Ситников Юрий

Жребий на неудачу

Юрий Ситников

Жребий на неудачу

ПРОЛОГ

Три года назад

Степаныч сидел на берегу, перекатывал во рту зубочистку, поглядывая на ярко-красный поплавок. Сегодня клева не было. За три часа удалось поймать двух мелких рыбешек. Смешно. Ими и кошку не накормишь. Степаныч зевнул.

Недалеко куковала кукушка.

— Сколько лет мне жить осталось? — спросил Степаныч.

Кукушка умолкла.

— Чего замолчала, глупая? Накукуй мне годков сорок.

Послышалось тихое «ку-ку».

— Что, всего год?! Вот зараза!

Из кустов выбежала серая собака. Подбежав к Степанычу, дворняга приветливо замахала хвостом, в надежде получить от рыбака какое-нибудь лакомство.

— Есть хочешь?

Собака затявкала.

— Хо-очешь, — протянул Степаныч. — По глазам твоим голодным вижу — хочешь.

От протянутой половинки маринованного огурца собака отказалась.

— Тогда извини, другого ничего нет. Мы сами-то не шикуем. Хошь огурец — жуй, а не хошь, проваливай отсюда.

Дворняга пристально посмотрела на Степаныча, прижала уши к голове и ни с того ни с сего бросилась бежать.

Поплавок задергался, заплясал и пошел вниз. Степаныч поторопился, крупная рыба сорвалась с крючка.

— Не повезло, — произнес высокий голос.

Степаныч обернулся. В трех метрах от него стоял клоун. Он был облачен в пестрый костюм с большими круглыми пуговицами-помпонами, длинные красные туфли и рыжий парик. На лице мастерски наложен соответствующий грим — белый лоб, щеки, подбородок. На каждой щеке нарисован оранжевый круг. Кончики красных губ опущены вниз, из подведенных глаз «катились» нарисованные слезы. Завершал картину желтый нос на веревочке.

Степаныч невольно поежился.

— Можно мне посидеть с тобой? — спросил клоун неприятным голосом.

Прищурив глаза, Степаныч пытался разобрать, кто скрывается за клоунскими одеждами — мужчина или женщина.

— Тебе не страшно? — спросил клоун?

— Нет.

— Совсем-совсем?

— Ага.

— А ты знаешь, кто я такой?

— Клоун, — едва шевеля губами, ответил Степаныч.

— Я не просто клоун, — он захихикал, замотал рыжей головой и показал острые зубы. — Я злой клоун!

В одиннадцать утра задушенного Степаныча обнаружили местные подростки. Рыбак лежал на берегу, сжимая в руке удочку.

Два года назад

Проводив жену до автобусной остановки, Кирилл Сергеевич вернулся на дачный участок. Через час начался ливень. Сидя на веранде за круглым столом, Кирилл Сергеевич пил чай. «Хорошо, что начался дождь, — размышлял Кирилл Сергеевич, — отпала необходимость поливать многочисленные грядки».

Дождь закончился в десять вечера. Кирилл Сергеевич взял с полки книгу, поднялся на второй этаж, устроившись в кресле-качалке.

Рядом, свернувшись калачиком, мурчала кошка. В полночь она стала проситься на улицу, сбежала вниз по лестнице, начав точить когти о дверной косяк.

— Сейчас, сейчас, — кричал Кирилл Сергеевич. — Спускаюсь уже. Где ты?

Кошки на веранде не оказалось. И вдруг Кирилл Сергеевич покрылся испариной. Входная дверь была приоткрыта.

— Але оп! — раздался громкий голос.

Кирилл Сергеевич обернулся. Из кухни вышел клоун.

— Что это значит?! Как вы сюда попали?

Клоун показал связку ключей.

— Один из моих ключей подошел, — сказал он и захихикал.

От его голоса Кириллу Сергеевичу сделалось дурно.

— Немедленно покиньте мой дом! Я требую…

— Я злой клоун!

Красный рот застыл в зверином оскале, Кирилл Сергеевич увидел острые зубы.

Тело Кирилла Сергеевича спустя три дня обнаружила вернувшаяся из города жена.

Глава первая ВСЕГО ЛИШЬ КЛОУН

В час ночи раздался телефонный звонок. Приподнявшись на кровати, Люська взяла с тумбочки смартфон.

— Да.

— Люсь, привет, — послышался с того конца взволнованный голос.

— Кто это?

— Марина.

— О, привет. А что случилось, Марин?

— Люся, мне страшно, я не знаю, что делать.

Встав с кровати, Люська сунула ноги в тапки и начала нарезать круги по комнате.

— А Виктор где?

— Дома, — буркнула Маринка.

— А ты разве не дома?

— Я на даче.

Люська подавила вздох. Похоже, ситуация начинает проясняться. Если Маринка одна на даче, значит, дело пахнет керосином. Они с Виктором женаты около девяти лет, и каждый раз, едва между ними пробегает черная кошка — а пробегает она довольно-таки часто, — Маринка психует, собирает вещи и отправляется на дачу.

Домик у Ливановых брусовой, двухэтажный, но есть в нем один недостаток — отсутствие печки. Летом это особых проблем не создает, в остальные месяцы Маринке приходится туго. В памяти еще свеж случай, когда Ливановы поругались в конце января и Маринка ломанулась на дачу. Наивная, она полагала, что Виктор вспомнит про отсутствие печки и бросится за город, а Витька встал в позу. Просидел весь день дома перед компом, пока Маринка, укутавшись в шубу, превращалась в сосульку. Дома она не появлялась два дня, показывала характер, в итоге первый шаг сделал Виктор.

Через два месяца Маринка снова неслась с сумкой на дачу.

Вот и сегодня, судя по всему, в славном семействе Ливановых очередной конфликт, и Марина опять коротает время в гордом одиночестве.

— Люсь, почему молчишь? — шепотом спрашивала Маринка.

— Поругались?

— Да.

— Вы с Витькой стоите друг друга. Марин, вам по тридцать лет, а ведете себя как дети.

— Во-первых, не произноси при мне его имени. Знать твоего братца не желаю. А во-вторых, мне не тридцать, а двадцать девять.

— Колись, что на этот раз стряслось?

— Не иронизируй, все намного серьезней, чем ты думаешь. Меня унизили и растоптали, я приехала на дачу с тем расчетом, что поселюсь здесь навсегда.

Люська усмехнулась.

— У вас печки нет.

— Не беда. Найму рабочих.

— Марин…

— Слушай, я не за этим тебе позвонила, — перебила Маринка. — Люсь, мне страшно. Понимаешь, здесь неспокойная атмосфера.

— В доме?

— На улице.

— Маринка, не интригуй, мне из тебя слова клещами вытягивать? Говори уже.

— Ты можешь сейчас приехать?

— Сдурела?! Как я приеду, время — второй час ночи.

— Можно подумать, ты никогда из дому не выходила после двенадцати. Приезжайте с Глебом на скутере.

— Глеба нет. Я одна.

— Тогда вызови такси, я оплачу.

Люська встала у окна и уставилась в темноту улицы.

— Или ты переходишь непосредственно к сути, или я отсоединяюсь.

— Поклянись, что не примешь меня за сумасшедшую. Я… я видела клоуна! — прокричала Марина и умолкла.

— Какого клоуна? Где?

— Обыкновенного. Полчаса назад посмотрела в окно, луна светит, участки хорошо освещены. У соседей кто-то по дорожке шел, я сначала не врубилась, что это клоун, а когда схватила театральный бинокль, отлично его разглядела. Люсь, ты же знаешь, как я боюсь клоунов. С детства! Помнишь, я рассказывала?

— Марин, по-моему, ты преувеличиваешь, раздуваешь из мухи слона. Подумаешь, на соседский участок прошел клоун, что в этом экстраординарного?

— Но сейчас ночь!

— И что?

— В доме живет Алексей Павлович, ему восемьдесят лет, нет ни жены, ни детей. Он одинокий. К нему вообще практически никто не приезжает. А тут вдруг клоун пожаловал.

— Блин, что конкретно ты предлагаешь мне сделать?

— Хочу, чтобы ты приехала.

— Марин, имей совесть. К вам ехать не ближний свет.

— Клоун не простой.

— Да? Он был покрыт сусальным золотом?

— Двигался странно. Шел медленно, немного виляя задом, и постоянно озирался по сторонам.

— Ты видела, куда он шел?

— К крыльцу.

— А потом?

— Судя по всему, зашел в дом. Но ведь свет-то не горит. А это может означать только одно…

— …что у тебя богатое воображение.

Люська начала раздражаться. Нельзя же быть такой паникершей. В конце концов, всему есть предел. Сначала Маринка донимала всех НЛО, потом ей всюду мерещились барабашки с домовыми, теперь какие-то странные клоуны. Люська не сомневалась, Маринка не видела никакого клоуна. По дорожке топал сам Алексей Павлович, а она, забыв, что у страха глаза велики, нафантазировала невесть что.

— Ой, он вышел! — затараторила Марина.

Люська напряглась.

— Люсь, клоун вертит головой, и, по-моему, он меня заметил.

— У тебя включен свет?

— Нет, я в темноте стою.

— Значит, заметить тебя он не может при любом раскладе.

— Но он неотрывно смотрит на наши окна. Люсь, я вызову полицию!

— Маринка…

— Идет к калитке. Черт, снова остановился, в сторону нашего дома косится.

Маринка комментировала каждое движение клоуна до тех пор, пока он не оказался на общей дороге и не исчез из виду.

— Он где-то здесь, — почти плакала она. — Я чувствую, клоун затаился поблизости.

Посоветовав Марине выпить теплого молока и лечь в кровать, Люська с расстановкой произнесла:

— А завтра утром первым делом сгоняй к соседу и поинтересуйся, кто приходил к нему в гости. Вот увидишь, его ответ тебя успокоит.

— Короче, ты не приедешь? — спросила Маринка и, как показалось Люське, тихо застонала.

— Приеду днем.

— Днем будет уже поздно.

Из трубки послышались быстрые гудки.

— Марина! Алло, Марина.

Перезвонив, Люська слышала длинные гудки, Маринка не снимала трубку. Все ясно, затаила обиду.

Постояв у окна, Люська положила телефон на стол и легла на мятую простынь. Спать уже особо не хотелось, но она специально лежала с закрытыми глазами. Старалась ни о чем не думать, считала овец. На сто пятьдесят третьей овечке заснула.

Утром, прежде чем пройти в ванную, позвонила Марине. Абонент недоступен.

— Замечательно. Теперь я — враг номер один.

В голову лезли тревожные мысли, терзали сомнения. Правильно ли она поступила, отказавшись приехать на дачу? Вдруг Марина действительно была сильно напугана и нуждалась в поддержке? Совесть начала грызть Люську изнутри.

Наплевав на завтрак, она рванула к Виктору.

Едва тот открыл дверь, Люська сказала:

— Я уже в курсе событий. Знаю, что вы с Маринкой снова пособачились и она тусит на даче.

— Успела наябедничать? Превосходно. Интересно, на телевидение она позвонила или ограничилась разговором с тобой?

— Не остри.

— И кем я являюсь на этот раз? — допытывался Виктор. — Чего она тебе наговорила? Меня, разумеется, склоняла по-всякому, да?

— О конфликте Маринка обмолвилась вскользь.

— Ты не знаешь Маринку, что ли? Раздувает скандал на пустом месте, потом ищет виноватых.

— Ну, тебя я тоже хорошо знаю, ты все-таки мой троюродный брат. Характерами вы с Маринкой похожи, оба упертые и вредные. — Люська прошла в большую комнату. — Вить, можешь толком объяснить, из-за чего весь сыр-бор?

— Ремонт мы собирались делать, — нехотя протянул Виктор после минутной паузы.

— И?

— Не сошлись во мнениях. Слово за слово, оскорбление за оскорблением, Маринка покидала в сумку шмотки и хлопнула дверью.

— Давно поругались?

Витька почесал затылок.

— Недели две прошло.

— Ого! Вить, две недели — срок. Пора делать шаг в сторону примирения.

— Почему первый шаг опять должен делать я?

— Ты мужчина.

— А она женщина.

— Но…

— Не нокай. Сначала вы боретесь за равноправие, а чуть что — сразу в кусты.

Люська усмехнулась.

— Ладно, о равноправии поговорим позже, я чего приехала, Марина на звонки не отвечает.

— Такая же фигня. Сначала ночью разбудила…

— Подожди, она и тебе звонила?

— Да. В половине второго.

— А мы разговаривали в начале второго.

— Я даже знаю, о чем, — прыснул Виктор. — Вернее, о ком. О клоуне?

— Ага.

— Мне Маринка пела аналогичную песню, типа клоун притаился где-то рядом, и она, трясясь от страха, боится за свою жизнь.

— И ты не поехал на дачу?

— Брось, Люсь. Неужели веришь в эти сказки. Я Маринке сказал, хочешь помириться, сделай это по-человечески. Признай свою вину, и я все забуду. Зачем сюда клоуна приплетать.

— А она?

— Трубку бросила. Сейчас недоступна. Ты приехала вовремя, сейчас собираюсь на дачу ломануться. Составишь компанию?

— Конечно.

— В магазин по дороге заскочим. Планирую вечерком устроить небольшой семейный пикничок по случаю примирения. Шашлык сделаем.

— Вы сначала помиритесь.

— Помиримся, не сомневайся. Я ж мастер по улаживанию конфликтных ситуаций. А подобрать ключик к Маринке пара пустяков.

На дачу приехали около пяти вечера. Потянувшись, Витька открыл багажник.

— Люсь, возьми зеленый пакет, он легкий.

Переговариваясь, они прошли на участок.

— Ну и видок, — поморщился Витька, глядя на заросший газон.

— А ты как думал. Траву косить надо.

— Маринка могла бы поработать. Газонокосилка имеется. Чем целыми днями читать журналы, а ночами выискивать клоунов, лучше бы участок в порядок привела.

— Ты опять заводишься? Помни, мы приехали сюда мириться. Ты должен попросить у Маринки прощение. И я тебя умоляю, не лезь на рожон. Если она начнет артачиться, веди себя мудро. Перетерпи. Пусть выпустит пар. Вить, ты меня слушаешь?

— Слушаю. Стой, я букет в салоне забыл, — Виктор поставил сумки на дорожку, а сам вернулся к машине.

Люська толкнула входную дверь и, приготовившись к спектаклю, который в обязательном порядке устроит Марина, крикнула:

— Марин, принимай гостей.

Ответом послужила тишина.

— Маринка, не прячься, мы приехали. Выходи встречать гостей.

Виктор вырос за спиной Люськи и, немного смутившись, прошептал:

— Где она?

— Понятия не имею. По-моему, ее нет дома.

— Как нет? А дверь?

— Была открыта.

Виктор прошел в маленькую гостиную.

— Марин, ты где?

— Я посмотрю на втором этаже, — крикнула Люська и подошла к лестнице.

Когда она спустилась вниз, Виктор стоял у окна, держа руки в карманах джинсов.

— Наверное, к соседке пошла, — сказал он. — Тем лучше. Пока она точит лясы, мы с тобой займемся приготовлением банкета. Значит так, слушай мою команду, ты хозяйничай в доме, а я займусь шашлыком.

Как только Витька вышел на улицу, Люська начала выкладывать на стол купленные продукты. Чуть погодя Виктор принес шампуры и дал команду насаживать на них мясо.

— Вроде кто-то говорил, что шашлыком займется сам.

— Я его приготовлю, а ты должна все подготовить. Чувствуешь разницу?

— А как же. Короче говоря, вся работа на мне, а тебе только останется переворачивать шампуры на мангале.

— Думаешь, это легко?

— Работенка — не бей лежачего.

— Ну-ну. Сразу видно, дилетантка ты в этом вопросе. К твоему сведению, чтобы шашлык получился сочным, надо иметь незаурядные способности.

— Не умничай! Лучше пройдись по соседям и найди жену.

— Сама придет. Для Маринки наше появление должно быть сюрпризом. Представь, заходит на участок, а тут мы с готовым шашлыком.

Виктор снова вышел. А когда в очередной раз зашел на веранду, Люська вздрогнула от его вопля:

— Ты чего делаешь, Люсь?!

— Насаживаю мясо.

— Прекрати!

— Прекратить что?

— Кощунствовать.

— Не поняла, сам же просил заняться мясом.

— Я просил красиво оформить шампуры, а не тупо насадить на них мясо.

— Оформить? Издеваешься?

— Отойди, — Витька оттолкнул Люську. — Сам сделаю.

Глядя, как он снимает с шампуров мясо, Люська закатила глаза.

— Н-да, не гурман ты, Люська. Для чего мы овощи купили? Запомни, сначала надо насадить кусочек мяса и лука, затем идут ломтики помидора, перца и баклажана, и только потом снова берешь мясо. Поняла?

— Гурман нашелся. Сам-то, когда Маринки дома нет, одними супами из пакетика питаешься.

— То город, а сейчас мы на природе. Нарежь овощи.

Собираясь съязвить, Люська вздрогнула от внезапного появления на веранде низкорослой женщины, облаченной в сиреневый сарафан.

— С приездом, Вить.

— Добрый вечер, Вера Яновна.

— А Марина где?

— Сам гадаю, наверное, у Поляковых сидит.

— Я с утра ее не видела. Думала, после случившегося Марина домой уехала, а сейчас иду, смотрю — дверь нараспашку.

— А что случилось утром? — спросил Виктор, полностью сконцентрировав внимание на шампуре.

— А ты разве не знаешь? Вить, Алексея Павловича сегодня ночью убили.

У Люськи из рук выпал нож. Она приложила ладони к щекам и плюхнулась на стул.

— Ой, что здесь было! Полиция только недавно уехала, по участкам ходили, с каждым разговаривали. Ко мне заходили.

— Как его убили? — спросила Люська.

— Задушили. Ольга Михайловна его обнаружила. Ты же знаешь, Вить, она летом каждый день приезжает. Молоко, сметану, творожок возит. Сегодня Оля в восемь утра приехала, старика на улице нет. Она посигналила. Не выходит Павлович из дому. Ольга решила, проспал, а потом глядь, калитка-то открыта. И дверь входная открытой оказалась. Ольга на веранду зашла, покричала, в комнату заглянула. А там… Вот такие у нас дела, Витюша. — Вера Яновна вышла на крыльцо. — Пойду я. Марина придет, попроси, чтобы ко мне забежала.

Как только она ушла, Люська закричала:

— Клоун!

Виктор вздрогнул.

— Выходит, Маринка не врала, она действительно видела клоуна, который…

— …сначала зашел, а потом вышел из дома Алексея Павловича, — закончила Люська.

— Маринка, — Виктор выскочил на улицу.

— Ты куда?

— К Поляковым. Еще остается надежда, что Марина у них.

Люська осталась стоять на крыльце.

Глава вторая ПРОВАЛЫ В ПАМЯТИ

Пока Виктор отсутствовал, Люська сидела на ступеньке, судорожно вспоминая ночной разговор с Мариной. В голове не укладывалось, что с ней могло случиться нечто непоправимое.

Запыхавшийся Виктор появился на участке, когда Люська уже потеряла всякую надежду. Вскочив, она быстро пошла ему навстречу.

— Ну, не тяни.

— Ее нигде нет. Обежал всех соседей, с которыми общалась Марина, — ничего. Поляковы виделись с ней вчера днем, Маринка заходила к ним поболтать. — Виктор опустил голову. — Люсь, я во всем виноват.

— Не вини себя, ты здесь ни при чем.

— Как раз при чем! Как ты не понимаешь, она звонила мне сегодня. Сама позвонила. На Маринку это не похоже, тебе же известно, какая она гордая. А тут переступила через себя. Я дурак, самый настоящий дурак! Маринка боялась, ждала помощи.

— И я хороша. Приняла ее слова за околесицу, посоветовала лечь спать. Понятия не имела, что все обернется таким образом. Но сейчас надо взять себя в руки и не паниковать. Для начала предлагаю пройти в дом.

Прохаживаясь по веранде, Люська тихо заговорила:

— Марина позвонила мне в час ночи и сообщила, что видела клоуна, — это факт.

— Ты начинаешь повторяться.

— Не повторяться, а анализировать. В час ночи Марина была дома, она находилась в собственной спальне. Разговаривали мы минут десять, после чего она сообщила, что клоун вновь появился на дорожке. Теперь-то мы точно знаем, что он был в доме Алексея Павловича.

— Ну и?

— Не «ну и», а слушай. По словам Марины, клоун вел себя более чем странно, он остановился и — как она уверяла — смотрел на ваш участок и окна спальни. Далее он вышел за калитку и исчез из ее поля зрения.

— Люсь…

— Не перебивай. Тебе она позвонила в половине второго, то есть через пятнадцать-двадцать минут после нашего общения. И сейчас я прошу тебя вспомнить дословно ваш разговор.

— Я же рассказывал, она говорила про клоуна.

— Что конкретно сказала Марина? Постарайся вспомнить. Она его видела после того, как он вышел за калитку, или нет?

— Вроде нет… Точно нет. Просто чувствовала его присутствие. Пойми, не прислушивался я особо к ней, считал, Марина морочит мне голову.

— Допустим, клоун стоял на общей дороге. Оставим пока этот эпизод в стороне. Марина пропала — раз, Алексея Павловича убили — два. Предположительно, убийца клоун, которого она боялась, — три. Какой вывод делаем?

— Ты издеваешься? Дураку ясно — идиот, вырядившийся в клоунский костюм, сделал что-то с Маринкой.

— Что именно? Нет, серьезно. Вить, она жива, я уверена на сто процентов. Факты налицо. Ты сам посуди. Если клоун убийца, а сомневаться в этом не приходится, то почему он не расправился аналогичным образом с Мариной? Почему не задушил ее? Она пропала, ее исчезновение дает нам надежду думать, что Марина жива.

— Клоун! Клоун! — Виктор саданул кулаком по столу. — Это безумие. Надо ехать в полицию. У меня там знакомые ребята работают.

— Мы непременно туда поедем, но сначала я должна осмотреться. Обрати внимание, на веранде и в спальне царит идеальный порядок. Ничего не перевернуто, не разбито, не порвано. Не похоже, чтобы Марина сопротивлялась.

— Ей могли угрожать пистолетом, а когда дуло упирается тебе в бок или спину, как-то не возникает особого желания расколотить чашку. Ты согласна?

— Не совсем. Для того, чтобы дуло упиралось в спину, надо впустить убийцу в дом! Насколько мне известно, замки на дверях не пострадали.

— Намекаешь, Маринка сама открыла входную дверь?

— Никогда она бы этого не сделала, а тем более после увиденного из окна. Вот это и есть самое странное.

В спальне Люська обшарила каждый уголок, затем детальному осмотру были подвергнуты остальные комнаты. Ничего такого, за что можно было бы ухватиться, она не обнаружила.

— Вить, иди сюда. Я в замешательстве. Маринку знаю очень хорошо, и если память мне не изменяет, она никогда не выходила из дому без косметички.

— Ты совсем заигралась в детектива. Какая косметичка?! Да, она всюду с ней ходит, там лежит куча всяких прибамбасов, но какое отношение это имеет к делу?

— Наиважнейшее! Вить, косметички нигде нет.

— Не может быть.

— Проверь сам. На трюмо только баночка с ночным кремом, — Люська сжала виски. — Ничего не понимаю. Не могла же Маринка захватить с собой косметичку. Абсурд!

— Дверь открыта, в доме идеальный порядок, Маринки нет, а теперь еще выясняется, что пропала косметичка. Люсь, нам пора ехать. Собирайся.

На крыльце послышались голоса.

Пришли Поляковы — Адам и Виктория.

— Старик, — проговорил Адам. — Не нашел Маринку?

— Нет.

— Обалдеть, — плаксиво протянула Виктория. — За один день в нашей глуши разыгрались нешуточные страсти. Сначала Алексей Павлович, теперь Марина.

— Пуся, помолчи, — одернул жену Поляков.

— Папуся, но я же права.

— Витек, ты звонил друзьям, знакомым? Может, Маринка в город уехала.

— И забыла закрыть дверь?

— Бывает. Вика постоянно забывает закрывать дверь.

— Папуся, прекрати меня позорить. Я забыла закрыть дверь всего один раз, и было это сто лет назад.

— И все-таки как насчет друзей? — Адам встретился взглядом с Люськой.

— Мы, конечно, обзвоним всех в обязательном порядке, — сказала Люська. Помолчав, она добавила: — Виктор сказал, вчера Марина заходила к вам в гости.

— Да, — закивала Вика. — Мы пили чай, болтали.

— Во сколько она ушла к себе?

— Хм, часов в пять. Папуся, ты не помнишь точное время?

— Возможно, около шести.

— А на дачных участках Марина с кем-нибудь поддерживала тесные отношения?

— На этот вопрос могу ответить я, — вмешался Виктор. — Нет, не поддерживала. Мы дружим только с Адамом и Викой.

— Точно, — подтвердила Полякова. — Когда собираемся вместе, шашлыки делаем, баню топим.

Люська хотела задать следующий вопрос, но Виктор прокричал:

— Кончай с вопросами. Мы уезжаем.

— Витек, если понадобится помощь, не стесняйся. По мере сил и возможностей поможем.

— Спасибо, — Витька кивнул Люське на выход.

Уже у калитки Виктория задумчиво проговорила:

— Происходящее напоминает сюжет детективного сериала. Если бы я не знала Марину, то… Папуся, представляешь, у меня все сходится.

Люська остановилась.

— Что сходится?

— Вдруг Марина расправилась ночью со стариком, а потом сама скрылась. Вернее, так могло бы быть, окажись на месте Марины другая женщина.

Адам побагровел.

— Ты соображаешь, что несешь?! Иногда тебе лучше помалкивать. Не видишь, в каком состоянии Витька?

— Вить, прости, — пролепетала Вика. — Я не хотела сказать ничего дурного про Марину.

Махнув Поляковым, Витька сел в машину.

— Я так поняла, Вика особым умом не блещет, — сказала Люська.

— Это еще слабо сказано.

— Вы давно дружите?

— Лет пять, как они здесь дом купили.

— Надо же ляпнуть такое — Маринка убила Алексея Павловича и сделала ноги.

— Правду говорят, — сказал Виктор после продолжительной паузы, — чего ты больше всего боишься, то обычно с тобой и случается.

— В смысле?

— Маринка с детства шарахалась от клоунов. Помнишь ее рассказ?

— Как она в семь лет пошла с отцом в цирк и там старый клоун напугал ее до полусмерти? Да, я неоднократно это слышала.

— Марина после того случая два года заикалась.

— Детские страхи обычно надолго задерживаются в подсознании.

— Только бы она была в безопасности. Как же сильно я этого хочу, Люсь, ты не представляешь. Даже согласен на кратковременные провалы в памяти.

— Стоп. Что за провалы?

Виктор не торопился с ответом.

— Вить, сказал А, говори Б. О каких провалах идет речь, я чего-то не знаю?

— Не знаешь.

— Так просвети меня.

— Марина просила держать в тайне, ей не хотелось, чтобы окружающие принимали ее за сумасшедшую.

— Выкладывай, в чем дело. Я твоя сестра и не собираюсь трезвонить на каждом углу о Маринкиных проблемах.

— После свадьбы Марина попала в аварию, у нее было сотрясение мозга. На поправку пошла быстро, а потом неожиданно исчезла.

— Как исчезла?

— Вечером не вернулась домой, появилась лишь спустя сутки. Вымотанная, изнеможенная. Утверждала, что ничего не помнит. Я тогда здорово перетрусил. Пытался уговорить ее обратиться к врачу, Маринка ни в какую. Со временем инцидент был почти забыт, а затем повторился снова. Она отсутствовала дома три дня. Я места себе не находил, в полицию заяву написал, ее начали искать. И история в точности повторилась. Ничего не помню, ничего не знаю. Практически силой пришлось вести ее к врачу. Там Марина и призналась, что после аварии время от времени у нее случаются провалы в памяти, она исчезает на пару-тройку дней. Где и с кем ходит — неизвестно.

— А врачи?

— Проводили исследования, брали кучу анализов, в результате чего сделали мудреное заключение о каких-то там процессах в мозге. Я, конечно, не доктор, поэтому не могу выражаться их терминологией, но суть тебе ясна.

— И как часто она исчезала?

— Раз пять. Уже два года ничего подобного не случалось. Перед этим она снова ложилась в клинику, прошла обследование, принимала лекарства, и вроде медики заверили, что подобных кратковременных амнезий больше не должно повторяться. Мне кажется, они сами не были полностью в этом уверены.

— Как ни странно прозвучит, но в таком случае у нас появился шанс, что Маринка объявится со дня на день.

— Ты забыла про убийство Алексея Павловича, звонок Марины и клоуна. Нет, Люсь, здесь другое. Не произойди убийства, не позвони нам Марина ночью и не расскажи про клоуна, я на все сто был бы уверен в повторении тех случаев. Кстати, мы приехали.

Люська посмотрела в окно.

— Метро?

— Люсь, в отделение я поеду один. Потом позвоню тебе.

— Вить, я не смогу сидеть дома.

Виктор достал ключи.

— Бери. Дуй к нам и дожидайся меня в квартире.

— Может, все-таки вместе поедем в полицию, я в машине тебя подожду.

— Люсь, не зли меня, честное слово, мне сейчас не до пререканий.

Кивнув, Люська взяла связку ключей, выскочила из салона и спустилась в метро.

* * *

Бросив рюкзак на комод в прихожей, Люська прошла в большую комнату и, остановившись у дивана, посмотрела на серебристую рамку с фотографией Маринки. Помимо фотографий на журнальном столике лежали столь обожаемые Мариной глянцевые журналы.

Люська села в кресло, пытаясь привести в порядок мысли. Вдруг до ушей долетел шорох из коридора. Покрывшись испариной, Люська вцепилась в подлокотник кресла, досчитала до трех и резко встала.

В квартире царила тишина. Люська была готова поклясться — она слышала шорох.

На ватных ногах вышла в коридор и, приблизившись к входной двери, прильнула к глазку. На лестнице пусто — уже хорошо. От сердца отлегло.

Не успев сесть, Люська вздрогнула от телефонного звонка.

Схватив трубку, с надрывом прокричала:

— Да! Говорите.

Звонивший решил поиграть в молчанку.

— Говорите, — Люська прижимала трубку к уху, отчетливо слыша дыхание неизвестного.

Потом на том конце что-то щелкнуло, и спустя пару секунд послышались быстрые гудки.

— Свинство! — Метнув взгляд на определитель номера, Люська выругалась: — Свинство в квадрате.

Вместо цифр на дисплее высветились черточки, оповещавшие, что номер звонившего абонента определить не удалось.

После звонка Люська почувствовала себя несколько неуютно. Возникло ощущение слежки.

Хмурый Виктор вернулся, когда Люське стало совсем невмоготу находиться в пустой квартире.

— Наконец-то, — выдохнула она. — Почему так долго?

— Я не развлекаться ездил, твои претензии неуместны.

Щелкнув выключателем, Витька прошел в ванную, где провел не менее пяти минут.

Люська стоически ждала появления брата на кухне. И стоило ему нарисоваться в дверном проеме, не выдержала:

— Говори!

— Говорить решительно нечего. Пообщался с ребятами, они займутся поисками Маринки.

— Вам кто-то звонил.

— Кто?

— Не знаю. Молчали в трубку. Номер не определился. Сколько раз можно повторять, купите нормальный аппарат с нормальным определителем.

— Завтра же займусь столь важным делом, как покупка нового телефона, — зло бросил Виктор. — Может, мне еще и шмоток брендовых себе прикупить, как считаешь? А потом отправиться в ночной клуб, веселиться на полную катушку. Повод-то самый подходящий.

— Вить, не перегибай палку, я не хотела тебя обидеть.

— Тогда сделай одолжение, помолчи, — взорвался Витька. — Ты постоянно мешаешься под ногами. Снуешь туда-сюда, как ужиха, и доставляешь окружающим массу ненужных проблем.

Люська оскорбилась. Минуты две, пока Витька таращился в окно, она стояла у плиты, затем выбежала в прихожую.

— Люсь, ты куда?

Он нагнал ее в коридоре и схватил за руку.

— Куда понеслась, спрашиваю?

— Уезжаю домой. Не думала, что ты воспринимаешь меня, как мешающуюся под ногами ужиху. Спасибо на добром слове. Я хотела помочь, а ты…

— Прости, не принимай мои слова близко к сердцу. Я не в себе. Не сердись.

— Ты голоден? — спустя минуту спросила Люська.

— Нет, но от чашки крепкого кофе не откажусь.

— Пойдем, я сварю.

На кухне Виктор пристально наблюдал за действиями Люськи. А когда на столе оказалось две чашки кофе, сухо произнес:

— Мы должны найти Маринку. Сами. Сидеть сложа руки и ждать я не смогу.

— У меня уже созрел план. Сколько в вашем садовом товариществе участков?

— Шестьдесят.

— Ты знаком со всеми?

— Ну… в лицо знаю всех.

— То есть располагаешь краткой информацией, кто есть кто?

— Допустим, но куда ты клонишь, Люсь?

— Сейчас узнаешь. Скажи, сплетницы в товариществе есть?

— Сплетницы везде есть, наше товарищество не исключение.

— В первую очередь меня интересуют пожилые сплетницы.

Витька откинулся на спинку стула, скрестил на груди руки и долго смотрел на Люську. Неизвестно, о чем он думал, но по прошествии нескольких минут сказал:

— Главная сплетница живет на соседней улице. Ей восемьдесят пять лет.

— Как ее зовут?

— Баба Стеша.

— Уже кое-что.

— Ты можешь не говорить загадками, к чему эти вопросы?

— Вить, я лично переговорю с бабой Стешей. Гарантирую тебе, что узнаю от старушки важную информацию, которая в дальнейшем поможет нам в поисках Маринки.

— Сомневаюсь.

— Напрасно ты недооцениваешь бабушек. Они подмечают то, что мы упускаем из виду. Молодые всегда куда-то торопятся, чем-то заняты, голова у нас забита другим. Пенсионеры постоянно начеку. Кто, когда, с кем пришел, в котором часу соседка вышла выгуливать собаку, к кому приехали друзья, от кого ушел друг. Бабушки все видят и слышат. Можно сказать, такая у них профессия.

— Допустим, ты меня убедила, теперь я верю, что старухи, которые меня окружают, постоянно ведут за мной слежку. Но поясни, что конкретно ты хочешь узнать от бабы Стеши?

— Информацию об Алексее Павловиче.

Виктор допил кофе.

— О'кей. Действуй. Только смотри, не переусердствуй.

Когда Люська вышла из кухни, Виктор хмыкнул:

— С бабками она собралась беседовать. Следователь-самоучка.

Глава третья СТЕПАНИДА ИВАНОВНА

На десяти сотках, принадлежащих бабе Стеше, стоял симпатичный двухэтажный каркасный домик, выкрашенный в светло-коричневый цвет. Рядом находилась банька и круглая беседка. Грядки отсутствовали, вместо них росла сочная газонная трава. По всей видимости, баба Стеша в силу почтенного возраста, — как-никак, а восемьдесят пять лет — не шутки, — решила не обременять себя огородом.

Потоптавшись у сетки-рабицы, Люська толкнула калитку, но та оказалась закрыта. Маленький замочек сразу разглядеть было сложно.

Озираясь по сторонам, Люська заметила вышагивающую по дорожке девочку-подростка в голубом платье в крупный горох и широкополой соломенной шляпе.

Поравнявшись с Люськой, девчонка на мгновение остановилась и, не поднимая головы, поинтересовалась писклявым голоском:

— Вы кто такая?

— Приехала к бабе Стеше.

— А зачем к ней приехали?

— Поговорить.

— О чем?

Люська отвернулась.

— Слушай, лучше скажи, не знаешь, куда она запропастилась? Мне очень надо с ней встретиться.

— Важное дело? — допытывалась девчонка.

— Важнее не бывает.

— Здесь Степанида Ивановна, никуда она не уезжала.

— А почему на калитке замок висит?

— А как иначе-то, не нараспашку же калитку оставлять. Баба Стеша каждый день на прогулку ходит, на калитку замок вешает. Сейчас времена такие. Неспокойно вокруг. Никогда не знаешь, кто на дачные участки забредет. У нас частенько чужаки появляются. Недавно у Скрипкиных дом обворовали. Они всей семьей в лес за грибами отправились, а дверь закрыть забыли. Когда вернулись… — девочка умолкла и захихикала. — В доме мамай прошел. Все вверх дном, тряпки на полу валяются, крупу рассыпали, даже столовые приборы раскидали. Правда, брать у Скрипкиных особо нечего — нет у них богатства никакого, так грабители не погнушались старым черно-белым телевизором и кое-какой застиранной до дыр одежонкой. Вот так вот! А вы спрашиваете, зачем Степанида Ивановна замок повесила. Осторожность прежде всего.

Люська прищурила глаза.

— Ты, случайно, не знаешь, где она гуляет?

— А где придется, — последовал ответ.

— Тогда я ее подожду.

— Ждите, коли охота.

Выдержав короткую паузу, девочка, продолжая упорно смотреть вниз, спросила:

— А вас как зовут?

— Люся.

— А лет вам сколько?

— Почти пятнадцать.

— Молоденькая совсем. А разве тебя, — она тоже решила перейти на ты, — не учили, что старшим выкать неприлично?

Люська быстро заморгала.

— Старшим? Хочешь сказать, ты старше меня?

— Не ты, а вы.

И тут девочка-подросток сняла шляпу и подняла голову.

Люська отшатнулась. На нее смотрело изнизанное мелкими морщинами лицо пенсионерки.

— Ой!

— Вот тебе и «ой», — смеялась миниатюрная старушенция. — Я тебе в прабабушки гожусь.

— Извините, я не знала… думала ты… вы моя ровесница.

— Маленькая собачка — век щенок. На том и стоим.

Сглотнув, Люська провела рукой по вспотевшей шее.

— Еще раз извините.

— Ты зачем сюда приехала?

— Я же сказала, переговорить с бабой Стешей.

— Переговорить, — протянула пенсионерка. — Что ж, давай переговорим. Сейчас калитку открою, на участок пройдем, а то на дороге как-то несподручно беседовать.

— Так вы и есть баба Стеша?!

— Она самая. Здорово я тебя провела, правда? Люблю вводить людей в заблуждение. Я недавно на рынке такого шороху навела. Там девочка потерялась, мамаша в слезы — толкается меж людьми, кричит. А тут я в панамке стою, мелочь пересчитываю. И вдруг какой-то мужик хватает меня за руку и голосит: «Женщина! Женщина, вот ваша девочка в панамке. Я ее нашел». — Степанида Ивановна засмеялась. — Видела бы ты его лицо, когда я голову подняла.

Баба Стеша пропустила Люську вперед и продолжила верещать:

— А зимой я ездила к сестре в Самару. Там со мной такой конфуз произошел…

Пока она тараторила, не давая Люське вставить слова, прошло минут тридцать. Наконец, переведя дух, Степанида Ивановна спохватилась:

— Какое у тебя дело, я слушаю.

— Про соседа вашего Алексея Павловича спросить хочу.

— Про Лешку? Так он преставился на днях. Не сам Богу душу отдал, убили его. О!.. Тут такие страсти-мордасти были — полиция по участкам ходила, присматривались, приглядывались.

— Степанида Ивановна, а вы хорошо знаете Марину и Виктора Ливановых?

— Я, милая моя, всех хорошо знаю, про всех рассказать такого могу — закачаешься.

— И про Ливановых тоже?

— Я же сказала — про всех. А тебя кто больше интересует — Лешка или Ливановы? Странная ты какая-то, сначала про старика спрашиваешь, теперь про Витьку с Маринкой.

— Ничего странного, я троюродная сестра Виктора.

Баба Стеша закусила губу.

— Ливановы мне всегда нравились. Ничего плохого о них сказать не могу. Дружная семейная пара.

Усмехнувшись, Люська пустилась в сочинительство:

— Степанида Ивановна, понимаете, сегодня утром Виктор с Мариной улетели отдыхать.

— В отпуск?

— Угу.

— А куда направились, если не секрет?

— Э… в Сочи.

— Сочи — это хорошо, я была там трижды. Первый раз в шестьдесят девятом году…

Минут десять Люська слушала воспоминания Степаниды Ивановны о чудном отдыхе в Сочи. Уже сто раз пожалев, что не отправила Ливановых в Австралию, — уж там-то баба Стеша наверняка не была, — Люська нарочито громко вздохнула.

— Ах да, прости, я отвлеклась.

— В начале лета, — затараторила Люська, — мои родители планировали купить у Алексея Павловича дачу.

— Что?! Дачку? Вот те на! Он никак сдурел на старости лет, с дачей решил расстаться. Ну и жучок, а ведь мне ни сломом не обмолвился.

— Алексей Павлович не дал окончательного ответа, все тянул-тянул, говорил, ему необходимо все обдумать, хорошенько взвесить. А теперь он умер. Родители не оставили идею купить его дом.

— Поезд-то уже ушел, нет хозяина.

— Родители так не считают, — Люська равнодушно пожала плечами. — Планируют встретиться с детьми Алексея Павловича, предложить хорошие деньги, и, думаю, им не откажут.

Степанида Ивановна затрясла седыми кудряшками.

— Пусть не радуются раньше времени. Не выгорит у них дельце, попомни мое слово. Не было у Лешки деток, один он век свой доживал.

— Ни детей, ни родственников?

— Один, — повторила баба Стеша и почему-то покраснела. — Давай зайдем в дом, вроде на улице становится прохладно.

Посмотрев на нещадно палящее солнце, Люська потопала за пенсионеркой.

На веранде баба Стеша закрыла дверь на ключ и, опустившись в кресло, прошептала:

— Иногда даже страшно делается оттого, что я слишком много про всех знаю. Верно тебе говорю. Столько информации, что невозможно спокойно ходить по улицам. В прошлом году совершенно случайно узнала, что Машка Зернова забеременела от Гришки Кочеткова. Представляешь? А у Гришки жена имеется и деток двое. Машка поступила правильно, она Саньке Зубову сказала, что это его ребеночек, а тот, дурачок, уши-то развесил и замуж Машку позвал. Все бы ничего, да только проблемка одна туточки вышла.

— Какая?

— Я не удержалась и растрезвонила Машкину тайну местным кумушкам. А они-то язык за зубами держать не умеют, это ж такие сороки. Как начали трещать, естественно, слух и до Машки дошел. Она ко мне примчалась и с порога заявила, мол, ты, карга старая, не жилец, я тебя как-нибудь подкараулю и голову оторву. Осерчала на меня Мария. Оно и понятно, Санька-то ей ручкой сделал, так и родила без мужа девочку. Теперь, завидев меня, рычит словно тигрица. А спрашивается, чего ты зубы скалишь, сама во всем виновата. Ночами с разными парнями шастала. Да-да, я не выдумываю. Сама видела.

— Ночью?

— Ну да. Я часто ночью гуляю, — Степанида Ивановна отвернулась.

— И не боитесь?

— Как тебе сказать… всякое бывает, — уклончиво ответила баба Стеша. — А еще был неприятный случай с Чижиковыми. К ним сватья из Иркутска приехала. Они ее сразу на дачу привезли. А она баба с ветерком в голове — попросту говоря, идиотка полная. Но я-то этого не знала…

Люська отключила слух. От болтовни Степаниды Ивановны хотелось застрелиться.

— …в отделении полиции во всем разобрались быстро, — заключила баба Стеша. — И меня отпустили с миром. Но с тех пор я с Чижиковыми даже не здороваюсь, они для меня умерли. Знать их не желаю! Меня соседи либо любят, либо ненавидят, третьего не дано. Кому-то я как бельмо на глазу, а кто при встрече расцеловать готов. Вот взять, к примеру, Рудкиных, я им услугу оказала…

— Баба Стеша, а как к вам относился Алексей Павлович? — перебила Люська. — Любил или ненавидел?

— С Лешкой, земля ему пухом, мы дружили. Он часто у меня чаи гонял, о жизни толковал, секретами делился. — Степанида Ивановна нахмурилась. — Но почему не обмолвился, что дом продавать собрался, не знаю. Странно. Сначала квартирку на Славика переписал, теперь дом. Сам-то он где жить собирался?

— Кто такой Славик? Вы сказали, Алексей Павлович одинокий.

— Ну правильно, Славик совсем недавно появился. Я сама его не видела, знаю лишь со слов Алексея. Как я его ругала, когда узнала, что он квартиру добровольно отписал. Последними словами старика крыла.

— Степанида Ивановна, вы меня окончательно запутали. Можете начать с начала, когда вы впервые услышали про Славика?

— Могу. Я, милая, поговорить люблю. Особенно если собеседник приличный человек. Про Славика узнала в апреле, когда на дачу приехала. Алексей заявил, что, оказывается, перезимовал в товариществе и теперь здесь постоянно жить будет, квартиру, мол, на Славика переписал. Она ему нужнее, он молодой, недавно женился, хватит по общежитиям мотаться. И рассказал про старого друга, которому обещал в случае чего помочь сыну, Славке.

Люська услышала историю о том, что тридцать семь лет назад у Василия Асташкова родился сын. Когда ему исполнилось четырнадцать, родители переехали в Новосибирск. После смерти Славиной матери Алексею Павловичу позвонил друг и сообщил о новом несчастье. Вячеслава осудили на десять лет, он отбывает наказание в колонии общего режима. Находясь в подпитии, молодой человек поругался с приятелем, толкнул, тот, не устояв на ногах, упал и ударился головой о стену. Смерть наступила мгновенно.

Двадцатишестилетнего Вячеслава приговорили к десяти годам колоний. Спустя пять лет Асташков-старший по вине аферистов лишился двухкомнатной квартиры в Новосибирске. Рыдая в трубку, пенсионер попросил Алексея Павловича помочь сыну, когда тот выйдет на свободу. Написав Вячеславу письмо, в котором были московские координаты Алексея Павловича, Василий Асташков скончался от острой сердечной недостаточности.

Вячеслав вышел на свободу. Собственной жилплощади нет, идти некуда, и он, держа в кармане письмо отца, приехал в Москву. Разыскав Алексея Павловича, Вячеслав попросил временный кров. Но стоило старику узнать, что Слава в скором времени собирается жениться, он принял твердое решение — переписать квартиру на Асташкова.

— Я планировала осенью Алексея к себе жить пригласить. У меня квартира просторная, да и вдвоем веселее. Хотела в августе сказать ему об этом, а видишь, как все вышло.

— Степанида Ивановна, вы рассказали про Вячеслава полиции?

— А как же! Еще посоветовала, чтобы они этого Славика проверили. Вдруг он мошенник.

— Степанида Ивановна, мне нужен домашний адрес и телефон Алексея Павловича.

— А зачем? Думаешь, он и дачу на них оформил?

— А почему бы нет.

Баба Стеша встрепенулась.

— Правильно мыслишь, милая, я-то об этом совсем не подумала. Записывай адрес, наизусть помню. Память, слава богу, как у слона.

Чуть позже Люська, стараясь подобрать нужные слова, поинтересовалась:

— Баба Стеша, а у вас на участках в последнее время ничего странного не происходило? Может, вы замечали чего-нибудь?

— Замечала! Чижиковы купили надувной бассейн, плещутся в нем, как сардины. Ладно бы молча плескались, так ведь орут. Визжат, на психику давят.

— Я имела в виду другие странности. Возможно, вы видели людей, одетых не совсем подобающим образом.

— Зойка Стрельцова одевается неподобающим образом. Ну прям совсем неподобающим. Шортики короткие-короткие, а ножки у Зойки — будь здоров и не кашляй.

Сообразив, что вопрос следует задать в лоб, в противном случае разговор продлится до глубокой ночи, Люська выпалила:

— Степанида Ивановна, вы видели здесь клоуна?

— Севка Бекасов, когда напьется, вылитый клоун. Нос красный, волосы в разные стороны, смеется невпопад. Хоть в цирк его вези, честное слово.

Перед самым уходом Люська спросила, кто, по мнению бабы Стеши, мог убить Алексея Павловича.

— Бродяги. Захотели добром его поживиться. Замок у него хлипенький был, такой простой шпилькой открыть можно. Правда, изнутри щеколда имелась, но Лешка наверняка забыл ее задвинуть.

Сидя в электричке, Люська раскладывала по полочкам полученную информацию. Зря Витька над ней смеялся, от бабы Стеши удалось узнать много интересного. Взять хотя бы Вячеслава Асташкова. Определенно странный тип. Как взрослый человек может допустить, чтобы восьмидесятилетний старик, подаривший ему квартиру, зимой жил в дачном домике? Почему не настоял, чтобы Алексей Павлович остался в городе? В конце концов, мог потребовать. Но нет. Дед был лишним, помехой, а это уже наталкивает на мысли.

Глава четвертая ПРОСТО МИМИ

Утром Люська передала Виктору разговор со Степанидой Ивановной.

— Не вижу здесь ничего странного, — сухо произнес Витька. — Все объяснимо. Сделал человек подарок в виде квартиры сыну друга. Молодец!

— Неужели тебя не настораживает сам факт передачи квартиры Вячеславу?

— Нет.

— Витька!

— Деду было восемьдесят лет, родственников не имел, куда, по-твоему, ему жилплощадь девать? С собой на тот свет забирать? Почему бы не переписать квартиру на Асташкова? Или думаешь, его насильно заставили подписать документы?

— Не исключаю такой возможности.

— И Алексей Павлович на протяжении года хранил молчание? Нет, не верю, он бы сто раз обратился в полицию. И не спорь, — произнес Витька властным тоном. — Надо копать в другом направлении.

Люська надулась.

— Ты как хочешь, а я буду копать там, где считаю нужным.

Виктор откинулся на спинку стула.

— Почему не спрашиваешь о моих успехах?

— А они есть?

— Полюбопытствуй.

— Витька, не интригуй, говори, что удалось узнать?

— Вчера весь день обзванивал знакомых Маринки, тех, чьи имена нашел в ее записной книжке. Даже не подозревал, что она настолько общительна. Книженция вся исписана номерами телефонов и адресами.

— Ну и?

— Мне казалось, что в ту ночь, — Виктор на мгновение запнулся, — она могла позвонить кому-нибудь еще. Уже после того, как мы с тобой подняли ее на смех. Практически все сказали, что не общались с Мариной больше месяца.

— Практически?

— Да. Кроме некой Мими.

Люська не удержалась от легкой улыбки.

— Мими? Что за странное имя?

— Понятия не имею, я вообще не уверен, что имя настоящее. Скорее всего, прозвище. Так вот, уверен, этой Мими что-то известно. Темнит она, не договаривает, — сказал Виктор, со значением глядя на Люську.

— Есть повод сомневаться?

— Разговор у нас вышел какой-то двусмысленный…

* * *

Наткнувшись на номер неизвестной ему Мими, Виктор позвонил.

Трубку сняли после второго гудка.

— Мими? — спросил Витька, растерявшись.

— Да.

— Это Виктор Ливанов, муж Марины.

Последовала короткая пауза.

— Алло, вы меня слышите? Я нашел ваш номер в записной книжке жены.

— Мы хорошие знакомые.

— Скажите, когда вы последний раз общались?

— Мы… не припомню точно. А что?

Решив не вдаваться в подробности, Виктор ответил:

— Марина несколько дней не появляется дома, обзваниваю ее друзей и знакомых.

— Нет, — снова пауза. — Мы не виделись. И Марина мне не звонила.

— Тогда извините за беспокойство.

— Подождите, — голос Мими сделался более любезным. — Вы не переживайте, я думаю, с Мариной полный порядок.

— Хочется верить, но надежда с каждым часом тает. Скажите, Ми… простите, как вас зовут?

— Так и зовут — Мими.

— Это имя?

— Теперь да. Что вы хотели спросить?

Шестое чувство подсказывало Витьке, что Мими недоговаривает. С какой стати она утверждает, что с Мариной полный порядок? Странно получается. Мими назвалась хорошей знакомой Маринки, а услышав о ее исчезновении, даже не удивилась. Разве так близкие знакомые реагируют на известие о пропаже человека?

— Мы можем с вами встретиться? — спросил Виктор.

— Зачем? Я же сказала, мы с Мариной не общались. Уже несколько месяцев.

— И все-таки.

— Меня сейчас нет в городе, я в Пензе, у матери.

— А когда вернетесь?

— Дней через пять. Виктор, повторяю, не поднимайте волну, все обязательно наладится.

Виктор начал закипать.

— Вам известно, где Марина? Отвечайте! Я по голосу чувствую, что вы врете.

— Я все сказала. До свидания.

— Не отсоединяйтесь. Мими. Алло!

Из трубки слышались быстрые гудки.

* * *

— Трижды пытался до нее дозвониться, она отключила телефон. Что скажешь?

Люська взяла со стола яблоко и, повертев его в руках, положила на место.

— Ты прав, очевидно, Мими есть что нам рассказать.

— Придется ждать, когда она приедет из Пензы.

На подоконнике Люська заметила темно-синюю записную книжку.

— Та самая книжка?

— Угу._ —

— Можно посмотреть?

Передав книжку Люське, Виктор вытянул ноги и уткнулся взглядом в потолок.

Люська листала страницы, про себя отметив, что у Маринки идеальный почерк. И вдруг наткнулась на запись, сделанную явно мужской рукой.

— Вить, это не ты писал?

Не отводя взгляда от потолка, Витька спросил:

— Карандашом?

— Да.

— Я. Вчера мне позвонили, бумаги под рукой не оказалось, пришлось написать в книжке.

— А кто такой Рушаков Марат Евгеньевич?

— Знакомый Алексея Павловича.

— И ты молчишь? Почему не рассказываешь, как о нем узнал? Витька!

— Не кричи, эта дорожка тоже никуда не приведет.

— Я требую объяснений.

— Хорошо, даю подробный отчет. По моим каналам удалось выяснить, что у Алексея Павловича была машина, жигуленок. Он купил тачку еще в начале девяностых. В прошлом году жигуленок сбил человека, к счастью, не насмерть. Очевидцы происшествия запомнили номер, сообщили в полицию. Вечером жигуль был замечен в области. Водитель начал скрываться от гаишников, им пришлось открыть огонь по колесам. В итоге выяснилось, что за рулем сидел двадцатипятилетний парень, который двумя днями ранее угнал тачку у Рушакова.

— Подожди, я не поняла, ты же сказал, что машина принадлежала Алексею Павловичу. При чем здесь Рушаков?

— А ты дослушай и поймешь. Два года Рушаков ездил на жигуленке Алексея Павловича по доверенности.

— Вячеславу он отдал квартиру, Рушакову машину, прям какой-то добрый самаритянин. Раздает имущество направо и налево.

— Ничего удивительного, сам он в силу возраста водить уже не мог. Я его отлично понимаю, чем тачка будет ржаветь во дворе под дождем, пусть лучше на ней ездят люди.

— Но переговорить с Маратом Евгеньевичем стоит.

— Бесполезно.

Люська сжала кулаки.

— Я так понимаю, ты не собираешься ехать к Рушакову.

— Правильно понимаешь. Пустая трата времени.

Люська была поражена и удивлена одновременно. Поведение Виктора казалось ей неразумным. Маринка пропала, а он даже не пытается дергать за ниточки, которые ему подносят на блюдце. Проигнорировал рассказ о Вячеславе, теперь отказывается ехать к Рушакову. Чем он думает, неужели не понимает, что в таких делах важна любая мелочь. Не может не понимать. Несколько его друзей работают в полиции, наверняка не раз слышал от них истории о делах, которые были раскрыты благодаря незначительным, на первый взгляд, зацепкам.

Под лежачий камень вода не течет. Витька же, судя по его поведению и настрою, ждал чуда или появления человека, который сообщит о точном местонахождении Марины с добавлением доказательств.

Для себя Люська решила, пусть Виктор сидит и бездействует, она справится со всем в одиночку. Адрес Рушакова есть, и никто ей не может запретить приехать к Марату Евгеньевичу.

— Люсь, кофе будешь? — спросил Виктор, подойдя к плите.

— Давай.

— Тогда, может, сваришь?

— Совести у тебя совсем нет.

— У меня кофе постоянно сбегает.

— Следить надо, а не глазами хлопать.

— Да ладно тебе.

— Сейчас сварю.

— Мне покрепче. А я пойду в комнату, надо пару звонков сделать. Тогда крикнешь, о'кей?

— О'кей, — проворчала Люська, достав из шкафа банку кофе.

Глава пятая ФОКУС-ПОКУС

— Дядя Марат приехал! Дядя Марат приехал! — кричала детвора, семеня за улыбающимся Маратом Евгеньевичем.

— Ну, сорванцы, признавайтесь, чего вы здесь натворили, пока меня не было?

— Мы вчера на водохранилище ездили, — крикнул веснушчатый паренек.

— А к нам бабушка приехала, — похвастался полный мальчуган.

— А я ничего не натворила, — с грустью в голосе сказала пятилетняя Лена. — Я ела мороженое, а потом у меня болело горло.

— Дядя Марат, покажи фокус, — попросил рыжий мальчик.

— И мне! И мне!

— Я тоже фокус хочу.

— Дядя Марат, вы обещали, помните?

Марат Евгеньевич остановился, поставил на землю объемную сумку и поднял руки вверх.

— Сдаюсь. Сейчас будет вам фокус. — Он достал из кармана монету и, повертев ее в руках, положил в рот.

— Дядя Марат, ты съел денежку?! — восторженно и в то же время испуганно спросила Леночка.

— Какую денежку? — наигранно удивился Марат Евгеньевич. — A-а, ты про монетку? Нет, я ее не ел, она лежит у тебя в кармане.

— Неправда. У меня в кармане ее нет.

— А ты проверь.

Лена засунула ладошку в карман и достала оттуда монету.

— Ура! Ура!

— Этот фокус легкий, — сказал рыжий мальчишка. — Дядя Марат, покажи другой.

— Да, хотим другой.

— Интересный.

— И сложный.

— Ребятки, мне бы отдохнуть с дороги.

— Дядя Марат, пожалуйста!

На дорогу вышла молодая женщина. Погрозив детворе пальцем, она строго сказала:

— Прекратите канючить! Оставьте человека в покое, дайте ему с дороги дух перевести.

— Мамуль, дядя Марат нам фокусы показывает, — крикнула Леночка.

— Никаких фокусов. Все фокусы потом! — Взглянув на соседа, она добавила: — С приездом, Марат Евгеньевич.

— Здравствуй, Тася.

— А мы вчера вас вспоминали, думаем, почему на даче не появляетесь. Погода замечательная.

— Дела в городе были.

— Сейчас надолго приехали?

— Дней десять поживу.

— Здорово! — обрадовались мальчишки.

— Дядя Марат, у меня есть воздушные шарики, можно, я их принесу, и вы покажете фокус, как в прошлый раз?

— Приноси, — улыбнулся Рушаков.

— Так, — Тася уперла руки в бока. — Ваши шарики подождут. Идите поиграйте где-нибудь. Лена, обедать.

— Не хочу.

— Быстро.

— Я утром хорошо поела.

— Если не пообедаешь, дядя Марат рассердится и уедет обратно в Москву.

Лена шмыгнула носом и покосилась на Рушакова.

— Лен, мама права, пообедать надо. Давай договоримся, ты сейчас бежишь и быстрее всех съедаешь суп, а потом я зайду к вам в гости и покажу твой любимый фокус.

— С веревочкой?

— С веревочкой.

— Ура! Мама, где суп? Я хочу есть.

— Марат Евгеньевич, может, вы с нами пообедаете? Я свекольник сварила, заходите.

— Не суетись, я в такую жару, кроме кваса, ничего видеть не могу.

Подмигнув Леночке, Марат Евгеньевич подошел к своей калитке. За время его отсутствия участок успел зарасти сорняком. Работенка предстояла серьезная.

Разложив в холодильнике привезенные продукты и выпив стакан кваса, Рушаков достал газонокосилку.

Час спустя к Марату Евгеньевичу прибежала детвора.

— Дядя Марат, мы пришли смотреть фокусы, — заявили они.

Рушаков сел на ступеньку крыльца и, взяв у рыжего Мишки шарик, объявил:

— Итак, фокусы начинаются…

Вскоре, стараясь перекричать галдящую ребятню, Таисия позвала домой Лену.

— Мамусь, еще чуть-чуть.

— Ты это говорила полчаса назад. Домой!

Лена нехотя пошла к себе. Вскоре удалились и мальчишки. Марат Евгеньевич, держа в руке красный шарик, усмехнулся.

До самой темноты Рушаков приводил участок в порядок. Спать лег в первом часу, уставший, но довольный.

В половине третьего Марат Евгеньевич проснулся от резкого стука в дверь. Оторвав голову от подушки, подумал, что стук померещился, как вдруг…

Тук-тук-тук.

Марат Евгеньевич встал. Включив на террасе свет, он громко спросил:

— Кто там?

В ответ не услышал ничего, кроме приглушенного лая собаки.

— Я спрашиваю, кто стучит? — Марат Евгеньевич повысил голос.

За дверью воцарилась тишина.

Не зная, как поступить: вернуться в комнату или выйти на крыльцо, Рушаков в нерешительности стоял у входной двери, глядя на воздушный шарик, оставленный Мишкой.

И все же решился. Сдвинув щеколду, легонько толкнул дверь, прищурился. Потом выключил свет, чтобы глаза привыкли к темноте.

— Кто здесь?

В метре от крыльца Марат Евгеньевич заметил светлое пятно. Сойдя по ступенькам, нагнулся и поднял шелковый голубой платок.

А вернувшись на террасу, упал.

Несколько минут Рушаков судорожно глотал ртом воздух, пытаясь отдышаться. Выпавший из рук голубой платок с вышитой в углу буквой «С» лежал у двери.

Придя в себя, Марат Евгеньевич резво вскочил с пола, подбежал к двери, закрыл ее на щеколду.

— Боже, — шептал Рушаков. — Сколько же лет прошло? Страшно представить.

Марат Евгеньевич вспомнил стук. Кто подбросил платок? А главное, зачем?

В ту ночь он больше не сомкнул глаз. Едва живой сидел на стуле, раскачиваясь из стороны в сторону, боясь прикоснуться к платку.

Утром, разбитый и подавленный, Марат Евгеньевич вышел на улицу, ощутив сильное головокружение.

Лена качалась на качелях. Увидев соседа, спрыгнула и закричала:

— Дядя Марат, ты уже проснулся?

— Да, Лена, проснулся.

— А можно, я к тебе в гости приду?

— Приходи, Ленок, — голос Рушакова казался безжизненным.

— Уже иду, — сообщила Лена. — Мама, я к дяде Марату.

— Ленка, стой.

— Он сам меня пригласил.

— Врешь! Сколько раз говорила, не напрашивайся к людям.

Кивнув Рушакову, Тася виновато улыбнулась.

— Марат Евгеньевич, извините, она дома усидеть не может.

— Ничего, Тася, Лена мне не помешает.

— Как надоедать начнет, вы ее домой отправляйте. Не церемоньтесь.

Леночка подбежала к Марату Евгеньевичу и, тряся золотистыми кудряшками, прошептала:

— Дядя Марат, а я сегодня ночью не спала. Только мама об этом не знает.

— А почему не спала, сон плохой приснился?

— Нет, — Леночка засмеялась. — Ну ты сам подумай, как сон может присниться, если я не спала. Ты только маме не говори, а то она заругает. Мама всегда меня ругает, когда я ночью не сплю.

— И чем же ты занималась?

— Лежала в кровати с Диди. Диди — моя кукла. А потом мы с Диди подошли к окну. Там, — Леночка показала пальцем в небо, — луна висела большая. А во дворе светло-светло, как днем. Мы с Диди долго у окна стояли.

Марат Евгеньевич посмотрел на окна соседского дома. Спальня Леночки была на втором этаже, и одно из окон выходило на его участок.

— Дядя Марат, — продолжала шептать Лена. — А куда ты клоуна дел? Ты его спрятал? Он сейчас спит?

— Какого клоуна, Ленок?

— Того, который ночью к тебе в гости приходил. Мы с Диди его видели. Он такой красивый, смешной, а волосики у него высокие и торчали в разные стороны.

— Где ты его видела?

— У крылечка.

— Ты ничего не путаешь, это действительно был клоун?

— Клоун! Я их очень хорошо знаю. Мы в цирке были, там такие же клоуны выступали.

— Леночка, а что он делал у моего крыльца?

— Ничего. Стоял и смотрел. Наверное, фокусы собирался показывать.

— А потом?

— Потом я не помню. Мы с Диди отвернулись, а он куда-то делся. Может, он у тебя в доме спрятался? Давай поищем вместе, а?

Марат Евгеньевич начал растирать ладонью шею.

— Дружочек, ты извини меня, но мне надо уйти ненадолго.

— Ну-у дядя Марат, посиди со мной еще немножко. Не уходи.

— Вечером. Мы поиграем вечером.

— У-у-у, вечером мальчишки прибегут, ты с ними играть будешь, а я хочу играть с тобой одна.

— Пошли, я отведу тебя домой, — взяв Лену за руку, Марат Евгеньевич вышел за калитку.

Известие, что ночью на участке был клоун, напугало его не на шутку.

Глава шестая ЗАКОННЫЕ НАСЛЕДНИКИ

Из квартиры Алексея Павловича доносился приглушенный женский стон.

Прежде чем нажать на звонок, Люська приложила ухо к коричневой обивке и прислушалась. Стон не прекращался.

Когда разлилась трель звонка, стонущая женщина на миг затихла, в квартире воцарилась тишина. Открывать не торопились. Пришлось звонить повторно.

После пятого звонка послышались неторопливые шаги. Люська увидела, как глазок, через который пробивался слабый свет, сделался темным. Все ясно, хозяева любопытствуют, кто пожаловал в гости без приглашения.

Очередной стон и вопрос «кто там» раздались одновременно.

— Мне нужен Вячеслав Васильевич Асташков, — требовательно проговорила Люська.

— Славы нет дома.

— А вы кто?

— Татьяна. Его жена.

— Откройте, пожалуйста, дверь, мне необходимо с вами поговорить.

— Славы сейчас нет, — повторила Татьяна.

— Ничего страшного, я поговорю с вами.

— Вы откуда?

— В смысле?

— Зачем приехали?

— Знаете, — разозлилась Люська, — как-то не совсем удобно разговаривать через закрытую дверь.

— Открыть не могу.

— Почему?

— Я вас не знаю.

— Вот я и предлагаю вам познакомиться.

— Уходите.

— Или вы открываете дверь, — закричала Люська, — или я вызываю полицию! Я внучка Алексея Павловича!

Замок щелкнул, затем была откинута цепочка. Татьяна приоткрыла дверь и с опаской посмотрела на Люську.

— Внучка Алексея Павловича?! А разве… Что же вы… ты сразу не сказала. Проходи. Только…

Люська оказалась в прихожей.

— Извини, — Татьяна натянуто улыбнулась. — У меня случилось маленькое ЧП. Я просто не знаю, что делать, нахожусь в полной растерянности.

— А в чем проблема?

— Слышишь, как Любка стонет? Я ее убить готова, в который раз она меня подставляет. Опять притащилась без звонка, устроила здесь спектакль. Славик с минуты на минуту прийти должен. Если он Любку увидит, мне хана. Он ее терпеть не может, а в таком состоянии тем более. Но и Любку выставить нельзя, — частила Татьяна. — Вдруг под машину попадет или полиция остановит. Они церемониться не станут, быстро в чувство приведут.

— Простите, а Люба это кто?

— Подруга моя… бывшая. Давно ее предупреждала — бросай пить или дружбе конец. Сейчас общаемся редко, она, скотина такая, только когда ей плохо прибегает.

— Танюха, — кричала из кухни Люба. — Танюха, помоги, плохо мне.

— Иди за мной, — попросила Татьяна. — Сама все поймешь.

В просторной кухоньке возле круглого стола лежала худая женщина неопределенного возраста. Лицо — землисто-серого оттенка, губы сжаты, глаза едва не вываливались из орбит.

— Танька, — Люба попыталась встать, но правая нога задергалась в судороге, и она вновь застонала. — Танюша, убери кошек, они мне ногу обкусывают. Чего ты стоишь, сделай что-нибудь.

— Что с ней? — спросила Люська. — О каких кошках она говорит?

— Вот они! Вот! — голосила Люба. — Неужели не видите. Их здесь целая стая. Ай, опять за ногу укусили. Танька, помоги!

— Приступ у Любки, — пояснила Татьяна.

— Белая горячка?! — осенило Люську.

— Именно.

— Уйди от меня, зараза, — Люба дернула ногой, отгоняя от себя невидимую кошку.

— Не первый раз с ней подобное происходит. Уже дважды в больнице лежала. Выйдет, клянется больше не пить, проходит месяц-вто-рой, и Любка срывается.

— Я тебе сейчас хвост оторву!

— Люба, не кричи. — Таня села на стул и посмотрела на Люську. — Примчалась ко мне с утра, сначала выклянчивала деньги, потом вдруг кошки ей привиделись.

— Чего вы ждете? Ей нужно помочь.

— Как?

— Для начала вызвать «скорую».

— Боюсь. Заберут опять Любку в психушку.

— Вы предпочитаете наблюдать за ее истерикой?

Татьяна начала заламывать себе пальцы.

— Вдруг она успокоится?

— Не мечтайте. Если у нее «белочка», сама по себе она не пройдет.

— Это не белочки, — завопила Люба. — Это кошки! Танька, возьми швабру, бей их.

Через минуту Люба начала корчиться, неестественно выворачивая конечности. Люська не на шутку перепугалась.

— Она же сейчас умрет. Давайте перенесем ее на кровать.

— Пробовала, бесполезно. Она не дается. Я вообще к ней подходить боюсь. Черт, Славка меня в бараний рог согнет.

— Не думайте о Славке, сейчас надо решать, как помочь Любе.

— Может, на самом деле «скорую» вызвать? — неуверенно спросила Татьяна у себя самой.

— Звоните! — крикнула Люська настолько громко, что Татьяна подскочила.

Метнувшись в комнату, она схватила телефон.

Люська вышла в коридор.

— Вызвала, — сообщила Таня. — Только бы успели приехать до появления Славы.

— Вы настолько его боитесь?

— Я обещала ему прекратить общение с Любкой. Свое слово я всегда держу, Слава это знает.

Как и положено по закону подлости, Вячеслав явился домой раньше приезда врачей. Увидев перепуганную до смерти жену и орущую Любку, впал в бешенство.

— Что она делает в нашей квартире? Я же просил, ты клялась.

— Слав, я все объясню. Люба пришла утром, денег одолжить. Прогоняла ее, но… Слав, к нам едет «скорая».

Вячеслав подлетел к Любке и одним рывком поднял ее с пола.

— Пошла вон из моего дома!

— А-а-а, — хрипела Люба. — Отпусти. Танька, меня огромная кошка сейчас сожрет.

— Я тебя с лестницы спущу, алкашка!

— Слава, не надо.

— Таня, отойди.

— Не трогайте ее, — сказала Люська.

— Что?! А это кто? Вали отсюда, пока по башке не получила.

— Я сказала, отпустите Любу, — Люська сделала шаг вперед.

Вячеслав хотел ответить, но возглас Татьяны его остановил:

— Это внучка Алексея Павловича.

За считанные секунды лицо Асташкова преобразилось.

— Прости. Я подумал… Видишь, что творится, не сдержался. Таня, принеси мокрое полотенце.

Далее Вячеслав усадил притихшую Любу на стул и попросил всех покинуть кухню.

— Оставьте нас.

— Слав, что ты намерен делать?

— Не трону я твою подружку. Все путем.

Люська взяла Татьяну за руку и прошептала:

— Давайте подождем в комнате.

Врачи забрали Любу спустя тридцать минут. Сделав ей укол, они о чем-то пошептались с Вячеславом. Асташков медленно кивал и сжимал кулаки.

А едва за врачами закрылась дверь, Вячеслав набросился на жену.

— Чтобы больше ноги ее здесь не было. Тебе понятно?

— Люба выживет?

— Выживет! Такие Любки в воде не тонут, в огне не горят.

Плечи Татьяны задрожали. Прикрыв лицо ладонями, она расплакалась.

— Мы дружили, вместе учились в школе, техникуме.

Легким постукиванием пальцев по комоду Люська напомнила о своем присутствии.

Вячеслав спохватился:

— Еще раз извини за инцидент на кухне.

— Ладно, проехали. Пора переходить непосредственно к делу.

Обняв Татьяну за талию, Асташков расплылся в невеселой улыбке.

— Мы тебя слушаем.

Люська начала излагать заранее заготовленную ложь.

— Я двоюродная внучка Алексея Павловича. Мы с родителями были в курсе, что дедушка разрешил вам пожить в своей квартире, он рассказал нам об этом. Правда, не упомянул, что будет жить зимой на холодной даче. Мы полагали, он останется здесь.

— Алексей Павлович сам настаивал на отъезде.

— Мы предлагали ему остаться, — подтвердила Татьяна. — Отказался.

— Сказал, не привык мешать людям.

— Мешать, — Люська усмехнулась. — Впервые слышу, чтобы хозяин мешал своим присутствием гостям.

— Мы его уговаривали, — Вячеслав крепче обнял жену.

Люська прошлась по комнате.

— Теперь это уже неважно. Дедушка умер. Я приехала спросить, когда вы сможете освободить квартиру? Понимаю, вам необходимо подыскать новое жилье, а такие дела за пару дней не решаются. Месяца вам хватит?

— Для чего? — не понял Асташков.

— Чтобы вы смогли снять квартиру.

— Кому?

— Себе, разумеется.

— А зачем?

— Послушайте, я прошу вас освободить мою жилплощадь, теперь ясно?

— Твою?! Слава, что она говорит?

— Ты что-то путаешь. Квартира на законных основаниях принадлежит нам с Татьяной.

— Не надо так шутить. Если дедушка по доброте душевной дал вам временный кров, это не значит, что квартира стала вашей собственностью. Мой отец его единственный наследник. И квартиру Алексей Павлович оставил мне.

— Алексей Павлович не предоставлял нам временного крова, — едва слышно проговорила Таня. — Он подарил нам квартиру.

Люська изобразила на лица такое удивление, на которое только была способна.

— Не верю.

— Мы не шутим, — Вячеслав провел рукой по подбородку. — У нас документы есть, все заверено у нотариуса.

— Дедушка составил завещание? Дарственную?

— Нет, мы совершили сделку купли-продажи.

Люська рухнула на продавленный диван.

— Лжете! Я хочу взглянуть на документы.

— Почему мы должны перед тобой отчитываться? — вспыхнула Татьяна. — Пусть приедет твой отец, мы готовы с ним встретиться и предоставить все бумаги. Квартира эта принадлежит нам на законных основаниях.

— Тань, Тань, не надо, — прошептал Вячеслав. — Принеси документы.

Когда Татьяна протянула тонкую папку с бумагами, Люська зло проговорила:

— Вы угрожали деду! Я это точно знаю! Вы заставили его подписать документы. Он сам никогда бы не согласился на такую авантюру.

— Не говори ерунды, мы не аферисты.

— А это еще предстоит проверить.

— На что ты намекаешь? — у Вячеслава заиграли желваки.

— У моего отца есть друг, он известный адвокат. И он из кожи вон вылезет, но узнает правду. У него такие связи, стоит только пальцем щелкнуть, вся ваша подноготная в письменном виде окажется у него на столе. Вам это В с рук не сойдет, — Люська настолько вошла в роль, что, казалось, ее прямо сейчас можно было смело везти во МХАТ.

Вячеслав побагровел.

— Успокойся.

— Отобрали у меня квартиру и советуете успокоиться? Ваша афера не пройдет. А дедушка еще говорил, сын его лучшего друга В порядочный человек. Вы аферист Вячеслав Васильевич, и в скором времени мы будем с вами разговаривать в другом месте.

— Что ты хочешь? — неожиданно тихо В спросил Асташков.

— Глупый вопрос. Я хочу получить принадлежащее мне по праву имущество. В данном случае речь идет о двухкомнатной квартире.

— Сколько тебе лет?

— Какая разница? Дед обещал квартиру мне в возраст в данном случае значения не имеет.

— Хороши родственнички, — усмехнулась Татьяна. — Ждали квартиру, а деда не навещали.

— Навещали!

— Не ври. Ты сама сказала, что родители думали, что Алексей Павлович живет здесь. Значит, не приезжали к нему ни осенью, ни зимой, ни весной.

— Не надо переводить стрелки, — Люська немного стушевалась. Татьяна-то права на все сто. Но главное, не подавать вида, что ее выбили из колеи.

Облизав пересохшие губы, Вячеслав спросил:

— Твой отец может приехать? Думаю, мы сможем все решить мирным путем.

— Слав, ты чего?

— Не вмешивайся. Иди на кухню, приберись там.

Оставшись наедине с Люськой, Вячеслав повторил вопрос:

— Ты согласна?

— Я передам папе вашу просьбу. Но, боюсь, он согласится общаться с вами только через своего адвоката.

— Пойми, — сказал Вячеслав после долгого молчания, — нам с Танькой некуда идти.

— Она не москвичка?

— Москвичка. А что толку? В их двушке набилось восемь человек — яблоку негде упасть. Она была рада до беспамятства, когда сюда перебралась.

— Судя по всему, вы тоже.

— Алексей Павлович рассказывал вам мою историю?

— Какую конкретно?

Асташков стиснул зубы.

— Про срок.

— Да, мы в курсе.

— Я хочу сделать твоим родителям предложение, от которого они не откажутся.

— Очень интересно и интригующе. Вы настолько в этом уверены?

— В любом случае попытаться стоит.

— О'кей. А я могу его услышать сейчас?

— У меня есть трешка в Пскове, я ее продам и отдам деньгами. Оставшуюся часть буду возвращать частями.

— Откуда у вас квартира в Пскове? Насколько мне известно, вы с отцом жили в Новосибирске и ваша квартира досталась аферистам.

Асташков ответил не сразу. Покрутив на пальце обручальное кольцо, он буркнул:

— В Пскове жила бабка.

— Чья бабка?

— Моя. Квартира ее. Старуха умерла, хату мне завещала.

— Вот и отлично, освобождайте мою квартиру и езжайте в Псков.

— Мы не можем.

— Почему?

— Как ты не понимаешь, я только нашел хорошую работу, у нас с Танькой появился шанс зажить по-человечески. Мы хотим родить ребенка. А Псков… что я там буду делать?

Люська переваривала слова Вячеслава. Упоминание о псковской квартире явилось неожиданностью. Алексей Павлович в разговоре со Степанидой Ивановной не упоминал о бабке, проживавшей в Пскове. Мутноватая история. Надо сегодня же встретиться с Витькой и подключить его к этому делу. Похоже, появился след — Асташков нечист на руку.

Вслух Люська сказала:

— Я поговорю с родителями.

— Сколько на это уйдет времени?

— А вы торопитесь?

— Нет.

— Тогда ждите нашего звонка.

Кивнув, Вячеслав проводил Люську до двери.

Глава седьмая ГДЕ ТЫ, ВИТЬКА?

Виктора дома не оказалось. Мобильный молчал. Точнее, гудки были, но трубку не снимали. Не появился Витька и вечером. Люська забила тревогу. Два дня спустя она поехала к нему на работу, выяснив, что сослуживцы сами ищут Виктора.

Он исчез вслед за Мариной. Это было неспроста. В совпадения Люська не верила.

…Во вторник на трехчасовой электричке она отправилась в садовое товарищество. Утром вспомнила Адама Полякова, который обещал Виктору оказать посильную помощь. И сейчас, нуждаясь в ней как никогда, Люська возлагала большие надежды на встречу с соседом Ливановых.

Топая по дороге, Люська смотрела по сторонам в надежде встретить местного жителя и поинтересоваться, где живут Поляковы. По всем законам подлости, садовое товарищество будто вымерло.

Внезапно раздался треск. Люська обернулась. Щупленький подросток в спортивном костюме и бейсболке ловко спрыгнул на землю с расположенной невысоко от земли ветки. Отряхнувшись, пацан поправил бейсболку и, подняв с травы мощный артиллерийский бинокль, не замечая Люську, побежал по дороге.

— Парень, постой! Не убегай. Скажи, где дом Адама и Виктории Поляковых?

Мальчишка остановился, медленно обернулся и пропищал:

— Опять старая песня? Я же тебе в прошлый раз сказала, к старшим надо обращаться почтительно, на вы. А ты все равно продолжаешь тыкать. Ай-яй-яй!

Не веря глазам, Люська прыснула.

— Баба Стеша?! Вы?

— Я! А кто ж еще. Ты чего, не признала меня?

— Нет.

— Богатой буду. Уж скорее бы.

— Степанида Ивановна, как вы умудрились залезть на дерево? Вы могли упасть.

— Ой, не смеши меня, родная. Во-первых, ветки растут низко…

— А во-вторых?

Степанида Ивановна прищурила хитрые глазки.

— Ты вот в первую нашу встречу не поинтересовалась, кем я работала, поэтому и удивляешься. А я, между прочим, на любую высоту залезть могу. И не смотри, что лет мне много, года — пустяки. Я бывшая акробатка.

— Ого!

— Удивлена, да? То-то и оно. Может еще баба Стеша людей удивлять. Может!

— А зачем на дерево полезли?

— Как зачем, чтобы посмотреть.

— На кого?

— На природу.

— С биноклем?

— С ним лучше видно, — выкрутилась пенсионерка.

Но, не сдержавшись, подошла к Люське вплотную, схватила ее за локоть и зачастила:

— Наташка Потапова вчера вечером привезла из города свекра. Он два года назад схоронил жену, а сам заточил себя в четырех стенах. Ни в какую не хотел на дачу выезжать. Наташка и так и сяк, он заартачился, и все. А вчера она его, видать, уломала, я из окна видела, как они на участок прошли. — Степанида Ивановна кивнула на бинокль. — Вот решила сегодня поближе разглядеть, что там у них происходит.

— Много интересного увидели?

Баба Стеша отмахнулась.

— Ничего путного. Сначала Ванька Потапов в семейных трусах по двору расхаживал, потом Наташка грядки полола, а дед на улицу носа не кажет. Ничего, я терпеливая, подожду. Уж очень его увидеть охота.

— Степанида Ивановна, где дом Поляковых?

— Черепицу зеленую видишь? Поляковская.

Дорогая черепица-то. Оно и понятно, когда деньги водятся, чего себя обижать. А ты зачем к Поляковым приехала? По делу или так?

— По делу.

— А по какому?

— По личному.

— A-а, ясненько. Ну иди, родная, иди.

…Виктория узнала Люську сразу.

— Я тебя помню, — сказала она, пропуская Люську в гостиную. — Ты сестра Вити. Будешь чай?

— Нет, спасибо. Вика, а Адам дома?

— Что ты! Папуся на работе, он приезжает вечером, часов в девять.

— Можно, я его подожду?

— Конечно. Буду только рада. Я ведь здесь целыми днями одна, не с кем словом перекинуться. Кругом одни бабки или тетки, которые с утра до вечера в огороде торчат. А я хожу из угла в угол и на часы таращусь. Когда папуся дома, мне веселей. — Вика помолчала. — И с Мариной весело было. Ее еще не нашли?

Люська покачала головой.

— К сожалению, нет.

Вика вздохнула и прошла на кухню.

— Люся, может, все-таки хочешь чайку с бергемотом?

— С чем?

— С бергемотом. Я сама его не очень люблю, а папуся обожает. Попробуешь?

Сдерживая смех, Люська спросила:

— Наверное, не бергемот, а бергамот?

— Точно, бергамот. Постоянно их путаю. Папуся на меня злится, а я никак запомнить не могу.

Спустя полчаса Люська поняла, почему у Вики нет настоящих подруг в садовом товариществе. Она бы и сама, предложи ей миллион, чтобы подружиться с Викой, убежала бы куда глаза глядят. Удивительно, как Адам выносит присутствие недалекой Вики, возвращаясь вечером на дачу. Вика болтунья, каких свет не видывал, в основном несет такую околесицу — уши вянут.

— Знаешь, Люся, в детстве я подавала большие надежды, из меня хотели сделать балерину.

— Здорово, — буркнула Люська, ожидая, когда же появится Адам.

— Но меня не приняли в балетную школу. Там работали такие страшные зануды. Им, видите ли, не понравилось, что у меня плоскостопие. А какая, спрашивается, разница? Можно подумать, у всех балерин ноги прямые.

— Вообще-то у всех.

— Ну и пусть. Зато меня отдали в музыкальную школу, там я тоже подавала большие надежды.

— Любите петь?

— Обожаю. Хотя школу так и не закончила. Педагог сказала, что я совершенно не музыкальная, посоветовала родителям записать меня в театральный кружок. — Вика шмыгнула носом. — Там я тоже не задержалась. Не судьба мне стать знаменитой балериной, певицей или актрисой.

— А чем занимались после школы, учились дальше?

— Не-а. Пошла работать, меня мама пристроила на хорошее местечко. Сначала курьером была, всю Москву исколесила, вечерами ноги отваливались, а потом, когда меня уволили, мама секретаршей в этот же офис устроила.

— А уволили почему?

— Придирались ко мне жутко. Подумаешь, на местности ориентироваться я не могла. С кем не бывает. А когда мужику одному вовремя пакет не привезла, меня попросили уйти. Скандальный дядька попался. Подождать чуток не мог. Пакет я должна была доставить в десять утра двенадцатого числа, а привезла в шесть вечера тринадцатого. Зато секретарем долго работала — семь месяцев. Пять лет назад Адама встретила. Теперь сижу дома, бездельничаю.

Поляков появился в гостиной в начале десятого. Увидев Люську, он удивился, а узнав об исчезновении Виктора, изменился в лице.

— И он пропал? Елы-палы, что за фигня.

— В прошлый раз вы говорили Виктору, что он может рассчитывать на вашу помощь, — скороговоркой проговорила Люська. — Теперь о помощи прошу я.

— Без вопросов. Что от меня требуется?

— Я не знаю, — Люська перевела взгляд на Вику. — Думала, мы с вами вместе все обмозгуем.

— Пуся, приготовь нам чайку и принеси его в кабинет, — распорядился Адам. — Люся, прошу, проходи.

— Папуся, тебе чай обычный или с бергемотом?

Люська закатила глаза, а Адам, развернувшись, тихо проговорил:

— Обычный, пуся, обычный.

— Поняла, сейчас все сделаю.

В кабинете, внимательно выслушав исповедь Люськи, Адам задумчиво сказал:

— Зря ты домой к Вячеславу поехала, после разговора он, при условии, что замешан в исчезновении Ливановых, может дать деру.

— Хотела как лучше.

— Понимаю.

Виктория ворвалась в кабинет с видом человека, сделавшего грандиозное открытие.

— Папуся, у меня возникла идея.

— Пуся, не мешай нам, мы скоро закончим. Посмотри пока телевизор.

— Но, папуся, ты должен меня выслушать.

Покосившись на Люську, Адам кивнул:

— Говори, только быстро.

И Виктория запела старую песню, аналогично той, что она пела неделю назад, узнав о пропаже Маринки.

— Я так совсем не думаю, потому что Виктор и Марина мои знакомые, но теоретически они могли убить Алексея Павловича, потом подстроить исчезновение Маринки, а напоследок…

— Пуся! Сделай одолжение, включи телевизор, прогуляйся по участку, почитай журнал, в конце концов, только не мешай нам.

— По телику ничего нет, гулять я не хочу, читать тоже.

Адам напрягся.

— Сделай нам с Люсей еще чая.

— Это можно. Я мигом.

Выскочив из кабинета, она вновь появилась в дверном проеме спустя пять секунд.

— Забыла уточнить, вам черного чая или с бергемотом?

…Домой Люська вернулась поздно. Адам пообещал сделать все от него зависящее. В первую очередь его люди проверят Вячеслава, после можно будет решать, как действовать дальше.

Кем работал Адам, Люська не знала, но пришла к мысли, что Поляков занимал весомую должность. У него явно имелись хорошие связи, иначе как объяснить его слова, что на проверку Вячеслава уйдет не более трех суток. Человеку без связей такое вряд ли под силу.

* * *

Запланированная встреча с Маратом Евгеньевичем не состоялась по причине отсутствия Рушакова дома.

Потоптавшись у двери, Люська позвонила в соседнюю квартиру, узнав, что Рушаков уехал в деревню.

— А где деревня находится?

— Вот этого не скажу, — пожала плечами соседка.

— А телефон?

— Нет, — женщина покачала головой. — Домашний номер записан, мобильного нет. Не приходилось с мобильника друг другу звонить.

— Блин, — Люська выглядела растерянной. — И неизвестно, когда Марат Евгеньевич дома появится?

— Почему же. Сегодня какое число?

— Двадцать седьмое.

— Так… а седьмого пенсию приносят. Значит, Марат Евгеньевич шестого вечером приедет. Он пенсию всегда дома получает.

Люська открыла сумочку, достала блокнот и ручку.

— Я оставлю вам номер своего телефона, передайте, пожалуйста, Марату Евгеньевичу, если он раньше дома появится.

— Передам, конечно, чего ж не передать.

— И скажите, чтобы он обязательно со мной связался.

— Поняла, все поняла.

Взяв бумажку, соседка прищурила близорукие глаза и сказала:

— Вы имя свое написать забыли.

— Люся.

— Ага-ага, запомню. Люся, значит. Не беспокойтесь, как только, так сразу.

На улице, прежде чем пойти к остановке, Люська внимательно разглядывала низкорослого мужчину, выгуливающего таксу. А когда он направился к подъезду, где жил Рушаков, решила попытать счастье.

— Извините, вы знакомы с Маратом Евгеньевичем Рушаковым?

— Естес-сно, — присвистнул коротышка.

— Знаете, где он сейчас?

— Естес-сно, — повторил дядька. — В деревне.

— А адрес не подскажете?

— Естес-сно.

— Правда? Спасибо огромное! Диктуйте, я записываю.

— Кхе-кхе… Московская область. Деревня.

— И все?

— Естес-сно, — ухмыльнулся мужик.

— Понятно. Спасибо и на этом.

— Ну, естес-сно, — буркнул хозяин таксы и скрылся в подъезде.

Глава восьмая ДВОЕ В ДОМЕ

Почерневший от времени и непогоды бревенчатый домик стоял на поляне в лесу. Место было уединенное, тихое, здесь редко появлялись люди. Лишь заплутавшие в лесу грибники или охотники время от времени выходили на заросшую высокой травой поляну, натыкаясь взглядом на скособочившееся жилище. До близлежащего населенного пункта далековато. Для того чтобы выйти «в свет», необходимо пройти около трех километров по лесной тропе.

В тридцати метрах от дома паслись две козочки — белая и серая.

По захламленному дворику бегали куры, на перевернутой телеге горделиво восседал упитанный петух. В хлипком сарае, который по всем прогнозам должен был вот-вот приказать долго жить, разместились кролики.

Под сгнившим крыльцом дремал рыжий кот. Когда куры подходили слишком близко, кот шипел, яростно махая хвостом.

Выстроившиеся в ряд ржавые бочки были заполнены мутной водой, от них исходил гнилостный запах.

За домом в высокой траве стоял старый стол на трех ножках и пара стульев. Последний раз на них сидели семь лет назад, с тех пор они доживали свой век под открытым небом.

Под окнами была расстелена рваная, пожелтевшая парниковая пленка. На ней сушилось несколько десятков кореньев, источавших горьковато-сладкий аромат.

Стоило петуху прокукарекать, как на крыльцо вышла женщина в стареньком застиранном платье. С минуту она смотрела на снующих туда-сюда кур, затем взглянула на коз, не спеша обошла дом, остановившись у разбросанных березовых поленьев.

Дрова она рубила с ловкостью дровосека. Как принято говорить, по двору щепки летели.

От стука топора кот, которому посторонние шумы мешали спать, встал и, лениво потянувшись, косолапой походкой направился в сторону сарая.

Резкий крик заставил женщину на мгновение оторваться от колки дров. Обтерев рукавом вспотевший лоб, она подняла голову и скривила губы в ухмылке.

Над домом, заприметив легкую добычу, кружил коршун.

Бросив топор на землю, женщина неторопливой походкой зашла в дом.

Коршун начинал снижаться. Курицы-несушки, заметив врага, бросились врассыпную. Петух слетел с телеги и, издавая клокочущий звук, метнулся к крыльцу.

Женщина появилась на улице все с той же легкой ухмылкой па загорелом лице. В руках у нее было ружье. Выстрел пришелся прямо в цель. Коршун камнем упал вниз, недалеко от перепуганных выстрелом коз. Женщина прислонила ружье к стене дома, вновь занявшись дровами.

Куры потихоньку начали вылезать из укрытий. Вскоре во дворе воцарилась привычная для этого места атмосфера. Кот продолжал дремать, петух занял место на телеге, козы паслись в тени раскидистого дерева.

Спустя полчаса женщина занесла в дом дрова, повязала на голову цветастую косынку и, взяв лукошко, пошла в лес. Она шла медленно, внимательно вглядываясь в землю, время от времени нагибалась, выковыривая ножом мелкие корешки.

Грибы, что в изобилии встречались на пути, она игнорировала. Не обращала внимания и на ягоды.

Зато мухоморы, серый мох и листья папоротника складывала в лукошко.

Вскоре лукошко переполнилось — пришло время возвращаться назад.

Прежде чем выйти из леса, женщина подошла к высокой сосне, перерезала ножом прикрепленную к стволу консервную банку, заполненную смолой, положив ее поверх листьев папоротника.

В доме, на темной веранде, в которую практически не проникал солнечный свет, она начала аккуратно выкладывать из лукошка находки. Мох и листья папоротника складывались на расстеленную старую газету, коренья поместились в потрескавшийся эмалированный таз. Баночка со смолой осталась стоять на подоконнике.

Взяв средних размеров миску, женщина разбила в нее свежее куриное яйцо, добавила ложку смолы, щепотку коричневого порошка и залила все мутноватой жидкостью из литровой банки. Тщательно перемешав содержимое миски, отставила последнюю в сторону, сняла косынку и, облегченно вздохнув, покинула душную веранду.

За старым туалетом, куда направлялась женщина, высился свежий бугорок земли. Остановившись в метре от него, она заметила трущегося о ноги рыжего кота.

— Отойди, — грубо бросила хозяйка.

Кот упорно продолжал мешаться.

— Здесь похоронен твой хозяин, — после продолжительной паузы прошептала женщина и тихо засмеялась. — Его больше нет, он уже никогда не вернется. Понял?

Кот заурчал.

— Ты не понял, ты ничего не понял. Пошел вон!

Рядом в траве валялась грязная лопата. Подняв ее, женщина презрительно поморщилась. Два дня назад она провела более семи часов за туалетом, раскапывая под проливным дождем глубокую яму.

Во дворе женщина села на телегу, согнала петуха и посмотрела на небо.

В таком положении она просидела минут пятнадцать, а когда услышала доносившийся из дома мужской голос, вскочила и бросилась к крыльцу.

— Марина. Марина, где ты? — звал неизвестный.

Забежав в маленькую комнату, женщина подошла к кровати и, сев на корточки, положила руку на горячий лоб небритого мужчины.

— Я здесь, дорогой. Я рядом.

— Марина, я хочу пить.

— Сейчас, дорогой, я принесу. Как ты себя чувствуешь?

— Голова немного болит. Сколько времени я проспал?

— Три часа.

Взяв ладонь мужчины в свои руки, она поднесла ее к губам и, поцеловав, прошептала:

— Антип, все будет хорошо. Теперь мы с тобой заживем в мире и согласии. Верь мне.

— Марина, пить…

— Да-да, несу.

На веранде, наполнив металлическую кружку родниковой водой, Марина вернулась в комнату.

— Пей, дорогой.

Сделав пару глотков, Антип вернул кружку Марине.

— Спасибо, — проговорил он, с благодарностью глядя на женщину.

— Поесть хочешь?

— Нет.

— Ты с утра ничего не ел. Я приготовила кролика. Принести?

— Нет… не сейчас… чуть позже.

Марина хотела встать, но Антип взял ее за руку.

— Не уходи, посиди со мной. Давай поговорим.

— Может, не надо?

— Надо, Марина. Когда я проснулся, услышал выстрел. Хотел встать, но не смог. Кто стрелял, Марина?

— Я.

— Ты?!

— Да.

— В кого?

— Повода для волнений нет, я убила незваного гостя.

— Кто он? — Антип покрылся испариной.

— Не переживай, это не человек. Я убила коршуна. Он посягал на кур, пришлось воспользоваться ружьем.

Антип вздохнул.

— А я подумал…

— Это был коршун, — повторила Марина, поправив плед. — Мы не можем позволить, чтобы куры достались ему, они нужны нам. Нам, понимаешь?

— Я понимаю, — Антип облизнул потрескавшиеся губы.

— Подожди меня, я скоро вернусь.

— Куда ты?

Ничего не ответив, Марина выбежала из комнаты. На веранде она взяла миску. Перелив ее содержимое в кружку, поднесла к носу.

А позже, протягивая кружку Антипу, она говорила:

— Выпей, только пей до конца.

— Что это?

— Это поможет тебе скорее обрести силы.

— Фу! Как воняет.

— Пей, пей, на вкус жидкость противная, зато очень полезная.

Антип закрыл глаза и за два присеста проглотил неприятную жижу.

— Меня сейчас вырвет.

Марина молчала.

Вскоре Антип заснул.

Услышав легкое похрапывание, она встала и, не оборачиваясь, тихо удалилась.

* * *

— Есть новости? — спросила Люська, кивнув Адаму на диван.

— Есть, — сухо произнес Поляков. — Новости не очень хорошие. Похоже, ты была права, у Вячеслава рыльце в пушку.

— Он убийца?!

— Пока об этом рано говорить, требуется тщательная проверка данных, и в первую очередь необходимо выслушать исповедь самого Вячеслава. Но в том, что мы имеем дело с прожженным аферистом, нисколько не сомневаюсь. По крайней мере, все факты указывают на это.

— Адам, что вы узнали?

— Друг Алексея Павловича — Асташков Василий — действительно несколько лет назад лишился квартиры. После случившегося сердце не выдержало, он скончался.

— Я это уже знаю.

— Сын Асташкова, Вячеслав Васильевич, отбывал срок в колонии. Это тебе тоже известно, а теперь приготовься услышать следующую информацию. Тот человек, который в настоящее время проживает в квартире Алексея Павловича, не Асташков.

— Как? Это не Вячеслав?

— Вячеслав, — хмыкнул Адам. — Только совсем не тот Вячеслав, за которого себя выдает. Он Вячеслав Васильевич, и даже родился в один год с сыном покойного Асташкова. Но фамилия его Обухов.

Люська взяла журнал и начала обмахиваться.

— Обухов? Дикость какая-то? Объясните мне, как получилось, что неизвестный Алексею Павловичу Обухов смог под видом сына друга втереться в доверие к старику? Алексей Павлович был уверен, что это тот самый Вячеслав. Неужели он забыл фамилию друга? Бред. Он сам назвал ее Степаниде Ивановне. Я считаю, нам незамедлительно нужно отправиться к Обухову. При условии, что он не драпанул из города.

— Согласен, — кивнул Поляков.

Час спустя они вышли из лифта. Люська подошла к двери, прислушалась.

— Тихо.

— Звони, — тоном, не терпящим отлагательств, заявил Адам.

Вячеслав открыл дверь не сразу. Прошло минуты две, прежде чем он появился на пороге.

— Ты? — пробормотал Обухов, переводя взгляд с Люськи на Полякова.

— Не ждали так скоро?

— Да нет… я… Проходите, я сейчас. Умыться мне надо.

— А где Татьяна?

— Танька? Нет ее. Вечером приедет. Не стойте на пороге, на кухню идите, я мигом.

Ополоснув лицо холодной водой, Вячеслав вышел к гостям и чуть сдавленным голосом спросил:

— Это твой отец?

Адам ответил за Люську.

— Допустим.

— Я так и подумал. Ну, — он хлопнул в ладоши, — и какое решение вы приняли. Согласны на мое предложение?

— Вы о чем?

— Мы же договорились.

— Ошибаетесь, я обещала передать ваши слова отцу.

— И мой ответ отрицательный, — сказал Адам.

— Но…

— А как вы хотели, Вячеслав Васильевич, — с иронией произнес Поляков. — Московскую квартиру себе оставить, а наследников вокруг пальца обвести? — Хватит играть в игры, Обухов. Раскололи мы тебя, братец. Как гнилой орех раскололи.

Лицо Вячеслава покрылось красными пятнами, правое веко задергалось, слова Адама, словно удар под дых, заставили мужчину пошатнуться.

— Смотри, Люся, реакция, как говорится, налицо. И как мы поступим, Вячеслав Васильевич, услышим чистосердечное признание или уйдем в несознанку? Каким образом вам удалось одурачить Алексея Павловича, выдавая себя за сына Асташкова?

— И учтите, — предупредила Люська, — юлить и отпираться бессмысленно.

— Он понимает, — прыснул Адам. — Вячеслав Васильевич человек ученый, приличный срок отмотал. Кстати, за что сидел?

Вячеслав сел на табурет и, обхватив голову руками, прохрипел:

— Не виноват я, бес попутал.

— С этого момента поподробней. Нам торопиться некуда. Пока.

— Понимаете, вчера Таня узнала, что беременна. Ребенок у нас будет. Сын… или дочка.

— Какое отношение это имеет к делу?

— Не губите меня! На мне теперь ответственность большая.

— Мы ждем, — напомнил Поляков. — Не затягивай.

Сжимая и разжимая кулаки, Вячеслав поведал следующую историю…

* * *

Со своим тезкой Вячеславом Асташковым он мотал срок на зоне за квартирную кражу и угон машины. С Асташковым сдружился сразу, спустя год Вячеслав считался лучшим другом. Однажды Асташков получил письмо от отца, в котором старик писал, что теперь у них нет жилья. Обухов поддерживал друга, повторяя, будто заклинание, что все в этом мире наживное.

— Славка, ты понимаешь, теперь мы с батей бомжи. Я-то здесь кантуюсь, а он? Где живет он? Старый больной человек. И куда приткнусь я, когда освобожусь?

— Но отец же пишет, что поговорил с другом. Ты в Москву ломанешься.

Асташков в ярости саданул по стене.

— Нашел бы тех гадов, которые у отца хату отняли, убил бы.

— Мало тебе одного срока, еще на нарах лишнюю десятку отмотать хочешь?

Вскоре Славик узнал о смерти отца.

— Не смог пережить потерю квартиры. Не выдержало сердце.

Обухов сочувственно кивал, не зная, какие слова можно произнести в создавшейся ситуации.

Незадолго до окончания срока — тезки должны были выйти на свободу практически одновременно — Вячеслав Асташков скоропостижно скончался от приступа астмы.

Обухов не помышлял об аферах, все случилось само собой. Неожиданно — в одночасье.

Под матрацем Асташкова Вячеслав увидел то самое письмо, в котором старик написал подробные координаты Алексея Павловича. Шальная мысль пришла в голову мгновенно. А что если ему, Славе Обухову, рискнуть и попытаться сделать некий ход, который в случае благоприятного стечения обстоятельств поможет ему переквалифицироваться в жителя столицы? Выгорит дело или нет, неизвестно, но попробовать стоит.

И Обухов пустился во все тяжкие. После освобождения приехал в Москву, разыскал Алексея Павловича и, выдавая себя за Асташкова-младшего, постепенно втерся к пенсионеру в доверие. Небольшая загвоздка, которая заключалась в нестыковке с фамилиями, была истолкована Вячеславом на свой лад. Он объяснил старику, что после тюрьмы был вынужден в срочном порядке сменить фамилию. Алексей Павлович, уверенный, что перед ним сын покойного друга, безоговорочно поверил тому на слово.

Сперва старик сделал Вячеславу временную прописку, а когда Обухов познакомился с Татьяной и привел ее в квартиру, Алексей Павлович объявил:

— Живите и радуйтесь. Квартира вам достанется, я все обдумал и своего решения не изменю. Оформим куплю-продажу, тогда я и умереть смогу со спокойной совестью. Вася просил позаботиться о тебе, Славик, я выполню просьбу друга.

Разумеется, ни Вячеслав, ни Татьяна против воли Алексея Павловича не пошли. Еще бы, не каждый день слышишь столь приятные новости.

После убийства Алексея Павловича к Вячеславу приезжал следователь. Ему он рассказал свою версию произошедшего. По его словам, в молодости покойный был знаком с матерью Обухова, и в свое время она спасла ему жизнь. Чувствуя себя ее должником, Алексей Павлович давно обещал оставить квартиру Вячеславу. Все оформлено на законных основаниях, с документами полный порядок. Можете проверить.

* * *

— Это та правда, которую вы хотели услышать, — заключил Вячеслав.

— Вы отдаете себе отчет, что поступили подло и несправедливо? — накинулась на Обухова Люська.

— Я хотел как лучше.

— Лучше для кого? Для Алексея Павловича или для себя?

— Он был одинок, возраст почтенный, зачем ему квартира? Я же не собирался выставлять старика на улицу. Он сам ушел. Сам!

— А если бы Алексей Павлович не перебрался на дачу? — спросила Люська.

— Жил бы с нами. Мы с Таней его полюбили, считали практически отцом.

— Не верю я вам.

— Подождите, — Вячеслав побледнел. — Вы меня подозреваете в убийстве?

— Согласись, у тебя имелись причины, — тихо сказал Адам.

— Какие причины? Квартира уже принадлежала нам, на кой черт мне лишать старика жизни? Из-за дачи? Ответьте, из-за дачи?! Так он сам хотел переписать ее на нас с Татьяной.

— Где ты был в ночь убийства? — вопрос Адама прозвучал зловеще.

— Не надейтесь на меня всех собак повесить, — брызгая слюной, завопил Обухов. — Алиби у меня. Стопроцентное алиби!

— Да? И какое же, если не секрет?

— Я провел ночь в обезьяннике. В тот день мы с Таней сильно поругались, она ломанулась к своим, я сдуру нажрался до беспамятства. Потом пошел на улицу, бродил где-то, ввязался в драку… очнулся уже в обезьяннике.

Адам брезгливо поморщился.

— Складно получается.

— Касательно обезьянника мы, конечно, проверим.

— Проверьте, вам там подтвердят. Вы убедитесь. … поймете, что я не обманываю.

— Пошли отсюда, — Адам вышел в коридор.

Напоследок Люська обернулась.

— А вам, Вячеслав Васильевич, советую завязывать с этим делом. Скоро вы станете отцом, пьющие родители — наказание для детей. Вспомните Любку.

Обухов отвел взгляд в сторону и пробормотал нечто невразумительное.

В машине Адама Люська начала искать в рюкзаке жвачку.

— Получается, Обухов не имеет отношения к убийству Алексея Павловича, — сказала она, когда машина тронулась с места.

— У него алиби.

— А если врет?

— Не думаю. Мужику крупно повезло, он оказался в нужном месте в нужное время.

— А когда повезет нам? — Люська посмотрела на Адама. — И повезет ли вообще?

Глава девятая ШЕЛКОВЫЙ ПЛАТОК

Борис Игоревич Кожевников вышел из машины, вдохнул полной грудью подмосковного воздуха и надел солнцезащитные очки.

Звонок друга, раздавшийся накануне вечером, заставил Кожевникова поволноваться. Всю ночь Борис Игоревич ворочался на кровати, гадая, что стряслось у Марата, если тот просил незамедлительно примчаться на дачу.

— Есть кто дома? — крикнул Борис Игоревич, поднявшись на крыльцо.

— Я смотрю, ты не очень торопишься, — в тоне Марата Евгеньевича проскальзывала неприкрытая обида.

— Приехал, как только смог. С утра отвозил дочь на примерку платья, она замуж выходит.

— Ты уже говорил, — напомнил Марат Евгеньевич, протянув другу руку.

— Что стряслось, Марат?

Марат Евгеньевич достал из кармана мятый платок и бросил его на стол.

— Любуйся.

Борис Игоревич заморгал, схватил платок и неестественно высоко прокричал:

— Не верю!

— Придется. Это не обман зрения, Борька, не галлюцинация, ты действительно видишь голубой платок.

— С вышивкой.

— Буква «С». Надеюсь, у тебя хорошая память, не следует напоминать, что означает эта буква?

— Я помню, Марат, я все помню. Откуда у тебя платок?

— Нашел.

— Где?

— Представь себе, валялся у крыльца. Мне его подбросили.

— Кто?!

— Спроси что-нибудь полегче. Сначала стучали в дверь, когда вышел, увидел платок. Соседская девочка уверяет, что ночью видела у крыльца клоуна.

У Кожевникова затряслись руки.

— Я уверен, всему найдется разумное объяснение. Марат, оно должно быть.

— А я в этом совсем не уверен. Платок! Клоун! Борька, это мистика.

— Иначе не назовешь. Ты вспомни, Марат, платки ведь пропали, они испарились за одну ночь. Никто так и не понял, что произошло.

— Зато теперь он появился.

— Когда ты его обнаружил?

— Неделю назад.

— Почему сразу не позвонил?

— Борька, я с утра до ночи ломал голову: думал, метался, спать не мог. А вчера решил побеспокоить тебя.

— Правильно сделал, в конце концов, я тоже имею отношение ко всему происходящему.

— Несмотря на вечное балагурство, ты всегда умел рассуждать здраво, тебе и карты в руки. Есть идеи?

— Слушай, а вдруг это она? — шепотом спросил Кожевников.

— Да брось! Она здесь ни при чем. Мы не смогли найти ее тогда, а теперь и след простыл.

— Наверное, ты прав.

— А потом, Борь, не забывай про возраст. Вряд ли она дожила до наших дней. Платок подбросил тот, кому было известно намного больше, чем нам.

— Определенно.

— Борис, послезавтра я еду в Москву, приезжай ко мне, спокойно обсудим ситуацию.

— Я могу взять с собой платок?

— Нет, — закричал Рушаков.

— Тебе-то он зачем?

— А тебе?

Борис Игоревич ответил не сразу.

— Возможно, он мой, — сказал Кожевников, глядя на друга.

— А возможно, мой.

— Не будем спорить. Хочешь совет? Избавься от платка. Сожги!

Марат Евгеньевич сжал платок в кулаке.

— Нет, пусть останется у меня как память.

* * *

Шестого числа Рушаков поехал в город. Семичасовую электричку отменили, Марату Евгеньевичу пришлось больше полутора часов торчать на перроне.

Дома он появился в начале одиннадцатого. Оставив пустую сумку в прихожей, принес из кухни табурет и, не снимая обувь, полез на антресоль.

На пол были сброшены полиэтиленовые пакеты с хламом, коробки и бумажные свертки.

— Где же она? — злился Рушаков. — Неужели выбросил?

Час спустя, обыскав всю квартиру, Марат Евгеньевич без сил опустился в кресло.

Резкий звонок прозвучал без четверти двенадцать. Тяжело дыша, Рушаков, не догадавшись посмотреть в глазок, открыл дверь.

На освещенной тусклым светом лестничной клетке стоял клоун.

Марат Евгеньевич невольно вздрогнул.

— Привет, — клоун сделал шажок вперед.

— Что вам надо?

— У тебя моя вещь. Я пришел за ней. Отдай!

— Я вас не понимаю.

— Отдай, — прошипел клоун. — Мне нужен платок.

— Так это вы были у меня на участке?!

— Отдай платок!

Открыв сумку, Марат Евгеньевич достал из бокового кармашка шелковый платок.

— Возьмите. Но, ради бога, скажите, кто вы?

— Я злой клоун! Ш-ш-ш…

Это змеиное шипение было последним, что услышал Марат Евгеньевич, прежде чем удавка оказалась на его шее.

А еще Рушаков увидел зубы клоуна. Острые, белые зубы, напоминающие клыки зверя.

* * *

— Марина, — Антип открыл глаза, испугавшись кромешной темноты. — Марина, ты где?

Правой рукой он пошарил по пледу, затем, резко скинув его на пол, полусел на кровати.

Рядом послышался шорох и быстрые шаги. — Марина, это ты?

Медленно поднявшись, Антип начал двигаться на ощупь в сторону двери. Пару раз он натыкался на что-то острое, но все равно продолжал идти вперед.

Уперевшись в стену, нащупал выключатель.

В комнатке вспыхнул слабый свет. Антип увидел рыжего кота.

— Ты здесь топал? — спросил он. — А где Марина?

Кот задрал хвост и прыгнул на подоконник.

Слегка прихрамывая, Антип проковылял на веранду. Как только свисающая с потолка лампочка осветила помещение, он схватил кружку и подошел к бидону с родниковой водой.

Утолив жажду, Антип еще раз позвал Марину. Никто, кроме рыжего кота, не откликнулся на зов.

— Выходит, мы с тобой одни? Странно. Сколько же времени?

Маленькие круглые часы с потрескавшейся поверхностью показывали половину третьего ночи.

На стене, возле которой разместилась скамья с бидонами, висела золотистая рамка. Вместо фотографии в нее было помещено стихотворение Эдгара Аллана По «Озеро».

Антип несколько раз провел указательным и средним пальцами по рамке и прочитал вслух:

— Я часто на рассвете дней

Любил, скрываясь от людей,

В глухой забраться уголок,

Где был блаженно одинок

У озера, средь черных скал,

Где сосен строй кругом стоял.

Но лишь стелила полог свой

Ночь надо мной и над землей

И ветер веял меж дерев,

Шепча таинственный напев,

Как в темной сонной тишине

Рождался странный страх во мне

И этот страх мне сладок был —

То чувство я 6 не объяснил

Ни за сокровища морей,

Ни за любовь, что всех сильней, —

Будь даже та любовь твоей.

Таилась смерть в глухой волне,

Ждала могила в глубине

Того, кто здесь, томим тоской,

Мечтал найти душе покой

И мог бы, одинок и нем,

У мрачных вод обресть Эдем.[1]

По спине Антипа пробежали мурашки.

— Ты хоть понял смысл? — спросил он, обращаясь к коту. — Вижу, что не понял. А мне жутковато стало.

Вновь зачерпнув воды, Антип понес кружку в комнату. Лампочку на веранде не выключил, оставил свет и в комнате.

Немыслимая духота давила на мозги. Отчаянно хотелось выйти на улицу и глотнуть свежего ночного воздуха. Уже намереваясь осуществить задуманное, он услышал, как хлопнула дверь.

— Марина.

— Дорогой, ты выходил из комнаты? — крикнула Марина, не торопясь показываться на глаза Антипу.

— Да, выходил.

— Зачем?

— Я хотел пить.

— Прости, дорогой, забыла поставить рядом с кроватью воду. С тобой все в порядке?

— Нет. Я хочу подышать. Здесь душно.

— Хорошо, сейчас мы выйдем на улицу.

— А где ты была?

— В сарае.

— Ночью?

— Не могла уснуть, пошла на улицу и услышала шум в сарае. Представляешь, опять крыса загрызла кролика.

Антип поморщился.

— Марина, почему ты не заходишь в комнату? Иди сюда.

— Подожди, дорогой, дай мне десять минут.

Когда Антип, перевернувшись на бок, зевнул, Марина появилась на пороге с красным от возбуждения лицом.

— Вот и я. Ты все еще хочешь погулять?

— Да, иначе не засну.

— Я помогу тебе подняться. Опирайся на руку.

— Не надо, я сам.

— Ты еще слишком слаб. Перекинь руку мне через плечо. Вот так, теперь пошли, только учти, постоим недолго. Максимум минут десять.

— Этого будет вполне достаточно.

Спустившись с крыльца, Антип посмотрел на звездное небо.

— Ух-ты, даже голова закружилась.

Посадив его на ступеньку, Марина метнулась в дом.

— Не вздумай без меня никуда пойти, там темно, упадешь.

На веранде она достала миску, баночку со смолой и бутыль с коричневой жидкостью.

— Марина, куда ты убежала? Посмотри, какая красота вокруг. Небо, звезды.

— Дорогой, я готовлю тебе лекарство, — последовал ответ.

У бидона с водой Марина мельком взглянула на золотистую рамку и удивленно подняла брови. Пыль на ней практически отсутствовала.

Глава десятая НЕУДАВШЕЕСЯ ОГРАБЛЕНИЕ

За те пятнадцать минут, что Люська провела в кафе, к ней дважды подходил услужливый официант, интересовался, не желает ли она сделать заказ.

Дважды Люська мило улыбалась, мотала головой и сканировала взглядом входную дверь.

Когда он в третий раз приблизился к столику Люськи, она, не дав ему раскрыть рта, прокричала:

— Принесите чашку кофе.

Официант оживился. На его лице отразилась целая гамма чувств: от крайнего удивления до глубокого восторга. Закивав, он незамедлительно поспешил выполнить заказ. А стоило малюсенькой чашечке — честное слово, она была чуть больше наперстка — оказаться на столе, официант спросил:

— Не желаете пирожных?

— Нет! — рявкнула Люська и, испугавшись собственного крика, понизив голос до шепота, проговорила: — Я хотела кофе, я его получила. Больше мне ничего не нужно. Ничего!

Парень отошел от столика уже без дежурной улыбки.

Кофе Люська проглотила за один присест.

Вскоре в кафе появилась молодая женщина в розовом брючном костюме. Сев за свободный столик, она осмотрелась и, остановив на мгновение взгляд на Люське, достала из сумочки маленькое зеркальце.

Подбежавшему официанту сухо бросила:

— Стакан минералки. Без газа!

Люська начала тарабанить пальцами по столешнице. Сколько можно ждать? Ведь они договорились встретиться ровно в три. Сейчас двадцать пять минут четвертого, и с каждой секундой Люську одолевала мысль, что Мими решила ее продинамить, не явившись на встречу.

Наконец, устав томиться в ожидании, Люська резко встала. В этот момент поднялась и женщина в розовом.

Приблизившись к Люське, она скорее утвердительно, чем вопросительно сказала:

— Вы Люся?

— Да.

— Я так и подумала. Будем знакомы — Мими.

— Вы десять минут сидели рядом и даже не заговорили со мной. Почему?

— Присматривалась. Должна я была удостовериться, что ты именно та, за кого себя выдаешь.

Не понимая, что Мими имеет в виду, Люська села на стул.

— Присаживайтесь, — сказала она несколько раздраженно.

— Твой звонок застал меня врасплох. Пока сюда ехала, не переставала гадать, кто ты такая и что от меня нужно. Надеюсь, ты объяснишь, откуда взяла номер моего телефона и, собственно, от кого обо мне узнала?

— На ваш номер я наткнулась в записной книжке Марины Ливановой.

Мими вздрогнула.

— Ты знаешь Маринку?

— Она жена моего брата — Виктора.

— А-а-а, — несколько разочарованно протянула Мими. — Надо же.

— Вы были подругами? — спросила Люська.

— Когда-то тесно общались, — пожала плечами Мими. — Потом общение прекратилось. Но недавно мы с Мариной снова пересеклись.

— Именно об этом я хотела с вами поговорить. Мими… — Люська смутилась. — Извините, как мне к вам обращаться?

— Мими, — последовал быстрый ответ.

— Вам ведь звонил Виктор, он сообщил, что Марина пропала.

— Звонил.

— По его словам, вы посоветовали ему не паниковать, сообщив, что с Мариной все в порядке.

— Нет, я не говорила, что с ней полный порядок, я всего лишь намекнула, что, возможно, заметь, я говорю возможно, она не пропадала.

— Не понимаю ход ваших мыслей.

— А почему вы все так суетитесь? — недовольно спросила Мими.

— Ответ очевиден — человек исчез. Если вам известно, где может находиться Марина, пожалуйста, поделитесь информацией. Понимаете, я в полной растерянности. Сначала пропала Маринка, теперь испарился Витька…

— Как испарился? — брови Мими поползли вверх.

— Он тоже исчез. Где их искать, я не знаю.

Мими вытянула губы трубочкой.

— Неужели все намного серьезней, чем я предполагала? — прошептала она, не глядя на Люську.

— Вы о чем?

— Мне казалось, Маринка в безопасности, а теперь, если пропал и Витька, значит… Я ошибалась? Получается, дело не в Сэме?

— Кто такой Сэм?

— Друг Марины. Мы познакомились с ним сто лет назад, — Мими улыбнулась и, откинувшись на спинку стула, пояснила: — Я дружила с Маринкой с пятого класса. До конца учебы за одной партой просидели.

— Но Марина училась в Пензе.

— Правильно. Я тоже из Пензы. В Москву уже потом перебралась. Кстати, тетка Марины оказала мне тогда огромную услугу.

Люська решительно ничего не понимала из слов Мими. Создавалось впечатление, что они разговаривают на разные темы.

— Мими, вы можете внятно объяснить, кто такой Сэм и каким образом с ним могло быть связано исчезновение Марины?

— Могу, конечно. Только тебе придется выслушать эту историю с самого начала, иначе ты не уловишь сути.

— Я готова слушать.

Мими вздохнула, положила правый локоть на стол и заговорила…

* * *

Семья Марины сменила не один город, прежде чем отец ушел в отставку и обосновался в Пензе.

С Мирой Мининой — ставшей впоследствии Мими — Марина подружилась, перейдя в новую школу.

Все свободное время девчонки проводили вместе, поэтому когда Марина сообщила, что после одиннадцатого класса собирается отправиться в Москву, Мими пала духом.

— В Москву? Маринка, а чего ты там забыла?

— Поступать буду в институт. Тетя посодействовать обещала. Она у меня классная.

— А кем работает?

— На базе. Завскладом.

— Подумаешь, большая шишка.

— Не скажи, ты бы видела, как тетя Оля живет. У нее не квартира, а музей. Куда ни посмотри, на антиквариат натыкаешься.

— Она у тебя подворовывает, что ли?

Маринка обиделась на подругу, и несколько дней девчонки не общались. Но перед самым отъездом Маринка пришла к Мими.

— Попробую уговорить тетю, чтобы разрешила тебе в конце лета к нам приехать. Москву хоть посмотришь.

— Не горю особым желанием, — буркнула Мими.

Маринка уехала. Поступила в институт, обосновалась в просторной теткиной квартире и причислила себя к коренным москвичкам.

За месяц Ольга Антоновна одела племянницу с иголочки. Марина ни в чем не знала отказа. Бездетная тетя Леля не скупилась на подарки для единственной племянницы.

— После института устрою на хорошее место, — обещала Ольга Антоновна. — Главное, учись. Голову не потеряй.

— С какой стати я должна ее потерять?

— С такой. Парни за тобой толпой бегать будут, ты мозги включай, помни — первым пунктом идет высшее образование.

— Можешь быть спокойна, — отвечала Марина. — Я не подведу. Тетя Леля, можно ко мне на пару недель подруга из Пензы приедет? Я ей город покажу, погуляем.

Ольга Антоновна не возражала. Мими, погостив две недели в Москве, наотрез отказалась возвращаться в Пензу.

— Маринка, я никуда не поеду. Хоть на вокзале ночевать буду, но домой не вернусь. Что мне там делать? Я хочу остаться здесь.

— Не пори горячку. Ты в техникум поступила. Проучись год, а летом приезжай, в институт поступишь. Жить, думаю, будешь у нас, тетя согласится.

Мими уехала, а едва начались вступительные экзамены, нарисовалась на пороге квартиры Ольги Антоновны. Став студенткой, перебралась в общежитие, но у Марины бывала практически ежедневно.

В выходные ездили на шикарную теткину дачу, устраивали там тусовки с друзьями, оттягивались.

Однажды Марина с Мими поехали на дачу вдвоем. В субботу вечером за город внезапно нагрянула Ольга Антоновна. А ночью произошло событие, которое в одночасье перевернуло жизнь Марины.

В половине третьего Мими проснулась от странного шороха. Являясь от природы трусихой и паникершей, девушка осторожно выглянула в коридор, прислушалась и прошмыгнула в соседнюю комнату.

— Маринка, просыпайся. Мы в доме не одни.

— Конечно, не одни, с нами тетя.

— Внизу кто-то ходит. В темноте. Маринка, по-моему, в дом забрались грабители.

Этого было достаточно, чтобы Марина вскочила с кровати.

— Мими, ты шутишь?

— Подойди ближе к двери, послушай.

На первом этаже что-то упало.

— Ой, — Марина затряслась. — Слышу.

— Что делать?

— Вдруг это тетя ходит?

— В темноте? Нет! Ольгу Антоновну надо разбудить.

Марина схватила телефон, но позвонить не успела. Девчонки услышали громкий голос Ольги Антоновны.

— Мими, она внизу. Бежим.

— Маринка, ты куда? Остановись.

В гостиной возле кресла застыл черноволосый парень, чуть левее, держа в руке пистолет, стояла Ольга Антоновна.

У входной двери Марина увидела еще одного парня, как и первый, он замер по стойке смирно, боясь шевельнуться. Увидев племянницу, Ольга Антоновна закричала:

— Марина, зачем ты спустилась? Возвращайся в спальню!

— Тетя, что происходит?

— А ты сама не видишь? У нас гости. Незваные.

— Нас ограбили?

— Не успели. Мое внезапное появление с оружием стало для них большой неожиданностью.

— Пистолет опустите, — спокойно проговорил черноволосый парень, не сводя глаз с Маринки.

— Я разберусь, что мне делать. Марина, вызови полицию.

— Стой! — прокричал парень, заметив, что Марина поднесла к уху телефон. — Мы можем договориться без полиции.

Марину поразило его спокойствие. Создавалось впечатление, что это он застукал в собственном доме грабителей.

— Договориться с тобой? — засмеялась Ольга Антоновна. — Дерзкое заявление. Лучше скажи, кто тебе наводку дал?

— Никто.

— Не ври. Вы открыли дверь ключами, откуда они у вас?

Парни молчали.

— Что ж, молчите дальше. Получите срок, умнее станете.

Словно загипнотизированная, Марина смотрела на черноволосого парня. По спине пробежал озноб, ноги задрожали, в голове стучала шальная мысль.

Крик тети Лели вывел Марину из состояния ступора.

— Марина, позвони в полицию!

И вдруг Марина, не отдавая отчета своим действиям, выпалила:

— Тетя Леля, отпусти его.

— Что?!

— Это не грабители, они… мои друзья.

Ольга Антоновна нахмурила брови, парни округлили глаза, а Мими, она сидела на площадке второго этажа, раскрыла рот.

— Это мои друзья, — повторила Марина. — Я пригласила их на дачу.

— Маринка, что ты несешь? Какие друзья? Они пробрались в дом ночью.

— Все правильно, — тараторила Марина. — Мы договорились встретиться вечером, я тогда не знала, что ты тоже приедешь. Поэтому позвонила… э-э… Сэму, сказала, чтобы они дождались ночи.

— Как они попали в дом?

— Я сама дала Сэму ключи. Тетя Леля, я не говорила тебе, не знала, как ты к этому отнесешься, но… мы с Сэмом встречаемся. — Марина подошла к парню, поцеловала его в щеку и виновато произнесла: — Сэм, прости, что так получилось.

— Я не в обиде, — парень полуобнял Марину за талию. — А у тебя серьезная тетя.

Ольга Антоновна вконец растерялась. Сев на диван, она едва слышно пролепетала:

— Неужели я похожа на монстра? Почему нельзя было предупредить заранее. Могла бы сказать, что ждете гостей, я вернулась бы в город.

— Прости.

Мими спустилась вниз, подошла к Марине вплотную и прошептала:

— Ты больная?

— Молчи, — шикнула Марина. И обращаясь к Ольге Антоновне, усмехнулась: — Тетя Леля, откуда у тебя пистолет?

— Ты про эту игрушку? Он не настоящий.

— Как не настоящий? — воскликнул Сэм и улыбнулся настолько обворожительно, что у Марины подкосились ноги.

— Сам смотри, — Ольга Антоновна протянула парню пистолет.

— Действительно, игрушка. А я попался!

Ольга Антоновна вышла в кухню, Мими побежала за ней следом, а Марина, опасаясь, что после ухода тетки Сэм может дать деру, взяла его за руку.

— Не уходи.

— Не уйду.

— Гм, — промычал второй парень. — А я пожалуй, свалю.

Сэм кивнул.

— Созвонимся.

Едва за парнем закрылась дверь, Марина предложила:

— Давай сядем.

— О'кей.

Устроившись на диване, Сэм спросил:

— Зачем ты это сделала?

— Что именно?

— Сама знаешь. Соврала тетке.

Марина пожала плечами.

— Не знаю.

— А ты не стремная, мне такие нравятся. И зовут тебя Марина. Я не путаю?

— Не путаешь.

— А я…

— Нет, не говори. Ты Сэм. Теперь ты для меня будешь Сэмом.

— Идет. Тебе сколько лет?

— Восемнадцать, а тебе?

— Двадцать четыре.

— Эй вы, шутники, — крикнула Ольга Антоновна из кухни. — Долго собираетесь в гостиной сидеть? Предлагаю перекусить, подтягивайтесь.

Во время незапланированного позднего ужина Марина боролась с подступившим страхом. Сэм ведь скоро уедет, они больше никогда не встретятся. Нужно что-то придумать, найти причину, повод, только бы Сэм остался на даче.

— Спать будешь в гостиной, — сказала Ольга Антоновна, обращаясь к парню. — Девчонки, марш на второй этаж. Завтра договорим.

— Ты не уйдешь? — спросила Марина, оставшись наедине с Сэмом.

— Нет.

— Не обманешь?

— Даю слово.

— Смотри, ты теперь мой должник и не должен меня обмануть.

— Спокойной ночи, Марина.

— До завтра, Сэм.

В спальне Мими зачастила:

— Дура недоделанная! Психичка ненормальная! Ты шизанулась!

— Мими, не ори, у тетки хороший слух.

— Я когда услышала твой бред, ушам не поверила. Ты точно рехнулась. Маринка, о чем ты думала, когда выдавала этого придурка за друга?

— Он не придурок.

— Он вор! Соображаешь, что натворила? Он сейчас может вынести из дома все ценные вещи. Маринка, не молчи!

— Ты права. Он вор. Сэм украл мое сердце.

— Идиотка! Ты как хочешь, а я не собираюсь поддерживать этот фарс. Завтра скажу Ольге Антоновне правду.

— Не вздумай! И вообще не вмешивайся в наши дела.

— В наши? Интересно, в чьи именно?

— В мои и Сэма.

— Сэма, — передразнила Мими. — Откуда имечко такое взяла?

— Ложись спать.

— А ты?

— За меня не беспокойся, я под надежной охраной.

Разумеется, Мими не смогла заснуть. Ей то и дело мерещилось, что Сэм, или как там его зовут на самом деле, шастает по коридору, выжидая подходящего момента, чтобы ограбить Ольгу Антоновну.

Утром Марина заявила тетке, что в Москву возвращается вместе с Сэмом.

— Мы уезжаем сейчас, — сказала она.

— К чему такая спешка? Можем вместе вечером поехать.

— Нет. Нам надо заскочить в одно местечко. Встретимся дома. Пока.

Как только они ушли, Ольга Антоновна качнула головой.

— Сумасшедший дом. Мими, рассказывай, что знаешь про Сэма, кто он, чем занимается? Из какой семьи?

Мими мяла в руках носовой платок.

— Марина мало про него рассказывала.

Вроде, Сэм учится… или работает.

— Сэм его настоящее имя?

— Хм, вроде, да.

— Что ты заладила вроде да вроде, отвечай внятно: да или нет?

— Да. Его так зовут.

Ольга Антоновна задумалась.

Марина с Сэмом весь день гуляли по городу, разговаривали, узнавая друг друга. Так Марина узнала, что Сэм рано остался без родителей, жил в коммунальной квартире с дедом. Окончил девять классов, поступил в техникум, через полгода бросил учебу. Работал где придется, мечтая сказочно разбогатеть.

В двадцать лет связался с одной компанией, главарем которой стал спустя несколько месяцев. Мелкие хулиганства, кражи, угон машин — это далеко не весь послужной список шайки Сэма.

Марина не осуждала, напротив, жалела Сэма, сочувствовала ему.

Между ними завязались крепкие отношения.

Мими выбор подруги не одобрила:

— Марин, зачем тебе нужен вор? Его не сегодня завтра заметут на очередной краже и срок дадут. Что тогда будешь делать?

— Не говори так о Сэме.

— Ты хоть знаешь его настоящее имя?

— Его зовут Сэм, — улыбалась Марина.

— Я и говорю — дура ты.

— Знаешь, Мими, — вспыхнула Марина. — Мне кажется, нам с тобой надо реже встречаться. По-моему, в последнее время ты слишком часто суешь свой нос не в свои дела.

— Намекаешь, я начала мешаться под ногами? Спасибо за откровенность. Я принимаю твои условия. Желаю тебе в будущем большой удачи, а она тебе пригодится. Останешься одна, вспомнишь тогда меня.

— Я буду тебе звонить.

— Смейся-смейся.

— И ты не пропадай.

На том подруги расстались. Изредка созванивались, но о Сэме никогда не заговаривали.

Потом Мими познакомилась с парнем и вскоре вышла за него замуж.

…Отношения Марины с Сэмом нельзя было назвать идеальными, виной тому образ жизни парня. Свою деятельность Сэм не оставил, но Марина продолжала верить, что рано или поздно он покончит с прошлым.

Спустя год после знакомства Сэм пропал. В назначенный час не пришел на встречу, не позвонил и на следующий день.

Марина забила тревогу. В коммуналке, где он был прописан, соседка сказала, что не видела парня с марта месяца. Марина кусала локти, обливалась слезами.

Ольга Антоновна пожимала плечами.

— Забудь его, Маринка. Я тебе говорила, не нравится мне Сэм. Не подходите вы друг другу.

— Я его люблю.

— Любовь — дело наживное. Пройдет время, полюбишь другого.

— Мне нужен только Сэм.

— Вопрос в другом, нужна ли ему ты?

— Нужна!

— Тогда где он? Куда смотался? Нет, Маринка, не любовь это с его стороны.

— С ним могла случиться беда.

— Сомневаюсь.

— Тетя Леля, помоги, у тебя есть связи, я знаю, ты можешь узнать, где Сэм. Пожалуйста.

Спустя неделю Ольга Антоновна сообщила:

— А он оказался редкостным подонком. И теперь я не сомневаюсь, что в ту ночь он забрался в мой дом, чтобы обчистить дачу. Немедленно выкладывай, когда и где ты с ним познакомилась?

— Что с ним?

— Сначала ответь на вопрос. Вы не были с ним знакомы, ты мне соврала?!

— Да. Соврала! Ты довольна? Я влюбилась в него с первого взгляда и не могла допустить, чтобы ты сдала его полиции.

— А теперь он дожидается суда в следственном изоляторе. Ты выгораживала преступника.

— Я не верю.

— Придется. Твоего Сэма, который, к слову сказать, по паспорту оказался…

— Говори, что с ним?!

— Квартиру ограбили. Был задержан с поличным. Светит ему, Маринка, немалый срок. Прекращай лить слезы, не выйдет твой Ромео на свободу раньше, чем через семь-восемь лет.

Марина забилась в истерике.

Прошел год.

Незадолго до своего дня рождения Марина привела домой симпатичного парня.

Ольга Антоновна выбор племянницы одобрила:

— Виктор — стоящий парень. В отличие от твоего Сэма.

— Тетя!

— Я правду говорю. И внешне симпатичный, в университете учится, на тебя влюбленными глазами смотрит.

— Знаю, что смотрит, он мне вчера предложение сделал.

— И ты молчала?

— Обещала ему подумать.

— Соглашайся.

— Не знаю.

— Он тебе нравится?

— Можно и так сказать.

— Это не ответ.

— Нравится. Но Сэм…

— Не произноси имя преступника в моем доме. Не желаю знать Сэма.

Через семь месяцев Марина вышла замуж за Витьку.

Глава одиннадцатая ПРЕСЛЕДОВАТЕЛЬ

— Не могу сказать точно, любили ли они друг друга, — пожала плечами Мими. — Наверное, любили. Иначе не прожили бы в браке девять лет.

— Надеюсь, еще лет сорок проживут, — сказала Люська.

— Главное, чтобы нашлись.

— Мими, а когда возобновилось ваше общение с Мариной?

— Примерно через год после их свадьбы. Виктора я не видела, мы с Мариной изредка перезванивались по телефону, иногда встречались в кафе. Сэма она не вспоминала до поры до времени…

— Мими, договаривайте.

— Года три назад Марина при встрече заговорила о Сэме. Сказала, что часто вспоминает ту ночь на даче тети Лели. Представляла, как сложилась бы ее жизнь, не окажись Сэм за решеткой.

— Но ведь вы предположили, что сейчас Марина может находиться у Сэма, значит, разговор на том не закончился. Я угадала?

— В декабре прошлого года я узнала от Марины, что она встретилась с Сэмом.

— Где?

— Столкнулись на улице. Точнее, она шла, а он ехал на машине. Увидел ее, глазам не поверил. И знаешь, Люся, Сэму все-таки удалось осуществить свою мечту. Он разбогател, построил большой дом. Маринка в деталях описывала его хоромы, говорила, что Сэм занимает хорошую должность. Сомневаюсь, конечно, хотя… Может, и впрямь взлетел.

— Они начали встречаться?

— Да.

— Офигеть! Маринка изменяла Виктору.

— Не она первая, не она последняя. К тому же Марина жаловалась, что с Витькой постоянно ругаются. Ссоры на пустом месте вспыхивают. Сэм вовремя появился.

— Она не имела права, — со злостью проговорила Люська. — Витька не заслужил, чтобы ему наставляли рога.

— Этого никто не заслуживает, но с рогами ходят многие.

— И долго она собиралась вести двойную игру?

— Затрудняюсь ответить. Вроде хотела поговорить с Витькой, но, зная его взрывной характер, боялась неадекватной реакции. И Сэму не разрешала отправиться на переговоры с Виктором.

— Что?

— Да-да, он хотел уладить вопрос по-мужски, приехать к Витьке и объясниться. Мол, так и так, извини, старик, но обстоятельства сложились таким образом, что Маринка выбрала меня.

— С ума сойти, — Люська отказывалась верить словам Мими.

— Марина всячески этому противилась, боялась, что разговор закончится рукоприкладством. Теперь ты понимаешь, почему я так разговаривала с Виктором, когда он сообщил об исчезновении Марины. Я ведь подумала, что она решилась и перебралась к Сэму.

— Не поставив в известность Витьку? Неправдоподобно.

— Думаешь, легко сразу во всем признаться? Но я согласна с тобой, поступила она по-свински. Я бы спать спокойно не смогла, зная, что близкие люди не находят себе места.

— Адрес Сэма вы, конечно, не знаете?

— Откуда? Представь себе, я даже имени его до сих пор не знаю. Все Сэм да Сэм, а как в действительности зовут, ума не приложу.

— С одной стороны, ситуация ясна, с другой — все запуталось еще больше. Допустим, Марина, наплевав на всех, рванула к Сэму, но Виктор же не мог тоже поселиться у него. Он-то пропал.

— Про что и речь. Теперь и я начинаю сомневаться в местонахождении Маринки. Вдруг она не у Сэма? И не спросишь, телефон отключен.

— Мими, вспомните ваш последний разговор с Мариной. Когда вы созванивались?

— Месяц назад.

— О Сэме она говорила?

— Марина ни о чем другом не говорила. Расхваливала Сэма: такой он у нее золотой, и хозяйственный, и заботливый. Еще сказала, Сэма некоторое время не будет в городе. По-моему, он собирался в командировку.

— Это многое объясняет.

— Что именно?

— После ссоры с Виктором Маринка отправилась на дачу, а не к Сэму.

Мими промолчала.

Ее признания на многое пролили свет, но Люська упорно продолжала думать, что к исчезновению Марины Сэм отношения не имеет.

Ночью Люська вспомнила про ключи от квартиры Ливановых. Она забыла отдать их Виктору, и он по телефону сообщил, что у него есть запасная связка.

Ключи лежат в боковом кармашке рюкзака.

— А если я ими воспользуюсь, — вслух размышляла Люська, — и проникну в квартиру?

Теперь, зная, что Маринка вела двойную жизнь, можно попытаться отыскать в квартире нечто такое, что, при удачном стечении обстоятельств, может помочь в ее поиске. В любом случае попытка не пытка. Рискнуть стоит, а учитывая, что риска Люська не боялась, — дело за малым.

* * *

Позавтракав яичницей и проглотив с чаем два шоколадных батончика, Люська поехала к Ливановым. Ни страха, ни неловкости не испытывала. Витька ее троюродный брат, следовательно, нет ничего противоестественного, что она, в отсутствие хозяев, решила заскочить к родственникам и, скажем, полить цветы.

В лифте Люська достала ключи, а когда створки открылись, заметила на верхнем лестничном пролете парня лет двадцати. Он стоял возле мусоропровода, держа в руках телефон. На Люську посмотрел мельком, вроде даже отвернулся. Но стоило ей подойти к квартире Ливановых, быстро сбежал по ступенькам, перевел взгляд на Люську, хмыкнул и спустился вниз.

У Люськи появилось подозрение, что он ждал именно ее.

Повернув два раза ключ, она толкнула дверь и не поверила глазам. В прихожей царил бардак. По полу разбросаны Витькины и Маринины обувь, шарфы, перчатки и ветровки. В коридорчике, ведущем на кухню, валялось красное платье Марины.

В большой комнате Люська аж присвистнула. Кто-то успел основательно похозяйничать в квартире. Дверцы шкафов открыты настежь, под ногами валялись галстуки, носки, брюки, постельное белье и новая подушка.

Люська подскочила к шкафу. Половина Витькиных вещей отсутствовала, да и многие Маринкины блузки, юбки и кофты, которые Люська не раз видела, не попадались на глаза.

Но шок Люська испытала чуть погодя, заметив в углу большую клетчатую сумку, доверху набитую шмотками Ливановых.

Холодок пробежался по спине. Почему воры оставили сумку в комнате? Если они упаковали в нее вещи, значит, по всем законам должны вынести ее из квартиры. Они этого не сделали. В чем причина? Не смогли? Не успели? А может быть, они вернутся?

Вспомнив парня на лестничной клетке, Люська подбежала к двери и примкнула к глазку.

Никого. Но они обязательно вернутся. Парень наверняка стоял на шухере, а Люська его спугнула. Что же теперь будет?

В маленькой комнате Люська открыла шкатулку с драгоценностями Марины. Вроде все украшения на месте, хотя Люська могла и ошибаться. Но как, однако, неправильно действовали грабители. Взяли вещи и совершенно не заинтересовались украшениями. Кольца, серьги и цепочки Маринки запросто могли поместиться в двух карманах, но воры ими побрезговали. Оставили на потом? Вряд ли. Обычно драгоценности и деньги выносят в первую очередь.

Побоявшись проводить в квартире обыск, Люська аккуратно вытерла шкатулку носовым платком и, ни до чего не дотрагиваясь, вышла на площадку.

В лифте она попыталась выстроить план действий, но ничего путного в голову не лезло.

У подъезда Люська заметила знакомого парня. Теперь он тусил возле забора. Снова уставился в телефон и снова, едва Люська вышла из подъезда, метнул на нее молниеносный взгляд.

Автобусная остановка находилась за домом. Люська шла нарочито медленно, делая вид, что набирает сообщение. На повороте она резко обернулась, парень шел следом. Все ясно, сел на хвост.

Надо заметить, шпион из него получился фиговый. Такое впечатление, что парень и не пытался казаться незамеченным. Вошел вместе с Люськой в автобус, встал у окна, простоял там истуканом до тех пор, пока Люська, дотянув до последнего, не выскочила из салона. Двери закрылись, парень остался в автобусе.

Она спешно пошла по тротуару в сторону торгового центра, услышав, как автобус остановился, запыхтел, и двери вновь открылись. Парень выскочил на остановку, увидел Люську и медленно побрел за ней.

Желание отправиться в близлежащее отделение полиции Люська зарубила на корню. Нет, пойти, конечно, можно, но тогда ее преследователь скроется и ей снова придется бродить в потемках, безуспешно пытаясь докопаться до истины. Уж лучше принять правила игры. Пусть парень считает, что Люська в упор его не замечает.

Не мешало бы его сфотографировать, только как это сделать, оставаясь при этом незамеченной? В торговом центре, заскочив в первый попавшийся магазинчик, Люська подошла к высоким стеллажам. Парень остался стоять у входа.

Обойдя стеллаж, Люська вооружилась телефоном, как вдруг…

— Добрый день! У нас сегодня проходит акция, — прогнусавил рыжеволосый продавец-консультант, — При покупке двух…

— Мне ничего не надо, — громким шепотом ответила Люська.

— Предложение довольно выгодное, — настаивал продавец. — Если приобретете две…

— Отойдите от меня! — гаркнула Люська.

Продавец скрылся. Люська выглянула из укрытия, и спина покрылась потом — парня у входа не было. Где он? Отбыл восвояси или прошел в магазин? Блин!

Она увидела его минуту спустя. Замерев у стеллажа, он внимательно разглядывал разложенный на полках товар. Когда обернулся в ее сторону, Люська машинально схватила с полки какую-то коробочку и подбежала к кассе.

— Сегодня у нас проходит акция, — запела знакомую песню кассирша.

Она что-то говорила, улыбалась, а Люська, не слыша ни единого слова, твердила:

— Да. Спасибо. Здорово. Ага! Угу!

В дверях она остановилась и, теребя в руках пакет, сделала вид, что рассматривает стойку с открытками.

Ехать домой Люська не собиралась. С какой стати показывать этому придурку, где она живет. «Нет уж, — думала она, — хочешь за мной побегать, бегай по городу».

Четыре часа Люська измывалась над парнем. Ей даже стало его жаль. Она спускалась в метро, проезжала пару остановок, поднималась наверх, садилась в автобус, доезжая до следующей станции метро. И снова спускалась в подземку, а через десять минут выходила. И так до самого вечера. Во время очередного выхода из вагона парень зазевался, и Люська успела скрыться из виду.

Домой она вернулась уставшая, но довольная собой. У подъезда столкнулась с соседкой, крикливой Ириной Алексеевной. Баба Ира не умела разговаривать тихо, она постоянно кричала, хоть и не была глухой. А еще баба Ира обожала писать жалобы на соседей. Хлебом ее не корми, дай только ручку и бумагу. На Диану Ирина Алексеевна написала около десятка жалоб, однажды даже на Люську участковому жалобу накатала, мол, сломала в подъезде лифт, чуть ли ни диверсию подготавливала.

— Добрый вечер, — поздоровалась Люська.

— Добрый, — отозвалась соседка.

Люська набрала код домофона, баба Ира усмехнулась:

— Вот и исполнилось мне семьдесят девять лет.

— У вас сегодня день рождения?

— Да-а, — протянула Ирина Алексеевна. — Именинница я.

— Поздравляю.

— Спасибо на добром слове. Куда Диана-то запропастилась, не видать ее давненько.

— На съемках.

— Все ездит, все снимается, — ехидничала баба Ира. — Откуда только силы берутся в таком возрасте?

— Ей всего шестьдесят четыре года.

— Не девочка уже. Пора бы притормозить.

Люська начала раздражаться. Терпеть не могла, когда кто-то начинал учить жить других. Стараясь взять себя в руки, Люська вспомнила, что у бабы Иры сегодня праздник. Значит, пререкаться с соседкой не стоит. Может, поступить с точностью до наоборот? Ирина Алексеевна язвит, а Люська — бац! — и подарок пенсионерке преподнесет.

— Баба Ира, с днем рождения вас! — Люська протянула пакет, не соизволив посмотреть, что лежит внутри.

— Это мне?

— Вам. Пользуйтесь на здоровье!

— Спасибо. — Ирина Алексеевна была обескуражена и смущена.

«Один-ноль в мою пользу», — обрадовалась Люська. И воспользовавшись замешательством бабы Иры, забежала в подъезд.

Дома она начала соображать, как лучше поступить. Решив позвонить Адаму, Люська взяла телефон, но набрать номер не успела — в дверь забарабанили кулаками. Затем квартиру оглушил звонок.

— Люся! Люся, открой дверь, — кричала баба Ира. — Я знаю, что ты дома!

Распахнув дверь, Люська отскочила в сторону, Ирина Алексеевна ворвалась в квартиру, размахивая белым пакетом.

— Мне семьдесят девять лет! Я в прабабки тебе гожусь, а ты так меня унизила.

— Чем я вас унизила?

— Своим подарком! Как ты посмела подарить мне собачий намордник?!

— Намордник? — на Люську напала икота.

— Полюбуйся, — баба Ира протянула Люське пакет.

— Я была в зоомагазине? — пролепетала Люська. — Капец!

— А еще в пакете противоблошиный ошейник для собак старше шести месяцев, — баба Ира уперла руки в бока. — На что ты намекала? Отвечай!

— Баба Ира, произошла грубейшая ошибка.

— Ошибка произошла пятнадцать лет назад, в тот день, когда ты появилась на свет.

— Я сейчас все объясню.

— Давай объясняй. Я жду!

— Я не видела, в какой магазин зашла. Не посмотрела, что купила.

— И ты думаешь, я тебе поверю?

— Но это правда.

Ирина Алексеевна погрозила Люське пальцем.

— Имей в виду, Люся, когда вернется Диана, у нас с ней состоится серьезный разговор касательно твоего поведения.

— Простите.

— За какие грехи я заслужила таких соседей? Одни стучат с утра до ночи, вторые сверлят, ремонт, сволочи, третий год закончить не могут. Третья собачьи намордники дарит!

— Извините, — лепетала Люська.

Зазвонил телефон.

— Баба Ира, мне звонят. Еще раз извините, не хотела вас обидеть. — Закрыв дверь, Люська прокричала: — Алло!

— Люся, привет, — нараспев произнес Адам.

— Здравствуйте.

— Как дела?

— Не очень.

— Слушай, ты сегодня была на квартире Ливановых?

— Была.

— А потом случайно не заезжала в зоомагазин?

Люська подпрыгнула.

— Заезжала, а откуда вы узнали?

Адам подавил смешок.

— Олег рассказал.

— Какой Олег?

— Мой человек. Я распорядился, чтобы он караулил квартиру Виктора. Мало ли что случиться может, неизвестно, где сейчас Ливановы, а подстраховаться стоит. Олег описал девчонку — вылитая ты. Говорит, странная, ведет себя подозрительно.

— И как давно Олег там тусуется?

— Сегодня первый день.

— Скажите, чтобы продолжал смотреть в оба. В квартире уже кто-то хозяйничал, — Люська рассказала про сумку с вещами.

— Понял. Не волнуйся, мимо Олега мышь не проскочит.

— Адам, держите меня в курсе.

— Само собой.

Повесив трубку, Люська, радуясь, что одной проблемой стало меньше, сбегала в магазин — купила торт.

Когда Ирина Алексеевна открыла дверь и увидела в руках Люськи пакет, седые брови сошлись над переносицей.

— Что это?

— Подарок вам купила.

— Опять?! И что, интересно, ты приволокла на этот раз? Миску для корма? Наполнитель для кошачьего туалета? Предупреждаю сразу, лучше уйди по-хорошему.

— Баба Ира, я купила торт. К чаю.

— Торт, говоришь? Ну-ка дай посмотрю. Да, действительно торт. Ладно, проходи, сейчас чайник поставлю.

— Нет, я не могу, у меня дела. С днем рождения вас! — Люська побежала к себе.

Перекусив, она решила принять ванну. Требовалось расслабиться после изнурительного дня.

Глава двенадцатая СВАДЕБНЫЙ ПЕРЕПОЛОХ

Утром Люську разбудил телефонный звонок. Спать хотелось нещадно, поэтому, наплевав на звонившего, она перевернулась на другой бок, натянув на голову одеяло. Телефон замолчал, а спустя минуту заголосил снова. Пришлось ответить.

— Добрый день! Простите, это Елизавета? — поинтересовалась женщина.

— Нет.

— Анастасия?

— Вы ошиблись, — Люська хотела отсоединиться, но женщина упорно продолжала перебирать имена.

— Екатерина?

— Набирайте правильно номер.

— Набрала правильно. Сейчас продиктую.

Услышав собственный номер, Люська встала с кровати.

— Действительно, телефон мой, но я не Анастасия, не Екатерина и не Елизавета.

— А кто вы?

— Сначала представьтесь сами.

— Лариса Георгиевна. Мне оставили этот телефон и просили перезвонить. Девочка имя на бумажке не написала, а у меня на имена память плохая.

— Меня зовут Люся.

— Да! — обрадовалась Лариса Георгиевна. — Точно, Люся. Вот и разобрались. Ты меня-то вспомнила? Я соседка Марата Евгеньевича.

Люську прошиб пот. Перед глазами появилась соседка Рушакова, которой она собственноручно протянула листок с номером своего телефона. Но, насколько Люська помнит, позвонить должен был сам Рушаков, а не его соседка.

— Люся, ты куда-то пропала, тебя не слышно.

— Я здесь. Гм, Лариса Георгиевна, а почему вы не передали мой телефон Рушакову?

Последовала пауза.

— Лариса Георгиевна…

— Слышу я тебя, не знаю, как сказать. В общем, тут такое случилось… Марата Евгеньевича задушили. В собственной квартире!

Люська сжимала в руке телефон, пытаясь унять нервную дрожь.

— Когда это случилось?

— Несколько дней назад. Вчера Рушакова похоронили.

— Почему вы не позвонили мне сразу?

— Ты думаешь, я только о тебе и помнила? Тут голова кругом шла, из рук все валилось. Хорошо, что сегодня случайно на бумажку с номером наткнулась. Сначала выбросить хотела, потом вспомнила, кто телефон оставил, и позвонить решила.

— Лариса Георгиевна, вы не против, если я сейчас к вам подъеду? Нам надо поговорить.

— Подъезжай, — неуверенно проговорила та. — Только я через пару часов уйти должна. Ты когда подъехать планируешь?

— Через час.

— Буду ждать.

Увидев Ларису Георгиевну, Люська с порога спросила:

— Как это произошло?

— Ко мне Борис Игоревич пришел, посиневшими губами сообщил, что Марат Евгеньевич мертв. Входная дверь не заперта, Борис звонил, потом опустил ручку, а там… Марат Евгеньевич лежал в коридоре, среди старых свертков и пакетов. У Бориса Игоревича телефон разрядился, он сразу ко мне метнулся. Мы полицию вызвали, «скорую», сами на кухне сидели. Веришь, слова сказать друг другу не могли.

— Вы хорошо знаете Бориса Игоревича?

— Как не знать, они с Рушаковым всю жизнь дружили. Марат Евгеньевич неоднократно говорил, что Борис ему ближе чем брат. Кожевников часто приезжал. Несколько раз меня выручал — зимой в больницу к мужу на машине возил. А когда его жена заболела, я около месяца у них сиделкой проработала.

— Вы медик?

— Медсестра бывшая.

— Лариса Георгиевна, почему же вы не сказали мне адрес Бориса Игоревича?

— А ты не спрашивала. Ты же Рушаковым интересовалась.

— Мне необходимо было узнать, где находится деревня Марата Евгеньевича, и Борис Игоревич мог продиктовать адрес.

Лариса Георгиевна сникла.

— Извини, не додумалась я тогда, чего уж теперь говорить. Все, ушел поезд.

— Из квартиры Рушакова что-нибудь пропало?

— В том-то и дело, что нет. Не ограбление это, а самое настоящее убийство. Я ведь сперва тоже грешила на грабителей, потом выяснилось — из квартиры не вынесли ничего ценного. Телевизор новый у Марата Евгеньевича в комнате стоял, микроволновка, пылесос он недавно дорогой купил. Да и вещи все целы были.

— А свертки и пакеты?

— Мы с Борисом после поговорили и решили, что убийца искал конкретную вещь. Иначе как объяснить бардак в прихожей? Не сам же Рушаков его устроил?

— Лариса Георгиевна, мне нужен адрес Кожевникова.

Минут десять Лариса Георгиевна искала записную книжку. Последняя обнаружилась в кухонном шкафу рядом с голубовато-серой кастрюлей.

— Это от нервов, — пояснила Лариса Георгиевна. — Вчера вместо сахара сыпанула в тесто стакан соли, сегодня утром яйца в морозилку засунула, теперь вот книжка… Так, где тут у нас Кожевников?

— Посмотрите на букву «К», — посоветовала Люська.

— Нет, на «К» у меня адрес Сойкиных и Не-злобиных записан.

— А на «Б»?

— Гумилевы, Хлипкины, Веселовские.

«Оригинально, — подумала Люська. — На странице «Б» внесены координаты Хлипкиных, на «К» — Сойкиных».

Листая книжку, Лариса Георгиевна щурила глаза, проводила указательным пальцем по фамилиям и, мотая головой, обкусывала губы.

Адрес Кожевникова был записан на странице с буквой «Я». Возник вопрос, для чего человеку вообще нужна книжка с алфавитным указателем?

Переписав адрес Бориса Игоревича, Люська услышала:

— У Марата Евгеньевича на подушечках пальцев правой руки были обнаружены белые пятна.

— Что за пятна?

— Вроде краска, но утверждать не берусь. Бориса Игоревича они очень взволновали. Где, спрашивается, Марат Евгеньевич перемазаться мог?

Люська пожала плечами.

* * *

В доме Кожевниковых царил переполох. Сегодня Галя выходила замуж.

В большой комнате, в окружении многочисленных подруг, Галя сидела на стуле, ела печенье и томно вздыхала. Лучшая подруга Ника пыталась соорудить на голове невесты свадебную прическу.

— Галь, не вертись, ты все испортишь.

— Долго еще ждать?

— Имей совесть, я только начала.

— Ника, я сижу больше часа. Такими черепашьими темпами мы до второго пришествия не успеем.

— Времени много, не крутись.

— Зря я тебя послушала, надо было сделать прическу в салоне. Ты испортишь мне свадьбу. Мама, ну скажи ей, пусть пошевеливается!

Софья Тихоновна критически осмотрела голову дочери.

— Ника, детка, по-моему, Галка права, ты явно делаешь что-то не то.

— Тетя Сонь, давайте вы не будете говорить под руку. Не забывайте, я работаю в салоне, для меня сделать свадебную прическу — пара пустяков.

Проглотив очередное печенье, Галина заерзала на стуле.

— Ты работаешь в салоне маникюршей, а не парикмахером. Чувствуешь разницу?

— Ладно, — вспыхнула Ника. — Не нравится, как я работаю, езжай в салон, пусть с тобой парикмахеры возятся.

— Ника! Ты обещала. Клялась, что я буду с классной прической. Продолжай!

— Не буду, — девушка надула губы и отошла к окну.

— Мама, не стой столбом. Заставь ее. Она расстроит мою свадьбу! У меня не будет прически, я не приеду в ЗАГС, Аркаша разозлится, бросит меня, и я останусь старой девой. Мама! Ника!

Бабушка Галины по материнской линии, восьмидесятилетняя Фекла Карповна, решила вмешаться в разговор:

— Маетесь вы все дурью, вот что я вам скажу! Чем на башке города строить, лучше вымой голову и иди с распущенными волосами.

— Ба, сделай одолжение, выйди из комнаты.

— Давайте, продолжайте в том же духе, — ворчала пенсионерка. — Намудрили черти что, жених увидит и с испугу деру даст.

Софья Тихоновна вытолкала мать за дверь.

— Мама, иди посмотри, как дела на кухне.

Подойдя к насупившейся Нике, Софья Тихоновна погладила подругу дочери по плечу.

— Детка, не дуйся, — шептала она. — Ты же знаешь Галку, она жуткая паникерша. А сегодня такой день, сам Бог велел нервничать. Не обращай на ее слова внимания. Ну пожалуйста, ради меня.

Ника повела плечиком.

— Хорошо, тетя Соня, но учтите, если она еще раз назовет меня маникюршей, я за себя не ручаюсь.

Галя тем временем тихо всхлипывала, жалея саму себя.

— Никому я не нужна. В такой день от меня отвернулась лучшая подруга. Ника, прости меня.

Ника взяла расческу.

— Не крутись только.

Улыбнувшись, Галина потянулась за печенюшкой. Софья Тихоновна вовремя схватила со столика коробку.

— Мам, ты чего?!

— Галя, полкилограмма печенья за час — это перебор.

— Я нервничаю, а когда нервничаю, я хочу есть.

— Перетерпи.

— У меня не получится. Мам, последнюю можно съесть?

— Нет.

— Галь, я согласна с тетей Соней, ты бы поубавила аппетит. В платье не влезешь.

— Как вы не понимаете, я не могу без сладкого. Меня сейчас затрясет, — Галина затопала ногами, мотнула головой.

У Ники из рук выпала расческа.

— Осторожно, Галька!

— Делай что хочешь, — Софья Тихоновна протянула дочери коробку и, выйдя из комнаты, хлопнула дверью.

— Моя мать самая настоящая истеричка, — сказала Галина. — И отец сегодня на взводе. Блин, скорее бы уже нас расписали.

В соседней комнате Борис Игоревич ходил взад-вперед, прижимая к уху телефон.

— Костя, как у вас дела? — кричал он в трубку. — Удалось завести машину? Ты постарайся. Сам понимаешь, твоя машина нам необходима.

Бросив телефон на диван, Борис Игоревич вытер со лба пот и посмотрел на появившуюся в дверях тещу.

— Мама, я вас умоляю, не мешайтесь.

— Мне уже нельзя в комнату зайти? — озлобилась Фекла Карповна. — А, между прочим, квартира мне принадлежит. Я ответственный квартиросъемщик. Попрошу об этом не забывать.

— Мы помним, мама, помним. Почему бы вам не пойти к девочкам?

— Меня оттуда выгнали.

— Идите на кухню.

— И с кухни погнали. Я хочу посмотреть телевизор.

Из груди Бориса Игоревича вырвался стон.

Взяв телефон, он вышел в коридор. Звонок в дверь заставил его остановиться и распахнуть дверь. На пороге стояла Люська.

— Ты к кому? — спросил Кожевников.

— Мне нужен Борис Игоревич.

— Это я. Чем могу помочь?

— Можно пройти? Ваш адрес мне дала Лариса Григорьевна, она сказала, вы дружили с Маратом Рушаковым.

— Допустим, дружил, — осторожно произнес Кожевников, косясь в сторону кухни.

— Понимаете, я не успела встретиться с Маратом Евгеньевичем, мне очень нужно переговорить с вами. Рушакова задушили, как и его знакомого Алексея Павловича. Мне кажется…

— Что ты сказала? Алексей мертв?

— Вы были с ним знакомы?

— Господи, — Борис Игоревич схватился за сердце. — Не может быть. Конечно, мы знакомы… столько лет вместе…

— Боря, ты мне срочно нужен, — кричала Софья Тихоновна. — Боря, ты где?

— Иду, Соня. — Кожевников виновато взглянул на Люську. — У нас сегодня свадьба. Дочь выходит замуж. Разрываюсь на части, ты уж извини.

— Понимаю, — кивнула Люська. — Когда мне лучше к вам подъехать? Дня через два?

— Боря!

— Соня, подожди минуту. — Кожевников втащил Люську в коридор. — Оставайся. Приглашаю тебя на свадьбу. Из ЗАГСа мы едем в ресторан, после можем обо всем поговорить.

— После ресторана вряд ли получится продуктивный разговор.

— Понимаю, куда клонишь, спешу тебя успокоить, я не пью. Вообще.

— Борис, сколько можно ждать?!

— Ты согласна? — торопил Люську Кожевников.

— Согласна.

Чуть погодя Люська спросила, чем она может быть полезна. Ее отправили на улицу, где она сразу была взята в оборот друзьями Гали — Константином и Кирой. Сначала крепили к капоту белой машины кольца, затем занялись ленточками.

Несколько пенсионерок в предвкушении интересного зрелища, сидя на скамейке, тихо переговаривались.

— Я тебе говорила, твоя развалюха выкинет фортель в самый неподходящий момент, — злилась на мужа Кира. — Мои слова подтвердились.

— Завелась тачка, не начинай.

— Вопрос в другом, не заглохнет ли она по дороге, Галька нам этого не простит. Костя, как ты крепишь? Привязывать надо не там.

— Не учи ученого.

— Я поднимаюсь в квартиру.

— Давно бы так, — пробасил Константин, когда Кира скрылась в подъезде.

Вскоре к подъезду подъехали два лимузина: черный и белый.

Галины друзья и родственники Кожевниковых сгруппировались вокруг машин. Кто-то открыл бутылку шампанского.

Старушки у подъезда оживились.

Сама же Галя, облаченная в шикарное платье, стояла перед зеркалом, критически рассматривая свое отражение. Рядом суетились Софья Тихоновна и Ника.

— Галчонок, ты у меня такая красивая, — Софья Тихоновна смахнула слезу.

— Не реви, мама. Ника, прическа слишком пышная!

— Галь, в самый раз.

— Я бледная, — капризничала Кожевникова.

— Тебе кажется.

— И щеки стали толще!

— Скажи спасибо сладкому, — хихикнула Ника.

— Мам, чего она опять начинает?!

— Девочки, пора выходить.

— Рано. Пусть ждут. — Галя сделала шаг и застонала. — Корсет жмет. Дышать трудно. Вы его слишком затянули, я не выдержу. Сделайте по-другому.

Ника тихо выругалась. Софья Тихоновна принялась выполнять указание дочери.

Десять минут спустя она спросила:

— Теперь нормально?

— Вроде да, хотя… Ой!

— Опять жмет?

— Нет! Ой! Ой! Снимите с меня платье. Скорее!

— Галя, все ждут только тебя, что за фокусы?

— Снимите! У меня живот свело. Ника, мама, умоляю, побыстрее.

Находясь в полуобморочном состоянии, Софья Тихоновна проворчала:

— Я предупреждала. Кто наедается в день свадьбы печеньем? Галька, я тебя сейчас выпорю.

— Выпори, но только чуть позже. Я хочу в туалет.

Фекла Карповна, прохаживаясь в коридоре перед зеркалом, то и дело поправляла свою крохотную шляпку.

Когда мимо пронеслась внучка, пенсионерка едва устояла на ногах.

— Галя, ты куда? Почему ты сняла платье? Свадьба отменяется? Соня, что происходит?

— Отстань, мама, не до тебя.

— Ника, Галя раздумала выходить замуж?

— У нее живот разболелся.

— A-а, подумаешь, — старуха лениво зевнула. — Это не проблема. Дайте ей выпить литр теплой воды с содой. А еще лучше пусть два выдует.

Ника смотрела в окно на суетящихся у подъезда гостей. Время поджимало. Наконец Галя прошла в ванную комнату. Села на край ванны и включила воду.

— Мне сон снился, я в ЗАГС опоздала. Сон в руку.

— Галчонок, поторопись, мы успеем.

Опираясь о руку матери, Галя дошла до комнаты.

Фекла Карповна взглянула на часы:

— В ЗАГСе ждать не будут, не одни вы сегодня регистрируетесь.

— Уже готовы, — объявила Галина четверть часа спустя.

— Не прошло и года. Теперь-то идти можем?

— Угу.

В дверях Галя согнулась пополам.

— Ай, живот!

Не успела Софья Тихоновна испугаться, Галина засмеялась.

— Пошутила я.

— Не стыдно?

— Да ладно, мам, расслабься.

Из подъезда Гале не дали выйти пенсионерки. Закрыв дверь, они стали требовать у жениха выкуп.

— Это зачем же в наши края такой соколик пожаловал? Никак девицу у нас увести хочет?

— Хочу, — улыбался Аркадий.

— Смотрите, какой шустрый, — нараспев произнесла одна из старух.

— Шустрый-шустрый, но и мы не лыком шиты, — поддакивала вторая.

— Наших девок просто так не отдадим, — подытожила третья.

— А чего взамен хотите?

— Денежку плати за нашу Галинку.

— Она у нас словно солнышко ясное!

— Красавица писаная!

— Рукодельница-мастерица!

Аркадий достал бумажник.

— И сколько возьмете?

— Дорого, милок, дорого.

— Не скупись, касатик.

— Невеста тебе ладная досталась.

— Называйте цену. За Галину любые деньги отдам.

— Щедрый женишок, — пели старухи. — Повезло Галке.

Вручив им по пятьсот рублей, Аркадий услышал:

— Мало!

— Мало?

— Плати больше, иначе Галку другому в жены отдадим. Другой-то не поскупится, щедрый выкуп заплатит, она женой ему верной станет.

Аркадий почесал затылок, бабки продолжали сканировать:

— Выкуп!

— Плати!

— Деньги!

Стоя в подъезде, Галина начала выходить из себя.

— Мама, чем они там занимаются?

— Выкуп за тебя просят, — пояснила Фекла Карповна.

— Какой еще выкуп? Почему меня не предупредили?

— Обычай это такой, подружки невесты должны просить у жениха выкуп за невесту.

— Подружки? Эти бабки мне не подружки.

— Твои-то подруги не додумались, — Фекла Карповна неодобрительно посмотрела на Нику. — А эти подсуетились.

— Дурацкий обычай, — буркнула Ника.

Галя саданула ногой по двери.

— Выпустите меня отсюда! Аркаша, оттащи всех к чертовой матери от подъезда и отвези меня наконец в ЗАГС.

— Слыхал, жених, как невеста волнуется? — бормотали старушки.

— К щедрости тебя призывает.

Дверь с грохотом открылась, на улицу выскочила Галина.

— Невестушка наша появилась.

Фекла Карповна обратилась к соседкам с вопросом:

— Сколько собрали-то?

— По тысяче внучек твой новоявленный дал.

— Прогадали! Говорила я вам, дурам, больше требовать надо. У него денег — куры не клюют.

…Из ЗАГСа гости отправились в ресторан.

Люську посадили между болтливой хохотушкой Светланой и молчаливой Кирой. Чувствуя себя явно лишней, Люська старалась особо не привлекать к себе внимания.

Когда начались танцы, Люська, улучив момент, подошла к Кожевникову.

— Борис Игоревич, вы про меня не забыли?

— Помню, — тревожно отозвался мужчина. — Давай-ка выйдем на воздух.

На улице Борис Игоревич попросил Люську рассказать, от кого она узнала о смерти Алексея Павловича.

Люська не стала ничего утаивать.

— И теперь я в замешательстве, — заключила она.

— Н-да, прямо история со многими неизвестными. А знаешь, ведь к Марату тоже приходил клоун. Ночью его заметила соседская девочка из окна своей комнаты. Он оставил Марату подарок. Платок. Платок из прошлого.

— Что за платок?

Кожевников вплотную приблизился к Люське.

— Марата задушил клоун, — прошептал он, быстро кивая головой. — На то у меня имеются веские доказательства. Белый грим! На пальцах Марата остались следы от белого грима. Таким обычно пользуются клоуны. Уж поверьте мне, я знаю, о чем говорю.

— Борис Игоревич, из этого следует…

— Вот вы где, — обиженно проговорила Галя. — Пап, ты молодец, дочь вышла замуж, а ты сбежал.

— Мы на минутку вышли.

— Возвращайтесь в зал.

Кожевников посмотрел на Люську и развел руками.

— Слово новобрачной — закон. Поговорим после торжества.

До десяти вечера Люська просидела словно на иголках. Она дважды пыталась возобновить разговор с Борисом Игоревичем, и оба раза находились те, кто мешал осуществить задуманное.

Глава тринадцатая НЕЗНАКОМКА В ОЧКАХ

Борис Игоревич прошел в туалет, но зайти в кабинку не успел — зазвонил телефон.

— Слушаю, — пробасил Кожевников.

С того конца раздался свистящий шепот:

— Борис Игоревич, добрый день! У нас ЧП. Вернулись с дачи, а на кухне и в ванной потоп.

— Пантелей Иосифович, это вы?

— Я.

Этажом ниже проживали престарелые супруги Востряковы: Серафима Даниловна и Пантелей Иосифович. Однажды Кожевниковы уже затапливали стариков, поэтому Борис Игоревич, выбежав из туалета, прокричал в трубку:

— Я выезжаю. Ждите.

— Хорошо. Только поторопитесь, вода хлещет.

Не заходя в зал, Кожевников вышел на улицу. Люська успела заметить спешившего к выходу Бориса Игоревича.

Кожевников сел в салон, включил зажигание и непроизвольно дернулся. Взглянув в зеркало, он увидел лицо клоуна.

Резко обернувшись, Борис Игоревич вытянул руку, но клоун оказался проворнее. Удавка начала затягиваться. Борис Игоревич хрипел, пытаясь оттянуть веревку от шеи.

В этот момент на улице появилась встревоженная Люська. Из последних сил Борис Игоревич нажал на клаксон.

Клоун ослабил хватку, достал из кармана нож и пырнул им Кожевникова в правый бок. Затем схватил удавку, выскочил из машины и бросился бежать.

— Стой! Остановись! — кричала Люська, подбегая к машине Кожевникова.

Борис Игоревич прижимал руки к правому боку.

— Клоун, — хрипел он. — Это сделал клоун.

Люська вызвала «скорую помощь».

Кожевникова увезли в больницу. Состояние Бориса Игоревича оценивалось как тяжелое.

На следующий день Люська приехала в больницу. Внизу она столкнулась с Софьей Тихоновной.

— Как Борис Игоревич?

— Врачи говорят, жить будет.

— Слава богу.

Софья Тихоновна взяла Люську за руку.

— Спасибо тебе, если бы не ты, даже представить страшно, что могло случиться.

— Пустяки.

— Нет. Ты спасла Боре жизнь. Мы тебе очень благодарны. Я твоя должница, Люда.

— Сейчас главное, чтобы того негодяя поймали.

— По горячим следам поймать не удалось, теперь, думаю, не найдут. Он же был в костюме клоуна, в гриме. Неизвестно, мужчина это или женщина. — Софья Тихоновна села на стул. — Не успели Марата похоронить, как с Борей несчастье произошло. Что за напасть? Неспроста это, Люда, неспроста. Почему убийца вырядился клоуном? Почему именно в клоуна? Что он хотел этим сказать? Этот факт меня пугает. И Борис, и Марат в прошлом были клоунами.

У Люськи закололо в висках.

— Как?!

— Они работали в передвижном цирке. Правда, давно это было, лет сорок назад. Еще до нашего с Борей знакомства. Колесили по городам, устраивая цирковые представления. А потом цирк распался, Борис устроился в театр плотником. Так до пенсии там и проработал.

— А Марат Евгеньевич?

— Марат совсем молоденьким был, после распада труппы его взяли клоуном в настоящий цирк.

— А Алексей Павлович? Вы с ним знакомы?

Софья Тихоновна замотала головой.

— Никогда о таком не слышала. У Бориса много знакомых, но в близких отношениях он был только с Маратом.

Люська облокотилась о стену. Вот так новость! Рушаков и Кожевников работали клоунами. Выходит, не зря кровожадный убийца перевоплощается в клоуна.

Сомневаться не приходилось, разгадка кроется в прошлом. В том самом прошлом, о котором может поведать только один человек — Борис Игоревич.

Остается надеяться, что прогнозы врачей оправдаются и Кожевников очень скоро пойдет на поправку.

* * *

Пешком поднявшись на этаж, Люська тихо спросила:

— Есть здесь кто-нибудь?

Послышались легкие шаги. Олег свесился с перил и так же тихо ответил:

— Все свои.

Люська поднялась на пролет выше.

— Меня ты уже знаешь, я Люся.

— Знаю, — улыбнулся Олег. — Как выяснилось, ты родственница Ливановых. Опять в квартиру проникнуть хочешь?

— Не угадал. Собираюсь вместе с тобой нести вахту.

— То есть?

— Будем следить за квартирой вдвоем.

— Не понял. С какой стати?

— А тебе жалко? Витька мой брат, я имею право знать, кто шуровал у него в комнатах и приготовил сумку с вещами. Если ты до сих пор здесь, значит, сдвигов пока никаких, угадала?

— Угадала, — буркнул Олег. — А Адам знает, что ты ко мне подрядилась?

— А при чем здесь Адам? Я действую по собственной инициативе и спрашивать разрешения ни у кого не собираюсь. Короче, не спорь.

— Мне, в принципе, по барабану, если делать нечего — можешь караулить. Только мне кажется, никто за сумкой не явится. Три дня здесь торчу, мне эти стены уже осточертели.

— Вещи собраны, человек обязательно появится. Я чувствую, интуиция меня никогда не подводила.

— Знаменитая женская интуиция? Ладно, подождем, а потом посмотрим, кто из нас прав окажется. — Олег сел на корточки и потянулся. — Кости ломит, мне бы прогуляться. Не заменишь меня на часок, а?

— Для этого я и приехала. Ты только особо не разгуливайся.

— Боишься?

— Еще чего, просто… — Люська осеклась.

— Чего замолчала?

— Ты, кажется, хотел размяться, вот и отправляйся на разминку.

Когда Олег подошел к своркам лифта, Люська его окрикнула:

— Олег, неужели ты три дня без сна проторчал на лестничной клетке?

— Ну, не совсем проторчал и не совсем на лестничной клетке… Пойми, я рассудил логически. Если из квартиры должны вынести сумку, то действовать будут ночью. Определенно! Вряд ли днем кто-нибудь отважится в чужую хату залезать. Сама подумай, вдруг с соседями ненароком столкнешься, пятое-десятое.

— И?

— Получается, днем совсем не обязательно держать ухо востро. Я отсыпался в машине, — признался Олег.

— Замечательно. Выходит, твое ночное бдение просто сизифов труд.

— Почему?

— По кочану. Эх ты!

— Адаму не проговорись.

— Я не из болтливых. И скажи спасибо, что сегодня здесь появилась я. — Люська полезла в рюкзак.

— Чего ищешь?

— Ключи. Необходимо убедиться, что сумка все еще в квартире. А то пока ты дрых в машине, неизвестные сто раз могли проскочить мимо и вынести из квартиры даже холодильник.

— Не перегибай палку.

— Сейчас узнаем.

Воткнув ключ в замочную скважину, Люська знаком показала Олегу, чтобы он следовал за ней.

— Только свет не включай, — предупредил он.

— Знаю.

— Где сумка стояла?

— В комнате.

Клетчатая сумка покоилась на том самом месте, где несколько дней назад ее заметила Люська.

— Без изменений.

— Вываливаемся отсюда.

— Подожди, я хочу посмотреть… — Люська недоговорила. Дверцы лифта открылись на этаже, на площадке послышался шум.

— Доигрались, — Олег схватил Люську за плечи и затолкал в маленькую комнату. — Прячемся под кроватью.

— Думаешь, за сумкой пришли?

— Не знаю, но по твоей вине все пошло наперекосяк.

— Не переводи стрелки.

— Зачем ты приехала? Кто тебя звал?

Люська приложила палец к губам.

— Говори тише.

— Лезь под кровать, а я в шкафу спрячусь.

— Интересно, как тогда мы увидим, кто пришел?

— Не спорь, лезь.

И тут хлопнула соседская дверь. Люська в голос рассмеялась.

— Паникер! Это всего-навсего соседка домой вернулась.

Олег вытер рукавом вспотевший лоб.

— Быстро на выход! — скомандовал он.

На лестничном пролете Олег достал из кармана телефон.

— Пообещай, что не наделаешь глупостей, пока меня не будет.

— Даю слово пионера.

— Я серьезно,

— Я тоже.

Последующий час Люська маялась, нарезая круги по крошечному пятачку у мусоропровода. Да, Олегу не позавидуешь. А она еще разозлилась на него, узнав, что он спал в машине. Олегу надо вручить медаль за отвагу. Три дня проторчать в душном подъезде, у мусоропровода, на такие подвиги отважится не каждый.

Поэтому когда Олег появился на лестнице, Люська встретила его как старого приятеля.

— Почему так долго?

— Ровно час, как и договаривались.

— Какая здесь духота. Слушай, а почему окно закрыто?

— Оно забито.

— У-у-у. Это пытка.

— Теперь почувствовала себя в моей шкуре?

В одиннадцать вечера Люська не выдержала.

— Олег, предлагаю заключить сделку.

— Валяй.

— Я сейчас поеду домой, а часиков в десять тебя сменю. И ты сможешь отсыпаться хоть до вечера.

— Идет. Велика оказалась шапка Мономаха?

— Просто я не привыкла проводить ночи в подъездах.

— Можно подумать, я всю жизнь только этим и занимался, — недовольно проворчал Олег.

Ровно в десять утра, как и обещала, Люська примчалась на «пост».

— Ты пунктуальна, мне это нравится.

— Новости есть?

— Глухо как в танке.

— Ладно, иди отдыхай.

В машине Олег проспал до пяти вечера, затем снова поднялся на этаж.

Люська вышла на улицу, сходила в близлежащий магазинчик и, купив еды, устроилась на скамейке недалеко от детской площадки.

Утолив голод, она отнесла пакет с продуктами Олегу.

Ожидание грозило перерасти в истерику. В какой-то момент Люське показалось, что Олег был прав. За сумкой не придут, про нее попросту забыли, и вся эта слежка в действительности не стоит выеденного яйца.

Но, как говорится, жди и дождешься.

В начале одиннадцатого Олег вышел из подъезда и подошел к машине. На заднем сиденье дремала Люська.

— Есть, — громко сказал Олег, и в его глазах появился блеск.

— Пришли? Сколько их?

— Заявилась одна баба.

— Значит, предстоит слежка?

— Надеюсь.

Потекли минуты ожидания. Люська не сводила взгляд с подъезда.

— А она не торопится.

— Скоро появится. Интересно, на тачке приехала или своим ходом?

— Увидим. Только бы удалось проследить, куда она направится.

— Насчет этого не беспокойся, не упущу. Зря я, что ли, столько времени потратил? Она в наших руках.

Женщина появилась на крыльце, держа в руках сумку.

— Приготовься, — прошептал Олег.

— Это точно она? — Люська смотрели на брюнетку в огромных солнцезащитных очках.

— Она. И сумка клетчатая.

Женщина спустилась со ступенек и пружинистой походкой направилась в сторону первого подъезда.

— Объект не на колесах.

— Это хорошо или плохо?

— Лучше бы на машине приехала, — проговорил Олег, тронувшись с места.

— Почему?

— А ты пораскинь мозгами. Заскочит сейчас в подземку, а нам как быть? За ней тащиться? Из машины вылезать и в вагоне трястись?

— За мной ты на своих двоих следил.

— Удовольствия мне это не доставило. Я тебя вообще убить был готов за твои идиотские передвижения.

— Не сердись, откуда я знала, что ты здесь по поручению Адама. И потом, ты наверняка не из благих побуждений действуешь. Сколько Поляков тебе заплатил?

— У меня зарплата фиксированная. Не жалуюсь.

— А кем ты у Адама работаешь?

— В охране. И больше вопросов не задавай.

— Очень надо, — надулась Люська. — Олег, останови машину, она к автобусной остановке идет.

— Я лучше за автобусом поеду. Смотри в оба, чтобы не проглядели, где она выйдет.

У ближайшей станции метро женщина не вышла, как, впрочем, не вышла у двух других станций. Доехала до конечной остановки — железнодорожного вокзала.

Там, купив билет на рейсовый автобус, поспешила запрыгнуть в салон и усесться на мягкое сиденье.

— Опочки! Она в область собралась.

— Да уж, и что будет дальше? Там она пересядет на трактор?

— Олег, нам сейчас важно не упустить ее из виду. Уже темно, я боюсь не увидеть, на какой остановке она выйдет.

— Я на зрение не жалуюсь. Не упущу. — Олег достал телефон.

— Кому звонить собрался?

— Адаму.

— Зачем?

— Проинформировать надо.

— Не звони, — попросила Люська. — Проинформируешь, когда мы с тобой узнаем, кто она такая и куда направляется с вещами Ливановых.

— Постой-постой, не хочешь ли ты сказать, что собираешься заявиться к ней в гости?

— Ну да.

— Нет, так мы не договаривались.

— Олег, послушай…

— Это ты меня послушай. У нас с Адамом был уговор: я выслеживаю любого, кто проникает в квартиру Ливановых, записываю их координаты и сообщаю ему. Все. Ни о каких визитах вежливости не было речи.

— Как ты не понимаешь, мы должны узнать правду. И сегодня нам подвернулась прекрасная возможность. И Адам тебе скажет то же самое.

— Сомневаюсь.

— Витька его приятель, если ты не согласишься оказать мне помощь, Поляков тебя за это по головке не погладит.

Олег бросил телефон.

— Связался с тобой на свою голову.

— Не ори.

— Это моя машина, хочу ору, хочу пою.

Люська попыталась отключить слух. Но игнорировать бормотание Олега оказалось выше ее сил. Прошло минут сорок.

— Олег, она вышла из автобуса!

— Вижу.

— Что делать?

Олег растерянно переводил взгляд с фигуры женщины на Люську.

— Пошли, — наконец прокричал он, открыв дверцу. — Но учти, с этой минуты ты моя должница.

— Обещаю.

— Ловлю на слове.

Женщина пересекла освещенную фонарями площадь, перешла через железнодорожные пути.

Люська с Олегом следовали за незнакомкой на значительном расстоянии, опасаясь быть замеченными.

— Олег, мы слишком отдалились, я ее не вижу.

— Положись на меня. Она под наблюдением.

Не доходя до деревни, женщина резко взяла влево и пошла в сторону леса.

Глава четырнадцатая ИЗБУШКА НА КУРЬИХ НОЖКАХ

Олег присвистнул:

— Ё-мое, она над нами издевается. Куда идет эта дура? Она что, живет в лесу?

— Вдруг там дачные участки?

— Я не умею ориентироваться в лесу. Может, все-таки позвонить Адаму?

— Ты достаточно взрослый, чтобы действовать самостоятельно без подсказки старших.

Олег выругался.

Тем временем женщина зашла в лес.

— Она уходит, быстрее.

— Не беги. Стой! Ты нас выдашь.

— Олег, хочешь, чтобы мы впустую прокатились? Поторопись.

Оказавшись в лесу, женщина сбавила шаг.

Олег, отмахиваясь от комаров, на чем свет костерил Люську. Люська, держа Олега за руку, продолжала гнуть свое:

— Уже скоро. Я уверена, лес кончится, мы окажемся на дачных участках.

Но лес не кончался. Более того, они умудрились потерять женщину из виду. Вскоре оба поняли, что заблудились.

— Ты довольна? — кричал Олег. — На дворе ночь, мы с тобой в лесу, черте где. Что делать?

— У нас есть телефоны.

— Мой отключился.

Люська достала смартфон.

— Ой, и мой.

— Вот! А я говорил, предупреждал. Допрыгались. Темно-то как. Комары, сволочи, все лицо искусали.

Люська пыталась держаться бодрячком, но на деле едва не выла от отчаяния. Олег прав, ситуация тупиковая. Куда идти? В каком направлении двигаться?

— Днем еще можно ориентироваться, а ночью — измена.

— Олег, во всем надо находить хорошее.

— Не зли меня. Хорошее она находить собралась. Что хорошего в том, что мы заблудились?

— Представь на секунду, если бы мы заблудились поодиночке.

— Не собираюсь ничего представлять. У меня нет привычки ночами шастать по лесу.

— А где твой фонарик?

— В кармане.

— Доставай.

— От него мало толку, он не настолько мощный, чтобы с ним ходить в дебрях.

— Олег, во-первых, мы не в дебрях, не передергивай, во-вторых…

— Во-вторых, меня жрут комары!

— Женщина шла по тропинке, значит, выход должен быть в любом случае. Тропинка обязательно куда-нибудь приведет.

— К черту на куличики.

— Не советую вспоминать черта в лесу.

Олег сник. Взяв у него фонарик, Люська неуверенно произнесла:

— По-моему, тропинка ведет влево.

— По-твоему или на самом деле?

— У нас нет альтернативы. Пошли.

Прихлопнув на шее комара, Олег поплелся за Люськой.

Шли долго, иногда приходилось пролазить через поваленные грозой деревья. Олег расклеивался на глазах. Непрестанно причитал, жалел себя, виня во всех несчастьях Люську.

— Идем больше сорока минут, просвета даже не предвидится. Мы, наверное, вглубь заходим.

— Вроде я слышала лай собаки, значит, деревня или дачи близко.

— Собаки? Ты уверена, что это был лай?

— В смысле?

— Вдруг выл волк?

— Олег!

— Нет, а вдруг…

— В этих лесах волки не водятся.

— Да, интересно, кто это сказал? Ты? Они сами тебе сообщают, где предпочитают тусоваться? Если есть лисы, зайцы, белки и лоси, то и волки быть обязаны.

— Не забывай про кабанов, — хихикнула Люська.

— Очень смешно.

— Олег, кто из нас двоих мужчина, ты или я?

— Я! А что?

— А то! Прекрати ныть. Я тоже не в восторге от ситуации, но в отличие от тебя держу себя в руках.

— Я не могу удержать себя. Кстати, медведи в этих краях живут?

Люська сжала кулаки.

— Живут! И тигры живут, и львы, и носороги. А еще по земле ползают анаконды и ходят аллигаторы.

— Психопатка!

— Трус! — Люська развернулась, фонарик выпал из рук и выключился.

— Это из-за тебя, — закричала Люська. — Сколько можно гундеть? Ищи фонарь.

— Не я его ронял.

Вой раздался совсем близко. Олег обнял Люську за плечи.

— Не бойся, я с тобой, — прошептал он.

— Это собака.

— Не уверен. Двигаем отсюда.

— Куда?

— Вперед. Теперь только вперед. Дай руку.

Люська бежала за Олегом и надеялась на чудо.

— О чем ты думаешь? — спросил Олег.

— О скамейках, — ляпнула Люська.

— О чем?!

— Недавно видела в парке классную кованую скамейку. Сейчас о ней вспомнила.

— Н-да, тяжелый случай.

— А ты о чем думаешь?

Олег промолчал. Через пару минут, не выдержав тишины, произнес:

— В детстве отец говорил, что если встретишь волка, надо лечь на землю и притвориться мертвым. Мотай на ус.

— Если я встречу волка, притворяться не придется, я умру от страха. И потом, ты все напутал, ложатся, когда встречают медведя.

Олег остановился.

— Ты когда-нибудь ела трюфели?

— Этот вопрос сейчас самый актуальный?

— Нет, но я, когда нервничаю, предпочитаю думать о еде. Некоторые едят, а я люблю представлять, что ем деликатесы.

— У каждого свои завихрения.

— Это не завихрения, — Олег снова пошел. — Ты не ответила на вопрос.

— Нет, не ела я никогда трюфели. А тебе могу предложить жвачку. Будешь?

— Давай.

Люська достала пачку жевательной резинки.

— Гадство, — выкрикнула она.

— Что случилось?

— Олег, она упала.

— Руки у тебя дырявые. Сначала фонарь посеяла, теперь жвачку. Смотри, сама не потеряйся.

— Мы уже потерялись. И сказать откровенно, я миллион раз пожалела, что отправилась следить за теткой с тобой. Лучше бы одна поехала.

— И бродила бы сейчас в потемках.

Люська на минуту умолкла, потом спросила:

— У тебя есть оружие?

— А как же, — Олег прыснул. — В заднем кармане лежит гранатомет. А в нагрудном прячу пушку.

Осыпая друг друга колкостями, не заметили, как деревья стали редеть, и они вышли на поляну, заросшую высокой травой.

— Олег, там домик.

— Где?

— Поверни голову.

Олег прищурил глаза.

— Ты права. Прям избушка на курьих ножках.

— И в ней живет злая ведьма, — пошутила Люська.

— Про ведьму говорить было обязательно?

— Когда ты про волков говорил, я слушала, — вспылила Люська.

— Не путай ведьм и животных.

— Слушай, Олег, ты только не обижайся, но как ты умудрился устроиться в охрану к Адаму? Вздрагиваешь при малейшем шорохе. Кого ты охраняешь, собачку Поляковых?

— Не твое дело. В окне горит свет. Есть идеи?

— Процентов пятьдесят, что тетка направлялась именно туда.

— Выходит, мы все-таки ее нашли. Не мешало бы разработать план дальнейших действий.

Люська начала рассуждать вслух:

— Заходить в дом опасно…

— Единственная здравая мысль за весь вечер.

— …но и не зайти мы не можем, — закончила Люська.

— Только не это! — взревел Олег. — Мало тебе приключений, захотелось проблем покруче? Где гарантия, что там одна баба. Может, в доме человек десять проживает.

— Сомневаюсь.

— Пусть не десять, пусть трое. Нам с ними не справиться.

— Олег, мы же не собираемся врываться и приказывать всем лечь лицом вниз.

— Уже хорошо.

— Давай выдадим себя за заблудившихся в лесу грибников и попросимся на ночлег.

— А корзина твоя где? Нет, я не намерен спать в этой конуре.

— Кто говорит про сон? Разнюхаем обстановку.

— Ты как хочешь, а я пас.

— Будешь сидеть здесь?

— Представь себе.

— Не боишься волков?

— Их здесь нет, ты сама сказала.

— А я пошутила.

Олег задумался.

— Ты — катастрофа в юбке!

— Вообще-то я в джинсах.

— Говорить в избушке будешь сама, я слова не пророню.

— Согласна.

Во дворе, замерев перед крыльцом, Люська толкнула Олега в бок.

— Чего пихаешься? — пробормотал тот.

— Ты знаешь какую-нибудь борьбу?

— Конечно. Карате, самбо, дзюдо.

— Впечатляет.

— А ты впервые об этом слышишь?

— Нет, но сама никогда на борьбу не ходила.

— Я тоже, — признался Олег.

Люська так и встала.

— Ты же сказал, что знаешь самбо, карате и дзюдо.

— Знаю о них как о видах единоборств. Но сам не занимался. Научись правильно формулировать вопросы, тогда не возникнет недопонимания.

— Тоже мне охранник.

— Я не охранник, — сказал Олег. — Я сказал, что работаю в охране.

— Есть разница?

— Большая.

— Ладно, спрошу по-другому, — Люська начала закипать. — В случае чего, сможешь за себя постоять?

— Когда-то боксом занимался. Морду набить могу.

— Камень с плеч, — съязвила Люська.

— Кончай языком чесать, решила зайти в дом — стучи в дверь.

Люська поднялась на скособочившееся крылечко.

На стук отреагировали не сразу. Прежде чем из дома послышался женский голос, прошло минуты полторы.

— Кто там?

— Простите, не могли бы вы открыть дверь, — залебезила Люська.

— Зачем? Кто вы?

— Не бойтесь, мы не сделаем вам ничего плохого. Понимаете, мы с братом заблудились в лесу.

— Всю жизнь о такой сестре мечтал, — пробормотал Олег.

— От меня чего надо? — спросила женщина.

— На ночлег хотим к вам попроситься.

— Почему именно ко мне?

— Здесь больше нет домов, ваш единственный.

— Идите по тропинке, никуда не сворачивайте, выйдете к деревне. Там вас кто-нибудь пустит.

— Темно, не дойдем мы, — Люська всхлипнула. — Разрешите до утра остаться.

— Будьте человеком, — прокричал Олег. — Моей сестре нельзя много ходить.

Люська стиснула зубы.

— Она у тебя больная? — крикнула хозяйка избы.

Олег уже намеревался сказать, что на всю голову, но вовремя одумался.

— Варикоз у нее, — сообщил он.

Люська постучала кулаком по лбу.

— Соображаешь, что несешь?! У меня нет варикоза.

— А она что, твои ноги осматривать будет?

— Ой, какой дурак!

— Сама ты дура!

Заскрежетали замки. Дверь открылась.

— Заблудились, говоришь? — ступив на крыльцо, женщина направила луч фонаря Люське в лицо. — Откуда вы взялись?

— Из города.

— В лесу как оказались?

— За грибами приехали.

— Пустые? Без корзин?

— Корзины бросили, когда поняли, что заблудились. Темнело, страшно стало, не до корзин нам было.

Женщина подозрительно осмотрела нежданных гостей и вздохнула.

— Проходите.

На веранде Олег сделал такое лицо, будто его несколько раз окунули в чан с грязью.

— Зачем вам столько гнилья? — спросил он у женщины.

— Много ты понимаешь, я погляжу. Где гнилье увидел? Это коренья.

— Вы их в пищу употребляете? — не унимался Олег.

— Вы на ночлег попросились, вот и отправляйтесь спать. Комната ваша там, — она ткнула пальцем в дверь в углу веранды. — Громко не разговаривайте, я шума не люблю. В туалет приспичит, на улицу топайте. Здесь не город, удобства во дворе.

— Да, мы явно не в пятизвездочном отеле, — протянул Олег, клятвенно заверявший Люську, что будет хранить гробовое молчание.

— Ведро для вас ставить не буду, — отрезала хозяйка.

Выдержав паузу, она приблизилась к Олегу и выпалила:

— Если планировал в отеле ночевать, надо было грибы рядом с отелем искать. Понял?

От ее тяжелого взгляда Олег подобрался и уже не так развязно промямлил:

— Понял.

— Все, идите. В семь часов я вас разбужу, на станцию отправитесь. Спокойной ночи.

— Извините, — Люська заискивающе смотрела на женщину. — Мне жутко неловко, не могли бы вы напоить нас чаем?

— Чая нет.

— Хотя бы водички дайте. Пить очень хочется.

— Бидон на скамье стоит, кружка рядом. Люська покосилась на Олега.

— Налей, пожалуйста.

Пока он подходил к бидону и зачерпывал воду, Люська несмело поинтересовалась:

— Скажите, вы одна в доме живете?

— Одна.

— Нестрашно?

— Мне бояться некого.

— Дом располагается в лесу, я бы не смогла находиться здесь в одиночестве.

— Привыкла уже, — мягче ответила женщина. — Сперва сама вздрагивала и пугалась. Но со временем… — она на секунду замолчала, уставившись на входную дверь, — привыкаешь ко всему.

— Вы правы.

Взяв кружку, Люська сделала несколько глотков и вновь попыталась закинуть удочку:

— Мы не представились. Я Яна, а моего брата зовут…

— Герман, — выпалил Олег.

— Ясно.

Люська вопросительно подняла брови. Женщина молчала.

— А вас как зовут?

— Лидия. Спокойной ночи.

Глава пятнадцатая СВОЙ ЧУЖОЙ МУЖ

Комнатка оказалась крохотной. К стене придвинута металлическая кровать, в углу стояла тумбочка, под окошком примостился маленький столик. Вот и вся обстановка.

— Мне, конечно, доводилось спать в разных местах, но в таком сарае я оказался впервые.

— Прекрати думать о сне, повторяю для особо одаренных, мы сюда не спать пришли.

— Она сказала, что живет в доме одна.

— Это еще надо проверить. Видел, как у нее глазки бегали? А когда ты подошел к бидонам, она сжалась как пружина.

— Чем пахнет? Люсь, ты чувствуешь?

— Нет. Олег, сейчас запахи волнуют меня меньше всего. Сядь, пожалуйста, на кровать.

— Там клопов, случайно, нет?

— Сядь на столик, только не мельтеши. Я чего придумала…

— Опять?

— Да, опять! Лидия — деревенская жительница, это сразу заметно, я обратила внимание на ее руки. Руки рабочего человека. К тому же у нее лицо обветрено.

— Могла бы не говорить, сам догадался, мы не в центре города.

— Я сначала подозревала, избушка — навроде перевалочного пункта. Теперь склоняюсь к мысли, что Лидия действительно живет здесь постоянно. Как тогда объяснить ее визит в квартиру Ливановых? Откуда она раздобыла ключи и зачем ей сумка с Витькиными вещами?

— Все вопросы к профессору, — прошептал Олег.

— К какому профессору?

— Мы в школе так шутили, если кто-нибудь задавал вопрос, на которой ты не знаешь ответ, отправляли его к профессору.

— Олег, ты не в школе, поэтому обязан мне всячески помогать.

— Чем именно?

— Лидию надо отвлечь, чтобы я смогла осторожно обшарить дом.

— Я, конечно, не ясновидящий, но мне почему-то кажется, что в роли отвлекающего маневра должен буду выступить я.

— Ты на редкость догадлив.

— А ты на редкость легкомысленна. Мне нетрудно отвлечь женщину, я могу заговорить с ней, рассказать пару забавных случаев из жизни, посмеяться, прикольнуться. Но только не здесь и не сейчас. Как ты это себе представляешь? Лидия спит у себя в комнате, и вдруг врываюсь я, падаю на колени и прошу прогуляться со мной по ночному лесу. Так? Или попросить ее проводить меня до туалета? А что, неплохая идея, тогда она нас с тобой в два счета выставит вон.

— Окно, — сказала Люська, кивнув на облупившуюся раму. — Тебе надо вылезти на улицу через окно.

— А дальше?

— Сможешь изменить голос? Говорить выше или ниже.

— Для чего. С кем разговаривать-то?

— С Лидией. Подойди к крыльцу, постучи в дверь. Я спрячусь на веранде за ширмой. Когда Лидия выйдет узнать, кто пришел, прошмыгну в коридорчик.

— А я?

— Притворись еще одним заблудившимся. Тебя она точно не впустит, но ты должен разговаривать с ней минут пять, не меньше.

— Гениальный план!

Люська зарделась.

— Спасибо.

— Гениальный план для идиотки, — пояснил Олег. — Головой хоть иногда думай. Допустим, проберешься ты в ту часть дома, заскочишь в какую-нибудь комнату, а вдруг там здоровый мужик спит? Как потом выкручиваться собираешься?

— Нет в доме мужика. Я это сразу поняла. Оглядись. Крыльцо давно прогнило, пол под ногами гуляет, на веранде в углу валяется сломанная табуретка. Мужик бы подобного не допустил.

— Забудь о своем плане. Поступим следующим образом, подождем, пока она уснет, выйдем из комнаты и осмотрим дом.

Люська смотрела на Олега округлившимися глазами.

— Это идея.

— Думать иногда надо, — проворчал Олег. — В окно вылези, голос измени… Приколистка!

Через полчаса Люська подошла к двери и прислушалась.

— Заснула она, как считаешь?

— Скорее всего, да.

На цыпочках Люська вышла на веранду. Олег шел сзади. Стараясь не наступить на разложенные на полу коренья, Люська миновала скамейку с бидоном и увидела дверь.

— Осторожно открывай, — посоветовал Олег.

Комната оказалась пуста.

— Чуть дальше еще одна дверь есть, наверняка она ведет в комнату Лидии. Олег, я постараюсь ее приоткрыть и заглянуть внутрь.

— Темно, не увидишь ничего.

Послышались шаги. Люська с Олегом успели отскочить назад, впечатавшись в бревенчатую стену.

Лидия вышла из комнаты, направившись на веранду. Дверь в спальню оставила приоткрытой. Оттуда пробивался тусклый свет.

Люська заглянула внутрь и зажала рот руками. На кровати она увидела Виктора.

Связанный по рукам и ногам, он лежал на спине с кляпом во рту. Люська шагнула в комнату. Виктор повернул голову, задергался.

— Витька! Ты живой. — Люська подбежала к брату, вытащила кляп. — Господи, ты жив, как я переживала. Витька!

— Что ты здесь делаешь? Где эта чокнутая?

— Лидия на веранде. Вы одни в доме?

— Да. Люся, развяжи меня. Скорее. Она больная! Больная на голову.

— Олег, помоги.

— Я справлюсь, — сказал Олег, подбежав к кровати. — Люсь, постой на стреме. Если она пойдет обратно, дай знать.

— Витька, как ты здесь оказался?

— Долгая история, если выберемся, узнаешь.

— Конечно, выберемся, — говорил Олег, воюя с узлами.

— Она идет, — вскрикнула Люська. — Олег, что делать?

Лидия прошла в комнату, сделала глубокий вдох и заорала:

— Мерзавцы! Мерзавцы! — ее глаза казались безумными. — Я вас уничтожу.

Она выскочила из комнаты.

— Развяжите меня, — молил Виктор.

— Я стараюсь, узел тугой, — сказал Олег.

— Вить, потерпи, — Люська пыталась развязать брату ноги.

— Отойдите от него! — голос Лидии прогремел подобно раскату грома.

Виктор напрягся. Олег с Люськой отступили от кровати.

— Не приближайтесь к моему мужу! — в руках Лидия держала ружье.

— Уберите ружье, — потребовал Олег.

— Он мой, — кричала Лидия. — Антип — мой муж.

— Какой Антип?

— Он, — она указала дулом на Виктора.

— Его зовут Виктор.

— Плевать! Для меня он стал Антипом. Я его не отдам, не отпущу. Вы не выйдете отсюда.

Люська прижалась к стенке.

— Марина, — крикнул Виктор. — Марина, я тебя прошу — унеси ружье. Не надо стрелять. Будь хорошей девочкой.

— Они пришли отнять тебя.

— Нет, они меня не отнимут. Я никуда с ними не пойду.

— Правда?

— Конечно, мы будем жить с тобой здесь. Ты и я.

— Антип, дорогой, — Лидия подошла к Витьке. — Но они знают правду, их нельзя отпускать.

— Люська умеет держать язык за зубами. -

Виктор посмотрел на Олега. — И ее друг будет молчать. Люсь, пообещайте Марине, что вы никому ничего не расскажете.

— Обещаю.

— Буду молчать, — кивнул Олег.

— Вот видишь, они согласились сохранить наш секрет. А теперь положи ружье и развяжи меня. Прошу, Марина.

Лидия замотала головой. Ее губы расплылись в кривой улыбке, невозможно было догадаться, какие мысли роятся в ее голове.

— Нет, Антип, ты меня обманешь. Лежи спокойно, я сама все сделаю.

Дуло ружья было направлено на Олега.

— Выходите на улицу, — приказала Лидия.

— Не смей! — орал Виктор.

— Антип, не кричи, иначе я снова заткну тебе рот кляпом.

— Если с их головы упадет хотя бы один волос, я тебя в порошок сотру. Ты меня слышишь?

— Это ты виновата, — скрежетала зубами Лидия, глядя на Люську. — Раньше он таким не был. Мы жили спокойно и любили друг друга. Антип мой муж, а вы нелюди, лишаете меня счастья. Я спасла его от смерти, подарила ему вторую жизнь. Он принадлежит мне! Я его Марина.

Лидия заплакала, потеряла бдительность, Олег подскочил к ней, попытался выхватить ружье. Выстрел раздался настолько внезапно, что Люська, завизжав, закрыла глаза ладонями.

Олег упал. Из его ноги текла кровь, бледный Виктор извивался на кровати, словно гусеница.

— Вставай и иди за мной, — приказала Лидия Люське.

Олег стонал от боли.

Лидия вывела Люську во двор и, указав на сарай, гаркнула:

— Двигай туда.

Закрыв Люську в сарае, Лидия вернулась в дом. Снаружи дверца была закрыта на толстый крючок, но как Люська ни старалась выбить хлипкую на вид доску, из ее затеи ничего не вышло. Разодрав руку, она облизала кровоточащий палец, разглядев в темноте кроликов.

Дергая дверь, Люська гадала, чем занимается Лидия? Сумасшедшая женщина, в руках которой заряженное ружье, весьма опасна. Один раз она выстрелила. Последует ли второй выстрел?

Борясь с головной болью и сильным жжением в ладони, Люська снова попыталась вырваться на свободу.

По закону подлости, хлипкая дверка, которую, казалось бы, способен развалить на части легкий ветерок, превратилась в неприступную крепость. Люська не отчаивалась. Вложив в удар всю оставшуюся силу, она саданула ногой по доске. Прогресс. Дощечка поддалась. Но одновременно с этим острая боль в ноге заставила согнуться пополам.

Подбадривая саму себя, Люське удалось выбить коварную доску. Просунув руку, она нащупала металлический крюк. Свобода!

Вооружившись доской, Люська подошла к крыльцу. В этот момент в доме послышался новый выстрел. Руки дрогнули, доска выпала.

Пронзительный крик Лидии и вопль Олега заставили Люську сжаться в маленький комок. Прошла секунда, Люська услышала быстрые шаги. Опасаясь, что на крыльце вот-вот появится Лидия, бросилась за угол дома.

Виктор выбежал на улицу, закричал:

— Люся! Люся, ты где?

— Витька, как тебе удалось освободиться от веревок? Где Лидия? Что с Олегом? В кого стреляли?

— Она целилась в меня, но благодаря Олегу выстрел никого не задел. Лидия в отключке, Олегу нужна срочная медицинская помощь. Он потерял много крови. Пошли, нельзя медлить.

В комнате Люська увидела связанную Лидию. Женщина была без чувств. Олег сидел на кровати, перебинтовывая ногу какой-то желтой тряпкой.

— Где ваши телефоны? — спросил Виктор.

— Отключились.

— Ты сможешь идти?

Не знаю, — Олег взглянул на Люську. — Ну что, сестра, твой гениальный план с треском провалился.

— Олег, прости меня.

— Ладно, я не злопамятный. Только отсюда пора сваливать.

Опираясь на Виктора и Люську, Олег вышел из дома.

— Ты сам еле идешь, — сказал он Ливанову.

— Ерунда, со мной порядок. Нога немного ноет и под ребром болит, в остальном я в полной боевой готовности.

Дорога до станции заняла более полутора часов. Оттуда удалось связаться с полицией.

Виктора и Олега отвезли в больницу, Люська, отказавшись от госпитализации, отправилась давать показания. За Лидией был послан наряд полиции. Впоследствии ее поместили в психиатрическую клинику.

Как выяснилось позже, ситуация складывалась по следующему сценарию.

За день до своего исчезновения Виктор заступился за пожилого бродягу, которого колотили двое здоровых парней. Поговорив с парнями по-мужски, Ливанов услышал:

— Мы до тебя доберемся.

— Руки коротки, — бросил Витька и был таков.

Утром его поджидала красная иномарка. Виктор не успел опомниться, как ему заломили руки, затолкали в салон, надели на голову мешок и рванули с места.

Ехали долго, остановились недалеко от леса, выволокли Виктора из машины и расквитались за вчерашнюю обиду.

От ударов по голове Виктор на время потерял память. Он был сброшен в канаву, где спустя пять часов его обнаружила Лидия.

Лиде было тридцать девять лет, семь из которых она вдовствовала. Мужа убили неизвестные, с тех пор разум помутился.

Работала она недалеко от станции уборщицей в местной больнице. Обязанности свои Лидия выполняла, считалась человеком тихим, неконфликтным. На мелкие чудачества люди старались не обращать внимания.

Со временем Лида начала замыкаться в себе, отстранилась от людей. На работу ходила только ради заработка.

Вечерами выходила на улицу, разговаривала с умершим Антипом. Она до конца не смирилась с мыслью, что муж никогда не вернется домой. Лидия продолжала готовить на двоих, на столе всегда стояли две тарелки, две кружки, лежали две вилки и две ложки.

Для нее Антип был жив.

Наткнувшись на Виктора, сердце Лидии екнуло.

— Антип, — заголосила она, отбросив лукошко. — Антип, ты вернулся.

Виктора Лида перенесла в дом, начала его выхаживать. Готовила лечебные отвары, смазывала ссадины, радовалась тому, что Ливанов полностью потерял память.

— Кто я? — спросил Виктор, придя в себя.

— Ты Антип — мой муж.

— Не помню. А ты кто?

Лидия на мгновение задумалась, затем ответила:

— Я твоя жена — Марина.

В кармане Виктора находился паспорт и ключи. Пролистав документ, Лида с неприязнью отметила, что Виктор женат на некой Марине.

Как-то ночью Лидию осенило. Надо наведаться к Виктору в квартиру, взять его личные вещи. Одежда Антипа, которую она бережно хранила, не подойдет по размеру, а одевать новоявленного мужа во что-то придется.

Днем Лидия вырыла за туалетом яму, куда побросала вещи покойного супруга.

— Антип, я знаю, твоя душа вселилась в Виктора.

Встал вопрос, каким образом пробраться в квартиру Ливановых и при этом не столкнуться нос к носу с его женой, которая наверняка подняла панику.

Сутки спустя Лидия приехала в город. Сжимая в руках ключи, надавила на звонок. Дверь не открывали. Лида позвонила еще раз.

В квартире при виде фотографии Марины с Лидой случилась истерика. Она доставала из шкафа женские вещи и топтала их ногами.

Наткнувшись на второе фото Марины в рамке, Лидия впала в ярость. Разбросав вещи по квартире, она быстро собрала самое необходимое, упаковав две сумки. Одну пришлось оставить.

Виктор не подозревал, что его обводят вокруг пальца. Считал себя Антипом, прожившим в браке с Мариной около десяти лет, из которых пять, по причине слабого здоровья, был вынужден проводить дома.

— Чем я болен? — спрашивал он Лиду.

— У тебя слабое сердце. Тебе нужен полный покой.

— Откуда у меня ушибы? Почему болят ребра?

— Ты не послушал меня, ушел из дома. Вышел на дорогу, тебя сбила машина. Больше никогда так не делай.

— Я ничего не помню.

— Память скоро вернется. Это последствия сильного удара.

В глубине души, особенно в моменты прозрения, Лидия осознавала, что память может вернуться к Виктору в любой момент. Тогда все рухнет. Он уйдет к жене, а она опять останется одна. Нельзя, чтобы Виктор вспомнил прошлую жизнь, надо постараться навечно привязать его к себе.

Лидия начала поить Виктора отваром, после которого он практически сутками спал без задних ног.

Окрепнув, Витька взбунтовался.

— Не хочу больше лежать, я устал. Мне надо размяться.

— Ты слаб.

— Все равно встану. И прекрати совать жижу, меня от нее мутит.

— Это лекарство.

— Я здоров.

Лида забеспокоилась. Ситуация грозила выйти из-под контроля.

Долго ломать голову не пришлось. Утром к Витьке вернулась память. Он вспомнил абсолютно все.

Лидия бросилась к ногам Ливанова с криками:

— Не уходи. Останься! Я тебя выходила, ты теперь мой муж.

— Ты врала мне в глаза, выдавая себя за жену, отлично зная, что у меня в городе есть семья. Ты ненормальная, тебе необходимо лечиться.

— Они бы тебя убили, ты был едва живой, — вопила Лида.

Виктор сел на корточки.

— Я благодарен тебе, ты спасла мне жизнь, но постарайся понять, мы не можем быть вместе. Твой муж умер, я — другой человек.

— Вы похожи.

— Возможно, между нами присутствует внешнее сходство, но я не Антип. Меня ждут.

— Никто тебя не ждет, ты нужен только мне.

Виктор сделал несколько шагов по направлению к двери, после чего почувствовал удар по затылку. Очнулся он уже связанным по рукам и ногам.

Лидия сидела рядом, плакала:

— Антип, я не хотела делать тебе больно, ты сам виноват.

— Одумайся. Ты совершаешь преступление.

— Может, да, может, нет, — она встала, взяла со стола приготовленный кляп. — В любом случае ко мне никто не приходит. Тебя здесь искать не будут.

— Рано или поздно правда откроется, тогда ты пожалеешь о содеянном.

— Пусть лучше она раскроется поздно. А пока у меня есть время быть рядом с тобой. Антип, дорогой, нам же было хорошо вместе.

Она воткнула ему кляп и погрозила пальцем:

— Ты только мой, запомни это!

Глава шестнадцатая ПОПЫТКА № 2

Из больницы Витьку выписали в среду утром. Решив, что первое время ему необходим уход, Люська настояла, чтобы Виктор перебрался к ней. Он отнекивался, но в конечном итоге Люська одержала победу.

— Ладно, уговорила. Только предупреждаю, не надо носиться со мной как с маленьким ребенком, я в полном порядке. Ты обещала рассказать о расследовании.

— Вить, давай поговорим об этом позже.

— Что известно о Марине?

— Новостей нет.

— Посмотри мне в глаза. Ты что-то недоговариваешь. Люсь, не юли. Она жива?

— Думаю, да. Я встречалась с Мими.

— И что?

— Вить, — Люська старалась не смотреть на Виктора. — Там такая история. Оказывается, одиннадцать лет назад…

Внешне Витька оставался спокоен. Он молча выслушал Люську и попросил оставить его одного.

Люська вышла в коридор.

Утром Люську разбудил звонок. На пороге стояла Марина.

— Маринка?! — Люська не верила глазам.

— Привет. Можно пройти?

— Проходи. Где ты пропадала, почему не давала о себе знать? Что произошло?

— Сначала скажи, Виктор у вас? Я была утром в квартире, его там нет.

— У нас.

Витька вышел из гостиной. Марина сделала шаг ему навстречу, опустила глаза.

— Здравствуй, — сказала она едва слышно.

— Где ты была?

— Вить…

— Ты целый месяц провела у Сэма! — прочеканила Люська.

Маринка вздрогнула.

— Откуда ты узнала?

— Не могу поверить, Маринка. Как ты могла так поступить?

— У меня не было выхода, — Марина сорвалась на крик. — Я боялась находиться одна на даче ночью, боялась клоуна. А вы с Витькой надо мной посмеялись. Почему не приехали на дачу? Вам было наплевать на мои страхи.

— Это не повод для исчезновения. Мы чуть с ума не сошли, разыскивая тебя.

— Я была очень зла. В ту ночь Сэм на день раньше вернулся из командировки, я ему позвонила, и он сразу рванул на дачу. Мне не хотелось никого видеть, ни с кем разговаривать.

— А позвонить, сообщить, что жива-здорова, не догадалась?

— Говорю, была зла. На всех, понимаете?

— Прости меня, Марин, но я не понимаю. С какой стати ты сейчас появилась, Сэм выгнал?

— Люсь, не надо.

— Надо!

— Я хочу расставить точки над i.

Виктор увел Марину в гостиную.

— Люсь, не мешай нам, — попросил он и хлопнул дверью.

Больше часа Люська промаялась на кухне. Когда в коридоре послышались голоса, выскочила, крикнув на ходу:

— Ну что?

— Мы с Витей решили подать документы на развод.

Марина ушла.

— Вить, ты не пожалеешь?

— О чем жалеть? Маринка настроена решительно, она ясно дала понять, что при любом раскладе останется с Сэмом. А я не из тех безумцев, которые будут на коленях просить жену остаться в семье. И давай договоримся, ты не будешь меня жалеть и мы закроем эту тему.

— Попробую.

— Люсь, я поеду домой.

— Вить, останься.

Мотнув головой, Витька приложил указательный палец к губам, давая понять, чтобы Люська ничего больше не говорила.

* * *

— Добрый день, — поздоровался мужчина в черном костюме.

— Здравствуйте, — ответила девушка. — Вы что-то хотели?

— Могу я узнать, в какой палате лежит Кожевников Борис Игоревич?

— Кожевников? — девушка на несколько секунд задержала взгляд на незнакомце, затем начала щелкать по клавишам. — Минутку. Кожевников переведен из отделения реанимации в отдельную палату.

— Как его самочувствие?

— Удовлетворительное.

— Отлично, — мужчина гипнотизировал девушку пристальным взглядом, отчего у нее по спине пробежали мурашки. — Вы не назвали номер палаты.

— А к нему нельзя.

— Мне можно.

— К Кожевникову никого не пускают, кроме родственников.

— Я в курсе, — мужчина достал из внутреннего кармана удостоверение.

— Ясно, — девушка выпрямила спину и расправила плечи.

— Мне необходимо задать Борису Игоревичу несколько вопросов.

— Понимаю, — она быстро закивала и вновь посмотрела на монитор. — Поднимитесь на второй этаж. Двести третья палата.

Мужчина направился к лестнице.

У палаты он огляделся по сторонам, после чего толкнул дверь. Полная медсестра сидела на стуле у изголовья Бориса Игоревича.

— Вы куда… — начала она и осеклась, увидев протянутое удостоверение.

— Я могу попросить вас оставить нас с Борисом Игоревичем наедине?

— Да, конечно.

— Он спит?

— Заснул минут двадцать назад, ему сделали укол.

Как только медсестра вышла, мужчина приблизился к Кожевникову, положил руку ему на правое плечо.

— Просыпайся. Хватит спать, проспишь самое интересное.

Борис Игоревич открыл глаза. Сперва он непонимающе смотрел на незнакомца, затем, прищурившись, прошептал:

— Кто вы, я вас не знаю.

— Ошибаешься, мы с тобой знакомы.

— Не помню. Назовите свое имя.

— Мое имя тебе ничего не скажет. Я могу назвать другое.

Кожевников нахмурился, провел ладонью по пересохшим губам.

— Не понимаю, о чем вы говорите?

— Ты помнишь Симону?

Зрачки Бориса Игоревича расширились, дыхание сделалось учащенным, руки дрогнули.

— Вижу, ты ее помнишь. Это хорошо, значит, память тебя не подводит.

— Кто вы? — повторил вопрос Кожевников. — Откуда вам известно про Симону?

— Мне многое известно, намного больше, чем ты можешь представить. Кстати, почему не интересуешься ее здоровьем?

Борис Игоревич закашлял.

— Симона жива?!

— Не такая уж она старая. Ты ведь всего на десять лет ее моложе. Удивлен? Не предполагал, что та, которой вы испоганили жизнь, находится рядом с тобой?

— Мы ее искали, Симона пропала. Постойте, что значит испоганили жизнь? Извольте объясниться.

Мужчина самонадеянно улыбнулся, подошел к открытому окну.

— Здесь слишком дует, ты не находишь?

— Кончайте разговаривать со мной в таком тоне. Назовитесь и говорите, зачем пришли?

— Ты действительно хочешь знать?

_ — Хочу!

— Что ж, последнюю волю принято исполнять. Я удовлетворю твое любопытство. Я клоун. Злой клоун! Тот самый, который сидел в твоей машине в день свадьбы дочери. Тогда тебе повезло, я не успел отправить тебя в ад, а сегодня нам никто не помешает. — Мужчина вытащил из кармана удавку.

Борис Игоревич вытянул руки…

* * *

— Скажите, к Кожевникову уже пускают посетителей? — спросила Люська, примкнув к окошку справочной.

— Вы родственница?

— Нет.

— Пускают только родственников.

— А нельзя в порядке исключения отступить от правил, а?

— Вам здесь что, проходной двор? Это больница.

— Хотя бы скажите, в какой он палате?

— В двести третьей.

— Я его племянница, — соврала Люська.

— У Кожевникова сейчас человек из органов.

Люська заподозрила неладное.

— Из каких органов? Почему вы так решили?

— Удостоверение свое показал, я…

Недослушав, Люська побежала к лестнице.

— Стой! Миша, чего глаза вытаращил, догони ее.

Долговязый охранник бросился вслед за Люськой.

Нужную палату Люська нашла без труда. Распахнув дверь, она закричала:

— Кто-нибудь! Помогите!

Мужчина, затягивающий на шее Кожевникова удавку, резко обернулся. Люська машинально подалась назад и стукнулась головой о дверь.

— Адам?!

Поляков метнулся к Люське, но вбежавший охранник встал у него на пути.

— Держите его! — голосила Люська. — Он пытался убить Бориса Игоревича.

Охранник взглянул на посиневшего Кожевникова, сорвался с места.

Адам сориентировался быстрее. Открыл окно, встал на широкий подоконник и сиганул вниз.

— Черт! — Люська согнулась.

В палату прибежала медсестра. Кожевников трясущейся рукой показывал в сторону окна.

— Ловите, — прохрипел он.

Началась паника.

Далеко Адаму уйти не удалось. Стоило Люське подойти к окну, из груди вырвался слабый стон. Поляков лежал на земле. Рядом виднелась лужица крови.

Причиной мгновенной смерти Адама Полякова явился сильный удар головой о кирпич, которым была огорожена клумба.

Второй раз Люська оказалась в нужное время в нужном месте, второй раз она спасла Борису Игоревичу жизнь.

Сам Кожевников, находясь в состоянии шока, мало что мог объяснить. Он рассказал следователю о Симоне, но клялся, что никогда не был знаком с Поляковым.

Уже потом, когда на похороны сына приехала престарелая Симона Дмитриевна, многое стало известно.

Многое, но, к сожалению, не все.

Для Люськи, для Бориса Игоревича, для Симоны главный вопрос остался без ответа.

Но читатель должен знать правду, она изложена ниже.

Глава семнадцатая АКРОБАТ, ШПАГОГЛОТАТЕЛЬ И ТРИ КЛОУНА

Много лет назад передвижной цирк, колесивший по городам и весям, давал представление в Саратове. Артистам оказали радушный прием. Билеты на представление были распроданы за рекордно короткие сроки — зрелище обещало быть захватывающим.

В труппу входило двадцать четыре человека, среди них была Симона, выступавшая на арене с дрессированными пуделями.

За всю свою жизнь Симона не обидела и мухи. Она любила людей, животных, любила все божьи создания, за что природа наградила ее стройной фигурой и лицом восемнадцатилетней девушки. Было ей в ту пору сорок лет.

Шпагоглотатель Степаныч, акробат Кирилл, клоуны Марат, Алексей и Борис были безответно влюблены в Симону.

Марату и Степанычу перевалило слегка за двадцать, Кириллу с Алексеем стукнуло сорок, Борису Кожевникову едва исполнилось тридцать лет.

Каждый делал Симоне предложение руки и сердца, и каждому Симона ответила отказом.

— Наверное, я не создана для семьи, — шутила она. — Я вас всех очень люблю, но другой любовью. Сестринской.

В глубине души мужчины не переставали надеяться, что рано или поздно Симона свяжет судьбу с кем-нибудь из их пятерки.

Время шло, Симона по-прежнему отвергала ухаживания коллег.

В Саратове артисты запланировали дать семь представлений.

После первого выступления, имевшего аншлаг, Борис вызвал Симону на серьезный разговор.

— Мы тут пообщались с ребятами и решили… Симона, ты должна сделать выбор. Больше так продолжаться не может, из друзей мы превращаемся в заклятых врагов. Между нами постоянно возникают стычки.

— Предлагаешь мне покинуть труппу?

— Выбери кого-нибудь.

— Боря, уходи, напрасно ты затеял разговор.

Кожевников не стал настаивать.

Пятью минутами позже он присоединился к друзьям, махнул рукой.

— Без изменений.

— Она играет с нами, как со своими пуделями, — крикнул импульсивный Степаныч.

— Я давно говорил, — подал голос Марат, — оставьте ее в покое. Насильно мил не будешь. Симона не должна заставлять себя полюбить одного из нас. Понимаете вы это?

— Марат прав, — Кирилл посмотрел на Кожевникова. — Тема закрыта?

Борис собирался кивнуть, но Степаныч вскочил со стула и, подбежав к Рушакову, прочеканил:

— А с чего ты ее защищаешь? Или вы успели спеться?

— Перестань, — осадил его Алексей.

— Не перестану. Пусть объяснит, скажет начистоту. Она ответила тебе согласием? Отвечай!

— Ты бы поумерил свой пыл, он тебе пригодится завтра, когда начнешь глотать шпаги.

— Нарываешься?

Марат засучил рукава.

— Выйдем?

— Выйдем!

— Парни, кончайте базар. Никто никуда не выйдет, и точка. Марат, доставай колоду, Степаныч, сядь на место.

— Да пошли вы!

— Куда направился? — крикнул Алексей.

— Не твое дело.

— He смей идти к Симоне.

— А кто мне запретит? Ты?

— Мы все запрещаем, — Борис преградил Степанычу дорогу.

— Отойди.

— Я сказал — сядь на место.

— Мне надо на улицу. Имею я право сходить в туалет?

— Смотри, Степаныч, не наживи проблем.

— Не учи меня жить, я взрослый.

— Ага, — в голос засмеялись Кирилл с Maратом. — Взрослый. Только вчера молоко на губах обсохло, уже в позу встал.

Сжав кулаки, Степаныч выбежал на улицу.

Вскоре друзья стали замечать, что Симона неровно дышит к чревовещателю Андрею. А спустя несколько месяцев стало известно, что у Симоны и Андрея будет ребенок. Новость была воспринята спокойно всеми, кроме Степаныча. Он затаил зло на обоих.

Ночью Степаныч проник в вагончик Андрея…

Утром мертвого Андрея обнаружила Симона. Для всех его смерть считалась несчастным случаем: упал, ударившись головой об угол тумбочки. Для всех, но не для Симоны.

В вагончике она обнаружила шелковый платок, положила его в карман, скрыв ото всех свою находку.

Год назад Симона купила пять платков, вышила на каждом букву «С» — первую букву своего имени, и преподнесла подарок своим мужчинам. Марату, Борису, Илье, Алексею и Кириллу.

— Один из них, — шептала Симона. — Ненавижу!

Пропажу платка Степаныч обнаружил рано утром. Бросился в вагончик, заметив, как к Андрею зашла Симона. Запаниковал. Платок — это улика. Если Симона заговорит, его сразу вычислят. И Степаныч решил ввести всех в заблуждение. Выкрал платки у других, уничтожив их в огне.

Он ждал встречи с Симоной, не сомневался, что она расскажет о находке полиции, начнется расследование. Но этого не произошло. По непонятным причинам Симона хранила молчание. Степаныч даже решил, что никакого платка она не находила, а потерять его он мог в другом месте.

Лишь через месяц после смерти Андрея Симона попросила мужчин показать платки.

— Моего платка нет на месте, — сказал Илья.

— Вы будете смеяться, но и мой пропал, — удивился Борис.

— И я свой не найду.

— Ребят, аналогично.

Симона посмотрела на Марата.

— Почему молчишь? У тебя есть платок?

— Как в воду канул.

— Сговорились? Покрываете друг друга? — прошептала Симона. — Мерзавцы! Больше вы меня не увидите. Я ухожу! Надеюсь, наши дорожки никогда не пересекутся.

* * *

Марат с Борисом пытались ее разыскать, поиски оказались бесплодными. Симона исчезла.

Она обосновалась у старшей сестры в маленьком городке, где спустя несколько месяцев родила сына. Мальчика назвали Адамом.

Шло время. Симона пристрастилась к спиртному. Адам пытался вразумить мать, просил, умолял, требовал, Симона была не в силах справиться с пристрастием.

Когда Адам поступил в институт и Симона Дмитриевна поняла, что сын, получив профессию, не пропадет, она спилась окончательно.

Однажды Адам вернулся из института раньше обычного. Пьяная мать сидела на кухне, на столе стояла пустая бутылка. Вспыхнув, он крикнул в сердцах:

— Из-за тебя мне стыдно пригласить в дом друзей, я даже девушку свою не могу привести.

Симона Дмитриевна заулыбалась.

— У тебя появилась девушка? Почему ты молчал?

— Тебе разве интересно?

— Конечно. Что же ты нас до сих пор не познакомил?

— Ты когда-нибудь бываешь в пристойном виде? Мне осточертело таскать тебя с улицы домой. Надо мной все смеются.

— Не смей так разговаривать с матерью. Я носила тебя под сердцем девять месяцев, а ты теперь упрекаешь мать, что пару раз помог дойти ей до квартиры? Хорошо, что твой отец не слышит этого.

— Оставь отца в покое.

Симона рассмеялась.

— Защищаешь его? Молодец! Правильно делаешь, твой отец был хорошим человеком, Адам. А эти подонки его убили.

— Допилась.

— Адам, сядь, я расскажу тебе правду. Отец не погиб в автокатастрофе. Я врала тебе, не хотела, чтобы ты знал правду. Она слишком горькая.

Два часа Симона сбивчиво рассказывала о событиях двадцатилетней давности.

Слушая мать, Адам недоверчиво качал головой.

— Где они теперь? — спросил он, когда Симона умолкла.

— Откуда же я знаю, сынок. Они москвичи, наверное, в Москве живут.

Адам закрылся в комнате.

Утром он разбудил мать.

— Я хочу, чтобы ты вспомнила имена, фамилии и отчества тех уродов.

— Зачем?

— Надо!

Адам получил красный диплом и отправился в Москву. Поначалу было трудно, но со временем он сумел твердо встать на ноги и окончательно обосноваться в Москве.

Бумажку, на которой были записаны имена пятерых мужчин, Адам хранил как зеницу ока. Так же бережно он хранил и платок, полученный от матери.

Адам не ставил себе цели отомстить всем и сразу. Нет, ему это не нужно, он не сторонник спешки. И вообще ближайшие несколько лет не собирался заниматься поисками. Для начала надо стать состоятельным человеком, устроить личную жизнь и лишь потом, когда появится много свободного времени, можно приступить к осуществлению своего плана.

Первым на тот свет отправился главный виновник событий — Степаныч.

Если бы Адам знал, что Степаныч и есть тот негодяй, который убил его отца, он бы остановился на этом.

Год спустя Поляков расправился с Кириллом Сергеевичем. Затем настал черед устранить Алексея, Марата и Бориса.

Легче всего было устранить Алексея Павловича. Разыскав несколько лет назад пенсионера и наблюдая за его жизнью (Адам сперва узнавал о своих жертвах всю подноготную и только потом действовал), Поляков даже приобрел в садовом товариществе просторный дом. Подружился со стариком, часто бывал у него в гостях.

Из славной пятерки остаться в живых посчастливилось одному Борису Игоревичу. Не без Люськиной помощи.

ЭПИЛОГ

Борис Игоревич выписался из больницы, его здоровью ничто не угрожает.

Вячеслав с Татьяной живут в квартире Алексея Павловича, готовясь стать родителями.

Баба Стеша продолжает заниматься излюбленным делом — шпионажем за соседями.

Виктор с Мариной подали документы на развод. Маринка перебралась к Сэму, все у нее теперь в шоколаде. Чего не скажешь о Викторе. Но время лечит, пройдет месяц, второй, пятый… Глядишь, Витька придет в себя, забудет Марину, начнет жизнь с чистого листа.

* * *

Олег приехал к Люське утром в воскресенье.

— Ты вовремя, у меня пирог готов.

— С мясом?

— Яблочный.

— Пойдет.

— Мой руки и иди на кухню. Как твоя нога?

— Нормуль. Почти не болит, но на перевязки еще езжу.

За столом, пока Олег уминал пирог, Люська заговорила на интересующую тему.

— Где ты теперь работаешь?

— У Поляковых. Переквалифицировался в личного водителя Вики.

— Тебе не позавидуешь, — прыснула Люська.

— Главное, платит хорошо, а к ее бесконечной болтовне я привык.

— Она отошла от шока?

— А был ли шок, — хмыкнул Олег. — Очень в этом сомневаюсь. Не подумай, что злословлю, но когда Поляков погиб и выяснилось, что он убийца, Вика отреклась от него. Стала называть тираном, рассказывала всем, как тяжело ей с ним жилось.

— С одной стороны, понять ее можно. Адам преступник, она — вдова преступника. Вике намного проще прилюдно ненавидеть Адама, чем скорбеть по нему.

— Люсь, если честно, я на этой теме не зацикливаюсь. Мне фиолетово. Но я сомневаюсь, что она его любила. Сама суди, Полякова недавно похоронили, а она уже с твоим братом заигрывает.

— В каком смысле?

— В прямом. Виктор часто в московскую квартиру заезжает. И по ресторанам они ходят. Вчера возил их в ночной клуб. Оттянулась там Вика по полной, глядя на нее, не скажешь, что она печальная вдова.

— Витька запал на Вику? — для Люська признание Олега явилось неожиданностью. — Быть такого не может. Что у них общего? Витька постоянно над ней подтрунивал, считал Вику недалекой.

— Ты эти вопросы брату задай.

Не откладывая дела в долгий ящик, Люська вечером примчалась к Витьке.

— Как жизнь? — спросила она с порога.

— Так-сяк.

— А конкретней?

— Сама не видишь, — отмахнулся Витька. — Торчу дома перед телевизором.

— На работу ходишь?

— Куда я денусь, — протянул Виктор.

— Нового ничего не случилось? — Люська прищурила глаза.

— Вроде нет.

— Вить!

— Что?

— Ничего не хочешь мне рассказать?

— По поводу?

— Мне тут одна птичка напела, что ты стал частым гостем в доме Виктории Поляковой. Это правда?

Витька присвистнул.

— А имя у птички есть?

— Ты не ответил на вопрос, Вить.

— Встречались пару раз. Ничего противозаконного ни я, ни Вика не совершили.

— Вить, она тебе совсем не подходит, — выпалила Люська.

— Не подходит для чего?

— Сам знаешь. Вы совершенно разные. Ты — начитанный, головастый, а Вика… Блин, она не отличит Толстого от Гоголя.

— Огромная проблема, — засмеялся Витька. — Ты нас поженила уже? Рано. Мы просто стали теснее общаться. Я не собираюсь жениться на Вике, и она не горит желанием выйти за меня замуж. Так, встречаемся, общаемся.

— Маринка не звонила?

— Зачем ей мне звонить, у Маринки теперь другая жизнь, мне в ней места нет.

Раздался звонок, затем второй, третий.

— Ого! Кому там так не терпится? — Люська подошла к двери, посмотрела в глазок.

— На ловца и зверь бежит. Вить, Марина пришла.

Расправив плечи, Витька знаком показал, чтобы Люська открыла дверь.

Маринка ворвалась в прихожую, тяжело дыша.

— Привет!

— Ты от кого убегала?

— Лифт сломался, пешком поднималась, — ответила Марина, не глядя на Люську. — Витя, я звонила тебе вчера несколько раз.

— Не было звонков.

— Были! — взвизгнула Маринка. — И каждый раз трубку снимала какая-то женщина, отвечала мне, что ты не можешь подойти к телефону.

Виктор смутился.

— Вика мне ничего не сказала.

— Вика?!

— Полякова, — пояснила Люська, следя за реакцией Марины.

— При чем здесь Вика Полякова?

— А ты не в курсе, — Люська подошла к Витьке и склонила голову набок. — Они встречаются.

— Кто? — не поняла Марина.

— Вика и Витька.

— Очень смешно. Вика только мужа похоронила.

— И тем не менее — факт есть факт.

Марина уставилась на мужа.

— Люся не врет?

— Я не хочу разговаривать на эту тему.

— Ответь!

— С какой стати? Забыла, что мы с тобой разводимся? Теперь ни ты, ни я не обязаны отчитываться друг перед другом.

— Я, пожалуй, пойду, — сказала Люська.

— Нет, останься, — попросил Витька. — Сейчас Маринка уйдет, и мы будем пить чай.

— Почему я должна уйти. Между прочим, я у себя дома.

— Разве? Мне казалось, ты живешь у своего Тима.

— Его зовут Сэм.

— Да хоть Винни Пух. Зачем явилась?

Марина подошла к зеркалу, вздохнула и невесело произнесла:

— Быстро же ты меня забыл. Даже замену успел найти.

— Я не ослышался? Люсь, ты тоже слышала?

— Марин, я не поняла, в чем ты обвиняешь Виктора? По-моему, ты первая сделала ему ручкой и смоталась к Сэму.

— А он не пытался вернуть меня обратно, — закричала Марина. — Отпустил и забыл.

— Смысл тебя удерживать? — начал выходить из себя Витька.

— Ты говорил, что любишь меня. А сам с идиоткой Поляковой вечера проводишь. Мы даже развестись не успели.

Началось бурное выяснение отношений. Удивительно, но стоило Маринке узнать, что Виктор не сидит сиднем дома, а встречается с женщиной, как в ней взыграла ревность.

Посчитав себя лишней на чужом празднике жизни, Люська незаметно выбежала из квартиры.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Примечания

1

Перевод Г. Бена.

Content

Ситников Юрий Жребий на неудачу

Юрий Ситников Жребий на неудачу

ПРОЛОГ

Глава первая ВСЕГО ЛИШЬ КЛОУН

Глава вторая ПРОВАЛЫ В ПАМЯТИ

Глава третья СТЕПАНИДА ИВАНОВНА

Глава четвертая ПРОСТО МИМИ

Глава пятая ФОКУС-ПОКУС

Глава шестая ЗАКОННЫЕ НАСЛЕДНИКИ

Глава седьмая ГДЕ ТЫ, ВИТЬКА?

Глава восьмая ДВОЕ В ДОМЕ

Глава девятая ШЕЛКОВЫЙ ПЛАТОК

Глава десятая НЕУДАВШЕЕСЯ ОГРАБЛЕНИЕ

Глава одиннадцатая ПРЕСЛЕДОВАТЕЛЬ

Глава двенадцатая СВАДЕБНЫЙ ПЕРЕПОЛОХ

Глава тринадцатая НЕЗНАКОМКА В ОЧКАХ

Глава четырнадцатая ИЗБУШКА НА КУРЬИХ НОЖКАХ

Глава пятнадцатая СВОЙ ЧУЖОЙ МУЖ

Глава шестнадцатая ПОПЫТКА № 2

Глава семнадцатая АКРОБАТ, ШПАГОГЛОТАТЕЛЬ И ТРИ КЛОУНА

ЭПИЛОГ

Примечания