттолкнуло.

– Что ты знаешь? Расскажи нам. – Когда он заколебался, я надавила: – Слушай, ты очевидно знаешь гораздо больше, чем мы. – Я развела руками. – Хотя, может быть, ты просто делаешь вид, что тебе известно больше, чем нам. Если это так, то, полагаю, нам всем придется очень долго бродить по округе в поисках этого меча, который, как говорят, существует, а может, и нет.

– Руины Меридиума, – медленно произнес Дравен, явно стараясь не раздражаться. – Вот куда мы направляемся. Меч под названием Экскалибур был спрятан там, посреди озера.

– Затонувший город? – Веспер, который довольно долго молчал, подался вперед, его золотистые глаза округлились. – Я слышал легенды о нем. Так вот куда вы направляетесь?

– Город затоплен не полностью, – раздраженно сказал Дравен.

Веспер присвистнул:

– И все же никто не входит в Меридиум. Никто. И на то есть веская причина.

– Что ж, мы идем, и выбора у нас нет. И в данный момент мы обсуждаем меч, а не Меридиум. – Дравен посмотрел на меня. – Говорят, давным-давно богиня Заря сотворила Аерканум и вместе со своими братьями и сестрами создала могущественные предметы, чтобы подарить их расам мира.

– Каким расам? – заинтересовалась Ланселетта.

Дравен выглядел немного смущенным, но быстро ответил:

– Их всего две: фейри и люди.

Ланселетта кивнула:

– Ну, в зависимости от того, какой источник ты читаешь, было создано немало предметов, но три из них обладали большей силой, чем остальные. Меч, копье и Грааль. Меч создал Перун, Грааль – Морана, а копье – Заря. Но когда Заря решила передать эти предметы правителям Аерканума, Девана попыталась ей помешать.

– Почему? – удивилась Ланселетта.

Лицо Дравена омрачилось:

– Она сказала, что эти артефакты слишком могущественны, чтобы доверить их смертным или фейри. Что они принесут больше бед, чем пользы, если честно. Я полагаю, что «бесконечная война» – это термин, который она использует в большинстве своих текстов. Ну а Перун разозлился из-за того, что Девана посмела вмешаться. Он поднял меч высоко над головой, как будто собирался ударить сестру. Заря вскрикнула, и небеса раскололись, когда меч Перуна прорезал их.

Дравен оглядел своих слушателей:

– Наверняка вы слышали эту историю раньше.

Ланселетта и я покачали головой.

– Не эту версию, – сказала Веспер. – Только ту, где фигурирует Вела.

Дравен кивнул:

– У фейри своя трактовка этой истории. Но суть одна: боги – будь то Заря или Вела – создали меч, копье и Грааль.

– Но что случилось, когда Перун расколол небо? – спросила я.

– Темные существа проникли в наш мир. Так появились тролли, гарпии и тому подобное, – объяснил Дравен.

– И хуже, – добавил Веспер.

Лицо Дравена потемнело.

– Это правда, – сказал он коротко.

Мне не хотелось думать о том, что имеют в виду эти мужчины под словом «хуже».

– Так что дает меч? – снова спросила я. – Вся эта история все еще звучит недостаточно правдоподобно для меня. Меч, созданный богами…

Я уважала храм, а вместе с ним и Трех сестер, возможно, даже больше, чем осознавала. Но то была традиция, часть нашей культуры. Не то, во что я искренне верила. Если бы кто-то спросил меня, существует ли Заря на самом деле, я, вероятно, сказала бы, что нет.

– Мы знаем, что он реален, потому что королева фейри сражалась им меньше двух столетий назад, – пояснил Дравен. – Множество древних текстов это подтверждает. И есть упоминания, что до той войны у этого меча были и другие владельцы.

– Меньше двух столетий назад? Древние тексты? И ты считаешь это надежным доказательством? Если он действительно существовал, он мог быть утерян. И что, в конце концов, в нем такого особенного? – Я услышала в своем голосе усталость и раздражение. Мое терпение заканчивалось.

– Перун сражался с Велой этим мечом. Согласно некоторым легендам, он победил. В других – проиграл. Но в любом случае этот меч несет силу богов, – ответил Дравен.

Я молчала. На самом деле я была ошеломлена тем, что он проявляет веру в мифических существ. Я этого не ожидала.

– Что бы это ни было, – бросила загадочную фразу Ланселетта.

– Ну, очевидно, что это не то, что мы хотим подарить Артуру, – пробормотала я.

Я прищурилась, глядя на Дравена. То, что я не хотела, чтобы Артур обладал невероятно мощным оружием, не означало, что им должен владеть этот мужчина. Он, должно быть, понял, что означает мой взгляд, потому что поморщился и отвел глаза.

– Уже поздно, – мягко сказал Веспер, поднявшись. Он подошел ко мне и, протянув руку, осторожно помог мне встать. – Это очень длинная ночь. Тебе нужен отдых. Нам всем нужен отдых.

Он отпустил мою руку и пошел прочь от костра, но затем вдруг остановился, его золотые глаза снова сосредоточились на мне:

– Но, куда бы ты ни шла, за мечом, о котором вы все говорите, или куда-то еще, у тебя есть мой клинок. У тебя есть моя сила. Они твои, Моргана. Знай это.

То, как он произнес мое имя, заставило меня вздрогнуть. Он знал. И, возможно, даже все понимал. Это было больше, чем я надеялась. Он звучал не сердито, просто устало.

Он ушел, прежде чем я успела ответить. Мой рот остался открытым. Я чувствовала на себе взгляды Дравена и Ланселетты.

Слова Веспера прозвучали как обет. Тот, который рыцарь дает своему королю. Или своей королеве.

Я хотела вместе с Ланселеттой установить палатку, которую она привезла с собой, но Дравену не понравилась эта идея из-за того, что раны на моей спине снова могли начать кровоточить, поэтому он помог Ланселетте вместо меня. Ее палатка была больше, чем моя, так что подруга предложила разделить ее. Я была слишком усталой, чтобы возражать. Кроме того, я решила, что женское общество – это хорошая перемена.

Забрав свой спальный мешок, я забралась внутрь и легла рядом с подругой, сонно наблюдая, как она раскладывает свои вещи.

Я подумала о Веспере. За одну ночь я стала для него совершенно другим человеком. И все же он не выглядел особенно удивленным.

Наверное, это означало, что я не очень хорошая лгунья. В конце концов, Веспер явно был более опытным в этих делах. Возможно, он понял, что я солгала в тот момент, когда я представилась ученицей Дравена. Менестрель ведь выразил свое удивление, спросив, кто берет в Вальтейн учеников?

И уж если на то пошло, кто везет в Меридиум отвергнутую принцессу Пендрата?

Ланселетта наконец закончила возиться с вещами и забралась в свой спальный мешок. Я повернулась на бок, чтобы посмотреть на нее.

– Я не поблагодарила тебя за то, что вернула Хаю, – сказала я тихо. – И не сказала, как рада, что ты здесь. Я скучала по тебе.

– Я тоже скучала, – прошептала подруга.

Я изучала ее лицо, худое и уставшее.

– Помнишь ту ночь в большом зале?

– Ту самую, когда ты вдруг исчезла? Не попрощавшись? Как я могу забыть? – Ее голос был сухим.

– Прости меня. – Я вздохнула, затем спросила: – Что стало с той девушкой, с которой ты общалась тем вечером?

Ланселетта тяжело вздохнула:

– Так много воды утекло с тех пор. Кажется, что тот вечер был годы назад. – Она подложила одну руку под голову. – Артур был в ярости, когда ты пропала, так же как и Агравейн. И было одно странное совпадение: Флориан пропал той же ночью. Артур и Агравейн решили, что он ушел за тобой, отправился на задание без разрешения короля. Я была в ужасе от того, что это могло быть правдой. Можешь себе представить? Флориан, следующий за тобой по пятам? – Она передернула плечами. Я молчала, но мое сердце забилось быстрее. – Сэр Эктор сказал, что они думали отправить людей за тобой, но в конце концов решили не тратить силы.

– Почему? – спросила я.

– Ну, они нашли записку, которую, видимо, оставил Флориан. Он писал, что решил покинуть Камелот на время и поехать в Тинтагел.

– Тинтагел? – повторила я.

Подруга кивнула:

– Странно, да? Он исчез в ту же ночь, когда ты. Во время бури ему вдруг захотелось посетить землю скал и рыбаков. – Она ухмыльнулась: – Но он не вернулся даже тогда, когда наши отношения с Тинтагелом перестали быть дружескими. Его отец был в ярости и отправил своих людей на его поиски.

– Да, очень странно, – сказала я тихо. Что сказала бы Ланселетта, если бы узнала страшную правду? Она казалась такой расслабленной, что я не решилась поделиться ужасами той ночи, хотя и не хотела скрывать от нее это.

Вдруг меня пронзила мысль, что, может быть, она уже знает. Сколько раз Мерлин пыталась заглянуть в прошлое с того момента, как я ушла?

Я посмотрела подруге в глаза, не пытаясь скрыть ни единой мысли. Пусть все увидит. Мою совесть, что была запятнана кровью. Мое сожаление о том, что я сделала, заслуженно или нет.

Через некоторое время Ланселетта медленно кивнула. На нее как будто навалилась тоска, и она перевернулась на спину, сложив руки на животе.

– В любом случае та девушка… Та, с кем я танцевала. Не знаю, жива она или нет. Она исчезла. Скорее всего, она разлагается где-то в подземелье под замком. Сэр Эктор пробовал ее найти, до того как Артур вычеркнул его и мадам Галину из круга своих приближенных, но все было тщетно.

– О Ланселетта, – пробормотала я. – Мне так жаль.

– Это не важно. Она была просто женщиной. Это был всего лишь танец, Моргана. Но дело не в ней. Дело в том, что творит Артур, везде и с каждым. Так больше не может продолжаться, Моргана. Мы должны его остановить.

– Мы сделаем это. Ради Кея, ради народа Лионесса. Ради всех. – Я вслушалась в ее тихое дыхание. – Каким было путешествие через портал?

Некоторое время Ланселетта молчала.

– Честно говоря, это было ужасно. Меня стошнило, когда я вывалилась из арки с другой стороны.

– Но каково было перемещаться? Сколько это заняло времени? Что ты видела? – Я не могла удержаться от вопросов. Мне хотелось знать больше. Часть меня жалела, что Дравен не показал мне последнюю арку. А что, если я смогу их использовать?

Я услышала, как подруга глубоко вздохнула:

– Когда ты смотришь на звезды ночью, ты когда-нибудь представляешь, что ты там? Летишь среди них? Через бесконечное пространство во тьме? Просто чистое ничто, а ты – пылинка среди всего этого? Вот как это было. Я думала, что это будет красиво или… не знаю… что это будет божественной опыт. Но я ошиблась. Это было ужасно. Сколько времени это заняло? Мгновение. День. Вечность. Не знаю. Удивительно, что моя лошадь прошла через это целой, а я осталась на ней. Мерлин сказала, что так не должно было быть. – Ланселетта вздохнула: – Моя бедная лошадь.

– Что ты имеешь в виду? Что с ней случилось?

– Порталы не подходят для животных и смертных, – сказала Ланселетта. – Мерлин предупреждала меня об этом.

Я почувствовала, что у меня холодеет внутри.

– Но ты же прошла через это…

– У меня не было выбора. Я должна была добраться до тебя, быстро. – Она немного замялась. – Мерлин сказала, что могут быть… последствия.

– Какие последствия? – спросила я, охваченная тревогой.

– Лошадь продержалась всего несколько дней после того, как прошла через арку. Через три дня я перестала ее седлать и в основном вела за поводья. Я не могла ее просто оставить. Но это не имело значения. Прежде чем мы добрались до Врат Орин, она испустила дух. Я оттащила ее с дороги и накрыла ветками и листьями. Я не хотела просто… оставлять ее там. – Ланселетта перевернулась, чтобы посмотреть на меня. – Я не хотела рассказывать тебе об этом перед другими. Довольно мрачная история, да?

– Меня не лошадь беспокоит, а ты. Почему Мерлин позволила тебе это сделать, если такое перемещение настолько опасно? – Я была зла и испугана одновременно. – Я по тебе скучала, но мне бы не хотелось, чтобы ты подвергала себя такому риску.

– Ну, это был мой выбор, не так ли? – Ее голос стал неожиданно жестким. – Тебя там не было, Моргана. Ты не знаешь, что творится сейчас в Камелоте.

– Я не хотела уходить! – рявкнула я в ответ.

– Знаю, но… если то, что ты делаешь, может помочь Пендрату и закончить войну, я хочу быть с тобой. Кто знает, можно ли доверять этим мужчинам. – С каждым ее словом я все сильнее ощущала беспокойство. – Дравен, может, пока и не навредил тебе, но мы знаем, кто он и кто его послал. А вот тот, другой… Да, он красив, но ты едва его знаешь. Почему он последовал за тобой?

Я замялась:

– Я… он… мы…

Она помолчала.

– То есть вот как все обстоит? – Ланселетта вздохнула. – Ты выбрала неудачное время, Моргана.

– Я знаю, – призналась я. – Но это был не совсем мой выбор. Все просто… произошло.

– Он тебе нравится?

– Думаю, да. Он… другой. Не такой, как все, кого я когда-либо встречала. – Я вспомнила губы Веспера. Его руки на моем теле. – Ты всегда хотела, чтобы я познала больше. Разве ты не должна быть за меня рада?

– Я рада за тебя. – Она тихо рассмеялась. – Но, может, он не так уж и отличается. Он такой же, как ты. Полукровка. Может, в этом есть смысл. Тебе нужен кто-то, кто может понять тебя. – Я почувствовала ее взгляд на себе. – Но… твои волосы, твоя кожа. Эти знаки. Как ты так изменилась?

– Я и сама не до конца все понимаю, – призналась я. – Это случилось, когда я перестала принимать лекарство.

– Так вот кто ты на самом деле, – тихо сказала подруга. – Вот что скрывалось все эти годы. Но я не понимаю, чего так боялась твоя семья? Ты всегда была красивой, Моргана. Но сейчас… ты просто неотразима.

Я покраснела, думая не о том, как изменилась внешне, а о том огне, который вырвался из моих ладоней, о всплеске силы, который разнес стену гостиницы.

– Они хотели меня защитить, наверное. Не думаю, что они пытались мне навредить.

Мне хотелось бы в это верить, а не думать о том, что мой дядя, с которым мы так часто беседовали по душам, создал яд, способный меня убить.

– Защитить тебя? Или защитить себя от тебя? – спросила Ланселетта, пристально глядя.

Я не знала, что ответить, ведь я и сама задавалась этим вопросом. Мы немного помолчали.

– А Мерлин знает? Про меня?

– Не уверена. Но она полагает, что ты способна на большее, чем ты думаешь.

Я издала смешок:

– Ты имеешь в виду, как она? Думает, что я скрываю свою силу, так же как скрывала она?

– Вряд ли она считает, что ты что-то скрывала нарочно. А вот Мерлин поступила умно, держа свою силу в тайне. Представь, что бы с ее способностями сделал Артур? Что бы он сделал с порталом, если бы добрался до него? – Ланселетта замолчала. – Я хотела сказать тебе лично. Но Галахад…

Я резко села, коснувшись головой мягкой ткани палатки.

– Что с ним?

– Он в порядке. Успокойся, Моргана. – Подруга потянула меня обратно в постель. – То есть в основном в порядке. Это просто очередная выходка твоего брата, если говорить откровенно.

– Расскажи, – потребовала я. – Что сделал Артур? Он навредил Галахаду?

Ланселетта колебалась.

– Пока нет. Но в будущем да, это возможно. Король заявил, что мужчины и мальчики, которые… как Галахад… – Она сделала паузу. – Они нечисты и не должны служить в храме. И в армии тоже. Я уверена, что женщины вроде меня будут следующими. – Она невесело рассмеялась, но я услышала в ее голосе страх.

– Галахад мечтает только о том, чтобы стать аколитом, – прошептала я. – Он предан. Абсолютно предан. В одном его мизинце больше веры, чем у нас с тобой во всем теле.

– Я знаю. – В голосе девушки слышалась усталость. – Он опустошен. Как и сэр Эктор.

– Может, Артур изменит свое мнение. Может, я смогу убедить его. Пендрат был толерантным королевством на протяжении многих поколений, как и наши соседи. Неужели Артур действительно собирается повернуть время вспять? – Но я уже знала ответ на этот вопрос. Для моего брата не существует препятствий, если речь идет о достижении его целей. А чего он хотел больше всего? Власти. Увеличения территорий. И если вокруг него сгорит мир, он даже не моргнет.

– Он хочет посеять раскол среди мирного населения, чтобы мы ополчились друг на друга, а не на него. Но этого не случится, Моргана. – Голос Ланселетты был твердым. – Потому что у нас есть ты.

Я почувствовала прилив беспокойства:

– Что это значит?

Она обняла меня одной рукой:

– Давай спать. Я устала. – Подруга перевернулась, устраиваясь поудобнее в своем спальном мешке. – Надеюсь, вы тут нормально питаетесь, – пробормотала она. – Мне надоели сухари.

Через минуту ее тихое похрапывание наполнило воздух.

Глава 29

Утром тела фенриров исчезли, а Веспер снова сидел рядом с костром, поджаривая оладьи. Он уже приготовил целую гору, выложив их на жестяной тарелке. Ланселетта как раз накладывала себе в тарелку горячие и масляные блинчики, когда я села рядом с ней.

– Тсс, – прошипел Веспер, поймав мой взгляд. Он улыбнулся так широко, что я подумала, что его красивое лицо вот-вот треснет. – Не буди его.

Он кивнул в сторону спального мешка Дравена. Я проследовала за его взглядом, и мои глаза округлились. Эксмур спал, прижавшись спиной к капитану. На гладкой золотисто-коричневой шерсти выделялись густые черные волосы Дравена, пока он спокойно и ровно дышал.

Эксмур издал во сне мягкий мурлыкающий звук и вытянул передние лапы.

– Похоже, у Дравена появился новый друг, – отметила Ланселетта, посмеиваясь и пережевывая оладьи. – Он всегда так долго спит?

– Нет, – удивленно признала я. – Нам стоит его разбудить, иначе он устроит нам выволочку за то, что мы били баклуши вместо того, чтобы ехать.

– Ой, да дай котятам еще поспать, – хмыкнул Веспер, который явно пребывал в озорном настроении. Впрочем, как и всегда.

Я улыбнулась в ответ, но все же направилась к Дравену, остановившись на расстоянии безопасных пятнадцати футов, и выразительно кашлянула:

– Дравен? Доброе утро. Просыпайся.

Сначала мне показалось, что он меня не услышал. Но затем капитан издал сонный стон и потянулся, точно так же, как эксмур только что.

Я снова залюбовалась этим красивым мужчиной.

Сделав шаг назад, я оглянулась на Веспера. Он переворачивал блинчик, отбросив непокорную янтарную прядь со лба, и смеялся над чем-то, что сказала Ланселетта. Его сильные, изящные руки привлекли мое внимание, напоминая, что он умелый боец, искусный музыкант, а также обладатель куда более тонких умений. Мое сердце пропустило удар, когда я всмотрелась в его черты, вылепленные словно из мрамора.

Да, Дравен был красив. Очень красив. Но он был опасен. Он был проблемой, и так будет всегда. Независимо от того, каким нежным и добродушным он иногда мог казаться, независимо от того, как часто он меня удивлял, он не мог быть кем-то иным. Наемником. Убийцей. Мужчиной, который лгал и забирал что хотел.

Мне нужно было меньше опасностей в жизни. Мне нужен был… Мне был нужен кто-то вроде Веспера, чтобы помнить, как много хорошего есть в жизни. Чтобы отогнать ужасные воспоминания.

– Я проснулся, – буркнул Дравен, и я подпрыгнула от неожиданности. Один его глаз был открыт, другой оставался закрытым. Этот ублюдок надо мной насмехался.

– Хорошо спалось с твоей новой подружкой? – спросила я с притворной лаской.

Он нахмурился, немного смущенный, затем повернулся и взглянул через плечо.

– Ну, черт возьми, – тихо сказал он. – Как это произошло? Клянусь, она ушла прошлой ночью.

– Наверное, когда мы уснули, она вернулась в лагерь. Похоже, она на тебя запала.

Дравен с сожалением взглянул на эксмура:

– Она не может следовать за нами. Там, куда мы идем, будет слишком опасно.

Я округлила глаза:

– Слишком опасно для эксмура? Но не для нас?

Он проигнорировал меня и вскочил на ноги. Дикая кошка потянулась и зевнула, сонно посмотрев на Дравена. Клянусь, в этом взгляде читалась привязанность.

Я улыбнулась, глядя на зверя.

– Она прекрасна, – вздохнула я. – Думаешь, она позволит мне погладить ее?

– Ты хочешь погладить эксмура? – Дравен посмотрел на меня так, словно услышал что-то крайне нелепое. – Я бы подождал, пока она сама к тебе не подойдет, если не хочешь потерять пару пальцев.

– Замолчи, – отмахнулась я, присела на корточки и медленно потянулась к эксмуру, чувствуя себя глупо.

– Пообещай, что не скажешь «кис-кис», – ехидно сказал Дравен, наблюдая за мной.

– Я никогда не обращусь так к прекрасному и величественному существу, – ответила я с достоинством. Хотя мне, конечно, хотелось. – Можно тебя погладить, моя красавица?

Эксмур внимательно изучала меня своими узкими косыми желтыми глазами. Она издала негромкий мяукающий звук, точно как домашние кошки, когда они довольны, затем встала на лапы и медленно подошла ко мне.

Я сглотнула. Вблизи эксмур казалась еще больше. Ее пронзительные желтые глаза смотрели на меня с любопытством. Мои пальцы дрожали, когда я коснулась головы зверя и начала аккуратно поглаживать прямо между глаз. Меня потрясло, насколько густой, теплой и плюшевой была шерсть этого животного, будто роскошное бархатное покрывало. Глаза дикой кошки блаженно закрылись, и я услышала знакомое урчание.

– Она мурлычет! – воскликнула я с восторгом.

– Перестань приручать боевого кота, – сказал Дравен немного раздраженно. – Она убийца, а не домашний питомец.

– Скажи это тому, кто проспал всю ночь рядом с ней, – парировала я.

Дравен не умел краснеть, да?

– Пора идти, – объявил наемник, разворачиваясь.

– Спасибо за помощь прошлой ночью, красавица, – шепнула я эксмуру, прежде чем встать и отступить. – Ты была великолепна.

– А что, если она последует за нами? – спросила я, догоняя Дравена.

– Мы будем бросать в нее камни, пока она не отстанет.

Я гневно прищурилась:

– Ты никогда этого не сделаешь, так зачем говорить столь жестокие вещи.

– Я могу быть жестоким. Разве не ты недавно обвиняла меня в убийстве младенцев, принцесса?

– О, мы снова вернулись к этому, – усмехнулась я. – Ты так и не опроверг мои слова.

– Я не комментирую глупости. Пора идти. Собирайся, – приказал он, отходя.

– Он будет блины? – спросил Веспер, когда я подошла.

– Он не заслужил их, – буркнула я. – Невыносимый мужчина.

Веспер рассмеялся, но его лицо потемнело:

– Слушай, теперь, когда мы приближаемся к Вальтейну…

– Что теперь, когда мы приближаемся к Вальтейну? – прервал его Дравен. Он неслышно подкрался сзади, и я вздрогнула, а затем бросила на него сердитый взгляд:

– Как ты вообще это сделал?

– У меня уши эксмура и шаг фенрира, – сказал он с ухмылкой.

– Я бы сказала, что сравнивать себя с дикими животными неуместно, если бы эксмур не был таким умным, – пробормотала я. Затем я вернулась к разговору с Веспером: – Что ты хотел сказать?

– Я уже бывал в Вальтейне. С Лаверной.

Я была ошеломлена:

– Ты был там? Почему ты не сказал нам раньше?

Он отвел взгляд, поднял пустую сковороду и принялся очищать ее песком.

– Это не то путешествие, которое мне хочется вспоминать.

– Зачем вам с Лаверной туда понадобилось? – спросил Дравен, его голос стал жестким. – Когда это было?

– Довольно давно, почти год назад. Мы с Лаверной получили заказ, очень прибыльный.

Я вдруг задумалась, какие отношения связывали Веспера и Лаверну. Они, похоже, много работали вместе.

– Группа купцов решила, что сможет стать охотниками за сокровищами и хорошо заработать, – продолжал Веспер. – Они слышали много всяких историй, как хороших, так и плохих. У них была цель, и они не боялись опасности. Отваги им было не занимать. Они хотели, чтобы их защищали, поэтому наняли нас. Среди прочих.

– И? – Дравен изучал его внимательным взглядом. – Вы вместе с другими наемниками привели их в Вальтейн, и что потом? Все разбогатели и теперь снова собираются туда за добычей?

Веспер покачал головой:

– Нет. В конце концов, нас было больше, чем купцов, но это не помогло.

– Что ты имеешь в виду? – тихо спросила Ланселетта.

– Только я и Лаверна выбрались из Вальтейна, – ответил Веспер.

Дравен фыркнул.

– Что? – потребовал Веспер.

– Я не удивлен. Бьюсь об заклад, что вы выбрались с сокровищами купцов. Это объясняет, откуда у «Благородного рыцаря» появился новый хрусталь.

– Мы едва не погибли, – вспыхнув, возмутился Веспер. – Мы пытались защитить караван, но…

Дравен махнул рукой:

– Зачем ты стал нам это рассказывать? Почему сейчас?

Лицо Веспера было сердитым:

– Потому что я пытаюсь помочь вам.

– О, правда? Как тем купцам, которые тебя наняли? Вот спасибо, – саркастично бросил Дравен.

– Прекратите. Оба. – Я топнула ногой. – Дай ему закончить, Дравен.

– Я сделал все, что мог. Их смерть на моей совести, я это знаю. В конце концов, я едва спас свою жизнь. У меня есть младшая сестра, о которой я забочусь. Я взялся за такую опасную работу ради нее, а не ради себя. – Веспер встретился со мной взглядом, и я кивнула в знак понимания. Он глубоко вздохнул. – Я рассказываю вам это, потому что прошлой ночью вы упомянули Меридиум.

– Да? И что? – Дравен скрестил руки на груди.

– Мы тоже туда направлялись. Но не смогли найти.

– Почему? – Ланселетта казалась обеспокоенной.

– Нас атаковали гарпии.

Дравен рассмеялся.

– Это не смешно! – вспылил Веспер. – Они были дикие. Жестокие.

– Гарпии? Ты пытаешься отпугнуть нас от Меридиума, рассказывая о гарпиях? – веселился Дравен.

– Я не пытаюсь вас напугать. Я знаю, что вы не измените своего решения. Но нам нужно быть осторожными.

– Я всегда осторожен, – отрезал Дравен холодно. – И если ты еще не понял, я поясню – эти женщины под моей защитой. Не стоит переживать за их безопасность.

Ланселетта насупилась:

– Мне не нужна защита, ни твоя, ни его.

Дравен кивнул:

– Как хочешь. Но она, – наемник указал на меня, – в ней нуждается.

Я сглотнула. Хотелось бы мне быть такой же дерзкой, как Ланселетта, и послать Дравена к черту. Но правда была в том, что порой мне действительно была нужна помощь Дравена. Поэтому я промолчала.

– Она и под моей защитой, – заявил Веспер. – Все вы. Мы путешествуем вместе. Я предан вашей группе.

Дравен издевательски фыркнул:

– Мы будем иметь в виду гарпий, но если они нападут – мы встретим их лицом к лицу. – С этими словами Дравен направился к лошадям.

Я была рада, что он так уверен в себе.

Веспер подошел ко мне, его руки обвили мою талию. Я огляделась, но Ланселетта пошла вслед за Дравеном.

– Если с тобой что-то случится, – прошептал он мне на ухо. – Я не смогу этого вынести. Пообещай мне, что будешь осторожна. Если я скажу тебе бежать, поклянись мне, что ты побежишь.

Я прижалась к нему, ощущая его тепло:

– Обещаю.

Глава 30

Мы наткнулись на караван на следующий день.

Ландшафт начал меняться, когда мы вошли в Вальтейн: зубчатые пики и обломки скал уступали место бесплодным холмам и пыльным равнинам. Воздух стал сухим и жарким, солнце нещадно палило, пока мы следовали по дороге, созданной фейри.

Я не видела эксмура с того утра, как мы нашли его спящим рядом с Дравеном. Если он все еще следил за нами, то, должно быть, делал это ночью.

Я представляла Вальтейн как место, которое должно было быть цветущим и живым, но Дравен сказал, что нам нужно будет пройти через эти пустынные земли еще день или два, прежде чем мы доберемся до места, где начинаются останки поселений фейри.

Признаки жизни становились все реже по мере того, как мы продвигались вперед. Редкие кустарники и изогнутые деревья были единственным намеком на зелень в бескрайних песчаных просторах.

Наконец поздно днем мы заметили обломки каравана. Это был не тот караван, который нанял Веспера, о чем он поспешил сообщить.

Шесть больших крытых фургонов лежали перевернутыми на земле, вокруг было рассыпано их содержимое.

Мы подъехали ближе к кольцу из обломков. Путешественники, видимо, были атакованы ночью, поскольку признаков борьбы не было. Наполовину занесенные песком останки лошадей и людей вперемешку лежали вокруг повозок.

– Фенриры. – Лицо Дравена стало мрачным. – Это случилось совсем недавно, иначе песок уже поглотил бы все.

Я старалась не смотреть слишком пристально на изуродованные тела, ожидая, что мы проедем молча, отдав дань уважения.

– Тут никто не мог выжить, – тихо сказал Веспер, очевидно думая о том же. – Нет смысла задерживаться. Поехали дальше.

Но Дравен уже спешился, ведя лошадь мимо одного из фургонов.

– Мы можем пополнить запасы, – заявил он. – Вы скажете мне за это спасибо, когда мы поедем обратно. Если здесь есть что-то стоящее, давайте найдем это сейчас, пока здесь все не занесло песком. Потом двинемся дальше.

– Я не прочь отдохнуть, – призналась Ланселетта, спрыгнув с лошади. – Твой Дравен требует от меня больше, чем я сама, – прошипела она мне.

Подруга последовала за наемником.

– Фенриров тут нет, – успокоил меня Веспер, когда я замешкалась. – Мы бы услышали их за милю. Видимо, эти бедняги не успели подготовиться к нападению.

Я кивнула.

– Знаю, – пробормотала я. Проблема была не в том, что я не хотела остановиться, а в том, что мне это было нужно. Спина болела. Туника промокла от пота и прилипала к повязкам, закрывающим раны. Моя нижняя часть тела кричала о том, чтобы я слезла с лошади и легла, желательно на неделю.

В этот момент мы услышали вскрик Дравена.

Я встретилась взглядом с Веспером и спрыгнула с Хаи.

Когда мы обогнули один из перевернутых фургонов, у меня отвисла челюсть.

Дравен выглядел ошеломленным, глядя на маленькую девочку перед собой.

Она сидела на земле, обняв колени, на вид ей было не больше пяти или шести лет.

Она молча рассматривала нас широко раскрытыми глазами.

Ее кожа была темно-бронзовой, на плечи спадала спутанная черная шевелюра. Черты лица – изящные. Маленький носик и полные щеки придавали девочке ангельский вид. На ней было рваное белое платье, покрытое пылью и пятнами ржавчины, а на ногах – ободранные кожаные сандалии.

На шее девочки висела бирка, на которой было что-то написано.

Дравен пришел в себя первым. Остальные были слишком изумлены, чтобы отреагировать. Он подошел к девочке и присел перед ней на корточки.

– Ты ранена? – спросил он.

Тишина.

– Где твои родители? Они были с тобой? Кто привез тебя сюда, девочка?

Это был хороший вопрос. Кто бы взял с собой ребенка в такое опасное путешествие?

Ответа не последовало.

Дравен попытался снова:

– Как ты ускользнула от фенриров? Ты спряталась? Очень умно с твоей стороны.

Тишина.

Он осторожно протянул руку и коснулся бирки на шее девочки. На его лице мелькнула тень недовольства, но тут же исчезла.

– Одельна, – прочитал он. – Это твое имя?

Маленькая девочка оставалась неподвижной.

– Ты не можешь здесь оставаться, малышка, – сказал он, беспомощно повернувшись к нам. – Она не может остаться здесь.

Ланселетта и Веспер все еще ошеломленно молчали.

Я подошла к Дравену, присела рядом и попыталась улыбнуться девочке.

– Нет, она не может остаться. Ей придется поехать с нами. Ты бы хотела этого, малышка?

Дравен встретился с глазами девочки:

– Ты умрешь, если останешься здесь. У нас есть еда и вода. Мы сможем позаботиться о тебе. – Он взглянул на меня, как будто сомневался в правдивости этого утверждения.

– Можем ли мы отвезти ее к Вратам Орин? – спросила я, зная, что он думает. – Конечно, мы не можем взять ее с собой в Меридиум. Если это так опасно, как ты говоришь…

Его взгляд потемнел.

– Мы не можем вернуться, но я не оставлю ее здесь. Ей придется отправиться с нами.

Ланселетта развела руками.

– По-моему, это очень плохая идея. – Ее лицо на мгновение озарилось. – Может, мы пройдем через другие врата… – Но она сразу поникла. – Хотя, думаю, без Мерлин мы их не откроем.

Дравен покачал головой:

– Даже если бы мы знали, как это сделать, это не помогло бы. Все арки здесь были разрушены.

– Правда? Кто это сделал? – спросила я.

– Это правда, – вмешался Веспер рядом со мной. – Они были снесены. Возможно, фейри разрушили их, когда покидали это место. Все арки, которые мы с Лаверной видели, лежали в руинах. – Он перевел взгляд на ребенка. – Мне это не нравится. Как она смогла пережить нападение и не погибнуть после от жажды? – Веспер посмотрел на нас с тревогой: – Вы не думаете, что… здесь что-то не так?

Я нахмурилась:

– Не так? Что ты имеешь в виду?

Дравен не обратил на Веспера внимания. Наклонившись, он осторожно поднял девочку и прижал ее к груди. На фоне его могучей фигуры ребенок казался еще меньше. Девочка не сопротивлялась и не издала ни звука, просто позволила ему поднять себя, безвольно повиснув в его руках. Дравен направился к своей лошади.

Веспер повысил голос, не отводя взгляда от девочки:

– А вдруг с ней что-то не так? Что, если это болезнь? Чума?

Дравен замер:

– Болезнь не оставляет тела в таком состоянии. На такое способны только фенриры.

– Да, это правда, – пробормотал Веспер, ковыряя песок ногой. – Но все равно это кажется безрассудным.

– Безрассудным? – вспылил Дравен. – Безрассудно спасти ребенка от верной смерти? Что ты предлагаешь?

Веспер неуклюже пожал плечами:

– Оставить ее здесь с едой и водой, чтобы хватило до нашего возвращения. Я бы так поступил, если бы это зависело от меня.

Я уставилась на него:

– Но, Веспер, у тебя же есть сестра.

– Да, есть. И я, черт возьми, не хотел бы, чтобы кто-то повез ее куда-то вроде Меридиума. Здесь безопаснее.

– Почему ты так в этом уверен? А что, если фенриры вернутся? – с возмущением спросила Ланселетта.

– Но она же как-то пережила нападение, – не сдавался Веспер. – Наверное, спряталась под телегой и они ее не заметили.

Дравен бросил на него сердитый взгляд:

– Я даже обсуждать это не собираюсь. Мы не оставим ребенка здесь ни на мгновение. Она едет с нами. – Он прищурился: – Или ты хочешь предложить что-то еще, о чем не было сказано?

Я поняла, что это значит.

– Нет, не хочет, – быстро сказала я, кладя руку на плечо Весперу. – Веспер, ты же понимаешь, что у нас нет другого выхода. Да, это риск, но лучше так, чем альтернативный вариант. Если бы это была твоя сестра, разве она бы хотела остаться одна? – Я понизила голос: – Подумай о том, через что пришлось пройти этой девочке, что она уже увидела. Ее родители, вероятно… – Я указала на тела, лежащие вокруг нас в песке.

Веспер медленно кивнул:

– Пожалуй. – Он встретился со мной взглядом и попытался улыбнуться: – Да, думаю, ты права.

– Она может поехать со мной, если хочешь, – предложила Ланселетта. – Ты тяжелее меня, – она указала на Дравена. – Это будет лишняя нагрузка для твоей лошади. Пусть едет со мной, потом пересядет к Моргане.

– Да, это хорошая идея, – согласилась я.

Дравен направился к Ланселетте и, когда та села в седло, осторожно передал ей девочку.

Одельна не выказала ни малейшего сопротивления или согласия. Она просто смотрела на нас усталыми, пустыми глазами.

– Хочешь воды, милая? – Ланселетта открыла флягу и предложила девочке.

Та не попыталась ее взять, но когда Ланселетта поднесла флягу к губам ребенка, Одельна чуть приоткрыла рот, позволяя воде струйкой стечь внутрь.

– Учитывая, сколько времени она, возможно, просидела здесь, Одельна в очень хорошем состоянии, – заметила Ланселетта тихо. – Это странно. Но, может быть, вначале она заботилась о себе лучше, а потом, по мере того как шли дни, потеряла надежду, думая, что никто уже не придет. – Она метнула предостерегающий взгляд на Веспера. – Но я не говорю, что нам следует оставить ее здесь.

– Кто угодно потерял бы надежду, увидев то, что видела она, – пробормотал Веспер. – Ну, теперь она в безопасности. Надеюсь. – Он вскочил на коня.

Мы поехали дальше.

* * *

Остаток дня мы провели, не проронив ни слова. В тот вечер, когда мы разбили лагерь, Одельна отказалась от еды.

– У меня от нее мурашки по коже, – признался Веспер, сидя рядом со мной за ужином.

– Как ты можешь так говорить? Да, она странная. Но только потому, что она пережила нечто ужасное, – сказала я, удивленная его словами. – Иногда люди так реагируют. Это необычно, но это не значит, что с ней что-то не так. Она всего лишь маленькая девочка.

Я посмотрела на Одельну, на ее грязную одежду, на засохшие кровавые полосы на лице, затем встала и взяла тряпку.

Очень осторожно я очистила лицо девочки. К сожалению, прямо сейчас мы ничего не могли сделать с ее одеждой. Я не хотела снимать ее с ребенка, чтобы не пугать еще больше, и, кроме того, в данный момент ее негде было постирать.

Ланселетте удалось уговорить девочку выпить еще воды, но от еды она упорно отказывалась.

Когда Одельна повела себя так, словно понятия не имела, что такое сон, и сидела у костра, пока не начала заваливаться от усталости, я осторожно подняла ее и положила в палатку Ланселетты. Какое-то время Одельна смотрела в потолок широко раскрытыми глазами, не проявляя признаков того, что уснет, но в конце концов ее дыхание замедлилось, и вскоре она погрузилась в глубокий сон, на который способен только ребенок.

Ланселетта подперла голову рукой:

– Кто мог привести сюда ребенка? Как ты думаешь, она заговорит с нами?

– Я не знаю.

Я подумала о Флориане и о том, через что он заставил меня пройти. Я попыталась представить, что случилось с Одельной. Страшные, истекающие слюной звери напали на ее семью, разрывали на куски ее спутников, а она наблюдала за этим, забившись под фургон и гадая, когда придет ее очередь.

Внезапно я поняла, что в моей жизни было нечто подобное. Я пряталась под кроватью, наблюдая, как мой отец избивает мою мать до смерти.

– Наверное, она провела одна не так много времени.

– Как ты думаешь, ее родители были с ней, когда это случилось? – прошептала Ланселетта, когда мы улеглись по обе стороны от девочки.

– Ради ее же блага, надеюсь, что нет. – Я подумал о том, как изменился взгляд Дравена, когда он заметил бирку на шее Одельны. Бирка все еще была на месте – маленький белый листок бумаги висел на грязной бечевке.

Я осторожно дотронулась пальцем до веревки.

– Я думаю, она могла быть рабыней, Ланселетта.

Глаза подруги расширились от ужаса:

– Что? Почему ты так говоришь?

– Этот ярлык, – сказала я, указывая на листок. – Дравен тоже это понял. Зачем ребенку носить на шее табличку с именем? Это кажется странным. Если только ее не собирались кому-то продать. – Эта мысль вызвала у меня отвращение, но я была обязана обдумать ее.

– В Эскире нет рабов, – твердо сказал Ланселетта. – Это невозможно.

– Что мы на самом деле знаем об Эскире? – задумчиво произнесла я. – В Пендрате нет рабов, это правда. Как и в Лионессае или Тинтагеле. Но в Керунносе они могут быть. А Регед? Что мы на самом деле знаем о Регеде? Немного. Кроме того… – Я прочистила горло. – Мерлин как-то сказала мне, что все то зло, которое я только могу представить себе, до сих пор процветает где-то Аеркануме. Если люди полны решимости превратить в рабов себе подобных, они найдут способ. Особенно если они богаты и могущественны.

– Значит, ее похитили? – спросила Ланселетта, подперев голову рукой. – Это ужасно.

– Может быть, фенриры спасли ее от чего-то, что еще хуже. – Я нежно прикоснулась рукой ко лбу девочки.

– Что мы с ней будем делать? – спросил Ланселетта. – После Вальтейна, я имею в виду.

– Мы заберем ее с собой в Камелот, она будет жить в замке под моей опекой. – Я подумала об Артуре и о том, как легко юные девушки становятся добычей при дворе Роз. – Или попросим Мерлин взять ее к себе, по крайней мере до тех пор, пока она не подрастет. Тогда она сможет сама решить, чего хочет.

У Одельны будет возможность выбора. Я позабочусь об этом, решила я. Девочка зашевелилась во сне, мотнув кудрявой головкой, и я склонилась над ней:

– Теперь ты в безопасности, малышка. Мы не позволим, чтобы с тобой еще что-то случилось.

Я подумала о Дравене и о том, как он опустился на колени перед маленькой девочкой и отказался оставить ее.

– Он не… не причинял вреда детям, – пробормотала я себе под нос, переворачиваясь на другой бок и готовясь ко сну.

Глава 31

– Надменный ублюдок, – пробормотала я, подгоняя Хайю.

Дравен изнурял нас, не позволяя останавливаться даже на миг, кроме тех редких моментов, когда приходилось давать отдых лошадям. Долгие поездки были для нас привычны, но на этой неделе, пока мы пробирались через земли Вальтейна, что-то изменилось.

Мы оставили пыльные равнины позади и вступили в земли, утопающие в зелени, со светлыми пляжами, крутыми обрывами и густыми лесами. Но, проходя через эту живописную местность, я чувствовала, как внутри зарождается необъяснимая тревога. Ярко-зеленые леса и чистые голубые реки, что сопровождали наш путь, не приносили успокоения. Что-то в их тихом величии предвещало беду.

Возможно, меня беспокоила мысль, что когда-то по этим землям ходили фейри. Они жили здесь, строили, творили… Может, в ушах звенел отзвук их шагов, тихий и призрачный? Или же сама пустота, царящая здесь, наводила страх? Леса и деревья хранили свои секреты – истории, которые лучше не раскрывать.

Когда мы приблизились к заброшенному городу фейри Нуменосу, мой страх усилился. Я уверяла себя, что это всего лишь нарастающее беспокойство по мере приближения к финальной точке нашего путешествия – Меридиуму.

Нуменос поражал воображение. Мы ехали по его пустынным улицам в молчании, потрясенные его красотой. Белый мрамор и светящиеся камни украшали дома, на каждом здании были изящно вырезаны замысловатые орнаменты, отражающие любовь фейри к прекрасному и их внимание к деталям. Башни и шпили стремились ввысь, почти касаясь небес. Мы проезжали мимо опустевших рынков, величественных театров, великолепных вилл. Везде было пусто, как мы и ожидали. Но в воздухе словно витало ощущение, что недавно здесь кто-то был и просто внезапно ушел.

Я заметила пару выцветших шелковых туфелек, оставленных на скамье на рынке, как будто их владелица сняла обувь и не успела надеть снова. Фонтаны и статуи были покрыты плющом, поросли сорняками. Сувениры и украшения все еще пылились на столах, опутанные паутиной, ожидая покупателей, что никогда не придут. Город казался живым в своей призрачной тишине.

Я попыталась представить, как жили фейри, когда Нуменос был их домом.

«Это не мое», – внезапно осознала я. Моя принадлежность к фейри теперь была выжжена на моем теле, словно метка, и все же я никогда не была от них дальше, чем в тот момент, когда проезжала по их пустынному городу. Все здесь дышало магией, миром красоты и волшебства, который я не могла постичь. Я не могла представить, что могла бы найти что-то общее с чистокровными фейри. Да и они вряд ли бы захотели иметь дело со мной, учитывая все мои недостатки и странности.

Тем временем Веспер продолжал недовольно ворчать по поводу присутствия Одельны, чем раздражал Дравена и Ланселетту и приводил меня в замешательство. Он всегда казался мне сострадательным человеком. Но сейчас он вновь и вновь предлагал оставить девочку с запасом еды и воды, чтобы вернуться к ней позже. Я даже попыталась обдумать его предложение, но пришла к выводу, что бросить девочку в этом зловещем месте, где бродят монстры, от которых она не сможет защититься, будет еще хуже. Это было далеко не идеальное решение, но с нами она хотя бы была не одна.

Одельна по-прежнему не разговаривала, но зато согласилась принимать пищу – небольшими порциями, всего раз в день, но это уже был прогресс. Чаще всего она ехала с Дравеном или со мной. Однажды он даже умудрился заставить ее улыбнуться. По крайней мере, он утверждал так, и я захотела ему поверить.

* * *

Мы достигли Меридиума через два дня после того, как прошли Нуменос.

Город скрывался в глубокой долине, окруженной высокими утесами. Чтобы добраться до входа, Дравен повел нас по узкому извилистому каньону. С обеих сторон возвышались отвесные скалы, и, пока мы проезжали мимо, они отбрасывали на нас зловещие тени.

Я все время ожидала, что гарпии нападут на нас с высоких утесов. По лицу Веспера я видела, что и он тоже ждал чего-то подобного.

Но к тому моменту, когда мы добрались до входа, мои страхи рассеялись. Не было ни единого знака, ни звука, что здесь был кто-то, кроме нас.

Руины оказались захватывающим зрелищем. Меридиум когда-то был городом фейри, хотя и не таким масштабным, как Нуменос. Вход в город был вырезан прямо в теле огромной горы. Его обрамляли высеченные колонны, фигуры и рельефы воинов-фейри, древних правителей, а также животных и птиц.

Я ожидала, что проход будет запечатан или закрыт, но вместо этого перед нами разверзлось похожее на пещеру отверстие. Колонны по бокам были покрыты орнаментами из листьев и цветов, среди которых преобладали розы. За входом виднелся темный зал, уходящий в глубину.

Пока я вглядывалась в полумрак, Дравен спрыгнул с лошади. Одельна, которая ехала с ним, осталась в седле, глядя перед собой пустым взглядом.

– Проведем лошадей внутрь, – объявил Дравен, взяв в руки поводья.

Ланселетта только открыла рот, чтобы ответить, как мы услышали хлопанье крыльев.

Читать о гарпиях на страницах книг было совсем не то, что встретиться с ними вживую. Когда Веспер рассказывал, как на него напали, я смутно припоминала иллюстрации, изображавшие их как существ, похожих на женщин с крыльями.

Но когда я подняла голову и увидела этих существ над нами, у меня пересохло во рту.

Из-под крыльев на нас смотрели разумные женские глаза, в то время как лица были искажены в уродливых гримасах. Вместо губ у них были острые клювы, которые, открываясь, обнажали длинные изогнутые языки. Их тела, простираясь от обнаженных грудей и торсов, переходили в чудовищные птичьи ноги. В лучах заходящего солнца блестели острые как бритвы когти. Лишь их перья были красивы – они переливались всеми цветами радуги, покрывая огромные крылья размером с лошадь.

Гарпии кружили над нами, спускаясь все ниже и ниже, избегая столкновения со скалами, окружающими нас.

Вдруг одна из них издала пронзительный крик и ринулась вниз, прямо туда, где стоял Дравен у своей лошади.

Он тут же сорвался с места, выдернул девочку из седла и перекинул ее через плечо, одновременно выхватывая кинжал.

Острый клюв гарпии скользнул по седлу лошади. Существо разразилось недовольными воплями и взмыло вверх как раз в тот момент, когда нож Дравена пронзил воздух. Я увидела, как клинок рассек крыло гарпии, разрывая его.

Гарпия взвизгнула от ярости, но поврежденное крыло заставило ее медленно планировать.

Перехватив Одельну на плече, Дравен встретился со мной взглядом.

– Внутрь. Сейчас же! – крикнул он, хлопнув пятнистого жеребца по крупу. Лошадь рванула вперед, к темному входу.

Мгновением позже я поняла его беспокойство: над нами собралась темная стая.

Нам явно не выиграть этот бой, особенно с маленьким ребенком. Я взглянула на Веспера и увидела, что он смотрит на Дравена и девочку ничего не выражающим взглядом.

Мы бросились ко входу, в темноту, оставляя гарпий позади.

Когда свет исчез и Хая споткнулась, меня внезапно охватила паника, что земля вот-вот исчезнет у нас из-под ног.

Но мои глаза быстро привыкли к темноте.

Мы находились в большом зале, вырезанном в камне. Позади нас кружили гарпии, их крылья яростно хлопали, пока они с громким карканьем кидались к входу.

Я взглянула на Одельну у Дравена на руках. Ее голова была прижата к его плечу, но казалось, она была не столько испугана, сколько просто устала.

– Обычно они не забираются в здания, им не нравятся замкнутые пространства. Но все же нам лучше поторопиться, пока парочка самых смелых не решила рискнуть, – сказал Дравен.

Он посмотрел на Веспера:

– Здесь на вас напали?

Веспер кивнул:

– Когда на нас напали, Лаверна и я умоляли торговцев бросить фургоны и скрыться под сводами этого зала. Но наши спутники не хотели оставлять свое добро без присмотра. Нерешительность и алчность стоили им жизни. Гарпии разнесли фургоны в щепки и перебили людей.

– Ты убил хоть одну из них? – спросила я с любопытством, не представляя, чтобы Веспер стоял без дела с луком в руках.

– С десяток, – скромно ответил он. – Трое влетели следом за нами. Вон они, – Веспер указал на груду серых камней, перед которой белели кости убитых гарпий.

– Впечатляет, – пробормотала Ланселетта. – Эти существа… Трудно поверить, что они реальны.

– Когда их немного, они безвредны. Но они опасны, когда собираются в стаю. – Дравен осторожно поставил девочку на землю. Она пошатнулась, но затем обрела равновесие. – Мы могли бы их перебить, но с ребенком на руках я не хочу рисковать быть окруженным.

– Я рассказывал тебе, что они разгромили целый караван, а ты говоришь, что они безвредны? – с упреком произнес Веспер и встретился со мной взглядом. – Главное, что мы все в безопасности. Это все, что имеет значение. – Он коснулся моей щеки, и я улыбнулась.

– Никто из торговцев не выжил? Никто не побежал следом за вами после того, как началась бойня? – Взгляд Дравена был жестким. Я увидела, как Веспер быстро сглотнул.

– Один, – признал он. – Один успел вовремя, но был уже ранен. Мы пытались остановить кровотечение, но он умер. Мы похоронили его под грудой обломков. Может, ты хочешь увидеть тело?

– В этом нет необходимости. Я тебе верю. – Дравен отвернулся.

– Десять гарпий, – пробормотала Ланселетта, поглаживая лук. – Ох, как же я облажалась. Я была слишком напугана, чтобы выстрелить хотя бы раз. – Она оглянулась. – Возможно, мне стоит вернуться.

– Даже не думай об этом, – предупредил Дравен. – Мы идем дальше. Как только мы углубимся в пещеры, у гарпий не останется ни малейшего шанса.

Он взял поводья своей лошади, сжал ладонь Одельны другой рукой и зашагал вперед.

– Там ужасно темно, – пробормотала я, ведя Хайю следом.

– Мы с Лаверной туда не ходили, – тихо сказал Веспер. – От этого места мурашки по коже.

И тут меня осенило:

– Дравен, откуда ты знаешь, куда идти?

Казалось, он хорошо знаком с этим зданием, вплоть до того, что знал, что гарпии нас здесь не достанут.

Нахмурившись, наемник повернулся и похлопал себя по карману брюк:

– У меня есть карта.

– Да, в этом есть смысл, – согласилась я.

– Карта, на которой отмечено сокровище, созданное богами? – Брови Веспера поползли вверх, а я нахмурилась:

– Когда ты так ставишь вопрос…

Он успокаивающе положил руку мне на плечо:

– Не бери в голову. Мы последуем за ним, куда бы он ни пошел. Но если он подвергнет тебя опасности, клянусь…

– Он этого не сделает, – быстро сказала я. – Я имею в виду, намеренно, а не потому, что мы наткнемся на фенриров или гарпий… или какая еще тварь нас ожидает? – Я икнула, пытаясь подавить истерический смех, но Веспер ничего не сказал.

Я вложила свою руку в его, и мы пошли сквозь тени по пыльному каменному полу и оказались в таком широком холле, что в нем могли бок о бок пройти несколько лошадей.

Позади нас Ланселетта тихо присвистнула:

– Это место… действительно необычное.

Мы шли за Дравеном по коридору, который вел нас к проему. Стены вокруг нас были покрыты символами фейри, пол был покрыт гладким серым камнем. Я чувствовала запах пыли и сырой земли. Издалека доносился звук капающей воды.

– Мы под землей? – спросила я, внезапно почувствовав беспокойство.

– Не совсем, – бросил он через плечо. – Ну, считай, мы почти на поверхности. Здесь есть уровни, которые находятся гораздо глубже, но они были затоплены.

Интересно, об этом ему тоже сказала карта?

– Мы двигаемся прямо через руины, но нам придется обходить затопленные места.

Я уже открыла было рот, чтобы задать следующий вопрос, когда Веспер зашептал:

– Откуда? Откуда он все это знает? – Он посмотрел мне прямо в глаза, и я почувствовала тревогу. Я попыталась найти объяснение, которое нас обоих устроило бы, когда Дравен меня опередил:

– Я очень начитанный. Про уши эксмура помнишь? – Он ехидно ухмыльнулся и, приложив палец к уху, повел нас к следующей резной арке.

Мы двинулись по длинному коридору.

– Если ты собираешься так бесцеремонно подслушивать, то будь готов ответить еще на несколько вопросов, – сказала я. – Расскажи нам вот что. Почему это место было заброшено? Это случилось до или после того, как фейри покинули остальной Вальтейн?

Дравен молча шагал вперед, и на мгновение я засомневалась, услышал ли он меня.

– Это случилось незадолго до того, как они покинули это место.

– Почему? – потребовала я ответа, отпуская руку Веспера и ускоряя шаг, чтобы идти рядом с ним и Одельной. – Что случилось?

Он помолчал, а потом наконец сказал:

– Ты же знаешь, была война.

– Что? – Я мысленно вернулась к картинам на стенах храма в комнате, которую мне показала Мерлин. Две совершенно разные стороны фейри. – С кем они воевали?

– В некотором смысле сами с собой. Они разделились. Образовались две могущественные группы, а также две территории. Одна группа покинула Вальтейн.

– Когда? И куда они направились? – спросила я.

Он пожал плечами:

– А это имеет значение?

Только для моего жгучего любопытства.

– Полагаю, что нет, но что случилось? Что заставило оставшихся фейри уйти отсюда? – Я чувствовала, что Ланселетта и Веспер внимательно слушают нас.

– На них напали, – сказал он наконец. – Это вторжение положило конец войне. После этого у фейри из Вальтейна не осталось причин здесь оставаться. Сначала они покинули это место, а затем и Нуменос.

– То есть они сбежали? – резко спросила я. – Ты говорил, что никто не знает причин, по которым фейри ушли, но у меня сложилось впечатление, что это был побег. Что вынудило их бежать?

Я наблюдала за его профилем, за тем, как его губы изогнулись в недовольной гримасе.

– Я не знаю их мотивов. Возможно, жителей этого города на перемену места сподвигли напавшие на них собратья, а может, кое-что похуже.

– Что может быть хуже? – спросила Ланселетта у нас за спиной.

Дравен пожал плечами:

– Воспоминания.

Я прищурила взгляд:

– Это чушь собачья, Дравен. Что именно здесь случилось?

Он сердито посмотрел на меня из-под густых темных бровей:

– Ты уже спрашивала об этом.

– И ты не дал нам прямого ответа. А я точно знаю, что он у тебя есть. Я вижу в уголках твоего… – Я остановилась, чуть было не сказав «разума». – Глаз.

На его лице промелькнуло недоверие, затем он ухмыльнулся:

– В самом деле? Я очень в этом сомневаюсь. – Он посмотрел на Одельну, которая шла рядом с ним: – Кроме того, эта история не для детей.

– И все же ты ведешь ее за руку в эту обитель смерти, – бросила я.

На этот раз гнев, который его охватил, был практически осязаем.

А еще он был удивлен. И я поняла, в чем дело: раньше я на него никогда не давила. До сих пор я довольствовалась тем, что просто следовала за ним, принимала его слово на веру, никогда не задаваясь вопросами. Но теперь, когда мы были здесь… Все казалось другим. Все в этом месте казалось мне неправильным, и я хотела знать почему. Я не собирался сдаваться, и думаю, он это понял.

– Почему ты так говоришь? – резко спросил он.

– Я чувствую это. А вы нет? – Я оглянулась на Ланселетту и Веспера. Менестрель кивнул. – Еще до того, как мы вошли. Что-то таится в этой земле, витает в воздухе. Я почти могу почувствовать запах. Здесь случилось что-то страшное, и я хочу знать, что именно. И ты расскажешь нам все, что знаешь. Сейчас.

Дравен бросил на меня почти задумчивый взгляд, а затем шагнул в следующий проход. Я последовала за ним, и мы оказались в очередном помещении. В потолке были прорезаны мансардные окна, которые пропускали угасающий дневной свет. Я запрокинула голову, наслаждаясь лучами солнца, которые падали на серые каменные плиты.

Высокие колонны окружали нас со всех сторон, поддерживая массивный потолок, а стены были увешаны разорванными в клочья знаменами и гобеленами, расположенными слишком высоко, чтобы человек мог добраться до них без лестницы. Вдоль стен было множество отверстий, ведущих в многочисленные проходы.

Я заметила, что Дравен колеблется.

– Здесь был своего рода перекресток дорог, которые вели в город. Давайте остановимся здесь на ночлег. Мы можем насладиться последними лучами солнца, а потом развести костер.

– Последними лучами? – уточнила я.

Он кивнул:

– Завтра мы перейдем на уровень, который располагается под землей. Сейчас это единственная доступная нам дорога. Там будет…

– Темно? – подсказала я. – Да, мы уже догадались.

– Завтра мы доберемся до Экскалибура, – тихо сказал он, не сводя с меня глаз. – Мы почти на месте.

Я не поняла, кого он пытался ободрить: меня или себя? В любом случае его слова прозвучали убедительно.

Дравен отвернулся, сняв с лошади седельную сумку.

– Не так быстро, – раздраженно сказала я, игнорируя предупреждающий взгляд Ланселетты. Дравен, возможно, казался опасным, но я узнала его достаточно хорошо, чтобы не испугаться. – Ты еще не закончил рассказывать нам о том, что случилось.

Должно быть, по выражению моего лица он понял, что я не отступлю, потому что после резкого выдоха и еще одного раздраженного взгляда он снова заговорил:

– Оглянись вокруг. Это было место для встреч. В тот день, когда на фейри напали, они все были здесь, что-то празднуя.

– Значит, они попали в засаду, – тихо сказала я. – Их всех перебили?

– Я не вижу никаких признаков сражения, – прокомментировала Ланселетта. Веспер молча стоял рядом со мной, скрестив руки на груди.

Дравен покачал головой:

– Это было не обычное кровавое побоище. Тут действовали более жестоко.

– Что ты имеешь в виду? – резко спросила я.

– Чума, – просто ответил он. – Они наслали чуму.

– Как именно они вообще смогли это сделать? – воскликнула Ланселетта, побледнев.

Дравен поморщился:

– Я полагаю, вам следует спросить тех, кто это сделал. В любом случае в тот день они рассчитывали умертвить всех. – Он сделал паузу. – Но исход был неожиданный.

– В каком смысле? Что случилось на самом деле? – спросила я.

– Раньше фейри не заражали чумой себе подобных, поэтому о последствиях могли только догадываться. Раса устойчива к болезням, фейри быстро восстанавливаются, намного быстрее, чем люди. Но это была не обычная чума. Те, кто это задумал, предполагали, что кто-то все же сможет выжить, но все пошло не по плану.

– Они надеялись, что кто-то выживет. Как благородно с их стороны, – саркастически заметила я. – Что могло вызвать такую ненависть, если одни фейри захотели уничтожить других?

– На войне люди меняются, превращаясь в тех, кем они и не думали стать. Порой даже честные люди совершают подлые поступки. В войне нет чести, один лишь ужас.

Это было совсем не то, что я ожидала услышать. Казалось, он говорил так, словно сам побывал на поле боя, видел весь этот кошмар своими глазами. Потом я подумала, что, как наемный клинок королей, он и впрямь мог повидать немало страшного.

– Так что же случилось? – Ланселетта подошла ко мне, коснувшись меня плечом. Я почувствовала утешение, зная, что она рядом, в этом месте, которое оказалось полным тьмы и зла.

Дравен помедлил, затем посмотрел на Одельну. Девочка отошла в сторону и теперь тихо сидела на большом каменном блоке.

Когда он заговорил снова, его голос звучал глухо:

– Чума погубила только детей.

Я моргнула, потрясенная:

– Детей? Всех? Что с ними случилось?

– Они заболели, и быстрее, чем ты можешь представить. – Слова, казалось, вырывались из него, словно он хотел поскорее отделаться от этой отвратительной правды. – От младенцев до таких же, как твой брат Кей. Все они заболели и умерли прямо здесь, в этом месте. И тогда фейри забрали тела своих детей и покинули Вальтейн.

Я услышала, как Ланселетта тихо ахнула. По моей коже побежали мурашки.

– Кто способен на убийство детей? И почему никто не знает об этом?

Дравен пожал плечами:

– Полагаю, не все столь начитанны.

Я сузила глаза:

– Когда-нибудь тебе придется показать мне ту замечательную библиотеку, к которой у тебя был доступ всю твою жизнь, Дравен. Ту, что содержит знания, которых нет даже у жриц Камелота.

Веспер молча раскладывал свой спальный мешок, готовясь ко сну. Он не смотрел на нас, но я знала, что он ловил каждое слово.

– Ты будешь удивлена, узнав, как много знают послушники храмов, – спокойно ответил Дравен. – А насчет библиотеки… Путешествуя по миру столько, сколько я, узнаешь все, что нужно. А теперь отдыхай. Завтра у нас длинный день. Завтра мы доберемся до озера. Найдем меч. И уберемся из этого места. Все просто.

Он развернулся на каблуках, отошел в сторону и, присев, начал разводить костер.

Ланселетта смотрела на меня с тревогой:

– Ты и правда думаешь, что все пройдет так легко, как он говорит?

– Ну, мы оставили гарпий позади, полагаю. Так что хоть в этом нам повезло.

– Мне не нравится это место, – пробормотала подруга, потирая руки. – И здесь холодно.

Она была права. Когда солнце скрылось, от каменных стен вокруг нас повеяло холодом.

Я поежилась, достала из рюкзака шерстяной свитер и быстро надела его, расправив косу.

– Какая жуткая история, – проговорила Ланселетта, следуя за мной. – Ты думаешь, это правда? Могло ли все быть именно так?

Я посмотрела на широкую спину Дравена, который укладывал камни в круг и складывал в него ветки для костра.

– Не знаю. Но звучало достаточно ужасно, чтобы быть правдой.

Этой ночью даже игра Веспера на лютне не могла меня успокоить.

Я слушала, как он играл после того, как мы поужинали хлебом, сыром и вяленой рыбой, найденной в развалинах каравана. Я пыталась почувствовать то спокойствие, которое обычно ощущала в его присутствии, глядя, как его изящные пальцы легко скользят по струнам.

Но внутри я чувствовала лишь беспокойство и тревогу.

Было ли это потому, что мы подошли так близко к мечу, хотя я, в конце концов, не хотела иметь с ним ничего общего? Я никогда не хотела сюда приходить. Никогда не хотела искать меч – лезвие Перуна, лезвие Велы, Экскалибур. Что бы это ни было, для меня оно не имело никакой притягательности.

И все же, несмотря на то что это было трудно осознать, Пендрат находился в состоянии войны. Если все, что рассказывала нам Ланселетта, было правдой, то Мерлин и сэр Эктор верили, что меч даст нам какое-то преимущество.

Перед Артуром или перед врагами? Потому что, судя по тому, что рассказывала Ланселетта, Артур объявил нашими врагами тех, кто когда-то был союзником.

Я поерзала на жестком камне, на котором сидела. Мне было сложно представить, как могло помочь возвращение меча. Нам нужно было удержать его подальше от Артура. И как Мерлин и сэр Эктор собирались это сделать?

Однако кто бы мог подумать, что Мерлин придумает что-то особенное? Она ведь не поделилась с нами об арке. По крайней мере, до того момента, когда это стало необходимым. Что еще она могла скрывать насчет природы меча?

Веспер все еще играл. Он снял куртку, и белая рубашка плотно облегала его, подчеркивая стройные мускулы на груди и руках. Его пальцы двигались по струнам, выводя мягкую и приятную мелодию, напоминавшую мне детскую колыбельную, которую когда-то пела мне моя мать.

С тоской я посмотрела на Одельну, что сидела неподалеку. Она подошла ближе к нашему костру и теперь сидела на земле рядом с Дравеном, обняв колени руками. Дравен накинул ей на плечи одну из своих туник, которая теперь обернула ее, как одеяло. Глаза девочки были устремлены на танцующие языки пламени.

Прошлые ночи мы с Ланселеттой по очереди спали рядом с девочкой. Сегодня я буду спать в своей собственной палатке.

Могла ли мать девочки петь ей ту же колыбельную, что играл сейчас менестрель? Расскажет ли нам когда-нибудь Одельна, что с ней случилось? Или произошедшее было слишком ужасно, чтобы об этом говорить?

Вернувшись в Камелот, мы найдем ей новый, безопасный дом – либо в храме, либо в настоящей семье, которая поможет ей начать все сначала. В той, которая примет ее, даже если она никогда не скажет ни слова, которая будет любить ее и верить, что она заслуживает того, чтобы ее спасали.

Сердце сжалось в груди, когда я подумала о своей собственной семье.

Кей любил меня, да. Но остальные?

Впервые я позволила себе об этом подумать. Моего дядю и брата на самом деле не заботило, жива ли я или умираю. Их интересовало только то, что я могла бы сделать для них. А когда я перестану приносить им пользу, меня просто выбросят, и никто не заметит.

Седые или серебристые волосы – я всегда была другой. Моя новая внешность не изменила этого. Я никогда не буду своей. Я никогда не стану настоящим Пендрагоном.

Я никогда не буду королевой, которой должна быть.

Мой собственный отец считал меня недостойной.

Достойна ли я еще храма? Или, когда я вернусь в Камелот, Артур решит, что мне, как и Галахаду, там не место?

Я посмотрела на Веспера через огонь, и он встретил мой взгляд.

У меня было не так уж много, но, по крайней мере, у меня был Веспер.

Я дождалась, пока один за другим мои спутники ушли спать.

Когда мы остались с Веспером вдвоем, я подошла к нему, мягко забрав лютню из его рук.

– Останься со мной сегодня ночью. Я не хочу спать одна.

На мгновение он замер. Я видела в его лице недоумение, но затем его заменило нечто другое. Я надеялась, что это были привязанность и желание. Было ли что-то еще? Не уверена, что хотела бы узнать.

Он молча взял меня за руку и пошел за мной в палатку.

Глава 32

Мы лежали рядом в тесной палатке, воздух был тяжелым от невысказанных слов.

Огонь все еще пылал снаружи, отбрасывая трепещущие тени на стены нашего убежища. В тусклом свете я видела, как золотистые глаза Веспера светились, когда он смотрел на меня. Мы были так близко, что я чувствовала его дыхание на своем лице.

– Так… – начала я.

Но он уже притянул меня к себе и прежде, чем я успела сказать что-то еще, поцеловал. Его губы были горячими и влажными. Когда его язык начал исследовать каждый уголок моего рта, я тихо вздохнула, закрыв глаза. Это было все, в чем я нуждалась. Губы Веспера, его тело, которое прижималось ко мне. Это было так хорошо, так правильно.

Я задрала его рубашку, проведя рукой по напряженным мышцам его груди. Светло-янтарные волоски тянулись по центру его груди. Я провела по ним пальцами, двигаясь вниз к его животу, к брюкам и потянулась к пуговицам.

Руки Веспера блуждали по моему телу, обводя контуры бедер, а затем остановились на мягких выпуклостях моей груди.

Мое тело выгибалось под его прикосновениями, трепеща от восторга. Я хотела его. Больше всего, что я когда-либо хотела.

Наш поцелуй углубился, становясь все более страстным, и мы оба тонули в этом моменте…

И вдруг какой-то звук прорвался сквозь ночь, его отголоски разносились по каменным стенам.

Я замерла.

– Что это было? – спросила я.

Мы прислушались.

Звук повторился. Пронзительный, жалобный крик.

Мы с Веспером поспешно выбрались из палатки. А вдруг гарпии все-таки добрались сюда, несмотря на то что говорил Дравен? Мне совсем не хотелось быть разорванной этими когтистыми лапами.

Но когда мы встали и огляделись, я поняла, что это не гарпии, а нечто совершенно иное.

В одном из проходов появилась фигура.

Очень маленькая фигура.

– Это всего лишь ребенок, – выдохнула я с облегчением.

И когда неожиданный гость приблизился к нам, мы смогли его рассмотреть в свете огня.

Когда-то это существо определенно было ребенком. Но теперь это было нечто из самых темных кошмаров.

Тонкое, хрупкое тело мальчика-фейри было изуродовано и искривлено, его конечности изогнулись под невозможными углами. Его светлые голубые волосы свисали клочьями, спутанные от грязи и крови.

Я не смогла сдержать вопль ужаса. Кожа мальчика была сморщенной и серой, как плоть гниющего трупа. Она свисала с его костей, как плавящийся воск от свечи. Тошнотворный запах разложения и смерти исходил от ребенка волнами, и я чувствовала, что задыхаюсь от этого смрада.

Лицо мальчика было самым ужасным зрелищем. Вместо глаз были гниющие ямы, из которых по щекам текла слизь, и мне было не ясно, как он вообще мог нас видеть. Носа не было, вместо него – зияющая дыра в центре лица, а рот был огромной пастью, заполненной изломанными, крошащимися зубами.

Когда я открыла рот, чтобы разбудить остальных, что-то со свистом пронеслось мимо меня. Я обернулась и встретилась взглядом с Веспером. Я снова перевела взгляд на мальчика. В центре его лба торчал нож.

Мы с ужасом наблюдали, как мальчик медленно опустился на колени, затем упал лицом вперед и больше не двигался.

Я задрожала, содрогаясь от отвращения. Веспер схватил меня за руки.

– Все в порядке, – сказал он, пытаясь меня успокоить. – Он был один.

Он убрал прядь волос с моего лица и поцеловал меня в лоб.

– Только один. Все кончено.

Остальные члены нашей группы проснулись. Ланселетта выбралась из палатки, за ней последовала девочка.

Дравен выглянул из-под своего одеяла, с недоумением глядя на тело мальчика.

– Он был один, – повторил Веспер, повысив голос.

– Что это… – начала было Ланселетта.

И тут земля под нами затряслась и другие дети начали выходить.

Они появились, как крысы, из дверных проемов, некоторые ползали, другие шатались, шли – и все они двигались к нам.

Как долго эти существа – когда-то дети – прятались в темноте, ожидая? Я не сомневалась, что это те несчастные из истории Дравена. Но чума не забрала их. С ними случилось нечто другое. Нечто куда хуже. Нечто, что, по сути, было невозможно.

Я вытащила свой кинжал из шатра, быстро привязала его к ноге, затем потянулась за луком и колчаном, а Веспер помчался к своему одеялу, подбирая пояс с ножами.

Зычным голосом Дравен приказал нам держаться вместе. Он выскочил вперед и встал перед нами с обнаженным мечом.

Я услышала, как Ланселетта велела Одельне держаться за ней. Я обернулась и увидела, что девочка держит меч и щит, а ее лицо – бледная маска ужаса.

Я бессильно кивнула, безмолвно пытаясь ее поддержать.

Дети обрушились на нас всей своей проклятой мощью.

Дравен развернулся, срезав своим мечом голову ближайшего ребенка. Пока его тело корчилось на каменном полу, меня затошнило.

Я медленно выдохнула, заставив себя сосредоточиться, затем выстрелила. Стрела пронеслась по залу и вонзилась в грудь девочки. Она выглядела не старше той, живой девочки, что пряталась за Ланселеттой, той, которую мы спасли.

Девочка пошатнулась, стрела попала ей точно в сердце, но – невероятно! – она продолжала идти к нам, медленно передвигая ногами.

– Цельтесь в голову! – крикнул Веспер, его голос эхом отдавался от камней. – Цельтесь в голову, иначе мы их не остановим!

Я натянула тетиву, прицелилась и отпустила стрелу. На этот раз я попала в голову девочки, и она упала на землю.

Я бросила взгляд на Ланселетту и увидела в ее глазах тот же ужас, что был во мне. Я только что убила ребенка.

Но если бы этот ребенок добрался до нас, что тогда было бы? Я боялась получить ответ на этот вопрос.

Группа детей приближалась к Дравену. Он двигался с необычайной легкостью, что говорило о его мастерстве и опыте. Его меч был продолжением руки, когда он размахивал им в воздухе, точно рассчитывая силу, отрубая голову одному аномальному ребенку за другим.

Один из нападавших прыгнул на Дравена, и я была поражена неожиданной быстротой этого, казалось бы, почти разложившегося трупа.

Дравен развернулся, его меч блеснул в воздухе, и одним ударом он разделался с нападавшим.

Я замерла, зачарованная его грацией, как у танцора, точными и выверенными движениями, пока он делал то, что умел лучше всего: убивал все, что попадалось ему на пути.

– Моргана! – крик Ланселетты прервал мое оцепенение. – Справа!

Но Веспер был уже рядом, его клинки взмыли в воздух, когда он встретил ближайшую к нам стаю детей.

Я вскинула лук, выпустив стрелу в стоящего передо мной ребенка. Его череп раскололся, когда он упал на землю. Я не смогла понять, был ли это мальчик или девочка.

Я оглянулась на Ланселетту. Она направлялась к Дравену, поставив Одельну между ними.

– Еще идут! – крикнул Дравен. – Готовьтесь!

– Их слишком много. – Голос Веспера был полон паники. Лезвия вылетали из его рук, каждое попадало в цель. Но когда его взгляд встретился с моим, я увидела в нем страх.

– Твои силы, – прошипел он. – Ты можешь… использовать их?

– Я попробую, – прошептала я.

Никогда раньше я не пыталась сделать это сознательно. Даже когда фенриры напали, инстинкт велел мне взять лук, а не поднять ладони.

Я сосредоточилась, как могла, и направила руки на одного из детей, который к нам приближался.

И ничего не почувствовала. Возможно, легкое покалывание в ладонях. Не больше.

Тот же панический страх, что в лице Веспера, начал наполнять и мое сердце.

– Ничего, – я покачала головой. – Не получается. Я не могу.

– Все будет в порядке, – сказал Веспер, его голос был успокаивающим, он вонзил нож в голову ребенку, а затем его выдернул. – Нам нужно отсюда уходить.

Как в тумане, я осознала, что он говорил только о нас двоих.

Я посмотрела в сторону проходов. Оттуда продолжали выползать проклятые существа.

Я вспомнила историю Дравена. Все дети-фейри. Сколько их могло быть? Сотни? Тысячи?

Веспер схватил меня за руку, увлекая подальше от остальных, пока группа детей приближалась, подарив нам драгоценные секунды.

Я натянула тетиву и выпустила стрелу, она пронзила шею ребенка, стоявшего спиной к нам. Он развернулся ко мне, его рот был широко раскрыт, и я выругалась.

Нож пронесся мимо меня и вонзился в бок ребенка. Веспер быстро выскочил вперед и вытащил нож. Он посмотрел на его испачканное лезвие с отвращением, вытер самое худшее о свою куртку и вернулся ко мне.

– Спасибо, – пробормотала я. Запах темной крови и разлагающейся плоти заполнил мои ноздри, затмив свежий воздух и чистые мысли.

– Нам нужно уходить. – Голос Веспера был взволнованным. – Мы не сможем долго сдерживать их.

– Да, но все вместе, – пробормотала я и вдруг услышала крик Ланселетты.

Я повернулась и увидела, как ребенок прыгнул на Ланселетту. Подруга оттолкнула Одельну и направила ее к Дравену, который тоже не стоял без дела, яростно сражаясь с группой детей.

Ланселетта пошатнулась и упала на землю, ее меч с громким звоном покатился по камням.

– Нет! – я бросилась к ней.

Искривленная, ссохшаяся рука схватила меня за запястье, острые когти порвали тунику. Веспер в последний момент вонзил нож в череп ребенка, который меня схватил, и потянул меня за руку в один из свободных на первый взгляд коридоров.

– Уходим! – крикнул он.

– Нет! Мы не можем их оставить!

Я позвала Ланселетту и попыталась вырваться, но хватка менестреля была слишком сильной.

Ребенок уже был на Ланселетте, его маленькие пальцы вцепились в ее кожаную куртку. Я наблюдала, как она беспомощно шарит по полу, пытаясь достать свой меч.

Я вырвала руку, освободившись от Веспера, подняла лук и выпустила стрелу. С облегчением я увидела, как она вонзилась ребенку в голову, сбив его с Ланселетты.

Одельна пряталась за Дравеном, его меч мелькал в воздухе, расплескивая черную кровь во все стороны. Одной рукой он прикрывал голову девочки, сражаясь другой.

– Их слишком много, – выдохнула я, наблюдая, как к Дравену приближается дюжина или больше детей.

Краем глаза я увидела еще одного ребенка, забирающегося на Ланселетту, которая так и не смогла подняться.

Я подняла лук, но прежде, чем успела выстрелить, увидела маленькую девочку, которая подползала к нам. Ее острые звериные зубы были в нескольких сантиметрах от ноги Веспера. Я выпустила стрелу, и она воткнулась с отвратительным, мясистым звуком в центр лица ребенка.

Я не успела почувствовать облегчение, так как услышала крик Ланселетты.

Она была покрыта скрученной, гниющей массой детских тел. Я в ужасе увидела, как девочка, что забралась ей на грудь, раскрыла рот и, показав ряд гниющих зубов, вонзила их в плечо моей подруги.

– Ланселетта! – закричала я. – Ланселетта, я иду!

Но только я сделала шаг, как железные тиски сжали мое плечо, вынудив остановиться.

– Отпусти меня! – Мой голос сорвался на визг. – Я должна быть с ней. Ланселетта!

– Слишком поздно. Смотри, – Веспер потянул меня за собой, удерживая в железной хватке. Я едва обращала внимание на то, куда он меня вел.

Я с трудом осознавала происходящее: дети тащили Ланселетту по полу, в сторону одного из проходов, из которого они появились. Ее глаза были закрыты, из плеча текла кровь. Я изо всех сил пыталась вырваться из сильных рук Веспера, но это было бесполезно.

– Ланселетта! – закричала я. – Дравен! Спаси ее!

Я видела, как глаза воина вспыхнули, когда он услышал мой голос. Дравен повернулся ко мне и проследил за моим взглядом.

Я сдержала всхлип облегчения. Он сделает это. Дравен спасет ее. Я знала это. Теперь все будет в порядке.

Но стоило ему двинуться к Ланселетте, как раздался крик.

И его издала не моя подруга. И не одно из тех кошмарных существ, что напали на нас. И не я.

Одельна прижималась спиной к противоположной стене. Ее рот был открыт, и пронзительный крик продолжал разрывать душу.

Она была в ловушке. Дети ползли к ней, протягивая руки.

Я видела, как Дравен оценил ситуацию: маленькую девочку, запертую у стены и совершенно беспомощную; Ланселетту, тело которой тащили в темный проход; меня, вырывающуюся из рук Веспера, который пытался меня спасти.

Взгляд Дравена встретился с моим. Я видела на его лице понимание, точно такое же, что посетило меня. Его лицо на мгновение исказилось от ярости и разочарования, а затем затвердело, став знакомым и решительным.

– Иди! – крикнул он мне, его зеленые глаза полыхали, а зычный голос прокатился по комнате. – Иди! Я найду тебя, Моргана!

От этих слов у меня побежали мурашки. Это было обещание. Клятва. Я знала, что она нерушима. Что бы ни случилось, он сдержит слово.

– Иди. Черт возьми, убирайся отсюда!

Затем он повернулся и бросился к детям, которые окружили Одельну, его меч взвился в воздух, готовый сечь.

Меня потянуло назад, и я поняла, что мы дошли до противоположной стены. Проход вел во тьму.

– Идем! – Веспер не стал ждать, пока я соглашусь.

Дети уже дотащили Ланселетту до ближайшего прохода.

Я звала подругу, звала Дравена, но все было бесполезно.

Веспер втолкнул меня в каменный коридор, и тьма поглотила нас.

Глава 33

Мое сердце разрывалось от боли. Я позволила Весперу тащить меня вперед, потеряв счет времени и не понимая, где нахожусь.

Мы бежали из коридора в коридор, будто пробираясь по лабиринту каменных туннелей.

Когда Веспер наконец остановился и отпустил мою руку, мы оказались в новом помещении, которое отличалось от предыдущих. Вдоль грубо обтесанных стен тянулись полки, забитые кожаными томами и пожелтевшими свитками. Похоже, канцелярия. Или библиотека.

– Мы не должны были уходить. Нам нужно вернуться, – сказала я.

– И вернемся, – заверил меня Веспер. – Вот. – Он сунул мне что-то под нос. – Выпей это сначала. Тебе нужна сила.

Не думая, я взяла флягу, поднесла ее к губам и сделала несколько больших глотков холодной жидкости. Я подавилась и закашлялась. Не вода.

– Что это? – спросила я, чувствуя знакомый привкус. Мед и гвоздика.

– Просто разбавленная медовуха, – поспешно сказал Веспер.

– Это не медовуха. – Я покачала головой.

Он избегал моего взгляда, и в отчаянии я вылила содержимое фляги на пол. Золотистая жидкость заблестела на пыльных камнях у моих ног.

– Элусия, – выдохнула я. – Ты дал мне элусию. Зачем?

Я почувствовала головокружение, сердце громко застучало в груди. Губы и язык покалывало.

Я оглядела комнату, отмечая детали, которые не заметила, когда мы только вошли.

Вокруг нас лежало сломанное оружие, поломанные щиты и… кости. Не древние кости столетней давности, а свежие белые кости. Кости, которые были обглоданы совсем недавно. Человеческие кости.

Пол вокруг нас был усеян глубокими царапинами и следами когтей, признаками того, как отчаянно жертвы чудовищных детей сражались перед тем, как их сожрали живьем.

– Как ты узнал, куда идти? – спросила я, уставившись на Веспера. – Ты говорил, что не был дальше входа. Откуда ты знаешь путь?

Веспер замер.

– Я просто бежал вперед. Я должен был увести тебя подальше от того места. Как можно дальше.

– Нет, – сказала я, качая головой. – Скажи мне правду. Ты был здесь раньше. Здесь, в этом месте. – Я указала на скелеты вокруг нас. – Кто это?

Он не ответил.

– Кто это, Веспер? – продолжала я. – Это же купцы из каравана, правда? И их охранники? Ты говорил, что вы с Лаверной не продвинулись дальше входа, что гарпии убили почти всех купцов. Но тел рядом со входом не было.

– Гарпии уносят свою добычу в гнезда, – пожал плечами Веспер. – Откуда мне знать, что с ними случилось?

– Может быть. Может, некоторых они унесли. Но эта комната, это место… Нет, ты был здесь раньше. Ты знал точно, куда идти, когда вел нас сюда. – Я смотрела на него с ужасом. – Ты знал про детей.

От элусии меня потянуло в сон. Сколько я выпила, прежде чем осознала, что это не вода? С Мерлин было немного – всего лишь глоток. Меньше наперстка.

Комната вокруг меня начала меняться, цвета и формы искажались и двигались.

– Ты приходил сюда в поисках меча, – пробормотала я, моя голова закружилась. Я прикоснулась к виску. – Ты был здесь раньше.

Я пошатнулась, и Веспер подхватил меня, но в этом жесте не было ничего романтичного. Внезапно его руки стали мне омерзительны.

– Я же говорил тебе, что не нужно было брать девочку, – услышала я его голос, полный печали. А после провалилась в темноту.

* * *

Когда я открыла глаза, я лежала у озера.

Я поднялась на локтях. Мы были где-то глубоко под землей. Потолок комнаты терялся где-то над головой. Сверху откуда-то лился свет.

Вода в озере была темной и мутной. Когда я взглянула в ее бесконечную черную бездну, меня охватила тревога.

Я услышала звук шагов и подняла взгляд. Ко мне приближался Веспер. Я попыталась встать, но не смогла. Голова все еще кружилась.

– Отлично. Ты проснулась. Все будет проще. – Он присел рядом со мной, его лицо ничего не выражало.

– Что будет? – спросила я холодно. – Где мы? Это то озеро, о котором говорил Дравен?

– Да, это оно. Уверен, он и сам скоро здесь будет. – Голос Веспера был спокойным и убаюкивающим, но я больше ему не верила.

Он протянул руку, чтобы прикоснуться к моей щеке, и я отпрянула.

– Что с тобой? – удивился он. – Я не причиню тебе вреда.

Я не ответила.

– Я спас тебя, Моргана. Я привел тебя сюда, чтобы ты могла забрать то, что искала: меч. – Его тон стал почти благоговейным, когда он произнес последнее слово. – Я никогда не встречал таких девушек, как ты, Моргана. Разве ты не понимаешь, как я к тебе отношусь? – Он подался вперед, его губы замерли всего в нескольких сантиметрах от моего лица. – Я люблю тебя.

Еще совсем недавно это были именно те слова, которые я втайне надеялась от него услышать.

Но теперь я не верила ни единому его слову.

– Что ты со мной сделал? – прошептала я.

Я поняла, что спрашиваю не только об элусии, которую он вынудил меня выпить обманом. Я имела в виду все.

Он нежно убрал волосы с моего лица, но я отвернулась, презрительно скривив губы.

– Ничего, у тебя будет время, чтобы ответить взаимностью, Моргана, – сказал он с легкостью, игнорируя мой вопрос. – Но сначала тебе нужен меч, верно?

Со стороны озера послышался какой-то звук, и я повернула голову. По гладкой поверхности воды побежала рябь.

– Нам нужно поторопиться, – пробормотал Веспер, и тут я заметила кинжал, лежащий рядом с ним на камнях.

Он поднял клинок почти без усилий, затем жестом попросил меня дать ему руку.

Вода мягко накатывала на каменный берег, на котором лежала я.

Я заколебалась, и Веспер улыбнулся так, что моя кожа покрылась мурашками.

– У тебя нет выбора. Сделай то, что нужно, а я подожду тебя здесь.

Я не дала ему руку, и он, потеряв терпение, схватил меня за запястье.

– Извини за это, – сказал он, и его тон действительно был виноватым.

Но в том-то и дело. Веспер был олицетворением самой искренности, однако это было лишь игрой.

Он поднял нож и провел им по моему запястью, чуть ниже того места, где начинались вихрящиеся серебряные узоры.

Поверхность озера забурлила.

Кровь хлынула из пореза на моей руке.

Веспер вскочил на ноги, схватил мою руку и рывком поднял меня. Я ожидала, что мы отойдем от неспокойных вод, но вместо этого он потянул меня к ним.

Озеро продолжало бурлить. Черная вода пузырилась, образуя белую пену.

В воде что-то мелькнуло. Что-то змеиное, с щупальцами. Я тряхнула головой, надеясь, что у меня галлюцинации из-за элусии.

Толстое, как руки трех силачей, щупальце взметнулось над водой.

Я отшатнулась, мое сердце затрепетало от страха.

– Оно реально, – сказал Веспер, его голос был удивительно спокойным. – Это не галлюцинация. – Он все еще держал меня за руку. – Не бойся. Все, что ему нужно, – это чтобы его вновь усыпили. И думаю, ты именно та, кто может это сделать.

Он потянул меня вперед, к краю каменного берега, и вытянул мою руку над водой.

Капли моей крови закапали на поверхность озера, сразу же растворяясь в мутной воде.

– Я не понимаю… – начала я.

Но вода уже успокоилась. Щупальце исчезло, рябь на поверхности разгладилась. Все стихло.

Я увидела, как вода заблестела и заискрилась, темная муть превратилась в сверкающий перламутр.

– Озеро открывается для тебя. Оно знает, кто ты. – Голос Веспера был полон радостного волнения. Он повернулся ко мне лицом. – Иди. Я подожду тебя здесь.

Затем он нежно поцеловал меня в губы и толкнул в воду.

* * *

Я упала в воду, мой рот приоткрылся в беззвучном крике. Я ожидала, что холодная вода сомкнется надо мной, пропитает мою одежду и вонзится ледяными кинжалами в кожу.

Но вместо этого я просто… падала.

Я падала сквозь воду, которая не была водой вовсе, а жемчужным туманом, неуловимой дымкой.

У меня было время задуматься, не похоже ли это на арку, через которую прошла Ланселетта. Я успела почувствовать боль от потрясения и горя, вспомнив, что ее больше нет.

И затем мое тело ударилось о мраморный пол.

Моя первая мысль: я во дворце. Я увидела шелковые занавеси и роскошную бархатную мебель. Стены вокруг были увешаны зеркалами в золотых рамах. Над головой на тонких золотых и серебряных цепочках свисали сотни мягко светящихся сфер.

Я медленно поднялась на ноги.

В центре комнаты находилась огромная кристальная платформа. На ней сидела женщина-фейри, которая смотрела на меня прекрасными фиолетовыми глазами. Ее волосы представляли собой дикие спутанные локоны цвета аметиста и серебра, ниспадающие до узкой талии. Она была одета в платье из блестящего гранатового шелка, вышитое жемчугом и бриллиантами.

Она была самым красивым созданием из всех, кого я когда-либо видела, и все же, когда она посмотрела на меня, я почувствовала страх.

Вокруг женщины было множество каменных пьедесталов, на каждом из которых лежали предметы.

Я заметила серебряный канделябр, пылающий дрожащим синим пламенем, светящуюся сферу, танцующую огоньками, похожими на крошечные звезды, и ожерелье с изумрудом, вырезанным в форме дракона, чьи челюсти были широко раскрыты, чтобы показать зубы, сделанные из заточенных жемчужин.

И затем, чуть дальше, я заметила меч.

Он был наполовину погружен в каменный пьедестал, но я видела, что прямой и длинный клинок сделан из металла – настолько темного, что он не поглощал свет. Серебряная гравировка покрывала оружие, образуя узор из листьев и шипов. Рукоять меча – столь же изысканная, как и сам клинок, – была сделана из чего-то более тонкого, чем серебро, и даже более сияющего, с ажурным узором, вьющимся вокруг рукояти. Навершие было выполнено в форме розы, вырезанной из огромного рубина кроваво-красного цвета.

Я перевела взгляд с меча на фейри.

Ее глаза изучали меня с любопытством.

– Ты знаешь, кто я? – спросила она.

Я покачала головой.

Она наклонила голову, серебристо-аметистовые волосы каскадом упали на кристальную платформу.

– А ты знаешь, что ты сделала? – Ее красивые губы изогнулись в улыбке. – Или лучше сказать – знаешь ли ты, что сделала я?

Я откашлялась.

– Нет. – Мой голос был хриплым. Я покачала головой и повторила: – Нет, на оба вопроса.

– Как интригующе! – Женщина хлопнула в ладоши. – И все же вот ты здесь.

Она вдруг встала, и я сделала неуверенный шаг назад. Она была выше, чем я ожидала. Я была высокой для женщины, но она была на несколько сантиметров выше меня.

Фейри двигалась с такой грацией и уверенностью, что я могла ей лишь позавидовать. Ее шелковые юбки мягко зашуршали по мраморному полу.

– Как же долго я ждала гостей, – пробормотала она. – А теперь, когда ты пришла, ты говоришь, что даже не знаешь меня. Невежда-спасительница.

Я замешкалась, но затем рискнула:

– Я должна вас знать, миледи? – Я почувствовала неловкость, но также и благоговение. Я не могла понять почему, но я была заворожена этой прекрасной женщиной.

Она была первой чистокровной фейри, которую я встретила. Она подошла ко мне ближе, и я продолжала восхищаться ее красотой.

Ее губы были роскошного розового цвета, как лепестки розы. Ее кожа была лунной, бледной и светящейся, такой прозрачной, что я видела едва уловимые голубоватые вены.

Несмотря на неземную красоту, взгляд фейри был проницательным, и от него мне становилось тревожно.

Ее магия ощущалась сильным летним ветром. Ее присутствие было захватывающей, опьяняющей силой, и я вдыхала ее слишком жадно.

Женщина была воплощением красоты и силы, но было в ней что-то, что заставляло меня чувствовать, будто я стою на краю обрыва.

Вдруг я поняла, что она смотрит на меня с таким же интересом, а ее легкая улыбка не сходит с губ.

– Ах, теперь вижу. Ты пришла за мечом, – сказала она, элегантно указав на клинок с розами за ее спиной. – Ты можешь забрать его, знаешь ли. Кровь взывает к крови.

Я в замешательстве уставилась на женщину, и она показала порез на моем запястье.

– Возьми его и считай это знаком моей благодарности.

Я стояла, оглядывая ее и меч.

Медленно я сделала неуверенный шаг к платформе.

– Ну же, – поторопила она, сверкнув глазами. – Меч твой. Ты долго шла и много сражалась за него. Он принадлежит тебе по праву.

Я все еще была под воздействием элусии, но я поняла смысл ее слов. Да, они показались мне правильными. Меч был моим. Моим, чтобы взять.

Я шагнула к пьедесталу, где был клинок.

На нем было что-то вырезано, выгравировано в камне. Я наклонилась, чтобы прочитать.

Остерегайся проклятия Трех,

Меча, Копья и Тайны Грааля.

Тьма восстанет, кровь к крови взывает,

Когда меч неугодных богам покарает.

– Ах, игнорируй эту глупость, – сказала фейри. – Дурацкий стишок, написанный задолго до твоего рождения. Возьми меч. Тебе ничего не угрожает, клянусь.

Я протянула руки и схватила меч за рукоять, а затем решительно потянула.

Меч выскользнул из камня так же легко, как нож из масла.

Фейри звонко засмеялась, и я поняла, что, возможно, она была удивлена тому, с какой легкостью я вытащила меч.

– Ну вот, разве я не говорила, что все будет хорошо?

Я подняла меч, клинок сверкал в свете сфер.

Меч оказался удивительно легким.

– Ножны там, – фейри указала на пьедестал рядом со мной.

На мраморной плите лежали ножны, сделанные из мягкой кожи, окрашенной в глубокий оттенок красного, напоминающий цвет алой розы. Ножны были украшены звездами из крошечных бриллиантов, которые мерцали так ярко, что казалось, они обладают собственной магией.

Я вставила клинок в ножны.

Фейри осмотрела свою комнату.

– Не могу сказать, что буду скучать по этому месту. Нет, точно не буду. – Она поймала меня взглядом. – Мое имя Оркадес, я дочь верховного короля Горлоя.

Она, казалось, ожидала, что ее имя будет мне знакомо, но когда я посмотрела на нее с недоумением, женщина со вздохом продолжила:

– Принцесса Высшего двора фейри, Повелительница огня, Леди завораживающего взора, Истребитель сэйбры, Хранитель Священных рощ, Защитница Нуменоса, Владычица меча и лука и Защитница всех, кто обитает в Меридиуме.

Оркадес, похоже, надеялась, что я все же что-то скажу, но когда я ответила ей пустым взглядом, она удрученно вздохнула:

– Ладно. Ничего. – Оркадес изучала мое лицо. – Правда, не помнишь? Ничего из этого тебе не знакомо?

Я покраснела.

– Фейри ушли из Аерканума больше ста лет назад, миледи.

– Ах да, память коротка, понимаю. – Она постучала пальцем по подбородку. – Но все же интересно… Кто этот Артур, из-за которого ты так переживаешь? Король? Великий ли он?

На мгновение я почувствовала, как что-то тянется ко мне, как легкое прикосновение пальцев. Это не было неприятным ощущением, но я все равно вздрогнула.

– Я ничего про него не говорила.

– Это было необязательно. Скажи мне.

– Он мой брат, – сказала я с недоумением. – Король Пендрата, правитель Камелота.

Оркадес улыбнулась, и я почувствовала, как невидимые щупальца отступили.

– Пора прощаться. У меня своя война, понимаешь ли. Мои враги слишком долго спокойно спали. Когда они пробудятся, я буду вспоминать тебя с благодарностью. Слепая девочка, освободившая меня из этой адской тюрьмы. Пойдем. Показать тебе путь?

Затем Оркадес шагнула ко мне и приблизила свое лицо к моему, стараясь рассмотреть меня получше.

– Надо же, в какой кошмар они тебя превратили, – пробормотала она. Ее глаза сверкнули. – Но теперь понимаю, почему твоей крови было достаточно.

И прежде чем Оркадес исчезла, она коснулась моего лба пальцем и прокляла меня одним словом:

– Вспомни.

И я вспомнила.

Я вспомнила маму.

Вспомнила, как она бежала по Нуменосу, держа меня на руках.

А затем я ахнула, когда роскошная тюрьма вокруг меня исчезла как дым и я вынырнула из озера. Вода струилась по моему лицу, а высоко над головой я держала меч.

Глава 34

Веспер подбежал к краю озера и протянул ко мне руки.

– Ты нашла его. Меч. Я знал, что у тебя получится.

Он нетерпеливо потянул меня, вытаскивая из воды, его взгляд не отрывался от клинка.

– Тебе только он и нужен был все это время. Зачем? – спросила я, мои зубы стучали, пока я стояла, промокшая, на камнях. Я потянула за серебряную косу, тяжело свисавшую с плеча, пытаясь выжать из нее воду, держа в другой руке меч.

Рана на запястье снова начала кровоточить. Я смотрела, как капля за каплей кровь стекает по руке и капает на лезвие.

Веспер оторвал взгляд от меча и посмотрел мне в глаза. Его выражение было непроницаемым.

– Ты, как никто, должна понимать, как тяжело жить полукровкам. Твоя собственная семья скрывала твою настоящую сущность. Они травили тебя. Им было все равно, умрешь ты или нет, их волновало лишь то, чтобы правда о том, кто ты на самом деле, не выплыла наружу.

Я моргнула.

– Ты не знаешь, кто я, Веспер. Да и вообще, что ты знаешь о правде?

Он улыбнулся, но без особого энтузиазма.

– Мне пришлось научиться лгать. Чтобы выжить.

– Поэтому ты обманывал меня все это время? Обманул, заставив поверить, что я тебе дорога? Обманул, заставив поверить, что ты меня любишь? – Мой голос сорвался, и я проклинала себя за то, что показывала ему свои чувства. Он не заслуживал этого. Он больше ничего не заслуживал.

Улыбка исчезла.

– Ты мне действительно дорога. В этом я не лгал. Так уж вышло, что я увлекся тобой, хотя и не собирался. – Он вздохнул и провел рукой по лицу. – Жаль, что все так обернулось.

Он с восхищением посмотрел на меня, но я отшатнулась.

– Посмотри на себя. Ты прекрасна, Моргана. С каждым днем становишься все красивее. И ты сестра короля.

Он вздохнул:

– Хотя последнее вряд ли сыграет мне на руку.

– Ты что-то сделал со мной, – заявила я. – Что именно? Лютня? Блинчики?

Веспер фыркнул.

– Магическая еда? Я не настолько искусен. – Он скромно пожал плечами. – Мои таланты связаны с музыкой и фехтованием.

Меня это не удивило, но теперь я поняла скрытый смысл.

– Ты очаровываешь людей музыкой, – медленно произнесла я. – Ты меня околдовал.

В его янтарных глазах вспыхнула искра гнева:

– Ничего подобного. Я не могу создать чувства без повода. У них должна быть почва.

Я покачала головой, чувствуя ярость:

– Ты разжег искру. Ты преувеличил мой зарождающийся интерес. Разве не так?

Он пожал плечами, как будто мое мнение его не интересовало.

– Можешь думать что хочешь. Музыка – это искусство. Только те, чье сердце открыто, воспринимают ее.

Я посмотрела на него с отвращением:

– А разве не все девушки живут с открытыми сердцами? Скольких из них ты обманул и соблазнил? – Меня трясло от холода и гнева. – Ты же знал, кто я на самом деле?

Веспер вскинул подбородок:

– Ученица убийцы? Путешественница? – Он засмеялся и покачал головой: – Ты плохо обращаешься с оружием. Но Дравен? Он мастер. И он не из тех, кто берет учеников. Нет, он явно сопровождал тебя по другой причине.

Я бросила на него мрачный взгляд:

– Значит, мы похожи, да?

– Можно и так сказать. – Веспер скрестил руки на груди. – Хотя сомневаюсь, что мотивы Дравена столь же чисты, как мои.

Теперь настала моя очередь смеяться:

– Ты действительно считаешь, что твои мотивы чисты? Мне не терпится услышать, какие же ты преследовал цели.

– Я не говорил, что безгрешен. Я совершил много ошибок в жизни и не отрицаю этого. – Он усмехнулся: – Может, именно поэтому я тебе и понравился.

– Не делай вид, будто это достоинство! – рявкнула я. – Меня привлекла твоя музыка. Какие еще грехи ты совершил, кроме как обманом затаскивал женщин в постель? Это же ты заманил торговцев сюда, а потом оставил их умирать? Это же на твоей совести? Ты убийца в глазах многих.

Веспер выглядел озадаченным.

– Ты никогда не поймешь, что значит страдать, Моргана. Иметь мало и желать много. Лаверна – вот она хоть немного знает, что такое страдания.

Я пристально всмотрелась в его красивое лицо, пораженная. Он считал, что я никогда не страдала? Только сейчас я осознала, как слепа я была. Как мало он меня на самом деле знал.

– Как ты страдал? – спросила я просто.

– Я вырос в грязи. Эти богатства… они могли бы решить чьи-то проблемы. Проблемы многих, на самом деле. – Его лицо стало жестким. – А твоя семья? Ты не единственная, кого они обидели.

– Что ты имеешь в виду? – потребовала я. – Ты их никогда не встречал… – Я умолкла. – Артур послал тебя.

Он кивнул:

– Он слышал о нас с Лаверной. Мы заработали себе репутацию в определенных кругах. Мы готовы пойти туда, куда мало кто решится. А моя сестра? Она живет с нашими тетей и дядей в Камелоте. Как ты думаешь, что твой брат сделал, когда узнал об этом счастливом совпадении?

– Он угрожал ей. Извини. Но ты виноват в этом сам, – тихо сказала я.

Он поднял руки:

– Я был запасным планом. Видимо, твой брат не доверял людям, которых отправил с тобой. Учитывая, что Дравен убил одного из ваших, я думаю, он был прав, направив меня.

– Что он планировал, если бы Уайтхорн не умер? – спросила я.

– Ты должна была перестать принимать этот мерзкий напиток, когда добралась бы до озера. Затем мы подождали бы, пока яд покинет твое тело и твоя кровь вновь станет чистой.

Я уставилась на него:

– Как она могла быть чистой? И как Артур мог знать, что она станет такой?

Веспер пожал плечами:

– Достаточно чистой, чтобы открыть… – Он махнул рукой в сторону озера. – Что бы там ни было, через что ты прошла… Этот путь точно не открылся бы для кого-то другого. Я видел, как другие пытались. Это было ужасно.

– Ты был здесь раньше, – пробормотала я. – Артур знал об этом.

– Твой брат умеет выбирать лошадь, – сказал Веспер с ложной скромностью. – Лаверна и я… мы достаточно настойчивы. Когда речь идет о прибыльных заказах, мы не сдаемся.

– Как удачно для тебя, – сказала я сквозь стиснутые зубы. – Хотя не для твоих спонсоров, которых, я полагаю, ты грабишь и оставляешь умирать, когда все идет наперекосяк. А Лаверна? Кто она тебе? Твоя любовница?

Я изо всех сил делала вид, что мне все равно, но на самом деле мое сердце упало.

Веспер усмехнулся. Улыбка, которая когда-то поднимала мой дух, теперь наполнила меня чем-то совершенно другим.

– Раньше. Сейчас нет. Но она тоже получит свою долю прибыли.

– Ты заплатишь ей, чтобы она отремонтировала свой поврежденный трактир? – догадалась я. – Ты нанял людей, чтобы они напали на нас той ночью.

Если бы Веспер делал все это ради того, чтобы спасти свою сестру от Артура, я могла бы это понять. Но Веспер извлек из этого выгоду. Дело было не только в семье. Дело было в деньгах.

Хотя его мотивы были не столь важны. Он не должен был так поступать, обманывать мое доверие, мое сердце, мое тело. Я сжала руки в кулаки, глядя на мужчину, с которым всего несколько часов назад лежала бок о бок, когда наши тела переплелись.

– Я должен был как-то завоевать твое доверие. Показать тебе, что игра на лютне – не единственное, в чем я хорош. – Он ухмыльнулся, как будто думал о том же.

Что ж, он показал мне, что весьма искусен и в некоторых других вещах тоже. Как легко его план сработал! Как легко я доверилась ему! Дравен предупреждал меня, но я отказывалась его слушать. Я упала прямо в распростертые объятия Веспера.

Я почувствовала, что меня вот-вот стошнит.

Я внимательно посмотрела на Веспера в первый раз с того момента, как он вытащил меня из зала с детьми-убийцами. Сколько часов прошло с того момента?

– Худшее в этой ситуации, – сказала я, – что ты заставил меня оставить Ланселетту. Ты заставил меня оставить всех их там.

Я вспомнила, как Дравен защищал Одельну, ребенка, не связанного с ним кровью, и мое сердце сжалось.

– Я никогда не прощу тебе это. Никогда.

– Она мертва, – спокойно сказал Веспер. – Все они мертвы.

Мои ноздри раздулись от гнева:

– Это неправда, ты этого не знаешь. Ты предатель и лжец. Ты поклялся помогать нам, а потом бросил их умирать.

Он равнодушно пожал плечами.

– Дравен держался. Если бы он оставил девочку, на чем я настаивал с самого начала, может быть, он бы и выбрался. Но твоя подруга… Тут ничего не поделаешь. Если тебе будет от этого легче, я скажу вот что: она была обречена. Мы не могли бы ее спасти. Она теперь пища для тех… существ.

– Ты не знаешь Ланселетту. Она сильная. А Дравен… Он непобедим. – Я поняла, что действительно верю в это. – Нет. Они выжили. – Я посмотрела Весперу в глаза и покачала головой, полная отвращения: – Ты ошибаешься насчет него. Он не такой, как ты. Он в тысячу раз лучше. Он остался с Одельной. Он защищал ее. Она всего лишь ребенок, а ты хотел, чтобы мы оставили ее умирать. – Мой голос сорвался. – Он рискует жизнью ради тех, кого защищает и о ком заботится, в отличие от тебя. Ты же просто трусливый вор.

Веспер шагнул ко мне, и, к моему удивлению, лицо его помрачнело.

– Может, ты и права. Или, может быть, он защищал тебя, чтобы потом убить собственными руками. Ты когда-нибудь думала об этом? В любом случае, Моргана, я не собираюсь просить у тебя прощения.

И он вонзил кинжал мне в живот.

Я упала на колени, выронив меч и зажав рану руками, а Веспер поднял упавший Экскалибур и направился к проходу, по которому мы пришли.

Я отняла руки от живота. Ткань моей туники была пропитана кровью. Рана казалась небольшой, но я не могла понять, насколько она была глубокой.

Я подняла голову. Веспер встал за упавшей колонной, прислонил меч к камню и достал что-то длинное и тонкое из кармана.

Он всмотрелся в коридор, тихо присвистнул, а затем взглянул на меня.

– Ну, ты была права. По крайней мере, один из них выжил. Еще далеко, но я слышу, как кто-то идет.

Он вздохнул, глядя на мои руки, прижимающиеся к животу.

– Может, ты тоже выживешь, знаешь ли. Рана не такая уж и глубокая. Если дети не услышат тебя, возможно, ты выберешься.

– Приятно слышать, – процедила я сквозь зубы. – Так кто из них выжил?

– Скорее всего, Дравен. Шаги тяжелые. – Он наклонил голову. – Дети могут его прикончить, прежде чем он сюда доберется. Я слышу отзвуки боя.

– Они идут? Сюда? – Я недоуменно на него посмотрела, а затем почувствовала, как мои губы растягиваются в улыбке. О, Веспер, похоже, ты скоро умрешь.

Менестрель, похоже, понял, о чем я думаю.

– Не строй ложных надежд. Ты же не думала, что я оставлю его в живых?

Я молчала, не понимая, пока Веспер не поднял предмет в руке и не указал им на горло.

Тонкая проволока.

Мой рот открылся.

Веспер не собирался сражаться с Дравеном на мечах. Он собирался устроить ему западню за колонной, накинуть проволоку ему на шею, а затем выжать из него жизнь, а я буду вынуждена за этим наблюдать.

Если только я сама не умру к тому времени.

Но я не могла позволить этому случиться.

Я собралась с силами и попыталась подняться.

Веспер с интересом за мной наблюдал.

– Будь я на твоем месте, я бы не дергался.

– Или что? – прорычала я. – Ты испробуешь это на мне?

– Я не хочу. Но если придется… – Он провел пальцами по проволоке.

– Еще не поздно поменять планы, Веспер, – сказала я. – Скажи мне правду: Артур действительно угрожал твоей сестре?

– Он знает, что она существует. Этого достаточно, чтобы я опасался за ее жизнь.

– Окажи мне любезность, признайся уже, черт возьми. Ты сделал это ради денег, а не ради нее? Она была удобным оправданием, чтобы ты мог чувствовать себя лучше. – Я закашлялась, а когда поднесла руку ко рту, на ней была кровь.

Веспер тоже это заметил. Он отвернулся, его лицо стало почти виноватым.

– Пожалуйста, не притворяйся, что тебе не все равно, – сказала я с презрением. – Мое убийство тоже было частью плана? Это приказ Артура?

Веспер отвел взгляд:

– Он хочет меч. Ему не важно, кто его принесет, если тебя это интересует. Насколько я понял, Дравен должен был сделать это, но я никогда не спрашивал его, и, видимо, это уже не случится.

Эти слова ошеломили меня, но я постаралась скрыть свои эмоции. В любом случае все это уже не имело значения.

– Ты не можешь его убить, – сказала я тихо. – Я не позволю.

Веспер улыбнулся:

– Уверен, что он будет рад узнать, что ты о нем так заботишься. По крайней мере, хоть кто-то это делает. Уверен, у этого человека мало друзей.

– Те, кто у него есть, вероятно, честнее тебя, – выплюнула я.

Веспер пожал плечами:

– Может быть. Но вряд ли. Ты думаешь, что он лучше меня?

Я медленно кивнула.

Веспер сузил глаза:

– Мы не такие уж разные, мужчины вроде Дравена и я. Он, вероятно, тоже собирался тебя убить. Я знаю, что это было в его контракте, несмотря на то что он тебе говорил.

Я сжала зубы:

– Это неправда. – Мне пришла в голову ужасная мысль: – Он все знал? Про тебя?

Веспер хохотнул:

– Конечно нет. Я же тебе говорил, я был запасным вариантом. А когда мы пришли сюда, ну… Я не собирался рисковать с Дравеном.

– Ты должен был сказать ему, что тебя послал Артур, – я догадалась. – Но не сказал. Потому что хочешь забрать себе все деньги, которые мой брат вам обещал.

– Дравен – непредсказуемый и опасный игрок, согласись, – сказал Веспер задумчиво. – Он отличный боец, но задание выполнять не спешил.

Мой живот заболел еще сильнее.

– Но не обманывай себя, думая, что он каким-то образом лучше меня, – предупредил Веспер. – Он хочет меч. А ты и Ланселетта не отдали бы его просто так.

На мгновение я задумалась над его словами. Неужели это была причина, по которой Дравен позволил утащить Ланселетту? Он оставил ее умирать, чтобы было легче забрать меч?

Нет. Будь это так, зачем спасать Одельну? Почему бы не пойти за мной и Веспером сразу, если Дравену важен только Экскалибур?

Я вспомнила выражение его глаз. Ему было больно делать выбор. Но он принял правильное решение.

Он доверился мне. Потому что я доверяла Весперу, он думал, что я буду в безопасности с ним.

Если бы только он знал, как сильно я ошиблась.

И вот Дравен шел за мной.

И если ему нужен меч, я бы его отдала, будь он все еще у меня. Все лучше, чем если бы Артур завладел им.

Я поползла вперед, и Веспер раздраженно поджал губы.

– Он почти здесь. Оставайся на месте и не отвлекай меня. Я не буду повторять дважды.

Я стиснула зубы, изо рта текла кровь.

– Я не позволю тебе убить его.

Я ждала, что он скажет что-то насмешливое вроде: «Что ты собираешься сделать, чтобы меня остановить?», но вместо этого Веспер просто проигнорировал меня и выглянул из-за колонны, вглядываясь в темный коридор.

Очевидно, я не представляла для него угрозы.

Для Веспера я была просто почти мертвой девчонкой, которая каким-то чудом еще жива.

Я чувствовала, как кровь пропитывает тунику.

Так могла ли я его остановить?

На этот вопрос еще предстояло ответить.

Я медленно подняла руки.

Сначала ничего не происходило. Точно так же, как на перекрестке.

Меня охватило разочарование.

Но я не сдавалась.

Я смотрела, как дрожат мои пальцы. Я была так слаба, что едва могла удерживать на весу руки.

Я закрыла глаза. Дравен. Я должна держаться ради Дравена.

И ради Одельны, если она была с ним. Потом мы найдем Ланселетту. Вместе.

Воздух вокруг меня стал тихим и неподвижным.

Я ждала, направив всю свою энергию на пробуждение той магии, которая неожиданно появилась однажды.

Я почувствовала ее, слабый, но неумолимый поток, который собирался внутри меня.

Что-то происходило. Мне нужно было, чтобы это произошло быстрее.

Я призвала все свои силы, умоляя, что бы это ни было, эту спящую часть меня прийти мне на помощь. Не для меня. Для него.

Мысленно я извинялась, что так долго отгоняла силу. Я не знала. Я не знала, что ты такое. Прости, говорила я себе с болью в сердце, с всхлипом в груди.

Я больше не буду отрицать свою сущность. Больше никогда не буду скрывать себя ради чужого комфорта.

Веспер повернулся. Его прекрасное лицо выглядело почти скучающим.

– Что ты… – начал он.

И вдруг энергия вырвалась из моих рук, послав ударную волну по каменному залу.

Я отлетела назад, и тело Веспера ударилось об колонну. Его глаза округлились от удивления и страха.

Он положил руку на пояс и вытащил кинжал, затем поднял руку.

Я сдавленно всхлипнула и снова подняла руки, как только кинжал вылетел из его рук.

На этот раз магия рванула вперед с такой силой, что ее можно было ощутить, как молнию во время грозы. В воздухе повис металлический привкус, но крови или магии, я не знала.

Энергия ударила в Веспера, окутывая его тело пульсирующим светом. На мгновение это было красиво.

Сначала он казался застывшим на месте. Затем его тело забилось в конвульсиях, энергия рвала его изнутри, и он открыл рот в беззвучном крике.

Магия проникала в каждую клетку его сущности, сжигая плоть и кости, разрывая его.

Я уронила руки, слезы текли по моим щекам.

Я чувствовала, как из груди сочится теплая кровь. Я знала, что увижу, если посмотрю вниз.

Я зажмурилась, чтобы не смотреть на агонию Веспера.

Когда я открыла глаза, его уже не было.

У колонны лежала кучка пепла.

Перед глазами все поплыло. Дыхание становилось все более тяжелым.

Я опустилась на камни, и голова с глухим ударом коснулась пола.

Боль в груди усилилась.

Я закрыла глаза. А когда открыла их, там стояла Оркадес.

Фейри из озера смотрела на меня с жалостью в прекрасных лавандовых глазах.

Затем она подошла к колонне и подняла Экскалибур, взвесив тяжесть клинка в руках.

– Феррум деаэ. Наконец-то, – с удовлетворением произнесла она. Я не знала значения этих слов, но она произнесла их так, как будто что-то важное завершилось. – Теперь все начнется сначала.

Боль в груди почти утихла. Она сменилась чем-то другим. Оцепенением.

Издалека послышались крики. Голос – такой глубокий и знакомый, что он наполнил меня покоем.

Голова Оркадес повернулась в сторону звука. Я увидела, как ее губы разжались в яростном шипении.

– Сэйбра! – Она взглянула на меня с обвинением: – Ты пришла сюда с ним?

Она вернулась ко мне. Ее губы изогнулись.

– Ты бы отдала клинок сэйбре? Тогда умри, зная это, маленькая сестра, – он проливает их кровь.

Прежде чем я успела моргнуть, она исчезла.

Я закрыла глаза. В голове звучал голос Дравена, который снова и снова кричал мое имя. Его голос был мощнее моря. Древнее, чем звезды. Мое имя было на его губах как обещание невыразимой тьмы для всех, кто встанет у него на пути.

Ледяные щупальца ползли по моей груди, по животу. Я пыталась пошевелить ногами, но не смогла.

Я думала о Веспере. О его нежных поцелуях. Он прижимал меня к себе, когда мы стояли под древними деревьями в темном лесу.

Но сладость воспоминаний исчезла. Все, что я могла видеть, – его жесткий взгляд. И кучку пепла.

Он был больше похож на Флориана, чем я думала.

Я чувствовала, как слезы собираются в уголках глаз. Я думала, что смогу убежать от Камелота, но моя проклятая жизнь последовала за мной.

Видимо, во мне есть что-то порочное, раз я заслужила все, что мне пришлось пережить. Моя собственная семья считала меня постыдной инфекцией, которую нужно скрывать, чтобы я не заразила их своей болезнью.

Куда бы я ни уехала, где бы ни скрылась, я никогда не смогу от этого убежать.

Не было ли это моим наказанием за то, что я убила отца и позволила брату остаться живым?

Я подумала о Кее. Кто скажет ему, что я никогда не вернусь домой?

Я подумала о Ланселетте, которую утянули во тьму. Чувствовала ли она то же оцепенение, когда ее медленно поглощали?

Наконец я подумала о Дравене. На мгновение лед в моей груди растаял, и я почувствовала острейшую боль.

Я хотела сказать ему, что он был прав. Я не должна была доверять Весперу. Мне следовало довериться ему. Я хотела сказать ему, что я действительно доверяла ему.

Но было слишком поздно.

Я подумала о его руках, которые меня обнимали, когда мы лежали вместе в палатке и мое тело сотрясалось от лихорадки. Тогда он держал меня, защищая.

Я даже ни разу не поблагодарила его.

Это воспоминание. С облегчением я поняла, что оно было чистым.

Мои веки дрогнули один раз, второй, когда я позволила себе вспомнить.

Глава 35

Боевая кошка вошла в зал с воином и ребенком на спине. Ее шерсть была влажной от крови, но она мурлыкала в торжественном удовлетворении. Она уничтожила всех, кто осмелился встать у нее на пути.

Кейрос Дравен, или Обрыв, как его называли глупцы и трусы, спрыгнул с кошки и опустил ребенка на землю.

Он окинул все вокруг внимательным взглядом, начиная с кучки пепла до темной поверхности озера и седовласой девушки, что неподвижно лежала на камнях.

Череда ругательств эхом пронеслась по залу, когда Дравен опустился на колени рядом с безжизненным телом и его меч со звоном упал рядом.

Девочка по имени Одельна медленно последовала за ним.

– Моргана. – Голос Дравена был резким, как кинжал, выхваченный из ножен. Он кашлянул и повторил: – Моргана.

Она не отвечала.

– Посмотри на метки, – пробормотал он. – Она пила атропу больше десяти лет, но они не исчезли.

Он принюхался.

– Здесь использовали магию. Много магии. – Он снова посмотрел на девушку. – Это ты? – Он покачал головой, его лицо потемнело. – Кто-то знал, что твоя сила проснется, да? Кто же ты на самом деле, Моргана Пендрагон?

Он положил руку девушке на грудь.

– Все еще бьется, – сказал он, его голос был хриплым. – Оно полно жизни, несмотря ни на что. Моргана, ты меня слышишь? – Он стиснул зубы. – Твой брат-бастард не смог тебя добить, не говори, что у этого предателя получилось. Сомневаюсь, что получилось. Что же ты с ним сделала?

Он снова взглянул на кучку пепла у колонны, затем встал и подошел к ней. Наклонившись, он поднял с пола кусок проволоки.

Маленькая девочка подошла к Дравену и протянула руку.

Он удивленно посмотрел на нее:

– В чем дело, Одельна?

– Это было ее имя. Когда-то. Но теперь уже нет.

Голос, который прозвучал из уст маленькой девочки, был сухим хрипом старухи.

На мгновение лицо Дравена исказилось от удивления. Затем его глаза прояснились.

– Вы? Я должен был догадаться. – Он пристально посмотрел на ребенка: – Это действительно вы? А как же Одельна…

– Ее душа покинула это тело некоторое время назад.

Дравен кивнул и устало провел рукой по лицу.

– Я спас вас, хотя мог бы спасти ее. Но вы ведь в состоянии сами себя защитить. – Он посмотрел в глаза девочки: – Что это было? Испытание? Игра?

Маленькая девочка пожала плечами:

– И то и другое. – Она посмотрела на девушку на полу. – Она умирает.

Дравен выругался.

– Я вижу, – сказал он.

Девочка смотрела на него без эмоций.

– В ней еще теплится жизнь. Что ты хочешь, чтобы я сделала?

Глаза Дравена вспыхнули огнем:

– А какие варианты?

– Ее сила может стать твоей. – Девочка с глазами и голосом старухи улыбнулась слабой улыбкой.

– Не пойдет. – Он нахмурился.

– Ты не хочешь ее магию? Но ведь я вижу в твоих глазах жажду силы. Разве не поэтому ты хотел завладеть Экскалибуром?

Дравен холодно посмотрел на нее:

– Если вы это понимаете, то и должны знать, зачем мне клинок. Где же он?

Девочка указала на Моргану:

– Она его нашла. Вытащила. – Девочка указала на кучку пепла. – Он забрал его. Убил ее.

– Она еще жива, – зарычал Дравен. Но когда он посмотрел на Моргану, то уже не мог понять, дышит ли она.

– Едва ли. – Маленькая девочка кивнула.

– Кто забрал меч? – потребовал он.

– Тот, в чьих руках ты хотел бы видеть его меньше всего.

Он кивнул коротко:

– Я подозревал, что все обернется именно так.

Девочка покачала головой:

– Лживый сэйбра, лживый фейри, это ты все испортил. Как ты можешь ее винить? После того, что ты сделал с ее народом. С их детьми. – Глаза ребенка сверкнули.

– Возможно, вы правы. – Дравен кивнул. – Время покажет. Но перемены были неизбежны.

– Судьба. – Она нахмурилась. – Судьба все расставит по местам.

– Тогда скажите, как мне спасти ее, – тихо проговорил он. – Умоляю вас, миледи.

– Надо же, века спустя ты научился манерам. – Девочка рассмеялась. – Но поздно.

– Я нашел вас в пустыне. Я спас вас. Вы были истощены и слабы. Если то была игра, неужели вы не наигрались? Если то было испытание, я его прошел. Ценой ее жизни. Теперь вы обязаны мне помочь, – зарычал он.

– Я помогу тебе. – Девочка кивнула. – Возьми ее руку.

Он замешкался.

– Я знаю, к чему вы клоните.

– И что? Выбор все равно за тобой, – пожала плечами девочка. – Ты готов зайти так далеко ради нее? Если нет, это не обязательно.

Дравен внимательно взглянул на ребенка:

– Что-то подсказывает мне, что вы тоже не хотите ее смерти.

– Нить может оборваться здесь. Или же она может переплестись с другой и виться дальше. – Девочка усмехнулась.

В зале воцарилась тишина.

– Кровь взывает к крови, – сказал Дравен. Он медленно поднял руку Морганы и сжал в своей. – Ритуал…

– Может не сработать, – закончила девочка. – Это огромный риск.

Он посмотрел на тонкую руку, которую сжимал в своей грубой ладони.

– Я рискну, – сказал он.

– Хорошо. Кровь взывает к крови. Ты знаешь, что делать.

Улыбка девочки стала зловещей:

– Она может сбежать от тебя.

– Я не дам ей сбежать, – сказал он коротко. – Я забираю ее с собой.

Он наклонился над Морганой. Когда он поднял голову, на его губах была кровь.

Девочка отступила и воздела свои маленькие руки к небу.

Вдруг над умирающей девушкой возник яркий белый свет, который сиял все ярче.

Дравен оставался неподвижен, ожидая, когда свечение охватит его. Он вытянул руки, и его тело преображалось, человеческие черты исказились, трансформируясь в нечто совершенно иное.

Первыми заострились уши. Затем появились маленькие черные рога, гладкие и блестящие. Его пальцы удлинились, затем сузились, а на их концах выросли острые, как лезвия, когти, будто отлитые из золота.

– Сэйбра наконец показал когти. – Девочка слегка наклонила голову: – Твой народ примет ее?

– У них нет выбора. Теперь она моя, – ответил Дравен и бережно поднял девушку на руки.

Девочка наблюдала за происходящим, ее глаза озорно блестели.

– А она? Примет ли она вашу связь?

Дравен проигнорировал этот вопрос.

– А вы примете? – спросил он холодно. – Разве вам не нужно поддерживать баланс?

– Мои сестры, может быть, и не поймут это. – Девочка сладко улыбнулась: – Но это мой подарок тебе. Он выкован кровью и тьмой. Связь на века, которую разорвать невозможно.

Он посмотрел на девушку в своих руках: ее глаза были закрыты, грудь размеренно поднималась и опускалась.

– На века.

Сноски

1

Бродячий певец, музыкант и поэт.

2

Донжон (фр. donjon «господская башня» от ср.-лат. dominionus) – башня, которая находится внутри крепостных стен.

3

Либация (возлияние) – часть бескровного религиозного ритуала жертвоприношения, где в жертву приносят вино, мед, воду и др.

4

Фармакология.

5

Специально откормленный на мясо кастрированный петух.

6

Передняя приподнятая часть седла.

7

Водяной дух, обитающий в реках и озерах.

Content

Брайер Болейн
Королева роз

Благодарности

Пролог

Часть 1

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Часть 2

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Сноски