Мартин Селигман

Выученный оптимизм: Как изменить свой образ мыслей при помощи позитивной психологии

Знак информационной продукции (Федеральный закон № 436-ФЗ от 29.12.2010 г.)

Переводчик: Вячеслав Ионов

Главный редактор: Сергей Турко

Руководитель проекта: Анна Деркач

Арт-директор: Юрий Буга

Дизайн обложки: Алина Лоскутова

Корректоры: Мария Смирнова, Елена Биткова

Компьютерная верстка: Максим Поташкин

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

© 2002 Martin E. P. Seligman Ph.D.

This edition published by arrangement with Arthur Pine Associates and Synopsis Literary Agency

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Альпина Паблишер», 2025

* * *

Эту книгу я посвящаю своей супруге, Мэнди Маккарти Селигман. Ее любовь наполнила мою жизнь счастьем, о котором я даже и не мечтал

Предисловие

На протяжении последнего полувека психологов практически полностью занимала одна тема – психические расстройства, и они добились в этой сфере значительных успехов. Специалисты довольно хорошо изучили такие состояния, как депрессия, шизофрения, алкоголизм. Мы теперь знаем, как они развиваются у человека и какие у них предпосылки, а самое замечательное – научились со многими справляться. По моим подсчетам, 14 расстройств удается купировать медикаментозно и с помощью психотерапии, а два из них даже полностью излечивать[1].

Однако этот прогресс дался нам недешево. Борьба с тем, что делает жизнь невыносимой, отодвинула на второй план помощь нуждающимся просто в психологической поддержке. А ведь многие не могут не только справиться со своими недостатками, но и найти смысл жизни. Они хотят получать удовлетворение от своего существования, а не бесцельно маяться до конца дней. Если вы, как и я, размышляете, когда не спится, о том, как поднять самооценку с плюс двух до плюс семи, а не с минус пяти до минус трех, то существующая психология, пожалуй, вас разочарует. Для этого нужна новая наука, нацеленная на помощь в поиске источников положительных эмоций, культивирование сильных и позитивных сторон характера, а также на определение путей достижения того, что Аристотель называл «полной жизнью».

На полках книжных магазинов масса книг о самосовершенствовании, однако исследования заставляют усомниться в том, что человек может устойчиво повысить свой уровень удовлетворенности жизнью, или счастья. Похоже, у каждого из нас есть свой диапазон удовлетворенности, подобно диапазону нормального веса. Точно так же, как похудевшие потом набирают вес, недовольные собой люди лишь ненадолго могут повысить самооценку, а удовлетворенные жизнью недолго остаются несчастными.

Впрочем, последние данные свидетельствуют, что продолжительность периодов удовлетворения жизнью все же можно увеличить. И новое направление в науке – позитивная психология – показывает, как приблизиться к верхней границе своего диапазона удовлетворенности. В части I этой книги речь пойдет о том, что такое положительные эмоции и как их усилить.

Представление о мимолетности счастья – первое препятствие на пути научных исследований в этой области. Еще более серьезное препятствие – убежденность в том, что счастье, а в более широком смысле любые позитивные состояния на самом деле эфемерны. Такая точка зрения – полностью гнилая догма, и моя книга убедительно доказывает это.

Доктрина о первородном грехе является самым древним примером гнилой догмы, однако она до сих пор живет даже в нашем демократическом, светском государстве. Фрейд ввел эту доктрину в психологию XX в., представив все аспекты цивилизации, включая мораль, науку, религию и технический прогресс, как способ защиты от конфликтов, обусловленных инфантильной сексуальностью и агрессией. Мы держим эти конфликты в узде из-за той тревоги, которую они вызывают, и таким образом трансформируем их в энергию, движущую цивилизацию. Если верить Фрейду, то я сижу за компьютером и пишу это предисловие исключительно для того, чтобы не допустить выхода наружу стремления насиловать и убивать, а также сдержать другие первобытные побуждения. Так или иначе, философия Фрейда, какой бы странной она ни казалась в таком утрированном представлении, в ходу у нынешних психологов и психиатров, которые заставляют пациентов копаться в своем прошлом в поисках негативных событий, определивших их характер. С подобной позиции успехи Билла Гейтса объясняются стремлением превзойти отца, а благотворительность принцессы Дианы – сублимацией неприязни к принцу Чарльзу и другим членам королевской семьи[2].

Гнилая догма довлеет в представлении человеческой натуры в искусстве и общественных науках. Один из тысячи примеров – книга «Необыкновенное время», история Бенджамина Франклина и Элеоноры Рузвельт, написанная известным политологом Дорис Кернс Гудвин[3]. По мнению автора, жена Рузвельта помогала чернокожим, бедным и инвалидам из стремления «компенсировать нарциссизм матери и алкоголизм отца». Гудвин даже не допускает мысли, что Элеонора Рузвельт могла руководствоваться добрыми намерениями. Такие мотивы, как доброта или чувство долга, просто отбрасываются, а подоплека неизменно выискивается в чем-то негативном.

Твердо заявляю, что, несмотря на популярность этой догмы, ни в религиозном, ни в светском мире нет убедительных доказательств того, что истоки всего хорошего обязательно кроются в негативном. Я считаю, что в результате эволюции формируются как хорошие, так и плохие черты характера, поэтому высоконравственных людей, наделенных добротой и бескорыстием, должно быть столько же, сколько и тех, кто способен убивать, красть и заботиться только о себе. Этой двойственности человеческой натуры посвящена часть II книги. Подлинное счастье приходит, когда мы открываем в себе положительные стороны, культивируем их и проявляем в своей работе, любви и повседневной жизни.

Позитивная психология опирается на три столпа: первый – изучение положительных эмоций, второй – оценка положительных черт характера и таких качеств личности, как интеллект и физическая форма, а третий – исследование таких позитивных институтов в обществе, как демократия, семья и свобода мысли, которые способствуют развитию лучших сторон человека. Положительные эмоции особенно необходимы в тяжелые времена, а поддержка демократических институтов, семьи и свободной прессы просто неоценима.

События 11 сентября 2001 г. заставили меня серьезно задуматься о значении позитивной психологии. Действительно ли в трудные времена облегчать страдания важнее, чем делать людей счастливее? На мой взгляд, нет. Даже находясь в бедственном положении, в депрессии или на грани самоубийства, человек хочет не только избавиться от страданий. Его заботят также добродетель, достоинство и смысл жизни. Позитивные переживания лучше чего-либо другого прогоняют негативные эмоции[4]. Как мы увидим, они играют роль своеобразного буфера и придают нам стойкость. Не случайно хорошие психотерапевты не просто лечат, а помогают людям выявлять и развивать свои достоинства.

Позитивная психология считает, что из любой ситуации есть выход, даже когда жизнь кажется беспросветной. Этот выход далеко не всегда очевиден. О том, как найти его, мы и будем говорить дальше.

ЧАСТЬ I

Положительные эмоции

1

Позитивный настрой и позитивный характер

В 1932 г. Сесилия О'Пейн приняла монашество в Милуоки и стала послушницей ордена Римско-католической церкви, занимавшегося образованием детей. Когда перед пострижением ее попросили написать краткую автобиографию, из-под пера Сесилии вышли следующие строки:

Судьба была благосклонной ко мне с самого начала, одарив бесценным даром… Минувший год, в течение которого я готовилась к пострижению, принес мне много радости. Теперь я с нетерпением и воодушевлением ожидаю вступления в ряды ордена и хочу посвятить себя служению высшим идеалам.

В том же году, в том же городе другая женщина, Маргарита Доннелли, написала перед пострижением о себе так:

Я родилась 26 сентября 1909 г. и была старшей из семи детей, пяти девочек и двух мальчиков… На протяжении своего кандидатского года я преподавала химию и латынь ученикам ордена. С Божьей помощью намереваюсь и дальше делать все для блага ордена, для распространения веры и собственного духовного совершенствования.

Эти две монахини, а также 178 их сестер стали участницами самого удивительного исследования удовлетворенности жизнью и долголетия, которое когда-либо проводилось[5].

Выяснение факторов, которые укорачивают и удлиняют жизнь, – чрезвычайно важная, но очень сложная научная проблема. Например, хорошо известно, что продолжительность жизни в штате Юта больше, чем в соседней Неваде. Однако причины этого остаются загадкой. Возможно, секрет кроется в чистом горном воздухе Юты, с которым выхлопные газы Лас-Вегаса не идут ни в какое сравнение? А может, дело в размеренном мормонском образе жизни, так непохожем на суету, характерную для среднестатистического жителя Невады? Или во всем виновата типичная диета невадца – фастфуд, поздние застолья, алкоголь, кофе и табак – в противовес свежим фермерским продуктам и редкому употреблению спиртного, кофе и табака в Юте? Слишком много скрытых (как вредных, так и полезных для здоровья) факторов переплетаются друг с другом, затрудняя определение истинных причин.

В отличие от жителей Невады или даже Юты монахини ведут размеренную и уединенную жизнь. Их рацион практически одинаков и довольно прост. Они не курят и не употребляют алкоголь, принадлежат к одной социоэкономической группе и имеют одинаковый доступ к медицинскому обслуживанию. Иначе говоря, условия их жизни почти ничем не различаются, однако ее продолжительность все равно сильно варьируется. Сесилия, например, в свои 98 лет полна сил и никогда не болела. В отличие от нее Маргарита перенесла инсульт в 59 и вскоре скончалась. Можно с уверенностью утверждать, что образ жизни, диета и медицинское обслуживание не были причиной столь разных судеб. Однако если внимательно прочитать автобиографии всех 180 монахинь, написанные перед пострижением, то разница становится очевидной. Взгляните на слова, написанные Сесилией и Маргаритой, и попробуйте заметить ее.

Если у сестры Сесилии мы видим слова «много радости» и «с воодушевлением ожидаю», передающие хорошее настроение и душевный подъем, то у сестры Маргариты нет даже намека на положительные эмоции. Когда эксперты оценили настрой монахинь по их автобиографиям, выяснилось, что 90 % из тех, кто отличался наиболее жизнерадостным характером, дожили до 85 лет, тогда как среди пессимисток таких было всего 34 %. Похожая картина наблюдалась и среди доживших до 94 лет: 54 против 11 %.

Можно ли считать, что именно жизнерадостность сыграла здесь решающую роль? Может, все дело в степени неудовлетворенности жизнью, уровне оптимизма в отношении будущего, набожности или в литературных способностях написавших автобиографии? Однако исследования показали, что ни один из этих факторов не имел значения. Существенным оказалось только количество положительных эмоций, зафиксированных на бумаге. Так что, похоже, долгожительницы – это счастливые монахини.

* * *

Фотоальбомы выпускников колледжа – золотая жила для исследователей позитивной психологии. «Смотрите в объектив и улыбайтесь», – говорит фотограф, и все послушно стараются изобразить свою лучшую улыбку. Однако улыбаться по требованию не так-то просто. Одни расплываются в искренней лучезарной улыбке, другие просто позируют.

Различают два типа улыбок. Одна из них, известная как улыбка Дюшена (по имени невропатолога, который описал ее), – искренняя. Для нее характерны приподнятые уголки рта и «гусиные лапки» вокруг глаз. Мышцами, которые отвечают за такое выражение лица, – круговой глазной и большой скуловой – очень трудно сознательно управлять. Вторая улыбка, называемая «панамериканской» (с намеком на улыбки стюардесс в телевизионной рекламе ныне не существующей авиакомпании Pan American), является искусственной и лишена признаков улыбки Дюшена. По сути, она больше смахивает на гримасу, которую демонстрируют низшие приматы при испуге, а не на выражение лица счастливого человека.

Опытные психологи, просматривая фотографии, могут с первого взгляда отличить улыбку Дюшена от всех прочих. Дачер Келтнер и Лиэнн Харкер из Калифорнийского университета в Беркли изучили 141 фотографию выпускниц колледжа Миллсов 1960 г.[6] На всех снимках, кроме трех, девушки улыбались, причем у половины из них была улыбка Дюшена. Со всеми выпускницами связывались, когда им исполнилось 27, 43 и 52 года, и расспрашивали об удовлетворенности браком и жизнью в целом. Когда в 1990-е гг. Харкер и Келтнер приняли эстафету в этом исследовании, они решили выяснить, возможно ли по одной только улыбке выпускниц на фото предсказать, как сложится их семейная жизнь. Удивительно, но обладательницы улыбки Дюшена в среднем чаще выходили замуж, сохраняли семейные узы и чувствовали себя более благополучными в течение следующих 30 лет. И все это можно было предсказать лишь по едва заметным морщинкам вокруг глаз.

Не поверив полученным результатам, Харкер и Келтнер задумались: может, женщины с улыбкой Дюшена были просто более привлекательными и все дело в их внешности, а не в искренности улыбки? Чтобы проверить эту гипотезу, исследователи вернулись к фотографиям и оценили привлекательность выпускниц. Результаты показали, что внешность не имела никакого отношения к удачности брака и удовлетворенности жизнью. Оказалось, что именно искренне улыбающиеся девушки с большей вероятностью обретали счастье в браке и жизни.

* * *

Эти два исследования удивительны своим общим выводом: даже одна запечатленная положительная эмоция служит хорошим предиктором долголетия и удовлетворенности жизнью. Часть I этой книги посвящена положительным эмоциям: радости, восторгу, удовольствию, удовлетворенности, безмятежности, надежде и экстазу. Я сосредоточусь на трех вопросах:

● Почему эволюция наградила нас способностью испытывать положительные чувства? Каковы функции и последствия этих эмоций, помимо того, что они доставляют нам удовольствие?

● У кого положительных эмоций много, а у кого их недостает? Что способствует возникновению этих эмоций, а что мешает?

● Как привнести в свою жизнь больше положительных эмоций и сделать их устойчивыми?

Каждый стремится найти ответы на эти вопросы и, понятное дело, обращается к психологии. Однако, как ни странно, эта наука долгое время почти не уделяла внимания позитивной стороне бытия. На сотню научных статей о печали приходится всего одна о счастье. Одна из моих целей – дать обоснованные и подкрепленные исследованиями ответы на эти три вопроса. К сожалению, в отличие от лечения депрессии (где существуют подробные и хорошо зарекомендовавшие себя руководства) знания о построении счастья очень скудны. По кое-каким аспектам есть убедительные факты, но в остальном я могу лишь, опираясь на последние исследования, предположить, как тот или иной подход помогает в жизни. По этой причине я буду четко обозначать, что именно подтверждено, а что является моим предположением. Как вы поймете из следующих трех глав, моя глобальная цель – устранить существующий дисбаланс, нацелив психологию на дополнение накопленных знаний о страданиях и психических заболеваниях знаниями о положительных эмоциях, а также о сильных сторонах и достоинствах личности.

Но почему вдруг речь зашла о сильных сторонах и достоинствах? Почему книга о позитивной психологии замахивается на нечто большее, чем гедоника – наука о том, как мы чувствуем себя? Гедонист хочет, чтобы в его жизни было как можно больше хороших и как можно меньше плохих моментов, ведь, в соответствии с гедонистической теорией, качество жизни определяется разницей между количеством хорошего и плохого. Это не просто абстрактная концепция – многие действительно строят свою жизнь, руководствуясь такой целью. Однако, по моему убеждению, подобный подход ошибочен. Сумма наших мимолетных ощущений – весьма неточное мерило того, насколько хорошим или плохим мы считаем тот или иной эпизод, будь то фильм, отпуск, брак или целая жизнь.

Дэниел Канеман, профессор психологии Принстонского университета и ведущий мировой авторитет в области гедоники, посвятил свою карьеру демонстрации многочисленных нарушений простой гедонистической теории. Один из примеров, которые он приводит, – это реакция пациентов на колоноскопию, малоприятную процедуру, при которой в прямую кишку вводят эндоскоп. Хотя процедура длится всего несколько минут, пациентам она кажется вечностью. В одном из экспериментов Канемана 682 пациента разделили случайным образом на две группы. Одна группа проходила обычную колоноскопию, а во второй процедуру удлиняли на минуту, в течение которой эндоскоп не двигался. Неподвижный эндоскоп доставляет меньше дискомфорта, но заставляет терпеть неудобство лишнюю минуту. Естественно, дополнительная минута означает, что вторая группа страдает больше, чем при стандартной процедуре. Однако, поскольку у попавших в нее страдания в конце были заметно мягче, у них оставались более спокойные воспоминания о перенесенном. Как результат, пациенты из этой группы проявляли большую готовность повторить процедуру в будущем по сравнению с теми, кто прошел обычную колоноскопию[7].

Приведенный пример наглядно показывает, как важен этап завершения чего-либо, поскольку он окрашивает воспоминания определенным образом и характеризует готовность повторить пережитое. В этой книге я постараюсь объяснить, почему гедонизм ошибочен и что из этого следует. Итак, позитивная психология изучает счастливые и несчастливые моменты жизни, ту ткань, в которую они сплетаются, а также достоинства, которые рождаются под их влиянием и определяют качество жизни человека. Людвиг Витгенштейн, великий австрийский философ, по общему мнению, был несчастным человеком. Я коллекционирую его портреты, но никогда не видел, чтобы он улыбался на них (искренне или хотя бы притворно). Витгенштейн был меланхоличным, раздражительным, язвительным в отношении окружающих и безжалостным к себе. На семинарах, проходивших в его холодной и скудно обставленной кембриджской квартире, он, бывало, расхаживал и бормотал: «Витгенштейн, Витгенштейн, какой же ты ужасный преподаватель». Так или иначе, его последние слова опровергают теорию гедонизма. Умирая в одиночестве, он сказал своей хозяйке: «Передайте всем, что моя жизнь была прекрасной!»

Представьте, что у вас появилась возможность подключиться к гипотетической «машине переживаний», которая до конца жизни будет дарить вам положительные эмоции, какие вы только пожелаете[8]. Большинство из тех, кому я предлагаю такую воображаемую возможность, отказываются от нее. Нам нужны не просто положительные чувства, мы хотим получать их заслуженно. Тем не менее человечество изобрело множество легких способов получения удовольствия. Вот лишь некоторые примеры: наркотики, шоколад, секс без любви, шопинг, мастурбация и телевидение. (Я, однако, не предлагаю вам полностью отказываться от них.)

Вера в то, что можно полагаться на легкие способы обретения счастья, получения радости, достижения восторга и экстаза, вместо того чтобы добиваться этого путем раскрытия своих лучших качеств и достоинств, приводит к появлению людей, которые при наличии огромного богатства духовно голодают. Положительные эмоции, полученные без усилий, порождают пустоту, бездуховность, депрессию, а с возрастом – мучительное осознание того, что жизнь свелась к бессмысленной суете.

Положительные чувства, которые возникают, когда мы проявляем себя с хорошей стороны, являются подлинными. Понять это мне помог курс позитивной психологии, который я читаю последние три года в Пенсильванском университете. (Он оказался гораздо интереснее, чем мой курс аномальной психологии, которому я отдал 20 предшествующих лет.) Я рассказываю студентам о Джоне Хайдте, талантливом молодом профессоре Вирджинского университета[9]. Начав карьеру с изучения физического отвращения, возникавшего при предложении отведать жареных кузнечиков, этот ученый переключился на моральное отвращение. Он наблюдал за реакцией испытуемых на просьбу примерить футболку, якобы некогда принадлежавшую Адольфу Гитлеру. Когда исследование негативных впечатлений его утомило, Хайдт взялся за поиск эмоции, противоположной моральному отвращению, которую он назвал возвышением. Профессор собирает истории об эмоциональной реакции на благородный и бескорыстный поступок. Вот какой пример возвышения приводит 18-летний первокурсник Вирджинского университета:

Возвращаясь зимним вечером домой после работы в приюте Армии спасения, мы заметили пожилую женщину, которая расчищала дорогу от снега. Один из парней попросил водителя остановиться. Я подумал, что он просто решил срезать путь до дома. Но, увидев, как юноша взялся за лопату и стал помогать, я не удержался и расчувствовался. Мне захотелось рассказать об этом всем.

На одном из моих занятий студенты задались вопросом, может ли проявление доброты приносить больше счастья, чем простое развлечение. После бурного обсуждения они получили задание сделать к следующему занятию две вещи – что-нибудь приятное для себя и какой-нибудь благородный жест, а потом описать впечатления.

Результаты оказались поистине жизнеутверждающими. Послевкусие от «приятного» занятия (посиделок с друзьями, просмотра фильма или поедания шоколадного десерта) меркло по сравнению с эффектом доброго дела. Когда добрые поступки совершались бескорыстно и помогали проявить себя с хорошей стороны, весь день проходил лучше. Одна из студенток поделилась историей о том, как ее племянник, учившийся в третьем классе, попросил помочь ему с арифметикой. После часа занятий она с удивлением обнаружила, что «в течение остатка дня внимательнее прислушивалась к другим, чувствовала себя умиротворенной и вызывала больше симпатии у окружающих». Проявление доброты приносит не просто удовольствие, а настоящее удовлетворение, для получения которого нужны мобилизация внутренних сил и преодоление вызова. Доброта не вызывает потока положительных эмоций, подобных радости, скорее она связана с полной вовлеченностью и самоотречением. Время словно останавливается. Один из студентов признался, что поступил в школу бизнеса Пенсильванского университета в расчете научиться зарабатывать много денег на счастливую жизнь, но неожиданно обнаружил, что помогать другим ему нравится гораздо больше, чем тратить деньги на покупки.

Чтобы понять, что именно приносит нам благополучие, помимо прочего необходимо знать свои сильные стороны и достоинства – этому вопросу посвящена часть II книги. Когда источником благополучия становится проявление лучших качеств личности, жизнь наполняется смыслом. Чувства – это явления мимолетные, в отличие от черт характера, которые стабильно проявляются в разных ситуациях. Сильные стороны и достоинства и есть те самые положительные черты, что приносят хорошее самочувствие и удовлетворение. Иными словами, черты характера являются устойчивыми наклонностями, проявление которых приводит к возникновению мимолетных чувств. Отрицательная параноидальная наклонность повышает вероятность появления ревности, а положительное чувство юмора помогает посмеяться над собой.

Признаки оптимизма в автобиографиях монахинь позволяют предсказать, сколько они проживут. Оптимисты склонны воспринимать проблемы как преходящие, контролируемые и специфичные для конкретной ситуации. Пессимисты, напротив, полагают, что неприятности вечны, подрывают все их начинания и не поддаются контролю. Чтобы выяснить, служит ли оптимизм признаком долголетия, ученые из клиники Майо в Рочестере, штат Миннесота, взяли для примера 839 пациентов, обращавшихся за медицинской помощью 40 лет назад. (При поступлении в клинику пациенты проходят ряд психологических тестов, в том числе и определение уровня оптимизма.) Так вот, продолжительность жизни оптимистов из их числа была на 19 % больше, чем у пессимистов[10]. Это вполне сопоставимо с той картиной, что наблюдалась среди монахинь.

Оптимизм – лишь одна из двух десятков сильных сторон, которые способствуют благополучию. Джордж Вайллант, профессор Гарварда, ведет два масштабных психологических исследования мужчин на протяжении всей их жизни. Особое внимание он уделяет сильным сторонам, которые называет «зрелыми защитными механизмами». К ним относятся альтруизм, способность откладывать удовольствие, нацеленность на будущее и чувство юмора. Одни мужчины никогда не взрослеют и не могут похвастаться этими чертами, в то время как другие обретают их с возрастом. Вайллант наблюдает за двумя группами участников. Первая – это выпускники Гарварда 1939–1943 гг., а вторая – 456 их современников из бостонских кварталов[11]. Оба исследования начались в конце 1930-х гг., когда участникам было около 20 лет, и продолжаются по сей день, когда им уже за 80. Вайллант выявил лучшие предикторы счастливой старости, среди которых доход, физическое здоровье и радость жизни. Зрелые защитные механизмы являются надежными предвестниками жизнерадостности, высокого дохода и активной старости как в группе преимущественно белых протестантов Гарварда, так и в гораздо более разнородной группе горожан. Из 76 бостонцев, демонстрировавших зрелые защитные механизмы еще в молодые годы, 95 % в старости все еще могли передвигать тяжелую мебель, рубить дрова, проходить две мили и подниматься на два лестничных пролета без остановки. Из 68 горожан, не имевших таких психологических качеств, только 53 % могли выполнять те же задачи. У гарвардских мужчин в 75-летнем возрасте лучшим индикатором радости жизни, удовлетворенности браком и субъективного ощущения физического здоровья было проявление зрелых защитных механизмов в среднем возрасте.

Почему позитивная психология сконцентрировала внимание всего на двух десятках сильных сторон человека? В 1936 г. кто-то подсчитал, что в английском языке для обозначения черт характера используется 18 000 слов. Выбор предмета для исследования в такой ситуации стал серьезной задачей для группы психологов и психиатров, замахнувшихся на создание системы, которая должна стать противоположностью Руководства по диагностике и статистике психических расстройств Американской психиатрической ассоциации, эдакой библии психиатрии. Доблесть, доброта и изобретательность однозначно попадают в список сильных сторон характера. А что можно сказать насчет интеллекта, врожденного таланта или пунктуальности? Сильная сторона характеризуется тремя критериями:

● ее ценят практически во всех культурах;

● она ценна сама по себе, а не только как средство достижения каких-то целей;

● ее можно приобрести и развить.

Так что интеллект и тонкий слух исключаются, поскольку это не те качества, которые можно приобрести. Пунктуальность, хотя и поддается развитию, как и врожденный талант, обычно служит лишь средством для достижения какой-либо цели (например, эффективности), к тому же нельзя сказать, что она ценится почти во всех культурах.

Если психология и не занималась изучением добродетелей, то религия и философия определенно уделяли им пристальное внимание. В разных культурах наблюдается удивительное сходство взглядов на добродетель и сильные стороны характера. Трактаты Конфуция, Аристотеля и Фомы Аквинского, кодекс самураев бусидо, Бхагават-гита расходятся в деталях, но все без исключения перечисляют шесть ключевых добродетелей:

● мудрость и знание;

● отвага;

● любовь и человечность;

● справедливость;

● умеренность;

● духовность и трансцендентность.

Каждую из этих добродетелей можно разделить на составляющие для облегчения классификации и оценки. Например, мудрость складывается из таких качеств, как любознательность, тяга к знаниям, рассудительность, изобретательность, социальный интеллект и объективность представлений. Любовь включает в себя доброту, щедрость, заботу о других и способность не только любить, но и принимать любовь. Эти представления сохраняют удивительное сходство на протяжении тысячелетий в различных, не связанных между собой философских учениях. Позитивная психология берет за основу именно это межкультурное единство взглядов.

Эти качества и достоинства служат нам опорой как в тяжелые времена, так и в лучшие моменты. Более того, именно в сложных ситуациях многие из них проявляются наиболее ярко. До недавнего времени я считал, что позитивная психология – дитя благополучных времен. Мне казалось, когда страны воюют, страдают от бедности и социальных потрясений, их естественной заботой становятся защита и восстановление, а наиболее востребованной оказывается наука о врачевании ран. А вот в мирное время, при экономическом достатке и социальной стабильности общества обращаются к созиданию лучшего в жизни. Не случайно Флоренция при Лоренцо Медичи решила направить избыток ресурсов не на создание самой грозной военной силы в Европе, а на сотворение красоты.

В физиологии различают тоническую активность (базовый уровень электрической активности в состоянии покоя) и фазическую активность (всплеск электрической активности при напряжении и сокращении мышц). Психология по большей части занимается изучением тонической активности. Например, интроверсию, высокий IQ, депрессию и гнев оценивают в отрыве от реальных проблем, и специалист надеется определить, какой будет у человека фазическая реакция. Насколько точны такие тонические оценки? Действительно ли высокий IQ предопределяет мудрый ответ на отказ клиента? Насколько хорошо тоническая депрессия предсказывает крах человека при увольнении? «Умеренно хорошо, но далеко от идеала» – вот лучший обобщенный ответ. Традиционная психология дает верные предсказания во многих случаях, однако существует огромное число людей с высоким IQ, которые терпят неудачи, и не меньшее количество людей с низким IQ, которые добиваются успеха, когда жизнь требует от них сообразительности. Причина подобных ошибок в том, что тонические оценки не слишком хорошо предсказывают фазическую реакцию. Я называю это несовершенство эффектом Гарри Трумэна. Трумэн в своей жизни ничем особым не выделялся, однако, к всеобщему удивлению, он добился высокого положения после смерти Франклина Рузвельта и в итоге стал одним из великих президентов.

Нам нужна психология, помогающая справляться с проблемами, ибо именно этот элемент отсутствует в мозаике предсказания поведения человека. В эволюционной борьбе за привлечение партнера или за выживание при нападении хищника те из наших предков, кто сумел проявить себя с лучшей стороны, передали свои гены, а остальные канули в Лету. Их тонические показатели – уровень депрессии, режим сна, объем талии, – надо полагать, не имели большого значения, разве что в той мере, в какой они подпитывали эффект Гарри Трумэна. Это означает, что в каждом из нас таятся древние силы, о существовании которых мы можем даже не подозревать, пока не столкнемся с настоящим испытанием. Почему взрослых, прошедших через Вторую мировую войну, называют «величайшим поколением»? Не потому, что они были сделаны из другого теста, а потому, что пережили трудные времена, пробудившие в них дремлющие силы.

Когда вы ознакомитесь с описанием этих сильных сторон в главах 8 и 9 и ответите на приведенные вопросы, то обнаружите, что одни из ваших достоинств имеют тонический характер, а другие – фазический. Например, доброта, любознательность и духовность обычно относятся к первой категории – их можно демонстрировать десятки раз в день. Упорство, рассудительность, справедливость и отвага, напротив, принадлежат ко второй категории и чаще проявляются ситуативно. Невозможно проявлять отвагу, стоя в очереди в кассу или сидя в самолете (если только его не захватят террористы). Порой достаточно одного героического поступка в жизни, чтобы доказать свою отвагу.

Кроме того, вы увидите, что какие-то из них характерны для вас, а другие – нет. Первые я называю главными достоинствами, и одна из моих целей – отличить их от качеств, которые менее присущи вашей натуре. Я считаю, что нет смысла тратить слишком много сил на совершенствование того, что не ваше. По моему глубокому убеждению, наивысший успех в жизни и глубочайшее эмоциональное удовлетворение достигаются в результате развития и проявления именно главных достоинств. По этой причине часть II этой книги посвящена тому, как выявлять эти сильные стороны.

В части III книги рассматривается не менее важный вопрос: «Что такое хорошая жизнь?» На мой взгляд, ее можно найти, следуя удивительно простому правилу. Для «приятного существования» достаточно потягивать шампанское и разъезжать на Porsche, но это не то же самое, что хорошая жизнь. Хорошая жизнь подразумевает ежедневное проявление главных достоинств для достижения подлинного счастья и глубокого удовлетворения[12]. Этот навык можно выработать и применять его во всех сферах жизни: в работе, любви и воспитании детей.

Одно из моих главных достоинств – любовь к знаниям, и преподавательская деятельность позволила мне органично вплести ее в ткань жизни. Я стараюсь проявлять ее каждый день. Возможность просто изложить студентам сложную концепцию или объяснить восьмилетнему ребенку правила торговли в бридже зажигает во мне огонь. Более того, успешная преподавательская деятельность вдохновляет меня, а возникающее при этом чувство благополучия подлинно, поскольку его источником является то, что я умею делать лучше всего. А вот организаторская деятельность не входит в число моих главных достоинств. Блестящие наставники помогли мне достичь в этом деле определенных успехов, поэтому, если нужно, я могу провести заседание комитета. Но когда оно заканчивается, я чувствую опустошенность, а не прилив сил. Удовлетворение, которое я получаю от этого, кажется менее подлинным, чем то, что мне приносит преподавание. А успешное составление отчета о работе комитета не улучшает мою самооценку.

Чувство благополучия, обретаемое при проявлении главных достоинств, отличается подлинностью. Однако эти качества, в свою очередь, нуждаются в более глубокой основе. Точно так же, как хорошая жизнь – это нечто большее, чем просто приятное существование, жизнь, наполненная смыслом, – более широкое понятие, чем хорошая жизнь.

Что говорит позитивная психология о том, как найти цель в жизни и как вести жизнь, наполненную смыслом? Я не претендую на создание полноценной теории смысла, но могу с уверенностью утверждать, что для этого нужно ориентироваться на что-то большее, чем мы сами. И чем масштабнее сущность, с которой человек соотносит себя, тем больше его жизнь наполняется смыслом. Многие из жаждущих обрести цель и смысл жизни обращаются к оккультизму или традиционным религиям. Они ждут чудес и божественного вмешательства. В результате замыкания современной психологии на патологиях эти страждущие оказались брошенными на произвол судьбы.

Как и многие другие потерянные души, я тоже хотел бы найти в жизни смысл, который стоит выше выбранных мной целей. Однако, как и многие люди с научным складом ума, я всегда считал несостоятельной идею высшего предназначения (и тем более Бога как его основы). Позитивная психология указывает путь к светскому подходу в поиске благородной цели и высшего смысла – и, что еще более удивительно, к концепции Бога, который не является сверхъестественным. Об этом речь идет в заключительной главе.

Прежде чем отправиться в путешествие по страницам этой книги, я предлагаю вам пройти краткий опрос на тему счастья. Анкета для опроса была разработана Майклом Фордайсом[13], и в нем уже приняли участие десятки тысяч людей. Вопросы можно найти на следующей странице или на сайте www.authentichappiness.org. Веб-ресурс позволяет следить за изменением вашего результата по мере прочтения этой книги, а также сравнить его с результатами других людей в разбивке по возрасту, полу и образованию. Однако, сравнивая себя с другими, помните, что счастье – это не соревнование. Подлинное удовлетворение приносит повышение планки для себя, а не сравнение с окружающими.

Анкета Фордайса для оценки эмоционального состояния

Насколько счастливым или несчастным вы обычно себя чувствуете? Отметьте одно из приведенных ниже утверждений, которое лучше всего описывает ваш средний уровень счастья.

Попробуйте глубже проанализировать свои эмоции. Прикиньте, какую долю времени в среднем вы чувствуете себя счастливым? А сколько времени приходится на грусть и уныние? И наконец, часто ли ваше настроение можно охарактеризовать как нейтральное (ни радостное, ни печальное)? Постарайтесь как можно точнее определить эти пропорции и запишите свои оценки ниже. Убедитесь, что сумма всех трех величин составляет ровно 100 %.

Итак, в среднем я чувствую себя:

счастливым % времени _____;

несчастным % времени _____;

нейтрально % времени _____.

По результатам опроса 3050 взрослых американцев, средняя оценка удовлетворенности жизнью составляет 6,92 балла (из 10). Анализ эмоционального состояния респондентов показал, что большую часть времени – 54,13 % – они чувствуют себя счастливыми, на долю грусти и уныния приходится 20,44 % времени, а на нейтральное состояние – 25,43 %.

Возможно, при чтении этой главы у вас возникнет вопрос: «А что такое счастье на самом деле?» Пожалуй, ни одна другая философская проблема не породила больше мнений и попыток дать определение. Оставшуюся часть книги вполне можно было бы заполнить рассуждениями на эту тему. Однако я не собираюсь заниматься пополнением и без того обширного списка определений. Термины, которые относятся к делу, приведены в приложении. Моя задача – выявить и оценить составляющие счастья, положительные эмоции и сильные стороны личности, а затем рассказать о научных открытиях, помогающих их развивать.

2

Как психология сбилась с пути, а я нашел свой

«Алло, Марти! Знаю, что ты сидишь как на иголках и ждешь звонка. Вот результаты…» Треск. Жужжание. Опять треск. Затем тишина.

Я узнал голос Дороти Кантор, президента Американской психологической ассоциации, насчитывающей 160 000 членов. И она была права, когда говорила, что я сижу как на иголках. Только что завершилось голосование по ее переизбранию, и я был одним из кандидатов. Но пробовали ли вы когда-нибудь пользоваться автомобильным радиотелефоном в районе хребта Титон?

«Это про результаты выборов?» – громко спрашивает мой тесть Деннис своим характерным британским баритоном. С заднего сиденья набитого до отказа Chevrolet Suburban его едва слышно на фоне звонких голосов трех детей, распевающих песню «Еще один день» из мюзикла «Отверженные». Я закусываю губу от досады. Кто вообще втянул меня в эту политическую круговерть? Я был далеким от житейской суеты профессором с прекрасно работающей лабораторией, множеством грантов, преданными студентами, бестселлером в активе и хоть и утомительными, но терпимыми заседаниями факультета. К тому же я играл центральную роль в двух научных областях: выученной беспомощности и выученного оптимизма. Ради чего я ввязался в эту авантюру?

Мне это нужно. В ожидании, когда телефон оживет, я мысленно возвращаюсь на 40 лет назад к истокам своего пути в психологии. Внезапно всплывают образы Джинни Олбрайт, Барбары Уиллис и Салли Экерт – недосягаемых объектов романтического интереса пухленького 13-летнего еврейского мальчишки из среднего класса, оказавшегося в школе, где учатся отпрыски протестантов, чьи семьи живут в Олбани уже 300 лет, дети очень богатых евреев и католики-спортсмены. Я успешно сдал вступительные экзамены в Академию для мальчиков в Олбани в те сонные дни эпохи Эйзенхауэра, когда еще не было предварительных тестов. Поскольку из государственной школы Олбани поступить в хороший колледж было невозможно, мои родители, оба госслужащие, выгребли свои сбережения, чтобы наскрести $600 на обучение. Они были совершенно правы насчет возможностей поступить в хороший колледж, но и представить не могли, какие муки придется вытерпеть ребенку из низов, на которого будут вечно смотреть свысока ученицы Академии для девочек в Олбани и, что еще хуже, их матери.

Чем мог я заинтересовать Джинни с ее кудрявыми локонами и точеным носиком, пышногрудую Барбару или совсем уж недоступную, вечно загорелую Салли? Может, поговорить с ними об их проблемах? А что, блестящая идея! Держу пари, никто из парней не удосуживался выслушать их рассуждения о неуверенности в себе, о кошмарах и мрачных фантазиях в моменты уныния. Примерив на себя такую роль, я обосновался в обретенной нише.

«Да, Дороти. Пожалуйста, кого выбрали?»

«Голосование не…» Треск. Тишина. Это «не» было дурным предзнаменованием.

Снова погружаюсь в раздумья, на этот раз мрачные. Представляю, какой была обстановка в Вашингтоне в 1946 г. Солдаты вернулись домой из Европы и Тихоокеанского региона, некоторые с ранениями, многие с психологическими травмами. Кто займется исцелением американских ветеранов, пожертвовавших многим ради нашей свободы? Психиатры, разумеется, призвание которых – врачевание душ. Со времен Крепелина, Жане, Блейлера и Фрейда они накопили большой, хотя и не всеми одобряемый опыт лечения израненных душ. Но их катастрофически не хватает: обучение длительное (более восьми лет после получения степени бакалавра), дорогостоящее, а результат – штучный. Мало того, их услуги стоят целое состояние. Да и пять дней в неделю на кушетке – разве это действительно работает? Нельзя ли подготовить более многочисленную, менее элитарную группу профессионалов и возложить на нее заботу о лечении душевных ран ветеранов? И тогда конгресс задается вопросом: «Ведь есть же еще „психологи“, может, они помогут?»

Кто же такие психологи? Чем они зарабатывают на жизнь в 1946 г.? Сразу после Второй мировой войны психология была очень узкой профессией. Большинство психологов были учеными, исследующими базовые процессы обучения и мотивации (обычно на белых крысах), а также восприятия (обычно на белых второкурсниках). Они занимаются «чистой» наукой, мало заботясь о том, применимы ли открытые ими законы к чему-либо вообще. Те же психологи, которые ведут «прикладную» работу в академической среде или в реальном мире, преследуют три цели. Первая – лечение психических заболеваний. В основном они занимаются малопривлекательной задачей тестирования, а не терапии, которая остается прерогативой психиатров. Вторая цель, к которой стремятся психологи, работающие в промышленности, армии и школах, – сделать жизнь обычных людей более счастливой, продуктивной и насыщенной. Третья цель – выявление и развитие юных талантов, детей с чрезвычайно высоким IQ.

Закон о ветеранах 1946 г. помимо прочего привел к созданию корпуса психологов. Были выделены средства на последипломное обучение целой армии специалистов, которые вместе с психиатрами стали заниматься лечебной практикой. Многие из них помимо обслуживания ветеранов открыли частную практику и начали получать от страховых компаний плату за свои услуги. За 25 лет эти «клинические» психологи (или психотерапевты, как их стали называть) превзошли по численности всех остальных представителей профессии, вместе взятых. Во многих штатах были приняты законы, лишающие права называться «психологом» всех, кроме специалистов клинического профиля. Пост президента Американской психологической ассоциации, некогда считавшийся высшей научной честью, теперь в основном занимают психотерапевты, чьи имена академическим психологам практически неизвестны. Психология стала почти синонимом лечения психических расстройств. Ее историческая миссия – делать жизнь здоровых людей более продуктивной и полноценной – отошла на второй план, уступив место исцелению недугов, а попытки выявлять и выращивать гениев были практически заброшены.

Академические психологи с их крысами и второкурсниками поначалу не поддавались соблазнам, связанным с изучением людей с психическими проблемами. Но в 1947 г. конгресс учреждает Национальный институт психического здоровья, и начинается выделение грантов в ранее невиданных объемах. Какое-то время институт благосклонно относился к фундаментальным исследованиям психологических процессов, как нормальных, так и патологических. Но его возглавляли психиатры, и, несмотря на название и миссию, определенную конгрессом, он постепенно стал похожим на Национальный институт психических расстройств – великолепное исследовательское учреждение, но занимающееся исключительно болезнями, а не здоровьем. К 1972 г. успешные заявки на гранты должны были демонстрировать свою «значимость», то есть отношение к выявлению причин и лечению психических расстройств. Академические психологи начали направлять свои исследования в русло изучения психических недугов. Я ощутил это неумолимое давление уже при подаче своей первой заявки на грант в 1968 г. Впрочем, для меня это не было бременем, поскольку моя цель заключалась в облегчении страданий.

«Почему бы нам не отправиться в сторону Йеллоустоуна? Там наверняка есть телефоны-автоматы», – кричит моя жена Мэнди, перекрывая шум. Дети оглушительно распевают песню «Слышишь, как звучит песня разгневанного народа». Я делаю разворот и снова погружаюсь в раздумья.

Я в Итаке, штат Нью-Йорк, и на дворе 1968 г. Я второй год работаю ассистентом профессора психологии в Корнелле и всего на пару лет старше своих студентов. В аспирантуре Пенсильванского университета я вместе со Стивом Майером и Брюсом Овермиером исследовал феномен выученной беспомощности. Мы обнаружили, что собаки, подвергаемые болезненным ударам тока, которых они не могли избежать, переставали даже пытаться изменить ситуацию. Тихонько поскуливая, они покорно принимали разряды, даже когда была возможность уклониться от них. Это открытие привлекло внимание исследователей теории обучения, поскольку животных считали неспособными понять, что их действия не влияют на ситуацию, что существует случайная связь между их поведением и происходящими событиями. Основная предпосылка в этой области заключалась в том, что обучение происходит только тогда, когда действие (например, нажатие на рычаг) приводит к результату (например, к получению пищи) или когда нажатие на рычаг перестает приносить еду. В соответствии с тогдашними представлениями, животные (да и люди тоже) не могли понять, что еда появляется случайным образом независимо от нажатия на рычаг. Осознание случайности (того, что ничего не зависит от ваших действий) считалось когнитивным процессом, а теория обучения придерживалась механистического взгляда «стимул–реакция–подкрепление», исключающего мышление, убеждения и ожидания. Животные и люди, утверждала она, не способны оценивать сложные взаимосвязи, формировать ожидания относительно будущего и уж точно не могут научиться беспомощности. Таким образом, феномен выученной беспомощности бросал вызов центральным аксиомам этой области психологии.

По этой причине моих коллег интересовал не драматизм явления или его ярко выраженный патологический аспект (животные выглядели откровенно подавленными), а последствия для теории. Я же был поглощен последствиями для понимания человеческих страданий. Начиная с моей социальной роли «терапевта» для Джинни, Барбары и Салли, изучение проблем стало моим призванием. Тонкости теории обучения были для меня всего лишь промежуточными этапами на пути к научному пониманию причин и методов излечения душевных мук.

Сейчас, когда я сижу за серым стальным столом в недрах своей лаборатории, расположенной на месте перестроенной фермы в сельской местности на севере штата Нью-Йорк, у меня даже не возникает вопрос, стоит ли обсуждать значение феномена выученной беспомощности для понимания природы психических заболеваний. Моя первая заявка на грант и все последующие на протяжении 30 лет однозначно направляют мои исследования в русло поиска причин и методов лечения болезней. Через несколько лет стало недостаточно исследовать впадающих в депрессию крыс и собак, настало время изучения депрессии у людей. А еще через десятилетие перестало хватать и исследования депрессии у второкурсников. Третье издание Руководства по диагностике и статистике Американской психиатрической ассоциации (DSM–III) четко определяет, что считать настоящей депрессией, и если у пациента нет по крайней мере пяти из девяти явных симптомов, то его не считают больным. Второкурсники, если они продолжают учиться, работоспособны. У них не может быть настоящего, тяжелого заболевания – депрессивного расстройства, и поэтому они не подходят для финансируемых исследований. Поскольку большинство психологов-исследователей мирятся с требованием работать только с официально признанными пациентами, академическая психология по большей части сдается и становится прислужницей психиатрической индустрии. Психиатр Томас Сас, острослов, скептик и критик, говорит: «Психология – это обман, имитирующий другой обман под названием психиатрия».

В отличие от многих моих коллег я охотно следую этим веяниям. Меня вполне устраивает смещение акцента в науке с фундаментальных аспектов на прикладные, связанные с изучением человеческих страданий. Если мне и приходится подстраиваться к психиатрической моде, говорить на лексиконе DSM–III и навешивать на участников исследований официальные диагнозы, то это просто неудобства, а не лицемерие.

Подход Национального института психического здоровья дал превосходные результаты. В 1945 г. ни одно психическое заболевание не поддавалось лечению. Все, что применяли, было не лучше отсутствия всякой терапии. Это было чистое надувательство: проработка детских травм не помогала при шизофрении (вопреки фильму «Дэвид и Лиза»), а удаление частей лобных долей не облегчало психотическую депрессию (несмотря на присвоение Нобелевской премии 1949 г. португальскому психиатру Антониу Монишу). Теперь, спустя 50 лет, лекарства и специфические формы психотерапии заметно облегчают по крайней мере 14 психических заболеваний. Два из них, на мой взгляд, поддаются полному излечению: паническое расстройство и фобия крови и травм. (В 1994 г. я написал книгу «Что можно изменить и что нельзя», в которой подробно обрисовал этот прогресс.)

Более того, появилась наука о психических заболеваниях. Мы можем точно диагностировать и оценивать такие размытые состояния, как шизофрения, депрессия и алкоголизм, отслеживать их развитие на протяжении всей жизни, выявлять причины с помощью экспериментов и, что самое главное, наблюдать благотворное влияние лекарств и терапии. Этот прогресс почти полностью связан с исследовательскими программами, на которые Национальный институт психического здоровья выделил суммарно порядка $10 млрд.

Я тоже выиграл от этого. Приняв модель, ориентированную на лечение заболеваний, я более 30 лет подряд получал гранты на изучение беспомощности у животных, а затем и у людей. Мы предположили, что выученная беспомощность может быть разновидностью униполярной депрессии, то есть депрессии без маниакальных состояний, и попытались провести параллели между симптомами, причиной и лечением. Как оказалось, и страдающие депрессией пациенты нашей клиники, и люди, ставшие беспомощными из-за неразрешимых проблем, в равной мере проявляют пассивность, медленнее учатся и более тревожны по сравнению с нормальными людьми. Выученная беспомощность и депрессия приводят к сходным нарушениям химии мозга, а лекарства, облегчающие депрессивное состояние людей, снимают беспомощность у животных.

Однако в глубине души меня все же беспокоил исключительный акцент на выявлении патологий и устранении их последствий. Как терапевт, я встречаю не только пациентов, для которых модель «болезнь–лечение» работает, но и тех, кому становится заметно легче в обстоятельствах, плохо вписывающихся в эту модель. Я вижу, как растут и меняются эти люди, когда осознают, насколько они сильны. Когда жертва изнасилования понимает, что, хотя прошлого не изменить, будущее находится в ее руках. Когда пациент понимает, что, пусть он и не блестящий бухгалтер, клиенты ценят его за внимательность и доброжелательность. Когда пациентка приводит мысли в порядок, просто выстраивая связную картину жизни из кажущегося хаоса реакций на череду проблем. Я вижу сильные стороны человека, которые выплывают наружу и развиваются в результате терапии, а потом становятся защитой от различных расстройств, названия которых я добросовестно заношу в формы, отправляемые в страховые компании. Идея использования сильных сторон как защиты в качестве лечебного приема просто не вписывается в концепцию, согласно которой пациент должен иметь определенное расстройство с присущими ему патологическими проявлениями, которые ослабляются с помощью конкретной методики лечения.

Через 10 лет после начала исследований выученной беспомощности я переосмыслил свое понимание результатов наших экспериментов. К этому меня подтолкнули некоторые неудобные выводы. Не все крысы и собаки становились беспомощными после неизбежного шока, как и не все люди после столкновения с неразрешимыми проблемами. Треть испытуемых никогда не сдавалась, что бы мы ни делали. Более того, один из восьми беспомощен изначально – ему не требуется потеря контроля, чтобы опустить руки. Поначалу я пытался отмахнуться от этого, но, когда такие факты упорно повторяются на протяжении десятилетия, приходится задуматься о них всерьез. Что придает некоторым защитную силу и делает их неуязвимыми для беспомощности? Чего не хватает другим, заставляя их падать духом при первом же намеке на неприятности?

Я паркую забрызганный грязью автомобиль и спешу в здание. Здесь есть телефоны-автоматы, но линия Дороти занята. «Наверное, она разговаривает с победителем, – мелькает мысль. – Интересно, кто же вышел вперед, Дик или Пэт?» В этой гонке мне противостоят два опытных политика: Дик Суинн, бывший мэр Форт-Коллинса, психолог олимпийской команды и заведующий кафедрой психологии Университета штата Колорадо, и Пэт Бриклин, кандидат от блока терапевтов, составляющего большинство в Американской психологической ассоциации, выдающийся психотерапевт и радиоведущая. В последние 20 лет они были завсегдатаями на заседаниях ассоциации в Вашингтоне и других городах. Я не входил в число тех, кого приглашают на эти мероприятия. Впрочем, даже если бы меня приглашали, я вряд ли стал бы посещать их из-за неспособности выдерживать долгие заседания. И Пэт, и Дик побывали почти на всех ключевых должностях в ассоциации, но до кресла президента пока не добрались. У меня же нет подобного опыта. Каждый из них возглавлял с десяток различных групп. В который раз набирая номер, я пытаюсь вспомнить, когда последний раз был лидером, – кажется, в девятом классе.

Линия Дороти по-прежнему занята. Разочарованный и беспомощный, я тупо смотрю на телефон, затем делаю глубокий вдох и оцениваю свое состояние. Я подсознательно предполагаю, что новости плохие. Я совершенно забыл, что на самом деле когда-то занимал пост президента отделения клинической психологии Американской психологической ассоциации с 6000 членов и справился с этой ролью очень достойно. Из головы вылетело, что я вовсе не чужак в ассоциации, а всего лишь новичок. Я сам лишил себя надежды, впал в панику и стал наглядным подтверждением собственной теории.

Пессимисты особенно пагубно трактуют свои неудачи и разочарования. Они машинально считают причину постоянной, всеобъемлющей и личной: «Это будет продолжаться вечно, это подорвет все, и это моя вина». Я в очередной раз поймал себя на том, что делаю именно это: воспринимаю занятую линию как сигнал провала. А причиной всему был недостаток квалификации и усилий, направленных на победу.

Оптимисты, напротив, обладают силой, которая позволяет им считать неудачи преодолимыми, связанными с отдельно взятой проблемой, стечением обстоятельств и действиями других людей. Пессимисты, как показали мои исследования в последние два десятилетия, в восемь раз чаще впадают в депрессию при неблагоприятных событиях. Они хуже успевают в школе и добиваются меньшего в спорте и на работе, хотя обладают немалыми способностями. У них хуже здоровье, жизнь короче, а личные отношения чаще всего не складываются. Ну и, конечно, они проигрывают выборы более оптимистичным оппонентам. Будь я оптимистом, я бы решил, что раз линия занята, то Дороти пытается дозвониться мне и сообщить о моей победе. Даже в случае проигрыша все объясняется тем, что клиническая практика сейчас приносит больше голосов, чем академическая наука. В конце концов, я был научным консультантом статьи в Consumer Reports, сообщавшей о впечатляющей эффективности психотерапии. Так что у меня есть все возможности для сближения практики и науки, и я, скорее всего, одержу победу, если буду баллотироваться в следующем году.

Но я не оптимист, а прирожденный пессимист, который считает, что только такие люди способны писать трезвые и разумные книги об оптимизме. И я ежедневно применяю приемы, о которых писал в книге «Как научиться оптимизму»[14]. Это мое собственное лекарство, и оно помогает. Вот и сейчас я использую один из своих приемов – опровержение катастрофических мыслей, – глядя на трубку телефона, висящую на рычаге.

Прием срабатывает, и, когда настроение улучшается, в голову приходит другой вариант действий. Я набираю номер Рэя Фаулера. «Пожалуйста, подождите минутку, доктор Селигман. Сейчас соединю вас с доктором Фаулером», – говорит Бетти, его секретарь.

В ожидании ответа Рэя я мысленно возвращаюсь на год назад, в номер отеля в Вашингтоне. Рэй с женой Сэнди и мы с Мэнди открываем бутылочку калифорнийского шардоне. Наши трое детей прыгают на диване, распевая «Музыку ночи» из «Призрака оперы».

В свои 60 с небольшим Рэй довольно импозантен, и со своей бородкой он напоминает мне одновременно Роберта Ли и Марка Аврелия. Десятилетие назад судьба привела его в Вашингтон на пост президента Американской психологической ассоциации. До этого назначения он долгие годы возглавлял кафедру психологии Алабамского университета. Однако вскоре после его вступления в должность по независящим от него причинам ассоциация оказалась на грани краха. Журнал Psychology Today, в который она неосмотрительно вложила средства, обанкротился. В это же время группа недовольных ученых (в числе которых был и я) грозила выйти из организации, считая, что поднаторевшее в политических играх большинство практиков превратило ассоциацию в орган, поддерживающий частную психотерапию в ущерб науке. Сменив пост президента на должность генерального директора, Рэй за десятилетие сотворил чудо – добился перемирия в войне между практиками и теоретиками, вывел ассоциацию из финансового кризиса и увеличил число членов до 160 000. Благодаря этому организация сравнялась по численности с Американским химическим обществом и стала одним из крупнейших научных объединений в мире.

Я говорю:

– Рэй, мне нужен честный ответ. Я подумываю о том, чтобы баллотироваться на пост президента ассоциации. Есть ли у меня шансы на победу? А если мне удастся одержать верх, смогу ли я достичь чего-то стоящего, способного оправдать три года моей жизни?

Рэй задумывается. Привычка неспешно размышлять делает его островком спокойствия в бурном океане психологической политики.

– Почему ты хочешь стать президентом, Марти?

– Я бы мог сказать, что хочу соединить науку и практику. Или что хочу бросить вызов этой пагубной системе регулируемой медицинской помощи, поддерживая исследования эффективности терапии. Или что мечтаю удвоить финансирование исследований в области психического здоровья. Но на самом деле это не так. Все гораздо иррациональнее. Помнишь образ в конце фильма «2001 год: космическая одиссея»? Огромный эмбрион, парящий над землей и не знающий, что его ждет? Думаю, у меня есть миссия, Рэй, но я не знаю, в чем она заключается. Полагаю, если я стану президентом ассоциации, то смогу это выяснить.

Рэй размышляет над этим несколько секунд.

– За последние недели с пяток потенциальных кандидатов спрашивали меня об этом. От меня ждут уверений в том, что президентский срок станет лучшим временем в жизни избранного. Так что я должен сказать, что ты сможешь победить и будешь отличным лидером. В данном случае я действительно так считаю. Стоит ли это трех лет твоей жизни? Здесь все сложнее. У вас прекрасная, растущая семья. Тебе придется проводить много времени вдали от нее…

Мэнди перебивает:

– Вообще-то нет. Мое единственное условие для участия Марти в выборах – купить дом на колесах. Куда бы он ни отправился, мы едем с ним. Наши дети на домашнем обучении, и их образование будет продолжаться в любом месте, где мы окажемся.

Сэнди, жена Рэя, одобрительно кивает, а ее загадочная улыбка, напоминающая Мону Лизу, становится восторженной.

– А вот и Рэй, – говорит Бетти, прерывая мои воспоминания.

– Ты победил, Марти. И не просто победил – у тебя в три раза больше голосов, чем у ближайшего конкурента. Число проголосовавших было в два раза больше обычного. Ты победил с самым большим перевесом в истории!

К моему удивлению, победа оказалась за мной. Но в чем же заключалась моя миссия?

Итак, мне нужно было срочно сформулировать идею и начать собирать единомышленников для ее реализации. Ближе всего мне была тема профилактики. Большинство психологов, принявших модель «болезнь–лечение», сосредоточились на терапии и помогали людям, обращавшимся за помощью, когда их проблемы становились невыносимыми. Наука, поддерживаемая Национальным институтом психического здоровья, уделяла основное внимание исследованиям эффективности различных лекарств и форм психотерапии в надежде подобрать «оптимальные методы лечения» для каждого расстройства. На мой взгляд, к терапии, как правило, прибегают, когда уже поздно, и профилактика, начинающаяся, пока еще все хорошо, могла бы избавить людей от многих неприятностей. Это главный вывод, к которому приводят результаты охраны здоровья населения на протяжении последнего столетия: лечение всегда под вопросом, а профилактика чрезвычайно эффективна. Достаточно вспомнить, как простое мытье рук акушерками положило конец родильной горячке, а вакцинация искоренила полиомиелит.

Может ли психологическое вмешательство в юношеском возрасте предотвращать развитие депрессии, шизофрении и наркомании у взрослых? Этому вопросу были посвящены мои исследования на протяжении предыдущего десятилетия. Их результаты показали, что обучение 10-летних детей навыкам оптимистического мышления и поведения вдвое снижает риск развития депрессии в период полового созревания. Подробное описание этих открытий можно найти в моей предыдущей книге «Ребенок-оптимист»[15]. Таким образом, преимущества профилактики и важность развития науки и практики в этой области вполне могли бы стать моей ключевой идеей.

Полгода спустя в Чикаго я собрал рабочую группу по профилактике, чтобы наметить план действий. Каждый из 12 членов группы, за плечами которых были серьезные исследования в этой области, представил идеи о перспективах предотвращения психических заболеваний. К сожалению, происходящее навевало на меня скуку. Проблема заключалась не в серьезности вопроса или ценности предлагаемых решений, а в том, насколько уныло звучали научные выкладки. Это была все та же модель «болезнь–лечение», разве что слегка подогретая и сделанная более активной, – взять уже работающие методы лечения и применить их раньше к молодым людям из группы риска. Все это звучало разумно, но у меня имелось два сомнения, из-за которых было трудно слушать выступавших с полным вниманием.

Во-первых, я считаю, что наши знания о лечении расстройств мозга и психики мало что говорят о том, как предотвращать эти расстройства. Прогресс в профилактике психических заболеваний достигается благодаря признанию и воспитанию у молодежи определенного набора сильных сторон, компетенций и достоинств. К ним относятся нацеленность на будущее, надежда, навыки межличностного взаимодействия, смелость, способность достигать состояния потока, вера и трудовая этика. Развитие этих качеств помогает противостоять невзгодам, из-за которых возникает риск психических расстройств. Так, депрессию у молодого человека с генетической предрасположенностью можно предотвратить, развивая умение смотреть на жизнь с оптимизмом и надеждой. Юноша из неблагополучного района, рискующий пристраститься к наркотикам из-за их доступности в его окружении, становится гораздо менее уязвимым, если он ориентирован на будущее и занимается спортом. Однако формирование этих сильных сторон в качестве защитного механизма чуждо модели «болезнь–лечение», которая фокусируется только на устранении недостатков.

Во-вторых, помимо сомнительной эффективности введения галоперидола или прозака детям с риском развития шизофрении или депрессии, подобная научная программа заинтересует лишь рядовых исполнителей[16]. Обновленная наука о профилактике нуждается в молодых, блестящих и оригинально мыслящих ученых, которые исторически двигают вперед любую область знаний.

Когда я уходил, меня догнал самый неординарный из профессоров. Он сказал: «Это очень скучно, Марти. Здесь нужен какой-то интеллектуальный стержень».

Две недели спустя, занимаясь прополкой сада вместе со своей пятилетней дочерью Никки, я нащупал то, что могло стать этим стержнем. Должен признаться, что, несмотря на написанную мной книгу и множество статей о детях, на самом деле я не очень лажу с ними. Как человек целеустремленный и ценящий время, я, когда берусь за какое-то дело, не люблю отвлекаться. Никки же подбрасывала сорняки в воздух, танцевала и пела. Я прикрикнул на нее, и она ушла. Но через несколько минут дочь вернулась и сказала:

– Папа, я хочу с тобой поговорить.

– Да, Никки?

– Папа, ты помнишь, как было до моего пятого дня рождения? С трех лет до пяти я была плаксой. Я ныла каждый день. В свой пятый день рождения я решила, что больше не буду хныкать. Это было труднее всего на свете. Но если уж я смогла перестать ныть, то и ты сможешь перестать быть таким ворчуном.

Я словно прозрел. Что касается меня, то Никки попала в точку. Я действительно был ворчуном. На протяжении полувека в моей душе царила ненастная погода, а в последние 10 лет я был ходячей грозовой тучей в доме, сияющем солнечным светом. Все удачи, выпавшие на мою долю, случались не благодаря моей ворчливости, а вопреки ей. В тот момент я решил измениться.

Но главное – я понял, что воспитание Никки не сводилось к исправлению ее недостатков. С этим она могла справиться сама. Скорее моя задача в воспитании состояла в развитии того уникального достоинства, которое она проявила, – я называю его способностью заглядывать в душу, хотя на профессиональном жаргоне это именуется социальным интеллектом. Такое качество, если его развить в полной мере, может стать защитой от ее слабостей и неизбежных жизненных бурь. Теперь мне ясно, что воспитание детей – это нечто большее, чем просто исправление того, что в них неправильно. Речь шла о выявлении и развитии их сильных сторон и достоинств, а также о помощи в поиске той ниши, где они смогут в полной мере проявлять эти положительные качества.

Но раз социальные преимущества возникают в результате того, что люди оказываются в местах, где они могут наилучшим образом использовать свои сильные стороны, то это имеет огромное значение для психологии. Может ли существовать психологическая наука, изучающая лучшее в жизни? Можно ли выделить сильные стороны и достоинства, которые делают жизнь стоящей? Могут ли родители и учителя использовать эту науку для воспитания сильных, устойчивых детей, готовых занять свое место в мире, где существует больше возможностей для самореализации? Способны ли взрослые научиться отыскивать более эффективные способы достижения счастья и самореализации?

Обширная психологическая литература о страданиях мало применима к Никки. Подходящая для нее и других детей психология должна рассматривать позитивные мотивы – сердечную доброту, компетентность, свободу выбора и жизнелюбие – наряду с более мрачными мотивами. Она должна исследовать такие положительные чувства, как удовлетворение, счастье и надежда. Она поставит вопрос, как дети могут приобрести те сильные стороны и достоинства, проявление которых приносит эти положительные чувства. Она займется исследованием позитивных институтов (крепких семей, демократии, морали), способствующих развитию этих сильных сторон и достоинств. Она поведет всех нас по пути достижения хорошей жизни.

Никки нашла для меня миссию, и эта книга – моя попытка рассказать о ней.

3

Стоит ли стремиться к счастью

Что заставляет нас испытывать радость? Откуда берутся наши чувства? Почему эволюция наделила человечество эмоциональными состояниями, настолько неизбывными, всепоглощающими и… ощутимыми, что вся жизнь вращается вокруг них?

Эволюция и положительные эмоции

С точки зрения психологов, положительные эмоции в отношении человека или объекта притягивают нас к нему, а отрицательные отталкивают. Вкусный запах пекущихся пирожных тянет нас к духовке, а отвратительный запах рвоты заставляет переходить на другую сторону тротуара. Амебы и черви тоже тянутся к тому, что им нужно, и избегают опасностей, полагаясь лишь на основные сенсорные и двигательные способности, но не испытывают при этом никаких чувств. А вот более сложные организмы обрели в процессе эволюции своеобразную надстройку в виде эмоциональной жизни. Почему?

Первую подсказку в разгадке этого сложного вопроса дает сравнение отрицательных и положительных эмоций. Отрицательные чувства – страх, грусть и гнев – служат первой линией защиты от внешних угроз, приводя нас в боевую готовность. Страх – это сигнал опасности, грусть – предупреждение о предстоящей потере, а гнев – реакция на чье-то посягательство. В эволюционном контексте опасность, потеря и посягательство представляют угрозу выживанию. Более того, эти внешние угрозы всегда игра с нулевой суммой, где выигрыш одного в точности равен проигрышу другого. Итоговый результат равен нулю. Теннис – классический пример такой игры, поскольку каждое очко, набранное одним соперником, становится потерей для другого. То же самое можно сказать и о ссоре трехлетних малышей из-за кусочка шоколада. Отрицательные эмоции играют ключевую роль в подобных ситуациях, и чем серьезнее последствия, тем интенсивнее и острее эти чувства. Борьба, в которой на кону стоит жизнь, – квинтэссенция такой игры в эволюции, вызывающая весь спектр отрицательных эмоций в их крайних проявлениях. Похоже, именно по этой причине естественный отбор способствовал развитию отрицательных эмоций. Те из наших предков, которые испытывали сильные отрицательные чувства, когда на кону стояли жизнь и здоровье, лучше сражались или спасались бегством и в результате получали возможность передать потомству соответствующие гены.

Эмоциональное состояние определяется чувствами, характером восприятия, образом мышления и действия. Чувственная составляющая отрицательных эмоций – это отвращение, страх, антипатия, ненависть и т. п. Такие переживания, подобно зрительным образам, звукам и запахам, вторгаются в сознание, вытесняя все остальное. Действуя как сигнал игры с нулевой суммой, неприятные чувства мобилизуют человека на поиск проблемы и ее устранение. Образ мышления, неизбежно порождаемый такими эмоциями, отличается сфокусированностью и нетерпимостью, он концентрирует внимание на оружии нападающего, а не на его прическе. Все это ведет к быстрым решениям: бороться, бежать или затаиться[17].

Эта концепция настолько бесспорна (за исключением, пожалуй, характера восприятия), что она служит основой эволюционных представлений об отрицательных эмоциях со времен Дарвина[18]. Поэтому удивительно, что до сих пор не существует общепринятой теории о причинах возникновения положительных эмоций.

Ученые проводят различие между явлениями и эпифеноменами. Нажатие на педаль газа в автомобиле – это явление, поскольку оно запускает цепочку событий, в результате которых машина ускоряется. Эпифеномен же – это просто индикатор или мера, не имеющая причинно-следственных связей. Например, движение стрелки спидометра вверх не заставляет автомобиль ехать быстрее, а просто сообщает водителю об ускорении. Бихевиористы, вроде Берреса Скиннера, на протяжении полувека утверждали, что психическая жизнь – это не более чем эпифеномен, пенка на капучино поведения. Согласно такому взгляду, когда вы убегаете от медведя, ваш страх лишь отражает факт бегства, причем возникает он зачастую после самого действия. Короче говоря, страх не двигатель бегства, а всего лишь его спидометр.

Я с самого начала был противником бихевиоризма, хотя и работал в поведенческой лаборатории. Концепция выученной беспомощности убедила меня в ошибочности бихевиористской программы. Животные и, тем более, люди способны видеть сложные взаимосвязи событий (например: «Что бы я ни делал, не имеет значения») и экстраполировать их на будущее («Вчера я был беспомощен и, независимо от новых обстоятельств, сегодня снова окажусь беспомощным»). Понимание сложных обусловленностей – это процесс суждения, а экстраполяция их на будущее – процесс ожидания. Если относиться к выученной беспомощности серьезно, то такие процессы нельзя считать эпифеноменом, поскольку они заставляют отказываться от действий. Исследование феномена выученной беспомощности стало одним из потрясений, которые разрушили карточный домик бихевиоризма и привели в 1970-е гг. к воцарению когнитивной психологии в академических кругах.

Я не сомневался в том, что отрицательные эмоции (так называемая дисфория) не являются эпифеноменом. Эволюционное объяснение было убедительным: грусть и депрессия не только сигнализировали о потере, но и приводили к отстраненности, капитуляции и (в крайних случаях) суициду. Тревога и страх указывали на наличие опасности и заставляли человека быть готовым бежать, защищаться или затаиваться. Гнев сигнализировал о вторжении и побуждал к атаке на нарушителя и восстановлению справедливости.

Как ни странно, я не применял эту логику к положительным эмоциям ни в своей теории, ни в собственной жизни. Чувства счастья, радости, воодушевления и самоуважения так и оставались для меня чем-то поверхностным. Я сомневался в том, что эти эмоции что-то вызывают или что их можно усилить, если человеку не посчастливилось родиться оптимистом. В книге «Ребенок-оптимист» я писал, что чувство самоуважения в частности и счастье в целом развиваются лишь как побочный эффект успешного взаимодействия с миром. Каким бы замечательным ни было ощущение высокой самооценки, попытка достичь его прежде, чем наладить хорошие отношения с миром, меняла местами причину и следствие. По крайней мере, я так думал тогда.

Мне всегда было обидно, что эти восхитительные эмоции редко посещали меня, а если и появлялись, то ненадолго. Я держал это в себе, чувствуя себя белой вороной, пока не познакомился с литературой о позитивном и негативном аффекте. Тщательные исследования, проведенные в Миннесотском университете, показали, что существует такая черта характера, как жизнерадостность (называемая позитивной аффективностью), которая в значительной мере обусловлена наследственностью. Если один из однояйцевых близнецов хохотун или ворчун, то второй с большой вероятностью будет таким же. Однако если близнецы разнояйцевые, разделяющие лишь половину генов, то совпадение их аффективности всего лишь случайность[19].

Хотите узнать, какой у вас показатель позитивной и негативной аффективности? Ниже представлена шкала PANAS, разработанная Дэвидом Уотсоном, Ли Анной Кларк и Ауке Теллегеном[20]. Это наиболее достоверный тест для оценки таких эмоций. (Пусть вас не смущает наукообразное название – это простой и проверенный тест.) Тест можно также пройти на сайте www.authentichappiness.org.

Шкала позитивной и негативной аффективности (PANAS)

В этой шкале приведены слова, описывающие чувства и эмоции. Прочтите пункты один за другим и укажите рядом со словом, в какой мере вы чувствуете себя так в текущий момент. Используйте следующие оценки:

Для подсчета результата теста просто просуммируйте отдельно оценки 10 показателей позитивной аффективности (ПА) и 10 показателей негативной аффективности (НА). В итоге вы получите два значения в диапазоне от 10 до 50.

Некоторые являются счастливыми обладателями высокого уровня позитивной аффективности, который сохраняется у них на протяжении всей жизни. Такие люди чувствуют себя прекрасно большую часть времени. Хорошие события приносят им море радости и удовольствия. Однако многим присущ очень низкий уровень позитивной аффективности. Они не могут похвастаться прекрасным или хотя бы хорошим настроением большую часть времени, а успех не доставляет им особого восторга. Большинство остальных находятся где-то посередине. На мой взгляд, психологии следовало ожидать этого с самого начала. Давно известно, что люди от природы по-разному склонны к вспышкам ярости и депрессивным состояниям. Почему бы таким различиям не существовать и в сфере положительных эмоций?

В результате появилась теория о том, что у нас есть генетический рулевой, который прокладывает курс эмоциональной жизни. Таким образом, если этот курс пролегает в стороне от солнечных морей, то вы мало что можете сделать для обретения счастья. Все, что в наших силах (и что сделал я), – это примириться с фактом пребывания в этом холодном эмоциональном климате, но решительно двигаться к достижениям, которые приносят другим, «позитивно настроенным» людям те самые восхитительные чувства.

У меня есть друг Лен, чей уровень позитивной аффективности еще ниже моего. По всем меркам он считается очень успешным человеком, причем как на работе, так и в увлечениях. В свои 20 с небольшим он заработал миллионы, став генеральным директором компании по торговле ценными бумагами, и, что еще более впечатляет, несколько раз становился чемпионом страны по бриджу. Привлекательный, красноречивый, умный и весьма завидный холостяк, он, однако, потерпел полное фиаско в любви. Как я уже говорил, Лен сдержан и начисто лишен положительных эмоций. Я наблюдал за ним в момент триумфа на крупном чемпионате по бриджу. Он лишь мимолетно улыбнулся и быстро удалился, чтобы в одиночестве посмотреть футбол. Это не значит, что Лен бесчувственный. Он прекрасно понимает эмоции и потребности других и чутко реагирует на них (все называют его «милым»). Но сам он мало что чувствует.

Женщинам, с которыми он встречался, это совсем не нравилось. Он не источал тепла, не был радостным. «С тобой что-то не так, Лен», – говорили они ему. Удрученный этим, Лен провел пять лет на кушетке нью-йоркского психоаналитика. «С вами действительно что-то не так, Лен», – сказала она ему, приложила немало сил, чтобы выявить детскую травму, которая подавляла его естественные положительные чувства, но тщетно. Никакой травмы не было.

На самом деле с Леном все в порядке. Он просто по своему характеру находится в нижнем конце спектра позитивной аффективности. Эволюция позаботилась о том, чтобы там оказалось немало людей, поскольку естественный отбор благоволит как тем, у кого есть эмоции, так и тем, кто их лишен. В некоторых ситуациях эмоциональная холодность Лена является большим преимуществом. Чтобы стать чемпионом по бриджу, успешным опционным трейдером и генеральным директором, нужно сохранять хладнокровие в любой обстановке. Но Лен встречался и с современными американками, которые находят бурные проявления чувств очень привлекательными. Лет десять назад он обратился ко мне за советом, и я предложил ему переехать в Европу, где экстравертная теплота не так высоко ценится. Сегодня он счастливо женат на европейке. Мораль этой истории такова: человек может быть счастлив, даже если у него не так много положительных эмоций.

Расширение горизонта мышления

Как и Лен, я не мог понять, почему в моей жизни так мало положительных эмоций. Тот день в саду с Никки показал ошибочность моей теории, однако только с помощью Барбары Фредриксон, доцента Мичиганского университета, я смог осознать глубокое предназначение положительных эмоций, выходящее далеко за пределы приятных переживаний, которые они нам дарят. Премия Темплтона в области позитивной психологии присуждается за лучшую работу, выполненную ученым в возрасте до 40 лет. Эта награда является самой крупной в психологии ($100 000 за первое место), и мне выпала честь возглавлять отборочный комитет. В 2000 г., когда премия вручалась впервые, ее получила Барбара Фредриксон за теорию о функции положительных эмоций. Впервые познакомившись с ее статьями, я взбежал по лестнице и сказал Мэнди: «Это меняет жизнь!» По крайней мере, для такого ворчуна, как я.

Фредриксон утверждала, что положительные эмоции имеют великое предназначение в эволюции. Они расширяют наши интеллектуальные, физические и социальные границы и позволяют создавать резервы, которые можно использовать при возникновении угрозы или возможности. Когда мы в хорошем настроении, люди лучше к нам относятся, а дружба, любовь и союзы укрепляются[21]. В отличие от зажатости, вызываемой отрицательными эмоциями, мы становимся более восприимчивыми, терпимыми и креативными, более открытыми для новых идей и переживаний.

Несколько простых, но убедительных экспериментов подтверждают новаторскую теорию Фредриксон. Представьте, например, что перед вами коробка с кнопками, свеча и коробка спичек. Ваша задача – прикрепить свечу к стене так, чтобы воск не капал на пол. Для ее решения требуется творческий подход – опустошить коробку, прикрепить ее к стене кнопками и использовать в качестве подсвечника. Перед началом эксперимента исследователь вызывает у вас положительные эмоции: дарит пакетик с конфетами, дает посмотреть забавные карикатуры или просит выразительно произнести несколько позитивных слов. Каждый из этих приемов обеспечивает небольшой всплеск хорошего настроения, и положительные эмоции повышают вероятность того, что вы творчески подойдете к выполнению задания.

Еще один эксперимент: ваша задача – не задумываясь сказать, относится ли слово к определенной категории. Категория – «транспортное средство». Вы слышите «автомобиль» и «самолет» и моментально говорите «верно». Следующее слово – «лифт». Лифт лишь условно можно отнести к транспортным средствам, и большинство людей не сразу признают его таковым. Однако, если экспериментатор предварительно вызывает у вас положительные эмоции, как описано выше, вы реагируете быстрее. Подобное расширение мышления под влиянием позитивного настроя наблюдается и в случае, когда необходимо быстро придумать слово, связывающее понятия «косилка», «иностранный» и «атомный»[22].

Аналогичный интеллектуальный подъем происходит как у маленьких детей, так и у опытных врачей. Двум группам четырехлетних детей предложили в течение 30 секунд вспомнить «такое, что сделало тебя счастливым и заставило подпрыгнуть от радости» или «настолько счастливым, что хотелось просто сидеть и улыбаться». (Эти два условия определяли бурный восторг и тихое счастье.) Затем всем детям дали задание на изучение различных форм, и обе группы справились с ним лучше, чем четырехлетки, получившие нейтральные инструкции[23]. В другом эксперименте 44 терапевта случайным образом разбили на три группы: одна получила небольшую упаковку конфет, вторая зачитывала вслух гуманистические высказывания о медицине, а третья была контрольной. Затем всем врачам представили трудный для диагностики случай заболевания печени и попросили рассуждать вслух при определении заключения. Группа, получившая конфеты, показала наилучший результат – она поставила диагноз быстрее всех. Ее участники не делали поспешных выводов и не высказывали поверхностных суждений[24].

Счастливый, но глупый?

Несмотря на подобные свидетельства, очень соблазнительно считать счастливых людей легкомысленными. Шутки о блондинках утешают более сообразительных, но менее популярных брюнеток. В школе я слыл занудой, а после находил некоторое утешение в том, что многие мои жизнерадостные одноклассники так ничего и не добились в реальной жизни. Взгляд на счастливых людей как на не слишком далеких возник не вчера. Основатель прагматизма Чарльз Пирс в 1878 г. писал, что функция мысли заключается в устранении сомнений: мы не думаем и едва ли осознаем происходящее, пока что-то не пойдет не так[25]. При отсутствии препятствий мы просто скользим по магистрали жизни, и только камешек в ботинке запускает сознательный анализ.

Ровно 100 лет спустя Лорен Аллой и Лин Абрамсон (в то время мои блестящие и неординарные аспиранты) подтвердили идею Пирса экспериментально. Они предоставляли студентам разную степень контроля над включением зеленой лампочки. У некоторых был полный контроль: лампочка загоралась каждый раз при нажатии кнопки и никогда не включалась без нажатия. Однако у других студентов лампочка загоралась независимо от того, нажимали они кнопку или нет. После эксперимента каждого студента просили оценить степень своего контроля над ситуацией. Пессимисты были очень точны в оценках как при наличии контроля, так и при его отсутствии. А вот оптимисты поразили исследователей. Они были точны, когда имели контроль, но даже при полной беспомощности считали, что контролируют ситуацию примерно на 35 %. Короче говоря, пессимисты были мрачнее, но мудрее оптимистов.

Вскоре появились и другие доказательства пессимистического реализма. Пессимисты точно оценивают уровень своих навыков, в то время как счастливые люди считают себя гораздо более умелыми, чем полагают окружающие. Целых 80 % американских мужчин считают, что их социальные навыки выше среднего, большинство рабочих оценивают свою производительность как высокую, а большинство автомобилистов (даже тех, кто попадал в аварии) уверены, что ездят безопаснее среднестатистического водителя[26].

Счастливые люди помнят в основном хорошие события и забывают большую часть плохих. Пессимисты, напротив, помнят и те и другие. Счастливые люди склонны к однобоким представлениям об успехе и неудаче: успех – это результат их собственных усилий, он будет долговременным; в неудаче виноваты другие, она кратковременна и незначительна. Пессимисты беспристрастны в оценке успехов и неудач[27].

Подобные результаты действительно могут создать впечатление, что счастливые люди легкомысленны. Однако сейчас справедливость всех этих выводов о «пессимистическом реализме» активно оспаривается ввиду значительного числа неудачных попыток их воспроизведения[28]. Лиза Аспинуолл (профессор Университета Юты, получившая вторую премию Темплтона в 2000 г.) собрала убедительные доказательства того, что при принятии важных решений в реальной жизни счастливые люди могут быть умнее несчастливых. Она предоставляла участникам эксперимента пугающую, но актуальную информацию о рисках для здоровья. Любители кофе получали статьи о связи кофеина с раком груди, а поклонники солнца – о связи загара с меланомой. Испытуемых Аспинуолл делила на счастливых и несчастливых (в основном по тестам на оптимизм), а через неделю спрашивала, что они помнят о рисках для здоровья. Оказалось, что счастливые люди запоминали больше негативной информации и оценивали ее как более убедительную, чем несчастливые[29].

Разрешение спора о том, какие люди умнее, может быть следующим: при обычном ходе событий оптимисты полагаются на свой положительный опыт, тогда как пессимисты склонны к скептицизму. Даже если лампочка казалась неуправляемой в течение последних 10 минут, оптимисты, опираясь на прошлый опыт, предполагают, что в конечном итоге все наладится. Отсюда и уверенность в 35 %-ном контроле, о котором говорилось ранее, даже если зеленая лампочка фактически была неуправляемой. Когда же события принимают угрожающий характер («Три чашки кофе в день повышают риск развития рака груди»), оптимисты меняют тактику и обращаются к скептическому образу мышления.

Напрашивается интересный, открывающий захватывающие перспективы вывод: позитивное настроение кардинально меняет наш образ мышления по сравнению с негативным. За 30 лет регулярного посещения заседаний факультета психологии, проводимых в унылой, серой комнате без окон, полной неисправимых ворчунов, я не могу вспомнить ни одного случая, когда общая атмосфера там была теплой. Подобная обстановка, похоже, превращает нас в безудержных критиков. Когда мы собираемся для обсуждения кандидатов на замещение должности профессора, то зачастую не можем выбрать никого. Все заканчивается выискиванием промахов и недостатков каждого претендента. За три десятилетия мы отвергли множество молодых людей, которые впоследствии выросли в выдающихся, новаторских психологов, представляющих цвет мировой психологии.

Холодное, негативное настроение переводит мышление в «боевую стойку», когда главной задачей становится выявление недостатков с последующим их устранением. Позитивный настрой создает совершенно иной образ мышления, заставляя смотреть на вещи творчески, терпимо, конструктивно, неагрессивно и нестандартно. Такой образ мышления нацелен не на поиск изъянов, а на обнаружение достоинств. Он фокусируется не на упущениях, а на плюсах совершённого. Возможно, при этом даже задействуется другая часть мозга и другая нейрохимия[30].

Выбирайте место и создавайте настроение в соответствии с поставленной задачей. Вот примеры задач, которые обычно требуют критического мышления: сдача выпускных экзаменов, заполнение налоговой декларации, принятие решения о том, кого уволить, поиск причин повторяющихся романтических неудач, подготовка к аудиту, редактирование текста, принятие ключевых решений в состязательных видах спорта и выбор учебного заведения. Занимайтесь этим в дождливые дни, сидя на стульях с прямыми спинками, и в тихих комнатах, окрашенных в казенные тона. Напряженность, грусть или плохое настроение не помешают вам и даже сделают ваши решения более верными.

В противовес этому, множество жизненных задач требует творческого, широкого и толерантного мышления: планирование рекламной кампании, поиск новой сферы деятельности, принятие решения о вступлении в брак, выбор хобби, а также создание литературных произведений. Занимайтесь этими вещами в обстановке, которая улучшает настроение (например, в удобном кресле, с подходящей музыкой, на солнце и свежем воздухе). По возможности окружите себя людьми, в бескорыстии и доброжелательности которых вы уверены.

Физические ресурсы

Сильные положительные эмоции, такие как радость, делают людей игривыми, а игра тесно связана с формированием физических ресурсов. Игры молодых сусликов включают в себя бег на максимальной скорости, прыжки, переворачивание в воздухе с последующим приземлением и рывком в новом направлении. Молодые мартышки-гусары во время игры с разбегу врезаются в гибкие деревца, которые отбрасывают их в другую сторону[31]. Эти приемы используются взрослыми особями, чтобы спасаться от хищников. Фактически игра – это средство укрепления мышц и сердечно-сосудистой системы, а также выработки навыков спасения от хищников, охоты и ухаживания.

Здоровье и долголетие являются хорошими индикаторами физического состояния, и существуют прямые доказательства того, что позитивное отношение к жизни служит залогом здоровья и долголетия. В самом масштабном на сегодняшний день исследовании 2282 американца с мексиканскими корнями из юго-западных штатов США в возрасте 65 лет и старше прошли ряд демографических и эмоциональных тестов, а затем наблюдались в течение двух лет. Позитивное эмоциональное состояние оказалось сильным предиктором того, кто будет жить, а кто умрет, а также уровня инвалидности. После учета таких факторов, как возраст, доход, образование, вес, курение, употребление алкоголя и заболевания, исследователи обнаружили, что у счастливых людей вероятность смерти и инвалидности была в два раза ниже. Положительные эмоции также защищают от разрушительного воздействия старения[32]. Мы уже говорили о том, что монахини, написавшие оптимистичные автобиографии в 20-летнем возрасте, прожили более долгую и здоровую жизнь, чем послушницы, чьи жизнеописания были лишены положительных эмоций[33]. Также оптимисты в исследовании клиники Майо прожили значительно дольше пессимистов. Помимо прочего, у счастливых людей более здоровые привычки, ниже артериальное давление и крепче иммунная система по сравнению с менее счастливыми[34]. Если добавить к этому выводы Аспинуолл о том, что счастливые люди активнее ищут и усваивают информацию о рисках для здоровья, то складывается однозначная картина: счастье продлевает жизнь и улучшает здоровье.

ЭФФЕКТИВНОСТЬ

Пожалуй, наиболее важной чертой, способствующей накоплению ресурсов, является эффективность на работе (более известная как «умение доводить дело до конца»). Хотя очень трудно понять, что здесь причина, а что следствие, – удовлетворенность работой делает человека счастливее или природный оптимизм повышает удовлетворение от работы, вряд ли стоит удивляться тому, что более счастливые люди довольны своей работой заметно сильнее, чем менее счастливые. Исследования, однако, показывают, что именно более оптимистичный настрой приводит к повышению эффективности и доходов. В одном эксперименте оценивали уровень положительных эмоций у 272 работников, а затем отслеживали их производственные результаты на протяжении 18 месяцев. Так вот, оптимисты стабильно получали более высокую оценку со стороны начальства и более высокую зарплату[35]. Масштабное исследование австралийской молодежи, проводившееся в течение 15 лет, показало, что позитивный настрой повышал вероятность получения хорошей работы и более высокого дохода[36]. При попытках определить, что первично – счастье или эффективность (путем целенаправленного улучшения настроения и последующего наблюдения за результатами деятельности), выяснилось, что взрослые и дети в хорошем расположении духа ставят перед собой более высокие цели, добиваются больших результатов и дольше не опускают руки[37].

КАК СЧАСТЛИВЫЕ ЛЮДИ СПРАВЛЯЮТСЯ С НЕПРИЯТНОСТЯМИ

Последнее преимущество счастливых людей заключается в их способности справляться с неприятностями. Как долго вы можете держать руку в ведре с ледяной водой? В среднем боль становится непереносимой через 60–90 секунд. Рик Снайдер, профессор Канзасского университета и один из основоположников позитивной психологии, использовал этот тест в телепрограмме Good Morning America, чтобы продемонстрировать влияние положительных эмоций на преодоление трудностей. Сначала он протестировал уровень позитива у постоянных участников шоу. Самым большим оптимистом оказался Чарльз Гибсон, который заметно превзошел всех. Затем в прямом эфире каждый участник опустил руку в ледяную воду. Все, кроме Гибсона, выдернули руки еще до истечения 90 секунд. Гибсон же просто сидел с улыбкой (не гримасничая) и все еще держал руку в ведре, когда объявили рекламную паузу[38].

Счастливые люди не только лучше переносят боль и ведут себя более осмотрительно при угрозе. Их позитивный настрой нейтрализует отрицательные эмоции. Барбара Фредриксон показывала студентам отрывок из фильма «На краю», где человек идет по карнизу высотки, прижимаясь к стене. В какой-то момент он теряет равновесие и повисает над потоком машин. Пульс студентов, наблюдающих эту сцену, подскакивает. Сразу после этого студентам демонстрировали один из четырех дополнительных видеоклипов: «волны», вызывающий умиротворение; «щенок», вызывающий смех; «палки», не вызывающий никаких эмоций, и «плач», вызывающий грусть. Клипы «щенок» и «волны» снижали частоту сердечных сокращений, а клип «плач» заставлял сердце биться еще быстрее[39].

Социальные ресурсы

На седьмой неделе жизни моя младшая дочь, Керли Дилан, впервые показала, что она растет. Во время кормления девочка стала отрываться от груди, чтобы посмотреть на мать и улыбнуться. Мэнди улыбалась в ответ и смеялась, а Керли расплывалась в еще более широкой улыбке. Когда этот процесс повторяется, с обеих сторон формируются крепкие узы любви (или то, что этологи, избегая субъективных терминов, называют «безопасной привязанностью»). Дети с безопасной привязанностью, взрослея, превосходят сверстников почти по всем показателям, включая настойчивость, решение проблем, независимость, исследовательскую активность и энтузиазм. Способность испытывать положительные эмоции и соответствующим образом выражать их лежит в основе не только любви между матерью и младенцем, но и практически всех любовных и дружеских отношений. Меня не перестает удивлять то, что моими самыми близкими друзьями становятся не другие психологи (несмотря на общие взгляды, время, проведенное вместе, и сходное образование) и даже не интеллектуалы, а люди, с которыми я играю в покер, бридж и волейбол.

Исключение лишь подтверждает правило. Существует трагический паралич лица, называемый синдромом Мёбиуса, при котором жертвы не могут улыбаться. У людей, родившихся с этим недугом, лицо не отражает эмоций, поэтому при самом дружелюбном разговоре кажется, что они остаются обескураживающе безучастными. Им чрезвычайно трудно заводить и поддерживать даже случайные знакомства. Когда разрушается цепочка «положительное чувство – его выражение – ответное чувство – взаимность», нарушается связь, необходимая для гармоничного развития близких отношений.

Обычно психологические исследования сосредоточены на патологиях: в качестве объектов выбирают наиболее депрессивных, тревожных или агрессивных людей и анализируют их образ жизни и характер. Я занимался этим два десятилетия. Не так давно вместе с коллегой Эдом Динером мы решили сделать прямо противоположное и сфокусироваться на образе жизни и особенностях самых счастливых людей[40]. В нашем эксперименте приняли участие 222 студента колледжа. Мы тщательно оценили уровень их оптимизма по шести шкалам и отобрали 10 % самых счастливых. Эти «очень счастливые» люди заметно отличались от среднестатистических и несчастных индивидуумов одним аспектом: богатой и насыщенной социальной жизнью. Представители этой группы проводили меньше всего времени в одиночестве (по большей части общались) и высоко оценивали свои отношения. Все они, кроме одного, сообщили о наличии романтического партнера на момент исследования. У них было немного больше денег, но количество негативных или позитивных событий в жизни не отличалось от остальных. Также не было особых отличий в продолжительности сна, просмотре телевизора, физической нагрузке, курении, употреблении алкоголя и религиозной активности. Многочисленные исследования подтверждают, что у счастливых людей больше знакомых и друзей, они чаще состоят в браке и активнее участвуют в коллективных мероприятиях[41].

Следствием тесной связи счастливых людей с окружающими является их альтруизм. Я, до того как ознакомился с этими данными, полагал, что именно несчастные личности, хорошо знакомые со страданиями, более склонны к альтруизму. Однако результаты исследований настроения и помощи другим неизменно показывают, что счастливые люди чаще демонстрируют это качество. В лабораторных условиях дети и взрослые, пребывающие в приподнятом расположении духа, проявляют больше эмпатии и охотнее жертвуют деньги нуждающимся. Счастливый человек меньше сосредоточен на себе, более расположен к окружающим и готов делиться хорошим настроением даже с незнакомцами. Когда же нам плохо, мы становимся недоверчивыми, замыкаемся в себе и сосредоточиваемся на собственных потребностях. Забота исключительно о своих интересах более характерна для нас, когда мы грустим, не радуемся.

Счастье и взаимный выигрыш: новый взгляд на эволюцию

Теория Барбары Фредриксон и все эти исследования окончательно убедили меня в ценности положительных эмоций в нашей жизни. Подобно многим другим обитателям холодной половины шкалы позитивности, я утешал себя тем, что мои чувства не имеют значения, поскольку ставил во главу успешное взаимодействие с миром. Однако положительные эмоции важны не только потому, что приятны, но и потому, что они значительно улучшают взаимодействие с миром. Положительные эмоции в нашей жизни укрепляют дружбу и любовь, улучшают здоровье и помогают достигать больших успехов. Теория Фредриксон также отвечает на вопросы, поставленные в начале главы: что заставляет нас испытывать радость? Откуда берутся наши чувства?

Расширение и созидание – то есть рост и позитивное развитие – являются ключевыми характеристиками взаимовыгодного взаимодействия. В идеале чтение этой главы можно считать примером такого взаимодействия: если я хорошо справился со своей задачей, то интеллектуально обогатился в процессе ее написания, а вы обогатились в процессе ее чтения. Любовь, дружба и воспитание детей почти всегда приносят огромный взаимный выигрыш. Почти каждый технологический прорыв (например, создание печатного станка или чайно-гибридной розы) – это взаимовыгодное достижение. Печатный станок не уменьшил ценность чего-либо, наоборот, он приумножил ее.

Здесь кроется вероятная причина существования чувств. Точно так же, как отрицательные чувства служат сигналом «здесь есть драконы», который сообщает о возможном проигрыше, положительные эмоции тоже дают сигнал. Он сродни неоновой вывеске «здесь возможен рост», указывающей на потенциальную взаимовыгодную ситуацию. Активируя широкое, толерантное и творческое мышление, положительные чувства максимизируют социальные, интеллектуальные и физические преимущества, которые вы получите.

Теперь, когда мы убедились в ценности счастья для нашего бытия, встает главный вопрос: можно ли увеличить количество положительных эмоций в жизни? Попробуем разобраться в этом.

4

Можно ли стать стабильно счастливым?

Формула счастья

Хотя значительная часть исследований, лежащих в основе этой книги, опирается на статистику, в удобоваримое пособие по психологии для грамотного человека, но неспециалиста вряд ли стоит включать более одного уравнения. Итак, вот единственная формула, которую я предлагаю вашему вниманию:

H = S + C + V,

где H – ваш устойчивый уровень счастья, S – присущий вам диапазон счастья, C – обстоятельства вашей жизни, а V – факторы, зависящие от вас.

В этой главе мы рассмотрим параметры H, S и C. V – наиболее важный вопрос в позитивной психологии, является предметом глав 5, 6 и 7.

H (устойчивый уровень счастья)

Важно различать мимолетное счастье и ваш устойчивый уровень счастья. Кратковременное чувство радости можно легко получить от множества приятных мелочей вроде шоколада, комедийного фильма, массажа спины, комплимента, цветов или новой блузки. Эта глава, как и книга в целом, не является руководством по увеличению количества счастливых мгновений в вашей жизни. Никто лучше вас не знает, как это сделать. Задача состоит в том, чтобы поднять устойчивый уровень счастья, а простое увеличение числа счастливых мгновений не приблизит вас к этой цели (по причинам, о которых вы скоро узнаете). Шкала Фордайса, которой вы пользовались в предыдущей главе, предназначалась для оценки мимолетного счастья, теперь же нам нужно измерить общий уровень счастья. Шкалу для этого разработала Соня Любомирски, доцент психологии Калифорнийского университета в Риверсайде[42].

Шкала общего уровня счастья

Для каждого из следующих утверждений и/или вопросов отметьте на шкале тот балл, который, на ваш взгляд, больше всего соответствует вам.

1. В целом я считаю себя:

2. По сравнению с большинством окружающих я считаю себя:

3. Некоторые в целом очень счастливы. Они наслаждаются жизнью независимо от происходящего, получая максимум удовольствия от всего. В какой мере это характерно для вас?

4. Некоторые в целом не очень счастливы. Хотя это и не депрессия, они никогда не кажутся настолько счастливыми, насколько могли бы быть. В какой мере это характерно для вас?

Чтобы подсчитать результат теста, сложите свои баллы и разделите сумму на четыре. Средний показатель для взрослых американцев составляет 4,8. Две трети людей получают оценку между 3,8 и 5,8.

Название этой главы может показаться вам странным. Многие считают, что стоит лишь постараться, и можно изменить любое эмоциональное состояние и черту характера. В начале моего пути в психологию 40 лет назад я тоже так считал, а догмат абсолютной пластичности человека казался незыблемой истиной. Предполагалось, что при достаточном упорстве и смене обстановки психологию человека можно изменить к лучшему. Однако в 1980-е гг. эта теория была опровергнута в результате появления исследований особенностей характера близнецов и приемных детей. Оказалось, что психология однояйцевых близнецов гораздо более схожа, чем психология разнояйцевых, а психология усыновленных детей намного ближе к их биологическим родителям, чем к приемным. Все исследования – а их теперь сотни – сходятся в одном: особенности характера примерно на 50 % обусловлены наследственностью. Однако высокая наследуемость не определяет, насколько неизменной является та или иная черта. Некоторые наследуемые признаки (например, сексуальная ориентация и вес) практически не меняются, в то время как другие черты (например, пессимизм и боязливость) очень изменчивы[43].

S (присущий вам диапазон счастья)

Примерно половина вашей оценки в тестах на счастье обусловлена тем результатом, который получили бы ваши биологические родители, если бы прошли тест. Иными словами, мы наследуем эдакого «рулевого», который склоняет нас к определенному уровню счастья или грусти. Так, если у вас низкий уровень позитивной аффективности, то вы можете чувствовать склонность к избеганию социальных контактов и пребыванию в одиночестве. Как вы увидите далее, счастливые люди очень контактны, и есть основания полагать, что их состояние обусловлено активным полноценным общением. Поэтому если вы не будете сопротивляться воздействию своего генетического рулевого, то можете остаться не таким счастливым, как хотелось бы.

ТЕРМОСТАТ СЧАСТЬЯ

Рут, матери-одиночке из района Гайд-парк в Чикаго, очень недоставало надежды, и она приобретала ее, еженедельно покупая за $5 лотерейные билеты штата Иллинойс. Регулярные дозы оптимизма были ей необходимы из-за неотвязного чувства подавленности. Обратись она к психотерапевту, ей наверняка поставили бы диагноз легкой депрессии. В уныние Рут впала не тогда, когда супруг оставил ее три года назад ради другой. Казалось, оно сопровождало ее всегда, как минимум со времен средней школы, то есть уже 25 лет.

Затем случилось чудо: Рут выиграла $22 млн в лотерее. Она не могла поверить такому счастью. Немедленно уволившись с работы, счастливица приобрела 18-комнатный особняк в Эванстоне, гардероб от Версаче и небесно-голубой Jaguar. У нее появилась возможность отправить своих сыновей-близнецов в частную школу. Однако, как ни странно, настроение новоявленной миллионерши стало ухудшаться. К концу года, несмотря на отсутствие каких-либо очевидных невзгод, дорогостоящий психотерапевт поставил Рут диагноз «дистимическое расстройство» (хроническая депрессия).

Истории, подобные произошедшей с Рут, заставили психологов предположить, что у каждого из нас есть собственный диапазон счастья, фиксированный и во многом унаследованный уровень, к которому мы неизменно возвращаемся. Как ни печально, этот диапазон подобно термостату стремится вернуть наше ощущение благополучия к привычному уровню, когда на нас обрушивается чрезмерная удача. Систематическое исследование 22 обладателей крупных выигрышей в лотерею показало, что со временем они вернулись к исходному уровню удовлетворенности жизнью и оказались в итоге не счастливее 22 участников контрольной группы[44]. Однако не все так плохо: в случае несчастья тот же термостат стремится вытащить нас из пучины отчаяния. На самом деле депрессия почти всегда носит эпизодический характер и прекращается через несколько месяцев после начала. Даже те, у кого отказывают нижние конечности в результате травмы спинного мозга, быстро адаптируются к своим сильно ограниченным возможностям. Уже через восемь недель они сообщают о преобладании положительных эмоций по сравнению с отрицательными. Спустя несколько лет их уровень счастья лишь немного уступает среднестатистическому показателю здоровых людей[45]. Среди страдающих параличом всех конечностей 84 % считают свою жизнь средней или выше средней по качеству[46]. Эти данные подтверждают идею о том, что у каждого из нас есть свой диапазон положительных (и отрицательных) эмоций, который является наследственным аспектом общего ощущения счастья[47].

ГЕДОНИСТИЧЕСКАЯ БЕГОВАЯ ДОРОЖКА

Еще одним препятствием на пути к повышению уровня счастья является «гедонистическая беговая дорожка», которая заставляет вас быстро привыкать к хорошему и принимать его как должное. По мере накопления материальных благ и достижений ваши ожидания растут. Свершения и вещи, ради которых вы так старались, больше не делают вас счастливыми[48]. Чтобы поднять уровень счастья до верхней границы присущего вам диапазона, требуется нечто лучшее. Но стоит сделать следующее приобретение или добиться нового достижения, вы привыкаете и к нему, и т. д. К сожалению, существует немало доказательств существования такой беговой дорожки.

Если бы ее не существовало, люди, получающие в жизни много благ, в целом были бы гораздо счастливее менее удачливых. Однако менее удачливые в большинстве своем так же счастливы, как и более успешные. Исследования показали, что хорошие вещи и высокие достижения повышают уровень счастья лишь на короткое время:

● менее чем через три месяца значимые события (например, увольнение или повышение в должности) теряют свое влияние на уровень счастья;

● богатство, которое, несомненно, приносит больше материальных благ, имеет удивительно низкую корреляцию с уровнем счастья. Богатые в среднем лишь немного счастливее бедных;

● за последние полвека реальный доход в процветающих странах значительно вырос, однако уровень удовлетворенности жизнью в США и большинстве других богатых стран остался неизменным;

● недавние изменения в оплате труда конкретного человека определяют его удовлетворенность работой, а средний уровень зарплаты – нет;

● внешняя привлекательность (которая, как и богатство, приносит множество преимуществ) почти не влияет на уровень счастья;

● объективное физическое здоровье, пожалуй самый ценный из всех ресурсов, почти не коррелирует со счастьем.

Однако у привыкания есть свои пределы. К некоторым негативным событиям мы никогда не привыкаем или свыкаемся очень медленно. Примером может служить гибель ребенка или супруга в автокатастрофе[49]. Даже через четыре–семь лет после таких событий скорбящие люди гораздо более подавленны и несчастны, чем представители контрольной группы. У членов семей, ухаживающих за страдающими болезнью Альцгеймера, со временем наблюдается ухудшение субъективного благополучия[50]. Жители очень бедных стран, таких как Индия и Нигерия, сообщают о гораздо более низком уровне счастья, чем люди в более богатых государствах, несмотря на то что бедность там сохраняется не один век[51].

Составляющие S (генетический рулевой, гедонистическая беговая дорожка и присущий вам диапазон счастья) стремятся сдержать повышение вашего уровня счастья. Однако существуют две силы, C и V, которые способны поднять уровень счастья.

C (обстоятельства)

Некоторые обстоятельства действительно способны улучшить наше ощущение счастья. Однако на деле изменение этих самых обстоятельств зачастую оказывается непрактичным и дорогостоящим делом. Прежде чем приступить к рассказу о том, как жизненные обстоятельства влияют на чувство благополучия, я предлагаю вам в соответствии со своими представлениями ответить на следующие вопросы:

1. Какой процент американцев сталкивается с клинической депрессией в течение жизни? ________

2. Какая доля жителей США оценивает свою удовлетворенность жизнью выше нейтрального уровня? ________

3. Какой процент пациентов психиатрических клиник сообщает о положительном эмоциональном балансе (преобладании положительных эмоций над отрицательными)? ________

4. Для каких из перечисленных ниже групп американцев характерен отрицательный эмоциональный баланс (преобладание отрицательных эмоций над положительными)?

Малоимущие афроамериканцы _______

Безработные мужчины ________

Пожилые люди ________

Люди с тяжелыми нарушениями здоровья ________

Скорее всего, вы сильно недооцениваете уровень счастья людей (я сам когда-то допускал подобную ошибку). Среднестатистический взрослый американец, отвечая на эти вопросы, полагает, что в течение жизни клинической депрессией страдают 49 % людей (на самом деле этот показатель колеблется от 8 до 18 %). Также бытует мнение, что лишь 56 % граждан США довольны своей жизнью (реальный показатель – 83 %) и что только 33 % пациентов с психическими расстройствами испытывают больше положительных эмоций, чем отрицательных (на самом деле – 57 %). Удивительно, но все четыре группы людей, находящихся в неблагоприятном положении, сообщают, что они в основном счастливы. Однако 83 % взрослых считают, что это не так в случае малоимущих афроамериканцев, и все 100 % делают аналогичное предположение в случае безработных мужчин. Лишь 38 и 24 % респондентов соответственно допускают, что пожилые люди и те, кто страдает тяжелыми заболеваниями, имеют положительный эмоциональный баланс. Главный вывод заключается в том, что большинство американцев, независимо от объективных обстоятельств, считают себя счастливыми[52]. При этом они существенно недооценивают уровень счастья сограждан.

На заре серьезных исследований удовлетворенности жизнью в 1967 г. Уорнер Уилсон проанализировал существующие данные и сообщил психологическому сообществу, что к счастливым следует относить всех, кто[53]:

● имеет хорошо оплачиваемую работу;

● состоит в браке;

● молод;

● здоров;

● имеет хорошее образование;

● имеет любой уровень интеллекта;

● верит в Бога.

Половина этих признаков оказалась ошибочной, но вторая половина – верной. Рассмотрим более детально то, что мы узнали в последние 35 лет о влиянии внешних обстоятельств на ощущение счастья. Некоторые открытия поистине удивительны.

ДЕНЬГИ

Я была и богатой, и бедной. Богатой быть лучше.

СОФИ ТАКЕР

За деньги счастья не купишь.

ПОГОВОРКА

Оба этих, казалось бы, противоречивых высказывания полностью верны[54]. Существует множество данных о том, как богатство и бедность влияют на уровень счастья. Исследователи постоянно сравнивают средний уровень субъективного благополучия людей, живущих в богатых и бедных странах. Вот вопрос об удовлетворенности жизнью, на который ответили не менее тысячи респондентов в каждой из 40 исследованных стран. Ответьте на него и вы.

По шкале от 1 (недоволен) до 10 (доволен) оцените, насколько вы удовлетворены своей жизнью в целом в последнее время. ___________

В приведенной ниже таблице представлены средний уровень удовлетворенности, определенный по ответам на этот вопрос, и относительная покупательная способность каждой страны (100 = США).

Результаты этого межнационального исследования, в котором приняли участие десятки тысяч взрослых людей, наглядно демонстрируют несколько моментов. Прежде всего, Софи Такер была отчасти права: в целом покупательная способность страны и средний уровень удовлетворенности жизнью тесно взаимосвязаны. Однако, как только валовой национальный продукт превышает $8000 на человека, корреляция исчезает, и дополнительное богатство не приносит большего удовлетворения жизнью. Таким образом, состоятельные швейцарцы счастливее бедных болгар, но богатство не имеет значения, когда речь идет о сравнении ирландцев, итальянцев, норвежцев и американцев.

Кроме того, существует множество исключений из однозначной взаимосвязи богатства и удовлетворенности жизнью: уровень удовлетворенности в Бразилии, материковом Китае и Аргентине гораздо выше, чем можно было бы предположить, исходя из их благосостояния. В странах бывшего советского блока, как и в Японии, удовлетворенность оказывается ниже ожидаемого уровня. Возможно, культурные ценности Бразилии и Аргентины и политические ценности Китая поддерживают позитивный настрой, а трудный отказ от коммунизма (с сопутствующим ухудшением системы здравоохранения и социальным разладом) понижает уровень счастья в Восточной Европе. Причина недовольства в Японии остается загадкой. В то же время для некоторых наиболее бедных стран, например для Индии и Нигерии, характерна довольно высокая удовлетворенность жизнью. Все это говорит о том, что деньги не обязательно приносят счастье. Изменение покупательной способности в богатых странах за последние полвека указывает на то же: реальная покупательная способность выросла более чем в два раза в США, Франции и Японии, но удовлетворенность жизнью не изменилась ни на йоту[55].

Межнациональные сравнения трудно интерпретировать, поскольку в богатых странах также выше грамотность населения, лучше состояние здравоохранения, больше свободы. Сравнение богатых и бедных людей внутри каждой страны помогает разобраться в причинах разной удовлетворенности жизнью, и эта информация более полезна для принятия личных решений. «Сделают ли меня деньги счастливее?» – скорее всего, именно этот вопрос задает себе человек, разрываясь между желанием проводить больше времени с детьми и работой. В очень бедных странах, где нищета угрожает самой жизни, богатство действительно сулит большее благополучие. Однако в более богатых государствах, где почти у каждого есть базовая социальная защита, рост благосостояния практически не влияет на личное счастье[56]. В Соединенных Штатах очень бедные люди не слишком счастливы, но, как только человек достигает минимально комфортного уровня жизни, дополнительное богатство приносит мало радости. Даже сказочно богатые люди из списка Forbes 100 с состоянием более $125 млн лишь немного счастливее, чем средний американец[57].

А что можно сказать о самых бедных? Ученый-любитель Роберт Бисвас-Динер, сын двух выдающихся исследователей счастья, побывал в Калькутте, в сельской местности Кении, в городе Фресно в Центральной Калифорнии и гренландской тундре, чтобы изучить удовлетворенность жизнью обитателей одних из самых несчастливых мест в мире. Он опросил 32 проститутки и 31 бездомного из Калькутты и оценил их уровень счастья[58].

Калпана – 35-летняя женщина, которая уже 20 лет занимается проституцией. Пойти на это ее вынудила смерть матери и необходимость содержать семью. Она поддерживает связь с братом и сестрой и навещает их раз в месяц в деревне, где также находится ее восьмилетняя дочь. Калпана живет одна в небольшой арендованной комнате, где из обстановки имеется только кровать, зеркало да индуистский алтарь. Она относится к секс-работницам категории А и получает более двух с половиной долларов за клиента.

Здравый смысл говорит, что бедняки Калькутты должны быть предельно недовольными жизнью. Как ни удивительно, это не так. Их общая удовлетворенность жизнью лишь слегка отрицательна (1,93 по шкале от 1 до 3), хотя и ниже, чем у студентов Калькуттского университета (2,43). Однако во многих сферах жизни их удовлетворенность высока: мораль (2,56), семья (2,50), друзья (2,40), еда (2,55). Самый низкий показатель удовлетворенности связан с доходом (2,12).

Хотя Калпана опасается, что старые деревенские друзья могут презирать ее, в семье к ней относятся хорошо. Родные радуются ее визитам раз в месяц. Она благодарна судьбе за то, что ее заработка хватает на кров, уход и хорошее питание для дочери.

Однако, когда Бисвас-Динер сравнивает бездомных Калькутты с обитателями улиц Фресно, штат Калифорния, обнаруживаются разительные отличия в пользу Индии. Среди 78 американских бездомных средний уровень удовлетворенности жизнью крайне низок (1,29), это заметно ниже, чем у калькуттских бродяг (1,60). Есть несколько сфер, в которых удовлетворенность умеренная, например интеллект (2,27) и питание (2,14), но в большинстве случаев показатели удручающе неудовлетворительны: доход (1,15), мораль (1,96), друзья (1,75), семья (1,84) и жилье (1,37).

Хотя эти данные основаны лишь на небольшой выборке, они удивительны, и от них нельзя отмахнуться. В целом выводы Бисваса-Динера говорят о том, что нищета является социальным злом и что люди, живущие в такой бедности, чувствуют себя не так хорошо, как более удачливые. Но даже перед лицом невзгод бедные люди находят многие аспекты своей жизни удовлетворительными (хотя это гораздо более характерно для обитателей трущоб в Калькутте, чем для бедных американцев). Если это верно, то есть множество причин для борьбы с бедностью, включая отсутствие возможностей, высокую детскую смертность, плохое жилье и питание, перенаселенность и безработицу, но низкая удовлетворенность жизнью не входит в их число. Летом Роберт отправляется на северную оконечность Гренландии для изучения удовлетворенности жизнью у группы эскимосов, которые до сих пор не знают, что такое снегоход.

То, насколько для вас важны деньги, влияет на уровень счастья сильнее, чем сами деньги[59]. Меркантильность, похоже, контрпродуктивна: при любом уровне реального дохода люди, которые ценят деньги больше всего другого, менее удовлетворены жизнью в целом, хотя точные причины этого остаются загадкой.

БРАК

Иногда брак проклинают как ярмо, а иногда восхваляют как вечное счастье. Ни то ни другое нельзя назвать точным, но в целом данные больше поддерживают второй вариант. В отличие от денег, которые оказывают лишь незначительное влияние, брак прочно связан со счастьем. Национальный центр изучения общественного мнения опросил 35 000 американцев за последние 30 лет. Так вот, 40 % состоящих в браке сказали, что они «очень счастливы», в то время как среди холостых, разведенных и овдовевших так ответили лишь 24 %. Совместная жизнь (но не в браке) ассоциируется с бо́льшим счастьем в индивидуалистических культурах вроде нашей, но с меньшим счастьем в коллективистских культурах, таких как в Японии и Китае. Более высокая удовлетворенность жизнью у состоящих в браке не зависит от возраста и дохода, и это одинаково верно как для мужчин, так и для женщин. Однако доля правды есть и в циничном высказывании Кьеркегора «Лучше удавиться, чем неудачно жениться», поскольку несчастливые браки подрывают благополучие[60]. У тех, кто состоит в «не очень счастливом» браке, уровень счастья ниже, чем у холостых или разведенных.

Что следует из связи брака и счастья? Следует ли вам срочно начать семейную жизнь? Это разумный совет только в том случае, если брак действительно является причиной счастья. Именно это утверждают большинство исследователей брака. Однако скептики говорят о том, что счастливые от природы люди могут быть более склонными к вступлению в брак и его сохранению, и о том, что может существовать какой-то третий фактор (например, привлекательная внешность или общительность), который обусловливает как большее счастье, так и большую вероятность вступления в брак. В конце концов, депрессивные люди, как правило, более замкнуты, раздражительны и сосредоточены на себе, поэтому они могут быть менее привлекательными партнерами. На мой взгляд, вопрос о причине большей удовлетворенности жизнью тех, кто состоит в браке, все еще остается открытым.

СОЦИАЛЬНАЯ ЖИЗНЬ

В ходе нашего исследования мы с Эдом Динером обнаружили, что все (за исключением одного) входящие в 10 % самых счастливых людей состояли в романтических отношениях. Вы, надеюсь, помните, что очень счастливые люди отличаются от всех прочих тем, что они ведут насыщенную и полноценную социальную жизнь. Самые счастливые индивиды проводят минимум времени в одиночестве и активно общаются с другими. Качество взаимоотношений у них, как по собственному мнению, так и по отзывам друзей, всегда на высоте.

Эти результаты согласуются с выводами о связи брака и счастья. Общительность счастливых людей, правда, может на самом деле быть причиной ситуации с браками, поскольку более коммуникабельные личности (изначально более счастливые) чаще связывают себя семейными узами. Однако в любом случае трудно отделить причину от следствия. Вполне вероятно, что насыщенная социальная жизнь (и брак) делает человека счастливее. Но может оказаться, что люди, которые изначально счастливы, больше нравятся окружающим и именно поэтому ведут насыщенную социальную жизнь и чаще вступают в брак. Помимо прочего может существовать «третий» фактор, например большая экстравертность или способность поддерживать увлекательную беседу, помогающий обрести богатую социальную жизнь и более высокий уровень счастья.

ОТРИЦАТЕЛЬНЫЕ ЭМОЦИИ

Чтобы испытывать больше положительных эмоций в жизни, нужно ли стремиться к уменьшению негативных переживаний и сведению к минимуму неприятных событий? Ответ на этот вопрос удивителен. Вопреки распространенному мнению, большее количество несчастий, чем у других, не мешает человеку наслаждаться радостными моментами. Существуют весомые доказательства, опровергающие взаимосвязь положительных и отрицательных эмоций.

Норман Брэдберн, почетный профессор Чикагского университета, начал свою долгую карьеру с опроса тысяч американцев об удовлетворенности жизнью, в котором он в числе прочего спрашивал о частоте приятных и неприятных эмоций. Ученый ожидал обнаружить идеальную обратную связь между ними. Предполагалось, что у людей, испытывающих много отрицательных эмоций, должно быть очень мало положительных, и наоборот. Однако данные показали совсем иную картину, и такие результаты впоследствии неоднократно подтверждались.

Между позитивными и негативными чувствами существует лишь умеренная отрицательная корреляция[61]. Иначе говоря, если в жизни человека много отрицательных эмоций, то положительных переживаний у него будет, возможно, чуть меньше, чем в среднем, но это не обрекает его на безрадостное существование. Аналогично наличие большого количества положительных эмоций лишь умеренно защищает от горестей.

Далее последовали сравнения мужчин и женщин[62]. Известно, что женщины страдают от депрессии в два раза чаще, чем мужчины, и в целом испытывают больше отрицательных эмоций. Когда исследователи начали изучать положительные эмоции в увязке с гендерными различиями, они с удивлением обнаружили, что женщины также испытывают значительно больше положительных эмоций – чаще и интенсивнее, чем мужчины. Мужчины, как говорит Стивен Кинг, сделаны из «более жесткого материала». Эмоциональная жизнь женщин заметно насыщеннее. Связано ли это различие с биологией или с большей готовностью женщин сообщать о сильных эмоциях (или, возможно, испытывать их), до конца не ясно, но в любом случае это опровергает предположение об обратной зависимости.

Древнегреческое слово «сотерия» обозначает наши сильные, иррациональные радости. Оно противоположно понятию «фобия», которое означает сильный, иррациональный страх. Однако в буквальном смысле сотерия – это праздник, который устраивали греки после избавления от смерти. Оказывается, величайшие радости иногда следуют за избавлением от наших худших страхов. Об этом свидетельствуют удовольствие от американских горок, прыжков с тарзанки, фильмов ужасов и даже снижение числа психических заболеваний во время войны[63].

В целом отрицательные и положительные эмоции не являются взаимоисключающими. Истинная природа их взаимосвязи и ее причины остаются неизвестными, и разгадка этой тайны представляет собой одну из увлекательных задач позитивной психологии.

ВОЗРАСТ

В своей знаковой работе 35-летней давности Уилсон указал, что молодость неизменно предсказывает более высокий уровень счастья[64]. Однако молодость уже не является тем, чем ее считали раньше, и после того, как исследователи внимательнее проанализировали данные, более высокий уровень счастья молодежи испарился. Образ ворчливых стариков, которые жалуются на все подряд, тоже больше не соответствует действительности. Авторитетное исследование с участием 60 000 взрослых из 40 стран мира делит счастье на три составляющие: удовлетворенность жизнью, приятные и неприятные переживания. С возрастом удовлетворенность жизнью немного увеличивается, приятные переживания немного уменьшаются, а неприятные не меняются. Что меняется с возрастом, так это интенсивность переживаний. С годами и опытом мы все реже возносимся «на седьмое небо» и погружаемся «в пучину отчаяния»[65].

ЗДОРОВЬЕ

Вы наверняка полагаете, что здоровье – это ключ к счастью, ведь хорошее самочувствие обычно считается самым важным аспектом жизни человека. Однако оказывается, что объективно хорошее здоровье почти не связано со счастьем[66]. Что важно, так это наше субъективное восприятие того, насколько мы здоровы. Это объясняется нашей способностью адаптироваться к невзгодам – мы умеем находить способы позитивно оценивать свое здоровье, даже когда серьезно больны[67]. Визиты к врачу и госпитализация не влияют на удовлетворенность жизнью, в отличие от субъективной оценки здоровья, на которую, в свою очередь, влияют отрицательные эмоции[68]. Примечательно, что даже пациенты с тяжелой формой рака лишь незначительно отличаются по общей удовлетворенности жизнью от объективно здоровых людей.

Когда болезнь является тяжелой и долгой, счастье и удовлетворенность жизнью действительно снижаются, хотя и не так сильно, как можно предположить. У людей, попавших в больницу с одной хронической проблемой (например, с болезнью сердца), в течение следующего года наблюдается заметный рост уровня счастья. Однако у пациентов с пятью и более проблемами со здоровьем со временем ощущение счастья снижается. Таким образом, умеренное нездоровье не заставляет чувствовать себя несчастным, в отличие от серьезных недугов.

ОБРАЗОВАНИЕ, КЛИМАТ, РАСА И ПОЛ

Я объединяю эти обстоятельства в одну группу, потому что, как ни удивительно, ни одно из них не имеет большого значения для счастья. Несмотря на то что образование позволяет получать более высокий доход, оно не гарантирует более высокий уровень счастья, за исключением небольшого эффекта, характерного для людей с низким доходом[69]. Интеллект также не влияет на счастье[70]. И хотя солнечная погода помогает бороться с сезонным аффективным расстройством (зимней депрессией), уровень счастья не зависит от климатических условий. Людям, которым приходится мириться с суровой зимой в Небраске, кажется, что жители Калифорнии более счастливы, но они ошибаются: мы очень быстро привыкаем к хорошей погоде[71]. Так что оставьте мечту обрести счастье на тропическом острове.

Раса, по крайней мере в Соединенных Штатах, не имеет устойчивой связи со счастьем. Несмотря на более низкое экономическое благополучие, у афроамериканцев и латиноамериканцев депрессия встречается гораздо реже, чем у представителей европеоидной расы, однако их удовлетворенность жизнью не выше, чем у европеоидов (за исключением, пожалуй, пожилых мужчин).

Пол, как я уже говорил выше, имеет любопытную связь с настроением. Средний эмоциональный фон у женщин и мужчин одинаков, но это, как ни странно, потому, что представительницы прекрасного пола одновременно и счастливее, и грустнее мужчин.

РЕЛИГИЯ

В течение полувека после пренебрежительного отзыва Фрейда общественные науки скептически относились к религии[72]. В академических дискуссиях веру обвиняли в порождении чувства вины, подавлении сексуальности, нетерпимости, антиинтеллектуализме и авторитаризме. Однако около 20 лет назад данные о положительном психологическом воздействии веры начали развеивать эти представления. Религиозные американцы гораздо реже злоупотребляют наркотиками, совершают преступления, разводятся и сводят счеты с жизнью. Они также имеют более крепкое здоровье и живут дольше. Верующие матери детей-инвалидов лучше справляются с депрессией. Религиозные люди меньше страдают от последствий разводов, безработицы, болезней и смерти, кроме того, по данным опросов, они в какой-то мере более счастливы и удовлетворены жизнью, чем неверующие.

Причинно-следственная связь религии и здорового, социально активного образа жизни не является загадкой. Многие религии осуждают наркотики, преступления и неверность, одобряя при этом благотворительность, умеренность и трудолюбие. Причинно-следственная связь религии с удовлетворенностью жизнью, способностью не впадать в уныние и стойкостью перед лицом трагедий не так очевидна. В период расцвета бихевиоризма эмоциональные плюсы религии считались результатом большей социальной поддержки. Считалось, что религиозные люди теснее связаны с единоверцами и образуют сочувствующее сообщество. Но, как мне кажется, существует и более фундаментальная связь: религия вселяет надежду и придает смысл жизни.

Шина Сети Айенгар – одна из самых замечательных студенток, которых я когда-либо знал. Совершенно слепая, она исколесила Соединенные Штаты вдоль и поперек на последнем курсе Пенсильванского университета, собирая данные для своей дипломной работы. Айенгар посещала одну религиозную общину за другой с тем, чтобы выявить связь между оптимизмом и верой. Она опросила сотни прихожан, записала и проанализировала десятки проповедей выходного дня, а также тщательно изучила ритуалы богослужения и истории, рассказываемые детям, в 11 крупнейших американских конфессиях. По ее заключению, чем более фундаменталистской является религия, тем оптимистичнее ее приверженцы. Ортодоксальные евреи, христиане и мусульмане заметно более оптимистичны, чем реформисты и унитарии. На этом Айенгар не остановилась, она отделила надежду, которую несут проповеди, ритуалы и истории, от других факторов, таких как социальная поддержка. Как оказалось, рост оптимизма, наблюдающийся с усилением религиозности, полностью объясняется углублением надежды. Как писала христианский мистик Юлиана Нориджская во времена черной чумы в середине XIV в.:

Все должно быть хорошо, и все будет хорошо, и все, что случится, окончится хорошо. …Он не говорил: «Тебя не будут терзать бури, тебя не будут изнурять труды, тебя не будут одолевать болезни». Но Он сказал: «Ты не будешь побежден».

Взаимосвязь надежды и веры, похоже, лежит в основе того, почему религия так эффективно борется с отчаянием и усиливает счастье. Взаимосвязь смысла и счастья, как светского, так и религиозного, – это тема, к которой я обращаюсь в последней главе.

Итак, с учетом того, что уровень общего счастья человека, похоже, находится в определенном диапазоне, как изменить жизненные обстоятельства, чтобы стабильно пребывать в верхней части своего диапазона? До недавнего времени было принято считать, что счастливые люди хорошо зарабатывают, состоят в браке, молоды, здоровы, хорошо образованны и религиозны. Я обрисовал, что мы знаем о внешних обстоятельствах (C), которые, как утверждается, влияют на счастье. Подводя итог, можно сказать, что, если вы хотите устойчиво повысить уровень своего счастья, изменив внешние обстоятельства жизни, вам необходимо сделать следующее:

1. Жить в богатой демократической стране, а не в нищей диктатуре (сильный эффект).

2. Вступить в брак (устойчивый эффект, но, возможно, не причинно-следственный).

3. Избегать негативных событий и отрицательных эмоций (лишь умеренный эффект).

4. Сформировать обширную социальную сеть (устойчивый эффект, но, возможно, не причинно-следственный).

5. Обрести религиозную веру (умеренный эффект).

Однако, когда речь идет о счастье и удовлетворенности жизнью, совсем не обязательно делать следующее:

1. Зарабатывать больше денег (деньги имеют мало значения для счастья, если вы достаточно состоятельны, чтобы купить эту книгу).

2. Быть физически здоровым (значение имеет субъективное здоровье, а не объективное).

3. Получать максимально возможное образование (нет эффекта).

4. Пытаться изменить расу и переезжать в место с более солнечным климатом (нет эффекта).

Вы, несомненно, заметили, что факторы, имеющие значение, варьируют от не поддающихся изменению до трудных для изменения[73]. Даже если бы вы смогли изменить все вышеперечисленные внешние обстоятельства, это не принесло бы большой пользы, поскольку в совокупности они объясняют не более 8–15 % различий в уровне счастья. Но поспешу вас обрадовать – существует довольно много внутренних аспектов, которые могут оказаться полезными. Поэтому теперь я перехожу к факторам, которые в большей степени подконтрольны вам. Если вы решите изменить их (учтите, это требует серьезных усилий), то, скорее всего, добьетесь устойчивого повышения уровня счастья.

5

Удовлетворенность прошлым

Можно ли постоянно пребывать у верхней границы своего диапазона счастья? Какие подконтрольные вам факторы (V) позволяют добиться устойчивых перемен и получить нечто большее, чем простое увеличение числа мимолетных удовольствий?

Положительные эмоции могут быть связаны с прошлым, настоящим или будущим. С будущим у нас ассоциируются оптимизм, надежда, вера и доверие. С настоящим связаны радость, экстаз, спокойствие, энтузиазм, удовольствие и (что наиболее важно) состояние потока. Именно эти чувства обычно подразумевают, когда в повседневной речи упоминают о счастье. Положительные эмоции, связанные с прошлым, включают в себя удовлетворение, довольство, гордость и безмятежность.

Важно понимать, что эти три типа эмоций различны и не обязательно тесно связаны между собой. Хотя хочется быть счастливым во всех трех смыслах, это удается не всегда. Можно, например, гордиться прошлым, но при этом испытывать горечь в настоящем и пессимистично смотреть на будущее. Точно так же можно получать много удовольствия в настоящем, однако держать обиду на прошлое и не питать надежд на будущее. Зная особенности каждого из трех видов счастья, вы сможете направлять эмоции в позитивное русло и изменять отношение к прошлому, представления о будущем и восприятие настоящего.

Я начну с прошлого. Для начала пройдите следующий тест либо в книге, либо на сайте www.authentichappiness.org. Сайт предоставит вам информацию о том, как вы выглядите по сравнению с другими представителями своего пола, возраста и рода деятельности.

Шкала удовлетворенности жизнью[74]

Ниже приведены пять утверждений. Используя шкалу от 1 до 7, укажите, насколько вы согласны с каждым пунктом.

7 – полностью согласен.

6 – согласен.

5 – скорее согласен.

4 – нейтральное отношение.

3 – скорее не согласен.

2 – не согласен.

1 – полностью не согласен.

_______В большинстве аспектов моя жизнь близка к моему идеалу.

_______Обстоятельства моей жизни великолепны.

_______Я полностью доволен своей жизнью.

_______К настоящему моменту я достиг того, чего хочу в жизни.

_______Если бы я мог прожить жизнь заново, то ничего не стал бы менять.

_______Итого.

30–35 баллов – чрезвычайно удовлетворен, намного выше среднего.

25–29 баллов – очень удовлетворен, выше среднего.

20–24 балла – в некоторой степени удовлетворен, средний показатель для взрослых американцев.

15–19 баллов – немного не удовлетворен, чуть ниже среднего.

10–14 баллов – не удовлетворен, заметно ниже среднего.

5–9 баллов – крайне не удовлетворен, гораздо ниже среднего.

Этот тест прошли десятки тысяч человек из разных культур. Вот некоторые репрезентативные результаты: среди американцев старшего возраста мужчины в среднем набирают 28 баллов, а женщины – 26. Средний балл студентов североамериканского происхождения варьирует от 23 до 25; студентов восточноевропейского и китайского происхождения – от 16 до 19[75]. Заключенные-мужчины набирают в среднем около 12 баллов, как и стационарные больные. Амбулаторные пациенты психиатрических клиник набирают от 14 до 18 баллов, а женщины, подвергшиеся насилию, и пожилые люди, ухаживающие за больными, показывают (как ни удивительно) более высокий результат – в среднем около 21 балла.

Эмоции, связанные с прошлым, варьируют от довольства, безмятежности и гордости до неизбывной горечи и гнева. Эти эмоции полностью определяются вашими раздумьями о прошлом. Связь мышления и эмоций – одна из старейших и наиболее спорных проблем в психологии. В соответствии с классической фрейдистской точкой зрения, господствовавшей в психологии на протяжении первых 70 лет XX в., умонастроение обусловлено эмоциями:

Младший брат простодушно поздравляет вас с повышением, а вы чувствуете нарастающую ярость. Ваши мысли – это хрупкий плот в бурлящем море эмоций, начиная с ревности из-за того, что он отбирает у вас родительскую любовь, и заканчивая ощущением снисходительного отношения со стороны этого избалованного выскочки.

Существует множество подтверждений этой точки зрения[76]. Когда человек подавлен, вспоминать грустные моменты ему гораздо легче, чем счастливые. Точно так же очень трудно вызвать в воображении образ ледяного дождя в жаркий, сухой и безоблачный летний полдень. Выбросы адреналина (распространенный побочный эффект препаратов, содержащих кортизон) вызывают страх и тревогу, заставляя нас интерпретировать невинные события как опасные и чреватые потерями[77]. Тошнота вызывает отвращение к съеденному, даже если вы понимаете, что причиной был не беарнский соус, а желудочный грипп[78].

Произошедшая 30 лет назад когнитивная революция в психологии ниспровергла и Фрейда, и бихевиористов, по крайней мере в академических кругах[79]. Ученые-когнитивисты доказали, что мышление может быть объектом исследования, что оно осязаемо и, что главное, не является лишь отражением эмоций или поведения. Аарон Бек, основоположник когнитивной психотерапии, утверждал, что именно эмоции порождаются мыслительными процессами, а не наоборот. Мысль об опасности вызывает тревогу, мысль о потере – грусть, а мысль о посягательстве на личные границы – гнев. Всякий раз, когда вы оказываетесь в одном из этих состояний, просто присмотритесь, чтобы увидеть ход мысли, который привел к нему. Накоплена масса фактов, подтверждающих эту точку зрения. В мышлении людей, страдающих депрессией, преобладают негативные интерпретации прошлого, будущего и собственных способностей, а освоение приемов борьбы с такими интерпретациями снимает подавленность не хуже антидепрессантов. Подверженные паническим расстройствам катастрофически неверно интерпретируют телесные ощущения, такие как учащенное сердцебиение или одышка, как предвестники инфаркта или инсульта, и это расстройство вылечивается простой демонстрацией того, что это лишь симптомы тревоги, а не сердечного заболевания[80].

Эти два противоположных взгляда так и не удалось примирить. С фрейдистской точки зрения, эмоции управляют мыслями, а согласно когнитивной теории, мышление управляет эмоциями. Вместе с тем факты говорят о том, что временами одно сменяет другое. Поэтому вопрос для психологии XXI в. звучит следующим образом: при каких условиях эмоции управляют мышлением, а при каких мышление управляет эмоциями?

Я не буду пытаться дать здесь глобальное решение, а предложу лишь частичное.

Какая-то часть нашей эмоциональной жизни сиюминутна и реактивна. Например, чувственное удовольствие и экстаз – это моментальные эмоции, которые практически не требуют осмысления и интерпретации. Горячий душ, когда вы покрыты грязью, просто приятен – вам не нужно думать: «Грязь смывается», чтобы испытать удовольствие. Однако, в отличие от этого, эмоции, связанные с прошлым, полностью обусловлены мышлением и интерпретацией:

● Лидия и Марк развелись. Всякий раз, когда Лидия слышит имя Марка, она первым делом вспоминает, что он предал ее, и испытывает негодование даже спустя 20 лет после произошедшего.

● Когда Абдул, палестинский беженец, живущий в Иордании, думает об Израиле, он представляет оливковую плантацию, которой он когда-то владел и которую теперь захватили евреи. Он испытывает безмерную горечь и ненависть.

● Когда Адель оглядывается на свою долгую жизнь, она ощущает спокойствие, гордость и умиротворение. Она считает, что преодолела все невзгоды, выпавшие на долю родившихся в бедной черной семье в Алабаме, и получила максимум возможного.

В каждой из этих зарисовок (и во всех других случаях, когда эмоции связаны с прошлым) большую роль играет интерпретация, воспоминание или мысль, которая и определяет характер эмоций[81]. Эта вроде бы безобидная и очевидная истина – ключ к пониманию того, как вы относитесь к своему прошлому. Что еще важнее, она является ключом к освобождению от догм, которые делают многих пленниками своего прошлого.

Пребывание в прошлом

Верите ли вы в то, что ваше прошлое определяет будущее? Это не праздный вопрос философской теории. Тот, кто верит, что прошлое определяет будущее, становится дрейфующим судном, которое не управляет активно своим курсом. Подобный подход усиливает инертность. Ирония, пожалуй, заключается в том, что основу такой идеологии заложили три гения XIX в.: Дарвин, Маркс и Фрейд.

По версии Чарльза Дарвина, мы являемся продуктом очень длинной череды прошлых побед. Наши предки оставили потомство потому, что выиграли два вида сражений: за выживание и за спаривание. Все, чем мы являемся, – это набор адаптивных характеристик, тонко настроенных на сохранение жизни и репродуктивный успех. Слово «все» в предыдущем предложении может не совсем верно отражать взгляды Дарвина, но оно является ключевым в убеждении, что наши будущие действия предопределены прошлым. Дарвин оказался невольным соучастником создания такой лишающей свободы точки зрения, а вот Маркс с Фрейдом осознанно были воинствующими детерминистами. У Карла Маркса классовая борьба порождала «историческую неизбежность», которая должна была в конечном итоге привести к краху капитализма и торжеству коммунизма. Детерминирование будущего экономическими силами – основа и суть прошлого, и даже «великие» личности не могут идти против этих сил.

По мнению Зигмунда Фрейда и его многочисленных последователей, каждое психологическое событие в нашей жизни (даже такое, казалось бы, тривиальное, как шутки и сны) строго определяется прошлым. Детство не просто формирует, а предопределяет личность взрослого человека. Мы «фиксируемся» на нерешенных проблемах детства и всю оставшуюся жизнь тщетно пытаемся разрешить давние конфликты. До революции в сфере медикаментозных средств и появления поведенческой и когнитивной терапии львиную долю времени в кабинетах психиатров и психологов занимали детальные воспоминания о детстве. Эта тема преобладает в разговорной терапии и по сей день. Самое популярное движение самопомощи в 1990-е гг. также напрямую вытекало из этих детерминистских предпосылок. Идеология «внутреннего ребенка» говорит нам, что причиной беспорядка, в котором мы оказываемся во взрослом состоянии, являются травмы детства, а не наши собственные плохие решения или недостаток воли, и оправиться от этой «виктимизации» можно, только разобравшись с детскими травмами.

На мой взгляд, значение событий детства преувеличивается. По правде говоря, я считаю, что преувеличивается значение прошлого в целом[82]. Очень сложно найти даже малейшие признаки влияния событий детства на личность взрослого человека, и нет никаких доказательств существенных, не говоря уже об определяющих, эффектов. Многие исследователи, уверовавшие в то, что детство оказывает огромное воздействие на развитие взрослого человека, уже полвека выискивают подтверждения. Они ожидали найти массу свидетельств разрушительных последствий негативных событий детства, таких как смерть или развод родителей, тяжелые болезни, побои, пренебрежение и сексуальное насилие, на взрослую жизнь жертв. Были проведены масштабные исследования психического здоровья взрослых и потерь в детстве, в том числе проспективные исследования (сейчас их насчитывается несколько десятков, они занимают годы и стоят огромных денег).

Кое-что действительно обнаружили. Если, например, ваша мать умирает до того, как вам исполнится 11 лет, то, повзрослев, вы будете более склонными к депрессии, но ненамного, и только если вы женщина, да и то лишь по данным примерно половины исследований. Смерть отца не оказывает заметного влияния. Если вы родились первым, ваш IQ выше, чем у братьев и сестер, но в среднем только на один пункт. Развод родителей (исключая исследования, в которых даже не было контрольной группы крепких семей) имеет незначительные разрушительные последствия для позднего детства и подросткового возраста. Но по мере взросления эти проблемы уменьшаются, и их нелегко обнаружить во взрослой жизни.

Серьезные травмы детства могут оказывать влияние на личность взрослого человека, но лишь едва уловимое[83]. Иными словами, негативные события детства не предопределяют проблемы во взрослой жизни. Эти исследования не дают оснований для поиска причин преследующей вас депрессии, тревожности, неудачного брака, употребления наркотиков, сексуальных проблемах, потери работы, агрессии в отношении детей, алкоголизма или раздраженности в травмирующих событиях из детства.

Большинство этих исследований в любом случае методологически неадекватны. В слепой уверенности в значимости детства они упускают из виду наследственность. Исследователям просто не приходило в голову до 1990 г., что родители-преступники могут передавать гены, предрасполагающие к преступности, и что детская преступность и склонность впоследствии жестоко обращаться с собственными детьми могут быть обусловлены природой, а не воспитанием. В настоящее время есть исследования, в которых контролируется наследственность: при одном подходе в них рассматриваются взрослые однояйцевые близнецы, воспитывавшиеся раздельно, а при другом изучается личность выросших приемных детей в сравнении с личностью биологических и приемных родителей[84]. Такие исследования показывают заметное влияние генов на личность взрослого человека и лишь незначительное воздействие событий детства. Однояйцевые близнецы, выросшие порознь, во взрослом состоянии гораздо более похожи друг на друга, чем разнояйцевые близнецы, воспитывавшиеся вместе, в отношении авторитарности, религиозности, удовлетворенности работой, консерватизма, раздражительности, депрессии, интеллекта, алкоголизма, благополучия и невротизма, и это лишь некоторые черты. В то же время выросшие усыновленные дети гораздо больше похожи на своих биологических родителей, чем на приемных[85]. Никакие события детства не вносят существенного вклада в эти черты.

Иными словами, утверждение Фрейда и его последователей о том, что события детства определяют ход взрослой жизни, ничего не стоит. Я подчеркиваю это, поскольку, на мой взгляд, многие мои читатели валят все грехи на свое прошлое и слишком пассивны в отношении будущего из-за уверенности в том, что неблагоприятные события детства лишают их свободы. Подобный взгляд является также философской основой виктимологии, захлестнувшей Америку после зарождения движения за гражданские права и грозящей вытеснить индивидуализм и чувство личной ответственности, которые когда-то были отличительной чертой нации. Простое знание удивительных фактов, говорящих о том, что давние события в действительности практически не влияют на взрослую жизнь, освобождает от этого. Так что если вы принадлежите к числу тех, кто рассматривает свое прошлое как пролог к несчастливому будущему, то у вас есть веские основания отбросить это представление.

Другая широко распространенная теория, ставшая теперь догмой, которая также загоняет людей в тюрьму прошлого, – это эмоциональная гидравлика. Ее предложил Фрейд, и она распространилась без особых препятствий в популярной культуре и академических кругах. Эмоциональная гидравлика, по сути, есть смысл психодинамики, общего понятия, используемого для описания теорий Фрейда и всех его последователей. Эмоции рассматриваются как силы внутри системы, окруженной непроницаемой мембраной, подобной воздушному шару. Если не позволить себе выразить эмоцию, она вырвется наружу в какой-то другой момент в виде нежелательного симптома.

В сфере борьбы с депрессией опровергнуть эту идею позволил следующий случай. Метод когнитивной психотерапии, который ныне чаще всего применяется при лечении депрессии, был создан Аароном Беком в результате разочарования в эмоциональной гидравлике. Я видел, как это произошло, поскольку с 1970 по 1972 г. учился в ординатуре по программе психиатрии у Бека, когда он нащупывал путь к когнитивной психотерапии. Переломное событие, по его словам, произошло в конце 1950-х гг. Тогда после завершения фрейдистской подготовки ему поручили проводить групповую терапию с пациентами, страдающими депрессией. Психодинамика утверждала, что депрессию можно вылечить, если заставить больных вспомнить прошлое и откровенно рассказать о ранах и потерях, которые они пережили.

Бек обнаружил, что подавленных людей можно без особого труда заставить копаться в прошлых обидах и подолгу пережевывать их. Проблема заключалась в том, что в процессе откровений они часто замыкались на них и никак не могли прийти в чувство. Порой это приводило к попыткам самоубийства, некоторые из которых заканчивались фатально. Когнитивная психотерапия появилась как метод освобождения людей от воспоминаний о печальном прошлом путем переключения мышления на настоящее и будущее. Приемы когнитивной психотерапии помогают избавиться от депрессии не хуже, чем антидепрессанты, и более эффективно предотвращают рецидивы и обострения[86]. Поэтому я считаю Аарона Бека одним из великих освободителей.

Эмоциональная гидравлика также подверглась критическому анализу в контексте гнева. Американское общество, в отличие от почтенных восточных культур, поощряет открытое выражение эмоций. Мы считаем, что выплескивать гнев – это честно, справедливо и даже полезно для здоровья. Поэтому мы кричим, протестуем и судимся. Отчасти мы позволяем себе такую роскошь потому, что верим в психодинамическую теорию гнева. Если не выразить свой гнев, он вылезет наружу в другом месте, причинив еще больший ущерб, например в виде сердечного приступа. Но эта теория оказалась ложной – на самом деле верно обратное. Зацикленность на обидах и выражении гнева лишь усугубляет проблемы с сердцем и усиливает злость.

Открытое выражение враждебности оказывается настоящей причиной склонности людей типа А к сердечным заболеваниям[87]. Спешка, соперничество и подавление гнева, похоже, не играют роли в том, что у них чаще возникают проблемы с сердцем. В одном исследовании 255 студентов-медиков прошли тест, который позволял оценить их враждебность. Через 25 лет среди самых агрессивных из них болезни сердца встречались примерно в пять раз чаще, чем среди наименее агрессивных. В другом исследовании мужчины с наиболее вспыльчивым характером и раздражительностью, привыкшие обрушивать гнев на других, имели самый высокий риск сердечных приступов. Экспериментальные исследования показали, что у студентов мужского пола, сдерживающих гнев, кровяное давление снижается, а у тех, кто решает выразить свои чувства, оно повышается. Выражение гнева повышает кровяное давление и у женщин. Дружелюбная реакция в ответ на обиду, напротив, снижает его[88].

Я хочу предложить другой взгляд на эмоции, более совместимый с имеющимися фактами. На мой взгляд, эмоции действительно заключены в оболочку, но она очень проницаема и называется «адаптация», как мы видели в предыдущей главе. Примечательно, что, согласно данным исследований, во время позитивных и негативных событий настроение ненадолго меняется в соответствующую сторону. Однако вскоре оно обычно возвращается в привычное русло. Это говорит о том, что эмоции, когда нет подкрепления, рассеиваются. Их энергия уходит через мембрану, и в результате «эмоционального осмоса» человек со временем возвращается к своему типичному состоянию. Однако выраженные и застрявшие в голове эмоции множатся и загоняют вас в порочный круг бесплодного пережевывания прошлых обид.

Недостаточное внимание к приятным событиям прошлого и чрезмерный акцент на неприятных – вот два фактора, которые лишают вас спокойствия, умиротворения и удовлетворенности. Существуют два способа, помогающие придать восприятию прошлого характер умиротворения и удовлетворенности. Благодарность усиливает наслаждение и признательность за счастливые моменты прошлого, а прощение ослабляет власть негативных событий (и даже может превратить плохие воспоминания в хорошие).

Благодарность

Мы начнем с наиболее известного теста на благодарность, разработанного Майклом Маккалоу и Робертом Эммонсом, которые также являются ведущими американскими исследователями как благодарности, так и прощения. Держите свой результат под рукой, поскольку мы будем обращаться к нему далее в этой главе.

Анкета для определения уровня благодарности[89]

Используя приведенную ниже шкалу в качестве ориентира, укажите рядом с каждым утверждением, насколько вы с ним согласны.

1 – полностью не согласен.

2 – не согласен.

3 – скорее не согласен.

4 – нейтральное отношение.

5 – скорее согласен.

6 – согласен.

7 – полностью согласен.

_____1. В моей жизни очень много поводов для благодарности.

_____2. Если бы мне пришлось перечислять все, за что я благодарен, список получился бы очень длинным.

_____3. Когда смотрю на мир, я не вижу ничего особого, за что можно быть благодарным.

_____4. Я благодарен многим людям.

_____5. С возрастом я все больше ценю людей, события и ситуации, которые были частью моей жизни.

_____6. Нужно много времени, чтобы я почувствовал благодарность к чему-то или кому-то.

ИНСТРУКЦИЯ ПО ПОДСЧЕТУ БАЛЛОВ

1. Сложите баллы, набранные в пунктах 1–5.

2. Инвертируйте оценки в пунктах 3 и 6. То есть, если вы набрали 7 баллов, замените их на 1, если 6–2 и т. д.

3. Прибавьте инвертированные оценки в пунктах 3 и 6 к сумме, полученной на шаге 1. Это и есть итоговый балл по шкале GQ-6. Его значение должно находиться в диапазоне от 6 до 42.

Основываясь на выборке из 1224 взрослых, которые недавно прошли этот опрос в рамках проекта на сайте Spirituality and Health, я предлагаю ориентиры для интерпретации вашего результата.

Если вы набрали 35 или меньше баллов, то находитесь по уровню благодарности в нижней четверти выборки. При результате от 36 до 38 баллов вы попадаете в нижнюю половину респондентов, прошедших опрос. Набрав от 39 до 41 балла, вы попадаете в верхнюю четверть, а при максимальных 42 баллах – в верхнюю восьмую часть. Женщины демонстрируют чуть более высокие показатели, чем мужчины, а люди старшего возраста – более высокие результаты по сравнению с молодежью.

Я более 30 лет преподаю психологию в Пенсильванском университете: вводный курс, психологию обучения и мотивации, клиническую и патологическую психологию. Преподавание – мое призвание, но за последние четыре года я ни разу не испытывал большего удовольствия, чем от ведения курса позитивной психологии. Одна из причин заключается в том, что, в отличие от других преподаваемых мной предметов, здесь студенты получают значимые практические задания, способные изменить жизнь.

Например, однажды я задумался над тем, как «сравнить занятие чем-то веселым с альтруистическим поступком». В итоге я решил превратить создание такого упражнения в самостоятельное задание. Мариса Лашер, одна из самых нестандартно мыслящих студенток, предложила провести «Визит благодарности». Слушатели курса должны были пригласить гостя, сыгравшего важную роль в их жизни, но которого они никогда не благодарили должным образом. Предполагалось, что каждый слушатель произнесет благодарственную речь, после которой состоится ее обсуждение. Гости не должны были знать об истинной цели собрания до его начала.

И вот месяц спустя, в пятницу вечером наш курс собрался вместе с семью гостями – тремя матерями, двумя близкими друзьями, одной соседкой по комнате и одной младшей сестрой, – приехавшими из разных концов страны. (Чтобы уложиться в три часа, нам пришлось ограничить число приглашенных.) Пэтти обратилась к своей матери с такими словами:

Как определить ценность человека? Можно ли оценить ее, как кусочек золота? Если бы внутренняя ценность человека была настолько очевидной для всех, мне не пришлось бы произносить эту речь. Но поскольку это не так, я хочу описать самую чистую душу, которую знаю, – мою маму. Сейчас она смотрит на меня с удивлением. Да, мама, ты самый искренний и чистый сердцем человек, которого я когда-либо встречала…

Когда совершенно незнакомые люди звонят тебе, чтобы поговорить об утрате любимого питомца, я искренне поражаюсь. Каждый раз, беседуя с человеком в трауре, ты начинаешь плакать сама, словно умер твой собственный питомец. Ты утешаешь людей в момент огромной потери. В детстве меня это озадачивало, но теперь я понимаю, что ты просто протягиваешь руку помощи в трудную минуту…

Мое сердце переполняет радость, когда я говорю о самом замечательном человеке, которого знаю. Я могу лишь мечтать о том, чтобы стать таким же кусочком чистого золота, который стоит передо мной. Ты идешь по жизни с величайшим смирением, никогда не требуя благодарности, просто надеясь, что люди радуются общению с тобой.

В комнате буквально не осталось ни одного сухого глаза, когда Пэтти закончила говорить, а ее мама, всхлипывая, произнесла: «Ты всегда будешь моей сладкой Пэтти». После этого одна студентка сказала: «Плакали все присутствовавшие. У меня по щекам катились слезы, а я не знала, почему плачу». Слезы на занятиях – необычное явление, а когда плачут все, значит, произошло нечто, затронувшее общую струнку в душе каждого.

Гвидо сочинил смешную песенку в знак благодарности за дружбу с Мигелем и спел ее под гитару:

Мы оба – настоящие мужчины,

И потому я не буду слишком сентиментальничать.

Но я хочу, чтобы ты знал – мне не все равно.

Если тебе нужен друг, можешь рассчитывать на меня.

Только скажи: «Гвидо», и я приду.

Сара обратилась к Рейчел с такими словами:

В нашем обществе, когда ищут достойных людей, часто упускают из виду молодежь. Пригласив сегодня человека младше себя, я постараюсь сделать так, чтобы вы изменили свои представления о том, кем можно восхищаться. Во многом я стремлюсь быть похожей на свою младшую сестру Рейчел…

Рейчел общительная и разговорчивая, чему я всегда завидовала. Несмотря на свой возраст, Рейч не боится завести беседу ни с кем. Это началось еще в раннем детстве, к ужасу моей мамы. Походы на детскую площадку таили в себе угрозы, поскольку Рейчел не страшилась незнакомцев и, бывало, уходила, поболтав с кем-нибудь. Когда я училась в выпускном классе, Рейчел подружилась с шумной компанией девочек из моей параллели, которых я почти не знала. Я одновременно удивлялась и завидовала. В конце концов, они были моими ровесницами. Когда я спросила, как так вышло, она пожала плечами и сказала, что однажды заговорила с ними после школы. В то время Рейчел училась в пятом классе.

Оценивая курс в конце семестра, многие участники и выступавшие отмечали, что «пятница, 27 октября, стала одним из лучших вечеров в их жизни». Действительно, «Визит благодарности» стал кульминацией занятий. Как преподавателю и как человеку, мне сложно оставаться равнодушным к подобному. В нашей культуре нет общепринятого ритуала выражения самым дорогим людям благодарности за то, что они есть в нашей жизни. Даже когда нас переполняет желание сделать это, зачастую смущение берет верх. Поэтому сейчас я предлагаю вам первое из двух упражнений на выражение благодарности. Оно предназначено для всех моих читателей, а не только для тех, кто невысоко оценивает свой уровень признательности или удовлетворенности жизнью:

Выберите одного человека из своего прошлого, который оказал существенное положительное влияние на вашу жизнь, но которому вы никогда в полной мере не выражали благодарность. (Не путайте влияние этого человека с внезапно вспыхнувшей любовью или возможностью получить выгоду в будущем.) Напишите признание в пределах одной страницы по объему. Не торопитесь с составлением текста – мы с моими студентами обнаружили, что на это уходит порой семь недель. Пригласите этого человека к себе домой или отправляйтесь к нему в гости. Важно сделать это лично, а не просто в письменной форме или по телефону. Не сообщайте заранее о цели визита, достаточно сказать: «Я просто хочу повидаться с тобой». Принесите с собой ламинированную страницу со своим признанием в качестве подарка. Когда все усядутся, зачитайте свое послание вслух, с выражением и глядя в глаза. Затем дайте собеседнику возможность отреагировать. Вспомните вместе конкретные события, которые сделали этого человека таким важным для вас. (Если вы растрогались, пожалуйста, отправьте мне копию признания на адрес seligman@psych.upenn.edu.)

«Визит благодарности» произвел такое впечатление, что мне не потребовалось дополнительных экспериментов для подтверждения его силы. Однако вскоре после этого на моем столе появились результаты первого контролируемого исследования подобного рода. Роберт Эммонс и Майк Маккалоу случайным образом разделили людей на группы и предложили в течение двух недель вести дневник: одни записывали события, за которые испытывали благодарность, другие – неприятности, а третьи – просто события. Так вот, в группе, отмечавшей благодарность, уровень радости, счастья и удовлетворенности жизнью заметно возрос.

Если ваш балл в тесте на благодарность или удовлетворенность жизнью оказался ниже среднего, то второе упражнение для вас. В течение двух недель каждый вечер, желательно прямо перед сном, выделяйте по пять минут. Приготовьте блокнот, в котором не меньше 14 чистых страниц – по одной для каждого дня последующих двух недель. В первый вечер еще раз пройдите оценку по шкале удовлетворенности жизнью и шкале общего уровня счастья. Затем вспомните произошедшее за последние сутки и запишите на отдельных строках до пяти моментов в своей жизни, за которые вы благодарны. Посмотрите на распространенные примеры: «пробуждение этим утром», «щедрость друзей», «решимость, данная Богом», «замечательные родители», «крепкое здоровье» и «Rolling Stones». Повторите оценку по шкалам удовлетворенности жизнью и общего уровня счастья в последний вечер, через две недели после начала упражнения, и сравните результаты с показателями первого вечера. Если упражнение оказалось полезным, включите его в свой вечерний ритуал.

Прощение и избавление от воспоминаний

То, как вы относитесь к прошлому – с удовлетворением и гордостью или с горечью и стыдом, полностью зависит от ваших воспоминаний. Другого источника не существует. Благодарность способствует повышению удовлетворенности жизнью, поскольку усиливает приятные воспоминания о прошлом: их интенсивность, частоту и связанные с ними ассоциации. Еще одна студентка, также отдавшая дань уважения своей матери, написала: «Мама сказала, что тот вечер останется с ней навсегда. Это упражнение стало для меня возможностью наконец-то выразить, как много она для меня значит. Я смогла излить душу, и это было превосходно! В последующие несколько дней мы обе пребывали в приподнятом настроении. Я постоянно прокручивала в мыслях события того вечера».

Она пребывала «в приподнятом настроении», потому что в течение последующих дней в ее сознании часто мелькали позитивные мысли обо всем хорошем, что сделала мама. Эти мысли были более интенсивно окрашены в положительные тона, а ассоциации вызывали чувство счастья («Какой замечательный человек»). С негативными воспоминаниями происходит прямо противоположное. Разведенная женщина, каждая мысль которой о бывшем муже связана с предательством и ложью, и палестинец, чьи размышления о родных местах пропитаны ненавистью, являются примерами горечи. Частые и интенсивные негативные мысли о прошлом блокируют чувство умиротворения и удовлетворенности, делая безмятежность и душевный покой недостижимыми.

Это справедливо как для наций, так и для отдельных людей. Лидеры, постоянно напоминающие своим последователям о долгой истории обид (реальных и надуманных), от которых страдала их нация, делают население мстительным и жестоким. Слободан Милошевич, напоминая сербам о шести веках несправедливости по отношению к ним, спровоцировал десятилетие войны и геноцида на Балканах. Архиепископ Макариос на Кипре после прихода к власти продолжал разжигать ненависть к туркам. Это сделало примирение греков и турок практически невозможным и во многом предопределило катастрофическое вторжение турецкой армии. Современные американские демагоги, которые разыгрывают расовую карту, при каждом удобном случае напоминая о рабстве (или о якобы имевших место случаях обратной дискриминации), формируют у своих сторонников тот же мстительный настрой. В краткосрочной перспективе политики успешно играют на этих настроениях, но в долгосрочной перспективе пороховая бочка насилия и ненависти, которую они создают, может взорваться.

Нельсон Мандела, напротив, старался положить конец бесконечному возмездию. Возглавив Южную Африку, он не стал замыкаться на горьком прошлом и повел свою разделенную нацию к примирению. Якубу Говон в Нигерии сделал все, чтобы не наказывать народ игбо после подавления восстания в Биафре в конце 1960-х гг., и таким образом предотвратил геноцид. Джавахарлал Неру в Индии, ученик Махатмы Ганди, добился после раздела страны в 1947 г. прекращения репрессий против мусульман.

Человеческий мозг эволюционировал таким образом, чтобы наши сдерживающие отрицательные эмоции брали верх над созидающими и примиряющими, но более хрупкими положительными эмоциями. Единственный выход из этих эмоциональных дебрей – изменить свое умонастроение, переписав прошлое: простить, забыть или подавить плохие воспоминания. Однако пока неизвестно, как напрямую усилить процесс забывания и подавления памяти[90]. Более того, явные попытки подавить мысли приводят к обратному результату и увеличивают вероятность зацикливания на запрещенном объекте (попробуйте, например, не думать о белом медведе в течение следующих пяти минут). Остается прощение, которое не меняет память, но устраняет и даже трансформирует боль, как единственная жизнеспособная стратегия. Однако, прежде чем обсуждать прощение, нужно спросить, почему многие держатся за горькие мысли о своем прошлом, более того, лелеют их. Почему позитивное переписывание прошлого не является наиболее естественным подходом к обидам, которые вам нанесли?

К сожалению, есть веские причины держаться за горечь, и перед тем, как попытаться переписать свое прошлое, прощая (забывая или подавляя), необходимо познакомиться с ними. Вот некоторые из причин, по которым люди не хотят прощать.

● Прощение несправедливо. Оно подрывает стремление найти и наказать преступника и ослабляет праведный гнев, который можно обратить в помощь другим жертвам.

● Прощение может быть проявлением любви по отношению к обидчику и демонстрацией недостатка любви к жертве.

● Прощение блокирует месть, а месть – это правильное и естественное явление.

Однако прощение трансформирует горечь в нейтральное отношение или даже в позитивно окрашенные воспоминания и таким образом значительно повышает удовлетворенность жизнью: «Вы не можете причинить боль обидчику, отказываясь от прощения, но у вас есть возможность освободить себя, простив его». Здоровье, особенно состояние сердечно-сосудистой системы, надо полагать, лучше у тех, кто прощает. А если за прощением следует примирение, то оно может значительно улучшить ваши отношения с прощенным человеком.

Не мне говорить вам, какой вес присваивать этим плюсам и минусам, когда вы решаете, стоит ли отказываться от обиды. Это зависит от ваших ценностей. Моя цель – лишь показать обратную связь между отказом от прощения и удовлетворенностью жизнью.

Готовность простить обиду зависит не только от того, насколько рационально вы взвешиваете плюсы и минусы, но и от вашего характера. Вот шкала, разработанная Майклом Маккалоу с коллегами, которая показывает, насколько вы обычно склонны прощать серьезные обиды[91]. Во время прохождения этого теста думайте о ком-то конкретном, кто недавно причинил вам серьезную боль.

Мотивация прощения

В следующих вопросах отметьте, пожалуйста, свое текущее отношение и чувства к человеку, который обидел вас. То есть опишите, что вы чувствуете по отношению к этому человеку прямо сейчас. В каждом пункте обведите цифру, которая лучше всего характеризует ваши нынешние мысли и чувства.

Инструкция по подсчету баллов

Склонность к избеганию

Суммируйте баллы, набранные по семи пунктам, касающимся избегания: 2, 4, 5, 7, 8, 10 и 12. ________

Средний балл для взрослых американцев составляет около 12,6. Если вы набрали 17,6 или больше баллов, то вы относитесь к верхней трети по уровню избегания, а если 22,8 балла или более – то входите в 10 % людей с самым высоким уровнем избегания. Если вы получили высокий балл по этой шкале, то вам будут полезны приведенные ниже упражнения по прощению.

Склонность к мести

Суммируйте баллы, набранные по пяти пунктам, касающимся мести: 1, 3, 6, 9 и 11. _________

Если вы набрали около 7,7 балла, то находитесь на среднем уровне. Если у вас 11 баллов и больше, то вы относитесь к верхней трети по уровню мстительности, а если выше 13,2 балла – то входите в 10 % наиболее мстительных людей. Если у вас высокий уровень мстительности, то вам могут оказаться полезными следующие упражнения по прощению.

Как прощать

«Маму убили. Там все в крови – ковер, стены, все…» Эти слова произнес по телефону в новогоднее утро 1996 г. Майк, брат Эверетта Уортингтона, психолога, написавшего основополагающую книгу о прощении. Когда доктор Уортингтон прибыл в Ноксвилл, он обнаружил, что его престарелую мать забили до смерти фомкой и бейсбольной битой, а дом разгромили. Призывы к прощению вдохновляют всегда, от кого бы они ни исходили. Когда же они исходят от ведущего исследователя проблемы прощения, то обретают статус нравственного учения. Я рекомендую ознакомиться с его книгой всем моим читателям, которые хотят простить, но не могут. Уортингтон предлагает пятиэтапный процесс (пусть не легкий и не быстрый), который он называет REACH:

R (от слова recall) означает «воскресить в памяти обиду», причем максимально объективно. Не считайте другого человека злом. Не погружайтесь в жалость к себе. Делайте глубокие, медленные и успокаивающие вдохи, когда визуализируете событие. Уортингтон рассказывает, как он сам делал это:

Я представил, что двое юнцов могли чувствовать, готовясь залезть в темный дом… Стоя на улице, они были на взводе.

– Вот этот, – мог сказать один. – Там никого нет. Темнота кромешная.

– Никакой машины на подъездной дорожке, – сказал другой.

– Наверное, все на новогодней вечеринке.

Они не могли знать, что мама не водит машину и поэтому у нее не было автомобиля.

…«Ну вот, – должно быть, подумал он. – Меня увидели. Это мне совсем ни к чему… Откуда взялась эта старуха? Это ужасно. Она даже может узнать меня. Я попаду в тюрьму. Эта старуха поломает мне жизнь».

E (от слова empathize) означает «сопереживание». Попытайтесь понять с точки зрения обидчика, почему этот человек причинил вам боль. Это непросто, но придумайте правдоподобную историю, которую он мог бы рассказать, если бы его попросили объяснить. Чтобы облегчить задачу, запомните следующее:

● когда другие чувствуют угрозу, они причиняют боль невинным;

● люди, нападающие на других, сами обычно чего-то боятся и испытывают беспокойство и боль;

● причинение боли может объясняться ситуацией, в которую попал человек, а не его характером;

● люди часто не в состоянии думать, когда они причиняют боль другим, а просто выходят из себя.

А (от слова altruistic) означает «альтруистический дар прощения» – еще один сложный шаг. Сначала вспомните случай, когда вы обидели кого-то, чувствовали себя виноватым и были прощены. Со стороны другого человека это был дар, в котором вы нуждались и поэтому чувствовали благодарность. Преподнесение такого подарка обычно заставляет нас чувствовать себя лучше. Как говорится:

Если вы хотите быть счастливым…

…на час, вздремните.

…на день, отправьтесь на рыбалку.

…на месяц, женитесь.

…на год, получите наследство.

…на всю жизнь, помогите кому-нибудь.

Но мы приносим этот дар не из корыстных побуждений. Скорее мы делаем это для блага самого обидчика. Скажите себе, что вы можете подняться над обидой и местью. Однако, если вы преподносите этот дар неохотно, он не освободит вас.

C (от слова commit) означает «обязательство простить публично». В группах Уортингтона его клиенты пишут «свидетельство о прощении», пишут письмо с прощением обидчику, делают запись об этом в дневнике, сочиняют стихотворение или песню или рассказывают о своем поступке близкому другу. Все это – подтверждения прощения, которые ведут к последнему шагу.

H (от слова hold) означает «держать принятое обязательство». Это еще один трудный шаг, поскольку воспоминания о событии наверняка будут возвращаться. Прощение – это не стирание, а скорее изменение образа мыслей. Важно понимать, что воспоминания не означают отказа от прощения. Не зацикливайтесь на воспоминаниях и не погружайтесь в них. Напоминайте себе, что вы простили, и перечитывайте свои обязательства.

Все вышесказанное может показаться вам сентиментальным и нравоучительным. Однако как минимум восемь исследований, подобных REACH, трансформируют эти идеи в реальную науку. В самом масштабном и авторитетном на сегодняшний день исследовании консорциум ученых из Стэнфорда под руководством Карла Торесена случайным образом разделил 259 взрослых участников на две группы, одна из которых отправилась на девятичасовой (шесть 90-минутных сессий) семинар по методике прощения, а другая стала контрольной и проходила только оценку. Компоненты тренинга были тщательно проработаны и соответствовали вышеупомянутым принципам с акцентом на уменьшение обидчивости и пересмотр истории обиды с объективной точки зрения. Результатом стало уменьшение гнева и стресса, повышение оптимизма, улучшение самочувствия и приобретение навыка прощать[92].

Оценка собственной жизни

То, как вы относитесь к своей жизни в тот или иной момент, – вопрос неоднозначный, а точная оценка траектории жизни очень важна для принятия решений относительно будущего. Несущественные мимолетные чувства грусти или радости могут сильно затуманить суждение об общем качестве жизни. Недавний отказ в романтических отношениях способен значительно снизить общую удовлетворенность, а недавнее повышение зарплаты искусственно завысить ее.

Вот как поступаю я. Вскоре после Нового года нахожу спокойные полчаса, чтобы составить «январскую ретроспективу». В этот момент отвлекаюсь от любых сиюминутных хлопот или подъемов и ввожу все в компьютер, где у меня сохранены отчеты за каждый год последнего десятилетия для сравнения. По шкале от 1 до 10 (от ужасного до идеального) я оцениваю свою удовлетворенность жизнью в каждой из важных для меня сфер и пишу пару предложений, подводящих итог. Ниже перечислены области, которые я рассматриваю и которые могут отличаться от ваших:

● любовь;

● профессия;

● финансы;

● досуг;

● друзья;

● здоровье;

● генеративность;

● общая оценка.

Я использую еще одну категорию – «траектория», в которой оцениваю изменения от года к году и их направленность в течение десятилетия.

Рекомендую и вам попробовать эту процедуру. Она приземляет, не оставляет места для самообмана и подсказывает, когда нужно действовать. Перефразируя Робертсона Дэвиса, можно сказать: «Оценивайте свою жизнь раз в год. Если обнаружите, что получаете меньше ожидаемого, измените образ жизни. Обычно решение находится в ваших собственных руках»[93].

Мы вознамерились выяснить, какие подконтрольные факторы (V) устойчиво помогают жить в верхней части присущего вам диапазона счастья. В этой главе были рассмотрены положительные эмоции (удовлетворение, довольство, гордость и безмятежность), которые вы испытываете в отношении прошлого. Существуют три способа, позволяющие надолго повысить удовлетворенность своим прошлым. Первый – интеллектуальный: отказаться от идеологии, согласно которой ваше прошлое определяет будущее. Жесткий детерминизм, лежащий в основе этой догмы, эмпирически бесплоден и философски далек от самоочевидности, а пассивность, которую он порождает, лишает свободы. Второй и третий – эмоциональные, и оба подразумевают добровольное изменение воспоминаний. Усиление благодарности за хорошее в прошлом интенсифицирует позитивные воспоминания, а умение прощать былые обиды избавляет от горечи, которая делает удовлетворенность невозможной. В следующей главе я обращаюсь к положительным эмоциям, связанным с будущим.

6

Оптимизм в отношении будущего

Вера, доверие, надежда и оптимизм – вот те положительные эмоции, которые мы испытываем, думая о будущем. Оптимизм и надежда хорошо изучены, они стали предметом тысяч эмпирических исследований, а главное – их можно развивать[94]. Они помогают справляться с депрессией, когда случаются неприятности, повышают результативность на работе, особенно при выполнении сложных заданий, а также благотворно влияют на физическое здоровье. Оцените для начала собственный уровень оптимизма. Пройти тест можно онлайн или воспользовавшись материалами книги.

Оценка уровня своего оптимизма

Не торопитесь, отвечая на вопросы. В среднем тест занимает около 10 минут. Здесь нет правильных или неправильных ответов. Если вы читали книгу «Как научиться оптимизму», то уже сталкивались с одной из версий этого теста и выполняли некоторые из приведенных ниже упражнений.

Прочитайте описание каждой ситуации и представьте, что вы находитесь в ней. Не исключено, что в некоторые из них вы никогда не попадали, но это не имеет значения. Если ни один из вариантов ответа не покажется вам подходящим, все равно выберите либо А, либо Б, отдав предпочтение той причине, которая больше относится к вам. Некоторые формулировки могут вам не нравиться, но не выбирайте то, что, на ваш взгляд, вы должны сказать, или то, что хорошо прозвучит для окружающих. Остановитесь на том ответе, который вы дали бы на самом деле.

В каждом вопросе обведите только один вариант ответа. На трехбуквенные коды (PmB, PvG и т. д.) пока не обращайте внимания.

Оцените результаты своего теста, как показано в следующих двух разделах. Это поможет вам понять два основных аспекта оптимизма.

Ключ для подсчета баллов

PmB_____ PmG_____

PvB_____ PvG_____

HoB_____ HoG_____

HoG минус HoB = ______

В вашем объяснении причин событий есть два ключевых аспекта: постоянство (permanence) и доминирование (pervasiveness).

ПОСТОЯНСТВО

Те, кто легко сдается, убеждены в постоянстве причин негативных событий, происходящих с ними. Они уверены, что неприятности будут преследовать их и влиять на жизнь. Люди, которые не опускают руки, считают, что истоки неблагоприятных происшествий носят временный характер.

Если вы склонны описывать неприятности, используя слова «всегда» и «никогда», а также неизменные качества, то вам присущ пессимистический стиль мышления. Если же в рассуждениях вы оперируете понятиями «иногда» и «в последнее время», ссылаясь на временные обстоятельства и преходящие факторы, то ваш образ мыслей оптимистический.

Теперь вернитесь к своему тесту. Посмотрите на восемь пунктов с пометкой PmB (что означает Permanent Bad – «постоянство негативного») под номерами 2, 7, 13, 14, 19, 22, 28 и 31. Они показывают, насколько постоянными вы склонны считать причины негативных событий. Каждый ответ, помеченный цифрой 0, является оптимистичным, а каждый ответ, за которым следует 1, – пессимистичным. Например, если в качестве объяснения того, почему вы забыли о дне рождения супруга(и), выбран вариант «Я плохо запоминаю даты» (вопрос 2), а не «Меня отвлекли другие заботы», то вам ближе более постоянная, а значит, пессимистическая причина.

Просуммируйте числа в правой части. Запишите полученный результат в поле для подсчета баллов с пометкой PmB. Если ваша сумма равна 0 или 1, то по этому параметру вы очень оптимистичны; 2 или 3 – умеренно оптимистичны; 4 – на среднем уровне; 5 или 6 – довольно пессимистичны. Ну а если ваш результат 7 или 8, то вы крайне пессимистичны.

В момент неудачи все мы, по крайней мере на мгновение, становимся беспомощными. Это как удар под дых. Больно, но у некоторых боль проходит почти мгновенно. Это те, чей общий балл составляет 0 или 1. У других же боль сохраняется и перерастает в обиду. Такие люди набирают 7 или 8 баллов. Они остаются беспомощными днями, а то и месяцами даже после небольших неурядиц. После серьезного поражения они могут уже никогда не оправиться.

Оптимистический стиль восприятия благоприятных событий прямо противоположен оптимистическому стилю в случае негативных происшествий. Люди, которые считают, что у позитивных явлений есть постоянные причины, более оптимистичны, чем те, кто приписывает им временный характер.

Оптимисты объясняют благоприятные события постоянными причинами, такими как черты характера и способности. Пессимисты же называют преходящие причины, например настроение и приложенные усилия.

Вы, наверное, заметили, что некоторые вопросы теста – точнее, ровно половина из них – касались приятных событий (например, «Ваши акции принесли большую прибыль»). Посмотрите на те, что имеют пометку PmG (Permanent Good – «постоянство позитивного»). Это вопросы под номерами 1, 6, 8, 9, 16, 17, 26 и 27. Ответы, за которыми следует цифра 1, являются постоянными, оптимистичными. Просуммируйте числа в правой части и запишите итог в поле для подсчета баллов с пометкой PmG. Если ваша сумма равна 7 или 8, вы очень оптимистично смотрите на вероятность продолжения позитивных событий; 6 – умеренно оптимистично; 4 или 5 – средне; 3 – умеренно пессимистично; а 0, 1 или 2 – крайне пессимистично.

Что касается людей, которые верят в постоянство причин благоприятных событий, то при достижении успеха они в следующий раз стараются еще больше. Те же, кто уверен в кратковременности причины позитивных явлений, могут отступить даже после успеха, считая его случайностью. Люди, которые эффективно используют успех и быстро входят в колею, когда дела начинают идти хорошо, – это оптимисты.

ДОМИНИРОВАНИЕ: КОНКРЕТНОЕ И УНИВЕРСАЛЬНОЕ

Постоянство связано со временем. Доминирование – с пространством.

Рассмотрим такой пример: в крупной розничной фирме уволили половину персонала бухгалтерии. Два бухгалтера, Нора и Кевин, впали в депрессию. Ни один из них не мог заставить себя искать другую работу в течение семи месяцев, и оба избегали заполнения налоговых деклараций и всего остального, что напоминало им о бухгалтерии. Нора, однако, оставалась любящей женой и активным человеком. Ее социальная жизнь шла своим чередом, здоровье было крепким, и она продолжала заниматься спортом три раза в неделю. Кевин же совершенно расклеился. Он не обращал внимания на жену и маленького сына и проводил вечера в угрюмых раздумьях, отказывался ходить на вечеринки и говорил, что ему невыносимо смотреть на людей. Вдобавок он подхватил простуду, которая длилась всю зиму, и бросил бегать трусцой.

Некоторые способны сложить свои проблемы в отдельный ящик и продолжать жить, даже когда рушится один из важных аспектов, например работа или личная жизнь. Другие же позволяют одной проблеме разрастаться и влиять на все остальное. Они воспринимают ситуацию как катастрофу. Когда рвется одна нить их жизни, распускается вся ткань.

В итоге все сводится к следующему: люди, которые дают универсальные объяснения своим неудачам, опускают руки во всем, когда провал случается в одной области. Те же, кто находит конкретные объяснения, могут стать беспомощными в одной части своей жизни, но продолжать двигаться вперед в остальных сферах. Вот несколько примеров универсальных и конкретных объяснений неблагоприятных событий:

Нора и Кевин получили одинаково высокие баллы по шкале постоянства в тесте. В этом отношении оба были пессимистами. После увольнения они надолго погрузились в депрессию. Однако по шкале доминирования их результаты различались кардинально. Когда случались неприятности, Кевин полагал, что они подорвут все его начинания. Потеряв работу, парень решил, что ни на что не годен. Нора же считала, что у негативных событий есть конкретные причины, и, лишившись должности, девушка решила, что не создана для бухгалтерии.

Постоянство определяет, как долго человек чувствует себя беспомощным: вера в устойчивость причин негативных событий порождает продолжительную беспомощность, а в то, что они преходящие, способствует восстановлению. Доминирование показывает, распространяется ли беспомощность на множество ситуаций или ограничивается первоначальной областью. Кевин стал жертвой доминирования. Потеряв работу, он поверил в универсальность причины и капитулировал во всех сферах жизни.

Свойственно ли вам подобное превращение неприятности в катастрофу? Пункты с обозначением PvB (Pervasiveness Bad – доминирование негативного) имеют номера 5, 10, 11, 12, 15, 21, 30 и 32. Просуммируйте числа в их правой части и запишите итог в поле для подсчета баллов с пометкой PvB. Результаты 0 и 1 означают выраженный оптимизм; 2 и 3 – умеренный оптимизм; 4 – средний уровень; 5 или 6 – умеренный пессимизм; а 7 или 8 – глубокий пессимизм.

Оптимистический стиль объяснения хорошего и плохого прямо противоположен. Оптимист верит, что хорошие события благоприятно сказываются на всем, что он делает, в то время как пессимист считает, что они вызваны определенными факторами. Когда Норе предложили временную работу в прежней компании, она подумала: «Наконец-то они поняли, что без меня им не обойтись». Получив такое же предложение, Кевин решил: «Видимо, у них серьезная нехватка кадров». Вот еще несколько примеров:

Оцените свой оптимизм в отношении доминирования хороших событий. Пункты с обозначением PvG (Pervasiveness Good – доминирование позитивного) имеют номера 3, 4, 18, 20, 23, 24, 25 и 29. Каждый ответ, за которым следует 0, является пессимистичным (конкретным). Когда в пункте 24 спросили о вашей реакции на благодарность друга за помощь, как вы ответили: «Мне нравится помогать ему/ей справляться с трудностями» (конкретно и пессимистично) или «Я неравнодушен(на) к людям» (универсально и оптимистично)? Используя цифры справа, подсчитайте суммарный балл по этим пунктам и запишите его в поле с пометкой PvG. Результат 7 или 8 означает ярко выраженный оптимизм; 6 – умеренный оптимизм; 4 или 5 – средний уровень; 3 – умеренный пессимизм; а 0, 1 или 2 – глубокий пессимизм.

Надежда

Раньше надежда в основном была епархией телевизионных проповедников, политиков и мошенников. Концепция выученного оптимизма переносит надежду в лабораторию, где ученые могут препарировать ее, чтобы понять, как она работает. Наличие или отсутствие надежды зависит от двух аспектов, рассматриваемых в совокупности. Искусство надеяться заключается в поиске постоянных и универсальных причин благоприятных событий наряду с временными и конкретными причинами неудач. Практика отчаяния состоит в выискивании постоянных и универсальных причин несчастий и преходящих и конкретных причин хороших событий.

Негативные события можно представлять как в безнадежной, так и в обнадеживающей манере, как в следующих примерах:

То же самое относится и к хорошим событиям:

Пожалуй, самые важные результаты теста – это оценки уровня надежды (HoB и HoG). Для определения HoB сложите свои показатели PvB и PmB. Для вычисления HoG суммируйте показатели PvG и PmG. А потом вычтите результат для HoB из результата для HoG. Если полученная разница составляет от 10 до 16, для вас характерен очень высокий уровень надежды; от 6 до 9 – умеренный уровень; от 1 до 5 – средний уровень. Если же разница варьирует от –5 до 0, то это говорит об умеренной потере надежды, а если она ниже –5, то вы совсем потеряли надежду.

Люди, которые дают постоянные и универсальные объяснения благоприятным событиям, а также временные и конкретные трактовки причин неудач, быстро оправляются от неприятностей и легко настраиваются на успех после разового достижения цели. Те же, кто считают причины успеха временными и конкретными, а причины неудач постоянными и универсальными, склонны надолго и всеобъемлюще поддаваться давлению обстоятельств и редко ловят волну успеха.

Повышение уровня оптимизма и надежды

Существует апробированный метод развития оптимизма, который заключается в распознавании и последующем опровержении пессимистических мыслей. Возражать умеет каждый, и делает это легко и просто, когда кто-то – конкурент по работе или возлюбленный – предъявляет необоснованные претензии. «Ты не заслуживаешь должности вице-президента по персоналу. Ты невнимателен, эгоистичен, и подчиненные терпеть тебя не могут», – говорит конкурент. В ответ вы показываете, почему он неправ: высокие оценки, которые сотрудники дали вам в прошлом году, и мастерство, проявленное при перевоспитании трех самых неуправляемых сотрудников отдела маркетинга. Однако, когда мы сами себе предъявляем те же обвинения, опровергать их обычно не приходит в голову, хотя они нередко оказываются ложными. Чтобы опровергнуть собственные пессимистические мысли, их нужно сначала распознать, а затем отнестись к ним так, будто они исходят со стороны, от человека, который задался целью сделать вас несчастным.

Вот как это делается. Как только вы поймаете себя на пессимистической мысли, которая кажется необоснованной, опровергните ее, используя модель ABCDE. A (adversity) означает неблагоприятное событие, B (beliefs) – убеждения, которые автоматически появляются, когда оно происходит, C (consequences) – обычные последствия этих убеждений, D (disputation) – опровержение привычного убеждения, а E (energization) – воодушевление, возникающее при успешном опровержении. Эффективно преодолевая убеждения, следующие за неудачей, можно выйти из состояния уныния и капитуляции, стать более активным и приободриться.

Неблагоприятное событие. Мы с мужем впервые после рождения ребенка отправились на ужин вдвоем и весь вечер препирались по поводу и без повода, начиная с того, был ли акцент официанта настоящим, и заканчивая тем, на чьих родственников больше похож наш сын по форме головы.

Убеждение. С нами что-то не так. Мы должны были наслаждаться романтическим ужином, а вместо этого потратили единственный вечер на ссоры по самым глупым поводам. В одной статье я читала, что многие браки распадаются после рождения первого ребенка. Похоже, мы движемся в этом направлении. Как я буду растить Ноя одна?

Последствия. Я ощутила глубокую печаль и разочарование. А еще мной овладела паника. Я едва могла притронуться к еде и просто гоняла ее по тарелке. Муж явно пытался изменить атмосферу, но я с трудом могла смотреть на него.

Опровержение. Возможно, я немного оторвалась от действительности. Трудно быть романтичной, когда за последние семь недель тебе ни разу не удалось выспаться и ты беспокоишься, что твоя грудь может протечь. Какая уж тут романтика! Впрочем, один неудачный ужин не означает развод. Мы переживали времена и похуже, и наши отношения от этого только крепли. Пожалуй, нужно просто перестать читать эти дурацкие журналы. Не могу поверить, что я сижу здесь и страдаю оттого, что, на взгляд Пола, голова Ноя больше похожа на его двоюродного дядю Ларри, а не на мою тетю Фло. Думаю, мне просто нужно успокоиться и считать это хорошей первой попыткой провести время вдвоем. Следующий ужин пройдет лучше.

Воодушевление. Я почувствовала себя лучше и стала уделять больше внимания Полу. Я даже поделилась с ним своим опасением по поводу груди, и мы от души посмеялись, представляя, как отреагировал бы официант. Мы решили считать этот ужин пробным и на следующей неделе снова пойти куда-нибудь. После того как мы поговорили об этом, нам стало легче, и возникло чувство близости.

Важно понимать, что ваши убеждения – это всего лишь умозрительные представления. Они могут быть реальными, а могут и не быть. Если бы ревнивая соперница в ярости закричала на вас: «Ты ужасная мать. Ты эгоистичная, невнимательная и глупая», как бы вы отреагировали? Скорее всего, вы бы не стали обращать внимания на обвинения, а если бы они задели вас, то возразили бы (либо в открытую, либо мысленно). «Мои дети меня любят, – сказали бы вы себе. – Я посвящаю им кучу времени. Я учу их алгебре, футболу и тому, как выжить в суровом мире. В любом случае она просто завидует, потому что ее дети не так счастливы».

Таким образом, можно сравнительно легко отстраниться от необоснованных обвинений со стороны. Но нам гораздо сложнее дистанцироваться от обвинений, которые мы ежедневно предъявляем самим себе. В конце концов, если мы думаем так о себе, значит, это должно быть правдой, верно?

Вовсе нет!

То, что мы говорим себе, сталкиваясь с неудачей, может быть столь же беспочвенным, как и бредни ревнивой соперницы. Наши рефлекторные объяснения обычно не более чем искажения. Это просто дурные мысли, порожденные неприятными переживаниями в прошлом, которые связаны с детскими конфликтами, строгими родителями, слишком придирчивым тренером в детской бейсбольной лиге или завистью старшей сестры. Но поскольку теперь они кажутся исходящими от нас самих, мы воспринимаем их как истину в последней инстанции.

Тем не менее это всего лишь убеждения. И опасения человека оказаться безработным, нелюбимым или неполноценным не означают, что это правда. Необходимо отстраниться и дистанцироваться от своих пессимистических объяснений, по крайней мере на достаточное время, чтобы проверить их обоснованность. Проверка обоснованности наших рефлекторных убеждений – вот основа опровержения. Первый шаг – просто осознание того, что ваши убеждения заслуживают опровержения; следующий шаг – реализация опровержения.

Как спорить с самим собой

Существуют четыре способа сделать свои доводы убедительными. Каждому из них посвящен отдельный раздел ниже.

ДОКАЗАТЕЛЬСТВА

Самый убедительный способ опровержения негативного убеждения – показать его фактическую неверность. Факты чаще всего будут на вашей стороне, поскольку пессимистическая реакция на неудачи обычно чрезмерна. Примерьте на себя роль детектива и спросите: «Какие доказательства подтверждают это убеждение?»

Если вы получили плохую оценку и считаете ее «худшей в классе», посмотрите на факты. Возможно, у соседа по парте оценка еще ниже. Если кажется, что вы не выдержали диету, подсчитайте калории в начос, куриных крылышках и светлом пиве. Вполне вероятно, что их количество лишь немного превышает ужин, от которого вы отказались ради встречи с друзьями.

Важно понимать различие между этим подходом и так называемой силой позитивного мышления. Позитивное мышление часто сводится к попыткам поверить в оптимистичные утверждения вроде «С каждым днем мне становится лучше и лучше» при отсутствии доказательств или даже вопреки им. Если вам удастся искренне поверить в подобные фразы, это замечательно. Однако многие образованные люди, приученные к скептическому мышлению, не способны на такое. В отличие от этого выученный оптимизм основан на точности. Один из самых действенных приемов в споре – поиск свидетельств, указывающих на искажения в ваших катастрофических объяснениях. Чаще всего реальность будет на вашей стороне.

АЛЬТЕРНАТИВЫ

Практически ничто из происходящего с вами не имеет единственной причины – у большинства событий их множество. Если вы плохо справились с экзаменом, это могло объясняться совокупностью факторов: сложностью предмета, глубиной вашей подготовки, вашими умственными способностями, объективностью преподавателя, результатами других студентов и вашей усталостью. Пессимисты склонны цепляться за худшую из этих причин – самую постоянную и распространенную. И здесь опровержение обычно опирается на реальность. Причин множество, так зачем зацикливаться на самой губительной? Спросите себя, нет ли менее разрушительного взгляда на ситуацию?

Чтобы опровергнуть собственные убеждения, проанализируйте все возможные сопутствующие причины. Сосредоточьтесь на тех, которые поддаются изменению (недостаточно времени уделено подготовке), конкретны (этот экзамен был необычно трудным) и не связаны с личностью (преподаватель поставил несправедливую оценку). Возможно, вам придется потрудиться над формированием альтернативных убеждений, ухватившись за варианты, в истинности которых вы не до конца уверены. Помните, что пессимистическое мышление предполагает обратное – зацикливание на самом плохом из возможных убеждений, причем не из-за доказательств, а потому, что оно такое плохое. Ваша задача – избавиться от этой разрушительной привычки, научившись находить альтернативные варианты.

ПОСЛЕДСТВИЯ

Но в этом мире факты не всегда на вашей стороне. Реальность может быть против вас, а негативное мнение о самом себе может оказаться правдой. В подобной ситуации стоит прибегнуть к технике декатастрофизации.

Даже если убеждение верно, спросите себя, каковы его последствия? Допустим, ужин действительно не был романтичным. Но что из этого следует? Один неудачный ужин не означает развода.

Задайте себе вопрос, насколько вероятен наихудший сценарий? Означают ли три четверки в табеле, что вас никогда не возьмут на работу? Действительно ли пара куриных крылышек и тарелка начос приведут к ожирению на всю оставшуюся жизнь? На этом этапе вернитесь к первому приему и повторите поиск доказательств. В нашем предыдущем примере жена вспомнила, что они с мужем выдерживали гораздо более трудные испытания, чем нынешняя размолвка.

ПОЛЕЗНОСТЬ

Иногда последствия убеждений важнее их истинности. Является ли убеждение разрушительным? Когда вы нарушаете диету, реакция «Я конченый обжора» – верный путь к полному отказу от диеты. Некоторые сильно расстраиваются, когда мир оказывается несправедливым. Можно посочувствовать такому восприятию, но само убеждение может принести больше горя, чем оно заслуживает. Какой смысл зацикливаться на идее, что мир должен быть справедливым? Еще один прием – подробно описать все способы изменения ситуации в будущем. Даже если убеждение верно сейчас, поддается ли ситуация изменению? Как ее изменить? Жена, о которой шла речь выше, решила перестать читать в журналах катастрофические статьи о разводах.

Практика опровержения

А теперь потренируйтесь в искусстве опровержения. Во время следующих пяти неблагоприятных событий в повседневной жизни внимательно прислушивайтесь к своим убеждениям, наблюдайте за последствиями и решительно опровергайте убеждения. Затем отметьте прилив воодушевления, возникающий, когда вам удается справиться с негативными убеждениями. Запишите все это ниже. Эти пять неблагоприятных событий могут быть незначительными: почта задерживается, на ваш звонок не отвечают или работник заправки не протирает лобовое стекло. В каждом из этих случаев используйте четыре приема эффективного самоопровержения.

Прежде чем начать, посмотрите два примера ниже. Первый касается неприятного события, а второй – приятного.

Неблагоприятное событие. Я получил оценки курса по психологической реабилитации после травмы, который преподавал. В одном отзыве было сказано: «Я крайне разочарован этим курсом. Единственное, что произвело на меня впечатление, – это скука, которую навевал профессор. Большинство трупов живее, чем профессор Ричмонд. Ни за что не ходите на этот курс!»

Убеждения. Ну и наглость у этого юнца. Нынешние студенты ожидают, что их занятия будут проходить с использованием системы Dolby Sound, а если у тебя нет блестящей мультимедийной презентации, то ты – зануда. Они начинают возражать, если ты действительно даешь продуманный материал и ожидаешь от них немного размышлений и усилий. Меня просто тошнит от апломба нынешней молодежи. Хорошо, что я не знаю, кто написал этот отзыв.

Последствия. Я был в ярости, позвонил жене и зачитал ей отзыв, минут десять распинаясь о наглости студента. Остаток дня пребывал в расстроенных чувствах и продолжал размышлять о том, какие студенты самонадеянные и избалованные.

Опровержение. Это действительно было грубо. Я могу понять, если кому-то не нравится курс, но нет причин быть настолько язвительным. Конечно, стоит помнить, что это всего лишь один отзыв. Большинству студентов курс показался нормальным. Однако оценки на этот раз не такие высокие, как обычно. И целый ряд студентов отметили, что материал было бы усваивать легче, если бы я использовал слайды. Они не требуют лазерного шоу, просто немного технологий, чтобы сделать материал более увлекательным и доступным. Возможно, я и правда стал немного ленивым. Раньше я уделял больше внимания тому, как увлечь слушателей. Я перестал получать удовольствие от преподавания курса, как раньше, и, наверное, это заметно. Возможно, стоит рассматривать этот отзыв как тревожный звонок и заняться обновлением материала.

Воодушевление. Я почувствовал себя гораздо менее сердитым. Меня по-прежнему раздражала манера, в которой выразился тот студент, но я смог сохранить правильный взгляд на ситуацию. Мне трудно было признавать, что я немного обленился, но я сумел нацелиться на обновление своего курса. Я даже вновь ощутил связь с материалом и предвкушаю работу над обновлением курса.

Как уже отмечалось, пессимистический стиль интерпретации хороших событий прямо противоположен такому же стилю для плохих событий. Что-то хорошее пессимисты воспринимают как нечто временное, конкретное и никак не связанное с ними. Пессимистические объяснения хороших событий мешают набрать обороты и в полной мере воспользоваться успехом. Этот пример показывает, как опровергнуть временные, конкретные и внешние объяснения успеха и превратить их в постоянные, всеобъемлющие и личные, то есть такие, которые нужны для повторения успеха.

Благоприятное событие. Начальник сказал, что ему понравились некоторые идеи, которые я представил. Он попросил меня присоединиться к нему на важном совещании и представить эти идеи команде руководителей.

Убеждения. Не могу поверить, что он хочет взять меня с собой на это совещание. Я опозорюсь. Мне просто повезло на встрече с ним. В любом случае это были не совсем мои идеи, а то, о чем говорили многие. Я хорошо говорил, но у меня нет глубокого понимания, которое потребуется, чтобы отвечать на вопросы больших боссов. Меня унизят.

Последствия. Я чувствовал сильный страх. Я не мог сосредоточиться. Мне следовало заняться планированием презентации, но я постоянно терял мысль и в итоге занимался текущими делами.

Опровержение. Стоп. Это же хорошая новость, а не плохая. Да, я разрабатывал предложение вместе с другими, но нельзя утверждать, что это были не мои идеи. На самом деле на нашей последней встрече именно я вывел всех из тупика и предложил новый подход. Конечно, каждый будет нервничать, выступая перед топ-менеджерами, но я не могу позволить себе так психовать. Я не выхожу за рамки своей компетенции. Я давно размышляю над этими вещами. Я даже записал свои идеи и распространил их по отделу. Хэнк выбрал меня потому, что знает: я справлюсь. Ему ни к чему рисковать своей репутацией, выставляя перед начальством кого попало. Он верит в меня, и я тоже должен в себя поверить.

Воодушевление. Я стал гораздо более сосредоточенным, спокойным и решил привлечь пару коллег и отрепетировать с ними выступление. Я даже начал с нетерпением ждать этого испытания и чем больше работал, тем увереннее становился. К тому же мне пришли в голову несколько новых способов подачи материала, которые сделали презентацию гораздо более связной.

А теперь примените это в повседневной жизни на следующей неделе. Не ищите специально неприятностей, но, когда они возникнут, прислушивайтесь к своему внутреннему диалогу. Если появляются негативные убеждения, опровергайте их. Разбейте их в пух и прах, а затем запишите в соответствии с моделью ABCDE.

1.

Неблагоприятное событие:

Убеждение:

Последствия:

Опровержение:

Воодушевление:

2.

Неблагоприятное событие:

Убеждение:

Последствия:

Опровержение:

Воодушевление:

3.

Неблагоприятное событие:

Убеждение:

Последствия:

Опровержение:

Воодушевление:

4.

Неблагоприятное событие:

Убеждение:

Последствия:

Опровержение:

Воодушевление:

5.

Неблагоприятное событие:

Убеждение:

Последствия:

Опровержение:

Воодушевление:

В главе 5 я рассказал о позитивном восприятии прошлого и том, как повысить удовлетворенность прошлым. В этой главе речь шла о том, что такое оптимизм в отношении будущего, и были подробно описаны приемы, позволяющие повысить его уровень. Теперь я перехожу к вопросу о счастье в настоящем.

7

Счастье в настоящем

Счастье в настоящем включает в себя совершенно иные состояния, чем удовлетворенность прошлым и оптимизм в отношении будущего, и охватывает два очень непохожих аспекта: удовольствие и удовлетворение. Удовольствие – это наслаждение, имеющее ярко выраженные сенсорные и сильные эмоциональные компоненты, которые философы называют «сырыми ощущениями»: экстаз, трепет, оргазм, восторг, веселье, ликование и умиротворение. Они мимолетны и практически не требуют осмысления. Удовлетворение же связано с деятельностью, которой нам нравится посвящать себя, но которая не обязательно сопровождается какими-либо сырыми ощущениями. Зато удовлетворение полностью поглощает нас, мы погружаемся и растворяемся в нем, забываем о себе. Увлекательная беседа, скалолазание, чтение хорошей книги, танцы и блестящий бросок в баскетболе – все это примеры деятельности, в которой время для нас останавливается, наши навыки соответствуют вызову, и мы чувствуем свои сильные стороны. Удовлетворение длится дольше, чем удовольствие, оно требует размышлений и интерпретаций, к нему не так легко привыкнуть, и оно подкрепляется нашими сильными сторонами и достоинствами.

Удовольствие[95]

Молись, чтоб путь оказался длинным,

с множеством летних дней, когда,

трепеща от счастья и предвкушенья,

на рассвете ты будешь вплывать впервые

в незнакомые гавани. Медли на Финикийских

базарах, толкайся в лавчонках, щупай

ткани, янтарь, перламутр, кораллы,

вещицы, сделанные из эбена,

скупай благовонья и притиранья…

К. КАВАФИС. ИТАКА[96]

ТЕЛЕСНЫЕ УДОВОЛЬСТВИЯ

Эти наслаждения непосредственны, воспринимаются через органы чувств и мимолетны. Они не требуют осмысления или интерпретации. Органы чувств по эволюционным причинам напрямую связаны с положительными эмоциями – прикосновение, вкус, запах, движение тела и аудиовизуальный образ могут напрямую приносить удовольствие. Поглаживание гениталий вызывает улыбку у совсем маленьких детей. Материнское молоко производит тот же эффект в первые шесть месяцев жизни. Когда вы покрыты грязью, горячий душ, смывающий ее, приносит огромное удовольствие, и это приятное чувство выходит за рамки осознания того, что вы становитесь чище. Оргазм не нуждается в рекламе, расписывающей его достоинства. Опорожнение переполненного кишечника приносит некоторым облегчение, смешанное с блаженством. Зрение и слух также связаны с положительными эмоциями, правда не так прямолинейно, но столь же мгновенно. Безоблачный весенний день, финал песни «Hey Jude» группы Beatles, снимки младенцев и маленьких ягнят, а также посиделки перед пылающим камином снежным вечером – все это примеры телесных удовольствий.

Сложные ощущения тоже могут приносить чувственное удовольствие. Для меня к ним относятся безупречная гибридная чайная роза, первые такты «Магнификата» Баха, глоток рислинга Trockenbeerenauslese, последняя сцена первого акта мюзикла «Воскресенье в парке с Джорджем», аромат Shalimar, идеальная рифма и двухмесячная дочь, сжимающая мой указательный палец в своем крошечном кулачке.

Несмотря на удовольствие, которое они так исправно дарят, не так-то просто строить свою жизнь на телесных наслаждениях, поскольку все они мимолетны. Они быстро исчезают, как только пропадает внешний раздражитель, да и привыкаем мы к ним легко и зачастую требуем все больших доз, чтобы получить тот же эффект, как вначале. Только первый кусочек французского ванильного мороженого, первая волна аромата Shalimar, первые несколько секунд тепла от пылающего огня приносят вам кайф. Если вы не будете умеренными в получении этих впечатлений, удовольствия значительно поблекнут.

ВЫСШИЕ НАСЛАЖДЕНИЯ

Высшие наслаждения имеют много общего с телесными удовольствиями. Подобно последним, они связаны с положительными сырыми ощущениями, мимолетны, легко тают и быстро становятся привычными. Однако вызывающие их внешние факторы гораздо сложнее. Они более когнитивны, а также значительно многочисленнее и разнообразнее, чем телесные удовольствия.

Существует множество способов классификации высших наслаждений, и моя схема – лишь одна из них. Я начал с единственного слова, обозначающего положительную эмоцию, – радость – и провел поиск синонимов в тезаурусе. Затем брал каждое новое слово и выискивал его синонимы. Я проделывал это до тех пор, пока синонимы не были исчерпаны. Эта процедура дала, к моему удивлению, менее 100 слов, обозначающих положительные эмоции, которые включают как телесные, так и высшие наслаждения. Затем я отделил слова, относящиеся к телесным удовольствиям (например, оргазм, тепло), и в итоге получил три класса высших наслаждений, которые сгруппировал по интенсивности.

К наслаждениям высокой интенсивности относятся восторг, блаженство, экстаз, трепет, бурное веселье, эйфория, кайф, восхищение и волнение. Наслаждения умеренной интенсивности включают в себя веселье, искрометность, бодрость, ликование, радость, хорошее настроение, энтузиазм, влечение и забаву. Наслаждения низкой интенсивности представлены умиротворением, гармонией, развлечением, насыщением и расслаблением. Для моей цели, которая заключается в обсуждении способов усиления этих состояний, не имеет большого значения, какую классификацию наслаждений вы выберете. Все они имеют общую основу интенсификации.

УСИЛЕНИЕ УДОВОЛЬСТВИЯ

Прежде всего я должен сказать, что вам не нужен эксперт, который будет давать советы в отношении удовольствий в вашей собственной жизни. Вы лучше любого психолога знаете, что вас заводит и как этого добиться. Однако три концепции, которые вытекают из научного изучения положительных эмоций, могут помочь вам увеличить количество мгновений счастья в жизни: привыкание, смакование и осознанность. Раскрытие потенциала этих психологических концепций поможет вам наполнить жизнь положительными эмоциями.

Привыкание и ухудшение

Для удовольствий, как телесных, так и высших, характерен единый и своеобразный набор свойств, которые ограничивают их полезность в качестве источников длительного счастья. По определению, они мимолетны и обычно резко заканчиваются. Когда я даю студентам задание заняться чем-то увлекательным (например, посмотреть фильм), мы обнаруживаем, что, стоит сеансу закончиться, все сразу прекращается. Как только внешний стимул исчезает, положительная эмоция тонет в волне текущих переживаний, почти не оставляя следа. Это настолько устойчивое явление, что исключения лишь подтверждают правило: редкий фильм всплывает в сознании на следующий день (например, «Властелин колец») или послевкусие бургундского, которое длится целых две минуты.

Быстрое повторение одного и того же удовольствия не работает. Удовольствие от второго кусочка французского ванильного мороженого слабее более чем вдвое, а к четвертому это уже просто калории. Как только потребность в калориях удовлетворяется, вкус становится немногим лучше, чем у картона. Этот процесс, называемый привыканием или адаптацией, является непреложным неврологическим фактом жизни. Нейроны запрограммированы так, чтобы реагировать на новые события и не включаться, если эти события не несут новой информации. На уровне отдельной клетки существует так называемый рефрактерный период, когда нейрон в течение некоторого времени (обычно несколько секунд) просто не может возбудиться снова. На уровне всего мозга мы замечаем события, которые являются новыми, и игнорируем те, что таковыми не являются. Чем чаще происходят события, тем больше они сливаются с фоном.

Удовольствия не только быстро угасают, но и нередко имеют негативные последствия. Помните ли вы о «центрах удовольствия», которые якобы были обнаружены в мозге крыс 40 лет назад? Исследователи вживляли крысам очень тонкие электроды в определенные участки мозга (под корой), а затем подавали небольшие разряды электричества всякий раз, когда крыса нажимала на рычаг. Эти крысы предпочитали электрическую стимуляцию еде, сексу и даже самой жизни. Исследователи действительно обнаружили нечто важное, но скорее в отношении зависимости, а не удовольствия. Оказывается, электрическая стимуляция вызывает очень сильное влечение. Это влечение может быть удовлетворено следующей электростимуляцией, которая, к сожалению, вызывает новое влечение. Влечение рассеялось бы через несколько минут, если бы крыса могла «завязать» и перестать нажимать на рычаг. Но влечение настолько сильно, что крыса нажимает на рычаг до изнеможения не потому, что это приносит удовольствие, а потому, что она попадает в порочный круг влечения. Возникновение влечения без его удовлетворения является негативным, и крыса избегает этого[97].

Почесывание спины снимает зуд, но, что примечательно, когда вы перестаете чесать, зуд усиливается. На какое-то время этот зуд становится невыносимым, и его опять можно снять почесыванием. Но это почесывание вызывает новый всплеск зуда, и цикл продолжается. Если стиснуть зубы и подождать, зуд пройдет, но желание почесаться обычно берет верх. Именно так действуют приступы кашля, соленый арахис, курение и французское ванильное мороженое. Гораздо серьезнее то, что это также механизм наркотической зависимости. Алкоголь вызывает негативные последствия (похмелье), которые можно снять, приняв еще рюмочку («Клин клином вышибают») или переждав и позволив последствиям рассеяться. Если вы выпиваете для снятия похмелья, неприятные последствия исчезают, но это провоцирует следующее похмелье, и т. д.

Это имеет прямое отношение к усилению удовольствий в вашей жизни: то, как вы распределяете их во времени, имеет решающее значение. Первое правило – это правило Кавафиса («Как можно больше благовоний и притираний»). Привносите в свою жизнь как можно больше событий, приносящих удовольствие, но разносите их как можно дальше во времени. Если вы обнаружите, что желание получать определенное удовольствие снижается до нуля (или ниже, до отвращения), когда попытки его получения разносятся достаточно далеко друг от друга, то, скорее всего, это зависимость, а не удовольствие. Проглотите кусочек мороженого, а затем подождите 30 секунд (это покажется вам вечностью). Если вы не жаждете второго кусочка, выбросьте порцию в канализацию – в буквальном смысле. Если желание не пропало, съешьте второй кусочек и снова подождите. Будьте готовы остановиться.

Попробуйте найти оптимальный интервал, который не даст привыкнуть к удовольствиям. Если вы любите музыку Брюса Спрингстина, поэкспериментируйте с более частым и менее частым прослушиванием. Вы обнаружите интервал, который сохраняет свежесть его музыки. Сюрпризы, как и интервалы, не дают удовольствиям стать привычными. Попытайтесь удивить себя – или, еще лучше, устройте так, чтобы люди, с которыми вы живете или часто видитесь, удивляли друг друга «подарками» в виде удовольствий. Это не обязательно должен быть пышный букет из дюжины роз от флориста. Неожиданная чашка кофе тоже подойдет, но стоит потратить пять минут каждый день, чтобы сделать приятный сюрприз супругу, детям или коллеге: включить любимую музыку, когда он приходит домой, сделать массаж спины, пока она заполняет квитанции на компьютере, поставить вазу с цветами на стол коллеги по работе, написать простую записку с выражением симпатии. Такие поступки взаимно заразительны.

Смакование

Стремительный темп современной жизни и наша устремленность в будущее могут незаметно обеднить настоящее[98]. Практически каждое технологическое достижение последнего времени, от телефона до интернета, нацелено на то, чтобы делать больше и быстрее. Преимущество экономии времени сочетается с высокой ценностью планирования будущего в наших глазах. Эта «добродетель» настолько укоренилась, что даже в самых рядовых разговорах можно поймать себя на планировании остроумной реплики вместо внимательного выслушивания собеседника. Экономя время (для чего?) и строя планы на будущее (которое так и не наступает), мы теряем огромные пласты настоящего.

Фред Брайант и Джозеф Верофф из Университета Лойолы являются основоположниками подхода, который пока находится в зачаточном состоянии и который они называют смакованием[99]. Они выделили сферу, где осознанность перекликается с традициями буддизма, и показали, как с ее помощью вернуть утраченные просторы настоящего.

Для Брайанта и Вероффа смакование – это осознание удовольствия и осознанное внимание к его переживанию. Вот как Фред Брайант смакует передышку во время восхождения на гору:

Я глубоко вдыхаю разреженный холодный воздух и медленно выдыхаю. Улавливаю резкий, пряный аромат синюхи и, отыскивая его источник, нахожу одинокую веточку лаванды, растущую между валунами под ногами. Закрываю глаза и прислушиваюсь к ветру, который веет из долины внизу. Присаживаюсь между самыми высокими валунами и блаженствую под теплым солнцем. Подбираю камешек размером со спичечный коробок, чтобы унести с собой как сувенир, напоминание об этом моменте. Его шероховатая поверхность похожа на наждачную бумагу. Внезапно меня охватывает странное желание понюхать этот камень, и его сильный затхлый запах рождает поток древних образов. Я чувствую, как долго он покоился в этом месте, сколько веков пролежал здесь.

А вот как Джо Верофф воспринимает письма своих детей:

Я нахожу спокойную минутку, когда могу насладиться ими, читаю их по порядку и позволяю словам медленно омывать меня, словно теплый нежный душ. Неспешно читаю каждое письмо. Иногда они очень сентиментальны, и сдержать слезы невозможно. Порой в них встречаются откровения в отношении того, что происходит с детьми и окружающим их миром, и это приводит меня в изумление. Я почти чувствую присутствие детей в комнате, где читаю эти строки.

Протестировав тысячи студентов, эти авторы подробно описывают пять приемов, способствующих смакованию:

Поделитесь с другими. Найдите тех, с кем можно разделить переживания и рассказать, как вы цените этот момент. Это самый сильный инструмент повышения удовольствия.

Сформируйте воспоминания. Сделайте мысленные фотографии или даже найдите физический сувенир, связанный с событием, чтобы позже вспоминать о нем с другими. Фред Брайант взял с собой тот камешек размером со спичечный коробок и положил его рядом со своим компьютером.

Похвалите себя. Не смущайтесь. Говорите себе, какое впечатление вы произвели на других, и вспоминайте, как долго вы этого ждали.

Обострите восприятие. Сфокусируйтесь на определенных элементах, исключая другие. Пробуя суп, Верофф отметил: «У супа получился явный привкус, потому что я случайно подпалил дно кастрюли, когда готовил его. И хотя я старался не зацепить подгоревшую часть, в нем все равно чувствуется гарь». Слушая камерную музыку, он закрывает глаза.

Испытайте поглощение. Погрузитесь полностью в происходящее и постарайтесь не думать, а просто чувствовать. Не напоминайте себе о других делах, которыми следовало бы заняться, не гадайте, что будет дальше, и не думайте о том, как можно улучшить событие.

Эти приемы поддерживают четыре вида смакования: блаженство (получение похвалы и поздравлений), благодарение (выражение признательности за благодеяния), изумление (потеря себя в чудесном моменте) и наслаждение (погружение в чувства). Попробуем прямо сейчас «продемонстрировать смысл» того, о чем я говорил. Если вы просматривали этот раздел по диагонали, остановитесь здесь. Смакуйте каждое слово из приведенного далее текста медленно и внимательно:

Но я покину этот эфир, этот зыбкий белый покой, это жгучее ликование;

И жизнь вновь захватит меня, а душа вернется к повседневной рутине.

Но все же, познав то блаженство,

Я буду всегда ощущать стремительный

ход времени;

Ибо однажды стоял,

Обдуваемый белыми ветрами вечности[100].

Осознанность

После трех лет обучения послушник приходит в обитель наставника. Он появляется в комнате, переполненный мыслями о сложных материях буддийской метафизики и готовый к глубоким вопросам, которые ожидают его на экзамене.

– У меня только один вопрос, – произносит наставник.

– Я готов, учитель, – отвечает послушник.

– В дверном проеме цветы были слева или справа от зонтика?

Посрамленный послушник удаляется еще на три года обучения.

Осознанность начинается с наблюдения, что неосознанность присуща значительной части человеческой деятельности. Мы не замечаем огромных пластов опыта, действуем и взаимодействуем автоматически, без особых раздумий. Эллен Лангер, профессор Гарвардского университета и ведущий специалист в области неосознанности, попросила испытуемых попытаться вклиниться в очередь офисных работников, ожидающих копирования материалов. Когда желающие пройти без очереди спрашивали: «Вы не против, если я встану перед вами?» – им отказывали. Но когда они спрашивали: «Вы не против, если я встану перед вами, потому что мне нужно кое-что скопировать?» – их пропускали.

Лангер разработала набор методов, помогающих нам действовать более осознанно и по-новому взглянуть на текущий момент. В их основе лежит принцип смещения перспективы, позволяющий освежить ситуацию. Например, десятиклассникам задают прочитать главу по истории о Стивене Дугласе и законе «Канзас–Небраска». Одна группа читает отрывок с позиции Дугласа, задаваясь вопросом, что бы он думал и чувствовал, а также с точки зрения его внука. Эта группа узнает гораздо больше, чем та, которой просто поручили выучить материал[101].

Осознанного внимания к настоящему достичь гораздо легче при спокойном размышлении, нежели когда человек в погоне за будущим стремглав пролетает через переживания. Восточная практика медитации имеет множество форм, но почти все они, если заниматься ими регулярно, позволяют замедлить размышления. (Также замечено, что она подавляет тревогу.) Это, в свою очередь, поддерживает внимание к настоящему и повышает вероятность того, что расположение цветов слева от зонтика не ускользнет от вашего взгляда. Трансцендентальная медитация – самая распространенная из техник, и как человек, который занимался ею в течение 20 лет, я могу рекомендовать ее вам для повышения уровня осознанности. Однако трансцендентальная медитация и другие методики медитации не относятся к быстрым решениям. Чтобы получить эффект, необходимо практиковать ее дважды в день (не менее 20 минут каждый раз) в течение нескольких недель.

Не случайно многое из того, что наука знает о смаковании и осознанности, берет свое начало в буддизме. Эта великая традиция фокусируется на достижении безмятежного состояния ума, которое возникает в результате достижения зрелости. Здесь не место (и я не обладаю достаточными знаниями) для вдумчивого обсуждения буддизма, но я завершаю этот раздел настоятельной рекомендацией почитать книгу «Позитивная психология буддизма и йоги» Марвина Левина, выдающегося когнитивного психолога[102].

ПРЕКРАСНОГО ДНЯ!

В этом разделе перечислены удовольствия и радости, а также несколько способов их усиления. Привыканию можно противостоять, тщательно дозируя удовольствия и договариваясь о взаимных сюрпризах с другом или возлюбленным. Смакование и осознанность достигаются, когда вы делитесь впечатлениями об удовольствиях с кем-то еще, делаете мысленные снимки, хвалите себя, обостряете восприятие (особенно с помощью смещения перспективы) и добиваетесь поглощения. Блаженство, благодарение, изумление и наслаждение – все это способы усиления удовольствия. Удача и использование этих навыков помогают обрести «приятную жизнь».

А теперь, чтобы опробовать все это на практике, я даю вам задание (как и моим студентам) – провести прекрасный день. Выделите в текущем месяце свободный день, чтобы предаться любимым удовольствиям. Побалуйте себя. Распишите, что вы будете делать час за часом. Используйте как можно больше из вышеперечисленных приемов. Не позволяйте суете жизни мешать вам и следуйте своему плану.

Удовлетворение

В обычной практике мы не проводим различия между удовлетворением и удовольствием. Это неправильно, поскольку в результате смешиваются два разных класса лучших вещей в жизни и кажется, что их можно получить одинаковым образом. Мы между делом отмечаем, что любим икру, массаж спины или шелест капель дождя по жестяной крыше (все это удовольствия), а также заявляем, что любим играть в волейбол, читать Дилана Томаса и помогать бездомным (все это удовлетворение). «Любим» – вот в чем кроется путаница. Это слово во всех случаях указывает на то, что мы предпочитаем данные занятия множеству других. Поскольку используется одно и то же слово, мы склонны искать единый источник симпатии и невольно начинаем говорить: «Икра доставляет мне удовольствие» и «Дилан Томас доставляет мне удовольствие», словно в основе обоих предпочтений лежит одна и та же положительная эмоция.

Когда я спрашиваю людей об этой базовой положительной эмоции, обычно называют какое-нибудь удовольствие – великолепную еду, массаж спины, духи или горячий душ, то есть все, что вызывает сырые ощущения, о которых я говорил в начале этой главы. Когда же я интересуюсь положительной эмоцией, которую мы якобы испытываем, угощая бездомных кофе, читая Андреа Барретта, играя в бридж или занимаясь скалолазанием, она оказывается довольно неуловимой. Некоторые могут назвать соответствующую эмоцию («свернувшись калачиком на диване с книгой, я ощутил уют»), но большинство – нет. Именно полное погружение, отключение от окружающего и состояние потока, которые приносят удовлетворение, определяют любовь к этим занятиям, а не удовольствие. Полное погружение, по сути, блокирует сознание, и эмоции полностью отсутствуют.

Это различие – разница между хорошей и приятной жизнью. Помните Лена, моего друга, чемпиона по бриджу и генерального директора с очень низким уровнем позитивной аффективности? Именно удовлетворение, которое у Лена в избытке, является ключом к моему утверждению о том, что он ведет хорошую жизнь. Никакие чудеса, советы или упражнения не превратят Лена в весельчака и не подарят ему глубокое чувство удовольствия, но его жизнь полна вовлеченности: он чемпион по бриджу, опционный трейдер и страстный болельщик. Огромное преимущество разграничения удовольствия и удовлетворения заключается в том, что даже люди (3 млрд человек) с низкой позитивной аффективностью не обречены на несчастье. Скорее их счастье заключается в удовлетворении, которое они могут испытывать.

В то время как мы, современные люди, перестали чувствовать различие между удовольствием и удовлетворением, афиняне золотого века остро его осознавали. Это один из тех случаев, когда они знали больше, чем мы сейчас. Для Аристотеля, в отличие от телесных удовольствий, счастье (эвдемония) сродни грации в танце. Грация – это не нечто, сопровождающее танец или возникающее в конце его исполнения, а неотъемлемая часть хорошо исполненного танца. Говорить об «удовольствии» от созерцания – значит лишь утверждать, что созерцание совершается ради него самого; это не относится к какой-либо эмоции, сопутствующей созерцанию. Эвдемония, то, что я называю удовлетворением, является неотъемлемой частью правильного действия. Его нельзя вывести из телесного удовольствия, и это не состояние, которое можно вызвать химическим путем или достичь какими-то окольными путями. Его можно обрести только в результате деятельности, созвучной благородной цели[103]. Мое упоминание Аристотеля может показаться академическим высокомерием, но в данном случае оно имеет реальное значение для вашей жизни. Удовольствие можно обнаружить, взрастить и усилить теми способами, о которых я говорил в предыдущем разделе, а с удовлетворением это невозможно. Удовольствия связаны с чувствами и эмоциями. Удовлетворение же – это результат реализации личных сильных сторон и достоинств.

Научную трактовку понятия удовлетворения можно связать с любознательностью одной выдающейся фигуры в социальных науках.

– Смотри, вот известное имя, – прошептал я Мэнди, читая вверх ногами. Многолетняя практика стояния по другую сторону стола от преподавателей, медсестер и заведующих кафедрами приучила меня читать текст вверх ногами. Мы стояли во главе очереди на завтрак на нашем любимом курорте на Большом острове, в отеле Kona Village, и я смотрел на список гостей. Имя, которое попалось мне на глаза, Чиксентмихайи, было известно только среди психологов, и я даже не мог с ходу выговорить его.

– Тебе лучше знать, – поддразнила Мэнди. Михай Чиксентмихайи – известный профессор социальных наук из Школы бизнеса Питера Друкера при Клермонтском университете. Именно он придумал термин «поток» – состояние удовлетворения, в которое мы погружаемся, когда полностью увлекаемся тем, что делаем. Мы однажды пересекались, когда оба были на 20 лет моложе, но я не мог точно вспомнить, как он выглядел.

Несколько минут спустя, пытаясь извлечь все семечки из свежей папайи, я безуспешно оглядывал зал в поисках рыжеволосого жилистого атлета, которого смутно припоминал. (Несмотря на то что одна из тем, которая будет обсуждаться в следующем разделе, посвящена единению с семьей, я должен признаться, что возможность пообщаться с другим психологом, особенно на курорте, где почти нечем заняться, кроме как быть с семьей, очень привлекает меня.)

После завтрака мы с Мэнди и детьми отправились в поход по неровной лаве к пляжу с черным песком. По небу неслись темные облака, а прибой был слишком сильным для купания.

– Кто-то кричит, папа? – взволнованно произнесла Лара, обладавшая самым тонким слухом среди нас, и указала в сторону моря. И действительно, внизу с прибоем сражался седовласый мужчина, которого било о лавовые стены с острыми ракушками, а затем затягивало обратно в бушующую стихию. Он смахивал на уменьшенную версию Моби Дика, если не считать крови на груди и лице и одного ласта на левой ноге. Я побежал вниз и зашел в воду. Но мужчина был крупным, и тащить его было не так-то просто.

Когда мы наконец выбрались, несмотря на его тяжелое дыхание, я уловил центральноевропейский акцент.

– Михай?

Откашлявшись, он расплылся в широчайшей улыбке и крепко обнял меня. Следующие два дня мы провели в разговорах.

Михай Чиксентмихайи рос в Италии во время Второй мировой войны. Его отец, венгерский аристократ, был послом в Риме. Мир детства Михая разрушила война. В 1948 г. отец Михая оставил свой пост, стал перемещенным иностранцем в Италии и попытался открыть ресторан в Риме. Некоторые из взрослых, которых знал Михай, впали в уныние.

«Без работы, без денег они превратились в пустые оболочки», – вспоминал он. Но встречались и другие взрослые, которые, столкнувшись с подобными испытаниями, не потеряли целостность, жизнерадостность и целеустремленность. Обычно это были не самые опытные или уважаемые люди, и до войны большинство из них казались заурядными.

Михая разобрало любопытство, и в 1950-е гг. он стал изучать философию, историю и религию в Италии в поисках объяснения. Психология не считалась академическим предметом, поэтому он, увлекшись трудами Карла Юнга, иммигрировал в Америку, чтобы изучать ее. Молодой человек занимался скульптурой, живописью, писал для The New Yorker (на своем третьем языке), получил докторскую степень, а затем приступил к научному поиску ключа к человеческой природе в ее лучших проявлениях. Как он выразился, когда мы сидели, глядя на Тихий океан: «Я хотел понять, что есть и что может быть».

Главный вклад Михая в психологию – это концепция потока[104]. Когда для вас останавливается время? Когда вы обнаруживаете, что делаете именно то, что хотите, и не желаете, чтобы это заканчивалось? Это рисование, занятие любовью, игра в волейбол, выступление перед группой, скалолазание или сочувственное выслушивание истории о чужих проблемах? Михай начал разговор, рассказав мне о своем 80-летнем брате.

Недавно я навестил в Будапеште своего старшего сводного брата Марти. Он на пенсии и увлекается минералами. Во время встречи брат поведал мне любопытную историю. Несколько дней назад после завтрака Марти занялся изучением кристалла с помощью сильного микроскопа. Через некоторое время ему стало сложнее рассматривать структуру минерала. Сначала он подумал, что солнце зашло за тучу, но, оторвавшись от микроскопа, с удивлением обнаружил, что оно уже закатилось.

Время перестало существовать для его брата. Михай называет такие состояния «наслаждением» (я избегаю этого термина, поскольку он чрезмерно подчеркивает эмоциональную составляющую удовлетворения). Он противопоставляет их удовольствиям – утолению биологических потребностей.

Упорное сражение на теннисном корте, когда игрок выкладывается, приносит наслаждение, как и чтение книги, открывающей новые грани привычных вещей, или разговор, заставляющий высказать неожиданные для самого себя идеи. Заключение выгодной сделки после напряженных переговоров или работа, выполненная на высоком уровне, также дарит ни с чем не сравнимое удовлетворение. Эти случаи не обязательно несут в себе что-то особенно радостное, но впоследствии мы вспоминаем о них с мыслью: «Как же здорово это было» – и надеемся на повторение.

Михай опросил тысячи людей разного возраста и разных профессий со всего мира, чтобы выяснить, как они описывают моменты высшего удовлетворения. Это может быть интеллектуальное погружение, как в случае брата Михая, или участие в коллективном действе, как повествует этот подросток, член группировки байкеров в Киото, описывая пробег с участием сотен мотоциклистов:

Когда мы только трогаемся, полной гармонии у нас еще нет. Но если заезд проходит удачно, всех нас охватывает чувство единства. Как бы это сказать… Когда мы думаем одинаково… Когда становимся одним целым, я постигаю нечто… Внезапно осознаю: «О, мы едины»… Когда мы понимаем, что превратились в единую плоть, – это высший миг. Скорость пьянит нас. В такой момент ощущения поистине запредельны.

Подобное состояние может быть результатом физической деятельности. Одна балерина описывает это так:

Стоит мне только войти в это состояние, и я начинаю парить, наслаждаясь, просто ощущая, как мое тело движется… Я испытываю своего рода физический подъем… Меня бросает в пот, охватывает лихорадочное чувство, почти экстаз, когда все идет действительно хорошо… Ты двигаешься, стараясь выразить себя в этом движении. В этом вся суть. Это своего рода язык тела, коммуникативное средство, в некотором смысле… Когда все получается, я действительно хорошо выражаю себя через музыку и людей, которые меня окружают.

Несмотря на огромные различия в самих занятиях – от медитирующих корейцев до членов группировки байкеров, шахматистов и скульпторов, от рабочих на конвейере и балерин, – все описывают психологические составляющие удовлетворения примерно одинаково. Вот эти компоненты:

● задача сложна и требует мастерства;

● мы концентрируемся;

● цели ясны;

● мы получаем немедленную обратную связь;

● мы глубоко и легко погружаемся в процесс;

● присутствует ощущение контроля;

● самоощущение теряется;

● время останавливается.

Обратите внимание на отсутствие положительных эмоций в списке основных компонентов. Хотя такие позитивные чувства, как удовольствие, восторг и экстаз, иногда упоминаются (как правило, ретроспективно), обычно они не присутствуют в процессе. На самом деле именно отсутствие эмоций, любого вида сознания лежит в основе потока. Сознание и эмоции нужны для того, чтобы корректировать траекторию. Когда то, что вы делаете, идеально слаженно, они не требуются.

Экономика предоставляет полезную аналогию. Капитал определяется как ресурсы, изъятые из потребления и инвестированные в будущее в расчете на более высокую отдачу. Идея накопления капитала применима и к нефинансовым сферам: социальный капитал – это ресурсы, которые мы аккумулируем в результате взаимодействия с другими людьми (друзьями, возлюбленными и знакомыми), а культурный капитал – это информация и ресурсы (например, музеи и книги), которые мы наследуем и используем для обогащения своей жизни. Существует ли психологический капитал, и если да, то как его приобрести?

Когда мы предаемся удовольствиям, можно сказать, что это простое потребление. Аромат духов, вкус малины, массаж головы – все это высокие мимолетные наслаждения, но они ничего не создают для будущего. Это не инвестиции, поскольку ничего не накапливается. Когда же речь идет о погружении в процесс (поглощении потоком), то здесь мы инвестируем, накапливаем психологический капитал для нашего будущего. Поток, пожалуй, это состояние, которое знаменует психологический рост. Поглощенность, потеря самоощущения и остановка времени свидетельствуют о том, что мы накапливаем психологические ресурсы для будущего. В этой аналогии удовольствие означает достижение биологического насыщения, тогда как удовлетворение – достижение психологического роста.

Чиксентмихайи и его коллеги используют метод выборки переживаний для измерения частоты возникновения потока. В рамках этого метода участникам выдают пейджеры, которые подают звуковой сигнал в случайные моменты в течение дня и вечера, и испытуемые записывают, чем занимаются в этот миг: о чем думают, какие эмоции испытывают и насколько увлечены. Исследовательская группа собрала более миллиона записей, сделанных тысячами людей из разных слоев общества.

Некоторые испытывают состояние потока часто, однако многим другим это удается лишь изредка. В одном из исследований Михай наблюдал за 250 подростками с высокой частотой возникновения потока и за 250 с низкой. Подростки с низкой частотой – это любители развлечений, они зависают в торгово-развлекательных центрах и много смотрят телевизор. Ребята с высокой частотой возникновения потока имеют хобби, занимаются спортом и уделяют много времени домашним заданиям. По всем показателям психологического благополучия (включая самооценку и вовлеченность), за исключением одного, они демонстрируют лучшие результаты. Исключение очень важно: дети с высокой частотой возникновения потока считают, что их сверстники с низкой частотой веселятся больше, и говорят, что предпочли бы находиться в торгово-развлекательном центре, заниматься чем-нибудь «веселым» или смотреть телевизор. Но, хотя они не воспринимают свою увлеченность как нечто приятное, она окупается позже в жизни. Именно ребята с высокой частотой возникновения потока поступают в колледж, имеют более глубокие социальные связи и более успешны в дальнейшей жизни. Все это соответствует теории Михая о том, что поток – это состояние, создающее психологический капитал, который можно использовать в последующие годы.

Учитывая те преимущества и поток, которые приносит чувство удовлетворения, непонятно, почему мы часто выбираем удовольствие (и, что еще хуже, неудовольствие) вместо удовлетворения. Каждый вечер, решая, чем заняться – чтением хорошей книги или просмотром ситкома по телевизору, мы часто отдаем предпочтение последнему, хотя опросы снова и снова показывают, что рядовое настроение при просмотре ситкомов по телевизору граничит с легкой депрессией. Привычка выбирать доступные удовольствия вместо удовлетворения может привести к неприятным последствиям.

В последние 40 лет во всех богатых странах мира наблюдается поразительный рост распространенности депрессии[105]. Сегодня депрессия встречается в 10 раз чаще, чем в 1960 г., и поражает людей в гораздо более молодом возрасте. Средний возраст первого эпизода депрессии у человека четыре десятилетия назад составлял 29,5 года, а сейчас – 14,5 года. Это парадокс, поскольку все объективные показатели благополучия – покупательная способность, уровень образования, доступность музыки и питания – неуклонно росли, в то время как показатели субъективного благополучия снижались. В чем причина этой эпидемии?

Более очевидно не то, что вызывает такую эпидемию, а то, что ее не вызывает[106]. Эпидемия не является биологической, поскольку наши гены и гормоны за 40 лет не изменились настолько, чтобы объяснить 10-кратный рост распространенности депрессии. Не является она и экологической, поскольку у представителей религиозного движения амишей, живущих в условиях XVIII в. в полусотне километров от меня, уровень депрессии лишь на одну десятую ниже, чем у нас в Филадельфии, хотя они самостоятельно производят большую часть продуктов питания. И дело не в ухудшении условий жизни, поскольку эпидемия, насколько известно, затрагивает только богатые страны (и тщательные исследования показывают, что в Соединенных Штатах у чернокожих и латиноамериканцев депрессия встречается реже, чем у белых, хотя средние объективные условия жизни у них хуже).

Я выдвинул теорию о том, что к эпидемии привела культура, формирующая необоснованную самооценку, пропагандирующая виктимологию и поощряющая безудержный индивидуализм, но здесь не буду подробно останавливаться на этом предположении[107]. Есть еще один фактор, который похож на причину эпидемии: чрезмерная зависимость от коротких путей к счастью. Каждая богатая страна создает все новые и новые способы получения удовольствия: телевидение, наркотики, шопинг, секс без любви, зрелищные виды спорта, шоколад – и это далеко не все.

Записывая это предложение, я ем поджаренный яичный рогалик с маслом и черничным конфитюром. Я не пек рогалик, не сбивал масло и не собирал чернику. Мой завтрак (в отличие от моих письменных упражнений) – это все короткие пути, не требующие никаких навыков и почти никаких усилий. Что было бы, если бы вся моя жизнь состояла из таких легких удовольствий, не требующих использования сильных сторон и не ставящих перед нами сложных задач? Такая жизнь вгоняет человека в депрессию. Сильные стороны и достоинства могут зачахнуть в условиях жизни, полной коротких путей, а не стремления к удовлетворению.

Одним из основных симптомов депрессии является самопоглощенность. Депрессивный человек много, чрезмерно много думает о том, что он чувствует. Его подавленное настроение – это не факт жизни, а то, что очень заметно для него. Стоит ему почувствовать грусть, как он начинает размышлять о ней, проецировать на будущее и на все свои занятия и, как результат, усиливает ее. «Прислушивайтесь к своим чувствам», – кричат в нашем обществе пропагандисты самооценки. Молодежь впитала это послание, и вера в него породила поколение нарциссов, главной заботой которых, что неудивительно, является самоощущение[108].

В отличие от концентрации на чувствах определяющим критерием удовлетворения является отсутствие чувств, отключение от окружающего и полное погружение. Удовлетворение рассеивает самопоглощенность, и чем больше человек погружается в состояние потока, которое приносит удовлетворение, тем меньше он подвержен депрессии. Вот мощное противоядие от эпидемии депрессии у молодежи: стремитесь к более полному удовлетворению и одновременно избегайте погони за удовольствиями. Удовольствия даются легко, а удовлетворение (которое является результатом реализации сильных сторон личности) достигается тяжелым трудом. Поэтому выявление и развитие сильных сторон превращается в отличное средство против депрессии.

Начать процесс отказа от легких удовольствий и переключения на удовлетворение не так просто. Удовлетворение порождает поток, но для него требуются мастерство и усилия. Еще более отталкивает тот факт, что необходимость преодоления трудностей сопровождается возможностью потерпеть неудачу. Чтобы выдержать три сета в теннис, не ударить в грязь лицом во время умного разговора или прочитать Ричарда Руссо, нужно постараться, по крайней мере для начала. Удовольствия такого не требуют: просмотр сериалов, мастурбация и вдыхание аромата духов не требуют усилий. Чтобы съесть рогалик с маслом или посмотреть футбол по телевизору в понедельник вечером, не нужно ни усилий, ни навыков, и здесь нет опасности потерпеть неудачу. Как сказал мне Михай на Гавайях:

Удовольствие – мощный источник мотивации, однако оно не способствует переменам, это консервативная сила, заставляющая нас удовлетворять существующие потребности, стремиться к комфорту и расслаблению… Удовлетворение, в свою очередь, не всегда приятно и порой может требовать невероятного напряжения. Альпинист, покоряющий вершину, может почти замерзнуть и совершенно вымотаться, рискуя сорваться в бездонную пропасть, и все же не хочет находиться в другом месте. Потягивать коктейль под пальмой на берегу бирюзового океана, конечно, приятно, но это не идет ни в какое сравнение с восторгом, который альпинист испытывает на обледенелой вершине[109].

Ящерица. Вопрос о повышении удовлетворения – это такой же извечный вопрос, как «Что такое хорошая жизнь?». Один из моих учителей, Джулиан Джейнс, держал в своей лаборатории экзотическую амазонскую ящерицу в качестве питомца. В первые несколько недель после приобретения ящерицы Джулиану никак не удавалось заставить ее есть. Он перепробовал все, но ящерица буквально умирала от голода у него на глазах. Ученый предлагал ей салат, затем манго и даже свиной фарш из супермаркета. Он ловил мух и подсовывал их ящерице, пытался кормить живыми насекомыми и китайской едой навынос, смешивал фруктовые соки. Ящерица отвергала все и постепенно впадала в оцепенение.

Однажды Джулиан принес бутерброд с ветчиной и предложил его ящерице. Та не проявила никакого интереса. Занимаясь повседневными делами, ученый взял The New York Times и начал читать. Пробежав новости, он бросил газету на бутерброд с ветчиной. Ящерица, взглянув на эту композицию, незаметно подкралась, запрыгнула на газету, разорвала ее в клочья, а затем проглотила бутерброд. Прежде чем поесть, ей нужно было выследить добычу и разорвать ее.

Ящерицы в процессе эволюции привыкли выслеживать, набрасываться и разрывать добычу. Охота, похоже, находится у них в крови и настолько важна, что аппетит не пробуждается, пока не будет исполнен соответствующий ритуал. Для ящериц не существует короткого пути к счастью. Поведение человеческих существ несравненно сложнее, чем у амазонских ящериц, но эта сложность связана с эмоциональным мозгом, который формировался в течение сотен миллионов лет под влиянием естественного отбора. Наши удовольствия и желания, которые они вызывают, связаны эволюцией с целым репертуаром действий. Эти действия намного сложнее и разнообразнее, чем преследование, набрасывание и разрывание добычи, но игнорировать их можно только ценой значительных усилий. Вера в то, что мы можем полагаться на короткие пути к удовлетворению и обходить стороной проявление своих сильных сторон и достоинств, – это безумие. Она ведет не только к ящерицам, которые умирают от голода, но и к легионам людей, которые впадают в депрессию посреди огромного богатства и духовно голодают.

Такие люди спрашивают: «Как мне стать счастливым?» Это неправильный вопрос, потому что без разграничения удовольствия и удовлетворения он слишком легко приводит к полной зависимости от коротких путей, к жизни, состоящей в получении как можно большего количества легких удовольствий. Я не против удовольствий. Более того, эта глава содержит советы о том, как увеличить количество удовольствий (а также весь спектр положительных эмоций). Я подробно описал подконтрольные вам стратегии, которые помогают поднять уровень положительных эмоций к верхней границе присущего вам диапазона счастья: благодарность, прощение и избавление от тирании детерминизма для усиления положительных эмоций в отношении прошлого; обучение надежде и оптимизму через опровержение для усиления положительных эмоций в отношении будущего; преодоление привыкания, смакование и осознанность для усиления удовольствий в настоящем.

Когда вся жизнь посвящена погоне за положительными эмоциями, становится не до аутентичности и поиска смысла. Правильный вопрос – тот, который задал Аристотель 2500 лет назад: «Что такое хорошая жизнь?» Моя главная цель в призыве разграничивать удовлетворение и удовольствие – заново поставить этот великий вопрос, а затем дать на него свежий и научно обоснованный ответ. Мой ответ связан с выявлением и использованием ваших сильных сторон.

Изложению и обоснованию этого ответа посвящены несколько следующих глав, но все начинается с вопроса о том, как получить больше удовлетворения в жизни. Это значительно сложнее, чем получить больше положительных эмоций. Чиксентмихайи старательно уклоняется от написания книг по «самосовершенствованию», подобных этой. В своих работах о потоке он рассуждает о том, у кого поток есть, а у кого его нет, но нигде прямо не говорит читателям, как увеличить частоту возникновения потока. Такая сдержанность отчасти объясняется его принадлежностью к европейской описательной культуре, а не к американской интервенционистской. Он надеется, что красноречивого описания состояния потока достаточно творческому читателю, чтобы изобрести собственные способы привнесения потока в свою жизнь. Я же, напротив, безоговорочно принадлежу к американской культуре и считаю, что о том, как возникает удовлетворение, известно и без того хорошо и нужно давать советы по повышению его уровня. Моим советам, которые нельзя назвать ни быстрыми, ни легкими, посвящена оставшаяся часть книги.

ЧАСТЬ II

Сильные стороны и достоинства

Мы не враги, а друзья. Нельзя допускать, чтобы мы стали врагами. Даже когда страсти накаляются, узы привязанности должны сохраняться. Струны памяти, связывающие поля сражений и могилы патриотов с каждым живым сердцем и очагом на всей этой необъятной земле, вновь заставят звучать хор Единства, когда их коснутся, а это непременно случится, лучшие ангелы нашей природы.

АВРААМ ЛИНКОЛЬН, ПЕРВАЯ ИНАУГУРАЦИОННАЯ РЕЧЬ,

4 МАРТА 1861 Г.

8

Возрождение сильных сторон и достоинств

В то время, когда Север и Юг стояли на грани самой жестокой войны в американской истории, Авраам Линкольн взывал к «лучшим ангелам нашей природы» в тщетной надежде, что эта сила еще может отвести людей от края пропасти. Можно не сомневаться в том, что заключительные слова первой инаугурационной речи величайшего президента и оратора Америки были выбраны не случайно. Они отражают фундаментальные предположения, которых придерживалось большинство образованных умов Америки середины XIX в.:

● о том, что существует человеческая «природа»;

● о том, что поступки определяются характером;

● и о том, что характер бывает двух одинаково фундаментальных видов: дурным и добродетельным («ангельским»).

Поскольку эти предположения практически исчезли из психологии XX в., история их взлета и падения служит мне фоном для возрождения понятия доброго нрава как основополагающего аспекта позитивной психологии.

Учение о добром нраве было действенным, являясь идеологическим двигателем множества социальных институтов XIX в. Безумие во многом рассматривалось как моральное вырождение и дефект, а «моральное» лечение (попытка заменить дурной нрав добродетелью) было доминирующим видом терапии. Движение за трезвость, женское избирательное право, законы о детском труде и радикальный аболиционизм представляют собой еще более важные порождения этого учения. Авраам Линкольн являлся светским продуктом данного учения, и вряд ли будет преувеличением считать Гражданскую войну самым грандиозным из его последствий.

Что же тогда произошло с нравом и идеей о том, что у нашей природы есть лучшие ангелы?

Не прошло и десятилетия после Гражданской войны, как Соединенные Штаты столкнулись с еще одной травмой – рабочими волнениями. По всей стране начались забастовки и насилие на улицах. К 1886 г. жестокие столкновения между рабочими (в основном иммигрантами) и правоохранительными органами приобрели характер эпидемии, кульминацией которой стали беспорядки на площади Хеймаркет в Чикаго. Как нация воспринимала бастующих и бомбометателей? Как могли эти люди совершать такие беззаконные действия? «Очевидные» объяснения плохого поведения для обывателя были полностью связаны с характером: моральный дефект, грех, порочность, лживость, глупость, алчность, жестокость, импульсивность, отсутствие совести – целый спектр худших ангелов нашей природы. Дурной нрав порождал дурные поступки, и каждый человек отвечал за свои действия. Но в объяснениях происходили кардинальные перемены, а вместе с ними и эквивалентный сдвиг в политике и науке о человеческом состоянии.

Не осталось незамеченным, что эти попирающие законы, жестокие люди происходили из низшего класса. Условия их работы и жизни были ужасными: 16 часов в день в жару или холод, шесть дней в неделю, нищенская зарплата, целые семьи ели и спали в одной комнате. Они были необразованными, не знающими английского языка, голодными и изможденными. Эти факторы – социальное положение, изнурительный труд, нищета, недоедание, плохое жилье, отсутствие образования – не были следствием дурного нрава или моральных дефектов. Они коренились в окружающей среде, в условиях, неподвластных человеку. Возможно, объяснение беззакония и насилия крылось в дефектах окружения. Каким бы «очевидным» это ни казалось с современной точки зрения, увязывание плохого поведения с плохими условиями жизни было чуждо умам XIX в.

Теологи, философы и социальные критики начали высказывать мнение, что, возможно, немытые массы не несут ответственности за свое дурное поведение. Они предположили, что проповедники, профессора и эксперты должны переключиться с указания на то, что каждый человек отвечает за свои поступки, на выяснение того, как они сами могут стать ответственными за ситуацию, в которой находятся многие[110]. Таким образом, на заре XX в. в великих американских университетах зародилась новая дисциплина: социология. Цель заключалась в объяснении поведения (и проступков) людей не результатом их нрава, а воздействием токсичных факторов окружающей среды, неподвластных простым людям. Эта наука должна была стать триумфом «позитивного энвайронментализма». Если преступность возникает в результате городской нищеты, социологи могли указать путь к ее снижению путем облагораживания городов. Если глупость объясняется невежеством, социологи могли указать путь к ее искоренению путем всеобщего образования.

Готовность, с которой многие поствикторианцы приняли Маркса, Фрейда и даже Дарвина, можно рассматривать как участие в этой реакции на характерологические объяснения[111]. Маркс предлагает историкам и социологам не винить рабочих в забастовках, беззакониях и общей порочности, которыми сопровождаются рабочие волнения, поскольку они вызваны отчуждением труда и классовой борьбой. Фрейд советует психиатрам и психологам не винить эмоционально неуравновешенных людей за их деструктивные и саморазрушительные действия, поскольку они вызваны неконтролируемыми силами бессознательного конфликта. Некоторые считают, что учение Дарвина позволяет не обвинять людей в жадности и тотальной конкуренции, поскольку они просто находятся во власти неумолимой силы естественного отбора.

Социология – это не только пощечина викторианскому морализаторству, но и, что гораздо глубже, утверждение великого принципа эгалитаризма. От признания того, что плохая среда иногда порождает плохое поведение, до утверждения, что она иногда может перечеркнуть добрый нрав, – всего лишь небольшой шаг. Даже люди с добрым нравом поддаются пагубному влиянию среды (главная тема Виктора Гюго и Чарльза Диккенса). Отсюда следует убеждение, что достаточно плохое окружение всегда берет верх над добрым нравом. А потом вообще можно отказаться от идеи нрава, поскольку сам нрав – хороший или плохой – является лишь продуктом воздействия внешних факторов. Таким образом, социология позволяет нам избавиться от наполненного ценностями, религиозно вдохновленного, классового понятия нрава и приступить к монументальной задаче построения более здоровой «воспитывающей» среды.

Нрав, хороший или плохой, не играл никакой роли в зарождающейся американской психологии бихевиоризма, а основополагающее понятие человеческой природы было предано анафеме, поскольку существовало только воспитание. Лишь один из уголков научной психологии, изучение личности, поддерживал огонек нрава и идею человеческой природы на протяжении всего XX в. Несмотря на политическую моду, люди склонны повторять одни и те же модели поведения и проступков во времени и в различных ситуациях, и существует ощущение (но мало доказательств), что эти модели наследуются. Гордон Олпорт, отец современной теории личности, начинал свою карьеру как социальный работник с целью «развития нрава и добродетели»[112]. Однако для Олпорта эти слова были назойливо викторианскими и морализаторскими, и требовался более современный научный, свободный от ценностей термин. Понятие «личность» имело идеальное нейтральное звучание. По мнению Олпорта и его последователей, наука должна просто описывать то, что есть, а не предписывать то, что должно быть. Личность – это описательное слово, а нрав – предписывающее. В результате морально нагруженные понятия нрава и добродетели были тайно привнесены в научную психологию под видом более легкого понятия «личность».

Однако феномен нрава не исчез из-за того, что идеологически не соответствовал американскому эгалитаризму. Хотя психология XX в. пыталась изгнать нрав из своих теорий, заменяя его на «личность» Олпорта, бессознательные конфликты Фрейда, инстинкты, постулируемые этологами, это не оказало никакого влияния на обычные рассуждения о человеческих поступках. Понятия хорошего и дурного нрава прочно укоренились в наших законах, политике, подходах к воспитанию детей и в манере говорить и думать о том, почему люди поступают так, а не иначе. Никакая наука, которая не использует нрав в качестве базовой идеи, никогда не будет принята в качестве полезного объяснения человеческих действий. Поэтому я считаю, что пришло время возродить нрав как центральную концепцию научного изучения человеческого поведения. Для этого необходимо показать, что причины отказа от этого понятия больше не действуют, а затем создать на прочной основе жизнеспособную классификацию сильных сторон и достоинств.

От понятия нрава отказались, по сути, по трем причинам:

1. Нрав как феномен полностью определяется опытом.

2. Наука не должна давать предписания, ее задача – только описывать.

3. Понятие нрава отягощено ценностями и связано с викторианским протестантизмом.

Первая причина исчезает под обломками энвайронментализма. Тезис о том, что наш облик полностью определяется опытом, был лозунгом и центральным постулатом бихевиоризма на протяжении последних 80 лет. Он начал разрушаться, когда Ноам Хомский убедил лингвистов, что для понимания и воспроизведения предложений, которые никогда не произносились ранее (например: «На попе младенца сидит лиловый утконос»), помимо простого опыта необходим врожденный специализированный языковой отдел мозга. Развенчание идеи продолжилось, когда специалисты по теории обучения обнаружили, что животные и люди подготовлены естественным отбором к быстрому усвоению одних связей (например, фобий и вкусовых отвращений) и совершенно не готовы к принятию других (например, сочетания изображений цветов с ударом электрическим током). А наследование особенностей личности (читай – нрава) стало последней каплей, уничтожившей первую причину. Иначе говоря, каким бы ни был процесс формирования нрава, он определяется не только окружающей средой, а возможно, почти не зависит от нее.

Вторая причина сводится к тому, что нрав – это оценочный термин, а наука должна быть морально нейтральной. Я полностью согласен с тем, что задача науки – описывать, а не предписывать. Позитивная психология не должна указывать вам на необходимость быть оптимистом, духовным, добрым или жизнерадостным. Она скорее призвана описывать последствия этих качеств (например, говорить, что оптимизм помогает избегать депрессии, улучшает состояние здоровья и повышает достижения, возможно за счет меньшего реализма). То, как вы распорядитесь этой информацией, зависит от ваших собственных ценностей и целей.

Последняя причина заключается в том, что понятие нрава безнадежно устарело, ассоциируется с зажатостью Викторианской эпохи и протестантизмом XIX в. и имеет мало смысла в условиях толерантности и разнообразия XXI столетия. Такой провинциализм является серьезным недостатком любого исследования сильных сторон и достоинств человека. Эдак можно ограничиться изучением только тех добродетелей, которые ценились американскими протестантами XIX в. или современными белыми мужчинами-учеными среднего возраста. Гораздо лучше начать с тех сильных сторон и достоинств, которые распространены повсеместно и ценятся практически в каждой культуре. С них мы и начнем.

Шесть общепринятых добродетелей

В нашу эпоху постмодернизма и этического релятивизма стало привычным считать, что добродетели – это всего лишь вопрос социальных условностей, зависящих от времени и места. Так, в Америке XXI в. высоко ценятся самоуважение, привлекательная внешность, напористость, самостоятельность, уникальность, богатство и конкурентоспособность. Однако Фома Аквинский, Конфуций, Будда и Аристотель вряд ли сочли хотя бы одну из этих черт добродетельной, а кое-какие и вовсе расценили бы как порок. Целомудрие, молчаливость, великолепие, мстительность – все это считавшееся серьезными добродетелями в то или иное время сегодня кажется нам чуждым и нежелательным.

Поэтому мы совершенно не ожидали найти не менее шести добродетелей, которые одобряются всеми основными религиями и культурами. Спрашивается, кто такие «мы» и что мы искали?

«Я устал финансировать академические проекты, которые просто пылятся на полке», – сказал Нил Майерсон, глава фонда Мануэля и Роды Майерсон в Цинциннати. Он позвонил мне в ноябре 1999 г., прочитав одну из моих статей о позитивной психологии, и предложил запустить совместный проект. Но какой? В итоге мы решили, что отправной точкой станет спонсирование и распространение некоторых лучших позитивных программ для молодежи. В один из уик-эндов мы представили ряд наиболее эффективных программ восьми светилам из мира развития молодежи, которые должны были решить, какие из них финансировать.

За ужином рецензенты единодушно высказались самым неожиданным образом. «Какими бы похвальными ни были эти программы, – сказал Джо Конати, глава отдела внеклассных программ Министерства образования США, – давайте начнем с главного. Мы не можем заниматься улучшением характера молодых людей, пока не будем точно знать, что именно хотим улучшить. Прежде всего нам нужна система классификации и способ оценки характера. Нил, вложите свои деньги в систематизацию хорошего нрава».

У этой идеи имелся прекрасный прецедент. За 30 лет до этого Национальный институт психического здоровья, который финансировал большинство мероприятий по лечению психических заболеваний, уже брался за решение аналогичной проблемы. Однако у исследователей в США и Англии возникли разногласия по поводу предмета работы. Например, пациенты с диагнозом «шизофрения» и страдающие обсессивно-компульсивным расстройством в Англии сильно отличались от пациентов с аналогичными диагнозами в Соединенных Штатах.

В 1975 г. в Лондоне я участвовал в консилиуме вместе почти с двумя десятками высококвалифицированных психологов и психиатров, который должен был определить диагноз женщины средних лет. Ее проблема была связана с туалетом, точнее, с дном унитаза. Каждый раз после посещения уборной она тщательно осматривала унитаз, прежде чем спустить воду. Она боялась, что может случайно спустить в канализацию ребенка, если не убедится в его отсутствии. Зачастую несчастная женщина по несколько раз заглядывала в унитаз, прежде чем спустить воду. После ухода бедняжки нам предложили высказаться. Мне, как приглашенному американскому профессору, выпала сомнительная честь стать первым. Принимая во внимание замешательство и трудности восприятия пациентки, я определил ее заболевание как шизофрению. После того как стихли смешки, я с досадой обнаружил, что все остальные специалисты, указав на ритуал осмотра и навязчивую мысль о смыве в канализацию ребенка, определили ее проблему как обсессивно-компульсивное расстройство.

Отсутствие согласия между специалистами в постановке диагноза означает отсутствие надежности. Данный случай со всей очевидностью показал, что прогресс в понимании и лечении психических расстройств недостижим до тех пор, пока мы все не будем использовать одни и те же критерии диагностики. Невозможно выяснить, чем отличается, например, биохимия шизофрении и обсессивно-компульсивного расстройства, если одни и те же пациенты попадают в разные категории. В Национальном институте психического здоровья решили выпустить DSM–III, третью редакцию диагностического и статистического руководства по психическим расстройствам, которая должна была стать основой для постановки диагнозов и лечения. Это сработало, и сегодня диагностика действительно является надежной и достоверной. Когда проводится терапия или профилактика, мы все можем с достаточной точностью определить, что именно изменилось.

Без общепринятой системы классификации позитивная психология столкнулась бы с теми же проблемами. Бойскауты могли бы заявить, что их программа способствует развитию «дружелюбия», семейные терапевты – «близости», христианские активисты – «сердечной доброты», а проповедники борьбы с насилием – «эмпатии». Говорят ли они все об одном и том же и как узнать, работают их программы или нет? Поэтому, с учетом истории DSM–III, мы с Нилом решили инициировать разработку классификации психического здоровья как основы позитивной психологии. Моя задача состояла в том, чтобы найти первоклассного научного руководителя.

«Крис, – упрашивал я, – не отказывайся, пока не выслушаешь меня до конца». Мой первый кандидат был самым лучшим, но я почти не надеялся его заполучить. Доктор Кристофер Петерсон был выдающимся ученым, автором ведущего учебника по психологии личности, одним из мировых авторитетов в сфере изучения надежды и оптимизма и руководителем программы клинической психологии в Мичиганском университете.

«Не согласишься ли ты взять трехлетний отпуск в Мичиганском университете, перебраться в Пенсильванский университет и сыграть ведущую роль в создании психологического аналога DSM – авторитетной системы классификации и оценки человеческих достоинств», – распространялся я.

Ожидая вежливого отказа, я был ошеломлен, когда Крис сказал: «Удивительное совпадение. Вчера я праздновал пятидесятый день рождения, сидел на этом самом месте, размышлял о своем первом кризисе среднего возраста и ломал голову над тем, чем буду заниматься остаток жизни… В общем, я согласен». Вот так просто и легко.

Одной из первых задач, поставленных перед нами Крисом, было изучение основных трудов всех крупных религиозных и философских учений с тем, чтобы составить перечни добродетелей, которые они провозглашали, а затем посмотреть, пересекаются ли эти перечни. Мы хотели избежать обвинений в том, что наша классификация сильных сторон характера ничуть не лучше, чем у викторианских протестантов, и к тому же отражает ценности белых американских ученых мужского пола. Также мы стремились избежать ловушки так называемого антропологического вето («Племя, которое я изучаю, не отличается добротой, следовательно, доброта не является универсальной ценностью»). Нам нужны были если не универсальные, то хотя бы распространенные добродетели. В случае отсутствия распространенных добродетелей выход виделся, как в DSM, в классификации добродетелей, которые одобряет современная мейнстримная Америка.

Под руководством Кэтрин Далсгард мы принялись штудировать Аристотеля и Платона, Аквинского и Августина, Ветхий Завет и Талмуд, Конфуция, Будду, Лао-цзы, бусидо (кодекс самурая), Коран, Бенджамина Франклина и Упанишады – всего около 200 трактатов о добродетелях. К нашему удивлению, почти все они одобряли шесть добродетелей:

● мудрость и знание;

● отвагу;

● любовь и человечность;

● справедливость;

● умеренность;

● духовность и трансцендентность.

Детали, конечно, различаются: смысл отваги для самурая не такой, как у Платона, а человечность у Конфуция не идентична милосердию (caritas) у Фомы Аквинского. Кроме того, существуют добродетели, уникальные для каждого из этих учений (например, остроумие у Аристотеля, бережливость у Бенджамина Франклина, чистоплотность у бойскаутов Америки и месть до седьмого поколения в клингонском кодексе), но общность реальна и, для тех из нас, кто воспитан как этический релятивист, весьма примечательна. Это раскрывает смысл утверждения о том, что люди – моральные существа[113].

Таким образом, мы рассматриваем эти шесть добродетелей как ключевые качества, одобряемые почти всеми религиозными и философскими учениями, а все вместе они отражают понятие доброго нрава. Но понятия мудрости, отваги, человечности, справедливости, умеренности и трансцендентности являются неприемлемо абстрактными для психологов, которые хотят развивать и оценивать эти качества. Более того, для каждой добродетели мы можем представить несколько способов ее достижения, и цель оценки и развития заставляет нас сосредоточиться на этих конкретных путях. Например, человечность может достигаться через доброту, филантропию, способность любить и быть любимым, самопожертвование или сострадание. Умеренность может проявляться как скромность и смирение, самоконтроль, благоразумие или осторожность.

Поэтому сейчас я перехожу к путям – сильным сторонам личности, которые позволяют нам проявлять добродетели.

9

Ваши главные достоинства

Эта глава позволит вам определить свои главные достоинства. Последующие главы посвящены их развитию и осознанному использованию в основных сферах жизни.

Таланты и достоинства

Такие достоинства, как честность, отвага, изобретательность и доброта, нельзя приравнивать к талантам вроде абсолютного слуха, привлекательной внешности или способности быстро бегать. Позитивная психология изучает все эти качества, но, хотя у них есть много общего, не следует забывать, что достоинства характеризуют моральный облик личности, а таланты – нет. Кроме того, хотя граница здесь довольно размыта, таланты в целом не так поддаются развитию, как достоинства. Конечно, результат на стометровке можно улучшить, заняв более техничную стартовую позицию, внешность можно сделать более яркой с помощью макияжа, а слух можно натренировать, часто слушая классическую музыку. Однако, на мой взгляд, подобные улучшения незначительны и лишь дополняют уже имеющийся талант.

В отличие от этого такие качества, как отвага, изобретательность, справедливость и доброта, можно развить чуть ли не с нуля, и я убежден, что при достаточной практике, упорстве и хорошем наставничестве есть все шансы обрести их. Талант – в большей степени врожденный дар. В большинстве случаев он либо есть, либо его нет. Если вам природой не даны абсолютный слух или легкие марафонца, то развитие этих способностей, к сожалению, наталкивается на серьезные ограничения. То, что вы приобретаете, в данном случае будет лишь подобием таланта. Но это не относится к таким качествам, как любовь к знаниям, благоразумие, скромность или оптимизм. Когда эти достоинства становятся присущими вам, вряд ли кто может усомниться в их реальности.

Таланты проявляются автоматически (вы просто знаете, что это до-диез), в то время как достоинства чаще связаны с добровольными действиями (чтобы сказать кассиру об ошибке в вашу пользу, нужно усилие воли). Талант предполагает некоторый выбор, но лишь в отношении того, как его развивать и где применить, выбора в отношении самого обладания им у нас нет. Например, фраза «Джилл была такой умной, но растратила свой интеллект» имеет смысл, поскольку Джилл оказалась безвольной. Она имела высокий IQ от природы, но неправильно выбрала путь его развития и сферу применения. Фраза «Джилл была такой доброй, но растратила свою доброту», однако, звучит нелепо. Нельзя растратить достоинство. Достоинство подразумевает выбор, когда его использовать и продолжать ли развивать, а также стоит ли вообще его приобретать. При достаточном количестве времени, усилий и решимости те достоинства, о которых я далее говорю, может приобрести практически любой человек. А вот таланты нельзя приобрести только усилием воли.

На самом деле с волей произошло то же самое, что с нравом. Научная психология отказалась от обоих понятий примерно в одно и то же время и по очень схожим причинам. Однако как концепция доброго нрава, так и понятия воли и личной ответственности являются центральными для позитивной психологии.

Почему мы испытываем глубокое удовлетворение, когда обращаем внимание кассира на его ошибку в нашу пользу? Дело не в том, что мы внезапно начинаем восхищаться врожденной честностью, а в том, что гордимся правильным поступком – тем, что выбрали более сложный путь вместо молчаливого прикарманивания денег. Если бы это было легко, мы бы не чувствовали себя так хорошо. На самом деле если бы нам пришлось уговаривать себя («Это всего лишь огромная сеть супермаркетов… но в конце дня из его жалованья могут вычесть недостачу»), то чувство удовлетворения было бы еще сильнее. Есть разница между тем, что мы чувствуем, когда видим, как Майкл Джордан наносит сокрушительный удар слабому сопернику, и тем, что переживаем, наблюдая, как он набирает 38 очков, несмотря на грипп и температуру под 40. Виртуозность, не требующая усилий, вызывает волнение, восхищение и благоговение. Однако, поскольку повторить такое невозможно, это не вызывает такого же вдохновения и подъема духа, как преодоление значительного препятствия.

Короче говоря, мы чувствуем подъем и вдохновение, когда проявление воли приводит к добродетельному действию. Заметьте также, когда речь заходит о добродетели, независимо от того, сколько времени у нас ушло на изучение социологии, мы не обесцениваем свою заслугу, ссылаясь на аргументы XIX в. о влиянии среды. Мы не говорим себе: «Я не заслуживаю похвалы за свою честность, потому что меня воспитывали хорошие родители, а сумма просчета кассира не так уж значима для моего кошелька». В глубине души мы верим, что это идет от доброго нрава и сделанного выбора. Даже если мы склонны оправдывать преступника из-за его несчастного детства, никто не стремится приуменьшить заслуги Джордана, потому что у него были лучшие наставники и природный талант или потому что он богат и известен. Из-за главенствующей роли воли в проявлении добродетели мы считаем, что похвала и признание вполне заслуженны. В соответствии с современными представлениями, добродетель в значительной мере зависит от воли и выбора, тогда как темные стороны жизни скорее обусловлены внешними обстоятельствами.

Вмешательства в позитивной психологии отличаются от обычных психологических методов именно по этой причине. Обычная психология нацелена на исправление ущерба и на перемещение с уровня минус шесть до минус два. Вмешательства, эффективно помогающие проблемным людям, обычно довольно жесткие, и баланс между проявлением воли и давлением внешних сил смещается в сторону последнего. Действие лекарств вообще не зависит от воли. «Не требуют дисциплины» – одно из главных оправданий применения препаратов. Психотерапевтические методы, работающие при расстройствах, часто правильнее называть «формированием» или «манипуляциями». Когда терапевт активен, а пациент терпелив и пассивен, такие процедуры, как помещение клаустрофоба в шкаф на три часа, поощрение аутичного ребенка за объятия прекращением ударов током и сбор доказательств, опровергающих катастрофические мысли депрессивного человека, работают умеренно хорошо. В отличие от этого методы лечения вроде психоанализа, в которых терапевт пассивен (говорит лишь изредка и никогда не действует), а пациент активен, не дают значительного результата в случае психических расстройств.

Однако, когда мы хотим перейти с уровня плюс три к уровню плюс восемь в нашей жизни, проявление воли становится важнее, чем перестановка внешних факторов. Развитие сильных сторон и достоинств и их применение в повседневной жизни – это в значительной степени вопрос выбора. Это не обучение, тренировка или обусловливание, а открытие, создание и присвоение. Мое любимое позитивное «вмешательство» – это опрос, приведенный ниже, с последующим осмыслением того, какими сильными сторонами вы обладаете и как использовать их каждый день. Удивительно, но ваша собственная изобретательность и стремление к хорошей жизни часто берут верх, даже если я отхожу в сторону.

Двадцать четыре сильных стороны

Объем наборов моральных добродетелей, которые мне встречались в литературе, варьирует из-за того, что авторы объединяют разное число идей под одним и тем же названием.

БЕНДЖАМИН ФРАНКЛИН. Автобиография

Быть добродетельным – значит проявлять по собственной воле все или, по крайней мере, большинство из шести общепринятых добродетелей: мудрость, отвагу, человечность, справедливость, умеренность и трансцендентность. К каждой из этих шести добродетелей ведут несколько путей. Например, справедливость можно проявить через демонстрацию гражданской позиции, честность, лояльность и умение работать в команде или гуманное лидерство. Я называю эти пути сильными сторонами, и, в отличие от абстрактных добродетелей, каждая из этих сильных сторон измерима и достижима. Далее я кратко описываю те сильные стороны, которые общеприняты в разных культурах. Это в сочетании с приведенным ниже опросом позволит вам решить, какие из 24 качеств наиболее характерны для вас.

Вот некоторые критерии, по которым можно определить, является ли то или иное качество сильной стороной. Прежде всего, сильная сторона – это черта характера, психологическая особенность, которая проявляется в разных ситуациях и не исчезает со временем. Однократное проявление доброты в одной ситуации не свидетельствует о наличии глубинной добродетели человечности.

Потом, сильная сторона ценна сама по себе. Сильные стороны часто приводят к хорошим последствиям. Например, эффективное лидерство обычно приводит к росту престижа, продвижению по службе и повышению зарплаты. Хотя сильные стороны и достоинства действительно приводят к таким желаемым результатам, мы ценим их даже при отсутствии очевидных плюсов. Помните, удовлетворение получают ради него самого, а не потому, что оно может сопровождаться шквалом положительных эмоций. Более того, Аристотель утверждал, что действия, предпринятые по внешним причинам, не являются добродетельными именно потому, что они обусловлены уговорами или принуждением.

Родительские чаяния в отношении новорожденного также отражают их представления о достоинствах личности («Хочу, чтобы мой ребенок был любящим, смелым и благоразумным»). Никто не говорит, что желает своим детям избежать психопатологии, равно как и не высказывает надежды на то, что чадо сможет получить должность в среднем звене управления. Мать может мечтать, чтобы дочь вышла замуж за миллионера, но, скорее всего, объяснит это желание теми возможностями, которые открывает богатство. Сильные стороны характера – это состояния, к которым мы стремимся без каких-либо дополнительных обоснований.

Проявление достоинств одним человеком не умаляет достоинств окружающих. Напротив, свидетели добродетельных поступков зачастую воодушевляются. Возможность продемонстрировать свои сильные стороны обычно вызывает у человека подлинные положительные эмоции: гордость, удовлетворение, радость, ощущение исполненного долга или внутренней гармонии. По этой причине сильные стороны и достоинства часто проявляются в ситуациях, выигрышных для всех сторон. Каждый может стать победителем, действуя в соответствии со своими нравственными принципами.

Культура поддерживает развитие сильных сторон личности, предоставляя институты, ритуалы, ролевые модели, притчи, максимы и истории для детей. Институты и ритуалы служат своеобразными средствами опробования, позволяющими детям и подросткам практиковать и развивать ценные качества в безопасном контексте и под четким руководством. Школьные советы призваны воспитывать гражданственность и лидерские качества; команды Малой лиги развивают умение работать в коллективе, чувство долга и преданность; а знакомство с катехизисом закладывает основы веры. Безусловно, институты могут давать и обратный эффект (вспомните хоккейных тренеров, проповедующих необходимость победы любой ценой, или конкурсы красоты для шестилеток), но подобные провалы сразу бросаются в глаза и повсеместно осуждаются.

Ролевые модели и образцы для подражания в культуре убедительно иллюстрируют сильные стороны и достоинства людей. Примеры могут быть реальными (Махатма Ганди и гуманное лидерство), апокрифическими (Джордж Вашингтон и честность) или откровенно мифическими (Люк Скайуокер и поток). Кэл Рипкен, а до него Лу Гериг являются образцами упорства. Хелен Келлер – пример любви к знаниям, Томас Эдисон – творческого начала, Флоренс Найтингейл – доброты, мать Тереза – способности любить, Вилли Старлжелл – лидерства, Джеки Робинсон – самообладания, а Аун Сан – олицетворения целостности.

Определенные сильные стороны есть у вундеркиндов – юных дарований, демонстрирующих их с ранних лет на удивительно высоком уровне. Когда я в последний раз вел семинар по позитивной психологии в Пенсильванском университете, то предложил всем студентам представиться, начав не с банальной фразы «Я учусь на третьем курсе по двум специальностям – финансы и психология», а с рассказа о себе, который демонстрирует их сильные стороны. (Такое знакомство приятно контрастирует с моим семинаром по аномальной психологии, где студенты обычно представляются, потчуя нас историями о своих детских травмах.) Сара, бойкая старшекурсница, поведала, что примерно в 10-летнем возрасте она заметила, что ее отец очень много работает, а отношения родителей стали прохладными. Она боялась, что они могут развестись. Не сказав родителям ни слова, она пошла в местную библиотеку и стала штудировать книги по семейной терапии, что само по себе достойно восхищения. Но подлинное изумление у нас вызвало продолжение истории. Сара превратила разговоры за семейным ужином в целенаправленное вмешательство, побуждая родителей решать проблемы сообща, вести споры корректно, выражать симпатии и антипатии по отношению друг к другу в поведенческих терминах и т. д. В свои 10 лет она была вундеркиндом в сфере социального интеллекта. (И да, ее родители до сих пор состоят в браке.)

И наоборот, существуют больные на голову, лишенные определенных сильных сторон, и в архивах премии Дарвина (www.darwinawards.com) немало таких людей. Вот пример человека, являющегося идиотом с точки зрения благоразумия:

Житель Хьюстона быстро получил урок безопасности при обращении с оружием, решив сыграть в русскую рулетку с полуавтоматическим пистолетом 45-го калибра. Рашаад, которому было 19 лет, в гостях у друзей заявил о своем намерении сыграть в смертельную игру. Он, видимо, не понимал, что полуавтоматический пистолет, в отличие от револьвера, автоматически досылает патрон в патронник при передергивании затвора. Его шансы выиграть раунд в русскую рулетку были равны нулю.

Несмотря на то что дети растут в окружении множества положительных примеров для подражания, вопрос о том, когда и почему плохие уроки усваиваются лучше, чем хорошие, имеет огромное значение. Что заставляет некоторых ребят ориентироваться на Эминема, Дональда Трампа или профессиональных рестлеров в качестве ролевых моделей?

Наш последний критерий для перечисленных ниже сильных сторон характера заключается в том, что они общеприняты и ценятся почти во всех культурах мира. Правда, можно найти очень редкие исключения – например, народ ик, судя по всему, не ценит доброту[114]. Поэтому мы называем сильные стороны общепринятыми, а не универсальными, и важно, чтобы примеры антропологического вето («А вот у народа ик этого нет») были редки и вопиющи. Это означает, что в наш список не входит довольно много качеств, одобряемых современными американцами: привлекательная внешность, богатство, конкурентоспособность, самоуважение, известность, уникальность и т. п. Эти сильные стороны, безусловно, достойны изучения, но они не являются моим приоритетом. Я хочу, чтобы моя формулировка хорошей жизни была применима к японцам и иранцам так же, как и к американцам[115].

КАКОВЫ ВАШИ САМЫЕ СИЛЬНЫЕ СТОРОНЫ?[116]

Прежде чем я опишу каждую из 24 сильных сторон характера, те из вас, у кого есть доступ в интернет, могут зайти на мой сайт (www.authentichappiness.org) и пройти опрос там. Это 25-минутное упражнение позволит упорядочить сильные стороны и сравнить себя с тысячами других людей. Сразу после прохождения опроса вы получите подробные комментарии относительно своих сильных сторон. Для тех, кто не пользуется интернетом, есть альтернативный, но менее точный способ оценки сильных сторон на последующих страницах. Мои описания просты и кратки, но достаточны для выявления сильных сторон. В конце описания каждой из сильных сторон приведена шкала самооценки, которой можно воспользоваться, ответив на два вопроса. Эти ответы позволят ранжировать ваши сильные стороны примерно так же, как и на сайте.

МУДРОСТЬ И ЗНАНИЕ

Первая добродетель – мудрость. Я перечисляю шесть путей проявления мудрости и ее необходимой предпосылки – знания, начиная с наиболее базового (любознательность) до самого зрелого (объективность представлений).

1. Любознательность / интерес к миру

Любознательность подразумевает открытость новым впечатлениям и гибкость в вопросах, которые не соответствуют сложившимся представлениям. Любознательные люди не просто терпят неоднозначность, а наслаждаются и увлекаются ею. Любознательность может быть как узкой (например, интерес только к розам), так и глобальной – с широким восприятием всего вокруг. Любознательность проявляется в активном интересе к новизне, а пассивное поглощение информации (как в случае диванного овоща, жмущего на кнопки пульта телевизора) не имеет отношения к этой сильной стороне. Противоположностью любознательности является скука.

Если вы не собираетесь проходить опрос на сайте, ответьте, пожалуйста, на следующие два вопроса:

Суммируйте баллы по этим двум пунктам и запишите их здесь. ________ Это ваш показатель любознательности.

2. Любовь к знаниям

Вы с удовольствием узнаете новое, как в учебной аудитории, так и самостоятельно. Вам всегда нравилось учиться, читать, ходить в музеи, то есть делать то, что позволяет приобретать знания. Есть ли области знаний, в которых вы являетесь экспертом? Ценят ли ваш опыт в ближнем окружении или в большом мире? Любите ли вы углублять знания в этих областях даже при отсутствии каких-либо внешних стимулов? Например, почтовые работники хорошо разбираются в почтовых индексах, но эти знания являются сильной стороной только в том случае, если их приобретали ради себя.

Суммируйте баллы по этим двум пунктам и запишите их здесь. __________ Это ваш показатель любви к знаниям.

3. Рассудительность / критическое мышление / непредубежденность

Тщательное обдумывание вопросов и рассмотрение их со всех сторон – важные аспекты вашего характера. Вы не делаете поспешных выводов и полагаетесь только на веские доказательства при принятии решений. Вы способны менять свое мнение.

Под рассудительностью я понимаю умение объективно и рационально анализировать информацию на благо себе и другим. В этом смысле рассудительность является синонимом критического мышления. Она воплощает ориентацию на реальность и противоположна логическим ошибкам, которые преследуют многих людей, страдающих депрессией, таким как чрезмерная персонализация («Это всегда моя вина») и черно-белое мышление. Противоположностью этой сильной стороны является мышление, нацеленное на выискивание подтверждений тому, во что вы уже верите. Это важный аспект здравомыслия – умение не путать собственные желания и потребности с фактами окружающего мира[117].

Суммируйте баллы по этим двум пунктам и запишите их здесь. __________ Это ваш показатель рассудительности.

4. Изобретательность / оригинальность мышления / практический интеллект / уличная смекалка

Когда вы ставите себе задачу добиться чего-либо, удается ли вам находить новые, но при этом уместные способы достижения цели? Вас редко устраивают обычные подходы. Эта категория сильных сторон включает в себя то, что люди понимают под творчеством, но я не ограничиваю ее традиционными рамками изящных искусств. Эту сильную сторону также называют практическим интеллектом, здравым смыслом и уличной смекалкой[118].

Суммируйте баллы по этим двум пунктам и запишите их здесь. __________ Это ваш показатель изобретательности.

5. Социальный интеллект / личностный интеллект / эмоциональный интеллект

Социальный и личностный интеллект – это знание других и себя. Вы понимаете мотивы и чувства окружающих и можете правильно реагировать на них. Социальный интеллект – это способность замечать различия между людьми, особенно в том, что касается их настроения, темперамента, мотивации и намерений, а затем действовать с учетом этих различий[119]. Эту сильную сторону не следует путать с простой склонностью к самоанализу, психологической осведомленностью или мрачными размышлениями. Она проявляется в социально грамотных действиях.

Личностный интеллект заключается в тонком понимании собственных чувств и способности использовать это знание для управления своим поведением. Дэниел Гоулман объединил эти сильные стороны под названием «эмоциональный интеллект»[120]. Этот набор сильных сторон, по всей видимости, является основополагающим для других сильных качеств, таких как доброта и лидерство.

Еще один аспект этой сильной стороны – умение находить свою нишу, ставить себя в условия, в которых можно максимально реализовать свои навыки и интересы. Можно ли сказать, что вы выбрали работу, близкие отношения и хобби так, чтобы ежедневно проявлять свои лучшие способности? Получаете ли вы материальное вознаграждение за то, что делаете действительно лучше всего? Институт Гэллапа выяснил, что наиболее удовлетворенные работники утвердительно отвечают на вопрос «Позволяет ли ваша работа каждый день делать то, что вы умеете лучше всего?»[121] Вспомните Майкла Джордана, посредственного бейсболиста, который «нашел себя» в баскетболе.

Суммируйте баллы по этим двум пунктам и запишите их здесь. __________ Это ваш показатель социального интеллекта.

6. Объективность представлений

Я использую это понятие для описания самой зрелой сильной стороны в этой категории, той, что ближе всего к мудрости. Окружающие обращаются к вам, чтобы опереться на ваш опыт и получить помощь в решении проблем. Ваш взгляд на мир имеет смысл не только для вас, но и для других. Мудрые люди хорошо разбираются в том, что является самым важным и самым сложным в жизни[122].

Суммируйте баллы по этим двум пунктам и запишите их здесь. __________ Это ваш показатель объективности представлений.

ОТВАГА

Сильные стороны, которые ассоциируются с отвагой, отражают сознательное стремление к достойным целям, достижение которых негарантированно. Чтобы считаться отвагой, поступки должны быть направлены на преодоление серьезных трудностей. Эта добродетель вызывает всеобщее восхищение, и в каждой культуре есть герои, которые олицетворяют ее. Я рассматриваю доблесть, упорство и целостность как три общепринятых пути к этой добродетели.

7. Доблесть и храбрость

Вы не отступаете перед угрозой, вызовом, болью или трудностями. Доблесть – это нечто большее, чем храбрость под огнем, когда под угрозой находится физическое благополучие. Она ассоциируется также с интеллектуальными или эмоциональными позициями, которые непопулярны, сложны или опасны. На протяжении многих лет исследователи проводили различие между моральной доблестью и физической доблестью, или храбростью. О доблести можно также судить по наличию или отсутствию страха.

Храбрый человек способен разделять эмоциональный и поведенческий компоненты страха и противостоять желанию убежать в пугающей ситуации, несмотря на дискомфорт, вызванный субъективными и физическими реакциями. Бесстрашие и безрассудство – это не доблесть. Под доблестью понимается противостояние опасности, несмотря на страх[123].

Понятие доблести с течением времени расширилось, и теперь оно включает в себя не только физическую храбрость, но и моральное и психологическое мужество. Моральное мужество – это решимость занять позицию, которая, как вам известно, непопулярна и может принести вам неприятности. Роза Паркс, темнокожая активистка и одна из основательниц движения за защиту прав негров в США, рискнувшая устроиться на переднем сиденье в автобусе в Алабаме в 1950-е гг., является примером для подражания в Америке. Общественные разоблачители в компаниях и правительстве – еще один пример. Психологическое мужество подразумевает стоицизм и даже жизнеутверждающее отношение к серьезным испытаниям и тяжелым болезням[124].

Суммируйте баллы по этим двум пунктам и запишите их здесь. __________ Это ваш показатель доблести.

8. Упорство, трудолюбие и усердие

Вы доводите до конца то, что начали. Трудолюбивый человек берется за сложные проекты и завершает их, «выпуская в свет» с хорошим настроением и минимальными жалобами. Вы исполняете то, что обещали, иногда делаете больше, но никогда меньше. В то же время упорство не означает одержимого преследования недостижимых целей. По-настоящему трудолюбивый человек гибок, реалистичен и не является перфекционистом. Амбициозность имеет как положительное, так и отрицательное значение, но ее желательные аспекты относятся к этой категории сильных сторон.

Суммируйте баллы по этим двум пунктам и запишите их здесь. __________ Это ваш показатель упорства.

9. Целостность/искренность/честность

Вы целостный человек, не только говорящий правду, но и действующий искренно, без фальши. Вы приземленны и непретенциозны, вы «настоящий» человек. Под целостностью и искренностью я подразумеваю нечто большее, чем просто правдивость. Я имею в виду представление себя – своих намерений и обязательств – другим и самому себе искренним образом, как на словах, так и на деле: «Будь верен сам себе, тогда ты не изменишь и другим»[125].

Суммируйте баллы по этим двум пунктам и запишите их здесь. __________ Это ваш показатель целостности.

ЧЕЛОВЕЧНОСТЬ И ЛЮБОВЬ

Эти сильные стороны проявляются в позитивном социальном взаимодействии с окружающими: друзьями, знакомыми, членами семьи, а также незнакомцами.

10. Доброта и великодушие

Вы добры и великодушны в отношении к окружающим и всегда готовы оказать услугу. Вам нравится совершать добрые дела для других, даже если эти люди малознакомы. Как часто интересы другого человека значат для вас не меньше, чем собственные? Все качества этой категории основаны на признании ценности другой личности. Доброта проявляется при взаимодействии с другими, когда их интересы ставятся выше собственных сиюминутных желаний и потребностей. Есть ли люди – члены семьи, друзья, коллеги или даже незнакомцы, – за которых вы берете на себя ответственность? Эмпатия и сочувствие являются важными составляющими этой сильной стороны.

Суммируйте баллы по этим двум пунктам и запишите их здесь. __________ Это ваш показатель доброты.

11. Способность любить и быть любимым

Вы цените близкие и доверительные отношения с другими людьми. Испытывают ли те, к кому вы питаете глубокие и устойчивые чувства, то же самое по отношению к вам? Если да, то эта сильная сторона явно присутствует. Данная черта нечто большее, чем романтические отношения (как ни странно, браки по расчету в традиционных культурах оказываются успешнее, чем романтические союзы на Западе). Кроме того, я не поддерживаю подход по принципу «чем больше, тем лучше» в отношении близости. Полное отсутствие близости – плохо, но после достижения определенного уровня отдача быстро убывает.

В нашей культуре, особенно среди мужчин, более распространена способность любить, чем быть любимым. Джордж Вайллант, хранитель результатов 60-летнего исследования жизни мужчин из гарвардских выпусков 1939–1944 гг., нашел яркую иллюстрацию этому во время последнего опроса. Один из участников, врач на пенсии, пригласил Джорджа в свой кабинет, чтобы показать коллекцию благодарственных писем, которые прислали ему пациенты по случаю выхода на пенсию пять лет назад. «Знаешь, Джордж, – сказал он, – я их не читал». Этот человек всю жизнь любил других, но совершенно не умел принимать ответную любовь.

Суммируйте баллы по этим двум пунктам и запишите их здесь. __________ Это ваш показатель способности любить и быть любимым.

СПРАВЕДЛИВОСТЬ

Сильные стороны этой группы проявляются в общественной деятельности. Они выходят за рамки личных отношений и связаны с взаимодействием с более широким кругом людей, таким как семья, сообщество, нация и мир в целом.

12. Гражданственность / чувство долга / умение работать в команде / лояльность

Вы превосходно проявляете себя как член группы. Вы верный и преданный товарищ по команде, всегда выполняете свою часть работы и делаете все зависящее от вас для общего успеха. Данная группа сильных сторон отражает ваше соответствие этим утверждениям. Вносите ли вы свой вклад в общее дело? Разделяете ли вы цели и задачи группы, даже когда они отличаются от ваших собственных? Уважаете ли вы тех, кто по праву занимает руководящие должности, например учителей или тренеров? Отождествляете ли вы себя с группой? Это не слепое и автоматическое подчинение, а уважение к авторитету – немодное качество, которое многие родители хотели бы видеть у своих детей.

Суммируйте баллы по этим двум пунктам и запишите их здесь. __________ Это ваш показатель гражданственности.

13. Непредвзятость и беспристрастность

Вы не позволяете эмоциям влиять на ваши решения в отношении других людей. Вы даете шанс каждому. Руководствуетесь ли вы в повседневных действиях более широкими принципами морали? Относитесь ли вы к благополучию других, даже незнакомых вам людей так же серьезно, как к своему собственному? Считаете ли вы, что схожие случаи должны рассматриваться одинаково? Можете ли вы легко отбросить личные предубеждения?[126]

Суммируйте баллы по этим двум пунктам и запишите их здесь. __________ Это ваш показатель непредвзятости.

14. Лидерство

Вы хорошо организуете мероприятия и следите за их осуществлением. Гуманный лидер прежде всего должен быть эффективным руководителем, уделяющим внимание выполнению работы и поддержанию хороших отношений между членами группы. Эффективный лидер становится еще более гуманным, когда управляет отношениями в группе «без злобы к кому-либо, с милосердием, с твердостью в правом деле». Например, гуманный национальный лидер прощает врагов и включает их в тот же широкий моральный круг, что и своих последователей. (Сравните Нельсона Манделу, с одной стороны, и Слободана Милошевича – с другой.) Он свободен от груза истории, признает ответственность за ошибки и миролюбив.

Суммируйте баллы по этим двум пунктам и запишите их здесь. __________ Это ваш показатель лидерства.

УМЕРЕННОСТЬ

Как основная добродетель, умеренность подразумевает уместное и сдержанное выражение своих желаний и потребностей. Умеренный человек не подавляет свои мотивы, а ждет подходящих возможностей для их удовлетворения, чтобы не навредить себе или окружающим.

15. Самоконтроль

Вы легко сдерживаете свои желания, потребности и импульсы, когда это необходимо. Недостаточно просто знать, что правильно, нужно уметь превращать это знание в действие. Когда случается какая-нибудь неприятность, можете ли вы управлять своими эмоциями? Способны ли вы справиться с отрицательными эмоциями и нейтрализовать их? Можете ли вы заставить себя почувствовать радость даже в сложной ситуации?

Суммируйте баллы по этим двум пунктам и запишите их здесь. __________ Это ваш показатель самоконтроля.

16. Благоразумие/осмотрительность/осторожность

Вы осмотрительный человек. Вы не говорите и не делаете того, о чем позже можно пожалеть. Благоразумие – это выжидание, пока не будут учтены все голоса, прежде чем приступить к действиям. Благоразумные люди дальновидны и склонны к размышлениям. Они умеют сопротивляться порывам, связанным с краткосрочными целями, ради долгосрочного успеха[127]. Особенно в опасном мире осторожность является сильной чертой характера, которую родители хотели бы видеть у своих детей.

Суммируйте баллы по этим двум пунктам и запишите их здесь. __________ Это ваш показатель благоразумия.

17. Смирение и скромность

Вы не стремитесь быть в центре внимания, предпочитая, чтобы ваши достижения говорили сами за себя. Вы не считаете себя особенным, и окружающие признают и ценят вашу скромность. Вы непритязательны. Скромные люди считают личные устремления, победы и поражения не слишком значительными. Скромность, вытекающая из этих убеждений, – не внешний образ, а отражение вашей сути.

Суммируйте баллы по этим двум пунктам и запишите их здесь. __________ Это ваш показатель скромности.

ТРАНСЦЕНДЕНТНОСТЬ

Последний набор сильных сторон я обозначаю термином «трансцендентность». Он не пользовался популярностью на протяжении истории – обычно предпочитали понятие «духовность», но я не хотел смешивать одну из сильных сторон, духовность, с нерелигиозными сильными сторонами в этом наборе, такими как энтузиазм и благодарность. Под трансцендентностью я подразумеваю эмоциональные аспекты, которые выходят за границы личности и связывают вас с чем-то большим и более постоянным: с другими людьми, с будущим, с эволюцией, с божественным началом или со Вселенной.

18. Умение ценить красоту и совершенство

Вы останавливаетесь, чтобы насладиться ароматом роз. Вы цените красоту, совершенство и мастерство во всех сферах: в природе и искусстве, математике и естественных науках, а также в повседневных вещах. В предельном случае эта способность сопровождается благоговением и изумлением. Случаи проявления мастерства в спорте или нравственной красоты или добродетели в жизни вызывают у вас эмоциональный подъем[128].

Суммируйте баллы по этим двум пунктам и запишите их здесь. __________ Это ваш показатель умения ценить красоту.

19. Благодарность

Вы осознаете все хорошее, что выпадает на вашу долю, и никогда не воспринимаете его как должное. Вы всегда находите время, чтобы выразить свою признательность. Благодарность – это признание чьего-то морального превосходства. Это чувство признательности за саму жизнь. Мы благодарны, когда люди хорошо к нам относятся, но также можем испытывать благодарность за добрые поступки и присутствие хороших людей («Как прекрасна жизнь, пока ты есть на свете»)[129]. Благодарность также может быть направлена на безличные и неодушевленные объекты – Бога, природу, животных, – но не может быть адресована самому себе.

Суммируйте баллы по этим двум пунктам и запишите их здесь. __________ Это ваш показатель благодарности.

20. Надежда / оптимизм / ориентация на будущее

Вы надеетесь на лучшее в будущем и работаете, чтобы достичь этого. Надежда, оптимизм и ориентация на будущее – это семейство сильных сторон, которые представляют позитивный взгляд на будущее. Ожидание хороших событий, уверенность в том, что они произойдут, если постараться, и планы на будущее поддерживают хорошее настроение в настоящем и ориентируют на достижение целей[130].

Суммируйте баллы по этим двум пунктам и запишите их здесь. __________ Это ваш показатель оптимизма.

21. Духовность/целеустремленность/вера/религиозность

У вас есть четкая и последовательная вера в высшее предназначение и смысл Вселенной. Вы знаете свое место в большой схеме мироздания. Ваши убеждения определяют действия и являются для вас источником утешения. Есть ли у вас ясно сформулированная философия жизни, религиозная или светская, которая определяет ваше существование в более масштабной вселенной? Имеет ли жизнь для вас смысл в силу привязанности к чему-то большему, чем вы сами?

Суммируйте баллы по этим двум пунктам и запишите их здесь. __________ Это ваш показатель духовности.

22. Прощение и милосердие

Вы прощаете тех, кто причинил вам зло. Вы всегда даете людям второй шанс. Ваш главный принцип – милосердие, а не месть. Прощение несет с собой благоприятные изменения в человеке, которого обидели или оскорбили. Когда люди прощают, их основные мотивы или действия в отношении обидчика становятся более позитивными (благожелательными, добрыми или великодушными) и менее негативными (мстительными или избегающими).

Суммируйте баллы по этим двум пунктам и запишите их здесь. __________ Это ваш показатель милосердия.

23. Веселость и чувство юмора

Вы любите смеяться и дарить улыбки окружающим. Вы без труда различаете светлую сторону жизни. До этого момента ваш список сильных сторон выглядел очень серьезно: доброта, духовность, доблесть, изобретательность и т. д. Однако два последних качества нарушают эту традицию. У вас веселый нрав? У вас есть чувство юмора?

Суммируйте баллы по этим двум пунктам и запишите их здесь. __________ Это ваш показатель чувства юмора.

24. Энтузиазм/увлеченность/воодушевление

Вы жизнерадостный человек. Отдаетесь ли вы душой и телом тем делам, за которые беретесь? Просыпаетесь ли вы утром, с нетерпением ожидая наступления дня? Заразителен ли энтузиазм, с которым вы принимаетесь за работу? Чувствуете ли вы вдохновение?

Суммируйте баллы по этим двум пунктам и запишите их здесь. __________ Это ваш показатель энтузиазма и увлеченности.

Резюме

Итак, вы оценили, насколько присуща вам каждая из 24 сильных сторон. Если вы не пользуетесь сайтом, то напишите ниже результат для каждой из сильных сторон, а затем проранжируйте их в порядке уменьшения.

Мудрость и знание

1. Любознательность _______

2. Любовь к знаниям _______

3. Рассудительность _______

4. Изобретательность _______

5. Социальный интеллект _______

6. Объективность представлений _______

Отвага

7. Доблесть _______

8. Упорство _________

9. Целостность _______

Человечность и любовь

10. Доброта _______

11. Способность любить _______

Справедливость

12. Гражданственность _______

13. Непредвзятость _______

14. Лидерство _______

Умеренность

15. Самоконтроль _______

16. Благоразумие _______

17. Скромность _______

Трансцендентность

18. Умение ценить красоту _______

19. Благодарность _______

20. Оптимизм _______

21. Духовность _______

22. Милосердие _______

23. Чувство юмора _______

24. Энтузиазм и увлеченность _______

Как правило, число оценок 9 или 10 не превышает пяти. Это и есть ваши самые сильные стороны, по крайней мере на ваш взгляд. Обведите их. У вас также будет несколько низких оценок в диапазоне от 4 (или даже меньше) до 6, и это ваши слабые места.

В заключительной части книги, где речь идет о работе, любви и воспитании детей, я исхожу из того, что ежедневное проявление своих сильных сторон в этих сферах является ключевым элементом хорошей жизни. История Никки показывает, что я верю в достижение счастливого существования путем оттачивания достоинств, а затем их использования для защиты от слабостей и связанных с ними трудностей.

Главные достоинства

Посмотрите на свои пять самых сильных сторон. Большинство из них покажутся вам естественными, но одна или две могут не отражать вашу истинную сущность. Моими сильными сторонами по результатам этого теста были любовь к знаниям, упорство, лидерство, изобретательность и духовность. Четыре из них я ощущаю как неотъемлемую часть себя, но лидерство к ним не относится. Я могу достаточно успешно руководить, если меня вынуждают обстоятельства, но это определенно не мое. Когда мне приходится этим заниматься, я чувствую себя выжатым как лимон, считаю часы до завершения и радуюсь, когда задача выполнена и можно вернуться к семье.

Я считаю, что каждый человек имеет несколько главных достоинств. Это сильные стороны характера, которые человек осознанно принимает, ценит и (при удачном стечении обстоятельств) проявляет каждый день в работе, любви, развлечении и воспитании детей. Возьмите свой список сильных сторон и задайте себе вопрос, применимы ли к ним какие-либо из этих критериев:

● ощущение принадлежности и подлинности («Это настоящий я»);

● чувство воодушевления при их проявлении, особенно поначалу;

● крутая кривая обучения при первой попытке применения сильной стороны;

● постоянное освоение новых способов реализации сильной стороны;

● стремление находить возможности для ее проявления;

● ощущение неизбежности применения своего достоинства («Попробуй остановить меня»);

● прилив сил, а не истощение во время использования сильной стороны;

● создание и реализация личных проектов, ориентированных на сильную сторону;

● радость, энтузиазм, воодушевление и даже восторг при ее проявлении.

Если один или несколько этих критериев относятся к вашим самым сильным сторонам, значит, они являются главными достоинствами. Используйте их так часто, как только можете, и в самых разных ситуациях. Если ни один из критериев не подходит к одной или двум сильным сторонам, возможно, это не те качества, которые вы хотите проявлять в работе, любви, развлечении и воспитании детей. Вот мое определение хорошей жизни: ежедневное использование своих главных достоинств в основных сферах жизни для достижения удовлетворения и подлинного счастья. Как применять эти сильные стороны в работе, любви, воспитании детей и для обретения осмысленной жизни – тема заключительной части книги.

ЧАСТЬ III

В чертогах жизни

10

Работа и личная удовлетворенность

В трудовой жизни в наиболее богатых странах происходят кардинальные изменения. Удивительно, но деньги теряют свою значимость. Подробно описанные в главе 4 выводы о том, что дополнительные средства сверх необходимого минимума мало или вовсе не влияют на субъективное благополучие, начинают подтверждаться. В то время как реальные доходы в Америке за последние 30 лет выросли на 16 %, доля людей, которые называют себя «очень счастливыми», снизилась с 36 до 29 %. «За деньги действительно нельзя купить счастье», – заявила газета The New York Times[131]. Но если верить ей, то почему тогда квалифицированные специалисты предпочитают одну работу другой? Что заставляет сотрудников хранить верность компании, в которой они работают? Руководствуясь каким стимулом работник будет вкладывать душу и сердце в создание качественного продукта?

Мы стремительно переходим от денежной экономики к экономике удовлетворенности. Эта тенденция развивается неравномерно (когда рабочих мест меньше, вес личной удовлетворенности снижается; когда вакансий много, он возрастает), но в целом на протяжении двух десятилетий движение идет в сторону личной удовлетворенности. Юриспруденция сейчас стала самой высокооплачиваемой профессией в Америке, обогнав медицину в 1990-е гг. Тем не менее крупные нью-йоркские юридические фирмы тратят больше средств на удержание сотрудников, чем на их привлечение, поскольку молодые специалисты и даже партнеры массово покидают правовую сферу ради работы, которая приносит им больше удовлетворения. Перспектива получить огромное богатство после нескольких лет изнурительной работы по 80 часов в неделю в качестве скромного помощника во многом утратила свою привлекательность. Новой валютой этой сферы стала удовлетворенность жизнью. Миллионы американцев задумываются над своей профессией и спрашивают: «Обязательно ли моя работа должна приносить так мало удовлетворения? Как изменить ситуацию?» Я считаю, что труд может приносить гораздо больше удовлетворения, чем сейчас, и что более активное использование на работе своих сильных сторон позволит перестроить деятельность соответствующим образом.

Главная мысль этой главы заключается в том, что для максимизации удовлетворенности работой необходимо использовать свои сильные стороны, выявленные в предыдущей главе, на рабочем месте, в идеале ежедневно. Эта истина одинаково глубока как для секретарей, юристов и медсестер, так и для генеральных директоров. Переосмысление работы с целью ежедневного применения своих сильных сторон и достоинств не только делает труд более приятным, но и превращает рутинную деятельность в призвание. Призвание – это форма работы, доставляющая самое большое удовлетворение, поскольку в этом случае производственные задачи выполняются ради них самих, а не ради материальных благ, которые они приносят. Я не сомневаюсь, что в скором времени состояние потока, возникающее в процессе работы, затмит материальное вознаграждение в качестве основной причины труда. Компании, которые создают условия для возникновения этого состояния у сотрудников, обойдут организации, полагающиеся только на денежное вознаграждение. Еще более значимо то, что теперь, когда жизнь и свобода имеют гарантированное минимальное обеспечение, мы можем ожидать зарождения политики, которая не ограничивается социальной защитой и начинает принимать в расчет стремление к счастью.

Подозреваю, что вы смотрите на это скептически. Разве могут деньги терять свою значимость в капиталистической экономике? Мечтать не вредно! Однако позвольте напомнить вам о другой «невозможной» кардинальной перемене, которая произошла в образовании 40 лет назад. Когда я учился в школе (причем военной), и на протяжении многих поколений до этого образование основывалось на унижении. Дурацкий колпак, розги и двойки были главными орудиями в арсенале учителей. Они ушли в прошлое, как мамонт и дронт, да к тому же удивительно быстро. Они исчезли, потому что педагоги открыли более эффективный подход к обучению: поощрение сильных сторон, доброжелательное наставничество, глубокое погружение в предмет вместо заучивания фактов, эмоциональная привязанность ученика к учителю или теме и индивидуальное внимание. Точно так же есть и более эффективный подход к достижению высокой производительности, чем стимулирование деньгами, и именно ему посвящена эта глава.

– Флеш-рояль! – крикнул я прямо в ухо Бобу. – Семикарточный стад, хай-лоу!

Он не шелохнулся. Я приподнял его правую ногу за лодыжку и отпустил, она безвольно упала на кровать. Никакой реакции.

– Пас! – крикнул я.

Тишина.

Я играл в покер с Бобом Миллером каждый вторник вечером на протяжении последних 25 лет. Боб был бегуном. После ухода на пенсию с должности преподавателя американской истории он взял годовой отпуск, чтобы обежать весь земной шар. Однажды он сказал, что для него лучше потерять зрение, чем ноги. Я очень удивился, когда за две недели до этого, прохладным октябрьским утром он появился у меня со своей коллекцией теннисных ракеток и подарил их моим детям. Даже в свои 80 с хвостиком Боб был фанатичным игроком в теннис, и этот жест был тревожным, даже зловещим.

Октябрь был его любимым месяцем. Боб бегал по Адирондакским горам, никогда не упуская случая взобраться на самую высокую точку, неизменно возвращался в Филадельфию каждый вторник ровно в 19:30, а затем еще до рассвета вновь убегал в горы, покрытые золотыми и красными листьями. На этот раз ему не повезло. Ранним утром в округе Ланкастер, штат Пенсильвания, его сбил грузовик, и теперь он лежал без сознания в больнице Коутсвилла. Из комы он не выходил уже три дня.

– Можем ли мы получить ваше согласие на отключение мистера Миллера от системы жизнеобеспечения? – спросила меня невролог. – Вы, по словам адвоката, его ближайший друг, а мы не смогли связаться ни с кем из его родственников.

Пока чудовищность того, что говорила врач, доходила до меня, я краем глаза заметил полного мужчину в больничной униформе. Он убрал судно, а затем принялся поправлять картины на стенах. Критически оглядев ту, на которой был заснеженный пейзаж, он выпрямил ее, а затем отступил назад и снова посмотрел на нее. Я вспомнил, что он проделывал то же самое днем ранее, с радостью отвлекся от заданного вопроса и позволил себе переключиться на этого странного санитара.

– Я вижу, вам нужно это обдумать, – сказала невролог, заметив мой остекленевший взгляд, и ушла.

Я опустился в кресло и стал наблюдать за санитаром. Он снял заснеженный пейзаж и поместил на его место календарь с задней стены. Критически взглянув на изменение, санитар снял и календарь, а затем заглянул в большой коричневый бумажный пакет. Оттуда появилась репродукция Моне с водяными лилиями. Она заняла то место, где раньше были заснеженный пейзаж и календарь. Потом он достал две большие морские сцены Уинслоу Гомера и повесил на стене у изножья кровати Боба. Наконец санитар перешел к стене справа от Боба, снял черно-белую фотографию Сан-Франциско и повесил цветное фото розы сорта «Мир».

– Могу я спросить, что вы делаете? – мягко поинтересовался я.

– Что я делаю? Я санитар на этом этаже, – ответил он. – Но каждую неделю я приношу новые репродукции и фотографии. Видите ли, на моем попечении все эти пациенты. Взять хотя бы мистера Миллера. Он не приходил в себя с тех пор, как его привезли, но, когда он очнется, я хочу, чтобы он сразу увидел красивые вещи.

Этот санитар в больнице Коутсвилла (поглощенный своими мыслями, я так и не узнал его имени) считал, что он должен не только выносить судна и протирать подносы, но и заботиться о пациентах и стараться скрасить их жизнь в этот сложный период. Пусть его должность и считалась незначительной, но он сумел превратить ее в высокое призвание.

Как человек соотносит работу с остальной жизнью? Ученые выделяют три типа «восприятия работы»: труд, карьера и призвание[132]. Люди трудятся ради зарплаты, не стремясь получить что-то еще. Это лишь средство для достижения других целей (например, обеспечения красивого досуга или содержания семьи), и, когда выплаты прекращаются, человек увольняется. Карьера подразумевает более глубокую личную вовлеченность в дело. Достижения измеряются не только деньгами, но и продвижением по службе. Каждое повышение по службе приносит престиж и власть, а также более высокую зарплату. Младшие партнеры юридических фирм становятся старшими, ассистенты профессоров – доцентами, а менеджеры среднего звена поднимаются до вице-президентов. Когда возможности для продвижения исчерпываются, начинается отчуждение, и человек ищет удовлетворение и смысл в чем-то другом.

Призвание (или предназначение) – это страстная преданность делу ради него самого. Люди с призванием воспринимают свою работу как вклад в общее благо, в нечто большее, чем они сами, и поэтому религиозный подтекст здесь вполне уместен. Работа сама по себе приносит удовлетворение, независимо от денег или карьерного роста. Человек продолжает работать, даже когда прекращаются выплаты и продвижение по службе. Традиционно призвание связывалось с престижными и редкими профессиями – священников, судей верховного суда, врачей и ученых. Однако, как оказалось, любая работа может стать призванием, а любое призвание – работой. «Врач, который рассматривает свой труд как обычное занятие и просто заинтересован в хорошем доходе, не имеет призвания, в то время как мусорщик, считающий, что делает мир чище и здоровее, может иметь призвание»[133].

Это выяснили Эми Вжесневски, профессор бизнеса в Нью-Йоркском университете, и ее коллеги. Они опросили 28 уборщиков больниц, у которых была одна и та же официальная должностная инструкция. Уборщики, воспринимающие свою работу как призвание, стараются сделать ее осмысленной[134]. Они считают себя важными участниками процесса лечения пациентов, планируют работу так, чтобы она была максимально эффективной, предугадывают потребности врачей и медсестер, позволяя им уделять больше времени лечению, и расширяют свои обязанности (например, поднимают настроение пациентам, как делал санитар из Коутсвилла). Уборщики, относящиеся к своему занятию просто как к работе, воспринимают его как уборку помещений.

Посмотрим теперь, как вы воспринимаете свою работу.

Как оценить свое отношение к работе

Пожалуйста, прочитайте три абзаца ниже. Укажите, насколько вам близки персонажи А, Б и В.

Госпожа А работает в основном для того, чтобы зарабатывать достаточно денег на жизнь. Если бы она была финансово обеспечена, то оставила бы свою нынешнюю деятельность и стала бы заниматься чем-нибудь другим. Работа для госпожи А – это, по сути, жизненная необходимость сродни дыханию или сну. Ей часто хочется, чтобы время на работе пролетало быстрее. Она с нетерпением ждет выходных и отпуска. Если бы госпожа А начала жизнь заново, она, скорее всего, выбрала бы другую сферу деятельности и не стала бы советовать друзьям и детям идти по ее стопам. Госпожа А очень хочет поскорее уйти на пенсию.

Госпоже Б в принципе нравится ее работа, но она не собирается оставаться на нынешнем месте через пять лет. Вместо этого она планирует перейти на более высокую должность. У нее есть несколько целей на будущее, касающихся должностей, которые ей хотелось бы занять. Иногда нынешняя работа кажется ей пустой тратой времени, но она знает, что должна достаточно хорошо справляться с текущей работой для того, чтобы перейти на более высокую должность, если хочет продвинуться дальше. Госпожа Б с нетерпением ждет повышения. Для нее повышение означает признание хорошей работы и является знаком успеха в конкуренции с коллегами.

Работа для госпожи В – одна из важнейших частей жизни. Она очень довольна тем, что занимается именно этим делом. Поскольку то, чем она зарабатывает на жизнь, является неотъемлемой частью ее личности, это один из первых аспектов, о которых она рассказывает людям. Она склонна брать работу домой и не оставляет ее даже в отпуске. Большинство друзей у нее на работе, она является членом нескольких организаций и клубов, связанных с ее деятельностью. Госпожа В хорошо относится к своей работе, поскольку любит ее и считает, что делает мир лучше. Она агитирует друзей и детей выбирать такое же занятие. Госпожа В очень расстроилась бы, если бы ей пришлось оставить работу, и она не особенно ждет выхода на пенсию.

Насколько вы похожи на госпожу А?

Очень сильно_____ В некоторой степени______ Немного______ Совсем нет_____

Насколько вы похожи на госпожу Б?

Очень сильно_____ В некоторой степени______ Немного______ Совсем нет_____

Насколько вы похожи на госпожу В?

Очень сильно_____ В некоторой степени______ Немного______ Совсем нет_____

Теперь, пожалуйста, оцените свою удовлетворенность работой по шкале от 1 до 7, где 1 – совершенно неудовлетворен, 4 – ни то ни се, 7 – полностью удовлетворен. _________

Оценка отношения к работе: первый абзац характеризует труд, второй – карьеру, третий – призвание. При оценке степени своей похожести на них воспользуйтесь следующей градацией: 3 – очень, 2 – в некоторой степени, 1 – немного, 0 – совсем нет.

Если вы воспринимаете свою работу как призвание, подобно госпоже В из третьего абзаца (оценка 2 или выше), и если вы удовлетворены работой (оценка 5 или выше), это замечательно. Если нет, то вам будет полезно узнать, как другие переосмысливали свою работу. Тот же разрыв между работой и призванием, который наблюдается у уборщиков в больницах, прослеживается и у секретарей, инженеров, медсестер, работников кухни и парикмахеров. Ключ не в том, чтобы найти подходящую работу, а в том, чтобы работа оказалась такой, которую вы можете сделать подходящей.

Парикмахеры

Стрижка всегда была чем-то большим, чем просто механическая задача. За последние два десятилетия многие парикмахеры в крупных городах Америки переосмыслили свой подход к работе, чтобы подчеркнуть ее глубоко личный характер. Парикмахер расширяет границы отношений, сначала делясь личной информацией о себе, а затем задает клиентам личные вопросы и холодно относится к тем, кто отказывается раскрыться. От неприятных клиентов «избавляются». Работа становится более приятной благодаря добавлению близости[135].

Медсестры

Сложившаяся в последнее время в Америке система больничного ухода, ориентированная на прибыль, оказывает давление на медсестер, подталкивая их к рутинной и механической работе. Это противоречит традициям сестринского дела. Некоторые медсестры отреагировали на это, создавая вокруг своих пациентов островок заботы. Они вникают в мир пациента и рассказывают остальным членам команды о его, казалось бы, незначительных деталях. Медсестры расспрашивают членов семьи о жизни пациентов, вовлекают их в процесс лечения и используют это для поднятия морального духа больных[136].

Работники кухни

Все больше и больше поваров в ресторанах превращаются из изготовителей съедобных блюд в кулинарных художников. Они стараются сделать блюда максимально красивыми. При формировании блюд они концентрируются на общей композиции, а не на отдельных ингредиентах. В результате их работа становится творческой[137].

Эти примеры демонстрируют нечто более глубокое, чем просто попытки активных представителей определенных профессий сделать скучную работу менее механической и рутинной, более социальной, целостной и эстетически привлекательной. На мой взгляд, смысл этих преобразований в превращении работы в призвание. Однако обрести призвание к определенному роду деятельности – это нечто большее, чем просто услышать голос свыше и решить, что миру будет лучше, если вы займетесь этим делом. Конечно, увеличение числа работников по оказанию помощи беженцам, разработчиков образовательных программ, борцов с терроризмом, нанотехнологов и по-настоящему заботливых официантов пошло бы на пользу человечеству. Но эти профессии не обязательно станут вашим призванием, поскольку оно невозможно без задействования сильных сторон характера. И наоборот, такие увлечения, как коллекционирование марок или танцы, могут использовать ваши главные достоинства, но при этом не являться призванием, которое, по определению, требует служения высшему благу в дополнение к страстной преданности делу.

– Он пьяный и злой, – прошептала испуганная София своему восьмилетнему брату Доминику (который попросил меня не использовать его настоящее имя). – Смотри, как он обращается с мамой.

Софи и Дом мыли посуду на тесной кухне маленького ресторанчика, принадлежавшего их родителям. Дело происходило в 1947 г., в городе Уилинг, Западная Вирджиния, и жизнь была полна трудностей и лишений. Отец Дома вернулся с войны сломленным человеком, и теперь вся семья трудилась не покладая рук с рассвета до полуночи, чтобы хоть как-то сводить концы с концами.

У кассы пьяный посетитель – небритый, сквернословящий и огромный (по крайней мере, таким он казался Дому) – наклонился к его матери и жаловался на еду.

– Это больше похоже на крысу, чем на свинину. А пиво… – гневно орал мужчина, хватая женщину за плечо.

Не раздумывая Дом вылетел из кухни и встал между матерью и посетителем.

– Чем я могу помочь вам, сэр?

– Пиво… было теплым, а картошка – холодной…

– Вы абсолютно правы, и мы с мамой приносим свои извинения. Видите ли, нас всего четверо, и мы стараемся изо всех сил, но сегодня просто не справились. Мы очень хотим, чтобы вы вернулись к нам снова, в следующий раз мы обслужим вас гораздо лучше. Позвольте нам забрать ваш счет и предложить бесплатно бутылку вина, когда вы вновь почтите нас своим присутствием.

– Что ж, с этим маленьким пареньком трудно спорить… спасибо, – пробурчал посетитель и удалился, весьма довольный собой и уже не так недовольный рестораном.

Спустя 30 лет Доминик признался мне, что после того случая родители всегда поручали ему обслуживать трудных клиентов – и ему это нравилось. С 1947 г. родителям Дома стало ясно, что в их семье растет настоящий вундеркинд. Дом с ранних лет обладал выдающимся достоинством: социальным интеллектом. С поразительной точностью он улавливал желания, потребности и эмоции окружающих. Нужные слова словно по волшебству слетали с его уст. Когда ситуация накалялась, Дом становился более хладнокровным и искусным, в то время как другие потенциальные миротворцы обычно усугубляли положение. Родители всячески поощряли развитие этого дара, и Дом начал строить свою жизнь на его основе, избрав профессию, которая ежедневно требовала применения социального интеллекта.

С таким уровнем социального интеллекта Дом мог бы стать великолепным метрдотелем, дипломатом или директором по персоналу крупной компании. Но у него были еще две сильных стороны: любовь к знаниям и лидерские качества. Свою жизненную миссию он выстроил так, чтобы в полной мере использовать это сочетание талантов. Сегодня, в свои 62 года, Доминик – самый искусный дипломат из всех, кого я знаю в американском научном сообществе. Он был одним из ведущих американских профессоров социологии, но еще до того, как ему исполнилось 40, его пригласили на должность проректора в университет Лиги плюща. Впоследствии он стал президентом этого университета.

Его влияние прослеживается во многих значительных течениях в европейской и американской социальной науке, и я считаю его Генри Киссинджером академического мира. Находясь рядом с Домиником, вы чувствуете себя самым важным человеком в его вселенной, и, что примечательно, он добивается этого без малейшей примеси лести, которая могла бы вызвать недоверие. Всякий раз, когда у меня возникают особо сложные проблемы в отношениях с людьми на работе, я обращаюсь за советом именно к нему. Что превращает профессиональную деятельность Доминика из успешной карьеры в подлинное призвание, так это практически ежедневное применение всех трех его главных достоинств.

Если вам удается регулярно задействовать свои сильные стороны на работе и при этом воспринимать труд как вклад в общее дело, значит, вы нашли призвание. Ваша работа перестает быть обременительной обязанностью и становится источником удовлетворения. Лучше всего изученный аспект счастья в трудовые будни – это состояние потока, ощущение работы как своей родной стихии.

За последние три десятилетия Михай Чиксентмихайи, с которым вы познакомились в главе 7, вывел это неуловимое состояние из полной неизвестности в сферу научного познания, а затем и на уровень, доступный каждому для понимания и даже применения на практике. Поток, как вы помните, – это положительная эмоция, связанная с настоящим моментом и не требующая осмысления. Михай выяснил, у кого это состояние возникает часто (например, у подростков из рабочей среды и верхушки среднего класса), а у кого редко (у очень бедных и очень богатых подростков). Он определил условия, при которых возникает поток, и связал их с работой, приносящей удовлетворение. Состояние потока не может сохраняться в течение всего восьмичасового рабочего дня, в лучшем случае оно посещает вас на несколько минут в разное время. Поток возникает, когда стоящие перед вами задачи идеально соответствуют вашим способностям. Когда вы осознаете, что эти способности включают в себя не только ваши таланты, но и сильные стороны, становится ясно, какую работу выбрать и как ее преобразовать.

Сама возможность выбирать, за какую работу браться и как ее выполнять, – это нечто новое под солнцем. На протяжении тысячелетий дети были просто маленькими подмастерьями в том деле, которым занимались их родители, и готовились делать то же самое, став взрослыми. С незапамятных времен и по сей день двухлетний эскимосский мальчик играет с луком, чтобы к четырем годам уметь подстрелить куропатку, к шести годам – кролика, а к половой зрелости – тюленя или даже оленя. Его сестра следует предписанному пути для девочек: она вместе с другими женщинами готовит, выделывает шкуры, шьет и ухаживает за младенцами[138].

Этот уклад стал меняться в Европе XVI в. Молодежь массово покидала фермы и устремлялась в города, привлеченная растущим богатством и другими соблазнами городской жизни. На протяжении трех столетий девочки с 12 лет и мальчики с 14 лет перебирались в город, чтобы наняться на службу прачками, носильщиками или домашней прислугой. Город притягивал молодых людей своей активностью и возможностью выбора, в том числе и профессии. По мере роста и диверсификации городов возрастало и многообразие профессий. Замкнутый круг передачи профессии от родителей детям в сельском хозяйстве разрушился, усилилась вертикальная (как вверх, так и вниз) мобильность, а классовые барьеры были поставлены под вопрос.

В Америке XXI в. жизнь – это сплошной выбор. Существуют сотни марок пива. В буквальном смысле доступны миллионы различных автомобилей, если учитывать все вариации аксессуаров – больше нет черного Ford Model T, белого холодильника и джинсов только темно-синего цвета. Случалось ли вам, как и мне, застыть в оцепенении перед ошеломляющим разнообразием на полках с хлопьями для завтрака, не в силах найти нужную марку? Я просто хотел купить старомодную овсянку Quaker Oats, но не смог ее найти[139].

Свобода выбора была хорошей политикой на протяжении двух столетий, а сейчас это большой бизнес, причем не только в сфере потребительских товаров, но и в структурировании самих рабочих мест. В условиях низкой безработицы, которой Америка наслаждается уже 20 лет, большинство молодых людей, оканчивающих колледж, имеют значительный выбор в плане карьеры. На подростковый возраст – понятие, еще не изобретенное и недоступное 12– и 14-летним подросткам XVI в., – теперь приходятся два самых судьбоносных решения в жизни: выбор спутника жизни и работы. Лишь немногие молодые люди сейчас выбирают профессию кого-то из родителей. Более 60 % продолжают образование после школы, а обучение в колледже, которое когда-то считалось общим, гуманитарным и джентльменским, теперь открыто ориентировано на выбор профессии, такой как бизнес, банковское дело или медицина (и менее явно – на выбор второй половинки).

Работа может быть лучшим временем для потока, поскольку, в отличие от досуга, она изначально включает в себя многие условия для его возникновения. Обычно у нее есть четкие цели и правила выполнения. Часто поступают отзывы о том, насколько хорошо или плохо мы справляемся. Работа, как правило, способствует концентрации внимания и минимизирует отвлекающие факторы, а во многих случаях она соответствует вашим талантам и даже сильным сторонам. В результате люди часто чувствуют себя на работе более вовлеченными, чем дома.

Выдающийся историк Джон Хоуп Франклин однажды заметил: «Можно сказать, что я посвящал работе каждую минуту своей жизни, а можно с равным успехом утверждать, что не работал ни дня. Я всегда с облегчением думал "Слава богу, сегодня пятница", потому что для меня пятница означала возможность работать следующие два дня без помех»[140]. Нет, профессор Франклин не был трудоголиком. Скорее он выражал общее для высококлассных ученых и бизнесменов чувство, к которому стоит присмотреться. С понедельника по пятницу Франклин посвящал себя преподавательской деятельности, и есть все основания полагать, что справлялся с ней очень хорошо: и с чтением лекций, и с администрированием, и с научной работой, и с общением с коллегами. Все это требовало от Франклина таких сильных сторон, как доброта и лидерство, но оставляло не вполне востребованными его главные достоинства: оригинальность мышления и любовь к знаниям. Когда он читал и писал дома, состояние потока посещало его чаще, чем на работе, поскольку это давало ему больше возможностей для приложения своих сильных сторон.

Изобретатель и обладатель сотен патентов Джейкоб Рабинов в свои 83 года признался Михаю Чиксентмихайи: «Нужно гореть идеей… таким людям, как я, это нравится. Приятно придумать что-то новое, и если это никому не нужно – плевать. Приятно просто создавать что-нибудь необычное, непохожее на все остальное»[141]. Главное открытие, касающееся состояния потока на работе, заключается не в том, что люди с творческой работой – изобретатели, скульпторы, судьи верховного суда и историки – часто испытывают его. Оно скорее в том, что остальные тоже его испытывают, и в том, что можно изменить свой приземленный труд и наслаждаться этим состоянием чаще.

Чтобы измерить степень погружения в состояние потока, Михай разработал метод выборки переживаний, который сейчас широко используется во всем мире. Как уже говорилось в главе 7, в рамках этого метода участникам выдают пейджеры, которые подают звуковой сигнал в случайные моменты (в среднем каждые два часа) в течение дня и вечера. По этому сигналу человек записывает, что он делает, где находится и с кем, а затем численно оценивает свое состояние: насколько он счастлив, насколько сосредоточен, насколько высока его самооценка и т. д. Основное внимание в этом исследовании уделяют условиям, при которых возникает состояние потока.

Американцы, как ни странно, испытывают состояние потока чаще на работе, чем в свободное время. В одном исследовании с участием 824 американских подростков Михай разделил способ проведения их досуга на активный и пассивный. Игры и хобби относятся к активному времяпрепровождению и вызывают состояние потока в 39 % случаев, в то время как негативные эмоции и апатию – в 17 % случаев. Просмотр телепередач и прослушивание музыки, напротив, пассивны и вызывают состояние потока лишь в 14 % случаев, а апатию – в 37 %. Эмоциональное состояние, в котором американцы находятся в среднем при просмотре телевизора, можно охарактеризовать как легкую депрессию. Это явно говорит в пользу активного, а не пассивного использования свободного времени. Как напоминает нам Михай, «для Грегора Менделя его знаменитые генетические эксперименты были хобби; Бенджамина Франклина к шлифовке линз и экспериментам с громоотводом подтолкнул интерес, а не должностная инструкция; а Эмили Дикинсон писала свои превосходные стихи, чтобы упорядочить собственную жизнь».

В экономике с избыточным предложением и небольшой безработицей выбор работы квалифицированным специалистом все больше зависит от того, насколько часто он испытывает состояние потока на рабочем месте, а не от незначительных (или даже существенных) различий в оплате труда. В том, как выбрать или перестроить свою работу, чтобы чаще достигать состояния потока, нет никакого секрета. Поток возникает, когда задачи – как масштабные, так и повседневные – соответствуют вашим способностям. Вот мой рецепт повышения частоты погружения в состояние потока.

● Определите свои главные достоинства.

● Выберите работу, которая позволит вам задействовать их каждый день.

● Перестройте свою текущую работу так, чтобы чаще задействовать свои главные достоинства.

● Если вы – работодатель, выбирайте сотрудников, главные достоинства которых соответствуют выполняемой работе. Если вы менеджер, предоставьте сотрудникам возможность перестроить свою работу в рамках поставленных вами целей.

Профессия юриста – хороший пример того, как можно раскрыть свой потенциал для достижения состояния потока и получить удовлетворение от работы.

Почему юристы так несчастны?[142]

Что касается счастья, то, боюсь, оно не по моей части. Возможно, счастливые дни, обещанные Рузвельтом, придут и ко мне вместе со всеми, однако подозреваю, что все беды – в характере, данном мне при рождении. И, насколько мне известно, никакое волшебство в законодательном акте конгресса не может произвести переворот.

БЕНДЖАМИН КАРДОЗО, 15 ФЕВРАЛЯ 1933 Г.

Юриспруденция – престижная и доходная профессия, и аудитории юридических факультетов всегда заполнены до отказа. Однако согласно недавнему опросу 52 % практикующих юристов говорят о неудовлетворенности работой[143]. Безусловно, проблема не в финансах. В 1999 г. помощники (молодые юристы, стремящиеся стать партнерами) в ведущих фирмах могли зарабатывать до $200 000 в год на старте карьеры, а адвокаты давно обогнали врачей, которые всегда считались самыми высокооплачиваемыми специалистами. Помимо разочарования представители юридической профессии отличаются удивительно плохим психическим здоровьем[144]. Риск депрессии у них намного выше, чем у населения в целом. Исследователи из Университета Джонса Хопкинса обнаружили статистически значимое повышение уровня депрессивных расстройств только в трех из 104 обследованных профессий[145]. С учетом социально-демографических факторов юристы возглавили список, страдая от депрессии в 3,6 раза чаще, чем работающие люди в целом. Вдобавок к этому уровень алкоголизма и употребления запрещенных препаратов среди правоведов значительно превышает показатели других профессий. Уровень разводов среди адвокатов, особенно женщин, также выше, чем у представителей других специальностей. Иными словами, служители Фемиды олицетворяют парадокс утраты значимости денег: являясь самыми высокооплачиваемыми профессионалами, они непропорционально несчастны и нездоровы. И юристы осознают это – многие из них рано уходят на пенсию или вообще покидают профессию[146].

Позитивная психология видит три основные причины деморализации юристов. Первая – пессимизм, определяемый не в обиходном смысле (когда люди видят стакан наполовину пустым), а скорее как пессимистический подход к объяснению всего происходящего, описанный в главе 6. Такие пессимисты склонны приписывать причины негативных событий устойчивым и глобальным факторам («Это будет длиться вечно и испортит все»). Они рассматривают неблагоприятные события как всепроникающие, постоянные и неконтролируемые, в то время как оптимисты считают их локальными, временными и изменяемыми. Пессимизм неадаптивен в большинстве начинаний: пессимистично настроенные страховые агенты продают меньше и быстрее уходят из профессии, чем оптимистичные. Студенты-пессимисты получают более низкие оценки, чем учащиеся-оптимисты. Пессимистично настроенные пловцы чаще показывают низкие результаты и хуже восстанавливаются после неудачных заплывов, чем пловцы-оптимисты. Пессимистичные питчеры и отбивающие хуже выступают в напряженных бейсбольных матчах, чем их оптимистично настроенные товарищи по команде.

Таким образом, пессимисты терпят поражение на многих фронтах. Но есть одно явное исключение: пессимисты добиваются большего успеха в юриспруденции. В 1990 г. мы провели оценку всего первого курса юридического факультета Вирджинского университета с помощью теста на оптимизм-пессимизм, с которым вы познакомились в главе 6. Затем за этими студентами наблюдали на протяжении трех лет обучения. В отличие от результатов исследований в других сферах жизни пессимистично настроенные студенты-юристы в среднем успевали лучше своих оптимистично настроенных сверстников. В частности, пессимисты превзошли более оптимистичных студентов по традиционным показателям успеваемости, таким как средний балл и успешная работа в юридических журналах[147].

Пессимизм считается преимуществом в юридической среде, поскольку восприятие проблем как распространенного и постоянного явления неотъемлемо от представления о благоразумии в юридической профессии. Благоразумная точка зрения позволяет хорошему юристу видеть все мыслимые ловушки и катастрофы, которые могут возникнуть в любом деле. Способность предвидеть весь спектр проблем и предательств, на которые не обращают внимания неюристы, очень полезна для практикующего адвоката и позволяет ему помогать клиентам защититься от всяких случайностей. Если у вас изначально нет такого благоразумия, юридическая школа постарается привить его вам. К сожалению, черта, которая делает человека успешным в профессии, не всегда приносит ему счастье.

Сандра – известный психотерапевт с Восточного побережья, которая, по-моему, является ведьмой. Она умеет делать то, чего не может ни один другой известный мне диагност: предсказывать шизофрению у дошкольников. Шизофрения – это расстройство, которое не проявляется до полового созревания, но, поскольку оно отчасти генетическое, семьи, где наблюдалось такое заболевание, беспокоятся, как бы недуг не развился у их детей. Было бы чрезвычайно полезно знать, какие дети особенно уязвимы, чтобы привить им защитные социальные и когнитивные навыки. Семьи со всей восточной части США приводят к Сандре своих четырехлетних детей. Она проводит с каждым из них час, а затем дает оценку вероятности развития шизофрении у ребенка в будущем, причем, по общему мнению, невероятно точную.

Это умение видеть подоплеку невинного поведения отлично подходит для работы Сандры, но не для остальной ее жизни. Пойти с ней на ужин – настоящее испытание. Обычно она может видеть только обратную сторону трапезы – жующих людей.

Какой бы колдовской навык ни позволял Сандре так остро видеть изнанку невинного поведения четырехлетнего ребенка, он не отключался во время ужина и мешал ей в полной мере наслаждаться общением с нормальными взрослыми людьми в обычном обществе. Точно так же и юристы не могут с легкостью отключить такую черту своего характера, как благоразумие (или пессимизм), когда покидают офис. Адвокаты, которые ясно видят, насколько плохо все может обернуться для их клиентов, также отчетливо понимают, насколько неблагоприятно могут сложиться обстоятельства для них самих. Пессимистично настроенные правоведы больше, чем оптимисты, склонны полагать, что не станут партнерами, что их профессия – это мошенничество, что супруг неверен или что экономика движется к катастрофе. Таким образом, пессимизм, который является полезным в профессии, влечет за собой очень высокий риск депрессии в личной жизни. Задача, часто невыполнимая, состоит в том, чтобы оставаться благоразумным и при этом сдерживать эту тенденцию за пределами юридической практики.

Вторым психологическим фактором, деморализующим юристов, особенно младших, является низкая свобода принятия решений в стрессовых ситуациях. Под свободой принятия решений понимают количество вариантов выбора, которые у человека есть или, по его мнению, имеются на работе. Важный момент исследований взаимосвязи условий работы с депрессией и сердечными заболеваниями – это оценка как требований к работе, так и свободы принятия решений. Как выяснилось, существует одна комбинация, особенно неблагоприятная для здоровья и морального духа: высокие требования к работе в сочетании с низкой свободой принятия решений[148]. У людей в таких условиях гораздо чаще возникают сердечно-сосудистые заболевания и депрессия.

Медсестры и секретари – классические профессии, относящиеся к этой нездоровой категории, но в последние годы к списку можно добавить помощников адвокатов в крупных юридических фирмах. Молодые юристы часто попадают в эту зону высокого давления в сочетании с низкой свободой выбора. Наряду с огромной нагрузкой, связанной с юридической практикой («Эта фирма основана на разрушенных браках»), помощники часто лишены права голоса, имеют лишь ограниченный контакт с начальством и практически не общаются с клиентами. Вместо этого, по крайней мере в первые несколько лет практики, многие из них сидят в библиотеке, занимаясь поиском информации и составлением записок на темы, определенные партнерами.

Самый глубокий из всех психологических факторов, делающих юристов несчастными, заключается в том, что американское право все больше превращается в игру, где есть победители и проигравшие. Барри Шварц проводит различие между практиками, имеющими внутреннее «благо» в качестве цели, и предприятиями свободного рынка, ориентированными на получение прибыли[149]. Любительский спорт, например, – это практика, благом которой является мастерство. Преподавание – это практика, благом которой является обучение. Медицина – это практика, благом которой является исцеление. Дружба – это практика, благом которой является близость. Когда эти практики сталкиваются со свободным рынком, их внутренние блага оказываются в подчинении у прибыли. На ночной бейсбол продается больше билетов, хотя ночью мяч не видно. Преподавание уступает место академической звездной системе, медицина – управляемому уходу, а дружба – принципу «что ты для меня сделал за последнее время». Американское право также перешло от практики, в которой благом был хороший совет о справедливости и честности, к большому бизнесу, в котором главными целями стали оплачиваемые часы, победы любой ценой и прибыль.

Практики с внутренним благом почти всегда представляют собой игры, в которых выигрывают обе стороны: учитель и ученик растут вместе, а успешное лечение приносит пользу всем. Бизнес, ориентированный на прибыль, зачастую ближе к играм, в которых есть победители и проигравшие: при управляемом уходе ради экономии сокращается финансирование заботы о психическом здоровье; звездные академики получают огромные надбавки из фиксированного фонда, оставляя крохи младшим преподавателям; а многомиллиардные судебные иски по поводу силиконовых имплантатов привели к банкротству компанию Dow-Corning. Участие в мероприятии, где есть победители и проигравшие, имеет эмоциональную цену.

В главе 3 я утверждал, что положительные эмоции являются топливом для игр с положительной суммой (беспроигрышных), в то время как отрицательные эмоции, такие как гнев, тревога и грусть, эволюционировали, чтобы включаться во время игр с нулевой суммой (когда есть победители и проигравшие). В той мере, в какой работа юриста в настоящее время включает значительную долю игр с нулевой суммой, в повседневной жизни юристов преобладают отрицательные эмоции.

Однако в юридической профессии игры с нулевой суммой нельзя просто так отменить ради более приятной эмоциональной жизни ее представителей. В основе американской системы права лежит состязательный процесс, поскольку считается, что это путь к истине, но он представляет собой классическую игру с нулевой суммой, где выигрыш одной стороны в точности равен проигрышу другой. Конкуренция здесь достигает своего апогея. Юристов учат быть агрессивными, рассудительными, интеллектуальными, аналитическими и эмоционально отстраненными. Это приводит к предсказуемым эмоциональным последствиям – юрист львиную долю времени находится в депрессии, тревоге и гневе.

КАК ПОМОЧЬ ЮРИСТАМ

С точки зрения позитивной психологии проблема деморализации юристов обусловлена тремя факторами: пессимизмом, низкой свободой принятия решений и участием в масштабной игре с нулевой суммой. Первые два фактора имеют противоядие. Противодействие пессимизму рассматривалось в главе 6, а в моей книге «Как научиться оптимизму» подробно описана программа эффективного противодействия катастрофическим мыслям. Более важным для юристов является аспект распространенности – выход пессимизма за пределы юриспруденции. В главе 12 книги «Как научиться оптимизму» есть упражнения, которые помогут юристам, видящим худшее в каждой ситуации, быть более разборчивыми в других сферах жизни. Ключевым моментом является достоверное опровержение. Для этого нужно отнестись к катастрофическим мыслям («Мне никогда не стать партнером», «Муж наверняка мне изменяет») как к исходящим от постороннего человека, задавшегося целью сделать вас несчастным, а потом привести доказательства их ошибочности. Подобные приемы могут научить юристов быть более оптимистичными в личной жизни, оставаясь при этом пессимистами в профессиональной деятельности. Документально подтверждено, что гибкому оптимизму можно обучать на групповых занятиях, например в юридической фирме или в учебной аудитории. Если фирмы и факультеты рискнут поэкспериментировать, то, я уверен, положительный эффект будет значительным.

Что касается проблемы высокой нагрузки и низкой свободы принятия решений, то и здесь есть решение. Я признаю, что высокая нагрузка является неотъемлемым аспектом юридической практики. Однако расширение свободы принятия решений сделает молодых юристов и более удовлетворенными, и более продуктивными. Один из способов добиться этого – организовать рабочий день юриста таким образом, чтобы у него было значительно больше личного контроля над работой. Компания Volvo решила аналогичную проблему на своих сборочных линиях в 1960-е гг., предоставив рабочим возможность коллективно собирать целый автомобиль, а не многократно выполнять одну и ту же операцию. Точно так же можно дать младшему юристу более полное представление о картине в целом, познакомить его с клиентами и допустить к участию в переговорах. Многие юридические фирмы уже начали этот процесс, столкнувшись с беспрецедентным увольнением молодых сотрудников[150].

От игры с нулевой суммой в юриспруденции нет простого противоядия. Как ни крути, а состязательный процесс, конфронтация, максимизация оплачиваемых часов и принцип получения как можно большего для своих клиентов укоренились слишком глубоко. Больше безвозмездной деятельности, больше примирений, больше досудебных урегулирований и «терапевтической юриспруденции» – все это способствует противодействию менталитету нулевой суммы, но я подозреваю, что эти рекомендации будут не лекарством, а пластырем. На мой взгляд, идея главных достоинств личности может позволить юриспруденции усидеть на двух стульях – сохранить преимущества состязательной системы и сделать юристов более счастливыми.

Когда молодой юрист приходит в фирму, он обладает не только благоразумием и адвокатскими талантами вроде высокого вербального интеллекта, но и другими сильными сторонами (такими, как лидерство, оригинальность мышления, справедливость, энтузиазм, упорство и социальный интеллект). При нынешней организации работы юристов эти сильные стороны не слишком востребованы.

Каждая юридическая фирма должна выяснить, какие сильные стороны имеют ее сотрудники. (Тест на сильные стороны из последней главы поможет достичь этой цели.) Использование этих сильных сторон превратит деморализованного коллегу в воодушевленного и продуктивного. Отведите пять часов рабочей недели для «проявления главных достоинств личности», поручите сотрудникам выполнение нестандартных заданий, в которых задействуются их лучшие качества.

● Возьмите энтузиазм Саманты – качество, которое редко находит применение в юриспруденции. Помимо кропотливой работы в юридической библиотеке над резюме по делу о халатности, повлекшей за собой травму, она могла бы использовать свою кипучую энергию (в сочетании с ее обычным юридическим талантом – высоким мастерством устной речи) в сотрудничестве с агентством по связям с общественностью при подготовке рекламных материалов.

● Возьмите упорство Марка – полезное качество для судебного адвоката, но бесполезное для помощника, занимающегося составлением кратких отчетов. Его главное достоинство можно было бы задействовать при планировании решающего выступления вместе с ведущим адвокатом фирмы в преддверии процесса против известного оппонента[151].

● Возьмите изобретательность Сары – еще одно качество, не имеющее особой ценности при изучении старых прецедентов, и объедините его с ее упорством. Изобретательность в сочетании с упорством могут преобразить целую область деятельности. Чарльз Райх, будучи помощником до того, как стать профессором права в Йельском университете, переработал заплесневелые прецеденты и доказал, что социальное обеспечение является не привилегией, а объектом права собственности. Тем самым он переориентировал правовую систему с традиционного понимания «собственности» на то, что он назвал «новой собственностью». Это означало, что социальные выплаты обусловлены определенной правовой процедурой, а не щедротами государственных служащих. Саре можно поручить поиск новой теории для конкретного дела.

● Возьмите социальный интеллект Джошуа – еще одну черту, которая редко требуется помощнику, выполняющему рутинные задания по авторскому праву в библиотеке. Его главное достоинство может пригодиться на обедах с особо привередливыми клиентами из сферы развлечений. Лояльность клиентов завоевывается не количеством оплачиваемых часов, а тонкостями хороших человеческих отношений.

● Возьмите лидерские качества Стейси и назначьте ее главой комитета по качеству жизни младших сотрудников. Она могла бы собирать и обобщать жалобы, возможно анонимные, и представлять их на рассмотрение партнерам.

В переосмыслении рабочих обязанностей в сфере юриспруденции нет ничего особенного. Скорее есть два основных момента, которые следует иметь в виду, размышляя над этими примерами и пытаясь применить их к своей ситуации. Первый заключается в том, что использование главных достоинств людей почти всегда является беспроигрышным вариантом. Когда Стейси собирает жалобы и выясняет настроения своих коллег, они испытывают к ней повышенное уважение. Когда она информирует партнеров, они, даже если не предпринимают никаких действий, узнают больше о моральном состоянии своих сотрудников, а сама Стейси получает подлинные положительные эмоции от применения своих сильных сторон. Это подводит нас ко второму моменту: существует четкая связь между положительными эмоциями на работе, высокой производительностью, низкой текучестью кадров и высокой лояльностью. Использование сильных сторон высвобождает положительные эмоции. Но самое главное – Стейси и ее коллеги, скорее всего, дольше останутся на фирме, если их сильные стороны будут признаны и использованы.

Юриспруденция служит лишь одной из ярких иллюстраций того, как организация может подтолкнуть сотрудников к переосмыслению выполняемой работы и как каждый из нас может перестроить свою работу и сделать так, чтобы она приносила больше удовлетворения. Понимание того, что работа является игрой с нулевой суммой в конечном итоге, не значит, что она не может быть беспроигрышной в процессе выполнения. Спортивные состязания и война – это игры с явно нулевой суммой, но у обеих сторон есть множество беспроигрышных вариантов. В деловом соперничестве, спортивных соревнованиях и даже в войне можно выиграть благодаря индивидуальному героизму или командной работе. Выбор беспроигрышного варианта с использованием главных достоинств приносит очевидные преимущества. Такой подход делает работу более увлекательной, превращает ее в призвание, чаще приводит к возникновению потока, укрепляет лояльность и, безусловно, приносит больше прибыли. Помимо прочего, повышение удовлетворенности работой – это большой шаг на пути к хорошей жизни.

11

Любовь

Мы принадлежим к легко увлекающейся расе, представители которой без особых раздумий погружаются с головой в самые сомнительные начинания. Лиф Ван Бовен, молодой профессор бизнеса из Университета Британской Колумбии, продемонстрировал, насколько обыденно иррациональное поведение. Ученый дарит студентам пивные кружки с эмблемой университета, которые продаются в магазине учебного заведения за $5. Они могут оставить этот подарок себе или продать его на аукционе. Кроме того, им предоставляется возможность участвовать в торгах и делать ставки на предметы аналогичной стоимости, такие как университетские ручки и баннеры, врученные другим студентам в качестве презентов. При этом наблюдается удивительное явление. Обладатели кружек не желают расставаться со своим подарком до тех пор, пока за него не предложат в среднем $7, однако точно такой же предмет, принадлежащий кому-то другому, они оценивают в среднем лишь в $4. Сам факт владения объектом заметно повышает его ценность для собственника и усиливает привязанность к нему[152]. Это открытие свидетельствует о том, что Homo sapiens ведет себя не как Homo economicus, существо, действующее по «законам» экономики и ориентированное исключительно на рациональный обмен.

Основная идея предыдущей главы заключалась в том, что работа – это гораздо большее, чем труд в обмен на заработную плату. Главная мысль данной главы состоит в том, что любовь – это несравненно большее, чем привязанность, основанная на ожидании выгоды (это неудивительно для романтиков, но шокирует теоретиков социальных наук). Работа способна стать источником удовлетворения, которое значительно перевешивает денежное вознаграждение, и, превращаясь в призвание, она демонстрирует удивительную способность нашего вида к глубокой самоотдаче. Любовь же идет еще дальше.

Закон, определяющий поведение Homo economicus, гласит, что человеческие существа в основе своей эгоистичны. Считается, что социальная жизнь подчиняется тем же базовым принципам, что и рынок. Так же как при покупке или выборе акций, мы якобы задаем себе вопрос о другом человеке: «Насколько он полезен для нас?» Чем больше мы ожидаем получить, тем больше вкладываем в другого человека. Любовь, однако, – это самый впечатляющий способ эволюции бросить вызов этому закону.

Возьмем, например, «парадокс банкира»[153]. Вы – банкир, и к вам обращается за кредитом Уолли. У него безупречная кредитная история, отличное обеспечение и, похоже, блестящие перспективы, поэтому вы предоставляете ему кредит. Гораций также приходит к вам за кредитом. Он просрочил платеж по последнему займу, и теперь у него почти нет залога; он не молод, у него плохое здоровье, и его перспективы безрадостны. Поэтому вы отказываете ему. Парадокс заключается в том, что Уолли, который не очень нуждается в кредите, легко его получает, а Гораций, отчаянно нуждающийся в нем, не может его получить. В мире, где правит Homo economicus, те, кто действительно нуждается в помощи, потому что находятся в тяжелом положении, обычно терпят крах. Ни один абсолютно рациональный человек вполне оправданно не рискнет связываться с ними. Те же, кто на подъеме, напротив, будут процветать и дальше – до тех пор, пока в конце концов не окажутся в тяжелом положении.

Рано или поздно в жизни каждого из нас наступает момент, когда мы оказываемся в тяжелом положении. Мы стареем, болеем или теряем привлекательность, деньги и власть. Короче говоря, мы становимся плохой инвестицией с точки зрения будущих выплат. Почему же нас сразу не отправляют на пресловутую льдину погибать? По какой причине нам позволяют хромать дальше и наслаждаться жизнью еще многие годы? Это происходит потому, что другие люди, благодаря отрицающей эгоизм силе любви и дружбы, поддерживают нас. Любовь – это ответ естественного отбора на парадокс банкира. Это эмоция, которая делает другого человека незаменимым для нас. Любовь демонстрирует способность людей принимать обязательства, выходящие за рамки вопроса «Что ты сделал для меня в последнее время?», и высмеивает теорию всеобщего человеческого эгоизма. Символом этого являются одни из самых вдохновляющих слов, которые только может произнести человек: «Отныне и впредь, в горе и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии, любить и беречь, пока смерть не разлучит нас».

Брак, супружеские отношения, романтическая любовь – ради краткости я называю все это «браком» на протяжении данной главы – работают удивительно хорошо с точки зрения позитивной психологии. В исследовании Динера и Селигмана, посвященном исключительно счастливым людям, каждый человек (за исключением одного) из 10 % самых счастливых людей в текущий момент состоял в романтических отношениях[154]. Пожалуй, наиболее показательным фактом о браке по результатам многочисленных опросов является то, что семейные люди счастливее, чем кто-либо другой. Среди состоящих в браке 40 % называют себя «очень счастливыми», в то время как среди никогда не состоявших в браке таких только 23 %[155]. Это справедливо для всех изученных этнических групп, а также для всех 17 стран, которые исследовали психологи. Брак является более мощным фактором счастья, чем удовлетворенность работой, финансами или сообществом. Как говорит Дэвид Майерс в своей мудрой и построенной на документах книге «Американский парадокс», «на самом деле существует мало более сильных предикторов счастья, чем близкие, заботливые, равноправные и пожизненные отношения со своим лучшим другом».

Что касается случаев возникновения депрессии, то здесь прямо противоположная картина: состоящие в браке люди меньше всего страдают от депрессии, за ними следуют никогда не состоявшие в браке, а затем те, кто развелся один раз, живет в гражданском браке и развелся дважды. Аналогичным образом основной причиной страданий является разрыв значимых отношений: когда в ходе масштабного американского опроса людям предлагали описать «последнее плохое событие, которое с ними произошло», более половины респондентов назвали расставание или потерю такого рода[156]. По мере того как число браков сокращается, а число разводов растет, уровень депрессии стремительно повышается. Глен Элдер, крупнейший американский специалист по социологии семьи и брака, обследовал три поколения жителей района залива Сан-Франциско в Калифорнии. Он обнаружил, что брак эффективно защищает людей от невзгод. Именно состоящие в браке лучше всего переносили бедность, Великую депрессию и войны[157]. Когда в главе 4 я обсуждал, как жить в верхней части присущего вам диапазона счастья, оказалось, что вступление в брак – один из немногих внешних факторов, которые действительно помогают это сделать.

Почему брак дает такой хороший эффект? Зачем его придумали и почему он сохраняется в стольких культурах с незапамятных времен? Эти вопросы могут показаться банальными с очевидным ответом, но это не так. Социальные психологи, занимающиеся проблемами любви, дали глубокий ответ. Синди Хазан, психолог из Корнелла, говорит, что существует три вида любви. Во-первых, это любовь к людям, которые дают нам утешение, обеспечивают признание и помощь, укрепляют нашу уверенность и направляют нас. Прототипом служит любовь детей к родителям. Во-вторых, мы любим тех, кто зависит от нас; прообразом такой любви является любовь родителей к детям. И наконец, романтическая любовь – идеализация другого человека, преувеличение его сильных сторон и достоинств и преуменьшение недостатков. Брак уникален тем, что дает нам все три вида любви под одной крышей, и именно это свойство делает его таким успешным.

Многие социологи, очарованные простотой энвайронментализма, хотели бы заставить нас поверить, что брак – это институт, созданный обществом и условностями, социальная конструкция вроде деревенской общины в штате Индиана или класса образца 1991 г. в средней школе района Лоуэр-Мерион. Подружки невесты, религиозные и гражданские атрибуты, а также медовый месяц могут быть социальными конструкциями, но лежащая в основе структура гораздо глубже. Для эволюции очень важен репродуктивный успех, а значит, и институт брака. Успешное воспроизводство нашего вида – это не вопрос быстрого оплодотворения, после которого оба партнера расходятся по своим делам. Дети рождаются с большим мозгом, но незрелыми и требуют от родителей огромного внимания и передачи знаний и опыта. Это возможно только при образовании супружеских пар. У незрелого, зависимого потомства, у которого родители остаются рядом, чтобы защищать его и наставлять, шансы на выживание намного выше, чем у тех, кого родители бросают. Поэтому те из наших предков, которые были склонны к глубокой преданности друг другу, с большей вероятностью имели жизнеспособных детей и тем самым передавали свои гены. Иначе говоря, брак был «изобретен» под влиянием естественного отбора, а не культуры.

Это не просто умозрительные рассуждения и эволюционные истории в духе «просто так получилось». У женщин, имеющих стабильные сексуальные отношения, овуляция происходит более регулярно и не прекращается в среднем возрасте[158]. Они достигают менопаузы позже, чем женщины, не имеющие стабильных отношений. Дети пар, которые состоят в браке и остаются в нем, по всем известным критериям развиваются лучше, чем дети остальных пар. Например, дети, живущие с обоими биологическими родителями, остаются на второй год примерно в два раза реже, чем дети, живущие в других условиях. Они также намного реже страдают от эмоциональных расстройств. Удивительнее всего то, что дети из стабильных семей медленнее созревают в сексуальном плане, более позитивно относятся к потенциальным партнерам и больше заинтересованы в долгосрочных отношениях[159].

Способность любить и быть любимым

Я провожу различие между способностью любить и способностью быть любимым. К этому я пришел не сразу, и произошло это в процессе работы над составлением списка сильных сторон и достоинств, которых в конечном итоге оказалось 24 (см. главу 9). Поначалу, зимой 1999 г., рабочие группы стабильно ставили «интимные отношения» или «любовь» на первое место в своих списках сильных сторон, пока Джордж Вайллант не указал, что они упускают, по его словам, «королеву сильных сторон».

Пока Джордж отстаивал центральное значение способности быть любимым, я думал о Бобби Нейле. За 10 лет до этого в Уичито, штат Канзас, мне посчастливилось целую неделю играть в бридж в одной команде с легендарным Бобби Нейлом, одним из выдающихся игроков на заре существования игры. Я знал о его мастерстве из легенд, а также слышал о его таланте рассказчика. О чем я не подозревал, так это о физическом недостатке Бобби. Его рост не превышал 140 см, но он казался гораздо ниже из-за прогрессирующего разрушения костей. В перерывах между его безумно смешными историями об азартных играх и мошенничестве с картами мне приходилось практически вытаскивать его из машины и усаживать в кресло. Он был легкий как перышко.

Больше всего мне запомнились не его рассказы и не мастерская игра в бридж (хотя мы действительно победили в турнире), а то, как прекрасно я чувствовал себя оттого, что помогаю ему. После 50 лет игры в бойскаута – помощи слепым при переходе дороги, раздачи милостыни неопрятным уличным попрошайкам, открывания дверей перед женщинами в инвалидных колясках – я стал нечувствительным и к их благодарности, и к упрекам инвалидов в адрес благонамеренных «помощников». Бобби, благодаря какому-то волшебству, транслировал обратное: глубокую, невысказанную благодарность в сочетании с роскошным принятием чужой помощи. Он заставлял меня испытывать возвышенное чувство, и я видел, что он не считает унижением просить о помощи.

Пока Джордж говорил, я вспомнил, как несколько месяцев назад наконец набрался смелости позвонить Бобби в Хьюстон. Я собирал материалы для этой книги (и этой главы, в частности) и хотел попросить Бобби описать приемы, благодаря которым он заставлял других чувствовать себя так хорошо, когда они помогали ему. Но мне сказали, что Бобби умер. Его волшебство ушло вместе с ним. Ясно лишь одно: Бобби умел быть любимым, и эта способность сделала его жизнь, особенно в старости, успешной.

Умение любить и быть любимым в детстве

Обсуждение этой темы может исказить результаты вашей самооценки, поэтому, прежде чем продолжить повествование, я предлагаю вам пройти хорошо зарекомендовавший себя тест на определение способности любить и быть любимым. Если у вас есть доступ в интернет, зайдите на сайт www.authentichappiness.com и не пожалейте 10 минут на опрос «Близкие отношения», авторами которого являются Крис Фрейли и Фил Шейвер. Было бы полезно сагитировать своего романтического партнера, если он у вас есть, тоже пройти этот тест. Сайт позволит вам оценить свою способность любить. Если у вас нет доступа к интернету, воспользуйтесь тремя приведенными ниже абзацами. Они помогут вам получить представление о своих способностях.

Какое из этих трех описаний наиболее точно отражает самые значимые романтические отношения, которые у вас были?

1. Я сравнительно легко сближаюсь с другими людьми, не переживаю из-за того, что завишу от них, и позволяю им зависеть от меня. Я редко опасаюсь, что меня бросят или что кто-то слишком сблизится со мной.

2. Мне не очень комфортно вступать в близкие отношения с другими. Мне сложно полностью доверять им, позволять себе зависеть от них. Я начинаю беспокоиться, когда кто-то слишком сближается со мной. Часто партнеры хотят от меня большей близости, чем та, которая подходит мне.

3. На мой взгляд, другие неохотно сближаются со мной настолько, насколько мне хотелось бы. Я часто переживаю, что мой партнер на самом деле не любит меня или не захочет оставаться со мной. Я стремлюсь полностью слиться с другим человеком, и это желание иногда отпугивает людей.

Эти описания отражают три стиля любви и принятия любви у взрослых, и есть веские основания считать, что они берут начало в раннем детстве. Если ваши романтические отношения соответствуют первому описанию, их называют безопасными, второму – избегающими, а третьему – тревожными.

Открытие этих романтических стилей связано с любопытной историей в сфере психологии. После Второй мировой войны в Европе остро встал вопрос обеспечения благополучия сирот, поскольку множество детей, чьи родители погибли, оказались на попечении государства. Джон Боулби, британский психоаналитик, стал одним из самых проницательных наблюдателей за этими несчастными детьми. Господствовавшее тогда мнение социальных работников отражало политические реалии того времени: они считали, что если о ребенке заботится не один, а несколько опекунов, то это не имеет особого значения для его развития. На фоне этой догмы социальные работники получили право разлучать с матерями гораздо больше детей, особенно когда матери были очень бедны или не имели мужей. Боулби заинтересовался тем, как складывается судьба этих детей, и обнаружил, что они очень плохо встраиваются в общество и нередко становятся ворами. Поразительно много детей, которые воровали, ранее в жизни пережили длительную разлуку с матерью, и Боулби диагностировал у них «бесчувственность, поверхностность отношений, раздраженность и антисоциальность»[160].

Утверждение Боулби о том, что прочную связь между родителем и ребенком невозможно ничем заменить, встретил шквал враждебных отзывов как со стороны научного сообщества, так и со стороны социальных служб. Ученые, находившиеся под влиянием Фрейда, хотели, чтобы проблемы детей проистекали из внутренних неразрешенных конфликтов, а не из реальных лишений, а работники сферы защиты детей считали, что вполне достаточно (и более удобно) заботиться только о физических потребностях своих подопечных. Эта полемика привела к появлению первых по-настоящему научных наблюдений за детьми, разлученными с матерями.

В те времена родителям разрешалось навещать больных детей в больницах только раз в неделю на один час. Боулби снимал на пленку эти встречи и фиксировал, что происходило потом. Далее следовали три стадии. Протест (плач, крики, стук в дверь и раскачивание кроватки) длился несколько часов или даже дней. За ним наступало отчаяние (хныканье и пассивная вялость). Завершающей стадией было отчуждение (отстраненность от родителей, но возобновление общения с другими взрослыми и детьми, а также принятие нового опекуна). Самым удивительным было то, что при возвращении матери на стадии отчуждения у ребенка тот не проявлял никакой радости. Сегодняшняя гораздо более гуманная практика больниц и органов опеки косвенно является результатом наблюдений Боулби.

Потом на сцену вышла Мэри Эйнсворт, исследовательница из Университета Джонса Хопкинса. Она перенесла наблюдения Боулби в лабораторию, где помещала пары мать–ребенок в «незнакомую ситуацию» – игровую комнату, в которой ребенок занимался игрушками, а мать тихо сидела в сторонке. Затем входил незнакомец, мать выходила из комнаты, а незнакомец пытался уговорить ребенка продолжить игру. Такая ситуация повторялась несколько раз. Эти «крошечные разлуки» дали Эйнсворт возможность детально изучить реакцию младенца, и она обнаружила три модели поведения, о которых я упоминал ранее. Младенец с безопасной привязанностью к матери спокойно исследует комнату. Когда мать выходит из комнаты, он перестает играть, но обычно дружелюбен к незнакомцу и может даже возобновить игру. Когда мать возвращается, младенец какое-то время льнет к ней, но легко успокаивается и снова начинает играть.

Младенец с избегающим типом привязанности играет в присутствии матери, но, в отличие от ребенка с безопасной привязанностью, редко улыбается и не показывает игрушки матери. Когда мать уходит, малыш не проявляет особого беспокойства, не расстраивается и относится к незнакомцу так же, как к матери (а иногда даже более открыто). По возвращении матери дитя игнорирует ее и даже может отвернуться. Когда она берет кроху на руки, тот совсем не прижимается к ней.

Младенцы с тревожной привязанностью (Эйнсворт назвала их «дезориентированными») не способны использовать мать в качестве надежной опоры для исследования окружающего мира и игры. Они цепляются за мать до разлуки и очень расстраиваются, когда она уходит. Незнакомец не может их успокоить, а после возвращения матери они бросаются к ней, чтобы прижаться, а затем сердито отворачиваются.

Боулби и Эйнсворт, будучи пионерами в исследовании младенцев, стремились придать своей области статус беспристрастной (в буквальном смысле) поведенческой науки и поэтому назвали феномен «привязанностью». Но Синди Хазан и Филипп Шейвер, более свободные умы в психологии 1980-х гг., поняли, что Боулби и Эйнсворт на самом деле исследовали не просто проявление привязанности, а состояние любви, причем не только у младенцев, но и у людей всех возрастов «от колыбели до могилы»[161]. Они предположили, что в близких отношениях на протяжении всей жизни люди ведут себя так же, как младенец со своей матерью. «Рабочая модель» отношений с матерью позже действует при общении с братьями и сестрами, лучшими друзьями, в подростковом возрасте она накладывается на первые романтические отношения, а потом и на брак. Рабочая модель не является жесткой, на нее могут влиять негативные и позитивные переживания в эти периоды. Тем не менее она определяет три разных подхода к любви, охватывающих множество аспектов.

Воспоминания. Взрослые с безопасной привязанностью помнят своих родителей как доступных, теплых и ласковых. Взрослые с избегающей привязанностью помнят матерей как холодных, отвергающих и недоступных, а с тревожной привязанностью считают отцов несправедливыми.

Психологическая установка. Взрослые с безопасной привязанностью имеют высокую самооценку и мало сомневаются в себе. Они нравятся окружающим и считают других людей заслуживающими доверия, надежными, добросердечными и готовыми прийти на помощь, пока печальный опыт не докажет обратное. Взрослые с избегающей привязанностью относятся к окружающим с подозрением, считая их нечестными и ненадежными (виновными, пока не доказано обратное). Им не хватает уверенности в себе, особенно при социальном взаимодействии. Те, для кого характерна тревожная привязанность, чувствуют, что слабо контролируют свою жизнь, им сложно понимать и предсказывать поведение других, и поэтому окружающие ставят их в тупик.

Цели. Люди с безопасной привязанностью стремятся к близким отношениям с теми, кого любят, и стараются найти оптимальный баланс зависимости и независимости. Люди с избегающей привязанностью стараются держаться на расстоянии от тех, кого любят, и придают большее значение достижениям, а не близости. Обладатели тревожной привязанности цепляются за других, постоянно боятся отказа и не приветствуют самостоятельность и независимость у любимых людей.

Управление стрессом. Люди с безопасной привязанностью признают, когда они расстроены, и пытаются использовать свой стресс для достижения конструктивных целей. Личности с избегающей привязанностью не раскрываются. Они не говорят, когда расстроены, не показывают и не признают гнев. Люди с тревожной привязанностью выставляют напоказ свой стресс и злость, а при угрозе становятся слишком уступчивыми и предупредительными.

Вот как человек с безопасной привязанностью рассказывает о своем романе:

Мы очень хорошие друзья и знали друг друга долго, прежде чем начали встречаться. Нам нравятся одни и те же вещи. Еще мне очень нравится, что он хорошо ладит со всеми моими близкими друзьями. Мы всегда можем все обсудить. Например, если у нас случаются ссоры, мы обычно решаем их, обсудив все. Он очень разумный человек. Я могу просто быть собой, и это здорово, потому что наши отношения не строятся на собственничестве. Я считаю, что мы очень доверяем друг другу.

А вот для сравнения рассказ человека с избегающей привязанностью:

Партнер – мой лучший друг, и именно так я о нем думаю. Он так же важен для меня, как и любой другой из моих друзей. Его намерения не включают в себя брак или какие-либо долгосрочные обязательства перед женщиной, что меня вполне устраивает, поскольку у меня такие же намерения. Мне нравится, что он не стремится к чрезмерной близости и не ждет слишком многого, и это хорошо. Иногда меня беспокоит, что слишком близкий человек может контролировать мою жизнь.

И наконец, перед вами взрослый с тревожной привязанностью:

Итак, я пошла туда… а он сидел на скамейке, и, взглянув на него, я просто растаяла. Он был самым красивым из всех, кого я когда-либо видела, и это первое, что меня в нем поразило. Мы пошли и пообедали в парке… Мы просто сидели и молчали, но неловкости не было. Бывает, встречаешь незнакомца и не знаешь, о чем поговорить, и чувствуешь себя неловко. Но тогда все было не так. Мы просто сидели, и это было невероятно – мы словно знали друг друга очень давно, хотя встретились всего 10 секунд назад. Так сразу зародились мои первые чувства к нему.

ПОСЛЕДСТВИЯ БЕЗОПАСНОЙ ПРИВЯЗАННОСТИ ДЛЯ РОМАНТИЧЕСКИХ ОТНОШЕНИЙ

Идентифицировав взрослых с безопасным, избегающим и тревожным стилем привязанности, исследователи стали выяснять, как складываются их романтические отношения. Исследования в лабораторных и реальных условиях говорят о том, что безопасная привязанность остается таким же благоприятным фактором для успешной любви, как и во времена, когда эта идея впервые осенила Боулби.

В дневниковых исследованиях пар со всевозможными сочетаниями стилей привязанности были получены два основных результата. Прежде всего, люди с безопасной привязанностью чувствуют себя комфортнее в близких отношениях, они меньше тревожатся о них и, что самое главное, больше удовлетворены браком. Таким образом, оптимальная конфигурация для стабильного романа – это два партнера с безопасной привязанностью друг к другу. Однако существует немало браков, в которых лишь один из супругов может похвастаться такой привязанностью. Каковы же их перспективы? Даже если только один из партнеров имеет безопасный стиль, брак с ним приносит второму партнеру большее удовлетворение, чем брак с партнерами, имеющими другие стили привязанности.

Безопасный стиль привязанности особенно позитивно сказывается на следующих трех аспектах брака: забота, секс и преодоление неблагоприятных событий. Партнеры с безопасным стилем лучше заботятся о своих спутниках жизни. Такой партнер не только ближе, но и более чутко улавливает, когда забота желанна, а когда нет. Они контрастируют с тревожными партнерами, которые становятся «навязчивыми» опекунами (проявляют заботу независимо от желания второй половины), и с обладателями избегающего стиля (которые и дистанцируются, и не замечают, когда забота необходима)[162].

Сексуальная жизнь также зависит от трех стилей привязанности. Люди с безопасным стилем избегают случайных связей на одну ночь и не считают секс без любви особенно приятным. Обладатели избегающего стиля более терпимы к сексу без обязательств (хотя, как ни странно, на практике занимаются им не чаще других) и получают от него больше удовольствия. Тревожные женщины склонны к эксгибиционизму, вуайеризму и бондажу, в то время как тревожные мужчины просто меньше занимаются сексом.

Два исследования супружеских пар во время войны в Персидском заливе показали, что на трудности в браке обладатели безопасного, тревожного и избегающего стиля реагируют по-разному. Одно из исследований проводилось в Израиле: когда иракские ракеты начали падать на его территорию, люди с безопасной привязанностью искали поддержки у окружающих. В отличие от них избегающие не искали поддержки со стороны («Я стараюсь забыть об этом»), а тревожные люди сфокусировались на собственном состоянии, в результате чего у тех и других наблюдался более высокий уровень психосоматических симптомов и враждебности[163]. Американские военнослужащие отправились на войну и оказались далеко от своих партнеров. Этот естественный эксперимент позволил исследователям увидеть, как люди с разными стилями привязанности реагируют на разлуку, а затем на воссоединение. Как и младенцы Мэри Эйнсворт, мужчины и женщины с безопасной привязанностью были более удовлетворены браком и меньше конфликтовали после возвращения домой[164].

Таким образом, почти по всем показателям люди с безопасной привязанностью и их романтические отношения оказываются более успешными. Именно поэтому позитивная психология работает над вопросом, как добиться того, чтобы близкие отношения в большей степени опирались на безопасную привязанность.

Как добиться хорошей любви (или сделать ее лучше)

Хотя я терапевт и занимаюсь обучением терапевтов, меня нельзя считать семейным психологом. Поэтому при работе над этой главой я не мог опираться на личный клинический опыт. Вместо этого я сделал то, что никогда не посоветовал бы вам: проштудировал основные руководства по браку. Для позитивного психолога это настоящее испытание, поскольку все эти труды почти полностью посвящены тому, как сделать плохой брак более терпимым. В них фигурируют склонные к физическому насилию мужчины, копящие обиды женщины, злобные свекрови и тещи, которые не могут вырваться из круговорота упреков. Однако существуют и полезные и даже проницательные книги о супружеских проблемах. Если ваш брак находится в беде, то стоит почитать следующие четыре книги: «Преодолимые разногласия» Эндрю Кристенсена и Нила Джейкобсона, «Лекарство для отношений» Джона Готтмана и Джоан Деклер, «Семь принципов счастливого брака» Джона Готтмана и Нэн Силвер, а также «Борьбу за свой брак» Говарда Маркмана, Скотта Стэнли и Сьюзан Блумберг.

Но решение проблем не было моей целью. Позитивная психология отношений и эта глава не о том, как починить брак, находящийся на грани распада, а о том, как сделать крепкий брак еще лучше. Поэтому я искал крупицы мудрости, помогающие укреплять любовные отношения, которые и так находятся в довольно хорошей форме. Хотя руководства и нельзя назвать золотой жилой, в них немало советов, которые могут улучшить ваши отношения, и я хочу поделиться с вами своими находками.

СИЛЬНЫЕ СТОРОНЫ И ДОСТОИНСТВА

Брак становится успешнее, когда он допускает повседневное использование наших главных достоинств. По сути, брак – это повседневное средство удовлетворения потребностей. Если повезет, то партнеры влюбляются в нас именно благодаря нашим сильным сторонам и достоинствам. Однако первоначальная влюбленность почти всегда блекнет, и удовлетворенность браком неуклонно снижается в течение первого десятилетия даже в крепких союзах. Сильные стороны, которые изначально привлекли нас к партнеру, начинают восприниматься как должное и превращаются из восхитительных черт в утомительные привычки, а если дела идут плохо – в объекты презрения. Стойкость и верность, которые вам так нравились поначалу, становятся консерватизмом и могут казаться скучным отсутствием авантюризма. Ее искрометное остроумие превращается в поверхностную болтливость и начинает восприниматься как навязчивая легкомысленность. Целостность может рассматриваться как упрямство, упорство – как упертость, а доброта – как мягкотелость.

Джон Готтман, профессор Вашингтонского университета в Сиэтле и содиректор Института Готтмана (www.gottman.com), – мой любимый исследователь брака. Он заранее предсказывает, какие пары разведутся, а какие останутся вместе, и использует эти знания для разработки программ по улучшению брака. Наблюдая за взаимодействием сотен пар в течение 12 часов каждый день в выходные в своей «лаборатории любви» (комфортабельной квартире со всеми удобствами, плюс зеркала, прозрачные с одной стороны), Готтман предсказывает развод с точностью более 90 %[165]. Предвестники следующие:

● резкое возникновение разногласий;

● критика партнера, а не жалобы;

● проявления неуважения;

● мгновенная оборонительная реакция;

● отсутствие поддержки (особенно игнорирование друг друга);

● негативный язык тела.

Готтман также точно предсказывает, какие браки будут укрепляться с годами. Он обнаружил, что такие пары посвящают своему браку дополнительные пять часов в неделю. Вот что, по словам Готтмана, делают эти пары, и я рекомендую вам прислушаться к его мудрости[166].

● Прощания. Каждое утро, прежде чем попрощаться, эти пары выясняют, что каждый собирается сделать в этот день. (2 минуты × 5 дней = 10 минут.)

● Встречи. В конце каждого рабочего дня при встрече эти пары заводят непринужденный разговор. (20 минут × 5 дней = 1 час 40 минут.)

● Привязанность. Прикосновения, объятия и поцелуи – все пропитано нежностью и прощением. (5 минут × 7 дней = 35 минут.)

● Одно свидание в неделю. Раз в неделю партнеры вдвоем в непринужденной атмосфере обновляют свои чувства. (2 часа раз в неделю.)

● Восхищение и признательность. Каждый день искренняя привязанность и признательность выражается хотя бы раз. (5 минут × 7 дней = 35 минут.)

«Семь принципов счастливого брака» Джона Готтмана и Нэн Силвер – мое самое любимое руководство по браку. В нем авторы представляют серию упражнений, позволяющих раздуть огонь любви и восхищения сильными сторонами супруга. Вот моя версия ключевого упражнения. Отметьте три сильных стороны, которые наиболее характерны для вашего партнера.

Сильные стороны вашего партнера

Мудрость и знание

1. Любознательность _______

2. Любовь к знаниям _______

3. Рассудительность _______

4. Изобретательность _______

5. Социальный интеллект _______

6. Объективность представлений _______

Отвага

7. Доблесть _______

8. Упорство _______

9. Целостность _______

Человечность и любовь

10. Доброта _______

11. Способность любить _______

Справедливость

12. Гражданственность _______

13. Непредвзятость _______

14. Лидерство _______

Умеренность

15. Самоконтроль _______

16. Благоразумие _______

17. Скромность _______

Трансцендентность

18. Умение ценить красоту _______

19. Благодарность _______

20. Оптимизм _______

21. Духовность _______

22. Милосердие _______

23. Чувство юмора _______

24. Энтузиазм и увлеченность _______

Для каждого из трех достоинств, которые вы отметили у своего партнера, опишите недавний достойный восхищения случай, когда ваша вторая половина проявила эту сильную сторону своего характера. Позвольте партнеру прочитать написанное вами ниже и попросите его тоже выполнить это упражнение.

Достоинство ____________

Случай проявления

Достоинство ____________

Случай проявления

Достоинство ____________

Случай проявления

В основе этого упражнения лежит важность идеального образа, как в нашем собственном сознании, так и в сознании партнера. Идеальный образ – это представление о самом лучшем, на что мы способны, наши самые сильные стороны, реализованные и действующие. Когда мы чувствуем, что живем в соответствии с идеалами, которые нам наиболее дороги, то испытываем удовлетворение, а реализация сильных сторон приносит еще большее удовлетворение. Когда это видит и наш партнер, мы ощущаем признание и стараемся не разочаровать веру партнера в нас. Эта концепция лежит в основе самого поразительного открытия во всей исследовательской литературе о романтических отношениях, принципа, который я называю «держись за свои иллюзии».

Сандру Мюррей, профессора Университета штата Нью-Йорк в Буффало, можно назвать самым творческим и нестандартно мыслящим ученым в области исследования романтических отношений. Она нашла метод оценки силы иллюзий в романтических отношениях, предлагая супружеским и встречающимся парам оценить себя, своего реального партнера и воображаемого идеального партнера по достоинствам и недостаткам. Мюррей также попросила друзей дать оценку каждой из сторон пары. Ключевым показателем является расхождение между тем, что ваш партнер думает о ваших сильных сторонах, и тем, что думают ваши друзья. Чем больше положительное расхождение, тем сильнее романтическая «иллюзия» партнера в отношении вас.

Удивительно, но чем сильнее иллюзия, тем счастливее и стабильнее отношения. Удовлетворенные пары видят в своих партнерах достоинства, которые совершенно не замечают их ближайшие друзья. В противоположность этому благотворному искажению, неудовлетворенные пары имеют «испорченный образ» друг друга – они видят в своих партнерах меньше достоинств, чем их друзья. Самые счастливые пары смотрят на светлую сторону отношений, концентрируясь на сильных сторонах, а не на слабостях и полагая, что плохие события, которые могут угрожать другим парам, их не касаются. Такие пары процветают даже тогда, когда им действительно угрожают такие события, и делают это пропорционально силе своих иллюзий друг о друге. Позитивные иллюзии, как обнаружила Мюррей, самореализуются, потому что идеализированные партнеры действительно стараются соответствовать им. Они служат постоянным буфером против неприятностей, поскольку партнеры легче прощают друг друга за проступки в повседневной жизни и используют алхимию иллюзий, чтобы преуменьшить недостатки и превратить недочеты в достоинства[167].

Эти счастливые пары умело используют технику «да, но…». Одна женщина, преуменьшая «досадный» недостаток своего супруга – навязчивое обсуждение каждого мелкого момента в спорах, сказала: «Я считаю, что это помогает, поскольку у нас никогда не было случая, чтобы незначительная проблема переросла в серьезную ссору». Другая женщина сказала о неуверенности партнера в себе так: «Это заставляет меня относиться к нему с большей заботой». Об упрямстве и неуступчивости еще одна сказала: «Я уважаю его за твердые убеждения, и это помогает мне быть уверенной в наших отношениях». О ревности говорят, что она служит показателем того, «насколько мое присутствие важно для него». О вспыльчивости: «Поначалу я думал, что она сумасшедшая, [но] теперь мне кажется, что без этого я буду скучать и что наши отношения разладятся». О застенчивости: «Она не заставляет меня раскрывать то, что я не хочу… это привлекает меня к ней еще больше».

Такая гибкость эмоций связана с оптимистичной интерпретацией событий в браке. В главе 6 я рассказывал о важности оптимистичной интерпретации для счастья, успеха на работе, физического здоровья и борьбы с депрессией. Любовь – еще одна область, в которой это помогает. Оптимистичные люди, как вы помните, считают неприятные события временными и конкретными, а хорошие события – постоянными и всеобъемлющими. Фрэнк Финчам и Томас Брэдбери (профессора Университета штата Нью-Йорк в Буффало и Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе соответственно) уже более 10 лет отслеживают влияние таких взглядов на брак. Они обнаружили, что все сочетания оптимизма и пессимизма позволяют создать жизнеспособный брак. Исключением является лишь случай, когда обе стороны пессимисты.

Когда пару образуют два пессимиста и случается что-то неприятное, возникает нисходящая спираль[168]. Например, предположим, она поздно приходит домой с работы. Он интерпретирует это в пессимистическом стиле, как «Работа для нее важнее, чем я», и дуется. Она, тоже пессимистка, интерпретирует его недовольство как «Он совершенно не ценит большую зарплату, которая мне достается тяжелым трудом» и говорит ему об этом. Он отвечает: «Ты никогда не слушаешь меня при попытках сказать тебе, что я расстроен». Она парирует: «Ты просто нытик», и разногласия перерастают в ссору. Любая более оптимистичная интерпретация могла бы положить конец раскручиванию спирали обвинений и упреков. Например, вместо того, чтобы ворчать, она могла бы сказать: «Я очень хотела вернуться домой к приготовленному тобой ужину, но мой важный клиент заявился без предупреждения в 17:00». Или он мог бы сказать после упрека в неблагодарности: «Я так надеюсь, что ты придешь домой пораньше».

Итог этого исследования заключается в том, что брак двух пессимистов в долгосрочной перспективе находится под угрозой. Если и вы, и ваша вторая половинка набрали меньше нуля (умеренная или полная потеря надежды) в тесте из главы 6, я предлагаю вам прислушаться к следующему совету. Вам нужно сделать все, чтобы избавиться от пессимизма. Один из вас, а лучше оба должны усердно выполнять упражнения из главы 12 книги «Как научиться оптимизму», а через неделю оценить свой переход к оптимизму с помощью теста из главы 6 этой книги. Продолжайте выполнять упражнения до тех пор, пока не получите результат намного выше среднего.

В самом тщательном исследовании оптимизма и пессимизма в браке в течение четырех лет наблюдали за 54 молодоженами. Удовлетворенность браком и оптимистичные объяснения шли рука об руку. Иными словами, явно прослеживалось взаимовлияние: позитивные объяснения повышают удовлетворенность браком, а удовлетворенность порождает более позитивные объяснения. Из 54 пар 16 распались за четыре года, и чем позитивнее были их объяснения, тем более высокой оказывалась вероятность того, что они останутся вместе.

Вывод из всего этого прост: оптимизм благоприятствует браку. Когда партнер делает то, что вам не нравится, постарайтесь найти правдоподобное временное и локальное объяснение: «Он устал», «У него было плохое настроение» или «У него было похмелье», в отличие от «Он всегда невнимателен», «Он ворчун» или «Он алкоголик». Когда партнер делает что-то достойное восхищения, усиливайте это правдоподобными объяснениями, которые являются постоянными (всегда) и устойчивыми (черты характера): «Она яркая» или «Она всегда на высоте», в отличие от «Противник сдался» или «Какой удачный день ей выпал».

ЧУТКОЕ И ВНИМАТЕЛЬНОЕ ВЫСЛУШИВАНИЕ

Авраам Линкольн был очень хорошим слушателем. История говорит, что помимо необычайной чуткости у него был большой запас участливых выражений, которые он вставлял, выслушивая бесконечные рассказы людей о горе и невзгодах: «Я не могу винить вас за это», «Неудивительно» и т. п. Мое любимое высказывание Линкольна связано именно с этим умением:

Говорят, что однажды один восточный монарх поручил своим мудрецам придумать для него фразу, которая оставалась бы истинной и уместной во все времена и при любых обстоятельствах. В ответ они написали: «И это тоже пройдет». Сколько всего выражает эта фраза! Как она отрезвляет в час гордыни! Каким утешением служит в пучине скорби!

Мы не Линкольны, и наше общение зачастую представляет собой череду высказываний и ожиданий ответа. Однако такой подход – плохая формула для гармоничного общения в браке (да и не только в нем), поэтому возникла целая область науки, занимающаяся анализом и развитием активного слушания. Некоторые уроки из этой области могут сделать хороший брак еще лучше[169].

Главным принципом хорошего слушания является подтверждение сказанного. Говорящему прежде всего хочется убедиться, что его поняли («Хммм», «Я понимаю», «Вижу, что ты имеешь в виду», «Неужели»). Ему также хочется знать, что слушатель согласен или, по крайней мере, сочувствует ему (кивая или произнося: «Конечно», «Верно», «Действительно» или даже менее обязывающее «Не могу тебя за это винить»). Нужно сделать все возможное, чтобы подтвердить слова супруга; чем серьезнее вопрос, тем яснее должно быть ваше подтверждение. Возражения стоит приберечь до того момента, когда подойдет ваша очередь высказаться.

Самая очевидная причина отсутствия реакции при слушании – это простая невнимательность. Необходимо устранить внешние факторы – плач детей, глухоту, включенный телевизор на заднем плане, помехи в телефоне. В таких обстоятельствах следует избегать разговоров. Есть и внутренние факторы, которые делают вас невнимательным, например усталость, посторонние мысли, скука и (чаще всего) подготовка возражения. Поскольку партнер не получает подтверждения, если вы находитесь в этих состояниях, вам следует обходить их стороной. Если причина в усталости, скуке или сосредоточенности на чем-то другом, скажите прямо: «Хотелось бы обсудить это с тобой сейчас, но я измотан», или «У меня из головы не выходит проблема с подоходным налогом», или «Я все еще не могу забыть, как Мейзи оскорбила меня сегодня. Может, отложим разговор ненадолго?». Обдумывать возражения во время слушания – коварная привычка, от которой нелегко избавиться. Попробуйте начинать ответ с повторения слов говорящего, поскольку это требует довольно большого внимания. (Я иногда использую этот прием в дискуссиях на занятиях, когда чувствую, что слушаю недостаточно внимательно.)

Еще одним препятствием для активного слушания является эмоциональное состояние. Когда мы пребываем в хорошем настроении, то благосклонно относимся к собеседникам. Однако, когда мы в плохом расположении духа, отклик нашего сердца превращается в неумолимое «Нет», сочувствие испаряется, и мы гораздо охотнее видим недостатки, нежели достоинства в точке зрения собеседника. Действенным противоядием от этого также является прямота («У меня был действительно тяжелый день», или «Прости, что сорвался на тебя», или «Можем ли мы поговорить об этом после ужина?»).

Эти приемы полезны в повседневных разговорах, но их будет недостаточно для обсуждения острых вопросов. У пар с проблемами в браке почти каждая дискуссия затрагивает болезненные темы и может легко перерасти в ссору, но даже у счастливых пар есть деликатные вопросы. Маркман, Стэнли и Блумберг сравнивают успешное решение этих вопросов с управлением ядерным реактором: проблема генерирует тепло, которое можно использовать конструктивно, а можно довести до взрыва, с которым очень трудно совладать. Но у вас также есть регулирующие стержни – структура для управления выработкой тепла. Основной регулирующий стержень, по их выражению, – это «ритуал говорящего-слушающего», и я предлагаю вам обратить на него внимание.

Когда вы обнаруживаете, что затронута острая тема – будь то деньги, секс или родственники, – скажите: «Это одна из моих болезненных проблем, поэтому давай воспользуемся ритуалом говорящего-слушающего». Для этого возьмите какой-нибудь церемониальный символ (кусочек ковра или подобие судейского молотка), который передается тому, кто имеет слово. Вы оба должны помнить, что если у вас в руках нет символа, то ваше дело – слушать. В какой-то момент говорящий передаст слово вам. Не пытайтесь решить проблему – здесь главное слушать и реагировать, то есть делать то, что должно предшествовать поиску решений.

Когда вы выступаете в роли говорящего, рассказывайте о собственных мыслях и чувствах, а не о своей интерпретации и восприятии того, что думает и чувствует ваш партнер. Как можно чаще используйте местоимение «я», а не «ты». Фраза «Я думаю, что ты ужасен» не является «я»-высказыванием, в отличие от «Я была очень расстроена из-за того, что ты потратил столько времени на разговор с ней». Не спешите, поскольку у вас будет достаточно времени, чтобы изложить свои аргументы. Часто останавливайтесь и позволяйте слушателю перефразировать сказанное.

Если вы слушатель, перефразируйте услышанное, когда вас об этом попросят. Не опровергайте и не предлагайте решений. Помимо прочего не делайте негативных жестов или гримас. Ваша задача – лишь продемонстрировать, что вы поняли сказанное. Возможность возразить представится, когда вам передадут символ.

Вот реальный пример: Тесси и Питер разошлись во мнении относительно отправки Джереми в детский сад[170]. Питер избегает обсуждения, и Тесси, закрыв собой телевизор, заставляет его высказаться. Она передает ему церемониальный символ.

Питер (говорящий). Меня также очень беспокоит то, в какой детский сад мы отправим Джереми, и я не уверен, что это нужно делать в нынешнем году.

Тесси (слушатель). Понятно, ты тоже беспокоишься и не уверен, что он готов.

Питер (говорящий). Да, именно так. Он ведет себя довольно незрело для своего возраста, и я сомневаюсь, что он справится, если только ситуация не будет идеальной.

Обратите внимание, как Питер признает, что резюме Тесси попало в точку, прежде чем перейти к другому аспекту.

Тесси (слушатель). Ты беспокоишься, что он не сможет постоять за себя в окружении более опытных детей, верно?

Тесси сомневается, что поняла мысль Питера, поэтому делает свой пересказ неуверенным.

Питер (говорящий). Ну, отчасти это так, но я не уверен и в том, что он готов быть так долго вдали от тебя. Конечно, я не хочу, чтобы он был слишком зависимым, но…

Они меняются ролями, и Тесс берет церемониальный символ.

Тесси (теперь говорящий). Что ж, я понимаю, что ты говоришь. На самом деле я не подозревала, что ты так много думал об этом. Я переживала, что тебе это безразлично.

Став говорящим, Тесси подтверждает правоту комментариев Питера.

Питер (слушатель). Похоже, ты рада слышать, что мне не все равно.

Тесси (говорящий). Да, я согласна, что это непростое решение. Если мы решимся на это в нынешнем году, то детский сад должен быть именно таким.

Питер (слушатель). Ты говоришь, что это должен быть идеальный детский сад.

Тесси (говорящий). Точно. Возможно, стоит попробовать, если мы найдем для него нужную обстановку.

Тесси приятно, что Питер так внимательно ее слушает, и она дает ему это понять.

Питер (слушатель). Значит, ты бы попробовала, если бы мы нашли идеальное место.

Тесси (говорящий). Я могла бы попробовать. Я пока не решаюсь сказать, что обязательно попробую.

Питер (слушатель). Ты не готова сказать, что точно это сделаешь, даже если детский сад будет идеальным.

Тесси (говорящий). Верно. Теперь твоя очередь высказаться.

В этой главе прослеживаются два аспекта, которые делают хорошую любовь еще лучше: внимание и незаменимость. Нельзя скупиться на внимание к любимому человеку. Умение слушать и разговаривать, которое я рассматривал, поможет повысить качество внимания, которое вы уделяете друг другу. Более нежное отношение в сочетании с восхищением достоинствами вашего партнера также повышает качество внимания. Однако решающее значение имеет количество. Я не верю в удобное понятие «качественного» времени, когда речь идет о любви. От людей, которых мы любим и которые любят нас, мы ждем умения не только хорошо, но и часто выслушивать нас. Когда они позволяют работе, учебе или бесконечной череде внешних проблем вторгаться и вытеснять внимание к нам, любовь не может не ослабевать. Незаменимость лежит в самой ее основе.

На днях я обсуждал с Никки тему клонирования. Ей уже 10 лет, и она узнала о клонировании из уроков биологии Мэнди. Я сказал: «Вот тебе научно-фантастический рецепт бессмертия, Никки. Представь, что ты соскабливаешь несколько своих клеток и клонируешь другую Никки, по крайней мере телесно. Затем ты держишь этот клон в шкафу до тех пор, пока он не повзрослеет. Представь также, что наука о мозге достигла такого уровня, что позволяет записать все содержимое твоего мозга, состояние каждой его клетки. Когда тебе стукнет 100 лет, ты сможешь загрузить содержимое своего мозга в клон, и Никки будет жить еще 100 лет. Если ты будешь делать это примерно раз в столетие, то сможешь жить вечно».

К моему изумлению, Никки была подавлена. С опущенным взглядом и чуть не плача, она с трудом выдавила: «Это была бы не я. Я – единственная в своем роде».

Люди, которых мы любим, могут быть глубоко и иррационально преданы нам, только если в их глазах мы единственные в своем роде. Если нас можно заменить щенком или клоном, это означает, что их любовь неглубока. В определенной мере незаменимыми для любящих нас делает набор наших сильных сторон и уникальные способы их выражения. У некоторых счастливчиков способность любить и быть любимыми является их главным достоинством. Любовь струится из них как река, и они впитывают ее как губка. Многие из нас, однако, не могут похвастаться таким достоинством и должны работать над этим. Огромным преимуществом для успешного писателя является высокий вербальный интеллект и большой словарный запас. Однако упорство, хорошие наставники и начитанность могут дополнить рядовой интеллект и словарный запас. Так и с удачным браком. К счастью, есть много путей: доброта, благодарность, социальный интеллект, объективность представлений, целостность, чувство юмора, энтузиазм, справедливость, самоконтроль, благоразумие и скромность – все это сильные стороны, из которых можно выковать любовь.

12

Воспитание детей

– Археологи не делают перерывов, – говорит Дэррил, вытаскивая из ямы глубиной по пояс очередной кусок лавы размером с баскетбольный мяч. Он выкапывает из песка один камень за другим уже более четырех часов под палящим мексиканским солнцем. Для шестилетнего ребенка это, кажется, слишком много, и Мэнди уговаривает его уйти в тень. Утро началось с рассказа молодой профессорши археологии о раскопках, в которых она участвовала в Уильямсбурге. Спустя считаные минуты Дэррил, покрытый кремом от загара и облаченный в рубашку с длинными рукавами, брюки и шляпу, в гордом одиночестве вышел на улицу с лопатой. Копать.

Вернувшись с обеда, я с ужасом обнаружил, что ухоженный пляж отеля теперь усеян множеством валунов, извлеченных из трех глубоких ям.

– Дэррил, все эти камни ни за что не впихнуть обратно в ямы, – укоряю я мальчика.

– Папа, ну ты и пессимист, – отвечает Дэррил. – А еще книгу написал «Ребенок-оптимист». Наверное, в ней какая-нибудь ерунда.

Дэррил – третий из наших четырех детей. Когда я писал эти строки, Ларе было 12 лет, Никки – 10, Дэррилу – восемь, а Керли – всего год. Большая часть того, о чем рассказывается в этой главе, основана на нашем собственном родительском опыте, поскольку основательных исследований положительных эмоций и позитивных черт характера у маленьких детей пока нет. Наш с Мэнди подход к воспитанию детей вполне осознанно вытекает из ряда принципов позитивной психологии. Я разделяю главу на две части: сначала рассматриваются положительные эмоции у детей (потому что они являются фундаментальными), а затем – сильные стороны и достоинства, лучшие показатели обилия положительных эмоций в детстве.

Положительные эмоции у маленьких детей

Родителей нередко заботит то, как справиться с детскими истериками, надутыми губками и хныканьем, и они легко упускают из виду тот факт, что малыши испытывают множество положительных эмоций. Подобно щенкам маленькие дети, когда у них все нормально, милы, игривы и лучезарны. Лишь в старшем детском и раннем подростковом возрасте появляются каменное безразличие, леденящая апатия и уныние. Считается, что щенки и малыши кажутся взрослым милыми, потому что в процессе эволюции миловидность стимулировала проявление заботы со стороны старших и способствовала выживанию ребенка и передаче генов, отвечающих за очарование. Но почему самые юные не только прелестны, но и так счастливы и так любят играть?

Как мы узнали из работ Барбары Фредриксон, рассмотренных в главе 3, положительные эмоции расширяют наши возможности и улучшают взаимодействие с миром. В отличие от негативных переживаний, которые сводят наш репертуар к борьбе с непосредственной угрозой, позитивные чувства свидетельствуют о его расширении. Лучезарность, исходящая от ребенка, – это неоновая вывеска, обозначающая выигрышную ситуацию как для малыша, так и для родителей. Первый из трех принципов воспитания заключается в том, что положительные эмоции расширяют и укрепляют интеллектуальные, социальные и физические ресурсы, являющиеся своеобразным банковским счетом, которым дети смогут воспользоваться в дальнейшей жизни. Именно поэтому эволюция сделала положительные эмоции ключевым элементом в развитии подрастающего поколения.

Когда юный организм (ребенок, котенок или щенок) испытывает отрицательные эмоции, он ищет укрытие, а если безопасного, знакомого места, где можно спрятаться, нет, замирает на месте. Почувствовав себя снова в безопасности, малыш покидает убежище и отправляется исследовать мир. Эволюция позаботилась о том, чтобы в безопасности юные создания испытывали положительные эмоции и тянулись к окружающему миру, расширяя свои ресурсы через познание и игру. Десятимесячный малыш, которого положили на большое одеяло, усыпанное привлекательными игрушками, поначалу будет очень осторожным и даже неподвижным. Каждые несколько секунд кроха будет оглядываться, желая убедиться, что мать спокойно сидит позади. Удостоверившись в своей защищенности, малютка потянется к игрушкам и начнет играть.

Здесь на первый план выходит безопасная привязанность, о которой мы говорили в предыдущей главе. Ребенок с безопасной привязанностью начинает исследовать окружающий мир и осваивать новые навыки раньше, чем малыш с другим типом привязанности. Однако любая опасность перевешивает стремление к расширению горизонтов, и, если мать исчезает, отрицательные эмоции берут верх. Ребенок (даже в случае безопасной привязанности) не будет рисковать, отвернется от неизвестного, начнет хныкать или плакать. Когда мать вернется, малыш снова станет счастливым и уверенным, готовым к новым приключениям.

Я считаю, что положительные эмоции изобилуют у маленьких детей, поскольку этот период является фундаментальным для расширения и формирования когнитивных, социальных и физических ресурсов. Позитивные переживания способствуют этому несколькими способами. Прежде всего они напрямую стимулируют исследование, которое, в свою очередь, позволяет достичь мастерства. Мастерство порождает еще больше положительных эмоций, создавая восходящую спираль хорошего самочувствия, оттачивания мастерства и еще лучшего самочувствия. Ваш малыш становится настоящей машиной по расширению и наращиванию ресурсов, его изначально небольшой банковский счет стремительно растет. Испытывая отрицательные эмоции, он возводит крепость, опирается на то, что, как ему известно, безопасно и неприступно, но ценой отказа от расширения горизонтов.

Почти 35 лет назад когнитивные терапевты обнаружили, что натыкаются на нисходящую спираль отрицательных эмоций у депрессивных пациентов, которых они лечили.

Джойс проснулась в четыре утра и стала думать об отчете, который ей предстояло закончить сегодня. Анализ доходов за третий квартал она уже задержала на день. Джойс думала о том, как сильно ее босс не любит опозданий, и ее настроение становилось все мрачнее. Ее мучила мысль, что, даже если отчет будет хорошим, опоздание на один день приведет его в ярость. Представив его презрительную гримасу, когда она вручит ему отчет, Джойс еще больше расстроилась и подумала: «Из-за этого я могу потерять работу». Эта мысль опечалила ее еще сильнее, и, когда она нарисовала картину, как сообщает близнецам, что осталась без работы и не может отправить их в лагерь, слезы ручьем покатились из глаз. Погрузившись в черное отчаяние, Джойс задумалась, не покончить ли разом со всем этим. Таблетки были в ванной…

Депрессия легко раскручивается по нисходящей спирали, поскольку подавленное настроение выталкивает на поверхность негативные воспоминания[171]. Мрачные мысли, в свою очередь, вгоняют в еще более угнетенное состояние, которое порождает порцию еще более негативных размышлений, и т. д. Умение разорвать эту нисходящую спираль является критически важным навыком, которому должен научиться пациент, страдающий депрессией.

Существует ли восходящая спираль положительных эмоций? Из концепции «расширения и созидания» следует, что у людей, испытывающих положительные эмоции, мышление и действия переходят на иной уровень. Их взгляды становятся творческими и широкими, а поступки – смелыми и исследовательскими. Этот расширенный репертуар открывает новые возможности для овладения сложными задачами, что, в свою очередь, порождает еще больше положительных эмоций, которые должны способствовать дальнейшему расширению и созиданию, и т. д. Если такой процесс действительно существует и мы сможем его использовать, то это откроет огромные перспективы для более счастливой жизни.

Барбара Фредриксон и Томас Джойнер занялись поисками восходящей спирали в лабораторных условиях и стали первыми исследователями, которым удалось ее обнаружить. С интервалом в пять недель 138 их студентов дважды провели оценку своего настроения. Они также каждый раз указывали свой когнитивный «стиль преодоления». Каждый студент выбрал самую важную проблему, с которой он столкнулся в течение последнего года, и описал, как с ней справился: путем примирения, обращения за советом, позитивной переоценки, обсуждения, избегания или когнитивного анализа (форма преодоления, включающая обдумывание различных способов решения проблемы и отстранение от ситуации для большей объективности).

Повторная оценка с разницей в пять недель позволяет увидеть изменения в сторону более широкого мышления, а также в сторону большего счастья. Те, кто изначально были более счастливыми, стали более открытыми и гибкими в мышлении пять недель спустя, а те, кто изначально мыслили шире, стали более счастливыми. Это позволяет выделить важнейший процесс восходящей спирали и приводит нас ко второму принципу воспитания: усиливайте положительные эмоции у своих детей, чтобы запустить восходящую спираль[172].

Третий принцип воспитания заключается в том, что нужно относиться к положительным эмоциям ребенка так же серьезно, как и к отрицательным, а к сильным сторонам – так же серьезно, как и к слабостям. Нынешняя догма гласит, что негативная мотивация является основой человеческой природы, а позитивная мотивация лишь производна от нее, но я не видел ни одного доказательства, которое заставляло бы в это верить. Я считаю, что эволюция отбирала оба типа черт, и мораль, сотрудничество, альтруизм и доброта так же характерны для нас, как и склонность к убийству, воровству, корысти и злобе. Представление о том, что положительные и отрицательные черты в равной степени подлинны и фундаментальны, является основной мотивационной предпосылкой позитивной психологии.

Когда родителям приходится иметь дело с истерикой, хныканьем и ссорами, вряд ли стоит ожидать, что они будут помнить подробные советы из книг. Однако они вполне могут придерживаться трех принципов воспитания, вытекающих из позитивной психологии:

● положительные эмоции расширяют и развивают интеллектуальные, социальные и физические ресурсы, которые дети смогут использовать в дальнейшей жизни;

● усиление положительных эмоций у детей может запустить восходящую спираль положительных переживаний;

● позитивные качества, которые проявляет ребенок, так же реальны и подлинны, как и его негативные черты.

Самая приятная из наших задач как родителей – развитие у детей положительных эмоций и качеств, а не просто купирование негативных переживаний и искоренение отрицательных черт. Вы можете видеть улыбку трехмесячного младенца, но в этом возрасте нельзя определить, добр он или благоразумен. Положительные эмоции появляются раньше, чем сильные стороны и достоинства, и именно они становятся основой их развития. Вот почему я перехожу к методам, которые мы используем для формирования положительных эмоций у детей.

Восемь методов формирования положительных эмоций

1. Сон с ребенком

Мы с Мэнди начали практиковать сон с младенцами вскоре после рождения нашей старшей дочери Лары. Мэнди кормила Лару грудью, и было гораздо удобнее просто оставлять ее в постели с нами. Когда Мэнди впервые предложила это, я был в ужасе. «Я только что видел фильм, – сказал я, – в котором корова перевернулась во сне и раздавила теленка. А как же наша личная жизнь?» Но, как и в большинстве наших начинаний по воспитанию детей, Мэнди победила. Этот прием оказался настолько удачным, что мы использовали его со всеми малышами, и Керли все еще с нами, хотя скоро ей будет уже год.

У этой вековой практики есть несколько веских причин:

● Амаи. Мы верим в создание прочных уз любви (безопасной привязанности) между новорожденным и обоими родителями[173]. Когда малыш просыпается и обнаруживает рядом с собой родителей, страх быть брошенным уменьшается, а чувство защищенности возрастает. У занятых родителей это увеличивает продолжительность общения с ребенком – даже если вы верите в удобную идею «качественного» времени, никто не станет спорить с тем, что более продолжительное общение с детьми благотворно для всех. Родители взаимодействуют с ребенком, когда он засыпает, посреди ночи, если он проснется, и утром, когда он просыпается. Кроме того, когда малыш обнаруживает, что ему не нужно долго плакать, чтобы его покормили посреди ночи, бесконечные приступы плача не подкрепляются. Все это согласуется с японской идеей амаи – ощущением того, что тебя лелеют, и стремлением быть любимым. Мы хотим, чтобы наши дети чувствовали себя любимыми и не сомневались в том, что их будут любить.

● Безопасность. Как и многие родители, мы чрезмерно беспокоимся о наших малышах. Мы боимся синдрома внезапной детской смерти, остановки дыхания и даже более маловероятных опасностей, таких как вторжение злоумышленников, пожар, наводнение, бешеные домашние животные и тучи жалящих насекомых. Если вы находитесь рядом с ребенком в случае какого-нибудь из этих надуманных событий, у вас больше шансов спасти ему жизнь. В педиатрической литературе мы не нашли описания ни одного случая, когда спящий родитель переворачивался и придавливал ребенка.

● Общение с папой. В нашей культуре о ребенке заботятся в основном матери. В результате малыш часто оказывается эмоционально привязанным к матери, а отцу, когда до него доходит, что он исключен из этих отношений, нелегко в них встроиться. Совместный сон с ребенком меняет ситуацию к лучшему.

Сейчас три часа ночи по берлинскому времени, но только девять вечера для уставших путешественников, страдающих от смены часовых поясов. Мы лежим в постели и пытаемся уснуть, зная, что впереди целый день и рассвет наступит всего через четыре часа. Пятимесячная Керли просыпается и начинает капризничать. Кормление не помогает, и Мэнди никак не может успокоить плачущую малышку. «Твоя очередь, дорогой», – шепчет она мне на ухо, хотя я притворяюсь спящим. Я ворочаюсь и сонно сажусь. Мэнди плюхается на подушку. Керли плачет и плачет. Моя очередь – что делать? Перепробовав воркование, поглаживание спины и щекотание пальцев ног, я впал в отчаяние.

Надо что-нибудь спеть. Да, спеть. Мой голос ужасен, настолько, что меня выгнали из хора восьмого класса в Академии Олбани. Стыдясь этого, я больше никогда не пел в присутствии других людей. Но на самом деле я люблю петь, даже если это получается не очень хорошо.

«Guten abend, gute Nacht, mit Rosen bedacht…» – начинаю я напевать колыбельную Брамса. Керли вздрагивает, удивленно смотрит на меня и на мгновение затихает. Воодушевленный, я продолжаю. На словах «Morgen Frueh, so Gott will…» Керли широко улыбается. Вот это результат! Теперь я пою громче, жестикулируя. Керли смеется. Это продолжается целых пять минут. У меня болит горло, и я останавливаюсь, чтобы перевести дух. Керли хнычет, а потом снова начинает плакать.

«Глаза мои видели славу пришествия Господня, Он попирает виноград…» Керли тут же перестает плакать и улыбается мне. Спустя 45 минут я охрип и исчерпал весь свой репертуар, но Керли уснула без единой слезинки. Это важный момент и для меня, и для нее. До меня доходит, что не только Мэнди, но и я могу по-настоящему порадовать нашу малышку. Керли, уже влюбленная в свою маму, теперь, похоже, влюбилась и в папу. Сейчас, спустя месяцы, всякий раз, когда Керли плачет или капризничает, я почти всегда могу поднять ей настроение. Меня просят сделать это как минимум раз в день, и я с радостью бросаю все дела, чтобы выступить для нее.

Основная идея совместного сна с ребенком – создание безопасной привязанности. Преимущества нежного внимания, о которых говорилось в предыдущей главе, так же важны для детей, как и для супругов. Когда малыш просыпается, рядом с ним находятся его родители, иногда бодрствующие и готовые уделить ему время и внимание. Это развивает у ребенка чувство, что он может положиться на своих родителей и что он им нужен.

Недостатки совместного сна с младенцем

Мы спрашивали себя: «Когда это закончится и не приведет ли отлучение от нашей постели к слезам и истерикам, которые сведут на нет все достижения?» Не привыкнет ли наша малышка к такому вниманию со стороны родителей так сильно, что не сможет засыпать в одиночестве? Или все же эти первые месяцы родительской самоотдачи станут фундаментом безопасной привязанности? Теоретически исход мог оказаться любым, хотя трудно представить, чтобы эволюция допускала негативные результаты многовековой практики совместного сна людей с младенцами.

2. Синхронные игры

На первом году жизни я играл в синхронные игры со всеми своими шестью детьми (если вам интересно, Аманде и Дэвиду сейчас 32 и 27 лет). Эти игры напрямую связаны с исследованиями беспомощности. В экспериментах с выученной беспомощностью, проведенных более 30 лет назад, мы обнаружили, что животные, получавшие неизбежные удары током, усваивали, что их действия не имеют значения, становились пассивными, впадали в депрессию и даже преждевременно погибали[174]. В отличие от них животные и люди, подвергавшиеся точно такому же, но подконтрольному им воздействию током (то есть их действия отключали ток), демонстрировали прямо противоположные результаты: активность, позитивный настрой и крепкое здоровье. Ключевым аспектом здесь является взаимосвязь – осознание того, что твои действия имеют значение, что они определяют исход. Это имеет прямое отношение к воспитанию маленьких детей: для освоения чего-либо, для контроля над последствиями необходима положительная связь, поскольку ее противоположность – отсутствие связи между действиями и результатами – ведет к пассивности, депрессии и плохому здоровью.

Синхронные игры просты, и возможностей играть в них с малышом предостаточно. Мы играем во время еды и в машине. За завтраком, после того как Керли съест свои хлопья Cheerios, мы ждем, когда она начнет стучать по столу. Когда она стучит, стучим и мы все. Она поднимает взгляд и стучит три раза – в ответ и мы стучим три раза. Девочка улыбается и ударяет по столу один раз обеими руками – мы тоже стучим один раз обеими руками. Она смеется. Через минуту мы все заливаемся смехом. Кроме того, Керли усваивает, что ее действия влияют на поведение любимых людей, что она небезразлична для нас.

Игрушки

Наш выбор игрушек определяется возможностью использовать их для синхронных игр и концепцией потока. Во-первых, мы выбираем игрушки, которые реагируют на действия ребенка. Погремушка забавляет малыша не потому, что издает звук, а потому, что именно он заставляет ее звучать. Сейчас существует огромное количество интерактивных игрушек для любого возраста, так что просто зайдите в ближайший магазин игрушек и купите все, на что малыш может нажимать, тыкать, тянуть или на что может кричать и получать отклик.

Во-вторых, когда способности ребенка точно соответствуют задаче, которую ставит перед ним игрушка, возникает состояние потока и удовлетворение. Мы исходим из того, что способности малыша растут практически еженедельно. Сейчас на рынке так много хороших игрушек, обеспечивающих синхронность, что стоит упомянуть лишь несколько недорогих, которые вы можете упустить из виду.

● Кубики. Вы складываете их, а малыш опрокидывает. Когда он подрастет, то сможет складывать их сам.

● Книги и журналы. Они отлично подходят для того, чтобы ребенок их рвал. Раньше я считал кощунством рвать книгу, но теперь, когда в наш почтовый ящик кладут так много каталогов с великолепными цветными картинками, их совсем не жалко отдать Керли на растерзание.

● Картонные коробки. Не выбрасывайте огромные коробки, в которых привозят посудомоечные машины и компьютеры. Вырежьте несколько дверей и окон и предложите малышу посмотреть, что там внутри.

Игра по определению приносит удовлетворение. Она почти всегда предполагает освоение каких-то навыков и порождает состояние потока у детей любого возраста. В этой книге нет главы о досуге и игре, поскольку это такое занятие, где «экспертные» советы обычно излишни. Поэтому постарайтесь не мешать ему. Когда ваш ребенок подрастет, не торопите его – если он хочет поговорить с вами, позвольте это сделать и дайте выговориться. В любом возрасте, когда дети поглощены игрой, не врывайтесь к ним и не говорите: «Время вышло, нам нужно остановиться». Если время ограничено, подумайте об этом заранее и постарайтесь прийти на 10 минут раньше, чтобы сказать: «Через 10 минут нам нужно будет закончить».

Недостатки синхронных игр

Может показаться, что слишком раннее приобщение ребенка к синхронным играм «избалует» его. Критикуя ошибочное движение «за повышение самооценки», в 1996 г. я написал следующее:

Дети должны терпеть неудачи. Им нужно испытывать грусть, тревогу и злость. Ограждая детей от провалов, мы лишаем их возможности приобретать… навыки. Когда они сталкиваются с препятствиями, а мы встреваем, чтобы поднять их самооценку… смягчить удары и отвлечь, это лишь усложняет достижение мастерства. А лишение их мастерства ослабляет самооценку так же, как и принижение, оскорбление и создание препятствий на каждом шагу.

Поэтому я полагаю, что движение за повышение самооценки в частности и этика хорошего самочувствия в целом ведут к нежелательному результату – массовому формированию низкой самооценки. Смягчая неприятные ощущения, оно мешает нашим детям чувствовать себя хорошо и испытывать состояние потока. Обходя чувство неудачи, это движение мешает нашим детям почувствовать мастерство. Приглушая оправданную печаль и тревогу, оно порождает детей с высоким риском депрессии. Поощряя дешевый успех, оно создает поколение очень дорогостоящих неудачников[175].

Реальный мир не проникнет в раковину ограждаемого от всего ребенка, и, когда он выйдет из кокона младенчества, отсутствие контроля над реалиями может травмировать его. Так, может, следует учить его, как справляться с неудачами, а не овладению мастерством? Мой ответ на это двоякий: во-первых, в уютном маленьком мирке ребенка останется еще много неудач и случайностей, из которых можно извлекать уроки, даже если вы активно играете в синхронные игры. Звонит телефон, он описался, мама ушла за покупками, болит животик – со всем этим малыш ничего не может поделать. Во-вторых, синхронная игра является фундаментом. Выбирая между добавлением беспомощности или добавлением синхронности в этот важнейший период жизни, я отдаю предпочтение мастерству и позитиву.

Кроме этого сомнения, я не могу назвать никаких других недостатков. Синхронные игры просты, ими можно заниматься в любом месте и в любое время, и они потрясающе усиливают позитивное настроение.

3. Нет и Да

Четвертым словом Керли после «агуу» (что означает «Покорми меня»), «мама» и «папа» было «хорошо». До сих пор, к 12 месяцам, слово «нет» еще не появилось. Это удивляет, поскольку семейство отрицательных слов (нет, плохо, фу) обычно появляется задолго до утвердительных слов (да, хорошо, ммм)[176]. Одна из возможных причин – наше сознательное ограничение использования отрицательных слов. «Нет» – очень важное слово в жизни ребенка, поскольку оно обозначает границы и опасности. Но я считаю, что оно используется многими бездумно и во вред малышу. Родители смешивают то, что неудобно для них, с тем, что опасно или ограничивает ребенка. Например, когда на заре моего родительского опыта Лара потянулась к моему чаю со льдом, я крикнул «Нет!». Это было просто неудобство, а не установление границ и уж точно не опасность – мне просто нужно было убрать чай из зоны досягаемости. Теперь же я сознательно ищу альтернативу. Когда Керли пытается дернуть меня за волосы на груди (поверьте, это действительно больно) или хватает нашу домашнюю черепаху Эйба, вместо «Нет» я говорю «Осторожно» или «Тихо-тихо», чтобы заставить ее ослабить хватку.

Почему мы стараемся не говорить «Нет»? В напутственной речи перед выпускниками канадской школы для девочек Робертсон Дэвис спросил: «Когда вы выходите, чтобы получить свой аттестат, какое слово звучит в вашем сердце? Нет или да?»[177] Этим вопросом можно подытожить последние 20 лет моей работы. Я верю, что в вашем сердце есть слово, и это не сентиментальная выдумка. Я не знаю в точности, откуда это слово берется, но предполагаю, что оно формируется капля за каплей из слов, которые мы слышим от родителей. Если ваш ребенок на каждом шагу слышит гневное «нет», то, столкнувшись с новой ситуацией, он будет готовиться именно к этому, замирать на месте и не пытаться завладеть положением.

Недостатки редкого использования слова «нет»

Очевидный недостаток – кошмарный ребенок, не знающий границ, лишенный манер и чувства опасности. Слово «нет» присутствует в нашем лексиконе. Мы используем его для обозначения опасности (горячая вода, нож, ядовитый плющ, улица) и для установления границ (царапанье хорошей мебели, разбрасывание еды, уклонение от ответа, причинение вреда другим и щипание собак). Однако, когда речь идет лишь о небольшом неудобстве для родителей, мы придумываем позитивную альтернативу.

Поход по магазинам – это ситуация, в которой дети обычно начинают жалобно причитать: «Я хочу! Я хочу!» Она служит хорошим примером того, как устанавливать границы, не повторяя бесконечно «Нет! Нет!». Когда мы заходим в магазин игрушек, чтобы купить простую баночку мыльных пузырей, наши дети видят вещи, которые они хотят, и начинают требовать их. Мы отвечаем: «Дэррил, твой день рождения через два месяца. Когда мы вернемся домой, давай добавим эту видеоигру в твой список желаний». Похоже, это работает, а также запускает процесс преобразования импульсивных требований в ориентацию на будущее – сильную сторону, к которой я вернусь во второй половине этой главы.

4. Похвала и наказание[178]

Мы хвалим избирательно. Мне нравится лишь половина идеи «безусловного позитивного отношения» – само позитивное отношение. Эта идея подразумевает проявление доброжелательного внимания независимо от того, насколько хорошим или плохим является поведение. Позитивное отношение обычно вызывает у ребенка положительные эмоции, которые, в свою очередь, способствуют исследованию и овладению навыками. Это весьма полезно. Безусловное позитивное отношение не зависит от действий ребенка. Овладение навыками, напротив, является условным и жестко связано с поступками чада. Это различие нельзя игнорировать. Выученная беспомощность развивается не только тогда, когда негативные события не поддаются контролю, но и, к сожалению, когда контролю не поддаются и позитивные события[179].

Когда ребенок получает похвалу независимо от своих действий, возникают две опасности. Во-первых, малыш может стать пассивным, усвоив, что одобрение звучит всегда, что бы он ни делал. Во-вторых, ребенку может быть сложно идентифицировать реальный успех, когда родители искренне хвалят его. Постоянное доброжелательное позитивное отношение может лишить ребенка способности извлекать уроки из неудач и достижений.

Любовь, привязанность, теплота и радость должны проявляться безусловно. Чем больше подобных проявлений, тем позитивнее атмосфера и тем увереннее чувствует себя ребенок. Чем увереннее малыш, тем активнее он исследует мир и овладевает навыками. Однако похвала – это совершенно иной вопрос. Хвалите малыша за успехи, а не просто для того, чтобы он чувствовал себя лучше, и соизмеряйте одобрение с достижением. Дождитесь, пока ребенок действительно вставит маленькую фигурку человечка в машинку, прежде чем аплодировать, и не относитесь к этому свершению как к чему-то удивительному. Приберегите выражение высшей похвалы для более значительных достижений, таких как произнесение имени сестры или первый пойманный мяч.

Наказание мешает появлению положительных эмоций, поскольку оно причиняет боль и вызывает страх. К тому же оно мешает овладению полезными навыками, так как парализует действия ребенка. Однако его использование не так проблематично, как применение безусловного позитивного отношения. Б. Скиннер, полагая, что наказание неэффективно, просто ошибался. Наказание, связывающее нежелательное событие с нежелательным действием, весьма эффективно помогает устранять неприемлемое поведение – пожалуй, это самый действенный инструмент модификации поведения, что подтверждается сотнями экспериментов[180]. Но на практике ребенок часто не может понять, за что его наказывают, а страх и боль переносятся на того, кто наказывает, и на ситуацию в целом. Когда это происходит, ребенок становится боязливым и зажатым и может избегать не только наказуемого действия, но и наказывающего родителя.

Причина, по которой дети часто с трудом понимают, за что их наказывают, объясняется с помощью лабораторных экспериментов на крысах с использованием сигналов безопасности. В этих экспериментах неприятное событие (например, удар током) предваряется громким сигналом. Звук надежно сигнализирует об опасности, и крыса проявляет признаки страха, когда усваивает это. Еще более важно то, что в отсутствие сигнала удара током не происходит. Отсутствие звука надежно сигнализирует о безопасности, и крыса расслабляется, когда его нет. Сигналы опасности важны, поскольку они означают, что есть и сигнал безопасности. Без надежного сигнала опасности не может быть и надежного сигнала безопасности, и крысы постоянно съеживаются от страха. Когда же об ударе током предупреждает минутный звуковой сигнал, животные съеживаются от страха во время его звучания, но все остальное время ведут себя нормально[181].

Наказание часто не приносит результата из-за того, что сигналы безопасности неясны ребенку. Когда вы наказываете ребенка, необходимо убедиться, что сигнал опасности – а значит, и сигнал безопасности – абсолютно ясен. Удостоверьтесь, что малыш точно знает, за какое действие его наказывают. Не обвиняйте ребенка или его характер, порицайте только конкретное действие.

Никки в возрасте двух с половиной лет бросает снежки в лицо Лары, которая морщится. Это подстегивает Никки.

– Перестань бросать снежки в Лару, Никки, – кричит Мэнди, – ты делаешь ей больно.

Еще один снежок летит в Лару.

– Если ты еще хоть раз бросишь снежок в Лару, Никки, то пойдешь домой, – говорит Мэнди.

Следующий снежок попадает в Лару. Мэнди тут же уводит рыдающую Никки в дом.

– Я говорила, что ты пойдешь домой, если не перестанешь кидаться снежками. Ты не перестала, и вот результат, – мягко напоминает ей Мэнди.

Никки громко всхлипывает:

– Больше не буду, не буду бросать. Никаких снежков. Нет.

Итак, мы стараемся избегать наказаний, по крайней мере когда есть эффективная альтернатива. Одна из ситуаций, которые побуждают родителей прибегать к наказанию, – это постоянное нытье и капризы, но с четырехлетнего возраста появляется хорошая альтернатива. Мы называем ее «смайликом».

Четырехлетний Дэррил уже несколько дней хнычет и капризничает перед отходом ко сну, пытаясь выторговать еще десяток минут. На следующее утро Мэнди усаживает его для разговора.

– Дэррил, – говорит она, рисуя на листе бумаги лицо без рта, – какое лицо у тебя было вчера перед сном?

Дэррил рисует в круге большой рот с опущенными уголками.

– Что заставляет тебя хмуриться перед сном?

– Я хочу не спать, а еще поиграть.

– Так ты, значит, хмурился, ныл и жаловался?

– Да.

– И это помогает получить то, что ты хочешь? Мама разрешает тебе поиграть лишние 10 минут, когда ты ноешь и жалуешься?

– Нет.

– Как ты думаешь, какое лицо заставит маму разрешить тебе остаться подольше? – спрашивает Мэнди, рисуя еще одно лицо без рта.

– Смайлик? – догадывается Дэррил, рисуя улыбающийся рот.

– Точно. Попробуй. Обычно это помогает.

И это действительно так.

Атмосфера тепла и жизнерадостности, четкие сигналы безопасности, безусловная любовь, но и обусловленная похвала, смайлики и множество приятных событий – все это добавляет позитива в жизнь вашего ребенка.

Недостатки избирательной похвалы и наказания

Основной недостаток заключается в том, что это не удовлетворяет естественное желание родителей постоянно обеспечивать ребенку хорошее самочувствие. Порой ребенка разочаровывает то, что его не хвалят или хвалят недостаточно. Это действительно не очень хорошо, но предотвращение выученной беспомощности в отношении позитивных событий (которая лежит в основе «избалованности» ребенка) и сохранение авторитета родителей в глазах малыша перевешивают все. Главный недостаток наказания с четкими сигналами безопасности аналогичен. Нам не нравится делать так, чтобы дети чувствовали себя плохо. Но и в этом случае устранение по-настоящему неприятного или опасного поведения берет верх.

5. Соперничество между братьями и сестрами

Широко распространенное мнение, что старшие дети естественным образом чувствуют угрозу и не любят младших, часто используется для объяснения непростых отношений даже между братьями и сестрами, которым по 80 лет. Этот тезис служит прекрасным примером самого фундаментального различия между позитивной и обычной психологией. Негативная психология исходит из того, что факты, подтверждающие существование базовой человеческой подлости, универсальны, даже если они получены в обществах, которые находятся в состоянии войны и социальных потрясений, и относятся к людям, имеющим проблемы или нуждающимся в лечении. Неудивительно, что соперничество между братьями и сестрами процветает в семьях, где привязанность и внимание являются дефицитом, за который братья и сестры ведут войну, где есть победители и побежденные: если малышу достается больше любви, то старшему ребенку – меньше. Игры с нулевой суммой, связанные с привязанностью, вниманием и рангом, вызывают целый спектр отрицательных эмоций, включая смертельную ненависть, безрассудную ревность, печаль из-за потери и страх быть брошенным. Неудивительно, что Фрейд и все его последователи нашли столько материала для своих теорий в соперничестве между братьями и сестрами.

Но, похоже, от внимания всех, в том числе и родителей, ускользнуло то, что соперничество между братьями и сестрами может быть гораздо менее серьезной проблемой в семьях, где привязанность и внимание не являются столь дефицитным ресурсом. И хотя иногда это непросто, сделать внимание и привязанность более доступными в вашем доме вполне возможно.

Существуют также эффективные приемы, помогающие усилить у старшего ребенка чувство значимости.

Несмотря на эту теорию, я с неприкрытым страхом наблюдал за ритуалом Мэнди в первые минуты после нашего возвращения домой из больницы с новорожденным. Она усадила двухлетнюю Лару на кровать и окружила ее подушками. «Протяни руки, Лара», – успокаивающе произнесла Мэнди и уверенно положила Никки, которой было 36 часов от роду, к ней на колени. Позже Мэнди проделывала тот же ритуал с каждым старшим ребенком, когда родились Дэррил и Керли.

Каждый раз это срабатывало. Новорожденного обнимали сияющие старшие дети (и не раздавили, не уронили, как я опасался).

Мэнди объясняет этот ритуал тем, что каждый ребенок хочет чувствовать себя важным, пользоваться доверием и быть незаменимым. Когда любое из этих желаний оказывается под угрозой, соперничество легко пускает корни. Вскоре после рождения Никки мы увидели, как это происходит с Ларой.

В первый покерный вечер после рождения Никки собравшиеся игроки один за другим заглядывали, чтобы, как и полагается, поохать и поахать над младенцем. Лара сидела рядом, и, поскольку никто не обращал на нее внимания, ее настроение портилось все больше.

На следующее утро Лара пришла в спальню во время кормления Никки и попросила у Мэнди салфетку. «Лара, ты можешь взять ее сама, мама кормит ребенка», – с укором сказал я. Лара разрыдалась и выбежала. В тот же день, когда Мэнди меняла подгузник Никки, Лара вошла и заявила: «Я ненавижу Никки», а затем сильно укусила Мэнди за ногу.

Не нужно быть психологами, чтобы увидеть признаки «соперничества между сестрами» и найти противоядие. В тот вечер Мэнди предложила Ларе помочь переодеть Никки. «Никки действительно нужна твоя помощь, и мне тоже», – сказала она Ларе. Вскоре Мэнди и Лара работали как одна команда. Лара приносила влажную салфетку, пока Мэнди снимала испачканный подгузник. Затем девочка выбрасывала испачканный подгузник и приносила новый, а Мэнди протирала попку Никки. Мэнди надевала чистый подгузник, а потом они с Ларой вместе мыли руки. Поначалу этот процесс занимал примерно в два раза больше времени, чем потребовалось бы Мэнди одной. Но разве время имеет здесь значение?

Последователь Фрейда предположил бы, что двухлетняя Лара воспримет это решение как очередное оскорбление – еще одну обременительную обязанность на службе у соперницы. Но мы полагали, что это позволит девочке ощутить свою значимость и укрепит ее чувство защищенности и исключительности.

Семь лет спустя Лара сломала руку, катаясь на роликах, и теперь настала очередь Никки ответить ей взаимностью. Никки была чуть послабее Лары в учебе, а также уступала ей на теннисном корте. Однако по своему характеру Никки была заботливой и доброй – именно она научила Дэррила правильно называть цвета и буквы. Мэнди успешно использовала эти качества для борьбы с ревностью. Никки стала сиделкой Лары: выдавливала для нее зубную пасту, завязывала шнурки и расчесывала волосы. Когда семья отправлялась купаться, Никки радостно шла рядом с Ларой и держала над водой загипсованную руку сестры, обернутую пластиковым пакетом, пока та плыла.

Существует принцип не только восходящей, но и раскручивающейся спирали положительных эмоций. У Никки не только улучшилось настроение, когда она взяла на себя эту важную роль помощницы, ее вера в свои силы распространилась и на другие сферы. Успеваемость в школе заметно повысилась, а в теннисе неожиданно появился хороший удар, который до этого не наблюдался.

Примерно в середине детства становятся очевидными сильные стороны каждого ребенка, и их можно использовать для сглаживания соперничества между братьями и сестрами. Мы распределяем домашние обязанности в соответствии со способностями детей. Работа по дому может показаться скучной, но Джордж Вайллант обнаружил, что она является удивительным предиктором успеха во взрослой жизни, в двух своих масштабных исследованиях от юности до смерти, в которых участвовали выпускники Гарварда 1939–1944 гг. и жители пригорода Бостона. Наличие домашних обязанностей в детстве – один из немногих ранних предикторов психического здоровья в последующей жизни[182]. Так что работа по дому должна быть.

Но кто и какие обязанности получает?

Никки, добрая и заботливая, ухаживает за животными: кормит и расчесывает Барни и Рози, двух наших бобтейлов, дает им витамины, а также выгуливает Эйба, черепаху, и чистит его клетку. Лара, перфекционистка и трудолюбивая девочка, застилает кровати, гордясь идеально заправленными уголками. Дэррил моет посуду, превращая этот процесс в шумное веселье, когда вода разбрызгивается во все стороны, а остатки еды летят в мусорное ведро.

В результате каждый ребенок занимает определенную нишу в работе по дому, которая позволяет ему проявлять свои сильные стороны, а мы оба следуем мудрому совету Джорджа Вайлланта и не допускаем соперничества.

Недостатки борьбы с соперничеством между братьями и сестрами

Соперничество между братьями и сестрами существует и обостряется при недостатке внимания и привязанности. Первое правило, которое рекомендуют дельные книги по воспитанию детей, – не скупиться на внимание и привязанность. Если бы мои друзья – любители покера читали доктора Спока или Пенелопу Лич, они бы знали, что внимание нужно уделять не только новорожденной Никки, но и Ларе. В реальности же внимание и привязанность требуют времени, и, как бы мне этого ни хотелось, я воздержусь от советов сократить рабочий день, чтобы уделять больше времени детям. Впрочем, есть и другие приемы. Я считаю, что основным топливом для соперничества между братьями и сестрами является страх ребенка потерять свое место в глазах родителей. Появление нового малыша можно превратить в повод для повышения ранга старших детей, наделив их большей ответственностью и доверием.

Опасность такого подхода заключается в теоретической возможности того, что старший ребенок воспримет возросшую ответственность как дополнительное бремя. Мы не сталкивались с подобным, но такое может произойти, особенно если дополнительные обязанности окажутся не символическими и условными.

6. Вечерние разговоры

Минуты перед тем, как ребенок заснет, могут стать самой большой драгоценностью дня. Это время, которое родители часто растрачивают впустую, ограничиваясь формальным поцелуем на ночь, простой молитвой или каким-то другим небольшим ритуалом. Мы используем эти 15 минут для «вечерних разговоров» – занятий, которые гораздо ценнее, чем мытье посуды или просмотр телевизора. У нас есть два ритуала: «Лучшие моменты» и «Страна грез».

«Лучшие моменты»

Ребенок может получать все, что захочет, в магазине игрушек и при этом пребывать в мрачном состоянии. В конечном итоге важно, сколько позитива в его маленькой голове. Как много хороших и плохих мыслей возникает каждый день? Невозможно пребывать в мрачном состоянии при большом количестве позитивных воспоминаний, ожиданий и убеждений точно так же, как невозможно сохранять жизнерадостность при обилии негативных мыслей. Но сколько именно должно быть таких мыслей?

Грег Гарамони и Роберт Шварц, два психолога из Питтсбургского университета, решили подсчитать количество хороших и плохих мыслей у разных людей и определить их соотношение. Будучи искушенными исследователями, они подсчитывали «мысли» разными способами: воспоминания, мечтания, объяснения и т. п. Опираясь на 27 исследований, ученые обнаружили, что у людей в депрессии соотношение одинаковое: одна плохая мысль на каждую хорошую. У людей, не страдающих депрессией, хороших мыслей примерно в два раза больше, чем плохих. Эта идея проста, но показательна. Она также подтверждается результатами терапии: у пациентов с депрессией, которым становится лучше, соотношение меняется с изначального 1:1 на 2:1. У тех, кому не становится лучше, соотношение сохраняется[183] на уровне 1:1.

Мы используем «Лучшие моменты», чтобы сформировать позитивное душевное состояние, которое, как мы надеемся, наши дети сохранят, когда вырастут.

Свет выключен, и Мэнди, Лара (пять лет) и Никки (три года) обнимаются.

Мэнди. Что тебе понравилось сегодня, Лара, радость моя?

Лара. Мне понравилось играть и ходить в парк с Лией и Андреа. Мне понравилось есть крекеры в маленьком домике. Мне понравилось плавать и нырять с папой.

Никки. Мне понравилось есть клубнику в шоколаде.

Лара. Мне понравилось дурачиться с Дэррилом. Мне понравилось снимать платье и ходить только в трусиках.

Никки. Мне тоже.

Лара. Мне понравилось читать слова. Мне понравилось смотреть, как люди гребут на реке и катаются на роликах по тротуару. Мне понравилось ходить в кино с папой и платить.

Мэнди. Что-нибудь еще?

Лара. Мне понравилось играть в прятки с Дэррилом за ужином. Мне понравилось играть в русалок с Никки в ванной. Мне понравилось играть с папой в невероятную машину. Мне понравилось смотреть Барни.

Никки. Мне тоже. Я люблю Барни.

Мэнди. А случалось ли сегодня что-нибудь плохое?

Лара. Дэррил укусил меня за спину.

Мэнди. Наверное, это было больно.

Лара. Очень!

Мэнди. Ну, он еще совсем маленький. Нам надо отучить его кусаться. Давай начнем с утра. Хорошо?

Лара. Хорошо. Мне не понравилось, что у Лии умер кролик, и мне не понравилась история Никки о том, как Риди (наша собака) съела его.

Мэнди. Да, это уж чересчур.

Лара. Ужасно.

Мэнди. Мне тоже не понравился рассказ Никки, но она слишком мала, чтобы понимать. Она просто выдумала это. Печально, что кролик умер, но он был старый и больной. Может быть, папа Лии купит им нового.

Лара. Может быть.

Мэнди. Похоже, у тебя был неплохой день?

Лара. Сколько хороших вещей, мамочка?

Мэнди (угадывая). Пятнадцать, я думаю.

Лара. А сколько плохих?

Мэнди. Две?

Лара. Ух ты, 15 хороших вещей за один день! А что мы будем делать завтра?

По мере того как дети становились старше, мы добавляли к итогам текущего дня предварительный обзор завтрашнего. Попытки делать это («Чего ты ждешь завтра? Пойдешь посмотреть на кроликов Лии?»), когда детям было всего два и три года, закончились неудачно. Дети так возбуждались от предвкушения следующего дня, что не могли заснуть. А вот после пяти лет этот прием стал хорошо работать, а также развивать устремленность в будущее, о чем я расскажу ниже.

«Страна грез»

Перед отходом ко сну детей обычно переполняют накопленные за день впечатления, которые потом вплетаются в сны. Существует довольно богатая научная литература о сновидениях и настроении. Известно, что на тон сновидений сильно влияет настроение человека. Например, у склонных к депрессии взрослых и детей сны наполнены неудачами, поражениями и отказами (и, что интересно, антидепрессанты также блокируют и сновидения). Я использую игру «Страна грез», которая помогает заложить основу позитивной психической жизни, не говоря уже о создании «сладких снов»[184].

Я начинаю с того, что прошу каждого из детей представить по-настоящему счастливую картину. Они делают это легко, особенно после игры «Лучшие моменты». Затем каждый описывает ее, и я прошу сосредоточиться на ней, а затем придумать название.

Дэррил представляет себе игру с Керли, где он бежит, а Керли ударяет головой ему в живот. Он падает, а Керли заливается смехом. Дэррил называет это «головы».

«Сейчас, когда вы засыпаете, – инструктирую я детей гипнотическим тоном, – сделайте три вещи. Во-первых, держите картину в голове; во-вторых, повторяйте ее название снова и снова; и в-третьих, старайтесь увидеть сон об этом».

По моим наблюдениям, это повышает вероятность того, что дети увидят соответствующий счастливый сон[185]. Кроме того, я часто использовал этот прием на семинарах и неоднократно обнаруживал, что он примерно вдвое увеличивает вероятность соответствующих снов у взрослых.

Недостатки вечерних разговоров

Единственный недостаток – это потеря 15 минут после ужина, которые вы могли бы использовать для других взрослых дел. Однако я сомневаюсь, что вам удастся найти лучшее применение этому времени.

7. Уговор

Я обнаружил лишь одно действительно полезное применение явного позитивного подкрепления в работе с детьми, которое помогает превратить недовольную гримасу в улыбку. У всех наших детей был период, когда они качали права и заявляли «Я хочу» или «Дай мне», забывая добавить волшебное слово «пожалуйста». Однако просьбы обычно сопровождались хмурым взглядом или хныканьем. Мы ясно давали понять, что хмурое выражение лица в сочетании с фразой «Я хочу» неизменно приводит к отказу, а жизнерадостная улыбка может принести и согласие.

Но, учитывая общую бесполезность позитивного подкрепления на практике (оно требует невероятно много времени и немалого мастерства со стороны поощряющего), неудивительно, что после моих поцелуев годовалая Лара, произнесшая первый раз слово «папа», выглядела довольной, но озадаченной. Она радовалась, но это слово не повторяла. Тем не менее мир воспитателей детей был убежден в правоте Скиннера и в том, что позитивное подкрепление желаемого поведения дает хороший эффект.

Мэнди не верит в это, несмотря на ученую степень в области психологии. «В жизни дети так не ведут себя. Они не просто повторяют то, за что их вознаграждали в прошлом, – настаивает она. – Даже маленькие дети ориентированы на будущее, по крайней мере наши. Они делают то, что, по их мнению, позволит получить желаемое в дальнейшем».

Каждый родитель знает, что порой их четырех– или пятилетние дети попадают в порочный круг неприемлемого поведения, который, казалось бы, невозможно разорвать.

Никки пряталась, и это продолжалось уже почти неделю. Несколько раз в день Никки находила укромный уголок в нашем большом старом доме и затаивалась там. Мэнди, присматривавшая за маленьким Дэррилом, звала Никки: «Нам нужно привезти домой папу». Но девочка хранила молчание и не показывалась. Лара присматривала за Дэррилом, пока супруга обшаривала дом и сад, неистово крича «Никки!». В конце концов Мэнди находила дочку и отчитывала ее с гневом и разочарованием, которые нарастали день ото дня. Ничто не помогало: ни повышенное внимание к Никки, ни его отсутствие, ни крики, ни шлепки сразу после обнаружения, ни объяснения того, как опасно прятаться. Весь арсенал скиннеровских методов – позитивных и негативных – потерпел полный крах. Ситуация ухудшалась с каждым днем. Никки знала, что поступает неправильно, но все равно продолжала в том же духе.

– С этим надо что-то делать, – сказала мне Мэнди.

На следующий день за завтраком она спокойно предложила Никки:

– Давай договоримся.

На протяжении полугода Никки умоляла купить ей куклу Бо Пип. Эта кукла стоила недешево и занимала первое место в списке желанных подарков ко дню рождения, до которого оставалось еще пять месяцев.

– Сегодня мы пойдем и купим Бо Пип, – предложила Мэнди. – Но ты должна пообещать две вещи, Никки. Во-первых, перестать прятаться, а во-вторых, сразу же прибегать, когда я тебя позову.

– Конечно! – согласилась Никки.

– Но есть одно условие, – продолжила Мэнди. – Если хоть раз, всего один раз, ты не придешь на мой зов, то не увидишь Бо Пип неделю. А если это случится дважды, мы навсегда распрощаемся с Бо Пип.

Никки больше не пряталась. Мы повторили этот прием с Дэррилом (положить конец его бесконечному нытью помогла трехдолларовая кукла Гуфи), и он сработал как по волшебству. Мы прибегали к этому еще пару раз, но лишь в крайнем случае, когда исчерпывали обычные награды и наказания. Предложение «Давай договоримся» разрывает порочный круг с помощью приятного подарка (который при соответствующей церемонии может вызывать положительные эмоции), а затем поддерживает хорошее поведение угрозой потери подарка. Привнесение положительных эмоций, разрушающих порочный круг, имеет решающее значение. Именно поэтому обещание подарить Бо Пип через неделю, если ребенок не будет прятаться в течение недели, не дает результатов, а получение Бо Пип прямо сейчас срабатывает.

Следует учитывать, что уговор с четырехлетним ребенком опирается на определенные условия. Предполагается, что родители могут договориться с таким малышом и что ребенок понимает угрозу потери обретенного подарка в случае нарушения обещания. Короче говоря, это предполагает, что ваше чадо сильно ориентировано на будущее.

Недостатки уговора

Это деликатный прием, которым нельзя злоупотреблять, иначе ребенок увидит в нем превосходный способ получать подарки, которые в противном случае ему не достанутся. Мы прибегаем к нему только тогда, когда все остальное не помогает, и не более двух раз за все детство. Не стоит «договариваться» о таких мелочах, как еда, сон и уборка. Также необходимо держать свое слово: если бы Никки нарушила обещание, Бо Пип навсегда ушла бы из ее жизни.

8. Новогодние обещания

Каждый год мы даем новогодние обещания вместе с детьми, а в середине лета проверяем, как они выполняются. Примерно в половине случаев нам удается справиться с ними. Однако, когда я начал работать в области позитивной психологии, мы заметили одну особенность этих обещаний. Они неизменно касались исправления наших недостатков или того, чего мы не должны делать в наступающем году: «Я не буду так докучать брату и сестре»; «Я буду внимательнее слушать, когда говорит мама»; «Я не буду класть в каждую чашку кофе больше четырех ложек сахара»; «Я перестану ныть» и т. д.

Запреты – это обуза. Мысленное прокручивание по утрам списка всего, что нельзя делать, – не есть сладкого, не флиртовать, не играть в азартные игры, не употреблять алкоголь, не отправлять провокационные электронные письма, – не способствует позитивному настрою. Новогодние обещания, касающиеся устранения слабостей и еще большего воздержания, также не помогают начать год в приподнятом расположении духа.

Поэтому мы решили впредь формулировать обещания в духе позитивных достижений, опирающихся на наши сильные стороны:

Дэррил. В этом году я буду учиться игре на фортепиано.

Мэнди. Я освою теорию струн и буду рассказывать о ней детям.

Никки. Я буду усердно заниматься и получу стипендию за успехи в балете.

Лара. Я отправлю рассказ в журнал Stone Soup.

Папа. Я напишу книгу о позитивной психологии.

На следующей неделе мы проведем летнюю проверку и, похоже, убедимся в том, что как минимум четыре обещания выполняются.

Сильные стороны и достоинства у детей младшего возраста

Первая половина этой главы посвящена способам повышения уровня положительных эмоций у маленьких детей. Я исхожу из того, что положительные эмоции ведут к исследованию и обретению полезных навыков, которые не только приносят еще больше положительных эмоций, но и раскрывают главные достоинства ребенка. Поэтому примерно до семи лет основной задачей позитивного воспитания является усиление положительных эмоций. К этому возрасту вы с ребенком начнете замечать проявление некоторых сильных сторон. Чтобы помочь вам обоим в их определении, Кэтрин Далсгард разработала тест, напоминающий тот, который вы проходили в главе 9.

Лучше всего проходить этот тест на веб-сайте, поскольку там вы сразу увидите результаты. Поэтому зайдите вместе с ребенком на сайт www.authentichappiness.org и найдите анкету для оценки сильных сторон для детей младшего возраста. Попросите ребенка заполнить ее самостоятельно наедине, а затем позвать вас.

Для тех, кто не пользуется интернетом, существует альтернативный (но менее точный) способ оценки сильных сторон ребенка. Зачитайте каждый из следующих вопросов вслух, если вашему ребенку меньше 10 лет, или позвольте ему пройти тест самостоятельно. Тест состоит из двух наиболее показательных вопросов для каждой сильной стороны из полного опросника на веб-сайте. Ответы позволят оценить сильные стороны вашего ребенка примерно так же, как это происходит на сайте.

Анкета для оценки сильных сторон детей

Кэтрин Далсгард, доктор философии

1. Любознательность

Суммируйте баллы по этим двум пунктам и запишите их здесь. __________ Это ваш показатель любознательности.

2. Любовь к знаниям

Суммируйте баллы по этим двум пунктам и запишите их здесь. __________ Это ваш показатель любви к знаниям.

3. Рассудительность

Суммируйте баллы по этим двум пунктам и запишите их здесь. ___________ Это ваш показатель рассудительности.

4. Изобретательность

Суммируйте баллы по этим двум пунктам и запишите их здесь. ___________ Это ваш показатель изобретательности.

5. Социальный интеллект

Суммируйте баллы по этим двум пунктам и запишите их здесь. __________ Это ваш показатель социального интеллекта.

6. Объективность представлений

Суммируйте баллы по этим двум пунктам и запишите их здесь. __________ Это ваш показатель объективности представлений.

7. Доблесть

Суммируйте баллы по этим двум пунктам и запишите их здесь. __________ Это ваш показатель доблести.

8. Упорство

Суммируйте баллы по этим двум пунктам и запишите их здесь. __________ Это ваш показатель упорства.

9. Целостность

Суммируйте баллы по этим двум пунктам и запишите их здесь. __________ Это ваш показатель целостности.

10. Доброта

Суммируйте баллы по этим двум пунктам и запишите их здесь. __________ Это ваш показатель доброты.

11. Способность любить

Суммируйте баллы по этим двум пунктам и запишите их здесь. __________ Это ваш показатель способности любить.

12. Гражданственность

Суммируйте баллы по этим двум пунктам и запишите их здесь. __________ Это ваш показатель гражданственности.

13. Непредвзятость

Суммируйте баллы по этим двум пунктам и запишите их здесь. __________ Это ваш показатель непредвзятости.

14. Лидерство

Суммируйте баллы по этим двум пунктам и запишите их здесь. __________ Это ваш показатель лидерства.

15. Самоконтроль

Суммируйте баллы по этим двум пунктам и запишите их здесь. __________ Это ваш показатель самоконтроля.

16. Благоразумие

Суммируйте баллы по этим двум пунктам и запишите их здесь. __________ Это ваш показатель благоразумия.

17. Скромность

Суммируйте баллы по этим двум пунктам и запишите их здесь. __________ Это ваш показатель скромности.

18. Умение ценить красоту

Суммируйте баллы по этим двум пунктам и запишите их здесь. _________ Это ваш показатель умения ценить красоту.

19. Благодарность

Суммируйте баллы по этим двум пунктам и запишите их здесь. __________ Это ваш показатель благодарности.

20. Оптимизм

Суммируйте баллы по этим двум пунктам и запишите их здесь. __________ Это ваш показатель оптимизма.

21. Духовность

Суммируйте баллы по этим двум пунктам и запишите их здесь. __________ Это ваш показатель духовности.

22. Милосердие

Суммируйте баллы по этим двум пунктам и запишите их здесь. __________ Это ваш показатель милосердия.

23. Чувство юмора

Суммируйте баллы по этим двум пунктам и запишите их здесь. __________ Это ваш показатель чувства юмора.

24. Энтузиазм и увлеченность

Суммируйте баллы по этим двум пунктам и запишите их здесь. __________ Это ваш показатель энтузиазма и увлеченности.

Итак, вы получили результаты вашего ребенка вместе с их интерпретацией и нормами на сайте или самостоятельно оценили наличие 24 сильных сторон у чада по книге. Если вы не пользовались веб-сайтом, то напишите ниже результаты ребенка для каждой из сильных сторон, а затем проранжируйте их в порядке уменьшения.

Мудрость и знание

1. Любознательность _______

2. Любовь к знаниям _______

3. Рассудительность _______

4. Изобретательность _______

5. Социальный интеллект _______

6. Объективность представлений _______

Отвага

7. Доблесть _______

8. Упорство _______

9. Целостность _______

Человечность и любовь

10. Доброта _______

11. Способность любить _______

Справедливость

12. Гражданственность _______

13. Непредвзятость _______

14. Лидерство _______

Умеренность

15. Самоконтроль _______

16. Благоразумие _______

17. Скромность _______

Трансцендентность

18. Умение ценить красоту _______

19. Благодарность _______

20. Оптимизм _______

21. Духовность _______

22. Милосердие _______

23. Чувство юмора _______

24. Энтузиазм и увлеченность _______

Как правило, у ребенка число оценок 9 или 10 баллов не превышает пяти. Это и есть его сильные стороны, по крайней мере согласно самооценке. Обведите их. У ребенка также будет несколько низких оценок в диапазоне от 4 (или ниже) до 6, и это его слабые стороны.

Развитие сильных сторон детей

Развитие сильных сторон подобно освоению языка. Нормальный новорожденный вполне способен освоить все языки, на которых говорят люди, и чуткое ухо может заметить их зачатки в самом раннем лепете. Но затем начинается «дрейф лепета» (мой главный кандидат на психологический вопрос в телевикторине «Своя игра»). Лепет младенца все больше и больше смещается к языку, на котором говорят окружающие. К концу первого года жизни малыша его вокализации становятся похожими на звуки будущего родного языка.

У меня нет доказательств, но я предпочитаю думать, что у новорожденных есть зачатки всех 24 сильных сторон, а в первые шесть лет жизни происходит их дрейф. Когда маленький ребенок находит ниши, которые приносят ему похвалу, любовь и внимание, он ваяет свои сильные стороны. Его инструментом является взаимодействие талантов, интересов и преимуществ, и, по мере того как малыш обнаруживает, что работает, а что нет в его маленьком мире, он в деталях формирует несколько сильных качеств и отсекает другие.

Исходя из этого оптимистичного предположения, мы с Мэнди признаем, называем и поощряем все проявления сильных сторон, которые заметили у детей. Через некоторое время они начинают демонстрировать эти качества регулярно.

Лара, например, всегда стремилась к справедливости, и поначалу мы с энтузиазмом отмечали, когда она спонтанно делилась своими кубиками с Никки. После того как я прочитал блестящую последнюю книгу Энтони Лукаса «Большие неприятности» (захватывающее повествование о жестоком убийстве экс-губернатора штата Айдахо на рубеже прошлого века) и рассказал Мэнди эту историю за ужином, оказалось, что Лару чрезвычайно интересуют моральные предпосылки социализма. За этим последовали долгие беседы с нашей семилетней дочкой о коммунизме и капитализме, монополиях и антимонопольном законодательстве. («Что, если бы мы забрали все твои игрушки, кроме одной, и раздали их детям, у которых нет игрушек?»)

Никки всегда проявляла доброту и терпение. Как уже говорилось, она учила маленького Дэррила правильно называть цвета и буквы, и мы видели, как они занимаются этим до позднего вечера. Дэррил, как вы знаете из начала этой главы, был упорным и трудолюбивым. Стоило ему чем-то заинтересоваться, и его уже ничто не могло остановить.

Итак, мой первый совет по развитию сильных сторон у детей – поощрять любые проявления их достоинств. В конечном итоге вы обнаружите, что ваш ребенок дрейфует в сторону нескольких из них. Это зародыши его главных достоинств, и тест, который только что прошел ваш ребенок, поможет идентифицировать и углубить их.

Мой второй и последний совет – всеми силами старайтесь позволить вашему ребенку проявлять эти зарождающиеся сильные стороны в обычной семейной жизни. Когда они проявляются, признавайте их и называйте.

На прошлой неделе Лара пережила серьезный удар. Она пять лет училась играть на флейте и достигла такого уровня, который позволил перейти к новому преподавателю. На первом же занятии новый преподаватель сказал Ларе, что все, чему она научилась, неправильно: как стоять, как дышать и как ставить пальцы. Лара, преодолевая потрясение и разочарование, не только продолжила занятия, но удвоила время практики. Мы отметили это как пример упорства нашей дочери.

Никки проводит музыкальные занятия с маленькой Керли. Она расставляет в комнате кукол и детские музыкальные инструменты, включает детские песенки и танцует под них, а также помогает Керли хлопать в такт. Мы называем это примером терпения, доброты и заботы и хвалим Никки.

Поскольку наши дети находятся на домашнем обучении, мы можем подстраивать учебную программу к сильным сторонам каждого ребенка. Спешу добавить, что мы не пропагандируем домашнее обучение. Я работаю со многими государственными и частными школами и с огромным уважением отношусь к работе учителей. Мы отдали предпочтение домашнему обучению, потому что (а) много путешествуем и можем связывать обучение детей с нашими поездками, (б) мы оба преданные своему делу учителя и (в) мы хотим сами наблюдать за тем, как растут наши дети. Далее я демонстрирую наш подход к разработке семейных занятий с ориентацией на сильные стороны ребенка на примере одного курса из учебной программы текущего года.

Мэнди решила, что в этом году будет преподавать геологию. Всем детям нравятся камни, а геология – это отличный путь к химии, палеонтологии и экономике. У каждого ребенка свой взгляд на минералы и свое задание, соответствующее его сильным сторонам. Никки, с ее социальным интеллектом и любовью к красоте, занимается драгоценными камнями и ювелирными изделиями. Ее особая тема – использование минералов для украшения. Лара с ее стремлением к справедливости хочет изучать нефтяные монополии, в том числе жизнь Джона Рокфеллера и его обращение к филантропии. Дэррил уже начал собирать коллекцию камней и уговорил нашего водопроводчика (Стива Варнека, который минералог по призванию) брать его с собой в походы. Он собрал огромное количество образцов, и его упорство и трудолюбие очень ярко проявляются во время этих вылазок.

Как-то раз Стив, уставший от долгого сбора образцов, предложил Дэррилу передохнуть. Дэррил, потный и грязный, стоя на вершине огромной кучи камней на строительной площадке, крикнул в ответ: «Минералоги не делают перерывов».

13

Итоги и резюме

В главе 1 вы прошли этот тест для оценки мимолетного счастья. Теперь вы прочитали большую часть этой книги, приняли некоторые из ее советов и выполнили несколько упражнений, приведенных в разных главах. Давайте посмотрим, каков ваш уровень счастья сейчас. Вы можете пройти этот тест на веб-сайте, если хотите сравнить свой результат с предыдущим, а также со среднестатистическим уровнем.

Анкета Фордайса для оценки эмоционального состояния

Насколько счастливым или несчастным вы обычно себя чувствуете? Отметьте одно из приведенных ниже утверждений, которое лучше всего описывает ваш средний уровень счастья.

Попробуйте глубже проанализировать свои эмоции. Прикиньте, какую долю времени в среднем вы чувствуете себя счастливым? А сколько времени приходится на грусть и уныние? И наконец, часто ли ваше настроение можно охарактеризовать как нейтральное (ни радостное, ни печальное)? Постарайтесь как можно точнее определить эти пропорции и запишите свои оценки ниже. Убедитесь, что сумма всех трех величин составляет ровно 100 %.

Итак, в среднем я чувствую себя:

счастливым % времени _____;

несчастным % времени _____;

нейтрально % времени _____.

По результатам опроса 3050 взрослых американцев средняя оценка удовлетворенности жизнью составляет 6,92 балла (из 10). Анализ эмоционального состояния респондентов показал, что большую часть времени – 54 % – они чувствуют себя счастливыми, на долю грусти и уныния приходится 20 % времени, а на нейтральное состояние – 26 %.

Основная мысль, которую я хочу донести до читателя, заключается в том, что существует несколько очень непохожих друг на друга путей к подлинному счастью. В части I этой книги мы обсуждали положительные эмоции и способы их усиления. Есть три принципиально различающихся вида положительных эмоций (переживания, связанные с прошлым, будущим и настоящим), и вполне возможно развивать каждый из них отдельно от других. Положительные эмоции, связанные с прошлым (например, удовлетворенность), можно усилить через благодарность, прощение и освобождение от сковывающей детерминистской идеологии. Положительные эмоции в отношении будущего (например, оптимизм) можно интенсифицировать, научившись распознавать и развенчивать автоматические пессимистические мысли.

Положительные эмоции, связанные с настоящим, делятся на две очень непохожие категории – удовольствие и удовлетворенность, и это лучший пример принципиально разных путей к счастью. Удовольствия мимолетны и определяются испытываемыми эмоциями. Их можно усилить, преодолевая привыкание, прибегая к смакованию и практикуя осознанность. Приятная жизнь предполагает усиление положительных эмоций в отношении прошлого, настоящего и будущего.

Удовлетворенность, в отличие от удовольствий, значительно более устойчива. Для нее характерны поглощенность, вовлеченность и состояние потока. Важно отметить, что удовлетворенность не сопровождается положительными эмоциями (или вообще какими-либо чувствами). Удовлетворенность достигается через реализацию сильных сторон и достоинств, поэтому в части II книги вашему вниманию были представлены 24 наиболее распространенных сильных стороны, а также тесты для выявления собственных уникальных достоинств. В части III мы обсудили способы применения ваших главных достоинств в трех важнейших сферах жизни: работе, любви и воспитании детей. Это привело меня к формулированию понятия хорошей жизни, которая, на мой взгляд, заключается в максимально частой реализации своих главных достоинств в этих сферах для достижения подлинного счастья и обретения глубокой удовлетворенности.

В надежде на то, что теперь уровень ваших положительных эмоций и степень удовлетворенности возросли, я перехожу к заключительной теме – поиску смысла и цели жизни. Приятная жизнь, как я предположил, заключается в успешном достижении позитивных ощущений, дополненном навыками их усиления. Хорошая жизнь, в отличие от этого, не связана с максимизацией положительных эмоций, а предполагает успешное использование своих главных достоинств для достижения подлинной удовлетворенности. Осмысленная жизнь имеет еще одну особенность: применение своих главных достоинств для служения чему-то большему, чем вы сами. Только жизнь, в которой реализуются все эти три аспекта, можно считать полноценной.

14

Смысл и цель

«Я не чувствовал себя настолько не в своей тарелке, – шепчу я тестю, – с тех пор как ужинал в Ivy Club на первом курсе Принстона». Единственный яхт-клуб, в котором я бывал раньше, находился в Диснейленде, но вот мы здесь – дети, тесть с тещей, Мэнди и я – ужинаем в настоящем яхт-клубе. Человек за соседним столиком, к которому наш официант обращается «командор», и в самом деле является президентом яхт-клуба, а лодки, покачивающиеся за окном, – это не шлюпки, а океанские корабли из полированного дерева. Сэр Джон Темплтон пригласил меня в клуб Lyford Cay, и я, как и обещал, привез Мэнди и детей, которые, в свою очередь, пригласили родителей Мэнди. Сейчас это обещание кажется опрометчивым, поскольку оно серьезно ударило по нашему счету в банке. Клуб Lyford Cay – это частное поместье, занимающее весь северо-западный угол острова Нью-Провиденс на Багамах. Здесь есть километровый пляж с бархатным песком цвета слоновой кости, площадки для игры в крокет, ливрейные слуги, говорящие с приглушенным карибско-британским акцентом, и потрясающие дворцы, принадлежащие кинозвездам, европейской знати и миллиардерам со всего мира, которых привлекает мягкая багамская система налогообложения. Именно в этой непривычной обстановке я решил изложить свои идеи о поиске смысла жизни.

Поводом было присутствие 10 ученых, философов и богословов, собравшихся, чтобы обсудить, есть ли у эволюции цель и направление. Еще несколько лет назад этот вопрос показался бы мне бессмысленным, очередной переделкой фундаменталистских возражений против дарвиновского низвержения человечества с вершины творения. Но в мои руки попал сигнальный экземпляр книги «Ненулевая сумма»[186], которая оказалась настолько оригинальной и основанной на науке, что подтолкнула меня к размышлениям о том, как найти смысл и цель.

Одной из причин, по которым я приехал в Lyford Cay, была возможность познакомиться с ее автором, Бобом Райтом. Его основная идея прямо подкрепляла мои опасения, что наука о позитивных эмоциях, позитивном характере и позитивных институтах просто поплывет по волнам моды на самосовершенствование, если не будет опираться на более глубокие предпосылки. Позитивная психология должна быть привязана снизу к позитивной биологии, а сверху – к позитивной философии, возможно, даже к позитивной теологии. Я хотел услышать, как Боб Райт развивает свои идеи из книги, и представить свои предположения, которые могут обосновать смысл и цель как в обычной, так и в необычной человеческой жизни. Еще одной из причин было желание посетить Джона Темплтона, нашего хозяина, в его собственном райском саду.

На следующее утро мы собрались в ярко освещенном зале заседаний с бирюзовыми шторами. Место во главе массивного стола из черного дерева занял сэр Джон. Много лет назад он продал свою долю в Templeton Fund, чрезвычайно успешном взаимном фонде, и решил посвятить остаток жизни благотворительности. Его фонд ежегодно выделяет десятки миллионов долларов на поддержку нетрадиционных исследований, находящихся на немодной границе между религией и наукой. Он бодрый 87-летний мужчина, одетый в изумрудно-зеленый блейзер. Он не новичок в сфере интеллектуальной жизни: первый на своем курсе в Йельском университете, стипендиат Родса, ненасытный читатель и плодовитый автор. Сэр Джон открыл встречу, задав нам центральные вопросы: «Может ли человеческая жизнь иметь благородную цель? Может ли наша жизнь иметь смысл, выходящий за рамки того, который мы сами для себя создаем? Привел ли нас на этот путь естественный отбор? Что наука говорит нам о наличии или отсутствии божественного замысла?»

Даже несмотря на всю его историю благотворительности и терпимости, в зале заседаний ощущается явный дискомфорт и даже страх. Ученые слишком зависят от щедрости частных фондов. Находясь в присутствии самих жертвователей, ученые опасаются, что могут оговориться и ляпнуть что-то, что не понравится их покровителю. Одно неосторожное слово, и годы кропотливых исследований и усердного обхаживания руководителей фондов пойдут прахом. Почти все присутствующие уже пользовались щедротами сэра Джона, и все мы надеемся на большее.

Дэвид Слоун Уилсон, выдающийся эволюционный биолог, начинает свое выступление со смелого признания, которое, как он надеется, задаст толерантный и открытый тон встрече. «В присутствии сэра Джона я хочу заявить, что я атеист. Я не думаю, что у эволюции есть цель, во всяком случае божественная». Именно в этой части света разворачивалось действие романа Яна Флеминга «Шаровая молния», и Михай Чиксентмихайи наклоняется ко мне и громким шепотом произносит: «Не стоило тебе этого говорить, Номер Четыре. Сегодня ночью ты отправишься спать к рыбам».

Откровенно хихикая, я подозреваю, что Михай и Дэвид не очень-то понимают сэра Джона. Я уже некоторое время тесно общаюсь с ним и его фондом. Неожиданно два года назад они обратились ко мне и попросили разрешения спонсировать фестшрифт – двухдневное выступление исследователей в сфере надежды и оптимизма, которое должно было состояться в мою честь. Несмотря на поговорку о дареном коне, мы с Мэнди внимательно изучили сайт фонда, чтобы узнать, какие еще проекты он спонсирует, и нас насторожила религиозная направленность его миссии.

Мэнди напомнила мне, что президент Американской психологической ассоциации говорит от имени 160 000 психологов и что многие хотели бы добиться расположения президента и использовать его имя для продвижения своей повестки дня. Поэтому я пригласил одного из руководителей фонда к себе домой и сообщил, что польщен их предложением, но вынужден отказаться. Я сказал ему, что позитивная психология и я не продаемся, не сумев подавить налет эдакого самодовольства.

Его реакция в течение следующего часа успокоила меня, и все их действия с тех пор доказали верность обещанному. Один из руководителей фонда, Артур Шварц, отметил, что повестка дня позитивной психологии и повестка дня сэра Джона похожи, но далеко не идентичны. Они пересекались в важнейших областях. Повестка дня фонда имела религиозный и духовный аспект, а также научную направленность. Моя же была светской и научной, и, по мнению Артура, помогая ей, фонд мог подтолкнуть социальные науки к исследованию того, что он считал позитивным характером и позитивными ценностями. Шварц заверил, что фонд будет работать со мной только в области пересечения наших интересов и не станет пытаться подчинить меня себе, и дал также понять, что и я не смогу подчинить себе фонд.

Поэтому, хихикая над остроумным замечанием Михая, я совершенно не был уверен в том, что знаю, чего хочет сэр Джон, это вполне могло оказаться совсем не тем, о чем думали Дэвид и Михай. Последние два десятилетия сэр Джон руководствовался глубоко личными мотивами. Он ни в коей мере не догматичен в отношении христианской традиции, из которой вышел. На самом деле его не удовлетворяло развитие теологии. По его мнению, она не успевала за наукой и не могла приспособиться к тектоническим изменениям в ландшафте реальности, произошедшим под влиянием эмпирических открытий.

Сэр Джон разделяет многие из тех метафизических сомнений, что и Дэвид Слоун Уилсон, Михай и я. Ему только что исполнилось 87 лет, и он хочет знать, что его ждет. Он хочет знать это не только по личным причинам, но и во имя лучшего будущего человечества. Подобно королям прошлого, у него есть возможность не замыкаться на этом в одиночку – он может собрать группу выдающихся мыслителей, которые помогут ему. Он также не хочет слышать повторения и подтверждения избитых истин сегодняшнего дня – для этого достаточно включить воскресную утреннюю телепередачу. Чего сэр Джон действительно хочет, так это услышать самое глубокое, самое откровенное и самое оригинальное видение вечных вопросов «Зачем мы здесь?» и «Куда мы идем?». Как ни странно, но впервые в жизни я считаю, что мне есть что сказать по этим сложным вопросам, и то, что я хочу сказать, навеяно идеями Райта. Если моя идея о смысле окажется разумной, она станет самым надежным ориентиром для позитивной психологии.

Роберт Райт подходит к кафедре. Он – необычная фигура на этом высоком плато академического мира. Внешне Райт худощав и бледен, но при этом кажется крупнее, чем есть на самом деле. Во время выступления он морщится, как от лимона, а когда отвечает на вопрос, который ему не нравится, то кажется, что этот лимон очень кислый. Голос у него мягкий, довольно монотонный, с налетом техасского говора, доведенного до нью-йоркской скорости. Однако странным является не его внешность или голос, а послужной список. Он единственный из присутствующих (кроме сэра Джона) не является ученым. Райт зарабатывает на жизнь журналистикой, а на эту профессию большинство университетских деятелей смотрят с пренебрежением.

Он был обозревателем в журнале The New Republic, то есть занимал должность, которая почти столетие передается от одного политического эрудита к другом. В начале 1990-х гг. он опубликовал книгу «Моральное животное», в которой утверждал, что человеческая мораль имеет глубокие эволюционные корни, а моральные принципы не являются произвольными и вовсе не продукт социального взаимодействия. За 10 лет до этого, вскоре после окончания Принстонского университета, Райт опубликовал в журнале The Atlantic статью о происхождении индоевропейского языка, гипотетического предка большинства современных западных языков.

Может показаться, что человек, пишущий о политике, эволюции, биологии, лингвистике и психологии, – дилетант. Но Райт отнюдь не дилетант. Еще до нашего знакомства с ним Сэм Престон (мой декан и один из ведущих демографов мира) говорил, что считает «Моральное животное» самой значимой научной книгой, которую когда-либо читал. Стив Пинкер, выдающийся специалист по психолингвистике, сказал мне, что статья Райта об индоевропейском языке была «основополагающей и новаторской». Райт продолжает традиции Смитсона и Дарвина и является одним из немногих ныне живущих великих ученых-любителей. Вид Райта в окружении академиков заставляет меня вспомнить о письме, которое Дж. Мур отправил в 1930 г. в комитет по присуждению докторских степеней Кембриджского университета в поддержку Людвига Витгенштейна. Витгенштейна только что спасли от нацистов и переправили в Англию, где ему предложили должность профессора философии. Однако у мыслителя не было академических регалий, поэтому Мур представил уже ставший классическим «Логико-философский трактат» Витгенштейна в качестве докторской диссертации. В сопроводительном письме Мур написал: «"Трактат" г-на Витгенштейна – гениальное произведение. Он, несомненно, соответствует стандартам кембриджской докторской диссертации».

По счастливому совпадению книга Райта «Ненулевая сумма» только что вышла в свет, а в предыдущее воскресенье приложение The New York Times Book Review опубликовало восторженную рецензию. Поэтому профессура не просто завидует ему, а относится к автору менее пренебрежительно, чем я ожидал. Тем не менее глубина того, что Райт говорит в течение следующего часа, застает всех врасплох.

Райт начинает с утверждения, что секрет жизни кроется не в ДНК, а в другом открытии, сделанном одновременно с открытием Уотсона и Крика: в теории о ненулевой сумме, предложенной Джоном фон Нейманом и Оскаром Моргенштерном. В игре с выигрышем и проигрышем, напоминает он, успех победителя и проигравшего обратно пропорционален, а в игре с обоюдной победой общий результат положителен. Базовый принцип, лежащий в основе самой жизни, считает Райт, заключается в репродуктивном успехе, который благоприятствует сценариям с обоюдной победой. Биологические системы вынуждены в результате дарвиновского отбора усложняться и становиться все более беспроигрышными. Клетка, симбиотически включающая митохондрии, выигрывает у клеток, у которых их нет. Сложный интеллект – практически неизбежный результат естественного отбора и репродуктивного успеха, когда для этого процесса достаточно времени.

Райт считает, что такое направление имеют не только биологические изменения, но и сама человеческая история. Антропологи XIX в., такие как Льюис Генри Морган, были правы. Универсальная картина политических изменений на протяжении веков во всем мире представляет собой переход от дикости к варварству и затем к цивилизации. В основе этого прогресса лежит увеличение количества ситуаций с обоюдным выигрышем. Чем больше в культуре игр с положительной суммой, тем выше вероятность ее выживания и процветания. Райт, конечно, знает, что история изобилует ужасами. Прогресс в истории не похож на неудержимый локомотив, это скорее норовистая лошадь, которая часто отказывается двигаться, а иногда даже пятится назад. Но общее движение человеческой истории, независимо от таких отступлений, как холокост, терроризм с сибирской язвой и геноцид тасманийских аборигенов, если рассматривать его на протяжении веков, направлено в сторону увеличения числа взаимовыгодных ситуаций.

В настоящий момент мы переживаем конец бури перед затишьем. Интернет, глобализация и отсутствие ядерной войны – не случайность. Это почти неизбежные продукты развития вида, который выбирает все больше беспроигрышных сценариев. Вид находится в переломной точке, после которой, как заключает Райт, человеческое будущее станет гораздо счастливее, чем прошлое. И в зале заседаний воцаряется гробовая тишина.

Аудитория потрясена. Мы, представители академических кругов, гордимся своим критическим умом и цинизмом и не привыкли слышать оптимистические рассуждения. Никогда прежде нам не доводилось слышать радужный сценарий человеческого будущего из уст убежденного пессимиста, хорошо знающего, что такое прагматический подход к политике. Мы еще больше ошеломлены, поскольку только что услышали грандиозный оптимистический аргумент, который тщательно обоснован и опирается на научные принципы и данные, понятные нам всем. После довольно занудного и формального обсуждения мы в оцепенении выходим из зала под полуденные лучи карибского солнца.

На следующий день мне выпадает шанс побеседовать с Бобом. Мы сидим у бассейна. Его дочери, Элеонора и Маргарет, плещутся вместе с Ларой и Никки. Чернокожие официанты в белой униформе с золотыми галунами разносят напитки богатым завсегдатаям. Вчера вечером мы с семьей заблудились, катаясь по окрестностям Нассау, и наткнулись на пугающую нищету, которую так тщательно скрывают от туристов на Багамах. Чувство несправедливости, гнева и безнадежности не оставляло меня, и я стал сомневаться в преимуществах глобализации и неизбежности взаимовыгодных отношений. Интересно, насколько тесно вера в мир, движущийся в этом утопическом направлении, связана с богатством и привилегиями? Не окажется ли позитивная психология привлекательной только для людей, находящихся на вершине иерархии базовых потребностей Маслоу? Реальны ли оптимизм, счастье, мир сотрудничества? Чего мы вообще накурились на этой встрече?

– Итак, Марти, ты хочешь подробнее рассмотреть некоторые следствия взаимовыгодного подхода для поиска смысла жизни?

Вежливый вопрос Боба прерывает мои мрачные мысли, которые так не вяжутся с лазурным небом и утренним солнцем.

Я подхожу к этому с двух сторон – сначала с психологической, а затем с теологической. Рассказываю Бобу, что работаю над изменением своей профессии и хочу побудить психологов заняться наукой и практикой созидания лучшего в жизни. Заверяю его, что я не против негативной психологии и занимаюсь ею уже 35 лет. Но, но на мой взгляд, крайне важно восстановить баланс, дополнить наши знания о безумии знаниями о здравомыслии. И это нужно делать срочно ввиду того, что людей сейчас как никогда волнует поиск смысла жизни.

– Итак, Боб, я много думал о добродетели и о положительных эмоциях: восторге, удовлетворенности, радости, счастье и хорошем настроении. Зачем нам вообще нужны положительные эмоции? Почему в жизни недостаточно одних отрицательных эмоций? Если бы у нас остались только отрицательные эмоции – страх, гнев и печаль, то поведение людей вряд ли сильно изменилось бы по сравнению с нынешним. Притяжение объяснялось бы ослаблением отрицательных эмоций (мы тянулись бы к тому, что уменьшает наш страх и грусть), а избегание – усилением отрицательных эмоций. Мы держимся подальше от людей и вещей, которые делают нас более испуганными или грустными. Зачем эволюция дала нам систему приятных ощущений прямо поверх системы неприятных? Одной системы было бы достаточно.

Я с жаром продолжаю и говорю Бобу, что книга «Ненулевая сумма», похоже, объясняет это. Может ли быть так, предполагаю я, что отрицательные эмоции появились, чтобы помогать нам в играх с нулевой суммой? Когда мы безжалостно конкурируем, когда нужно съесть или быть съеденным, страх и тревога являются нашими мотиваторами и проводниками. Когда мы боремся, чтобы избежать поражения или отразить посягательства, грусть и гнев становятся нашими движущими силами и ориентирами. Когда мы испытываем отрицательную эмоцию, это указывает на игру с нулевой суммой. Такие эмоции формируют набор действий, который заставляет бороться, бежать или сдаваться. Эти эмоции также активируют аналитический образ мышления и концентрируют наше внимание на текущей проблеме.

Могут ли положительные эмоции развиться для того, чтобы мотивировать и направлять нас в играх с обоюдным выигрышем? Когда мы находимся в ситуации, где каждый может получить пользу, – ухаживаем друг за другом, охотимся вместе, воспитываем детей, сотрудничаем, учим и учимся, – радость, хорошее настроение, удовлетворение и счастье мотивируют нас и направляют наши действия. Положительные эмоции являются частью сенсорной системы, которая оповещает нас о наличии потенциально взаимовыгодного сценария. Они также формируют набор действий и образ мышления, который расширяет и создает прочные интеллектуальные и социальные ресурсы.

– Если это верно, то будущее человечества еще лучше, чем ты предсказываешь, Боб. Если мы стоим на пороге эпохи беспроигрышных игр, то мы на пороге эпохи хорошего самочувствия – в буквальном смысле хорошего самочувствия.

– Ты говоришь о смысле в теологическом аспекте, Марти?

Сомневающееся выражение не сходит с лица Боба, но меня обнадеживает то, что он не морщится как от лимона. Значит, идея о том, что положительные эмоции и беспроигрышные игры взаимосвязаны, имеет смысл с его точки зрения.

– Я думал, ты неверующий.

– Так и есть. По крайней мере, был раньше. Я никогда не мог принять идею сверхъестественного Бога, существующего вне времени, Бога, который творит Вселенную. Как бы мне ни хотелось, я никогда не мог поверить, что в жизни есть какой-то смысл, кроме того, который мы сами для себя выбираем. Но теперь я начинаю думать, что ошибался или отчасти ошибался. То, что я хочу сказать, не относится к людям веры, к тем, кто уже верит в Творца, являющегося основой личного смысла. Они уже ведут жизнь, которую считают осмысленной, и, по моим представлениям, она таковой и является. Но я надеюсь, что это поможет нерелигиозному сообществу, скептически настроенным людям понять, как вести осмысленную жизнь.

Теперь я веду себя гораздо осторожнее. Я не читаю теологическую литературу, а когда натыкаюсь на богословские рассуждения стареющих ученых, то подозреваю их в потере серого вещества. Всю жизнь я болтался между комфортной уверенностью атеизма и грызущими сомнениями агностицизма, но книга Боба изменила ситуацию. Я впервые ощутил проблески чего-то неизмеримо большего, чем я или человечество. У меня появилось предчувствие Бога, в которого могут поверить те из нас, кто полагается на доказательства, не на откровения.

– Боб, ты помнишь рассказ Айзека Азимова 1950-х гг. под названием «Последний вопрос»?[187]

После того как он покачал головой и пробормотал, что тогда еще не родился, я пересказываю сюжет.

История начинается в 2061 г., когда Солнечная система остывает. Ученые спрашивают у гигантского компьютера: «Можно ли обратить энтропию вспять?» – и тот отвечает: «Для содержательного ответа недостаточно данных». В следующей сцене обитатели Земли убежали от белого карлика, который когда-то был нашим Солнцем, к более молодым звездам. Поскольку Галактика продолжает остывать, они спрашивают миниатюрный суперкомпьютер, в котором заключено все человеческое знание: «Можно ли обратить энтропию вспять?» Он отвечает: «Недостаточно данных». Так продолжается на протяжении нескольких сцен, компьютер становится все мощнее, а космос – все холоднее. Ответ, однако, остается неизменным. В конце концов проходят триллионы лет, и вся жизнь и тепло во Вселенной исчезают. Все знания спрессовались в сгусток материи в близком к абсолютному нулю гиперпространстве. Эта материя спрашивает себя: «Можно ли обратить энтропию вспять?»

«Да будет свет», – отвечает она. И стал свет.

– Боб, в этот рассказ встроены зачатки теологии, которая является продолжением концепции взаимовыгодных отношений. Ты пишешь о замысле без создателя. Это стремление к большей сложности – наша судьба. Эта судьба, по твоим словам, обусловлена невидимой рукой естественного и культурного отбора. Я рассматриваю эту постоянно возрастающую сложность как аналог большей силы и большего знания. Я также думаю об этой возрастающей сложности как о большей доброте, поскольку доброта связана с общепринятыми добродетелями во всех успешных культурах. В любом соревновании обычно побеждает большее знание, большая сила и доброта. Конечно, бывают неудачи и откаты назад, но это порождает естественный, пусть и неровный, прогресс знаний, силы и доброты. К чему, хочу я спросить тебя, в самой отдаленной перспективе приведет этот процесс роста силы, знания и доброты?

На лице Боба появляются первые признаки кислого выражения, поэтому я продолжаю в быстром темпе.

– Иудеохристианская традиция приписывает Богу четыре достоинства: всемогущество, всеведение, доброту и сотворение Вселенной. Я думаю, мы должны отказаться от последнего – сверхъестественного Творца в начале времен. В любом случае это самое проблематичное достоинство, оно противоречит наличию зла во Вселенной. Если Бог – создатель, к тому же добрый, всеведущий и всемогущий, то почему в мире так много смертей невинных детей, терроризма и садизма? Наличие Творца также противоречит свободе воли человека. Как Бог мог создать вид, наделенный свободной волей, если Он также всемогущ и всеведущ? И кто вообще создал Творца?

На каждую из этих загадок есть хитроумные, запутанные теологические ответы. Проблема зла якобы решается утверждением, что замысел Божий непостижим: «То, что кажется нам злом, не является злом в непостижимом Божьем замысле». Проблема примирения человеческой свободы воли с четырьмя достоинствами Бога – очень крепкий орешек. Кальвин и Лютер отказались от человеческой воли, чтобы спасти всемогущество Бога. В отличие от этих основоположников протестантизма «теология процесса» – это современное направление, согласно которому Бог привел все в движение с вечным стремлением к возрастанию сложности. Но рост сложности влечет за собой свободу воли и самосознание, и поэтому человеческая свобода воли является серьезным ограничением могущества Бога. Бог теологии процесса отказывается от всемогущества и всеведения, чтобы позволить людям наслаждаться свободой воли. Чтобы обойти вопрос «Кто создал Творца?», теология процесса отказывается от самого творения, утверждая, что процесс усложнения продолжается вечно – у него не было начала и не будет конца. Таким образом, Бог теологии процесса допускает свободу воли, но за счет всемогущества, всеведения и творения. Теология процесса терпит неудачу, потому что оставляет Бога лишенным всех традиционных достоинств – он, на мой взгляд, получается слишком ущербным[188]. Но это лучшая из известных мне попыток согласовать Создателя со всемогуществом, всеведением и добротой.

Есть и другой выход из этих загадок: признание, что аспект Творца настолько противоречит трем другим достоинствам, что его стоит полностью отбросить. Именно это свойство, существенное для теизма, делает Бога таким трудным для восприятия научно мыслящим человеком. Творец – сверхъестественен, это разумная и замышляющая сущность, существующая до начала времен и не подчиняющаяся законам природы. Пусть тайна творения будет отнесена к разделу физики, называемому космологией.

Это оставляет нас с идеей Бога, который не имел никакого отношения к творению, но который всемогущ, всеведущ и праведен. Главный вопрос: «Существует ли такой Бог?» Такой Бог не может существовать сейчас, потому что мы снова столкнемся с двумя теми же загадками: как в мире может существовать зло, если Бог всемогущ и праведен, и как люди могут обладать свободой воли, если Бог всемогущ и всеведущ? Так что такого Бога не было, нет его и сейчас. Но, опять же, в самой отдаленной перспективе, куда ведет принцип обоюдного выигрыша? К Богу, который не является сверхъестественным, к Богу, который в конечном итоге обретает всемогущество, всеведение и доброту в результате естественного прогресса взаимовыгодных отношений. Возможно, просто предположим, что Бог приходит в конце.

Теперь я вижу на лице Боба признаки узнавания, смешанные с неуверенностью, но без кислого выражения лица.

Процесс, при котором постоянно происходит отбор в пользу большей сложности, в конечном итоге нацелен не на что иное, как на всеведение, всемогущество и доброту. Разумеется, это не то свершение, которое будет достигнуто при нашей жизни или даже при жизни нашего вида. Лучшее, что мы можем сделать как личности, – это быть маленькой частичкой, способствующей прогрессу. Это дверь, через которую в нашу жизнь может войти смысл, выходящий за пределы нас самих. Осмысленная жизнь – это присоединение к чему-то большему, чем мы сами, и чем больше это нечто, тем больше смысла в нашей жизни. Участие в процессе, конечной целью которого является появление Бога, наделенного всезнанием, всемогуществом и добротой, соединяет нашу жизнь с чем-то невероятно большим.

Вам дана возможность выбирать, какой курс взять в жизни. Вы можете выбрать жизнь, которая способствует достижению этих целей в большей или меньшей степени. Или же вы можете выбрать жизнь, которая не имеет ничего общего с этими целями. Вы даже можете выбрать жизнь, которая активно им препятствует. Вы можете выбрать жизнь, построенную на приумножении знаний: учебе, преподавании, воспитании детей, науке, литературе, журналистике и многих других возможностях. Вы можете выбрать жизнь, построенную на увеличении могущества посредством технологий, создания машин, строительства, здравоохранения или производства. Или вы можете выбрать жизнь, построенную на увеличении доброты через закон, религию, этику, политику, государственную службу или благотворительность.

Хорошая жизнь заключается в том, чтобы обретать счастье, используя свои главные достоинства каждый день в основных сферах жизни. Осмысленная жизнь добавляет еще один аспект: использование этих же сильных сторон для продвижения знаний, силы и доброты. Такая жизнь наполнена смыслом, и если в конце ее появляется Бог, то такая жизнь священна.

Приложение

В этом приложении уточняется терминология и обобщаются основные положения книги. Я использую термины «счастье» и «благополучие» как взаимозаменяемые при описании целей позитивной психологии, включая чувства (такие, как экстаз и умиротворение) и состояния, не имеющие эмоциональной составляющей (например, поглощенность и вовлеченность). Важно понимать, что слова «счастье» и «благополучие» могут относиться и к чувствам, и к состояниям.

Счастье и благополучие – желаемые результаты позитивной психологии.

Поскольку способы их усиления различны, я разделяю положительные эмоции на три вида: направленные на прошлое, будущее и настоящее. Удовлетворение, довольство и безмятежность – это эмоции, ориентированные на прошлое; оптимизм, надежда, доверие, вера и уверенность – эмоции, связанные с будущим.

Положительные эмоции (связанные с прошлым): удовлетворение, довольство, гордость и безмятежность.

Положительные эмоции (связанные с будущим): оптимизм, надежда, уверенность, доверие и вера.

Положительные эмоции, связанные с настоящим, делятся на две принципиально разные категории: удовольствие и удовлетворение. Удовольствия включают в себя телесные удовольствия и высшие наслаждения. Телесные удовольствия – это мимолетные положительные эмоции, приходящие через органы чувств: восхитительные вкусы и запахи, сексуальные ощущения, приятные движения тела, чарующие зрелища и звуки. Высшие удовольствия также мимолетны, но связаны с более сложными и осмысленными событиями, чем сенсорные реакции. Их определяют по чувствам, которые они вызывают: экстаз, восторг, трепет, блаженство, радость, ликование, веселье, оживление, умиротворение и т. п. Удовольствия настоящего, как и положительные эмоции, связанные с прошлым и будущим, в своей основе субъективны. Окончательным судьей является «тот, кто живет внутри человека», и множество исследований показало, что с помощью тестов (некоторые из которых представлены в этой книге) эти состояния можно точно оценить. Используемые мной показатели положительных эмоций воспроизводимы, стабильны во времени и непротиворечивы в разных ситуациях. Этим эмоциям и способам их усиления посвящена первая часть этой книги.

Положительные эмоции (связанные с настоящим): такие телесные удовольствия, как восхитительный вкус, ощущение тепла и оргазм.

Положительные эмоции (связанные с настоящим): такие высшие наслаждения, как блаженство, ликование и умиротворение.

Приятная жизнь: жизнь, наполненная положительными эмоциями в отношении настоящего, прошлого и будущего.

Удовлетворение – другой класс положительных эмоций, связанных с настоящим, но, в отличие от удовольствий, это не чувства, а то, чем нам нравится заниматься: например, чтение, скалолазание, танцы, интересная беседа, волейбол или игра в бридж. Удовлетворение сопровождается полным поглощением и увлечением, оно блокирует самосознание и эмоции, которые возникают лишь в ретроспективе («Ух, это было здорово!»), кроме того, оно вызывает состояние потока, когда время останавливается, а человек чувствует, что занимается своим делом.

Положительные эмоции (связанные с настоящим): удовлетворение – возникает, когда мы занимаемся тем, что нам нравится.

Оказывается, удовлетворения невозможно добиться или устойчиво повысить без развития сильных сторон и достоинств личности. Счастье, цель позитивной психологии, – это не только достижение мимолетных субъективных состояний. Для счастья необходимо, чтобы жизнь человека была подлинной. Она не должна ограничиваться чисто субъективными ощущениями, подлинность предполагает получение удовлетворения и положительных эмоций от реализации своих главных достоинств. Главные достоинства – это надежный и естественный путь к удовлетворению, именно поэтому они находятся в центре внимания в части II этой книги. Удовлетворение – это прямая дорога к тому, что я считаю хорошей жизнью.

Хорошая жизнь: использование своих главных достоинств для получения удовлетворения в основных сферах жизни.

Великий итог бесконечных дебатов на тему «Что такое счастье?» заключается в том, что счастье приходит многими путями. С этой точки зрения нашей жизненной задачей становится использование своих главных достоинств в основных сферах жизни: работе, любви, воспитании детей и поиске цели. Этим темам посвящена часть III книги. Таким образом, эта книга о том, как оптимально воспринимать свое настоящее, прошлое и будущее, как выявить свои главные достоинства, а затем регулярно использовать их во всех значимых для вас начинаниях. Важно отметить, что «счастливому» человеку не обязательно испытывать все без исключения положительные эмоции и неизменно добиваться максимального удовлетворения.

Осмысленная жизнь добавляет еще один компонент к хорошей жизни – привязку своих главных достоинств к чему-то большему. Эта книга не только намечает пути поиска счастья, но и служит своеобразным введением в осмысленную жизнь.

Осмысленная жизнь: использование своих сильных сторон и достоинств на благо чему-то большему, чем вы сами.

Наконец, полноценная жизнь заключается в переживании положительных эмоций в отношении прошлого и будущего, смаковании положительных эмоций, получении удовлетворения от своих главных достоинств и использовании этих достоинств на службе чему-то большему для обретения смысла.

Благодарности

Позитивная психология превратилась из идеи в головах трех человек на Юкатане в научное направление в первую неделю января 1998 г. Эта книга, завершенная в четвертую годовщину этого события и в том же самом месте, является его квинтэссенцией. Вот как все произошло: переварив слова Никки (см. главу 2), я совершенно ясно осознал, что моя миссия – создать позитивную психологию. Я не мог в точности сказать, что именно это означает, но знал, у кого спросить.

«Михай, – произнес я, когда Михай Чиксентмихайи поднял трубку, – я знаю, что у вас с Изабеллой есть планы на Новый год. Но не могли бы вы отменить их и присоединиться к нам на Юкатане? Мы сняли дом в Акумале. Места хватит всем. Я хочу поговорить с тобой о создании направления под названием "Позитивная психология"».

«Рэй, – сказал я, когда Рэй Фаулер поднял трубку, – я знаю, что у вас с Сэнди есть планы на Новый год. Но не могли бы вы отменить их и присоединиться к нам на Юкатане? Мы сняли дом в Акумале. Места хватит всем. Я хочу поговорить с тобой о создании направления под названием "Позитивная психология"».

В Акумале в первую неделю января 1998 г. мы просыпались на рассвете, беседовали за кофе до полудня, доставали ноутбуки и писали до середины дня, а затем купались и гуляли с детьми. К концу недели у нас был план: содержание, метод и инфраструктура. Содержание научного начинания определяли три столпа. Первый – изучение положительных эмоций. Эд Динер согласился стать директором. Второй – изучение позитивного характера, сильных сторон и достоинств, реализация которых регулярно вызывает положительные эмоции. Михай Чиксентмихайи согласился стать директором. Позитивный характер, по нашему мнению, нуждался в системе классификации, позволяющей исследователям и практикам соглашаться с тем, какая именно сильная сторона в нем проявляется. Эту классификацию нужно было пересматривать по мере накопления научных знаний. После ее предварительного согласования предстояло придумать способы оценки. Крис Петерсон и Джордж Вайллант согласились возглавить эту работу. Психиатрия рассказала нам, что такое безумие, а позитивная психология под их руководством должна была рассказать нам о здравомыслии.

Третий столп, чрезвычайно важный, но выходящий за рамки как гильдии психологов, так и этой книги, – изучение позитивных институтов. Какие более крупные, внешние для отдельного индивида структуры поддерживают позитивный характер, который, в свою очередь, порождает положительные эмоции? Крепкие семьи и сообщества, демократия, свобода исследований, образование и системы экономической безопасности – все это примеры позитивных институтов. Социология, политология, антропология и экономика вполне подходят для таких исследований, но эти дисциплины (как и психология) также пронизаны изучением разрушительных институтов, таких как расизм, сексизм и макиавеллизм. Эти общественные науки занимаются разоблачениями институтов, которые делают жизнь трудной и даже невыносимой. В лучшем случае эти науки подсказывают нам, как свести к минимуму невыносимые условия. Михай, Рэй и я увидели необходимость создания позитивной социальной науки, изучающей институты, которые помогают нам подняться выше нуля в жизни. Кэтлин Холл Джеймисон согласилась возглавить эту работу. Ныне покойный Роберт Нозик взял на себя работу над философскими вопросами, связанными с этим начинанием. Для контроля процесса в целом мы решили создать Сеть позитивной психологии, которая объединяет самых видных представителей науки. Ее возглавил я, а Питер Шульман стал координатором.

Спасибо вам, Рэй, Михай, Эд, Крис, Джордж, Кэтлин, Боб и Питер.

Мы с Михаем и Рэем принимаем проверенные научные методы прошлого, и это делает позитивную психологию менее революционной. Это может разочаровать тех, кто ждет научной революции, но меня лично раздражает использование замусоленного понятия «смена парадигмы» для описания новых поворотов в дисциплине. Мы рассматриваем позитивную психологию просто как перенос фокуса психологии с изучения некоторых худших вещей в жизни на исследование того, что делает жизнь достойной. Мы считаем позитивную психологию не заменой того, что было раньше, а лишь дополнением и расширением. Позитивная психология имела захватывающее содержание и проверенные методы, но было понятно, что изменения фокуса науки не происходят без наличия рабочих мест, грантов, премий и поддержки коллег. Мы решили работать над созданием возможностей для исследований и сотрудничества на каждом уровне позитивной психологии. Особое внимание уделялось молодым ученым. Мы собирались открыть возможности для ученых в середине карьеры, для новых доцентов, постдокторантов и аспирантов.

Все это требовало значительных средств, поэтому сбор денег стал частью моей работы. Большую часть 1998 г. я потратил на публичные выступления и привлечение финансирования. Я сотни раз выступал перед самыми разными аудиториями с лекциями о выученном оптимизме и выученной беспомощности и считал себя опытным оратором. Тем не менее реакция на мои выступления о позитивной психологии стала для меня полной неожиданностью. Впервые в жизни мне аплодировали стоя, и впервые я видел, как люди в аудитории плакали.

У меня также немалый опыт привлечения средств для исследований. Мне не раз приходилось добиваться финансирования от разных агентств. Словами не передать, насколько изнурительным и даже унизительным является процесс поиска денег для науки, и, хотя я добивался успеха в качестве просителя примерно в 30 % случаев, мои колени уже практически стерлись. В отличие от этого сбор средств для позитивной психологии оказался легкой прогулкой. Харви Дейл, Джим Спенсер и Джоэл Флейшман из Atlantic Philanthropies взяли на себя финансирование сети, причем весьма щедрое. Нил и Донна Майерсон из Фонда Мануэля и Роды Майерсон согласились профинансировать создание классификации сильных сторон и достоинств под названием «Ценности в действии». Сэр Джон Темплтон при содействии Чака Харпера и Артура Шварца, руководителей Фонда Джона Темплтона, учредил щедрые премии за лучшие исследования в области позитивной психологии, а также гранты на исследования для молодых позитивных психологов. Фонды Анненберга и Пью согласились финансировать направление Кэтлин Холл Джеймисон, начиная с исследования гражданской активности. Джим Хови стал спонсором ежегодных встреч ученых в Акумале. Дон Клифтон и Джим Клифтон, отец и сын, генеральные директора Института Гэллапа, согласились финансировать и принимать крупные ежегодные встречи на высшем уровне.

Спасибо вам, Харви, Джоэл, Нил, Донна, сэр Джон, Чак, Артур, Анненберг, Пью, Джим (все трое) и Дон.

Ричард Пайн, мой давний литературный агент и друг, мечта любого автора, помог выносить идею книги, которая стала бы лицом научного направления. Лори Андиман, его правая рука, организовала все необходимое за пределами Америки. Филип Раппапорт, мой редактор и по совместительству советник, обеспечил оформление книги и ее издание во Free Press и Simon & Schuster. Он вычитал каждое слово как минимум дважды и изменил к лучшему удивительно много.

Спасибо, Ричард, Лори и Филип.

Все упомянутые выше люди – Чиксентмихайи, Динер и Петерсон – также внесли огромный вклад в создание этой книги. Два направления позитивной психологии сильно повлияли на мои взгляды, и их представители позволили мне включить в книгу свои работы: Эми Вжесневски, Моника Уорлайн и Джейн Даттон, а также Дэвид Шкаде, Кен Шелдон и Соня Любомирски. Свой вклад в создание книги внесли и многие другие: они делились статьями до их выхода в печать, давали разрешение использовать разработанные ими опросники, оспаривали мои идеи в электронных письмах и в разговорах, читали отдельные разделы рукописи и даже всю ее целиком, комментировали – подбадривали, когда настроение падало, спускали с небес на землю, когда было слишком приподнятым, говорили именно то, что нужно, в нужный момент.

Спасибо, Кэтрин Далсгард, Марта Стаут, Терри Канг, Карриса Гриффинг, Гектор Агилар, Кэтрин Пейл, Боб Эммонс, Майк Маккаллоу, Джон Хайдт, Барбара Фредриксон, Дэвид Любински, Камилла Бенбоу, Рена Суботник, Джеймс Павелски, Лора Кинг, Дачер Келтнер, Крис Рисли, Дэн Чирот, Барри Шварц, Стив Хайман, Карен Рейвич, Джейн Гиллам, Эндрю Шатте, Касс Санстейн, Ким Дэвис, Рон Левант, Фил Зимбардо, Хейзел Маркус, Боб Зайонц, Боб Райт, Дороти Кантор, Дик Суинн, Мариса Лашер, Сара Лавипур, Дэн Бен-Амос, Деннис Маккарти, студенты курса «Психология 262» и «Психология 709» в Пенсильванском университете, Роб Дерубис, Лилли Фридланд, Стив Холлон, Лестер Луборски, Стар Вега, Николь Курцер, Курт Зальцингер, Дэйв Барлоу, Джек Рахман, Ханс Айзенк, Маргарет Балтес, Тим Бек, Дэвид Кларк, Изабелла Чиксентмихайи, Дэвид Розенхан, Элейн Уокер, Джон Дурбин, Дрейк Макфили, Роберт Сейфарт, Гэри Ванденбос, Питер Натан, Дэнни Канеман, Гарри Рейс, Шелли Гейбл, Боб Гейбл, Эрни Стек, Боб Олкотт, Фил Стоун, Билл Робертсон, Терри Уилсон, Шейла Керни, Мэри Пеннер-Ловиси, Дэйв Майерс, Билл Хауэлл, Шэрон Брэм, Мюррей Мэлтон, Питер Фридланд, Клод Стил, Гордон Бауэр, Шэрон Бауэр, Соня Любомирски, Дэвид Шкаде, Кен Шелдон, Элис Айзен, Джереми Хантер, Майкл Айзенк, Джин Накамура, Пол Томас, Лу Арнон, Маррин Элстер, Билли Корен, Чарли Джесниг, Дэйв Гросс, Рэте Миллер, Джон Келлерман, Фэй Келлерман, Даррин Леман, Фред Брайант, Джозеф Верофф, Джон Туби, Леда Космидес, Вероника Хута, Илона Бонивелл, Дебра Либерман, Джерри Клор, Лорен Эллой, Лин Абрамсон, Лиза Эспинволл, Марвин Левин, Ричи Дэвидсон, Кэрол Дьюк, Кэрол Рифф, Джон Диулио, Кори Кейс, Рослин Картер, Моника Уорлайн, Джейн Даттон, Эми Вжесневски, Джон Барон (их двое), Джон Сабини, Рик Макколи, Мел Коннер, Роберт Бисвас-Динер, Кэрол Динер, Томас Джойнер, Том Брэдбери, Фрэнк Финчам, Хейден Эллис, Норман Брэдберн, Синди Хазан, Фил Шейвер, Эверетт Уортингтон, Дэвид Ларсен, Мэри Энн Майерс, Джек Хаут, Фред Ванфлетерен, Рэнди Галистел, Ив Кларк, Джим Глейк, Марти Эппл, Артур Джаффе, Скотт Томпсон, Дэнни Хиллис, Марта Фара, Алан Корс, Том Чилдерс, Дэйв Хантер, Рик Снайдер, Шейн Лопес, Лесли Секерка, Таяб Рашид, Стив Вулин, Стив Пинкер, Роберт Пломин, Кен Кендлер, Джошуа Ледерберг, Сибил Вулин, Тодд Кашдан, Пол Веркуил и Джуди Родин.

Год работы над этой книгой был лучшим в моей жизни, и за это я безмерно благодарен моей жене Мэнди и моим шестерым детям: Аманде, Дэвиду, Ларе, Никки, Дэррилу и маленькой Керли.

Notes

1

Seligman, M. E. P. (1994). What you can change and what you can't. New York: Knopf.

2

Freud, S. (1923). Civilization and its discontents. New York: Norton (1962 edition, translated by J. Strachey).

3

Goodwin, D. K. (1994). No ordinary time: Franklin and Eleanor Roosevelt: The home front in World War II. New York: Simon & Schuster.

4

Fredrickson, B. (2001). The role of positive emotions in Positive Psychology: The broaden-and-build theory of positive emotions. American Psychologist, 56, 218–226.

5

Danner, D., Snowdon, D., and Friesen, W. (2001). Positive emotions in early life and longevity: Findings from the nun study. Journal of Personality and Social Psychology, 80, 804–813.

6

Harker, L., and Keltner, D. (2001). Expressions of positive emotion in women's college yearbook pictures and their relationship to personality and life outcomes across adulthood. Journal of Personality and Social Psychology, 80, 112–124.

7

Redelmeier, D., and Kahneman, D. (1996). Patients' memories of painful medical treatments: Real-time and retrospective evaluations of two minimally invasive procedures. Pain, 116, 3–8; Schkade, D., and Kahneman, D. (1998). Does living in California make people happy? A focusing illusion in judgments of life satisfaction. Psychological Science, 9, 340–346.

8

Nozick, R. (1974). Anarchy, state, and utopia (pp. 42–45). New York: Basic Books.

9

Haidt, J. (2001). The emotional dog and the rational tail: A social intuitionist approach to moral judgment. Psychological Review, 108, 814–834.

10

Maruta, T., Colligan, R., Malinchoc, M., and Offord, K. (2000). Optimists vs. pessimists: Survival rate among medical patients over a 30-year period. Mayo Clinic Proceedings, 75, 140–143.

11

Vaillant, G. (2000). Adaptive mental mechanisms: their role in Positive Psychology. American Psychologist, 55, 89–98; Vaillant, G. (2002). Aging well. New York: Little, Brown.

12

Buckingham, M., and Clifton, D. (2001). Now, discover your strengths. New York: Free Press.

13

Fordyce, M. (1988). A review of research on the happiness measures: A sixty-second index of happiness and mental health. Social Indicators Research, 20, 355–381.

14

Селигман М. Как научиться оптимизму: Измените взгляд на мир и свою жизнь. – М.: Альпина Паблишер, 2024.

15

Селигман М. Ребенок-оптимист: Проверенная программа формирования характера. – М.: Манн, Иванов и Фербер, 2016.

16

Seligman, M., and Pawelski, J. Positive Psychology: FAQs. (Неопубликованная рукопись.)

17

Fredrickson, B. (1998). What good are positive emotions? Review of General Psychology, 2, 300–319.

18

Peil, K. (2001). Emotional intelligence, sensory self-regulation, and the organic destiny of the species: The emotional feedback system. Unpublished manuscript, University of Michigan. Available from ktpeil@aol.com; Clore, G. L. (1994). Why emotions are felt. In P. Ekman and R. Davidson (Eds.), The nature of emotion: Fundamental questions (pp. 103–111). New York: Oxford University Press.

19

Tellegen, A., Lykken, D. T., Bouchard, T. J., Wilcox, K. J., Segal, N. L., and Rich, S. (1988). Personality similarity in twins reared apart and together. Journal of Personality and Social Psychology, 54, 1031–1039.

20

Watson, D., Clark, L. A., and Tellegen, A. (1988). Development and validation of brief measures of positive and negative affect: The PANAS scales. Journal of Personality and Social Psychology, 54, 1063–1070.

21

Fredrickson, B. (1998). What good are positive emotions? Review of General Psychology, 2, 300–319; Fredrickson, B. (2001). The role of positive emotions in Positive Psychology: The broaden-and-build theory of positive emotion. American Psychologist, 56, 218–226.

22

Isen, A. M. (2000). Positive affect and decision making. In M. Lewis and J. M. Haviland-Jones (Eds.), Handbook of emotions (2d ed, pp. 417–435). New York: Guilford Press; Estrada, C., Isen, A., and Young, M. (1997). Positive affect facilitates integration of information and decreases anchoring in reasoning among physicians. Organizational Behavior and Human Decision Processes, 72, 117–135.

23

Masters, J., Barden, R., and Ford, M. (1979). Affective states, expressive behavior, and learning in children. Journal of Personality and Social Psychology, 37, 380–390.

24

Isen, A. M., Rosenzweig, A. S., and Young, M. J. (1991). The influence of positive affect on clinical problem solving. Medical Decision Making, 11, 221–227.

25

Peirce, C. S. (1955). How to make our ideas clear. In J. Buchler (Ed.), Philosophical writings of Peirce. New York: Dover.

26

Headey, B., and Wearing, A. (1989). Personality, life events, and subjective well-being: Toward a dynamic equilibrium model. Journal of Personality and Social Psychology, 57, 731–739.

27

Alloy, L. B., and Abramson, L. Y. (1979). Judgment of contingency in depressed and nondepressed students: Sadder but wiser. Journal of Experimental Psychology: General, 108, 441–485.

28

Ackermann, R., and DeRubeis, R. (1991). Is depressive realism real? Clinical Psychology Review, 11, 365–384.

29

Aspinwall, L. G., Richter, L., and Hoffman, R. R. (2001). Understanding how optimism works: An examination of optimists' adaptive moderation of belief and behavior. In E. C. Chang (Ed.), Optimism and pessimism: Implications for theory, research, and practice (pp. 217–238). Washington DC: American Psychological Association.

30

Davidson, R. (1999). Biological bases of personality. In V. Derlega, B. Winstead, et al. (Eds.), Personality: contemporary theory and research. Chicago: Nelson-Hall.

31

Fredrickson, B. (1998). What good are positive emotions? Review of General Psychology, 2, 300–319.

32

Ostir, G., Markides, K., Black, S., and Goodwin, J. (2000). Emotional well-being predicts subsequent functional independence and survival. Journal of the American Geriatrics Society, 48, 473–478.

33

Danner, D., and Snowdon, D. (2001). Positive emotion in early life and longevity: Findings from the nun study. Journal of Personality and Social Psychology, 80, 804–813; Maruta, T., Colligan, R., Malinchoc, M., and Offord, K. (2000). Optimists vs pessimists: Survival rate among medical patients over a 30-year period. Mayo Clinic Proceedings, 75, 140–143.

34

Stone, A., Neale, J., Cox, D., Napoli, A., et al. (1994). Daily events are associated with secretory immune responses to an oral antigen in men. Health Psychology, 13 (5), 440–446; Segerstrom, S., Taylor, S., Kemeny, M., and Fahey, J. (1998). Optimism is associated with mood, coping, and immune change in response to stress. Journal of Personality and Social Psychology, 74, 1646–1655; Kamen-Siegel, L., Rodin, J., Seligman, M. E. P., and Dwyer, C. (1991). Explanatory style and cell-mediated immunity. Health Psychology, 10, 229–235.

35

Staw, B., Sutton, R., and Pelled, L. (1994). Employee positive emotion and favorable outcomes at the workplace. Organization Science, 5, 51–71.

36

Marks, G., and Fleming, N. (1999). Influences and consequences of well-being among Australian young people: 1980–1995. Social Indicators Research, 46, 301–323.

37

Hom, H., and Arbuckle, B. (1988). Mood induction effects upon goal setting and performance in young children. Motivation and Emotion, 12, 113–122.

38

Weisenberg, M., Raz, T., and Hener, T. (1998). The influence of film-induced mood on pain perception. Pain, 76, 365–375.

39

Fredrickson, B., and Levenson, R. (1998). Positive emotions speed recovery from the cardiovascular sequelae of negative emotions. Cognition and Emotion, 12, 191–220.

40

Diener, E., and Seligman, M. E. P. (2002). Very happy people. Psychological Science, 13, 81–84.

41

Обзор см. в Diener, E., Suh, E., Lucas, R., and Smith, H. (1999). Subjective well-being: Three decades of progress. Psychological Bulletin, 125, 276–302.

42

Lyubomirsky, S., and Lepper, H. S. (1999). A measure of subjective happiness: Preliminary reliability and construct validation. Social Indicators Research, 46, 137–155. Цитируется с разрешения Kluwer Academic Publishers.

43

Seligman, M. E. P. (1994). What you can change and what you can't. New York: Knopf.

44

Brickman, P., Coates, D., and Janoff-Bulman, R. (1978). Lottery winners and accident victims: Is happiness relative? Journal of Personality and Social Psychology, 36, 917–927.

45

Silver, R. (1982). Coping with an undesirable life event: A study of early reactions to physical disability. Unpublished doctoral dissertation, Northwestern University: Evanston, IL.

46

Hellmich, N. (1995, June 9). Optimism often survives spinal chord injuries. USA Today, p. D4.

47

Lykken, D., and Tellegen, A. (1996). Happiness is a stochastic phenomenon. Psychological Science, 7, 186–189.

48

Обзор литературы см. в Diener, E. (2000). Subjective well-being. American Psychologist, 55, 34–43.

49

Lehman, D., Wortman, C., and Williams, A. (1987). Longterm effects of losing a spouse or child in a motor vehicle crash. Journal of Personality and Social Psychology, 52, 218–231.

50

Vitaliano, P. P., Russo, J., Young, H. M., Becker, J., and Maiuro, R. D. (1991). The screen for caregiver burden. Gerontologist, 31, 76–83.

51

Diener, E., Diener, M., and Diener, C. (1995). Factors predicting the subjective well-being of nations. Journal of Personality and Social Psychology, 69, 851–864.

52

Diener, E., and Diener, C. (1995). Most people are happy. Psychological Science, 7, 181–185.

53

Wilson, W. (1967). Correlates of avowed happiness. Psychological Bulletin, 67, 294–306.

54

World values study group (1994). World values survey, 1981–1994 and 1990–1993. (Computer file, ICPSR version.) Ann Arbor, MI: Institute for Social Research.

55

Diener, E., and Suh, E. (1997). Measuring quality of life: Economic, social, and subjective indicators. Social Indicators, 40, 189–216; Myers, D. (2000). The funds, friends, and faith of happy people. American Psychologist, 55, 56–67.

56

Seligman, M., and Csikszentmihalyi, M. (2000). Positive Psychology: An Introduction. (Special issue.) American Psychologist, 55, 5–14.

57

Там же и Diener, E., Horwitz, J., and Emmons, R. (1995). Happiness of the very wealthy. Social Indicators, 16, 263–274.

58

Biswas-Diener, R., and Diener, E. (2002). Making the best of a bad situation: Satisfaction in the slums of Calcutta. Social Indicators Research; Biswas-Diener, R. (2002). Quality of life among the homeless.

59

Richins, M. L., and Dawson, S. (1992). A consumer values orientation for materialism and its measurement: Scale development and validation. Journal of Consumer Research, 19, 303–316; Sirgy, M. J. (1998). Materialism and quality of life. Social Indicators Research, 43, 227–260.

60

Mastekaasa, A. (1994). Marital status, distress, and well-being. Journal of Comparative Family Studies, 25, 183–206.

61

Bradburn, N. (1969). The structure of psychological well-being. Chicago: Aldine; Watson, D., and Clark, L. A. (1992). Affects separable and inseparable: On the hierarchical arrangement of the negative affects. Journal of Personality and Social Psychology, 62, 489–505; Larsen, J., McGraw, A. P., and Cacioppo, J. (2001). Can people feel happy and sad at the same time? Journal of Personality and Social Psychology, 81, 684–696.

62

Wood, W., Rhodes, N., and Whelan, M. (1989). Sex differences in positive well-being: A consideration of emotional style and marital status. Psychological Bulletin, 106, 249–264; Nolen-Hoeksema, S., and Rusting, C. L. (2000). Gender differences in well-being. In D. Kahneman, E. Diener, and N. Schwarz (Eds.), Well-being: The foundations of hedonic psychology. New York: Russell Sage Foundation.

63

Solomon, R., and Corbit, J. (1974). An opponent process theory of motivation. Psychological Review, 81, 119–145.

64

Diener, E., and Suh, E. (1998). Age and subjective wellbeing: An international analysis. Annual Review of Gerontology, 17, 304–324.

65

Mroczek, D. K., and Kolarz, C. M. (1998). The effect of age on positive and negative affect: A developmental perspective on happiness. Journal of Personality and Social Psychology, 75, 1333–1349.

66

Brief, A. P., Butcher, A. H., George, J. M., and Link, K. E. (1993). Integrating bottom-up and top-down theories of subjective well-being: The case of health. Journal of Personality and Social Psychology, 64, 646–653.

67

Breetvelt, I. S., and van Dam, F. S. A. M. (1991). Underreporting by cancer patients: The case of response-shift. Social Science and Medicine, 32, 981–987.

68

Verbrugge, L. M., Reoma, J. M., and Gruber-Baldini, A. L. (1994). Short-term dynamics of disability and well-being. Journal of Health and Social Behavior, 35, 97–117.

69

Witter, R. A., Okun, M. A., Stock, W. A., and Haring, M. J. (1984). Education and subjective well-being: A meta-analysis. Education Evaluation and Policy Analysis, 6, 165–173; Diener, E., Suh, E., Lucas, R., and Smith, H. (1999). Subjective well-being: Three decades of progress. Psychological Bulletin, 125, 276–302.

70

Sigelman, L. (1981). Is ignorance bliss? A reconsideration of the folk wisdom. Human Relations, 34, 965–974.

71

Schkade, D., and Kahneman, D. (1998). Does living in California make people happy? Unpublished manuscript, Princeton University.

72

Myers, D. (2000). The funds, friends, and faith of happy people. American Psychologist, 55, 56–67.

73

Argyle, M. (2000). Causes and correlates of happiness. In D. Kahneman, E. Diener, and N. Schwarz (Eds.), Well-being: The foundations of hedonic psychology. New York: Russell Sage Foundation.

74

Diener, E., Emmons, R., Larsen, R., and Griffin, S. (1985). The satisfaction with life scale. Journal of Personality Assessment, 49, 71–75.

75

Pavot, W., and Diener, E. (1993). Review of the satisfaction with life scale. Psychological Assessment, 5, 164–172.

76

Teasdale, J. (1997). The relationship between cognition and emotion: The mind-in-place in mood disorders. In D. M. Clark and C. Fairburn (Eds.), Science and practice of cognitive behavior therapy (pp. 67–93). New York: Oxford University Press.

77

Schachter, S., and Singer, J. (1962). Cognitive, social, and physiological determinants of emotional state. Psychological Review, 69, 379–399.

78

Seligman, M. E. P. (1970). On the generality of the laws of learning. Psychological Review, 77, 406–418.

79

Обзор см. в Seligman, M. E. P. (1993). What you can change and what you can't. New York: Knopf.

80

Clark, D., and Claybourn, M. (1997). Process characteristics of worry and obsessive intrusive thoughts. Behaviour Research and Therapy, 35 (12), 1139–1141.

81

Beck, A. T. (1999). Prisoners of hate. New York: HarperCollins.

82

Полезные обзоры перечислены по темам. Развод: Forehand, R. (1992). Parental divorce and adolescent maladjustment: Scientific inquiry vs. public information. Behaviour Research and Therapy, 30, 319–328. Смерть родителя: Brown, G., and Harris, T. (1978). Social origins of depression. London: Tavistock. Очередность рождения: Galbraith, R. (1982). Sibling spacing and intellectual development: A closer look at the confluence models. Developmental Psychology, 18, 151–173. Тяжелое детство: Clarke, A., and Clarke, A. D. (1976). Early experience: Myth and evidence. New York: Free Press; Rutter, M. (1980). The long-term effects of early experience. Developmental Medicine and Child Neurology, 22, 800–815.

83

Обзор см. в Rutter, M. (1987). Continuities and discontinuities from infancy. In J. Osofsky (Ed.), Handbook of infant development (2nd ed., pp. 1256–1298). New York: Wiley; Plomin, R., Chipuer, H., and Loehlin, J. (1990). Behavior genetics and personality. In L. Pervin (Ed.), Handbook of personality theory and research (pp. 225–243). New York: Guilford.

84

См.: Plomin, R., and Bergeman, C. (1991). The nature of nurture: Genetic influence on environmental measures. Behavioral and Brain Sciences, 14, 373–427; Bouchard, T., and McGue, M. (1990). Genetic and rearing environmental influences on adult personality: An analysis of adopted twins reared apart. Journal of Personality, 68, 263–282.

85

См. главу 14 Seligman, M. E. P. (1994). What you can change and what you can't. New York: Knopf.

86

Seligman, M. (1994). What you can change and what you can't. New York: Knopf.

87

Williams, R., Barefoot, J., and Shekelle, R. (1985). The health consequences of hostility. In M. Chesney and R. Rosenman (Eds.), Anger and hostility in cardiovascular and behavioral disorders. New York: McGraw Hill.

88

Hokanson, J., and Burgess, M. (1962). The effects of status, type of frustration, and aggression on vascular processes. Journal of Abnormal and Social Psychology, 65, 232–237; Hokanson, J., and Edelman, R. (1966). Effects of three social responses on vascular processes. Journal of Abnormal and Social Psychology, 442–447.

89

McCullough, M., Emmons, R., and Tsang, J. (2002). The grateful disposition: A conceptual and empirical topography. Journal of Personality and Social Psychology, 82, 112–127.

90

Wegner, D., and Zanakos, S. (1994). Chronic thought suppression. Journal of Personality, 62, 615–640.

91

McCullough, M., Rachal, K., Sandage, S., Worthington, E., Brown, S., and Hight, T. (1998). Interpersonal forgiving in close relationships: II. Theoretical elaboration and measurement. Journal of Personality and Social Psychology, 75, 1586–1603.

92

Thoresen, C., Luskin, F., and Harris, A. (1998). Science and forgiveness interventions: Reflections and recommendations. In E. L. Worthington (Ed.), Dimensions of Forgiveness: Psychological research and theological perspectives. Philadelphia: Templeton Foundation Press.

93

Davies, R. (1976). What every girl should know. One-half of Robertson Davies. New York: Penguin.

94

Seligman, M. E. P. (1991). Learned optimism. New York: Knopf.

95

Cavafy, C. P. (1975). Collected poems (E. Keeley and P. Sherrard, Trans.). Princeton, NJ: Princeton University Press.

96

Перевод Г. Шмакова.

97

Обзор см. в Shizgal, P. (1997). Neural basis of utility estimation. Current Opinion in Neurobiology, 7, 198–208.

98

См.: Gleick, J. (2000). Faster: The acceleration of just about everything. New York: Little, Brown.

99

Bryant, F. B. (1989). A four-factor model of perceived control: Avoiding, coping, obtaining, and savoring. Journal of Personality, 57, 773–797.

100

Tietjens, E. (1923). The most-sacred mountain. In J. B. Rittenhouse (Ed.), The second book of modern verse. New York: Houghton-Mifflin.

101

Langer, E. (1997). The power of mindful learning. Cambridge, MA: Perseus.

102

Levine, M. (2000). The Positive psychology of buddhism and yoga. Mahwah, NJ: Erlbaum.

103

Ryan, R., and Deci, E. (2001). On happiness and human potential. Annual Review of Psychology, 51, 141–166; Ryff, C. (1995). Psychological well-being in adult life. Current Directions in Psychological Science, 4, 99–104.

104

Csikszentmihalyi, M. (1991). Flow. New York: Harper.

105

Seligman, M. (1996). The optimistic child. New York: Houghton-Mifflin; см. также: Seligman, M., Walker, E., and Rosenhan, D. (2001). Abnormal psychology. New York: Norton.

106

Kessler, R., McGonagle, K., Zhao, S., et al. (1994). Lifetime and 12-month prevalence of DSM–IIIR psychiatric disorders in the United States: Results from the National Comorbidity Study. Archives of General Psychiatry, 51, 8–19.

107

См.: Seligman, M. (1996). The optimistic child. New York: Houghton-Mifflin.

108

Smith, L., and Elliot, C. (2001). Hollow kids: Recapturing the soul of a generation lost to the self-esteem myth. New York: Forum.

109

Csikszentmihalyi, M. (2002). The call of the extreme. In J. Brockman (Ed.), The next fifty years: A science for the first half of the twenty-first century. New York: Vintage.

110

Kuklick, B. (1985). Churchmen and philosophers. New Haven: Yale University Press, 1985, см. особенно главу 15.

111

См.: Cuddihy, J. M. (1987). The ordeal of civility. Boston: Beacon Press.

112

McCullough, M., and Snyder, C. (2000). Classical sources of human strength: revisiting an old home and building a new one. Journal of Social and Clinical Psychology, 19, 1–10. См. также: Himmelfarb, G. (1996). The demoralization of society: From victorian virtues to modern values. New York: Vintage.

113

Wright, R. (1994). The moral animal: Evolutionary psychology and everyday life. New York: Pantheon.

114

Turnbull, C. (1972). The mountain people. New York: Simon & Schuster.

115

Ryan, R., and Deci, E. (2001). On happiness and human potential. Annual Review of Psychology, 51, 141–166.

116

Опросник Института «Ценности в действии» разработан под руководством Кристофера Петерсона и Мартина Селигмана. Финансирование этой работы было предоставлено фондом Мануэля и Роды Майерсон. Авторские права на этот вариант и более развернутую версию, размещенную на сайте, принадлежат институту.

117

Jahoda, M. (1958). Current concepts of positive mental health. New York: Basic Books; Ellis, A. (1962). Reason and emotion in psychotherapy. New York: Stuart.

118

Sternberg, R. J., Forsythe, G. B., Hedlund, J., Horvath, J. A., Wagner, R. K., Williams, W. M., Snook, S. A., and Grigorenko, E. L. (2000). Practical intelligence in everyday life. New York: Cambridge University Press.

119

Gardner, H. (1983). Frames of mind: The theory of multiple intelligences. New York: Basic Books; Mayer, J., and Salovey, P. (2002). Personal intelligence, social intelligence, and emotional intelligence: The hot intelligences. In C. Peterson and M. Seligman (Eds.), The VIA classification of strengths and virtues. Рукопись доступна на www.positivepsychology.org.

120

Goleman, D. (1995). Emotional intelligence. New York: Bantam.

121

Gallup Organization (2000). Strengthsfinder ® resource guide. Lincoln, NE: Author; Buckingham, M., and Clifton, D. (2001). Now, discover your strengths. New York: Free Press.

122

Baltes, P. B., and Staudinger, U. M. (2000). Wisdom: A metaheuristic (pragmatic) to orchestrate mind and virtue toward excellence. American Psychologist, 55, 122–136; Vaillant, G. E. (1993). The wisdom of the ego. Cambridge, MA: Harvard University Press; Sternberg, R. J. (Ed.) (1990). Wisdom: Its nature, origins, and development. New York: Cambridge University Press.

123

Putnam, D. (1997). Psychological courage. Philosophy, Psychiatry, and Psychology, 4, 1–11; Rachman, S. J. (1990). Fear and courage (2nd ed.). New York: W. H. Freeman.

124

Shlep, E. E. (1984). Courage: A neglected virtue in the patient-physician relationship. Social Science and Medicine, 18 (4), 351–360.

125

Sheldon, K. (2002). Authenticity/honesty/integrity. In C. Peterson and M. Seligman (Eds.), The VIA classification of strengths and virtues. Рукопись доступна на www.positivepsychology.org.

126

Gilligan, C. (1982). In a different voice: Psychological theory and women's development. Cambridge, MA: Harvard University Press; Kohlberg, L. (1984). Essays on moral development (vol. 2): The nature and validity of moral stages. San Francisco: Harper & Row.

127

Haslam, N. (2002). Prudence. In C. Peterson and M. Seligman (Eds.), The VIA classification of strengths and virtues. Рукопись доступна на www.positivepsychology.org; Emmons, R. A., and King, L. A. (1988). Conflict among personal strivings: Immediate and long-term implications for psychological and physical well-being. Journal of Personality and Social Psychology, 54, 1040–1048; Friedman, H. S., Tucker, J. S., Schwartz, J. E., Tomlinson-Keasey, C., Martin, L. R., Wingard, D. L., and Criqui, M. H. (1995). Psychosocial and behavioral predictors of longevity: The aging and death of the «Termites.» American Psychologist, 50, 69–78.

128

Haidt, J. (2001). The emotional dog and its rational tail: A social intuitionist approach to moral judgment. Psychological Review, 108, 814–834.

129

См.: Emmons, R. (2002). Gratitude. In C. Peterson and M. Seligman (Eds.), The VIA classification of strengths and virtues. Рукопись доступна на www.positivepsychology.org; McCullough, M. E., Kilpatrick, S., Emmons, R. A., and Larson, D. (2001). Gratitude as moral affect. Psychological Bulletin, 127, 249–266.

130

Seligman, M. (1991). Learned optimism. New York: Knopf.

131

Leonhardt, D. (2001). If richer isn't happier, what is? New York Times, May 19, B9–11.

132

Bellah, R. N., Madsen, R., Sullivan, W. M., Swidler, A., and Tipton, S. M. (1985). Habits of the heart: Individualism and commitment in american life. New York: Harper & Row; Wrzesniewski, A., McCauley, C. R., Rozin, P., and Schwartz, B. (1997). Jobs, careers, and callings: People's relations to their work. Journal of Research in Personality, 31, 21–33; Baumeister, R. F. (1991). Meanings of life. New York: Guilford Press.

133

Wrzesniewski, A., Rozin, P., and Bennett, G. (2001). Working, playing, and eating: Making the most of most moments. In C. Keyes and J. Haidt (Eds.), Flourishing: The positive person and the good life. Washington, D.C.: American Psychological Association.

134

Wrzesniewski, A., McCauley, C. R., Rozin, P., and Schwartz, B. (1997). Jobs, careers, and callings: People's relations to their work. Journal of Research in Personality, 31, 21–33. См. также: Wrzesniewski, A., and Dutton, J. (2001). Crafting a job: Revisioning employees as active crafters of their work. Academy of Management Review, 26, 179–201.

135

Cohen, R. C., and Sutton, R. I. (1998). Clients as a source of enjoyment on the job: How hairstylists shape demeanor and personal disclosures. In J. A. Wagner III (Ed.), Advances in qualitative organization research. Greenwich, CT: Jai Press.

136

Benner, P., Tanner, C. A., and Chesla, C. A. (1996). Expertise in nursing practice. New York: Springer; Jacques, R. (1993). Untheorized dimensions of caring work: Caring as structural practice and caring as a way of seeing. Nursing Administration Quarterly, 17, 1–10.

137

Fine, G. A. (1996). Kitchens: The culture of restaurant work. Berkeley: University of California Press.

138

Csikszentmihalyi, M. (1997). Finding flow. New York: Basic Books; Csikszentmihalyi, M., and Schneider, B. (2000). Becoming adult. New York: Basic Books.

139

Iyengar, S., and Lepper, M. (2000). When choice is demotivating. Journal of Personality and Social Psychology, 79, 995–1006.

140

Csikszentmihalyi, M. (1997). Finding flow (p. 61). New York: Basic Books.

141

Там же.

142

На основе статьи Seligman, M., Verkuil, P., and Kang, T. (2002). Why lawyers are unhappy. Cardozo Law Journal, 23, 33–53.

143

Hall, M. (1992) Fax poll finds attorneys aren't happy with work. L. A. Daily Journal, March 4, 1992.

144

Schiltz, P. (1999). On being a happy, healthy, and ethical member of an unhappy, unhealthy, and unethical profession. Vanderbilt Law Review, 52, 871.

145

Eaton, W. W., Anthony, J. C., Mandell, W. M., and Garrison, R. A. (1990). Occupations and the prevalence of major depressive disorder. Journal of Occupational Medicine, 32, 1079–1087.

146

См.: Heinz J., et al. (1999). Lawyers and their discontents: findings from a survey of the Chicago bar. Indiana Law Journal, 74, 735.

147

Satterfield, J. M., Monahan, J., and Seligman, M. E. P. (1997). Law school performance predicted by explanatory style. Behavioral Sciences and the Law, 15, 1–11.

148

Karasek, R., Baker, D., Marxer, F., Ahlbom, A., and Theorell, T. (1981). Job decision latitude, job demand, and cardiovascular disease: A prospective study of Swedish men. American Journal of Public Health, 71, 694–705.

149

Schwartz, B. (1994). The costs of living: How market freedom erodes the best things in life. New York: Norton.

150

14 hour days? Some lawyers say «no.» New York Times, Oct. 6, 1999, G1.

151

Worline, M. (2002). Courage. In C. Peterson and M. Seligman (Eds.), The VIA classification of strengths and virtues. Рукопись доступна на www.positivepsychology.org.

152

Van Boven, L., Dunning, D., and Lowenstein, G. (2000). Egocentric empathy gaps between owners and buyers: Misperceptions of the endowment effect. Journal of Personality and Social Psychology, 79, 66–76.

153

Tooby, J., and Cosmides, L. (1996). Friendship and the banker's paradox: Other pathways to the evolution of adaptations for altruism. In W. G. Runciman, J. M. Smith, and R. I. M. Dunbar (Eds.), Evolution of social behaviour patterns in primates and man. Proceedings of the British Academy, 88, 119–143.

154

Diener, E., and Seligman, M. (2001). Very happy people. Psychological Science, 13, 81–84.

155

Myers, D. (2000). The American paradox. New Haven, CT: Yale University Press.

156

См.: Reis, H., and Gable, S. (2001). Toward a positive psychology of relationships. In C. Keyes and J. Haidt (Eds.), Flourishing: The positive person and the good life. Washington, D.C.: American Psychological Association.

157

Conger, R., and Elder, G. (1994). Families in troubled times: Adapting to change in rural America. Hawthorne, NY: Aldine de Gruyter.

158

Cutler, W., Garcia, C., Huggins, G., and Prett, G. (1986). Sexual behavior and steroid levels among gynecologically mature premenopausal women. Fertility and Sterility, 45, 496–502.

159

Hazan, C., and Zeifman, D. (1999). Pair bonds as attachments. In J. Cassidy and P. Shaver (Eds.), Handbook of attachment (pp. 336–354). New York: Guilford Press; Belsky, J. (1999). Modern evolutionary theory and patterns of attachment. Ibid., pp. 141–161.

160

Kobak, R. (1999). The emotional dynamics of disruptions in attachment relationships. In J. Cassidy and P. Shaver (Eds.), Handbook of attachment (pp. 21–43). New York: Guilford Press.

161

Hazan, C., and Shaver, P. (1987). Romantic love conceptualized as an attachment process. Journal of Personality and Social Psychology, 52, 511–524.

162

Kunce, L., and Shaver, P. (1994). An attachment-theoretical approach to caregiving in romantic relationships. In K. Bartholomew and D. Perlman (Eds.), Advances in personal relationships, vol. 5: Attachment processes in adulthood (pp. 205–237). London: Jessica Kingsley.

163

Mikulincer, M., Florian, V., and Weller, A. (1993). Attachment styles, coping strategies, and posttraumatic psychological distress: The impact of the Gulf War in Israel. Journal of Personality and Social Psychology, 64, 817–826.

164

Cafferty, T., Davis, K., Medway, F., et al. (1994). Reunion dynamics among couples separated during Operation Desert Storm: An attachment theory analysis. In K. Bartholomew and D. Perlman (Eds.), Advances in personal relationships, vol. 5: Attachment processes in adulthood (pp. 309–330). London: Jessica Kingsley.

165

Gottman, J., and Levenson, R. (1992). Marital processes predictive of later dissolution: Behavior, physiology, and health. Journal of Personality and Social Psychology, 63, 221–233.

166

Gottman, J., and Silver, N. (1999). The seven principles for making marriage work. New York: Three Rivers.

167

Murray, S. (1999). The quest for conviction: Motivated cognition in romantic relationships. Psychological Inquiry, 10, 23–34; Murray, S., Holmes, J., Dolderman, D., and Griffin, D. (2000). What the motivated mind sees: Comparing friends' perspectives to married partners' views of each other. Journal of Experimental Social Psychology, 36, 600–620.

168

Fincham, F., and Bradbury, T. (1987). The impact of attributions in marriage: A longitudinal analysis. Journal of Personality and Social Psychology, 53, 510–517; Karney, B., and Bradbury, T. (2000). Attributions in marriage: state or trait? A growth curve analysis. Journal of Prim2 and Social Psychology, 78, 295–309.

169

Markman, M., Stanley, S., and Blumberg, S. (1994). Fighting for your marriage. New York: Jossey-Bass. См. также: Kaslow, F., and Robison, J. (1996). Long-term satisfying marriages: Perceptions of contributing factors. American Journal of Family Therapy, 24, 153–170.

170

Markman, M., Stanley, S., and Blumberg, S. (1994). Fighting for your marriage. New York: Jossey-Bass.

171

Bower, G. (1970). Organizational factors in memory. Cognitive Psychology, 1, 18–46.

172

Fredrickson, B., and Joiner, T. (2002). Positive emotions trigger upward spirals toward emotional well-being. Psychological Science, 13.

173

Young-Bruehl, E., and Bethelard, F. (2000). Cherishment: A psychology of the heart. New York: Free Press.

174

Seligman, M. (1975). Helplessness: On depression, development, and death. San Francisco: Freeman.

175

Seligman, M. (1996). The optimistic child. New York: Houghton-Mifflin.

176

Bloom, L. (1970). Language development: Form and function in emerging grammars. Cambridge, MA: MIT Press.

177

Davies, R. (1977). One-half of Robertson Davies. New York: Viking.

178

Этот раздел взят из главы 14 книги Seligman, M. (1996). The optimistic child. New York: Houghton-Mifflin.

179

См.: Peterson, Maier, and Seligman (1993). Learned helplessness, New York: Oxford University Press, и Seligman (1991), Helplessness, New York: Freeman.

180

См.: B. Campbell and R. Church (1969). Punishment and aversive behavior. New York: Appleton-Century-Crofts.

181

Seligman, M. (1968). «Chronic fear produced by unpredictable shock.» Journal of Comparative and Physiological Psychology, 66, 402–411.

182

Vaillant, G., and Vaillant, C. (1981). Work as a predictor of positive mental health. American Journal of Psychiatry, 138, 1433–1440.

183

Schwartz, R., and Garamoni, G. (1989). Cognitive balance and psychopathology: Evaluation of an information processing model of positive and negative states of mind. Clinical Psychology Review, 9, 271–94; Garamoni, G., Reynolds, C., Thase, M., and Frank, E. (1992). Shifts in affective balance during cognitive therapy of major depression. Journal of Consulting and Clinical Psychology, 60, 260–266.

184

См.: Vogel, G. (1975). A review of REM sleep deprivation. Archives of General Psychiatry, 32, 96–97.

185

См.: Seligman, M. E. P., and Yellin, A. (1987). What is a dream? Behavior Research and Therapy, 25, 1–24.

186

Wright, R. (2000). Nonzero: The logic of human destiny. New York: Pantheon.

187

Asimov, I. (1956). The last question. Science Fiction Quarterly, Nov. 7–15.

188

Stegall, W. (1995). A guide to A. N. Whitehead's understanding of God and the universe. Claremont, CA: Creative Transformation, Center for Process Studies.

Content

Мартин Селигман
Выученный оптимизм: Как изменить свой образ мыслей при помощи позитивной психологии

Предисловие

ЧАСТЬ I Положительные эмоции

1 Позитивный настрой и позитивный характер

Анкета Фордайса для оценки эмоционального состояния

2 Как психология сбилась с пути, а я нашел свой

3 Стоит ли стремиться к счастью

Эволюция и положительные эмоции

Шкала позитивной и негативной аффективности (PANAS)

Расширение горизонта мышления

Счастливый, но глупый?

Физические ресурсы

Социальные ресурсы

Счастье и взаимный выигрыш: новый взгляд на эволюцию

4 Можно ли стать стабильно счастливым?

Формула счастья

H (устойчивый уровень счастья)

Шкала общего уровня счастья

S (присущий вам диапазон счастья)

C (обстоятельства)

5 Удовлетворенность прошлым

Шкала удовлетворенности жизнью

Пребывание в прошлом

Благодарность

Анкета для определения уровня благодарности

Прощение и избавление от воспоминаний

Мотивация прощения

Как прощать

Оценка собственной жизни

6 Оптимизм в отношении будущего

Оценка уровня своего оптимизма

Надежда

Повышение уровня оптимизма и надежды

Как спорить с самим собой

Практика опровержения

7 Счастье в настоящем

Удовольствие

Удовлетворение

ЧАСТЬ II Сильные стороны и достоинства

8 Возрождение сильных сторон и достоинств

Шесть общепринятых добродетелей

9 Ваши главные достоинства

Таланты и достоинства

Двадцать четыре сильных стороны

Главные достоинства

ЧАСТЬ III В чертогах жизни

10 Работа и личная удовлетворенность

Как оценить свое отношение к работе

Почему юристы так несчастны?

11 Любовь

Способность любить и быть любимым

Умение любить и быть любимым в детстве

Как добиться хорошей любви (или сделать ее лучше)

Сильные стороны вашего партнера

12 Воспитание детей

Положительные эмоции у маленьких детей

Восемь методов формирования положительных эмоций

Сильные стороны и достоинства у детей младшего возраста

Анкета для оценки сильных сторон детей

Развитие сильных сторон детей

13 Итоги и резюме

Анкета Фордайса для оценки эмоционального состояния

14 Смысл и цель

Приложение

Благодарности

Notes