Жак Фатрелл

Загадка золотого кинжала

I

«У всех животных одни и те же аппетиты и одинаковые страсти. Способность мыслить — единственное, что действительно поднимает нас над существами, которых нам нравится называть „низшими животными“. А логика — это сущность мышления. Следовательно, логика — та сила, с помощью которой человек способен восстановить из одного факта ряд событий, приводящих к определенному результату. Имея результат, можно столь же уверенно дойти до его причины, как специалист реконструирует скелет по фрагменту кости».

В таких четких и отточенных выражениях профессор Огастес С. Ф. Кс. ван Дузен объяснил однажды Хатчинсону Хэтчу, репортеру, что позволяет ему анализировать и решать самые головоломные загадки, представавшие перед полицией или прессой. Из этого текста можно было брать цитаты для проповедей. Никто не знал это лучше, чем Хэтч.

Профессор ван Дузен — выдающийся логик своего времени. Его имени оказывали почет и на родине, и за рубежом, так что к нему постепенно добавились в качестве особых инициалов почти все буквы алфавита. Думающая машина! Это прозвище, данное ученому одной из газет, накрепко прилипло. Под этим именем его знал весь мир.

Профессор многократно и разнообразно оправдывал его. Хэтчу живо запомнилось, как ученый сумел таинственно исчезнуть из тюремной камеры; как разобрался со знаменитой тайной автомобиля, а потом — со странным стечением обстоятельств, изложенным в истории «Алая нить». Приведенные выше изречения Хэтч услышал однажды днем, случайно зайдя к профессору в гости. А спустя всего несколько часов, ближе к ночи, он вернулся, чтобы предложить Думающей машине еще одну тайну.

Придя к себе в редакцию, Хэтч получил задание разузнать подробнее о недавно случившемся убийстве. Выудив у полицейских все известные им факты, он все записал, а затем отправился на Бикон-Хилл, место жительства Думающей машины. Было уже 11 часов. Профессор принял Хэтча, и тот кратко изложил следующее.

Некий человек, назвавшийся Чарльзом Уилксом, зашел в контору агентства по недвижимости «Генри Холмс & Co.», на Вашингтон-стрит. Это было 14 октября, ровно за тридцать два дня до начала событий, уточнил Хэтч. Уилксу было на вид лет тридцать, рослый, симпатичный, с тонкими чертами лица. Ничто в нем не привлекало особого внимания. Он сказал, что служит агентом в большом промышленном концерне и много ездит.

— Мне нужен домик на шесть или семь комнат в Кембридже, — объяснил он. — В каком-нибудь тихом уголке, где не будет слишком много соседей. У моей жены весьма слабые нервы, и нам желательно поселиться за пару кварталов от улиц с оживленным движением. Если у вас найдется дом посреди большого участка где-то на окраине Кембриджа, думаю, это подойдет.

— Сколько вы готовы платить? — спросил клерк.

— От сорока пяти до шестидесяти долларов.

Подходящий дом у «Генри Холмс & Co.» как раз нашелся. Служащий фирмы повез мистера Уилкса осмотреть его. Уилксу понравилось, и он тут же заплатил служащему шестьдесят долларов за первый месяц.

— Я не хочу снова ехать в контору, — сказал он. — Здесь все отлично. Через пару дней я перевезу сюда вещи, а за платой на следующий месяц пусть приедет ваш сборщик.

Уилкс был человек весьма приятный; клерка похвалили и вознаградили за то, что он не упустил такого желанного для фирмы клиента. Он не спросил, по какому адресу проживает Уилкс, и ему не пришло в голову поинтересоваться, где находилось на тот момент его имущество. В свете последующих событий это упущение клерка привело, как тогда казалось, к потере ключа, который позволил бы раскрыть тайну.

Месяц прошел, и в конторе «Генри Холмс & Co.» не вспоминали об этом случае, пока не настал срок получение платы. Соответственно, Уиллард Клементс, которому фирма поручала сбор платы в пределах Кембриджа, отправился туда. Он обнаружил, что передняя дверь заперта. Окна были закрыты ставнями. Не было никаких признаков того, что в доме кто-то вообще жил или пользовался им. Такое впечатление возникало на первый взгляд. Клементс не ограничился этим, обошел дом и увидел, что задняя дверь распахнута.

Клементс вошел в дом и пробыл там примерно с полчаса. Когда он вышел, лицо его было белым как мел, губы тряслись, в глазах плескался ужас. Пошатываясь, он пробежал по дорожке вокруг дома и дальше по улице. Спустя несколько минут он влетел в полицейский участок и разразился невнятной, прерывающейся речью. Ко всему привыкший дежурный офицер не мог скрыть своего удивления, выслушав его.

Отрядили троих полицейских осмотреть дом и проверить свидетельство Клементса. Двое из них вместе с Клементсом вошли через заднюю дверь, все еще открытую, а третий, детектив Фейги, приступил к осмотру помещения. Кухня находилась слева от заднего входа. В ней все указывало на то, что ею уже много месяцев не пользовались. Удовлетворившись беглым осмотром, детектив перешел к жилым комнатам. Их было три — гостиная, столовая и спальня. Здесь он также ничего не нашел. На полу, на каминных полках и подоконниках лежал толстый слой пыли.

Из вестибюля лестница вела на второй этаж, где располагались еще три спальни. Короткий пролет вел вниз, в подвал. Из открытой двери тянуло холодной сыростью. За ней было совершенно темно. Детектив пожал плечами и отправился наверх, куда уже поднялись остальные участники осмотра.

Он застал их в самой маленькой из трех комнат. Его сотрудники склонились над кроватью, а Клементс стоял у выбитой двери, все еще смертельно бледный, и руки его тряслись.

— Что-то нашли? — живо спросил детектив.

— О боже, нет, не я, — выдохнул Клементс. — Я в эту комнату и за миллион долларов больше не войду!

Детектив засмеялся, вошел и спросил:

— Что тут у вас?

— Девушка, — последовал лаконический ответ.

— Что с ней случилось?

— Закололи.

Сотрудники отступили в сторону, и детектив взглянул на тело. Это была молодая женщина, лет двадцати или чуть больше. Когда-то она была хорошенькой, но рука смерти уже почти стерла следы красоты. Рассыпавшиеся волосы, пышные, рыжевато-золотистые, милосердно скрывали разрушения, причиненные смертью; руки ее раскинулись на белой постели.

Судя по одежде, она собиралась выйти на улицу. Шляпка все еще держалась на ее волосах, приколотая длинной булавкой с черным шариком на конце. Темно-коричневый костюм был добротным, но недорогим. Жакет был расстегнут, рядом валялась муфта.

Спрашивать о причине смерти не было необходимости. Колотая рана в груди была достаточно красноречива.

— Где нож? — спросил детектив Фейги.

— Не нашли.

— Есть другие раны?

— Пока не приедет медэксперт, трудно сказать. Мы ее пока не трогали, лежит как была.

— Понятно. Тогда, О’Брайен, давай бегом, звони доктору Лойду и скажи, чтобы явился сюда как можно скорее. Возможно, это просто самоубийство.

Названный полицейский вышел, а детектив поднял и осмотрел муфту. Из нее выпал маленький кошелек. Открыв его, Фейги нашел увядшую розу — и ничего больше. Ни денег, ни карточек, ни ключей — ничего, что могло бы пролить свет на личность погибшей.

Вскоре прибыл доктор Лойд. Полицейские продолжили тщательный осмотр комнат верхнего этажа. Минут через десять медэксперт вышел из спальни, неся в руке какой-то предмет.

— Это убийство, — сказал он детективу.

— Почему вы так думаете?

— У нее две раны на спине, куда она сама ударить не могла. А под телом я нашел вот это.

На его раскрытой ладони лежал кинжал с золотой рукояткой. Рукоятка необычной, сложной формы выглядела так, будто ее изготовили из цельного бруска золота. Навершие украшал блестящий камень, великолепный бриллиант весом примерно три или четыре карата, чистой воды. Острие клинка из полированной стали было запятнано кровью.

— Великолепно! — воскликнул детектив, уяснив все эти детали. — Имея такую улику, мы живо найдем виновного!

* * *

На этом Хатчинсон Хэтч завершил свой рассказ. Профессор, откинувшись на подушку, полулежа в кресле, внимательно слушал. Он задал только три вопроса.

— Как давно случилось убийство?

— Медэксперт сказал, что точно определить время затруднительно, — ответил Хэтч. — По его мнению, это было неделю или дней десять назад.

— Что нашли в подвале?

— Не знаю. Никто не смотрел.

— А кто выломал дверь? Клементс?

— Да.

— Я поеду туда завтра вместе с вами, — заявил ученый. — Хочу взглянуть на кинжал и спуститься в подвал.

II

В десять утра на следующий день Хатчинсон Хэтч и Думающая машина нанесли визит доктору Лойду. Медик охотно показал им золотой кинжал и описал в специальных терминах, что причинило смерть неизвестной девушке. За вычетом медицинской фразеологии, его мнение сводилось к тому, что первой была нанесена рана в грудь, причем острие кинжала пробило сердце. Одна из ран на спине также задела этот жизненно важный орган, а другая была поверхностной.

Думающая машина осмотрел тело и согласился с доктором. Кроме того, он дотошно изучил кинжал — и рукоятку, и клинок — и попросил сфотографировать его. Затем на пару с Хэтчем отправился посмотреть домик в Кембридже.

— Это не самоубийство, не так ли? — спросил Хэтч по дороге.

— Нет, — сразу ответил ученый. — Меня сейчас занимает только один вопрос: была ли девушка убита в этом доме или где-то еще?

— Нужно быть сущим глупцом, чтобы оставить такой ценный кинжал, да и вообще любое орудие, там, где его найдут. Почему убийца так поступил?

— По самым разным причинам. Например, убийцу что-то могло спугнуть прежде, чем он успел забрать свое оружие. Припомните, что кинжал нашли под телом. Предположим, что девушка упала навзничь и накрыла его. Малейший шум, какой угодно, мог так напугать убийцу, что он бежал, не рискнув задержаться и забрать оружие. Конечно, ценность кинжала этому противоречит. Я плохо разбираюсь в драгоценностях, но и мне ясно, что его стоимость исчисляется в тысячах.

— Потому-то и странно, что его оставили, — заметил Хэтч.

— Верно. И все же именно стоимость кинжала могла стать причиной того, что он был оставлен.

Хэтч резко повернулся и уставился на Думающую машину недоумевающими глазами.

— Я имею в виду, — пояснил ученый, — что такой кинжал — все равно что визитная карточка владельца с именем и адресом, поскольку проследить, откуда он взялся, можно очень быстро. Владелец ни при каких обстоятельствах не бросил бы его.

Хэтч был озадачен. Ход сложных мыслей ученого от него пока ускользал. Получалось, что конкретная, солидная, на его взгляд, улика никуда не годится. Но следующие слова Думающей машины внесли ясность.

— Предположим, кто-то задумал убить эту девушку, но так, чтобы все факты привлекли внимание к другому человеку, невиновному. В таком случае, что может быть эффективнее, чем украсть у кого-то кинжал, совершить с его помощью убийство и бросить на месте?

— Ага! — воскликнул Хэтч. — Кажется, я понимаю. Значит, узнав, кто является владельцем этого ножа, мы не можем обратить этот факт против него?

— Более того, — резко бросил профессор. — Это почти наверняка будет его оправданием, если исключить вариант, что убийца — безумец.

Спустя несколько минут они подъехали к дому. Это было двухэтажное каркасное строение, расположенное посреди небольшого участка, примерно в двадцати метрах от улицы. До ближайшего дома было метров сто или сто пятьдесят. К удивлению Хэтча, Думающей машине вздумалось тщательнейшим образом осмотреть усадьбу, прежде чем войти в дом. Он не пропустил ни одного метра земли без оценки.

Они вошли через заднюю дверь. В кухне Думающей машине тоже нашлось чем заняться. С той же тщательностью он осмотрел моечную раковину и зачем-то включил воду, потом ощупал заржавевшую плиту. Затем настала очередь столовой, гостиной, холла и спальной комнаты нижнего этажа. Только после этого двое исследователей поднялись наверх.

— В которой из комнат нашли девушку? — спросил профессор.

— В самой дальней, — припомнил Хэтч.

— Ладно, мы сперва поглядим, что в двух других.

С этими словами ученый направился в комнаты, выходящие окнами на фасад. Больше всего его интересовали водопроводные устройства. Он осматривал каждый кран и всюду включал воду. Ту же процедуру он повторил и в ванной комнате.

Наконец им осталось только зайти в ту комнату, где побывала смерть. Там все оставалось как было на момент ухода медэксперта, унесли только тело. Простыни и подушки, на которых она лежала, подверглись подробному исследованию. Затем прозвучал очередной вопрос Думающей машины:

— Мы видим здесь источник воды?

— Лично я не вижу, — ответил Хэтч.

— Хорошо, теперь пойдем в подвал.

Репортер даже вообразить не мог, что ожидает найти в подвале Думающая машина. Там не было ничего, кроме низкого потолка, сырости и холода. Нащупав выключатель, ученый зажег электрическую лампочку, но и тогда они увидели только печь, которая стояла, вся в паутине, посреди помещения. Профессор проверил, нет ли в ней золы, но ничего не нашел. Побродив бесцельно из угла в угол, обводя стены и пол долгим, понимающим взглядом, он наконец предложил Хэтчу уйти.

Три четверти часа спустя они уже сидели в квартире на Бикон-Хилл. Ученый устроился в своем любимом большом кресле и погрузился в долгое молчание. Хэтч нетерпеливо дожидался продолжения.

— Фотография кинжала уже опубликована? — вот что вдруг заинтересовало Думающую машину.

— В сегодняшних выпусках всех бостонских газет.

— Беда, беда… — вздохнул ученый. — Если бы фотографию не растиражировали, найти владельца кинжала было бы легко.

— Вы считаете, что владелец и есть преступник?

— Нет, если только, как я уже говорил, он не умалишенный; но было бы любопытно выяснить, каким образом нож был им утерян. Он сам его отдал? Если да, то кому? Такую ценную вещь не отдали бы никому, кроме близкой и дорогой владельцу особы. Женщинам подобные подарки не делают, скорее это дар какого-нибудь короля верному подданному. По стилю вещь восточная, и сама собой напрашивается мысль о Востоке. Но, повторяю, тот, кто владел им, не использовал его для убийства девушки.

— Тогда что же с кинжалом могло случиться? — спросил заинтригованный Хэтч.

— Его могли украсть. Сформулируем задачу: девушка, имени которой мы не знаем, была убита кем-то, кого мы тоже не знаем. Известно лишь, что этот кинжал был использован, чтобы ее убить. Следовательно, найдя человека, которому изначально принадлежал кинжал, можно выяснить, как оружие ушло из его рук. Таким образом мы сможем выйти на человека, арендовавшего дом. Найдя эту личность, мы, вероятно, узнаем, кто украл кинжал, а затем — кто мог убить девушку или, по меньшей мере, кто знает убийцу.

— Все ясно и понятно, — улыбнулся Хэтч. — То есть суть проблемы понятна, да вот только решение столь же далеко, как и прежде.

Профессор внезапно вскочил и вышел в соседнюю комнату. Хэтч услышал телефонный звонок. Через полчаса хозяин дома вернулся.

— Владелец оружия придет ко мне сегодня в три часа дня, — объявил он.

Хэтч приподнялся в изумлении и упал обратно в кресло.

— Кто бы это ни был, его арестуют, как только в полиции узнают о нем, — сказал он после паузы.

— На каком основании?

— Убийство. Это же простой и очевидный случай.

— Если его арестуют, возникнут некоторые международные осложнения.

— Кто же он? — еще сильнее удивился Хэтч.

— В нужный момент вы услышите его имя. А пока я бы попросил вас выяснить, поступало ли в полицию заявление о краже, любое, где хоть как-то упоминался бы кинжал.

Ломая себе голову над загадкой, Хэтч отправился исполнять поручение. Он поднял регистрационные книги полиции за пять лет и не нашел ничего похожего. Все-таки некоторые записи привлекли его внимание, и он скопировал их.

В час дня он снова съездил в Кембридж, где полицейские и с полдесятка репортеров пытались выяснить личность погибшей девушки. Оттуда направился в контору «Генри Холмс & Co.», надеясь что-то разведать там. Это ничего не дало.

— Этот человек, Уилкс, что-нибудь подписывал? — спросил он. — Договор или что-то в этом роде? Мы могли бы использовать для розыска образец его почерка.

— Нет, — ответили ему. — Мы обходимся без договоров.

К этому времени полиция исчерпала все доступные средства найти Чарльза Уилкса и узнать, кто он такой. Им было ясно с самого начала, что Уилкс — имя фиктивное. Если Уилкс снимал дом с сознательным намерением убить девушку, было бы странно ожидать, что он назовет свое подлинное имя. Сколько они ни напрягали фантазию, определить мотив преступления не удавалось. Дело попалось неординарное. Однако убийство было, несомненно, преднамеренным. Золотой кинжал все считали ключом к тайне. Расследование топталось на месте.

К трем часам дня Хэтч возвратился к Думающей машине. Не успела горничная ввести его в маленькую приемную, как раздался звонок у наружной двери, и явился профессор собственной персоной в сопровождении незнакомца. Это был темноволосый, смуглый мужчина восточного облика, с угольно-черной бородой.

Ученый представил его Хэтчу как Али Хассана. Затем показал посетителю фотографию кинжала.

— Это тот самый предмет? — спросил он.

— Кажется, да, — ответил незнакомец, внимательно рассмотрев снимок.

— Существует ли другой такой же кинжал?

— Нет.

— А как он попал к вам?

— Мне подарил его султан Турции, — просто сказал Хассан.

III

Ван Дузен предложил гостю присесть и сам занял место в кресле напротив. Хэтч сидел как на иголках, ловя каждое слово. Рассказ человека, обладавшего чудесным золотым кинжалом, несомненно, должен был понравиться широкой публике.

— Итак, — начал ученый, — не посвятите ли вы нас в историю кинжала?

— Это рассказ не для ушей неверных, — важно ответил турок. — Я имею в виду, конечно, не верующих в Аллаха. Но я отвечу на любой ваш вопрос, если смогу.

В косящих глазах Думающей машины мелькнуло выражение растерянности, но тут же исчезло.

— Этот кинжал имеет религиозное значение?

— Да, это священная вещь. Дар султана, моего повелителя, благословенный прикосновением царственной руки — всегда священный для подданного. Иноверцам его даже показывать нельзя.

Хэтч напрягся, а ван Дузен уселся в кресле поудобнее.

— Вы учились в Оксфорде? — как бы между прочим спросил он.

— Да. Я закончил курс в тысяча восемьсот восемьдесят седьмом году.

— И вы не перешли в христианство?

— Нет. Я мусульманин, ибо храню верность своему государю.

— А не могли бы вы пояснить, за какую службу султан оказал вам такой почет?

— Не могу. Я оказал услугу престолу в бытность свою секретарем посольства Турции в Англии.

— При каких же обстоятельствах вы лишились этого кинжала? — тихо спросил профессор.

— Я его не лишался, — последовал столь же тихий ответ. — Было бы святотатством допустить такое. Он по-прежнему у меня, и под надежной охраной.

Откровенно скажем: Хатчинсон Хэтч был сбит с толку. Его поведение явно свидетельствовало об этом. Но профессор, откинувшись на спинку кресла, безмятежно глядел в потолок.

— Правильно ли я понимаю, — сказал он, поразмыслив, — что кинжал, изображенный на этом снимке, и сейчас находится у вас?

— Я ни на час не расставался с ним с тех пор, как он был мне подарен.

— Как же вы объясните наличие этой фотографии? — Думающую машину этот ответ, кажется, не потряс.

— Никак не объясню.

— Но Лойд… кинжал… — не вытерпел пораженный Хэтч. — Я держал его собственными руками!

— Вы ошибаетесь, — спокойно ответил турок. — Он у меня.

— Вы нам его покажете? — спросил ученый.

— Нет, не покажу. — Голос Хассана был тверд. — Я уже объяснил, что иноверцы не должны его видеть.

— А если вас обвинят в убийстве, тогда покажете? — настаивал ван Дузен.

— Ни за что.

— Вы не боитесь ареста?

— Арест не угрожает мне, — все так же спокойно заметил турок. — Я вхожу в турецкую делегацию, прибывшую в Вашингтон, и у меня есть важные обязанности. Мне обеспечена защита моего правительства. Если против меня выдвинут какое-либо обвинение, оно должно будет пройти по дипломатическим каналам.

Наступило долгое молчание. Хэтча распирало от вопросов, но его удержал незаметный жест Думающей машины. Как ни причудливо сложились обстоятельства, ученый понимал, что мистер Хассан сказал правду. Таковы особенности международного права.

— Вам, конечно, известно, что этим кинжалом была убита женщина, не так ли? — спросил ученый.

— Я слыхал, что имело место убийство женщины.

— Вы приписываете своему оружию какие-либо магические свойства?

— O нет!

— Скажите хотя бы, где оно сейчас. Предоставите ли вы его следствию, если прикажет ваше правительство?

— Мое правительство не отдаст мне такого приказа.

Хэтч заскучал. Было похоже, что им морочат голову. Если кинжал у Хассана, значит, был другой такой же. И он лежал у доктора Лойда, репортер знал это достоверно. Он не мог судить, была ли то искусная подделка, но тот кинжал, которым убили девушку, точно находился сейчас у медэксперта. Между тем у Думающей машины был наготове следующий вопрос:

— Если однажды случится так, что кинжал у вас похитят, что будет дальше, мистер Хассан?

— Я поклялся хранить его ценой собственной жизни. Если такое случится, я покончу с собой. Таков обычай в нашей стране, и все это понимают.

— O, простите! — Ученый вдруг сменил тему. — Долго ли вы пробудете в Бостоне?

— Вероятно, еще несколько дней. Если я смогу быть вам чем-то полезен, обращайтесь, буду рад помочь.

— А сколько вы уже пробыли здесь?

— Около недели.

— А прежде вам приходилось бывать в Бостоне?

— Один раз, пару лет назад, когда я впервые приехал в вашу страну.

Хассан встал и взялся за шляпу. Церемонно пожелав Хэтчу и Думающей машине доброго дня, он направился к двери, но на полпути остановился.

— Верно ли я понял, — спросил он, — что, по вашему мнению, тот кинжал сейчас находится в руках доктора Лойда, медэксперта?

— Именно так, — сказал ученый.

Хассан удалился. У Хэтча к этому моменту уже накопилось достаточно злости, и теперь произошел неизбежный взрыв. Репортер бурно протестовал против оскорблений, каковые были нанесены его опыту и интеллекту знаменитого логика, которого заинтересовал странный случай.

— Этот ваш Хассан — лжец! — выпалил он в порыве праведного гнева. — Если только нет второго кинжала…

— Мистер Хассан — джентльмен-дипломат, Хэтч, — укоризненно напомнил профессор. — Вы хорошо знаете доктора Лойда?

— Да.

— Тогда позвоните ему немедленно и попросите тайно отправить кинжал в полицейское хранилище, — велел ученый. — А потом вам стоит пойти и пообщаться с полицейскими — вдруг им удалось установить личность погибшей? Хасан непременно покажет свой кинжал… если он им владеет.

Остаток этого дня и часть следующего Хэтч провел, проверяя самые маловероятные версии, пытаясь ответить на ряд вопросов, казалось бы, второстепенных, которые естественным образом возникли у него. Его труды увенчались успехом — весьма определенным успехом, — и когда он вновь наведался к Думающей машине, то чувствовал, что может гордиться собой.

— Мне пришло в голову, — объяснил он, — что этот самый Уилкс мог установить связь с той девушкой посредством объявлений. Я просмотрел колонки объявлений в трех газетах. И смотрите, что нашел!

Он подал Думающей машине маленькую вырезку, а тот взял ее и быстро изучил. Это было объявление, сообщавшее, что требуется интеллигентная молодая женщина на должность компаньонки; далее был указан адрес и номер того самого дома в Кембридже, где нашли тело девушки.

— Очень хорошо, — оживленно потирая руки, сказал ученый. — Однако установление имени девушки может оказаться долгим и скучным трудом, Хэтч. На это могут понадобиться недели. Я бы на вашем месте отнес эту вырезку в полицию, и пусть ищут они. А вы обратите внимание на дату: 19 октября, это же спустя четыре дня после того, как Уилкс арендовал дом. Однако девушка погибла не более чем десять дней назад. Получается довольно большой промежуток времени, который нужно как-то объяснить. Проверьте, не появлялось ли то же объявление еще раз, и добудьте в редакции газеты его оригинал. Если Уилкс написал его от руки, это может оказаться существенным подспорьем для нас.

— Вам удалось разузнать еще что-нибудь о кинжале Хассана? — поинтересовался репортер.

— Нет, но турок все покажет сам. А вы позвонили вчера доктору Лойду насчет оружия?

— Позвонил вчера, как вы и предлагали, но мне сказали, что Лойд уехал из города. Сегодня утром я перезванивал дважды. Но трубку никто не снял. Думаю, он еще не возвратился.

— Никто не снял? — быстро переспросил ван Дузен. — Никто? Боже мой, боже!

Он вскочил и зашагал по комнате, а сделав два круга, остановился перед репортером.

— Это плохо, плохо, плохо!

— Почему? — спросил Хэтч.

Профессор внезапно выбежал в соседнюю комнату. Когда он вернулся, на лице его было новое выражение — какое, Хэтч понять не смог.

— Доктора Лойда нашли сегодня в час дня у него дома, связанного и с кляпом во рту, — коротко объяснил он. — Его единственная служанка была одурманена каким-то наркотиком. Это были грабители. Они перевернули весь дом вверх дном.

— Что… что это значит? — недоуменно спросил Хэтч.

В этот момент открылась дверь из холла и вошла Марта, пожилая служанка Думающей машины.

— Пришел мистер Хассан, сэр, — сказала она.

Турок появился сразу за ней, с видом важным, учтивым и достойным, как всегда.

— Ах, — воскликнул профессор, — вы принесли кинжал?

— Я переговорил по телефону с послом Турции в Вашингтоне, и он объяснил мне, что его необходимо предъявить, — сказал Хассан. — Потому я здесь. Можете убедиться.

— А разве кинжал не в Вашингтоне? — вырвалось у Хэтча.

— Вот он, — вместо ответа сказал турок. Он достал из-за пазухи плоский футляр, усыпанный самоцветами. В футляре лежал клинок с золотой рукоятью. Лезвие его блестело, на нем не было ни пятнышка. Профессор вынул кинжал, потом быстрым движением покрутил рукоять. Часть ее отделилась. Несколько капель едкой жидкости вытекло на пол.

IV

В тот же вечер Хассан уехал из Бостона в Вашингтон. Кинжал он увез с собой. Со стороны Думающей машины возражений не последовало, и полиция оставалась в неведении об этом человеке.

— Когда потребуется предъявить этот кинжал, — объяснил ученый Хэтчу, — это можно будет сделать по официальным каналам, если Хассан еще будет жив. Теперь мне представляется вполне вероятным, что к этому случаю уже приложимо международное законодательство.

— Как вы думаете, Хассан лично замешан в этом деле? — спросил Хэтч.

— Возможно все. Кстати, Хэтч, было бы интересно разузнать немного подробнее о том сборщике платы, Клементсе, который нашел тело девушки. Не исключено, что он мог знать о том, что дом пустует. Мы можем копать в самых разных направлениях, но суть проблемы заключена в золотом кинжале.

— На настоящий момент он, похоже, вернулся к Хассану, — упрямо сказал репортер.

— Я бы посоветовал вам, мистер Хэтч, заняться тем, о чем я просил, — объявлением в газете. Затем наведайтесь к доктору Лойду; выясните, сохранил ли он кинжал. Если добудете оригинал объявления, отдайте его полицейским. Упоминать о Хассане пока не нужно.

Ближе к вечеру Хэтч навестил Лойда. Разговор получился странным.

— Скажите, грабители забрали кинжал? — спросил репортер.

— Мне вам нечего сказать, — ответил доктор.

— Значит, кинжал по-прежнему у вас?

— Мне вам нечего сказать.

— Вы передали его прокурору округа?

— Мне вам нечего сказать…

У Хэтча сложилось твердое впечатление, что кинжала у Лойда больше нет; что грабители, кто бы они ни были, нашли его и забрали; что они были, вероятнее всего, наняты Хассаном и ограбили дом Лойда с единственной целью — вернуть кинжал.

Хэтчу оставалось только заняться розыском газетного объявления. Выяснилось, что его печатали четыре раза, через день. Оригинал нашли и отдали репортеру. Текст был написан уверенной мужской рукой. Хэтч отнес оригинал в полицию и рассказал все, что узнал об объявлении.

Началась долгая, кропотливая работа, в результате которой были собраны сведения о десятке девушек, которых заявляли в розыск. Но все они почти сразу нашлись, и следствию ни одна из них не пригодилась. Одновременно с этим продолжался поиск Уилкса, хотя все по-прежнему считали, что это имя фиктивное.

На второй день утром Хэтч пришел в редакцию усталый, разочарованный, в отвратительном настроении. Но от уныния не осталось и следа, когда к нему подошел редактор отдела городских новостей.

— Уилкса взяли, — сказал он. — Вчера ночью, в Вустере. Клерк из конторы недвижимости опознал его. Уилкса привезут в полицейское управление через час-полтора. Езжайте туда и привезите репортаж.

— А кто он? — спросил Хэтч.

— Не знаю. Он не скрывает, кто он такой, и настаивает на том, что его зовут Уилкс. Но нашли его в отеле, где он зарегистрировался как Чарльз Уингейт.

Дневные выпуски газет пестрели сообщениями о поимке предполагаемого убийцы. Однако Хэтчу и другим репортерам пришлось услышать историю Уилкса из вторых рук. Полиция предпочитала держать дело под покровом тайны. Узнав все, что можно было, Хэтч поспешил поделиться новостями с Думающей машиной.

— Они поймали Уилкса. Насколько можно судить, его действительно зовут Уилкс. Он зарегистрировался как Уингейт, потому что боялся ареста. Он знал, что полиция ищет его по всей стране.

— Как насчет дома? — спросил ван Дузен.

— То, что он рассказывает, похоже на правду. Говорит, что снял дом для себя и жены, рассчитывая пожить там лишь несколько месяцев. Поэтому он не стал заключать договор. Но в тот день, когда они собирались переезжать, жена серьезно заболела — очередной и очень сильный приступ нервной болезни, которой она страдает. Тогда по совету врачей он увез ее на Кубу, отказавшись от намерения занять ее домашним хозяйством. Объявление в газете он разместил раньше, чем выяснилось, насколько плохо состояние жены. Они пробыли на Кубе две или три недели, и жена, по его утверждению, еще остается там. Через день после его возвращения стало известно об убийстве, и он предпочел, пока все не выяснится, оставаться в тени.

— Чем он занимается? — спросил профессор.

— Он сотрудник большого концерна по производству ножевых изделий. Отвечает за продажи в восточных штатах. Завод расположен в Кливленде, а контора — в Бостоне. Его назначили сюда недавно, и поэтому в Бостоне его никто не знает. После назначения он почти все время был в разъездах. Признает, что с его стороны было оплошностью не известить фирму недвижимости, что пользоваться домом он не будет. С другой стороны, он ведь за месяц заплатил.

От Думающей машины реакции не последовало. Взгляд голубых глаз был устремлен вверх, длинные тонкие пальцы, сложенные домиком, не шевелились. Хэтч, не сводивший с профессора глаз, замечал, что лоб его то и дело перерезали морщинки озабоченности, но тут же исчезали. Все это свидетельствовало о напряженной работе мозга.

— Девушку он знает?

— Уверяет, что нет. По его словам, если кто и ответил на объявление, он ни с кем не встречался.

— Понятно, что ничего другого он и не скажет!.. А тело он видел?

— Сегодня после полудня его повезут на опознание.

— Полиция узнала что-нибудь о девушке?

— Мне кажется, что нет, — сказал Хэтч. — Конечно, они похваляются, будто сведения вот-вот будут получены, но это пустые слова.

Погрузившись в раздумье, ученый вновь уставился в потолок. Нескоро он нарушил молчание.

— Он знаком с Хассаном?

— Откуда мне знать? — пожал плечами Хэтч. — Вспомните, что кроме нас с вами, о Хассане никто не слыхал, а я еще не смог переговорить с этим Уилксом лично.

— Рассчитываете на встречу с ним?

— Как повезет. Если будет на то благоволение полиции…

— Давайте поедем и повидаемся с ним прямо сейчас!

Намерениям Думающей машины ничто не могло противостоять. Вскоре они уже входили в кабинет начальника полиции штата. Хэтч произвел взаимное представление. Начальнику уже доводилось не раз слышать о выдающемся логике, но лично они до тех пор не встречались. Поэтому он воспринимал Думающую машину как забавный миф.

— Скажите, нельзя ли мне увидеться с Уилксом? — сразу спросил профессор.

— Можно будет, но не сейчас.

— Мне казалось, что ваше учреждение предназначено помогать правосудию?

— Так и есть, — сказал начальник, слегка покраснев.

— Учтите, что я знаю, кто является владельцем кинжала, которым было совершено убийство, — намекнул профессор. — Я хочу убедиться, что это тот самый человек.

Удивленный офицер вскочил с места и, перегнувшись через стол, уставился на посетителей.

— Как? Вы знаете… знаете… Кто это?

— Могу я увидеть Уилкса? — У Думающей машины хватало настойчивости.

— Ну, если обстоятельства позволят, я думаю, можно…

— Сейчас же, — сказал профессор как отрезал.

Начальник нажал кнопку. На вызов явился один из его подчиненных.

— Приведите сюда Уилкса, — приказал офицер.

Полицейский исчез и через несколько минут вернулся с Уилксом, которого в тот час допрашивали с пристрастием в другом кабинете. Арестованный был бледен, каждое его движение выдавало нервную напряженность.

Первый вопрос поступил от Думающей машины без предисловий.

— Мистер Уилкс, каким образом вы расстались с этим кинжалом? — Ван Дузен показал ему фотографию золотого турецкого изделия.

— Я никогда не видел подобного кинжала, — ответил подозреваемый после того, как внимательно рассмотрел изображение.

— К вам не поступал заказ на изготовление клинка для него?

— Нет.

— Мистер Уилкс, я, по-видимому, знаю об этом деле больше, чем известно полиции. Мне недостает ряда фактов. Вы можете снабдить меня недостающими деталями. Итак, кто… кто та девушка, которая была убита этим кинжалом?

Последняя краска сбежала со щек арестованного, его затрясло. Опустившись на стул, он закрыл лицо руками и разрыдался.

— Не знаю, не знаю… не знаю…

Однако в тот же день, когда Уилкса поставили перед телом убитой, он долго и серьезно глядел на нее, а потом, болезненно вскрикнув, зашатался, теряя сознание, и прошептал:

— Элис, Элис…

V

Уилкс, или Уингейт, как его теперь именовали, рассказал о своем знакомстве с погибшей девушкой просто, без уверток и, по всей видимости, правдиво. В служебной комнатке рядом с помещением, где лежало тело, его привели в чувство, дали успокоительное лекарство, и, приободрившись, он заговорил свободно. На полицию особое впечатление произвели подробности его рассказа; у Думающей машины не нашлось что сказать по этому поводу. Профессор наблюдал, не комментируя.

Мы изложим здесь эту историю вкратце, без лишних слов.

Девушку звали Элис Горэм. Это не подлежало сомнению: она была дочерью человека, долгие годы сотрудничавшего со Стальным трестом в Кливленде. Элис училась в Вассарском колледже. Но случилось так, что ее отца постигла неудача, и ей пришлось вернуться домой всего за полгода до окончания курса. Вскоре после этого отец скоропостижно скончался, не оставив ей ни гроша; мать умерла за несколько лет до того. Ни братьев, ни сестер…

Если верить Уилксу, девушке исполнился двадцать один год. Он знал ее с детства. Его отец также поначалу служил в Стальном тресте, но оставил его, чтобы стать партнером в концерне, который теперь представлял сын.

Вынужденная после смерти отца полагаться только на собственные ресурсы, Элис поступила на место компаньонки к пожилой даме в Кливленде. Однако они повздорили, и девушка решила перебраться в восточные штаты. Она приехала в Бостон всего за несколько недель до того, как ее нашли мертвой.

— Вот все, что я знаю, — сказал Уилкс под конец. — Естественно, я был потрясен, увидев ее мертвой. Мне было известно, что она перебралась в Бостон. И что она исчезла — тоже: перед отъездом на Кубу мы звонили ей на квартиру, и я, и жена, пытались выяснить, где она.

— У вас есть какие-либо предположения, где она могла быть от момента исчезновения до смерти, которая наступила самое большее четырнадцать дней назад?

— Никаких, — ответил Уилкс Думающей машине.

— Может быть, у нее была любовная связь — какой-нибудь мужчина в ее окружении? — допытывался ван Дузен.

— Нет, я ни о чем таком не слышал.

— Вы, конечно же, читали в газетах отчеты об этом деле. Не напомнили ли вам подробные описания умершей, напечатанные в прессе, вашу знакомую?

— Напомнили, да, но только отчасти. Меня больше всего поразило то, что газеты дружно утверждали, будто человек, арендовавший дом, наверняка является убийцей. Получалось, что все обратилось против меня… Признаюсь, я испугался и попытался укрыться под чужим именем. Конечно, это была большая глупость, но обстоятельства складывались так, что я… в общем, что сделал, то и сделал.

— Когда вы в последний раз виделись с мисс Горэм?

— В Кливленде семь месяцев назад.

— У меня все, — сказал профессор, явно собираясь уйти.

— Погодите! Что же вам известно? — спросил начальник полиции.

— Я приду к вам завтра и объясню, что именно узнал и каким образом.

— А кто является владельцем кинжала?

— Вы имеете в виду кинжал, который украли у доктора Лойда? — В голосе Думающей машины слышалась неприкрытая ирония.

— Кто вам… как… что вы знаете об этом?

— Пойдемте, Хэтч, — сказал профессор, словно не расслышав вопроса. — До завтра, сэр.

Выйдя на улицу, он повел репортера к станции подземки на Сколлей-сквер.

— Куда теперь? — спросил Хэтч.

— В Кембридж. Я хочу еще раз осмотреть дом. Мне кажется, я что-то пропустил.

— Как вы думаете, это Уилкс убил мисс Горэм?

— Не знаю.

— Значит, это сделал Хассан? — не унимался Хэтч.

— Не знаю и этого.

Расспрашивать Думающую машину дальше было явно бесполезно, и они не нарушали молчания, пока не вошли в дом, напрасно нанятый Уилксом. Новый осмотр, учиненный Думающей машиной, был предельно тщательным. От подвала до чердака ни одна мелочь не ускользнула от его внимания. Особенно в подвале: там он исследовал каждый дюйм поверхности. Ему попался клочок черной ткани — он изучил и его. Потом, опустившись на четвереньки, стал ощупывать земляной пол в дальнем углу. Хэтч с любопытством наблюдал за ним.

— А ну-ка, взгляните сюда! Видите? — окликнул его ван Дузен.

Хэтч подошел и в свете электрической лампочки увидел лишь вмятину сложной формы в мягком грунте. Казалось, что здесь в землю вдавили тяжелый, покрытый замысловатой резьбой предмет.

— Что это? — спросил репортер.

Не ответив, ученый поднялся на ноги и предложил зайти в «комнату смерти». Здесь, достав из кармана нож, он безжалостно отколол от гладкой рамы кровати щепку и вручил ее репортеру.

— На что это похоже? — спросил он.

— Красное дерево, — ответил Хэтч.

— Хорошо, очень хорошо. А теперь, Хэтч, поезжайте в Бостон и наведайтесь к молодому человеку, Уилларду Клементсу, который собирает квартирную плату. Не стесняйтесь задавать ему вопросы. Спросите его напрямую, не знаком ли он случайно с каким-нибудь взломщиком. Это будет интересный эксперимент. Разузнайте о нем все, что сможете, и приходите ко мне домой к восьми часам вечера. А мне нужно еще немного поработать здесь.

— Господи, неужели это он сделал? — спросил Хэтч.

— Не знаю. Мне хотелось бы выяснить, что он знает.

Не будь Хэтч давно уже знаком с удивительными методами работы Думающей машины, подобные инструкции привели бы его в изумление. А так он просто пошел исполнять их, ломая голову над тем, какая связь может быть между Клементсом и тайной. Однако Клементс никак не укладывался в созданную им схему, в ней было место только для Уилкса, который знал девушку, и Хассана, владельца кинжала.

Действия Думающей машины после ухода Хэтча могли бы сильно озадачить постороннего наблюдателя. Выйдя через заднюю дверь, профессор обошел прилегающий к дому участок. Пригнувшись, он медленно шел, не сводя глаз с травы на газоне. Шаг за шагом он приближался к дальнему краю участка, пока ограда из штакетника не преградила ему путь. Здесь он остановился и потряс забор, проверяя его на прочность. Забор был, несомненно, новый, и все же целая секция его сразу упала. За ней виднелась тропинка.

Выйдя из ограды, профессор направился к дому ближайшего соседа, где подробно расспросил, не появлялись ли в окрестностях чужие люди. Но сосед никого не видел. Напоследок он попросил указать ему дорогу до местного полицейского участка, куда сразу же и пошел. Там, назвав свое имя, он поинтересовался, много ли в округе было совершено ограблений за последнее время.

— Три или четыре, — ответили ему. — А в чем дело?

— Среди ограбленных домов есть такой, в котором имеется обстановка, но в настоящее время никто не живет?

— Есть один, в старой усадьбе, квартала за четыре отсюда.

— Что именно было украдено?

— Не выяснено. Хозяева дома живут сейчас в Европе, и нам не от кого узнать, чего не хватает. Зато мы поймали грабителей.

— Их имена не подскажете?

— Один — Блейк, по прозвищу Рыжик, другой назвался Джонсоном.

— И где их схватили?

— Прямо в доме. У них был фургон, и они пытались вытащить тяжелый буфет красного дерева.

— Когда это случилось?

— Да где-то с неделю назад или чуть больше. Им обоим дали по три года.

— Другие аналогичные случаи были?

— Нет, только этот.

— Благодарю вас!

С этими словами ученый попрощался и ушел. Вечером Хатчинсон Хэтч нанес Думающей машине визит, и застал хозяина с телеграммой в руках.

— Виделись с Клементсом? — спросил тот. — Насчет знакомства с взломщиками спрашивали?

— О да, — сказал Хэтч с улыбкой. — Он полез в драку.

Профессор развернул телеграмму и подал ее репортеру.

— Вам это может быть интересно.

Хэтч взял желтый бланк и прочел:

Али Хассан сегодня утром совершил самоубийство.

— Да это же признание вины! — воскликнул репортер.

VI

На утро следующего дня в кабинете начальника полиции собралось шесть человек. Это были сам начальник, Думающая машина, Чарльз Уилкс, детектив Фейги, Уиллард Клементс и Хатчинсон Хэтч. Получив повестку, Клементс был поначалу чрезвычайно возмущен, однако мало-помалу притих и как-то съежился. Хэтч, все еще твердо верящий в то, что преступник — турок Хассан, был ничуть не меньше удивлен, завидев Клементса.

Все собравшиеся, включая начальника, предвкушали удовольствие от встречи с Думающей машиной.

Детектив Фейги сидел молча, пожевывая сигару и насмешливо улыбаясь; начальник был серьезен. Он уже успел убедиться в огромной энергии этого невысокого человечка с большой головой.

На этот раз внимание Думающей машины было сосредоточено на Клементсе.

— Итак, — начал ученый, и молодой человек едва заметно вздрогнул, — я не думаю, что вы убили мисс Горэм. Самое тяжелое обвинение, которое можно вам предъявить, — это кража со взломом или, точнее, недонесение о краже. Ваши приятели, Рыжик Блейк и некий Джонсон, уже кое в чем признались. Мы хотели бы услышать от вас остальное. Вы согласны?

— Признались в чем? На что вы намекаете? — взвился парень.

— Не хотите? Ладно, будь по-вашему. — В интонациях Думающей машины прорывалось нетерпение. Он обратился к начальнику. — В этом расследовании нам сопутствовала немалая удача. В первую очередь я имею в виду арест мистера Уилкса. Мне хотелось бы отметить, сэр, что ваши подчиненные проявили свои способности в этой операции наилучшим образом.

Офицер с достоинством поклонился.

— Однако он — не убийца, — продолжал ученый. — При помощи телеграфа и телефона я досконально проверил его рассказ. Возможно, вы уже и сами это сделали. Если нет, я передаю вам ответы, полученные на мои запросы. Надеюсь, они вас убедят. Что же касается настоящего убийцы, то он в данный момент находится в Чарльзтаунской тюрьме. Это либо Рыжик Блейк, либо Джонсон.

При повторном упоминании этих имен все снова посмотрели на Клементса. Выражение его лица внезапно изменилось. Он был теперь явно испуган; а бледное лицо Уилкса немного порозовело.

— Доказательства, — бросил начальник, — извольте привести доказательства!

Думающую машину это требование не смутило.

— Пересказывать историю мистера Уилкса ни к чему, — продолжал логик. — Она доказана. Так что же тогда остается? Давайте сперва разберемся с кинжалом и посмотрим, что это нам даст.

Я видел этот кинжал. Это вещь необыкновенная. Стоит он, по-видимому, многие тысячи. На его рукояти вырезан полумесяц и еще несколько символов, в том числе религиозных, используемых в турецкой империи. По сравнению с другими моментами, выяснить это было нетрудно: потребовалось всего лишь позвонить кому-нибудь, кто осведомлен в этих вопросах, предпочтительно уроженцу Турции. Мне знаком один турок, он работает в магазине восточных сладостей на Бойлстон-стрит.

Я побеседовал с ним и подробно описал кинжал. Это человек образованный, он хорошо знает страну и ее обычаи и потому мог уверенно сказать, что такой кинжал мог быть только тем, что я заранее предположил — подарком от высокопоставленной или царственной особы верному подданному за хорошо исполненный долг. Я спросил, не слыхал ли он, чтобы такое оружие привозили в нашу страну. Он сказал, что ему об этом ничего не известно, но один знатный турок, в тот момент находившийся в Бостоне, когда-то оказал важную услугу престолу, и ему могли вручить подобную награду. Как его зовут? Али Хассан!

Мистер Хассан остановился в отеле «Тевтоник». Я отправил ему записку. Он пришел и сразу же признал, что золотой кинжал на фотографии — его собственность. Учтите, что на фотографии был тот самый кинжал, которым убили девушку.

Хассан несколько озадачил меня, заявив, что кинжал никуда не пропал. Мало того, оказалось, что это священный предмет, который неверные видеть не должны. На некоторое время загадка стала невразумительной. Затем я спросил, что случится, если вдруг кинжал у него украдут. Он ответил, что покончит с собой. Все стало ясно — этот господин солгал. Ко времени нашего разговора кинжала у него не было. Если бы кто-то узнал об этом раньше, ему пришлось бы умереть. Таким образом, солгав, он на какое-то время спас свою жизнь. Кроме того, должен отметить, что идея о наличии двойника кинжала была нездравой.

— Если этот человек владеет кинжалом и признался в этом, — вмешался начальник, — я немедленно велю арестовать его.

— У вас это не получится по двум причинам, — спокойно сказал профессор. — Во-первых, мистер Хассан занимал пост секретаря турецкой миссии в Вашингтоне; во-вторых, он умер.

Начальнику полиции и остальным присутствующим потребовалось время, чтобы освоиться с этой новостью. Офицер первым нарушил молчание.

— Умер! — воскликнул он. — Каким образом?

— Отравился. Так или иначе, я узнал, кто был хозяином кинжала. Кроме того, выяснилось, что Хассан пробыл в Бостоне всего пять дней к тому моменту, когда нашли тело. Девушка погибла за неделю или десять дней — вероятнее всего, десять — до того. Следовательно, Хассан не убивал мисс Горэм. Это заключение было неоспоримо.

Теперь следовало понять, как был похищен кинжал. Подарить его хозяин явно не мог. Украли? Вероятно. Когда? Мистер Хассан дал понять, что не был в Бостоне уже два года. Однако грабители орудуют повсюду. Значит, нужно искать иногородних грабителей. Вполне возможно, что кинжал был украден в Вашингтоне Рыжиком Блейком или кем-то из его шайки, и они почему-то предпочли оставить оружие у себя, а не продать. Впрочем, никто, даже опытный скупщик краденого, не рискнул бы избавиться от бриллианта в четыре карата. Хассан же, со своей стороны, не осмелился заявить о пропаже в полицию. Знать об этом Блейк, разумеется, не мог. Оружие осталось у него. И надежнее всего было постоянно держать его при себе.

Ван Дузен откинулся на спинку кресла и по привычке уставился в потолок, а слушатели в нетерпении придвинулись поближе к нему. Начальник полиции был изумлен, зачарован странной историей. А ученый снова заговорил:

— О том, что кинжал находился в распоряжении медэксперта Лойда, и сообщалось в газетах, и упоминалось при беседе с Хассаном. Нетрудно понять, что люди, нанятые этим господином, под видом взломщиков проникли в дом к Лойду и отобрали оружие. Ведь владение им было для Хассана залогом жизни. Сразу же после этого нападения он уехал в Вашингтон. Там он покончил с собой, возможно, по приказу своего начальства. Это я известил их о ситуации, но, конечно же, не предполагал, что дело действительно дойдет до смерти; мне только хотелось добиться разрешения увидеть кинжал, когда потребуется… Думаю, теперь насчет принадлежности оружия все ясно, и нам пора перейти к Рыжику Блейку и его подельникам.

Внезапно взгляд Думающей машины вновь обратился к Клементсу.

— Работая сборщиком для фирмы «Генри Холмс & Co.», вы хорошо изучили Кембридж, я полагаю. У вас есть возможность, редко выпадающая — законным путем — другим людям: вы можете узнавать, где можно собрать богатый улов. Вы также всегда в курсе того, какие дома в Кембридже пустуют. Поэтому вы вполне могли указать ворам, какой из пустых домов больше пригоден для их притона. В частности, вы могли обнаружить, что дом, снятый Уилксом, так и не был заселен. Возможно, что вы даже не знали о сдаче дома, пока вам не вручили счет на оплату жилья… Таковы предположения; теперь перейдем к фактам.

Вы отправились в тот дом, чтобы получить плату за месяц. Передняя дверь была заперта, и ставни на окнах закрыты. При обычном течении событий вы удовлетворились бы пониманием, что в доме никто не живет. Вы могли покричать, чтобы привлечь внимание предполагаемых жильцов, но потом ушли бы, а не вздумали зайти в дом и ходить по нему, если только у вас не было какого-то своего интереса. Вы что-то нашли в самой дальней комнате, притом, вероятно, за закрытой дверью. Вы выбили эту дверь. Зачем вы направились в ту комнату? Зачем ломились в ту дверь?

Давайте подумаем. Предположим на минутку, что вы — один из наиболее ценных членов шайки грабителей, ценный потому, что выглядите как джентльмен и можете бывать в разных местах и разведывать полезные сведения, никем не замеченный. Предположим, этот дом служил складом для украденных вещей. Предположим, что девушка, ответившая на объявление Уилкса о компаньонке, пришла по указанному адресу и обнаружила, что дом заперт. Думая, что дом все-таки обитаем, и рассчитывая найти кого-то с другой стороны, она могла обойти вокруг него — и наткнуться на компанию воров. Для них вполне естественна постоянная боязнь шпионов. Они могли захотеть избавиться от незваной гостьи.

Максимально вероятно, что им пришло в голову запереть ее. Чего им было бояться? До ближайшего дома не менее ста двадцати метров, до улицы — пятнадцать или двадцать, стены толстые… Крика девушки наверняка никто бы не услышал.

Итак, мисс Горэм стала пленницей людей, которые завладели золотым кинжалом. Грабители устроили для нее постель, воспользовавшись частью своей добычи. Но убийство могло произойти в любой момент. И оно случилось несколько дней назад. Вы, Клементс, знали, что девушку держат наверху. Поэтому вы и пошли в ту комнату. Нет, об убийстве вы тогда еще не знали. Вы сами обнаружили его. Столь ужасное окончание дела, в котором вы замешаны, испугало вас. Возможно, вы также немного разозлились. Ведь ваши приятели увезли награбленное, продали, а с вами не поделились. Так ли это было?

Клементс уставился на Думающую машину остекленевшими глазами, потом вдруг согнулся, обхватил голову руками и разрыдался. Другого признания не потребовалось.

— Скажите, а как вы пришли к мысли о грабителях? — спросил начальник.

— Я дважды осматривал дом. Первый раз — недостаточно тщательно. Я проверил все водопроводные краны, полагая, что на них могли остаться следы крови. Ведь если убийца мисс Горэм запачкал руки кровью, он должен был их вымыть и мог оставить отпечатки пальцев. Но я не нашел ничего. Значит, преступник был осторожен.

Во второй раз я уже целенаправленно искал следы грабителей в подвале. И я нашел свежие отпечатки в мягком грунте: вдоль стены тянулась большая вмятина, а перпендикулярно с ней — другая, очень напоминающая фигурную резную ножку. Значит, тут недавно держали рояль. Но люди не ставят рояль в подвал, тем более боком. Следовательно, инструмент могли держать здесь только с целью ненадолго его спрятать. Это опять указывало на ограбление. Кровать была некрасивая, но сделана из красного дерева. Никто не бросил бы при переезде кровать красного дерева. Снова намек на грабителей. Во дворе я не нашел дорожки от задней двери дома к дальнему краю участка. Однако в траве была заметна тропинка, протоптанная до самого забора; притом калитки там нет. Когда я потряс его в этом месте, целая секция сразу упала. Грабители даже ночью не рискнули бы заносить добычу через переднюю дверь, а вот затаскивать крупные предметы вроде пианино по дорожке, а потом, сняв часть ограды, в дом, было сравнительно нетрудно. Вывод напрашивался сам: здесь бывали грабители.

Но воры не крадут рояли и мебель красного дерева, нагружая целый фургон, из обитаемого дома. В полиции я выяснил, что в районе случались кражи со взломом — в частности, Рыжик Блейк попался на ограблении пустующего меблированного особняка. Они и ранее могли украсть и пианино и что угодно еще. Таким образом, цепь рассуждений замкнулась.

— Допустим, все так и было, — вставил свое слово начальник, — но как вы объясните тот факт, что человек, убивший мисс Горэм, бросил кинжал? Если, по-вашему, он опытный вор, как он мог бросить вещь настолько ценную?

— Убивая, люди глупеют, — сказал профессор. — У них мутится сознание, их одолевает страх, и их поступки порой совершенно необъяснимы… Предположим, в доме неожиданно раздался грохот, кто-то из его сообщников что-то уронил в тот момент, когда девушка упала навзничь, накрыв клинок своим телом. И убийца бежал, забыв обо всем. Конкретный факт мне неизвестен, но вероятность подобного варианта велика. Может быть, он и намеревался вернуться за ножом, но, если его арестовали вместе с Блейком и Джонсоном, это ему не удалось. Думаю, это все.

Но у начальника полиции еще остались вопросы.

— Почему же мистер Уилкс не заметил украденных вещей, когда пришел смотреть дом?

— Потому что они были в подвале. Вы ведь не заглядывали в подвал, мистер Уилкс, верно?

— Нет, конечно же, нет! — ответил Уилкс.

— И учтите, что девушки в доме тогда еще не было, — добавил ученый. — Она пришла по объявлению, которое было напечатано после того, как Уилкс снял дом.

Теперь заговорил Хатчинсон Хэтч, все это время слушавший молча.

— А почему вы спросили Уилкса, видел ли он когда-либо кинжал или получал ли заказ на клинок для него?

— Клинок кинжала был изготовлен в Америке. Вместо сломавшегося первоначального. По иронии судьбы его изготовило предприятие, сотрудником которого является мистер Уилкс. Потому была вероятность, что кинжал находился у него.

Настало долгое молчание. Начальник полиции и детектив Фейги выплюнули свои полусжеванные сигары и переглянулись. Фейги покачал головой — у него не было вопросов. Наконец старший офицер обратился к Думающей машине:

— Если, как вы утверждаете, Блейк либо Джонсон убили мисс Горэм, как мы сможем это доказать? Все сказанное вами — не доказательства, это теория.

— Очень просто. Эти двое в Чарльзтауне сидят в одной камере?

— Вряд ли. Членов одной шайки редко помещают вместе.

— В таком случае, — сказал профессор ван Дузен, — пусть начальник тюрьмы поговорит с каждым из них и сообщит, что другой дал официальные показания, обвинив подельника в убийстве.

Спустя несколько дней было получено признание Джонсона.

Примечания переводчика

Местом действия «Тайны золотого кинжала» является город Бостон, где жил и работал автор, и его окрестности. Чтобы дать читателю более четкое представление о них, приводим ниже краткую справку.

— Бостон — столица и самый большой город штата Массачусетс. Это также один из старейших городов США (основан в 1630 г.), где происходили ключевые события американской революции.

— Бикон-хилл (Beacon Hill), место жительства профессора ван Дузена — жилой район города, в котором сохранилось много старинных домов. Узкие улички, замощенные кирпичом, газовое освещение до сих пор придают району романтический вид. Сто лет назад район выглядел почти так же. В наши дни он считается одним из самых престижных, дорогих районов города.

— Бойлстон-стрит (Boylston Street) — важная городская магистраль. В виде полевой дороги существовала уже в XVIII в., позднее получила название по имени уроженца Бостона, богача и филантропа Николаса Бойлстона (1747–1828). В апреле 2013 г. именно на Бойлстон-стрит во время марафона был совершен теракт со многими пострадавшими.

— Сколлей-сквер (Scollay Square) — оживленная торговая площадь в деловом районе Бостона. Названа по имени предпринимателя Сколлея, купившего здесь старинное торговое здание еще в 1795 г. Название, данное местными жителями, официально закрепили в 1838 г. Во время действия рассказа здесь располагались конторы, фотоателье, стоматологические кабинеты и т. п. Но в конце 1950 гг. площадь ликвидировали, для чего снесли более 1000 домов и переселили 20 000 жильцов. С 1962 г. здесь располагается большой административный центр.

— Кембридж (Cambridge) — город в штате Массачусетс, к северу от Бостона, за рекой Чарльз. Назван первыми поселенцами-пуританами в честь английского университета, который был тогда центром протестантского богословия. В рассказе город производит впечатление тихой провинции, но, между прочим, здесь располагаются два всемирно известных учебных заведения: Гарвардский университет (основан в 1636 г.) и Массачусетский технологический институт (основан в 1861 г.).

— Вустер (Worcester) — город в 64 км к западу от Бостона, в настоящее время с населением около 181 тыс. чел., второй по величине город в штатах Новой Англии после Бостона. Назван в честь одноименного города в Англии. Считается, что именно здесь зародился обычай обмениваться открытками на Валентинов день.

— Вассарский колледж (Vassar College) — частное общеобразовательное учебное заведение, находящееся в г. Поукипси, штат Нью-Йорк. Основан в 1861 г. на средства филантропа Мэтью Вассара, именем которого и был назван. Программа и педагогическая система колледжа считались передовыми на то время. Первоначально здесь учились только девушки, но с 1969 г. стали принимать и юношей.

Content

Жак Фатрелл
Загадка золотого кинжала