Аглая Мороз

2.18

Летя на свет и больно обжигаясь,

Я демона-хранителя зову.

В войне миров собою быть пытаясь,

Я чувствую, и значит — я живу.

Нет тьмы без света, счастья нет без муки.

Я не желаю участи иной.

Храня от равнодушия и скуки,

Мой рай и ад всегда идут со мной.

(отрывок из «Мой Ангел и Демон», Ирина Клеандрова)

Глава 1

Долина была щедро раскрашена зеленым, красным, желтым и фиолетовым. Крошечные — размером с ладонь — щенки неслись галопом, как в прекрасно поставленном балете. Эффект замедленной съемки позволял рассмотреть их счастливые мордашки. Топот их лап громом катился по лугу, отбивая ритм знакомой мелодии. Миниатюрный коричнево-белый бульдожек отделился от стаи и резво побежал ко мне, повиливая хвостиком. Я опустилась на траву и раскрыла ладони. Щенок облизал их, улыбнулся мне и… хихикнул.

Мне снилось, что я проснулась. Но, проснувшись, я поняла, что и это было сновидением. В спальне было все еще темно. Я повернула голову и приоткрыла глаза, пытаясь разглядеть время. 2.18.

«Хорошо-то как, еще часа три оттянусь по полной программе перед нашим понедельничным утренним собранием…» — пробормотала я, обняв Дружка. Огромная плюшевая собака занимала половину кровати (почти королевских размеров). Я всегда спала с ней, когда Олежек был в командировках. К сожалению, с его недавним повышением командировки участились. И когда он, устало улыбающийся, вваливался в квартиру — я поднималась, несмотря на поздний час, скидывала собаку с кровати, и, поцеловав будущего мужа, летела на кухню приготовить ему традиционный бутерброд с ветчиной: один кусок ветчины, три столовых ложки майонеза и маринованный огурец, разрезанный вдоль. Точь-в-точь, как готовила его мама. Олег отказывался есть в самолете, а кафешки в аэропортах считал антисанитарными. Бутерброд с ветчиной стал для него своеобразным символом того, что он, наконец-то, дома.

«Аля…» — позвал низкий мужской голос. «Аля!» — голос стал громче. Сердце учащенно забилось. Голос был явно не Олега. Я включила лампу на ночном столике. На секунду ее яркий свет ослепил меня.

На краю кресла в углу спальни, склонившись в мою сторону, сидел молодой человек в светлом костюме. «Здравствуйте, Аля!» — тихо поприветствовал он меня. Я зажмурилась, потом вновь раскрыла глаза, повторила процедуру еще раз. Не помогло. Тогда я подтянула одеяло и накрылась им с головой. Казалось, что это будет единственно правильным решением.

Отчаянный звенящий голос наполнил спальню. Несколько секунд спустя я поняла, что это мой собственный вопль. «Это сон. Это просто сон». Я выглянула из-под одеяла и уставилась на часы, они по-прежнему показывали 2.18. «Ни фига. Это просто невозможно — значит, я сплю. А почему бы мне не набрать 911?»

Я перевела взгляд с часов на кресло. Мужчина всё ещё находился там. Он даже расположился поудобней. Руки отдыхают на ручках кресла, нога закинута за ногу, глаза рассматривают меня с нескрываемым любопытством. Я скинула одеяло, рывком подняла трубку телефона с ночного столика и снова взглянула на мужчину в кресле. Он не пытался остановить меня. Не было нужды. Подняв трубку, я поняла, что телефон мертв, и медленно положила ее обратно.

— Извините, пожалуйста, за такой неожиданный визит.

— Да без приглашения, — буркнула я, не выпуская собеседника из вида.

В руках незнакомца появился букет моих любимых ландышей. Пришлось ущипнуть себя за руку, надеясь, что наваждение уйдёт, и я наконец-то проснусь.

— Вы меня тоже можете ущипнуть, если хотите. Вы не спите. Я — настоящий. И вреда я никакого Вам причинять не собираюсь, — сочувственно улыбнулся незнакомец.

«Не-ет, либо сплю, либо галлюцинации, в любом случае почему-то не могу проснуться. Так, как из кошмаров выбираются? Проснись и пой! Проснись и пой! Нужно просто направить русло событий туда, куда мне хочется. Блин, это все стресс на работе. Достали. Дурдом на прогулке. Может, отпуск взять? На Гавайи. А может, я просто двинулась? Может, нет? Ну-ка, давай представим бабочек, много-много бабочек. Много света. Свет — это хорошо. Свет — это просто замечательно. Подожди, а что, если это не сон, а он — вор-домушник? Ну, блин, классненько!» — мысли как тараканы, бежали во все стороны.

— Мне кажется, что я могу сделать нашу встречу более приятной, — добавил незнакомец. Вдруг спальня осветилась, и появились две дюжины разноцветных бабочек. Три из них уселись на мои ноги.

— Вам нечего боятся. Мы не хотим причинить вам боль.

— Кто МЫ? — прошептала я.

Словно по команде, в комнату вошёл еще один молодой человек. Было понятно, что кое-кто почувствовал себя как дома и обчистил мою кухню. Он дожевывал последний кусок пиццы, прижимая к себе банку колы и пакет чипсов.

Когда Олежек был в командировках, я либо ужинала в кафе и ресторанах, либо разогревала полуфабрикаты в микроволновке, поскольку кулинарные таланты у меня отсутствовали напрочь.

— Привет, Аль! — весело поздоровался жующий мужчина.

«Ух, куда же завело меня моё замечательное воображение», — подумала я, любуясь бабочками, ландышами и всматриваясь в незваных гостей.

— Сколько ещё ваших друзей в моей квартире?

— Только мы.

Я глазела на домушников. Если доведется фоторобот в полиции составлять, то надо хорошенько их запомнить. Если доведется…

Мужчина в кресле был блондином со стильной стрижкой, его челка падала на невероятно красивые ярко-синие глаза, от которых невозможно было оторвать взгляд. Я почувствовала, что тону в них. Моргнув, принялась рассматривать его дальше. Точеные черты лица выдавали аристократическую кровь, текущую по его венам. То, что я приняла за светлый костюм, оказалось кипельно-белой рубашкой с длинными рукавами, выпущенной поверх таких же белых брюк. Он выглядел так, как будто только что спустился с трапа корабля, вернувшегося из круиза по Карибскому морю.

Мужчина, сидящий на полу рядом с креслом и с вдохновением пожирающий чипсы, был его полной противоположностью. Или нет? Он подмигнул. Я невольно улыбнулась. Потрепанные темно-синие джинсы, черная рубашка с подвернутыми рукавами навыпуск, цепочка с амулетом, на руках многочисленные татуировки (кажется, что-то кельтское, с пробивающимися сквозь рисунки языками пламени). Иссиня-черные волосы волной и… «у беды глаза зеленые». «Да-а?!»- с видимым удовольствием, протянул он. Сам Дьявол танцевал в этих глазах. «Опасно для жизни!» — раздался мудрый голос в голове.

— Так, теперь о главном, — медленно произнес мужчина в белых одеждах и положил букет на пол.

— Да, мы же не просто так заявились среди ночи к девушке, а по делу, — с ироничной улыбкой сказал второй гость.

— Понимаешь, в жизни каждого человека наступает момент, когда он задумывается о смысле своего существования.

— Кто Я? Что я сделал? Что я должен еще сделать? Неужели прожил жизнь зря?

— Прекрати меня перебивать. Правда в том, что у каждого человека есть своя особая миссия, которая и является делом его жизни. Ну, а поскольку в человеческую природу заложена Свобода Выбора, он может решить — выполнять ее или нет.

— Ага, типа, а оно мне надо? Если решает — не надо, он создает себе ма-а-ленькую неприятность. Силы будут посылать его обратно в этот реалм столько раз, сколько нужно, пока он своей дурной башкой не поймет, что дело все-таки надо делать, и не выполнит поставленную перед ним задачу партии. Как же мне надоело, что люди… такие… тупые, — опять влез мужчина, сидящий на полу.

— Подожди. Но у нас же есть свобода выбора. Если не хочется выполнять эту вашу задачу, то почему почему нас за это наказывают? Это нечестно, — я почувствовала себя обиженной за весь род человеческий.

— Конечно, есть. Но у каждого решения есть свои последствия. И человек должен отвечать за свои действия или бездействие, — пожал плечами мужчина в белом.

Я взглянула на часы и слегка расслабилась. Они упрямо показывали 2.18. «Точно сон. Такое просто невозможно. Ну что ж, давайте продолжим эту занимательную метафизическую беседу», — а вслух спросила: «А что происходит после того, как человек успешно выполняет свою миссию? После смерти он попадает в рай? И, если есть рай, ад тоже есть? А что это за силы и кто, собственно, вы?»

В перерыве между хрустом чипсов я услышала ответ: «Ну, это не Райские кущи, как некоторые тут нарисовали в своем воображении — ни золотых ворот, ни старика с длинной белой бородой на облаке… То, что действительно существует, просто другой мир — добрый и красивый».

В его голосе послышалась печаль… или мне показалось?

— А Ад? Он тоже существует? Наверное, тоже не такой, как «некоторые тут в своем воображении нарисовали»?

«О, да!» — рассмеялся темноволосый. Второй мужчина покачал головой и вздохнул, нехотя вручая бразды правления своему компаньону. Тот продолжил:

— Раскрой глаза и посмотри вокруг. А теперь представь, что ты возвращаешься сюда раз, еще раз, еще много-много раз. После того, как ты увидела Рай, после того, как тебе сказали: «Не пригодна. Марш отсюда». Хорошо еще, что ребята наверху добрые попались — стирают людям память об их прошлых жизнях перед тем, как отправить перерождаться, а то бы эти улицы кишели безумцами. Впрочем, здесь их и так хватает…

Он на секунду остановился и мрачно добавил:

— Только вот об Охранителях они не подумали. Им тоже приходится сюда возвращаться, но, в отличие от смертных, они помнят все.

— И вы являетесь этими Охранителями? Моими Охранителями? — спокойно, как мне казалось, спросила я.

— По твоей мифологии, я — твой бес-искуситель. У-у-у! А он вот — ангел-хранитель. У обоих задача одинаковая, а я, значит, Мальчиш-Плохиш. Так честно?

Я слабо улыбнулась. Только мой мозг способен придумать сновидение о двух красавцах-мужчинах, слегка сумасшедших, непонятно с чего делящихся с окружающими своими сумасбродными теологическими идеями.

Конечно, но тогда я — Мэрилин Монро. И тебя вылечат, и тебя, и меня вылечат, — внутренний голос сказал, что, наверное, нужно пойти в гости к психоаналитику или прямиком в желтый дом — там меня наверняка примут с распростертыми объятьями.

Гости озабоченно переглянулись.

— Нет, ты не Мэрилин.

Я развеселилась.

— Нет? Обидно. Жанна д'Арк? Я похожа на нее?

Мужчины засмеялись.

— Не-а. В ней ты тоже не была.

— В ней?

— Ею не была.

— А как насчет Елены Троянской?

Мужчина в белом упер локти в колени, поставил подбородок на сжатые ладони и выдохнул: «Нет. Позволь мне объяснить чуть подробнее. В терминологии ангелов и демонов». Он слегка сменил тему, что не ускользнуло от моего внимания, но было интересно, что он собирается сказать, и я кивнула.

— Попрошу тебя не перебивать, — повернулся он к соседу. Тот закатил глаза, но промолчал.

Во многих религиях и мифах нас с ним не совсем правильно описывают. Наша официальная позиция — посланники Сил. Мы представители. Я — представитель Света. А Вэл — представитель Тьмы.

— А имя этого скучного парня… — Вэл демонстративно зевнул, — Камилл.

Камилл пристально посмотрел на Вэла.

— Молчу. Молчу.

— Прости, Аля. Я — Камилл… И это абсолютно не значит, что один из нас представляет силы Добра, а другой — Зла. Просто противоположные силы. Противоположные, но взаимозависимые. Как положительно и отрицательно заряженные частицы. Как белые страницы книги и черные буквы на них. Нет Света без Тьмы и нет Тьмы без Света.

— Единство и борьба противоположностей. Это мы проходили, — вставила я.

— Но, если у кого-то есть хоть капля креатива, они могут взять черную бумагу и писать белыми буковками — очень даже симпатичная идея. Дарю! — протараторил Вэл.

По-видимому, Камилл решил не обращать на него внимания. Он продолжил.

— Когда солнечно и жарко, люди просят дождя. Когда холодно и дождливо — солнца. Есть женщина и есть мужчина. Есть Хаос и есть Порядок. Инь и Ян… — он замолчал на минутку.

Вэл не преминул этим воспользоваться.

— Веселье и скука… Кстати, пойнсетте, одному из главных символов Рождества во многих странах, для зацветания требуется двенадцать часах полной темноты. И звезды нельзя было бы увидеть, если б не Тьма. А что творится под покровом ночи в некоторых спальнях… — многозначительно улыбнулся он.

— Ох, Вэл, когда же ты повзрослеешь? В эти дни, для остроты ощущений, многие предпочитают оставлять свет включенным…

У Вэла упала челюсть.

— А это тебе за то, что перебивал и с пойнсеттой выпендривался, — продолжил Камилл.

— Ух, какой юморной ты стал за последнее время…

— А ты думал, что один язвить охотник? — Камилл довольно улыбнулся, — В общем, нам нужна минута твоего времени. Мы хотим предложить тебе, Алина, возможность выполнить свою миссию, — обратился он ко мне.

— Миссия моей жизни потребует только минуту? Интересно, и что это?

— Ну, это займет минуту в здешнем реалме. А там, кто знает… А по поводу миссии…

Гости обменялись долгим взглядом. Вэлу пришлось продолжать, на этот раз — неохотно.

— Как бы сказать, касающиеся тебя документы на настоящее время все еще не могут найти… и твоя первоначальная миссия была на них.

— Потеряли?

— Да нет, просто найти не могут. Народ в архиве ищет, но, пока… безрезультатно. И вдруг здесь это дело подвернулось, и Силы подумали: ты — без задания, решили предложить его тебе, но с одним условием, что мы будем тебя сопровождать. Конечно, мы могли бы направлять тебя и показывать твой Путь «знаками», и все такое, но, это слишком долго, а время поджимает. Что такое?

Вэл замолчал, уставившись на меня.

Пока он произносил свою тираду, я поняла, что почему-то в этом сне могу ощущать запахи: ландыши и чипсы. Но, когда ты спишь, чувство обоняния засыпает вместе с тобой. А значит, это — не сон. Не сон… И они умудрились сделать что-то с часами. Но это значит, что они действительно потеряли мою миссию. Я — никто, и звать меня никак. И никто понятия не имеет, что я здесь делаю. Вот здесь я по-настоящему разозлилась.

— Вы. Потеряли. Мои. Документы?! — я начала постукивать пальцами по ночному столику, — Вы. Понятия. Не имеете. Что. Я. Вообще. Здесь. Делаю! Вы не знаете, кто я, и кем была в моих прошедших жизнях, что, наверное, даже более важно! Может, мне было предначертано картину написать, которую бы люди обсуждали по нескольку веков, или избавить от голода Африку, или вакцину от СПИДА найти??? С какого края, я должна вам помогать в этой вашей гребаной миссии? Вы кем себя возомнили, посреди ночи заявляетесь и всю эту хрень мне сообщаете? Что, по-вашему, я должна в этой идиотской ситуации делать?

К немалому удивлению, я обнаружила себя стоящей на кровати и отчаянно жестикулирующей.

— Это — не НАША миссия, исполнителем ее должен быть кто-то из людей, предложили тебя, мы согласились помочь. Мы не знаем, кем ты была, но точно — не Мэрилин Монро или Жанной д'Арк.

— И не Еленой Троянской. Но мы тебя отыщем.

— Минуточку, — идея прорвалась через хоровод проклятий и отборной мысленной ругани. Но вы же — мои Охранители, вы же всегда были рядом, сопровождали меня через все мои перерождения, и вы должны помнить о каждом из них, так Вэл сказал.

Камилл посмотрел на Вэла и развел руками.

— Говорил же, не перебивай. Вот и выкручивайся.

— А зачем выкручиваться? Девушка сильная. Смотри, сколько сама смогла продержаться. Что? — он приподнял брови.

— Вэл, ты меня сегодня просто задолбал, — вздохнул Камилл.

— Я? — вполне искренне удивился Вэл.

— Мы не были твоими Охранителями до сегодняшнего дня. У тебя Охранителей вообще в этот раз не было. Когда ты переродилась, по какой-то оплошности их к тебе не записали, — Камилл произнес это медленно, без тени эмоции.

— Значит, у всех есть — а про меня просто по оплошности забыли?

На секунду сердце сжалось.

— Не переживай ты. Ты, наверное, любопытствуешь, что тебе выгорит, если отдашь минуту своей жизни тут? Мы тебя вернем, и ты продолжишь здесь людскую жизнь, пока сама не выберешь время перехода, — Вэл махнул рукой.

— Я смогу выбрать время своей смерти? Ммм… перехода? И больше никаких перерождений сюда?

— Да, но раз ты выбрала дату, ты не сможешь ее изменить. Заявка пойдет в твои записи.

— Которые вы сами же и потеряли, — добавила я.

Вэл захохотал.

— Понимаешь, некоторые из здесь присутствующих и не собирались сюда возвращаться. Но кое-кто, не буду показывать пальцем, — он повернулся к Камиллу, который молча разглядывал потолок, — на добровольных основаниях решил ввязаться, и, поскольку, как выяснилось, мы так классно друг с другом работаем, вытащил меня. Если бы я знал, что ты такая… — Вэл оглядел меня снизу вверх, — эмоциональная попадешься, ни за что бы…

Я покраснела, подумав о старой футболке, в которой я спала, и своих голых ногах, сейчас выставленных на всеобщее обозрение. Плюхнувшись в кровать и натянув на себя одеяло, я перебила его: «Ну и что это за миссия?»

— Да тут один самородок из Холмогор создал машину времени. И ладно бы, что времени, мы бы подретушировали, если что, но он умудрился построить ее так, что может прыгать в разные измерения. Это даже отдаленно его миссию не напоминает! — процедил Камилл. — А потом стало еще хуже, он начал приволакивать артефакты из разных мест, коллекционировать, между делом получая от них силу. Потом ему загорелось получить Нобелевскую премию за открытие жизни в других измерениях, очень ему захотелось перевести в этот реалм какой-нибудь живой экземпляр.

Проблема за проблемой, потом его вообще потеряли. Его Охранители сдались и запросились домой, так как поняли, что направить его в нужное русло им не светит. Наша задача — найти его, дать хорошего пинка, возвратить артефакты Силам для перераспределения, предотвратить похищение душ из других реалмов и увериться в том…

— Что больше он так себя вести не будет! — влез Вэл.

Я внимательно посмотрела на Камилла, перевела взгляд на Вэла. Оба выглядели не на шутку серьезно. Пожалуй, единственный выход проверить, как далеко зайдет эта галлюцинация — согласиться. Я все еще не могла до конца поверить, что эта встреча происходит наяву.

— Хорошо, я согласна. Я подарю вам минуту моего времени. Но как вы собираетесь искать этого молодца?

— Для начала нам нужно перейти в один реалм. По словам его Охранителей, они туда путешествовали довольно часто. Профессору этот мир нравился, и в последний раз о нем слышали именно в Геодаре.

Я потерла лицо.

— И как же мы попадем в этот Геодар?

— Поскольку ты ни разу из своего реалма не выходила, я предлагаю воспользоваться порталом, который придумали ваши сказители — Дверью в другой мир.

Камилл окинул взглядом спальню — с кроватью, двумя столиками с незажженными свечами и будильниками, фотографиями с отпусков с Гавайских и Сейшельских островов на стенах, незакрытым встроенным шкафом, забитым одеждой. Вэл встал с пола, отряхнул рубашку от остатков чипсов, вышел в коридор и довольно крикнул: «А вот тебе и дверь. В ванную. Очень даже подходящая дверь такая». Камилл встал, подошел к ванной комнате, одобрительно кивнул, закрыл ее и вернулся в спальню.

— Когда я в следующий раз ее открою, — обратился он ко мне, — мы в нее войдем и попадем в Геодар. Он с видимым удовольствием помахал в воздухе руками.

— Как мне кажется, кто-то недавно от души насмотрелся представлений фокусников и иллюзионистов…

— Но они меня и правда забавляют. А тут такой случай представился. Надо же попробовать! Ну что, пошли?

— Нет.

Гости недоуменно уставились на меня.

— Мне одеться надо или как?

— Или как, — пробормотал один из них.

— Отвернитесь же!

Словно по мановению волшебной палочки, Представители Света и Тьмы начали сосредоточенно рассматривать фотографии на стене. А я сняла со стула джинсы, нашла в шкафу чистую рубашку, подвязала ее узлом на талии. Нашла кроссовки в коридоре. В кармане рубашки обнаружилась резинка; я затянула свои непослушные волосы в хвост и, чтобы поддержать себя, или просто от страха, громко и отчетливо сказала: «Ну! Поехали!»

Камилл и Вэл развернулись, и мы направились к ванной. Камилл взялся за ручку двери и распахнул ее, вернее, она просто-напросто исчезла, прямо после того как он взялся за ручку.

— Абракадабра!

— Учиться тебе и учиться, — притворно вздохнул Вэл.

Из проема двери повеяло ночной прохладой. На месте зеркала и умывального столика чернели силуэты деревьев, купающихся в лунном свете. Под ногами, где должен был быть только недавно купленный коврик с изображением тропических рыб, зашуршала палая листва и захрустели ветки. Откуда-то справа послышалось насмешливое уханье совы. Я с удовольствием вдохнула чистый, наполненный лесными ароматами воздух — так непохожий на городской, пахнущий «фабриками и заводами, кораблями и пароходами», усталыми, замыленными, редко улыбающимися людьми, затхлым одиночеством большого нового города в его квадратуре круга.

На самом деле, если сравнивать Денвер, где я жила последние четыре года, с более крупными мегаполисами, то город до сих пор не потерял свое очарование Дикого Запада. Наш кондоминиум находился в двух шагах от ЛоДо, что имело свои достоинства и недостатки. ЛоДо славился ресторанами и барами, а также одними из самых красивых и старых зданий в городе — таких, как Отель Оксфорд, самый старый работающий отель в Денвере, или вокзал Юнион… К сожалению, «лыжный поезд», отходящий с вокзала, в прошлом году отменили из-за недостатка средств. А мы так наслаждались трехчасовой поездкой через живописные Скалистые Горы до Винтер Парк, симпатичного горнолыжного курорта на выходные.

С другой стороны, близость стадионов Пепси и Куурс во время бейсбольных или футбольных игр превращала поездку с работы домой в полноценный кошмар. К тому же шум и толпы людей мне тоже не особо нравились. Я несколько раз просила Олега переехать куда-нибудь подальше, в более тихий район, но ему хотелось быть в центре событий, поэтому дальше разговоров дело не пошло. Я подумала, как бы он отреагировал, узнав, что я стою посреди ночного леса с двумя незнакомцами…

Я обернулась. Вэл и Камилл улыбались.

— ОК, я тоже так хочу! Научи, о древний чародей! — Вэл повалился на колени и начал, хохоча, отвешивать поклоны Камиллу.

Я засмеялась, сделала еще пару шагов по едва виднеющейся тропинке, но вдруг перед глазами все поплыло, и, успев пробормотать «Что-то мне нехорошо», я кулем упала на землю.

Глава 2

Мне снилось, что Камилл поднял меня на руки, поднес поближе к деревьям, бережно опустил под одним из них и развернулся к Вэлу.

— Я думаю, что это не простой обморок…

— Давай вместе посмотрим.

Вэл присел на корточки рядом сo мной и провел рукой над телом. Маленькая тусклая красная звездочка зависла в сантиметрах трех над бедрами, оранжевая зажглась над животом, желтая над солнечным сплетением, зеленая над сердцем, синяя над шеей, сиреневая над бровями, и фиолетовая над макушкой. Они слабо мерцали, вокруг моей головы было еле заметное свечение. Было очень странным и не совсем приятным видеть свое тело со стороны.

— Это что? Вся аура? — присвистнул Вэл.

— Ну, а ты что хотел? Она же сама по себе, без подпитки, двадцать с лишним лет, вообще удивительно, что и это после перехода осталось, — хмыкнул Камилл.

— Да и то, что осталось, все в клочьях, — покачал головой Вэл.

— Что делать будем? Если мы с ней сейчас обратно пойдем, боюсь, не выживет, а миссию она в таком состоянии точно не выполнит.

— Как что?! Сейчас мы ее починим, она будет ого-го!

— Починяльщик тут выискался!

— Взмахнем стариной и накачаем ее за все безвозвратно потерянные годы, — Вэл вскочил и начал закатывать рукава рубашки.

— Мы ее подпитаем? Одним разом? Ты что, мозги за дверью оставил?

— Не понял? А в чем, собственно, проблема? — Вэл недоуменно уставился на Камилла.

— Мы не ее Охранители. У нас прав таких нет.

— Теоретически, мы являемся ее Охранителями с сегодняшнего дня, так что законов мы не нарушаем, никакими запретными делами не занимаемся, а помогаем нашему объекту с успехом решить поставленную перед ним задачу.

Камилл потер глаза.

— Ты представляешь, что вообще с ней может случиться, если Ты и Я ее «починить» решим? — тихо, расстягивая слова, произнес Камилл. — Ты, Дюк, хоть помнишь когда последний раз Охранителем был?

— Ну, хватит страшилки рассказывать. У тебя есть еще какие-нибудь варианты, о Светлейший Князь? — Вэл не заставил себя ждать.

— Вариантов нет. Ладно, черти круг.

— Зачем он нам?

Камилл приподнял брови.

— Мы уже влипли, и никаких дополнительных сюрпризов на сегодня не хочется. Давай, давай, не стой, черти.

Вэл попинал ногой листву, нашел подходящую ветку и, бормоча себе под нос, начал чертить круг вокруг меня, лежавшей под деревом, Камилла и себя.

— Все готово. Приступаем.

Начерченный им круг светился красно-оранжевым светом.

— Не нравится мне эта идея, Вэл, ой, как не нравится…

Вэл даже ухом не повел. Присел рядом на траву, вытянул ноги, поплевал на руки, хорошенько их растер и внимательно посмотрел на Камилла. Камилл кивнул: «Начинаем».

Они одновременно дотронулись до нижней красной точки. Древние слова наполнили ночной лес, деревья прислушались. Последний раз они слышали их, когда были совсем маленькими росточками, пробивающимися из-под тяжелой земли. Отвечая на их прикосновение, маленькая точка обрадовано замерцала, разгораясь все ярче и ярче, и, наконец, брызнула своим алым светом по полянке.

— Вэл, не переборщи!

Когда они, оба усталые, заканчивали, небо загоралось рассветом над лесом, багряные, серебряные, золотистые листья перешептывались между собой. В моем сне Охранителям потребовалась целая ночь, чтобы привести меня в чувство, но результат был налицо. Все звездочки, еще несколько часов назад еле заметные, горели как микроэлектростанции, а вокруг моей головы трепетала радужная аура размером с колесо. Мое тело звало меня к себя, и я подходила все ближе и ближе.

— Все, закрой их, пожалуйста, сил моих больше нет.

Камилл с трудом встал на ноги, звонко крикнул какое-то слово и улегся обратно на траву. Все свечение исчезло. Вэл завалился назад, закинул руки за голову и закрыл глаза.

«Конечно, послушать бы Вэлу тогда Камилла, может, и по-другому бы вышло, хотя с Судьбой не поспоришь…» — чужая мысль пришла мне в голову.

А проснулась я оттого, что кто-то рядом громко вскрикнул: «Хорош!» Я приподнялась на локти и повернула голову направо. Камилл лежал на спине, закрывая рукой глаз.

— Ты мне только что локтем звезданула. И не в первый раз за ночь, прошу заметить.

Я застенчиво улыбнулась.

— Прости, пожалуйста, я все время во сне руки раскидываю.

— Нет, не только руки. И еще храпишь.

— Я не храплю! — возмутилась я и повернулась налево. На небольшом расстоянии от меня лежал Вэл.

— Ты еще пинаешся и коленками бьешь во всякие места. Пришлось даже отодвинуться, чтобы это безобразие не терпеть.

— Еще раз, прошу прощения, что я вам спать не дала. Зато я так замечательно выспалась! — я с улыбкой потянулась. — Как же здорово спать под открытым небом. Как будто неделю проспала — такая вся отдохнувшая, энергия просто ключом бьет!

— Мгм, и все мне по голове почему-то попадает, — прокомментировал Камилл.

— Ну, правда же, нечаянно. Живой же? А теперь что мы делать будем?

— Значит, чувствуешь ты себя хорошо? — поинтересовался Вэл.

— Не просто хорошо, а замечательно! Только есть сильно хочется.

Вэл и Камилл переглянулись.

— До Города мы с ней за один день все равно не успеем, может в Эспетее остановиться? — спросил Вэл.

— Почему бы нет, найдем постоялый двор, придумаем план и потом в Город.

— Да и она сможет осмотреться в спокойной обстановке.

Я переводила взгляд с одного на другого.

— Вставай, пошли.

Пока мы брели по лесной тропинке, Камилл и Вэл рассказывали мне о Геодаре, параллельном мире Земли, вернее перпендикулярном. Геодар считался пограничным реалмом: существовало, по крайней мере, сто тридцать четыре реалма, о которых было известно, что они граничили с Геодаром, поскольку были зарегистрированы постоянные порталы. Студенты Университета Ключей почти на каждой летней практике отыскивали хотя бы один новый и регистрировали его в Палате Междуреальных Отношений.

Как я поняла, постоянные порталы походили на официальные аэропорты. Лишь сильнейшие маги могли создать портал. И если таковой пользовался спросом, он становился постоянным. Если путешественники не жаждали проходить через него, через какое-то время портал ветшал и исчезал. Временные порталы, как тот, что Охранители открыли для перехода в Геодар, могли быть созданы существами как они, или с помощью специального артефакта, либо механизма, который сумел изобрести российский ученый. Через временные порталы, их еще называли именными, могли проходить только их создатели и гости (а вот гостей с собой можно было проводить хоть одного, а хоть стотысячную армию). Единственное неудобство — их довольно краткая продолжительность действия. После того, как посетители проходили через него, портал исчезал. Были исключения, конечно. Камилл отказался рассказать, что за исключения, для кого и при каких обстоятельствах.

Вкратце, Республика Геодар была вполне демократичным миром — без суда и следствия руки, ноги и прочие части тела не отрубались, гонений особых не устраивалось, правили миром Старейшины, председатель Союза Старейшин избирался на достаточно прямом голосовании.

Много столетий назад, по причине своего местоположения, Геодар постоянно подвергался набегам из соседних реалмов, предводители армий пытались превратить реалм в полигон. Народу полегло — до сих пор считают, почти все коренное население потеряли.

Наконец обозленные племена собрались на Костер, и были выбраны двенадцать Старейшин — по количеству собравшихся племен. После того, как мудрецы обсудили их довольно… неприятную… ситуацию, они нашли и плюсы в своем злополучном местоположении. На все известные порталы были навешаны листовки, в которых объяснялось, что мирные торговцы из соседних реалмов будут освобождены от налогов и пошлин, что вводится покупательский налог.

Старейшины Геодара также объявили, что купцам будут предоставлены палатки на ярмарке Андервилля за счет государства, снижена оплата за съем постоянных торговых помещений, а для тех, кто желает остаться в Геодаре, будут предоставлены скидки на покупку земли и постройку жилища.

Маленькими буквами внизу было приписано, что для того, чтобы получить все эти льготы, предприниматели обязуются поклясться, что они поддерживают Републику Геодар, который отныне является вольным государством и государством нейтральным. Геодар запрещает продавать на своей земле любое оружие в массовом количестве и запрещает продавать оружие, опять таки в массовом количестве, на родном реалме предпринимателя, если оно будет направлено на Геодар.

Предприниматели потянулись, сначала очень медленно — только отчаявшиеся и авантюристы, потом все больше и больше; многие прибывшие оставались в Геодаре, соблазнившись отличной погодой десять месяцев в году (как я поняла, геодарский год был немного длиннее земного).

В общем, в настоящее время Геодар представлял собой настоящее экономическое чудо. Да и военную силу, тоже весьма неплохую: старейшины из столетия в столетие медленно закупали вооружение отовсюду (конечно не за один раз и не в массовом количестве, а потихоньку), но за столетия арсенал накопился значительный.

О духовных ценностях сего реалма меня тоже просветили: ежегодно устраивался турнир менестрелей, и они прибывали со всех уголков Вселенной поучаствовать в этом трехнедельном пире сердца, ума и желудка. Мои спутники надеялись, что мы туда попадем вовремя, потому что профессор ни за что не пропустил бы это зрелище.

Еще я узнала, что официальной религии в Геодаре не было, но благие места могли быть построены всеми желающими, конечно же с их собственным финансированием и с согласия Палаты Междуреальных Отношений.

В самом же Геодаре намеком на официальную религию был Орден Зеленой Тарелки. Желающие подались в монастырь, построили себе высокую каменную башню, которая до сих пор нехотя расстраивалась, но все же занимала довольно приличный кусок земли. По ночам монахи спали там, а в другое время суток бродили по Городу, били в медные тарелки, покрашенные зеленой краской, и твердили о Конце Мира; о том, что единственная надежда геодарцев спастись — вступление в Орден, пожертвование всех их накоплений тому же Ордену, абсолютная вера в то, что Зеленая Тарелка является воплощением Бога Ах-Ты-Каг! который и позволит всем спастись, и желание бродить по мирам, воспевая его славу. Ходили они все осипшие, ни на минуту прекращая воспевать Ах-Ты-Каг! большинство народа крутило пальцем у виска и перебегало на другую сторону улицы, едва завидев их. Да, столицей Геодара был город Андервилль, в котором мы и надеялись отыскать профессора.

В процессе прослушивания занимательной лекции о Геодаре у меня возник вопрос. Я остановилась на тропинке и подняла руку, как школьница-отличница.

— Есть вопрос.

— Какой?

— А у вас деньги есть? У меня, например, нет.

Вэл и Камилл переглянулись и недоуменно уставились на меня.

— А зачем?

— А чем мы за ночлег расплачиваться будем? И одежду, наверное, нужно купить, и оружие, и за покушать тоже заплатить придется…

— Практичная ты наша!

— Она права, Вэл. И почему это нам с тобой в голову не пришло? Отвыкли.

— Ничего, не волнуйся, Аль. Что-нибудь придумаем, — Вэл огляделся.

— Давай ненадолго свернем с этой тропинки.

— Зачем?

— Затем!

Проблуждав минут десять по лесу, продравшись через кусты с большими круглыми фиолетовыми ягодами и высокими, мне по грудь, растениями с маленькими зелеными цветочками сверху и тонкими острыми шипами на стеблях, мы остановились у большого дерева с серебристой кроной, нависшим над ручьем.

— Вот. Копай здесь! — скомандовал Вэл.

— Чем и зачем?

— Руками и затем!

Я жалобно посмотрела на Камилла, надеясь на его разъяснения и помощь. Он пожал плечами.

— Ах вот вы какие! Я что, одна должна всю грязную работу делать?!

Ругаясь себе под нос, я опустилась на коленки, и начала руками разгребать листву, потом нашла палку и принялась ковырять землю, кидая в их сторону злобные взгляды. На самом деле не так уж и трудно было. Земля — мягкая, поэтому продвигалась я довольно споро. Но сидящие неподалеку Вэл и Камилл, тихо ведущие беседу вместо того, чтобы помогать — вот что меня раздражало.

«Отдыхают… Моя подруга Эдриан права: мужчины — свиньи. За исключением Олежека». Я наградила Охранителей еще несколькими нелестными эпитетами.

«О, я — за равенство между полами, но так или иначе женщинам в наши дни только дырка от бублика и достается». Я думала о моих долгих часах на работе в качестве маркетингового директора; о жертвах, которых я принесла, чтобы получить эту работу в моей компании, традиционно управляемой мужчинами.

После того, как я получила должность, мне пришлось постоянно доказывать, что мой босс, вице-президент Всего и Вся сделал правильный выбор. «Не позволяй мне сомневаться в тебе, Алина! Крайние сроки есть крайние сроки. И они поджимают… Кстати, я сегодня играю в гольф с потенциальным клиентом, а ты, будь другом, доведи эту рекламную кампанию до ума. А завтра я сделаю презентацию Самому».

Сколько круглосуточной работы до полного измора — до того, когда уже второе, третье и десятое дыхание выдохлось — я должна была тянуть в течение прошлого года, в то время как он был занят, обсуждая по телефону последний футбольный матч, или рано уезжая в бар на happy hour, и, конечно, его непрекращающиеся игры в гольф. Я думала о выходных и отпусках, испорченных из-за моего ноутбука и дурацкого сотового. О, как я ненавидела свой мобильник!

Иногда я мечтала быть наследницей суперобеспеченных родителей, или родиться в другом веке (как принцесса, конечно) и проводить дни за чтением, скачками, занятиями живописью, в то время как мои слуги заботились бы обо мне. И никогда не работать на кого-то, а если и работать, то только на себя. Как же так, что даже оказавшись в другом реалме, в компании двух сверхъестественных молодцев, я сижу на коленках и копаюсь в грязи в гордом одиночестве?

Мои руки с грязными ногтями наткнулись на что-то мягкое. «Мамочки, труп!» Мой внутренний фонтан красноречия заткнулся на мгновение. Я только приготовилась заорать, как мои руки, уже по инерции, продолжили копательные работы, и я выудила небольшой мешочек с прощупываемыми в нем кругляшками.

— Клад! Клад! — закричала я во весь голос. И, развязывая дрожащими руками мешочек, я поняла, что была права. Золотые монетки весело поблескивали под солнцем, пробивающимся через густую листву.

Вэл заглянул в мешочек.

— Я думаю, что нам здесь и на постой, и на многое другое хватит.

— А откуда ты знал, что он здесь?

— По нюху нашел, — усмехнулся он и отправился обратно к Камиллу. Я поняла, что мне из него больше ничего сегодня не вытянуть.

Мы вернулись на тропинку. Я с неудовольствием оглядела свои руки, но промолчала. Это я им еще припомню. Перед глазами пронеслись возможные варианты мести, вернувшие улыбку на лицо. Где-то минут через двадцать мы вышли из леса.

Перед нами расстилался бесконечный зеленый луг, полный алых маков и белых ромашек, слышалось жужжание пчел. Порхали бабочки самых невероятных оттенков. Кажется, недавно прошел дождь. На траве еще виднелись капельки влаги, и сладкий аромат цветов наполнял воздух. Сельская идиллия. Неподалеку под бугром виднелась приличных размеров деревенька с яркими домиками. Эспетея.

Смотря на избы, воображая людей, живущих там, мне пришло в голову, что у нас может возникнуть небольшая проблема.

— На каком языке здесь говорят? Я сомневаюсь, что на русском или английском…

— Официальный язык — Геодарский, и большинство людей говорит на нем, если они не из какого-нибудь отдаленного племени. У других рас есть собственные языки, но обычно они тоже знакомы с Геодарским, — просветил меня Камилл.

— А что мне делать, если придется селян о чем-то спросить, или они с разговорами потянутся? Молчать?

— Ты практиковала свой Геодарский весь день. Что, не заметила?

Я покачала головой.

— Как такое возможно?

— Ну… у меня и Камилла всегда найдется пара трюков, — улыбнулся Вэл. — Всего лишь немного волшебства…

Глава 3

На окраине деревни мы нашли постоялый двор с красноречивым названием «На краю». Решив, что лишние глаза нам ни к чему, мы остановились на ночлег здесь, хотя гостиница выглядела не самым лучшим образом: свежая краска ей точно не помешала бы, да и забор поправить стоило, а запущенному палисаднику требовалось немного любви от армии садовников.

Хозяин гостиницы, пожилой человек в добротном сером костюме, при ремне и подтяжках, в меру упитанный, узнав, что мы собираемся снять у него аж три комнаты, неимоверно обрадовался, разулыбался и предложил нам самые лучшие апартаменты.

— Самые наилучшие для вас, дорогие мои. И завтрак бесплатный. И если, что нужно — сразу ко мне. Сразу ко мне, — его полные руки дрожали от восторга.

Мы поднялись по кряхтящей лестнице на второй этаж. Я надеялась, что она не развалится под нами. Площадка была покрыта грязно-серым в розовых разводах ковролином. В ее углу стояла массивная терракотовая ваза с печальными сухими ветками.

Вэл занял первую комнату, Камилл пошел по направлению к третьей. Мне ничего не оставалось, как занять одну оставшуюся, между ними.

— Какие мы оригиналы! — пробурчала я.

Я прошла в комнату и осмотрелась. Очень даже мило. Светло. Окна с раздвинутыми зелеными плюшевыми портьерами. Бледно-желтые стены. Посередине стояла большая кровать с деревянными набалдашниками и пологом. Она была такая высокая, что я порадовалась, когда увидела маленькие ступеньки, ведущие к ней. Небольшой шкаф в углу, зеркало в тяжелой золотистой раме. В номере даже имелась своя отдельная ванная комната — с огромной деревянной бочкой в углу, туалетом и рукомойником, напомнивших мне бабушкину дачу.

Меня не покидало чувство, что этот захламленный постоялый двор когда-то процветал, но что-то внезапно изменилось и бизнес покатился под откос. Память услужливо нарисовала картинку милого маленького отеля в горнолыжном городке Вэйле с развевающимся на ветру полотнищем «Under the New Ownership!». Новые владельцы значит. Перемена была совсем не к лучшему, как выяснилось после двух ночей, проведенных в нем с Олегом. Бывшие владельцы, пожилая пара, продали свой бизнес громадной гостиничной сети и ушли на пенсию. Качество еды и сервиса исчезло вместе с ними.

В дверь постучали. Я открыла. На пороге стояла миловидная девушка в холщовом платье, белом переднике и кокетливой голубой бонетке. Она сделала что-то похожее на книксен.

— Меня хозяин прислал. Может, вы хотите после дороги ополоснуться? — сказала она застенчиво.

— Конечно, хочу! — идея посидеть в горячей воде, пусть даже и в этой бадье, была замечательной. — И скажи спасибо хозяину, очень заботливо с его стороны.

Мне было неудобно стоять и смотреть, как тоненькая девушка таскает тяжелые ведра с горячей водой и наполняет «ванну», поэтому я притворилась, что задремала. Вот и представился случай почувствовать себя, как принцесса, каждый каприз которой выполняется слугами, но что-то мне не очень понравилось. Я решила, что следующий раз, когда я буду мечтать о роскошной королевской жизни, вместо слуг всю работу будут выполнять невидимые импы.

Через полчаса я залезла в ванну и с наслаждением зевнула. Божественно! Девушка даже добавила ароматические соли с запахом лаванды. Я наклонила голову налево, потом направо, расслабляя мышцы, потянулась за сказочно пахнущим земляникой кусочком мыла и от души намылилась им.

Сначала я просто мурчала как кошка, потом начала слегка напевать, а потом, окончательно расслабившись, затянула по полной. На фразе «Напою коня…» в ванную ввалились мои Охранители. Я от неожиданности завизжала.

К Охранителям добавилась девушка, сделавшая мне ванну, и хозяин постоялого двора — с одинаковыми обеспокоенными выражениями лиц. Я попыталась прикрыться руками и послала их всех туда, откуда они пришли, причем единственными печатными словами из всей моей тирады, кажется, было «проваливайте» и «я». Мне показалось, что прошла вечность перед тем, как они все же соизволили удалиться.

Завернувшись в тонкое белое полотенце, я выглянула из ванной. Ага, не все убежали. Мои умники сидели на кровати, как ни в чем не бывало.

— Ты в порядке? — заботливо поинтересовался Вэл.

— А почему я должна быть не в порядке? И почему вы врываетесь в комнату без приглашения? Это что, привычка такая дурацкая?

— Но ты же кричала! — тихо сказал Камилл.

— Я пела!

Пауза. А потом раздался гомерический хохот.

— Я ведь и обидеться могу!

Утирая слезы, и все еще посмеиваясь, Вэл и Камилл соскочили с кровати и направились к двери.

— Мы тебя ждем на ужин внизу, — сумел выдавить из себя Камилл.

— Хорошо! А теперь убирайтесь! — я схватила подушку с кровати и кинула им вслед, чуть-чуть промахнувшись мимо затылка Камилла.

Они закрыли дверь, но я слышала их сумасшедший смех в коридоре.

«Ну и что, что не могу… Я же для себя пела… И неплохо… Кажется…». Как-то стало обидно. Но есть хотелось, поэтому, одевшись, я все-таки решилась спуститься.

Камилл и Вэл сидели за столом, перед ними в горшочках и на блюдах стояла вкусно пахнущая еда. Мой желудок взвыл, и идея отсесть от них подальше испарилась. Я села на свободный стул и молча начала накладывать ужин на свою тарелку. Ммм. Вкуснотища! Молодая картошечка с укропчиком, куриные ножки с запеченной розовой корочкой, соленые помидоры, огурцы, грибочки… «Карась жареный! Иди ко мне!» (Это не я, это мой желудок.) Все пахло так замечательно, а я была такая голодная… но не набрасываться же мне на еду в их присутствии… Я пыталась сохранить спокойное, слегка скучающее выражение лица, несмотря на подвывания желудка, и продолжала игнорировать Охранителей.

— Прости, Аля. Мы не хотели…

Я искоса взглянула на Вэла. Ага, думаешь, если жалостливые глаза сделаешь, растаю и прощу? Фигушки. Я продолжала сосредоточенно жевать.

— А мы решили тебя в клуб пригласить, чтобы ты на жителей здешних посмотрела. Разработали культурно-развлекательную программу… — протянул Камилл.

— Это, определенно, интересней, чем сидеть в комнате одной и на нас дуться, — добавил Вэл.

— Хорошо! — рявкнула я. — Но если вы продолжите смеяться надо мной, обещаю, что приложу все усилия, чтобы сделать это приключение для вас особенно неприятным.

Ребята улыбнулись.

После долгого сытного ужина мы вышли на улицу, прошли пару кварталов и остановились перед серым зданием, больше похожим на бункер, чем на клуб. У него даже вывески не было. Хотя вряд ли в Эспетее было еще одно подобное заведение. Так что вывеска ни к чему, и так все знают.

— Это клуб?

— Он.

Камилл отворил дверь, и мы зашли в душное помещение. Народу было битком набито. Для полных воспоминаний о сельской дискотеке времен трудового лагеря не хватало замечательных песен «Сектора Газа» или чего-то похожего. Но на подобии сцены имелся оркестр со знакомыми и незнакомыми мне музыкальными инструментами. Ближе к краю сцены сидел мужичок с чем-то, напоминающим гусли, и пел какую-то залихватскую песню, подрыгивая всем телом и отбивая такт ногой. Оркестр вторил ему. Перед сценой стояло несколько столиков.

Я оглядела толпу. В основном, народ разговаривал между собой, хотя некоторые все же поглядывали на сцену. Большинство присутствующих было людьми, хотя я с неумеренным восторгом заметила тройку троллей в углу и, кажется, гномов, и еще несколько незнакомых мне экземпляров.

Оркестр закончил песню. Толпа похлопала. Мужичок завел другую, напомнившую мне песню из мультфильма, ту самую: «В море ветер, в море вьюга, в море дуют ураганы-ы…» Я покачивала головой, пока мы добирались до свободного столика. Толпе песня тоже понравилась, многие начали танцевать. Я сидела за столиком и помахивала ногой, давно же я не танцевала… Камилл скосил на меня глаза, вздохнул и протянул мне руку.

— Могу ли я пригласить Вас на танец?

— Конечно, можешь! Только зачем так официально? — улыбнулась я, вскакивая со стула.

— Насколько я помню, венский вальс заслуживает некоторой церемонности.

У меня загорелись глаза. На протяжении многих лет я занималась бальными танцами, но потом бросила: работа, дом, в общем, бытовуха. Но танцевать до сих пор обожаю, а венский вальс я последний раз танцевала лет семь назад, на соревнованиях. В клубах его точно не потанцуешь, да если бы и можно было, все равно партнера нет. Олежеку медведь на ухо и на ногу в детстве наступил, поэтому в ночных клубах мне становилось его жалко: он сидел в углу нахохленный, пока мы с компанией коленца выкидывали, и категорически отказывался принимать участие даже в «медляках», так что мне, как верной подруге, приходилось плестись в его угол и грустно наблюдать за парами оттуда, одновременно пытаясь подбодрить Олега.

Мне казалось, что он просто до смерти боится выглядеть смешным перед таким скоплением людей, и пытается избежать подобной ситуации. Если Олег что-то умел делать хорошо (например, стоять на горных лыжах), он использовал любую возможность показать себя. А если вбил в голову, что у него что-то не получится, то отказывался даже пробовать. Но идеальных людей нет. У нас у всех свои тараканы в голове.

Я взяла протянутую мне ладонь, и мы направились к центру зала. Оркестранты с любопытством посмотрели на нас. Камилл ответил им долгим взглядом. Посетители клуба уступили нам немного места, пошептываясь и посмеиваясь. Я пожалела, что на мне не бальные туфли, а кроссовки, и вообще, мой прикид совсем не подходит…

От грустных мыслей меня отвлекли первые звуки горячо любимого вальса из фильма «Мой ласковый и нежный зверь», именно под эту мелодию я и мой партнер Мишка выиграли категорию на тех давних соревнованиях. Вот уж не ожидала от этого вокально-инструментального ансамбля.

Почувствовав уверенную руку Камилла на своей спине, я положила свою ему на плечо, и мы медленно начали первый поворот по залу клуба, рука в руке. Изгиб руки, легкий излом шеи…Раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три. Музыка завораживала. Мурашки по коже. Маленькая пробежка, поворот под рукой, еще один, еще один…

Кто-то из сельских магов зажег на стенах свечи, и мы кружились, кружились, кружились в полумраке. Мне казалось, что я не дотрагиваюсь до пола, а воспарила над ним, и никакие кроссовки не помеха. Я чувствовала себя так легко, словно я была шариком, наполненным гелием; если бы Камилл не держал меня так крепко, я, наверное, взлетела бы. Я счастливо улыбнулась ему. Камилл улыбнулся тоже, в его глазах зажглись озорные огоньки. Он вывел меня перед собой. Поворот, поворот, поворот, обратно к нему, он прижал мою спину к себе, слегка приподнял и закружил. Раздался групповой вздох.

Только сейчас я осознала, что у нас толпа зрителей, которая взжалась в стены, дав нам как можно больше места для нашего выступления. Камилл опустил меня на землю, и мы продолжили вальсировать по залу, быстрее и быстрее. Но все хорошее недолговечно, так и теперь: музыка закончилась, как жаль! Мы церемонно поклонились друг другу, и Камилл повел меня обратно к нашему столику.

Я обернулась сказать спасибо оркестру, но они не обращали на меня внимания, с обалдением разглядывая друг друга и свои инструменты. Похоже, они не меньше моего удивились своим способностям. Толпа с воодушевлением хлопала: «Еще! Еще!»

Вэл уже приподнимался из-за столика.

— А со мной не откажешься? Как насчет латинских?

Я засмеялась.

— Легко! Подожди секунду.

Я скинула кроссовки и носки. Босиком проще и веселее.

— Ладно, я тоже тогда. Чтобы ноги тебе не отдавить.

Босиком и в джинсах мы проследовали к центру зала под восторженные аплодисменты зрителей. Ритуал повторился с детальной точностью: оркестр уставился на Вэла, ожидая распоряжений, Вэл уставился на оркестрантов. Развернулся ко мне, и на этот раз зазвучала мелодия Вероники Вердье. Танго. «Ну, сейчас оторвусь, еще пожалеет», — подумалось мне.

Я внимательно посмотрела в глаза Вэла, пытаясь передать страстные ноты музыки, он в долгу не остался… Обошла его вокруг, провела пальцами по его руке, плечу и оч-чень медленно по спине сверху вниз, при этом не отводя от него глаз. Вэл с веселым изумлением таращился на меня. «Щас ты у меня довеселишься». В голове родился замечательный план отмщения за мои поломанные ногти в лесу и его издевательский смех над моим пением.

Моя нога взлетела на его бедро, и я крепко прижалась к нему на секунду. Медленно опустила ее на пол, ронде. Щека к щеке, он отступает назад, я иду следом. Его рука резко пошла вверх. Очо вперед. Поворот, поворот, поворот. Моя нога взметнулась. Губы в миллиметрах друг от друга. Мне становится очень жарко и совсем не по себе — в этот момент я понимаю, что с ним не танго, а полонез танцевать надо было, а подначивать оказалось совсем бредовой идеей. Пытаюсь убежать в танце, Вэл не отпускает, хватает за локти и тянет назад. Поворот, поворот, поворот. Я опять в его объятьях. Пытаюсь оттолкнуть. Болео вперед, высокое болео назад, делаю цепочку. Откидываюсь назад, голова почти коснулась пола. Удержал и рывком поднял меня обратно. Глаза в глаза. И губы опять так близко друг от друга. «Неужели я его сейчас поцелую!?» Я положила голову ему на плечо, обхватила руками, Вэл прижал меня к себе, и мы замерли. Тишина, потом грохот, довольные крики.

Оказалось, зрители сразу не поняли, когда хлопать — после того, как музыка закончилась, почти минуту мы стояли, прижавшись друг к другу. Потом кто-то догадливый начал рукоплескать, и мы, наконец, очнулись и невозмутимо пошли обратно. Мои руки предательски дрожали. Камилл нам тоже хлопал, но те недовольные взгляды, которые он бросал на Вэла, не остались мною незамеченными.

Хозяин заведения принес для нас кувшин вина и нехитрую закуску за свой счет. Перед тем, как потребовать второй, я станцевала румбу с Камиллом и самбу с Вэлом. Потом, совсем разбушевавшись, я построила нашу зрительскую аудиторию, и мы все вместе зажгли мой вариант Риверданс. Я думаю, что, если бы Майкл Флатли находился в этот момент в заведении, он сразу бы вышел и застрелился, потому что такое издевательство над своим творчеством и кельтскими народными танцами вообще его тонкая натура просто не выдержала бы. Но всем танцующим понравилось ужасно, они потребовали оркестр повторить на бис, и мы станцевали еще раз. Что творилось, словами не описать, но я была довольна, что натянула кроссовки перед тем, как пригласить всех желающих присоединиться к нам.

Раскрасневшись от танцев и вина, я протиснулась к двери и вышла на улицу подышать. Кто бы мог предположить, что так здорово можно провести вечер на деревенской дискотеке, да к тому же в другом реалме… Я улыбнулась своим мыслям. Присев на аккуратно сложенные бревна у стены клуба, я попыталась было перевести дыхание, ан нет: из-за двери вывалился тролль, который оглядел меня с плотоядной улыбочкой и, слегка покачиваясь, направился в мою сторону. Остановился передо мной, я задрала голову. Тролль, наклонившись, ткнул мне в грудь.

— Хочу тебя. Танцы. Ням-ням-ням, — промолвил тролль и дернул меня за руку.

Я чуть не задохнулась от его винных паров и от возмущения тоже. Такое обращение мне совсем не понравилось, и не надо быть ясновидящей, чтобы понять, какие мысли вертелись в голове у тролля. Я с надеждой обернулась на дверь — где же эти Охранители? Никого. «Подумаешь, сами отобьемся», — пронеслось в моей не слишком трезвой голове. Я умудрилась вырвать свою руку из лапы тролля, ухватила бревно и стала помахивать им. Тролль, явно не ожидая такого поступка от бедной жертвы, поднял руки над головой и начал медленно пятиться от меня.

«Убью гада!» — злобно крикнула я. И еще помахала бревном перед его рожей, а потом начала раскручивать его вокруг себя, чтобы некоторые даже и не подумали ко мне приближаться.

Краем глаза увидела Камилла и Вэла, выбежавших из клуба и смотревших на меня с отпавшими челюстями. «Чего они?» — подумала я. Вторая мысль была: «У меня в руках бревно. На фига же мне оно». Бревно. По-видимому, мой оцепеневший мозг начал медленно приходить в себя и зарегистрировал, что я держу в своих нежных девичьих руках нехилый кусок древесины. Я ойкнула и разжала руки.

Пролетев метров десять, бревно достало убегающего тролля (увидев мою группу поддержки, он бросился наутек) и долбануло его по затылку. Тролль рухнул, бревно пролетело дальше и, разворотив ползабора, окружавшего один из маленьких уютных домиков на противоположной стороне улицы, с грохотом упало на землю.

— Ох и ни фига себе. Какие скрытые таланты у девушки! — прыснул Вэл.

— Кому говорилось, Вэл не переборщи!

Я удивленно приподняла брови. Камилл отмахнулся.

— Пошли спать, хулиганка!

— Ну что за девушки пошли, несчастному ухажеру чуть голову не проломила, забор сломала, — Вэл приобнял меня за талию.

Я высвободилась.

— Сама дойду. Вот сейчас посижу и пойдем.

И уселась на бревнах. Из клуба доносилась знакомая мелодия: по-видимому, наши кельтские пляски танцевали уже в четвертый раз. Могу гарантировать, что оркестр сегодня сделал прибыль на год вперед.

— Нам вставать завтра рано, — Вэл присел на корточки передо мной, — поднимайся.

Я вздохнула и послушно встала. Незамедлительно Вэл приподнял меня и перекинул через плечо, как мешок с мукой.

— Мог бы и на руках отнести, — сонно пробормотала я. Этот эпизод с троллем вытянул у меня всю энергию. Я чувствовала себя совершенно уставшей и разбитой.

— Ай, больно! — я потерла макушку. Не вовремя проснулась, подняла голову и припечаталась о вверх дверной рамы.

— А это тебе за коленку прошлой ночью.

Глава 4

Среди ночи я проснулась — очень хотелось пить. Сушняк. Голова дребезжала, как старый будильник. Дребезжать — дребезжала, но все-таки вспомнила, что на барной стойке внизу стоял кувшин с водой. Я выползла из кровати, и, тихонько охая, держась за стены, отправилась на первый этаж. За дверью Вэла мне почудились женские стоны и вскрики.

«Перепил — птица певчая», — горестно констатировал мой больной мозг. Я добралась до вожделенного кувшина без приключений и жадно выдула кружку воды, и еще одну.

Недолго думая, подхватила ополовиненный кувшин и глиняную кружку к себе наверх, справедливо полагая, что оно мне сейчас нужнее, чем всем остальным постояльцам.

Что за чертовщина!? Пока я медленно взбиралась по крутым ступенькам, мне опять послышался женский голос — на сей раз хохотавший. В комнате я поставила кувшин и кружку на лесенке, ведущей в кровать, и решила подставить свою несчастную голову под рукомойник. Пожалуй, на сегодняшний день эта идея оказалась не из самых лучших.

Из ванной комнаты было отчетливо слышно, что именно происходит в комнате Вэла, и, судя по звукам, все участвующие были очень довольны процессом. Я выбежала из ванной, с разлета взмахнула на кровать и накрыла голову подушкой. Ха-ха, не помогло: теперь, как назло, единственное, что я могла слышать — это ночные забавы в соседней комнате. В какой-то момент меня осенило, что я завидую, завидую черной завистью, и вспомнилось наше танго… лучше бы не вспоминалось…

«Думай об Олежке!» — приказала я себе. — «Какое, в конце концов, тебе дело, что происходит у соседей, и чем Он занимается». Я уже почти успокоила себя, как мои отменные слышащие способности вновь не замедлили о себе напомнить. Дверь соседней комнаты отворилась, и, ни на секунду не задумываясь, я вылетела в коридор и увидела девушку с испуганными глазами, простоволосую, в ночной рубашке. Она опять попыталась сделать книксен и поспешила вниз по лестнице.

Я захлопнула свою дверь громче, чем хотелось, и заперла ее на щеколду. Не вовремя подвернувшуюся кружку разбила о стену, залезла под мягкое пуховое одеяло. В груди все клокотало и шипело. «Собака на сене», — грустно подумала я. — «И дура набитая тоже». Накрывшись с головой одеялом, я проклинала свое слабоумие. Мое усталое тело потребовало отоспаться, и сон был намного скучнее, чем жизнь за последние два дня.

Когда я проснулась в следующий раз, уже давно наступило утро. Все еще терзаясь от похмелья, своей дурости и гудящих ног, я вдоволь напилась оставшейся воды из кувшина, умудрилась растянуться на полу из-за дурацких ступенек — так и надо мне, дуре — потребовала ванну в самых гневных тонах, привела себя в приличный вид и спустилась к завтраку (или обеду, фиг его знает).

В обеденной комнате было пустовато, но какой сюрприз: мои охранители сидели за столом, хорошо хоть — не близко от окна. Жаль, солнцезащитных очков в это путешествие не захватила. Как бы они сейчас кстати пришлись! Хмм, машут руками, приглашая поесть. «Ну, не одной же страдать», — пронеслась здравая или не очень мысль. Я мрачно уселась за стол.

— Что? Голова болит? — заботливо поинтересовался Вэл.

— Выпей вот, поможет, — передвинул мне свою кружку Камилл. — Сейчас еще закажу.

— Ничего у меня не болит, — буркнула я.

— Да… — недоверчиво протянул Камилл.

— Я так думаю, что она пару раз головой о дверь ударилась, когда за водой прошлой ночью ходила, — озабоченно покосился Вэл.

Камилл улыбнулся себе под нос. Вздохнул.

— Я тебе не помощник.

Для меня это прозвучало, как стартовый пистолет.

— А ты, видно, замечательно ночь провел?

Вэл мечтательно улыбнулся.

— Превосходно. А ты что, ревнуешь?

— Вот еще, с чего бы?

— Сама же завела. Полонез был бы попроще.

Я почувствовала, что начинаю краснеть от пяток и до ушей. Значит, он еще и мысли мои читает, и то, что в моем воспаленном воображении было тоже…

— Ничего я не читал, у тебя и так все на лбу написано. Как сейчас.

— Ну и чем вы занимались? — все-таки я мазохистка, наверное.

Возникла неловкая пауза. По-видимому, Вэл обдумывал, как бы поделикатнее ответить.

— Как чем? Искушал. С соглашения обеих сторон. Ты разве не слышала?

— А я-то думала, что ты мой бес-искуситель, — я не успела закрыть свой рот. Язык мой — враг мой, это точно.

Вэл с нарочитой серьезностью посмотрел на меня, пробежался пальцами по своей гриве волос и с легкой насмешкой в голосе ответил:

— Вообще, это в мои планы не входило. Но, если ты настаиваешь… — растягивая слова, произнес он.

— Так. Хватит. Все замолчали, — помощь Камилла пришла как нельзя кстати, — Мне действительно надоело вас слушать, и ни к чему хорошему эта словесная перепалка не приведет. Поэтому пейте оба испону… да, вот эта жидкость в кружках, помогает не только от похмелья, но и от идиотских мыслей.

На какое-то время над нашим столиком повисла тишина. Все сосредоточенно пили испону (гадость та еще), заедали ее яичницей с ярко-зелеными желтками (или обозвать их зеленками?), с ветчиной и ломтем ржаного хлеба. Наше зыбкое перемирие нарушил гость, парнишка лет семнадцати со слегка знакомыми чертами лица.

— Мне Игода сказал, что вы в «У Краю» остановились. Вы в Андервилль на менестрельский турнир идете. Но у вас менестреля нет. Я — Зитар. Я уже все мелодии знаю, которым вы наших вчера на танцах научили, и слова к ним сочинил. Я — внук Сетара, того самого менестреля, который там пел, но пока он не умрет и мой папаша не умрет, ходить мне до седых волос в учениках. Возьмите меня с собой вашим менестрелем. Мы точно выиграем! И я тогда даже в Зале Старейшин смогу выступать, сам по себе, — тирада была произнесена скороговоркой.

— Нет, — покачал головой Вэл.

— Нет. Извини мальчик, мы будем присутствовать на турнире только в качестве зрителей.

Честно не знаю, какие помыслы руководили мною в этот момент. Боюсь, что чисто принципиальные.

— Зитар, а на каких инструментах ты играешь?

— На виариле , Миледи.

— А спеть ты нам можешь сейчас?

— Конечно. Что бы вы хотели, Миледи?

— Что-нибудь для души!

Мальчик улыбнулся и снял ремень, который перепоясывал рубашку крест накрест. О, знакомые гусли! Он присел на свободный стул и начал наигрывать мелодию из нашего вальса, и юный звонкий голос разрезал воздух в гостинице. Он пел о любви и страдании, неминуемой смерти и долгой памяти, жестокой жизни и вечном упокоении.

И виарила пела, кричала, завораживала гитарой и скрипкой, флейтой и фортепиано. Все больше и больше людей наполняло зал постоялого двора, кто-то уперся носом в стекло окна, а мальчишка все пел: с полузакрытыми глазами, перебирая пальцами по своему удивительному инструменту, не обращая внимания на толпу зрителей, возникшую ниоткуда.

— Ты очень талантлив, парень. И я надеюсь, что ты когда-нибудь покоришь Геодар. Но, к сожалению, мы не можем взять тебя с тобой. Удачи! — отчеканил Вэл.

У парнишки поникли худенькие плечи и рыжие вихры, он начал сосредоточенно рассматривать пол. А где же Свобода Выбора? Ну правда, мне дико не нравится, когда за меня пытаются что-то решить. Вот и сейчас…

— Зитар, я позволю себе не согласиться с моими спутниками, — я повернулась к Камиллу и Вэлу с каменной физиономией в надежде, что мой тяжелый взгляд остановит их попытку со мной спорить. Это моя миссия или как?

— Я думаю, что ты будешь прекрасным менестрелем для нашего выступления.

Лицо парнишки засветилось.

— Вы не шутите?

— Абсолютно нет. Мы согласились стать зрителями, поскольку наш менестрель отстал, — произнесла я, поддерживая легенду моих охранителей. — Но мне кажется, что с тобой у нас есть отличный шанс.

«И профессора этого увидеть будет, наверное, легче», — появилась первая за сегодня мысль, претендующая на здравую.

— А я и оруженосцем тоже могу. И за конями. И вообще, если что… — мальчишка чуть ли в ладони не хлопал — столько восторженной радости появилось на его конопатом лице.

— Доставлено к Леди Аля! — громогласно объявил мужчина. Мы обернулись. Хозяин постоялого двора помахал рукой по направлению к нашему столу. Посыльный, чье лицо закрывали многочисленные коробки и коробчки, поставленные друг на друга, как-то нашел нас.

— Доставлено к Леди Аля! — повторил он. — Пожалуйте. Распишитесь.

Коробки были поставлены около меня, и тонкий лист пергамента уже лежал на столе. Я посмотрела на здешнее уведомление о доставке и икнула.

— Вообще-то, я ничего не заказывала от дома Афинорома.

— Это подарок от мастера Афинорома, по вчерашней договоренности.

Я подняла полные мольбы глаза на Вэла и Камилла.

— Не помнишь? Риф Афинором и ты за несчастным кувшином вина обсуждали дизайны одежд для выступлений в Андервилле, — прояснил Камилл.

Помотала головой. Абсолютно не помню.

— И сколько я вам должна?

— Ничего-с, Миледи. По вашей же договоренности с Мастером Афиноромом. Если кто-то спрашивает о ваших одеждах в Андервилле, вы отвечаете, что все было сделано на заказ от уникального, никогда не повторяющегося, Мастера Рифа Афинорома в Эспетее.

— Зитар, не мог бы ты отнести их в мою комнату?

— Конечно, Миледи!

— А потом мы пойдем выбирать нам коней.

— Коней и у моего дяди можно! В Эспетее вы лучше не найдете. И о цене договоримся.

Довольный мальчишка посчитал себя принятым на работу и потащил мои подарки наверх.

— Ну и зачем он тебе? — Вэл недовольно покосился на меня.

— Затем! — язвительно ответила я.

— Вообще-то у нас есть определенная миссия, которую мы все-таки должны добросовестно попытаться выполнить. Мне не хочется портить тебе настроение, но я теряюсь в загадках, зачем нам нужна эта обуза. Если мы продолжим в этом духе, мы все провалим, — выдавил из себя Камилл.

Я вздохнула.

— Просто подумала, что так нам профессора легче найти будет. Вам не кажется, что в толпе мы будем искать его очень долго. А так можно будет надеяться, что, услышав знакомую мелодию и увидев наши танцы, его любопытство сыграет с ним дурную шутку, и он сам захочет с нами познакомиться, а тут-то мы его, голубчика, под белые рученьки… — я сделала кровожадную физиономию. Наконец-то мои ребята заулыбались.

— Очень ничего идея.

— А я думал, ты просто нам назло решила мальчика с собой прихватить.

Я пристально посмотрела на Вэла. Тот усмехнулся.

— Только с лошадями подумать надо.

— А что думать-то. Деньги у нас есть. Думаю, со своего племянника он не будет слишком много сшибать. А пешком мне надоело.

— Мы пешком и не собирались. Далеко. Но, поскольку ты изменила планы, придется изменять и транспортировку. Бери лошадей, двух. И если мы выедем не позже, чем через полтора часа, то успеем в Город к закату.

— Если ты не хочешь опять в лесу ночевать, то нужно постараться уехать как можно раньше. Городкие ворота на ночь закрывают.

— Да поняла я! Через сорок минут жду внизу!

— Что ты собираешься сорок минут делать? — с показным ужасом спросил Вэл.

— Как что? Наряды мерить! — я приятно улыбнулась им, выскочила из-за стола и взбежала по ступенькам, стараясь не замечать буравящих мне спину взглядов.

Зитар аккуратно сложил коробки около комнаты в коридоре, поэтому от двери мне пришлось тащить их самой. Я положила первую коробку на кровать и, затаив дыхание, открыла ее. Длинное серебристое платье из очень тонкого материала. Я с детским восторгом вытащила его, прижала к себе и закружилась по комнате. Не выдержала, побежала в ванную, скинула с себя джинсы и когда-то белую рубашку, и влезла в него. Ух ты, как вторая кожа! Молодец, Риф Афинором! Хоть в упор не помню, когда я с ним вчера беседовала, но платье просто замечательное, глухое спереди, но с открытой спиной, расклешенное от бедра, с правильно расположенными разрезами.

Я вылетела из ванной посмотреться на себя в большое зеркало и остановилась как вкопанная. У меня оказывается гости. Вэл и Камилл, как ни в чем ни бывало, сидели на кровати.

— Очень даже ничего. Скромненько, но со вкусом.

Я проигнорировалал Вэла и подошла к зеркалу. Кто-то присвистнул.

— Аля, это платье тебе очень идет, — с оттенком гордости заметил Камилл.

— Да уж! А может ей своей за…кхм…спиной совсем к зрителям не поворачиваться? А то мы на всех ухажеров бревен не напасемся.

— Ой, как же это у меня из головы вылетело! — я открыла рот.

— Подожди Аля. Сейчас мы торопимся. Но, обещаю, все объясним.

— Давай показывай другое!

Я улыбнулась и открыла вторую коробку. В ней было черное, с алыми вставками и широким поясом платье, с многочисленными воланами, такое же легкое, как и первое. Я схватила его и побежала в ванную. Улыбнулась своему отражению, открыла дверь и картинно прислонилась к ней спиной. Гости были в шоке. Медленно прошла по комнате на цыпочках и покружилась перед ними.

— Нравится?

— Необыкновенно.

Я ждала продолжения. Ничего. В какой-то момент я поняла, что хватит их дразнить, и переоделась в джинсы и рубашку.

— А остальное?

Остальным оказалось еще пара бальных нарядов, костюм для верховой езды, пушинка ночной рубашки, море белья, которое я им отказалась демонстрировать (правда, сама потом подивилась, как мастер смог все это исполнить, да по моим-то эскизам), перчатки, плащ, несколько пар туфель, сапоги, и еще куча всяких приятностей. Ко всему прочему прилагался мешок, чтобы всю эту нарядность в него запихать.

Я оставила себе черный с белыми манишками и кружевным воротником костюм для верховой езды, тонкие перчатки, сапоги, и так, по мелочам; остальное, как могла, аккуратно положила в мешок и добавила джинсы с рубашкой. Вдоволь накрутившись перед зеркалом, я послала Зитара передать мою благодарность мастеру Рифу Афинорому и, договорившись встретиться у конюшен через двадцать минут, я вместе с Камиллом и Вэлом покинула постоялый двор.

— Аль, бери только двух лошадей. Для себя и для мальчишки.

— А вы?

— А мы своим ходом, не бойся, мы вас из виду не потеряем.

— А почему на лошадях всем вместе нельзя, как нормальным людям?

Камилл с Вэлом обменялись долгими взглядами.

— Аль, мы с Вэлом не нормальные люди… Лошадям не понравится, — Камилл уставился на меня.

— Дошло! Подождите, а Охранители Зитара не будут против, что мы его с собой до Андервилля берем?

— У Зитара нет Охранителей. Как, впрочем, и у любого другого существа, кроме людей на Земле.

— Почему? Он же человек!

— Аля, охранители даются только людям на Земле. Там, где они действительно необходимы.

— Дорогие мои, мы за лошадями идем или под воротами ночевать будем? Давай все вопросы на потом, а? — Вэл умоляюще взглянул на меня.

Я пожала плечами и молча продолжила путь к конюшням. Не хотят ничего толком объяснять, ну и не надо. Охранители уныло плелись сзади, наверное, чувствовали мое недовольство.

Наконец, добрели. Зитар со счастливой улыбкой помахал нам рукой, но при виде наших угрюмых лиц улыбка сползла с его лица.

— Что-то не так, Миледи?

После нашего первого разговора парнишка понял, кто ему друг, а кто так, погулять вышел, и обращался ко мне, не пытаясь сблизиться с моей охраной.

— Да нет, все нормально. Ты как, в лошадях разбираешься?

— Конечно, — прыснул парень. — Я с ними всю жизнь.

Я усмехнулась.

— А всю жизнь — это сколько?

— Сколько, сколько… ну, восемьдесят один… Но я правда с ними каждый день! Вы в порядке, Миледи?

Это, наверное, реакция на мои выпученные глаза.

— В порядке. И перестань называть меня Миледи. Аля мне приятнее.

— Хорошо, — легко согласился мальчишка.

Поторговавшись с веселым дядькой, мы с Зитаром стали счастливыми обладателями двух спокойных меринов, которые, по свидетельству хозяина, обладали «мягким нравом, необычайным умом и быстрыми ногами». Вернувшись на минутку в гостиницу забрать мой мешок с добром, наша четверка отправилась в дорогу. По Эспетее мы шли пешком, держа лошадей за поводья.

— Мы за вами на отдалении. Скачите как можно быстрее. Глаз не спустим. Так что не волнуйтесь.

— Даже и не пыталась, — фыркнула я.

— А как же вы за нами угонитесь? — пискнул Зитар.

Вэл пристально посмотрел на него. Мальчик опустил глаза долу.

— Мы — маги.

Такое объяснение Зитара устроило.

Наша дорога до Андервилля прошла на удивление спокойно. Солнце скрылось за облаками, хорошо — не жарко. Лошади, и правда, оказались умными, добрыми и быстрыми. Никаких разбойничков в лесах. Охранителей я своих не заметила, хотя и задирала голову, всматриваясь в небо. Пару раз лошади беспокойно заржали, и между деревьев я мельком увидела двух необычных львов, черного и белого. Хотя не совсем уверена, что мне это не показалось…

По договоренности мы остановились около двух белых каменных столпов. Минуты через две на дороге показались Камилл с Вэлом.

— Остальной путь пешком, тут совсем ничего осталось, и лошади отдохнут.

— А к закату успеем?

— Успеем, всего полчаса пешим ходом.

Мы, лениво болтая, дошли до приоткрытых городских ворот. Ворота были еще те: громадные, кованые, с дивным орнаментом на створках. На белых стенах из такого же камня, как и столпы на дороге, стояла охрана с пиками. Мы смешались с народом, спешащим в Андервилль. Я крутила головой, восхищаясь архитектурой. Белый город. Улицы кишели людьми и не только ими. Все куда-то бежали, неслись. Как и в любой нормальной столице моего мира.

Отправив Зитара записываться на менестрельский турнир, Камилл повел нас в знакомую ему гостиницу. Расположенная в тихом переулке «Фимина Радость» выглядела очень прилично. Цветочки на балконах, свежая краска. Паренек в ливрее забрал у меня поводья лошади. Мы зашли в просторный холл с уютными креслами и фонтанчиком. Я улыбнулась — местечко напомнило гостиницу во Флоренции, где мы останавливались с Олегом в последний отпуск. Румяная кругленькая женщина взмахнула руками, приветствуя нас, словно старых знакомых. «Наверное, это и есть Фима», — подумала я.

Не заметив, как, я уже стояла на пороге своего номера. Ой, как симпатично! Огромная комната с балконом, утопающим в цветах. Кровать — чуть поменьше, чем в Эспетее, но со множеством подушек. Стол, стул, два кресла с журнальным столиком, шкаф. Я раскрыла двери балкона и вдохнула вечерний воздух Андервилля.

Постояв минутку, наслаждаясь сладкими ароматами цветов и вкусной еды, я прошла в ванную. Она поражала своими размерами, и там была джакузи! Мне хотелось заплакать от радости. Не-ет, это не Фимина, а Алина Радость. «Моя преллессс-ть!» — я поняла, что чувствовал Горлум, поглаживая свое колечко. Я открыла кран, вода, весело журча, начала наполнять ванную. Через час, абсолютно счастливая, я переоделась в одну из своих обновок, темно-синее шелковое платье с открытыми плечами, и спустилась вниз.

Трактирчик гудел. Увидев мою гоп-компанию, я начала, работая локтями, пробиваться к ним. Они сидели в углу за столиком и подвинулись, освобождая мне местечко.

— Ты чего такая довольная? Светишься вся, — улыбнулся Камилл.

— Да она ванну приняла и даже лошадью больше не пахнет, а очень даже приятно, — Вэл шумно вдохнул носом.

— Подлизываешься?

Зитар, несмело улыбаясь, следил за нами. Конечно, он даже и подумать не смел, что с магами можно так разговаривать.

— Как я вовремя!

Нам принесли ароматный ужин. Мой рот наполнился слюной. Моим любимым блюдом стало необыкновенное мясо с овощами в горшочках. Нежные кусочки просто таяли на языке. Не знаю, что это были за приправы и что за маринад, но, прикончив свой, я облизнулась и заглянула в горшочек Камилла.

— Что, понравилось? Это — коронное блюдо Фимы. «Горшочек с секретом». Говорит, что этот секретный рецепт передается из поколения в поколение, из-за него даже убить пытались.

— По моему мнению, тут без магии не обошлось, причем повыше бытовой будет. Но так, как она это делает, никто из Гвардии не подкопается.

— А в Андервилле применяют магию?

Зитар недоуменно уставился на меня.

— Ее все в Геодаре применяют. Просто на время менестрельского турнира, любую, кроме бытовой, Совет Старейшин запрещает, чтобы все было по-честному, без шельмования и нажима на судей. А без бытовой нельзя. Вы, Аля, ванну принимали? Как вы думаете, вода из крана льется?

Я задумалась.

— По трубам?

— По трубам! Вы, вообще, откуда? — мальчишка звонко захохотал.

— Подожди хохотать, а почему тогда в нашем постоялом дворе мне прислуга воду в бадью наливала?

— А не надо было там останавливаться. Все знают, что Бар Рита — жадюга еще тот, не захотел магам платить. Он за один грок удавится.

Мальчишка уже всхлипывал от смеха. Наблюдая за ним, я сама начала улыбаться. Через пару минут наш стол просто загибался от смеха. Точно смешинка в рот попала.

Сидящие за ближайшими столиками начали на нас оглядываться, кто-то тоже улыбался, кто-то недовольно морщился. Неужели… Я даже на секунду смеяться перестала. На меня задумчиво смотрел самый настоящий эльф, он сидел в компании своих собратьев за два столика от нас. Он подозвал официанта и что-то зашептал ему на ухо. Я продолжала смотреть на него. Как же красив! И тонкие аристократичные черты лица, и чуть раскосые голубые с серебром глаза, мерцающие в полумраке, длинные белые волосы…

— Вам, миледи, от почитателя вашей красоты.

Закрыв рот, я подняла голову на официанта, возникшего у нашего столика. На его подносе стояла одинокая рюмка с переливающимся в ней алым напитком. Вэл недовольно хмыкнул. Я взяла рюмку и оглянулась на эльфа, тот поклонился. Я улыбнулась в ответ и выпила ее. Малиновый ликер, и еще что-то совсем незнакомое. Вкусно! Официант поставил ее обратно на поднос.

— А что это было? Мне очень понравилось.

— «Костер желания», миледи.

— Принесите мне еще одну. И передайте спасибо почитателю моей красоты.

Теперь пришла очередь хмыкнуть Камиллу.

Налегая на десерт, я выпила еще рюмку этой вкуснятины. Чувствовала себя просто восхитительно. Надо будет на обратную дорогу бутылку с собой захватить. Но пора все-таки баиньки, завтра вечером танцевать, надо отоспаться. Я пожелала всем спокойной ночи, вылезла из-за стола и с удивлением заметила, что, несмотря на свой подозрительно ясный ум, на ногах держусь как-то неуверенно.

— Тебя проводить?

Я помотала головой.

— Все в порядке. Это из-за того, что вы меня на лошади заставили так долго ехать. Обычно я больше часа на них не катаюсь, — я брала уроки верховой езды почти целый год.

Добравшись до лестницы, я только-только положила руку на перила, как почувствовала, что ее кто-то накрыл своей ладонью.

— Миледи так рано уходит?

Я обернулась. Рядом стоял тот самый эльф. Почитатель.

Эльф грациозно поклонился.

— Извините, не было возможности представиться. Я — Лорд Милирелль. А ваше имя, прекрасная незнакомка? — мелодичным голосом произнес он.

— М…Миледи Аля, — запнулась я. Я даже на секунду позабыла собственное имя.

— Миледи, как вы относитесь к небольшой прогулке перед сном?

Я кокетливо улыбнулась:

— Почему бы и нет.

Эльф галантно предложил мне свою руку, и мы выскользнули за дверь. Мы бродили по улочкам города, правда я не слишком обращала на них внимание; в голове застряла одна мысль: я разгуливаю под ручку с настоящим эльфом. Лорд Милирелль рассказывал мне о моей красоте, я глупо хихикала.

— А вот и мое временное пристанище. Не хотите ли зайти на бокал вина перед тем, как мы отправимся обратно?

Я пожала плечами. Три ступеньки были преодолены, и мы вошли в его гостиницу.

Я повернула голову и взглянула на эльфа. Эльф спал, или делал вид, что спал. Соскользнув с кровати, я еще раз посмотрела на него. Эльфийские, по-девчоночьи длинные, ресницы дрогнули — притворяется. Где же моя одежда? Мой ищущий взгляд нашел ее аккуратно сложенной на стуле, и даже туфли были поставлены под стульчиком, параллельно друг другу. И это после ночи бурной страсти? Когда же успел? Пытаясь не наделать шума, борясь с гудящей на все лады головой, я втиснулась в мое помятое платье, украдкой оглядываясь на эльфа — тот ни сном, ни духом. Вернее, ни духом. Бегло осмотрев комнату, попыталась определить, все ли я собрала. Наткнулась на его плащ, повешенный на дверной крючок. Недолго думая, закуталась в плащ и вышла, поплотнее закрыв дверь.

Не помню, как спустилась по лестнице. В голове был полный бардак. Мыслей никаких, одни эмоции. Меня от себя любимой тошнило, за себя мне было больно, и вообще, тихо противно от одной мысли, что я выхожу из двери этой гостиницы. Я подставила лицо под моросящий дождь. Серое небо, тяжелое, как мое настроение.

Ну зачем, зачем я это сделала? Эльфы, эльфы… Такого понапишут, вообразишь непонятно что, особенно на пьяную голову, а на самом деле… Стоило ли? Нет. Три ступеньки, три шага отделяют вход гостиницы от тротуара. А если бы я их не сделала? Сейчас бы отсыпалась в уютном номере, без глупых переживаний. Последняя ступенька. Тротуар. Я почувствовала на себе пристальный взгляд.

На другой стороне бульвара, на обочине, сидела моя тройка, закутанная в плащи. Камилл встал, скинул серый капюшон, скрестил руки на груди и уперся в меня взглядом, не отрываясь. Зитар не осмеливался поднять на меня глаза. А лицо Вэла я вообще не могла видеть: он сидел, весь ссутулившийся, руки сжимают колени, капюшон плаща закрывает лицо до подбородка. Неужели они просидели здесь всю ночь? Как мне было стыдно! Противно! И жалко себя и их!

Я резко отвернулась от Камилла и компании и зашагала в сторону нашей гостиницы. Почувствовала солоноватый вкус на губах, кровь с прикушенной губы смешалась со слезами. Я даже не заметила, как подлетел Камилл и встал передо мной.

— Пусти! — я застучала своими сжатыми кулачками в его грудь. Он прижал меня к себе и погладил мои мокрые волосы.

— Успокойся! Ты же человек, и иногда совершаешь безрассудные поступки. Все обойдется.

— Сама дойду! Пусти! — я начала вырываться из его объятий. Текли слезы.

— Аля, ну зачем? — Камилл опустил руки. Я, стараясь не смотреть на него, продолжила свой путь к нашей гостинице.

Чувствуя на себе три пары глаз, я попыталась брести бодрячком, море по колено. Не думаю, что хорошо получилось, но до своей комнаты я доплелась. Сняла с себя все, залезла на кровать, но сон не шел. Решила принять ванну. Благо, бытовая магия на время турнира не возбраняется, только краник открутить.

Успокоив свое тело в ароматной воде, пахнущей елкой, мой мозг решил напомнить о произошедших событиях. Должно быть хорошо, правда? Но моя совесть вскочила на дыбы, и, потихоньку всхлипывая, я превратилась в одну глубокую лужу. Очнулась от поглаживания моей руки — одной из двух, закрывающих мое лицо, пытающихся создать щит от окружающего меня мира.

Раздвинув пальцы, я посмотрела на гостя. Вэл присел на краешек ванны и поглядывал на меня.

— А тебе что надо? — откуда у меня такой гнусавый голос.

— Ничего. Я просто не понял, ты мне за девочку в Эспетее мстила, или своему Олегу за командировки? Или Камиллу за то, что он… ангел? Или просто себе? — спокойным тихим голосом ответил Вэл.

— Никому я не мстила… Или? Я не знаю!!! — и разрыдалась во весь голос.

Вэл пополоскал губку в воде, намылил ее и опустил на мое плечо, медленно прошелся по руке, спине…

— Все пройдет… Спать хочешь?

— Хочу.

Вэл поднял меня на руки из ванной и уложил на кровать.

— Хочешь, с тобой останусь?

— …Хочу. — выдохнула я.

Он лег на кровать, обхватил меня руками и крепко прижал к себе.

Глава 5

Я чувствовала тепло губ Вэла на моем затылке, и, через секунду начали подрагивать кончики моих пальцев. В какой-то момент моя бестолковая башка начинает осознавать, что вообще-то, я обнаженная, и нахожусь в объятиях незнакомцев второй раз за меньше чем полсуток. Совесть, ты где??? Молчит и явно не рядом: поскольку мои шаловливые ручонки, бессовестно потянули обнимающие меня руки Вэла поближе к груди.

Интересно, можно ли чувствовать улыбку макушкой? В моем случае, я ее явственно ощущала. Рука Вэла, неторопясь, поползла вверх. Он слегка наклонился и нежно поцеловал мою шею, и еще раз. Настолько медленно, что Время остановилось и мудро отвернулось.

Пока я с наслаждением купалась в губах Вэла, некий ангел, Камилл, заглянул непрошенным гостем в мой номер и, буквально, за воротник рубашки стащил Вэла с моей кровати. Я накрылась простыней. К моему удивлению, Камилл добро улыбнулся мне, но как только перевел свой взгляд на Вэла, улыбка исчезла с его лица и ангел посмотрел на демона весьма недружелюбно.

После того, как оба Охранители молча вышли из комнаты, усталость наконец-то сморила меня и я заснула. А через несколько часов оторвала голову от подушки.

Покрутив головой, я убедилась, что Вэла нет. Закинула руки, потянулась от души и уставилась на потолочные балки. Как бы замечательно было, если бы эти двое-трое суток никогда не случились. Если бы все со мной происходящее, было только сном. Если бы сейчас мои каштановые волосы и то, что должно быть головой у всех здравомыслящих людей, покоилось на моей кровати с плюшевой собакой, или, с Олегом, если повезет…

Олежка…

Нет, содеянного не исправить. Как, умная, (университеты мы заканчивали), допропорядочная девушка (никогда на сторону не ходившая за четыре года совместной жизни), будучи замужем, умудряется поваляться в постели с двумя мужиками за ночь, которые не являются ее мужем, а так, эльфом и демоном?

Ну ладно, с Вэлом далеко не зашло (ЖАЛЬ???). Эта, на фиг, мысль откуда?? А вот с эльфом…

Какая же я сволочь! Шалава, как бы выразилась моя соседка. И потом еще поток непечатных слов, которые я, медленно, с каким-то непонятным удовольствием или остервенением, себе тихо под нос шептала. Шептание перелилось в полузабытый мотив Чижа и Ко:

«А не спеть ли мне песню-ю о любви-и

Hе придумать ли мне-е новый жа-анр…

Попопсо-овей мотив и сти-ихи…

И всю жизнь получа-ать гонорар.

Что-то, что-то…

А не спеть ли мне песню-ю о любви-и

Только что-то струна-а порвала-ась

Да слома-алось перо- о — ты прости-и —

Может, в сле-е-дующий pа-а-з,

А сейчас пора спать».

В дверь вежливо постучали. Отоспались… Я повернулась на живот и спрятала голову под подушку. Никого видеть не могу. Не хочу. Не буду.

В дверь опять постучали, на этот раз настойчивее. Чтоб ты провалился!

— Кто там?

— Миледи, это я, Зитар. Я вам поесть принес. Если хотите, я вам еду за дверью оставлю, только поднимайтесь скорее, а то все остынет…

Я нехотя сползла с кровати, закуталась поплотнее в одеяло и открыла дверь. Мальчишка смущенно опустил глаза и протянул мне поднос. Я потянула носом и вздохнула.

— Будь другом, поставь на кровать… А то у меня руки заняты, — я кивнула на ладони, придерживающие концы одеяла.

Парень согласно кивнул и прошел в конату, аккуратно поставил поднос на простыню и намерился незаметно улизнуть. Не тут-то было. Мое любопытство тоже пробудилось.

— Подожди. А где остальные?

— Они внизу едят.

Мальчишка замолчал. На секунду. Потом вздохнул.

— Ругаются, кажется. Очень как-то по злому они косятся, руками размахивают… Друг на друга злобничают, в общем, — законспектировал Зитар и покосился на меня.

— Да нет, — горько усмехнулась я, — не друг на друга. На меня.

Парнишка вытаращил глаза.

— А на вас то за что??

Я почувствовала как краска прилила к моим щекам.

— Кхм… Ну… за то, что вы меня всю ночь под дождем у той гостиницы караулили…

— Подумаешь… — протянул парнишка, — ну, прогулялись. Ну, они волновались, наверное, что вы обратную дорогу найти не сможете, в первый раз же здесь, и заплутаете в Городе… Они без меня пытались улизнуть, как же, я их уговорил меня с собой взять! Вдруг что-нибудь интересное увижу… Не-е, не из-за вас, леди Аля. Друг на друга. Боюсь как бы до драки не дошло… Маги все-таки… А в Андервилле сейчас такие бои наказуются, — мальчишка сокрушенно покачал головой.

Я слегка улыбнулась, наблюдая за ним.

— Да и вам к турниру готовиться пора… Надеюсь, они образумятся. Меня уже научили что делать.

Я вопросительно подняла брови.

— Ну прошлой ночью! Теперь дело за вами. Будем часа через три выходить. Точно выиграем! Если только вы не напортачите… — взглянул он на меня исподлобья.

Улыбка медленно сползла с моего лица. Вот только танцев мне на сегодня не хватало.

— Посмотрим… Теперь мне нужно поесть все-таки, — ворчливо произнесла я и откинула ткань с подноса. О да, испона, ощущаема по запаху. Парень намек понял, вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.

Я уселась на кровать и уставилась на поднос, машинально очистила яйцо и окунула его в соль, съела его с хлебом, запивая испоной, которая напоминала мне остывший очень крепкий чай с разбавленной в нем терпкой настойкой. Блинчики с чем-то удивительным, пахнущие лесом: некоторые с жареными грибами, другие со сладкими ягодами, третьи с изумительно свежим творогом и луговым медом. После испоны мысли начали кое-как двигаться, настроение пошло на плюс. По-моему, я нашла здесь средство от похмелья и избавления от воспоминаний о дурных поступках, совершавшихся накануне. С собой! В котомку, во фляжку или в стакан, без нее не уеду!

Я тихо похихикала своему частному дурдому в голове, и рационально оценив, что чему быть, того не миновать, натянула на себя джинсы и рубашечку от мастера Афинорома, отправилась вниз за получением пинков и распоряжений от своих Охранителей, попытаясь заглушить мои мысли о предательстве Олежека поглубже внутрь…

К моему удивлению в трактире их не было, а только хозяйка Фима, приветливо помахала мне рукой. Я улыбнулась в ответ и отправилась вверх по винтовой лестнице.

Добралась до комнаты Камилла и на секунду задержала руку. Что я ему скажу? ЧТО??

Ааа! мой кулак только успел прикоснуться к двери, как Камилл ее открыл, словно с ней рядом стоял. Я попыталась прочитать выражение его лица. Абсолютно спокойное… Слишком спокойное, на мой взгляд, даже для ангела, зашебуршали мотыльки в голове.

— Добрый день!

— Добрый день! — глухо отозвался он, — ты как?

Я пожала плечами.

— Могло быть и хуже… Спасибо. Ты… — на секунду я замолчала и опустила глаза, — ты… прости… меня… пожалуйста…

— Уже.

— Что?

— Простил. Не забивай себе голову.

Я уставилась на него.

— Аль, — Камилл обнял ладонями мое лицо, что-то в его глазах промелькнуло, изумление или показалось. Подумав, что не надо развивать это предположение, я переключилась на другую тему.

— А нам обязательно сегодня танцевать?

Ага. Вот теперь изумление! Что же было раньше? Такое неуловимое!

— Это часть нашего плана по выполнению миссии, возложенной на тебя. Если этот профессор появится и мы захватим его, миссия будет исполнена. У тебя есть какая-то другая идея? — четко ответил Камилл.

— У меня вообще никаких идей нет, — прошипела я. Потом одумалась и покорно склонила голову, — хорошо…

— Аль…

— Что?

— Не переживай. Все образуется.

— Правда?

— Правда.

— Что танцуем?

— Это к Вэлу, — вздохнул Камилл и опустил руки.

— А может мы с тобой вальс? — мне показалось, что с ним будет поспокойней.

Камилл покачал головой.

— Нам нужно, чтобы профессор точно заметил тебя и решился на знакомство, а в вашем реалме, латинские танцы очень уникальны от всех других миров. Я к ним не привык, а Вэл их любит. К тому же, нужно постараться отвлечь внимание от Зитара, да, он менестрель, но внимание трибун…

— Трибун???

— Трибуны не должны спускать с вас с Вэлом глаз.

— Почему?

— Потому что на время турнира магия запрещается. Нашу с Вэлом уловить очень трудно, но возможно. Мы не хотим никаких чрезвычайных обстоятельств…

— Камилл…

— Да?

— Я не могу разговаривать сейчас с Вэлом… — я опустила голову.

— Я понимаю, что ты совсем не в духе, но постарайся.

Камилл наклонился и поцеловал меня в лоб. На секунду я похолодела, передо мной пронеслись картинки из детства: вот мои куклы Аня и Эля, в нарядных платьицах и больших коробках, которые достаются только по праздникам, чтобы я их не сломала, и мой огромный белый медведь, с которым мы устраиваем палатку под обеденным столом и я пишу своим детским почерком: «Здесь были Миша и Аля», и те качели под старым тенистым деревом…

Поцелуй ангела…

Мне стало легко и спокойно.

Я направилась к комнате Вэла. Жаль, что я не оглянулась, и не увидела раскрытый рот Камилла и непередаваемое удивление на его лице.

Я постучала в дверь Вэла. Она с кряхтеньем распахнулась. Еще раз постучалась, вежливая я сегодня, однако, и заглянула.

Вэл стоял в проеме окна, спиной ко мне. Медленно повернулся, скрестил руки на груди и нехорошо улыбнулся.

— Ну что, неверная жена? Как дела?

На секунду я оторопела, потом развернулась и отправилась обратно к двери.

Вэл очутился передо мной и заслонил проход. Слегка наклонился, вдохнул глубоко и как-то необычайно тихо спросил.

— А теперь мы что делать будем?

— Танцевать. Пасо Робле. Через два часа.

Я поднырнула под его рукой, забежала в свою комнату и запрыгнула ласточкой на кровать.

— Ну что солнце мое. Вот и выкручивайся, — сказала я себе.

Глава 6

Слегка насупившись, я медленно и упорно копалась в своей голове, пытаясь выловить здравомыслящие идеи, которые помогут мне отомстить Вэлу-приколисту, улизнуть от танца перед трибунами, умудриться найти профессора и поскорее вернуться домой. (Мое воображение подбрасывало стены Коллизея, гудящих патрициев в развевающихся белых одеждах, которые одним жестом могут признать тебя победителем или послать в качестве корма к диким злобным животным). Почти машинально моя правая рука тоже сложилась в жест, только неприличный. Затем и левая повторила ее движение. «Держите карманы шире, господа присяжные заседатели! Не дождетесь!»

«А может мне сумасшедшей прикинуться? А что, вдруг на меня их «Костер желания» так побочно подействовал? Все-таки, девушка я неместная и только стены родного дома могут помочь мне избавиться от этой заразы. Поэтому придется срочно транспортировать обратно».

Я спрыгнула с кровати, подошла к зеркалу и попыталась войти в образ: взлохмаченные волосы есть, слезящиеся глаза получились довольно быстро — только подумала о своих дурацких выходках прошлой ночью, и готово. Главное — не переборщить, чтобы опять истерику не устроить. Взгляд в никуда тоже быстро как-то сформировался, а вот со слюной, медленно стекающей из угла рта по подбородку пришлось помучаться. Никак она не хотела ни собираться ни стекаться. Но, после того как я опустошила два стакана воды, наконец-то стало получаться. Критически осмотрев себя, я осталась довольна полученной страхолюдкой и попыталась улыбнуться, оставаясь в образе. Лапочка…

Жаль, придется от нее отказаться, все-таки пункт «три» не будет возможности выполнить, профессор от такого чуда спрячется в темном углу, и глаза закроет… хотя… может я его так шокирую, что он меня с собой за Нобелевской Премией потянет… Точно! Нет… не подойду, на Земле и не такие экземпляры найти можно, если постараться. Ему чего-нибудь уникального, эльфа, например; может лорда Милирелля ему порекоммендовать… поразмыслила я. Ах, какая милашка все-таки получилась. Я снова улыбнулась своему отражению. Просто краса…

…вица, мысленно закончила, повернувшись на звук открывающейся двери в мою комнату. В проеме стоял Вэл. Сквозь наполненные слезами глаза, я увидела, как серьезное, сосредоточенное выражение его лица, быстро сменилось легким недоумением, весельем, потом глубоким удивлением, смесью озабоченности с намеком на нежность и все это за секунды. Меня начал распирать смех и я ему еще пошире улыбнулась. От движения губ моя слюна оставила подбородок и тихо сползла на грудь. Этого тонкая натура Вэла уже не выдержала.

— Камилл! — заорал он дурным голосом. А на лице появился страх. Интересно за кого: меня или себя?

Камилл заглянул в комнату.

— Чего вопишь?

Вэл молча направил свой указательный палец в мою сторону. Новый слюнный арсенал был готов и, я, оторвав взгляд от Вэла, перевела его на Камилла и ласково улыбнулась. Брови Камилла поползли вверх, одновременно с ними, челюсть начала падать. Вихрастая голова подростка просунулась в дверной проем. Зитар громко вскрикнул и попятился назад. Вся компания в сборе. Ну что ж, нечего к девушкам в номера без стука врываться. Я вытянула руки перед собой, и медленно пошла к ним. «Гры-Гры», — вырвалось у меня.

Зитар забился в угол за Вэла. А тот ринулся ко мне, схватил поперек туловища и забросил на кровать, придавливая меня к ней своим весом.

— Камилл, держи ее за ноги!

Я пиналась как могла, но с Камиллом мне не справиться.

— Зитар, вон из комнаты и чтобы ни одна душа нам не помешала!

Мальчишка исчез в коридоре.

— Она — одержимая! И кто же, интересно, такой сильный или такой тупой, что посмел в нее вселиться, зная, что Мы ее Охраняем! Сейчас будем узнавать!

Мне совсем не понравился тон голоса Вэла, но поскольку он закрыл мне рот ладонью, я даже ничего сказать не могла, только пыталась вертеть головой и мычать.

— Камилл, готов? Начнешь?

Камилл кивнул.

— Ммм. Ммм. Ммм, — мои инстинкты дали понять, что если этот цирк скоро не кончится, мне может стать очень, очень больно. Вот, дошалилась. Я жалобно уставилась на Камилла. Тот даже не смотрел на меня, а опустив голову, что-то бормотал себе под нос. Мой мозг пришел к печальным выводам, что они ожидают вытащить какую-то нечисть из меня, а на самом деле, могут и душу вытащить, поскольку никто меня не одерживал. И, наверное, я умру сразу как это произойдет. Вот тут-то я по-настоящему запаниковала. Как-то изловчилась и со всей силы укусила ладонь Вэла. «Ай,» он на мгновение оттдернул руку.

— Подождите! Я пошутила!

— И мы сейчас пошутим, похохочем. Будешь знать, как не влезать туда, куда не просят, — процедил сквозь зубы Вэл и опять закрыл мне рот.

И уставился на меня таким тяжелым ненавидящим взглядом, что у меня все похолодело. Буквально. Меня била дрожь, и я покрылась холодным липким потом. Мне стало жаль себя, а еще и их, как же им будет хреново, когда поймут, что натворили. Не знаю, что у меня промелькнуло в глазах, но Вэл быстро повернул голову к Камиллу.

— Остановись!

Камилл вопросительно посмотрел на него, на меня и затейливо выругался. Его руки разжали мои ступни.

Вэл выпрямился, скрестил руки на груди, пристально посмотрел на меня и усталым голосом спросил: «У тебя как с головой, в порядке?»

Я отвела глаза: «В порядке…»

— Да-а? — присвистнул Камилл, — А вот мне кажется, что нет…

— В порядке. Никто меня не одерживал. Я просто рожи перед зеркалом строила, а тут вы без спроса ввалились. А я как раз в роль вошла. Пошутить захотелось… Что, с чувством юмора не в ладах? Вы меня, вообще, чуть не убили! Кто бы за меня эту вашу миссию бы выполнял? Ну, вам бы и вставили за то, что невинного человека укокошили!

Вэл закатил глаза.

— Камилл, а может мы ее обратно вернем? Проще кого-нибудь еще потом найти, чем с закидонами этого человеческого экземпляра мучаться? Ты хоть понимаешь как близко к краю стояла?

— Понимаю, не дура, — буркнула я.

— Так просто с придурью, — пробормотал Вэл.

Я прищурила глаза, рывком приподнялась, отвесила ему подзатыльник и упала обратно на кровать.

Вэл за плечи поднял меня и начал трясти как яблоню с переспелыми плодами. Лицо так близко, красное от злости.

— Ты что себе позволяешь, а? Если в твоей голове, где-то еще осталась капля здравого смысла, тогда я к ней обращаюсь. Ты понимаешь, что с тобой было бы, если бы мы до конца ритуал довели, а? Понимаешь?

Я перепугалась. Не за себя, а за него.

— Камилл! Помоги!

Камилл нехотя оттащил Вэла от кровати и придержал его руки за спиной.

— Вэл успокойся. Тебе сегодня еще танцевать.

— Не буду я с этой безалаберной уродкой танцевать. Она все равно все провалит.

— Сам урод. А я с тобой и не собиралась.

— Камилл, отпусти меня!

— Я думаю, что не стоит. Его вообще в психушку демонскую отправить надо. И не выпускать по мирам гулять, пока не вылечится.

— Что это входит в привычку меня с ее кровати стаскивать?

Я залилась краской.

— Псих!

— Камилл!

— Хотя тут случай неизлечимый.

— Всем молчать! — гаркнул Камилл.

Мы с Вэлом заткнулись. Только бросали друг на друга красноречивые взгляды.

— Спасибо, — мягко продолжил Камилл, — Аль, прости поведение Вэла. В отличие от тебя, он знает, что с тобой могло бы произойти. И ему очень страшно, что он стоял так близко, чтобы причинить тебе непоправимый вред. А для Охранителя — это самое страшное, что может произойти.

— Ага. Догадалась уже. Умерла бы я на ваших охранительских руках. Вам бы там ваши Силы та-ак навешали!..

Вэл усмехнулся и присел на край кровати.

— Силы нам ничего бы не навесили.

Камилл, по-видимому, решил, что обстановочка разрядилась и тоже присел, взял мою руку и нежно погладил ее.

— У вас на Земле, в некоторых религиях, это зовут «смертельным грехом». Для Охранителей — убиение сущности Охраняемого своими собственными руками, случайно или нет, — это яарк. Нарушение клятвы.

Я вопросительно подняла брови.

— Яарк?

Яарк — это прекращение всех твоих существований, когда и где либо, в любой форме. Не поддающееся возрождению. Никогда. Сущность Подопечного исчезает, как будто ее никогда и не было. Сердца Охранителей разрываются и их сущности зависают на века в Хранилищах Сил. Охранители остаются собой, безмолвны и недвижны. Лишь муки воспоминаний. Навсегда.

— Простите меня, ребята… — прошептала я, — но, с другой стороны, вы как бы сами виноваты! Ввалились, пока я дурью маялась. И без суда и следствия…

— Да, ты тоже, в общем-то, прости. Ну мне даже в голову не пришло, что такая красивая девушка над собой добровольно решит изголяться, — вздохнул Вэл.

— Понимаешь, мы от твоего мира слегка отвыкли, — перебил Камилл Вэла, — для нас это новость, что вы так легкомысленно начали относиться к своим отражениям и, кхм, рожи перед ними строите…

— А что, собственно, в этом такого?

— Отражения, отдают тот поток силы, который ты в них видишь.

— В смысле?

— А в том смысле, что стоит человек перед зеркалом с утра, и приветствует себя: Привет придурок! Как же мне ты надоел! И отражение отражает в него его мысли и эмоции обратно. Поэтому он чувствует себя вдвойне придурком. Или придурочной, — не выдержал Вэл.

— То есть не надо перед зеркалом в плохом настроении стоять?

— Да нет, отражение и помочь может. Все зависит с какой целью и как часто человек это делает…

В дверь робко постучались.

— Заходи!

— До турнира всего ничего осталось… В какое время вы собираетесь отправляться? — появился Зитар.

— Через сорок минут. Тебе хватит? — обратился ко мне Камилл.

— Постараюсь.

Как только за ними захлопнулась дверь, я заскочила в ванную комнату. Через какое-то время, почти бегом пронеслась к гардеробу, вытащила платье от Мастера Афинорома и, поддавшись сказкам Охранителей подошла к зеркалу.

«Я — красивая, обалденно завораживающая красивая, я им так пасодобль станцую, что профессор побежит навстречу ко мне»… Я, и правда красива в этом платье…Настроение чуть изменилось, и я улыбнулась своему отражению и помахала ему. Отражение одновременно мне помахало и… подмигнуло… Я оторопела.

Аутотренинг аутотренингом, но я, правда, себе очень нравилась. И мои каштановые волосы как-то попышнели, и глаза черные, полуночные, озорные, и фигура вся при мне. Что есть, все мое и в правильных местах, платье такое или я не знаю, да и не важно. Развеселившись, я поцеловала свое отражение. А оно поцеловало меня в ответ. Мы пожелали друг другу удачи.

Глава 7

Вам когда-нибудь доводилось танцевать пасодобль? А в неудержной ярости? А во время танца вам не казалось, что ваш партнер жаждет вас убить или хотя бы помучать перед достопочтенной публикой? Нет? Рекомендую попробовать. Ощущения просто незабываемые!

Конечно, надо было и раньше догадаться, что ни к чему хорошему это выступление не приведет… Меня чуть ли ни пинком выгнали из «Фиминой радости», закутали по самые уши в плащ, взяли под обе руки и быстрым темпом протащили по улицам Андервилля. По-видимому, подавляющее число населения города, шло в том же направлении, что и мы, причем довольно быстрым шагом. Нас просто несло в людской волне. Я только успевала переставлять ноги и пыталась не впасть в состояние паники.

Почему-то меня всю жизнь пугает толпа и толчея, особенно в закрытых пространствах, а на этих узких улицах с высокими стенами домов я чувствовала себя словно в ловушке. Дома я отказывалась ездить в набитом общественном транспорте, всегда уходила до окончания спектакля, чтобы не возникло проблем с выходом, и не любила аэропорты. А сейчас я запрокинула голову и начала внимательно рассматривать остроконечные крыши башенок, птиц и облака. Падать все равно некуда, да и Охранители крепко за локотки поддерживают.

— Еще чуть-чуть, — прошептал мне на ухо Камилл.

И, правда, через какое-то время толпа начала рассасываться, мы замедлили шаг и спустились с холма. Никакого Колизея, как мне представлялось. А естественный амфитеатр с двумя белыми скалами, вышиной метров сто. Природа постаралась! Простые зрители усаживались на холмах, народ побогаче и познатнее на креслах, конечно же поближе к деревянной сцене. Для выступающих была своя зона, туда то мы и двигались. К моему удивлению, на сумеречном небе появился свет от прожекторов и… огромное изображение сцены. Воздушный телевизор! Заботятся все-таки старейшины о своем народе.

В артистической зоне творился шум и гвалт. Меня слегка передернуло, и коварная паника повторила попытку накинуться на мое сердце. Но следует отдать должное Зитару. Мальчишка пер сквозь толпу как танк, расталкивая всех локтями, наступая на ноги, огрызаясь и при этом, не забывая оглядываться на нас, дабы удостовериться, что мы не потерялись.

Выяснилось, что таких малоизвестных артистов как мы, отсаживали на самый край. Меня сей факт очень порадовал: хоть слегка попросторнее. Тем временем на сцену выполз дядька-глашатай и пригласил первых выступающих. Я расстелила плащ и завалилась на траву, рассматривая небесную трансляцию. О том, что и меня по этому же телевизору показывать будут, думать не хотелось.

Первыми исполнителями оказались тролли, в комплекте девяти штук, которые молча промаршировали на сцену, дружно топая. В их руках были диджериду, дангчены[1] и канлинги[2]. Во всяком случае, то, что они держали, очень подозрительно напоминало мне эти инструменты.

Я не успела закончить свою мысль, потому что прозвучали первые звуки канлингов. И я покрылась мурашками. На сцену медленно вышел десятый тролль, ага, наверное, менестрель. На фоне своих земляков, в коже и мехах, он смотрелся, скажем так, странно: причесанный, в ярко малиновой короткой дубленке и в светло-розовых брючках, с колокольчиком в руке и одухотворенным выражением на личике. Громким речитативом, вращая глазами, он начал слагать. Канлинги проревели еще раз, вступив в борьбу с дангченами и тремя диджериду. Аккустика была просто необыкновенная.

Словесная кананада менестреля, прерываемая звуками колокольчика, духовые инструменты, разрушающие, разрывающие на части холмы — я начала впадать в транс. Несмотря на то, что тролльих языков в школе не проходила, я как- то догадалась о чем он пел: просто в голове возникали сумбурные зарисовки.

Тролль пел о Великой Битве, в которую его собратья влезли, чтобы защитить свое имя. И, вообще, они добрые и пушистые. И поэтому их так много полегло в бою, а он воспевает их мужество и отвагу, потому что больше некому. Последний долгий звук дангченов расстворился в темнеющем небе. Тролли замолкли. Их менестрель наклонил свою лобастую голову зрителям, и тролли замаршировали со сцены. Я вскочила и от души захлопала им. Некоторые зрители тоже. Но как-то без особого энтузиазма…

Моя команда со вздохами присоединилась ко мне. С изумлением я заметила как перешептываются соседи, косясь на меня, словно на ненормальную.

— У нас не принято конкурентам хлопать, — прорычал мне в ухо Зитар.

— Неужели им всем не понравилось??

Зитар повернулся ко мне.

— Да еще мой дед это выступление видел! Им один раз приз достался лет десять назад, так они решили, что это их конек и каждый год поют одно и то же! Вроде как шедевр создали! Хоть бы слова поменяли! Абсолютно то же самое, только на новое выступление по одному троллю добавляют. Думают численностью возьмут!

— Непреклонные какие ребята! — усмехнулась я.

— Непробивные, — согласился Зитар, — Видишь, их даже никто не приглашает!

— В смысле?

— А-а, потом новичкам объясню, — отмахнулся Зитар.

— Да? А сам-то ты кто? — ухмыльнулась я.

— Чего? У меня и отец и дед и прадед и прапрадед, и… все здесь выступали! Мне рассказывали! — покраснел мальчишка, — Если ты так, то… то…

— Ладно, проехали. Не обижайся.

— По чем проехали?

Я улыбнулась.

— О, смотри!

Парень фыркнул и покачал головой.

На сцену выплыли монахи из Ордена Зеленой Тарелки, и завели заунывную мелодию о величии Ах-Ты-Каг!. Менестрель и, по совместительству, дирижер, катался по доскам, плакал, вещая, что прямо здесь, у всех добрых людей на виду, божество снизошло на него, и он обрел сокровенное знание, которое всех спасет, тех всех, которые пожелают вступить в Орден, и прочая, и прочая, и прочая. От непрерывного звона тарелок и монотонного завывания монашеских голосов, у меня заныли виски, и я их начала неистово тереть. Издевательство какое-то!

— Во, смотри, — Зитар затеребил мою руку. Над двумя креслами перед сценой заплясали желтые огоньки. — Оглянись!

Я посмотрела на холмы зрителей, кое-где поблескивали те же самые огоньки.

— Видишь?

— Вижу! И что??

— Приглашают их! Два члена из судей, и зрители тоже пообщаться желают!

В это время к краю сцены подплыла оранжевая площадка, монахи важно вступили на нее, скрестив перед собой тарелки и направились к судьям.

Вдруг в аудитории начали неистово хлопать.

— Что такое? — встрепенулась я.

— Им присудили два места! — завистливо вздохнул Зитар. — В первый вечер… и вот так сходу…

— А сколько всего призов?

Парень странно посмотрел на меня. Сглотнул.

— Двенадцать. По числу племен… Ну и один главный…

Мне очень хотелось похлопать стройной эльфийской девушке с арфой: такого голоса я еще никогда не слышала, но я сдерживала себя, чтобы не выделяться; было несколько людских выступлений, огоньки зажигались здесь и там; гномам, с чем-то напоминающими шотландскую волынку инструментами, тоже достался приз. Еще была странная женщина с длинной змеиной шеей, которой она покачивала в такт своей балладе, ее глаза просто загипнотизировали меня. И вампиры в менуэте были тоже, и крохотные феи и пери.

Меня слегка бесило, что Камилл и Вэл не обращают на меня никакого внимания, и даже не пытаются общаться. Они лежали на спинах, уставившись в небо. Мне дико захотелось сигарету. Полцарства за бычок! И это после пятилетних непрерывных боев с раковой палочкой!

В этот момент к нам подобрался неприятный мужичонка и тоненьким голоском произнес:

— Менестрель Зитар, подходите к сцене!

Зитар широко улыбнулся, вынул из чехла свою виарилу и нежно погладил ее. Вэл нехотя поднялся и пошел к сцене. Я тоже встала, оправила свое черно-красное платье. Камилл обнял меня.

— Не волнуйся. Все будет хорошо.

— Ты уверен?

Камилл усмехнулся и… ни-че-го не ответил.

Зитар схватил меня за руку, мы прорвались к сцене и встали рядом с Вэлом, за девушками в красных развевающихся одеждах. Они побежали за кулисы.

— Готова? — обратился ко мне Вэл.

Первый раз за вечер! Я почувствовала, что мои щеки запылали. Ну уж нет!

— Конечно, — как можно спокойнее ответила я.

Мои щеки продолжали пылать, и, вообще, я чувствовала себя жарко и душно. Зитар всхлипнул. Едкий дым начал застилать мне глаза. Я подбежала по ступенькам к сцене и раздвинула занавес.

Сцены как таковой, больше не было. Кто ни были эти девушки, огненные дьяволицы, на мой взгляд, но они испепелили деревянные подмостки и все еще продолжали кружиться над ними, посылая пламенные поцелуи зрителям…

Выскочили, как черти из табакерки, я отшатнулась от их пылу-жару. Они снисходительно улыбнувшись, прошествовали по лестнице вниз.

— Менестрель Зитар из Эспетеи, — объявил глашатай.

Вот тут-то я запаниковала. Вэл невозмутимо сгреб меня за шкирку и, медленно пролетев вниз, опустил на пепелище, бывшее когда-то сценой. Зитар выбежал перед нами. Кто-то подсуетился и приготовил для него стул. Парень пробежался по струнам и обернулся на нас.

Вэл стоял в противоположном углу. Он окинул меня скучающим взглядом и ухмыльнулся. Мою крышу окончательно сорвало. Я кивнула Зитару и кровожадно улыбнулась Вэлу.

Парень пригладил вихры и ударил по струнам. Я медленно пошла к Вэлу, по еще горящим углям, зарывая ноги в тлеющий пепел… Вэл шел навстречу мне. И опять… глаза в глаза…

То, что мы с ним вытанцовывали, можно лишь с натяжкой назвать пасодобль… В Пасо твой партнер не пытается тебя элементарно удушить, и не кидает твою голову в кучу пепла, и ты не самовозгораешься, и небо не вспыхивает полохами над тобой. И в отместку ты не пытаешься эту сволочь укусить и подставить подножку, и обычно ты не чувствуешь, что сражаешься за свою жизнь…

У меня загорелся край платья. Думаете, я его кинулась тушить? Ха, не до этого было, и не до пылающих ступней.

Я не знаю, как эти два мастера умудрились обучить Зитара, но парень играл так, что весь мир, вся боль просто не значили для меня. Я кружилась в ритме, увертываясь от рук Вэла, пока ему не надоело и он не поймал меня в объятия и ужалил поцелуем. Я отвесила ему пощечину, секунду позже пожалела об этом, потому что оказалась вымазанной пеплом с ног до головы. Не случайно, пасодобль называют самым экспрессивным бальным латинским танцем — танцем, где разрушаются каноны и догмы, но чтобы так их разрушать… это мне и в дурном сне не привидиться.

Вэл протащил меня за руку через сцену, и в какой-то момент я поняла, что не смогу подняться, коррида закончена, и, увы, не к моей победе… Он присел на одно колено рядом со мной, откинул волосы с лица и провел рукой по щеке. С одной стороны мне очень хотелось в эту руку вцепиться зубами, со всей дури, с другой, мне было как-то все равно, пофигистично. Музыка замолкла.

— Вэл, я не смогу сама подняться, — прошептала я.

Он вздохнул, и поднял меня на руки.

В этот же момент вернулся дождь. Я жадно ловила капли. Холмы рукоплескали. Зитар с удовольствием раскланивался. Вэл… Вэл хмурился. Оранжевая платформа подплыла к нашим ногам. Кто-то желает нас видеть? Зитар легко взмахнул на нее. Вэл, не выпуская меня, последовал за ним. Холмы пылали желтыми огоньками. Это сколько же нам с народом общаться придется?

Нас перенесло к жюри. Двенадцать старцев молча оглядели нас. Пауза затянулась. Наконец, один из них, в папахе, соизволил произнести: «Обладатели Ключа. Все три».

В это время к нам подобрались больше дюжины платформ. Народ жаждел пообщаться. Нам вручили маленькие ключики.

Вэл хмыкнул, Зитар захлопал, подпрыгивая, а я просто повертела его, не зная, как отреагировать.

— Это что, поощрительный приз участникам?

Зитар захихикал.

— Не-а, это приз от зрителей и Университета Ключей. Даже лучше, чем главный…

— Приз Зрительских Симпатий, что ли?

Зитар повел плечами:

— Не знаю… Но это очень-очень здорово. Это ключ от твоего сердца!

Я вскинула брови и повернулась к Вэлу, тот задумчиво рассматривал ключик, и ответил на мой вопросительный взгляд своим слегка растерянным…

— Ну и что мне теперь с ним делать? — недоуменно обратилась я к Зитару.

— Когда вы найдете того, кто достоин сделать вас счастливой, просто отдайте ему ключ. Считается, что таким образом вы даете ему разрешение открыть дверь Вашего сердца, и после того, как как это случится, вы станет воистину счастливой.

— Бред какой-то!

— Ничего ни бред! — разозлился Зитар и… протянул свой ключ мужику в папахе. Я даже ничего сказать не успела, только рот от удивления раскрыла. Папаха встал и поклонился Зитару.

— Я сделаю все от меня зависящее, чтобы вы, молодой менестрель, были счастливы. Я очень польщен.

У меня зашевелились определенные мысли. Зитар обернулся на меня, чтобы полюбоваться к каким результатам привела его выходка, покраснел от головы до пяток и прошипел: «Это что вы думаете, леди Аля? Как вам такое, вообще, в голову прийти могло?…»

Наверное у меня действительно все мысли на лице написаны…

— Старейшина Чагорен — глава самого многочисленного племени в Геодаре. Я смогу жить и выступать в его дворце в качестве менестреля, а потом, если повезет, то и в другие дома будут приглашать, и на Совет Старейшин тоже. Я же говорил Вам, какая у меня мечта! А тут Ключ.

Я виновато улыбнулась Старейшине Чагорену. Извращенное воображение, однако…

У нашей платформы возник Камилл с моим плащом под рукой. Мы попрощались с жюри, перешли на другую платформу; меня Вэл перенес. Правильно, сам виноват, пусть и тащит. Камилл накинул на меня плащ и накрыл руками мои ступни в растерзанных новеньких туфлях с прогоревшими подошвами.

— Извини Аль, я не смогу сейчас тебя лечить при всех зрителях, могу только чуть облегчить боль.

После часов двух общения со зрителями на руках у Вэла у меня болело все: ноги, шея, плечи и язык. А перед нами все еще продолжались платформы… Вэл с каменным лицом перетаскивал меня с одной на другую, не говоря ни слова.

— Какие молодые талантливые исполнители! Очарован! Восхищен!

Наша площадка оказалась перед лысым мужчиной лет пятидесяти, в гавайской рубашке и вытянутых трениках. Я почувствовала как напряглись руки у Вэла. А не наш ли это гений часом? Только неказистый какой-то… Я-то думала, кого-нибудь типа Энштейна или профессора Преображенского увидеть… У него даже очков не было! Зато на бычью шею были навешаны с десяток цепочек, цепей, амулетов и фенечек.

— Где вы, молодой человек, так замечательно научились играть сию мелодию?

— Маги научили.

Мальчишка словно шестым чувством почувствовал, что этому зрителю совсем не обязательно знать, что обучившие его «Маги», стоят рядом с ним.

— И где вы научились танцевать этот волшебный испанский танец, прелестное дитя?

— В Москве, — буркнула я.

— Землячка! Иди сюды! Облыбызаю!

Я попыталась подарить профессору самую обворожительную улыбку, на которую была сейчас способна.

— Извините, я очень устала после танца! Но мне так хотелось бы познакомиться с вами поближе. Мне очень одиноко в этом мире.

Я картинно вздохнула и продолжила.

— И никак не могу домой отсюда выбраться… Вы тоже застряли здесь?

У мужика забегали глаза. Он облизал губы.

— Мне кажется, я смогу вам помочь… Приходите завтра к полудню на чашку чая в Толстяка Аниса. Только этта… я бы предпочел, чтобы вы одна пришли.

— Ах, конечно. Это просто мои слуги.

Камилл хмыкнул.

— У вас здесь есть слуги? — у него округлились глаза.

«Остапа понесло…»

— Ага, я была самой любимой моделью у дизайнера Афинорома из Эспетеи, и когда он узнал, что мне захотелось составить компанию Зитару и выступить в Андервилле, он предложил мне взять с собой этих двух молодцов, для охраны и… так.

Чего-то я завралась…

— А зовут-то вас как?

— Алина.

— Ну, а я Роман. Я буду ждать вас завтра… Не обманите, — он подмигнул и игриво помахал своим толстым пальчиком перед моим носом.

— Ну что вы! Как можно…

К нам своевременно подплыла новая платформа. Я послала воздушный поцелуй найденышу, и мы отправились к следующему обожателю. Если не закончим в ближайшем будущем, я элементарно засну в середине следующего диалога. Некрасиво получится.

— Он? — позевывая, спросила я.

Охранители утвердительно кивнули.

Раскланявшись с последним почитателем наших талантов, Зитар побежал к старейшине Чагорену досматривать выступления на сегодня, а мы поплелись к постоялому двору. На вершине холма Вэл опустил руки, и я покатилась по холодной ночной траве, больно стукнувшись пятой точкой, до слез.

— Ты, что ненормальный? — обиженно взвыла я.

— Камилл все равно тебя лечить будет. А у меня руки устали, — спокойно ответил Вэл и потянулся.

— А тебе нравится мне работу подбрасывать, — Камилл взглянул на Вэла с укоризной и присел около меня на корточки.

Он посмотрел в мои глаза, как-то грустно улыбнулся и дотронулся до пальцев ног. Щекотно! Но ноги стали отходить. Он пробежался пальцами по моему телу: колени, бедра, грудь, руки, шея. Теплая волна следовала за его прикосновениями. Когда он начал поглаживать мое лицо, а я тонуть в его синих глазах, то почувствовала себя что-то чересчур замечательно. Не к месту и не по теме. Хорошо, что темно. Мои щеки горели.

Словно угадав мои мысли, Камилл прочистил горло, поднялся и подал мне руку.

— Теперь ты должна быть в порядке.

Я взяла протянутую мне руку и медленно поднялась с травы.

— Как новенькая! — громко объявила я.

— Пошли тогда. Пока нас местные охотники на магов не отыскали, — Вэл отвернулся. Он ни слова во время моего лечения не произнес…

— Какие охотники?

— На время турнира, орден Зеленой Тарелки, выступает в качестве своеобразной полиции нравов. Они и так верят, что магия — это зло и не практикуют ее. А на время турнира, по их заверениям, всемогущий Ах-Ты-Каг! дает им силу найти тех, кто использует магию выше дозволенной бытовой.

— И что происходит с теми, кого они найдут?

Камилл задумался.

— Насколько я помню, нарушителей приводят на Совет Старейшин, дознание устраивают. И в зависимости от обстоятельств и тяжести преступления…

— Времена меняются… — перебил его Вэл.

Ветер принес противный запах гари. Сердце екнуло.

— Бежим! — крикнула я.

Были видны уже всполохи пожара. Мое предчувствие не подвело меня. «Фимина радость» пылала. Черные обуглившиеся останки стен, выбитые окна. Огонь, голодно шипящий, жадно набрасывался на свой ужин. Пожарные поливали соседние прижавшиеся дома, но постоялый двор не трогали. Вэл остановил меня, не дав возможности подойти поближе.

Человек двадцать стояли на площади, не желая соваться в узкий переулок и шумно разговаривали. Было видно, что помимо обывателей, глазеющих на пожар, почти половину составляли монахи в длинных плащах с капюшонами и тарелками в руках. Двое из них тащили через площадь рыдающую полноватую женщину.

— Фима! — вырвалось у меня.

Вэл быстро отреагировал, закрывая мне рукой рот и прижимая спиной в стену дома.

— Надеюсь, ты понимаешь, что это не обычный городской пожар.

Я попыталась согласно кивнуть.

— Кричать больше не будешь?

Я повертела головой.

— Это ее за мясо в горшочках, что ли? — шепотом поинтересовалась я.

— Думаю, что за другое… — нахмурился Вэл.

Я не отрываясь смотрела на инферно. Несмотря на свою беспощадность, огонь завораживал. Мне казалось, что я могу различить две танцующие фигуры, порхающие по обломкам: куп де пик, бандериллья, атака, теневая атака в ответ, гранд круг… изломы рук, покачивание бедер, почему это так знакомо… Мои пламенные танцоры вырастали на глазах. Выше крыш… На ночном небе… Две фигуры в красных одеяниях, края ее платья метут по тротуару. Их лица так близко друг от друга. Ну поцелуй же ее, чурбан!

— Забери ее отсюда, немедленно, — зарычал Вэл.

Кто-то дернул меня за руку и вывел из оцепенения. Вэл еще придерживал меня, словно бабочку в альбоме коллекционера.

— Если ты хочешь, чтобы я ее вытащил, отпусти ее, в конце концов, — Камилл дернул меня за руку.

Я подлезла под локтем Вэла и, обернувшись, прошептала ему: «Фиме помоги! Пожалуйста!»

Глава 8

Мы с Камиллом тенями пронеслись по узкой улочке, подальше от любопытных глаз монахов Ордена Зеленой Тарелки. Бегуна из меня точно не выйдет: уже квартала через два, мое сердце билось где-то в районе горла, и пятки в полуистлевших туфельках горели просто нещадно. А венцом нашей ночной пробежки стало небольшое заплетение ноги за ногу, позволившее моим коленкам бурно расцеловаться с булыжной мостовой.

«Красотень. То, что колени ободраны — это факт. Остается только надеяться, что ничего не вывихнуто». Прямо как в детстве. Помню, помню: «на тебя колготок не напасешься», «не девочка, а пацаненок какой-то», «как так можно, на ровном месте». Да и на многих моих фотографиях той поры, я — в платье и с перебинтованными коленками, иногда и с ладонями. Все-таки, йод — незаменимая вещь в хозяйстве.

Мама говорила, что бегать я научилась раньше чем ходить, а падение считала лучшим способом торможения. Просто остановиться у меня почему-то не получалось. Жаль только, что с возрастом падать становится все больнее, и с каждым разом все труднее подниматься…

Камилл протянул мне руку и я, кряхтя, встала с мостовой.

— Ты в порядке?

— Жить буду, но бежать в таком темпе дольше не смогу, — вздохнула я.

— Ты высоты не боишься?

Я помотала головой.

— Тогда мы пойдем другим путем!

Позабыв о разбитых коленях, с широко раскрытыми глазами и отпавшей челестью я наблюдала за Камилом, за спиной которого разворачивались огромные белые крылья. В тот момент я даже дышать забыла. Камилл улыбнулся, довольный произведенным эффектом.

— Нравятся?

— Очень!

— Полетаем?

Не дожидаясь ответа, он схватил меня в охапку, и мы оторвались от земли. Камилл летел почти бесшумно, лишь легкое шуршание крыльев чуть слышно за спиной и скоро позади остались башни Андервилля. Сначала я смотрела на оставшиеся далеко внизу речки и леса, а потом просто подставила лицо навстречу ветру и теплой звездной ночи, наслаждаясь полетом. Не во сне, а наяву. Чувство времени притупилось, мне хотелось, чтобы полет длился вечность и, когда мы плавно приземлились в непроглядной тьме, я была слегка разочарована. Камилл почувствовал смену настроений.

— Что так понравилось?

— Еще бы! Жаль, что так быстро кончилось… А можно я их потрогаю?

— Крылья? Можно.

Они слегка светились в темноте, я нежно прикоснулась к одному из них. Пушистое, теплое. Захотелось зарыться в них с головой. Но они начали растворяться в воздухе. Скоро не осталось ничего, кроме дымки.

— Почему?.. — обиженно протянула я.

— Извини, крылья на человеческом теле отнимают слишком много энергии.

Я задумалась.

— Ты имеешь в виду, что это — не твое тело? То есть, ты — это не ты?

— Нет, я — это я, и тело мое. Ну, более концентрированное, что ли, приспособленное к данным мирам, — Камилл пожал плечами, — Я рад, что полет тебе доставил такое удовольствие. Как-то не ожидал.

— Просто незабываемо! Я теперь по-другому отказываюсь передвигаться, — полушутя, полусерьезно заявила я. Камилл засмеялся.

— Я сотворил чудовище! Там посмотрим… Кстати, о посмотрим, покажи свои коленки.

Словно поняв, что говорят о них, колени напомнили о себе, противно заныв. Он присел на корточки и осторожно дотронулся до моих ног. Боль ушла. Камилл встал, и я увидела, как с кончиков его пальцев соскользнули голубые огоньки и осветили нашу точку приземления.

Мы оказались на песчаном мысу озера, окаймленного невысокими кустарниками и камышом, за спиной — стена крутого холма, защищающего нас от ветра и чужих глаз. Я подошла к кромке воды и попробовала ее. Теплая.

— Ты не возражаешь, если я окунусь?

— Нет, но купаться, чур, только в специально отведенном для этого месте.

Через секунду на воде запрыгали голубые шарики.

— Согласна! Отвернись, пожалуйста.

— Если тебе это необходимо, но…

— Без но, — перебила я его.

— Хорошо, — фыркнул Камилл.

Я стянула с себя остатки платья и белье и медленно вошла в воду. Обожаю купаться вот так, ночью. Есть в этом что-то первобытное, языческое.

— А сам не хочешь? — крикнула я Камиллу.

Два раза спрашивать не пришлось, он скинул с себя рубашку, а я исподтишка подглядывала за ним. Женское любопытство, ничего не поделать. Полумрак голубых шариков, конечно, не лучшее освещение, но посмотреть было на что. Ой, зря. Он был сложен как греческий бог, который, вошел в воду и, разрезая ее точными саженками, быстро приблизился ко мне.

— И как?

— Что?

— Вода, — ехидно добавил он.

— Хорошая вода, теплая, — слегка растеряно ответила я.

Камилл окатил меня водой.

— Очнись!

— Ах, вот значит… Ну держись!

Мы устроили настоящую потасовку, визжа и хохоча.

Над водой прошелестели крылья, и когда в очередной раз, я вынырнула из под воды, отбиваясь от Камилла, перед моим лицом оказались две ноги в башмаках. Я задрала голову. Передо мной, скрестя руки на груди и развевающимися огромными черными крыльями за спиной, стоял Вэл.

— Ага, попались голубчики. Значит, пока я там пашу, вы развлекаетесь! Гады, одно слово. Может я тоже купаться хочу!

— У-у, какие мы грозные, — как же мне хотелось его за ноги в воду втащить.

— Сейчас вы у меня оба схлопочете. Мало не покажется.

— Давай, давай, присоединяйся. Хватит разглагольствовать. И так ждали, ждали!..

— Ага, ждали. Камилл, ну, ты, друг, тоже постарался. Надо было в такую глухомань забраться! А накружил-то, даже мне попыхтеть пришлось, чтобы вас найти. Ты кругами летал-то зачем?

— А Але, как оказалось, летать очень нравится.

— Да-а? — Вэл присел на корточки, — иди сюда. И… выдернул меня из воды.

Обняв, он выстрелил вверх, как пробка из шампанского. Все выше, выше и выше. Казалось, скоро достанем звезды.

В какой-то момент Вэл замер, просто завис в воздухе. Я положила руки ему на плечи и тихонько дотронулась до его крыльев. Теплые, пушистые как у Камилла, только черные, темнее ночи, если такое возможно. Вэл начал медленно кружить меня, опускаясь вниз. Как быстро мы взлетели, так тихо и спокойно мы опускались в полной тишине. Я даже говорить не могла, только улыбалась, смотря ему в глаза. Какое же это счастье — уметь летать!

— А в заключение нашей программы — смертельный номер в исполнении прекрасной Алины, — внезапно театральным голосом объявил Вэл.

Я в недоумении уставилась на него.

— Раз-Два-Три! — и Вэл разжал руки. Я завизжала и вцепилась в его плечи, но тут же мои ноги почувствовали воду под ними. Я отпустила пальцы и бухнулась в нее. Вынырнула и погрозила ему кулаком. Вэл захохотал.

— Сказал же, сейчас вам обоим достанется, — это было произнесено уже с берега. В следующий момент он вбежал в озеро, шумно разбрызгивая воду вокруг себя и выкрикивая боевые кличи.

— Каждый за себя, — крикнула я. Думать, конечно, сначала было надо, а потом кричать, потому что мне досталось больше всех. Пришлось сдаваться, мои Охранители радовались как дети. Интересно, в какой же момент они решили объединить свои силы: когда я Вэлу ногой по башке случайно звезданула или когда Камиллу в нос заехала, тоже случайно…

На песок я выползла последней, закуталась в эльфийский плащ, стратегически брошенный у воды. Вэл разжигал костер. Камилл колдовал над водой в непонятно откуда взявшемся котелке. Я занялась тем, что прополоскала свою одежду и развесила ее на кустах.

Вэл притащил с собой круглый хлеб, огурцы, яблоки и мясо, которое он насадил на вертел и задумчиво поворачивал. Камилл бросал в котелок какие-то листья, напевая себе под нос, настойку оздоровительную готовил, объяснил он. Плотно покушав, мы стали передавать друг другу кувшин вина, который заботливый Вэл с собой прихватил.

Выяснилось, что пока мы с Камиллом прохлаждались, он успел вызволить Фиму, перетащить ее в Эспетею, дать ей денег. На вопрос откуда деньги, сказал нашел. Конечно, как обычно, по запаху. Андервилль стоит на ушах, монахи ищут магов, осмелившихся неоднократно нарушить безмагические условия проведения турнира, с Зитаром все в порядке. А его отец, услышав от Вэла замечательные новости о своем сыне, одарил Вэла едой и кувшином вина.

Сам он прислонился к холму и вытянул ноги. Я привалилась к нему спиной и предложила:

— А давайте играть в игру.

— Не наигралась еще? И откуда в тебе столько энергии берется, ума не приложу, — зевнул Вэл.

— Ну пожалуйста!

— В какую? — с подозрением спросил Камилл.

— Говори Правду или Выполняй Желание.

— Это как? — заинтересовался Вэл.

— Просто. Мы, по очереди предлагаем друг другу выбор: или отвечай правду на вопрос, какой я тебе собираюсь задать или исполняй желание. Если человек, выбирает Правду, то должен честно ответить на следующий вопрос, который ему зададут. Если Желание, то должен выполнить желание. Можно смешные загадывать, но те, которые выполнимы на этот момент. Идет?

— Ой Вэл, почему у меня такое ощущение, что нам до рассвета придется быть лошадками… — комично вздохнул Камилл.

— Почему? — изумился Вэл.

— А вот сейчас поймешь. Давай, дамы вперед. Только, чур, Вэлу предлагай первый выбор.

— Ну почему сразу я? А… Фиг с вами. Ставь меня перед выбором.

— Говори Правду или Выполняй Желание, Вэл, — разулыбалась я.

— Желание, — картинно подмигнул он мне.

— Хочу, чтобы ты меня прямо сейчас полетал над озером.

Камилл захохотал: «Говорил же, будем лошадками. До утра».

Вэл прищурился. Было видно, что искал как отвертеться. Я покачала головой.

— Ты сделал свой выбор. Теперь держи слово.

Он вздохнул, поднялся и за его спиной развернулись черные крылья. Какие они… Вэл поднял меня на руки.

— Камилл, только посмотри на эту улыбку до ушей.

Он легко приподнялся над землей и я вместе с ним. Неописуемо. Мы пролетели метров пять низко над озером, Вэл развернулся и отправился обратно к костру.

— Так нечестно! — взвыла я.

— Почему нечестно? — теперь до ушей улыбался Вэл. — Твоим желанием было, чтобы я полетал тебя над озером. Я же тебя не над холмом летал, правильно. Если бы ты сказала вокруг озера…

— Вот спасибо Вэл, что ты ей разъяснил. Огромное спасибо.

— Прости Камилл.

Мне на это сказать нечего было. Все логично. Ну ладно, в следующий раз подобной ошибки не совершу.

— Теперь, Вэл, твоя очередь ставить меня перед выбором.

— Аля, говори Правду или Выполняй Желание.

— Желание.

— Отлично, — Вэл замолчал.

— Ну, говори желание…

— А оно сейчас не выполнимо. Поэтому я оставляю его себе впрок, про запас.

— Так нельзя.

— Ты не сказала, что нельзя. Хочу одно желание про запас.

Я разозлилась и отвернулась от него к Камиллу.

— Камилл, говори Правду или Выполняй Желание.

— Правду.

— Как в Эспетее я смогла поднять огрмоное бревно и бросить его за троллем?

Тогда Камилл и рассказал мне, что случилось со мной после перехода и как они меня с Вэлом чинили.

— Это значит, что я когда-нибудь тоже летать смогу? — тихо спросила я.

— Не думаю, Аль. Но с другой стороны, мы и сами не знаем, как тебе наша новая энергия поможет. Время покажет. Но ничего плохого из этого точно не выйдет.

— Уверен?

— Н-надеюсь.

Я вздохнула. Приплыли. Надо все эти новости хорошенько обдумать.

— Твоя очередь, Камилл.

— Аля, говори Правду или Выполняй Желание.

— Желание.

— Я оставляю его тоже себе про запас.

— И ты? Нормальные люди других петухом кричать заставляют или песню спеть, ну я не знаю…

— А я хочу про запас. Желаниями просто так не разбрасываются.

Короче, между собой они тоже очень серьезно желаниями обменялись, впрок, конечно. Неправильная игра какая-то получается. Они значит все с желаниями про запас сидят, а я с правдой о своих удивидельных неопознанных способностях и пятиметровым полетом над озером. Ну и ладно.

— Давай Аль, спрашивай меня, — обратился ко мне Вэл.

— Извини, Вэл, что-то мне спать захотелось, — зевнула я.

— Камилл, по-моему наша спутница обиделась. Давай ей по желанию про запас просто так подарим. Но сегодня их использовать нельзя.

— Согласен. Так что, Аля, мы дарим тебе по желанию.

— Спасибо, — хмыкнула я. — Но, меня правда в сон тянет. Давайте игру в следующий раз продолжим?

— Давай. Хорошая игра. Полезная.

Мне только головой осталось покачать.

Я пошла проверить свою одежду, к моему удовольствию она высохла. Я переоделась, закуталась поплотнее в плащ, улеглась около костра и мгновенно выключилась. Последнее, что я помню перед тем как заснула, это Камилловские голубые огоньки окружающие нас.

С утра я проснулась раньше всех от маленького солнечного лучика, прыгающим по мне. Приоткрыв глаза, я заметила, что он начинается в кустах, где я развешивала одежду вчера ночью. Интересненько. Словно кто-то зеркалом сигнал подать решается. Я перешагнула через побледневшие шарики Камилла и, стараясь не будить ребят, отправилась к кустам. Там никого не было. А лучик, все попрыгивал на моем платье, перескакивал на деревья, словно приглашая поиграть или следовать за ним. Я решила, что скорее всего второе. Пройдя шагов тридцать, лучик исчез, зато из-за дерева появился сумасшедший ученый и с шепотом: «Привет, Землячка. Поговорить надо», закинул мне шнур на шею и сдавил.

Глава 9

Очнулась я в гробу. Когда открыла глаза, то сначала подумала, что нахожусь в какой-то очень темной комнате. Но после моей неудачной попытки приподняться: мой лоб влетел в обитую бархатом крышку, а локти в шелковые стенки, меня осенило. Гроб. Деревянный. Самый натуральный. И я в нем. Живая. Заживо погребенная. Первая идея — заорать. Вторая — рассчитать насколько мне хватит воздуха в этой коробочке. Третья — как бы мне отсюда выбраться. Четвертая была не идеей, а немым вопросом по поводу отсутствия моих Охранителей. Пятая идиотская — постучать в крышку, оказалась самой удачной, поскольку крышка приподнялась на пружинах и осталась открытой. Я пулей вылетела из гроба, который находился в огромной, освещенной факелами, спальне с мраморными колоннами и мраморным же полом, на котором я не замедлила растянуться. Кто-то хихикнул.

Я развернулась и уставилась на знакомого мне гения. Горе-ученый забрался с ногами в кресло и, потирая ручонки, не переставал хихикать. На меня он не смотрел, наверное, смеялся еще чему-то. Я почувствовала себя в сумасшедшем доме с соседом по палате/несчастью.(Подчеркните понравившееся).

— Где я?

Он не ответил, но поднял на меня глаза и уставился так, словно в первый раз увидел.

— Роман! Вы куда меня затащили? И где мои спутники? — я скрестила руки и окинула его гневным взглядом.

— К другану. На день рождения. Типа подарок. А твои попутчики тю-тю, — Он помахал рукой в воздухе.

— Какой-такой подарок? В смысле тю-тю? — Я подошла к нему вплотную и попыталась схватить за рубашку.

Ученый одарил меня тяжелым взглядом и нехорошо улыбнулся.

— А ты со мной повежливей, красавица, если домой хочешь живой и невредимой добраться. Я — человек хороший, но злопамятный.

— Ну, хороший человек, может объяснишь поподробнее, что я здесь делаю?

— Может и объясню…

— Давай.

Роман прищурил глаза.

— А тебе зачем?

Я оторопела.

— В смысле?

— Ну, зачем тебе знать, что ты здесь делаешь? — Он наклонил голову и не отрывал от меня взгляда.

Я задумалась над ответом. Издевается он что ли? Но его абсолютно пустой взгляд меня пугал. Все-таки он — ненормальный. А вдруг буйный? А что если он, действительно, не знает зачем он меня выкрал? Ничего себе задачка.

Я уселась на пол перед ним, обняла колени руками и спокойным голосом спросила: «Роман, вы помните где мы с вами встретились?»

— На танцплощадке?

— Почти. Я танцевала пасодобль, такой испанский бальный танец, для выступления моего менестреля в Андервилле. Помните Андервилль?

— Конечно! Конечно! Что я ненормальный что ли? Обожаю этот турнир. Замечательный и еда хорошая. О вы были такая, такая! — Его глаза засветились и он улыбнулся всеми своими оставшимися желтыми зубами.

Я вздохнула с облегчением, что выбрала правильный метод общения.

— Роман, а как вы нашли меня после турнира?

— Производственная тайна! Прямо скажу нелегко было, но я — настойчивый, — Он опять захихикал.

— Ну, вы меня нашли, сюда перенесли. Я конечно восхищена тем, как быстро вы это сделали… Это ваш дом? В Москве?

Он замотал головой и затеребил один из амулетов на шее: «Не в Москве. Хи-хи. Не в Москве. Не люблю ее, златоглавую. Шумно. Душно. Иногородние… Мы у друга моего в гостях».

— У которого день рождения?

Он кивнул.

— Хорошо. Я ваша Дама на этот вечер?

— Нет.

— Так. Подарок?

— Ага. Танцуешь хорошо. Я думал, думал чем его удивить. Бац. Придумал.

— А в гроб зачем меня положил?

— Пошутил, — хихикание продолжилось.

Он встал с кресла, заложил руки за спину, важно прошелся по комнате и новым голосом, хорошо поставленным баритоном, произнес: «Поймите, любезнейшая, вы будете жемчужиной сегодняшнего вечера. Мой хороший друг Алехандро, которому я многим обязан, празднует свой юбилей. Да-с. Вас причешут, оденут, и вы станцуете для него».

Почему-то у меня было ощущение, что я нахожусь в театре одного актера, на репетиции сцены из Алисы в Стране Чудес.

— А потом?

— Потом суп с котом! — Он подпрыгнул и заливисто рассмеялся, подошел к двери, обернулся и сказал: «Ваши служанки прибудут через минуту. Я зайду за вами».

Он вышел из комнаты, помахал кому-то. В спальню вбежали две девушки необычайной красоты и захлопотали вокруг меня. Через полчаса я стояла перед зеркалом в великолепном макияже, длинном черном вечернем платье, увешанная драгоценностями. Девушки знали свое дело. Мне, правда, не понравилось какие грустные взгляды они на меня кидали.

В дверь постучали. Роман. Только во фраке и при бабочке. Гавайская рубашка и треники шли ему гораздо лучше. Он подал мне руку. Мне ничего не оставалось как взять ее. Мы прошествовали по слабо освещенному коридору, украшенному гобеленами и статуями, достаточно уродливыми, на мой вкус.

Перед нами распахнулись двери, и мы вошли в бальный зал, полный народа. Огромные хрустальные светильники отражались на черном граните пола и стен. Женщины и мужчины, красоте которых позавидовали бы лучшие модели мира. Если бы не их бледность. Три огромных стула, похожие на троны были установлены в центре зала. На них восседали пожилой аристократического вида мужчина, восхитительная женщина и красивый юноша. Роман приблизился к троице и низко поклонился:

— Алехандро, Мария, Себастьян.

Они улыбнулись ему, обнажая клыки. Роман забыл сообщить мне о том, что его именниник — вампир. И в качестве подарка я почувствовала себя вдвойне неуютно.

— Это мне? — промурчал мужчина.

— Да. Я нашел ее на турнире в Андервилле. Алина. Она танцует просто божественно.

Колючий взгляд Алехандро оценивающе прошелся по мне. Он встал, поклонился и низким бархатным голосом произнес: «Алехандро. Я — виновник сего торжества». Он повернул мою руку ладонью вверх и прикоснулся губами к запястью, где пульсировала жилка. Мне стало совсем не по себе.

— Позвольте пригласить вас на танец.

Я кивнула. Можно подумать, у меня еще какой-то выбор был. Зазвучала музыка, и мы с Алехандро начали вальсировать по залу. Надо отдать ему должное — танцевал он замечательно. Только его ледяные руки на моей обнаженной спине портили настроение, не давая возможности забыть, что он вампир.

— Алина, я не собираюсь вас сейчас здесь кусать. Вы можете расслабиться.

— А если не сейчас, то когда?

Он расстянул губы в улыбке и промолчал. К нам начали присоединяться другие пары. Краем глаза я заметила Романа, угрюмо подпирающего колонну. К нему подошел Себастьян и принялся шептать ему что-то на ухо. Наверное, что-то неприятное, потому что Роман вздрогнул, а его физиономия искривилась, словно он только что слопал лимон. Себастьян ухмыльнулся и растворился в танцующей толпе. Когда он внезапно появился около меня и капризным голосом проканючил, что теперь его очередь со мной танцевать, мне совсем не захотелось отпускать руку Алехандро, но пришлось.

Себастьян выглядел лет на двадцать. Худощавый бледный юноша с абсолютно черными глазами, белков было практически не видно. А еще раздражала его манера разглядывания меня, слегка снисходительно, с полуприкрытыми глазами и презрительной полуулыбкой на его тонком красивом лице. Ему бы в кино интелигентных злодеев играть — цены бы не было. Как обычно, слова слетели у меня с языка раньше чем я подумала о последствиях.

— Себастьян, вы любите кино?

Он приподнял бровь в изумлении. Наверное от того, что я посмела к нему обратиться.

— О чем вы говорите?

Следующие два часа я провела в углу зала, читая лекцию о культуре моего реалма, кинематографа, персонажей вампиров, Дракуле, Интервью с вампиром, легендах о вампирах, возможных способах их убиений, над которыми он просто рыдал от смеха.

— Значит в твоем мире тоже вампиры есть?

— Не знаю, лично не встречалась.

Себастьян хохотнул, а потом вдруг посерьезнел.

— А тебе бы не хотелось стать одной из нас? — вкрадчиво спросил он.

— Ни капельки, — быстро ответила я.

Он помрачнел. В этот момент музыка прекратилась. Алехандро и Мария поднялись со своих стульев и Мария объявила, что ужин накрыт. Себастьян поднялся с кушетки, кинул взгляд на покидающих бальную залу гостей и холодно произнес: «Тебе нужно остаться здесь». Через секунду он стоял рядом с Алехандро и Марией.

Зал опустел. Кроме меня и Романа в нем остались еще человек семь гостей. Когда я услышала первый всхлип и крик за стеной, я закусила губу, поняв, что за ужин был устроен для большинства приглашенных. Оставшиеся в зале услышали их тоже. Роман с остекленевшим взглядом по-прежнему стоял, поддерживая колонну. Тройка гостей тихо обсуждала что-то, не обращая внимания на доносившиеся звуки. Одна девушка билась в истерике на полу, а двое мужчин тщетно пытались открыть двери бального зала. Когда какофония стонов и криков ужаса достигла пика, я зажала уши руками и закрыла глаза, стараясь не произнести ни звука.

«А теперь — дессерт», услышала я голос Алехандро и открыла глаза. Он стоял передо мной, слегка покачиваясь. Его белая рубашка была залита кровью. Он наклонился и поправил прядь моих волос. Мария стояла рядом с ним, с блаженной улыбкой на губах. «Давай мы с тобой еще разок станцуем». Алехандро потащил меня к центру зала.

Помощь пришла с неожиданной стороны. Себастьян выхватил мою руку и спрятал меня за своей спиной.

— Отец. Она — забавная. Подари мне ее.

— Ну… это просто неприлично передаривать подарки. Что Роман подумает о моих манерах?

— А тебе не все равно, что он подумает?

Алехандро пожал плечами.

— В принципе все равно…

— Тогда не вижу проблемы.

— Зато я вижу. Я могу отдать ее тебе, но в таком виде она не может здесь остаться.

— Ты желаешь, чтобы я ее обратил? — странным голосом ответил Себастьян.

— Если хочешь оставить ее себе. Сейчас же. А то она пахнет очень вкусно.

— Слово «обратил» мне совсем не понравилось. Из огня да в полымя. Возникла неловкая пауза.

— Хорошо. Я — согласен, — безрадостно сказал Себастьян.

«А отражение оно и помочь может», — слова Камилла застучали молоточками у меня в голове.

— Подождите! Я хочу попрощаться с моим отражением. Ведь у меня его больше никогда не будет! Буду очень благодарна, если вы удовлетворите мою маленькую просьбу, — Я выглянула из-за спины Себастьяна и умоляюще посмотрела на Алехандро.

Тот усмехнулся.

— В этом есть своя прелесть. Выбирайте любое зеркало.

Я потупила глаза.

— Мне бы хотелось побыть для этого одной…

— Предоставьте ей отдельную комнату, — распорядилась Мария.

Я смогла улыбнуться ей.

Через десять минут я сидела в темноте спальни, где проснулась, перед зеркалом с зажженной свечой и, всматривалась в свое лицо с распущенными волосами, повторяла как заведенная: «Суженый мой ряженый встань передо мной как лист перед травой. Суженый мой ряженый встань передо мной как лист перед травой. Суженый мой ряженый встань передо мной как лист перед травой». Больше мне в голову ничего не шло.

Через какое-то время по серебристой поверхности зеркала пробежала рябь, и я увидела силуэт, который быстро приближался ко мне. Зеркало помутнело и рябь усилилась, через нее ко мне протянулась мужская рука с открытой ладонью. Недолго думая, я схватила ее.

— Ты? Ты? — я прижалась к Вэлу, который появился в комнате, чудом не снеся туалетный столик перед зеркалом, и разревелась.

— Не плачь. — Он поцеловал меня в макушку, приподнял подбородок и легко коснулся моих губ. — Тебе здесь не надоело?

Я даже ответить не могла, зуб на зуб не попадал, я просто молча вцепилась в его плечи и спрятала лицо на груди. Водопад слез не переставал. В комнату постучали.

— Тихо. Тихо. Все будет хорошо. Пойдем. — Вэл прижался к стене.

— Она — каменная, — прошептала я.

— Ничего страшного. Закрой глаза.

— Не хочу. Хочу смотреть в твои.

Вэл изумленно приподнял бровь.

— Тогда давай так. Я расправляю крылья, закрываю нас обоих, мы проходим через эту стену и летим к Камиллу. Согласна? — За его спиной появились черные крылья, он приподнял меня, я обвила его ногами и руками.

Стук в дверь повторился. Он прижал меня крепче и зашел в стену. Я боялась дышать, только смотрела в его глаза и чувствовала его тело, его дыхание, его крылья, которые замкнулись вокруг нас словно защитный кокон. Какие же у него изумительные глаза… Да и губы тоже не подкачали… Теплые… Нежные… Настойчивые…

На лбу Вэла выступил пот — как потом выяснилось, он первый раз проходил с раскрытыми крыльями сквозь камень, и до него такой номер никто еще не выкидывал. Через какое-то время мы начали падать вниз. Вэл перевернулся, и мы взмахнули над рекой, оставляя позади мрачный готический замок Алехандро и компании.

Глава 10

Вэл несся, сломя голову, в потоках воздуха. На этот раз чувство полета не принесло мне никакой радости. У меня сил не осталось ничему радоваться. Вэл крепко прижал меня к себе. Даже если бы он и решил отпустить руки, сомневаюсь, что меня от него можно было оторвать. Когда он приземлился на обочине дороги, бежавшей мимо заливных лугов, ему потребовалась помощь Камилла, который медленно, палец за пальцем отцеплял меня. Наконец, мои ноги почувствовали твердую поверхность. Я сползла с Вэла, рухнула на пыльную дорогу и закатила истерику.

Успокаивать меня никто не спешил. Камилл злобно зашипел на Вэла: «Что-то я ученого не вижу. Неужели ты ее одну принес? Что, забыл зачем мы сюда спустились? Ты от него в двух шагах был! Не мог его с собой забрать?»

— А ты предлагаешь, что мне надо было девчонку там одну оставить? У нее шансов выбраться оттуда самостоятельно, вообще, никаких не было! Это ее миссия, а не твоя.

— Ее миссия — найти этого придурка. Наша — от него избавиться. Она его нашла. А ты! Тоже мне спаситель выискался. Тебе ее просто с Себастьяном оставлять не хотелось, правда? Знал, что не надо с тобой связываться.

— Да пошел ты! #*^8 недоеланный! Все. %^&*! В следующий раз не забудь себе другого партнера подыскать. Хватит реветь. Поднимайся.

Последние его слова явно были обращены не к Камиллу. Я молча встала, отряхнула вечернее платье и, продемонстрировав им свою обнаженную спину, в отвратительном настроении побрела по дороге. Куда угодно, только подальше от них.

Через полчаса, не выдержав, я скинула туфли. Сначала хотела их просто выбросить на дороге. Потом, подумав, что еще пригодятся, подобрала их. Картина, наверное, еще та была. Впереди я — в когда-то красивом, а сейчас абсолютно запыленном платье, в руке по атласной туфле. Может шпилькой кому-нибудь по лбу залепить? Говоря о лбах, позади меня на небольшом расстоянии два молодца, мрачные и молчаливые. Один с необъятным рюкзаком за спиной. Другой налегке. Раз не развернулись, значит, я выбрала правильное направление.

Дорога остановилась у обрыва реки. Я посмотрела вниз и решила что туда мне спускаться желания никакого нет. Перекрестив руки с туфлями на груди, я обернулась к моим спутникам. Камилл вздохнул: «Ночевать будем здесь. Купаться в реке, и тропинка вниз есть. Тент, еда и чистая одежда на месте».

Отойдя немного в сторону от дороги, Охранители начали сооружать тент. Так, большая палатка. Будем надеятся спальники у них тоже найдутся. Взяв чистую рубашку и бриджи из Камилловского рюкзака, я пошла ополоснуться в реке.

— Далеко не заходи. Течение быстрое и темнеет уже. — крикнул мне Вэл. Я только головой в ответ кивнула. Тропинку я нашла сразу, спуститься было не так трудно. А вот после подъема обратно, мне только хотелось есть и спать.

По возвращении я обнаружила, что лагерь разбит. Поев хлеба с сыром и выпив немного вина в гордом одиночестве (они, по-видимому, поплавать решили), я зашла в тент и хмыкнула. Три хилые подушки из мешковины. Мягкое одеяло вместо матраса и три тонких, хорошо если эльфийской работы, накидки. Тот плащ, который я у лорда Миллирелля одолжила был очень теплым. Я забралась в угол и завернулась в накидку. Кажется угадала. Устав бороться с зевотой, я уложила свою бестолковую голову на подушку. Проснулась на минуту позднее, когда почувствовала, что кто-то укладывается рядом. Не задумываясь, я обвила его руками и устроила голову на его груди.

Мне снилось, что я на Гаваях. В том самом местечке, на которое мы случайно набрели с Олегом. Сначала надо пройти по тропинке через кукурузное поле, потом пробраться через почти сплошную стену тропических деревьев, и перед тобой откроется волшебный уголок с невысоким, но бурным водопадом и небольшим озерцом под ним, мягкой сочной травой и огромными красными цветами. И воздух такой необычный, наполненный пьянящим ароматом цветов и свежестью водопада. И маленькая радуга… Когда мы были там, местные ребята развекались, прыгая с вершины скалы с водопадом в озерцо.

В моем сне, этот уголок принадлежал только мне. Я лежала, раскинув руки, и вглядывалась в небо, почти закрытое густой листвой. Кто-то, мягко ступая по траве, подошел совсем близко и прилег рядом. Вэл. Мне снилось, что я чувствую себя совершенно счастливой с ним. Как и этот тропический рай, Вэл принадлежит мне. Пусть хотя бы на несколько минут, часов, дней… всегда… Я наслаждалась его сильными руками, нежно ласкавших меня, его горячими губами, целовавших так крепко, что невозможно было дышать, близостью его тела нависшим надо мной. Его яркими изумрудными глазами… Дразнящей полуулыбкой… «Секунду…» — прошептал Вэл, поднялся и исчез. Шум водопада становился все отчетливее. Небо потемнело, выплюнуло длинные серебряные молнии. Грохот грома и воды окончательно испортил мое настроение. «Еще только ливня не хватало». — подумала я и открыла глаза.

Проснувшись, я поняла, что слегка замерзла и, что я — одна. Ни Вэла, ни Камилла в тенте не было. Тяжелые капли дождя настойчиво барабанили по крыше, и вспышки молний были самыми настоящими. Гром бабахнул так, что я подпрыгнула и решила вылезти из тента. Одной страшно.

Вымокла я, наверное, за доли секунды. Молнии сверкали так, что ночь обернулась днем. Мне показалось странным, что молнии концентрируются над рекой. Точнее, они начинаются с реки и потом устремляются ввысь, словно ракеты фейерверка. Я подошла к обрыву и ахнула, прижимая руки к груди. То, что открылось передо мной было восхитительно красивым и в то же время до безобразия ужасным.

Над водой две огромные крылатые фигуры, в которых я разглядела своих чокнутых Охранителей, ожесточенно дрались на огненных мечах. Один из них, воплощение самой Тьмы, держал в руках кроваво-красный меч, языки которого стекали в реку и выжигали ее до дна. Меч второго, в ослепительно белых одеждах, светился холодным голубым светом: те капли, что попадали в воду, превращали ее в лед. Мечи скрестились и страшный гром прорезал ночь еще раз. И еще.

— Какого черта?! — услышала я Вэла.

— Ты мне обещал! В Андервилле! Что, думал, я не догадаюсь! — взревел Камилл.

Мечи сошлись. «Бум!» разнеслось в округе. «Бум! Бум! Бум!» подхватило эхо. Яркий сноп молний взметнулся вверх.

— Я свои обещания держу! Тебе только повод нужен был!

— Какой повод?

— Ты же злишься, что я не ученого вытащил, а ее.

— Это неправда! Ты к ней спящей пришел! Сволочь!

Я начала медленно спускаться к реке, держась за ветки и траву. Надо их разогнать, пока они друг друга не поубивали.

— Нет!

— Да!

Вэл упал на колено и отвел удар меча. Грохот застал меня врасплох и, не удержавшись, я проехала несколько метров на животе, судорожно вцепляясь и вырывая пучки травы.

— Я здесь ни причем. Это ЕЕ сон, я его ей не навязывал.

— Ага. Как же. Я тебя не первый век знаю. Ты же ни одну юбку пропустить не можешь.

— Повторяю. Я здесь ни причем. И не суй нос в не в свои дела.

Опять грохотнуло так, что заложило уши и свет ослепил меня. Раздался крик Камилла. Я обернулась и не увидела его.

— Камилл! — Вэл и я вскрикнули одновременно. Я поползла быстрее вниз.

Когда я прибежала к реке, я увидела Вэла, вытаскивающего своего противника из воды. Мечи исчезли. Оба приняли человеческий вид. На груди Камилла зияла рана, его когда-то белая рубашка была грязного бурого цвета. Я упала на колени возле него, размазывая слезы по перепачканными глиной щекам.

— Камилл, миленький, очнись!

Вэл присел рядом и затрес Камилла за плечо.

— Камилл… Это же просто невозможно. Я не мог тебя ранить. У тебя же амулет!

Камилл начал кашлять. Откашлявшись и приоткрыв глаза, он прошептал.

— Я его Але повесил…

— Когда? Зачем?

— Сегодня. От тебя. Я же вижу, как ты на нее смотришь…

— Какой амулет? — встряла я. Камилл протянул руку и коснулся моей кисти. С удивлением я обнаружила у себя на руке тонкий, почти невесомый, металический браслет.

— Вот возьми обратно. Тебе станет лучше.

Я попыталась снять его. Камилл погладил мою руку и слабо улыбнулся.

— Нет Аля. Он уже не поможет.

— Камилл! Ты же понимаешь, что я бы никогда не причинил ей зло, — тихо произнес Вэл.

— Я понимаю. Но боль ты ей причинить можешь, даже не задумываясь.

— Вэл! Вылечи его!

Вэл обернулся и устало посмотрел мне в глаза: «Я не способен вылечить его…»

Запаниковав, я подбежала к кромке воды, ополоснула руки в ледяной воде и вернувшись, приложила ладони к ране. Закрыв глаза, я отчаянно стала желать, чтобы рана исчезла. Вдруг та энергия, которую они мне дали после первого нашего перехода, поможет. К моему разочарованию, ничего из этого не вышло. Кровь продолжала сочиться.

— Сарафина! — радостно воскликнул Вэл. Я подняла голову. Передо мной возникла, именно возникла, словно из воздуха, высокая худая девушка в длинном серебристом платье. И как она была нечеловечески красива! Длинные, почти белые волосы развевались по ветру, тонкий нос, полные губы, бездонные голубые глаза. Казалось, что она светилась извне.

— Вэлафар… — в ее журчащем голосе слышался упрек.

— Извини. Я не знал, что он без амулета со мной драться полезет.

— Вэл, я не припомню такого случая, чтобы вы вместе куда-нибудь да не влипли. И кому приходится бросать все неотложные дела и вытаскивать одного из вас, а чаще обоих, из не пойми чего? — Она вздохнула, постучала себя пальцем по груди.

— Аля, ты не могла бы убрать руки?

Она наклонила лицо к ране Камилла и нежно поцеловала ее. Я с замиранием следила как рана зарубцовывается. Камилл открыл глаза.

— Милая…

— Любимый…

Глава 11

Сарафина потянулась и расправила белые, на первый взгляд хрупкие, словно кружевные, крылья. Но, когда она обняла Камилла и, нежно улыбаясь ему, невозмутимо взмыла с ним вверх, я поняла, что первое впечатление хрупкой девушки с кружевными крыльями очень обманчиво. Кто из безумцев решит погладить за ушком удобно расположившуюся на ветке пантеру? Грациозность, точность движений, скорость и инстинкт убийцы. Наверное, про убийцу мое воображение совсем что-то разыгралось — зря пантеры нападать не будут.

Я вздрогнула, когда почувствовала легкий поцелуй на шее. Пялясь на гостью, как-то умудрилась забыть о присутствии Вэла. Я обернулась и уткнулась ему в грудь.

— Аль, боюсь разочаровать, но сейчас тебе покататься не удастся. Я абсолютно вымотался.

На его губах появилась виноватая улыбка.

— Ничего и так выберемся. Вэл, ты не ранен? — я погладила его руку.

— Нет. В принципе такое невозможно. У меня от Камилла тоже амулет есть. — Вэл продемонстрировал свой кулон на цепочке. — Ты ему не забудь браслет отдать. Повтора сегодняшней ночи мне как-то не хочется.

Он замолчал на секунду.

— Во всяком случае драки.

Вэл смог отыскать тропинку в этой темноте, и мы начали медленно подниматься. Сначала я, за мной Вэл для страховки, если некоторые по мокрой глине сползать станут. Дождь-гад передышки нам не давал.

— Аль, а ты правда чувствовала себя счастливой во сне со мной? — внезапно услышала я Вэла. От неожиданности я поскользнулась и, конечно же, по всем законам физики и умного мужика Мерфи начала съезжать вниз к реке. Вэл успел меня подхватить, хотя сам, буквально чудом, со мной не навернулся.

Реакция хорошая. Вопросы вот только плохие.

— Ты хочешь сказать, что Камилл был прав?

— Не хочу.

— Ах ты! Ты. Ты. Ты — не охранитель, а инкубус какой-то! — разозлилась я. Одно дело, если бы он мне так приснился. А знать, что кто-то может контролировать мои сны и возникать в них по своему желанию…

— Что?!

Почему-то тон его мне не понравился. Я же не импотентом его обозвала, в конце концов.

— Я — высший демон. А ты меня инку…инкубусом обзываешь?! — прошипел Вэл. — Ты…

Он скрестил руки на груди в своей коронной позе. Не подумал, припадочный, что без его поддержки я на этом мерзопакостном склоне не устою. Хорошо еще, что вниз я устремилась на пятой точке, а не головой вниз.

— Аля? Ты в порядке? — крикнул он.

Я промычала ему нечто нецензурное в ответ. Вэл, уже с раскрытыми крыльями, пытался поймать меня. Повезло. Поймал. Удержал.

— Хочешь умыться? Я все-таки попробую тебя перенести. Риска меньше будет…

Я молча подошла к реке, вымыла руки и подставила лицо под капли дождя. У меня зуб на зуб не попадал. Вся одежда промокла насквозь, волосы мерзко липли к лицу как пиявки. Холодно и противно.

— Готова?

Я кивнула.

Вэл подхватил меня на руки и тяжело оторвался от земли. Я чувствовала, что ему трудно. Крылья двигались очень медленно и его дыхание было свистящим. Между короткими вдохами он проговорил: «Ты позвала меня в свой сон. И я пришел. Я не мог не прийти. Но. Я бы никогда не вторгся в твои сны без приглашения». Он опустился на землю. Крылья моментально исчезли. Он нагнулся, уперся руками в бедра и попытался нормализовать дыхание.

— Спасибо. — Я попыталась улыбнулась ему, клацая зубами.

— Не за что.

— За то что пришел. — тихо сказала я.

Вэл усмехнулся.

— Значит да? Ты, действительно, была счастлива?

— Д-да.

— Хорошо. Не забудь одежду сегодня перед сном снять. — серьезно добавил Вэл.

— Что?!

— На тебе сухого места нет. Заболеешь. — прыснул он. — А мне потом от Камилла выслушивать…

Я пожала плечами и принялась стаскивать с себя одежду. Вэл вошел в тент и принес накидку.

— Спасибо.

Завернувшись в нее, я отодвинула полог и замерла на секунду. Вот так и рождаются комплексы. Сарафина, абсолютно нагая, само совершенство, обвивала тело Камилла. Она расположилась по середине тента и в накидке не нуждалась. Только в подушке, которую она своевременно утащила от Вэла…

Я забилась в свой угол и попыталась согреться. Вэл придвинулся ко мне минутой позже.

Сердце бешено колотилось и перед тем как он обнял меня, а сейчас и вовсе забило «цыганочку». Мои мысли были прерваны мягким голосом Сарафины: «Аля, протяни мне свою руку с браслетом». Я развернулась, приподнялась на локте и увидела ее, опирающейся на Вэла. Удивляясь своему спокойствию, я молча протянула ей руку, хотя больше всего мне хотелось заорать: «Убери свои груди с него!». Сарафина нежно дотронулась до моего запястья и охранный амулет легко соскользнул в ее ладонь. Я откинулась на спину и закрыла глаза, слушая барабанящие капли по крыше тента.

— Вэлафар, когда-нибудь тебе придется объяснить мне, каким образом ты умудряешься находить приключения на свою… голову… — промурлыкала Сарафина.

— В этот раз они меня сами нашли. — зевнул Вэл.

— Мы тут с Камиллом посовещались… Что-то мне не нравится в вашей миссии, но не могу с точностью сказать почему и что именно… Интуиция меня обычно не подводит, поэтому что-то тревожно за вас… Жаль, не могу с вами подольше остаться. Стул охранять — это тебе не по мирам носиться… — усмехнулась она.

Меня так и подмывало спросить, что она имела в виду, но я решила не вмешиваться.

— И Совет этот тоже как-то совсем некстати… — продолжила она.

— Совет? — вскинулся Камилл. И Вэл напрягся словно пружина.

— Что это вы так взволновались? Неужели вы сомневаетесь, что эту миссию завершить не успеете? Не понимаю…

— Когда Совет? — мрачно спросил Вэл.

— Завтра по нашему времени, то есть дней пять по Геодаровскому центральному. — в голосе Сарафины слышалось удивление. — Вы что забыли?

— Нет, нам и забывать-то нечего, — хмыкнул Камилл. — Нас туда с Вэлом не приглашали.

— То есть как не приглашали? — она взвизгнула.

Все трое приподнялись, ну и я тоже. На пальцах Камилла задрожали голубые шарики, как тогда на озере. Тент осветился.

— Ребята — это просто невозможно. Я не понимаю… — прошептала Сарафина и приложила ладони к щекам.

— И я не понимаю. Совет общий? Военный? — Вэл приподнял левую бровь и затанцевал пальцами по моей руке. Она закивала в ответ.

Камилл присвистнул и добавил серьезным тоном, буравя взглядом Вэла.

— И что же ты им такого сделал Вэл, чтобы Дюка, Приближенного к Трону, Командующего десяти!.. десяти легионов, умного, замечательного во всех отношениях, Твои забыли пригласить?

— Я не знаю. — коротко ответил Вэл. Возникла неловкая пауза, потом он продолжил.

— Камаел, но ты, о лицезреющий Богов, ты-то, каким образом, не при делах? Насколько я помню, ни один Военный Совет без тебя еще не обходился! Там такое начнется… Сарафина потерла виски.

— Значит так… Раз никто никому не насолил так… значительно, по крепкому, типа убийства ближних сородичей Тронов? Никто? Ничего? — Она испытующе обвела нас всех глазами и остановилась на мне, улыбка заиграла на ее лице. Я улыбнулась в ответ, когда поняла, что Сарафина стралась включить меня в обсуждение проблемы и была благодарна ей за это.

— Никого. Ничего, — вздохнули оба Охранителя, почти одновременно.

— Тогда давайте думать… — продолжила Сарафина. Она попросила Камилла протянуть ей платье, оделась и встала.

Расхаживая по нашему тенту, она скрестила руки на груди, совсем как Вэл, и начала бормотать себе под нос: «Единственный слаженный тандем… отсутствует на Совете, почему?… Совет общий, важный… Не найдем общего языка… все… Камаел необходим… Светлая девочка без записей переступает закон… Вэлафар…»

— Она — от Света?! — взревел Вэл и отшатнулся от меня как от чумной.

— Способный двигаться между мирами… — продолжила без тени эмоции Сарафина, только прижала руки сильней к себе. Ее и без того бездонные глаза, казались просто огромными и устрашающе смотрящими в иное… — Почему не в архивах… Ее записей в архивах не было никогда! Последний раз когда это случилось… Яхве взялся за старое… Старому ослу… Понятненько… подпитывают оба… Камаел… Любимый… Вас подставили… Обоих… Вы должны появиться на Совете… Война! Любимый… Любимый… — Сарафина захрипела и схватилась за горло, словно кто-то невидимый душил ее. Камилл оказался рядом с ней, тщетно пытаясь расцепить ее руки, потом обнять, когда она стала превращаться в серебристую дымку.

— Силой, нами обретенной по воле всемогущественным всевидящим Ах-Ты-Каг! властью, Старейшинами даденой…

— Данной, — автоматически поправила я.

Монах запнулся и злобно уставился на меня, и продолжил:

— …властью Старейшинами даденой… — он выделил последнее слово и сделал короткую паузу. Проверить, наверное, хотел, если я его опять исправить решусь. Я промолчала. Хочет быть косноязычным — его право.

— …нашему Ордену на время менестрельского турнира, мы объявляем в присутствие многоуважаемых Алехандро и Романеуса, что магиня, обвиняемая в склонении сына Алехандровского Себастьяна к побегу ее чародейством найдена и…

Я ахнула, когда монахи расступились, и мрачные лица Романа и его другана вампира Алехандро (в широкополой шляпе и до ушей замотанный шарфом) уставились на меня.

— … арестована.

Значение последнего произнесенного слова до меня дошло, только когда Охранители выдвинулись передо мной, пряча меня за своими спинами.

— Приплыли…

Глава 12

Последовавшие за обвинением косящего, брызгующегося слюной, плюгавенького монаха, события развивались с такой скоростью, что я даже удивиться по-человечески не успела. Только что, стоявший передо мной Вэл, в развевающихся на холодном ветру черных одеяниях, каким-то образом, оказался рядом с горе-ученым и крепко схватил его за неглаженый воротник грязной льняной рубашки. Камилл, успев протараторить: «Не переживай. Мы только на секунду…» — в одно мгновение проскользнул сквозь вооруженный медными тарелками отряд и вцепился в плечо Романа с правой стороны. Алехандро отступил на несколько шагов от приятеля, всей своей позой демонстрируя, что он здесь ни причем. Лицо Романа порозовело, на лбу выступили крупные капли пота. Он ничего не говорил, только глупо разевал рот и крутил головой то в сторону Камилла, то Вэла.

Неожиданно перед моими Охранителями возникла дверь в воздухе. Деревянная. С огромной, позеленевшей от времени медной ручкой. Монахи повалились наземь и начали неистово молиться, как и положено — с завываниями, поклонами, и битьем в тарелки. Бам. Баммм. Бамммммм. Бам. «Ах-Ты-Каг! Ах-Ты- Каг! Ах-Ты-Каг!»

Камилл потянул за ручку. Дверь распахнулась. Ученый как-то сразу весь обвис и даже не сопротивлялся, когда его ввели в портал. После того как троица переступила через порог, дверь сама собой захлопнулась и исчезла.

Тут до моей тормозящей головы наконец-то дошло, что меня бросили держать ответ перед представителями Ордена Зеленой Тарелки в полном одиночестве. Будем надеяться ненадолго. Я попятилась к палатке, придерживая накидку покрепче к себе, защищаясь от вонзающихся шариков града, и ветра, абсолютно разбушевавшегося. Надо как-то время потянуть до их возвращения. Только вот как… Сначала надо одежду на себя нацепить, а то в одной накидке очень неудобно. Если уж хотят меня арестовывать, то пусть в приличном виде.

Нет… В приличном точно не получится… Я разыскала свои грязные, до конца не высохшие бриджи и рубашку, и, морщась от неудовольствия, быстро надела их, краем уха заметив, что заунывные песнопения прекратились. Хорошо, если бы они убрались восвояси…

Не убрались… Алехандро появился в проеме, скалясь, показывая свои клыки. «Сама выйдешь или предпочитаешь, чтобы я тебя здесь выпил?» — презрительным тоном бросил он.

Я завернулась в накидку и, решив не отвечать ему, подошла к входу. Алехандро любезно приоткрыл полог, но, когда я попыталась протиснуться мимо него, он схватил мою кисть ледяными пальцами и процедил сквозь зубы: «Ты еще пожалееш-шь, что не захотела быть десс-c-ертом на моем празднике. В этот раз даже не надейс-ся, что это будет быстрым и безболезненным. С-сын у меня один… А таких как ты…» Он закашлялся.

Солнце, наверное, все-таки ему противопоказано, даже при столь замечательной шляпе. Я пожала плечами. А что на такое ответишь? «Не ешь меня злобный Серый Волк… О, пощади… О, пощади, ваше вампирское благородие?»

Фигушки… Я растянула губы в улыбке. На самом деле, по характеру я далека от стервы. Но если довести меня до ручки… Я начинаю отстреливаться всеми любыми средствами — до полной и основательной капитуляции противника, не задумываясь о последствиях. Как сказала Тамара, моя верная школьная, еще с начальных классов, подруга: «Никому не пожелаю быть твоим врагом… У тебя ж крышу сносит окончательно и бесповоротно». С годами я, конечно, поумнела (надежда умирает последней), да и случаев выпустить на волю мою темную сторону как-то не представлялось.

Вообщем, взрывоопасная смесь «секир-башка с запущенной стадией пофигизма» для меня является вполне адекватной реакцией в состоянии редкого бешенства, типа: «Ну, я вам сейчас такое устрое, дорогие мои, ненаглядные, а потом хоть потоп…» привела меня в самые что ни на есть радужные чувства. Всех приобнять, приободрить так захотелось, особенно душку Алехандро. А потом…

В тот момент просто стало наплевать, что со мной случится дальше. Нет, ни из-за Вэла, который даже не оглянулся, когда в портал уходил (а я так искала его взгляд… дура…). А если уж совсем честно, после ухода Сарафины он откатился от меня на середину тента и ни слова не произнес… И даже не из-за того, что оба Охранителя, которым по работе вроде с меня глаз надо не спускать, ушмыгнули в ту самую минуту, когда моя миссия была выполнена… Заграбастали Романа и увели его с собой, под белые рученьки, полные, потные, обвешенные амулетами…

По логике (какая есть), мне ничего плохого не грозит — как вернутся — они обязаны доставить меня живой и здоровой домой. Правильно?! Тогда какого черта у меня так сердце ноет… И почему застряла в голове фраза: «Не к добру…» А страшное слово «яарк» ледяным копьем вонзилось в мои мысли. И почему так явственно я услышала крик Вэла: «Не дури!». И вздох Камилла, легкое прикосновение потревожило волосы около уха: «Успокойся. Мы сейчас вернемся».

Пожав плечами, я вышла из тента. Вообщем, насколько я поняла, мне предписывается соблюдать спокойствие. И я совсем непротив — мне домой хочется вернуться здравой и невредимой. Но, когда мне грязным пальцем с обкусанным ногтем, начинает тыкать в грудь какой-то прыщавый юнец, пусть и в монашеской робе, и визжать дурным голосом, согласитесь, что оставаться уравновешенной может показаться трудным.

Вот поэтому-то я и схватила его за тощие плечики. И потрясла хорошенько. В процессе зубодробительной тряски, буквально — пыль от его крошащихся зубов, несмотря на ветер, прицельно попадала мне в лицо.

Вдруг я почувствовала, насколько устала и, обмякнув, отпустила плечи монаха, и упала на землю.

Они обступили меня, словно воронье, слетевшееся на похороны. Кто-то закричал: «Смерть!», кто-то прогундосил: «Двух магов упустили… Она виновата! Два прихвостня ее…» Кто-то заголосил: «Анокей жив, спасибо, Ах-Ты-Каг!»

«Дай ей выбор! Договор есть договор», — различила я каркающий голос Алехандро. И не смогла ничего произнести. Я просто была замкнута в черных, с кровавыми подтеками глазах монаха, высокого, худощавого, который не отрывал от меня своего страшного взгляда.

— За Черту или рабыней к Алехандро до той поры, пока Себастьян не появится. Выбирай. — сказал он тихо.

Да я у Алехандро и минуты не проживу, подумалось мне. И все еще не могла отвести мои глаза от монаха-предводителя стаи. Гипнотезер! Мать твою. Глаза… Большой нос и обруч на его седых волосах, с синим, с алыми прожилками, камнем. Накось выкуся.

— За Черту! — попыталась усмехнуться я. Такое ощущение, что мне в рот ваты набили.

Ой, а что это у Алехандро личико-то вытянулось. Настолько разочаровался, бедняжка? Предводитель обернулся к вампиру и злорадно отметил: «Выбор сделан. Договор есть Договор. Так что не вмешивайся». Он важно махнул рукой, и монахи выстроились передо мной в ряд. Алехандро за ними стало не видать.

«По закону Геодара, запрещающего применять магию на его территории во время менестрельского турнира, — продолжил он, — этот маг будет наказан Орденом Зеленой тарелкой за несоблюдение оного. Она будет сослана за Черту, дабы не беспокоить мирных горожан Геодара еще когда-либо. Приговор огласен. Ритуал состоится… — он выдержал драматическую паузу. — Сейчас».

Ярко-синяя с всполохами алого вспышка взорвалась перед моими глазами. Внезапно наступила ночь. Голова рассыпалась на мелкие осколки. «Отец, останови их!» — отчаянный крик было последним, что я услышала. Я умерла.

Мое тело извивалось в агонии и распадалось в пыль. Чавкающие рты рвали мою плоть. Я надрывно кричала, но некому было прийти на помощь. Сочные яркие огни мелькали перед моими глазами, складываясь в необыкновенные узоры. Карусельная музыка настойчиво барабанила по ушам. Такое ощущение, что я внутри калейдоскопа. И кто-то крутит его с бешеной скоростью.

Вдруг огни потухли. Музыка остановилась. Я почувствовала твердую землю под ногами и упала на колени. Меня начало безудержно рвать. Когда желудок более-менее успокоился, я откатилась в сторону и замерла на секунду, увидив в небе два рыжих месяца. Тяжело дыша, я принялась ощупывать свои руки-ноги. Вроде все на месте. Сердце бьется. Легкие работают. Может тогда я жива? Я откашлялась.

Скорее всего, предводитель вышвырнул меня из Геодара, и я просто нахожусь в ссылке в одном из их соседних миров. С другой стороны, вряд ли соседний мир обзовут «за Чертой». Значит, мир — отдаленный. Короче, я — у черта на куличках. Зато живая. Теперь бы только Охранителей дождатся без приключений. Я встала, отряхнула одежду и обозрела открывшийся мне пейзаж, купающийся в лунном свете. Из-за оранжевого цвета лун он выглядил зловещим. Мертвая равнина…

Равнина Потерянных Надежд… И для того, чтобы надежды и мечты смогли осуществиться, придется пересечь ее. Я уверена в этом, но не знаю, почему. Цветы не растут здесь, лишь трава, зелено-коричневая, высокая по грудь, питающаяся от путников, когда-то забредших в это место и навсегда здесь упокоившихся. Да мертвые деревья стоят, вон их сколько разбросано по равнине…

Я вижу Призрака, его имя отпечатывается в моей голове, навсегда… — огромного черного коня, почти упирающегося своей холкой в небо. И его копыта, все в запеченой крови — от моих предшественников — бьющих, взрывающих сухую землю, копая свежую дыру для посадки нового дерева — меня? Он задирает свою морду и ржет, тихо и вполне безобидно, наверное, удивляясь настойчивости туристов в его область. Из его ноздрей выходит пар. Почему я знаю о нем, уже позабылось. Как завороженная, я не могу оторвать свой взгляд от его мерной вальяжной иноходи.

Знаю, что как и все туристы, посетившие этот Богом забытый уголок, я буду сметена его напором через минуту, а пока он наслаждается охотой. Он рисуется. Убегает и вновь возвращается, снисходительно улыбается, выставляя зубы-клинки.

Мои останки будут погребены в пыли под его копытами, только для того, чтобы обратиться в мертвое дерево, скореженное от боли, с широко раскинутыми руками, и мучительно растянутыми пальцами, превратившимися в сухие мертвые ветки.

Кровавые дымящиеся глаза… как страшно видеть в них свое отражение… Я просто стану лишь новым мертвым, потерявшим свои мечты, деревом. Навсегда… Навсегда… Я почувствовала как тяжелеют мои веки, как истома наполняет мое тело, как хочется заснуть и никогда уже не проснуться… Я вздохнула настолько глубоко как я смогла… последний вздох… последний…

«Единственный путник, кто сможет пересечь это место должен обладать всего лишь одним качеством характера — чистотой сердца,» — было сказано мне.

— Призрак?

— Он и есть. И есть хотит, — мотнул головой конь.

Я грустно улыбнулась. Мне это точно не грозит. Даже если эпизод с Лордом Милареллем можно на алкогольное вмешательство спустить, то моя привязанность к Вэлу… точно не поможет. Туман… и морда коня… Интересно он так громко ржет от того, что сейчас меня сожрет или от счастья.

— Обойдешся, — пробормотала я, когда поняла, что лежу на дороге.

Если бы я раньше ее заметила, тогда бы поняла, что на коня и его частное пастбище мне можно наплевать — дорога прямо передо мной нарисовалась. Асфальтовая. С серыми темными пятиэтажками по обочине и с маленькой черной точкой, стремительно приближающейся ко мне по этой дороге.

Когда появившаяся на горизонте фигура приобрела смутно знакомые очертания чудовищно высокого мужчины, выше домов, с неправдоподобно длинными ногами, покрывающими семь миль зараз, я заскулила и бросилась по дороге в обратную сторону. Я слышала его громкие вздохи, я видела его громадную тень в шляпе, в свете двух месяцев. Обернувшись, я увидела его… без лица… огромного человека… без лица… Я слышала его дыхание, убыстренный шаг… Еще секунда…

Поскользнувшись на чем-то, я упала на дорогу, точнее сказать то, что когда-то было дорогой, а сейчас представляло собой полотно покрытое длинными, взволнованными шипящими змеями. На обочине сидела кучка гигантских тарантул, распивающих банку пива на всю честную компанию.

— Вэл!!! — это был даже не крик… я и не подозревала, что мое горло способно на этот зов.

Он возник передо мной, сотканный из лунного света, полупрозрачный, как крылья Сарафины, и мрачный.

«Что же ты столбом стоишь? А как насчет вытащить меня отсюда?» — проорала ему я.

Глава 13

Слегка дрожащей рукой, с нехорошим предчувствием, я ткнула ему пальцем в грудь. Насквозь… Привидение Вэла растаяло в воздухе от моего прикосновения. Даже не удивилась, если честно. К этому моменту я окончательно примирилась с мыслью о том, что я сошла с ума. Серьезно и кажется надолго.

«Какой симпатичный…» — раздался молодой женский голос. От неожиданности я вздрогнула и резко обернулась. Неподалеку от меня в траве (дороги как и не бывало) лежала девушка. Подставив кулачки под подбородок, она разглядывала меня, лениво болтая ногами. По-видимому решив, что более близкое знакомство будет предпочтительней, она легко поднялась и пружинистой походкой направилась в мою сторону.

Довольно высокая, спортивного сложения девушка без возраста: можно дать и двадцать, можно и тридцать, но, судя по мудрым глазам, значительно старше. Рыжий свет месяцев играл на ее лице, словно выбирая какие черты мне показывать, а какие не стоит: вздернутый нос, конопушки россыпью… Слегка раскосые янтарные глаза, смотрящие на меня с интересом и ожиданием чего-то. Прямые волосы в тон лун, собранные на затылке в хвост.

— С приездом! — вдруг завопила она и повисла на мне. — Не стесняйся, чувствуй себя как дома!

В ответ я слабо похлопала ее по спине.

Девушка опустила руки, уселась на траву и скрестила ноги по-турецки.

— Ну начинай! — велела она и потерла в нетерпении свои ладони. Ее глаза лучились таким детским любопытством и восторгом, что мне почему-то стало стыдно.

— С чего именно? — тихо поинтересовалась я.

Девушка недоуменно пожала плечами.

— А я откуда знаю? С чего хочется, с того и начинай.

Возникла неловкая пауза.

— Извини, но я не понимаю, что ты имеешь в виду… — растерянно сказала я.

— Ты что издеваешься надо мной? — прошипела девушка и вскочила с земли. — Где фокусы?

Я попятилась от ее огнем горящих глаз.

— О чем ты говоришь?

— Живо показывай мне фокусы! Зачем тебя сюда прислали?! Мне скучно!!! — затопала она ногами.

— Меня не прислали. Меня сюда сослали, как возмутительницу общественного спокойствия в Геодаре, — медленно и рассудительно попробовала я растолковать этой истеричке.

Девушка опасно прищурила глаза, сжала кулаки и зловещим тоном спросила:

— Я так понимаю, представления мне от тебя сегодня не дождаться?

Земля затряслась подо мной. Месяцы перевернулись на спину и смотрели на нас. Мне показалось, что они заливаются смехом.

Я вздохнула и, борясь с ужасом, подошла поближе к ней и протянула руку, только сейчас заметив телесного цвета треугольный платок, закрывающей ей рот.

— Давай начнем сначала. Меня зовут Аля. А тебя?

Она протянула мне свою руку, слегка касаясь пальцами. Я схватила ладонь и пожала ее. Девушка приподняла брови от удивления и не спускала глаз с нашего рукопожатия.

— Ахтыкаг, — величественно произнесла она и задрала подбородок.

— Что-о? — я непроизвольно отдернула свою руку.

— Мое имя — Ахтыкаг, — менее уверенно повторила она. — Что с тобой?

— Вы — Богиня. Орден Зеленой Тарелки Вам поклоняется. Только, я думала, что вы — Бог, а не Богиня… — пролепетала я.

Она звонко расхохоталась.

— А с какой стати ты решила, что я должна быть мужского пола?

— Мне довелось услышать молитвы монахов, — непроизвольно усмехнулась я, подумав о их песнопениях.

К моему удивлению, она грустно вздохнула.

— Наверное, им показалось, что поклоняться Богу придаст им больше уважения и почтительности от непосвященных, а может решили что монахам не к лицу поклоняться Богине… Божеству у человеческих рас часто приходится туго. Непонятные системы морали, суеверия, эти ритуалы никому не нужные… И чем дальше, чем страньше…

Последнее ее заявление вызвало у меня улыбку. Ахтыкаг вопросительно взглянула на меня, я отмахнулась: «Не обращайте внимания».

— Не надо мне только «выкать», пожалуйста. Не доросла я еще. — поморщилась она и продолжила. — Пока мне все равно, чем они занимаются, я — еще только Божество, последователей у меня мало. Но чем больше численность верующих в меня, вернее, в Их виденее Ахтыкаг, тем больше я буду превращаться в это видение, тем больше я буду терять свое собственное Я. До той поры, пока от меня настоящей, вообще, ничего не останется…

Эту фразу она произнесла еле слышно. Мне стало грустно. Что же получается, даже у Богов, Богинь, Божеств и иже с ними даже выбора нет…

— Почему ты не расставишь все точки над «i» сейчас же? Чтобы избежать этих печальных последствий, о которых ты говоришь? Пусть не забивают народу голову своими выдумками, а служат тебе такой, какая ты есть. — возмутилась я.

— Не все так просто. Последствия предлагаемого тобой поступка могут привести еще к более печальным результатам…

— Например?

— Например, я им не понравлюсь — она отвела глаза.

Я даже не знала плакать или смеяться.

— А ты им тогда по кумполу — и вся недолга. — легкомысленно изрекла я, а потом поняла, что апокалипсис от разгневанного Божества Геодару я все же не желаю. К счастью, Ахтыкаг никак не прореагировала на мое заявление, думая о чем-то своем.

Она встряхнула головой, словно избавляясь от тяжелых мыслей и более веселым тоном проговорила, — Слушай, все-таки хозяйка из меня — никудышная. Даже если фокусы показывать не можешь, накормить и приютить тебя все же надо. И твою историю услышать тоже хочется. Просто так сюда не попадают.

Как бы по мановению волшебной палочки, по взмаху ее руки мы оказались на поляне, окруженной стройными березками. Небо посветлело и окрасилось в нежно-голубые, розово-желтые тона. Шикарный шатер из золотой парчи, словно из сказок Тысячи и Одной Ночи дожидался нас. Я последовала за Ахтыкаг.

Интерьер шатра поражал своим убранством. Пол застлан мягкими разноцветными коврами. Два огромных уютных ярко-синих кресла с оттоманами, между ними низкий столик на тяжелых позолоченных ножках. Он был почти полностью заставлен явствами: словно игрушечный, ягодка к ягодке, зеленый виноград, персики и абрикосы, ароматная папайя, запеченая рыба в кружочках огурца, цветная капуста с помидорами и сыром фета. Хрустальный кувшин рубинового вина с двумя фужерами гордо возвышался посреди всего этого богатства. Мой желудок с удовольствием заурчал, предвкушая замечательную трапезу.

Ахтыкаг залегла на левое кресло, царственным жестом указывая мне на другое. — Располагайся, угощайся и рассказывай. Хоть какое развлечение…

— Красота! Спасибо за гостеприимство!

Я плюхнулась в правое кресло и принялась набивать рот вкусностями. — Как мы сюда переместились? Магия твоя, конечно. Это я с голода вопросы дурацкие задаю.

Она странно посмотрела на меня.

— Вообще-то мы никуда не перемещались. Мы в том же месте, где и встретились.

— Ага, там берез не было.

— Если выйдешь за березы, увидишь наглую морду коня.

— Призрака?

— Его. Сил моих нет на его рожу смотреть. А больше и не на чью. — вздохнула она.

— Значит вся эта красота…

— Тэнтаны, — перебила она.

— Что?

— Тэнтаны, — медленно повторила она. — Частицы Эрго, этого мира. Они неразумные, но реагируют на эмоции и целенаправленные мысли к ним существ, вроде тебя и меня. Ты же сама это испытала, когда здесь появилась — змеи, великаны… Вот ведь воображение! — хихикнула Ахтыкаг. — Они способны видеть картинки наших мыслей, иногда даже бессознательные и складываться в них. Тебе было страшно?

Я кивнула головой.

— Вот они и захотели тебе помочь. — она усмехнулась. — Остроты ощущений добавили. Ничего знакомого ты не увидела?

Тут меня осенило.

— Тот великан! Он из моего детского кошмара! Я до сих пор его помню!

Ахтыкаг довольно закивала головой.

— На них похоже. Если им нравится — остаются созданьями, если нет — распадаются для чего-нибудь новенького. Я заметила, что положительные эмоции и «картинки» им нравятся больше. Как отдохнешь, поэкспериментируй.

Неприятная мысль посетила меня, перед тем как я запихнула очередную виноградину в рот. Я осмотрела ее с подозрением.

Ахтыкаг захохотала так, что хрустальный кувшин задрожал и тонко зазвенел.

— Не бойся. Это — мое творение. Вызвала из другого мира. Тэнтанов есть — себе дороже. На этом парочка моих гостей собственноручно убедилась.

Я открыла рот задать вопрос. Теперь наступила ее очередь отмахнуться.

— Не за столом. Не порть себе аппетит. — она потянулась и продолжила. — Тэнтаны не создают мыслящие существа. Не умеют. Съедобное почему-то тоже. Но это я поправила. Конечно, как Божеству мне есть не обязательно, но я этим процессом наслаждаюсь. Поэтому я договорилась с тэнтанами, если такое вообще возможно, что когда гости думают о еде, они навещают мои запасы и пытаются перенести похожее на запрос. Поскольку они не совсем разумные, и у меня годы ушли на то, чтобы прийти к этому результату, заказывай попроще, чтобы им туда-сюда не мотаться.

— А Призрак?

Ахтыкаг фыркнула.

— Он здесь еще до меня был. Самый настоящий. И гостей моих жрет, гад.

— А ты когда-нибудь пересекала его поле?

— Вот еще, нужно мне больно… — нарочито небрежно сказала она. Я улыбнулась себе в нос и почувствовала ее скрытую обиду. Скорее всего попыталась, но ничего не вышло. А что какое-то животное сможет ей препятствовать, для нее оказалось неприятной новостью.

— Я — не тэнтан. Я могу живых мыслящих существ создавать. Он со мной не связывается.

— А каких существ ты создаешь? — с любопытством спросила я.

Внезапно она побледнела и закрыла руками рот. В ее глазах засверкали слезы.

— Ты что специально? — услышала я ее шепот.

Я вскочила с кресла и подбежала к ней.

— Что с тобой? Я не хотела…

— Ггг-ннн-ооо-ммм, — выплюнула она. Из-под ее платка вырвалось облачко оранжевого дыма и закутало вход в шатер. Раздался громкий хлопок и перед нами возник гном, с густой седой бородой, зеленоватых одеждах и лопатой на плече.

Он откашлялся, выпучил на нас глаза и ухмыльнулся.

— Хозяйка, дай пожрать, — скрипучим голосом произнес он. — И пива.

Ахтыкак жалобно застонала, откинулась на кресло и махнула рукой в сторону нашего столика.

Гном жадно набросился на еду, выпил вино из горла кувшина до последней капли, не уставая бубнить о преимуществах пива, обтер рукавом усы, поклонился нам и промолвил: «На работу пора. До завтрева хозяйка. Пива и мяса не забудь». Он вышел из шатра.

На секунду все было тихо. Потом я услышала непонятный шорох и тяжелые вздохи.

— Все. Сейчас опять всю поляну перероет, а я буду растягиваться через каждые два шага. Как же они мне надоели! Сколько раз пыталась, только эти и получаются. И каждый раз одно и тоже. Дай пожрать, дай выпить, дай в земле поковыряться. А то, что я — Божество, им до одного места. С поклонением у этих созданий совсем плохо. Так. Сейчас я о нем позабочусь, а ты больше вопросов подобных не задавай и не думай о них. Обещаешь? — она с мольбой посмотрела на меня.

Я согласно кивнула.

— А что ты с ним сделаешь? Мне не хотелось, чтобы он умер. Он родиться не просил.

— Да выкину пинком отсюда и все дела. Пусть еще кому-нибудь надоедает.

Я начала улыбаться. Кажется до меня дошло, почему в легендах моего мира, да и живьем в Геодаре, гномы встречаются только взрослые. Не всегда, конечно, но в целом — это так.

Через пару минут Ахтыкаг вернулась. Поморщась, обвела взглядом пустой стол, прищелкнула пальцами и уселась в кресло. Ох как я эти чудеса люблю и уважаю. Повторение сегодняшнего банкета. Я налила ей и себе вина.

— Начинай свою историю, потом если не устала, можешь поразвлекаться с тэнтанами. Я устала, наверное, засну скоро. Если засну, построй себе жилище, где будешь чувствовать себя защищенной. От этого коня любую гадость ожидать можно.

Я начала свое повествование. Ахтыкаг охала и ахала. Она знала о существовании Ангелов и Демонах, но лично с ними никогда не встречалась. Ее очень заинтересовал Ключ, болтающийся на моей шее. Когда я дошла до моих приключений в замке Алехандро и его грандиозного празднования дня рождения себя любимого, она стала клевать носом, а потом и вовсе захрапела. Я же на удивление чувствовала себя бодрячком.

Поэтому тихоньку ступая, стараясь не разбудить ее я вышла из шатра и сразу же попала ногой в дырку. Обругав трудолюбивого гнома на чем свет стоит, прихрамывая, я направилась к кромке деревьев. Удивительно, но природа еще только просыпалась. Все тоже розово-голубое небо над моей головой, та же тишина, та же морда коня встретила меня из-за березы. Я вздохнула и побрела в противоположную ему сторону. Доковыляла до берез, прошла через них и решила попробовать поэкспериментировать, как мне было предложено.

Я прикрыла глаза. Дремлющее озеро с нежно обнимаемыми ветром камышами и плакучей ивой, лениво заплетающей свои косы, любуясь своим отражением в воде… В моих зубах появилась тростинка. Я прислонилась спиной к иве и улыбнулась.

Белоснежные красавицы кувшинки… Веселые разноцветные рыбки, игравшие в чехарду, задорно подпрыгивая над водой. Стрекоза с золотыми крыльями медленно пролетела мимо меня, лишь на секунду замирая в воздухе. Мне хотелось думать, что она пыталась запомнить мое лицо, так, на всякий случай.

Я построю себе башню, из белого-белого камня…

Отряхнув бриджи и полюбовавшись своим творением, я пошла через аллею эвкалиптов, с их серебрянными стволами, с длинными продолговатыми листьями. Мелкий белый песок скрипел под моими ногами. Тропинка резко повернула и я увидела Ее.

Ступень за ступенью, я медленно приближалась к двери моей башни. Не знаю сколько их мне пришлось одолеть… Постучав три раза металической колотушкой в нее, я почувствовала, как каменный пол содрогнулся от предвкушения нашей встречи, и огромные деревянные двери начали тяжело раскрываться. От охватившего меня нетерпения, я протиснулась сквозь них, не обращая внимания на вздох разочарования. Дверей. «В следующий раз со всей помпой — клянусь». — мысленно пообещала я им.

Взбежав по винтовой лестнице наверх, на удивление почти не запыхавшись, я остановилась как вкопанная. Да. Так оно и должно быть. Небольшая круглая комната, все из того-же слегка светящегося белого камня, четыре окна с закрытыми деревянными ставнями друг напротив друга, и узенькая зеленая дверь на противоположной от меня стене… По середине комнаты — роскошная кровать утопающая в нежных песчаных тонах; балдахин из тонкого тюля. Маленький платяной шкаф прислонился к стене.

Я распахнула ставни окна слева — веселый морозный воздух защекотал мое лицо. Мягкий снег важно, неторопливо падал на ночной лес. Рыжий месяц подмигивал мне. Одна из снежинок упала мне на ладонь и застыла на ней…

У меня задрожали руки, когда я подбежала к следующему окну, в ожидании чуда. Неужели получилось? Нежные краски раннего весеннего утра… Ленивые лучи только просыпающегося солнца. Зеленые листочки на березах и храбрые первоцветы. И повсюду озорные ручьи…

За ставнями третьего окна меня встретил летний ливень. Бушующий вдалеке океан, с волнами, отчаянно вступивших в очередной бой с двумя скалами, посмевших вторгнуться в их мир… Пальмы, вытягивающие свои головы, полюбоваться дракой…

За четвертым царила ранняя осень. Сумерки, окрашенные багрянцем листопада. Шапки груздей и подосиновиков, появившихся под деревьями. Тонкие серебряные нити паутины с застывшими капельками солнца в них, словно слезинки.

Я упала на кровать и раскинула руки. Кажется я даже заснула, улыбаясь.

Глава 14

Сладко потянувшись, я разлепила глаза и улыбнулась вновь, любуясь видом из моих окошек. Ни одного сна прошлой ночи мне не запомнились. Ничего страшного — моя собственная жизнь в последнее время похожа на сон, а новых впечатлений и так по горло хватает. На секунду непонятное беспокойство прорезало мои мысли и испарилось перед тем, как я смогла задуматься об этом неожиданном визите…

На самом деле, я получаю огромное удовольствие от сновидений и, как правило, запоминаю их надолго.

Кошмары мне прекратили сниться с подросткового возраста. А истории, которые создаются моим бурным воображением, создают настроение на весь день. Какая-то частица меня слегка взгрустнула, что Вэл не навестил во сне… Но атмосфера моей комнаты не располагала к грусти. В любом случае, отдохнула я просто прекрасно.

Лениво сползла с кровати и, позевывая, направилась к зеленой дверке. Распахнула ее и… прикрыла. Собираясь с мыслями, отворила ее вновь и переступила через порожек. Мамочки! Здесь же по идее должна быть ванная комната. Она и была там, когда я вставала посреди ночи… Галька выложенная мозаикой на полу… И грот с водопадом, сталактиты со свечками вместо люстры, сталагмиты для полотенец и умывальника, круглая огромная ванна, и даже унитаз… И где?

Вместо созданной пещерной ванной комнаты передо мной расстилался восхитительный вид с высоты птичьего полета. Молчаливые горы, одетые в зеленый наряд сосен, и их старшие подружки, в модных белоснежных шапках, снисходительно взирающие на них сверху вниз. Быстрая речка, сердито обегающая валуны, вспыхивала белыми барашками, когда ей на пути встречался один из них. И два оранжевых солнца на безоблачном небе весело таращили глаза на меня.

Сей радостный взору вид открылся мне с белокаменного открытого балкона, в который превратилась моя ванная комната. Совсем открытого. Его полукружье не ограничивалось никакой решеточкой. Мечта самоубийцы или дельтапланериста… Но поскольку ни тем, ни другим я не была, пришлось попятиться назад и лишь надеяться, что легкий ветерок не усилится. Я вошла обратно в комнату и поплотнее закрыла задвижку на двери. Прошагала по комнате, заложив руки за спину и поочередно заглядывая в башенные окна.

Единственное, более-менее логичное, объяснение таинственному исчезновению ванной, которое мне пришло в голову было то, что тэнтаны не остались довольны моим творением, и мое ночное посещение было объявлено негативной «картинкой». Ничего страшного я там не делала. Хотя какой уж тут для тэнтанов позитив…

Я начала хохотать до слез, представив произошедшее с их стороны. Кубарем скатившись с винтовой лестницы я пошла прогуляться до подлеска.

Вернувшись и вспомнив, что обещала дверям торжественный вход в башню, я отчетливо стукнула в колотушку три раза и, приняв величественную позу (во всяком случае постаралась), я подождала, когда расписной узор нальется ярко-зелеными, алыми, пурпурными красками, двери нарочито медленно распахнутся и впустят меня. Я чувствовала себя главной героиней из сказки.

Взобравшись в комнату, решила исследовать содержимое платяного шкафа. К моему разочарованию он был абсолютно пуст. Усевшись на кровать, я пожелала фруктов и чашку кофе. Воздух задрожал, и на одеяло плюхнулись две грозди зеленого винограда, апельсин и ярко-красное яблоко. Чашка дымящегося ароматного кофе разлилась в двух сантиметрах от моих коленок. Завизжав, я вспрыгнула. С удивлением посмотрела, как само собой чистится одеяло: его волны приблизились к коричневому пятну, и оно исчезло. «Тэнтанчики — очень чистоплотные существа», — подумала я. «А птица Говорун отличается умом и сообразительностью», — секундой позже добавил мой мозг.

Потребовав еще кофе, в этот раз надлежащим доставке на шкафчик, задумалась по поводу его пустых полок. Если я правильно поняла принцип работы тэнтанов, то они могут набить эти полки любой одеждой, какую пожелаю.

Я потерла руки в предвкушении новеньких шмоток и подергала уши. Что-то они у меня звенели. Ушам не особо помогло, а наоборот, я почувствовала странное ощущение, что лежу на спине в бассейне, в воде, поглотившей мой слух. Я даже подпрыгнула на левой ноге и потрясла головой, потом на правой. Бестолка. Очень неприятное ощущение… Все же решив, что это я переживу, направила свои мысли в сторону платяного шкафа.

Мне захотелось длинного, легкого, белого, полупрозрачного пляжного платья с глубокими разрезами, огромной шляпы, чтобы спрятаться под ней от двух солнц, белыми в тон гладиаторскими сандалями с малахитовыми камнями, длинным ожерельем из ракушек и плоского морского ежа (его еще называют песчаным долларом).

Где-то в глубине души мне очень хотелось сотворить пляж с океаном, белыми шезлонгами и зонтиками и посмотреть реакцию Ахтыкаг на мягкие волны, соленый привкус воды на губах, скрип белого песка под ногами, пальмы и душистые гуавы, щебетание тропических птиц и безумный аромат плумерий, орхидей, гибискуса — такой, что ослабевают ноги, и безмятежная улыбка не исчезает с лица.

«Симпатичный купальник тоже не помешает, — подумалось мне. — Пусть будет раздельный, темно-синий с тонкими золотыми цепочками».

Подошедши за чашкой кофе к шкафчику, я уверенно выдвинула первую полку и с восторгом начала примеривать появившихся в ней купальник и шляпу. На второй полке лежало мое платье с ожерельем, которое было сделано просто бесподобно по моей фигуре: именно сделано, не сшито — никаких швов. А после того, как я его надела — оно сидело как влитое, подчеркивая то, что надо и уводя взгляд от того, что не было совершенным. На третьей лежали сандали с малахитовыми камнями.

«Еще серьги с изумрудом хочу», — появилась мысль.

Возникли… Прямо из воздуха, рядом с чашкой кофе. Белое золото, ярко сверкающий камень.

И вот опять оно стрельнуло — странное беспокойное чувство. Словно кулаком поддых.

Я оделась, нацепила серьги, предварительно попрыгав, все еще надеясь освободиться от заложенных ушей. Тяжело вздохнув по поводу отсутствия зеркала (пыталась вчера пыталась, но не смогла сотворить его из тэнтанов), я отправилась вниз по лестнице.

«Направо пойдешь — козленочком станешь, а налево — кудрявым барашком», выйдя из башни, прошептала я себе. Каким-то образом запомнила в какую сторону смотрело мое летнее окно, и недолго думая, направилась туда. Будем считать, что на юг.

И через колючие кустарники с непонятными фиолетовыми ягодами прорвалась, и через траву по пояс, колючую как стадо ежиков тоже, и просто пролетела, заложив руки за голову, над болотом с пузырящимися воронками, плюющихся едким желто-зеленым дымом.

Под конец прогулки, на всех парах вваливаясь в ярко лазурную воду океана, я успела счастливо проорать: «Йееееееееес!». И фиг с ним с нарядом, когда есть Оно — моя лагуна бескрайнего океана океана, и легкая волна за волной, нежно подталкивающая меня к берегу. Если бы только маску…

Я сгребла ее, даже не успев подумать о том, как она здесь очутилась и принялась рассматривать жизнь рифа.

Желтых веселых рыбок, синих толстогубых, ярко-красных, вечно спешащих, и достаточно большую группу ленивых серебристых. И черепаху, важно проплывающую по ей одной известной водному пути, по своим черепашьим делам. Ее смешная голова и толстые лапки лениво и, в то же время, уверено, рассекали воду. Она, кажется, даже засопела из-за дерзости серебристых существ, не спешащих уступить ей дорогу.

А разевающие широко рот рыбки, желто-черные с плавником на спине? А огромные скаты, чуть ли не скользящие по дну? И повсюду, повсюду, куда не кинешь взгляд, обворожительные бесконечные, прозрачные, переливающиеся сиреневым, золотистым или нежно-голубым цветом шапки медуз.

Наверное, это навсегда останется моей болью. Я не была к этому готова. Да и откуда?

Феерические медузы окружили черепаху и начали нежно дотрагиваться до нее. То до одной лапы, то до другой, словно танцуя фигуры древнего позабытого танца. У меня появилось странное ощущение, что они смотрят на меня украдкой и после каждого их прикосновения к несчастному животному, исподтишка наблюдают за моей реакцией.

Я плыла так быстро, что защемляло сердце. Только бы успеть. Только бы успеть…

Когда медузы выволокли ее из панциря и затеяли хоровод вокруг трупа, мой усталый мозг не выдержал. Я разорвала их на куски. Всех до единой, оказавшихся в доступе моего стремительного плавания. Я летела стрелой над бушующей водой, я опускалась до дна, недостижимого, как бы показалось.

Я нашла их. И я их убила.

А потом меня долго рвало на берегу с веселыми полосатыми зонтиками. И я плакала навзрыд, провожая в последний путь черепаху, которую умудрилось выбросить на берег одновременно со мной. Останки черепахи. С ее обсидиановыми глазами, смотрящих на меня с удивлением и болью: «Почему?»

А я не знала как ответить. «Гадко!!Гадко!!!»

Когда я все-таки умудрилась вылезти на песок и возложить свое тело на шезлонг, меня почему-то не удивил раздавшийся голос Ахтыкаг.

— Хочешь винограда?

— А почему бы и нет? И винограда! И вина! И закусочки к дополнению банкета! Чтоб вы сдохли, сволочи! Такой у меня тост! А теперь поднимаем, поднимаем бокалы, не задерживаемся, и…

Я проснулась в своей белой башне…

Как ошпаренная вскочила с кровати, с облегчением заметив, что на мне все те же грязные рубашка с бриджами. Значит, кошмарики приснились. Выдохнула со всей силы и направилась к зеленой дверке. Надо признаться, что мои руки все-таки дрожали, когда я дотронулась до ее ручки. Но, к моему удовольствию, ванная комната была на своем месте. Я пробултыхалась в ванной почти час, орав песни, замолкая, медитируя и, вообще, наслаждаясь жизнью. Единственной неприятностью было то, что кажется я слегка оглохла от всех этих путешествий. Когда песни пела, вроде все было замечательно слышно, а когда замолкала, удушливая тишина брала свои права.

К платяному шкафу я подходила с осторожностью. После такого неприятного сна, я решила не искушать судьбу и вообразила, что в нем находятся такие же бриджи и рубашка, только чистые, и симпатичное белье «La Perla». Я попыталась точно вспомнить кружева на одном из моих любимых комплектах. Все получилось просто замечательно, прямо как во сне. Меня слегка передернуло от этой мысли.

Открыв один из ящичков, я обнаружила мой заказ. От сережек и прочей белиберды мне приснившейся, я решила отказаться.

«Скромнее, товарищи, поскромнее с желаниями», или как это было сказано в моем любимом новогоднем фильме «Чародеи»…

Честно говоря, мне абсолютно не хотелось выходить из башни. Здесь я чувствовала себя в относительной безопасности. ПС одной стороны, конечно, мне хотелось получше посмотреть на мир, куда меня занесло, сотворить что-нибудь этакое… А с другой…

Скрестив ноги, я уселась на кровати и начала повторять имена Вэла и Камилла, в сокращенном и полном вариантах, надеясь, что как-нибудь этот контакт сработает, и они появятся. В компании все-же лучше. Особенно в этой. Слегка раскачиваясь, закрыв глаза, шепча их имена, моя медитация, или как хотите ее обзовите, шоком или похуже, была нарушена фырканием одной знакомой морды наглого вороного коня, лыбящемся на меня из осеннего окна.

— Сколько лет, сколько зим! — вздохнула я.

— Что вы, девушка, серьезная такая? Вам, что, наш Эрго не по душе пришелся? — низким гортанным голосом проговорил Призрак.

Я решила его игнорировать и повернулась к нему спиной. Продолжая тихо звать моих Охранителей, пытаясь мысленно описать им где я нахожусь, (в комнате наверху белой каменной башни в мире Эрго), я резко развернулась к коню.

— А ты каким образом до моих окон дотянулся?

— Шея длинная… А какого такого Вэлафара ты зовешь? И этого, Камиела, что ли… — шумно выдохнул Призрак.

— Про длинную шею еще кому-нибудь сказочку расскажи. А зову кого надо, тебе знать не надо. — ответ получился совсем детским.

— А, может, я пришел тебе помочь звать того, кого надо? — возмутился конь.

— Ага. Помощничек. Ты меня сожрать собирался, или нет?

— Ну… правила у меня такие… Так кого зовем?

— А ты как до окна дотянулся?

— Расскажи мне о Вэлафаре, а я тогда расскажу тебе поподробнее про шею.

— Ты — первый, — покачала я головой.

— Не-а. Можешь, в таком случае, сама поближе подойти и посмотреть, — пасть коня расплылась в клыкастой улыбке.

Страхолюд. Я нервно передергнула плечи от мысли о последствиях моей прогулки к окну: вытягивая шею, подставляя ее под клыки на славную закусочку…

— Ты, вообще, к моей башне приближаться не должен. От тебя и строилась.

— Это тебе Ахтыкаг наплела?

— Не наплела, а посоветовала.

Призрак весело заржал.

— Думай, что хочешь… В любом случае, я снаружи нахожусь, внутрь твоей крепости не собираюсь, а окно ты можешь закрыть, если хочешь… Подойди поближе и все…

— И все?

— И все! — еще шире улыбнулся конь. Его приглашение не показалось мне привлекательным.

— А откуда у тебя такой интерес к Вэлу?

— Вэл… Вэлафар… — мне показалось, что конь словно распробывал его имя на вкус, причмокивая от удовольствия. Складки кожи сошлись на его лбу, и он серьезно заявил: «Я знал одного Вэлафара, давно… очень давно… Не думаю, что мы говорим об одном и том же Вэле, но мне интересно… Расскажи!»

Я собрала подушки в кучу к изголовью кровати, откинулась на них и начала повествование: «Посреди ночи в мою спальню в Москве заявились два незнакомца, которые представились Камиллом и Вэлом, моими Охранителями. Камилл — представитель Света, а Вэл — представитель Тьмы…»

По мере углубления в мой рассказ (некоторые подробности я все-же упускала), морда коня занимала все более и более сосредоточенное выражение. Нет, он хрюкал и ржал по ходу истории, сообщал мне, что от меня чем-то знакомым пахнет, когда я рассказала ему о починке моей энергии во время нашего первого перехода, но после того как я объявила, что Вэлафар — демон Тьмы и Дюк чего-то там, Призрака передернуло мелкой дрожью и он с удовольствием и гордостью промурчал:

— Мой Вэл!

— В смысле?

Конь положил копыта на подоконник и водрузил свою голову на них. Через секунду серебристые паутинки начали окутывать их. Я заметила резвые движения крохотных паучков, все ближе и ближе подбирающихся к его голове.

— Убери грабли! — заорала я не своим голосом.

Призрак испуганно шарахнулся от окна. Не задумаваясь, я подбежала к подоконнику и выглянула. На небольшом отдалении, возвышаясь над осенними деревьями, парил огромный черный крылатый конь.

Он быстро приблизился ко мне и радостно повторил:

— Мой Вэл!

— Аля! Аля! — раздался голос Ахтыкаг с противоположной стороны. — Ты уже встала?

Ее платком полузакрытое лицо появилось в весеннем окошке. Призрак не замедлил подтащить свою морду к окну. Я шарахнулась в середину комнаты.

— Я тут первый был. У нас планы, — выплюнул он.

— Да мне без разницы какой ты по счету. Девочке учиться надо. Способностей хоть отбавляй, а практики никакой, — объявило Божество.

Ахтыкаг строго посмотрела на меня. Еще чуть-чуть и она указкой по подоконнику шандарахать начнет.

— Ей нужно кого-то найти и скоро. Я могу ей помочь.

На этих словах Призрака мое сердце сжалось.

— Я могу помочь ей вернуться домой самой по себе. Сюда никто без приглашения проникнуть все равно не сможет! Мой мир! — завизжала Ахтыкаг. Вернув самообладание и нарочито вздохнув, она продолжила:

— Только ты, несчастье мое, сам по себе заявился. Да не думаю, что по своей воле. Откуда у таких животных как ты, воля? — усмехнулась она.

Глаза Призрака налились алым. Он опустил голову. Я знала, что она ужалила его своими словами.

Когда он ее все-таки поднял, в его глазах не осталось ничего кроме злобы.

— Маленькая дурочка, — процедил он. — Ты действительно считаешь, что это — твой Мир?

— Мой!!!

Призрак покачал головой и недобро заржал.

— В скором времени тебе придется убедиться в обратном, глупое Божество.

— А в более скором времени от тебя злобного, придурочного животного не останется ничего. Ты подальше шастай от своего поля, да почаще! — рассмеялась Ахтыкаг, показав ему длинный змеиный язык. Мне почему-то припомнились длинные щупальца медуз моего сна.

— Прекратите! — взвопила я.

Враги (я была уверена, что они враги в этом чудовищно странном, захватывающем мире) замолчали.

— На настоящий момент я просто боюсь выходить из этой башни. И из-за вас обоих.

— Что я тебе сделала? Накормила. Напоила. Советов надавала… — удивилась Ахтыкаг.

— Ты Вэлафара хочешь призвать или нет? — фыркнул Призрак.

— Хочу… — прошептала я. — И Камилла тоже… Вместе…

— Я не знаю Камилла, но могу рассказать тебе о Вэле то, что ты не знаешь. Думаю, что поможет в вызове.

Конь испытующе смотрел на меня, ожидая решение.

— Я знаю Камилла! — воскликнула Ахтыкаг.

— Правда?!.. Но ты же мне сказала, что только слышала о Ангелах и Демонах… и никогда с ними не встречалась. — вспомнила я.

— Врет она. — устало сообщил конь.

— А вот не вру! — неубедительно ответила Ахтыкаг и попыталась просунуться в окошко. Первоцветы с длинными нежно-зелеными стеблями сиюмиютно начали оплетать ее руки. Все таки сторожа у меня отличные.

— Ахтыкаг! Поберегись! — крикнула я ей.

Божество, отчаянно ругаясь, отцепило свои руки от окна и исчезло.

Призрак трякнул гривой и промолвил:

— Если хочешь продолжения разговора о Вэлафаре, выйди на балкон.

И тоже исчез.

Балкон. Балкона у меня нет. Только тот в кошмаре… Я, внутренне содрагаясь, схватила ручку ванной и распахнула ее.

Глава 15

Опаньки, а вот и балкончик, точь в точь как во сне, да и пейзаж знакомый. Правда, я начала сомневаться, что это было всего лишь сновидение… От сей мысли мне поплохело. От усиленной умственной работы неприятно заныли виски.

Призрак плавно приземлился перед мной, сложил крылья и опустил голову.

— Забирайся.

— Ага. Только лесенку принесу, — пробормотала я.

Пока я приноравливалась на него половчее запрыгнуть, коню надоело ждать, и он схватив меня за рубашку, резко перекинул к себе на спину. Я завизжала и с силой вцепилась в его крылья. Конь заверещал.

— Отцепи от меня свои когти!

— Не могу!

— Отцепи я сказал! И орать прекрати! Пощади мои уши!

— А что твои жертвы себя молча на подносе приносят?

Конь недовольно фыркнул.

— Отпусти свои руки от крыльев, перевернись, а то задом-наперед летать не очень удобно, и аккуратненько, нежненько, поворяю, аккуратненько, держись за холку.

Трясясь от страха, я послушалась указания Призрака и медленно перевернулась на его спине. Какая же громадина…

Только открыв рот, чтобы известить его, что космонавт к полету готов, я была вынуждена его закрыть, а потом опять раскрыть, в этот раз удивленно. Призрак тоненько, с всхлипами, визжал.

— Это что? Это как? Ты кто?

Конь на глазах превращался в огромную зебру, одно крыло — все еще черное, другое — белое, вся спина в полосах, и холка уже не вороная как прежде, а с вкраплениями белого.

— А я здесь причем?

— Слезь с меня!

Я пожала плечами и съехала с его спины, тихо гордясь, что приземлилась на ноги, а не на пятую точку. Призрак, вывернув голову, с ужасом уставился на свое белое крыло, которое начало снова возвращаться в свое прежнее состояние. Через пару минут от белых полос не осталось и следа. Конь вздохнул с облегчением и уставился на меня.

— Ты чего, Светлая что ли?

— Никакая я — не светлая. Обыкновенная я.

Конь призадумался.

— Вэлом от тебя все-таки пахнет… Ну, это можно объяснить твоим рассказом про восстановление ауры… можно и по-другому… Может и не совсем Светлая… — хмыкнул Призрак.

— По-другому, это как? — насторожилась я.

Конь ухмыльнулся.

— Фиг его знает. Странная ты… Ладно, забирайся обратно. Придется немножко полосатиком побыть. Здесь эта мымра спокойно поговорить все равно не даст.

Он снова закинул меня к себе на спину. Я перевернулась, уже уверенее, посмотрела как меняется его окрас и мы поднялись в воздух. Судорожно сжимая его гриву, я подумала, что в объятиях Охранителей летать мне нравится больше. Поспокойней. Конь быстро махал крыльями, от чего ветер меня еще сильнее продувал, и сосредоточенно рассматривал ландшафт под нами, отыскивая подходящее местечко для разговора. Призрак начал резко снижаться, я только охнуть успела.

Он выбрал каменистую местность, недалеко от водопада. Чужие уши нас вряд ли услышат, даже если они божественные, но я сомневалась, что у меня таких же трудностей не возникнет. Грохот тот еще был. Я кубарем скатилась с него, потянулась и уселась на ближний валун. Призрак с удовлетворением рассматривал как ненавистные белые полосы исчезают с него. Он прислонился к валуну напротив меня, пробормотал что-то под нос и я с удивлением заметила, что водопад перестал быть слышен.

— Ну, что, рассказать тебе историю?

— Ну, расскажи, — в тон ему ответила я.

Призрак начал повествование.

Одним пасмурным деньком, за черными-черными толстенными стенами черного-черного замка с высоченной черной-черной башней, чей обсидиановый шпиль прятался где-то далеко за облаками, в конюшне родился новый голенастый жеребенок. Мама облизала его шершавым языком и неуверенно подтолкнула своим носом ко входу денника, чтобы показать чадо подружкам.

Подружки вежливо помотали головами, молча приветствовав новорожденного. А его отец злобно ржал, громко матерился, вставал на дыбы, показывая матери, что именно она должна сделать с этим пополнением семейства.

Пришел конюх в черной-черной рубахе с серебристыми обшлагами, покосился на жеребенка, сплюнул, буравя его недобрым взглядом и тяжело вздохнул. «Вот как теперь с начальством объясняться? Удавить его что ли…» — пробормотал он. Жеребенок, понуря голову, покачиваясь на тоненьких ножках, побрел к матери и спрятался за ее спину.

Причиной недовольства конюха и жеребца была белая звездочка у новоприбывшего, полуприкрытая ниспадающей на лоб иссиня-черной челкой.

По традиции, уходящей в такую глубину веков, что и сказать страшно, все ингуры Императора Тьмы были обязаны сохранять черный окрас. Ингуркам можно было все, хоть серо-буро-малиновые яблоки, но белые отметины даже у них появлялись совсем редко, а у ингуров и вовсе никогда. (Во всяком случае живьем их никто не видел).

— Ингур — это разновидность лошади? — брякнула я.

— Лош-ш-адь? Лош-ш-адь? Ты кого лошадью обзываешь? — прошипел конь.

Я отодвинулась от него слегка подальше.

— Меня?! Потомка самого Пегаса! — продолжал надрываться Призрак.

— Это тот, который… крылатая лошадь? — тоненько уточнила я. Ну, что же я не могу свой язык попридержать, а? — Миф… Древнегреческий… — еще тише добавила я и икнула.

Призрак приблизил свою голову ко мне.

— Миф? И что за миф?

— Про белого крылатого коня, который мог выбивать источники из земли, помогал одному древнегреческому герою подвиги совершать, пока этот герой не решил взлететь на нем до Олимпа, горе, на которой жили древнегреческие боги. Герой, не помню как его зовут, посмотрел вниз, испугался и упал с Пегаса, а тот продолжил свой полет. — протараторила я. — Кажется так. У нас в честь него даже созвездие названо.

— Приятно, что мой праотец известен и в других мирах. Созвездие — это хорошо. Сказка — интересная. Но Пегас был вороным ингуром, а не белой лошадью. Да и сказка эта очень далека от правды… В общем, еще раз назовешь меня лошадью, до своей башни будешь пешком добираться. И рассказывать тебе дальше я ни о чем не буду. Сама как хочешь, так и выкручивайся. Поняла?

Я с энтузиазмом замахала головой.

— Поняла я. Продолжай, пожалуйста.

«Может ты и ингур, а на лошадь с крыльями все равно похож», упрямо подумала я. Изменение названия, сути не меняет. Но вслух это высказывать, ясно дело, не стала.

Призрак с подозрением уставился на меня. Я развела руки.

— Дальше-то что?

— Новорожденному, можно сказать, повезло, поскольку его решили оставить в живых до поры до времени. Но та дюжина суток перед официальными смотринами Двора была для новенького тяжела. Даже мать старалась не подходить к ниму слишком близко, покормит, оближет и в другой угол. Он пытался ласкаться, но она сердито фыркала и показывала ему свои клыки. На пастбище его не выводили. Отец, если тот попадался ему на глаза, либо ревел, либо колкости отпускал в адрес отпрыска. А смотрящий за ингурами на него и вовсе внимания не обращал, только головой покачивал, проходя мимо денника.

Призрак вздохнул и замолчал на секунду, словно переживая все заново. Я поудобнее устроилась на камне. Ингур встряхнул гривой и продолжил историю.

— К полнолунию, как и обещано, стали ингуренка готовить к визиту Властителей. Ингуренок к тому времени выглядел уже взрослым. Эти двенадцать дней после рождения и есть все наше детство. А оно у него вышло не слишком счастливым. Мы — боевые создания и почти всю жизнь проводим в зрелом возрасте. Двенадцать дней детства в начале, и двенадцать дней мучительной старости в конце. Да ладно, не будем о грустном…

В общем, перевели его в отдельный денник, мать с облегчением вздохнула. Смотрящий с двумя помощниками вымыл, вычистил его, заплел гриву в серебряные ленты, и зачесал челку на лоб, пытаясь скрыть белое пятно. На ингура надели уздечку, тяжелое серебристое седло и оставили в одиночестве.

К сожалению, его денник оказался прямо напротив отца, и тот не приминул выказать свое неудовольствие. В один момент ингуренку показалось, что он все-таки выломает свою дверь и набросится на него. Он тогда не знал, что был очень близок к правде. Но, жеребец с шумом вдохнул воздух, поводил ушами с угольными кисточками и внезапно успокоился. Через пару секунд зазвучали низкие звуки труб, объявляя прибытие гостей. Ингуренок, завидев факелы, попытался спрятаться в углу, но обратив внимание, что все остальные приблизились к дверям и гордо вытянулись, решил от них не отставать.

Двое с факелами, гремя кольчугами, прошли мимо его денника и остановились неподалеку. Седовласый поджарый мужчина в серебристых одеждах, черном плаще и венце на голове приблизился к нему, раздвинул челку, недовольно фыркнул и отступил назад.

— Сын, я думаю, тебе придется подождать следующего, — хмуро сказал он.

— Отец, можно мне взглянуть? — раздался звонкий голос из темноты.

Седовласый пожал плечами.

Ингур повернул голову в направлении голоса. Молодой человек, совсем еще подросток, с длинными по плечи черными волосами и ярко-зелеными глазами, с плавающими в них огнями факелов, медленно подошел к нему и протянул руку. Ингур внимательно посмотрел на раскрытую ладонь, и неуверенно лизнул ее. Юноша захохотал и потрепал его челку, на секунду прикоснувшись к белой звездочке, помедлил, а потом раскрыл дверь и вошел в его денник. Пробежал пальцами по косичкам гривы, погладил холку. Ингур следил за ним, не двигаясь с места.

— Я назову тебя Призраком, — почувствовал он горячее дыхание у своего уха.

— Эй, ты что, его правда забираешь? — насмешливо сказал кто-то. — В темноте пятна не разглядел?

К двери подошел другой молодой человек, постарше первого, схватил его рукой за челку и больно дернул. — Слепой что ли? — Он потыкал пальцем ингуру в лоб. Тот попятился назад, обиженно фыркая.

— Не тронь его! — крикнул первый и вышел из денника, сжимая кулаки. Старший отступил шага на два и тоже сжал кулаки. Они начали медленно ступать по кругу. Седовласый с непонятной полуулыбкой стоял в стороне и молча наблюдал за ними.

Старший внезапно нанес удар ногой в живот младшему. Тот, ойкнул и отлетел в сторону.

— Дурачок малолетний. Поднимайся, сейчас еще получишь. Не хочешь? Старший, пританцовывая, направился к сидящему на полу подростку и размахнулся. Ингур, неожиданно для себя, вышел из денника и уцепился зубами за руку драчуна. Тот заорал.

— Тупое животное! Да я тебя! Я тебя!

Ингур молча продолжал держать его руку, несмотря на пинки и больные удары по морде. Младший поднялся, отряхнул свои черные как ночь одежды, подошел к ингуру и твердо приказал: «Отпусти его, Призрак». Услышав свое новое имя, ингур повиновался. Пленник отбежал в сторону факелов и начал разглядывать отпечатки зубов на руке, злобно ругаясь. Седовласый тихо посмеивался.

— А ингур-то с характером! — с улыбкой сказал он.

— Я его убью! Он мне рубашку испортил. Посмотри отец! А братцу еще накачу, чтобы не задирался. Не спать тебе сегодня, урод!

Младший вздернул подбородок.

— От урода и слышу. А пустые угрозу попрошу не бросать, если опять не хочешь жабой проснуться. Кваааа. Кваааа. Кваааа, — рассмеялся он.

— Мальчики, ну почему вы не можете дружить как нормальные братья? — прошелестел мягкий женский голос.

Перед ингуром появилась высокая красивая женщина в красно-черном шуршащем платье. Ее рыжие волосы были собраны в высокую прическу, а изумрудные глаза были точь в точь как у младшего сына. Она потрепала его по макушке.

— Вэлафар, ты можешь мне ответить?

Подросток пожал плечами и опустил глаза. Женщина медленно подплыла к старшему.

— А ты, Шакси? Почему опять задираешься? Тот пробурчал что-то невнятное в ответ.

— Повелитель, мне кажется, что Вэлафар сделал свой выбор, так сын?

Вэлафар утвердительно махнул головой.

— Ну что ж, разубеждать я тебя не собираюсь. Закончим ритуал и спать. — ответил Император. Он лениво махнул рукой, кого-то подзывая.

Смотрящий за ингурами, почтительно кланяясь присутствующим, приблизился к Вэлафару, держа золотой кованый сундучок в руках. Подростка передернуло, он вздохнул и открыл крышку, взял в руки позолоченую палку с набалдашником и повернулся к ингуру.

— Будет больно, но ненадолго. Прости Призрак, — сказал юноша, снова потрепав его по холке и приложил пылающее клеймо к его крупу. Ингур взвыл от боли и рухнул. Посетители, зажимая носы от запаха обожженной плоти, поспешили покинуть помещение.

Проснувшись на утро, я обнаружил перед своим носом ломоть хлеба с солью. По-видимому, так мой новый хозяин извинялся за произошедшее. Так состоялось мое первое знакомство с младшим сыном Императора Тьмы, Вэлафаром, моим хозяином и… другом. К сожалению, именно из-за этой дружбы я и очутился здесь… хотя все могло быть значительно хуже. Смеркается… Может нам пора?

Я отчаянно замотала головой.

Призрак вздохнул и продолжил, раздраженно помахивая хвостом.

— Мы прошли через многие состязания, да и через передряги тоже. Лет пять в паре по нашему времени, по твоему не знаю. Летать ему нравилось. Кричал про свободу и смеялся. Смех у него был… Такой… заразный… даже я улыбаться начинал, что ингурам не к… не по морде… Вэлафар меня никогда не обижал, даже если мы на турнирах не выигрывали… поверь, остальным ингурам не так сладко приходилось после поражений.

У нас и поражений-то было, раз-два и обчелся, просто по дурости, моей или… Вэлафар не любил нападать первым. В этом была его слабость. Может в поддавки игрался… Мое дело маленькое… Слушаться его приказов и выполнять их… хотя иногда мне казалось, что ему даже говорить ничего не надо, я чувствовал, что нужно сделать, и как ему помочь.

Наш турнир Третьего Солнца был последним… Пара на пару мы сражались в показательном бою в поднебесье. Вэлафар и я — против Шакси и Линта. Алерд и Никой, на нашей стороне, Леарм и Сину на противоположной.

Ингуры взмыли в небо, спрятались в облаках, выжидая удобного момента для наших наездников. А потом эта сволочь, его братец пробил мне крыло исподтишка. Правила турнира запрещали подобные маневры, но в облаках, кто увидит. До сих пор помню хихикание Шакси, до дрожи по коже. Как мы умудрились приземлиться — загадка. И Никой рядом с нами распластался с Алердом, кричащим от боли. И их поразила стрела Шакси. Гадкий мальчишка!

Вэлафар подбежал лечить мое крыло, на его лице показались капли росы. Его способности к магии, пожалуй зашкаливали за потенциал отца… Я говорю так, потому что знаю. Ни один юнец не способен вылечить двух ингуров и демона от серьезных ран за несколько коротких минут и остаться на своих двоих. А Вэлафар остался стоять. И когда Шакси, с победной улыбкой опустился на турнируную площадь, Вэл не только надавал ему по морде, но и отхлыстал его по заднице на виду всего императорского дворца.

Призрак замолк, фыркнул и подняв голову к небу продолжил:

— А потом был костер, на площади перед замком. Мои крылья были связаны черными цепями, такими же как и мои ноги. Вэлафар на коленях перед престолом Императора…

«Ты пренебрег своими обязанностями Сын, я заковываю твои дары Целительства отныне и навсегда… ты служишь Тьме, твоя привязанность должна быть только Тьме, твоему отчему дому, а не какому-то животному. Убрать!»

«Нет!»

«Вспышки радуги света ослепили меня, и так я оказался здесь. Но смысл моей истории в том, что не зови Вэла спасти тебя, не играй на его эмоциях, их давно уже нет… а вот из любопытства он вполне может сюда заявиться. И у меня для него тоже кое-что интересное припасено… А теперь нам действительно пора. С Эрго не шутят».

Призрак подставил мне спину и, судя по его нервозности, нам нужно было уматывать. Вопросов у меня накопилось…

Нет, что-то здесь неправильно…

Глава 16

Ухватив ингура за гриву, я вновь насладилась грохотом водопада и глубоко вдохнула запах свежести. Призрак расправил, ставшие вновь полосатыми, крылья и взмахнул вверх. Внезапно меня осенило. Наконец-то, поняла, какой вопрос я забыла спросить Призрака.

Конечно, многие люди забывают имена, телефоны, да и просто слова и потом начинают мучительно вспоминать, иногда днями. Я не была исключением, но в довесок, я часто забывала задавать «правильные» вопросы — крутится-крутится на языке, но не формулируется, особенно в серьезных, странных или тревожных ситуациях.

А потом, когда попадала прямиком пятой точкой в лужу, глубокую и грязную до тошноты, или обнаруживала, что последствия разворачивались с непонятной скоростью в абсолютно непредвиденном русле, я понимала, что спрашивать заранее надо было.

Например, как тогда, когда я проходила собеседование со своим нынешним начальником. Ведь чувствовала, что темнил. Ведь знала, что он приходил в контору часам к десяти утра и после обеда пропадал. Почему в лоб не спросила, какой у нашего маркетингового отдела бюджет и, каким образом он надеялся, что я смогу раскрутить наш брэнд на эти копейки? Волшебной палочкой? Почему не спросила о письменном заявлении с его автографом на нем и семью печатями, что если мой отдел умудрился сделать конфетку из… нечто, то нам полагался бонус, который он обещать наобещал, а выдал стыдно сказать, что… Очень повышения хотелось, вот что, доказать себе что- то, и как результат, боялась задавать лишних вопросов. А надо было.

— Призрак, ты когда летаешь, разговаривать можешь?

— Конечно могу. Я думал, что у тебя зубы от страха клацают, поэтому ты — такая молчаливая, — заржал конь.

— Почему водопад было слышно? — Неправильный какой-то вопрос опять получился.

— Чего?

Я задумалась на секунду.

— Мне казалось, что у меня здесь уши закладывает, и они звенят постоянно. Тебя слышу, с АхТыКаг! разговариваю. А больше ничего: ни шума волн, ни шелеста листьев. Полная тишина. А водопад я слышала. Почему?

— А ты цветочки-ягодки нюхала в округе?

— А надо?

— Понюхай, потом скажешь.

— Призрак, а просто ответить ты не можешь? — Он начал меня раздражать.

— Просто — могу. Это — Эрго. Следующий вопрос, а то уже к твоему балкону подлетаем.

— Откуда у меня балкон в башне? Я его не заказывала. Он то появляется, то исчезает.

— Это — легкий вопрос, — загоготал Призрак и приземлился на него, — Эрго.

Я скатилась с его спины и приблизилась к морде ингура.

— Издеваешься?

Конь нагнул шею и тихо произнес: «Сейчас — не время и не место». Он покосился на меня и добавил: «Здесь все не так, как кажется. Поаккуратнее… С желаниями в особенности».

— Ладно. Постараюсь.

Я помахала ему рукой на прощание и открыла дверь в комнату. Как же мне все эти непонятки надоели! До ломоты в желудке! Хотя, наверное, эти спазмы от голода… Я помечтала о супе, щавелевом, и стакане виноградного сока. Пусть появляются. Закрыла балконную дверь, открыла снова… Ванная комната на месте… Я с удовольствием ополоснулась, вздохнула и вошла в спальню.

Оконца привлекали разнообразием пейзажа. Но, я не могла отделаться от мысли, что все это — ненастоящее. Очень хотелось домой… С одной стороны, демиурга играть интересно, конечно, придумывать миры, видеть результат своей работы или бреда больного воображения… (Это по поводу вулкана, который появился по середине океана в летнем окне и плевался разноцветным фейерверком вместо лавы) через минуты… С другой, мне было очень одиноко и страшно… Вдруг я в этом мире застряла навсегда? Миссия выполнена, может Охранители и не собираются меня отыскивать.

Я была не согласна с Призраком, что Вэл растерял свои эмоции, что он не способен прийти на помощь… Чего-чего а эмоций у него — через край. Я вспомнила как мы танцевали, как он тряс меня за плечи, когда думал, что в мое тело кто-то вселился, как он сказал: «Ты позвала меня… Я не мог не прийти»., когда он возник в моем сне. Да и Камилл вряд ли бы меня здесь бросил. Его совесть потом бы загрызла. Но почему тогда они до сих пор не появились? Да, даже если не навсегда я здесь зависла, кто знает, как в этом мире течет время? И где гарантия того, что я не окажусь в своем мире лет так через пятьсот? Меня кинуло в дрожь. Себя до ручки доводить я умею мастерски. Через мгновения я начала паниковать по полной программе.

Я смотрела в зимнее окно — снежинки попадали мне на лицо и таяли, ели качались под невесомыми бархатными облаками снега, но привычной морозной щекотки я не ощущала… Снег пушился, иней кольцевал своих невест… Мне казалось, что я наблюдаю сцену из фильма… Я добавила к картинке снеговика в черном цилиндре и красном шарфе. Вместо головы с морковкой для носа и угольками для глаз, я поставила голый череп, который теперь в удивлении таращился на меня пустыми глазницами. Следующим шагом — дать ему в лапы УЗИ.

Осень… Дождь… немые капли… Он просто моросил, по своей обязанности, и листья меняли цвет, как заводные… Багрово-коричневый лист отделился от ветви, и медленно кружась в вальсе, упал на аллею не возражая… Я решила, что остальные листья должны присоединиться к нему и теперь голые черные ветки деревьев выглядели и вовсе уныло. Из листьев мое воображение соорудило огромную сгорбленную старуху с клюкой в длинной желтой юбке, зелено-красной кофте и коричневой шляпе. Здравствуй, тетушка Осень! Я отправила ее бродить по аллее туда-сюда.

Понаблюдав за ней, я перешла к третьему окну. Лето показалось веселым океаном лишь на секунду. Волны набегали на берег беззвучно. Ни цикад, ни шума диких петухов, ни шороха прибоя. Пальмы золотились в лучах солнца, но пейзаж напоминал мне Мертвое Поле Призрака… Вот и пусть будет мертвым. Вместо моря и пальм, я создала безжизненную пустыню с высокими барханами, перекати поле, чахлыми кустарниками и саксаулом. Вспомнив о змеях, скорпионах и тарантулах, я щедро населила ими дюны.

Я подошла к подоконнику и оперлась локтями на него… Весна! У меня рука не поднималась испортить и этот вид. Всхлипнув, я медленно сползла по стене.

Двадцать четыре шага в одну сторону, двадцать шесть назад… Я мерила комнату в башне… Не знаю сколько времени… Интерьер менялся. Стены быстро наполнялись масками: от венецианских до африканских. Огромная люстра с свечами возникла на потолке. Громадный камин на одной из стен и красное велюровое кресло с высокой спинкой напротив него. Полумрак нежно окутал комнату.

Я закричала, обнаружив себя на коленях, распластавшись на белокаменном полу… в костюме Арлекино и шутовском колпаке. Не зная где, не понимая зачем…

Двадцать шагов в сторону зимнего окна… десять в сторону летнего… «Куда подевалась моя кровать?»

Маски… Маски… Маски…

«Олег… Камилл… Вэл…» — мне захотелось захохотать во весь голос. Или разрыдаться…

Десять шагов… пять…

Это несоответствие показалось мне забавным, и, хихикнув, я повернулась к весеннему окошку и обнаружила АхТыКаг! с интересом наблюдавшей за мною.

— А хочешь, я научу тебя летать? — медленно произнесла она.

Я выбежала из башни уже в обычной одежде, чудом не сбив с ног АхТыКаг! которая стояла перед дверью. Она взяла меня за руку, в другой у нее появился глиняный кувшин, из которого она щедро облила меня водой. Я отфыркивалась и пыталась выцепить свою руку.

— Лучше?

Я неохотно кивнула.

Ее шатер был разбит прямо у лестницы башни. АхТыКаг! не выпуская моей ладони провела меня в него, усадила на ковер и начала кормить супом с ложечки.

— Что я маленькая что ли? — буркнула я, выхватила ложку и жадно доела щавелевый суп.

Дав мне вволь отъесться, АхТыКаг! решила, что теперь я могу спокойно соображать.

— Аля, ни один из моих гостей еще не умудрялся довести себя до нервного срыва. Ты — первая. Я, конечно, заметила, что воображение у тебя феноменальное, как только ты здесь появилась. Но не понимаю, зачем ты себя добровольно так изводишь?!

— Мне здесь не нравится. Домой хочу, — Пожав плечами, ответила я.

— К сожалению с этим я помочь тебе не могу. Честно, если бы я знала как это делать, то в сию же минуту тебя бы выпроводила, — взмолилась она.

— А как же ты гномов выкидываешь? — вырвалось у меня.

АхТыКаг! испуганно уставилась на меня и прикрыла рот ладонями. Мгновениями позже мы обе молча взирали на сморщенного гнома, довольно поглощающего еду.

— Если ты себя мерзопакостно чувствуешь, то другие тоже должны? — грустно спросила она.

— Извини. Я, правда, забыла! — мне стало стыдно.

Она легко взмахнула рукой, и как в прошлый раз, звуки лопаты за стеной шатра прекратились, а на столе стоял новый ужин.

— Я их просто отправляю, куда доведется. Главное, чтобы подальше отсюда. А тебе же нужно точно в твой Мир, а не к черту на кулички, да еще и в определенный город. Так я не умею. Что если ты перенесешься в такое место, что мало не покажется? Я думаю, что дождаться Охранителей — более разумное решение. Да и кто знает, может ты изменишь свое мнение о Эрго? Как этот дивный мир может тебе не нравиться?! — слабо улыбнулась она.

Я рассказала ей о своих страхах, о потоке времени, о том, что боюсь вернуться столетиями позже. К моему удивлению, концепция времени была для нее нова. Или я объяснить толком не умела. После продолжительной дискуссии АхТыКаг! решила, что времени как такого на Эрго не существует и что, если Охранители обещали, что вернут меня через минуту, то так оно и будет. В принципе, ее ответ меня успокоил, хотя первая реакция на ее заявление: «У нас Времени нет» было воспоминание о фильме «День Сурка».

— У тебя есть основания им не верить? Скорее всего, в Эрго не так просто попасть. Ищут они тебя, ищут и найдут. А тебе надо расслабиться и воспользоваться шансом сделать этот мир более прекрасным, дать волю своему таланту, узнать что-то новое о себе.

Мне кажется, ты неправильно смотришь на свою ситуацию. Всего боишься, чувствуешь себя загнанной в угол… А это не так. Ну, скажи мне, сколько людей в твоем мире получили такую возможность? Сколько?

Пришлось признать, что АхТыКаг! была права.

— Ко всему прочему, у тебя есть возможность узнать какие способности ты получила после того, как Охранители поделились своей энергией с тобой. А я руководить буду! Я все-таки Божество. Да и сам Эрго тоже тебе не хилые дары даст. Например, летать… Я же знаю, тебе хочется! — продолжила она.

Я с энтузиазмом закивала головой.

Наверное, ученица из меня так себе вышла, потому что часа через два АхТыКаг! изможденно упала на траву и молча уставилась на небо. Я же продолжала стоять на большом валуне, время от времени судорожно подпрыгивая и взмахивая руками. «Может мне похудеть надо…» — пронеслось в голове. Мысль сама по себе не нова. Я эту идею высказала АхТыКаг! наверное, раз двадцать.

— Это у тебя не в попе вес, а в голове! — кричала она. — Мысли тяжелые. От земли оторваться не можешь! Ты просто не веришь, что можешь взлететь!

Сама она поднималась в небо легко, без взмаха рук, переворачивалась в воздухе, зависала вертикально, горизонтально без проблем. Я пыталась ей доказать, что она может летать, потому что Божество, Призрак — потому что крылья. А у меня ни крыльев, ни хвоста, ни Божественного дара.

«Рожденный ползать, летать не может», — тихо бубнила я, но упрямо подпрыгивала, валилась с камня, обдирала коленки, которые впрочем заживали у меня на глазах, забиралась обратно на валун и начинала снова.

АхТыКаг! с задумчивым видом попивала красное вино.

— Может ты отдохнешь? Поешь хлеба с сыром, вина попей. У меня в глазах уже рябит от твоих прыжков, — недовольно пробурчала она.

— Хлеб с сыром меня легче не сделает!

АхТыКаг! закатила глаза и застонала.

— Аль, будь человеком, прекрати! В конце концов, если тебе не нравится твоя внешность, твой вес, ты всегда можешь это изменить.

— Ага.

— Нет, серьезно, — Она даже напряглась на секунду. — Слушай, правда! Ты же в Эрго! Хочешь крылья, придумай себе крылья. Хочешь хвост, пусть будет хвост. Хочешь быть похожей на Божество — можешь меня скопировать. Вдруг поможет?

— Это интересная идея! — Я спрыгнула с валуна и призадумалась.

Засунув в рот бутерброд и запив его бокалом вина, я присела на траву рядом с ней и усиленно начала желать крылья. Нежно-розовые, пушистые, кружевные как у Сарафины. Я поняла, что они появились, поскольку оказалась на спине из-за их тяжести. О том, чтобы встать даже речи не шло. Как же мои Охранители могли так свободно на них передвигаться! Да еще со мной на руках! Хотя я вспомнила, когда Камилл говорил, что крылья на человеческом теле отнимают много силы. АхТыКаг! покатывалась от хохота, наблюдая за моими тщетными попытками подняться. Устав, я пожелала, чтобы они исчезли. Спина болела так, словно я мешки с картошкой грузила. Но тэнтаны не подвели, я почувствовала легкую щекотку на спине и боль исчезла.

— Так, какой второй вариант?

— Если не нравится вес и внешность, пожелай мой облик, может тебе и Божественный Дар перепадет.

Я закрыла глаза и пожелала выглядеть как АхТыКаг!. Открыв глаза от звуков аплодисментов, я поняла что фокус удался. АхТыКаг! с улыбкой до ушей громко хлопала в ладоши.

— Копия! Один к одному! Так замечательно! — Она провела руками перед своим лицом и передо мной оказалась… я. Смотреть на себя со стороны было очень странно. Я поежилась.

— А ты не могла бы этого не делать?

Ахтыкаг пожала плечами, тряхнула головой и наваждение исчезло. Я с облегчением вздохнула.

— Залезай на валун, — скомандовала она. — И верь, что ты взлетишь!

Я послушно залезла на камень и сосредоточилась.

— Получилось! Получилось! — раздалось где-то внизу.

Я раскрыла глаза и радостно завизжала, обнаружив что зависла над кроной деревьев.

Я лечу!!!

Глава 17

Чувство полета было захватывающим, необыкновенно волнующим и поначалу чуть-чуть страшноватым. Как только я оторвалась от земли, сердце ушло куда-то в пятки, а потом радостно застрекотало от восхищения. Длинные языки потоков воздуха охватывали меня и несли… несли… несли…

Мы все когда-то летали во снах, детьми… Я слышала, что взрослые перестают летать во сне из-за несбывшихся желаний, грехов, которые придерживают их на земле. Еще слышала что, если детям сниться, что они летают, это значит, что они растут… А мне уже расти некуда, грехов — воз и маленькая тележка, желания неисполненные тоже найдутся, но, несмотря на грустные факты, я крутилась и падала, и вновь взмывала над снежными шапками гор, под бурным водопадом, над хмарью болот — бескрылая, но быстрая и умелая.

Сначала я пыталась «плыть» в воздухе брассом, как в моих редких снах, где я летала. Поэкспериментировав с «плаванием» только руками, потом только ногами, потом замерев в «звездочке» на спине, как в бассейне, я сообразила, что руками-ногами можно и не махать. Поэтому приняв позу Супермена (одна рука вытянута вперед, вторая прижата к туловищу), я счастливо металась по воздуху.

Ах-Ты-Каг! не решилась ко мне присоединиться, наверное, испугалась, что столкнемся. Вдруг я на таран пойду? Призрака тоже поблизости нигде видно не было.

Когда на небе высыпали первые любопытные звездочки, я перевернулась на спину, подставила лицо их нежному свету, заложила руки за голову и позволила легкому ветру нести меня туда, куда ему вздумается.

То, что у меня был внешний облик Ах-Ты-Каг! в тот момент, меня не тревожило. Тело по-прежнему чувствовалось моим, пусть и выглядило совершенно непривычным. Вот, если бы она была драконицей или василиском, тогда может бы я и задумалась о странных ощущениях, которые то внезапно появлялись, то исчезали: неприятная чесотка или маленькие взрывающиеся пузырьки под кожей.

Решив, что пилоту-испытателю требуется подзагрузка, я повернула к башне, в которую у меня не было ни малейшего желания возвращаться, и еще меньше настроя любоваться видами из окон, мною сотворенными. Я плавно опустилась около шатра Ах-Ты-Каг! и потянулась.

Божество, облаченное в нежно-голубой хитон, с уложенной темно-каштановой косой вокруг головы, закрепленной двумя, мерцающими в темноте, серебристыми обручами выглядело словно ожившая античная статуя, если бы не платок, из той же тонкой ткани как и хитон, закрывающий ее рот. Она протянула мне хрустальный бокал с гранатовым вином.

— Прими мои поздравления с первым самостоятельным полетом!

— Спасибо! Это ты по этому поводу такая красивая? — Я пригубила вино. А угадала-то я правильно: терпкий привкус граната отчетливо чувствовался в букете.

Ах-Ты-Каг! торжественно помотала головой.

— Нет? Тогда что?

— Я становлюсь сильнее. Меня славят чаще, чем когда-либо! И больше народа мне поклоняются! — она задрала подбородок.

— Поздравления! — Я обняла ее. Интересно, Орден Зелных Тарелок всех зрителей турнира обратить в свою веру решил? — Тогда это тебе наливать надо, а не наоборот!

Мы зашли в шатер и устроились на пуфиках друг напротив друга.

— Ты что, волосы покрасила? — спросила я ее и почесала голову, между делом заметив тугую бледно-рыжую прядь, обвившую мой указательный палец.

Ах-Ты-Каг! довольно рассмеялась.

— Нравится? Мне очень. Ой, а ты до сих пор в моем обличии. Давай развею! Или оставить?

— Нет! Развей, — Я испуганно замотала руками.

Она небережно взмахнула рукой, прядь волос на моем пальце окрасилась в привычный цвет, а я внезапно пожалела об отсутствии зеркала, чтобы проверить на месте ли все остальное, но промолчала.

— Фрукты… Вино… Сыр… Не стесняйся, угощайся.

Я запихнула пару виноградин в рот, отломила кусочек хлеба и протянула руку за сыром, когда Ах-Ты-Каг! внезапно подпрыгнула и насторожилась. Ее беспокойство передалось и мне, я вскочила на ноги.

— Что-то случилось? — прошептала я. Мое сердце застучало быстрее и быстрее, и непроизвольная улыбка заиграла на губах, к которым только что прикоснулся ветер, доставивший долгожданный привет и… уверенность в том, что из Эрго я выберусь скорее, чем надеялась. Почему-то этим откровением мне с Ах-Ты-Каг! делиться не захотелось.

Ах-Ты-Каг выставила ладонь вперед, прижала указательный палец к платку, моля о молчании, и незаметным движением очутилась около полога, закрывавшего вход шатра. Помедлив секунду, она высунула голову наружу.

Фыркнув, божество возвратилось на пуфик.

— Померещится же… — протянула она.

— Что? — я изнывала от любопытства, но виду не дала.

— Да… ерунда… Призрак галопом по полю скачет, а мне почудилось, что он умудрился вплотную к шатру подойти. Его зловонное дыхание… Ты что не унюхала? — она удивленно похлопала глазами. Поправочка. С чересчур показным удивлением.

— Не-ет…

Ах-Ты-Каг! прищурилась и недоверчиво уставилась на меня. Мне ничего не оставалось как пожать плечами и протянуть руку к грозди винограда.

Мы распили еще по бокалу вина, что, наверное, было чуть лишним. Меня неудержимо потянуло в сон. Ах-Ты-Каг! часто зевала. Проблема была в том, что в башню меня не тянуло. Идея ее построить была замечательной, а вот исполнение подкачало.

— А можно я себе другую башню построю? — тихо поинтересовалась я.

— Да кто ж тебе не дает?! — расхохоталась Ах-Ты-Каг! — Хоть башню, хоть замок, лично мне в шатрах нравится больше, если честно. Делай что хочешь. Хочешь, здесь оставайся…

Ее обсидиановые глаза внимательно наблюдали за моей реакцией.

— Спасибо, конечно. Но… мне не хотелось бы утомлять тебя своим присутствием, — улыбнулась я ей, попятившись к выходу.

Выбравшись на поляну, я отошла к березам окружавшим ее, оглянулась на лазоревый шатер и прошептала: «Призрак! Иди сюда!»

Морда ингура внезапно уткнулась мне в лицо.

— Фу! Слюняво!

Ингур тихонько заржал.

— Ты его услышала…

— Значит, это не мое дурное воображение, — улыбнулась я до ушей.

Призрак мотнул головой.

— Совет хочешь? Не рассказывай Ах-Ты-Каг!. И я бы на твоем месте подальше от нее держался, да и с полетами заканчивай.

— Я подумаю над этим, — ровно ответила я. — От полетов пока отказываться не желаю… а с остальным проблем быть не должно.

— Тебе не предназначено летать. А судьбу не испытывают, — выдал конь.

Я задохнулась от негодования.

— А кто ты такой, чтобы мне об этом сообщать? А ты в курсе, что у меня судьбы нет? И что миссию своей жизни я я уже выполнила и перевыполнила? Я никому ничего не должна. И как хочу, так теперь и строю свою судьбу. Хочу летаю… хочу… Гномов создаю!

К своему вящему удивлению из моего сжатого левого кулака вырвался дым. Бородатый гном в коричневой рубахе с ремнем и начищенной бляшке, штанах в тон и сапогах с блестящими пряжками, держал лопату наперевес. Мое создание громко откашлялось, оглядело ингура и меня с ног до головы, пошарило глазами по полянке и грустно заявило: «А поесть где?».

Язык прилип к горлу, и я только руками развести смогла в международном жесте: «А фиг его знает…» Не к Ах-Ты-Каг! же его вести. Сему визиту она навряд ли обрадуется. Гном недовольно фыркнул, закинул лопату на плечо и побрел по поляне.

— Эй, Призрак… Как это так у меня получилось? — прошептала я.

— Предупреждал же — поосторожнее с желаниями. Вот тебе результат. А будешь с Ах-Ты-Каг! подольше времени проводить, еще и не тому от нее наберешься. Будете как сиамские близнецы: одна не знает, что творит, и вторая туда же.

— Да ладно, — махнула я рукой. — Как в детстве, с этими дружи, с этими не дружи, плохому научат. У меня есть голова на плечах.

— Пока… — пробурчал ингур.

Я сделала вид, что не расслышала его.

— Спокойной ночи. Пойду шатер раскину.

Призрак, не соизволив ответить, бесшумно исчез за деревьями.

Я отошла на расстояние от шатра Ах-Ты-Каг! и создала в своем воображении его темно-зеленую копию, с простым убранством внутри: бархатном одеяле сочного изумрудного цвета, покрывающем широкую кровать на низких ножках с кучей шелковых подушек, пару-тройку ковров с арабским орнаментом, небрежно брошенных на пол шатра, невысокий столик с хрустальным графином вина, бокалом рядом с ним, небольшую тарелочку винограда, персиков, и красной смородины.

На протяжении нескольких дней после моего первого полета Ах-Ты-Каг! и я проводили время в «боевых учениях». Ничего особенного у меня не выходило, несмотря на героические попытки Ах-Ты-Каг! обучить меня растворять себя в воздухе, становясь невидимкой, телепортировать стрелы в цель, создавать до зубов вооруженный отряд из своих двойников, выходящих из тела (зрелище не для слабонервных).

Летать я продолжала с огромным удовольствием. К сожалению, это у меня по-прежнему выходило только в ее обличии. Вот гномов я могла творить налево и направо. После моей первой демонстрации произведения их на свет, она долго и нудно просила меня закрыть рот платком и надеть перчатку на левую руку. Но, я также нудно и долго отказывалась, мотивируя тем, что ее платок от их создания все равно не защищает и предлагала ей от него избавиться. Ах-Ты-Каг! объяснила, что эта деталь туалета стала для нее настолько привычной, что она чувствует себя без нее неудобно.

Призрак оставил нас в покое, и на мои попытки докричаться до него, после того как Ах-Ты-Каг! отправлялась отдыхать, он никак не реагировал. Сначала я волновалась, что с ним что-то случилось, а потом, увидев его гарцующим по полю, перестала. Не хочет общаться, ну и пожалуйста.

В один из теплых вечеров Ах-Ты-Каг! решила, что настало время выяснить что же за способности у меня возникли после того, как Охранители поделились со мной энергией. Знав по моему рассказу, что после кувшина красного вина я смогла поднимать тяжелые предметы и бросать их на приличное расстояние, она предложила повторить опыт.

Два кувшина мне полюбившегося гранатового вина на двоих, — и валун с которого я привыкла взлетать, очутился у меня над головой. На нетвердых ногах с вытянутыми вверх руками, придерживающими булыжник, я была необычайно горда собой.

Ах-Ты-Каг! довольно воскликнула: «Получилось! Получилось! Давай другой напиток попробуем!»

«А чего же не попробовать!» — заплетающимся языком ответила я и отшвырнула в сторону валун. Камень запрыгал по поляне. Земля мелко затряслась подо мной.

Ах-Ты-Каг! и я распили по огромной кружке ледяного темного пива со вкусной густой пенкой и слабым привкусом шоколада. «Гинесс» отдыхает. А потом мы громко и буйно пели песни, распластавшись на траве.

Я научила ее паре русских народных, и наши нестройные пьяные голоса зазвенели в ночи. Особенно складно у нас получались частушки: что-то вспомнилось от бабушки, что-то собственного сочинения. Ах-Ты-Каг! выдавала такие похабные варианты, что мои щеки пылали, и я смущенно хихикала, представляя иллюстрации к ним.

«Не ходи по коридору,

Не стучи калошами.

Все равно любить не буду —

Морда как у лошади.

У меня милёнков тридцать,

Все из разных деревень.

Один ходит в воскресенье,

Двадцать девять — каждый день».[3]

Стало понятно, что других фокусов от меня на сегодня не дождаться. Поэтому когда я начала отплясывать по поляне, в окружении огненных вихрей, Ах-Ты-Каг! тоненько завизжала от неожиданности. Вглядываясь в ее испуганное лицо, я остановилась и раскрыла рот. Там где я танцевала, пылала трава, но мои ступни не чувствовали жжения. Кое-как нам удалось затушить пламя, поливая его водой: Ах-Ты-Каг! призвала точечные дожди, а я помечтала о неисчерпаемом ведре с родниковой водой, в результате с ним и носилась по поляне.

Хмель испарился. Ах-Ты-Каг! внимательно посмотрела на меня: «Мы поговорим об этом завтра». Я молча согласилась. Пироманией я до сих пор не страдала… Сюрприз от Охранителей, значит.

На утро голова ныла, но не настолько сильно, как я опасалась. Поплескавшись в бассейне (мы умудрились его нахимичить прошлой пьяной ночью) и плотно перекусив, я ощущала себя как новенькая, даже полетать захотелось, что я и сделала. Ах-Ты-Каг! осталась нежиться у бассейна. А я взмахнула ввысь и в очередной раз почувствовала себя абсолютно свободной… от всего… обязательств и долга, страха и неуверенности, желаний, мыслей… Внезапно шквал ветра закружил меня в объятьях. «Приземляйся!» услышала я знакомый голос и нырнула «рыбкой» обратно к земле, шатрам и божеству.

Кое-как приземлившись, я заметила, что Ах-Ты-Каг! пристально смотрит вдаль, на вновь появившуюся асфальтовую дорогу. С той стороны к нам чудовищно быстрым, плавным шагом приближались три фигуры. Две из них мне были очень знакомы, да и третья не казалась чужой.

«Вэл!» — Ах-Ты-Каг! и я воскликнули одновременно и бросились навстречу гостям.

Я бежала настолько быстро, что казалось, что ноги едва дотрагиваются до сочной зеленой травы, ее кончики чуть щекотали ступни, даже Ах-Ты-Каг! перегнала, к своему удивлению. Мозгу потребовались доли секунды, чтобы доработать полученную информацию. А что это божество так обрадовалось Вэлу и компании?

Когда группа долгожданных гостей оказалась в метрах двадцати передо мной, я обернулась и остановилась как вкопанная, с трудом удержавшись на ногах: слегка отстававая от меня, бежала… Я… в грязных бриджах, видавшей виды льняной рубашке, с распущенными волосами и счастливой улыбкой. Мое второе «я» не посчитало нужным остановиться рядом со мной, а пронеслось мимо, радостно смеяясь, обнимая Вэла, Камилла и… Себастьяна.

Последний уворачивался от ее объятий с недоуменным выражением на лице. Ну правильно, мне его тоже не особо обнимать хотелось после того, как его аристократическая семейка сначала меня чуть не съела, потом не обратила в вампира, а потом при деятельном участии его папашки была отправлена в тартарары — Эрго. Хотя, кого я обманываю. Расцеловала бы эту смазливую рожу — так счастлива я была их всех видеть!

Разбушевавшийся ветер закрыл мне прядями лицо (чтобы не подсматривала, наверное). Откинув упругие, цвета лун, пряди назад, я недовольно фыркнула. «Сто-о-оп! Ах ты, &*%!!!» — вырвалось у меня.

Я взмахнула густыми длинными волосами и внимательно посмотрела на прядь, упавшую на плечо, а также на свою бледную, прозрачную руку.

«Ах-Ты-*^:!», — пробормотала я, когда поняла план Божества, запертого в этом проклятом мире.

Интересно, а как мне теперь доказывать, что я не верблюд? В смысле, что Она — не я, а я — не Ах-Ты-Каг! Я же, как полная дура, выдала ей подробный, ну… почти подробный, пересказ моих приключений с Охранителями.

«Ну, наконец-то, а то я подумал, что у меня после этого перехода, обоняние совсем отбило!» — услышала я шепот в ухо, почувствовала обнимающую по талии руку Себастьяна, и повернув голову, уставилась в его лучезарную клыкастую улыбку. Подбородок задрожал. «Спасибо!»

— У вас здесь маскарад?

— Невольный.

— На твоем месте, я бы ей морду набил… — шепотом сообщил Себастьян, слегка подталкивая меня вперед. Потом, наверное решив, что моя степень заторможенности вредит процессу, приподнял меня и резво перемахнул расстояние до обнимающейся тройки.

— Аля со мной! — крикнул он. — А у вас пустышка! Два высших придурка, к вам обращаюсь.

Я опустила голову, уже не только подбородок, но и губы дрожали тоже, и колени подкашивались. Если бы не Себастьян, крепко державший меня, то, стоять бы я совсем не смогла. Как же так, что вампир, видевший меня раз в жизни, сумел распознать меня в другом обличии, а мои собственные Охранители, с одним из которых я была непозволительно близка не смогли…

— Кровь… — прошептал Себастьян.

— Ты, что мои мысли читаешь? — прошептала я обратно.

— Так ты же их озвучиваешь! — возмутился он.

На мгновение глаза Вэла встретились с моими… пока он обнимал Ах-Ты-Каг! в моем облике, пока Камилл радостно улыбался ей… на одно мгновение… он посмотрел на меня… задержался взглядом, заново узнавая… И, на бегу раскрывая свои огромные черные крылья, Вэл взмахнул и выдернул меня из-под рук Себастьяна, взмывая в небо.

Я чувствовала легкое прикосновение губ Вэла на своей щеке, его пряди волос, легкое щекотание его крыльев по спине, и нежные, твердые руки, защищавшие меня от этого мира и всех других. Здесь были только я и он. Я уткнулась в его грудь, обвила шею руками и разревелась, вдыхая аромат его тела, настолько земной, словно осенний лес с догорающей талой листвой, поцелованной легким утренним морозом… В этот момент мне было все равно где быть… в Эрго, Геодаре или на Земле… лишь бы с ним… лишь бы в его руках. Моя совесть, окончательно разобидевшись, скрестила руки в протесте и молча покинула меня. Честно говоря, на это мне было наплевать.

Я судорожно цеплялась за плечи Вэла, боясь, что он — лишь фантом, лишь плод моего больного воображения, я не могла остановить слезы, катившиеся по щекам, и трусила поднять мои глаза посмотреть в его… «Ты пришел… Ты все-таки пришел…» — бормотала я. Вэл целовал мою макушку, и прижимал меня к себе все ближе и ближе. Он покрывал поцелуями изгиб шеи, а его руки вытанцовывали сложный узор на моей спине. Его короткое прерывистое дыхание совпадало по ритму с моим собственным.

— Кого ты сейчас целуешь? — вырвалось у меня.

— Тебя.

— Меня-меня или меня-Ах-Ты-Каг!?

— Аля, я целую тебя.

Через какое-то время, я ощутила твердую поверхность под ногами. Вэл опустился на землю, но не спешил разжимать объятья. Я услышала недовольный возглас Камилла, когда руки Вэла перемахнули ниже по моей спине. На тот момент на Камилла мне было наплевать тоже, с высокой белокаменной башни.

Вэл приподнял мой подбородок, заставив окунуться в его глазах, обычно ярко-зеленых, а сейчас почти черных. Я провела пальцем по его щеке.

— Ты, правда, здесь?

— Правда. Пойдем к костру, — прошептал Вэл мне на ухо и подтолкнул меня в сторону Себастьяна и Камилла.

— Не отпускай меня… пожалуйста…

— Даже не надейся.

Уже привычные тут и там разбросанные, голубые огоньки Камилла охраняли выбранное им место для ночлега, а сам он, широко улыбаясь, раскрыл руки в приветствии. Я подбежала к нему и с радостью обнялась.

— Аль, только ты с такой невиданной скоростью для человека можешь находить неприятности на свою голову. Это — дар! — усмехнулся он.

Я пожала плечами.

— По-моему, в данном случае, я сама себя превзошла… — ответила я, приподняв подбородок и уставившись на него, — Как же я вас ждала… — прошелестел мой голос и, боясь снова разрыдаться, я уткнулась в его грудь. Этот Эрго превратил меня в настоящую истеричку. Себастьян прокашлялся.

— Ну что, пришло время собирать камни и бросать их в эту гарпию? Или как? — провозгласил он, подбрасывая нехилого размера камешек в ладонях.

— Эй, Эргонавка, или как тебя там! — прокричал Вэл.

— Ах-Ты-Каг! — просветил друга Камилл.

— Мираж сама развеешь или нам придется? В нашем варианте, последствия могут быть совсем погаными. Тебе не понравится!

Справа, на границе голубых шариков объявилась мрачная Ах-Ты-Каг! с перекрещенными руками на груди, в небесного цвета шелковом хитоне и светло-рыжей косой, заплетеной вокруг головы. Я затеребила прядь своих волос, к моему разочарованию, они все еще оставались подобием косы Ах-Ты-Каг!.

— Мальчик, оставь в покое булыжник, а то, не ровен час, взорвется он в твоих бледных ручках: и тебе личико попортит, и остальных на кусочки разнесет. — выплюнула она и нарочито неторопливо повернулась к Камиллу. — Ну, и с какой стати, я решу вам помогать, Высшие?

Камилл расправил свои крылья, на глазах возрастая все выше и выше… Он навис над Ах-Ты-Каг! и трубным голосом возвестил: «Потому что так надо. По-моему, повод весомый».

Честно, у меня колени подогнулись. Захотелось заорать «Слава! Слава!» кому-то во все горло. Поэтому, когда я увидела Ах-Ты-Каг! медленно, но уверенно вырастающую на уровень головы Камилла, я просто раскрыла рот, уставилась на битву двух, о нет, трех (Вэл присоединился к компании) исполинов и схватилась за голову, надеясь, что тесный обруч боли, сковавший ее, исчезнет.

Себастьян присел рядом, вцепившись за мое плечо.

— Все обойдется, Аля. Я верю…

Нервозность в его голосе что-то совсем не помогала. Я повернулась к нему и уставилась на знакомый серебряный ободок с большим красно-синим камнем в центре, венчавший его голову.

— Мать твою! Себастьян, а это у тебя откуда? — потыкала я указательным пальцем в центр камня.

А не надо было. Серебристые шипящие искорки пробежали по моим пальцам, волосы встали дыбом, тело прошило насквозь электрическим разрядом и сильным ударом меня выбросило за границу Камилловских шариков, с противоположной от троицы стороны. Здесь я и затихла, не по выбору, а по состоянию души. Просто выключилась.

События дальнейших нескольких минут слегка расплываются в тумане. Помню Себастьяна, выбежавшего за круг, меня подобрать и вернуть под защиту голубых шариков. Помню Ах-Ты-Каг, внезапно очутившейся возле меня и, кажется, схватившей меня за горло, и Себастьяна же, распростершего руки и громко на нее орущего, что поскольку он является временным Главой Ордена Зеленой Тарелки, то он и другую Богиню для поклонения выбрать, и ее замуровать «в чудовищных застенках замка на краю света». Это он загнул, мы и так уже на самом краю. Сквозь полуприкрытые веки увидела Охранителей, закрывающих собой Себастьяна от яростного Божества и все…

Когда я наконец очнулась, костер весело потрескивал и пожирал принесенные ему ветви, моя голова покоилась на ногах Вэла. Камилл что-то втолковывал Себастьяну, второй кивал головой, соглашаясь. А над всеми нами искрился морозом ледяной шатер — огромное иглу.

— Еще бы еды… — пробормотала я.

— Очнулась? — теплая рука Вэла пробежала по моей спине.

— Возможно… А где Ах-Ты-Каг!?

— Вокруг нашей стоянки прогуливается. Фиг с ней.

— Она… согласилась сотрудничать? — Я взяла прядь волос и уставилась на нее. Кажется, цвет мой.

— Она не согласилась… Нам с Камиллом самим пришлось попробовать, по памяти, так сказать, твой облик восстановить, если ты на это сотрудничество намекаешь, — хмыкнул Вэл.

Ох и не понравилось мне его хмыкание… Я вскочила на ноги и начала себя ощупывать. Вэл развалился на траве и, едва сдерживая смех, с удовольствием наблюдал за моими телодвижениями.

— Да, не волнуйся ты. Все на месте. Как-никак… у меня была возможность разглядеть тебя поближе…

Все-таки мы девушки, существа — тщеславные… У меня возникла идея.

— Вэл, а не могли бы вы с Камиллом, сделать мне талию, ну еще чуть поменьше, а еще уши, если слегка их… a еще…

Вэл не выдержал и захохотал во все горло.

— Камилл, хочешь поиграть в пластического хирурга?

Камилл обернулся и в замешательстве уставился на Вэла.

— Прям-таки всю жизнь мечтал. У меня есть предчувствие, что за все наши вмешательства в ее ауру, еще, ох, как ответить придется, — Он перевел глаза на меня и улыбнулся. — Аля, ты проснулась?

— Ага. Все вижу и слышу, и на ус наматываю.

— А вот этого я бы тебе не рекомендовал. Чем меньше знаешь, тем лучше спишь.

В этой шутливой перебранке Вэл и я подошли поближе к Камиллу и Себастьяну.

— А хотите я вам еды вкусной сотворю? Ну в смысле не сотворю, а закажу, — ну, ныл у меня желудок, ну, есть хотелось после полетов и, вообще, после всех этих заморочек… — В этом мире…

— Тэнтаны под защиту купола не пройдут, — сообщил мне Вэл. — Так что придется потерпеть до дома. Не волнуйся, это недолго займет.

Он отвел глаза.

— Недолго, это сколько времени? — прошептала я.

— Намного меньше, чем бы мне хотелось. — пробормотал чуть слышно Вэл.

Я вздохнула. А что еще оставалось… Только… Должок у меня есть.

— Камилл, а ты можешь соорудить дверь в этом ледяном доме? Большую.

— Аль, шатер для того и сделан, чтобы мы могли спокойно обсудить…

— Мне нужно еще гостя позвать, метра три вышиной, метра два шириной. Открой на секунду. Объясню после. Пожалуйста. Не волнуйся, я никуда не пойду, только его позову.

Камилл пожал плечами, и в ледяной стене образовался проем три на два, как и заказывали. Вэл и Себастьян привстали, готовясь обороняться.

— Призрак! — крикнула я со всей дури. — Иди сюда.

Огромный ингур словно ждал моего зова, вступил в наше ледяное пристанище и остановился возле голубого огонька на траве. Он поднял голову, уперся взглядом в Вэла и тихо заржал.

— Призрак… Ты жив?! — выдохнул Вэл.

Он вылетел ингуру навстречу, как пробка из шампанского, обнял его за шею, тихо шепча ему на ухо.

Глава 18

Крупная слеза скатилась по морде Призрака. Тыльной стороной ладони Вэл бережно смахнул ее и обнял шею ингура, прижимая свое лицо к нему. Они замерли — Демон, потерявший надежду когда-либо вновь увидеть надежного, бескорыстно любящего друга и Ингур, изгнанный за свою верность в самый отдаленный кусок Вселенной и оставленный умирать в одиночестве. Руки Вэла нежно трепали гриву Призрака, а ингур умудрился облизать лицо демона, совсем как собака.

— И как мне теперь с девушками целоваться? — смущенно пробурчал Вэл.

— Ничего страшного, — фыркнул Призрак. — Если я правильно помню, это их еще не останавливало. Или твои девушки так сильно изменились за время моего отсутствия?

Вэл искоса взглянул на меня и улыбнулся.

— Изменились так, что и не поверишь, — прошептал он Призраку. Развернувшись к нам, он прокашлялся и объявил: «Прошу любить и жаловать, Призрак, мой ингур».

— Призрак, Алю ты уже встретил, — продолжил знакомство Вэл. — Камиэл…

— Еще один светлый? — взвыл ингур.

— Еще один?

Призрак махнул правым копытом в мою сторону и нажаловался: «Она меня в полосатого монстра превращает, когда я с ней летаю».

— Да?… — задумчиво протянул Вэл. — Придется разобраться. А это Себастьян, потомственный вампир и временный Предводитель монашеского Ордена Зеленых Тарелок. Ах-Ты-Каг! они поклоняются.

Себастьян приветственно помахал ингуру рукой и оскалился в дружелюбной клыкастой улыбке. Ингур не замедлил улыбнуться в ответ, своей клыкастой пастью. Посоревновались, значит. Призрак покосился на вампира, потом на своего вновь обретенного хозяина и громко икнул.

— Вэлафар… А может нам прогуляться? Ик. Воздуха там дыхнуть свежего… Ик. Дома желательно… А ваши спутники и без вас справятся…

Вэл рассмеялся.

— Да отличные у меня спутники. Не беспокойся.

Ингур упрямо помотал головой.

— А прогуляться все-таки нужно. Я тут такое нашел!

— Какое такое?

— А сам не знаю. Сильное, но непонятное. Меня столько времени защищало от Эрго. Правда, на длинных расстояниях так себе работает.

— От Эрго тебя защищало… — присвистнул в удивлении Вэл. «Сейчас вернусь», кинул он нам, вскочил на ингура, и они исчезли в проеме.

Камилл кинул несколько голубых шариков им вслед, еще парочка зависла в проеме.

— Ну, кто-нибудь что-нибудь мне объяснит? — развела я руками и плюхнулась у костра.

Себастьян уселся рядом, скрестил ноги, и мы уставились на Камилла.

— Аудитория у ваших ног, — усмехнулся Себастьян.

— А поговорку такую не слышали — «Меньше знаешь, лучше спишь»? Аль, из твоего мира, кстати.

Камилл отбросил носком сапога несуществующий камешек, вздохнул и скрестил руки на груди. Я молча прожестикулировала, что требую продолжения монолога.

— Так с какого именно «что-нибудь» начинать прикажете?

— Давай с самого насущного. Куда Вэл с Призраком отправились?

— Понятия не имею, — пожал плечами Камилл.

— Камилл… — произнесла я с укором.

— Я, действительно, не знаю куда они подались, но, полагаю, что за каким-то необычным артефактом. Ингуры обладают даром находить сильные магические ресурсы, и с помощью интенсивной тренировки, обучаются не только отыскивать их, но и определять какой именно силой наделены эти ресурсы — светлой или темной — и их основное предназначение. Самые лучшие ингуры могут заранее определить благо или вред принесет этот самый артефакт его хозяину, и стоит ли вообще обращать на него внимание.

Никакие магические преграды не помогут скрыть истинную силу предмета. Поэтому очень странно, что Призрак не смог определить что это за вещица… Либо, правда, настолько уникальна…

Увидев как у меня загорелись глаза, он покачал головой.

— Вряд ли… Скорее всего пребывание в Эрго сказалось на его способностях… да и на психике наверное оже… — добавил Камилл себе под нос.

— И сколько нужно здесь пробыть, чтобы этот Эрго повлиял на психику? — настороженно поинтересовался Себастьян.

Камилл покосился на меня.

— Трудно сказать…

— Но влияет так, что мало не покажется… — повернулась я к Себастьяну и выдала ему краткое содержание моего кризиса в башне.

— Так… — вампир и охранитель выдохнули одновременно.

— Что-то Вэл у нас запропастился… Не пора ли нам отсюда? — пробормотал Себастьян.

— Согласен… Сейчас попытаюсь достучаться, — Камилл замолчал и сосредоточенно уставился в потолок иглу. — Скоро будут, — объявил он через несколько секунд.

— Слушай, а этот Эрго, вообще кто? Вы говорите, о нем как о живом существе. А я думала, что это название здешнего мира…

Камилл кивнул.

— Оба варианта правильные. Эрго — «место, где рождаются боги» — этот мир в настоящий момент. В тоже время Эрго — это полуразумный живой организм-Творец, который, в общем-то, и создает Богов. Феномен этот практически не исследован, поскольку просто так сюда поизучать не попадешь. Я в свое время думал, что это сказочка, такая что детям перед сном не расскажешь, — усмехнулся Камилл.

— А поподробнее…

— Поподробнее я не смогу, а в двух словах… Когда в мире появляется новое божество, в теологические дебри вопроса как и почему, я не намерен углубляться, оно переносится в некий реалм или прямо рождается в одном из миров. В этот момент на сей бедный мир нисходит Эрго, поглощает его, и сливаясь с ним, начинает выращивать в себе Божество.

Все переходы в мир закрываются, за исключением одного, между миром Поклоняющихся, который можно открыть только ключом. Наш сейчас покоится на голове Себастьяна.

— Ободок! — вскрикнула я.

— Правильно. Эрго питается энергией, поэтому он сжирает мир целиком. Когда ему становится мало, обладатель ключа вынужден отправлять ему жертвы. Обруч-ключ служит средством общения между Эрго и Хранителем ключа, и напоминанием, что определенные вещи Эрго должны доставлятся по первому приказу.

— Глаза монаха… — прошептала я.

Камилл согласно кивнул головой и продолжил.

— Из-того, что от них остается после плодотворной встречи с Эрго, создается новый мир. Ты же заметила, как здесь тихо? Все мертво.

— А водопад?

— А водопад создался из остаточной энергии твоих предшественников. Отходы производства, так сказать. Твое краткое сумашедствие в башне было первой попыткой Эрго тебя скушать. Можешь представить, как себя чувствует жертва, которая находится здесь более длительное время… Так что, по-моему, Призрак был очень любезен с новоприбывшими, пытаясь помочь им умереть быстрой смертью.

От его слов у меня пробежали мурашки по коже.

— Когда Божество готово, Эрго отправляет его в мир, где оно требуемо, исчезает из этого вместе с тэнтанами (они просто частицы Эрго), и все становится на свои места.

Мы все помолчали немного. Себастьян опомнился первым.

— То есть мы сейчас сидим в матке полуразумного организма, который жрет планеты и рождает Богов.

— Ага.

— Аль, а ты попроще места не могла найти?

— Я?! Это т-твой… — поперхнулась я от возмущения.

Камилл замахал руками.

— У вас еще будет время поругаться.

— Точно. Я в твой мир иду, — бухнул Себастьян.

Я как рыба раскрыла и закрыла рот.

— Ни фига себе… С чего бы это?

Камилл молча рассматривал потолок.

— Хочу в кино сниматься. Меня твои приятели обещали в Калифорнию, — он по слогам произнес штат США, — перебросить, как отсюда в Геодар выберемся. — Я и из дома кой-чего притащил.

Себастьян раскрыл рюкзак, лежащий рядом. Перед глазами засверкали, заблестели золотые чаши с драгоценными камнями, подсвечники, монеты, кольца, ожерелья, бриллианты россыпью. — Думаю, на первое время хватит.

— Сей молодой человек не только хранилище отчего дома обобрал без зазрения совести, но и оказался умным шантажистом.

— Чересчур умным, — добавил Вэл, появляясь с Призраком в проходе. — А у нас времени не было других вариантов искать. Боялись, что до тебя доберемся слишком поздно. Поэтому наш новообретенный друг отправляется в гости в твой мир в обмен на его согласие спуститься с нами и его Обручем в это прекрасное местечко.

— Вот настоящего вампира нам там только не хватало.

Вэл пожал плечами. — Одним больше, одним меньше. Не велика беда.

— Ни фига себе сюрпризы… — прошептала я в очередной раз. — И какая же у нас численность популяции вампиров на Земле?

— Понятия не имею. Я их не считал, — хихикнул Вэл и присел рядом со мной, обнимая рукой за плечи.

Призрак стоял перед дверным проходом и демонстративно скалил зубы вновь замаячившей там Ах-Ты-Каг!.

— А как у него обруч вообще очутился?

— Я его снял с откатившейся головы бывшего Предводителя Ордена Зеленой Тарелки, — процедил сквозь зубы Себастьян. О деталях мне его расспрашивать расхотелось.

— Ну что, мальчики и девочки, хотите посмотреть, что я такое откопал?

Мы утвердительно покивали головами. Из заплечного мешка Вэл выудил небольшие, сантиметров двадцать вышиной, медные весы с зеленой окисью на них.

Лицо Вэла светилось от восхищения, выражение лица Камилла было под стать. Себастьян и я недоуменно переглянулись.

Вампир вежливо кашлянул.

— Господа Охранители, хотите я вам пару кубков подарю? Они золотые… Вы за них больше монет получите, чем за это старье.

— Старье?! Да… этому старью и правда лет немерено… Что-то в этом приключении все больше и больше легенд оживает. — расхохотался Камилл.

— Я так понимаю, сей предмет есть некий мифологический артефакт. Так что ценен он не за металл в нем, а за суть, — объяснила я Себастьяну.

Вэл как зачарованный вертел весы в руках.

— Весы Равновесия… Понятно, почему Эрго не мог изменить Призрака. А что будет на Совете, когда я их в зал внесу!

— Ты что, охренел совсем? — раздался глухой голос Камилла. — Или под влияние Эрго попал?

Я приподняла брови. Обычно Камилл ведет себя намного вежливее, даже в самых напряженных ситуациях.

— Не понял… А ты что так разнервничался? Если затевается Смута, как мы подозреваем, то Весы не дадут ей превратиться в полный геморрой. В чем проблема?

— Проблема в том, мой недальновидный друг, что в зал Совета внесешь Весы Равновесия ты, а это моментально даст заряд Силы Темной Стороне. Точно также, если внесу их я, то Светлая Сторона получит нехилое преимущество в переговорах. Их поэтому-то и убрали куда подальше, потому что несмотря на то, что это одих из Сильнейших артефактов, если не самый-самый, когда-либо созданных и не пойми кем, а пользоваться им практически невозможно.

А потом, еще какая Смута начнется, потому что каждая сторона будет пытаться эти Весы к себе во владение притащить.

Вэл задумался. Через некоторое время он встал и начал расхаживать по ледяному шатру, оставив Весы лежать на земле возле меня.

— Тогда их придется оставить здесь. Другого выхода я не вижу. Я… — он тяжело вздохнул. — я прикажу Призраку продолжить их сторожить, пока он способен… Может Сарафина что-нибудь придумает…

Ингур подошел к Вэлу и нежно ткнул подбородком в макушку демона.

Мне стало их так жаль. Столько лет в разлуке… Наконец-то, чудом найти друг друга, чтобы снова потерять.

Проклиная себя, я встала, отряхнула траву с бридж и произнесла: «Я возьму весы с собой, пускай в шкафу постоят, пока…»

— Не надо! — в один голос вскрикнули Охранители.

Я даже обиделась.

— Что это вы?

Вэл протянул весы Камиллу, подошел поближе и положил руки мне на плечи.

— Помимо того, что ты обладаешь даром вляпываться в неприятности, ты выполнила свою миссию и должна тихо и спокойно, или наоборот громко и бурно, счастливо провести всю оставшуюся жизнь. Мы тебя втягивать в новое и неприятное приключение не только не имеем права, но и никакого желания. Ты нам обоим слишком дорога.

Он внимательно посмотрел мне в глаза и замолчал. Его пальцы легко пробежали по моему затылку.

За спиной Себастьян прочистил горло.

— Тогда я их возьму. Лошадь жалко, он и так тут торчал незнамо сколько.

— Я не лошадь! — возмущенно заорал Призрак. — Я — ингур.

— Не ори на меня, говорящая лошадь. Я тебе помогаю, поэтому на твоем месте, я бы заткнулся и глазами не вращал, — прошипел вампир. К моему удивлению, Призрак и, правда, замолчал.

— Обо мне никто не знает… — продолжил Себастьян. — Никто искать меня не будет, потому что никому я бедненький не нужен. Ни Светлой, ни Темной стороне клятву я еще не приносил. А личного интереса у меня к этим Весам нет.

Вэл убрал руки и повернулся к Камиллу. После краткого молчаливого диалога, Вэл обратился к Себастьяну.

— И сколько нам это будет стоить, вымогатель?

— Я? Вымогатель? Я же от чистого сердца предложил! — в глазах Себастьяна зажглись озорные огоньки, а на губах заиграла улыбка.

— Что хочешь?

— Ну если вы настаиваете, Господа Высшие…

— Хватит ерничать…

Себастьян посерьезнел.

— Когда я обустроюсь в Калифорнии, или еще где, я хотел бы связаться с вами, чтобы вы открыли для меня постоянный портал между Землей и Геодаром. Ну, и если вам не жалко, наделить меня даром знания двух-трех языков Земли, потому что учить их мне лень, да и времени жаль.

— Не будет тебе никакого портала. Это мы уже обсуждали, — раздраженно ответил Камилл. — А языки… вот тебе русский, английский и японский. Он очутился рядом с вампиром и влепил ему ладонью по лбу.

Себастьян потер лоб и обратился ко мне на чистейшем русском, даже московское «аканье» освоил.

— Аля, ты меня понимаешь? Не надурил Охранитель?

— Понимаю. Отлично говоришь, — улыбнулась я, думая о том, что Камилл ему по лбу от раздражения влепил, а не потому что дар передал таким образом.

— Себастьян, а зачем тебе портал? — спросил Вэл вампира.

— Ну, а если у меня деньги закончатся? Как я в замок попаду? Или вдруг ностальгия пробьет… или не понравится мне там…

— Да ладно, Камилл. Сделаем ему портал. Постоянный. Но только именной, никаких существ живых ИЛИ мертвых, проводить через него ты не сможешь. И если не хочешь, чтобы тебя загребли власти в Алином реалме, я бы очень порекомендовал о портале не распространяться. Да, и Обруч ты оставляешь в Геодаре.

Вампир осторожно потрогал серебряный ободок.

— Заметано. — ответил он Вэлу на русском.

— Значит все готовы?

— Слушайте, а что с Ах-Ты-Каг! делать?

— А что с ней делать? — устало ответил Камилл. — Быть Богиней ее стезя.

— Но мне кажется, что ей не очень хочется быть Богиней…

— Конечно не хочется. Это — очень одинокая жизнь… — грустно заметил Вэл. — А тут еще все жертвы Ордена Зеленой Тарелки как один менестрели, артисты, творческие люди. Такого ей понарассказали, наверное, надеясь жизнь свою спасти, что ей совсем расхотелось быть божеством, а очень захотелось увидеть Геодар…

Ледяной дом таял на глазах. Камилл раскрыл крылья, подхватил Себастьяна, и они устремились вверх. Вэл подсадил меня на Призрака, сам легко взлетел на него и уселся сзади. Я закрыла уши руками, стараясь не слышать крики отчаяния Ах-Ты-Каг! оставшейся в Эрго.

Переход в Геодар был настолько же неприятным как и первый переход в Эрго, только более краток. Призрак и Вэл махали крыльями в унисон. Мы летели на зубодробительной скорости. Единственное, что делало переход более менее терпимым, это Вэл, к которому я прижималась, и его губы у меня на шее.

Мы очутились в Геодаре первыми. У Призрака дрожали ноги. Вэл плевался и матерился сквозь зубы, жадно вдыхая свежий воздух леса. Я раскинулась на траве и боялась закрыть глаза, потому что все и так плыло перед ними. А опустошать свой желудок в присутствии Вэла мне очень не хотелось. Несколько минут спустя на землю упал запыхавшийся Камилл, бледный, судорожно закрывающий свои крылья. Себастьяна рвало. Он резко снял обруч с головы и со злостью кинул его в кусты, пробормотав себе что-то под нос.

— Несколько минут отдыха и я перенесу тебя домой, — промолвил Камилл. — Вэл перенесет Призрака. А за Себастьяном я вернусь. Вэл, можно еще Сарафину попросить, чтобы она нам память заблокировала, чтобы о Весах никто не догадался.

— Конечно можно… — недовольно ответил Вэл. — Можно еще вообще все это приключение стереть…

— Так ты согласен?

— Еще чего. — Вэл опустился рядом со мной на траву и покрепче прижал меня к себе.

— Ну ладно… — сказал Камилл резко поднимаясь. — До Совета всего ничего осталось…

— Так вы ко мне загляните, когда с Советом разберетесь? — посмотрела я на Вэла.

Тот отвел глаза.

— Аль, твоя миссия выполнена. Мы больше не являемся твоими Охранителями. — мягко сказал Камилл.

— Ну на чашечку чая вы же можете заглянуть, не как Охранители, а как друзья? — Мое сердце отчаянно забилось. Вэл зарылся лицом в мои волосы. Я уже знала ответ.

— Себастьян, давай отойдем на минуту. Мне нужно объяснить тебе пару деталей о переходе. Я услышала легкие удаляющиеся шаги Камилла и Себастьяна.

— Вэл… Как же так… — прошептала я, стараясь не разреветься. — Это из-за того, что Сарафина сказала? Что я — светлая? Я потомок Яхве? А ты…

— Нет, все люди темные или светлые. Просто после первой нашей починки твоей ауры, почему-то у тебя усилилась светлая суть, после нашей второй в Эрго, темная. Если ты заметила, то окрас Призрака ты уже не меняла, когда мы через этот мерзкий переход летели.

И ты точно не потомок Яхве. Сарафина имела в виду, что он, наш Главный по бумажкам в Архивах, иногда выкидывает такие коленца, что мало не покажется. Он кричит, что его никто не любит и не уважает и идет в отпуск подминать под себя какой-нибудь мир. Потом возвращается и становится милым и спокойным старичком.

Проблема в том, что когда он в гневе, то он не обращает внимания ни на что: новых рождений не регистрирует, смертей в каталог не заносит. Останавливается все делопроизводство. Вообщем создается бардак. Такие вспышки у него очень редки, но, по-видимому, тебе как раз не повезло и твое дело он забыл поместить в Архив и точка.

— Тогда почему…

— Правила есть правила… — тихо сказал Вэл. — И даже если они мне совсем не нравятся, к сожалению, это одно из тех Правил, которое даже я нарушить не могу. Ты даже представить не можешь, как мне хочется… — он провел ладонью по моей щеке.

Я вздохнула, прижалась к нему и поцеловала, пропадая в его зеленые глазах.

Осенний запах тела Вэла щекотал мне ноздри, дым костра горящей талой листвы проникал повсюду. Я чувствовала его руки на изгибах моего тела. Он бережно взял мое лицо в ладони и поцеловал еще раз, последний раз. Я видела это по его глазам, вновь изменивших цвет от сочной летней травы к черным, как дно колодца.

Вы знаете каков на вкус последний поцелуй? Терпкий, кисло-сладкий как зеленое яблоко в карамели, посыпанное корицей. Я надеюсь, что вам повезет больше чем мне, и вам не доведется испытать сердце разбивающееся на кусочки, больно раня осколками изнутри… Привкус слез, крови, горечи и ледяного ужаса от понимания, что это не вернется никогда.

Вэл отпустил меня, медленно встал и протянул руку. Словно во сне я взялась за нее и встала рядом. «Я не буду плакать», приказала я себе.

Внезапно передо мной появился Камилл и мягко, но уверенно повел меня к красной деревянной двери, возникшей ниоткуда. Вэл… Вэлафар… Я украдкой вытирала предательские слезы, которые все норовили убежать по моим щекам. Я ухожу в свой мир, к своему дорогому почти что мужу… Но, почему так ноет сердце? Почему в моем мозге огромными буквами, словно на витрине магазина, сияет надпись: «Ошибка. Система вышла из строя». Разве можно любить двоих? Любить… слово как косточка от вишни соскальзывает с моего языка, но угасает так и непроизнесенным. Крикнуть? «Я хочу остаться с тобой!» Да нельзя… Себастьян обнимает меня, целует в щеку и кажется говорит «До встречи!». Я чувствую себя слегка заторможенной, перед глазами словно пелена.

— Аля! — хрипло кричит мне вслед Вэл. Я боюсь обернуться.

— Аля!

Я останавливаюсь. Кажется я даже пытаюсь улыбнуться и разворачиваюсь к нему. Только из-за того, что я боюсь поднять свои глаза на него, я успеваю заметить, как Вэл достает что-то маленькое серебрянное из правого кармана джинсов и бросает это мне.

— Совсем *(&*^, да? — вопит Камилл и втаскивает меня в переход.

— Вот и все. Отдыхай. Хочешь я тебе сотру память, так чуть-чуть…

— Нет! — закричала я. — Даже не смей! Камилл пожал плечами. — Я хотел как лучше… А хочешь, могу тебе помочь заснуть поскорее?

— Нет, — Я устало помотала головой. — Давай без долгих прощаний. Они у меня никогда не получаются.

Он подошел поближе, вздохнул и крепко обнял меня.

— Спасибо тебе за все. Ты сделала больше, чем думаешь. Наслаждайся жизнью! И не бойся, тебя есть кому встретить после Перехода.

Он поцеловал меня в макушку и направился легкими шагами к двери спальни. Я присела на кровать и молча наблюдала, как его фигура исчезает в проеме. Когда я машинально перевела свой взгляд на часы, то просто усмехнулась.

2.19. «Нам потребуется лишь минута твоего времени…»

— Камилл! — я выбежала в коридор. Подбородок предательски задрожал, и на глазах навернулись слезы. Я раскрыла дверь ванной и включила свет. Все как обычно — и тропические рыбки на коврике, и ванная, и умывальник с зеркалом…

Взглянув на свое отражение в зеркале, я грустно улыбнулась. Повернув кран на полную мощь, приняла контрастный душ, натянула футболку и отправилась досыпать. «Я подумаю об этом завтра, как Скарлетт».

Не успев положить голову на подушку, я услышала, как поворачивается ключ в двери, и вылетела в коридор. «Олег».

— Аля! Я — дома! — провозгласил он.

— Привет! Бутерброд сделать? — прошелестела я.

— О, а ты не спишь?

«Интересно, а кто бы мог не проснуться, если так громко вещать о своем возвращении?» — пронеслось у меня в голове.

— Как ты?

— Нормально… — он заметно нервничал.

— Что-то случилось?

— Кажется…

— Хорошее или плохое? — слабо улыбнулась я.

— Разное…

Олег протопал в курке и ботинках на кухню, оставляя грязные следы на паласе. Он повесил куртку на спинку стула и присел за стол.

Я открыла холодильник и вытащила ветчину, майонез и банку с маринованными огурцами. Отрезала ломоть хлеба, помазала его майонезом, украсила огурчиками, порезанными вдоль, прилепила сверху два куска ветчины, положила бутерброд на тарелку и принесла ее Олегу.

— Спасибочки! — он начал жадно есть.

Я, улыбаясь, наблюдала за ним. Ну и фиг со всеми этими дурными приключениями. Здесь есть Олег с его статными молодецкими плечами, темно-русыми вихрами, умными карими глазами и улыбкой, такой веселой и такой саркастической, смотря какой повод.

— Аля…

— Да?

— А что это за ключ у тебя на шее болтается? Это новая мода, что ли?

— Секрет! — я затеребила серебряный ключ на веревочке и рассмеялась, почти истерично. — Давай с твоих новостей.

Олег сосредоточенно закончил поедать бутерброд, откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.

— Я не люблю ходить вокруг да около, как ты знаешь. Мама меня научила говорить правду в лоб, какой бы неприятной она не была.

Мне оставалось только кивнуть и насторожиться. Если новости касались Олежковой мамы, то добра не жди. Неужели она к нам все-таки переезжает?

— Я поговорил с ней и мы решили, что я должен тебе сказать, что…

— Что? — мои пальцы вцепились в стол.

— Я полюбил другую. Свадьба отменяется. Такси ждет меня у подъезда. Мои вещи мы с мамой заберем в выходные.

Он поднялся из-за стола и схватил куртку. Я тупо смотрела на его пустую тарелку.

— Квартиру можешь оставить себе. Я — не жадный. А телик, стереосистему, ДВД-плеер и ковер, ну тот самый, что мы из Эмиратов привезли, мне хотелось бы забрать с собой, если ты не возражаешь, конечно… — Олег подошел и чмокнул меня в щеку.

— Ты от меня уходишь? — медленно спросила я и подняла на него глаза.

— Ну да, ну да… Такси на счетчике… Мне пора, — суетливо ответил он. — А квартира…

— Квартира и так моя! Мой отец купил ее, — гаркнула я. — И забудь о телевизоре, и прочем!

— Ну чего ты… я хотел, чтобы по-честному… — Олег попятился из кухни.

— По-честному? По-честному? Сколько времени твоя новая любовь продолжается?

— Ну… почти год… я просто не решался… мама…

Я кинула в него ветчиной. Он по-бабьи взвизгнул. Вслед полетела буханка хлеба, банка майонеза и банка огурцов, разбиваясь в коридоре. Я услышала как хлопнула входная дверь.

— Вот и все, — прошептала я, сползая на пол на кухне. — Вот и все…

Веревка на шее давила меня, я сорвала ее и, с размаха бросила серебряный ключ «от моего сердца» в стену, поднялась и ушла в спальню. Если уж рыдать, то в уюте кровати…

Если бы я тогда оглянулась, то увидела бы в кухне знакомую тень, отделившуюся от стены, поглаживающей ключ и задумчиво повторяющую: «От судьбы не уйдешь… От судьбы не уйдешь…»

11.04.2010

Примечания

1

Правильно «дунгчен» — тибетская труба для религиозных церемоний с очень низким звуком. Изготавливается из меди, бронзы, серебра, собирается из нескольких частей, в длину до трех метров, поэтому на церемониях ее поддерживают несколько человек. — Прим. книгодела.

2

Также «ганлин» — тибетская костяная флейта из берцовой или бедренной кости человека. Используется в религиозных практиках тантрического буддизма. — Прим. книгодела.

3

Вышеприведенные две частушки — единственные печатабельные из нашего богатого репертуара.

Content

Аглая Мороз
2.18

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

2.19. «Нам потребуется лишь минута твоего времени…»

Примечания