Мастер меча тысячелетней выдержки. Том III

Глава 1

— В дверь не постучались… — Дит, стоящий в дверях, явно наслаждался происходящим. — Ноги не вытерли… Никаких манер у этих смертных.

Я разглядывал фигуру Бога Смерти. Привет, ублюдок ты костлявый, давно не виделись. Примерно… а чёрт его знает, сколько — за эту тысячу лет Дит заходил меня проведать буквально несколько раз, как будто боялся, что простое открытие двери моего личного кусочка Ада даст мне дополнительный шанс на побег.

Впрочем, он совсем не изменился, насколько мне подсказывала память. Всё такой же болезненно худой, аж кости просвечивают — ведь я не зря зову его костлявым. Всё такой же белый — даже не бледный, а чистый альбинос, как лист бумаги. Иссиня-чёрные волосы до плеч, аккуратная бородка — и глаза, из глубины которых на тебя отсвечивает что-то первоначальное, хточническое, непостижимое. Одет Повелитель Теней в настоящий момент был в мешковатые штаны, красную клетчатую рубашку и тапочки; поверх красовался перемазанный землёй передник, а с рук он прямо в этот момент стаскивал плотные садовые перчатки.

Честно сказать, не тот лук, которого ожидаешь от повелителя Ада.

— Ты… ты серьёзно тут живёшь? — я, наверное, выглядел как полный идиот, изумлённо таращась по сторонам, на интерьеры залитой тёплым солнцем уютной прихожей. — Вот здесь?

— А что? — ехидно улыбаясь тонкими, почти отсутствующими губами, Дит вперился в меня взглядом. — Не ожидал? Конечно! Все же думают, что если Бог Смерти, то должен обитать в мрачном замке из чёрного безжизненного камня или ещё в какой-то дыре!

Резким движением он стянул с руки и вторую перчатку.

— Я этого не говорил, — возразил я — а затем до меня дошло кое-что ещё более шокирующее. — Погоди-погоди-погоди. Только не говори мне, что всю эту тысячу лет ты держал меня… буквально… у себя дома?!! Что⁈

— Где нужно, так и держал, — улыбка на лице Дита померкла. — Надеюсь, тебе понравился твой маленький отпуск, Сизиф, потому что он закончился, и следующую вечность ты снова проведёшь наедине с мечом и камнем. Заметь, мне даже ловить тебя для этого не пришлось — сам пришёл.

Он швырнул перчатки в корзину, стоящую у входа, и двинулся прямо на меня; Хаск попытался рубануть его мечом, но Дит просто не глядя поймал клинок рукой и вырвал у него, швырнув на пол; тот загрохотал.

— Вечность? — я сделал пару шагов назад. — Серьёзно, Дит? Может, лучше сказать «ближайшие полгода-год»?

— Это перебор даже для тебя, Сизиф, — покачал головой Дит. — Не наглей. Прошлый побег занял у тебя тысячу лет, а ведь теперь я учту прошлые ошибки.

— Я не о побеге, — возразил я. — Я о плане твоего старшего братца и его друзей.

Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт. Я так надеялся, что мы всё-таки не встретим Дита в его царстве, а в итоге мы приехали прямо к нему домой, в тот самый момент, когда ему приспичило посадить кабачки у себя на огороде! В схватке мне не вывезти, Дит — это вам не слабак вроде Гименея или Хнума, а один из сильнейших Богов мироздания.

Значит, нужно тянуть время, всеми правдами и неправдами заговаривать ему зубы, пока не придумается какая-то идея. В конце концов, раньше у меня это как-то получалось… до того, как я два года продержал его в плену, а он отплатил мне за это тысячей лет у камня.

— Ты это о чём? — Дит продолжал медленно приближаться ко мне.

— Так ты не знаешь? — я с улыбочкой присвистнул. — Или они тебе не говорят? Боятся, что ты будешь против и всё им поломаешь?

— Я не лезу в дела иных Богов, — Дит размял шею. — Иные Боги не лезут в мои дела. Так заведено, так мы привыкли, и меня это устраивает.

— Знаешь, иногда всё же стоит поинтересоваться тем, что происходит за пределами твоего мирка, — заметил я. — Особенно когда решаются судьбы мира.

— Ты о том, что они планируют войну? — Дит хмыкнул и стянул с себя фартук, бросив его на пол. — Я знаю об этом. Ко мне приходил их посланник, клянчил помощь на общее дело.

— Они планируют не просто войну, — я покачал головой. — Если они победят — а они, скорее всего, победят, особенно если ты присоединишься к ним — то перезапустят Вселенную, просто создадут мир заново. Они тебе разве не сказали?

Я развёл руки в сторону.

— Бум! Новый Большой Взрыв, или как вы там делали раньше, вечность назад. Все души, когда-либо жившие на Земле, живые и мёртвые, просто сотрутся из реальности, превратятся в исходный материал. Всё, что ты собирал миллионы лет в своё царстве — просто исчезнет. Включая меня, кстати. Так что на вечность даже не рассчитывай.

Дит остановился и немного сощурился.

— Уверен в этом?

— Абсолютно, — подтвердил я. — Геракл рассказал, а он, сам знаешь, парень простодушный, врать вообще не умеет.

— Ну да, ну да. От этого балбеса выдумки ждать не приходится. Но… Не обязательно врать. Он мог ошибаться или пересказывать чужую ложь, — Дит покачал головой.

— Так… у тебя же тут, в твоё царстве, есть души Богов! — внезапно подал голос Хаск. — Неделю назад прибыли. Гименей, Хнум, Бастет… найди их и спроси сам — они должны быть в курсе.

Мы с Дитом синхронно поглядели на него.

— Хаск, — поморщился я. — У Богов нет душ, и они не умирают так же, как люди.

— Вот-вот, — кивнул Дит. — Смертные… чему вас только сейчас в школе учат?

— Как это? — удивился Хаск.

Я пожал плечами.

— Душа, — Дит снова начал улыбаться своей жутковатой улыбкой. — Вечный предмет зависти Богов. Мы всемогущи, мы бессмертны, нас почти невозможно убить… но если всё-таки убить Бога, он не попадает сюда. Он просто исчезает из Вселенной, раз и навсегда.

— И это причина, по которой они ещё не развязали войну, — добавил я. — Они знают, что шансы победить — на их стороне, но также они знают, что будут жертвы. Никто не хочет жертвовать собой ради общей победы, зная, что он просто будет безвозвратно стёрт из бытия.

— Именно так, — кивнул Дит, продолжая улыбаться. — А ещё это причина, по которой ты отказался стать Богом. Помнишь эту хохму?

— Чего?!! — Хаск оторопело уставился на меня; похоже, даже его невозмутимость дала трещину.

— Да так, давно дело было, — я махнул рукой. — Зевс как-то предлагал, по пьяни…

— Это я его тогда подначил, — рассмеялся Дит. — Братца очень легко раскрутить на всякое такое, когда упьётся.

— Серьёзно? — удивился я. — Не знал. А тебе-то это на кой хрен было?

— Так я и сам тогда был пьян! — пояснил Дит. — Вспомни ту пьянку. Гефест в тот раз вообще Помпеи снёс с лица Земли!

— Погоди, погоди… — Хаск переводил с меня на Дита и обратно удивлённый взгляд. — Хочешь сказать, что ты бухал с Богами?..

Я пожал плечами.

— В старые времена я делал много интересных вещей.

— Вот видишь, — Дит усмехнулся. — Мы не были врагами, Сизиф. Конечно, ты оставался смертным, а мы Богами, но мы искренне восхищались твоими успехами…

— Скорее забавлялись, — возразил я. — Видели во мне смешную диковинку — человечка, трепыхающегося против смерти.

— Мы с азартом следили за твоими похождениями, — возразил Дит.

— Ага, ведь сериалы тогда ещё не изобрели.

— Считали тебя почти равным себе…

— «Почти» — ключевое.

— Даже готовы были сделать тебя одним из нас.

— По пьяни, — подытожил я, — подытожил я. — Но я подумал и отказался. Ну его, нахер надо — лишаться души. А если бы знал, что это была твоя идея, то отказался бы ещё быстрее, даже не раздумывая.

Дит нахмурился.

— Пока ты играл по нашим правилам, тебя никто не трогал, Сизиф. Мы благоволили тебе, приглашали на пирушки и всё такое. Но ты решил, что с Богами тебе не по пути. Помнишь, что ты сделал?

Я закатил глаза.

— Столько времени прошло. Дит, приятель, можно было бы уже забыть…

— Ты пленил меня!!! — голос Дита загремел под сводами дома, отражаясь от стен так, будто мы находились не в небольшой прихожей, а в оперном зале. — Осмелился пленить Бога!!

— Всего на два года! Что это такое в контексте вечности?

— Важен не срок, — теперь Дит шипел, подступив ко мне уже вплотную. — Важен сам факт.

Ну вот. А ведь Дит — наверное, самый адекватный из Богов. То есть, конечно же, больной на всю голову — я об этом говорил ещё недавно — но именно поэтому и адекватный.

— А ты за это запер меня на тысячу лет, — отступать дальше было некуда, я стоял у самой стены. — Может, пора уже забыть старые обиды, а?

— Прости, Сизиф, но нет, — издевательски улыбнулся Дит. — Ты всё ещё смертный — сам отказался, когда предлагали — и ты в любом случае зажился на Земле. И, кстати — я тебе не приятель.

Он положил руку мне на плечо.

— Знаешь, я даже не спешил возвращать тебя. Мне было интересно, что ты будешь делать… Но ты сам пришёл ко мне.

— Так тебе всё равно на то, что другие Боги хотят перезапустить Вселенную?

— О, — он чуть склонил голову. — С этим я как-нибудь разберусь без тебя. Спасибо за информацию, конечно. Может быть, за это я поставлю тебе второй камень. Так, чтобы у тебя было немного разнообразия в посмертии.

Чёрт!!! Всё летело в тартарары, в буквальном смысле слова.

— И ты даже не поинтересуешься, зачем я вообще сюда пришёл? — я пытался срочно выдумать что-то, хотя бы ненадолго затянуть этот разговор.

— Как будто и так неясно, — он смерил меня взглядом. — Ты бы сюда по доброй воле никогда не сунулся, не будь причина очень веской. А раз ты начал разговор с войны людей и Богов, значит, в этом причина и состоит. Может, искал в моём доме какое-то оружие против Богов, может, какой-то секрет — какая разница, что именно?

— В твоём доме? — парировал я. — Я понятия не имел, что это твой дом… и вообще изумился, увидев его. Я вообще-то собирался навестить свои любимые камень и меч.

— Даже так? — Дит хмыкнул. — Иронично, но удобно. Значит, наши желания совпали, потому что именно туда ты сейчас и отпра…

ХРЯСЬ!!! Меч размером с рельсу со всей дури стукнулся о спину Дита, отчего того ненароком врезал мне локтем под дых; мы оба повалились на пол. Глотая ртом воздух, я кое-как выбрался из-под упавшего Дита, тот же просто завис, удивлённо глядя на Хаска. Тот, кажется, воспользовался тем, что про него все забыли, и повторил свою попытку.

— Хаск! — взвыл я. — Ты вообще не помогаешь!

— Ты!.. — выдохнул Дит, поднимаясь на ноги. — Это было крайне невежливо — перебивать нашу беседу. И даже немного больно!

Нет, всерьёз Бог Смерти не пострадал, но офигение от того, что какая-то букашка пытается ударить его обычной железкой, так и читалось в глазах.

— Я думал, это его возьмёт… — попытался оправдаться Хаск. — Меч-то крутой, весь светящийся!

— Забавно, — Дит подошёл ближе. — Крутой, светящийся. Где ты взял меч Данте, паренёк?

Данте. Вот, значит, как зовут того хмыря; нужно запомнить. Если, конечно, я выберусь отсюда на Землю.

— Очевидно, что меч Данте мы взяли у Данте, — заметил я. — А что, сильно мощная железяка?

— Само собой, — Дит подпнул меч ногой — а потом со всей силы вдарил Хаску кулаком в живот, отчего тот, беззвучно кашляя и выпучив глаза, свалился на пол. — Гефест делал. Уникальная работа, божественная мощь… знаешь, даже то, что твой дурачок смог меня им свалить — уже достижение, обычный меч меня бы даже пошевелиться не заставил.

— Знаю, — кивнул я, поднимая Хаска на ноги. — Но ты и правда дурачок, Хаск. Дита этим не взять.

Дит довольно ухмыльнулся.

— Не пытайся мне льстить, Сизиф. Не поможет.

— Какая лесть? — удивился я. — Простая констатация факта. Даже этим мечом вывести тебя из строя можно максимум на пару секунд.

Дит смерил меня взглядом и фыркнул:

— Пусть так. Ладно, Сизиф, раз был поболтать, но это начинает меня утомлять.

Он толкнул дверь, ведущую из прихожей в остальной дом — и я увидел длинный, тёмный коридор, уходящий вдаль на куда большее расстояние, чем могло бы поместиться в этом доме. Двери, двери, двери…

— Вот тут у меня кабинет, а перед ним гостиная, — с улыбкой указал рукой Дит. — Там спальня. Кухня. А остальные двери — что-то вроде кладовок, где я храню особо ценные души.

— Так я особо ценный? — всё моё существо кричало о том, что мне бы бежать от этого коридора как можно дальше… но умом я понимал, что в этом нет смысла — пока я в Аду, я во власти Дита. К тому же, разве не здесь находилось то, за чем я пришёл?

Так что я шагнул к коридору. Шатаясь и пытаясь откашляться, Хаск за моей спиной подобрал меч и потянулся следом, больше не пытаясь им махать.

— Ты особо раздражающий, — пояснил Дит, морщась. — За тобой нужен глаз за глаз, а это удобнее делать, когда ты рядом. Так зачем ты всё-таки стремился вернуться в свою тюрьму, вопреки любой логике?

— Что, всё-таки заинтересовало? — усмехнулся я.

— Может, слегка, — Дит неопределённо покачал рукой, уводя нас в коридор всё дальше и дальше. — Признаю, Сизиф — было смело с твоей стороны явиться сюда лично, после всех усилий, которые ты приложил для побега.

— Так я вроде бы трусом никогда и не был.

— Правда, без меня ты бы всё равно не попал внутрь, — продолжал Бог Смерти. — Видишь ли, у той двери только один ключ, и он при мне. И что бы ты попытался сделать, узнав это?

Я тихо втянул воздух.

Если у Дита и есть какая-то слабость, то это — скука. Владыка царства мёртвых никогда не признается, что все эти его пытки и наказания — лишь способ развеять скуку, которая гложет его на протяжении вечности. Заинтересую его — и он позволит мне уйти.

Я пожал плечами.

— Даже не знаю. Может… попытался бы украсть его у тебя?

— Думаешь, у тебя бы вышло?

— Думаю, я бы попытался, а там куда-нибудь бы вырулил.

— О, да, — Дит усмехнулся. — Это похоже на тебя, Сизиф. Но что, если бы вырулило в ту сторону, где я тебя раскрыл и хочу поместить в твою тюрьму?

— Значит, мы так и так оказались бы здесь, в этом самом месте, — заключил я в ответ.

Дит рассмеялся.

— Ладно! Может, сегодня у меня хорошее настроение, Сизиф, а может, мне интересно посмотреть, что из этого выйдет…

Он остановился перед одной из дверей — ровной, белой, без знаков и украшений, с крохотной замочной скважиной.

— Предлагаю сделку. Так, забавы ради.

Ну вот. Я же говорил, что Боги смотрели на меня лишь как на забаву.

— Говори, — кивнул я.

— Ты прав, дело давнее, и пора уже забыть его… — сунув руку в карман домашних штанов, Дит вытащил оттуда тонкий витой ключ. — Скажем, я мог бы простить тебя на этот раз. Дать ещё немного времени для похождений на Земле. Но вот он, — белый палец Дита с длинным ногтем ткнулся прямо в Хаска, — оскорбил меня предположением, что какой-то там меч может мне повредить. Согласись, такое недопустимо.

Хаск с испугом взглянул на меня.

Дит повернул ключ в двери.

— Сделка простая, Сизиф. Ты хочешь выбраться наружу и спасти мир от Зевса и его дружков; я тоже не заинтересован в перезапуске Вселенной. Так что я отпущу тебя наверх — и отдам то, зачем ты пришёл — если взамен ты оставишь здесь этого паренька.

— Что⁈ — поперхнулся Хаск.

Я молчал.

— У него даже меч есть, — рассмеялся Дит. — Признаться, если Данте лишится своего чудо-меча, это будет хорошим щелчком по носу моему братцу.

— Эй, Стерлинг! — Хаск обернулся на меня. — Ты же не…

— На кону стоит спасение мира, — Дит вытащил ключ из скважины. — И, что важнее, твой билет на Землю. А, Сизиф? Тебе же всегда было плевать на других, когда речь заходила об очередном побеге от смерти, не так ли?

Я помотал головой.

— Открывай дверь. Мне для начала нужно убедиться, что то, за чем я пришёл, всё ещё там?

— Ой, и что же это могло быть? — издевательски протянул Дит. — Меч, камень или тот паренёк, которого ты оставил там вместо себя? Дай угадаю… меч у тебя и так есть, покруче. Камней на Земле и так полно. Ты пришёл за пареньком?

— Стерлинг! — Хаск выставил вперёд себя меч Данте, но, кажется, он понимал, что это едва ли поможет. — Ты откажешься, верно? Ты откажешься!

Я махнул рукой.

— Открывай дверь, Дит.

— Отличный выбор, — Дит потянул за ручку. — Итак, добро пожаловать в один из моих любимых уголков Ада, где с этого момента и навечно одного из вас — по выбору Сизифа, конечно же — ждут…

— … ааааааааа!!! — раздался изнутри незнакомый мне старческий голос. — Выпустите! Выпустите! Здесь должен быть выход! Должен!!!

Чего? Глаза Дита едва из орбит не вылезли.

— Какого?!! — взревел он. — Откуда посторонние?

Я с любопытством заглянул в дверной проём. Да, так и есть — старый добрый камень на месте; вокруг него простирается бесконечная пустошь, и если зайти внутрь, двери не будет — по ту сторону тоже пустота. Возле камня стоял Стерлинг Мифф — настоящий Стерлинг Мифф — и сосредоточенно бил его камнем. А вокруг камня с воплями нарезал круги какой-то старик.

А он тут откуда взялся?

— Серьёзно⁈ — охренел Дит. — Вы издеваетесь⁈ Это не проходной двор!! Это самое изолированное место в Аду! Даже я могу попасть сюда только с ключом! Я специально его таким сделал! Откуда…

— Я без понятия, — честно отозвался я, прикидывая, как бы мне вытащить оттуда Стерлинга, не заходя внутрь.

В целом, пока всё складывалось. Ключ в руке у Дита, и он сам сказал, что не может зайти без него. Значит, и выйти без него тоже не сможет. А меч Данте достаточно крут, чтобы свалить его с ног или оглушить хотя бы на пару секунд; если бы это было не так, Дит обязательно бы возразил, когда я спросил.

План простой и элегантный; выхватить у Дита ключ, рубануть его мечом — и за секунду впихнуть внутрь. Успею закрыть дверь — и можно выбираться из Ада, фора у нас будет. Вот только уходить без Стерлинга бессмысленно — всё же я пришёл сюда именно за ним.

Увидев нас, старикан устремился прямо нам навстречу — так, что Дит от неожиданности даже отступил на шаг.

— Эй, послушайте!! — он кинулся к нему. — Что это за место? Вы должны вернуть меня, вернуть! Я не должен здесь находиться!

— Эй! — Стерлинг с недовольным лицом обернулся на него. — Ты можешь наконец перестать орать? Я тут тренируюсь вообще-то!..

Я моргнул. Это сколько же он бил камень мечом, что за прошедшее время накачал себе такие мускулы?.. Кажется, он полностью доволен происходящим. А Петя беспокоился…

— Не знаю, кто ты такой! — рявкнул Дит, хватая старика за грудки. — Но раз ты здесь, то здесь ты и останешься!

— Вы не имеете права! — орал тот, вырываясь. — Вы понятия не имеете, с кем связались! Я магистр общества «Танат»! Тауматург-некромант с сорокалетним стажем!

Дит швырнул старика на песок и шагнул внутрь.

— Мне надоели эти фокусы! Вы все останетесь здесь! Все, до одного! Считай, что тебе повезло, Сизиф: теперь у тебя есть компания…

— Дай сюда, — я вынул меч из рук остолбеневшего Хаска. — И учись, как это делается.

С этими словами я обрушил меч Данте прямо на руку Дита — ту, в которой он держал ключ.

— Стерлинг!!! — заорал я. — Сюда, живо, если хочешь когда-нибудь отсюда выбраться.

Стерлинг-качок удивлённо заморгал, уставившись на меня.

— Разве я не улучшаю свою жизнь?.. Эй, погоди, почему ты так похож на меня?

— Всё потом! — не давая Диту подняться, я нанёс ещё один удар; может, серьёзного вреда и не будет, но боль этот мудак чувствует, а я — куда более умелый мечник, чем Хаск, и знаю, как нужно бить. — Хаск, хватай ключ!

Того не нужно было просить дважды; Стерлинг наконец-то сообразил, что пора бы прекратить долбить камень, и направился к нам, пока непонятно откуда взявшийся магистр непонятно какого общества лежал на песке, пытаясь отдышаться.

— Поднимайся! — крикнул я, нанося третий удар. — Или мы выберемся сейчас, или другого шанса у нас уже не будет!

Подсечка — и теперь уже я валюсь на каменистый песок.

— Его у вас не будет, — подтвердил Дит. — Ты всё такой же идиот, Сизиф, каким был тысячу лет назад. Я предлагал тебе сделку!

— Прости, — я укатился вбок, ушёл от удара и снова занёс меч. — Ставить заведомо невыполнимые условия — это не сделка.

— Брось! — на этот раз Дит был готов и вновь поймал меч рукой, как в самом начале. — Ты же выполнил точно такие же условия, когда оставил здесь вместо себя этого мальчишку!

— Что⁈ — изумился Стерлинг-качок. — Так ты меня бросил? Я думал, что тренируюсь, чтобы улучшить свою жизнь…

— Я работаю над этим! — я нанёс новый удар. — Лучше помоги мне его отпинать?

— На что вы вообще рассчитываете⁈ — Диту уже не было смешно. — Верите, что двое смертных одолеют меня? Бога Смерти?

— Две смертных — нет, — рассудил я, нанося удар ему по ногам. — А как насчёт двух смертных и одной адской гончей?

Чудовищный рык — и Берик стрелой ворвался в пустошь. Хорошо, что я могу отдавать ему команды мысленно, не привлекая лишнего внимания.

— Фас! — выкрикнул я.

— Назад! — выкрикнул Дит.

Берик застыл, вертя всеми тремя головами и скуля.

— Ещё раз повторю — ты идиот, Сизиф, — зло глянул на меня Дит. — Такой же, каким был всегда. Это мой собственный страж! Думаешь, он причинит мне вред?

Берик действительно жался, будто не решаясь напасть. Ладно, согласен, не учёл.

— Вред не причинит, — кивнул я, выставляя меч вперёд. — Тут ты прав. Берик, играть!!!

Если это будет игра, то всё в порядке, верно? Услышав желанную команду, Берик бешено замотал хвостом, так, что аж песок вокруг поднялся, и ринулся на Дита.

— Стой! Прекрати!! — истошно завопил тот.

— Ты когда-нибудь пробовал поиграть с собакой, Дит? — заметил я. — Пытался отнестись к ней не как к стражу? Берик — очень добрый и игривый пёс, но ты даже не знаешь об этом. Эй, дружище!

Удерживая Дита тяжёлой лапой (даже он не мог сразу предподнять её), Берик повернул ко мне правую крайнюю голову и замотал хвостом ещё сильнее.

— Твой хозяин очень хочет поиграть. Отнеси его во-о-о-он туда! — указал я пальцем. — И немного прикопай в песочке. А потом возвращайся, нам на тебе ещё обратно выбираться.

— Гав!! — рявкнул Берик, подхватывая Бога Смерти двумя пастями сразу.

— А как вернёмся — сходим на мясокомбинат и купим тебе целого быка, — пообещал я. — Самого большого!

Дит пытался вырваться и что-то вопил, но Берик всего в несколько больших прыжков достиг горизонта и исчез за ним.

…Хаск, Стерлинг-качок и непонятный дедок-магистр вопросительно уставились на меня.

— Так, быстро, быстро! — поторопил их я. — Думаете, это задержит его надолго? У нас насколько минут форы, выходим наружу, и, как только Берик выскочит, запираем…

Долина содрогнулась от землетрясения, повалив нас всех на песок.

Дверной проём сверкнул — и исчез, перекрыв путь; ключ, который Хаск только что держал в руке, рассыпался в прах.

— ДУМАЕТЕ, ЭТО МЕНЯ ЗАДЕРЖИТ⁈ — загрохотал вокруг нас, со всех сторон, голос Дита. — Я УПРАВЛЯЮ ВСЕМ ВОКРУГ! ЭТО САМОЕ СЕРДЦЕ МОЕГО ЦАРСТВА! ВЫ ОСТАНЕТЕСЬ ЗДЕСЬ НАВСЕГДА — КАЖДЫЙ ПООТДЕЛЬНОСТИ, И БОЛЬШЕ НИКАКИХ ПОБЕГОВ! НИКТО НЕ СМОЖЕТ…

Портал раскрылся посреди пустоши, едва не разрубив магистра пополам; вскрикнув, тот отшатнулся — мы же, остальные, уставились на того, кто стоял в портале.

— Петя⁈ — не поверил я.

— Петя⁈ — не поверил Стерлинг-качок.

— Стерлинг и… Стерлинг⁈ — не поверил Петя.

Впрочем, удивляться времени не было; всё вокруг тряслось и моргало, ощущение было такое, что вот-вот рухнут небеса.

— В портал, быстро! — скомандовал я. — Все! Берик, ко мне, живо!

Я не хотел оставлять здесь пса, зная, что, возможно, у него не получится вернуться отсюда.

— Сюда, сюда, сюда! — Петя быстро врубился в ситуацию и уже затягивал внутрь Хаска. — Хэндлер, помоги им!

— Чего? — удивился я. — Всего неделя прошла, а ты уже завёл себе подручных?

Вслед за Хаском в портал влез, толкаясь и что-то бормоча, магистр; схватив оторопевшего качка-Стерлинга, я подтолкнул его следом. К нам уже нёсся Берик; вот в портал запрыгнул и он.

Последним влез я.

— Закрывай! — скомандовали мы с Петей одновременно.

— Сейчас, сейчас… — какой-то парень принялся читать заклинание…

Меч Данте в моей руке неожиданно засветился чёрным. Довольно сложно представить чёрное свечение, но это было именно оно; рукоять раскалилась, и, вскрикнув, я выронил её.

На моей обожжённой ладони красовалась, точно угольный след, чёрная печать.

Из портала раздался взрыв хохота.

— Считаешь себя самым умным, Сизиф? — пророкотал голос Дита. — Меч Данте сковал Гефест, но магическими свойствами его наделял я. У тебя теперь семь дней, чтобы вернуть в Ад душу Данте. Если этого не произойдёт, твоя собственная душа вернётся сюда — теперь уже навечно!

Голос смолк; портал на стене полуподвального помещения погас.

Я озадаченно уставился на собственную ладонь, где и не думала исчезать наложенная печать.

Семь дней?

Вот блин. Это же как в том фильме про девочку-привидение, да?

Глава 2

— Ого-го! Ничего себе, вот это да, вот это офигеть! — я сделал карикатурно-удивлённое лицо и демонстративно опустил руку в чан с холодной водой. — Ого! Вы только поглядите, она не смывается!

Мда. Атмосфера к комнате была так себе. Единственным, в чьих глазах отразилось хоть какое-то беспокойство, был Берик. Две его головы из трёх повернулись ко мне, встревоженно хмурясь; третья продолжала покоиться прямо перед Хаском и блаженно щуриться, вывалив слюнявый язык.

Хаск, увлечённо чешущий третью голову за гигантским ухом, тоже не обращал на меня никакого внимания. Нет, он вовсе не обиделся на меня за то, что я позволил ему на пару минут поверить, будто отдам его Диту, и даже не впал в прострацию. Таким, как Хаск, хоть кол на голове теши, и даже первая в его жизни прогулка в Ад, кажется, прошла без последствий для психики (ну, почти — кажется, веко чуть-чуть подёргивалось, но для того, кто только что столкнулся с разъярённым Богом Смерти, это называется «отделался лёгким испугом»). Просто для Хаска я был непререкаемым авторитетом, всемогущим героем из века легенд. А раз так, то со мной всё будет в порядке, чего отвлекаться?

Что же до остальных, то они разбились на две неравные группки и шушукались о чём-то своём, не слишком заботясь моими драматическими страданиями. В одной из группок находились Петя и Стерлинг-качок; в другой — дедок-магистр, тот тип по фамилии Хэндлер и оставшаяся кучка… сектантов-некромантов-некрофилов-сатанистов… в общем, этих. Я так до конца и не понял, кем они были, однако то, что в главари у них за такой короткий срок выбился Петя, намекало, что вряд ли эта свора была хоть сколько-нибудь приличной или успешной в своем деле.

— Ауууу! — немного громче и настойчивей вскрикнул я. — Эй-эй, мать вашу, да у меня тут божественная магическая чёрная метка, которая обрекает меня на скорую смерть и вечное заточение в Аду! Подсказываю: это значит, что я немного расстроен!

Я перевёл взгляд на Петю; он повернулся в мою сторону.

— И что? — утонил он, сухо глядя на меня через стёкла очков.

— И то, — в тон ему ответил я. — Что-то не вижу на твоём лице угрызений совести. Да и извинений я пока, кажется, не слышал.

— А ты их ждал? — Петя пожал плечами. — Тогда можешь не ждать, их не будет. Ты сам вынудил меня действовать. Разве это не то, чему ты учил меня?

Моя бровь раздражённо дёрнулась. Тоже мне, ученик нашёлся.

— А ты не думал о том, что у меня есть причина так поступать?

— Поступать как? Оставить Стерлинга в Аду, пока ты тут развлекаешься? — Петя кивнул на своего приятеля, стоящего рядом.

— Я, между прочим, только что в Ад отправился рискуя всем, чтобы вытащить его, — заметил я. — Не слышу слов благодарности.

— А может, ты изначально не должен был его там оставлять?

— Эй, да мне там норм было! — попытался вмешаться Стерлинг. — Смотри, какие бицепсы я накачал…

Наблюдать за ним было забавно — я сразу подметил, как парень изо всех сил пытается сдерживать свои руки, чтобы не начать лупить ими по чему-либо. Да уж; привычка, которую довольно быстро обретаешь, живя рядом с камнем.

— Если бы я с ним не обменялся местами — я до сих пор бы не выбрался из Ада, — резонно возразил я. — Вы бы до сих пор были двумя неудачниками, задолжавшими Юджину, Локи бы до сих пор был жив и прикончил всех мечников, Академия была бы захвачена божками-неудачниками… мне продолжать?

По лицу Пети пробежала волна эмоций; конечно, он отлично понимал, что я прав, но в то же время не мог вот так сходу успокоиться.

— Да, но я-то думал, что мы друзья! И что ты рано или поздно всё-таки расскажешь мне о такой незначительной мелочи, как… Ну, знаешь — о том, что ты тысячелетний Сизиф, или как там тебя по-настоящему зовут!

— Не-а. Вы друзья вот с ним, — я указал пальцем на Стерлинга, не сводя взгляда с Пети. — А с тобой мы могли бы стать друзьями. Если бы ты доверился мне.

— Да? — рассмеялся тот. — И сколько ещё мне нужно было ходить за тобой, прикидываясь слепым дурачком и надеясь, что однажды ты соизволишь мне о чём-то рассказать? Год? Два?

— Кхм-кхм, — неожиданно закашлялся Стерлинг. — Погоди, погоди, то есть…

Мы с Петей повернулись к нему, и даже сектанты с магистром немного отвлеклись от своих шушуканий.

— … то есть, ты хочешь сказать, — он возмущённо уставился на Петю, — что всё это время, пока я бил камень, ты уже знал, что этот тип — не я…

— Да я на второй день догадался! — Петя взмахнул руками. — Как вообще можно было не понять…

— … и ничего с этим не сделал?

В помещении повисла тишина.

— Ну вот же! Делаю! — возразил Петя, указывая на фолиант, который он всё ещё держал в своих руках.

Стерлинга это, похоже, не убедило.

— А до этого⁈ — он уставился на друга.

— Ты же сказал, что тебе там было норм, — тот моргнул и отступил на пару шагов. Теперь, обзаведясь бицепсами толщиной с голову, Стерлинг выглядел куда внушительней, чем раньше.

— Да, но я-то думал, ты просто не знал, где я, — Стерлинг шагнул следом за ним. — Что ты начал меня вытаскивать, как только понял, что он, — тычок в мою сторону, — не я. А получается, всё, что стояло между мной и свободой — твоё любопытство? Немного не по-дружески, тебе не кажется?

Я решительно шагнул к ним; не то, чтобы меня так уж волновали их личные взаимоотношения, но Петя неосторожно выставил между собой и приятелем фолиант. Мой бесценный фолиант! Пусть отдаст его, а дальше могут разбираться как хотят.

— Ну, там… — Петя замялся, отступив ещё дальше. — Там был купол вокруг Академии, Боги, трупы… в общем, дела действительно…

Я вздохнул.

— А давайте вы обсудите это как-нибудь один на один. А у меня важные дела, спасение мира и всё такое…

Я протянул было руку за фолиантом.

Но не тут-то было. Петя резво отпрыгнул в сторону — так, будто моя рука могла его ужалить — а Стерлинг напротив, врезал мне по ладони.

— А ты вообще должен был исправить мою жизнь! — возмутился он. — Сделать её лучше! Мы заключили контракт!

Как же мне это надоело.

— А кто тебе сказал, что я этим не занимаюсь? «Спасти мир от того, чтобы Боги его перезапустили» — чем не улучшение?

Я занёс руку для ответного удара — однако Хаск опередил меня. Вскочив, здоровяк с силой врезался плечом в Стерлинга, да так, что тот отлетел прямо в стоящий рядом с нами шкаф, лишь чудом не прибив одного из сектантов.

Завидев это, Петя попытался замахнуться на Хаска увесистым фолиантом — то ли с перепугу, то ли чисто инстинктивно…

Так, ну нахер. На этом моменте моё терпение лопнуло окончательно. В одну секунду оказавшись рядом, я резко выдернул фолиант из его руки — а затем толчком припёр его к стенке.

— Ты что творишь, идиот⁈ — прорычал я. — Это что, по-твоему? Кирпич? А может, волшебный меч, чтобы бить им камень?

— Н-но… я… С-стерлинг… то есть, С-сизиф…

— Это фолиант, придурок! — я потряс книгой в воздухе. — Бесценный артефакт, в котором я сохранил всю собранную за тысячи лет силу! Мою силу, которая сейчас, на пороге полноценной войны с сучьими божественными ублюдками, мне ой как нужно!

— Д-да я же не…

— Ты пытался закрыться книжкой от удара! — моя рука врезалась Пете в грудь — не сильно, но достаточно ощутимо, чтобы он понял: шутки кончились, деньки нашего панибратства прошли. — А потом пытался ударить ей Хаска. Фолиантом! Как какой-то дубинкой! Ты хоть понимаешь, что будет, если фолиант пострадает⁈

— Так он же крепкий… — он попытался вырваться, но не тут-то было. — Ему больше тысячи лет…

— Вот именно! А если бы он развалился⁈ — я схватил его за воротник. — Никто. Не будет. Рисковать. Моей. Силой!!

С каждым словом я встряхивал Петю всё сильнее и сильнее, а по его лицу разливался всё больший и больший испуг. Жёстко? Жёстко, но, может, хоть так он поймёт, что наделал своей безрассудной выходкой, украв фолиант.

Он поставил под угрозу не просто мою прокачку. Он рискнул всем будущим человечества. Если мы хотим обеспечить себе хотя бы минимальные шансы победы над Богами — мне нужна субординация. Мне нужны солдаты, вроде Хаска (который прямо сейчас возился в углу, сидя верхом на Стерлинге и мутузя его кулаками) или Амиры.

— Э-эй! Сизиф, ты чего… — Петя побледнел и уже даже не пытался освободиться.

— Я чего⁈ Очнись уже, дурак! — я тряхнул его ещё раз. — Из-за тебя мы все можем сдохнуть!

— Я-я…

Ладно, кажется, он уяснил, в чём был не прав; хватит с него пока. Я отпустил его воротник, и Петя кулем повалился на пол.

— Ты думал, что мы друзья? — заметил я уже потише, хоть и всё ещё на повышенных тонах. — А это ты видел, друг?

Выставив вперёд ладонь, я продемонстрировал ему чёрную метку, оставленную мне Дитом на память.

Петя ничего не ответил, лишь болезненно застонал.

— Ты меня на смерть обрёк! Друзья так себя ведут? — я прищурился. — Ну же, я слушаю!

Повернувшись назад, я увидел перед собой испуганные взгляды Хаска и Стерлинга, прекративших драться. Кажется, только сейчас до них дошло, что чёрная метка от Бога Смерти — это серьёзно.

— Что? — я хмыкнул. — Думаете, я сошел с ума или драматизирую? Ну да, есть вариант за эти семь дней вернуть в Ад душу Данте. А где мне теперь её искать, особенно когда времени мало, а нас будут по всему городу искать Кислевские — это вы подумали?

Хаск со Стерлингом переглянулись.

— Мы не… — начал было Хаск.

Но закончить фразу он не успел — потому как именно в этот момент из другого конца комнаты раздался характерный звук открывающегося портала. Мы все резко повернулись туда.

Магистр стоял у самой стены и с помощью Хэндлера и других сектантов открывал новый портал; в руках у них были… это что, ксерокопии страниц из моего фолианта⁈

Куда они собрались открывать портал, зачем, для чего?.. Этот вопрос висел над головой у всех, включая Берика и не до конца пришедшего в себя Петю.

— … и что ты, по-твоему, творишь, мать твою? — вежливо уточнил я.

Магистр сияюще улыбнулся и развёл руками.

— Я твою историю, мальчики! — он рассмеялся; смех у него каким-то образом вышел одновременно и счастливо-мечтательным, и мерзким. — Вы были правы, юноша — этот фолиант слишком великая ценность, чтобы использовать его просто как тупой тяжёлый предмет…

— … ты говорил, что это подделка, гад! — выдохнул Петя, поднимаясь на ноги.

— Он так говорил⁈ — возмутился я. — Про древний фолиант, который я писал больше тысячи лет назад своими собственными руками⁈

— Ага, — кивнул Петя.

— Вы не должны меня винишь, — магистр покосился на меня с опаской — кажется, до деда дошло, что я не такой уж и «мальчик» — но продолжал гнуть свою линию. — Я шёл к этому столько лет…

— Да к чему шёл-то, дед? — Петя перевёл взгляд на них. — Хэндлер, что происходит? Я думал, ты на нашей стороне!

Хэндлер лишь виновато развёл руками.

— Честно говоря, там, в Аду, я уже думал, что мне крышка, — старик продолжал посмеиваться. — Но потом я вернулся, и вчитался в эти записи… подумать только! Я же всё это затеял — основал общество «Танат», нашёл себе послушников, перерыл все библиотеки, опробовал различные практики… всё с одной простой целью!

Я устало вздохнул; кажется, я догадался, к чему всё идёт. Магистр же продолжал говорить.

— С одной простой целью! Сделка с мелким божком… или дьяволом, это как посмотреть. Координаты хранилища силы Богов… и отличная цена за колбы с этой силой. Но без него, — он указал пальцем на пошатывающегося Петю, — и без этого, — он потряс в воздухе листками, —понять, что же мы делаем не так с этими порталами, не представлялось возможным! Зато теперь…

Магистр похлопал Хэндлера по плечу, отдавая команду продолжать открывать портал.

— Дед, — покачал головой Хаск, — отойди оттуда и прекрати. Ты не понимаешь, что ты…

— Я не понимаю⁈ — старик хрипло рассмеялся. — Это вы все не понимаете! Впрочем, мне не жалко — я вам всем предлагаю сделку! Вы помогаете мне открыть порталы в хранилища, где люди держат силу Богов, помогаете их обчищать… а взамен наши жизни становятся райскими в прямом смысле этого слова! Боги дадут нам всё, о чем мы пожелаем! Снимут твою метку смерти, защитят от Дита! Ну как?

Я задумчиво поглядел на фолиант в своей руке.

А знаете… возможно, Петя и прав. Я сделал его крепким, увесистым; за тысячу лет он даже не особо обветшал. Толстый кожаный переплёт, опять же…

Всё это я успел подумать, пока фолиант летел магистру прямо в голову.

Смех старика оборвался на середине; книжка с неприятно-чавкающим звуком врезалась ему прямо в голову, пробивая череп. Магистра отбросило прямо на стену.

— Сизиф!! — заорал Петя, бросаясь к стене. — Портал же!!!

…ага, точно. Кровавый след, оставшийся на стене с печатью, уж точно не мог не внести свои коррективы в портал, и теперь проход открывался совсем не туда, куда ожидалось изначально.

— Хэндлер!!! — Петя схватил культиста за грудки и затряс. — Закрывай, падла, или мы все тебя уроем!

Он что, меня копирует? Утёр бы слезу гордости, да некогда.

— Не могу! — Хэндлер поднял руки. — Он уже запущен! Я не успею…

И правда, не успеет. А точнее — уже не успел. Портал, напитанный кровью и мозгами покойного магистра, уже трещал по швам, раскрываясь. Трещал буквально — такой звук выдавал нарушенную печать.

Чёрт, это нехорошо.

Ярко-алая вспышка — и стена раскрылась порталом, ведущим на какой-то травянистый луг…

Прямо на нас с той стороны смотрел Бог. Причём не какая-то мелочь, а довольно сильный. Белоснежно-седой старик с длинными волосами, что развевались одновременно сразу во все четыре стороны, одетый в длинный хитон, с густыми бровями… как же его звали?

Ах да. Борей. Бог ветра.

Пару секунд мы все, кто находился в комнате, таращились на него — а он таращился на нас, пытаясь понять, что только что произошло. А затем Борей взмахнул рукой.

Видимо, вспомнил, что ветер — его фишка, потому что за следующие несколько мгновений вихрь, поднявшийся со страшной силой, принялся затягивать нас внутрь. Первыми влетели мёртвый магистр и живые Петя с Хэндлером; затем культисты, затем я, затем парочка шкафов, Стерлинг с Хаском, и, наконец, испуганно гавкающий Берик. Про мелочь вроде бумажных листков-распечаток или ритуальных свечей я уже даже не говорю.

Лицо Борея исказилось гневом; старик раскрыл рот, и его голос зазвучал, подобно грому небесному.

— Портал⁈ Людишки что, настолько отчаялись, что пытаются отправить к нам разведку такими очевидными средствами⁈

Он злобно рассмеялся, а затем ловко поймал рукой одного из пытающихся убежать послушников. Всё происходило быстро; одно дуновение ветра — и мужчина в его руке принялся крутиться, словно бешеное торнадо. Двадцать секунд центрифуги — и по полю, залитому тёплым ласковым солнышком, разлетелись кровавые ошметки.

Внезапно я ощутил удар сзади по затылку. Ну как удар… так, прикосновение.

— Ну что? — на меня гневно смотрел помятый Петя. — Доволен?

— Что? — не понял я.

— Значит, мне книжку кидать нельзя, а тебе можно? — он сердито нахмурился. — Значит, ты самый умный и всегда знаешь, что делать, а я идиот, который не доверился тебе и всё испортил?

Я фыркнул.

— Ну, вообще-то, так оно и есть.

Я буквально это и сказал каких-то несколько минут назад.

Новое движение; на этот раз съездить мне по затылку попытался Стерлинг-качок. Я присел, уходя от удара, но… что они вообще себе позволяют, эти ботаники⁈

— Петя хоть что-то делает! — бросил мне Стерлинг. — С нашей жизнью и со всем остальным! А что делаешь ты⁈

Я едва не застонал, закатив глаза.

— Может быть, вы не заметили…

На заднем плане раздался дикий вопль; это ещё двое послушников закружились в предсмертном вихре, пока Борей просто играл с ними.

Уж не знаю, что там у Пети случилась за внезапная любовь с этими сектантами, но вот мстить мне за них можно было бы и после того, как мы разберёмся с грёбанным Богом, который хочет превратить нас всех в кровавое месиво.

— Мы-то заметили! — палец Пети ткнул мне прямо в грудь. — Что именно ты завёл нас всех в неприятности. Опять!

— Да? — удивился я. — Может, это я поделился секретными знаниями из книжки с какими-то мутными сектантами?

— Мне не пришлось бы, если бы ты…

— Да! Ему бы не пришлось…

Позади раздался громогласный хохот.

— Людишки! Какие же вы забавные! Даже перед лицом неминуемой смерти всё равно грызётесь друг с другом! — радовался Борей. — Ничего, нескольких я оставлю в живых. Зевс хорошо наградит меня, если я принесу вас прямо к нему… а уж что он решит сделать с вами, мне неизвестно.

Он вновь зашёлся в хохоте; наверное, мне бы стоило ему что-то ответить, что-то дерзкое и остроумное. Но… я был слишком занят тем, что выслушивал претензии Пети и Стерлинга.

Надо было с этим что-то решать.

— А может, мы отложим это до момента, когда мы разберёмся с проблемой? — предложил я, перехватывая руку Пети. — Ну так, чисто рабочее предложение.

Тот вырвал руку обратно.

— Чтобы ты опять придумал какой-то хитрый план, а мне…

— Нам, — поправил его Стерлинг.

— … нам надо было таскаться за тобой, виляя хвостиком, и ждать великой мудрости?

— Мы сами разберёмся, что нам делать! — Стерлинг поиграл бицепсом.

Я пожал плечами. Не хотите — не таскайтесь. В конце концов, не больше вы мне нужны — мне нужен фолиант, а он вон там, торчит в голове магистра, весь перепачканный кровью и мозгами.

Отвернувшись от Пети со Стерлингом, я громко свистнул — а затем махнул рукой:

— Хаск, давай!

Хаск и Берик бросились на Борея одновременно. Трёхголовый пёс повалил его на землю, приминая зелёную траву; конечно, Бог был сильнее и мог побороть Берика… но не за одну секунду же!

И этого было достаточно Хаску, чтобы с размаху вонзить алый клинок Данте божеству в грудь.

…мёртвые тела культистов рухнули вниз. Изо рта Борея на белоснежную бороду потекла струйка золотой крови; даже Петя и Стерлинг прекратили сверлись меня злобными взглядами и с любопытством уставились на него.

Я неспешным шагом подошёл к телу магистра и одним движением выдрал книгу из расколотой черепушки. Крохотный приказ Даром Шезму — и вся лишняя кровь брызнула вниз, очищая страницы.

Я распахнул фолиант и шагнул к Борею, стоящему на коленях и неверящим взглядом глядящему на выпирающую из собственной груди рукоять меча. Нет, он ещё не был мёртв… и меня это устраивало.

Пролистав пару страниц, я нашёл нужное место — и поднял взгляд на Борея.

— Знаешь, что это такое? — уточнил я весёлым тоном. — Это фолиант, который вон тот умник, — я кивнул на Петю, — украл у меня, решив, что он разберётся в нём лучше, чем я. Тот, кто его написал!

Я покачал головой.

— Эй! — не выдержал Петя. — Я не спорю с тем, что ты опытнее. Но дело не в этом!

Я укоризненно повернулся к нему. Может, он не будет портить красивый момент, а?

— Дело в том, — продолжал парень, — что тебе всегда плевать на всех, кроме себя! Ты не вытащил бы Стерлинга из Ада, если бы я не забрал фолиант! Ты не стал бы бороться с Богами, если бы они не грозились уничтожить тебя! Тебе неважно, что будет со мной, Стерлингом, Хаском…

— Кха… людишки… — прохрипел Борей, шаря ладонью по земле.

Я предупреждающе поднял палец. Нет, ну правда, у человека тут момент эмоционального откровения, пусть подождёт! Пете явно нужно выговориться.

— Ты, конечно, крутой Сизиф и всё такое, — продолжал Петя, поправляя очки. — И ты всегда найдёшь, что сделать. Но знаешь, что? Не было никакой гарантии, что твой способ спастись он него, — он указал на Борея, — это не пожертвовать мной или кем-то ещё здесь.

Я поцокал языком.

— Правда? Может быть, подскажешь, кем именно я пожертвовал, например, когда Академия была под куполом?

— Как насчёт него? — он кивнул на Стерлинга. — Ты просто взял и оставил его в Аду!

— И ты ничего с этим не делал, потому что ждал, пока я открою тебе свои секретики, — согласился я. — В этом Стерлинг был прав. Но знаешь, что?..

Я покачал головой.

— Секреты нужно раскрывать в самый подходящий для этого момент, а не просто так.

Я постучал пальцем по странице, где эти двое записывали свои придурочные подростковые желания.

— «Совершись безумную глупость, попав в смертельно опасную ситуацию, но выжить». Кто такое вообще желает?

Помнил ли я об этой печати, когда швырял фолиант в старика, изменив портал?..

Не буду говорить «да». Это было бы ложью. Но ведь и сами Петя со Стерлингом тоже забыли о своём желании, так что кто меня обвинит?

Как бы то ни было, печать снята.

Борей сучил рукой впереди себя, пытаясь меня зацепить; меч оставался в его груди, и я буквально видел, как он слабеет с каждой секундой.

— Однажды, — заговорил я снова, встав прямо перед ним, — на одной пьянке Зевс упился вусмерть и предложил мне сделать меня Богом. Так, мелким божком, конечно, но самым настоящим — с золотой кровью, могуществом и, конечно же, бессмертием. Но я отказался, потому что знал: Боги бессмертны лишь до своего предела, и меня это не устраивало. Но в те же время я подумал: чёрт его дери, а ведь божественная сила — неплохая штука, чтобы прожить подольше…

Все глядели на меня.

— Задолго до того, как люди научились выкачивать силу из Богов, это научился делать я, — продолжил я. — Куда раньше и куда проще. Безо всяких сложных ритуалов и процедур. Есть только одна загвоздка… чтобы поглотить силу Бога, нужно быть сильнее его.

— Ты… смертный… как ты можешь быть сильнее… — прохрипел Борей, загребая руками.

— Как? Ну, например, стоя перед умирающим окровавленным тобой, — улыбнулся я в ответ. — Ты даже схватить меня не можешь, Борей. Кто поспорит, что из нас двоих сильнее именно я?

Вот почему мне так нужно было вернуть фолиант. Вот что было под следующей печатью.

Я протянул руку — и сила Борея, чистая, горячая, неогранённая, полилась в меня. Волосы на моей голове взвились вверх, я почувствовал, как меня обдаёт горячим и стремительным потоком.

Борей же, напротив, усыхал и скукоживался на глазах. Тот, кто только что выглядел как древний, но могучий старец, теперь превращался в высохшую мумию, заваливался набок; без труда прорубив ветхое тело, меч Данте рухнул вниз. Хаск подобрал его и закинул на плечо.

Захлопнув книгу, я повернулся к Пете и Стерлингу.

— И что с того? — мрачно буркнул он. — Ага, ты крутой, победитель и всё такое. Как это отменяет мои слова?

Я пожал плечами.

— Вас со Стерлингом тут никто не держит. Можете идти… не знаю, куда, но вы же сами решите, да?

Я огляделся по сторонам. Строго говоря, идти парням было действительно некуда. Портал, открытый магистром и Хэндлером, уже давно закрылся, и мы находились… да чёрт знает где. Какое-то поле, вдалеке лес, за ним горы. Ясно было одно: мы в измерении Богов.

Не самое гостеприимное местечко, особенно для того, чтобы Петя со Стерлингом гуляли по нему, но кто я такой, чтобы им мешать?

— Вот именно! — бросил Петя. — Решим!

— Идём, — кивнул ему Стерлинг. — Ничего, отмашемся, если что.

И они зашагали в сторону леса — кажется, куда угодно, лишь бы оказаться подальше от меня.

— С-стойте! — метнулся к ним Хэндлер. — Я с вами!

Он ещё парочка выживших культистов бросились следом; мы остались на этом поле вчетвером — я, Хаск, Берик и высохший труп Борея.

— … пу-пу-пу, — выдохнул Хаск, глядя им вслед.

— Вроде того, — согласился я. — Знаешь, а мы ведь, похоже, где-то недалеко от Олимпа. Если мне не изменяет память, то вон та гора как раз он и есть.

Хаск поглядел в указанную сторону, прикрыв глаза ладонью.

— И что нам делать? — уточнил он. — Идти туда или оттуда?

Я покачал головой.

— Главное — чтобы на Землю. Время тикает, а мне ещё нужно найти и прикончить Данте. И, кстати, обратный портал создать с помощью книжки не получится — здесь, с этой стороны, другие правила.

Я тяжело вздохнул. И это ты будешь обвинять меня в безответственности, Пётр? Да если бы ты тогда не спёр фолиант, ничего из этого…

Чёрт с тобой. Работаем с тем, что есть.

— Эй, Сизиф! — неожиданно окликнул меня Хаск, вновь вскидывая меч. — К нам кто-то приближается!

Я резко обернулся. Ещё один Бог? Может быть, какие-то божественные патрули, следящие, чтобы никто не подобрался слишком близко к Олимпу?..

Впрочем, фигуру, что шла к нам по полю, мы с Хаском узнали быстро.

— Эй, Хаск! — крикнул мужчина, подходя ближе. — Ты наконец-то сменил топор на нормальный меч? Стерлинг, где ты взял эту трёхголовую образину? Какого хрена вы вообще тут делаете, придурки?

Константин. Магистр Ордена мечников. Давно не виделись!

Глава 3

Шагая вперёд по густому, неестественно зелёному лесу, Петя старался не оборачиваться назад.

Ну его ко всем Богам, этого Сизифа. Он не вернётся и будет просить у него помощи с возвращением на Землю — он всё сделает сам. Да, может быть, Сизиф опытнее, да, может быть, это в каком-то смысле глупость… зато точно никто не решит никем пожертвовать ради цели и не сгинет, потому что в какой-то момент Сизиф отвлечётся и забудет о его существовании.

Ничего. Он справится сам. Они — справятся. А Сизиф там пусть делает что хочет, но без них.

Но если Петя был твёрдо уверен в том, что поступил правильно, то процессия, тянувшаяся за ним через лес, к единому мнению прийти не могла. Двое культистов, идущих позади всех, мрачно молчали, и было неясно, о чём они вообще думают; что же до Хэндлера и Стерлинга…

— … да не гони на Петю! — возмущался Стерлинг, идущий вторым. — Он знает, что делает!

— Да? — тянул Хэндлер, недовольно глядя на него. — А это не ты говорил, что он продержал тебя несколько месяцев в Аду, прежде чем сделать хоть что-то?

— Это были обстоятельства! — Стерлинг нахмурился. — И-и… он знал, что там мне ничего не угрожает!

Он кинул взгляд на Петю; тот промолчал.

— Просто признай! — взмахнул руками Хэндлер. — Петя, может, и умён, но именно он втянул нас во всю эту ситуацию…

— Да? А мне показалось, что тот старик-магистр решил открыть новый портал…

— У магистра был план! А Петя и Сизиф нарушили его!

— Какой план? Продать нас всех Богам⁈ — разозлился Стерлинг. — Знаешь, ты и сейчас можешь это сделать! Боги вон, рядом, хочешь им прислуживать — иди и сдай нас всех. Чего ради ты тогда таскаешься за нами?

— Я о том и говорю! — продолжал нудеть, как потревоженный комар, Хэндлер. — У магистра был план, как сделать всё, не рискуя, а теперь мы в полной жопе! Думаешь, Боги будут меня слушать, если я приду к ним? Или тебя? Любого из нас? Они просто размажут нас, как Борей размазал парней!..

Оба культиста, идущих позади, заметно вздрогнули.

— … а они тут повсюду, потому что это грёбанный мир Богов! И единственный, кто мог бы вытащить нас отсюда, это Сизиф!

— Тогда и шёл бы за ним, — огрызнулся Стерлинг. — Нет, ты увязался за нами!

— Да потому что я для него никто! — лицо Хэндлера покраснело. — Он меня даже не знает! Значит, шанс, что он бы мной пожертвовал, слишком высокий, понимаешь ты это? А Петей он не пожертвует, да и за тобой он лично в Ад спустился!

— Он меня сам же туда и запихнул!..

По мнению Пети, в Ад Стерлинга запихнул сам Стерлинг — когда самонадеянно решил проверить действие фолианта на себе. А ведь Петя тогда предлагал вначале испытать на ком-то другом…

Что поделать. Таким уж он был, ещё до всех событий. Умным (уж всяко умнее всяких Юджинов и Антонов), хорошим парнем, но… слишком самонадеянным и слишком оптимистичным. Видимо, даже несколько месяцев в Аду этого не исправили.

Что же до Хэндлера, то… то… то задолбал уже ныть, честное слово!!!

— Всё равно вам проще было бы с ним договориться! — не унимался тот. — И если бы мы — мы все! — остались с ним…

— Нет, я не должен был оставаться с ним! — не выдержал Петя, оборачиваясь на него.

Они застыли на месте; громкие голоса разносились по лесу — высокому, ярко-зелёному, на вид необычайно древнему, словно все деревья тут застали ещё сотворение их цивилизации. Ни Петя, ни кто-то другой не мог сказать, откуда у них такое чувство, но оно не оставляло никого из них.

Впрочем, каким ещё быть лесу возле Олимпа?

— … не должен был, — продолжил Петя, — потому что Сизиф — не герой и не спаситель. И уж точно не друг мне! Хотите знать, кто он такой? Он — самовлюблённый козёл, который никогда и ни за что не признает своих ошибок, даже если из-за него будет рушиться весь мир.

— Да, но если он наш шанс попасть домой…

— С какой стати? — Петя сдвинул брови под очками. — Что, по-твоему, Сизиф сделал бы? Щёлкнул бы пальцами и вернул нас всех обратно? Если бы он мог — мы уже были бы там, но знаешь, что?

— Ч-что? — Хэндлер отступил на два шага.

— Он не щёлкнул, — закончил Петя.

И, развернувшись, зашагал дальше.

Наверное, было немного неосторожно вот так орать здесь, рискуя, чтобы их заметил кто-нибудь нежелательный, но… иначе Хэндлер так и продолжил бы ныть, разве нет?

— … и всё-таки, — теперь Хэндлер заговорил шёпотом. — Как мы планируем вернуться? У нас есть какой-то план?

— Так же, как и попали сюда, — осадил его Стерлинг. — С помощью мозгов.

— Но прямо сейчас мы что делаем? — допытывался культист. — Почему мы идём по этому лесу?..

Петя тяжело вздохнул.

— Потому что ты задаёшь неправильные вопросы, Хэндлер, — заметил он.

— А? — не понял тут.

— Надо спрашивать не почему мы идём, — обернулся на него Петя, поправляя очки, — а куда и зачем.

Да, так уж вышло, что они прилетели в мир Богов и не знают, как вернуться обратно. Но… что толку будет просто найти выход — и попасть обратно в мир смертных, чтобы через неделю или месяц сдохнуть на божественной войне?

Они попали сюда случайно, но это шанс, особенно в преддверии войны. И не воспользоваться этим шансом было бы довольно глупо.

* * *

Берик радостно трусил через поле по направлению к цветущей виноградной рощице, то забегая вперёд, то уходя куда-то вбок. Кажется, он воспринимал всё происходящее как весёлую и долгожданную прогулку.

Что до нас, остальных, то мы вели себя немного сдержаннее. Я прижимал себе фолиант, Хаск закинул на плечо огромный меч. Кажется, Дит говорил о его волшебных свойствах; а нет ли среди них опции «Уменшить меч» или «Спрятать его в карманное измерение»?.. Нужно покопаться, посмотреть, а то неудобно же так таскаться с ним повсюду — только внимание привлекать.

— … в целом, тут жить довольно сложно, — распинался Константин, идя впереди, — но можно. Главное — не попасться на глаза большим дядям, но, по счастью, тут рядом есть укрытие.

Укрытие? Это, конечно, хорошо, но сколько ты планировал торчать в нём?

— Без него я бы давно загнулся, — продолжил мужчина, точно услышав мои мысли. — Попал сюда, что происходит на Земле — не знаю, как вернуться обратно — не знаю. Только и оставалось, что пить и гадать, остался ли ещё кто-то в живых…

— … пить? — удивился Хаск, перекладывая меч-рельсу на другое плечо. — Но… Вы же…

— Что, хочешь сказать, что я не пью? — рассмеялся Константин. — А ты поставь себя на моё место. Знать, что выхода нет, что всё плохо, и даже не иметь возможности вмешаться. Плюс к тому, осознавать, что я — не я, а созданная Вихрем копия.

Он поморщился.

Да уж. Если так приглядеться, то Магистр… скажем так, весь его облик говорил о том, что он знавал и лучшие времена. Одежда в каких-то пятнах, борода, которую я запомнил аккуратной, теперь всклокочена, а самое главное, в глазах — усталость и безнадёга.

— Сейчас дойдём до места, и вы мне всё расскажете, парни, — он покачал головой. — В подробностях, от и до!..

Пока что Константин задал лишь один вопрос — что с Амирой — и, услышав, что, когда мы видели её в последний раз, она была жива и здорова, отсиживалась в поместье Лебедевых, удовлетворился этим. Кажется, он и впрямь опасался, как бы по наши души не явился кто ещё из Богов, поэтому спешил увести нас в известное ему укрытие.

Я оглянулся на Олимп. Близко, очень близко… кажется, если сосредоточиться, я даже могу припомнить, как отсюда туда добраться.

Интересно, как там Петя и остальные? Они ведь направились прямиком в сторону Олимпа; мы-то хотя бы уходим в противоположную.

Где-то впереди Берик уже вбегал в виноградную рощу, когда вдруг неожиданно затормозил и, закрутив всеми тремя головами, принялся оглушительно чихать; звук разносился по всему открытому пространству.

Что, запах не нравится? Мы трое уже как раз подошли на достаточное расстояние для того, чтобы этот чарующий аромат явно испорченного винограда достиг и наших ноздрей. Мы с Хаском удивлённо принюхивались, и только Константин, кажется, ничего не замечал.

— Да, с непривычки долго будешь морщиться, — заметил он. — Ещё одна причина напиться, парни. Когда выпьешь, этот запах не так режет нос.

— Как-то… не очень вдохновляющая речь, — отозвался я. — Как для Магистра Ордена мечников.

Константин медленно покачал головой.

— Скажи честно, Стерлинг… или кто ты там…. как тебя на самом деле…

— Сизиф, — сухо подсказал я. — Очень приятно.

— Ага, очень. Скажи честно, Сизиф, — повторил он. — У тебя есть выход отсюда? Какой-нибудь волшебный ключ. Может, магическое заклинание в этой твоей книжке, что ты так бережно несёшь…

— Не-а, — я покачал головой.

— Ну вот и всё, — Константин пожал плечами. — Мы не дома, и Ордена здесь нет. Никакой я теперь не Магистр Ордена, а вы не мечники. Даже несмотря на вот это.

Он указал на клинок на плече у Хаска.

— Мы там, где железками вроде этой никого не вырубишь даже ненадолго. Не говоря уже про серьёзный урон…

— Я с этим не согласен, Магистр… — начал было Хаск.

— Вот и я был не согласен, когда только попал сюда, — отбрил его Константин. — В первые дни всё не мог смириться, рвался что-то сделать. Но пока мы тут — пока мы на их поле — мы ничего не сделаем. Чёрт, да мы даже на Земле…

Упс. Кажется, всё это и правда было слишком для Константина. У человека тут кризис личности, ну или как эта штука там называется.

— Но мы же ведь… — вновь попытался возразить ему Хаск.

— Да, — подтвердил я, качая Хаску головой. — Мы на их поле, и это хреново.

Константин, конечно, наш и всё такое. Но он провёл здесь много времени, и пока мы не поймём, чем он тут всё это время занимался, лучше бы не болтать лишнего. Он не успел увидеть мёртвого Борея — тело Бога рассыпалось в прах слишком быстро — и…

И отлично.

Я вертел головой, пока мы вступали под сень виноградной рощи. Что-то я не припомню в мире Богов таких… отвратных местечек.

Перебродивший виноград гнил, лёжа внизу или продолжая свисать с лоз; липкий, резко пахнущий сок скапливался внизу целыми лужами, пропитывая почву, и над всем этим великолепием вились целые полчища мух, мошкары и прочего гнуса. Роща цвела и зеленела, как и всё вокруг, и, наверное, будь этот виноград свежим, местечко выглядело бы райским уголком. Но…

Имеем что имеем.

Сморщившись и стараясь дышать ртом, я ступил на территорию рощи; к плюсам можно было отнесли разве что то, что я начинал понимать, с кем мне сейчас предстоит иметь дело.

Впрочем, вопросов всё ещё было много.

— Магистр, — не выдержал Хаск, — что это за место, и почему здесь так…

— Что, Хаск, паршивенько? — рассмеялся Константин; в его смехе не было особого веселья, впрочем. — Вот потому-то здесь и укрытие, смекаешь?

— Не совсем, — честно признался тот.

— Придурок, — хмыкнул Константин. — Как обычно, всему учить надо… Как думаешь, не будь здесь всей этой мерзопакости, тут можно было бы укрыться от Богов?

— Хочешь сказать, Боги не суются сюда, потому что здесь слишком сильно воняет? — я поглядел на него.

— Бинго! — Константин щёлкнул пальцами. — Лучшая защита от самовлюблённых белоручек — это сидеть в таком месте, куда им будет неприятно даже заявиться.

Хм. Так себе идея, если честно; конечно, своя логика в этом есть, но я никогда не любил такие способы защиты. До чего нужно опуститься, чтобы прятаться в этой компостной куче с привкусом муската? Не день, не два, а на постоянной основе?

— И зачем же ты выходил? — поинтересовался я, отодвигая в сторону нависшую над тропинкой лиану (при этом я старался особо не касаться её). — Если внутри так безопасно и всё такое.

Константин лениво обернулся на меня…

Оп-па. А вот это уже интересно. Показалось мне, что ли, или в его глазах я на миг и правда увидел прежнего Константина, собранного и непреклонного?

— Что, — хмыкнул я, — хочешь сказать, что ты просто решил размять ноги?

— Приятель попросил кое-куда сходить и кое-что сделать, — отозвался Константин беззаботно-лёгким тоном. — Его личные дела, так что без подробностей.

Я развёл руками. Кто я такой, чтобы спорить с этим? Вовсе не твой последний шанс выбраться отсюда и уж точно не надежда Земли на спасение от Богов, ага-ага.

Впрочем, долго размышлять об этом нам не пришлось; пара секунд — и Берик, бежавший впереди, встопорщил шерсть и издал глухой рык.

— Эй, — Константин повернулся ко мне. — Убрал бы ты свою собаку. Свои.

Я лишь пожал плечами.

— Спокойно, Берик!

Наверное, можно было бы сказать, что Константин как-то уж очень сдержанно отреагировал на то, что у меня в подчинении огромный трёхглавый пёс, но… что сказать — ему и так досталось от жизни. Возможно, просто перестал чему-либо удивляться.

Послушавшись моей команды, Берик действительно попятился и присел, давая нам увидеть тех, на кого он рычал — две невысокие фигурки, стоящие в тени гнилостных виноградных лоз.

Ага. Всё сходится, так и есть. На меня с подозрением косились двое — плешивенький, полноватый сатир, одетый в одну лишь гавайскую рубашку кислотных расцветок, и обрюзгшая, ярко крашенная девица в заношенном хитоне, в которой лишь зелёная кожа с листочками побегов позволяла узнать лесную нимфу. В зубах у нимфы тлела сигарета, а сатир нервно щипал грозь перезревшего винограда.

— Константин, — заговорила нимфа, с сомнением оглядывая всех нас. — Кто это, нахер, такие и где ты их взял?

— Спокойно, Ива, — Магистр Ордена мечников выставил вперёд ладонь. — Все свои; чужаков я бы сюда не провёл.

— Ты вообще никого не должен сюда проводить, — заметил сатир, перебирая козлиными копытцами. — Ты здесь сам в гостях, помнишь?

Он звучно рыгнул, обдав нас всех алкогольными парами; кажется, сатир был навеселе — как и положено, впрочем.

— Брось, Марсий, — отозвался Константин. — Главный сам говорил, что на его бесконечной вечеринке лишних нет, приглашены все.

— Главный… не всегда отвечает за свои слова, — отрезала Ива, стряхивая пепел с сигареты.

— Адская гончая, мужик! — возмутился Марсий. — Серьёзно? Два смертных — ещё куда ни шло, но ты притащил сюда адскую гончую! Где ты вообще её взял?..

— Он ручной, — заявил я, делая шаг вперёд. — Глядите. Берик, перекат!

Замахав хвостом так, что от этого движения сдуло назад полчища мух, Берик радостно перекатился по земле. Вымазавшись в липком соке, он с восторгом поглядел на меня — мол, правильно?

— Молодец, мальчик, — похвалил я.

Берик завилял ещё активнее.

— Главный же сам хотел достать что-нибудь этакое, — продолжал изобретать на ходу Константин. — Чтобы повеселиться вечером. А то каждый раз одно и то же…

— Главный точно не просил тебя привести адскую гончую! — настаивал сатир, общипывая виноград.

— Он не уточнял, придурок! — рассердился Константин. — Просто сказал, что…

— Мммммпхх, — раздался позади сатира и нимфы ещё один голос. — Х-хороший пёсик… н-не так ли, друзья?

Марсий и Ива раздвинулись, давая говорившему пройти — а мне увидеть его.

Вот блин. Дружище. Много лет не виделись, очень много лет… и что же, чёрт побери, с тобой за это время стало?

Определить возраст стоящего там было сложно — в основном потому, что он выглядел как насквозь пропитый алкаш. Лицо, испещрённое морщинами, было не столько старым, сколько как будто изношенным, а клочковатая грязная борода ещё даже не начала седеть. Красные глаза двигались медленно, кое-как фокусируясь на ком-то или чём-то. Мужчина протянул руку к одной из голов Берика, намереваясь погладить его по носу, но в последний момент словно передумал, громко икнул и погрозил псу пальцем.

— П-пусть… проходят, — решил он, махнув рукой. Полы потрёпанного халата неопределённого цвета взметнулись; потеряв равновесие, мужчина едва не упал, и мягкие тапочки зачавкали по грязи. Марсий метнулся вперёд, чтобы подхватить своего господина.

— Как скажете, господин, — мрачно зыркнув на нас, кивнула Ива.

— М-мои гости… э-э-э! Налейте… всем им налейте! — опершись на плечо Марсия, Бог пьянства и веселья махнул рукой.

Дионис был всё таким же гостеприимным, каким я его и запомнил. Пожалуй, единственный из всех Богов, которому не было дела, кто перед ним — он был свойским рубахой-парнем со всеми и каждым. Боги, полубоги, смертные или иные существа — для Диониса не существовало разницы. Если ты умеешь веселиться, то ты его гость и лучший друг! Причём искренне, от всей широты души — иначе он не умел.

Вот только… тот Дионис, которого я запомнил, был вовсе не таким.

Я покачал головой.

Какого чёрта с ним за эти годы произошло?

— Разве Бог может спиться? — заметил я у Константина; под скептически-мрачным взглядом Ивы мы двинулись дальше, пока Марсий усаживал Диониса где-то под деревом, заботливо подбирая полы халата.

— Спиться? — Константин глянул на меня. — Он разве не всегда был таким?

— Абсолютно нет, — возразил я. — Мне довелось знать его раньше. Да, он был Богом пьянства — но не обрюзгшим пропитым алкашом, от которого несёт собственной блевотиной.

Проходя мимо Диониса, я, задержав дыхание (вонь была почти невыносимой), попытался приглядеться к нему. Как же так-то? Над Богами же не властно время! Тот же Дит, например — оставался ровно таким, как и прежде.

К тому же, Бог пьянства имел божественную защиту от такого. Это как если бы Посейдон утонул или Зевса убило молнией, разве нет? Одной из способностей Диониса было умение пить сколько угодно и почти не пьянеть, оставаясь лишь слегка навеселе, шутником и любителем гулянок, но активным и цветущим — как и его рощи, как и его слуги, сатиры, нимфы и вакханки… Теперь же и он сам, и всё вокруг него вызывало чувство брезгливости. Неудивительно, что Боги сюда не суются!

Марсий, отщипнув винограда от грозди, протянул своему господину; тот отмахнулся, пытаясь сфокусировать на мне свой взгляд.

— Убери… — простонал он. — Всё это… уберите… я должен… протрезветь…

Последние слова он произнёс с каким-то всхлипом; казалось, ещё немного — и он вот-вот расплачется.

Протрезветь?

Звучит так, будто он и сам мечтает протрезветь, стать таким, как прежде — но кто-то или что-то не даёт ему это сделать.

Дионис, Дионис. Что с тобой произошло, приятель?

Кажется, мне предстояло вот-вот узнать ответ на этот вопрос.

Глава 4

— Возмутительно!

Голос Ареса прогремел под сводами олимпийского дворца, эхом отражаясь от стен. В чём-чём, а в громогласности буйному Богу войны нельзя было отказать.

Зато по части интеллекта, или там, допустим, сдержанности… Зевс и Афина переглянулись между собой, заметно поморщившись. Да уж, пожалуй, младшенький сынок Зевса был туповат.

— И что же тебя не устраивает на сей раз, братец? — в голосе Афины Паллады отчётливо читалось раздражённое «дурачок ты наш».

— То, что… что… — Арес взмахнул руками, пытаясь патетическими жестами компенсировать нехватку красноречия. — Что мы Боги!!!

— Вот так сюрприз, — не оценила Афина. — Как ты узнал?

— Мы Боги, и для нас будет унижением отсиживаться за спинами жалких людишек, а самим прятаться в безопасности, когда мы могли бы вместо этого вести их в бой, идя первыми и сметая лучших воинов человеческой армии одним щелчком…

Афина покачала головой.

— Тебе бы только пощёлкать, братец.

— Да, Арес, — Зевс хмуро глянул на сына. — Мы Боги, как ты верно заметил. И именно поэтому наше место тут — а пушечное мясо пусть гибнет там, принося пользу.

— Но…

— Арес!! — Зевс повысил голос. — Жизни Богов — единственное, что имеет значение во всей Вселенной! И я не хочу, чтобы ты — или кто-то ещё из наших — погиб. Мы, разумеется, победим, но нет необходимости выбирать такую высокую цену.

— Смертные и так забрали слишком много наших, — согласилась Афина. — Если бы не эта цена, мы бы, конечно же, давно уничтожили их всех до единого, но жертвовать Богами ради победы — глупо, если можно потратить немного времени, приложить самую малость умственных усилий, и…

Арес с неудовольствием покосился на сестру. Они с Афиной взаимно недолюбливали друг друга; Паллада вечно задирала нос и считала себя умнее, не упуская случая это едко подчеркнуть.

— Пфф, — выдохнул он. — Раньше всё было проще и веселее.

— Ага, ага, — фыркнула Афина. — Конечно же. И трава зеленее, не забудь упомянуть это.

Цвет зелени вокруг дворца был словно выкручен на максимум яркости и насыщенности — Зевс не терпел унылых блеклых пейзажей.

Злобно пробурчав что-то себе под нос, Арес уставился в потолок; Зевс недовольно поморщился.

— Афина, — велел он. — Продолжай.

— Да, отец, — кивнула Паллада. — Так вот; как я и сказала, испытания прошли успешно — вживить человеческие технологии в творения Гефеста получилось, и сейчас весь вопрос в том, сколько таких гибридов Гефест и наши смертные рабы сумеют изготовить и за какой срок.

— Дай им всё, что требуется, — Зевс махнул рукой. — Деньги. Материалы. Магию. Всё, что попросят. И пусть сделают так быстро, как это только возможно.

— Как скажешь, отец, — вновь послушно согласилась Афина. — Именно так я и собиралась поступить. Что же касается смертного войска из наших рабов, то оно…

Шаги за дверью залы заставили её быстро повернуться — и замолчать; Зевс и Арес также повернулась к дверям.

— Отец! — ворвавшаяся внутрь Артемида имела чрезвычайно разгневанный и взволнованный вид; Богиня охоты раскраснелась и шла большими шагами. Аполлон, едва поспевавший за ней, выглядел скорее озадаченным. — У нас проблемы, отец!

Зевс нахмурил кустистые брови.

— Что такое?

— Борей не выходит на связь, — выдохнул Аполлон. — Он должен был…

Он осёкся под взглядом своего отца и двух Богов войны.

— Борей должен был поймать тех придурков-диверсантов, — заговорила Артемида негромким, но возбуждённым голосом. — Всё было готово, он бы застал одного из них с поличным, а дальше мы бы пытали его, пока он не выдаст все их планы и секреты. Но…

— Но, кажется, готово было вовсе не всё, — холодным голосом заметила Афина. — Не так ли, сестра?

— И ради этого вы меня побеспокоили? — Зевс продолжал хмуриться. — Во время военного совета?

— Может, Борей просто решил преследовать того зачинщика, чтобы накрыть их логово, — пробормотал Арес, сплёвывая на мраморный пол.

— Не плюс на пол!! — Зевс, раздражённый до крайности, реагировал на каждую мелочь; он еле сдержался, чтобы не съездить по макушке своему сыну. — Артемида. Почему ты решила, что Борей пропал и что-то пошло не так?

— Его нигде нет, — та пожала плечами. — И нет следов того, чтобы он куда-то направился…

Да уж, с Богиней охоты в таких вопросах лучше было не спорить.

— Зато нашлись другие следы, — продолжила она. — Как раз там, где должен был находиться Борей. Там что-то произошло. Схватка… пролита кровь смертных… а затем следы — в две стороны.

— Кто? — Зевс быстрым шагом приблизился к дочери. — Кто-то из иных пантеонов?

В голове у него уже крутились варианты. Конечно, сейчас, когда они на пороге войны, найдётся много желающих воспользоваться ситуацией, избавиться от конкурентов, а самим выйти в дамки, заняв место пожирнее в пересозданной Вселенной. Но кто? Славянские Боги? Египетские? Индусы, ацтеки? Кто? Нужно быть настороже…

— Следы принадлежат… — Артемида замялась, — с-смертным. Но…

— Чего⁈ — в глазах Зевса промелькнули молнии; он взмахнул руками. — Ты серьёзно, дочь⁈

— … с ними была ещё какая-то огромная тварь…

— Я спрашиваю, ты серьёзно⁈ — ярился главный Бог греческого пантеона. — Какие-то смертные проникли на Олимп… ради этого вы нас прервали? Вместо того, чтобы просто пойти и раздавить этих жалких букашек⁈

— Отец! — Артемида тоже сверкнула глазами, глядя на него в ответ. — Это ещё не всё. Несколько часов назад… эээ…

Она опять замялась.

— Да ты будешь уже говорить толком или нет⁈ — не выдержал Зевс.

— Сработала её защита, — делая вид, что он разглядывает лепнину на колоннах, сообщил Аполлон, стоявший чуть позади сестры.

— И что это должно значить⁈

— Что… что сюда проник тот, кто… — всё ещё мялась Артемида.

— О Тартар, — вздохнула Афина. — Она хочет сказать, отец, что один из смертных, проникших в наши владения — Сизиф.

Все в зале уставились на Афину.

— Откуда ты… — часто заморгала Артемида.

— Откуда? — Афина Паллада самодовольно пожала плечами, чуть скривив лицо. — Я, знаешь ли, Богиня мудрости, сестра. Какой ещё другой смертный мог быть настолько живуч и настырен, что тебе пришлось поставить защиту на случай его возвращения на Олимп? Только тот, кто тебе хорошо знаком, тот, кто способен прожить столько времени…

— … и тот, который тебя трахнул! Ха! — Арес громко расхохотался, согнувшись и хлопая себя по колену.

— З-заткнись! — заорала на него Артемида.

— Что есть, то есть, — фальшиво улыбнулась Афина. — Не притворяйся, будто ты этого сама не хотела, сестрица.

— Потому ты и запретила ему тут появляться… — продолжал бесцеремонно ржать Арес. — И ещё проклятие на него наложила… чтобы он не мог никому об этом рассказать. Иначе конец твоей легенде про Богиню-девственницу, да? Но мы-то знаем…

— ТИХО!!! — загремел под потолком голос Зевса, перебивая и гомерический хохот Ареса, и возмущённые крики Артемиды. — Замолчали все!!

Боги застыли; перечить Зевсу здесь не решался никто.

— … значит, так, — совершенно тихо, почти шёпотом, заметил Зевс после короткой паузы, обводя своих детей задумчиво-нехорошим взглядом. — Я вас услышал. Да, я согласен; Сизиф — это надоедливый жук, и раздавить его, будем честны, куда сложнее, чем обычного смертного…

Он сделал паузу.

— … но он всё ещё смертный, — заключил он. — А мы с Афиной и Аресом тут занимаемся куда более важными делами. Так что раз вам двоим нечем заняться — то вот и разберитесь со всем этим. Давайте-давайте; ступайте, узнайте, куда пропал Борей, что там с этими заговорщиками, как с этим связаны Сизиф и прочие смертные…

Он махнул рукой в сторону двери.

— В путь, дети. Не подведите меня.

Артемида и Аполлон переглянулись. В этот момент их посетила одна и та же мысль.

Может быть, зря они пришли сюда с этой вестью?..

* * *

Да уж; царство Диониса и в прежние времена не было образцом гармонии и порядка, а теперь и вовсе напоминало… что-то среднее между полевым лагерем туристов-неумёх и поселением бомжей-сквоттеров. Обтрепавшиеся по краям палатки, поваленные брёвна и ветхие шалашики то тут, то там; несколько больших горящих костров.

Территория была забита нимфами, сатирами и прочими существами, вечно окружавшими Диониса; кажется, где-то вдалеке я разглядел парочку кентавров, с другой стороны, кажется, была гарпия… Вся эта разномастная толпа занималась… ничем. Жарила мясо на костре и пила бражку (судя по запаху, сомнительного качества), горланила песни с примитивным текстом на греческом или просто валялась на жухлой траве. Вроде и на прежние разгульные вечеринки Диониса не похоже — и делом вместе с тем тоже не заняты.

Но, по крайней мере, на нас тут никто не обращал внимания — уже хорошо. Хаск уже вписался в компанию любителей барбекю, и даже Берику выделили огромную косточку, чёрт его знает от какой тварюги, которую сейчас все три головы с упоением грызли.

Я задумчиво крутил в руке перезревший персик, глядя в одну точку.

Константин сидел чуть в стороне, у небольшого костра, за которым жарил мясо огромный, дикого вида тип с чёрной кожей. Не в смысле негр, а совсем чёрной, как уголь или гудрон.

Титан.

А я-то думал, эти ребята вымерли ещё до моего рождения!.. Кажется, та заварушка звалась титаномахией — тогда Зевс вместе с Богами, циклопами, сторукими великанами и прочими уродцами прикончили их всех до одного в борьбе за мировое господство. Или не прикончили, а навечно куда-то там заточили?

Как я познал на своём опыте, разница невелика. Кроме одного момента: из заточения можно выбраться.

Кто ты такой, парень, и что ты здесь делаешь?

Поймав на себе подозрительный взгляд Титана, я встал, отшвырнув прочь персик. Кажется, у костерка говорили обо мне; что ж, поговорим вместе. Я направился к этим двоим.

— Наверное, это не очень удобно — иметь такой рост, — негромко заметил я, подходя к костру вплотную. — Ты как-то высоковат даже по меркам Богов; ни в один дверной проём не впишешься.

— Сизиф, — шумно, точно буйвол, выдохнул Титан. Звук его голоса напоминал рокот камней, катящихся по узкому ущелью.

— Угу, — согласился я. — Собственной персоной.

Титан фыркнул.

— Я наслышан о тебе, ищущий бессмертия.

Я с интересом смерил Титана взглядом. Бессмертия, говоришь?.. Сколько ж тебе лет, парень? Судя по тому, что я знаю, ты должен быть даже старше Зевса и его братьев.

— Рад это слышать.

— Это был не комплимент, — огромный палец ткнулся мне в грудь, но остановился как раз вовремя для того, чтобы я не рухнул наземь. — Не пытайся заболтать меня, Сизиф. Не знаю, зачем ты тут, но мы вовсе не друзья.

— Ой ли? — криво ухмыльнулся я. — Знаешь, а я обычно привык определять это просто: враг моего врага — мой друг.

Конечно, Константин ничего нам не говорил, изображая из себя партизана. Но догадаться, в общем-то, было несложно. Что мы знаем о Титанах? Они должны очень, очень сильно не любить Богов, как минимум, греческого пантеона, а как максимум — вообще всех. Что же до Магистра Константина, то вряд ли он бы обзавёлся какими-то секретными делами в одиночку, так что…

— … и, судя по всему, у вас какие-то планы против моих врагов, — закончил я. — Разве это не прямая дорога в союзники… прости, имени не знаю.

— Я Иапет, — пророкотал великан; при всём монументальном величии его голоса он умудрялся говорить тихо, так, чтобы слова не долетали до соседних костров. — И я скажу тебе как есть, Сизиф, без хитростей. Враг моего врага, да?

Он нехорошо ощерился, чуть приподнявшись (отчего его чёрная туша нависла надо мной, как громадная статуя).

— Я поверю, что ты враг Богам, — продолжил он. — И поэтому я не вышвырнул тебя отсюда, как только Константин назвал мне твоё имя.

Ну спасибо, Костя.

— Вышвырнул? — он обернулся в ту сторону, где, привалившись к древесному стволу, пьяно дремал Дионис. — Не ты здесь хозяин, Иапет.

— Поверь, — Титан тихо рассмеялся. — Если бы я захотел, то просто разорвал бы тебя в клочки, и этот пьянчужка ничем бы мне не помешал. Но я этого не делаю — потому что ты и впрямь враг моих врагов, и ещё потому, что мне не нужно привлекать лишнее внимание. Но я тебе не доверяю, потому что слышал о тебе.

Он шумно выдохнул мне прямо в лицо струю сухого воздуха.

— Ты самовлюблённый козёл — вот ты кто такой, Сизиф. Ты — тот, на кого никогда нельзя положиться; тот, кто ради своих хитрых целей пожертвует соратниками…

Да вы что, сговорились все, что ли⁈

— Да? — я мотнул головой в сторону большого костра. — А, может, спросишь об этом у Хаска? Не знаю, что ты там слышал, когда и от кого, но он бы как раз и рассказал, как я «пожертвовал» им. Всего чуть больше часа назад! Между прочим, Дит предлагал мне отличную сделку, и если бы я согласился отдать ему Хаска, то сейчас гулял бы без этого украшения.

Я протянул вперёд ладонь, демонстрируя чёрную печать проклятия, похожую на татуировку.

Судя по тому, как сморщилось лицо Титана, он остался не очень впечатлён этим; Константин, переводя взгляд то на меня, то на него, то на Хаска в отдалении, собирался было что-то сказать, но Иапет остановил его, положив ручищу ему на плечи (так, что Магистр аж пригнулся).

— Как бы там ни было, — выдохнул Титан. — Может, попадись ты мне чуть раньше… Но я не хочу перекраивать свои планы, когда всё уже запущено. Не хочу вносить элемент случайности. Ты мне просто не нужен, Сизиф. Мы не враги. Но и не союзники. Делай что хочешь, но не лезь в мои дела.

Наверное, это где-то даже справедливо. Но всё равно обидно, я ведь и правда предложил помощь.

— Ладно-ладно, крепыш. Как знаешь, я не настаиваю. Мне достаточно знать, что у тебя есть какой-то план — ведь, сработает он или нет, это всё равно займёт Богов, а немножко хаоса мне сейчас не помешает. Так сказать, первородного хаоса!

— Пошёл вон, клоун! — взревел Иафет теперь уже в полную мощь, не оценив моей шутки. Все вокруг тут же заоборачивались на нас; кто-то от испуга выронил бутылки и стаканы, кто-то заблеял и разразился витиеватыми греческими ругательствами…

Рассмеявшись, я неспешно развернулся и направился прочь. Моё дело — предложить, ваше дело — отказаться. Было бы полезно знать, что конкретно тут замышляется против Богов, но, в сущности, что мне сейчас их планы? Моя задача номер один сейчас — это найти проход на Землю, вернуться, а после найти и прикончить Данте, пока не вышло время; всё прочее подождёт.

И вот ведь какая незадача…

Я остановил взгляд на Дионисе, сидящем под деревом, направляясь прямиком к нему.

Открыть проход на Землю, если я верно помню, способен любой Бог.

Любой.

Вот только если он способен понимать, что делает и где вообще находится, а не живёт в непрерывном алкогольном делирии!

— Дионис, Дионис, Дионис… — пробормотал я, подходя к раскидистому дереву. Со стороны казалось, будто Бог пьянства просто спал, но этот запах… да, его ни с чем не перепутаешь. — Как это вообще вышло? Я думал, ты застрахован от подобного. Твоя же собственная стихия!

Глаз Диониса приоткрылся; мутный зрачок принялся беспокойно метаться по мне.

— Эт-то ты? — прохрипел Дионис, слегка суча руками в заранее обречённой на провал попытке встать. — М-м-мой старый… добрый друг… С-сизиф.

Ого. А ведь он не имя услышал, как Титан. Он и правда узнал меня — даже в этом облике.

— И зачем ты явился? — тут же шагнула к нам уже знакомая мне нимфа Ива. — Только тревожить его зря будешь.

Она говорила о Дионисе как о безнадёжном больном, и, наверное, я её вполне понимать.

— Так уж вышло, — я развёл руками. — Приходить я, в общем-то, не собирался, напротив — мне бы уйти… Но ведь он сейчас не сможет открыть дверь, да?

— С-сизиф… — по щекам Диониса катились пьяные слёзы. — Может… хоть ты… с-сумеешь…

— Он в этом состоянии даже помочиться не может, чтобы тунику не запачкать, — вздохнула Ива, отводя лицо.

— Что с ним случилось? — осведомился я, опираясь о дерево.

— Я… я не м-могу протрезве… зветь! — сообщил мне Дионис, привставая и тут же падая обратно, на измятую траву.

— Вот именно, — кивнула Ива. — Что с ним случилось?

Она покачала головой.

— Случилось то, что он не выдержал прогресса.

— В каком смысле? — не понял я.

— Так ты правда тот самый Сизиф, из старых времён? — Ива испытующе вгляделась мне в лицо; кажется, мы не были знакомы прежде, но как знать — вдруг мельком виделись? — Тогда ты должен помнить, какое раньше было вино.

— Хорошее, — отозвался я. — Из чистого винограда, лёгкое и весёлое. Без всякой химии…

— Лёгкое! — она указала на меня пальцем. — Вот именно. Ты знаешь, что каждый стакан, каждая рюмка алкоголя, выпитая смертными — это жертва Дионису? Всё равно как если бы он лично выпивал всё это.

— Да, но он же, чёрт подери, Бог пьянства! — возразил я. — Разве у него нет… божественного запаса прочности?

— Он у него был! — отрезала Ива. — И его хватало, пока люди пили такое вино, как в дни его молодости. Но знаешь, что произошло потом? Люди стали выдумывать всё более и более крепкий алкоголь. Водка, коньяк…

— Абсент… — подсказал я.

Кажется, до меня начало доходить.

— Абсент! — подтвердила Ива. — А население Земли всё росло и росло. Теперь алкоголиков там, внизу, в сотни и тысячи раз больше, а само пойло — намного крепче. Теперь ты понимаешь?

— Н-не могу… протрезветь! — рыдая вовсю, подтвердил Дионис.

— Вот, до чего ты его довёл… — начала было Ива, но Бог пьянства перебил её.

— Н-не кричи! — он икнул. — С-сизиф… мой друг. Он же не… н-не виноват, и я… мы… виноваты они. Эти люди… и Боги… никто, никто не поможет мне протрезветь… не хочет… не может… а ты сможешь?

Мы с Ивой переглянулись.

— Могу прикончить его, — тихо произнёс я, так, чтобы слышала одна лишь нимфа. — Из милосердия. Но ты вряд ли будешь этому рада?

— Честно говоря, я сама уже не знаю, — пробормотала та. — Возможно, это даже было бы правильно… но если Дионис умрёт — роща погибнет, и мы вместе с ней.

Не то, чтобы меня очень это волновало; я пожал плечами.

— Зевс… — продолжал говорить Дионис. — Зевс мог бы… мог… помочь… но ему это… не надо… Это он… Он с-сделал меня… таким… сделал Б-богом…

Ага, точно. Я не говорил, что Дионис некогда был простым смертным?

Ну ладно, не простым — полубогом, сыном Зевса. Но Богом его отец сделал уже потом… Обрекая на вот это.

— Л-лучше бы я… — пьяно рыдал Дионис. — Л-лучше бы остался ч-человеком…

Да уж. Кто там говорил, что Богом быть — сплошное райское наслаждение? Вот примерно это бы и ждало меня, согласись я тогда на предложение Зевса. Стал бы Божеством какой-нибудь мелкой хрени, от которой больше проблем, чем пользы…

— Ничего не поделаешь, дружище, — смотреть на то, во что превратился мой всегда любивший жизнь приятель, было больно, и я покачал головой. — Зевс сделал из тебя своего божественного виночерпия, любимую игрушку. А теперь игрушка сломалась, и твой папочка выкинул её, чтобы не воняла. Если хочешь, могу отправить тебя в небытие — но это всё, чем я могу тебе помочь.

— Н-нет! — неожиданно приподнял голову Дионис, уставившись на меня пьяными глазами.

— Увы, — вздохнул я. — Такие вещи необратимы.

— Д-да нет же! — от волнения Дионис принялся вновь шарить руками рядом с собой. — Н-нет! Зевс бы… он м-может… мог бы… Но он н-не хочет, ты понимаешь?

Бог пьянства всхлипнул.

— Кто я ем-му… просто… сын, да? А там ценная штука… он хранит её… я п-просил, у-умолял… Но он н-никогда… А в-вот ты, Сизиф… ты п-по этой части… ты мог бы достать… д-для меня… А я в д-долгу не останусь…. П-понимаешь?

Мои глаза расширились.

Чего? Это сейчас снова пьяный бред, или же правда? Бога можно превратить в человека?

Если это так, то неудивительно, что Зевс хранит такой козырь на самый крайний случай, а не тратит на спасение сынка.

Приподняв палец вверх, Дионис уставился на нас с Ивой с таким видом, будто он знает что-то очень-очень важное и мудрое — но, похоже, никак не мог собрать в голове нужные слова.

Чёрт. Очень надеюсь, что это не бредни пьяного. Ой как надеюсь…

— Давай, приятель, — подбодрил я Диониса. — Рассказывай всё, что тебе известно. А там я подумаю, как можно тебе помочь.

Глава 5

…ладно-ладно. Не люблю критиковать впустую. Несмотря на то, что за последнюю тысячу лет владения Диониса превратились в кишащее гнусом болото с запашком гнильцы, а сам он — в не вылезающего из делирия алкаша со слезящимися глазами, кое-что у него всё-таки было по-прежнему таким же первоклассным.

Я говорю про бухло, конечно же. Было бы странно, если бы Бог пьянства и виноделия не имел доступа к самому лучшему алкоголю всех времён и народов!

— Тише, тише, мальчик. Не разбей наш груз! — я слегка потрепал Берика по холке, и тот послушно снизил скорость. Бутылки в ящике, привязанном к его спине, перестали так драматически дребезжать, а свежие фрукты в большой корзине рядом — опасно подпрыгивать, грозя вывалиться наружу.

Вот и чудесно.

Бедняга Дионис!.. Даже в лучшие времена он был всего лишь божеством весёлых кутежей, разгульных оргий, любителем винограда и девочек… В сущности, он сам никогда не понимал, насколько могущественной является его стихия.

И, может быть, и к лучшему, что не понимал — а то был бы таким же засранцем, как и все прочие Боги.

Но…

Алкоголь — это ведь не только жидкость, при помощи которой можно хорошо провести время. Это… куча всего, на самом деле. Это ценность — спросите любого коллекционера винтажных бутылок с редким годом урожая. Это оружие, при помощи которого можно развязать человеку язык, заставить его делать глупости, обзавестись на него компроматом…

Это взятка, наконец. Не менее распространённая, чем деньги — и так было ещё в мои древние времена.

Именно поэтому я сейчас и ехал на Берике по прилегающим к Олимпу зелёным рощам, звеня целым ящиком наилучшего алкоголя и корзиной разноцветных фруктов впридачу. Мне предстояло короткое путешествие к старым знакомым, с которыми довольно сложно найти общий язык…

Если только не знаешь, что они предпочитают пить.

Берик, вывалив все три языка, весело скакал по окрестностям — даже умерив пыл, он всё равно оставался неуловимо быстрым. Скорее всего, кто-нибудь из Богов уже заметил наше появление, а спрятаться от них на их же божественном плане — нереальная задача, так что мой козырь — скорость. Не скрываться, а просто быть быстрее.

Зелёные пейзажи мелькали мимо меня; я умиротворённо смотрел на них. Да уж, Зевс всегда любил живописный вид! На Олимпе его стараниями круглый год всё такое зелёное, будто краской облитое. Я уже и забыл его привычку выкручивать цвета на полную яркость!..

Что и говори, давненько я тут не был. Целую тысячу лет!..

Но маршрут я всё-таки помнил. Конечно, за тысячу лет те, к кому я направлялся, могли и переехать… но что-то подсказывало мне, что нет. Сущности настолько древние и настолько монументальные, как они, редко и неохотно что-то меняют в своей жизни.

Ага, так и есть. Берик высоко прыгнул, и я смог разглядеть за ближайшими оливковыми деревьями небольшой, уютный домик. Одноэтажный, с красной черепичной крышей, белыми занавесочками на окнах; спереди него раскинулся цветастый палисадник, аккуратный заборчик…

Вот и чудесно. Я на месте.

— Давай, Берик, — велел я. — Тормозим вот там.

Надеюсь, они сейчас дома.

Впрочем, насколько я помнил — они были дома всегда.

* * *

— … прекрасно, — ворчал Аполлон. — Просто прекрасно.

— Эй, не закатывай глаза! — Артемида была раздражена не меньше брата, но пыталась хотя бы сохранять лицо и принять вид, достойный Богини.

— А что ещё мне делать? — Аполлон развёл руками. — Довольна? Ты сунулась с этой новостью, и теперь Зевс хочет, чтобы мы ловили твоего любовничка…

— Он мне не любовничек! — вспыхнула Артемида, запахивая магической охотничий плащ.

— Да пофиг, — отмахнулся Аполлон. — Важно то, что он смертный! Козявка! Ну да, возможно, одна из самых умных козявок среди всех представителей своего вида, возможно, очень живучая, но какая разница? Всё равно он не Бог, и этим всё сказано?

Артемида вздохнула.

— … .нет, мы не можем послать на его поиски кого-нибудь из моей смертной свиты.

— Да почему⁈

— Потому что ты не имел дел с Сизифом! — Артемида еле сдержалась, чтобы не заорать на брата. — Мы Боги, мы справимся с этой задачей, но у моих смертных охотниц или других людей-прислужников — ни шанса!

— Да, но если послать целую толпу…

— Значит, шанса не будет у целой толпы! Идти нужно нам, и точка!

Какое-то время Аполлон молчал, а затем помотал головой:

— Ну ладно, допустим, это так. Но я-то зачем нужен?

— Чего? — не поняла Артемида.

— Я — зачем нужен? — повторил Аполлон. — Ты Богиня охоты, вот ты на него и охоться! А я Бог искусств! Бог света! Лидер солярного культа!..

Артемида тихо выдохнула.

— Нет уж. Иди рядом и не задавай вопросов. Ты ещё и лучший божественный лучник, так что если придётся стрелять Сизифу в спину, я хочу, чтобы это был ты, братец.

…зачем ей был нужен Аполлон на самом деле? Если так подумать, то она стреляла не хуже, да и божественные способности у неё были ненамного слабее. Взять хотя бы этот магический плащ, позволяющий незаметно подкрасться к кому угодно, или умение взять чей угодно след…

Просто… Артемиде не хотелось впутываться в это одной. Чтобы она выполняла работёнку для Зевса, а Аполлон в это время возлежал на подушках и бряцал на кифаре свои дурацкие мелодии⁈ Нет уж! Если она страдает, то и он будет страдать тоже.

Пусть идёт и не ноет.

Какое-то время брат и сестра шли молча; Аполлон делал вид, что не смотрит на Артемиду и даже не думает о ней, но выходило это у него плоховато. Сама Артемида даже не пыталась думать о брате — она сосредоточилась на том, чтобы взять след.

Глупо думать, что кто-то — пусть даже такой хитроумный, как Сизиф — может скрыться от неё. Она Богиня охоты, вашу мать! Она может выследить и загнать кого угодно! В лесу, на болоте, в городе… а уж здесь — у подножия Олимпа, на родной земле…

— О, — раздался вновь насмешливый голос Апполона. — Гляди-ка. Догадались, где укрыться.

— Что? — Артемида резко подняла голову.

— Они ведь туда подались, да? — Аполлон указал на большую виноградную рощу, что маячила вдали. — К Дионису в его клоповник.

— Туда, — мрачно и сухо бросила Артемида.

Следы говорили об этом уже давно — ей не нужно было видеть рощу, чтобы понять это. Туда направились… сразу несколько.

Смертный, которого она засекла уже какое-то время назад. Они бы давно его схватили, но, похоже, он был всего лишь инструментом в заговоре какого-то неизвестного лица — лица явно более могущественного, чем человек. Схватить связного сейчас значило бы обрубить ниточку, дать его кукловоду сигнал, что пора скрываться.

Сизиф. Здесь всё ровно наоборот — допускать, чтобы он погулял по Олимпу, нельзя, нужно хватать его как можно быстрее. Нет, не хватать — просто прикончить, и дело с концом…

Ну и ещё кто-то. Целая толпа народу, что разбрелась в разные стороны — один с Сизифом и его дружком, другие в противоположную. На вторую группу сейчас плевать, за ними можно будет и смертных охотниц послать…. Но первая⁈ Заговорщик, Сизиф, ещё один неизвестный и…

Адская гончая?!!

А главное, никаких следов Борея — как будто тот дошёл до определённого места… и испарился.

Как будто Сизиф его…

Да нет, чушь какая-то. Не могло такого быть. Сизиф просто смертный… так ведь? Чёрт. Просто смертный, и даже если он когда-то переспал с ней, это не делает его способным убивать Богов. Они всё ещё Боги, так ведь⁈

— … собираешься зайти внутрь, сестрёнка? — вырвал её из размышлений насмешливый голос брата.

— Почему нет? — она посмотрела в его сторону.

— Так ведь помнишь договор? — Аполлон щёлкнул пальцами. — Боги не заходят на территорию Диониса, и за это Дионис не припирается на Олимп и не воняет там. Хочешь, чтобы это пьяное тело шастало по отцовскому дворцу, а?

Артемида фыркнула.

— Договор явно не учитывал ситуацию, когда в роще Диониса будут укрываться заговорщики. Я предпочту нарушить его, а не отпускать мерзавцев только потому, что они «в домике».

Аполлон сморщился; кажется, такой утончённой натуре, как Бог искусств, больше пришлись бы по нраву заговорщики (всё равно они провалятся, это же смехотворно!), чем блевотина его сводного брата Диониса, засыхающая по углам дворца.

— Ты правда думаешь, что эти так называемые «заговорщики» и впрямь опасны? — осведомился он, скептически качая головой. — Ну серьёзно, сестрёнка. Кем они могут быть, даже если лидер заговора и не человек? Против нас сговорились дриады? Кентавры? Кто?

— Знаешь, — резко бросила ему Артемида, — если ты ещё не заметил — это мы и должны выяснить.

— Просто накрыть эту рощицу градом молний, и всё, — фыркнул Аполлон. — Выжечь дотла, и дело с концом. Кем бы ни были заговорщики, против молний Зевса им не устоять! А Дионис на папашу и пикнуть не посмеет… если вообще поймёт, что случилось.

Артемида не ответила; она сощурилась, оглядывая дорогу, ведущую к рощице.

— Возможно, — заметила она, — нам и не придётся заходить внутрь. Следы говорят о том, что та тварь, адская гончая, убежала отсюда — и она несла на себе всадника.

Они с Аполлоном переглянулись; Бог искусств немного посерьёзнел.

— Думаешь, Сизиф? — предположил он. — Или один из заговорщиков?

— А с чего ты взял, что Сизиф — не участник заговора? — Артемида распрямилась и поправила свой плащ. — По-твоему, это случайность — то, что он появился здесь?

— И… именно сейчас, — медленно кивнул Аполлон. — Когда исчез Борей…

Боги помолчали, обдумывая сказанное.

— Ну так… мы заходим внутрь, обыскивать рощу? — Аполлон растерянно поглядел на сестру; похоже, он только сейчас начинал осознавать масштаб проблемы. — Или идём за тварью, чтобы успеть догнать её по горячим следам?

Артемида колебалась. Возможно, если они зайдут сейчас внутрь, то накроют банду заговорщиков, как и хочет отец… или нет. Или брат прав, и они найдут жалких неудачников, а то и не найдут никого вовсе, если след окажется ложным. А теперь временем Сизиф на адской гончей — а чутьё охотницы показывало Артемиде, что уехал отсюда именно Сизиф — будет уже далеко… и кто знает, чем он займётся?

Нет уж. Проще остановить всё на корню, пока дела ещё не зашли слишком далеко.

— За ним, — указала Артемида вдаль, туда, куда уводили следы адской гончей. — За Сизифом.

* * *

…Берик лежал перед домом, сладко посапывая, и свист из его ноздрей перекрывал пение птиц в садике.

— И где ты только его раскопал, Сизиф? — ворчливо покачала головой Лахеса, выглядывая в окно.

— Похоже, тебе есть что рассказать нам, — заметила Клото.

— Бросьте, — улыбнулся я. — Разве вы и сами не знаете? Я думал, от прядущих судьбу ничего не укроется.

Атропа, третья из старух Мойр, снисходительно хмыкнула, глядя на меня.

— Мы-то, может, и знаем, Сизиф. Но одно дело — прясть нити судеб всего мира, и совсем другое — слушать увлекательный рассказ из уст такого галантного молодого человека, как ты.

— Давай-давай, — поддержала её Лахеса. — Уважь старух. Ты давно к нам не заглядывал, Сизиф — целую тысячу лет!..

— Ну простите, — я развёл руками. — Все вопросы к Диту. Большую часть этой тысячи я, знаете ли, был занят тем, что бил мечом камень.

— Ох уж этот Дит… — скептически покачала головой Клото. — У мальчика совершенно никакой выдумки.

Это у Дита-то нет выдумки⁈ Да у него, блин, целый Ад свежих идей с садистским уклоном! Впрочем… у трёх древних Богинь Судьбы идей действительно было побольше. Каждая удача или неудача, каждое счастье или несчастье, любой жизненный поворот — всё это беспристрастно выпрядалось Мойрами, ниточка за ниточкой.

Со стороны эта троица выглядела милыми старушенциями, любительницами чая, герани на окнах и сплетен по любому поводу. Но там, где Дионис оказывался действительно тем, кем выглядел — Мойры представали совершенно иными сущностями.

В них не было обычной для Богов гордыни — всей этой привычной мании величия с культом поклонения себе любимому, принесением жертв и песнопений. Они не впадали в гнев, если смертный смел обращаться к ним без должного почтения, они не поражали чьи-то головы молниями и не превращали людей в случайных представителей флоры и фауны.

Они просто… пряли судьбы. Неумолимо. Отрешённо. Неостановимо. Мойры не были олимпийцами — они существовали ещё до Богов, которые сейчас правили Олимпом, и, более того, они были настолько же могущественнее Зевса и его семейки, настолько сам Зевс был могущественнее бомжа в подворотне.

Казалось бы, заполучи себе в союзники таких старушек, и дело в шляпе… Вот только любимой поговоркой Мойр было «Судьбу не подкупишь и не уговоришь, Сизиф, как ты ни пытайся».

Ага. Я пытался. Много-много раз — настолько, что мы со старушками были уже в почти приятельских отношениях, и я порой заходил к ним на чай с рюмочкой ликёра. Если не считать того факта, что никакие чаепития не мешали Мойрам прясть и мою судьбу — такой, какой хотели её видеть они.

Зачем же я тогда пришёл к ним сейчас?..

— Совершенно никакой выдумки, — согласился я со старухами. — Тысячу лет — одно и то же наказание. Может, он думал, что в однообразии вся соль, но знаете — после первой сотни лет острота пытки как-то притупляется, и всё превращается в обычную рутину.

Клото рассмеялась.

— Ты льстец, Сизиф. Зачем явился на самом деле?

— Разве я не могу захотеть повидать старых подруг? — я аккуратно достал из ящика одну из бутылок. — За тысячу лет, наверное, накопилось море сплетен, которые можно было бы обсудить.

— Можешь, — Атропа ехидно улыбалась, ставя на стол четыре небольших, изящных стаканчика. — Когда тебе что-нибудь нужно.

— Мы слышали, какой переполох ты устроил в Аду совсем недавно, — закивала Лахеса, подходя ближе. — Дит в полной ярости. Ты сумел обставить его, Сизиф, а для него это удар по гордости!

— Ну, сумел или не сумел — это ещё рано говорить, — скривился я. — Напоследок Дит сказал своё слово и переиграл меня.

Повернув руку ладонью вверх, я продемонстрировал Мойрам печать, оставленную Дитом; все три старушки сгрудились возле накрытого белой скатертью стола, жадно вглядываясь в антрацитовый узор на моей коже.

— Во-о-от оно что, — медленно проговорила Клото. — Так ты из-за этого пришёл, Сизиф?

Я неопределённо пожал плечами.

— Нехорошее украшение, — согласилась Лахеса. — Твоя душа сплетена с душой Данте, Сизиф. Одна из них должна оказаться во владениях Дита, ибо такова судьба.

— А судьбу не изменить, — весомо кивнула Атропа.

Сколько раз я слышал от старух эти четыре слова!..

— Я знаю, — отозвался я, опуская руку. — Но точно ли это судьба? Всё-таки печать наложена волей Дита, а не вашей…

— Может, и рукой Дита, — Атропа принялась с невозмутимым видом разливать вино по стаканчикам, так, будто мы обсуждали погоду. — Но его деяние уже прописано в полотне судеб.

— Эта нить уже соткана, Сизиф, и если ты явился сюда, чтобы её изменить, то лишь зря потратил время, — Клото приветливо улыбалась — так, будто я только что сделал комплимент цветам из её садика.

— Две души сплетены в один узел, и его нельзя расплести — лишь разрубить, — заключила Лахеса, вытаскивая из корзины сочную, ароматную грушу и принимаясь крохотным серебряным ножиком счищать с неё кожицу.

Я слегка поморщился. Не то, чтобы я всерьёз рассчитывал на этот вариант, но… надежда умирает последней, так ведь? Во мне до последнего теплилась робкая мысль, что, может, удастся пойти по лёгкому пути, отменить эту печать и дело с концом…

Не выйдет.

Значит, пойдём по сложному. По тому, который я и держал в голове, направляясь сюда.

План рискованный. План опасный. Если старухи и сейчас ответят мне отказом — то это будет означать, что я и правда потратил время зря, а его у меня и так немного. Ещё это будет значить, что опасность сгинуть на Олимпе, не вернувшись на Землю, для меня возрастёт в разы.

Но… я всё-таки давно знаю старух. Знаю их ледяную непреклонность в вопросах, касающихся судьбы; знаю, что для них нет ни любимчиков, ни исключений.

И знаю, где в их убеждениях можно найти лазейку. Маленькую, на пол-ниточки, но всё же.

— Ладно, ладно, — я спокойно улыбнулся, поднимаясь стаканчик с вином. — Знаю, помню, верю. Судьбу не изменить.

— Именно так, — произнесли все три старухи Мойры — хором, с нечеловеческой, пугающей синхронностью.

— Но… — продолжал я, — как насчёт того, чтобы сделать с судьбой кое-что другое?

Глава 6

— … Богами несёт, — тихо проревел себе под нос Титан Иапет.

«Тихо» в его исполнении означало «так, чтобы от звука волосы собеседника назад не отбрасывало»; магистру Константину лишь удалось не поморщиться — всё же за последние недели он привык к Титану и его уровню громкости.

— С чего ты это взял? — отозвался он, вороша палкой угли в костре.

— Разве сам не чуешь? — Иапет повертел головой по сторонам. — Ох уж эта вонь. Божки не внутри рощи — пока не внутри; но, кажется, они снаружи.

Как по мнению Константина, воняло как раз-таки внутри рощи Диониса — перезрелыми плодами, гнилью, кислым вином и немытыми телами сатиров и нимф. Но к этому запаху он тоже уже приноровился. Богов Константин, разумеется, тоже терпеть не мог, но какого-либо особого запаха за ними не замечал. Возможно, ноздри Титана были более чуткими в этом смысле?

— Думаешь, пришли за нами?

Взоры обоих заговорщиков обратились в сторону выхода из рощи.

…Константин не думал, что останется в живых.

Строго говоря, он ведь уже умер. Тот, прежний, настоящий Константин, копией которого он был, был разорван порталом, а он лишь копия. Но даже без учёта этого — он был готов к тому, что умрёт, пожертвует собой ради общего дела. Тогда, недели назад, шагнув в портал, Магистр Ордена мечников был уверен, что вот-вот наткнётся на Богов, а уж те не станут с ним церемониться; повезёт ещё, если смерть окажется быстрой…

Но, к его удивлению, этого не произошло; в точке выхода из портала никого не оказалось, и ему удалось убраться прочь до того, как кто-то появился.

Не то, чтобы в его глазах это имело смысл. Константин ожидал смерти с минуты на минуту, и, честно говоря, даже не особо переживал по этому поводу. Единственным, что его волновало, была Амира и то, выжила ли она — но отсюда он никак не мог ни узнать этого, ни тем более повлиять.

Спасала его только привычка. Даже будучи лишённым смысла жизни, Магистр Ордена не привык ложиться и сдаваться — поэтому он принялся выживать, просто на рефлексах.

География этого места была давно известна людям — пусть и очень приблизительна; полубоги и герои разведали Олимп и его окрестности. Константин знал, что роща Диониса — одно из немногих мест, где можно укрыться от взора Богов, поэтому он туда и направился.

Здесь он и познакомился с Иапетом. Не то, чтобы этот древний и пафосный гигант, глядящий на всех как на букашек, внушал доверие, не то, чтобы он нравился ему — или чтобы он сам нравился Иапету — но они оба были врагами Богов, а потому Константин решил находиться рядом с ним.

Так он и стал заговорщиком. Раскрытия он не особо-то боялся — ведь что плохого может произойти, когда ты уже готов к смерти?

— … за нами? — Иапет шумно выдохнул, склонившись над собеседником сверху вниз. — Или за этим типом, которого ты привёл? Сизифом.

— Он привлекает внимание, это точно, — согласился Константин. — Но ты всё-таки зря его прогнал.

Иапет покачал головой.

— Ты знаешь о нём немного, человек. Для тебя он лишь какой-то реликт из прошлого, сильный малый, что может дать отпор Богам — а потому ты цепляешься за него, как утопающий за соломинку. Я же смотрю глубже…

Он выдохнул; пламя костра заметно колыхнулось от титанического дыхания.

— Сизиф — это элемент непредсказуемости. На нашей стороне или на чужой — он вносит только хаос и рушит все планы.

— От того, что ты его прогнал, он не перестанет быть таким элементом, — возразил Константин, глядя Иапету прямо в лицо. — Но нас не будет рядом, когда что-то пойдёт не по плану. Я, может, не живу тысячи лет, но я тоже, знаешь ли, знаком с такими типами. Лучше держать их при себе, чтобы всё контролировать.

— Ха! — хрипло рассмеялся Иапет. — Сизифа не смог контролировать даже Дит! Нет, Константин, лучше просто-напросто находиться от него подальше — чтобы не дать ему разрушить ничего из того, что тебе важно.

Он принюхался.

— Боги уходят прочь. Развернулись и уходят…

— Может, увидели следы Сизифа? — предположил Константин. — Он не очень-то незаметен, на этом своём трёхголовом чудовище…

— Может, — мрачно согласился Иапет. — Вот это-то меня и беспокоит. Об этом я и говорил, понимаешь? Хаос!

Он покачал головой.

— Что узнали Боги, что ещё они узнают в ближайшее время, если догонят его? Что сделает сам Сизиф и как это отразится на наших планах? Полная непредсказуемость, и может так получиться, что теперь нам придётся всё менять…

Великан глядел хмуро, и Константину тоже передавалось его настроение. Возможно, Иапет прав. Возможно, из-за Сизифа здесь начнётся не пойми что. В конце концов, нападение Богов на Академию тоже началось вскоре после появления там Сизифа. Совпадение? Как знать?

— И что ты предлагаешь? — он поглядел на Титана.

Тот покачал головой и голыми пальцами пошевелил угли в костре; хлынул поток искр, взметнувшихся вверх, будто стая светлячков.

— Нам нужно быть первыми, человек, — пробасил Иапет. — Только тогда мы сможем сохранить инициативу. Если мы не хотим, чтобы Сизиф устроил хаос и спутал наши планы, значит, мы должны устроить хаос раньше него.

Великан медленно, грузно принялся подниматься с места.

— Многое ещё не готово… но выбора у нас не остаётся, — заключил он. — Пора выходить из укрытия и приступать к плану.

— Раньше времени? — уточнил Константин, поднимаясь следом.

— Раньше времени, — подтвердил Иапет. — Иначе уже будет поздно.

Он хрустнул пальцами, и звук от этого разнёсся по всей рощице.

— Нынче ночью, Константин, — заключил Титан. — Нынче ночью мы проберёмся в Олимп и освободим моих братьев и отца Кроноса. И вот тогда-то — Зевс поплатится за всё, что совершил, лицемерный ублюдок…

Лицо Иапета исказилось злорадством и яростью.

Константин глядел на него спокойно. Этот тип ему не нравился, честное слово. И планы высвободить Титанов ему тоже не нравились.

Но вот та часть, где Зевс получает по заслугам… против этой части Константин точно ничего не имел.

* * *

— … может, ты просто признаешь уже, что мы заблудились⁈ — не выдержал Хэндлер.

— Угу, — согласился Стерлинг. — Ты просто не знаешь, куда идти.

Оставшиеся культисты ничего не сказали, но активно закивали; Петя с досадой поморщился, чувствуя на себе их взгляды.

— И ничего мы не заблудились! — отрезал он. — Я, в отличие от некоторых, не пропускал занятий по географии божественного плана…

— Я тоже видел эти карты! — возмутился Стерлинг. — Но это же не значит, что я знаю маршрут!

— Да о чём ты говоришь? Мы кругами ходим! — Хэндлер обвёл рукой пространство вокруг — также же яркое, зелёное и солнечное, как долгие часы назад; кажется, здесь, на Олимпе, ночь или не наставала вообще никогда, или наставала лишь в тот момент, когда этого хотел Зевс.

— Л-ладно, — нехотя согласился Петя. — Может, мы и заблудились… в какой-то момент. Но сейчас я уже понял, где мы находимся, и вернулся на нужный маршрут! Видите вон тот холм? Если он закрывает низ Олимпа, значит, мы идём правильно!

— Да куда идём-то⁈ — Стерлинг взглянул на него с раздражением. — Можешь хоть что-нибудь сказать?

Он покачал головой.

— Что такого произошло за это время, что ты так изменился?

Петя пожал плечами.

— Многое. Захват школы Богами, война за выживание человечества на горизонте, и…

— Да ты сам говоришь как Сизиф, — отрезал Стерлинг. — И делаешь то же самое, за что ругал его — ведёшь нас за собой и ничего не говоришь. Может, дело не в Богах, а в том, что ты слишком много общался с ним?

— Вы сами решили идти за мной, — поморщился Петя. — Вас тут вообще-то никто не дер…

Взгляды, направленные на него, всё мрачнели и мрачнели.

— Ладно, ладно! — Петя взмахнул руками. — Слушайте… это Олимп, так? Тут где-то неподалёку, не на самой горе, а вот где-то в этой стороне, должно быть жилище трёх Мойр. Если зайти к ним, можно получить какое-нибудь пророчество… узнать что-то важно, что-то, что поможет победить Богов или хотя бы получить преимущество…

— Или есть вариант, где они нас прикончат! — заметил Хэндлер. — Эй, это же Богини…

Петя зашагал вновь, опять напустив на себя умный и уверенный вид. Не то чтобы это полностью соответствовало его внутреннему состоянию, но нужно же было держать лицо!

— Мойры — не Богини, — он наставительно поднял палец. — Мойры древнее и могущественнее Богов. А если хочешь победить Богов, важно найти союзника, который сильнее их, верно?

— Э-это так, — согласился Стерлинг. — Я помню, мы проходили Мойр в Академии…

— Полубоги и просто смертные герои, бывавшие на Олимпе, часто описывали встречу с ними, — продолжал Петя; он шпарил как по написанному, а потому с каждым словом уверенность и впрямь возвращалась к нему. — Они не убивают сами по себе; в худшем случае они будут не в духе и просто не захотят нам помогать. Но мы ведь и не потеряем ничего, так?

Его спутники с сомнением переглянулись.

— Но… — начал было Хэндлер.

— А у вас есть другие идеи? — оборвал его Петя.

Ответом ему было молчание.

— Я так и думал, — подытожил он. — Значит, вперёд.

В конце концов, во многих легендах героям помогали мудрые советчицы Мойры. Может, они вовсе не так плохи!.. Говорят, они беспристрастны, но к ним просто нужно найти подход. Кто говорит? Ну… так написано в книгах, а книгам Петя привык доверять.

Помогли другим — помогут и ему. Сизиф может думать, что это он здесь — главный герой и всё такое, но разве он, Петя, хуже?

Студент поправил очки и ускорил шаг, несмотря на усталость.

Нет! Он не хуже! И он это докажет — и Стерлингу, и Хэндлеру, и Сизифу, и Богам… Всем!

Нужно только добраться до Мойр; осталось уже совсем немного.

* * *

— Осталось уже совсем немного, — указала вперёд Артемида. — Вон их домик. И так ясно, куда направился Сизиф.

— Бррр… — поморщился Аполлон. — Ненавижу этих мерзких старух… у меня от них вечно мурашки по коже.

Артемида пожала плечами; она и сама не любила Мойр, и неудивительно. Кто же любит ходячее напоминание о том, что ты тоже смертен? Боги слишком привыкли считать себя властелинами мира, а Мойры… Мойры — это персонифицированная Судьба. Перед которой все едины — Боги ли, смертные…

Неприятно, короче.

— Можешь ненавидеть их и дальше, братец, — отрезала Артемида, — но если Сизиф находится там, то придётся и тебе заглянуть к Мойрам в гости.

— Мммм… а это обязательно? — на лице Аполлона отразилась брезгливость… или, скорее, лёгкий страх, который пытался под этой брезгливостью скрыть? — Знаешь, сестра… я мог бы постоять здесь, на улице, подышать свежим воздухом… посторожить вход, на тот случай, если твой кавалер попытается сбе… Ай!!!

Затрещина, прилетевшая ему от сестры, была хлёсткой, силой и внезапной; подняв глаза, Аполлон увидел, что лицо Артемиды пылает яростью.

— Во-первых, — прошипела она, — если ты ещё раз назовёшь его так… или ещё каким-либо образом намекнёшь на то, что было между ним и мной… я вырву тебе язык и заставлю проглотить его!

— Да вокруг же никого нет! — возмутился Аполлон. — Никто не слышит! Я бы не стал…

— Какая разница⁈ — Артемида продолжала кипеть. — А во-вторых, соберись! Ты идёшь внутрь и ведёшь себя как должно Богу, понятно?

— Да я…

— Пошёл! — Артемида вдобавок к затрещине отвесила ему ещё и лёгкий подзатыльник, придавая ускорения.

— Иду, иду! — Аполлон потёр затылок. — Хаос, Артемида… порой ты невыносима!

— Кто бы говорил, — пробормотала Богиня-охотница. — Значит, так. Если Сизиф ещё внутри, то там мы его и схватим. А если уже ушёл — нужно разговорить старух, чтобы узнать, чем он там занимался. Ещё не хватало, чтобы он зазвал их в союзники…

— Они же вроде как беспристрастны и неподкупны, — усомнился Аполлон.

— Вроде как, — покачала головой Артемида. — Не верю я им.

* * *

Мы с Мойрами синхронно уставились в окно — в ту сторону, откуда приближались две высокие фигуры.

Дурацкая маскировка, если честно.

Одна их этих фигур была почти неуловима; невозможно разглядеть детали, а отвёл взгляд — и всё, потерял её вовсе, будто и не видел. Иди она в одиночку — подкралась бы к дому Мойр незамеченной, вот только… рядом шёл Аполлон. И уж этого не заметить или не узнать было невозможно! Вечно юный Бог искусств излучал свет; особенно ярко светился небольшой нимб вокруг его головы, точно маленькое солнышко.

А значит, рядом с ним — Артемида. Кто ещё может шагать рядом с Аполлоном, прикрытый этим волшебным охотничьим плащом?

Артемида, Артемида. Помнится, однажды мы с ней…

А, ч-чёрт. В мозгу неприятно защипало; наложенное проклятие не только не давало мне рассказать об этом кому-нибудь, но и напоминало о себе.

— Да к нам, никак, ещё гости? — захихикала Клото.

— Не к нам, сестрица, — покачала головой Лахеса. — К Сизифу.

Атропа пьяненько рассмеялась. Что и говорить — посидели мы с бабуськами душевно, выпили хорошо… причём пили в основном они. Наверное, пьяная судьба — это страшно, вот только сейчас мне стоило опасаться вовсе не старух Мойр, а Аполлона и Артемиду, что идут сюда быстрым шагом. Боги выследили меня чуть быстрее, чем я рассчитывал, и соображать нужно было на ходу.

— Что-то я не очень хочу с ними встречаться, — заметил я задумчивым голосом.

— А что так? — ехидно подопнула меня сухим локотком Атропа. — Разве тебе не понравилась твоя последняя встреча с Артемидой?

— Понравилась. Вот потому и не хочу встречаться снова… — я покосился на старух — и вновь поморщился от укола в мозгу. Проклятие не давало мне рассказывать кому-либо, что я переспал с вечно юной Богиней-якобы-девственницей, но эти-то и без меня всё знали! — Да и брат её мне тут не в тему.

Старушки переглянулись между собой.

— Ох и хлопот с тобой, Сизиф… — пробормотала Клото.

Лахеса икнула и подняла палец вверх.

— Н-на чердак! — определила она. — Надо спрятать тебя, Сизиф.

Я поднялся с места; Боги были всё ближе, и это не сулило ничего хорошего.

— Думаете, они не найдут меня там? — уточнил я.

— Для того, чтобы найти, нужно попасть туда, — рассмеялась Клото. — А чтобы попасть…

— … придётся пройти мимо нас, — продолжила Атропа.

— Повеселимся… — Лахеса нетрезвым взглядом уставилась в окно. — Давненько они к нам не заглядывали, верно говорю, сестрицы?

— Верно, верно!

— Брезгуют нашим обществом… или боятся! — подтвердили её сестры.

— А вот Сизиф — молодец, Сизиф сразу, как попал сюда, к нам приехал, — закивала Лахеса. — Угощение привёз… вот чудно!

Молодец-то, конечно, молодец; ещё бы вы мне эту печать снять согласились… ну да, в целом, я и так был доволен итогом нашей пьянки.

Если бы не Боги.

Нет, за свою жизнь я не волновался… ну, почти. Вот только если дойдёт до прямого столкновения с Богами — то придётся выдать своё только что обретённое преимущество. Раньше времени, не хотелось бы раскрывать все карты до того, как я попаду на Олимп, во дворец Зевса.

Влезая на чердак по шаткой лесенке, я мысленно отдал Берику команду исчезнуть; если Боги его увидят — сразу поймут, что я ещё тут.

А так… ну, посмотрим. Может быть, у Мойр и впрямь получится заболтать этих двоих?

Дверь чердака прикрылась; я оказался в прохладной темноте. Найдя небольшую щель, я припал к ней, стараясь увидеть и услышать, что же происходит внизу. Вот-вот Артемида с Аполлоном постучатся в дверь, и…

* * *

— … он был тут ещё совсем недавно, — тихо проговорила Артемида, глядя по сторонам. — И он, и его адская гончая. Вон, даже трава ещё примята.

— Вижу, — отозвался Аполлон. — Не слепой.

— Вопрос только в том, где он сейчас… — Богиня охоты сощурилась. — Или ещё в доме… или ушёл, но совсем недалеко.

— Может… разделиться? — Аполлон предпринял последнюю попытку откосить от визита к Мойрам. — Ты проверишь внутри, а я попытаюсь найти следы снару… ай!!

Он снова получил по затылку.

— Заткнись, братец, — велела ему Артемида. — Заткнись и иди за мной. Раз сам ни на что не годен, делай всё по-моему.

И, подойдя к белой двери, она громко и решительно в неё постучала.

Глава 7

Лёжа в темноте подвала, я припал к щели в досках; позади меня что-то негромко шуршало, но я не оборачивался, глядя на то, что разворачивалось внизу. Богов ещё не было видно, но голоса уже были хорошо слышны — Артемида говорила громко, не таясь.

— Значит, он был у вас в гостях, — я слышал в её голосе мрачную усмешку; видел пляшущего на стене солнечного зайчика — таких вечно пускал вокруг себя Аполлон, слепя всех своим нимбом.

— Ты о ком это, девушка? — осведомилась Лахеса невинным голосом.

— Придут, имени не скажут, а бабушками нужно самим обо всём догадываться, — с пьяненькими интонациями вторила ей Атропа.

— Ой, да не притворяйтесь… — поморщилась, судя по голосу Артемида. — Вы, небось, знали обо всём, что сегодня случится, ещё тысячу лет назад.

— Бабушки многое знают… — подтвердила Клото, и её голос был совершенно трезв — будто и не пила наравне со всеми. — Но нынешние нити сплелись только этим утром, девушка. И мы не всеведущи: Судьбу не интересуют всякие мелочи и детали.

— Довольно этой болтовни, — оборвала её Артемида. — Вы знаете, зачем мы пришли, Мойры.

— Да, — захихикала Атропа. — За Сизифом.

— За Сизифом, — отозвалась Артемида твёрдым голосом.

— Он у вас⁈ — а это был голос Аполлона, требовательный, чуть визгливый. Этот Бог был не так уж и глуп и во многом действительно талантлив, но его часто губила общая беда всех Богов: громадное самолюбие. Впрочем, эго Аполлона была, пожалуй, даже выше, чем у большинства его родных: он привык быть золотым мальчиком во всех смыслах, Богом-солнцем (чем порой доводил до бешенства Гелиоса, оравшего, чтобы Аполлон не лез на его территорию), самым лучшим, самым прекрасным, самым блистающим…

Вот и сейчас он говорил с Мойрами как бы немного свысока, будто с нижестоящими. Это с ними-то!..

Или… или Аполлон просто пытался спрятать за этой бравадой свой страх?

— Зачем он к вам приходил? — не дав старухам ответить на прошлый вопрос, выпалил он. — О чём вы говорили?

Клото усмехнулась — холодным, арктически ледяным тоном.

— Ты правда хочешь устроить нам допрос, мальчик?

— Я… Ч-что вы…

Да уж; теперь паника в его голосе была спрятана куда хуже. Кажется, Аполлону очень неуютно находиться здесь, в этом маленьком домике.

— Простите моего брата за дерзость, — вновь заговорила Артемида. — Но это и впрямь важно. Найти Сизифа — наша задача; мы посланы волей Зевса. А волю Зевса должны уважать даже вы, Мудрейшие.

— Мы уважаем волю Зевса, — сообщила в ответ Лахеса. — А Зевс должен уважать нас. Вы пришли в наш дом незваными и устраиваете шум. Помните, что это наша территория — неприкосновенная территория. Никаких допросов, никаких обысков…

— Т-так значит, он здесь? — снова не выдержал Аполлон. — Послушайте, Мудрейшие… при всём уважении к вам, он не один из вас. Отдайте его и мы уйдём…

— Я не говорила, что он здесь, — теперь тон Лахесы тоже был холоден. — Я говорила о том, что наш дом — не место для подобного поведения.

— Значит, он не здесь?..

Ну что за идиот. Ничему не учится!

— Этого моя сестра тоже не говорила, — тон Атропы ничем не отличался от тона её сестёр. — Может быть, начнёшь уже слушать, что мы тебе говорим, невежа?

— Э-эй! — Аполлон, судя по тому, как сдвинулись зайчики на стене, отступил на пару шагов назад. — Не забывайтесь, Мудрейшие. Мы уважаем вас, н-но мы всё ещё Боги… властители Мироздания…

Внизу повисла тишина — я бы сказал, гробовая; можно было бы представить всё, что сейчас могли бы сказать Аполлону три сестры — о неумолимой судьбе, о том, что ей подчиняются Боги, о том, что для Мойр нет разницы между Богами и муравьями…

Но Мойры молчали. Может быть, потому, что Аполлон и так знал то, что они могли бы ему сказать?

Позади меня вновь что-то тихо прошуршало; обернувшись, я увидел за спиной то, чего не заметил поначалу, когда только шагнул в темноту чердака.

Там, позади, расстилалось бесконечное золотое поле — шевелящееся, тихо колыхающееся и слегка шуршащее. Миллионы и миллиарды литок, трущихся друг от друга; целый океан золотых нитей. Где-то нити лежали гладко, где-то вздымались ввысь или падали с потолка; чем дольше я на них смотрел, тем дальше уходил мой взор в бесконечность этого грандиозного, космогонического плетения.

Судьба. Все судьбы живущих ныне — от мельчайшей травинки до Зевса или Одина; все они здесь. Я вглядывался, и нити словно набирали свечение — золотое, белое, красное, зелёное…

Значит, здесь прячут сёстры свою пряжу?

И зачем они втолкнули меня сюда? Чтобы я коснулся нитей судьбы — или наоборот, чтобы держался от них подальше?

— Кхм-кхм, — откашлялась Артемида, перебив мою мысль и заставив меня вновь обернуться к щели. — Мудрейшие… я понимаю, что слова моего брата дерзки, но поймите и вы: Сизиф приговорён Зевсом к смерти за преступления против Богов, и наша задача, как посланников отца — обнаружить его, где бы он ни был.

Она шагнула вперёд; я увидел её внизу — высокая, но тонкая фигура, россыпь золотых волос; такая же, как тысячу лет назад.

— В конце концов, — заключила она, — при всём уважении к вам, Мудрейшие — разве Судьба не обязана быть беспристрастной?

— Разве кто-то может назвать нас пристрастными? — сухо усмехнулась Клото. — Мы ни слова не сказали о Сизифе.

— Вот именно! — вставил Аполлон. — Вы…

Он осёкся и замолчал; зайчики на стене вновь сместились.

— Мы говорили об уважении к нам, — весомо сообщила Атропа. — Вы пришли в наш дом, дети Зевса, прервали наше уединение. С порога начали хамить нам, чего-то требовать…

— В нашем доме вы — наши гости, — продолжила её мысль Лахеса. — А наши гости либо ведут себя так, как подобает вежливым гостям… либо выметаются вон. Это вы, Боги, способны уяснить?

Я не видел лица Артемиды, но отчего-то живо представил, как скрипнули от досады её зубы. Да, она на порядок умнее братца, сдержаннее и умеет прикинуться вежливой. Но всё же и её не миновала общебожественная мания величия. Даже тогда, в тот раз, в тот самый момент, когда мы…

Упс; я поморщился. В виске стрельнуло острой болью.

А Артемида резко подняла голову вверх; в глазах мелькнул огонь охотничьего азарта.

— Он здесь, — отрезала Богиня охоты.

Что⁈ Вот чёрт… Она что, может чувствовать мои мысли о ней? Я думал, то проклятие просто заставляет меня молчать, и всё…

— Да! — возликовал Аполлон. — Я же говорил! Послушайте, мудрейшие; мы очень сильно вас уважаем, но всё-таки пришли не к вам, а за ним, по делу, и дело это важно для самого Зевса…

— Братец… заткнись, будь добр, и не делай всё ещё хуже, чем есть, — свистящим шёпотом выдохнула Артемида, шаря глазами вокруг. Кажется, она не видела, где именно я нахожусь — лишь чуяла, что я где-то рядом, совсем близко. — Мудрейшие. Нам нужен Сизиф, и, уважая вас, мы готовы выслушать, что вы попросите за его выдачу.

Я оглядывался по сторонам. Насколько старухи смогут их задержать? Насколько поможет… то, что я у них только что получил? Уходить бы, но куда… из этого чердака один выход — вниз. А вокруг лишь моря, равнины, пустыни нитей, чьё свечение становится всё ярче и ярче с каждой минутой…

— Выдачей, — поморщилась внизу Лахеса; они с Клото вышли туда, где я мог их видеть, когда как Атропа пока оставалась вне моего поля зрения. — Будто на базаре торгуемся.

— Не горячись, сестра, — Клото положила руку ей на плечо. — В словах Богини, по крайней мере, уже больше уважения, чем в словах её дурня-братца.

Раздалось возмущённое аханье Аполлона; даже напуганный, Бог не терпел таких слов о себе — обычно. Но что он мог им возразить?

— Хорошо-хорошо, — раздалось с той же стороны хихиканье Атропы. — Ты права, сестрица. Пусть каждому будет дано то, что он заслужил.

Свечение вокруг меня стало уже совсем ярким, почти нестерпимо; теперь не заметить его было бы невозможно. Вместе с тем там, внизу, как-то как будто потемнело. Скромный домик заскрипел, меняясь и ломаясь…

Спустя несколько секунд мы стояли в огромном зале. Все шестеро — я, невозмутимые сёстры-старухи, мигом подобравшаяся в охотничьей стойке Артемида и обалдевший Аполлон. Нимб последнего светился, но это свечение было едва заметно на фоне свисающих отовсюду нитей судьбы.

— Привет, Артемида, — усмехнулся я. Когда дела плохи, нужно хотя бы не ронять лицо, верно? — А ты всё так же хороша… в выслеживании.

— Заткнись!! — рявкнула Артемида, рванувшись в мою сторону. — Клянусь, я сотру тебя в порошок здесь, на месте!

— Стой-ка, милочка, — заметила Клото.

Раздался глухой стук; Артемида, которая была от меня уже в трёх шагах, неожиданно отлетела назад и рухнулся прямо в груду золотых нитей.

Стоп. Если Артемида здесь, то почему она ещё там…

И там…

И там…

— Зал зеркал! — первым сообразил я, пока Боги недоумённо оглядывались. — Что за фокусы?

— Никаких фокусов, Сизиф, — рассмеялась Лахеса. — Каждый получает то, что заслужил.

— И… что это должно значить? — Аполлон пытался говорить достойно Бога, но голос опять дрогнул.

— Вот и я не понимаю, что, — согласился я. — Вы хотите меня выдать или отпустить? Или решили развлечься за мой счёт?

Все три сестры рассмеялись, и зеркала чуть закачались от звука. Вокруг меня были бесконечные коридоры, повороты; десятки встающих с пола Артемид, испуганно оглядывающихся Аполлонов. И нити, нити, всюду нити…

— Судьба должна быть беспристрастной, — сообщила Атропа; трёх старух в этом зеркальном лабиринте не было видно, но ощущение, будто они где-то рядом, смотрят — то ли стоят прямо у тебя за спиной, а то ли наблюдают сверху — не оставляло ни на миг.

— Потому мы не можем выбрать сторону, — пояснила Лахеса. — Отпустить тебя, Сизиф, значило бы встать на твою сторону в этом споре…

— … а выдать тебя —встать на сторону Богов, — закончила Клото.

— Короче! — рявкнула Артемида, поднимая голову вверх. — Мудрейшие… вы не объясняете, вы делаете ещё сложнее!

— Разве? — Атропа хмыкнула. — Всё просто, деточка. Всё очень-очень просто. Всё происходит само собой, как решит Судьба. Мы не вмешиваемся, но каждый получает тот итог, который создал для себя сам.

— Сизиф пришёл сюда как добрый гость, был с нами щедр и вежлив, — пояснила Клото. — Но он действовал из корыстных интересов.

— Разве вы были чем-то недовольны? — уточнил я, тоже подняв голову.

Смех всех трёх сестёр вновь задрожал вокруг нас — и резко, в одну секунду, стих; даже эхо исчезло.

— Ты пришёл к нам за услугой, Сизиф, и ты её получил. За твои вежливые слова, твои подарки мы уже отплатили тебе и ничего тебе больше не должны. Но всё же ты был вежлив, а потому ты получишь от Судьбы шанс, — сообщила Лахеса. В голосе больше не было ни смеха, ни пьяных ноток — только торжественная мрачность Судьбы.

— Ты, Аполлон, решил, что твоя божественная природа выше Судьбы, — заговорила Атропа. — Нахамил нам и пытался командовать в нашем доме. Судьба за это дарует тебе наказание.

— Что⁈ — крикнул Бог севшим голосом. — Какое… наказание?

Ему никто не ответил; вновь заговорила Клото.

— Ты тоже не пришла как друг, Артемида. Но ты хотя бы знаешь правила и пыталась их соблюсти — хотя и вышло у тебя так себе. За это Судьба даст тебе выбор.

Шанс, наказание и выбор. О чём они говорят? В чём состоит испытание?

Но Мойры больше ничего не объясняли.

— Да будет так! — заключили все три голоса.

Золотые нити взметнулись, приходя в движение; на какой-то миг они захлестнули всё вокруг, отсекая от меня размноженные образы обоих Богов — а когда снова опустились, я был в зеркальном лабиринте один.

Ну, как один. В компании бесконечного количества своих собственных отражений.

Ладно-ладно, по крайней мере, суть понятно — напрасно Артемида жаловалась. Если ты находишься в зеркальном лабиринте, значит, от тебя требуется найти путь, так?

Медленно поведя головой по сторонам, я попытался определить, с какой стороны выход. Разумеется, не определил. Что ж… значит, нужно двигаться осторожно. Касаться рукой стекла, не шуметь и сворачивать только в какую-то одну сторону — только влево, например. Помнится, старина Тесей рассказывал мне, что именно так и поступил. Нитка, о которой все рассказывают, на самом деле закончилась ещё на середине маршрута — как ни крути, а тот Лабиринт был поистине колоссальных размеров…

А этот? Сколько мне нужно пройти и как я узнаю, что нашёл выход?

— Сизиф!! — раздался откуда-то из-за стеклянной толщи гневный голос Артемиды. — Хватит бегать. Обещаю, что всё закончится быстро, если ты не станешь тратить моё время…

Ничего не отвечая, я быстро направился влево; моя рука еле слышно скользила по стеклу, проверяя все поверхности, и это оберегало меня от ударов.

— Думаешь, я не сумею выследить тебя тут⁈ — продолжила Артемида. — Я! Богиня охоты! Да мне…

— Ааааа!!! — раздался с другой стороны, подальше от меня, отчаянный вопль. — Какого Хаоса?!! Что это за твари?..

Пользуясь тем, что крики Аполлона заглушают прочие звуки, я быстро метнулся вперёд. Ошибка!.. Я задел стекло локтем, и этот звук разнёсся вокруг.

— Сизиф!!! — рявкнула Артемида; шаги звучали быстро и звонко.

— Артемида, помоги!!! — истошно завопил Аполлон снова. — Это… это твари из Тартара!

Кажется, я начинал понимать.

— Так прикончи их!! — Артемида приближалась ко мне; я принялся быстро и по возможности бесшумно уходить, но найти путь среди зеркал и свисающих сверху золотых нитей было не так-то просто.

— Я не справлюсь!! Это же ты охотница! Ты можешь прикончить любую тварь, а я… у меня даже лука и стрел с собой нет!

Тихо раздвинув золотые нити, я нырнул под их полог. Теперь слова Мойр стали абсолютно ясны.

Главный герой тут Артемида; она получает выбор, и варианта у неё два. Либо догнать меня — либо спасти брата. Если выберет Аполлона — то это и будет мой шанс спастись; выберет меня — Аполлон будет наказан.

Что ж; фактически, это означает, что я сам ничего не решаю. Всё зависит от того, что выберет Богиня… а я и так знаю, что она выберет меня. Любовью к брату она никогда не отличалась, зато шанс уничтожить своего смертного любовника, того, кто…

Ай!! Голову кольнуло. Не думать об этом, не думать…

— Ну что ты за идиот, Сизиф, — с радостной злостью рассмеялась Артемида. — Даже сейчас только об одной и думаешь… козлина.

Я быстро двигался вперёд, но, чёрт… расстояние-то между нами сокращается.

— А может, ты уже понял, что спастись не выйдет, и хочешь в свои последние минуты вспомнить что-нибудь приятное?

— Артемида!!! — орал Аполлон. — Брось этого недоумка, ты поймаешь его в другой раз! Они… ааааа!!!

Дикий крик боли заставил золотые нити всколыхнуться — но, кажется, Артемиду это не волновало.

— Не грусти там, братец! — крикнула она. — Я передам папаше, что ты умер как герой и всё такое, что без твоей помощи я бы никогда не поймала Сизифа… ха!

Со стороны, откуда кричал Аполлон, доносились жутковатые звуки; что бы за твари сейчас не пожирали его, звучало это экзотически. Да уж, сложно обвинять Артемиду в том, что она не хочет туда соваться.

Или…

А может, это мой шанс, а? Если двигаться на звук, я могу найти дорогу к Аполлону… а Артемида будет искать меня в другой стороне. Она, конечно, следопыт божественного уровня и всё такое, но сообразит ли она, что я пошёл прямо навстречу голодным тварям Хаоса и мечтающему прикончить меня Богу?

Аполлон взвыл особенно громко; мелькнула яркая вспышка света — он защищался от тварей. Отлично… вспышка осветила лабиринт, и на которую секунду я увидел среди множества зеркал проход. Вперёд! Я метнулся туда.

— Сизи-и-иф! — протянула Артемида. — Думаешь, крики моего непутёвого братца заставят меня отвлечься? Судьба дала мне выбор, Сизиф, и я этот выбор сделала!

Не думать о ней, не думать о ней. Не давать ей подсказок! Думать лучше о… том, что делать, если я доберусь до Аполлона и монстров. Это даст мне короткую передышку, верно, позволит оторваться от Артемиды — но что, если выход совсем не в той стороне?

Проскользнув мимо очередного зеркала, я шмыгнул в узкий проход; по моей голове и плечам прошелестели нити судьбы. Зачем они здесь? Просто для спецэффектов, или можно как-то использовать их?..

Додумать эту мысль я не успел.

Совсем близко от меня раздался в лабиринте ещё один звук, частично заглушённый криками Аполлона и шелестящим рокотом тварей.

Стук. Совсем не похожий на стеклянный стук о зеркало. Скорее… такой, как если бы кто-то быстро и настойчиво стучал в деревянную дверь.

— Эй! — раздался где-то совсем вблизи от меня знакомый голос. — Эй, многоуважаемые Мойры… вы дома? Откройте, пожалуйста!

…чего?

Петя?

Глава 8

Петя? Здесь, в доме Мойр, в зеркальном лабиринте?..

У меня было очень много вопросов, только вот сейчас явно не лучшее время для того, чтобы эти вопросы задавать. Потом! Сейчас главное — другое!

— Эй? Есть кто дома? — повторил Петя вежливо-благожелательным голосом.

Он стучится в дверь. То есть, если идти на звук, придёшь к выходу! Можно выбраться отсюда и оторваться от Богов, пока они блуждают в лабиринте!.. Ну, конечно, это если они не выберутся первыми.

— Идём-идём! — сбоку раздался ясно различимый, будто никакими криками и не заглушённый голос Клото; рядом рассыпался старческий смех Атропы и Лахесы…

— Эй!! Артемида!! — вновь орал Аполлон. — Да Хаос тебя дери, помоги уже!!

— Замолчи, неудачник, — отрезала Артемида (чёрт, совсем близко, где-то за пару поворотов от меня!). — Кому ты нужен, когда на кону стоят более важные цели?

Кажется, с семейными отношениями у Богов тоже неважно. Я не вмешивался в споры любящих брата и сестры; лишь быстро и по возможности тихо пробирался на звук туда, где прямо сейчас с долгим скрипом распахивалась высохшая деревянная дверь…

— … добрый день, — расслышал я смущённый голос Пети. — В-вы Мойры, да?

— Проходи, — благодушно разрешила Атропа.

— Спасибо, я…

— Мы знаем, кто ты такой, — оборвала его Лахеса. — И кто такие твои спутники.

— Мы видели, что вы явитесь, — захихикала Клото. — У вас сегодня особая роль, не так ли?

Как-то это прозвучало… нехорошо. Слишком уж по-божественному.

Впрочем, я не отвлекался; быстро передвигался, тихо ощупывая зеркала. Вот поворот, ещё один, почти вплотную к предыдущему; обогнуть главное зеркало… Теперь находить путь было легко — в зеркалах уже отражались отсветы свободы из открытой двери. Новый поворот — и вот я уже видел прихожую домика Мойр, перетекавшую в зеркальный лабиринт, видел самих радушных хозяек и оторопело оглядывающихся гостей. Петя и те культисты. Надо же, они не только выжили, но и добрались досюда!..

— Проходите, проходите, — улыбалась Лахеса.

— П-простите, а вы разве знаете… — опешил Петя в отражении. Остальные, обалдев ещё сильнее, молчали и только хлопали глазами.

— О, — снисходительно заметила Атропа. — Мы — знаем. Мы знаем очень многое.

Отражение совсем близко, значит, и настоящий выход тоже; я шагнул вперёд…

И застыл на месте.

Так и есть. Вот она, дверь, ещё не закрылась, и за ней виден цветущий садик Мойр и ненатуральная зелень Олимпа. Долгожданная свобода, путь наружу…

И никакой толпы. А с другой стороны, издалека — кажется, совсем на другом конце зеркального лабиринта — раздались тихие, приглушённые стеклом и расстоянием крики Пети и его спутников.

У двери стояла Клото, чуть придерживая её сухощавой ручкой; она приветливо улыбнулась мне.

— Добрался до выхода, Сизиф? Вот так молодец… Мы знали, что ты не оплошаешь.

— А где…

— Не здесь, — Клото покачала головой. — Ты-то прошёл лабиринт. А твои приятели — ещё нет. Им лишь предстоит выбраться — своим путём.

— Но при чём тут они? — возмутился я. — Мне казалось, весь этот спор — между мной и близнецами…

— Спор? — усмешка на лице Клото стала холодной. — Вы все явились к нам в дом. Все чего-то хотели от старух. Они сами вмешались в это, им и расплачиваться. Ну как, идёшь?

Она приоткрыла дверь пошире.

— Сизиф!! — прорычала за моей спиной, где-то через несколько слоёв зеркал, Артемида. — Даже не думай, что у тебя получится уйти…

Клото покачала головой.

— Можешь уйти, Сизиф. Это конец лабиринта, дальше никаких зеркал — лишь судьба. Или можешь попытаться обмануть судьбу.

— Вас разве обманешь?.. — казалось бы, мне надо было спешить, но я лишь стоял, склонив голову набок. Несмотря на яростные крики Артемиды, было понятно, что она тут не главная — игрой заправляют Мойры.

— Можешь попробовать, — повторила Клото. — Иди в тот проход, и найдёшь своих товарищей.

— А дальше?

— А дальше — всё зависит от тебя, — Клото пожала плечами. — Даже судьба может не предусмотреть таких поворотов.

Это она, конечно, для красоты добавила; судьба предусматривает всё. Впрочем, я не переспрашивал и не поправлял старуху. Коротко кивнув ей, я быстро направился в указанный проход.

Снова вглубь лабиринта.

* * *

…Артемида вылетела из лабиринта — бесшумно и стремительно, ни на миг не заскользив на повороте.

— Что⁈ — она уставилась на распахнутую настежь дверь, на тихое пространство за ней и улыбающуюся Клото рядом. — Где он⁈

— Разве ты ещё не поняла, девушка? — отозвалась Мойра. — Ты сама должна отыскать его в лабиринте. Это и есть судьба — с её поворотами, тупиками, неожиданными открытиями и новыми дорожками…

— Что за чушь, — Артемида чуть вздрагивала от ярости. — Разве вы не дали мне выбор? Спасти братца или догнать Сизифа… я выбрала второе!

Клото вновь рассмеялась.

— Тебе дали выбор, Артемида. А Сизифу дали шанс.

— Разве его шанс — не мой выбор? — Артемида изогнула тонкую, похожую на охотничий лук, бровь. — Если бы я выбрала спасать Аполлона — это и был бы его шанс…

— Думаешь, что разобралась в намёках судьбы? — Клото покачала головой. — Вот что, девушка. Его шанс — ещё далеко не спасение. А твой выбор всё ещё не свершился. Но ты ещё можешь что-то исправить. Например, вернуться в лабиринт и догнать его…

— … или уйти, — заметила Атропа, выходя из какого-то незаметного прохода между зеркалами.

— Мы тебя не держим, — согласилась Лахеса, появляясь с другой стороны. — Твой брат получил своё наказание, а у тебя есть выбор.

— Что⁈ — изумилась Артемида. — Зачем мне уходить? Сизиф всё ещё здесь, и я в два счёта отыщу его!

Сёстры переглянулись и, ничего не отвечая, со значением покивали друг другу.

Тихо и сердито фыркнув — она не любила эти игры в загадки! — Артемида поспешила вглубь лабиринта, в один из зеркальных коридоров.

* * *

— Это ты всё виноват! — взвыл Хэндлер, ощупывая руками зеркала. Два культиста закивали, соглашаясь с ним.

Петя досадливо фыркнул.

— Шли бы тогда с Сизифом, если от меня одни проблемы.

— Петя хотя бы что-то делает, — неожиданно поддержал его Стерлинг. — А от вас была хоть одна идея за это время?

— Вот-вот! Вы сами увязались за мной и только ноете, что я недостаточно быстро вас спасаю!

— Между прочим, если бы не вы и ваш магистр, нас бы вообще здесь не было!

На это культистам точно было нечего возразить.

— Заткнитесь и ищите выход, — подбодрённый поддержкой друга, велел Петя. — Судя по звуку, тут через пару поворотов происходит что-то… не очень хорошее.

И действительно — шипение и стрекотание неведомых тварей, чьи-то истошные крики боли и яркие вспышки света — всё это подводило к мысли, что в ту сторону лучше не соваться.

А куда соваться?.. Если бы они знали. Вот же чёртовы старухи! А ведь он с ними говорил вежливо, как и положено… А те просто запихнули его в этот лабиринт и даже не объяснили, что и зачем! Только сказали что-то про испытания судьбы…

— Знаешь, — зло заметил Хэндлер, — а ты прав. Сразу в двух вещах.

Все обернулись на него.

— Во-первых, пора нам прекратить ходить за тобой и ждать от тебя чего-то, — отрезал он. — А, во-вторых, пора искать выход. Идёмте, парни, я уверен, что это где-то в той стороне, подальше от этих криков!

Петя и Стерлинг переглянулись.

— Уверен? — уточнил Петя, поправляя очки (и сотни отражений вокруг повторила его движение). — Уверен, что лабиринт — лучшее место, чтобы разделяться?

Хэндлер не ответил — он фыркнул и направился прочь, держась за зеркальную стену; двое его сотоварищей поспешили за ним.

— … вот блин, — протянул Стерлинг. — А нам теперь что?..

— Искать дорогу, что же ещё, — пожал плечами Петя. Ситуация одновременно и злила его, и вызывала облегчение. Да, это раздражало, но теперь тремя обузами на плечах стало меньше!

— Да, но… разве дорога не в той же стороне? В смысле, они пошли подальше от этих звуков, и, наверное, и нам тоже…

— Это ничего не значит, — буркнул Петя. — Это лабиринт, он может ходить кругами. Нам надо понять, что вообще здесь происходит…

В одном из коридоров, неразличимых среди бесконечных отражений, раздались шаги; не отдаляющиеся, как от Хэндлера и его приятелей, а наоборот, приближающиеся.

А?.. Кто это там?

— … а не происходит здесь, в сущности, ничего хорошего, — заметил Сизиф, появляясь вначале в отражениях, а потом уже и вживую. — Только то, что нам нужно уходить.

* * *

— … только то, что нам нужно уходить, — заключил я, глядя на изумлённых Петю и Стерлинга. Забавно всё-таки было видеть своё тело, к которому я уже привык, во втором экземпляре, да ещё таким раскачанным.

А остальные где? Разве их не было больше?.. Я помотал головой по сторонам, но никого не увидел.

— Они ушли, — буркнул Петя. — Ты что здесь делаешь?

Я пожал плечами.

— Хотел бы я сам знать. Мог бы сейчас быть уже на полпути отсюда, но вот, вернулся за вами.

Нужно отдать Клото должное — путь, который она мне указала, вывел меня к ним, быстро и без лишних поворотов. Но не всё так отлично: следом за мной шла Артемида, и если она пойдёт тем же путём, то тоже попадёт сюда…

Или нет? Зеркала казались неподвижными, но отчего-то во мне зрело убеждение, что если я развернусь и пойду обратно по этому же коридору, то к выходу не попаду.

— Вернулся за нами⁈ — не поверил Петя.

— Что, выбивается из образа бездушного манипулятора, думающего только о себе? — хмыкнул я. — Пошли, не задерживаемся, иначе здесь будет одна очень злая на меня Богиня!..

В голове чуть кольнуло от воспоминаний о том, почему именно эта Богиня на меня зла; чёрт, она вот-вот почует, что я здесь, пора уходить!..

Я махнул рукой.

— Потом всё обсудим! Когда выберемся живыми из бесконечного Лабиринта Судьбы и за нами не будут гнаться Боги. Давайте!

Несмотря на удивление, Петю и Стерлинга не нужно было просить дважды; мы быстро зашагали вперёд, скользя руками по зеркалам справа от себя. Вот и поворот, давайте туда…

— П-послушай, Сизиф… А… — неловко начал Стерлинг, стараясь говорить потише.

— Да-да? — откликнулся я.

— А разве… звуки не становятся громче? Мы как будто идём прямо к ним! — он испуганно расширил глаза.

— Мы идём прямо к ним, — подтвердил я.

— Что⁈ Зачем?

— В смысле⁈

Я усмехнулся; мне было не нужно оборачиваться, чтобы увидеть панику и изумления на лицах Пети и Стерлинга — благо, отражения показывали их со всех сторон.

— По моему следу идёт Артемида, а она, между против, Богиня охоты. Вы без меня тоже не выберетесь, если только случайно; в пустом лабиринте это бы сработало, но тут Боги и твари…

— И-и зачем ты идёшь прямо к ним? — в голосе Стерлинга был испуг.

— Кажется, я понял, — заметил Петя с серьёзным видом. — Хочешь использовать монстров как прикрытие?

— Вроде того, — согласился я. — Прямо сейчас твари Хаоса доедают Аполлона, а Артемида думает, что её выбор — между ним и мной. Кроме того, звуки отсекут нас от неё и дадут фору. Мы обойдём их по кругу, не приближаясь. Возможно, на той стороне…

— Иди ты в Тартар, Сизиф! — раздался истерический вопль прямо из-за стены. — Никто меня не доел… ай!.. Пока! Я ещё живой!

— Поздравляю, Аполлон, — отозвался я через стенку. — Но, кажется, это ненадолго?

Яркая вспышка света озарила лабиринт, высвечивая нужные проходы; мы поспешили к ним.

— Артемида!!! — заорал Аполлон. — Да иди уже сюда, идиотка!! Здесь…

— Тцц, — хмыкнул я. — Ты что, хочешь помочь в поисках той, что тебя бросила?

Над лабиринтом повисла секундная пауза, нарушаемая лишь рычанием тварей…

— Да уж, — заметил Петя, ехидно улыбаясь. — Хоть ты и Бог, Аполлон, самоуважения у тебя никакого.

— Чего⁈ Заткнись… ай!! Жалкие смертные…

— Прямо сейчас ты такой же смертный, как мы, — отозвался я. — Хочешь позвать Артемиду? Что дальше? Она, конечно, поймает нас, но тебе помогать не станет; посмотрит, как тебя прикончат твари, и доложит Зевсу о твоей героической гибели — как и обещала.

— Пошёл ты, Сизиф!.. — раздалось из-за стенки.

Голос был усталым, отчаявшимся. А главное, он не спорил. Аполлон понимал, что мои слова — чистая правда, и только воспалённое божественное самолюбие не давало ему согласиться вслух со смертным.

— Знаешь, — продолжил я, — мы могли бы…

— Чего⁈ О чём ты… аааа! Отвали, тварь!

— Даже и не знаю, говорить ли, — спокойно протянул я, пока из-за стены — да нет, уже даже не из-за стены, а прямо из-за ближайшего поворота — доносились жуткие звуки рвущейся плоти и крики Аполлона. — Ты ведь всё равно не примешь помощь от смертного, так?

— Да чем ты можешь мне помочь, придурок?!!

Судя по голосу, Аполлон доведён до отчаяния.

Я усмехнулся.

— Ничем. Если я скажу, что спасу тебя в обмен на помощь, ты только посмеёшься, правда?

— Ага. Уже смеюсь такому предположению… Аа, Хаос!..

Аполлону, похоже, было не до смеха.

— Тогда ничем, — заключил я. — Вот разве что… месть?

— Чего⁈

Мы завернули за угол.

Аполлон еле стоял. Пожалуй, он бы упал, если бы не сотни золотых нитей, которые держали его, сковывая не хуже цепей. Прямо перед ним, в самом центре небольшого пространства, зияла дыра, глубокий колодец, и оттуда лезли твари Хаоса — слепые, кровожадные, похожие на гигантских зубастых мокриц или сколопендр.

Мы остановились на краю зала; Петя и Стерлинг с опаской поглядывали на тварей, но те не обращали на них внимания. Они вылезали из колодца, накидывались на Аполлона, чтобы вонзить в его тело свои жвала, выхватить кусок мяса, а затем снова нырнуть в колодец. Конечно, божественная плоть вкуснее человеческой!

Аполлон зашипел от боли, вскинул руку. Вспышка!.. Впрочем, она вышла слабее предыдущих.

— Похоже, твои силы на исходе, — заметил я. — Это конец, ты ведь понимаешь?

— Без тебя… р-разберусь! — он злобно глянул на меня. — Может, я сдохну, но и тебя Артемида прикончит. И тогда…

Я покачал головой. Не прикончит, Аполлон, не прикончит. Вы с Артемидой кой-чего пока не знаете…

Впрочем, попадаться ей мне всё равно не стоит.

— И тебя это устроит? — заметил Петя. — Она тебя бросила, оставила умирать, чтобы поймать Сизифа. И ты радуешься, что она его поймает?

Губы Бога растянулись в болезненной усмешке.

— А это уже не от меня зависит.

— Что за пессимизм? — очки Пети сверкнули от новой вспышки, ещё более короткой и тусклой. — Ты же Бог!

Он поглядел на меня; я кивнул. Кажется, Петя понял, в чём состоял мой план.

— Думаете меня на «слабо» взять? — Аполлон отшвырнул очередную тварь; нити Судьбы сковывали его, не давали свободно двигаться, не давали отойти от этого места. Эх, а ведь он всего-то и сделал, что немножко нахамил Мойрам!..

Суровые бабушки, что и говорить.

— Просто говорим очевидные вещи, — я облокотился на зеркало и достал из сумки, висевшей через плечо, свой фолиант.

— Да и пошли вы с очевидными вещами!.. Я знаю, что вы думаете… ай!!! — новый укус твари вырвал мясо из его руки; золотая кровь заливала Аполлона со всех сторон. Да уж, долго он не продержится. — Думаете, раз я Бог, а вы смертные, моя гордыня затмит мне разум… нет уж. Артемида — склочная сука и предательница, но она Богиня, а вы смертные. Как вы можете ей отомстить?

Я покачал головой, раскрыл фолиант.

— Знаешь, даже Боги уязвимы перед смертными, впитавшими божественную силу. Пора бы вам это наконец уяснить.

— Будто я не знаю… только у тебя не хватит божественной силы, чтобы прикончить Артемиду!

— Пока — не хватит, — согласился я. — Но если ты попросишь о помощи…

Во мне уже была сила, взятая у Борея. Я мог бы похитить и силу умирающего Аполлона. Сейчас, окровавленный, изодранный, на последнем издыхании, он был слаб…

Но всё-таки не настолько слаб, чтобы фолиант позволил мне забрать его силу себе.

— Что ты предлагаешь? — он уставился на меня со злостью…

И с вопросом. Серьёзным вопросом, без сарказма или издевательства.

Я пожал плечами.

— Попроси меня о помощи. Попроси отомстить твоей сестре, сделать то, что ты не можешь сам. И я сделаю это.

Тот, кто просит о помощи, признаёт, что он слабее. Если он скажет это вслух, для мироздания будет понятно, что в этот момент я сильнее Аполлона. И я впитаю его силу. И тогда…

Глаза Аполлона вспыхнули болью, яростью, тысячей других чувств… Я глядел на него бесстрастно.

— Ладно… — выдохнул он. — Только… обещай мне, что сделаешь это. Что не сбежишь, спасая свою жизнь, а прикончишь эту суку!

— Обещаю, — согласился я. — Разве ты ещё не понял? Мне не сбежать от неё, она всё равно меня догонит, в лабиринте или снаружи. А когда бежать некуда — остаётся нападать.

Аполлон криво усмехнулся.

— Ты сумасшедший, Сизиф… безумец, и всегда таким был. Откуда в смертном столько самоуверенности? Впрочем… у того, кто трахнул мою сестру…

— Что⁈ — уставился на меня Петя. — Ты разве…

— Не сейчас, — поморщился я; от этих мыслей в голове кололо, а Артемида наверняка уже почуяла это и спешит сюда. Вот-вот будет здесь, нужно торопиться. — Ну? Ты согласен, Аполлон?

Моя ладонь лежала на странице фолианта, и казалось, что тот чуть колыхался, будто колотилось под страницами живое сердце.

— Да согласен, согласен! — выкрикнул он, закрывая глаза. — Давай, Сизиф! Я прошу тебя о помощи… в мести моей сестре. Прикончи Артемиду!

Я широко улыбнулся, чувствуя, как мощнейший заряд божественной силы покидает тело Аполлона, чтобы впитаться в меня.

Глава 9

…изорванная, перемазанная в золотой крови и прахе, одежда Аполлона покачнулась секунду — и упала на пол. Громко стукнув о камень, покатились в сторону золотые браслеты, беззвучно осела ткань.

Я захлопнул фолиант.

Тело переполняла сила. Аполлон, даже израненный и умирающий — это вам не какой-нибудь Борей или Хнум. Это Бог совсем другого масштаба, и, пожалуй, если бы не обстоятельства — если бы не тот самый шанс, дарованный мне Мойрами — я бы едва ли смог заполучить его силу.

Что ж; теперь мне предстояло сразить его сестру. Хватит убегать, пора переходить в атаку.

Утешало одно: умереть я не умру. Потому что…

Я покосился на золотые нити судьбы. Всё-таки хорошо, что я успел получить у Мойр то, за чем пришёл, раньше, чем заявились Боги.

Впрочем, это было не самое сильное утешение. Да, благодаря дару Мойр я не умру. Но ведь есть множество других способов сделать жизнь человека «увлекательней»! Это во-первых. А во-вторых — рано, рано раскрывать козыри! Мне ещё предстоит пробираться на Олимп, в самое сердце дворца Зевса!

— Ч-что дальше? — Петя затравленно оглядывался по сторонам; особенно тревожно он косился на бездонный колодец в центре зала — тот, из которого вылезали твари Хаоса. Но сейчас оттуда никто не лет, видимо, существ привлекал только запах крови Бога.

— Вам бы укрыться где-то, — посоветовал я. — Когда Артемида найдёт меня, здесь будет жарко, и кто бы из нас ни победил, вам будет очень легко попасть под удар…

— Нет уж! — возмутился Петя. — Мы, по-твоему, кто? Думаешь, мы неспособны сами защититься?

— Вот-вот! — поддержал его Стерлинг.

Я смерил их скептическим взглядом.

— Да, именно так я и думаю. Вы обычные люди; без обид, но в схватке против могущественной Богини…

— Именно люди нашли способ убивать Богов! — Петя буравил меня взглядом через очки. — Обычные люди! Не надо думать, что если ты мифический герой, значит, ты тут лучше нас!

Я усмехнулся.

— Герой?.. Как меня только не называли, конечно… но вряд ли я когда-то считал себя героем. Нет, дело не в том, мифический или не мифический, а в том, что я вобрал в себя остатки силы Аполлона. И даже это не гарантирует мне победы. А что у вас?

Стерлинг и Петя переглянулись; кажется, до них уже дошло, что я прав, но уязвлённое самолюбие на давало в этом признаться.

— П-поэтому я и спросил, что дальше! — уточнил Петя. — Какой план?

Я покачал головой.

— План — выжить. Ну, знаете, не умереть.

Повисла пауза; размяв шею, я продолжил:

— Так уж вышло, что Артемида… чувствует, когда я думаю о ней. Давняя история, довольно забавная, что и говорить… как только я начну вспоминать это, она меня найдёт.

В голове кольнул; сейчас голос Артемиды звучал где-то вдали — план с тем, что она не станет искать меня возле Аполлона, сработал — но вот-вот она почует меня и направится прямо сюда.

— И как только она появится, — заключил я, — мы сразимся и я постараюсь прикончить её — используя всё, что есть для этого. Эх, меч бы сейчас, хоть самый плохонький…

Я поморщился. Увы, призывать мечи из ниоткуда, как некоторые, я не умел, и даже монструозный меч Данте остался у Хаска, в роще Диониса.

— … осколок зеркала, — неожиданно заморгал Петя. — Если отколоть достаточно длинный…

— Думаешь? — сощурился я. — Кажется, это магическое, непробиваемое зеркало.

— Для человека да, — Петя заговорил быстро и увлечённо, поправив очки на носу. — Но в тебе же божественная сила! Что, если ты попробуешь?

— А что насчёт рук? — я поднял бровь. — Знаешь, если брать осколки голыми руками, долго сражаться не сможешь.

Метнувшись вперёд, Стерлинг быстро схватил лежащий на полу хитон Аполлона — и скорее кинулся обратно, пока из провала-колодца не вылезла на звук какая-нибудь тварь.

— Вот! — он кинул его мне. — Обмотай руки, сгодится!

Хм. Ладно!.. Рванув полоску ткани от хитона — по счастью, он был обычным, а не каким-нибудь божественно крепким — я обмотал ей кулак и со всей силы шибанул по зеркалу.

Гулкий звук разнёсся по лабиринту; стены чуть затряслись… а на стекле появилась трещина.

Небольшая. Но всё-таки это уже кое-что. Значит, стекло не неуязвимо!

Воодушевлённый этим, я ударил снова. И снова, и снова, и снова… Петя и Стерлинг предусмотрительно отошли подальше.

Новый удар… и я тоже поскорее отскочил в сторону. С ужасающим грохотом, звоном и скрежетом стекло начало осыпаться вниз, на пол — большими осколками, многие из которых вполне можно было использовать как оружие.

— Отлично, — пробормотал я, подхватывая один из них. Если разобьётся, можно будет взять другой… тут их много, и они явно крепче обычного стекла. Я поднял взгляд на дыру в зеркале… однако дыры не было. Та затягивалась сама собой, не давая разрушить лабиринт Судьбы.

— Я же говорил, что получится! — Петя постучал себе по виску. — Может, у людей нет столько силы… зато у них есть кое-что получше. Смекалка!

— Ага, ага, — согласился я. — Боги свою давно растеряли, слишком поверили в собственное всемогущество. А теперь вам бы всё-таки убраться куда подальше, чтобы вас не зацепило! Ну, хотя бы, за эти свисающие нити.

Я усмехнулся. Конечно, маскировка смешная, скорее для галочки, но… Если Артемида увидит меня, ей будет уже не до того, чтобы разыскивать спрятавшихся за тонким и ненадёжным укрытием смертных. А там… всё решит наш бой. Пан или пропал, других вариантов нету.

На сей раз Петя и Стерлинг спорить не стали; послушно убрались куда-то за золотые нити Судьбы. Ну… поехали.

— Артемида!,. — громко позвал я. — Я тут думаю о тебе. Вспоминаю… старые, добрые деньки!

Проклятие Богини не давало мне рассказывать об этом никому, но воспоминания и правда воскресали у меня в голове. Раньше я сдерживал их, не давал им расцвести буйным цветом, но теперь картина нашей прошлой встречи буквально вставала у меня перед глазами. И, несмотря на то, что череп тут же пронзила стреляющая боль, я улыбался.

Кто бы мог подумать, что Богиня-девственница окажется так хороша в постели! Божественно хороша, чего уж.

С чего же тогда всё началось? Кажется, с охоты…

…Артемида — Богиня охоты, и вполне логично, что она же и лучшая охотница во всех мирах. Мне же позарез нужно было поймать одну мифическую птицу, чьи перья, по легендам, даровали бессмертие. Загвоздка была в том, что птица не даётся ни одному охотнику, и лишь лучший из лучших сможет отыскать её след.

Так я и уговорил гордую Богиню присоединиться ко мне в этих поисках. Тут всё просто: когда ты веками и тысячелетиями охотишься, когда любая дичь для тебя — так, мелочь на один зубок, ты хватаешься за всё, что похоже на настоящий вызов. Дичь, которую ещё никто — даже ты! — не ловил, невзятая величина. Артемиде хотелось взять её, и она пошла со мной.

Каков был итог этого поиска?.. Птицу мы так и не поймали. Нет, мы нашли её… а вместе с ней нашли и причину, по которой её никто не видел. Видимо, бессмертие птицы не распространялось на неё саму, и тварь давно сдохла; мы отыскали лишь выбеленные временем кости, а от перьев не осталось ни намёка. Правда они что-то там даровали, или это была лишь легенда?.. Узнать это было уже не суждено.

Разочарованные неудачей, мы пустились в обратный путь, обсуждая разных прочих редких тварей и методы охоты. Постепенно, за этим непринуждённым разговором, грань между смертным и Богиней на время стёрлось, и вот уже Артемида рассказывала какой-то забавный случай с охоты, а я от души смеялся над ним.

Так всё и произошло — ночью, на ближайшем привале. А наутро Артемида, осознав произошедшее, вновь натянула маску холодной Богини, резко заявила, чтобы я, смертный червь, забыл всё, что произошло, и наложила проклятие молчания, не дающее кому-либо рассказать о случившемся. Миг — и она уже растворилась в воздухе.

Как об этом узнали её божественные родственнички? Кто знает… у Богов везде глаза и уши. Сейчас важно было не это, а то, что её проклятием можно было воспользоваться. Картины прошлого, казалось бы, давно стёртые из памяти тысячей лет в Аду, воскресали в сознании.

И голос Артемиды за зеркалами звучал всё громче.

— … где ты там, Сизиф? Что ты задумал?

— Здесь я, здесь! — крикнул я, уже чувствуя лишь глухое раздражение. Хотелось поскорее покончить со всем этим. — Давай, иди сюда!

— Думаешь как-то меня обхитрить⁈ — голос Богини раздавался уже, казалось, из-за соседнего стекла.

— Да нет, — в моём голосе прозвучала грусть. — Никаких хитростей — наоборот, всё предельно просто. Ты и я, и честная схватка.

— Что ещё за тон? — фыркнула она, приближаясь.

— Да так… — отозвался я. — Вспомнил… старое. Конечно, у нас ничего не могло быть, но, знаешь, в какой-то другой реальности, в какой-то другой жизни…

— Ни в какой другой жизни у нас ничего не могло быть! — в зеркалах отразилась Артемида; на её лице была гневная усмешка. — Что ты городишь, смертный⁈

— Вот об этом я и говорю, — отозвался я. — В какой-то реальности, где нет смертных и Богов, где мы поставлены наравне… ты ведь мне тогда и правда нравилась, знаешь.

— А мне — нет! — отрезала она. Шаги звучали всё громче, и вот я увидел Артемиду уже не в отражении, а вживую. — Так, развлечение на ночь.

— Однако же, ты оставила меня в живых, — задумчиво заметил я.

— Минутная слабость, — поморщилась она. — А потом не хотела лишний раз вспоминать о тебе, червяк.

В руках Артемиды сверкнуло золотое копьё.

— Но если тебя это так волнует, то я как раз и пришла устранить эту оплошность. Зря ты не выбрался из лабиринта, пока мог.

Я грустно хмыкнул, глядя прямо на девушку передо мной. Несмотря на свой возраст — десятки тысяч, сотни тысяч? — она была такой же юной и, чего греха таить, прекрасной.

Эх… в какой-то иной реальности, где она не Богиня, а я не искатель бессмертия…

— Ну ты хоть скажи напоследок, — поддел я, — хорошо всё-таки было со мной или нет?

Это уже был не ностальгически-грустный вопрос, а холодный расчёт бойца. Нужно вывести врага из себя, ослабить его оборону. Голову кольнуло сильной болью — моя реплика ходила по краю, едва не выдав притаившимся рядом Пете и Стерлингу весь наш секрет…

— Давай я всё-таки не буду отвечать, — злорадно заметила Артемида, поднимая копьё. — Так и сдохнешь, не узнав ответа.

Кольцо сверкнуло, подобно золотой молнии; я быстро ушёл в сторону, и оно на целую ладонь ушло в зеркало. Впрочем, тут же сверкнуло — и вновь появилось в руках у Артемиды; дыра в зеркале затягивалась.

Не давая ей опомниться, я бросился вперёд, выставив свой импровизированный меч. Артемида не попыталась уклониться, не подумала защититься — вместо этого она выставила копьё вперёд и кинулась навстречу.

— Знаешь, — заметил я, — в твоём божественном возрасте трудно менять старые привычки.

В последний момент я уклонился, уходя от выставленного прямо мне в грудь копья, ушёл вниз и проехался подкатом, полоснув зеркалом по ноге; осколок оставил на коже Артемиды лёгкую царапину — впрочем, та тут же исчезла, затянувшись белым шрамом.

— О чём ты⁈ — уже полностью в ярости, выкрикнула Богиня.

— Ты охотница, — пояснил я. — Это стало понятно ещё в тот раз; я наблюдал, как ты действуешь. Даже когда на тебя нападают, ты не защищаешься, не действуешь как жертва — только как хищник.

— Да! — выплюнула она сквозь зубы. — Я и есть хищник. Высший хищник! Я действую и побеждаю!!

От удара копьём едва не раскололся пол лабиринта; я успел уйти из-под орудия, но вокруг копья неожиданно разлилась золотая ударная волна, отбросив меня прямо спиной к зеркалу.

— Набрался сил, Сизиф? — почти ласково проговорила Артемида, подходя ближе. — Думал, что этого хватит, чтобы сразиться со мной на равных? Ты ещё больший дурак, чем мне казалось!

— Я тут… — морщась от боли, я всё-таки не сбавил скорость, срываясь с места и оказываясь с другой сторону, — знаешь ли… прикончил Аполлона, поглотив его силу…

— Ха! — рассмеялась Артемида. — Братец всегда был слабее меня. Даже в полную силу он никогда бы меня не одолел…

Удар; Артемида слишком увлеклась своей репликой и не заметила, как я нанёс ей новый удар — со спины; золотая кровь выплеснулась на пол. Рана вновь затянулась, но Артемида вскрикнула. Богиня не привыкла к боли.

— Верно, — согласился я. — Он бы не одолел. Вот только и я — не Аполлон. Я куда сильнее и умнее его.

Следующий удар был тоже за мной — я нанёс его, не давая Артемиде опомниться; вновь вскрикнув, она пошатнулась…

Но тут же пошла в контратаку, отбросив меня ударом копья прочь, прямо на зеркальные осколки. Те сразу же вонзились мне в спину, мигом исполосовав её; я зашипел от боли и поспешил убраться прочь.

Попутно я поглядывал на черневший в полу бездонный колодец — судя по всему, прямой переход даже не в царство Дита, а туда, дальше, в ту дыру, где Зевс и его семейка держали существ Хаоса, Титанов и их прислужников. Чем больше мы дрались, тем больше было вокруг золотой крови, а значит, твари могли появиться в любой момент.

Копьё сверкнуло рядом — и вновь сбило меня ударной волной; я врезался в зеркало, а осколки посыпались сверху.

— Ты переоценил себя, Сизиф! — крикнула Артемида. — Признай это! Ты всегда себя переоценивал!..

Не ответив, я подобрал ближайший осколок, длинный и узкий, как кинжал — и метнул его прямо в Артемиду, вложив в бросок всю силу. Та попыталась уклониться, но не успела; осколок чиркнул ей по шее, оставляя кровавый след.

Рана тут же затянулась.

— Царапина! — рассмеялась Артемида. Теперь она была полностью уверена в своём превосходстве, и даже ярость почти улеглась. — Наверное, даже царапины могут доконать Бога — если их очень много. Но у тебя нет столько времени, чтобы…

Удар настиг её сзади. Да, верно, раны-то затягивались — но выплеснутая кровь оставалась. Я даже специально подстёгивал её Даром Шезму, чтобы выливалось побольше.

И сейчас небольшой, но очень острый клинок из её же собственной кристаллизированной крови вонзился Артемиде в шею сзади, прямо напротив позвоночника. Это уже не жалкая стекляшка, это уже то оружие, что может по-настоящему навредить Богу.

Артемида вскрикнула от гнева, боли и неожиданности; она дёрнулась, и тёмная накидка упала на пол, но Богиня даже не обратила на это внимания. Золотая вспышка — и вот я уже отлетаю прочь, ударяясь о стену…

Чёрт. Кажется, сломано ребро. Несмотря на все божественные усиления.

— Ты жалок! — выплюнула Артемида. — Жалок и смешон. Удар в спину с помощью волшебных фокусов? Сработало на первый раз, но больше я тебе…

Кинжал из крови устремился к ней снова, но она отбила его рукой; рана уже затянулась, а потому вытянуть больше крови не получалось. Я попытался подняться, но боль в сломанном ребре дала о себе знать, и я замешкался на секунду.

Когда я встал на ноги, Богиня была уже в нескольких шагах.

— Хватит, — выплюнула она. — Поиграли — и достаточно.

Чёрт, я и правда не успеваю!.. В Артемиду полетели сразу два стеклянных осколка; та отбила их, даже не глядя.

— Серьёзно? — рассмеялась Богиня. — Это всё, что ты можешь? Кидаться стеклом?

— Давай!!! — заорали с другого конца зала. — Она не смотрит!

…чего?

Артемида тоже обернулась — и в её глазах мелькнуло изумление.

— Да сколько тут ещё смертных, в этом лабиринте⁈ — в гневе рявкнула она. — Я же уже прикончила троих…

Это она про кого? Про тех ребят, что были с Петей и Стерлингом? Мда, не повезло им… ну, хотя бы время потянули.

Впрочем, сейчас это было не главным вопросом. Главным вопросом было — эй, какого хрена они творят⁈ Стерлинг, идиот, вернуться к Диту хочешь⁈

Но нет; он стоял посреди зеркального коридора, отражаясь в зеркалах, и держал в руке здоровенный осколок; ладонь Стерлинга была тоже обмотана обрывком хитона, грудь гордо выпячена вперёд…

— Я… я несколько месяцев качался в царстве мёртвых! — чуть заикаясь, объявил он. — Продержался в самом его сердце!.. П-подходи, я тебя…

Но у него же нет сейчас божественной силы! Он что, правда думает, что небольшая тренировка с мечом и камнем его защитит?..

— Эй! — зарычал я, вставая на ноги. — Это ведь между нами! Тобой и мной, Артемида!

— А тебя это волнует, да? — на лице Богини появилась садистская улыбка. — Выживет этот червячок или нет? Что ж, значит, придётся убить его первым, чтобы ты успел всё увидеть!

Вот же сука!.. Нет, кажется, я был о ней слишком хорошего мнения. С такой гадиной у нас бы ничего не вышло — ни в одном из миров!

Артемида метнулась вперёд, в Пете, который стоял, раскинул руки и ожидая её; я — бросился за ней, стараясь успеть раньше и игнорируя боль в ребре…

То, как странно шевельнулись золотые нити, свисающие со всех сторон, я отметил лишь краем сознания — и Артемида, кажется, не заметила вовсе.

Во всяком случае, когда целый пучок нитей протянулся прямо перед ней, Артемида не обратила на это внимания и со всего размаху грохнулась на пол.

— Давай!! — заорал голос Пети откуда-то сбоку. — Сизиф, хватай копьё!!!

Откуда он сейчас это… впрочем, неважно; он прав — нужно спешить, простой удар её не остановит. У меня секунда или две!

Подватив копьё, я с размаху, с силой всадил его прямо в спину Артемиде; хлынула золотая кровь — на этот раз достаточно, чтобы Дар Шезму было не остановить. Золотые нити замелькали вокруг неё; крича и сыпля оскорблениями, Артемида попыталась шагнуть ко мне, но нити удержали её. Нити Судьбы и нити её собственной крови, золотые, почти неотличимые друг от друга и одинаково прочные. Кровь сплеталась в клетку, а нити Судьбы спелёнывали её, душили…

— Сизиф! — заорал мне Петя почти на ухо. — Доставай фолиант! Она слаба в таком состоянии, но если она вырвется…

Да, это верно. Я спешно достал книгу, распахнул её… крепкая обложка не повредилась даже после того, как я несколько раз врезался в зеркала.

— Сизиф!!! — заорала Артемида, пытаясь вырваться из клетки. — Я не просто прикончу тебя… муки Дита покажутся тебе…

Собственная кровь покидала её тело, а неразрушимые нити Судьбы не давали двинуться. Будто кто-то наматывал их вокруг неё, удерживал…

Но кто?

Внезапно меня осенило.

— Плащ?!!

— Ага! — согласился довольный Петин голос. — Плащ Артемиды, мы же это проходили! Кто его наденет, того невозможно заметить, пока он сам этого не захочет.

Крик Богини становился всё тише, её тело истаивало на глазах, усыхало, рассыпалось…

Вот и всё. Я победил.

Нет — мы победили.

— Прости, — вздохнул я, закрывая фолиант. — Дело всё-таки не во мне. Дело в тебе, Артемида.

Её прах, осевший на каменный пол, безмолвствовал.

Я устало рухнул следом; ребро болело, порезы во всему телу саднили.

— … и что бы ты делал, если бы она не уронила свой плащ? — спросил я у появившегося прямо из ниоткуда Пети.

— Не знаю, — тот пожал плечами. — Придумал бы что-нибудь. Я, знаешь ли, импровизировал.

Он снова постучал себя по виску.

— Как я и говорил, Боги из-за своей мании величия довольно тупые. Даже не то, чтобы глупые, просто… неспособные на гибкость.

— И очень одинокие, — вздохнул я, поднимаясь. — Ведь ей самой не хотелось… такого. Но она же Богиня, хаос её раздери… вот и убедила себя, что нужно соответствовать.

— … эй! — подал голос Петя, указывая куда-то назад, за наши спины. — Не хочу отвлекать вас от умных мыслей, но… Там эти… твари!!!

Я резко обернулся; так и есть! Разлитая повсюду божественная кровь — а она не исчезла, когда исчезла Артемида — привлекла тварей хаоса, и те вылезали из колодца, кровожадно щёлкая жвалами…

Но уже через секунду мир вокруг нас смялся, завертелся, заискрил — и зеркальный лабиринт пропал.

Мы все трое стояли на уютной, небольшой кухоньке у трёх старушек Мойр.

Испытание закончилось.

— Ну и ладненько, — заключила Клото, хлопая в ладоши. — Погостили — и пора вам собираться, не так ли, сестрицы?

— Пора, пора, — согласилась Атропа, а Лахеса лишь без слов захихикала, кивая головой.

Я поморгал, приходя в себя; боль от сломанного ребра резко пропала, да и изрезанная спина вдруг перестало болеть.

— Я ведь правильно понял, да? — я поглядел на Мойр. — Это и был ваш шанс? Не в том, что Артемида может выбрать меня или брата, в том, что в лабиринте я получил возможность одолеть её в бою?

— Именно, — кивнула Лахеса. — Ты умный паренёк, Сизиф. Будь вы где-то в другом месте, такого шанса бы никогда тебе не выпало.

— А её выбор? Это ведь тоже не выбор между мной и Аполлоном?

На этот раз захихикала Клото, а Атропа пояснила:

— Выбор тоже был довольно прост. Выбраться наружу — о, она бы спокойно сделала это, если бы захотела — и прикончить тебя там…

— … или пытаться сделать это внутри лабиринта, — закончила Лахеса.

Ну да. Артемида как-то сразу приняла правила игры, решив, что всё должно решиться именно внутри лабиринта… И не подумала о других вариантах.

— Ну а… наказание Аполлона? — уточнил я.

— Ну а вот как раз наказание Аполлона было ровно тем, чем и казалось, — немного ворчливо, но всё ещё с улыбкой заключила Клото. — Смерть.

— За несколько неучтивых фраз? Не слишком ли жестоко? — отозвался я.

— За оскорбление Судьбы, — припечатала Лахеса.

— К тому же, пришёл его час, — развела руками Атропа.

— Против Судьбы не пойдёшь, — закивала Клото.

Я оглянулся на Петю и Стерлинга; те моргали, пытаясь понять из этого разговора хоть что-то. В руках у Пети всё ещё оставался волшебный плащ Артемиды. Отлично! Он сейчас очень-очень кстати.

— Кстати, — заметила Атропа, — вам пора на Олимп. Туда вас тоже ведёт судьба.

— Там тоже вскоре должно случиться… кое-что интересное, — согласилась с ней Клото.

Значит, тоже судьба?

— Спасибо, — кивнул я. — И за дар, что я просил… и за шанс.

— Воспользуйся этим даром, — улыбнулась Лахеса. — В ближайшие шесть дней вы с Данте повстречаетесь, и один из вас падёт от руки другого. Пока это не случится — тебе не суждено умереть ни от чего больше… Как и ему.

— Так проклял тебя Дит, — кивнула Клото.

— Так предрекли мы, — продолжила Атропа.

— Так будет, — закончила Лахеса.

Так и есть. Вот он, дар о котором я попросил у них — сделать проклятие Дита не просто проклятием, а пророчеством. Дит сказал, что я умру, если не прикончу его, но поиск Данте был моей заботой. Мойры сделали так, что теперь судьба сама сведёт нас вместе, и я не погибну раньше.

Конечно, это ещё не спасение. Я могу дождаться Данте живым, но искалеченным, превращённым в кусок мяса. Или я могу встретиться с ним — и проиграть.

Но это шанс. Ещё один шанс…

И мне пора им воспользоваться.

— Пошли, — кивнул я Стерлингу и Пете. — Нам пора на Олимп.

Глава 10

…но, строго говоря, на Олимп было пора не Стерлингу и не Пете, а только лишь исключительно мне — о чём я и сказал им уже через пару минут, когда мы немного отошли от домика Мойр.

— Уверен? — Петя с тревогой глянул на меня через очки. — Что справишься, если что? Вдруг будет опять как с Артемидой?

Я покачал головой.

— Конечно, за помощь с Артемидой спасибо, это было кстати, но пора с этим завязывать. В тот раз вам чудом повезло, а в следующий раз такого может и не случиться. Я собираюсь залезть в одно из самых охраняемых мест во Вселенной, и не хотел бы по пути отвлекаться на то, чтобы проследить, не попали ли вы в новую передрягу.

— Мы всё ещё люди, — нервно усмехнулся Петя. — И с нами всё ещё наша смекалка, которой, как видно, очень недостаёт Богам.

— Верно, — согласился я. — Только, видишь ли…

На моём лице повисла широкая, самодовольная улыбка.

— … я тоже человек, — закончил я мысль. — У меня тоже есть эта смекалка. А ещё большой жизненный опыт и обширные знания об Олимпе и его обитателях.

— Эй, мы тоже всё это проходили!.. — слегка уязвлённо запротестовал Стерлинг. — Может, я слегка отстал за последнее время, но…

— Проходили? — я смерил его взглядом и пожал плечами. — А я здесь бухал. Вместе с Богами.

Кажется, этот раунд остался за мной; Стерлинг захлопнул рот и больше не пытался возражать.

— Вот и отлично, — я щёлкнул пальцами — и возле нашей троицы возник Берик, радостно высунувший все три языка и быстро-быстро виляющий громадных хвостом. — Забирайтесь вдвоём на него, и он отвезёт вас в рощу Диониса. Найдите там Хаска, найдите Константина и скажите, что, когда я вернусь, надо будет быстро уходить.

О том, что будет, если я всё же не вернусь, я не говорил, а они и не спрашивали. Ну да ладно… случится чего — не пропадут.

— А ты сам? — уточнил вместо этого Петя. — Как ты доберёшься дотуда без Берика?..

Мы все посмотрели в сторону Олимпа; да уж, до горы было прилично — не меньше полудня пути, если идти пешком, а не нестись семимильными шагами на монструозном псе.

— Потихонечку, полегонечку, — отозвался я. — Видишь ли… Довольно сложно укрыть от Зевса присутствие такого существа, как Берик. А вот если я буду один, да к тому же…

Я накинул на себя плащ Артемиды. Как кстати, что ко мне попала в руки вещица, способная отвести взгляд кому угодно — даже Богам!

— … в общем, — подытожил я, — не тяните и добирайтесь до рощи Диониса. Мне же самому будет спокойнее, если я буду знать, что все вы — и вы двое, и Хаск, и Константин — в безопасном укрытии. Не будем терять время; как только на Олимпе узнают о гибели аж трёх Богов, здесь такое начнётся…

Петя как-то странно потупил глаза и сглотнул.

— С-слушай, — пробормотал он. — Наверное… мне стоит сказать «спасибо»… Ты вернулся за нами в лабиринт, хотя мог и не… После всего, что я наговорил тебе там…

Я хмыкнул.

— Ошибаются все, Пётр. Главное — уметь вовремя признать свои ошибки. Вот твои дружки из той странной секты не признали, и…

Мы обернулись на домик Мойр. Где-то там, в сгинувшем невесть куда зеркальном лабиринте, остались лежать мёртвые тела Хэндлера и двух остальных культистов.

— Так что, — заключил я, — вы успели осознать и признать ошибку до того, как стало поздно. И я рад, что успели. А теперь забирайтесь на Берика.

Услышав своё имя, трёхглавый пёс замахал хвостом ещё быстрее.

* * *

К моменту, когда я добрался до Олимпа, солнечный день сменился живописным, даже чарующим закатом.

Впрочем, здесь это ничего не значила — смена времени суток здесь, на Олимпе и в его окрестностях, зависела исключительно от пожелания Зевса. Видимо, он устал от дневного пейзажа за окном и решил «переключить» его на вечерний — такой же ненатурально яркий, словно земные цвета взяли и выкрутили на самый максимум.

Я почти не устал от долгого пешего перехода; силы трёх Богов, что я поглотил, позволяли не переживать о таких мелочах. Накидка Артемиды чуть шелестела на плечах. Путь выдался долгим и однообразным, но тихим, без новых встреч и неприятностей — и вот я здесь.

Два стража, с головы до ног закованные в тяжёлую броню, в закрывающих лица греческих шлемах с гребнями, стояли у подножия горы, преграждая посторонним вход на широкую мраморную лестницу; они даже не пошевелились, когда я спокойно прошёл мимо них. Накидка Артемиды позволяла обманывать даже Богов, что уж говорить про каких-то там шестёрок?

Ступени, ведущие ко дворцу Зевса, были высокими, чуть ли не в метр высотой — Боги делали их для себя, под свой рост. Хех!.. Только если не знать секрет — чуть сбоку, если свернуть с основной тропинки, будет другая лесенка, не такая парадная, незаметная, зато подходящая для человеческого роста. Я свернул к ней и продолжил свой путь вверх. Никто не замечал меня, идущего по ступеням, не поднимал тревогу, не пытался остановить…

Можно было бы подумать, что я слишком уж беспечен — как для того, кто пытается пробраться аж во дворец Зевса. Но… я знал это место. А кроме того, я знал Богов.

Любая предосторожность — это признание собственной слабости в их глазах. А Бог не может быть слаб, верно? Особенно такой грандиозный, такой могучий и великий, как Зевс. Любые смертные будут трепетать перед ним, любые иные Боги склонятся перед его силой. Никакой злоумышленник даже не рискнёт пробраться в его дворец, сама мысль об этом будет казаться невозможной!..

Так, по крайней мере, предполагалось. А потому и охрана во дворце была скорее номинальной, почётный караул для красоты. Я знал это — и поэтому я и решился пробраться сюда, ещё до того, как заполучил плащ Артемиды.

С ним же мне и вовсе нечего было бояться.

Добравшись до верха бесконечной лестницы, я направился ко входу во дворец. У самых главных дверей стояли ещё двое стражей, и они, конечно, заметили бы, если бы двери внезапно открылись и закрылись, пропуская кого-то невидимого. Но сбоку были двери поменьше, без охраны.

Я уже говорил, что люблю Богов за их самоубийственную манию величия?

И вот я уже внутри. Как же давно я не был здесь!.. Старые воспоминания оживали в голове; поглядел направо — и тут же вспомнил, что будет, если пойти в ту сторону, поглядел налево — вспомнил, как кутил в пиршественной зале, расположенной с той стороны… Здесь всё не менялось годами. Да что там годами — тысячелетиями!.. Помимо всего прочего, Боги были ужасными консерваторами.

Постояв немного на перекрестье коридоров, я повспоминал маршрут. Итак, мне нужно в святая святых этого места — в сокровищницу Зевса. А войти туда можно только из главного зала.

В сокровищнице я раньше не бывал ни разу… впрочем, там мало кто бывал, кроме самого царя греческого пантеона и тех, кого он допускал туда. Ходили слухи, что как раз сокровищница и имеет какую-то защиту — уже не номинальную, а серьёзную…

Придётся быть осторожным. И надеяться, что серьёзная защита всё же рассчитана на Богов-конкурентов, а не на смертных. Сетка, которая задержит крупную рыбу, вполне может пропустить мелкую рыбёшку!

Впрочем, я не особо волновался. У меня был главный козырь — пророчество Мойр. Так или иначе, как бы ни сложились события, но в ближайшие шесть дней я встречусь с Данте, и один из нас прикончит другого. Главное — чтобы я был тем, кто прикончит, а не наоборот. Без этого козыря я бы не рискнул лезть в сокровищницу Зевса, а вот с ним…

Быстро вспоминая расположение старых, давным-давно знакомых мне коридоров, я шёл в главный зал.

…голоса я услышал ещё до того, как вошёл в зал. Зевс и Афина.

— … что? Как это вообще могло произойти⁈ — в голосе царя Богов дрожала ярость. — И почему не выяснили сразу, как только это случилось⁈

— Очевидно, потому что Иапет нашёл какой-то тайный способ, — Афина говорила с отцом почтительно, но всё же в её голосе можно было различить лёгкое раздражение — ещё бы, такие тупые вопросы! — После ухода Артемиды и Аполлона я решила перестраховаться и проверить всё ещё раз. Вот и выяснила.

— Ошибки быть не может?

— Не может. Иапет бежал из Тартара уже некоторое время назад; где он сейчас — неизвестно.

— Л-ладно… — Зевс скрипнул зубами так громко, что я услышал это, хотя ещё не вошёл в зал. — Должно быть, этот трус сейчас на другом конце Вселенной. Сбежал подальше и схоронился в самом тёмном углу, чтобы его не нашли… Ха! Наверняка так и есть.

Ну, вот и ещё одно подтверждение тому, о чём я уже говорил — невероятной самоуверенности Богов. Иапет ведь вовсе не сбежал, напротив — он сидит всего в нескольких часах пути отсюда и строит какие-то свои планы против Зевса!

Я тихо хмыкнул. Пусть Зевс столкнётся с последствиями своего неведения, пусть Иапет проворачивает свои планы. Я просто тихо проникну в сокровищницу, найду то, что мне нужно, и вернусь в рощу Диониса. Старый друг получит своё успокоение, а мы все вернёмся на Землю.

Кивнув этим мыслям, я шагнул в зал.

Зевс мерил громадное, даже по меркам Богов, помещение огромными шагами; Афина напротив, неподвижно стояла у большого мраморного стола и сосредоточенно вглядывалась в какие-то лежащие на нём артефакты.

Чуть дальше, в другом конце зала, стоял золотой трон Зевса. Отлично! Вход в сокровищницу — прямо за ним. Разумеется, пока я не смогу пробраться, нужно дождаться, пока Боги выйдут отсюда. Но накидка Артемиды действует — они меня не замечают, и значит, я могу просто подождать…

— … проклятые Титаны! — Зевс прогромыхал в каких-то десяти шагах от меня; меня обдало лёгким статическим потрескиванием от его божественной ауры, но он даже не обратил на меня внимания. — Я знал, что в этом деле замешан кто-то посерьёзней смертных!

— Ты был прав, — согласилась Афина. — После того, как Аполлон и Артемида упомянули, что с диверсантами связаны смертные, стало очевидно, что они лишь исполнители. Кто-то должен был ими управлять… и теперь мы знаем, кто именно.

Она покачала головой.

— Но я не думаю, отец, что Иапет действительно сбежал куда подальше. Скорее всего, он близко, так, чтобы руководить всем, держать руку на пульсе.

— Ты полагаешь, он не затаился?.. — Зевс обернулся на неё. — Да у него яиц не хватит так рисковать!.. Он испугается меня, моей мощи, моих молний…

Я переводил взгляд с Зевса на Афину. Богиня была неглупой — наверное, одной из немногих по-настоящему умных в пантеоне, недаром, Богиня мудрости. Её стоит опасаться… Хорошо всё же, что их разборки меня не касаются.

— И тем не менее, я думаю, что он где-то здесь, в окрестностях Олимпа, — Афина скрестила руки на груди. — В местечке вроде дионисийской рощи или ещё какой-то дыре, которые мы слишком редко проверяем.

— Что⁈ — взревел Зевс. — У меня под самым носом⁈ Неслыханно… Я немедленно пошлю слуг в рощу Диониса, пусть перевернут её вверх дном, но не оставят ни одного угла, где он мог бы укрыться!..

Упс. Я вытаращился на него; это было бы некстати. Мне плевать на беглого Титана, но ведь там Хаск, Петя и Стерлинг…

— Не торопи события, отец, — Афина махнула рукой, стараясь немного охладить пыл Зевса. — Это лишь один из вариантов, что первым пришёл мне на ум. К тому же, если Иапет там, то он там уже несколько недель, и пока ничего не предпринял.

— Может предпринять в любой момент! — возмутился Зевс. — А ты предлагаешь просто сидеть, сложа руки, и ждать, пока он сделает первый шаг⁈

Афина не нашлась, что сразу ответить; Зевс продолжал шагать туда-сюда.

— Да и откуда ты знаешь, что он ещё ничего не предпринял⁈ А? Ведь если он и правда руководит тут всем, значит, идёт большая подготовка. Что за смертные сегодня днём попали на Олимп? Куда делся Борей?

— Самым разумным будет дождаться возвращения Артемиды и Аполлона, — Афина скрестила руки на груди. — Они как раз и могут принести ответы на эти вопросы.

— Ладно… — проворчал Зевс. — Вот только… погоди! Сизиф!!!

Я еле подавил в себе желание отпрянуть; он меня увидел? Но нет, он же смотрит сейчас в другую сторону!

— … Артемида сказала, что среди смертных, попавших сюда сегодня, есть Сизиф! Об этом ты вспомнила? — продолжал Зевс.

Ах, вот он о чём… чёрт, если о моём прибытии уже знает весь Олимп, значит, нужно отправляться назад как можно скорее.

По счастью, закат за окном сменился тёмной, художественно-прекрасной ночью; может, они свалят уже поспать, а? Или так и останутся спорить?

— Я помню об этом, — холодным тоном отозвалась Афина. — И что с того? Сизиф — такой же смертный, как и все остальные.

— Да нет, дочь, — на лице Зевса появилась лёгкая усмешка. — Он не такой. А ты плохо его знаешь.

Что есть, то есть. Даже в старые дни, когда я был вхож на Олимп, Афина со мной не общалась.

— Буду я ещё опускаться до всяких смертных умишек, — фыркнула она с возмущением. — Умный, да? Перед моей мудростью все смертные — одинаковые идиоты.

— Многие так думали… — проворчал Зевс. — Нет, тут дело в другом, и ты размышляешь не с того конца. Допустим — допустим!! — что Иапет где-то рядом и устраивает заговор. Надо понять, в чем его цель! Ну не собирается же он напасть на нас в открытую!

— Разумно, — признала Афина. — Но что может быть нужно Титану?

— Отомстить мне в частности и Богам в целом, — хохотнул Зевс. — И выпустить своих братьев из Тартара. Но как? Поймём, что он затеял — поймём и как его остановить.

— Ключ от Тартара только один, — Афина многозначительно кивнула в сторону золотого трона. — И мы оба знаем, где он.

В сокровищнице, значит? Хм… Если увижу его внутри, когда проберусь — нужно будет прихватить с собой. Нет, не затем, чтобы отдать Иапету, наоборот. Пусть ищет его здесь до бесконечности, пусть разнесёт дворец Зевса по брёвнышкам. Пусть сожрут друг друга!

— Брось, — махнул рукой Зевс. — Как они попадут в сокровищницу? Для этого им пришлось бы дойти досюда. Незамеченными. По-твоему, это возможно?

— Мы не знаем, чем он располагает, — покачала головой Афина. — Не знаем, с кем связался. Тот же Сизиф, например… помнится, он как раз хорош в том, чтобы проникать во всякие хранилища и древние храмы, воровать сокровища, ценности и артефакты. Возможно, для этого он его и позвал?

Я уставился на Зевса. Ну, давай, ответь… может быть, твой ответ даст мне подсказку о том, какие ловушки и защитные механизмы ждут меня в сокровищнице…

Однако Зевс молчал с полминуты, а затем махнул рукой.

— … ладно. Я устал думать обо всём этом. Вот что мы сделаем: поставим вокруг дворца нормальную охрану, такую, чтобы задержала врагов, если нападут, а если с ними будет кто-то сильный — успела поднять тревогу. Это первое…

Он поморщился; кажется, такой удар по божественному самолюбию не нравился Зевсу, но доводы дочери его убедили.

— А второе — я немедленно схожу за ловушкой Гефеста и поставлю её у входа в сокровищницу.

Чёрт, а вот это мне уже не нравилось! Стража меня ничуть не волновала; пока на мне плащ Артемиды — артефакт божественного уровня — они меня не заметят. Но вот то, что сокровищницу вот-вот запрут на какой-то хитроумный замок — сейчас, когда я почти добрался до неё!..

Быстро и тихо я направился к золотому трону. Значит, у меня всего один шанс! Попасть туда, пока Зевс не поставил эту ловушку. Точнее, попасть, найти то, что нужно, и выбраться оттуда раньше, чем Зевс вернётся.

Задачка со звёздочкой, чего уж говорить.

— Оставайся тут, — велел Зевс Афине. — Постой рядом с сокровищницей. Не своди с неё глаз, пока я не вернусь.

— Хорошо, отец, — согласилась та. — Твои слова звучат разумно.

Чёрт, всё хуже и хуже! Я почти на месте, но как мне пробраться…

…топот в коридоре прервал мои отчаянные и быстрые размышления; Зевс и Афина тоже обернулись на звук. Шаги становились всё громче и громче, и наконец в зал ворвался огромный гигант, закованный в чёрно-алые доспехи.

Арес!

— Отец!! — взревел он. — Отец!! Во дворце посторонние!! Смертный диверсант проник сюда…

Что?!!

Как он узнал?

Глава 11

— Стражники схватили его! — проревел Арес. — В восточном крыле! Прислали мне весть, и я тут же направился к тебе!!

Из-под глухого шлема послышалось что-то вроде злобного смеха.

— Мы прикончим его, верно? Я уже хочу лично его прикончить, медленно и со вкусом!

Чего? Так речь вовсе не обо мне, и в эту ночь во дворец Богов проник кто-то ещё?

— Стой, стой! — тут же подскочила к брату Афина. — Кого ты там собирался приканчивать? Расскажи толком, что…

— Сме-е-ертный, — Арес расхохотался ещё сильнее. — Носит же Земля идиотов, а? Вооружился легендарным мечом — ну, надо сказать, меч и правда хорош — и решил пробраться с чёрного хода. Думал, там нет охраны для таких, как он!

Зевс и Афина переглянулись.

— Думаешь, это оно?.. — пробасил Зевс.

— Не знаю… нужно понять, что к чему, — Афина развела руками. — Кто этот смертный? Сизиф?

— Чего⁈ Нет, конечно! — от удивления Арес даже смеяться прекратил. — Я, по-твоему, не знаю Сизифа⁈ Нет, это какой-то парень с огромным таким мечом… О, точно! Вспомнил! Похожий меч был у того смертного, Данте…

Хаск?!!!

Какого⁈

Я переводил взгляд с золотого трона, за которым скрывался вход в сокровищницу, на группу Богов.

— Пусть держат его покрепче! — распорядилась Афина. — Арес — иди туда и приведи его в зал, только не убивай по дороге. Сначала пусть расскажет всё, что знает!

— Ну, я мог бы просто вырвать ему руки и ноги, чтобы…

— Не надо вырывать руки и ноги, идиот!! — рявкнула Афина. — Из-за твоей кровожадности мы упустим информацию! Когда вытянем из него всё, что можно, будешь пытать его сколько пожелаешь!

Она помотала головой.

— Отец, ты иди за ловушкой Гефеста. Сокровищница, конечно, заперта надёжно, но лишняя гарантия не повредит. Арес — за пленником. Я останусь тут и буду ждать вас обоих!

Я тихо выдохнул. Ну почему, почему?.. Именно в ту ночь, когда я решил тихо-мирно, невинно пробраться в сокровищницу Зевса, тут обязательно должно случиться что-нибудь подобное? И что здесь, спрашивается, делает Хаск со своим мечом?

Константин и Иапет. Только они могли послать его сюда. Но зачем отправлять парня на верную смерть?..

Ответ пришёл моментально; эта загадка была совсем простой.

Затем, что это — отвлекающий манёвр. Пока Боги ловят и убивают бедолагу Хаска, что-то должно произойти в другой части дворца…

Впрочем, всё это я думал уже на ходу, быстро шагая за Аресом. Чтобы не отстать от гиганта, приходилось нестись во весь опор — благо, божественные силы всё же позволяли мне его догнать.

Чёрт, чёрт, чёрт! Я ведь просто хотел попасть в хранилище, найти нужную штуку и убраться. Не носиться по коридору, не спасать Хаска, рискуя попасться…

Неужели Константин мог послать его умирать? Вот уж не ждал от Магистра… похоже, последние события сильно изменили его.

Но мне-то что делать? Прийти первым, отбить Хаска у местной стражи и уходить? Нет, так не пойдёт, я не хочу уходить с пустыми руками, не за этим я сюда шёл столько времени!

Тогда…

Я задумчиво смерил спину Ареса взглядом.

А что, если…

…когда, спустя несколько минут, Арес влетел в двери небольшой (по меркам божественного дворца) комнатки, я уже знал, что буду делать. Примерно, конечно же — но знал.

— Аха! — заорал он, наклоняясь вперёд, прямо к стоящему на коленях Хаску. — Смертный!.. Смертный, что решил потягаться с Богами!..

Да уж, Арес реально тупой. Почему он решил, что вести себя как злодей на школьном утреннике — лучшая стратегия?

— Самое время помолиться… Богам! — рассмеялся Арес собственной тупой шутке. — Поднимайся, придурок, пора предстать перед Зевсом и ответить на все вопросы!

— Да п-пошёл ты… — бросил в ответ Хаск; из слегка свёрнутого набок носа у него текла кровь, под глазом красовался огромный синяк. — Божественный мудак. Видел я таких!

— Кого ты там видел, мальчик? — изумился Арес. — Мелких божков, которых могут завалить даже смертные? Поверил в себя, да?

Я оглядел помещение; кажется, это было что-то вроде комнаты охраны. Хаска держали сразу четверо стражников в закрытых шлемах, ещё один, еле-еле приподняв меч Данте, с поклоном вручил его Аресу. Тот повертел клинок в руках (при его росте и комплекции меч казался даже не таким уж и большим).

— Ха! Да это и правда легендарный клинок Данте. Как он у тебя оказался?

Хаск молчал, всем видом демонстрируя презрение.

— Молчишь? — рассмеялся Бог войны. — Ладно-ладно, молчи и дальше. Люблю гордых! Их приятнее ломать. Давайте, поднимайте его и…

— Кхм-кхм, — заметил я позади, из-за его спины. — Не так быстро, Арес.

Под изумлёнными взглядами Ареса и стражников (и обрадованным взглядом Хаска) я тихо притворил дверь. Для того, чтобы плащ Артемиды перестал тебя скрывать, его даже не нужно снимать — достаточно просто захотеть.

Ну, вот я и захотел.

— Сизи-и-и-и-иф!! — медленно, даже с какой-то затаённой радостью протянул Арес, обернувшись на меня. — А вот и ты… узнаю тебя в любом теле.

Я пожал плечами.

— Кончай болтать, Арес. Я не для этого сюда пришёл. Хватит хитрых планов.

— О? — притворно удивился Бог. — И для чего же ты пришёл?

Я развёл руками.

— Дуэль, Арес. Один на один. Всё по правилам боя, как ты любишь.

В какой-то момент действительно настаёт время забыть про хитрые планы и двигаться напролом. Во мне — сила трёх Богов, из которых двое весьма могучие. Этого не хватит на Зевса, Дита или какого-нибудь там Посейдона, но на Ареса должно хватить.

— Ты⁈ — расхохотался он, сделав стражникам знак не вмешиваться. — Со мной?

— Я, с тобой, — подтвердил я. — Здесь и сейчас.

— Ха, — заметил Арес, разгибаясь и возвышаясь надо мной громадой; любой Бог имеет рост не менее трёх метров, а этот был повыше большинства из них. — Может, на тебя Гера наслала безумие? Она это любит.

Он не знает, что во мне — поглощённая сила Богов. И хорошо, что не знает; возможно, знай он это — не стал бы рисковать, а поднял тревогу.

— Да или нет? — резко спросил я. — Если Бог войны боится проиграть смертному, так и скажи.

— Ты что, червь⁈ — заорал Арес. — На слабо меня пытаешься взять⁈

— Пытаюсь, — согласился я. — И, думаю, возьму.

Арес помотал головой.

— Никак не пойму, чего ты добиваешься.

— Честно? — я улыбнулся. — Ну, я не самоубийца, Арес. У меня есть тайный козырь, и я собираюсь его применить. Если получится — я выиграю. Если нет… ну, я хотя бы умру, попытавшись. Знаешь, сегодняшний день научил меня тому, как ценен даже самый крохотный шанс.

— Вот как? — Арес хмыкнул. — Шанс. Тайный козырь. И теперь ты думаешь, что у тебя может получиться победить меня, Бога войны?.. Если это не безумие, то ты попросту глуп, но я сражусь с тобой. Только учти…

Он рассмеялся своим скрежещущим, злым смехом.

— Зевс и Афина запретили мне пока убивать или калечить этого парнишку, — он указал на Хаска, который следил за нами с явным волнением. — Про тебя они ничего не сказали. А значит, умирать ты будешь долго и болезненно.

— Может, и так, — я не стал спорить. — Только верни мне меч, Арес. Сразить безоружного — не очень доблестное дело, а я всё-таки мастер меча тысячелетней выдержки.

Арес громко расхохотался.

— Так вот он в чём, твой козырь!.. Думаешь, сила этого меча…

Он думает, что дело в мече; пусть думает так и дальше, я не стал спорить.

— Моё законное право — попробовать.

— Пробуй! — Арес швырнул передо мной меч; тот загрохотал по мраморному полу так, что у меня чуть перепонки не лопнули. — Как ты и сказал, Сизиф — здесь и сейчас. Поднимай меч и начинаем, смертный!

Я кивнул — и поднял меч. Великоват, конечно, для широких замахов неудобен, но, в конце концов, меч есть меч. И я отлично знаю, как с этим обращаться.

И, не оставляя Аресу времени для манёвров, я без долгих предисловий атаковал его — первым.

Мелькнула яркая вспышка — это огромный клинок столкнулся с божественной бронёй; Бога отшвырнуло назад, но он удержался на ногах.

— Так-так, Сизиф! — пророкотал он. — Значит, ты всё же обманул меня⁈ У тебя…

Второй удар меча заставил его заткнуться, попав прямо по зубам.

— Обманул? — хмыкнул я. — А мне казалось, я честно сказал, что у меня есть козырь.

Не давая Аресу опомниться, я ударил в третий раз — но, когда уже казалось, что клинок вонзится прямо ему в шею, в уязвимое место между нагрудником и шлемом, воздух вспыхнул алым, и перед Аресом повис магический щит, усыпанный острыми шипами.

— Сильный враг — это хорошо, — пророкотал он; в одной его руке появился в красной вспышке короткий меч, в другой копьё. — Давно я не сражался с сильными врагами! Буду убивать тебя медленно, чтобы растянуть удовольствие!

Я отпрыгнул назад; чёрт, всё же с этим мечом надеяться на изящество движений не приходилось. Ушёл от удара — и то хорошо! Следующий удар Ареса я парировал мечом; сила Богов помогла не выронить его из рук.

— Давно не сражался с сильными врагами? — заметил я. — Даже догадываюсь, почему, Арес.

— О чём это ты⁈ — тот так возмутился, что даже пропустил удар. — Хочешь обвинить меня в трусости, червь?!!

Мой меч оставил глубокую трещину на его нагруднике; её края окрасились золотом божественной крови.

— Нет, нет, успокойся, крепыш, — рассмеялся я. — Ты кто угодно, но только не трус. Просто вы, Боги… рабы своей же божественности.

— КАК. ТЫ. МЕНЯ. НАЗВАЛ?!!! — от слова «раб» Арес пришёл, кажется, даже в ещё большую ярость, чем он предположения, что его посчитали трусом. Рванувшись вперёд, он широко размахнулся копьём; я присел, пропуская удар над собой — и услышал позади вскрик. Кажется, лезвие попало в одного из стражников — насмерть. — А вы вон!! Не мешайтесь!!!

Оставшиеся стражники поспешили убраться вместе с не сопротивляющимся Хаском, забившись в самый дальний угол; я откатился вбок и ударил Ареса по лодыжке. Попал.

— Просто констатировал факт! — отозвался я. — Вот ты у нас Бог войны, так? И всё! С той секунды, как ты стал им, ты зависишь от войн. А на Земле уже давно не шло полноценных войн, понимаешь, о чём я? Так, мелкие конфликты, локальные стычки… уже несколько сотен лет — ни одной крупной войны!

Мои губы растянулись в улыбке.

— И поэтому ты сейчас слаб, Арес. Поэтому так хочешь, чтобы люди и Боги сошлись в новой войне — ведь даже если в ней проиграют все остальные Боги, ты выиграешь!

— А, ты об этом, — Арес рассмеялся жестяным смехом. — Ничего, Сизиф, даже если я немного ослаб, во все ещё достаточно силы, чтобы размазать тебя по стенке. Знаешь, что меня сейчас питает?

Он ударил мечом по полу; побежавшая по мрамору трещина сбила меня с ног, отбросила подальше.

— Прямо сейчас там, у людей, идёт подготовка к войне с нами, — продолжал Арес.

Удар!.. Я не успел увернуться, и потому копьё Ареса ударило меня прямо в бок; тело пронзила вспышка боли. Если бы не божественная сила, одного этого удара было бы достаточно, чтобы меня прикончить.

— Лозунги, марши! — расписывал Арес. — Обещания надрать нам зад!.. Конечно, это ещё не война, но уже бодрит!..

Я покачал головой; выпад — и мой меч пробил защиту Ареса, вновь ударил его в грудь, отбрасывая назад. Всё-таки я был чертовски хорошим мечником.

— Знаешь, в чём недостаток лозунгов, маршей и громких обещаний? — заметил я. — Они слишком часто оканчиваются ничем. Пшиком!

Новый удар целил прямо в лицо Аресу, в щель шлема; тот подался вперёд, пытаясь контр-атаковать — но я в последний момент увернулся и обрушил меч вниз, переходя от обманного выпада к настоящему удару. Клинок прорубил доспех и плечо до самой кости; левая рука Ареса повисла, наполовину отрубленная. Крутанув меч, я расширил рану, а затем…

Дар Шезму!

Кровь цвета расплавленного золота плеснулась во все стороны; оторванная рука Ареса вместе с алым копьём полетела к стене и в полёте зашибла ещё двоих стражников. Бог заорал от боли, но, к его чести, не упал, а попытался ударить меня мечом, оставшимся в правой руке.

— Думаешь, этого достаточно, чтобы меня прикончить⁈

— Не думаю, — согласился я. — Ты крепкий малый, Арес. Но знаешь, что…

Вспышка боли; удар его меча скользнул по моей груди, рубашка окрасилась алым. Однорукий Бог расхохотался…

А через секунду его же собственная отрубленная рука с копьём ударила его же в спину, протыкая ему грудь насквозь. В руке была кровь, а где кровь, там и Дар Шезму!

Арес заорал, отвёл от меня взгляд всего на секунду…

Этого было достаточно. Мысленный приказ плащу Артемиды — и вот артефакт уже снова скрывает меня.

— Где ты⁈ — завопил Арес. — Трус! Ничтожество! Покажись, и я…

Не-а, хватит. Надоело.

Удар моего меча снёс ему голову, и та, громыхая шлемом, покатилась по залитым золотой и алой кровью мраморным плитам. Громоздкое тело, загребая оставшейся рукой, завалилось набок.

— Это ещё не конец! — завопила голова. — Таких, как я, не убить так просто…

— Я знаю, знаю, — заметил я, возникая перед ним вновь с фолиантом в руке. — Просто теперь я окончательно доказал, что я сильнее тебя, Арес. Не так ли?

— Просто дурацкая случайность!! — заскрежетала зубами отрубленная голова. — Тебе повезло!.. Несколько артефактов, и…

— Всё как на войне, приятель, — улыбнулся я. — Там тоже не место честному бою и никто не застрахован от случайностей. Без обид.

В моё тело хлынула новая порция чистой силы, прогоняя боль и согревая приятным теплом; доспехи Ареса истаивали, будто пожираемые ржавчиной — и шлем, и рука, и основное тело. Двое живых стражников и Хаск, замерев, следили за тем, как исчезает, превращается в ничто самый яростный сын Зевса…

А затем Хаск, будто очнувшись от долгого забытья, рубанул локтем в горло ближайшему стражнику; раздался хруст — и тот повалился набок со сломанной шеей.

Второй дёрнулся было к Хаску, но я оказался быстрее. Простой удар — и бедняга свалился на пол с размозжённой головой.

Да уж; сейчас во мне было действительно много силы.

Я хрустнул костями, разминаясь после драки.

— … а теперь, — заметил я, — может быть, Хаск, ты пояснишь мне…

Я вдохнул поглубже.

— … КАКОГО ДЬЯВОЛА ТЫ ЗДЕСЬ ВООБЩЕ ДЕЛАЕШЬ, ПРИДУРОК?!!

* * *

Зевса буквально трясло от ярости.

Как он смог это проглядеть? Почему никто не проследил, когда?..

Судя по всему, его враги действительно спелись. Жалкие смертные, возомнившие о себе букашки, лишь по случайности нашедшие способ убивать Богов — и Титаны, древние и могущественные, но уже побеждённые им однажды.

Ну, они все у него получат… Нужно только разобраться с текущими проблемами, обезопасить хранилище — и тогда он обрушит свой гнев на тех и на других. Разберётся со сбежавшим из Тартара Иапетом, обратит в пепел людишек. А затем — затем его войска сметут и всё человечество. Сломят любое сопротивление, утопят в крови каждого, кто заикнётся о свободе и независимости. Сожгут целиком эти проклятые Объединённые Герцогства и любую другую землю, что посмеет восстать…

А после безоговорочной победы, когда вся Земля снова будет под властью Богов — и в первую очередь под его властью! — когда всё выжившее человечество будет молиться, в страхе и слезах, их силы хватит, чтобы перезапустить Вселенную и на этот раз сделать всё как надо. Не допуская прошлых ошибок, сделав мир сразу покорным и исключив любую вероятность восстания.

Надо только дождаться, пока уладятся все проблемы на месте; разобраться с этим беглым Титаном, допросить странного смертного, ворвавшегося во дворец, обезопасить сокровищницу…

С этими мыслями, чуть успокоившись, Зевс шагнул в свой тронный зал…

— Афина! — он огляделся. — А где носит Ареса? Он ещё не…

Хитроумное устройство Гефеста выпало у Зевса из рук и загремело по полу.

На полу, возле золотого трона, лежало чёрное, дымящееся тело, в котором ещё кое-как можно было опознать Афину Палладу; рядом зиял дверной проём.

Тот, кто это сделал, не стал взламывать замок. Он просто выбил дверь вместе с частью стены и шагнул внутрь.

— Иапет!!! — взревел Зевс.

Только у Титана можно бы достать сил на подобное.

Глава 12

…Магистр Константин старался не отставать от великанских шагов Титана, что, конечно же, было нелегко.

Что ж; шансы на то, чтобы выбраться из этой заварушки живым, таяли с каждой секундой, но, если вдуматься, не лучше ли умереть, принеся при этом какую-то пользу? А при виде Афины — одной из самых могущественных Богинь Олимпа!!! — испепелённой до хрустящей корочки Константин понял, что уж точно ни о чём не жалеет. Одна лишь эта смерть стоит тысяч таких, как он.

И тем не менее, какой-то червячок сомнения всё же шевелился у него в душе; предчувствие, что всё выйдет из-под контроля — а может быть, никогда под ним и не было.

— Странно, — заметил он на ходу, — что там была она одна. И больше никакой охраны — ни тут, ни на пути сюда…

Иапет оглянулся на него; чёрные руки Титана всё ещё исходили дымом. Да уж, как он прикончил Афину — это надо было видеть…

— Ничего странного. Боги всегда плохо охраняли свои дворцы. Людей они за охранников не считают, а сами слишком горды, чтобы идти на такую чёрную должность. К тому же, — Титан громко и самодовольно усмехнулся, — их отвлекает тот парень, которого ты привёл. С большим мечом.

— Что⁈ — Константину показалось, что его ударили под дых бульдозером. — Хаск⁈ Он тут? Почему…

— Потому что я ему велел, — пожал плечами Титан, не сбавляя хода. — Это Сизифа брать с собой было бы рискованно. А тот парнишка хорошо годится для чёрной работы. Послушный, вопросов не задаёт…

— По… почему ты мне не сказал⁈ — поражённо выдохнул Константин.

— А должен был? — насмешливо пробасил Иапет. — Разве мне нужно отчитываться перед тобой?

— Эй! — Константин гневно взглянул на Титана. — Может, ты большой, древний и убиваешь Богов голыми руками, но я тебе не подчинённый, а добровольный союзник. А Хаск — их моих мечников. Моих, а не твоих!

— Ты правильно сказал, — равнодушно отозвался Титан. — Я большой, древний и убиваю Богов голыми руками. Вот что имеет значение. Не отставай.

Они быстро шли между поворотами хранилища Зевса. Коридоры шкафов, колонны и тонущие в полумраке постаменты тянулись так долго, что казались почти бесконечными; вокруг лежали какие-то предметы — древнее оружие, чучела невероятных тварей, книги и свитки — но Иапет не обращал на всё это внимания, и у Константина тоже не было времени разглядывать сокровища, укрытые Зевсом от целого мира.

— Но… — он помотал головой. — Это же верная смерть…

— Скорее всего, — согласился Иапет. — Либо охрана прикончит его на месте, либо притащит к Зевсу, чтобы тот его допросил. Скорее всего, второе, так что будем готовы к тому, что Зевс вот-вот узнает о том, кто именно вломился в его сокровищницу.

— Я не про это! — снова вспылил Константин. — Ты послал на смерть моего человека!.. Даже не сказав мне! Просто…

Развернувшись на пятках, Иапет склонился над Константином.

— Послушай-ка, смертный, — глухо прорычал он. — Может быть, ты не заметил, что это война? Или не знаешь, что на войне бывают жертвы? Он пошёл туда для того, чтобы мы беспрепятственно попали в хранилище — и вот мы в хранилище, почти у самой цели.

Он скользнул взглядом по полкам и вновь направился вперёд.

— И тут тоже мусор… Между прочим, если бы не заявился этот твой Сизиф, у нас бы было больше времени на подготовку, не пришлось бы импровизировать. Считай, это Сизиф виноват в смерти того парнишки.

Константин тяжело дышал, приводя мысли в порядок. Иапет, конечно, знатная сволочь, и, возможно, ничем не лучше Богов. Но он прав. Это война, и без жертв никак. Перед глазами у мечника вновь встала картина сгорающей заживо, истошно воющей Афины…

Да. Ради этого. Все жертвы не напрасны. Если Хаск погиб, чтобы Иапет убил Афину — это уже не зря, это героическая гибель — лучше, чем у большинства людей. А если их стараниями сдохнет ещё кто-нибудь из божественных сволочей…

— Ладно, — кивнул он. — Что мы ищем?

Великан неразборчиво хмыкнул.

— … ты всё равно не узнаешь эту вещь. А я — напротив, узнаю, как только увижу. Главное — не отставай!

Константин так и делал.

— Значит, война и неизбежные жертвы, — горько усмехнулся он. — Хаск свою рольуже отыграл. А какая предстоит мне? Что ты уготовил мне в своём плане, а, Иапет?

Титан рассмеялся, и его смех разнёсся под сводами хранилища.

— Ты умный, Константин… как для смертного. Ты задаёшь правильные вопросы. Вот только ты задаёшь их слишком поздно.

Смех Иапета стих так же резко, как и начался.

— Идём, — отрезал Титан. — У нас есть работа.

* * *

— … а Боги точно не поймут, кто я такой?.. — уточнил Хаск, не сбавляя шага.

Запахнув понадёжнее плащ Артемиды, я глянул на него. Да уж… доспехи стражника было ему явно маловато. А ведь мы выбрали самые большие из тех, что там были! Одной рукой он придерживал, закинув на плечо, огромный меч Данте, другой — сжимал копьё Ареса.

— Дай-ка подумать, — протянул я, поправляя на позаимствованном у другого стражника ремне короткий меч Ареса. — Мне кажется, для Зевса и остальных ты будешь выглядеть как… смертный. Да, точно! Как смертный!

— Но…

— Не уверен, что они в курсе о том, что смертные чем-то отличаются друг от друга, — закончил я. — Спросят про оружие — скажешь, что тебе дал задание сам великий Арес, и ты не обсуждаешь его приказы, а выполняешь. И хвостом повилять не забудь!

Меня плащ надёжно закрывал от любых взглядов, но вдвоём мы под ним точно не поместимся — это вам не книжка про мальчика-волшебника! А оставить Хаска там было бы ошибкой — мало ли, кто на него наткнётся их Богов или их прислужников.

А наткнуться было кому. Во дворце уже была поднята полноценная тревога, мимо нас пробегали новые стражники… вот только пробегали они вовсе не в ту сторону, где я сражался с Аресом. Наоборот, они бежали к тронному залу Зевса.

Значит, Иапет уже сделал свой первый шаг.

…ответ на вопрос, что именно он сделал, мы получили моментально — как только шагнули в зал. Людей здесь не было вовсе — не по рангу соваться сюда! — зато Боги, кажется, собрались все, что были. Посейдон, Гермес, Гефест, Деметра… глаза разбегались от обилия олимпийцев. И все они столпились над чем-то чёрным, горелым… мёртвым…

Над трупом Афины Паллады.

Вот так-так. Я даже присвистнул. А Иапет-то не подводит! Взял и грохнул одну из самых умных и опасных Богинь этого пантеона, выполнил за меня мою работу.

— Никогда не любила эту стерву, — тихо, себе под нос, пробормотала Гера. — И всё-таки это, разумеется, недопустимо — атаковать Богов в их собственном доме.

— Тот, кто это сделал, должен за… — начал было Посейдон.

А затем его взгляд остановился на Хаске.

— Ты ещё кто такой? — прогудел Бог морей и океанов. — Что ты здесь делаешь, смертный?

И вот уже к Хаску обратились и остальные взгляды в этом зале. Взгляды могущественных и очень рассерженных Богов.

Импровизируй, Хаск, импровизируй!

— Ээээ… — Хаск чуть было не выронил оружие в попытке почесать в затылке. — Ээ… Господа… многоуважаемые… великие… эээ, Боги…

Кажется, ему нелегко дались эти слова.

— Дело в том, что Зевс… — продолжал Хаск. — Великий Зевс… поймал того, кто это сделал, и теперь ждёт лишь вас, чтобы начать над ним жестокую… и справедливую… расправу. Он послал меня сказал, что ждёт вас, ээээ…

В глазах у Хаска заплескалось отчаяние; Боги молча смотрели на него ожидая продолжения. Нет, тактику-то он выбрал хорошую, а вот знание дворца подвело.

— В пиршественной зале! — быстро подсказал я, приподнимая краешек плаща. — В южной пиршественной зале!

Чёрт… только бы сработало. Я видел, как Артемида это делает — тогда, давно — но не пробовал делать сам. Из-под плаща можно показаться — кому-то одному, остальные тебя по-прежнему не будут видеть. Вот только если сейчас это не сработает, то или Хаску конец, или я стану видим для всех собравшихся тут!

— В южной пиршественной зале! — обрадованно выдохнул Хаск. — Простите, великие — от волнения и трепета из-за того, что я говорю с таким количеством Богов, слова вылетели у меня из головы!

Получилось!

По лицам Богов пробежала снисходительная усмешка. Ну-ну, ох уж эти смешные жалкие смертные с из забавными проблемами… то ли дело — совершенные Боги, существа без недостатков!

— В честь своей славной победы над вторженцем, — начал быстро диктовать я, — а также в память о почившей в бою Афине великий Зевс хочет распить бочку трёхтысячелетнего нектара.

Хаск повторил всё слово в слово, почтительно склонившись перед Богами; впрочем, те уже не обращали на него внимания. Переглядываясь, они бодро потянулись к выходу из зала. Ха. Отлично. Ни один олимпиец не откажется пройти мимо южной пиршественной залы! Да я и сам бы не… кхм, кхм.

— Эй, — бросил Хаску хромой Гефест, ковыляющий последним. — Давай-ка, посторожи тут всё, пока мы пируем. И гляди, никуда не отходи! Даже если у тебя — ха-ха! — опять случится какое-нибудь маленькое недомогание.

Идущие впереди Боги грохнули хохотом, будто только что не созерцали мёртвое тело одной из них.

— … они что, — прошептал Хаск еле слышно, когда даже шаги Богов стихли в коридоре, — и правда такие тупые?

Я вздохнул и покачал головой.

— Дело не в тупости, Хаск. Дело в образе мышления.

— Как это?..

— Они тысячи лет живут по одним и тем же правилам, — разъяснил я, пожимая плечами. — Для них уже невозможно представить существование вне этих правил.

— Каких правил?..

— Не сомневайся в приказах Зевса, например. И не подозревай смертных червяков, они не посмеют обмануть Богов, а если посмеют, обман будет слишком очевиден из-за трясущихся коленок.

— У меня… и правда немного… тряслись, — признался Хаск.

— Ты отлично справился с ролью, — успокоил я его. — Ну, и ещё они очень любят нектар, особенно хорошей выдержки. Когда открывают бочку, надо спешить, а то другие небожители вылакают всё первыми!..

Я задумчиво уставился на мёртвое тело Афины. Да уж, немного от неё осталось… труп обуглен до черноты, ни один доктор не поможет. Кажется, Иапет ударил, не экономя силу.

А это значит, он планирует быстро найти то, что ищет, и использовать.

— Пошли, — я махнул рукой в сторону вырванной двери в хранилище. — Не знаю, как долго пробудет там Титан, но хотелось бы убраться с Олимпа до того, как он доберётся до своей цели.

Хаск кивнул.

— Только будь осторожнее, — предупредил я. — Внутри полно ловушек.

Эх, блин… Хранилище Зевса — не самое безопасное место для прогулок. Вот только тут, во дворце Богов, вообще нет безопасных мест, а значит, Хаску лучше всего держаться рядом со мной. Так появляется хоть какой-то шанс на выживание.

Увы, далеко не стопроцентный.

— Ого!.. — выдохнул Хаск. — Посмотри…

Ага, ага — я уже увидел. Высоченные полки и колонны, уходящие куда-то вверх, ввысь, и два коридора-пути между ними. Одинаковых… до недавнего времени.

Вот только в одном коридоре было тихо, сонно и пыльно — а другой был весь выжжен и покрыт чёрной копотью.

— Иапет и Константин пошли туда, — я указал на чёрный коридор. — Это следы сработавших ловушек. Зевс, надо полагать, уже внутри — не в пиршественной же он зале, в самом деле! — и тоже заметил след, поэтому пошёл этой дорогой.

— То есть, нам нужно идти там, — подытожил Хаск, указывая на пыльный путь.

— Да, — согласился я.

— А может, всё-таки там? — он указал на выжженный путь. — Ну, знаешь, там уже нет ловушек, они все активировались, и мы…

— Не-а, — я покачал головой. — Даже не думай. Ловушки далеко не так опасны, как Зевс или Иапет, если мы наткнёмся на них. В сущности, всё, что нужно сделать, чтобы не попасть в ловушку, это ничего…

Вот блин. Хаск уже почти задел огромным мечом выступ на колонне…

— … не трогать!!! — заметил я, отталкивая его в сторону. — Дай сюда копьё!

Встав подальше, я коснулся кончиком копья выступа — и тут же коридор прошила ослепительная цепь молний, выжигая пыль и наполняя воздух удушливым запахом гари.

— … ой, — запоздало икнул Хаск.

— Смотри куда ступаешь, — велел я. — Плиты на полу рассчитаны размером под Богов, так что людям пройти легче. Но нужно быть аккуратнее! И ничего не касайся. Ни стен, ни колонн, ни тем более предметов вокруг…

— Хорошо, — согласился Хаск без особых рефлексий; его испуг, кажется, не умел идти дальше одинокого «ой». — Но смотреть-то можно?

— Смотреть — можно, — согласился я. — Говори, если увидишь что-то интересное. Особенно если оно выглядит как свиток.

Мы зашагали вглубь хранилища, вертя головами по сторонам. Да уж, здесь было на что посмотреть!..

Свитки, разумеется, были. Не те, увы. Используя копьё Ареса, я обезвреживал все ловушки, и молнии то и дело развеивали мрак коридора — по счастью, беззвучно.

Да уж, Зевс однообразен. С другой стороны, эффективен. Его молнии — одна из самых смертоносных вещей в мире, а уж смертного они прикончат с первого раза, без вариантов.

Кстати, это означает, что сегодня я под одну из них не попаду. Я ведь не могу умереть раньше, чем встречу Данте!.. Впрочем, Хаск не бессмертен, а молнии часто бьют по касательной. Да и вообще… никогда не знаешь, что приключится. Лучше не трогать наугад.

Кроме свитков, тут были доспехи и оружие; где-то на стене я увидел львиную шкуру, в которой любил гонять Геракл. Так вот где он её оставил!..

Тут стояли ларцы и сундуки, открытые и закрытые. Целые баррикады из бутылок и бочек — кто знает, что там хранил Зевс, бухлишко покрепче или смертоносное зелье? Лежали золотые и серебряные украшения…

— Может, прихватим что-нибудь? — Хаск вертел головой по сторонам. — Да, мы тут за свитком, но раз уж мы тут…

— Ха, — хмыкнул я. — Думаешь, что это такое тут навалено?

— Ну… сокровища! — Хаск указал на сундук без крышки, в котором тускло поблёскивала гора золотых монет.

— Сокровища, — передразнил я. — Зачем, по-твоему, Зевсу деньги? Покупать у дриад листья?

Хаск непонимающе уставился на меня.

— Это обманки, — я обвёл рукой пространство вокруг. — Думаешь, молнии — это все ловушки? Тут Зевс хранит самое ценное — или опасно! — что у него есть. Вот только оно спрятано среди гор подделок. Одно по-настоящему могущественное колечко — среди ассортимента целого ювелирного магазина. Один поистине легендарный меч — среди арсенала подделок…

— А если тронуть не то…

— Схлопочешь какое-нибудь проклятие, — согласился я. — И ещё повезёт, если это будет молния — она, по крайней мере, убьёт тебя мгновенно… ух ты!!!

Мы завернули за угол, и я едва не споткнулся о что-то длинное и белое, лежащее на полу. Понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что это. Огромный скелет, мать его, дракона! Кости наполовину рассыпались, но размеры твари всё равно впечатляли.

— Давненько их не видел, — я осторожно потрогал кости ногой. — Кажется, Зевс поставил его сюда сторожить… а потом забыл о нём. Бедная зверушка сдохла от голода. Вот всегда с Богами так!,.

…наверное, мы проблужали там не меньше часа. Впрочем, время на Олимпе — понятие относительное, а в полумраке бесконечного лабиринта хранилища — тем более.

— Г-гляди! — голос Хаска был неожиданно дрожащим — нехарактерно для такого бугая. — Это… это то, о чём я думаю?..

Я поглядел туда, куда он указывал. Там, на полке, в окружении каких-то чучел диковинных тварей (впрочем, пыльных и облезших), лежала… голова.

Она была накрыта вуалью — тонкой, как паутинка, но чёрной и совершенно непроницаемой. Накидка облегала формы так точно, что не оставалось никаких сомнений в том, что именно лежит на полке.

— Голова Медузы Горгоны, — согласился я. — Это хорошо. Значит, мы уже зашли достаточно глубоко — такая вещица не будет храниться у входа.

Вуаль ничего не пропускала, но, тем не менее, я непроизвольно отвёл взгляд. Уж слишком хорошо были видны в изгибах ткани застывшее в предсмертной маске безобразное лицо и все эти змеи…

— Может, прихватим её с собой? — слегка севшим голосом предложил Хаск. — Уж она-то точно настоящая…

— Настоящая, — глухо пробурчал я. — Бери, конечно. Если хочешь превратиться в камень. Вуаль наверняка слетит от малейшего движения, ты даже коснуться не успеешь.

— Я же не тупой! — обиделся Хаск. — Для этого нужно посмотреть её в глаза!

Я усмехнулся.

— Все это знают. Но все почему-то забывают о том, что у неё на голове — куча змей. И у каждой змеи по два глаза.

Хаск зажмурился и отшатнулся так быстро, что едва не потерял равновесие.

— Кстати, не уверен, что эта штука действует на Богов, — заключил я. — Пошли дальше, нужно найти свиток. Судя по всему, мы уже близко.

Глава 13

Усталости я не ощущал, но вот постоянное напряжение, чувство того, что опасность со всех сторон и каждый неосторожный шаг может стать провалом, не отпускало. Блин, поскорее бы уже выбраться…

— Это что там? — указал свободной рукой изрядно уставший Хаск. — Наковальня?..

Он помотал головой.

— После всех этих сокровищ… выглядит как что-то, чему здесь не место.

— Наоборот! — возликовал я. — Это же…

Я радостно уставился на тяжёлую, неровную и старую наковальню, испещрённую следами от ударов тяжёлого молота. Она выглядела так, будто пришла не много из древности, а откуда-то из совсем уж необъятной глубины веков…

Впрочем, так оно и было.

— … наковальня, на которой ковались молнии Зевса! — возликовал я. — А вон и горн рядом, и меха. А вот это…

Я указал на лежащий на соседней полке древний, ветхий серп, лезвие которого было покрыто слоем чего-то буро-ржавого.

— … мой той штукой он оскопил Урана, своего отца!

— И что это значит? — Хаск вертел головой по сторонам.

— Значит, мы в самом сердце хранилища! — пояснил я. — Здесь уже не просто какие-то артефакты. Здесь лежит всё самое ценное! И то, за чем мы пришли, тоже может быть где-то тут…

Дионис сказал, что тогда — сотни лет назад, когда он последний раз заходил в это хранилище — свиток лежал в самом сердце. Имел он в виду это место, или что-то другое? И не переложил ли его Зевс за столько времени?..

…шаги за поворотом было слышно издалека. Кто-то шёл — быстро, не скрываясь, не пытаясь подкрасться незаметно.

Вот чёрт!.. Я-то надеялся, что обойдётся без этого. Мой взгляд заметался по сторонам; укрыться негде, да и бесполезно.

— Кто это?.. — Хакс расширил глаза и перешёл на громкий шёпот. — Титан и магистр?.. Или кто-то из Богов?..

— Шаги одни, — отозвался я. — Или Константина прибило молнией, и это Титан… или Зевс. Скорее второе!

Сорвав с себя плащ Артемиды, я кинул его Хаску.

— Надевай на себя, быстро!.. И думай о том, что хочешь спрятаться!

— Погоди, а ты…

— Тебя попадание молнии убьёт на месте!

— А тебя?

Я хмыкнул.

— В меня она не попадёт. Не сегодня!

Хаск исчез у меня на глазах, я же продолжил шарить взглядом по сторонам. Ну где же, где же…

Свиток — невероятно древний и очень похожий на тот, что описал мне Дионис — бросился мне в глаза в ту самую секунду, когда шаги загремели уже за самым поворотом — а через миг в хранилище появился и Зевс собственной персоной, гневный и злорадный.

Вот так ирония судьбы!.. А был бы один — схватил бы свиток и сбежал под плащом. Ну, спасибо тебе за лишние хлопоты, Иапет…

— Сизиф!! — прогремел Зевс, останавливаясь по центру зала и упирая руки в боки. — Так и знал, что найду тебя здесь, в самом сердце моего хранилища!

— Привет, Зевс, — кивнул я. — Так уж и знал?

— Дерзкий, как всегда, — Зевс покачал головой. — Ты и правда такой дурак, что не боишься неминуемой гибели, Сизиф? Или просто хочешь сохранить лицо напоследок?

— А ты? — я поглядел на главного олимпийца, задрав голову. — Может, я дурак, но и ты не лучше. У тебя там беглый Титан шарится по хранилищу, а ты гоняешься за мной⁈ Вместо того, чтобы ловить его! Дай угадаю — он прямо сейчас ищет ключ от Тартара, чтобы выпустить своих собратьев.

Может, Зевс уже успел за это время найти Иапета и прикончить?.. Да нет, тогда разразилась бы битва такого масштаба, что мы бы точно услышали её следы. Да и сам Зевс выглядел бы потрёпанным.

— Да ладно, — Зевс хмыкнул. — Я умею расставлять приоритеты, Сизиф. Титан, конечно, могущественней, но ты умнее и назойливей. Тебя следует уничтожить первым.

— Кхм-кхм… спасибо, — мне и правда было очень приятно услышать такое. — Но вообще-то я не заодно с ним. Честно, можешь не верить, но так уж совпало.

Что мне оставалось делать?.. Даже со всей поглощённой силой, битву против Зевса я не вытяну. Единственный мой шанс — отвлекать его беседой, тянуть время… в конце концов, чем чёрт не шутит, вдруг прямо сейчас где-нибудь неподалёку что-нибудь взорвётся по вине Иапета, и это отвлечёт Зевса!

— Плевать!!! — взревел царь Богов. — Прямо сейчас я уничтожу тебя, червь — раз и навсегда, окончательно! — а уже потом найду Титана…

— Зевс, Зевс, — покачал я головой со вздохом. — А ведь когда-то мы пили вместе, веселились на пиру…

— Именно!! — у Зевса дёрнулся глаз; он шагнул ко мне с такой силой, что пол в хранилище вздрогнул. — Я ценил тебя! Выделял среди прочих смертных! Даже уважал… в какой-то степени.

— Ой, вот только давай не врать, — поморщился я. — В последнее я точно не поверю.

— Ты мог бы быть моим вернейшим, ценнейшим слугой! — Зевс продолжал, будто и не заметил моей ремарки. — Доверенным порученцем!

— Шестёркой, короче говоря, — заключил я. — Прости, не люблю это дело.

— Ты мог бы стать Богом! Пусть младшим, но всё же…

— Твоей игрушкой на потеху? Такой же, как Дионис? Твой собственный сын, между прочим!

— Неважно!! — заорал Зевс; в его руке засверкала яркая, длинная молния. — Что бы там ни было, ты выбрал не это, а быть обращённым в пепел!!!

Молния сверкнула в сантиметре от моей головы…

Я лениво шагнул в сторону.

Как я уже сказал — не сегодня. Пока я не встречусь с Данте, я не могу умереть.

Несмертельные удары всё ещё опасны для меня; в конце концов, я могу встретиться в Данте в любом состоянии. Но молния — это гарантированная смерть… а от неё я до поры до времени защищён.

Спасибо — какая ирония! — Диту.

Вторая молния полыхнула ещё ближе; меня окатило волной жара с лёгким запахом озона; тело само дёрнулось в сторону, присело… Третья молния прошла над головой, и я почувствовал, что могу снова встать.

— Да не вертись ты!! — проревел Зевс. — Стой смирно, червь!..

Не обращая внимания на его вопли, я прыгнул к свитку — и схватил её. Ещё не хватало, чтобы одна из этих молний уничтожила то сокровище, за которым я залез сюда, мой билет обратно!..

— … ну, вот и всё, — заметил я, разворачивая свиток и кидая взгляд на его содержимое; смысл древних букв быстро всплывал в моей голове. — Это оно. То, за чем я пришёл.

Зевс уставился на меня с неожиданным удивлением… а затем громогласно расхохотался, схватившись за живот.

— Ты… всё-таки… смертный… идиот, Сизиф!

— Эй, — слегка обиделся я. — Только что ты утверждал, что я умнее Титана! Что за дела? С собутыльниками так не поступают!

— Ты… — нет, он правда ржал так, что стены тряслись. У него даже слёзы на глазах выступили! — Ты…

— Ну, я! — я сердито уставился на Зевса. — В чём дело-то, собственно?

— Ты правда… думал… что сможешь одолеть меня… ЭТИМ?!! — Зевс затрясся в припадке гомерического хохота. Именно так, кажется, и описывал этот хохот когда-то старик Гомер, да. — Меня!!! Царя Богов!!!

— Да я, собственно, не… — начал было я.

— Думал низвести меня — меня!!! — до простого смертного⁈ — Зевс всё никак не мог успокоиться. — Дурак! Твоя смертная самоуверенность наконец-то подвела тебя, Сизиф! Свиток может обратить в смертного лишь того Бога, что уже был смертным ранее! А я урождённый!! Я истинный Бог, а не какой-то жалкий рукотворный божок вроде…

— Кхм-кхм, — заметил я. — Ты что, подумал, что я собирался применить свиток на тебе?

Зевс удивлённо и глупо захлопал глазами; кажется, но Бога дошло, что он чего-то всё-таки не учёл.

— Не-а, — спокойно заключил я, цепляя свиток на пояс, к мечу. — Вообще не попал. Ты тут не при чём, это для совсем другой цели.

— Ты… хочешь сказать… — в глазах Зевса зародились искорки недоверия. — Неважно! Для чего бы ты его не взял — я уничтожу тебя, и ты…

— … сколько ярости, — раздалось позади него. — Сколько пафоса! А главное — сколько себялюбия! Слепец, Зевс…

А вот и Иапет. Я же говорил, что потянуть время — отличная идея! Титан возвышался из-за спины Зевса (который сам по себе был очень даже немаленьким); сбоку от него я заметил уставшего вусмерть и очень нервного Константина. Значит, мечник всё-таки жив. Неплохо! По крайней мере, я смогу врезать ему за то, что он согласился отправить сюда Хаска, практически на убой.

— … ты тратил своё время на этого жалкого червяка, — продолжал Иапет. — Вместо того, чтобы попытаться остановить меня, пока у тебя ещё был шанс! Гляди, что у меня есть!

Он издевательски помахал в воздухе небольшой золотой брошкой-печатью, совершенно не напоминающей по форме ключ. Небольшой — это на фоне его ладони, так-то вполне себе здоровой.

— Я специально не пошёл к выходу, — продолжил Иапет, — а разыскал тебя, Зевс!! Хочу, чтобы на тебя первого обрушилась моя месть…

Ну, началось. Тут тебе и пафос в двойной дозе — уж кто бы говорил! — и очередные сравнения с червями…

Сейчас тут будет жарко. Очень жарко! Кажется, пора валить.

— Константин! — заорал я. — Во-первых, ты сволочь, за то, что отправил сюда Хаска, а во-вторых, УБИРАЕМСЯ!!!

— Да не сволочь я!! — заорал Константин в ответ. — Я не отправлял его, я не знал! Меня самого сюда взяли в качестве…

Некогда болтать, некогда!! Зевс махнул рукой, создавая из воздуха новую молнию, размахнулся, чтобы послать её в Иапета и Константина… кажется, скорее в Константина…

Я быстро оглянулся. Ага, зеркальный щит. Сойдёт!! Одним движением я метнул его вперёд; отполированная до блеска железяка влетела между молнией и Константином в последнюю долю секунды.

— … громоотвода, — закончил Магистр, глядя, как молния отлетает обратно в Зевса, рассыпаясь фейерверком искр и сбивая главного олимпийца с ног.

— Жалкие… — тот помотал головой; разумеется, его собственное оружие не могло ему навредить. — Ничтожные…

— Сейчас мы и посмотрим, кто тут ничтожный!! — проревел Иапет. Печать-ключ в его руках засветилась алым светом; воздух вокруг задрожал и затянулся, как плёнка…

Вот же чёрт. Я очень, очень надеялся, что до этого не дойдёт.

— Плевать!! — Зевс поднимался на место, уже не глядя на меня. — Один раз я загнал вас в Тартар, и второй раз загоню!

— Сейчас рядом с тобой нет этих предателей, гекатонхейров и циклопов, — рассмеялся Иапет. — Ты один, Зевс!

Прямо в полу, посреди хранилища, медленно расползалась чёрная дыра, и оттуда уже лезли огромные, чёрные руки. Прямо-таки кадр из фильма ужасов!

…промчавшись мимо Константина, я ухватил его за плечо и резко потянул назад, за поворот — благо, теперь уже всем было не до нас.

— Хаск!! — заорал я. — Не отставай! Поверь, сейчас тут начнётся такое, что ты не захочешь попасть под удар!

— Хаск… жив⁈ — обрадовался Магистр.

— Пока что. И не благодаря тебе!

— К-кто это? — раздался голос Хаска; скинув плащ, тот удивлённо смотрел на меня. — Сколько их там?

— Вроде четверо, — я бросил взгляд за угол, туда, где уже наполовину вылезли четыре Титана, пока пятый, Иапет, сдерживал Зевса, пулявшего в них молниями. — Кой, Крий, Гиперион и младшенький, Кронос, Зевсов папаша. Ненавижу, блин, грёбаные семейные разборки!..

— И что нам делать⁈ — Константин уставился на меня.

— Может, ты мог бы задать этот вопрос пораньше? — отрезал я. — До того, как сотрудничать с Титаном!

— Но ты же и сам хотел…

Я фыркнул.

— Я хотел держаться рядом, чтобы до такого не дошло — вот что я хотел. Ты, блин, хоть знаешь, чему ты помог?..

Я снова выглянул за угол, туда, где шла Титаномахия — раунд второй, матч-реванш. Жарко полыхнуло горячее пламя, засверкали молнии… чёрт, сейчас брови опалит жаром!

— И чему⁈ — Константин уставился на меня. — Если они сейчас прикончат Зевса, я жалеть не буду!

— Да я так-то тоже… — задумчиво протянул я. — Но вот прикончат они Зевса, как ты говоришь… а что потом? Нам нужно победить старых Богов, в не призвать новых… или, вернее сказать, ещё более старых.

— Эти ребята… выглядят серьёзными, — заметил Хаск. — Если один из них убил Афину, не особо пострадав, что могут пятеро?

— Верно уловил суть, Хаск, — согласился я. — Боги, конечно, козлы и всё такое… они тысячами лет угнетали людей, низводили их до уровня скота и подавляли свободу…

— Вот именно! — сердито отрезал Константин.

— … но всё это ни в какое сравнение не идёт с тем, как жили люди до Богов — под властью Титанов! — закончил я. — Знаешь, победить зло, заменив его ещё большим злом — точно не выход.

— И… что ты предлагаешь делать? — Константин уставился на меня вроде бы хмуро, а вроде бы и с вопросом.

— Может, они там прибьют друг друга? — с надеждой предположил Хаск.

— Да, хотелось бы, — согласился я. — Но это было бы слишком хорошо для нас, чтобы быть правдой. Шансов на такой исход немного. Но вот если бы как-то достать ключ и загнать их обратно…

— Но как⁈ — Хаск высунулся из-за угла — и тут же быстро убрал голову обратно; мимо нас по коридору пролетело сразу полдесятка молний, затем с шипением взорвался огненный шар, что-то громыхнуло так, что затряслись стены… — Там спецэффектов хватит на целую трилогию Майкла Бэя! Как мы туда проберёмся?..

— Во-первых, не мы, а я, — определился я. — Отдай плащ — и убирайтесь отсюда к выходу вместе с Константином. Во дворце уже наверняка услышали, что тут творится; начнётся такая суматоха, что вас не заметят, если вы сами не будете высовываться.

— А ты?..

Я усмехнулся.

— Что-нибудь придумаю, как обычно. Давайте, убирайтесь, чтобы мне хотя бы не пришлось думать о том, как защитить вас от случайного попадания под удар!..

…когда шаги Хаска и Константина быстро исчезли за поворотом коридора (впрочем, их всё равно заглушали звуки идущей битвы — грохот, раскаты грома и гневные крики Титанов), я огляделся по сторонам.

Можно, конечно, тоже уйти. Понадеяться на то, что Зевс прикончит Титанов. Но что, если нет? Э

Придётся действовать. Но не в лоб, иначе я тоже тут полягу — а это в мои планы точно не входит. Набросив на себя плащ, я хмыкнул.

Как-никак, мы в хранилище.

Перехватив поудобнее длинное копьё Ареса, я ткнул им в стоящую на полке запылённую бутылку. Чисто, молния не бьёт… схватив бутыль покрепче, я — не открывая — подскочил к дерущимся, со всей силы швырнул её в сторону Зевса, который прямо в этот момент душил Кроноса, не превращая фонтанировать молниями и тут же отскочил обратно. Раздался звон, по помещению разнёсся терпкий запах…

— Проклятые Титаны!!! — заорал Зевс. — Кто из вас разбил бутылку коллекционного вина океанид⁈ Убью!!

Упс… не то. Я ткнул копьём в следующий предмет…

И быстро отдёрнул его. Великолепное алое копьё Ареса стремительно начало чернеть и ссыхаться от одного только прикосновения к невзрачной глиняной амфоре, запечатанной старой тряпкой сургучом!

Вот это сгодится, только нужно действовать быстро и аккуратно. Одним ударом копья я сбил амфору на пол; другим — отправил её прямо к ближайшим двум Титанам. Чёрт, копьё истлело почти наполовину… зато Титаны — кажется, это были Кой и Крий — заорали благим матом, когда нечто, выползшее из разбившегося сосуда, чёрной дымкой обвилось вокруг них.

Когда-то этой штукой владела девушка по имени Пандора, не так ли?

Раздался грандиозный взрыв; Иапет отлетел и врезался спиной прямо в наковальню, Кронос и Гиперион грохнулся с другой стороны. Что ни говори, а Зевс всё ещё был крепок.

Но в одиночку долго не продержаться даже ему. И он это понимал.

— Ну, где там все?!!! — взревел Зевс.

Я запустил следующим артефактом прямо в него; раздался яркий взрыв — упс, кажется, это было что-то горючее!

Главное правило — не открывать шкатулки и бутылки. И не брать их голыми руками. И не оставлять в руках надолго… в общем, правил хватало, но пока это работало. Судьба хранила меня от смертельных проклятий, а от прочих защищали собственные удача, опыт и изворотливость. Действовать быстро, не попадать под удар, не лезть вперёд. Добивать раненых, бить в слабые места и ничего не стесняться — это война на уничтожение, иначе тут никак. Грохот битвы, вспышки огня, молний и прочего слились воедино; спецэффектов хватало уже не на трилогию, а на целых две.

Вот титан Крий упал на пол и притих — то, что выбралось из амфоры Пандоры, всё-таки превратило его в чёрные кости, однако эти кости ещё слабо шевелились…

Вот мимо меня пронеслись сразу несколько Богов — и в ту же секунду огненный удар превратил в обгоревший ошмёток Гермеса, летевшего первым…

Вот Гефест швырнул какую-то огромную бомбу, от которой всё вокруг начала заливать лава, и Гиперион заорал от боли…

Вот Посейдон вонзил свой трезубец в спину Иапету, пока тот сжимал шею Геры двумя руками…

Битва перемешалась; не выдерживая напора, дворец Зевса рушился, заставляя обе стороны отступать. Отступал и я.

Я был повсюду и нигде; не попадая под удары, я уворачивался от молний и водяных стрел; уклонялся от размашистых ударов Титанов и от неумолимого топота медного быка, на котором приехал хромой Гефест.

Это я, скрытый плащом Артемиды, поглотил силу умирающих Гермеса и Геру; в пылу боя этого никто не заметил.

Это я буквально в последнюю секунду — до того, как всё залила лава — подхватил с пола упавшую печать от Тартара и, активировав её, отправил туда, в вечную тьму, шевелящиеся кости Крия и окровавленного, обожжённого Гипериона.

Я был ближе всех к выходу, дальше всего от разрушений; потолок трясся, покрываясь трещинами. И, кажется, сокращалось, количество Богов и Титанов. Пробегая мимо стен, я швырял в дерущихся всё, что попадётся под руку — и это тоже приносило свои плоды. Что-то просто взрывалось, что-то окутывало Богов и Титанов разрушительными проклятиями. Пару раз ударило по мне самому — всё тело жгло, как от раскалённого металла — но я игнорировал боль.

— Посейдон!!! — ревел Зевс. — Нас больше!! Добиваем их по одному!!!

— Больше⁈ — расхохотался Кронос. — Оглянись вокруг, сын! Вы вдвоём против нас троих!

И точно. Из Богов остались лишь Зевс и Посейдон. Когда успели погибнуть Гефест и Деметра, интересно?.. Жаль, не забрал их силу.

— Двоих!!! — заорал Посейдон, втыкая свой трезубец прямо глотку Кою и мощным движением отрывая ему голову. — Этот есть!! Давайте, Титаны, покажите, чем вы стоите без численного переве…

Огромный кусок потолка рухнул ему прямо на голову. Вряд ли убил, конечно, но монолог точно прервал.

Я обернулся назад. Хах, знакомый предмет в чёрной вуали…

А что, если…

Ладно, была не была! Крепко зажмурившись, я схватил голову Горгоны — и со всех сил швырнул её прямо в сражающихся. А теперь за угол, быстро!..

Несколько криков, новый взрыв.

— Кронос!!! — орал Иапет. — Сожги эту штуку…

— Стараюсь… моя рука не слушается…

…прежде, чем всё стихло, раздалось ещё несколько оглушительных взрывов — больше прежнего. Что ж, тем пронзительней показалась мне наступившая затем тишина.

Строго говоря, тишиной это и не было. Дворец продолжал трещать по швам и рушиться, камни скрежетали о камни, и этот гул никак нельзя было назвать тишиной. Но после того кошмара, что творился тут только что…

Глубоко выдохнув, я выглянул из-за угла.

Да уж. То, что было головой Горгоны, сгорело напрочь и теперь никому не могло повредить. На полу лежали сильно обгоревший, изуродованный и искалеченный Зевс и наполовину превратившийся в камень Кронос; нижняя половина его лица была полностью каменной, и он не мог издать ни звука, но глаза лихорадочно бегали по сторонам. Что до Иапета, то… кхм, кажется, вот эта мелкая каменная крошка у меня под ногами и есть он?

— С-сизиф… — прохрипел Зевс, даже не пытаясь встать. — Я… тебя вижу…

— Да? — удивился я, активируя Ключ; каменный Кронос вместе с разбитым на осколки Иапетом и разорванным на части Коем скрылись в тёмных провалах — лучше было не рисковать и отправить в Тартар даже тех Титанов, кто, казалось бы, умер окончательно.

— Х-ха… — Зевс кашлянул золотой кровью. — Считаешь себя… победителем?

— А, вот в чём дело, — я приподнял край плаща. — Одна их молний прожгла в нём дыру, и теперь он не работает. Упс… Хорошо, что это случилось только сейчас, верно?

— Т-ты… — Зевс глядел на меня с ненавистью. — А я всё же… б-был прав… если бы я прикончил тебя… вначале…

Я хмыкнул.

— Ты не мог, увы, прости. Об этом я позаботился заранее — ещё до того, как сунуться сюда.

Книга раскрылась в моей руке; неподвижная рука ещё живого, но вырубленного Посейдона, придавленного осколком потолка (сверху было видно звёздное небо с кучей неземных созвездий) начала усыхать; я почувствовал, как утихает внутри боль от проклятия.

— Знаешь, — задумчиво заметил я, — не собирался заглядывать на Олимп… но всё же хорошо, что я попал сюда. Вобрать в себя силу стольких Богов разом…

Глаза Зевса вспыхнули яркой молнией… и тут же погасли. Последняя атака Кроноса и Иапета лишила его остатков сил. Конечно, если оставить его здесь, дать ему время — он восстановится, но…

Я не дам ему времени.

— Не-а, — я покачал головой. — Не в этот раз.

Царь Богов скрипнул зубами.

— Твой дворец разрушен, — заметил я. — Твой пантеон мёртв. Ты слабее меня, Зевс. Ты проиграл.

— Си… зиф… — прохрипел он. — Надо было… уничтожить твою… душу… давным-давно…

— Надо было, — пожал я плечами. — Но ты решил иначе. Хотел сделать из меня своего собутыльника, игрушку для развлечения. Наверное, тогда тебе было забавно.

Остановившись перед умирающим Зевсом, я вновь раскрыл фолиант.

Теперь не так забавно, да?

* * *

…силы во мне сейчас бурлило столько, что, наверное, я и сам мог бы открыть портал на Землю. Но мне нужно было забрать своих — Петю, Стерлинга, Хаска, Константина. И… нужно было выполнить обещание, данное старому другу.

Землетрясение уже кончилось; центральная часть дворца была разрушена, однако внешние стены стояли. Когда я выбрался наружу, то увидел стоящих в сторонке Хаска и Константина. Стража Зевса была тут же, однако они не обращали на них внимание — лишь сбились в кучку и испуганно, молча смотрели на опустевший дворец.

Да уж. Может быть, стены и целы, однако то, что его хозяина больше нет, ощущалось сразу. Как будто… исчезла, погасла мощная аура Зевса. Самая суть этого места. Казалось, даже яркие цвета Олимпа теперь поблекли и потускнели.

Впрочем, кроме Хаска с Константином и стражников, был тут кое-кто ещё. Три старухи. Они тоже стояли чуть в стороне. Тоже глядели на дворец. Только в их глазах не было испуга.

Проходя мимо, я тепло кивнул Мойрам. И прядильщицы Судьбы, которые ещё сегодня с утра знали, чем всё закончится, кивнули мне в ответ.

Я свистнул, и из воздуха тут же возник радостно виляющий хвостом Берик. Махнув рукой Хаску и Константину, я стал взбираться на него.

Пора возвращаться к Дионису. Пора выполнить своё обещание.

Глава 14

— … ну? — уставился на меня Петя, прервав полёт моих мыслей. — И долго ты будешь так сидеть?

Я слегка недоумённо посмотрел на него. Затем вокруг. Затем на себя.

Ну да. Сижу. На диване, с бутылкой отличного вина в одной руке и бокалом в другой.

— А что не так? — ровным голосом поинтересовался я, глядя на Петра из-под полуопущенных век.

— Ну, знаешь, там… — он взмахнул руками. — Может, с Олимпом и покончено, но война с Богами всё ещё на пороге, да и остальные проблемы…

Я вздохнул.

— Знаешь, ещё пару часов назад у нас было больше проблем на… Ммм, примерно на один Олимп. Это во-первых.

Я отпил из бутылки, начисто игнорируя девственно чистый бокал в другой руке.

— А во-вторых, — продолжил я, — дай мне спокойно посидеть и отдать должное памяти старого друга.

…Дионис.

То, что произошло там, в его роще, до сих пор стояло у меня перед глазами.

* * *

Небо над Олимпом действительно менялось, становилось темнее и холоднее. Всё в окрестностях этой горы было пропитано силой Зевса, всё держалось на ней — его идеальное место, его маленький райский уголок с пометкой «Только для Богов (и, так уж и быть, для их подсосов-собачонок)».

Теперь Зевса больше не было, не было и его пантеона. Всё неминуемо приходило в упадок, и я бы даже не удивился, если бы кто-нибудь сказал мне, что ещё час-два — и это измерение попросту схлопнется, перестанет существовать.

Дионис, тем не менее, ещё был. А значит, его священная роща ещё стояла, источая вокруг себя всё такой же сладковато-противный аромат гнилых фруктов.

Бог виноделия всё сидел под тем же деревом; со стороны казалось, что он спит, однако когда я подошёл ближе, глаза Диониса открылись. Пьяная плёнка подёрнула его взгляд; он никак не мог сфокусироваться на мне, и лишь часто моргал. Руки Диониса непроизвольно засучили по траве; он попытался встать.

— Спокойнее, приятель, — печально усмехнулся я. — Я принёс его. Это ведь он, верно?

Завидев раскрытый свиток в моей руке, Дионис заморгал ещё чаще и подался вперёд, обдав меня парами алкогольного дыхания.

— Он… он! — выдохнул Бог. — Моя… с-свобода. Хочу… протрезветь… п-пожалуйста…

Я кивнул. На душе было довольно паршиво от понимания, что я сейчас отправлю старого друга — и чуть ли не единственного адекватного Бога — на тот свет, но, с другой стороны… разве он не мечтал об этом? Кажется, он заслужил немного отдыха от этого всего.

— Откроешь дверь обратно, на Землю? — предложил я. — Наверное, я теперь и сам мог бы, но вдруг без опыта что-нибудь напортачу.

За моей спиной уже собирались. Ближе всех стояли Хаск и Константин, приехавшие вместе со мной; подошли Петя и Стерлинг. За ними подходили и становились, глядя на торжественный момент, нимфы, дриады, сатиры, кентавры…

— Ты же знаешь, что роща увянет? — печально и тихо хмыкнул какой-то фавн, перебирая копытцами. — Без него.

Я пожал плечами.

— Всегда надо чем-то жертвовать. И потом, Олимпу конец в любом случае. Разве вы сами ещё не почувствовали это?

Обитатели рощи запереглядывались, зашептались друг с другом, ничего мне так и не ответив.

— Д-друг… — просиял Дионис, радостный как никогда (или как когда-то, тысячу лет назад). — Подумай… ик… про место. Г-где хочешь оказаться.

— Надеюсь, он не закинет нас куда-то не туда… — проворчал Петя; я цыкнул на него. Нужно же понимать торжественность момента!

Я сосредоточился на особняке Лебедевых, кивнул; Дионис, завидев мой кивок, повёл рукой — и сбоку от толпы развернулся портал.

Я кивнул ещё раз. Вот так. Наверное, я дал Дионису самому открыть его не потому, что боялся напутать — нет, просто… это было чем-то вроде прощания. Я подарил старому другу возможность напоследок почувствовать себя полезным. Не вонючим пропойцей, а кем-то важным.

— П-пора, — Дионис всё же не смог подняться, лишь сел прямо, глядя на меня с поистине детским ожиданием.

— Пора, — согласился я, касаясь свитка и вливая в него крохотную частичку божественной силы из того потока, что я поглотил сегодня. Ветхая бумага вспыхнула у меня в руке ослепительно-белым, даже бесцветным, и в то же время ярким огнём; я зажмурился, заслонив лицо рукой…

Когда я снова открыл глаза, Дионис так и сидел под деревом. Он почти не изменился. Ну, разве что стал чуть бледнее… да исчез этот блеск в глазах.

— … наконец-то, — выдохнул он. — Наконец-то… протрезвел.

Толпа, собравшаяся за моей спиной, притихла; остатки свитка беззвучно осыпались на землю серо-белым пеплом. Дионис дышал, шумно и хрипло, даже не пытаясь шевелиться. Дышал… как человек. Не как Бог.

В чем разница? А чёрт его знает. Но она была, и её чувствовали все, кто находился в роще в этот момент.

— Спа… сибо, — тихо, с паузами, просипел Дионис. — За всё.

Я улыбнулся и вновь кивнул.

— Удачной дороги, приятель. И хорошего отдыха.

Надеюсь, теперь он не растворится в небытии, как прочие умирающие Боги, а вновь обретёт свою душу. Думаю, даже такой козёл, как Дит, не станет её мучить, а дарует Дионису то, что он заслужил — покой.

Слегка повернув голову, Дионис кивнул мне в ответ; взгляд бывшего Бога, а ныне человека, был совершенно трезвым, а лицо выражало блаженство. Он вдохнул, выдохнул…

Затем дыхание оборвалось.

Вот и всё.

— Последний из олимпийцев покинул это место, — заметил я, вздохнув. — Как ни крути, ушла целая легенда. Кстати, — я обернулся на сатиров и нимф, — рекомендовал бы вам подыскать себе новое место жительства. Кто знает, что будет с этим дальше?

И, махнув рукой своим, я направился к порталу.

Пора вернуться с небес на грешную Землю.

* * *

…и вот мы здесь, уже целых два часа.

Два часа прошло, а я всё продолжал думать об этом. Думать и пить в честь почившего друга бутылочку вина из его запасов.

Последняя партия, можно сказать. Эксклюзив; больше таких нет и не будет…

— … но как насчёт насущных проблем? — не успокаивался Петя. — Я не о войне с Богами, я о том, что тебе нужно искать того мужика и убивать его. Или о том, что тебя вроде как ищут власти герцогства…

Я покачал головой.

— Петя, Петя, Петя. Думай комплексно, думай наперёд! Что до «того мужика», то с ним я встречусь, так или иначе — об этом я уже позаботился. А насчёт властей…

Отставив на пол пустой бокал, я полез в карман и вытянул оттуда мобильный телефон.

— О! — расширил глаза сидящий тут же Стерлинг. — Это же мой!..

Хм. Ну да, наверное — я ведь получил его «в наследство» вместе с телом Стерлинга.

Впрочем, на эту реплику я внимания не обращал. Купит себе новый. Потом. Вместо этого я продемонстрировал экран недоумевающему Пете.

— Что ты видишь?

— Эээ… Сообщение, — тот поправил очки, наклоняясь к телефону. — О том, что ты снова в Сети… Не понимаю, при чём тут это…

— Видишь ли, — заметил я, убирая телефон обратно, — на Олимпе — уж как-то так получилось — с мобильной связью не очень. Не ловит, и всё тут. Наверное, не пользовались олимпийцы телефонами…

Хаск, сидящий в кресле в обнимку с гигантским мечом Данте, громко хмыкнул.

— … и значит, я долгое время был вне зоны доступа, а потом резко в неё вернулся, — пояснил я. — Как думаешь, заметили ли это те, кто так хочет меня найти?

— Н-ну… думаю…

— Разумеется, заметили, — заключил я. — Так зачем мне куда-то идти и что-то делать? Если я прав — а я прав, конечно же — то они сами вот-вот найдут меня.

Там, на Олимпе, я пробыл, кажется, чуть меньше суток; здесь, на Земле, стояло раннее утро, и сквозь окно я наблюдал прекрасный жёлто-розовый рассвет и лёгкую туманную дымку. Даже жаль, что в этот ранний час такое огромное количество народу наверняка не спит, а рыщет по столице. Разыскивает пропавший меч, разыскивает Влада Кислевского… разыскивает меня.

…шаги в коридоре подтвердили, что я более чем прав.

— Камеры их засекли, — сообщил вошедший в гостиную своего особняка Юлий Лебедев; его сестра Августа шла рядом. — Приближаются.

Я отпил вино.

— И ты не собираешься… ну, сделать первый ход? — изумился Петя. — Перехватить инициативу…

Я пожал плечами.

— Я уже сделал этот ход. Я жду их здесь. А инициатива, кстати, всегда была у меня.

— Но…

Я лишь покачал головой и повернулся к Лебедевым.

— Удалось разглядеть, насколько решительно они настроены?

— Там штук десять машин… — начал было Юлий.

— Двенадцать, — поправила его сестра. — Я посчитала.

— Ага, значит, двенадцать. Бронированных. Видимо, решили брать особняк штурмом.

Брат и сестра глядели на меня несколько обеспокоенно — кажется, им не очень улыбалось, чтобы кто-то там штурмовал их дом. Впрочем, им хватало ума не возражать мне и не задавать вопросов.

Я усмехнулся.

— На самом деле, даже странно, что они не заглянули сюда ещё раньше, до нашего появления.

— Если так подумать… — Августа покачала в затылке. — Весь прошлый день системы слежения засекали какое-то движение.

— Похоже, они следили через дроны, — добавил её брат. — Хотели убедиться, что тебя тут и правда нет.

Я невольно покосился в сторону окна; казалось, там вот-вот промелькнёт дрон, с любопытством следящий за мной. Но нет, ничего такого за окном не было. Да и какой смысл теперь, если они и так уже наверняка вычислили?

— Ладно, — я махнул рукой. — Откройте там им ворота, пусть заезжают.

— Ты уверен?.. — с сомнением поглядел на меня Юлий. Августа тоже глядела не слишком уверенно.

— Ага. Не хочу, чтобы они испортили вам клумбы около подъездной дорожки, или типа того, — отозвался я. — Открывайте.

— Их должно быть довольно много… и, наверное, они хорошо вооружены… — предположила Августа.

На этот раз Хаск не хмыкнул, а прямо-таки заржал. Да уж… за последние сутки он побывал вместе со мной и в царстве Дита, и на Олимпе. Его теперь сложно чем-то удивить, зато насмешить легко. Например, предположением, что обычные солдаты с оружием могут быть для меня опасны!

Я лишь развёл руками. Сила Богов-олимпийцев плескалась во мне; казалось, знаменитые молнии Зевса перекатываются у меня под кожей. Нет уж, им понадобится что-нибудь посерьёзнее, чем армия, чтобы угрохать меня сейчас.

Да, конечно, я по-прежнему не неуязвим. И Богов можно убить, а я — при всей поглощённой силе — смертный человек. Но всё-таки я сейчас чертовски крепок — крепче, чем когда-либо — а главное, Кислевские или Аквилы об этом пока ничего не знают. Об этом пока вообще никто не знает, кроме тех, кто в этой комнате.

Я обвёл гостиную взглядом. В одном углу — Петя и Стерлинг, в другом — Хаск с мечом; Лебедевы в дверях. Не хватает только Амиры, но ей сейчас не до того — как-никак, она уже не ждала увидеть своего отца живым.

…в общем, всё готово к спектаклю, что вот-вот здесь развернётся.

Я сделал большой глоток вина. Постараемся же этим спектаклем насладиться.

…шагов было много — будто по широкому, гулкому коридору к гостиной спешил целый батальон. Впрочем, почему «будто»? Похоже, так оно и было.

Двери с грохотом распахнулись; внутрь гостиной ворвалась целая толпа вооружённых ребят в закрытых масках и с нашивками в виде герба Кислевских на рукаве, рассредоточилась по помещению, бесцеремонно наставив стволы автоматов на всех присутствующих.

— Всем замереть!

— Не двигаться!

— Без глупостей!

Все переглянулись, ведя себя так, будто ничего не произошло.

— … ага! — провозгласил Антон Кислевский, входя в распахнутые двери. — Ага!..

Он обвёл всех собравшихся презрительным взглядом, лишь слегка споткнувшись на Стерлинге-качке.

— Все тут, как один!.. Могли выбрать его, а выбрали меня. Вот придурки!..

Ему никто не ответил; я пожал плечами.

— Видишь ли, Антон… я мог бы сказать, что люди любят ставить на победителей, и всё такое… но всё куда проще. Люди не любят самовлюблённых мудаков. Особенно таких, которым наплевать на жизнь своих же.

— ЗАТКНИСЬ!!! — заорал Антон, багровея на глазах. — Быстро говори, где меч!!!

Я демонстративно приподнял бровь в удивлённом жесте.

— Заткнуться и сказать?.. Не знаю, может, ты не заметил, но эти два пункта противоречат друг другу.

— Так ты даже не отрицаешь, что знаешь, где меч⁈ — Антон орал всё громче… однако подходить ко мне вплотную не приближался. Умный мальчик — выучил свой урок в прошлый раз, когда я вырубил его с одного удара, стоило только ему потерять защиту Эгиды…

Хм. Забавно, кстати, что он орёт насчёт меча, но ни словом не заикнулся про Эгиду, которую я забрал у него.

— Говори, где он?!! Где меч⁈

Я покосился в сторону Хаска — туда, где было сложено оружие, принесённое с Олимпа.

— Так, меч Данте… есть. Меч Ареса… тоже есть, вместе с копьём. Этот… вообще не помню, что это за меч и откуда он.

— Это я прихватил, — скромно потупил глаза Хаск, — когда убегали из дворца Зевса. На стенке висел… красивый же. Обидно было бы, если бы остался там, под руинами.

— … понятно. Что ж, ещё какой-то меч из дворца Зевса — есть. Вашего меча нет, уж простите, ничего не могу поделать! — я развёл руками.

— Кхм-кхм, — заметил мрачный, но, в отличие от сына, чуть более сдержанный виконт Кислевский, появляясь в дверях. — Вновь на публику играете, господин Сизиф?

— Прошу прощения? — не понял я.

— Просто услышал конец разговора, — заметил виконт, обозревая гостиную с такой же презрительно-брезгливой ноткой в глазах, что и его сын. — Меч Ареса… дворец Зевса… ждёте, что кто-то тут поверит бредням, в которые вы повставляете побольше громких имён?

Он позволил себе тонко улыбнуться.

— Как видите, господин Сизиф, со времён нашей прошлой встречи я тоже дал себе труд ознакомиться с вашей… биографией. С тем её эпизодом, что изложен в найденной Антоном семейной хронике, а затем и ещё кое с чем. Образ того, что вы из себя представляете, стал мне более-менее понятен.

— Более-менее, — хмыкнул я, отпивая из бутылки. Вино было отличным, лёгкий хмель придавал мне хорошего настроения, а мудаки пол боком прогнали тоску, оставшуюся после Диониса.

— Именно так! — рявкнул маркиз. — Старый — ещё не значит сильный или могучий, Сизиф. Ты не герой, ты просто мошенник-долгожитель. Халявщик, веками выезжавший на других!

— Кто бы говорил! — презрительно сморщился Юлий Лебедев. — После того, как вы двое присвоили себе победу над Богами в Академии…

— Молчать!!! — теперь уже и папочка Кислевский тоже багровел. — Я, кажется, ещё в тот раз выразился чётко? Каждый, кто посмеет отрицать, что единственным героем в Академии был Антон — покойник, и мне неважно, какой у вас титул, сколько у вас денег или…

Я демонстративно обернулся по сторонам.

— Ага, ага. Интересно, почему ваши люди просто не положат тут всех? Их много, у них оружие… вам стоит лишь щёлкнуть пальцем… На вы отчего-то не щёлкаете. Почему, интересно?

Маркиз и Антон синхронно открыли рты, чтобы ответить, но я продолжил.

— Дайте-ка угадаю. Потому что герцог не разрешил, правильно?

Это стало понятно ещё больше недели назад — когда подчиняющаяся герцогу напрямую охранка отпустила меня и остальных, к явному неудовольствию маркиза Кислевского. На моём опыте такое бывало не раз и не два; сильные мира сего ценят бессмертных союзников и стараются не разбрасываться ими без крайней необходимости, особенно на пороге большой войны с превосходящими силами противника.

— Герцога здесь нет, — отрезал виконт; он пытался держаться спокойно, но по его реакции я сразу понял — попал в точку. — Здесь есть мы.

— Ты что, думаешь, ты правда крутой⁈ — снова взорвался Антон. — Думаешь, если ты такой старый, то можешь смотреть на меня свысока, с этим идиотским снисходительным видом? На меня!!!

— Погоди, сын, — поглядел на него отец. — Дело, в сущности, не в этом. А в том, что молодой человек, кажется, не понимает…

Я аж поперхнулся вином.

— Вы сейчас это серьёзно? Вроде бы вы утверждали, что ознакомились с моей биографией. Молодой человек? Я⁈

— Н-неважно!! — у виконта дёрнулся глаз. — Дело не в этом, как я и сказал. Дело в том, что ты — сколько бы тебе не было лет — явился в наш мир после долгого перерыва, но пытаешься действовать своими древними методами. Не выйдет! Здесь не старые времена, новый мир устроен иначе, и вам придётся считаться с этим, так или иначе!

Я задумчиво глядел на Кислевских, на их людей, так и замерших в живописных позах с оружием. Сколько времени у меня уйдёт на то, чтобы выкосить их всех и не дать при этом прикончить или серьёзно ранить никого из моих ребят? Справлюсь за минуту, или всё-таки не справлюсь?

— … в сущности, мой сын прав. Приди ты к нам как союзник, как вассал, мы бы с радостью приняли тебя. Но ты возомнил себя самым сильным, и в итоге перешёл дорогу не тем людям…

Ну ладно, техническая сторона того, чтобы прикончить Кислевских и их людей — это понятно. Антона я побеждал и раньше, ещё до того, как вобрал в себя силу множества богов, его отец тоже мне не соперник, а про несчастных спецназовцев я уже не говорю. Но что насчёт другой стороны — дипломатической?

Итак, вариант, при котором я сейчас прикончу и Антона, и его отца. Плюсы: я сразу избавлю себя от занудных разговоров и заносчивых взглядов; решу проблему с Кислевскими самым радикальным способом и больше о них не услышу. Минусы: против меня может ополчиться вся знать герцогства или её значительная часть, а в самом герцогстве начнётся раскол. И это накануне войны, что не очень кстати…

С другой стороны, вариант, при котором я оставлю их в живых. Плюсы? Можно будет играть в дипломатические игры с герцогом и его дочкой (если кто забыл, у меня на неё свои планы). Минусы?..

Чёрт. Они меня бесят. Может, не убивать, но как следует врезать по морде, а?

— Виконт, — заметил я, прерывая словоизлияния Кислевского-старшего. — А вам никогда не приходило в голову, что вовсе не вы тут на положении самых сильных?

Тот скривился.

— Нет, не приходило! — рявкнул он. — Я узнал про тебя достаточно, Сизиф, не думай меня запутать! Ты обычный авантюрист, без каких-то особых сил. Твои успехи строятся на связях, артефактах и опыте. Так вот: весь твой опыт больше не актуален — как я и сказал, мир изменился. Артефакты? Даже если ты достал парочку, это ерунда по сравнению с моими ресурсами. А что до связей, то здесь ты полный ноль — тогда как я на короткой ноге с самим герцогом!

Я скривился. А так ли мне нужны хорошие отношения с герцогом, чтобы сдерживаться, а?..

Ладно. У меня ещё есть время подумать — пока я не допил бутылку, всё равно вставать с дивана не собираюсь.

— Послушай, ты, придурок!! — снова взорвался Антон. — Можешь сидеть тут и кривить рожу сколько угодно, но мы уже здесь, у тебя не получится больше провернуть никаких фокусов! Ты скажешь нам, где меч и Влад, и, может быть, тогда…

— Хм, — заметил я. — Раньше ты хотя бы не боялся выйти против меня один на один, Антон. Что изменилось?

— Ч-чего⁈ — не понял он.

— Мы с тобой уже дрались, дважды, — я поморщился. — Ты оба раза проигрывал, но хотя бы у тебя хватало смелости драться, а не прятаться за спинами охранников. Что такое? Первому мечнику герцога не понравилось получать по морде? Или, может, папочка не разрешает, бережёт своего золотого мальчика для новых плакатов?

— Мразь! — взвыл Антон, кидаясь ко мне. — Да я тебя…

— Антон!!! — загремел на весь зал голос виконта. Ух… надо признать, тембр у него поставлен что надо. — Возьми себя в руки и не ведись на провокации!

Антон обернулся на отца, затем глянул на меня — и, красный от ярости, бросился к выходу из гостиной.

— Видишь ли, — не обращая на его побег никакого внимания, продолжил виконт уже обычным голосом, — в этом и есть преимущество нынешнего мира. Может, в бою один на один ты сильнее моего сына, но вот в чём соль — ему нет необходимости сражаться один на один.

Я улыбнулся.

— Да что ты говоришь. Нынешний мир, как же!.. Ты и правда думаешь, что концепцию личной охраны или армии изобрели только вчера?

Ладно, пора с этим как-то кончать. Пожалуй, убивать виконта всё же не стоит, а вот вырубить… пусть поспит. Вместе со своим войском.

Если, конечно, получится. Не так-то просто рассчитать силу, когда в тебе её столько; возможно, я кого-нибудь всё-таки убью. Ну, если я не специально, это ведь не считается, правда?

— Пусть не вчера, — похоже, виконту тоже надоели эти споры; наверное, он сейчас размышлял о том же, о чём и я, сдерживаясь лишь из-за запрета герцога убивать меня. — Дело не в этом. А в том, что…

— Момент, — остановил его я. — Сейчас допью вино, и…

Я приложился к бутылке; там оставалось всего несколько глотков…

За дверью послышались новые шаги. Антон решил вернуться?.. Да нет, едва ли; не припомню, чтобы Антон носил туфли на высоком каблуке.

— Виконт Кислевский, — фыркнула молодая, красивая девушка, входя в гостиную особняка Лебедевых. — Может быть, потрудитесь объяснить, что тут происходит?

Анжела Аквила?..

А она тут что забыла?

Глава 15

Ага, она самая. Анжела Аквила, собственной персоной. Нет, лично я её видел вживую в первый раз, но вот память Стерлинга, которая всё ещё сидела внутри моей (точнее, его) головы и время от времени выдавала мне что-то, буквально взорвалась при виде вошедшей девушки.

Сам Стерлинг, находившийся рядом с Петей, тоже отреагировал показательно: при виде своей возлюбленной он глупо заморгал, а челюсть у парня отвисла. Да уж… Плохо, наверное, быть ботаником, безнадёжно влюблённым в дочь герцога и первую красавицу Академии. Тут уж и правда впору прибегнуть к древним магическим фолиантам, как к последнему средству.

— Виконт Кислевский, — голос девушки был холоден и требователен. — Я жду ответа.

Ладно, давайте честно — заморгал не один только Стерлинг; заморгали все. Даже я удивлённо приподнял бровь, а автоматчики Кислевских — до того неподвижные болванчики — заоглядывались на Аквилу и неуверенно запереглядывались между собой.

— Опустите оружие, — брезгливо махнув рукой в сторону одного из них, скомандовала Анжела. Девушка выглядела эффектно и безукоризненно; только войдя, ей каким-то образом удавалось придать себе вид королевы бала. Анжела была жгучей брюнеткой с правильным, точёным лицом и длинными волосами до середины спины; на ней были красные блузка с брошью в виде герцогского герба, юбка до колен, а туфли на каблуке увеличивали её и без того немаленький рост. Но всё-таки главным её украшением были не одежда и не макияж, а безупречное умение держаться, передать всем своим видом нужное ей настроение.

— В-выполнять! — замешкавшись, скомандовал обалдевший виконт, и автоматчики поспешно опустили оружие. — П-пошли отсюда вон! Ждите меня снаружи!

Боевики вылетели вон — быстро и с явным облегчением — и в гостиной стало существенно свободнее.

— Так как? — Анжела медленно шла по гостиной, оглядывая оставшихся спокойным взглядом; все молчали, и только Стерлинг часто дышал, не в силах справиться с эмоциями от того, что его любовь находится так близко. — Виконт, можно подумать, что вы не в состоянии ответить на простой вопрос. Итак, что здесь происходит?

— Г-госпожа Аквила… — наконец, смог совладать с мыслями виконт; он с видом оскорблённого достоинства поправил галстук и полностью развернулся к девушке. — При всём уважении… я подчиняюсь не вам, а вашему отцу, и я не обязан отчитываться…

— Об этом не переживайте, — отрезала Анжела. — Всё, что знаю я — знает мой отец; всё, что делаю я — сделано с его одобрения. Вы ведь не будете в этом сомневаться, не так ли?

— Нет, конечно, нет, но… это моё частное дело…

— Ваше частное дело — устраивать рейдерский захват? — в голосе Анжелы сквозил холодный, едкий сарказм.

— Это вовсе не рейдерский захват…

— Тогда что? Попытка вооружённого нападения? Может быть, вы хотите сказать, что это не то, чем выглядит, и ваши люди не стояли здесь минуту назад, направив оружие на хозяев и гостей особняка?

Лебедевы в углу переглянулись между собой; Петя положил руку на плечо Стерлингу и что-то зашептал ему на ухо, а тот наконец-то захлопнул рот и часто закивал. Один Хаск оставался, как всегда невозмутимым — после всего, что произошло с ним недавно, было мало какой-то там герцогской дочери, чтобы его удивить — да я так и сидел на диване с пустой бутылкой из-под вина в руке и слегка приподнятой бровью.

— Госпожа Аквила! — в голосе виконта прорезались нотки раздражения. — Меня не волнуют ни хозяева этого особняка, ни их гости, за исключением одного-единственного — того, который напрямую причастен к похищению моей собственности! Вы прекрасно знаете…

— … вот именно, — Анжела чуть повысила голос. — Вас не волнуют. Зато волнуют других. Что, по-вашему, должны будут подумать аристократы герцогства, когда узнают, что на землях моего отца им не обеспечена защита от вооружённого вторжения? Что любой, кому вздумается, может вломиться к ним в дом с оружием?

— Простите! — виконт оставался холоден. — Но я могу задать вам тот же вопрос. Что должен подумать я, зная, что меч, принадлежащий мне, украден, а вы с вашим отцом покрываете того, кто к этому причастен?

Я развёл руками.

— Меч взял твой сын, кажется, я не я. Это вообще считается за похищение, кстати? Меч-то технически остался в руках у семьи Кислевских…

— Госпожа Аквила! — взорвался виконт. — Разве вы не видите сами, что происходит? Этот мерзавец решил, что вы защитите его, и думает, что теперь он может безнаказанно…

— Глупости, Кислевский, — я покачал головой. — Не переоценивай себя и свои возможности. Я бы справился с тобой безо всякой помощи… хотя я искренне благодарен госпоже Аквиле за возможность видеть эту глупую ухмылку на твоём лице, которая появилась там в первую секунду.

От меня не укрылось, как Анжела подавила нарастающий смешок.

— Виконт, — холодно заметила она. — Мне казалось, вы с моим отцом уже всё это обсуждали — в нашем, узком кругу, детально и подробно. Вы правда желаете повторить этот разговор, вынеся его на публику?

Кислевский пару секунд стоял неподвижно, а затем махнул рукой.

— Знайте, госпожа Аквила, — бросил он. — Это не останется без ответа. Ваш отец узнает обо всём немедленно, и если вы думаете, что он и дальше будет защищать и покрывать злоумышленников, срывающих мои планы…

— … Кислевский, — вздохнул я. — Мог бы просто выйти молча, а не позориться напоследок.

Вспыхнув, виконт и правда поспешил убраться — видимо, пока цвет его лица окончательно не сравнялся с цветом алой блузки Анжелы Аквилы. Хлопнула большая дверь; шаги мужчины делались всё тише и тише…

Мы все молчали, повернув голову в сторону двери.

Наконец, когда звуки совсем затихли, я заговорил — первым.

— Госпожа Аквила. Я искренне благодарен вам за попытку заступиться, но, честное слово, в этом не было никакой необходимости. Всё было под контролем.

— Уверены, господин… Сизиф? — она повернулась ко мне. — Возможно, он блефовал. А возможно, и правда мог бы приказать открыть огонь по вам и вашим друзьями. Виконт Кислевский никогда не отличался сдержанностью и человеколюбием.

— Просто Сизиф, без «господин», — улыбнулся я. — Прошу вас. Да, я полностью уверен, что всё было под контролем. Но всё равно спасибо, что попытались.

Все прочие молчали, глядя на нас и затаив дыхание.

— Кстати, рад наконец-то встретиться вживую, — продолжил я. — Предложил бы вам немного вина, но увы… кажется, оно уже закончилось.

— Что ж, в таком случае хорошо, что я не пью спиртного… Сизиф, — Анжела улыбнулась в ответ.

Она вновь обвела взглядом всех, кто остался в комнате; я заметил, как её взгляд остановился на Стерлинге, и тот побледнел и отступил на два шага назад.

— Поразительно, — заметила она. — Вы так похожи…

Моргнув, Стерлинг вытянулся в струнку; в его глазах буквально читалось что-то вроде «Может быть, теперь, когда у меня есть все эти мускулы, мои шансы поднялись с нуля до…»

Не-а, приятель. Шансов как не было, так и нет. Впрочем, это тема для отдельного разговора.

— Неудивительно, — отозвался я. — Фактически, я нахожусь в изначальном теле Стерлинга, тогда как сам Стерлинг представляет из себя… дайте подумать… душу, которая материализовалась в момент перехода из царства мёртвых в наше с вами бренное царство живых.

— Д-да?.. — растерянно брякнул Стерлинг, принявшись себя ощупывать. — Так я что теперь… я… я вообще кто?

— Не надо кризиса идентичности, — я махнул рукой. — Ты тот же, кем и был, Стерлинг, только немного подкачался и, возможно, стал немного привлекательнее. Теперь ты такой, каким сам себя всегда желал видеть. Это неплохо, не так ли?

Пусть немного порадуется.

— Правда⁈ — глаза Стерлинга широко распахнулись. — Так я…

— Ты прекрасен, — успокоил я его. — Поверь, всё это время, проведённое там, у Дита, стоило того — от первой и до последней секунды. А теперь не мог бы ты на время покинуть гостиную? Остальных это, кстати, тоже касается. Нам с госпожой Аквилой нужно кое-что обсудить… наедине.

Я выразительно обвёл всех взглядом; Хаск вскочил первым, затем к дверям двинулись Лебедевы, а затем и Петя поспешил вытолкать немного зависшего Стерлинга. Дверь за ними захлопнулась, и мы с Анжелой Аквилой остались в опустевший гостиной вдвоём.

— … не-а, — заметила она с усмешкой, садясь в одно из кресел. — Между вами есть отличие куда более существенное, чем мускулатура.

— Да? — улыбнулся я. — И какое же?

— Взгляд, — ответила дочь герцога. — Манера держаться. Манера говорить… вы разные люди, несмотря на внешнее сходство, и это видно с первой секунды, Сизиф.

Я пожал плечами.

— Все люди разные, госпожа Аквила. Поверьте, я повидал очень многих, и за всё время не видел двух в точности одинаковых.

— Просто Анжела, — попросила она. — Раз уж мы с вами решили перейти на имена… И давай на «ты». Если не против конечно.

Я кивнул. Кажется, я всерьёз заинтересовал девчонку, раз уж она предлагает такие вольности.

— Итак, как ты узнала о том, что происходит?

— Ну, это было совсем несложно, — рассмеялась Анжела. — Всё, чем занимались Кислевские в последние сутки — это искали тебя и Влада с мечом. И когда они вдруг сорвались с места и поехали сюда с целой бронеколонной, легко было догадаться, в чём дело.

Она склонила голову к плечу и хитро поглядела на меня.

— Чисто из интереса: ты и правда не знаешь, где Влад Кислевский и меч? Если не секрет, конечно; можешь не отвечать, если не хочешь.

Я покачал головой.

— Не имею ни малейшего представления. Влад взял его без моего ведома, но затем понял, что я тоже ищу меч, позвонил мне и похвастался «приобретением». Кажется, он хотел поторговаться за него…

— А ты?

— Я? Похвалил за то, что умыкнул меч, обругал за то, что по-тупому подставился, заговорив об этом в телефонном разговоре. А потом велел спрятаться и сидеть тихо, не трогая меч и не светясь. Раз его до сих пор не нашли, видимо, он последовал моему совету, и последовал ему удачно.

Мне и правда было интересно, где сейчас Влад и как ему удалось скрыться от людей его отца, которые целые сутки трясли и прочёсывали всю столицу герцогства вдоль и поперёк. Интересно, что он сделал с легендарным мечом, попавшим в его руки. Потому что… легендарный меч легендарному мечу рознь.

За свою жизнь я знал немало мечей, один легендарней другого. Некоторые из них были просто железками, предназначенными для того, чтобы наносить людям увечья, порой несовместимые с жизнью. Очень хорошими железками. Просто превосходными. Своё предназначение они выполняли невероятно эффективно! Но — не более того.

Но были и другие. Такие, которые не то, что использовать — в руки лучше не брать. Активируешь ещё какой-нибудь магический эффект, потом проблем не оберёшься…

— Кстати, — заметил я как бы между делом, — ты не знаешь, что именно за меч приготовили себе Кислевские?

Анжела пожала плечами.

— Самый пафосный и самый банальный вариант из всех. Эскалибур.

Чёрт; на моём лице промелькнула тень. Где они раскопали Эскалибур?.. Надеюсь, Влад его не трогал, потому что этот меч — именно из второй категории; тронешь его — и…

— И что дальше? — Анжела перебила мои мысли. — Что ты планировал делать с Владом потом, я имею в виду.

— Разыскать, — пояснил я. — Не думаю, что это было бы так уж сложно. Взять дело под контроль. Но сначала я планировал связаться с тобой, потому и позвонил. Вот только не думал, что всё затянется на целые сутки…

Да уж, я не думал, что после рискованного и невероятно наглого вторжения в Ад меня затянет ещё и на Олимп, где я лично прикончу несколько Богов и стану свидетелем гибели основного пантеона олимпийцев!

— Собственно, — мягко и вкрадчиво заметила Анжела, — затем я и пришла. Ты сказал, что нам есть о чём поговорить — что ж, давай говорить. Что ты имел в виду тогда, вчера, когда позвонил?

Что имел в виду?.. Наверное, я просто пытался заинтересовать Анжелу. И у меня это неплохо получилось.

Я поморщился.

— Ну, шутки шутками, а мы и правда на пороге большой войны с Богами. Я довольно неплохо знаю этих сволочей, и могу гарантировать, что запугать их не получится — у них эго бежит сильно впереди разума. Несколько штук убиты, и это пошатнёт положение, но их всё ещё много, и они всё ещё планируют напасть.

Анжела пока не знала о смерти Зевса и его шайки; я не спешил ходить с козырей. Не нужно сразу шокировать её громкими заявлениями.

— Так вот, — продолжил я. — Меня такой расклад не устраивает; я только-только сбежал из царства мёртвых и совершенно не горю желанием туда возвращаться. Современный мир очень мне нравится, и хотелось бы видеть его… не в виде разрушенных войной и залитых кровью руин.

— И ты решил помочь чем можешь, — кивнула Анжела.

Помочь?.. Хм. Скорее, было бы неплохо, чтобы вы мне помогли. Ну, хотя бы избавили от назойливых неприятностей вроде Кислевских.

— Типа того, — согласился я. — С твоим отцом я ещё не знаком, но с его спецслужбами уже успел пообщаться… Кажется, через них герцог приглядывается ко мне?

— Да, — отозвалась Анжела. — Отец… узнал о тебе побольше и решил, что ты можешь стать ценным союзником. Но ждал, что ты предложишь это первый.

— Правильно сделал. Твой отец умный человек. Вот только Кислевские… как бы сказать помягче… их я умными людьми точно не назову.

Анжела поморщилась.

— Антон — самовлюблённый идиот, не видящий дальше своего носа. А его отец, Игорь Кислевский — слишком полагается на то, чтобы запугать, надавить, заставить. Он не считает никого себе ровней и мечтает забраться на самую вершину.

— С самой вершины больнее падать, — пробормотал я. — В общем, расклад прост. Там, в Академии, Кислевский-старший так вцепился в возможность сделать своего сыночка национальным героем-богоборцем, что сходу, не разобравшись, пошёл вершить репрессии и записал меня в свои враги. А потом Антон и вовсе настропалил его против меня своими рассказами о том, что я якобы обманул и предал их предка…

Я наткнулся на вопросительный взгляд Анжелы.

— Смешная история, потом расскажу. Короче говоря: я мог бы стать союзником для тебя и твоего отца — но точно не для Кислевских.

Анжела задумчиво глядела на меня.

— Ну, это ясно. Но всё-таки Кислевские, даром что виконты, довольно влиятельны, и мой отец не просто так собирался скрепить союз наших семей, выдав меня за Антона. Они сильные союзники, с которыми нужно считаться…

Она не договорила, оборвав фразу на середине и вопросительно поглядев на меня. Вопрос, впрочем, и так был понятен.

Кислевские — мудаки, и с этим никто не спорит, но они сильны, и союз с ними имеет свои преимущества. Что могу предложить такого герцогу и Анжеле я, чтобы это перебило пользу Кислевских?

— Всё это, конечно, самое начало диалога, — улыбнулся я широкой, радушной улыбкой. — Долгого, обстоятельного диалога о многом и разном. Думаю, мне будет что обсудить и с тобой, и с твоим отцом…

— Однако, — заметила Анжела, — позвонил ты всё же мне, а не моему отцу. Почему, можно спросить?

Моя улыбка стала ещё шире.

— Может быть, я не Стерлинг, но я нахожусь в его теле, и у меня сохранились кой-какие его воспоминания и мысли. В том числе и кое-что о тебе. Кажется, он запомнил тебя как умную, любознательную и интересную девушку, умеющую мыслить критически и быстро соображать в непростых ситуациях…

Наглое враньё с моей стороны, конечно. Стерлинг — насколько мне передались его мысли, а мне передалось всё же лишь самое поверхностное — обращал внимание в основном на внешний вид девушки, её красоту, и уж точно не думал о её мозгах. Но комплименты всегда в моде, не так ли?

Анжела улыбнулась в ответ.

— Пусть так… но какие-то конкретные предложения у тебя есть?

Я чуть поморщился.

— Ещё вчера с утра — были… но с тех пор многое произошло и сильно поменялась диспозиция.

— Поменялась в нашу пользу и наоборот? — осторожно уточнила Анжела.

Кажется, я не ошибся насчёт критического мышления и острого ума.

— Не в пользу Богов, это точно… — негромко пробормотал я. — Но как раз из-за этого они могут прийти в ярости, пойти вразнос и атаковать; пострадает множество невинных людей…

— И что же делать?

Глубоко вздохнув, я устроился на диване поудобнее.

— Вот как раз это-то я и хочу понять. Возможно, мы сможем что-нибудь придумать и помочь доруг другу… и этому миру заодно?

* * *

…в особняке Кислевских было тихо и пусто. Хорошо, что они заранее позаботились об этом. План, который они составили с отцом, был безупречен — войти, вырубить всю охрану, испортить системы слежения. Затем — красивая сцена с Сизифом и его друзьями на мушке. Понятно, что от этих идиотов ничего не добиться, но и сделать они против кучи автоматчиков ничего не смогут. Тут даже этот аферист с истёкшим сроком годности не сумеет выкрутиться!

Затем — Антон «приходит в ярость», отец его успокаивает, и Антон выбегает из комнаты. Честно говоря, Антону даже играть особо не пришлось — он и правда вышел из себя. Как он вообще смеет, этот мерзавец!..

Но, оказавшись за пределами гостиной, он тут же взял себя в руки. Теперь — хватит эмоций, нужно заняться делом. Он в этом особняке не просто так.

Эгида. Наглый мудак Сизиф похитил у него Эгиду, артефакт, по праву принадлежащий его предкам. Там, в Академии, с Эгидой Антон был неуязвим! Слишком силён для этого мудака! Если бы не случайность, тому никто было бы не победить…

А затем Сизиф её похитил. Он потом просмотрел видео с камер (конечно, перед тем, как люди отца уничтожили их — до последней копии); там хорошо видно, как Сизиф прячет Эгиду себе под рубашку, как раз перед появлением военных и отца.

Отец тоже видел это. Он и задал Антону жёсткий и требовательный вопрос: как он думает вернуть артефакт? Кажется, отец думал, что это его вина… вовсе не так! Случайность, чёртова случайность и подлость Сизифа…

Но он предложил этот план, и отец его поддержал. Скорее всего, Эгида где-то здесь, в особняке Лебедевых… Нужно только обыскать его — тихо, чтобы Сизиф и его дружки не заметили. Найти её и убираться. Пусть смеются… посмотрим, кто будет смеяться последним!

Только бы она была здесь, в особняке.

* * *

Затаившись за кустом, Данте внимательно наблюдал за людьми, выходящими из большого особняка.

…последние сутки для посланника Богов выдались чертовски плохими. Оказавшись в пасти адской гончей, огромного трёхглавого пса, он едва не рехнулся от паники и захлестнувших его воспоминаний о деньках, проведённых в Аду! По счастью, тварь не сожрала его живьём — лишь отволокла на другой конец города и слегка прикопала там. Чёрт, если бы он не знал, что это адская гончая, то мог бы сказать, что тварюга хотела… поиграть⁈

Но пусть даже он и остался в живых, пусть выбрался на свободу из ямы, всё складывалось один к одному — хуже некуда. Он провалил задание — не достал ценный груз, который везли Кислевским; его викинги из дружины Локи почти все были убиты в бою или схвачены; он потерял свой меч… чёрт, его меч, выкованный самим Богом Гефестом! Это было особенно досадно.

А самое плохое — то, что Боги и их посланники не выходили с ним на связь. Данте ещё вечером попытался с ними связаться, но как ни старался он взывать к ним, как ни возносил молитвы — всё было глухо и пусто. Как будто его просто не слышали!..

Впрочем, чему удивляться? Боги имеют право не услышать жалкого смертного слугу. Наверное, после всех этих неудач он просто попал к ним в немилость.

Что ж. Он знал, что совершить, чтобы вернуть себе расположение Богов.

У всего, что происходило в герцогстве, было два основных виновника. Сизиф — и Антон Кислевский.

Увы, Данте не знал, где искать Сизифа; он даже по-прежнему не знал, как тот сейчас выглядит. Конечно, Богов бы больше порадовала смерть этого напыщенного самовлюблённого грешника, но нужно быть реалистом — прямо сейчас Данте никак не мог найти Сизифа.

Зато Антона Кислевского искать долго было не нужно. Пусть сам по себе этот придурок из себя ничего не представлял, всё же он являлся лицом и знаменем греховного, кощунственного похода против Богов!..

Слежка привела его сюда — и вот теперь Данте сидел за кустом и ждал.

Люди садились по машинам; военные в масках, виконт Игорь Кислевский.

Из особняка их вышло на одного меньше, чем вошло. Антон Кислевский всё ещё был внутри. Данте довольно хмыкнул под нос. Порой расплата настигает грешников в тот момент, когда они ждут этого меньше всего!..

Машины тронулись с места, выезжая за территорию; Данте терпеливо ждал, пока они все уедут, чтобы тихо и беспрепятственно попасть в особняк. Конечно, им всем тоже будет воздано по заслугам — в своё время; и виконту, и его людям. Но позже. Пока это время ещё не пришло.

Сейчас у него другая цель и другая задача. Лишить сопротивление его символа. Вернуть расположение Богов и отомстить за гибель Гименея и прочих.

Данте не знал, что это за особняк; не знал, что все эти люди здесь делали, зачем приезжали, почему Антон остался внутри и зачем туда вошла дочь местного правителя.

Он знал лишь одно. Это здание станет местом, где умрёт Антон Кислевский.

Глава 16

Анжела не успела ничего ответить на мои слова; лишь только она открыла рот, как в дверь гостиной постучали — деликатно, но настойчиво.

— Сизиф?.. — раздался за дверью голос Августы Лебедевой. — У нас, кажется, проблемы. Можно войти?..

— Входи, — отозвался я. — Как-никак, это твой дом.

Мы с Анжелой оба повернулись к двери; Августа вошла быстрым шагом, за ней появился и её брат.

— Что-то не так, — он хмуро глянул на нас. — Оказывается, перед тем, как прийти сюда, люди Кислевских вырубили всю нашу охрану и прислугу — они до сих пор валяются в отключке — и испортили систему слежения за домом.

— Может быть, мы уже паранойю разводим, — добавила Лебедева, — но почему-то мне кажется, что нет, ни эти мудаки что-то задумали… прошу прощения, госпожа Аквила.

Они с братом оба слегка склонили головы.

— Не извиняйтесь, вы правы, — лицо Анжелы Аквилы стремительно мрачнело. — Кислевские действительно мудаки. Что они себе вообще позволяют?.. Зря я отпустила их, нужно было заставить ответить за всё здесь и сейчас…

Я задумчиво потёр подбородок.

— Нет, это не паранойя, ребятки. Кислевские и правда что-то задумали… вот только что?

Я встал с дивана и хрустнул шеей.

— Мне ведь с самого начала показалась странной эта идея — ворваться сюда с автоматчиками, но не пытаться меня схватить, арестовать, атаковать… нет, они просто поговорили со мной. На повышенных тонах, и всё же. Пытались запугать? Задавить авторитетом?

— Как-то уже не похоже, — откликнулся Юлий Лебедев.

— Вот именно, — кивнул я. — Так. Что-нибудь ещё необычное замечено?

Нейтрализованная охрана и слуги, испорченная система слежения… было очень похоже на то, как если бы Кислевские не хотели, чтобы мы нашли что-то. Какой-то сюрприз, неприятный подарочек, который они оставили в особняке. Или, по крайней мере, нашли не сразу.

— Во время разговора Кислевский тянул время, — заметил я. — Это понятно. Отвлекал нас от чего-то, но вот от чего?

Анжела переводила взгляд с меня на Лебедевых.

— Уму непостижимо, — выдохнула она. — Такого я не ждала даже от них…

— Кажется, они доведены до отчаяния, — отозвался я. — И тоже понимают: их положение шаткое, союз с твоим отцом может полететь в любую секунду. Значит, они решили, что эта авантюра даст им преимущество, раз пошли на неё… вот только о чём может идти речь?

Все, кто был в помещении, думали сейчас об одном и том же.

— Они увели всю охрану, — не очень уверенно заметил Юлий. — Конечно, я не могу ручаться, что они не привели в дом кого-нибудь ещё… но те, кто был в этой комнате, все сели по машинам и уехали. Мы проследили за этим…

— Странно, — кивнула его сестра…

И вдруг её глаза расширились.

— Стоп!! — она едва на месте не подскочила. — Не все! Не все, точно, какие же мы идиоты!..

Она хлопнула себя по лбу; мы трое вопросительно уставились на неё… а через долю секунды дошло уже и до меня. Вот уж точно идиот! Называется, расслабился, уверился в своей силе и не увидел очевидного, того, что было перед самым носом.

— … Антон, — выдохнул я, тяжело опускаясь на диван. — Куда он, чёрт его дери, полез и что хочет найти в этом доме?

* * *

Жизнь в последнее время не баловала Хаска спокойными минутами.

Хаск всегда считал себя человеком простым, и пока все вокруг только и делали, что решали ими же самими выдуманные проблемы, он, напротив, стремился со всем разбираться кратчайшим и простейшим путём из возможных. А почему бы и нет? Зачем лишние трудности?

Все вокруг парились насчёт Богов, их небывалой мощи и того, что рано или поздно грянет война, и что тогда? Хаск считал, что если война всё равно грянет, то и смысла паниковать нет. Лучше потратить это время на подготовку! Научиться как следует махать мечом или топором, чтобы в нужный час врезать посильнее какому-нибудь божку. Получится? Отлично. Не получится? Ну, тогда это будут уже не твои проблемы.

Все вокруг говорили, что, если жизнь даёт тебе лимоны, нужно делать их них лимонад. Хаск в этом случае ничего не говорил — он не любил долгих речей об отвлечённых вещах. Но думал, что в случае, если жизнь тебе лимоны всё-таки не даёт, можно просто пойти и собрать их самому. Ничего, не переломишься!

Кстати, он любил лимоны. Не в качестве философско-жизненной аналогии, а просто есть их. С сахаром и без, дольками и вприкуску.

Вся суматоха последних суток — погоня по столице, затем путешествие в Ад и спешный побег оттуда, попадание на Олимп и посильное участие в уничтожении олимпийского пантеона — порядком его утомили, а кроме того, он сильно проголодался. Отдохнуть бы немного, перекусить… может, на кухне у Лебедевых и лимоны окажутся?

Обычно сами Лебедевы на кухню не заходили и еду себе не готовили — для этого была прислуга, накрывавшая стол в столовой — но Хаск попроще, ему не зазорно и самому себе что-нибудь пожевать сообразить…

Ну и особнячок всё-таки отгрохали себе Лебедевы! Сразу и не найдёшь, где тут кухня, а где сортир. Ничего, ничего. Сейчас-то наконец можно выдохнуть. Никуда не нужно бежать, никого не нужно ловить и ни от кого не нужно прятаться. Вокруг нет Богов и божественных шестёрок, нет великанов, кентавров и козлоногих хмырей, как в той роще. И даже смертные не стоят, уставив на тебя дуло автомата…

Всё это ненадолго, конечно, понятно, как дважды два. Жизнь не бывает лёгкой, и уже совсем скоро что-нибудь случится снова. Что-то, что заставит его и остальных сорваться с места, бегать, суетиться, махать оружием…

Но, кажется, время поесть и немножко передохнуть у него всё-таки найдётся.

Весело насвистывая, Хаск шёл по коридору особняка. Какая из этих дверей ведёт на кухню?.. Пу-пу-пу, пу-пу-пу… ну и коридоры. Ну и особнячок.

Огромный меч Хаск нёс на плече; приходилось то и дело оборачиваться, следить, чтобы клинок не поцарапал стену. Хорошо, что здесь высокие потолки и дверные проёмы! Конечно, прямо сейчас он ни с кем не дрался… но жизнь мечника приучила его — оружие лучше всегда иметь при себе. Мало ли что. На всякий случай. А кроме того — Хаск просто влюбился в этот клинок! Он даже лучше, чем его старый добрый топор!..

Заглянув в очередную дверь, Хаск обрадованно расцвёл. Кухня, наконец-то! Огромная, как целый бальный зал, и вся заставленная плитами, столами… Три больших холодильника у стены, шкафы… а это что, дверь в морозильную камеру⁈ Блин, они тут на полк солдат готовят, что ли?

И, как назло — пусто. Никого из людей, ни повара, ни дворецкого.

Ну и ничего. Он не гордый, сам разберётся. Где у них тут что лежит?.. Интересно, а лимоны найдутся?

Распахнув холодильник, Хаск зарылся в сверкающие белым холодом недра. Колбаса, масло, ага! Можно наделать бутербродов, только хлеб найти. О! Оливки! Прекрасно, а тут что?..

Шаги он услышал лишь в тот момент, когда они приблизились к самой двери кухни, которую он оставил раскрытой нараспашку. Как будто тот, кто там шёл, нарочно приглушал свой шаг. Наверное, все эти слуги так и приучены — ходить как можно тише, не нарушать покой хозяев.

— Эй, кто там? — Хаск высунул голову из холодильника. — Не подскажете, где тут у вас…

А?

Хаск не мог похвастаться идеальной памятью на лица, но такую запоминающуюся рожу он бы ни с кем не перепутал. Белые волосы, красная куртка и выражение презрительной брезгливости на лице — будто всё вокруг него пахнет свежим навозом.

— Ты!.. — протянул беловолосый. — Откуда… откуда у тебя мой меч?

— Эй, это же ты! — Хаск удивлённо распахнул глаза и щёлкнул пальцами. — Ты был на заправке… Помог там Сизифу прикончить тех бандитов… а потом на мосту…

— Сизифу? — моргнул беловолосый. — Так это…

И в эту же секунду Хаск запустил в него стеклянной банкой с оливками — точно в лоб.

Что бы это ни был за хер, откуда бы ни взялся, сразу ясно было одно: это не друг, и ему здесь не место. Нужно было вырубить его, а затем позвать остальных, сказать, что в особняке вновь хозяйничают посторонние! Вдруг он не один?

Банка, описав в воздухе дугу, врезалась в лоб беловолосому типу; брызнули осколки стекла, тот вскрикнул от неожиданности и отшатнулся. Увы, кажется, лоб этого пафосного придурка оказался крепче, чем хотелось бы Хаску — ни следа, ни царапинки, только пара оливок налипла на волосы.

— Еретик!.. — взвыл беловолосый, кидаясь навстречу. — Грешник! Отдай мой меч! Мой бесценный меч, дарованный самим Гефестом!..

К счастью, банка отвлекла его на несколько секунд — как раз достаточно, чтобы Хаск сгруппировался, встав в боевую стойку, и выставил меч перед собой.

— Нахрен — это туда! — отрезал он. — Обойдёшься и без меча!

Отдавать свою новую игрушку Хаск определённо не собирался, а уж особенно этому холёному красавчику. Данте — так, кажется, назвал его Сизиф?..

— … да как ты смеешь⁈ — выдохнул Данте. — Как ты вообще смеешь прикасаться к мечу, ты, чернь? Его ковали руки Бога!.. Это величайшая реликвия, и даже я держу его лишь потому, что так принесу больше пользы, служа делу Богов…

Всё это он говорил, бросаясь к Хаску; одним прыжком Данте перескочил через стол, готовясь нанести удар…

Хаск не стал рубить мечом — вместо этого он махнул им, как бейсбольной битой, нанося Данте удар плоской частью. Попал!.. Парень со всего размаху отлетел к стенке; от удара раздался грохот, сверху на Данте посыпались кастрюли и сковородки.

— Много болтаешь, — заметил Хаск, перекидывая меч в другую руку. — Для того, кто стоит без оружия. Меч-то у меня.

— Ненадолго!.. — Данте за секунду вскочил на ноги; кажется, мощный бросок вообще ему не повредил. Чёрт, он крепкий… но лёгкий. Этим нужно пользоваться.

— Ну не знаю, — осклабился Хаск. — Магистр Константин часто пенял мне, мол, я мечник, а без меча, всё топор и топор. Ну, кажется, на этот раз он останется доволен!..

Скакать через столы с такой силой, как этот тип, Хаск не умел, а потому метнулся вбок; Данте кинулся навстречу. Удар!.. Хаск успел увернуться, и кулак Данте врезался в столешницу, кроша натуральный мрамор, как будто это был пенопласт.

Но, кажется, костяшки он ушиб… значит, боль чувствует, да? Хаск с рахмаху обрушил меч прямо на спину Данте.

— Во мне ещё осталась поглощённая сила Бога, — заметил он. — Ты у нас вроде служишь Богам?.. По-моему, убивать этих гнид и поглощать их силу куда лучше.

— Мерзавец!.. — взвыл Данте — как от боли, так и от возмущения. — Тебе мало было совершить это злодеяние, ты ещё и смеешь похваляться этим!.. Когда Боги доберутся до вас всех, улыбка сойдёт с твоего лица вместе с кожей!..

Так, так. Давай, выходи из себя. Выведенный из себя противник — наполовину побеждён, так говорил Магистр, а этот, похоже, выдержкой не отличается…

— Это вряд ли, — Хаск продолжал улыбаться. — Думаю, очень скоро вашим Богам будет не до того. Да им уже не до того. Или ты ещё не в курсе новостей?

Рыча от злости, Данте кинулся на него; Хаск еле успел увернуться.

— Не рассуждай о том, что гораздо выше твоего жалкого смертного понимания! — глаза Данте сияли жгучей ненавистью. — Смирись и сдайся, и тогда я обещаю даровать тебе быструю смерть!

Он ухмыльнулся издевательской усмешкой.

— За посмертие, правда, не ручаюсь… но тут уж решать не мне, а господину Диту!

— Видел я твоего господина Дита, — меланхолично отозвался Хаск. — Не в смысле в гробу и в белых тапочках, а и правда видел. Он даже прикончить меня хотел… как видишь, я ещё здесь!,.

Данте, несомненно, был сильнее — даже с учётом всей поглощённой Хаском силы Бога. Справиться с обычным человеком теперь было для Хаска раз плюнуть, и даже с группой — вроде тех, что были на заправке. Но Данте, кажется, к обычным людям не относился.

Ничего!.. У каждого есть слабые места. А кроме того, если они продолжат так драться, то скоро на шум сюда сбежится весь особняк. Умей драться в одиночку, но помни о том, что подлинная сила в подмоге товарищей — так говорил им Магистр!

Зато у Хаска был меч, а у Данте меча не было. Это позволяло Хаску бить издалека, а вот Данте приходилось искать возможность подобраться на короткие дистанции.

— Ты омерзителен!.. — выдохнул Данте, швыряя в Хаска обломок мраморной столешницы (тот легко, играючи отбил её широким мечом). — Как, впрочем, и любой из земных грешников…

Он ринулся вперёд, намереваясь сбить Хаска с ног, но тот вовремя выдвинул меч вперёд и вниз; Данте взвыл, получив лезвием по коленям и, споткнувшись, полетел на пол. Штанины божественного посланника были порваны, на ногах виднелась кровь — ага, ты вовсе не неуязвим! Легендарный меч, которым ты так хвалишься, наносит урон и тебе самому — нужно только не подставляться под удар!..

Наверное, не стоит убивать его. Лучше вырубить и доставить к Сизифу — тот наверняка захочет допросить агента Богов. Хаск размахнулся, обрушивая меч на голову Данте плашмя…

Быстро выставив вперёд обе руки, Данте поймал клинок; было видно, что это принесло ему сильную боль, на ладонях вспыхнули красные следы — но, тем не менее, он широко улыбнулся.

— Попался, грешник!

А затем… меч исчез. Просто мигнул — и пропал у Хаска из рук.

— Ха!.. — рассмеялся Данте, перекатом уходя в сторону. — Что, удивлён, дружок?

Кажется, он так обрадовался, что забыл обозвать его грешником, еретиком или жалким смертным.

Впрочем, чего скрывать — Хаск и правда был удивлён. Какого дьявола⁈ Куда он дел его любимый новый меч, что ещё за фокусы?..

— Так вот и бывает, когда берёшься за оружие, которое тебе не по силам! — продолжал смеяться Данте. Миг — и клинок появился у него в руке. — Мой меч обладает множеством секретов, но ты даже не подозревал о них, так? Что ж, пришла пора расплаты!

Хаск моргнул; перед глазами, точно вспышка, возникла картинка. Вот Данте едет на мотоцикле и никакого меча при нём нет… а вот он выдвинул руку, и в ней появляется клинок. Точно! Значит, он умеет убирать меч в какое-то подпространство и вынимать его оттуда, когда нужно? И ему достаточно для этого просто коснуться меча?..

Увы, эта мысль, пусть и правильная, была слишком долгой; от нового удара Хаск не успел увернуться. Следующее, что он ощутил, была сильная боль в груди; он полетел с ног, врезался головой в твёрдый пол…

— Убить тебя?.. — лениво рассуждал Данте, занося меч над ним. — Нет, нет… я ведь обещал, что ты ощутишь на себе гнев Богов… а ты сам отказался от своего шанса уйти быстро. Но и оставлять тебя так тоже нельзя, ты слишком дерзок и опасен. Что ж, придётся перебить тебе позвоночник… и тогда можешь дожидаться, когда Боги воздадут тебе по заслугам.

Хаск попытался двинуться, но в глазах двоилось после сильного удара об пол, а живот скрутило узлом; клинок уже навис над ним, ещё секунда — и…

Рывок — и он всё-таки смог перекатиться вбок.

— Думаешь, на этом всё? — заметил он, поднимаясь на ноги. — Прикончить одного меня тебе будет мало, урод.

— Я прикончу всех, кого нужно, — рассмеялся Данте. — А кого не смогу — убьют Боги, когда явятся на Землю. Это будет уже совсем…

— Придурок, — покачал головой Хаск, отступая на пару шагов; сражаться он уже был явно не в состоянии, слишком крепко его приложил Данте (и это с одного-то удара!..), но есть и другие способны. — Пока твои Боги явятся… Ты уже прямо сейчас поднял шум на весь дом! Скоро сюда сбегутся все!..

Так. Позади его, вон там, в углу — кнопка, включающая пожарную сигнализацию. Возможно, пока их драку и не заметили — уж слишком велик особняк — но если нажать её, тогда точно поднимется тревога. Только бы добраться до неё раньше, чем этот тип его прикончит!..

Если уж начистоту, оставаться парализованным калекой Хаску и правда не хотелось.

Тем не менее, его слова сработали; Данте посмурнел лицом и оглянулся на дверь.

— Что ж, — бросил он. — Значит, у меня меньше времени, чем я думал. Придётся поспешить. Ты и так еле на ногах стоишь, жалкий грешник… а мне нужно успеть прикончить Антона Кислевского до того, как все сбегутся.

И, продолжая сжимать меч, Данте быстро (и почти бесшумно) вылетел за дверь.

Хаск хотел было шагнуть туда, к стене, к кнопке тревоги, но внезапно почувствовал, как силы оставляют его; покачнувшись, он осел на пол, успев схватиться за стол. Чёрт… вот тебе и вся божественная сила. Пришёл типчик посильнее, ударил один раз — и…

Так, погодите. А при чём тут Антон Кислевский?.. О чём он вообще говорил?

* * *

…распахнутая дверь посреди коридора привлекла наше внимание сразу.

— Кухня! — указал рукой Юлий Лебедев, вырываясь вперёд. — Это оттуда был шум!

— Постой-ка, — я обогнал его. — Давай лучше с Антоном поговорю я.

Судя по шуму, который мы услышали издалека, Антон вовсе не крадётся, а напротив — переворачивает тут всё вверх дном. Первый мечник герцога, кажется, думает, что он умнее всех, что с ним побоятся связываться? Что ж, покажем ему, что это вовсе не так…

Однако, когда мы (я, Лебедевы и явно заинтригованная происходящим Анжела Аквина) вбежали на кухню, никакого Антона Кислевского там не было. Зато были разгром, хаос и лежащий на полу Хаск.

— Хаск! — вскрикнул Лебедев.

— Что с тобой⁈ — его сестра тоже метнулась к нему. — Ты живой…

— Ааа… Живой, живой, — простонал Хаск, поднимая голову. — Но чувствую себя так паршиво, что сдохнуть хочется… он как вдарит мне в живот… а потом ещё затылком о кафель… вон, аж вмятина на полу осталась.

Да уж, кавардак вокруг был такой, что сразу ясно — пошумели тут знатно, и шум, который мы слышали, доносился именно отсюда. Осколки стекла, обломки мрамора, трещины, дыры и вмятины… а ещё почему-то оливки на стенах.

— … это сделал Антон? — не поверила Августа Лебедева. — Погоди, серьёзно?..

— Он, конечно, сильнее тебя как мечник, — кивнул её брат, помогая Хаску подняться с пола, — но не до такой же степени, чтобы избить тебя как младенца, да ещё и сокрушить всю кухню!

— Да какой Антон… — Хаск держался за затылок. — Тут был этот тип…

Он поднял глаза на меня.

— Данте! Который с заправки и с моста…

Я замер. Вот так неожиданность…

А впрочем, чего удивляться? Как ни крути, Данте тоже в руках Судьбы. А Судьба должна свести нас вместе — в ближайшие несколько дней. Я думал, мне придётся его разыскивать, но он сам пришёл ко мне. Отлично, не придётся бегать за ним.

— Он забрал у меня меч… — Хаск сел на стул, до которого его довели под руки Лебедевы; Анжела распахнула морозильную камеру в поисках льда. — Я хотел поднять тревогу… кнопкой… Но он понял, что нашумел и сейчас прибежите вы…

Я с досадой пнул носком обломок мраморной столешницы. Прибежал бы я сюда немного раньше — и вот он, Данте, прикончить его — и прощай, раздражающая чёрная метка на ладони!

— Значит, вернул свой меч и решил сбежать, — поморщился я. — Нужно его догнать… Он не мог уйти слишком далеко. Если вызвать Берика…

— Не-не… Ай!.. — простонал Хаск, держась за голову. — Он не сбежал… он сказал, что должен как можно скорее… прибить Антона.

Он перевёл взгляд с Лебедевых на меня.

— Вы тоже сказали про Антона, — заметил он уже более твёрдым голосом. — Может, поясните уже, что здесь делает Антон?

Мои глаза распахнулись шире, лицо разгладилось. Так Данте ещё не ушёл!..

— Похоже, — выдохнул я, — Антон здесь собирается умереть.

Чудесно! Я решил, что Данте приходил исключительно за мечом, но он как-то узнал, что Кислевский здесь, и явился по его душу. Он ещё где-то тут, в особняке! Нужно просто идти на шум…

— Эй, — Анжела поднесла Хаску лёд, завёрнутый в кухонное полотенце, и поглядела на меня. — Антон, конечно, придурок, но всё-таки мне бы не хотелось, чтобы он стал мёртвым придурком. Может быть, мы ещё успеем спасти его?

— Чего⁈ — возмутилась Лебедева. — Так же, как он «спас» ребят в Академии?

— Ага, — согласился с ней брат. — При всём уважении, он не просто «придурок» — он опасный мудак и убийца, уверенный в своей безнаказанности.

— Не так давно он с папашей привёл сюда кучу автоматчиков и держал нас на прицеле, — напомнил Хаск, неодобрительно кивая.

— А сейчас бродит где-то по нашему дому с непонятно какими целями!

— А перед этим вырубил всю прислугу.

— Испортил систему слежения… кто знает, что он тут делает?

— В общем, — подытожил Хаск, — если Кислевский сдохнет, я плакать не буду.

Анжела растерянно моргала глазами, глядя на мечников. Кажется, она ждала вовсе не такой реакции.

Я хрустнул пальцами.

— Ладно, ладно… умерьте пыл. Кажется, на этот раз нам, а точнее, мне, придётся всё-таки спасти Кислевского.

— Что⁈

— Зачем?

— Почему?

Мечники, возмутившись, замахали руками… я покачал головой.

— Потому что здесь Данте, — пояснил я. — И он пришёл за Антоном. Как только Антон будет мёртв — Данте уйдёт, и мне придётся искать его невесть где. Зачем такие сложности, если прямо сейчас он ещё тут, — я улыбнулся, — так сказать, с доставкой на дом?

* * *

Ну где же, где же, где же…

Антон заглядывал то в одну, то в другую комнату особняка. Где Сизиф хранит свои вещи, а⁈

Вроде бы, всё удалось. Слуги не мешаются под ногами, его пока никто не заметил… может быть — если повезёт — они и вообще не сообразят, что он тут. Но какой в этом толк, если он так и не найдёт Эгиду?

Тихо скрипнула дверь; Антон шагнул в следующую комнату. Может быть, тут?..

Погружённый в свои поиски, он не заметил, как сзади раздались очень тихие шаги.

— Ну здравствуй, — заметил сзади кто-то незнакомый со злой радостью в голосе. — Антон Кислевский, верно? Тебя сложно не узнать — твоё лицо торчит на каждом заборе!..

Антон резко обернулся; незнакомец рассмеялся, поднимая наизготовку огромный меч.

— Что ж, Антон. Пришло время преподать тебе урок праведности и угодного Богам смирения.

Глава 17

На этот раз долго бегать нам не пришлось; звуки явственно и чётко доносились сверху, и как только мы взлетели по лестнице на второй этаж, Лебедевы дружно повернулись в сторону одного из коридоров и хором завопили:

— Это там!

— Гостевые спальни!

Хорошо всё-таки иметь рядом кого-то, но ориентируется на местности.

— Поспешим, — взволнованным голосом произнесла Анжела. Кажется, всё происходящее она воспринимала как страшноватое, но в то же время интригующее приключение; наслушавшись обо мне, а ещё больше — надумав самостоятельно, она теперь страсть как хотела поглядеть, что же на самом деле я представляю из себя.

— А зачем спешить? — буркнул хромающий позади всех Хаск. Он всё ещё прижимал к затылку мокрое полотенце с подтаявшим льдом, но стойко следовал за нами. — Данте мы нашли, теперь он никуда от Сизифа не денется, а если Антона успеет прибить, то я его за это ругать не буду.

Лебедевы согласно усмехнулись.

— Лучше бы тебе держаться позади, — предупредил я. — Данте — опасный противник, и если с тобой что-нибудь произойдёт, твой отец мне этого не простит.

— Кто он такой, этот Данте? — заинтересованно спросила Анжела, всё же не сбавляя шага. — Откуда взялся, чего хочет?

Я поцокал языком.

— Судя по всему, посланник Богов. Их избранный порученец, особый агент. Я не слишком много о нём знаю — когда он родился, я уже был в царстве Дита, а теперь у меня не было времени…

— Погоди, тот самый Данте? — поглядела на меня Августа. — Который жил в средние века и был защитником людей от Богов?

— А потом проиграл в битве и пропал, — добавил её брат.

— Не пропал, а был заключён Богами в Ад, — поправила его сестра. — И вроде как вернулся через два или три века, но уже с промытыми мозгами… Боги сами велели жрецам донести всю эту историю для людей — как такую пугалку для непокорных, чтобы никто не вздумал бунтовать.

— Ага. Это было ещё до войны с Богами, тогда ещё не знали, как их убивать, — заключил Юлий.

Хаск покачал головой, отнимая от неё полотенце.

— А я ничего такого не помню. Прогуливал, наверное.

Теперь источник звуков был уже ясен каждому. Крики, в которых ясно слышались голоса Антона и Данте, звон мечей, грохот падающих предметов…

— Туда, — я указал на дверь. — Какого чёрта он, интересно, искал в этих комнатах?..

Вопрос был риторическим, а потому отвечать на него никто не стал; все впятером мы залетели в двери одной из гостевых спален — кажется, её занимал Хаск…

Неожиданно чёрная метка на моей ладони сильно зачесалась, словно вспыхнула изнутри огнём; впрочем, я и без неё уже видел, кто и что передо мной.

…огромным клинком Данте рассёк пополам перевёрнутую кровать, за которой укрылся Антон Кислевский; тот изо всех сил пнул ногой одну из половин, отправляя её в Данте. Это сработало, и посланник Богов отлетел к другой стене — а сам Антон выкатился из-за другого обломка и размахнулся мечом…

— Сильный, — прокомментировал Хаск. — Но лёгкий. У меня тоже так вышло разок или два… а потом он мне вломил. У этого тоже не получится.

— Ой, иди-ка ты нахер, Хаск!! — заорал Антон; кажется, у него сдавали нервы. — У тебя не вышло, потому что ты придурок и хреновый мечник, а я первый…

Удар!!! Данте одной рукой поднял половину кровати и без замаха швырнул её в Антона; тот, громко выдохнув, присел, уклоняясь — а когда встал, то Данте был уже рядом, готовый опустить на него меч.

И он его опустил.

— Псих!! — Антон попытался блокировать удар своим мечом (когда он ругался со мной в гостиной, тот висел у него на поясе — может, для образа не расставался с ним, а может, мечник и правда не привык ходить куда-то без своего оружие). — Кто ты вообще такой⁈ Откуда взялся?

— Я твоё возмездие! — проговорил Данте. — Расплата за дерзновение пойти против Богов!..

Клинок Данте звякнул о меч Антона; раздался громкий скрежет, Антона отбросило назад… Сбитый с ног, он уставился на то, что осталось от его клинка.

— Это же… артефактный… он же…

— Мой меч сотворил сам великий Гефест!.. — рассмеялся Данте. — Разве по силам какой-то артефактной железяке противостоять ему?..

Мы все пятеро замерли, точно в кинотеатре; не хватало только попкорна. Данте, разумеется, давно заметил нас, но целенаправленно бил Антона, свою цель номер один. Он занёс клинок.

— Больше тебе нечем защищаться, Антон Кислевский, убийца Гименея! — Данте улыбался широкой улыбкой маньяка. — Твои последние слова?

— Ч-что?.. — Антон попытался отползти назад, но упёрся в стенку. — Стой, ты всерьёз…

— Твои последние слова, ну⁈ — повторил Данте. — Я хочу сказать их твоему народу, когда буду показывать ему твою отрубленную голову! Пусть видят и знают, что стало с их предводителем и символом!..

— Кхе-кхе, — заметил я. — Предводитель из него, честно говоря, так себе, да и символ тоже паршивенький.

— О, так и есть, — согласился Данте. Он не торопился, смакуя свою победу; правую ногу он поставил Антону на грудь, и теперь не спешил, зная, что побеждённый противник никуда не денется. — Но всё-таки он символ, какой ни есть — и за это его следует уничтожить. Тебе ли не знать, как это делается… Да, Сизиф?

Он оглянулся на меня… я пожал плечами и откинул назад волосы.

— Всё думал, когда ты сообразишь, Данте. Мы встречаемся уже в третий раз, а ты только сейчас понял, кто я такой. Кстати, как в тот раз поиграли с Бериком?

— С кем⁈ — в глазах Данте мелькнул панический ужас — но тут же погас. — Ты про ту адскую тварь?.. Даже не думай призвать её снова! Теперь я готов встретиться с ней лицом к лицу! Только лишь сначала прикончу того, кто дерзнул поднять руку на Богов…

Я оглянулся на Лебедевых, Хаска и Анжелу. Им бы лучше держаться подальше, а то ещё зацепит…

Те, однако, стояли, ничуть не выказывая беспокойства — только суровую решимость. Лебедевы и Хаск держались вместе, как одна команда, готовые, в случае чего, прикрыть и защитить друг друга; Анжела держалась чуть позади и, кажется, что-то искала в своей небольшой сумочке с логотипом дорогого бренда.

— Не беспокойся, — заметил я. — На этот раз помощь Берика мне не понадобится.

Печать на ладони чесалась, но уже не в буквальном смысле; мне просто не терпелось скорее прикончить Данте и сбросить с себя проклятие Дита.

— Может, отпустишь уже этого доходягу? — я кивнул на распластанного на полу Антона с обломком его меча. — И сразишься с кем-нибудь в своей весовой категории?

Это, конечно, тоже было лукавством. В одной весовой категории с Данте я был вчера утром, до визита на Олимп, а после того, что там произошло, я шагнул далеко вперёд. Но он этого не знает, и отлично. Если так задуматься… несмотря на всё раздражение, которое вызывал у меня Антон, лучше бы ему всё-таки остаться в живых. Мне и правда хотелось заключить союз с герцогом Аквилой, хотелось остаться здесь, в герцогстве… а сметь Антона, кхм, кхм, «затруднит переговорный фон». Так сказать.

— Зачем же мне выбирать между двумя удовольствиями? — Данте вновь расплылся в безумной улыбке. — Я убью Кислевского, в затем отдам должное и тебе, Сизиф. О-о-о, господин Дит будет так рад возвращению беглого узника! Ему не понравилось, что ты ускользнул…

— Ага, я в курсе, — я поморщился и шагнул вперёд. — Давай-ка лучше ты сначала сразишься со мной, а? Если победишь, то Антон и остальные и так никуда не денутся от тебя…

— Эй, мудак!! — взвыл Антон на полу. — Ты тут что, пари на мою жизнь, что ли, заключаешь⁈

Я удивлённо глянул на него. Да нет, вообще-то наоборот — спасти тебя пытаюсь. А что, у тебя есть какие-то возражения?

— Слушай, кто ты там такой!.. — Антон неожиданно вцепился Данте в штанину, не пытаясь убрать со своей груди его ногу, а просто привлекая внимание. Кхм… ему что, и правда жить надоело? — Не знаю, что ты думаешь там и что тебе надо, но… если ты мстишь за Богов — то тебе нужен не я! А-а он! Да!

Данте вскинул бровь и поиграл в воздухе мечом.

— Ты так думаешь?.. Мальчик, чьё лицо глядит со всех плакатов герцогства…

— Это всё отец! — заорал Антон, чуть дёргаясь. — Это была его идея! А Б-богов убил Сизиф! Я… я не собирался… всё из-за него!

— Тьфу, — неожиданно сплюнул Хаск. — Я, конечно, знал, что ты мудак, Кислевский, но чтобы до такой степени…

— Хаск, не плюй на пол, — сдержанно попросила Августа Лебедева. — Хотя по существу ты, конечно, прав.

— На все сто, — согласился Юлий.

В глазах Данте зажёгся непонятный блеск — торжество, смешанное с чем-то, чего я пока не мог расшифровать.

— Вот, значит, как? — рассмеялся он, не убирая ноги и занесённого меча; держал свой огромный клинок он легко, безо всякого видимого усилия. — Ну и кого ты пытаешься обмануть, грешник? Я чую твой обман; он смердит, как и все прочие твои грехи

Данте покачал головой и занёс меч чуть-чуть повыше — как будто хотел посмотреть, что тогда произойдёт.

— Эй!! Эй-эй! — заорал Антон, лицо которого исказилось в животном ужасе. Кажется, умирать первый мечник герцога был пока совершенно не готов. — Да, я убил Гименея… но так вышло! Я… я пытался ударить Сизифа… тот подставился под удар…

— Ложь!! — Данте надавил ногой; в рёбрах у Антона что-то хрустнуло, тот заорал. — Давай! Скажи правду!

Он словно ставил на Антоне эксперимент, глядя, до какого отчаяния и унижения тот дойдёт, вымаливая себе жизнь. И… меня почему-то этот эксперимент тоже захватил. Я не вмешивался, склонив голову набок и наблюдая. Не вмешивались и другие.

— Ладно! Ладно! — взвыл Кислевский. — А-а-а, пусти, не жми так… Я убил Гименея!.. Но… но…

Глаза мечника наполнились слезами.

— Знаешь, что было перед этим? Знаешь⁈

— Узнаю, когда ты расскажешь мне об этом, — улыбался Данте. — Начинай, видишь — тебя слушают все!

— Да к чёрту их, это они во всём виноваты… Я убил Гименея, когда тот уже почти согласился…

— Согласился на что⁈ — Данте снова надавил.

— А-а-а… Предать Богов! — Антон уже не вырывался, просто умоляюще, со слезами глядел на своего мучителя. — Перейти на нашу сто… на сторону людей! Да, я убил его… но я, можно сказать, спас его от предательства… от позора… Помог остальным Богам…

Данте не выдержал; убрав ногу с груди Антона, он опустил меч и, запрокинув голову, хрипло расхохотался; неприятный, каркающий смех беловолосого типа разносился под высоким потолком гостевых покоев.

— Н-но я убил только Гименея! — воодушевлённый и обрадованный тем, что ему больше не ломают рёбра и не грозят снести голову мечом, заговорил Антон — быстрее и жарче. — Остальных убил Сизиф!.. И эти… его дружки… всё они! Они убили Хнума… убили Баст… Арьямана… остальных…

Хаск сплюнул на пол. Снова. И на этот раз ни брат, ни сестра Лебедевы ничего ему ни сказали.

— Ты! — ткнул Данте пальцем в грудь Антону. — Знаешь, что можешь быть лучше мёртвого символа?

— Ч-что?.. — тот отползал назад; кажется, рёбра у него были всё же целы — или, по крайней мере, рана не мешала быстро двигаться.

— Сломанный символ, — выдохнул Данте. — Лучше, чем отрубленная в бою голова лидера восстания, может быть только живой лидер восстания, который, весь в слезах и в соплях, ползает на коленях и вымаливает пощады, готовый сдать и обвинить своих товарищей. Богам это понравится.

— Кха, кха, — громко заметил я. — Кстати, о Богах… ты, наверное, ещё не знаешь, Данте, но…

— Не перебивай, Сизиф! — Данте возвысил голос; клинок метнулся в мою сторону, не атакуя, а просто указывая на меня. — Какой отличный день! Судьба сегодня даровала мне сразу два подарка. Я преподнесу Богам твою отрубленную голову, а душа твоя отправится обратно в Ад — а этого «лидера и символ» я покажу всем… все увидят, чего стоит убийца Гименея!..

— Все и так уже это видят, — фыркнула Августа.

— Что ж, вы уже увидели, — Данте повернулся к ней. — Значит, ваше последнее дело на Земле выполнено; вас можно и прикончить. Даже тебя, еретик! — он перевёл меч на Хаска. — Я сегодня добрый!

Я задумчиво смотрел на него. Конечно, я давно мог бы атаковать Данте, но все эти разговоры так завораживали… А кроме того… я кое-что заметил. Кое-что занятное.

Ладно, пока он болтает — он не нападает, так что пусть поболтает ещё немного. Поглядим, чем это окончится.

— Да! Да! — взвыл Антон. — Это они виноваты… они предложили восстать против Богов, я не виноват…

— Вот как? Повторишь это, когда я выволоку тебя на главную площадь этого городишки? А⁈

— Да! Повторю! Клянусь… Прикончи их, а я…

— Слушай, ты! — не выдержала Лебедева; она глядела прямо на Данте. — Я понимаю, что ты фанатик, но не можешь же ты быть настолько тупым? Он просто хочет, чтобы ты прикончил нас, как свидетелей его позора, а сам потом попытается сбежать!

Антон побледнел; кажется, именно это он и собирался провернуть. Что, и свою невесту тоже собираешься пустить в расход, Кислевский? Чтобы потом объявить своему и её папашам, что «сделал всё, что мог, героически отбивая её у злодея, но тот всё-таки успел»?

— О, не беспокойся об этом! — Данте покачал головой. — Я вовсе не тупой, девочка. Никто не поверит, что этот трус действительно перешёл на сторону Богов, или что он убил Гименея, «спасая того от позора». Что за бред! Но, видишь ли… от меня он не сбежит.

Улыбка Данте не угасала, напротив, она становилась всё шире; блеск в глазах лишь разгорался.

— Не только не убежит… но и не обманет. Не избегнет! Всё случится так, как предначертано Богами…

— Да забудь ты о своих Богах, — заметил я. — Возможно, ты ещё не заметил, но…

— … а потому в вас нет нужды. Вы все умрёте, здесь и сейчас!

Данте коротко рассмеялся — и сорвался с места, прямо по направлению ко мне; я метнулся навстречу, стараясь перехватить его раньше, чем он доберётся до остальных…

Чёрт!.. Можно владеть силой множества Богов, но, когда тебе в колени врезается половина разрубленной кровати, это всё-таки неприятно. Я запнулся, едва не потерял равновесие, потерял несколько секунд…

— Кислевский!! — заорали Лебедевы и Хаск.

— Это он её швырнул!

— Зачем ты это сделал, мразь⁈

Данте рассмеялся.

— Хочешь доказать свою верность, мальчик? Отлично, отлично, а теперь…

Огромный меч неумолимо приближался к моей голове; из-за этих несчастных секунд я потерял инициативу, и был обречён…

Так, они, кажется, думали. Кислевский и Данте.

Ну не идиоты ли?

…я поймал широкое лезвие рукой; ту слегка царапнуло, но всё-таки причинить мне серьёзного вреда этот клинок теперь не мог. На лице Данте и Антона появилась удивлённая растерянность, непонимание, замешательство…

В следующую секунду я вырвал клинок из руки Данте — и, ухватив его за рукоять, врезал по посланнику Богов.

Вот так. Словно это камень. Просто и понятно.

…Анжела Аквила чуть закашлялась; кажется, её тошнило. Ну да, ну да — от моего удара Данте едва не разорвало пополам. Он лежал в углу с развороченной грудиной, с кишками, вывалившимися наружу, и кашлял кровью.

— Кха… как ты…

— Прости, Данте, — улыбнулся я, подходя ближе. — Просто… просто я сильнее. А ещё я о**ительный мечник, знаешь ли.

У Антона дрожала челюсть; он пытался встать, но, кажется, не получалось. Все уставились на меня — даже Хаск, который, казалось бы, должен был знать…

Похоже, никто из них до сих пор не понимал, насколько я теперь силён. Ни Антон, который испытал на себе превосходящую силу Данте и думал, что я обречён. Ни Анжела, пытающаяся понять, что из рассказов обо мне — правда, а что — вымысел. Ни остальные…

— Боги… — выкашлял Данте. — Боги… вернут меня… это ещё не…

— Ох, — вздохнул я. — Прости, приятель. Я ведь несколько раз пытался сказать тебе об этом, но ты вечно меня перебивал. Зевс и остальные… они сдохли. Вчера. Так уж вышло. Из всего основного пантеона олимпийцев остался только Дит… вот к нему-то ты сейчас и отправишься.

— Ч-что?.. — в глазах Данте зажёгся ужас. Он не спорил, не орал, что я лгу — видимо, каким-то неведомым образом понял, что я говорю чистую правду, и это-то его и ужасало. — Нет, н-нет… кха… нет… т-только не Дит…

— Он тебя уже заждался, — заметил я.

Меня, впрочем, тоже… но разница в том, что меня-то он не дождётся.

Без замаха, коротким ударом сверху вниз, я добил Данте.

…вытянув ладонь, я глядел, как бледнеет, исчезает с неё чёрная печать Дита. Вот и всё. Проклятие снято, дамоклов меч не висит у меня над головой; пришла пора заняться и другими делами.

— Т-ты!.. — неожиданно ожила Анжела; она старалась не смотреть в ту сторону, где лежало то, что осталось от Данте, и повернулась к Антону. — Зачем… ты… это сделал?

— Ч-чего⁈ — выдохнул тот, поднимаясь; Кислевский держался за грудь и опирался о стенку. — Я вообще-то спасти пытался… и себя, и тебя… он бы…

— Лжец! — отрезала Лебедева. — Ты пытался спасти себя и прикончить нас, ненужных свидетелей. Так?

— Именно так, — подтвердил её брат, а Хаск недобро хрустнул кулаками.

— Ещё и идиот, — покачала головой Анжела. — Если бы Сизиф и правда погиб, кто бы защитил тебя от Данте? Твой папочка, может быть?

— И-и-идите-ка все нахер! — выпалил бледный Антон, заикаясь. — В-вот что… всё равно никто не узнает, что здесь произошло! Д-даже если скажете… н-никто не поверит…

Вот как? Ты так уверен в этом, Антон?

Он посмотрел на меня ненавидящий взгляд.

— П-пижон… если бы только у меня была Эгида… но ты украл её…

А, Эгида!.. Так вот из-за чего он остался в особняке! Кажется, я начинал понимать.

Антон вновь пробежался по нам взглядом; наверное, в иной ситуации он и правда попытался бы прикончить тут всех — один, без Данте — но сейчас сила была не на его стороне, и он отчаянно это понимал. Он и заикался-то именно после того, как увидел, на что я на деле способен!

Так что он предпринял единственное, что мог в этой ситуации — быстро выбежал за дверь, чуть хромая и продолжая держаться за грудь.

Его никто не останавливал.

…спустя полминуты гробовой тишины я тихо рассмеялся и присел на краешек стула, чудом уцелевшего в разгроме комнаты.

— Вот ведь идиот. Кажется, он так и не заметил…

— Не заметил что? — уточнил Юлий.

Я кивнул в сторону Анжелы.

— Того, что всё это снималось на телефон. Интересно было бы взглянуть на его реакцию, когда он узнает…

Я повернулся к дочери герцога.

— Уже пустила это в эфир, надо полагать?

— Не-а, — покачала головой та. — Пока — лишь скопировала для страховки. Такие вещи лучше использовать строго в нужный момент.

— Вот как, — кивнул я. — И зачем тебе это, можно поинтересоваться?

Она пожала плечами.

— Мой отец… хороший политик, но как отец — оставляет желать лучшего. Меня давно уже не устраивает то, что он собирается выдать меня за Антона из своих интересов. Думаю, после того как я покажу ему это видео, вопрос со свадьбой будет закрыт раз и навсегда, а если нет — что ж, тогда видео будет обнародовано.

— Часть, где Сизиф выпускает Данте кишки, придётся блюрить… — пробормотала Августа.

Я хмыкнул.

— Забавно…

— Что именно? — не поняла Анжела.

— Антон, насколько помню, тоже не горел желанием заключать этот брак, — пояснил я. — Впрочем, это было до того, как звёздная болезнь окончательно ударила ему в голову…

Я решительно встал — и протянул меч Хаску.

— Думаю, мне тоже пора поговорить с твоим отцом. Займёмся уже наконец-то делом.

Глава 18

— Мой достойный собрат… Скорбно видеть, что ты оказался побеждённым. Такие, как мы, должны царствовать вечно, а не обращаться во прах…

Один говорил величественно, церемонно, растягивая слова; единственный глаз Всеотца скандинавского пантеона с царственной печалью обозревал руины, оставшиеся от дворца Зевса. Без властителя этих мест Олимп быстро, даже стремительно приходил в упадок, и дворец разрушался вместе со всем остальным буквально на глазах. Пара дней — и здесь останется лишь тёмная пустошь, а пока Боги явились, чтобы постоять здесь, отдать дань памяти своим павшим товарищам — и решить, что делать дальше.

— Сколько пафоса… — прошептал Осирис, наклоняясь к уху стоящей рядом Мораны. — «Достойный собрат», «должны царствовать вечно»… Да он же сам его ненавидел!

— Небось, жалеет сейчас, что не прибил его сам, — рассмеялась Морана в ответ — тихим, сухим смешком. — Он бы давно это сделал, да не был уверен, что победит. А теперь увидел, что Зевс умер, и решил, что тот был слабаком…

Стоящие рядом Боги покосились на них, но ничего не сказали; по счастью, сам Один находился достаточно далеко и не расслышал тихих разговоров.

— Люди и раньше показывали свою непокорность, — продолжал Один. — Люди смели поднимать руку на таких, как мы. Но сейчас они перешли последнюю черту, и должны быть наказаны. Все вы знаете; Зевс готовился к войне с людьми, Зевс желал её всем сердцем. Разве не долженствует нам теперь, в память о нём, начать эту войну — и победить⁈

— Да!!! — заорали Боги — если не все, то большинство, по крайней мере. Громче всех орали самые воинственные — Тор, Морриган, Уицилопочтли… — Атакуем людей! Они умоются в крови!!!

— А затем, — постепенно голос Одина набирал силу, становился из скорбно-приглушённого торжествующим и гремящим, — затем мы повергнем весь бренный человеческий мир в прах! В чистую энергию, из которой он однажды был создан! И из этой энергии мир будет воссоздан снова — уже идеальным, в котором у людей не будет и мысли о непокорности…

Дит, стоящий в окружении других Богов Смерти, поморщился.

— Значит, Один и остальные по-прежнему хотят перезапустить Вселенную. Я-то надеялся, что гибель олимпийцев заставит их отказаться об этих планов…

Боги Смерти стояли чуть поодаль — группа негласных отщепенцев среди всех небожителей, владыки разных областей подземного мира.

— Надейся, — поморщился Осирис. — Им плевать на то, что потеряем мы, если мир перезапустится. Они никогда нас ни во что не ставили. Даже моя собственная жена…

Он покосился вперёд, туда, где Исида и Сет стояли плечом к плечу и орали воинственные лозунги, приветствуя план Одина и потрясая в воздухе кулаками.

— Вы разве не расстались? — хмыкнула Морана. — Кажется, я что-то такое слышала… тысячи две или три лет назад…

— Ой, да брось, можно подумать, ты из своего глухого угла следишь за тем, что происходит у нас в Египте, — Осирис закатил глаза. — Две-три тысячи лет? Серьёзно? За это время мы сходились и расходились около десятка раз, наверное…

Дит поглядел на них со сдержанной суровостью.

— Так и будете обсуждать семейные дела? Или, может быть, поговорим о делах?

— Дела? — на него посмотрела Хель. — А у тебя есть что-то посущественней, чем «ой, давайте обсудим, какие остальные нехорошие и как они нас избегают»?

— Они нас не избегают, — покачал головой Дит. — Они нас боятся, просто не хотят в этом признаваться — ни нам, ни друг другу, ни самим себе. Как будто вы сами этого не знаете.

Лица Богов Смерти выражали разное. Кто-то согласно покивал, кто-то с сомнением покачал головой.

Тем не менее, Дит знал, что в глубине души каждый из Богов Смерти знает, что он прав. Более того — каждый из них считает так же.

Их, Богов Смерти, не любили. Уважали. Боялись. Сторонились, но в то же время изображали радость и радушие при встрече с ними. Никогда никуда не звали первыми, если только была такая возможность, но при этом не решались напрямую выгонять их со встреч и гулянок. Смерти боится каждый, а уж бессмертные — особенно. Да что там — даже сами Боги Смерти порой боялись смерти!..

— Их сила — он молитв живых, — продолжил Дит, — а наша — от стенаний покойников. Им нужны молитвы, а мы всё равно заполучим свою жатву, что бы там ни было…

— Кхе-кхе… не совсем, — покачал головой Танатос. — Дальние области царства мёртвых снова бунтуют; мы теряем всё больше контроля…

Глаза Дита вспыхнули таким гневом, что даже остальные Боги Смерти отшатнулись от него, а митингующие по соседству божества с удивлением покосились в их сторону.

— Вот именно!! И меня это не устраивает… Но… у нас всё равно больше власти, чем у них.

Он медленно выдохнул, успокаиваясь; остальные Боги Смерти с опаской глядели на главного и самого могучего из них.

— Молитв от живых больше не становится, — усмехнулся он, вновь глядя на остальных. — Живые плодятся, как кролики, но не хотят возносить молитвы. А наша паства лишь прибывает. И даже непокорная её часть, даже те, кто находится не под нашим контролем — всё равно находится в царстве мёртвых, никуда оттуда не денется…

— Кроме твоего любимчика, конечно, — ехидно усмехнулась Морана.

— Ага. Сизифа, — добавил Гипнос, а стоящий рядом с Осирисом Анубис по-шакальи захихикал.

— О, вы думали уколоть меня упоминанием Сизифа? — тихо рассмеялся Дит. — Напрасно! Сегодня я совсем не злюсь при упоминании о нём… Ну, может быть, лишь немного. Знаете, буквально вчера ко мне в руки попалась душа Данте. Того старого порученца Зевса, которого я для него в своё время выдрессировал. Он… долго орал, рыдал, молил вернуть его на Землю, но, как по мне, этот пижон основательно зажился.

По тесному кружку Богов Смерти прошёл смешок.

— Ну, ну, и?

— И он рассказал мне кое-что, — закончил Дит. — О том, как он умер. А умер он от руки Сизифа. Не то, чтобы это само по себе было для меня неожиданностью, но… он сказал, что Сизиф прикончил его буквально с одного, может быть, двух ударов.

— Данте? — удивилась Морана. — Этого типа? Помнится, Зевс даровал ему такую силу, что простые смертные не представляли для него угрозы.

— Зевс в этот момент уже был мёртв, — заметила Хель.

— Мёртв, но такие силы не выветриваются за час…

Дит кивнул.

— Вот именно. О том же подумал и я. Конечно, Сизиф — тоже не простой смертный. Я думал, они будут наравне. Но, судя по тому, что я узнал, силы Сизифа сейчас… существенно превосходят силы Данте. Как вы думаете, где он заполучил такое могущество?

Боги Смерти неуверенно запожимали плечами.

— Кто его знает… — покачала головой Морана. — В мои края он почти не заглядывал, я знаю о нём только по рассказам других.

— Как-то пару раз пересекались, — тявкнул Анубис. — Очень грубый, самоуверенный тип…

— Пересекались, и вовсе не пару раз, — вздохнул Танатос. — Самоуверенный — это точно про него. Но умный, хитрый, а главное, изворотливый…

Дит улыбался.

— Знаете, что ещё? — он понизил голос. — Сизиф был здесь. На Олимпе. Прямо перед тем, как умерли Зевс и остальные.

— Что⁈ — изумились остальные Боги. — Как…

— Никто не знает, что произошло, — Дит следил, чтобы никто, кроме стоящих вокруг него не услышал его слова. — Все думают, что какие-то богоборцы из мира людей проникли сюда в союзе с беглым Титаном и выпустили остальных, но… если так, то где Титаны?

— Ну… Зевс успел их победить… — несмело предположил Анубис.

— А кто тогда добил его самого? — едко возразил Дит. — Не-а. Здесь и правда были Титаны, и именно они разгромили сокровищницу моего брата, именно они прикончили Богов… большую их часть, во всяком случае. Но здесь в это же самое время была и третья сторона.

— Сизиф?

— Сизиф, — кивнул Дит. — Пришлось немного покопаться в погибших душах, отыскать пару стражников дворца… даже к Мойрам в гости заглянуть. Но я выяснил, что он здесь был.

Все молчали; где-то на заднем плане продолжал свою речь Один, рядом с ним потрясал молотом Тор — кажется, теперь, когда Зевса не стало, именно скандинавы взяли на себя роль лидеров военного похода.

— Он всегда делал так, — поморщился Дит. — Всегда. Знаю, мы, Боги, не любим брать пример со смертных — а лично я ещё и очень не люблю самого Сизифа — но он умный парень, и порой стоит брать с него пример и делать как он.

— Как именно?.. — уточнил Гипнос.

— Быть третьей стороной. Той, которая находится сбоку, не лезет в самое пекло и наблюдает. Чуть-чуть вмешивается, подыгрывая то одной, то другой стороне. Несёт меньше всех потерь… а затем снимает все сливки.

— Думаешь, так нам и стоит поступить? — Осирис потёр подбородок.

— Да. Я не стану мешать Одину и компашке нападать на Землю — не поймут и не послушаются, а силы, чтобы просто остановить их, у нас нет. Но вот не предупреждать их о том, что на Земле их ждут сюрпризы… дать им сразиться, убиться об людей, а людям убиться об них… Боги Смерти мы, в конце концов, или нет?

Компания психопомпов и владык потусторонних земель заулыбалась теми улыбками, которые были в ходу только в кругу своих.

— Пусть две стороны сразятся, — заключил Дит. — Нам нужно лишь убедиться, что в ходе битвы обе они понесут достаточно урона. И когда это произойдёт… тогда-то выступим и мы.

Он улыбался, глядя на Богов Смерти; будучи главным, Дит не делился с ними всеми козырями.

Например, он не сказал им, что вчера душа Данте рассказала ему не только про Сизифа. Она рассказала и ещё про кой-кого…

Будущее обещало быть интересным и перспективным. Пусть Боги думают, что они сильнее, пусть Сизиф думает, что он умнее… Дит, верховный владыка царства мёртвых, Бог Смерти, повелитель теней, умел ждать.

* * *

— … и всё-таки этого можно было избежать, — поморщился герцог Адриан Аквила, стоя у окна своей столичной резиденции и сцепив руки за спиной. — Сделать всё как-то более плавно… с меньшими репутационными потерями…

Его дочь усмехнулась и откинулась в кресле.

— Чтобы ты опять что-нибудь выдумал и пошёл на попятную? Нет уж, если жечь мосты, то наверняка. Да ты и сам понимаешь — после всего, что было, союз с Кислевскими был невозможен. Они сами себя похоронили.

— Они-то себя похоронили, — согласился герцог. — Но они были слишком повязаны с нами. Я был среди тех, кто называл Антона героем, я жал ему руку и всё такое… а теперь мне приходится выстаивать под потоком всех этих возмущений и криков…

Да, всё правильно: Анжела всё-таки выложила в сеть тот ролик. Тот самый, где Антон признаётся, что всё сделали я и мечники, а не он, клянётся служить Богам, ползает перед Данте на коленях и хочет, чтобы тот прикончил всех свидетелей, включая саму герцогскую дочь. Выложила, как только увидела колебание в глазах отца — и, чёрт побери, страшная штука эти социальные сети!.. Видео разлетелось по Сети с поистине космической скоростью.

Разумеется, сказать, что поднялась шумиха — всё равно что обозвать всемирный потоп «лёгкой непогодой». Столица стояла на ушах; возмущённые люди срывали со стен плакаты, орали под стенами герцогской резиденции и требовали крови. О самих Антоне и его отце ничего не было слышно — судя по всему, им пришлось бежать или укрыться где-то, потому что их бы буквально порвали в клочья, не посмотрев на все титулы и регалии.

Люди могут простить сильным мира сего многое, очень многое. Могут утереться, когда их угнетают, когда о них вытирают ноги. Но публичное согласие служить Богам… такого люди в герцогстве простить не могли.

— В чём же проблема? — откликнулся я из другого кресла. — Ведь ролик выложила в сеть ваша дочь, герцог, со своего публичного аккаунта. Разве это нельзя… взять в оборот, раскрутить?

Герцог оглянулся на меня и слегка кивнул.

— Разумеется. Мы всё это уже делаем, господин Сизиф — давим на то, что Анжела и я вместе почуяли неладное, заподозрили, что Кислевские лгут о событиях в Академии, первыми разоблачили эту ложь…

Заподозрили… ха. Я тихо хмыкнул под нос. Как будто твои спецслужбы не узнали обо всём первыми! Не-а, герцог Адриан, ты просто решил согласиться на эту ложь ради политической уступки, а теперь раздражён, что ставка не сыграла.

Что сказать. Поставил не на ту лошадку.

Впрочем, герцог оказался далеко не самым глупым, а главное — договороспособным человеком, и меня это устраивало.

— Но всё равно, — продолжал он, — хотелось бы, чтобы всё произошло… без меньших волнений. На носу война с Богами, и беспорядки и хаос в этот момент совсем не нужны.

Я пожал плечами.

— Народ во все века был одинаков. Чтобы он успокоился, нужно дать ему новую тему. Если старые герои пали, нужно дать новых или указать на общего врага. Возможно, риторика в духе «Героем у нас может быть каждым», бла-бла-бла, вместо одного распиаренного аристократа Антона — сотни простых ребят…

— Да нет, — поморщился Адриан. — Про простых ребят мы, конечно, рассказывать будем, но всё равно нужен какой-то единый символ. Кто-то, что объединит их и поведёт за собой…

Я встал и подошёл к окну, туда, где ревела толпа, требуя выдать им голову Антона на пике.

— Найти в этой толпе того, кто орёт громче всех, — предложил я. — Дать ему денег, чтобы говорил то, что нам нужно. Поднять его на знамя.

— Думаете?.. — Адриан Аквила покосился на меня.

— В моё время работало, — рассудил я. — Если толпа недовольна старыми кумирами, она сама изберёт себе новых. А если вывести к ним ещё одного аристократа и сказать «Окей, с Антоном мы ошиблись, но вот вам другой герой, этот точно настоящий»… Кто в такого «героя» поверит?

Аквила вздохнул.

— Никто. Толпа должна сама кричать его имя, первой, и тогда уже мы поддержим его… Да. Вот только где взять того, чьё имя она будет кричать?

На меня посмотрели и герцог, и его дочь…

Я равнодушно покачал головой.

— Нет-нет-нет. Я знаю, конечно, что они там орут «Сизиф, Сизиф», особенно после того, как на ролик попали слова Антона. Но я не собираюсь становиться символом, увольте. Просто… не моё.

— У тебя всё равно не получится остаться в тени, — возразила Анжела.

— Не получится, — согласился я. — Но быть не в тени — это одно, а становиться знаменем…

Видел я таких ребят, которые становились знамёнами и символами. Много видел! Даже были среди них по-настоящему храбрые и честные — не такие, как Кислевский, а действительно герои. Были те, которые шли на эту роль с мыслью о лучшем мире. Некоторые даже находили в этом себя, что уж говорить…

Вот только сам я всегда твёрдо держался в стороне от подобного. Не моё. Быть главным, быть символом и примером для подражания, вести за собой толпы… вы знаете, сколько это лишних нервов и хлопот? Нужно быть непогрешимым идеалом — на себя ведь все смотрят! Нужно обо всём думать, всё учесть. Вся ответственность — на тебе, любой провал тут же становится твоей личной виной, даже если ты не имеешь к нему никакого отношения! А если этих провалов станет слишком много — раз, и толпа, что вчера боготворила тебя, уже орёт, требуя твоей крови… как та, что здесь, сейчас, под окнами.

А кроме того, если ты — символ и знамя, у тебя не получится действовать… моими методами. Оставаться сбоку, не быть всё время на виду, выходя из тени только в нужные моменты. Где-то действовать жёстко и некрасиво, зато эффективно. Нет, лидер и паладин должен быть непогрешим…

А я точно не непогрешимый.

— Что ж, — казалось, герцог Аквила не особо расстроился. Или просто не удивился? — Это было ожидаемо, после всех наших прошлых разговоров, так что… Есть другой вариант.

Я вопросительно поглядел на него.

— Народ на вашей стороне, Сизиф, — проговорил он. — Народ мог бы пойти за вами, он поверит вам сейчас. И если вы не хотите быть героем сами… то вы могли бы указать им на героя.

Я покивал.

— Мог бы. Но зачем мне это делать?

— Потому что кто-то же должен быть символом, — рассудил герцог.

— Может быть, — уклончиво ответил я. — Но если я укажу на вашего ставленника и скажу «Это герой», а потом окажется, что он вовсе не идеал… я окажусь там же, где сейчас Антон Кислевский. Нет, такое меня не устраивает.

Я ждал, что Аквила станет убеждать меня, но он лишь задумчиво глядел в окно, будто там не бушевала народная стихия, а цвели в поле ромашки.

— Я и сам думаю, жизнеспособный ли это вариант… Может ли он повести за собой народ, или…

Я поглядел на герцога.

— Сказали «А» — так говорите и «Б». Что у вас за вариант?

Герцог согласно кивнул.

— Да, разумеется, я не просто так начал разговор. Кстати, вам, наверное, интересно, как это Кислевские целые сутки искали своего блудного сына вместе с похищенным мечом, но так и не нашли…

До меня доходило секунду — а потом я расширил глаза.

— … серьёзно?

Анжела тоже вытаращилась на отца.

— Погоди… Влад⁈ Я не знала… что… как…

— Они, конечно, отправили за ним своих людей, — тихо рассмеялся герцог. — Но мои люди были первыми. Они перевернули весь город, но не догадались бы рыть во дворце — а если и догадались бы, кто бы им это позволил? Влад Кислевский вместе с мечом вторые сутки сидит у меня, тише воды и ниже травы.

— … не выйдет, — с лёгкой досадой проговорила Анжела после короткой паузы. — Для народа сейчас одна его фамилия — как красная тряпка для быка. Фамилия «Кислевский» ещё долго будет ругательством…

— Может быть, и так, — возразил герцог. — А может, и нет. Сейчас, пока всё только началось, ещё можно развернуть это в нужную сторону. Рассказать народу историю о том, как плохой старший брат оболгал хорошего младшего…

Я усмехнулся.

— Строго говоря, эта история не так уж далека от правды.

— Вот именно! — с жаром подхватил герцог Аквила. — Поэтому я и спрашиваю вас, господин Сизиф — смогли бы вы поддержать фигуру Влада Кислевского, если я захочу сделать из него новый символ войны с Богами?

Я задумчиво почесал в затылке.

— По правде говоря… прежде всего, меня волнует один-единственный вопрос. Он волнует меня с того самого момента, как Влад позвонил мне и сообщил, что забрал себе меч, и ещё больше стал волновать, как только Анжела сообщила мне, что похищенный меч — это Эскалибур.

Анжела и герцог вопросительно уставились на меня.

Я тяжело вздохнул. Ведь наверняка ответ будет «да». Так ведь?

— … Влад брал Эскалибур в руки?

* * *

Как⁈

Как всё могло вот так рухнуть… в никуда? В одночасье?

Антон Кислевский не мог ответить на этот вопрос.

Ещё сутки назад у него было всё. Слава, репутация героя, влияние… даже перспектива свадьбы с Анжелой Аквилой, которая раньше отзывалась в нём лишь раздражением, теперь не пугала его. Напротив! Может быть, всё это время так и надо было? Он — и дочь герцога…

А потом пришёл Сизиф.

Вот кто во всём этом виноват. Вот кто всё и всегда портит. С того самого момента, как он появился в Академии. Сизиф. Отнял у него перспективы, славу. Отнял мечту стать героем, доказать на войне с Богами, кто он такой!..

И ведь что такого он там сказал-то, на этом видео? Ясно же, что это лишь военная хитрость… он просто отвлекал внимание, а потом грохнул бы этого беловолосого по голове, когда тот отвлёкся бы…

Не так уж он был и силён. Иначе как бы Сизиф убил его? Значит, и он, Антон, мог, ему просто не повезло… немного везения, и он был бы по-прежнему на коне…

Чёртов Сизиф. А теперь приходится бежать из города тайно, потому что эта тупая чернь хочет разорвать его на клочки. Да как они вообще смеют⁈ Тут же нашлись говорливые, которые вылезли со своей «правдой» об Академии, нашлись те, кто начал кричать «А мы говорили с самого начала»… И все кричат, что Сизиф — герой!

Этот-то мудак? Герой? Да он…

— Кхм-кхм, — раздалось в углу тёмной комнатушки без окон.

— А⁈ — Антон резко обернулся. — Кто вы? Как сюда попали?

Им с отцом пришлось бежать через тайный ход в поместье; сейчас они отсиживались в старом склепе Кислевских, а вернее — под ним, пока верные люди готовили для них безопасный отход…

Человек, стоящий в углу (дверь комнаты была закрыта и, кажется, даже заперта), озирался по сторонам. Высокий, худой, длинноволосый и очень-очень бледный. Худой, с аккуратной бородкой…

— А я всегда здесь был… — заметил он. — В какой-то мере. Склепы… люблю места, где пахнет смертью.

Он глубоко, с наслаждением вдохнул и шагнул вперёд.

— Привет, мальчик. Меня зовут Дит.

— Б-бог⁈ — Антон дёрнулся в строну. — Стой! Н-не подходи…

Дит лишь рассмеялся.

— Знаю, знаю. Ты у нас мечник, богоборец, всё такое. Богов ненавидишь всей душой! Но… готов поспорить, есть кое-кто, кого ты ненавидишь больше. И его имя начинается на «С», да?

Антон завороженно моргнул. По уму, ему надо было либо атаковать (он ведь и правда мечник и богоборец!), либо готовиться к смерти (нет ни шанса, что он одолеет самого Дита, владыку мира мёртвых!), но все его мысли сейчас были вовсе не об этом.

— Ты про… Про…

— Про Сизифа, мальчик, — кивнул Дит. — Кстати, я тоже его не люблю. Си-и-ильно не люблю… Так как? Обсудим эту тему чуть подробнее?

Глава 19

…стоя на одной из полуразрушенных крыш, я наблюдал на происходящим через бинокль. Заварушка длилась уже третий час; район успел изрядно пострадать, но, по счастью, у нас заранее было всё готово для эвакуации мирного населения, и если божественные шестёрки хотели запугать людей террором и убийствами, то у них это точно не вышло.

Не выходило у них и многое другое — например, заявиться с гиканьем и криками и играючи, с наскока, победить «жалких смертных». Не ожидали, да? Думали, мы поднимем лапки и заплачем? Ничему вы, блин, не учитесь… если бы учились — не дали бы нам столько времени на подготовку. Целых полтора месяца с того момента, как погибли Зевс и олимпицы!

…именно столько прошло с того дня. Полтора месяца, как я прикончил Данте и сдружился с Аквилами, полтора месяца, как один Кислевский упал с геройского пьедестала, и другой начал на этот пьедестал взбираться. Нужно сказать, Влад — как ни странно — куда лучше своего брата годился на эту роль.

Вон он, в самом пекле… вместе со своими отрядом. Я приложил бинокль глазам; отсюда фигурки мечников казались крохотными, и разобрать, кто с кем месится, было невозможно, но вспышки яркого света от ударов Эскалибура были хорошо различимы даже на расстоянии.

— … викинги Асгарда получили подкрепление! — голос, раздававшийся в моих наушниках, был для меня кем-то вроде комментатора, позволяющим лучше разобраться, что и где происходит. — К ним присоединились эти египетские шакалы!.. Пока мы щемим их, но ещё немного — и они начнут щемить нас. Нужна поддержка с воздуха…

— Понял вас, — отозвался другой голос-«комментатор», — сейчас оттесним ублюдков от полевого штаба и постараемся прикрыть вас…

Я перевёл бинокль на другой объект. Мини-полевые штабы были развёрнуты по всему району, обеспечивая бесперебойное пополнение боеприпасов, помощь раненным. Воздух мы контролировали на 80% — у божественных войск почти не было летающих бойцов, а у тех, которые всё-таки были, обнаруживалась резкая и неожиданная непереносимость пулемётного огня…

Заметили, что я говорю о «божественных войсках», «божественных шестёрках», а вовсе не о Богах, да? Это потому, что Боги на передовую не совались, послав в атаку своих слуг, увешанных всевозможными благословениями и накачанных божественными силами, превращённых во всевозможных боевых чудовищ, но в основе своей всё равно людей. Как обычно, Боги прятались за спины смертных и считали себя героическими и отважными личностями.

Впрочем, это был лишь вопрос времени. Когда Боги увидят, что их шестёрки несут потери, а не побеждают, они придут…

— … есть первые Боги! — точно угадав мои мысли, прокричал в наушнике голос магистра Константина. — Вижу двоих ублюдков, вот они… один, кажется, Фрейр, а другой — какой-то ацтек, не могу опознать…

— Сизиф! — окликнул меня герцог Аквила. — Вмешаться пока не планируешь?

— Не-а, — отозвался я, включив связь. — Рано.

— Уверен?

— Как будто мы не проговаривали план сто раз, — усмехнулся я.

— Про план я помню, для решающего козыря, конечно, ещё рано. Но наша задача — привлечь как можно больше Богов, и если бы ты сходу прикончил этих двоих…

Я перевёл бинокль в ту сторону, откуда блестели самые яркие вспышки. Так и есть, Фрейр и тот, второй, возвышались над человеческими армиями и крушили всё вокруг. Кажется, они даже не следили, по кому попадают — по чужим или по своим.

— Если я сходу прикончу этих двоих, — возразил я, — это может как привлечь Богов, так и наоборот, отпугнуть их. Увидят, что я расправился с этими слишком легко…

— С одной стороны, ты прав, — голос герцога был напряжённым, как туго натянутая струна; похоже, Адриан Аквила сильно нервничал, несмотря на все наши планы и подготовки. — Но с другой… там ведь люди гибнут!

Я склонил голову набок, разглядывая в бинокль происходящее. Угу, гибнут… ещё как. Боги — это вам не суслики. С ними шутки плохи.

— Конечно, гибнут, — согласился я. — И погибнет ещё больше, если мы будем поддаваться на эмоции и делать глупости, отклоняясь от собственного плана, так ведь?

— … так, — не слишком охотно, но всё же признал герцог.

— Пусть держатся поближе к Владу, — посоветовал я. — Эскалибур дарует свою защиту не только носителю, но и его ближайшим соратникам… и слово «ближайший» трактуется мечом в самом буквальном смысле слова.

Знаете, эти магические мечи порой невероятно тупые. Те ещё зануды и буквалисты.

Новая вспышка белого света!.. Я перевёл бинокль на неё, безошибочно зная, что увижу Влада Кислевского. Кто бы мог подумать, что этот парень действительно станет героем!.. Особенно если учесть, каким было наше с ним первое знакомство.

Сколько в его успехе было от меча, сколько от самого Влада?.. Эффект меча, да! Старый добрый Эскалибур. Тот, кто возьмёт его в руки, непременно станет героем, народным вождём и, конечно же, королём. Мечта для многих…

И причина, по которой я никогда не прикоснусь к чему-то подобному. Знал я парней, которые становились королями. Для многих из них это плохо кончалось, и уж о спокойной жизни точно можно было забыть раз и навсегда.

Меч действительно вёл Влада вперёд семимильными шагами. Эскалибур обеспечивал своему владельцу (и тем, кто держался рядом с ним) невероятную удачу, буквально на грани возможного. Вот и сейчас я, вглядевшись в бинокль, мог различить, как это происходит. Как выстрелы и удары, направленные на Влада и его отряд, не попадают в цель, как противники спотыкаются о случайные камни, как их оружие ломается от неудачных ударов или заклинивает на ровном месте, зато удары самого Влада всегда попадают точно в цель…

Но был в успехе Влада и его собственный вклад. Влад Кислевский как будто… был противоположностью своего брата. Тот, с детства обласканный и наделённый всеми регалиями, считал славу и успех чем-то самим собой разумеющимся, а себя видел самым лучшим и достойным просто по умолчанию. Влад же, которому всего этого досталось куда меньше (или не досталось совсем), потому и прожигал свою жизнь, что не видел иных перспектив, кроме как навсегда остаться в тени старшего «идеального» братца.

И теперь, когда Владу наконец-то выпал шанс выйти из этой тени и превзойти Антона, он воспользовался этим шансом на все сто. Парень вот уже полтора месяца доказывал мне, герцогу, всем вокруг и, главным образом, себе самому, что он — не его брат. Что он действительно герой и защитник простых людей. Что война с Богами для него — действительно важное дело, а не возможность проявить себя и поразвлечься.

И люди… видели это. Сначала к его появлению отнеслись с недоверием, считая его лишь копией брата, но чем дольше он доказывал обратное — спасая людей во время мелких атак сторонников Богов, мелькая не на экране, а на пограничных заставах — тем больше в него начинали верить, сплачиваться вокруг него.

Может быть, и сам Эскалибур тоже знает, кому идти в руки, а кому нет?..

— … приём, штаб! — связь говорила без перебоя; ко мне — одному из полевых командиров армии людей — стекались все отчёты. — Держимся отлично! Ударному отряду удалось разделить двух Богов, загоняем их в углы. Но у нас большие потери, потрепало артиллерию и магов поддержки, нужно восполнить силы…

Да, люди гибли. А кто ожидал иного? Это война, а Боги — сильные, разрушительные твари. Люди, которые сражались с ними, знали, на что идут; все мы знали. Многие их них уже пали, многие ещё падут за этот день; возможно, и кто-то из моих мечников не увидит завтрашнего рассвета…

Мечники были все там, на линии огня, поголовно. Лебедевы и Константин командовали собственными отрядами, Амира и Хаск атаковали божественных шестёрок направо и налево. Никто не оставался в стороне; каждый знал свою роль и вновь свой вклад.

Геракл тоже отбивался от Богов, как и некоторые другие полубоги, явившиеся ради такой битвы. Был там и отряд Люка Гресса; герцог Аквила, не без моего ходатайства, простил тому налёт на машину Кислевских, и теперь Гресс доказывал свою полезность и лояльность. Может, всё ещё надеялся, что я помогу ему с поиском бессмертия, а может, просто понял, что пересидеть войну не выйдет. Сам он, конечно, на передовую не лез, но активно помогал нам ресурсами и людьми.

А вот его сынок сбежал вместе с Кислевскими, полтора месяца назад.

О Кислевских не было ни слуху, ни духу вот уже все эти полтора месяца; какое-то время герцог пытался разыскать их, но безрезультатно. Отец и сын пропали из столицы, а возможно, и из страны, и где они сейчас находились, что делали — нам так и не удалось выяснить. Досадно, конечно — оставлять мудаков, которые могут ударить в спину, никому не хочется — но, в конце концов, сейчас нашим основным врагом были не они, а Боги.

Боги изводили нас полтора месяца мелкими диверсиями, точечными атаками на приграничные районы, а сегодня утром атаковали столицу. Боги, кажется, ждали, что людишки ничего не могут им противопоставить и, измотанные ожиданием удара, будут сломлены; наверное, они думали, что уже через пару часов от столицы останутся одни руины, а оставшиеся в живых людишки будут лежать, не поднимая головы, и славить их…

Как бы ни так. Мы использовали каждый день из этих полутора месяцев. Отбивали все мелкие удары, ждали и готовились.

Мы подготавливали армию, отрабатывали разные варианты нападения, разрабатывали планы на тот или иной случай. Мы подготовили всё для мгновенной эвакуации людей, для развёртывания полевых штабов. Мы не могли защитить столицу от атаки, но сделали всё, чтобы взять ситуацию под свой контроль так быстро, как это только было возможно.

Мы не тратили лишние силы, не бряцали оружием, и даже божественные диверсии отбивали небольшими силами, так, чтобы казалось, что у нас еле-еле хватает на это замаха. Это была моя идея, и она сработала — во-первых, Боги сильно недооценили нас, а во-вторых, всё это время мы копили силы.

Мы собирали всё, что можно — для одной-единственной крупной битвы, чтобы использовать в ней всё и победить. Это тоже было моей идеей, и я еле-еле убедил герцога и остальных в ней. Рискованное дело — ставить всё на карту и идти ва-банк. Ведь, даже если мы победим в этом бою, то останемся беззащитными для следующей атаки…

Вот именно поэтому мне и нужно было, чтобы эта битва осталась единственной. А для этого…

В общем, мой козырь был нужен именно для этого. И чтобы он сработал, мне пока нельзя было вмешиваться. Нужно было ждать своего часа, следить за битвой и быть наготове. Да, люди гибнут, но это не причина делать глупости, из-за которых погибнут вообще все.

Пусть с божественными шестёрками сражаются наши — раскачанные вытянутой из мёртвых Богов силой, вобравшие в себя все запасы герцогства для одной-единственной атаки. Пусть Влад со своим мечом и Орден мечников прикончат парочку Богов, которые явились из портала первыми…

Я хорошо знал Богов, и знал, что неудача лишь подстегнёт их увеличить напор. Как же так, ведь Боги не сдаются! Они не могут отступить перед жалкими людишками!

Рано или поздно они придут сюда, чтобы переломить ход битвы — придут лично, множество Богов разом. Уверенные, что уж с этим-то мы ничего не сделают. Разгневанные, раздражённые первыми неудачами и готовые наказать восставших за «непокорность» и «дерзость».

И вот тут-то их буду ждать я.

А пока…

* * *

— Сизиф! — раздалось в наушниках; Аквила был взволнован не на шутку. — Кажется, начинается!

— … сам вижу, — отозвался я. Тут уж и бинокля было не нужно, чтобы разглядеть — Боги любили являться «со спецэффектами». У разнесённой в щебень главной площади столицы, прямо напротив высокого памятника Герцогам-Основателям — ещё не так давно на его фоне давал одно из своих бесчисленных интервью «герой» Антон Кислевский — клубились тучи.

…последние несколько часов были для нас успешными; войско богомольцев проигрывало, при всех их благословениях, не справляясь с нашими бойцами. Больше всего потерь мы понесли, пытаясь завалить двух Богов, но в конечном счёте у нас вышло и это — и туши двух гигантов прямо там, на месте, были выжаты досуха, превратились в свежие силы, залеченные раны и второе дыхание для утомлённых бойцов.

Прямо скажем, если остановить битву на этом, результат будет не в пользу небожителей. Они ведь не смогут стерпеть такой несправедливости!

И вот теперь явилась вторая волна божественного войска, чтобы взять реванш и наказать ослушников. Как я и предсказывал, составляя этот план.

Тучи клубились медленно и даже как-то угрожающе; возможно, Боги хотели впечатлить и напугать людей своим «шоу»? А может, и нет, просто сила привычки… кто там их знает? Так или иначе, тучи окутывали всю площадь, и между тёмно-серыми клубами проскальзывали на миг алые молнии.

Ну прямо тебе Рагнарёк. Ха. Помнится, Рагнарёк переводится как сумерки Богов?

Это было последним, что я успел подумать перед тем, как пророкотал раскат грома — такой, что уцелевшие стёкла едва не повылетали из рам.

Пора. Не заморачиваясь тем, чтобы бежать по лестнице, я схватил лежащие рядом меч и копьё Ареса, спрыгнул прямо с крыши — с моей текущей силой это точно не могло мне повредить — и быстрым шагом направился к эпицентру. Чёрт, теперь я из-за домов не вижу, что там происходит…

— Направляюсь к месту действия! — доложил я по рации герцогу и остальным военачальникам, которые, как и он, оставались в штабах и контролировали ситуацию (где могли, конечно же). — Что у вас там? Они показались?

Чёрт, чёрт… теперь, когда я не мог разглядеть всё сам, я почему-то начал нервничать. Как будто именно от моего взгляда зависел успех или провал операции. На самом деле он зависел, конечно же, от кое-чего другого — от того, явятся Боги лично или нет, и того, насколько много их будет. Ведь могут же прийти всего несколько штук, в надежде, что люди уже измотаны и хватит и этого… или их дымного портала может шагнуть ещё одно войско людей-богопоклонников — свежее, полное сил, готовое к бою…

— Боги! — раздалось у меня в наушнике; в голосе герцога Аквилы смешивались паника и торжество. — Вижу Тора, Одина… чёрт, почти весь скандинавский пантеон! За ними ещё какие-то… африканские, ацтекские… Тут их не меньше трёх десятков!

Ох, будет жарко! И в то же время я почувствовал, как внутри у меня разгорается, возвращается уверенность.

— Три десятка! — я рассмеялся, продолжая бежать к площади. — Господа, на всякий случай — был рад знать вас. Запомните, даже если у нас ничего не получится, даже если нас сейчас прикончат — мы достаточно разозлили Богов, чтобы усмирять нас явились сразу тридцать штук! Это войдёт в историю в любом случае.

— Кхм… хотелось бы всё-таки, чтобы мы вошли в историю как победители, а не как трупы, которые очень-очень пощекотали Богам нервишки, — заметил Аквила.

— Само собой! Я надеюсь, к плану «Козырь в рукаве» всё готово?

Ответа я не услышал из-за нового раската грома, а затем над всей площадью — да нет, что там, над всей столицей! — загремел голос Тора.

— ЛЮДИ ОБЪЕДИНЁННЫХ ГЕРЦОГСТ!!!

…что и говорить, у Тора всегда был громкий голос. Почему каждый, кто называется Богом грома, считает, что это обязывает его орать во всю глотку?

— … ВАШЕ СОПРОТИВЛЕНИЕ ОТВАЖНО, НО ВЫ ОБРЕЧЕНЫ!

Ух как заговорили!.. А где та часть, в которой про жалких букашек?

— … ВЫ ИЗМОТАНЫ, ВЫ ПОНЕСЛИ ПОТЕРИ — А МЫ, БОГИ, ДАЖЕ НЕ ВСТУПАЛИ В БОЙ! ВЫ ПОТЕРЯЛИ ПОЛОВИНУ СВОЕГО ВОЙСКА, ЛИШЬ СРАЗИВШИСЬ С НАШИМИ СЛУГАМИ…

Врёте, вовсе не половину. Около четверти, возможно, даже меньше.

— … НО ТЕПЕРЬ ЯВИЛИСЬ МЫ!

— Мы!!! — не так громко, зато хором заорали другие Боги; я был уже близко, а потому даже не усиленные магией их голоса мог хорошо слышать.

— КАЖДЫЙ, КТО СЛОЖИТ ОРУЖИЕ, ПОЛУЧИТ ПОЩАДУ…

Снова врёте. Даже если сейчас всё наше войско сдастся и упадёт ниц, вы не оставите их в живых. Просто из-за своего воспалённого эго… а ещё из страха. Тайного, даже от себя самих скрытого страха, что появится, останется, не будет задушен до конца новый росток восстания. Что вольнодумство не будет искоренено раз и навсегда. Нет, самая большая милость, на которую может рассчитывать сдавшийся вам — это быстрая смерть, но даже её вы захотите оказать немногим.

— КАЖДЫЙ, КТО ПОКЛОНИТСЯ НАМ, БОГАМ, ВАШИМ ДОБРЫМ ПОВЕЛИТЕЛЯМ, КТО ВОЗНЕСЁТ МОЛИТВУ ОСТАНЕТСЯ ЖИВ…

— Э-э-эй! — заорал я, вылетая на площадь с оружием наперевес. — Слушайте, я подзабыл, «Катитесь нахер» — это ведь вроде бы не молитва? Плохо для вас, если так, потому что других у меня нет!

Боги, стоявшие здесь, разом повернулись ко мне; чуть поодаль я разглядел передовой отряд войска — тот, который вёл Влад — но они были ещё наполовину скрыты не рассеявшимися тучами, так что разглядеть, кто жив, а кто нет, я не мог. Точно разглядел Хаска, Геракла, самого Влада… остальных скрывала дымка.

Да и не до того пока, чтобы вглядываться и считать потери. Рано.

— Может, спуститесь пониже⁈ — продолжал орать я, приближаясь к Богам. — Не люблю говорить с кем-то, задрав голову! Да и было бы с кем…

«Естественный» рост Богов был около трёх метров, так что да, обычный разговор с ними действительно превращался в беседу с жирафом-баскетболистом. Если, конечно, они вообще нисходили до беседы с тобой. Хотя они ведь вполне могут принять человеческий рост, если захотят!

— СИЗИФ!! — проговорил Тор. — Мы ждали, что ты явишься…

— Что, нацепил на себя Эгиду Зевса и думаешь, что мы не сможем тебя уничтожить? — хмыкнул Один. — Знаешь, я думал, что ты и правда умён. Достаточно умён, чтобы не лезть в самое пекло, а наоборот, сбежать, пока мог.

— А я мог? — заметил я, останавливаясь прямо перед строем Богов и опуская копьё вниз; войско, оказавшееся за моей спиной, тихо отступало, как и было запланировано, я же глядел прямо на гигантов. — Бежать можно тогда, когда есть куда бежать. А вы, мудаки-переростки, перезапустите мир и не почешетесь.

Один рассмеялся.

— Так ты знаешь об этом? Тем смешнее осознавать, что ты ничего не можешь с этим сделать, маленький клоп…

— Знаешь, кое-что могу, — заметил я, выдерживая взгляд одного его глаза. — Помешать вам, например. Вы ведь слабее, чем хотите казаться, так? Если бы могли перезапустить мир прямо сейчас — уже сделали бы это, но вы не можете…

Один скрипнул зубами, и этот скрип звучал как музыка для моих ушей. Эй, да сейчас воистину исторический момент! Я улыбался, глядя на толпу Богов.

— Надоело, — прорычал Один сквозь зубы. — Я Бог. Я Всеотец. Если ты думаешь, что я снизойду до долгих споров с тобой и взаимных оскорблений…

— А разве вы, скандинавы, не любите такое? — заметил я.

— Хватит! — оборвал меня одноглазый. — Тор… прикончи эту букашку! Быстро и без болтовни.

— С удовольствием, — отозвался тот, поднимая свой молот — уже обычным голосом, но с садистской улыбкой.

Чёрт. Не лучший вариант. Я бы предпочёл, чтобы против меня вышел на спарринг кто-нибудь другой! Сейчас моя задача — завалить одного-двух из них, чтобы они поняли, что я — угроза посерьёзнее, чем остальные. Вот только Тор — действительно опасный противник, а уж с этим его молотом…

Как бы мне сейчас пригодилась защита Судьбы, как тогда, во дворце Зевса! Но увы, сейчас можно было рассчитывать только на самого себя.

Всё это пронеслось у меня в голове за долю секунды — а затем Тор метнул Мьёльнир прямо в меня.

Прыжок!.. Несмотря на то, что божественные силы давали мне возможность прыгать куда выше собственной головы, меня тут же догнала ударная волна, отбросила, накрыла грудой мелких осколков…

Копьё Ареса, немного великоватое для человеческой руки, но всё равно чертовски убойное, полетело прямо Тора; тот дёрнулся в строну, уходя с быстротой молнии, и уже через долю секунды оказался как раз возле меня…

Отлично. Специально чтобы я успел полоснуть его по горлу мечом, который прятал под Эгидой. Вы, Боги, никогда не закрываетесь в бою. Никогда!..

Тупицы.

— Ха!!! — пророкотал Тор. — Думаешь, меня убьёт какая-то царапина⁈

Золотая кровь хлестала из его горла, но Тор и не думал умирать; слишком много силы.

— Эй, — заметил я. — Папочка разве не велел тебе заткнуться?

Свист позади меня; Мьёльнир возвращался прямо в руку Тору, и я стоял на его пути. Вниз!! Прямо сквозь потолок разрушенного здания, на котором мы оказались, сквозь перерытия… Я успел уйти от удара в последний момент, то теперь из-за ударной волны эти руины грозили рухнуть мне прямо на голову.

Значит, нужно поторопиться. Дар Шезму!

— Кха!!. — раздалось сверху.

Отлично, отлично. Тактика по-прежнему работала — нанеси врагу как можно больше урона, а дальше всё сделает кровь!

Впрочем, Тора было действительно нелегко убить. Чёрт, плохо!.. Я еле успел выбраться на безопасное место, как рухнувший — туда, где только что стоял я — Мьёльнир с грохотом пробил здание, и оно начало-таки падать.

— Медленно, Тор!!! — заорал я во всю глотку. — Ты бьёшь там? А я уже тут…

Внезапно мимо меня просвистело длинное копьё; один из африканцев! Кажется, Боги решили не устраивать честных дуэлей, а просто пришибить меня — все и сразу…

К счастью, африканцы были не такими мощными, как скандинавы; обернувшись туда, откуда прилетело копьё, я прыгнул — и нанёс несколько мощных ударов мечом. Крик боли, и вот уже один из Богов падает вниз, на битые кирпичи. Сейчас бы поглотить его силу, да некогда, некогда, сейчас они нападут на меня всей кодлой…

— Называешь меня… кха… медленным? — проревело возле самого моего уха — затем сильнейший удар отбросил меня к стене. — Меня⁈

Ох… если бы не Эгида и не сила Зевса, от меня бы уже мокрое место осталось. Повезло, однако, что Тор ударил меня рукой, а не молотом… тем не менее, лежать и жалеть себя было некогда; направить часть энергии на лечение себя — и тут же встать…

— Тор, — заметил я. — У тебя что-то с шеей… поцарапался, что ли?

Дар Шезму, снова!! Тор заорал от боли, согнулся пополам; кровь, хлещущая их шеи, резала и колола его, но здоровяку было хоть бы хны. Его даже обезглавь — не сдохнет…

Погодите-ка. А это мысль. А ну-ка, ещё раз, Дар Шезму!,. И Берика сюда, живо!..

Берик явился за секунду — взмыленный, боевой, словно только ждал этого приказа; как раз в тот миг, когда голова Тора, отделившись от тела, взмыла высоко вверх и начала падать вниз.

— Апорт!! — скомандовал я Берику. — Поймай этот бородатый матерящийся мячик, живо!

Используя кровь Тора как оружие, у меня получилось оторвать ему голову, разорвать все сосуды… как я и думал, это его не убило. Тело вертелось и шарило по сторонам руками, голова орала в пасти поймавшего его Берика…

Вот только теперь можно поиграть в эту игру иначе. По моим правилам.

— Эй!! — завопил я Богам, которые уже не стояли на месте, а неслись ко мне во весь опор. — Глядите-ка, что у меня есть! Сумеете отобрать⁈

— СИЗИФ, СУКИН ТЫ СЫН, ВЕРНИ МНЕ МОЮ БОШКУ!!! — орал Тор, вновь перейдя на громовой крик. — Я ТЕБЯ…

— Тихо, тихо! — я запрыгнул на Берика и хлопнул того по боку; трёхглавый пёс сорвался с места и тут же понёсся, безошибочно понимая, куда именно мне нужно. — Разорался тут.

— ДА Я ТЕБЯ…

— Что, укусишь? Или глазками поглядишь страшно? Ух, испугался!!.. — заметил я.

Молния врезалась в землю прямо рядом со мной; Берик еле успел отскочить, а гром уже догонял нас в спину.

— ЧТО, ДУМАЕШЬ, ОБЕЗГЛАВИЛ МЕНЯ, И Я УЖЕ ПОБЕЖДЁН?!! — заорал Тор. — ХА!!!

Его безголовое тело неслось за нами вместе со всеми Богами — разве что чуть отставая от них.

Вторая молния ударила ещё ближе; Берик заскулил — кажется, ему опалило шерсть. Ничего!.. Хорошо, что нам недалеко. Мы успели всё подготовить ещё в начале битвы, и теперь оставалось только заманить Богов в нужное место.

Во всяком случае, я очень на это надеялся.

Берик набирал скорость; что ни говори, а обогнать такого, как он — очень непросто, даже для Богов. Адские гончие созданы для долгих погонь! Правда, обычно они бегут за кем-то, а не от кого… и ещё обычно в них не хлещут молнии, не летят копья, шары огня и другие «подарочки» разозлённых Богов.

Я слегка оглянулся; так и есть — за мной бежали все, а впереди скакал Один на своём восьминогом жеребце; сбоку от него мчались два огромных волка. Тоже мне!..

Главное — что никто не отстал, не побежал другим путём, не остался на площади. Боги любят всё делать в лоб, демонстративно; схитрить и пойти в обход для них — всё равно что прогнуться. Теперь для них поймать меня и покарать за дерзость — вопрос их божественной чести…

— Аквила!! — крикнул я, включая микрофон. — Вы как там?..

— Отслеживаем твоё перемещение. Ты уже почти на месте…

— Сам знаю! Вы готовы⁈

Ключевой элемент плана «Козырь в рукаве» нельзя было хранить у меня — вдруг бы меня всё-таки прибили сейчас? Поэтому я оставил его в штабе, герцогу. Что ж, надеюсь, он сделает всё как надо…

Я вылетел за поворот, на ещё одну из городских площадей; ещё сегодня утром тут стоял театр, а по соседству стоял осенний парк с уютными скамеечками и памятником какому-то литератору. Сейчас тут были одни только руины…

Надеюсь, это никак не повредит плану.

— Три… — скомандовал я в микрофон. — Два…

Взгляд назад. Да, Боги скачут за мной; вот они влетают на разрушенную площадь, вот перескакивают через руины…

— ПРЕКРАТИ УБЕГАТЬ!! — продолжала орать голова Тора. — ОСТАНОВИСЬ, СРАЗИСЬ И УМРИ КАК МУЖЧИНА…

— Берик!!! — завопил я. — Швыряй её назад! Эй, Один, лови!!!

— ААААААААА!!! — голова Тора расширила глаза, улетая прямо в Одна; восьминогий конь шарахнулся назад. Испугался?..

А, нет; кажется, это мудрый Один всё-таки сообразил, что что-то нет так, и такой жалкий смертный, как я, не просто удирал, потеряв мозги от страха, а что-то задумал.

Вот только было уже поздно.

— … один! — скомандовал я. — Аквила, давай!..

А затем под разрушенной площадью раскрылся огромный, чёрный, зияющий небытием провал.

* * *

…когда я впервые изложил этот план герцогу Аквиле, он с ним не согласился. Да что там — он был в полном ужасе и считал, что это всех погубит! Раздразнить всех Богов, заманить в одно место, а потом…

— Да не выйдет это у тебя! — доказывал он мне, стуча себя костяшками пальцев по лбу. — Что, если Боги разделятся? Что, если у тебя не выйдет заманить их именно туда?

Я пожал плечами.

— Это уж моё дело… и моя ставка. Пан или пропал.

Ох, не любил я такие ставки. Всю жизнь старался избегать подобных ситуаций. Но сейчас… кажется, выхода больше не оставалось.

— Вот именно! — с жаром возразил Аквила. — Пан или пропал ты, а от твоего успеха зависеть будут все…

— Да ладно, — усмехнулся я. — Если помру там, эта штука останется у тебя. Просто отдашь её тогда Владу или Хаску, или ещё кому-нибудь; они применят…

Всё-таки полезно иногда захватывать из долгих путешествий сувениры.

Там, во дворце Зевса, в его сокровищнице, не осталось никого, кроме меня. Боги умерли, Титаны тоже погибли или провалились обратно в Тартар.

Словом, не осталось никого, кто мог бы задаться вопросом — а куда после всего этого делся ключ от Тартара?

Возможно, Боги даже не вспомнили про него потом. Мало ли артефактов пропало или было уничтожено в ту ночь!

Ха. В том-то и весь фокус. Ключ от Тартара остался у меня.

То, что способно не убить Богов, но навеки изгнать их из нашего измерения. Навеки… или, по крайней мере, достаточно надолго, чтобы мы уж что-нибудь придумали.

Главное — не израсходовать впустую эффект неожиданности. Изгонишь в Тартар одного Бога — и остальные уже будут знать, чего опасаться, знать, куда бить. Второй раз не подставятся. Нет, заманить в небытие сразу крупный отряд — такой, который подорвёт силы Богов…

Вот если бы где-нибудь, на какой-нибудь площади, начертить магическую печать, что увеличит эффект ключа, сделает провал огромным… начертить — и заманить туда побольше Богов разом, активировав его точно в нужный момент…

Именно в этом и состоял план «Козырь в рукаве», который вначале так не понравился герцогу Адриану Аквиле и на котором всё-таки настоял я.

* * *

Тартар — это не просто дыра; дыру можно перепрыгнуть, можно взлететь (редкий Бог не умеет летать). Но когда под тобой открывается вход в Тартар, ты… обречён. Тебя просто затягивает туда, без шансов. В конце концов, эта штука была создана Богами и для Титанов, которые по силе Богам ничуть не уступали.

По счастью, Берик отнёс меня достаточно далеко от рокового провала; оглянувшись, я смотрел, как весь отряд Богов проваливается туда. Один с конём и волками, скандинавы и африканцы, кажется, ещё какие-то…

— Закрывай!! — заорал я в микрофон. — Живо!..

Впрочем, герцог и так знал, что делает. Чёрная дыра с шипением закрылась, и на площади стало… пусто.

Впрочем, тишины не было всё равно — и в первую очередь потому, что у меня в голове шумело со страшной силой. Кровь билась в виски, адреналин буквально жёг вены, дыхание сбилось от волнения и погони…

…неужели удалось?

Мы победили?

Победили, чёрт побери, да⁈

— Сизиф!! — надрывался микрофон. — Что там происходит⁈ Они попали в ловушку или что? Все, не все? Сизиф, ответь!

— Д-да, — отозвался я хриплым голосом. — Они провалились туда… все. Чёрт. У нас вышло…

С разных сторон ко мне уже спешили отряды Влада и Константина; на лицах у всех была недоверчивая радость. Неужели… неужели мы правда это провернули?

Я спрыгнул с Берика и нервно захохота, запрокинув голову вверх.

Конечно, это ещё не конец Богов. Тридцать штук или около того — много, но осталось-то ещё больше.

Вот только, во-первых, Зевс и Один были самыми сильными, и без этих двух у Богов, пожалуй, не выйдет перезапустить мир. Самая страшная угроза миновала! Во-вторых, передовой отряд Богов разбит наголову, и оставшиеся ещё трижды подумают, прежде, чем сунуться к нам…

Мы пока не выиграли войну. Но выиграли битву, и не просто, а решающую битву. Следующая будет уже на наших условиях.

— … Сизиф! — Влад Кислевский подбежал ко мне; в его руках мягко светился Эскалибур. — Сизиф, смотри!.. Пропали не все! Один остался!..

Я моментально перевёл глаза туда, куда он указывал. Чёрт, это же…

Я фыркнул. Уж слишком смешно это выглядело!

— Герцог, — со смехом объявил я, — прости, что соврал. Кажется, один-таки не провалился в дыру… вернее, провалился не целиком. Безголовый Тор только сейчас доковылял до площади. Голова в Тартаре, а туловище ещё тут…

Мы с Владом переглянулись — и оба расхохотались. Теперь прикончить это одинокое безголовое туловище не составит никакого…

…огромная тень раскрылась за спиной у обезглавленного тела Тора — и чёрный, истекающий тенью меч вонзился в его тело, выйдя спереди из грудины. Трёхметровое тело застыло — и начало заваливаться вниз.

Чего?..

— Эй, это кто ещё?.. — не понял подбежавший Геракл.

— Не может быть… — выдохнул Хаск.

— Да что б тебя… — вытаращил глаза Влад Кислевский.

Там, где только что возвышался безголовый великан, теперь стоял кое-кто ещё.

— Так-так-так, — улыбнулся Антон Кислевский, выдёргивая из божественного тела тёмный меч. — Знаете, Дит всё рассчитал правильно. Подождать, пока вы измотаете друг друга… и явиться после этого.

Он вскинул свой меч, указывая на меня.

— Осталось только убить тебя, Сизиф… и тогда все остальные склонятся под властью меня. Антона Кислевского. Избранного героя. Посланника самого Дита.

Глава 20

Чёрт, это некстати… очень некстати. От Дита уж точно не приходится ждать ничего хорошего. От Антона Кислевского — тоже. А уж если эти двое спелись (а точнее, Дит использует Антона в своих целях) — всё, туши свет.

Со времени нашей последней встречи Антон ничуть не изменился — лишь стал чуть-чуть бледнее (не сверхъестественно, а как будто торчал долгое время где-то, где нет и намёка на солнце. Сейчас он был одет в отливающие воронёной сталью лёгкие доспехи, за его спиной развевался чёрный, как провал пустоты, плащ с белой меховой опушкой. Да уж, видок ещё тот. Мамкин тёмный властелинчик, жаждущий реванша!

Антон, тем временем, продолжал изгаляться.

— Что моргаешь, Сизиф? Чувствовал себя победителем, да? Не воображай о себе много! Да, кое-что получилось, но где бы ты был без помощи Дита, а?

— О чём это ты, придурок? — отозвался я напряжённым тоном — скорее для того, чтобы выиграть немного времени, нежели для того, чтобы и правда получить ответ.

Антон даже не заорал насчёт «придурка»; он торжествующе расхохотался. Похоже, на сей раз он и правда уверен в себе и своих силах — даже шанса мне не оставляет! Это, конечно, едва ли так… но всё-таки хотелось бы знать, до какого уровня Дит раскачал своего нового «избранного».

— Как ты думаешь, Сизиф, — Антон довольно лыбился, — почему Боги не нападали и не нападали? Думаешь, им было бы сложно ударить в тот же день? Это Дит тормозил их атаку целых полтора месяца, всеми правдами и неправдами, чтобы вы, неудачники, успели подготовиться.

— Вот как, — заметил я. — Значит, Диту было выгодно, чтобы мы перебили друг друга, а он затем такой приходит, красивый и весь в белом, и твоими руками добивает победителей, так?

— Вроде того, — согласился Антон, пребывая в чудесном настроении. — Ты сообразительный, крысёныш. Но я добрый; господин Дит повелел добить только тебя, и этот приказ я выполню с превеликим удовольствием. А остальные получат возможность сложить оружие и сохранить свои жалкие жизни… на какое-то время.

Что за идиот; я оглянулся назад, туда, где стояли его брат, Хаск с мечниками, Геракл с полубогами…

Они тут только что не сдались и не сложили оружие, когда им ставили тот же ультиматум три десятка грозных Богов, а он думает, что теперь они сдадутся перед ним? Серьёзно?

— Сизиф! — заорал в моём ухе наушник голосом Аквилы. — Что там? Что у вас происходит?

— Мелкая неурядица, — тихо сообщил я в ответ. — Кое о ком мы забыли…

И поглядел на Антона.

— Знаешь, а ты очень болтлив. Выдаёшь такие вещи, о которых твой новый господин, я полагаю, хотел бы умолчать. Вряд ли Дит афишировал всё это перед другими Богами, а?

На секунду Антон моргнул; кажется, осознал, что я прав. Но торжествующе-издевательское выражение тут же вернулось на его лицо.

— Это ты много болтаешь, Сизиф! Думаешь, кто-то из тех, кто слышал меня, посмеет выдать хоть слово? Ты-то отправишься к господину Диту напрямую, а остальные…

— Серьёзно? — прервал его я. — Ты ещё больший идиот, чем я думал, Антон. За нами в этот миг наблюдают, наверное, все выжившие Боги. Вот им-то ты и рассказал, что твой Дит предал их и переиграл.

— А плевать! — рявкнул Антон. — Не пытайся снова меня запутать! Силы господина Дита возросли, никто не сможет ему указывать, ни люди, ни Боги! Он будет править всем божественным миром, а меня назначит своим наместником на Земле…

— Да что ты, чёрт побери, такое несёшь, придурок⁈ — не выдержав, заорал Влад. Эскалибур, слегка светясь, дёргался в его руке; я видел, что и мечу, и его носителю не терпится ринуться в бой, но толика здравого смысла останавливает его атаковать сейчас, пока неясно, на что способен враг.

— А ты вообще заткнись! — крикнул, слегка краснея, Антон. — С тобой, предатель, я позже поговорю! После всех тех раз, когда я прикрывал тебя перед отцом, вытаскивал из неприятностей, ты с**здил меч — мой меч!!! — и перешёл на сторону Сизифа⁈

— Это я-то предатель⁈ — Влад шагнул вперёд; я положил руку ему на плечо, останавливая. — Я хотя бы не служу Богам!

— Не Богам, а одному конкретному Богу, — рассмеялся Антон. — Тебе не понять… и остальным тоже. Хотели победить Богов — да пожалуйста, когда господин Дит придёт к полной власти, никто из них и пикнуть не посмеет. Он не такой, как они…

— Да уж, пожалуй, — пробормотал я.

— … он даровал мне силу! Знаешь, что я заметил в тот день?

Взгляд Антона вновь перевёлся на меня.

— Людям плевать, служишь ты Богам или сражаешься против них. Плевать, герой ты или мудак. Они ценят и уважают только силу — в самом чистом виде. Вот ты, Сизиф, мудак мудаком, но ты оказался сильным. Разнёс этого неудачника Данте с одного удара, и это попало на видео. И что дальше? Все в стране орут, что ты герой. Потому что ты был сильнее!

Он улыбнулся — и с размаху пнул ногой мёртвое тело Тора, всё ещё лежавшее рядом с ним. Золотой взрыв — это от слабого на вид удара мёртвый Бог разлетелся на куски, точно его разорвало громадным вихрем; нас всех окатило брызгами горячей золотой крови.

— А теперь самый сильный — это я, — заключил Антон. — Так что я и буду героем, как мне и было суждено. Видишь — всё приходит к тому, к чему должно было. Так что можешь тут ругаться, обзывать меня, или можешь валяться на коленях и плакать, или хитрить и пытаться запудрить мне мозги… Всё равно. Я прикончу тебя, а затем начнётся моя золотая эра.

Я задумчиво глядел на Антона. Этот-то дурак, но вот Дит… он явно знал, что делал. Дит всегда был умнее прочих Богов, это точно… всегда мог понять, что тактика «при в лоб, остальное недостойно божества» — не лучшая тактика. Был способен на хитрости и обман…

Если он отправил Антона по мою душу, значит, раскачал его достаточно, чтобы тому хватило силы меня прикончить.

Это некстати. Очень некстати. Я ведь так и не снял последнюю печать со страниц фолианта…

— Что, думаешь, как меня победить? — коротко хохотнул Антон. — Ну давай, давай, подумай. Ты ведь только этим всегда и занимался! Всякими трюками, ударами из-за угла… но знаешь, что? Они не помогают, когда ты имеешь дело с подлинной силой!

Он сжал кулак, и вокруг него заструились чёрные молнии; заклубилась тьма. Чёрт, он на этот раз не просто мудак — он мудак со спецэффектами!

— На ключ от Тартара не рассчитывай, — пояснил Антон, вскидывая меч. — Он мог бы тебе помочь, но я видел, где вы поставили печать и не шагну туда. А чтобы применить ключ в другом месте, тот, у кого он хранится, должен прийти сюда. Думаешь, он рискнёт?

В небе кружили дроны-камеры; Аквила больше не задавал вопросов, наблюдая за всем сам. Да уж, попробует сунуться сюда лично — Антон разнесёт его в такую же кровавую баню простым ударом мизинчика. Похоже, его нынешняя сила это вполне позволяет. Чёрт, вот если бы эта штука как-то попала в руки ко мне, тогда я…

— Ладно, — Антон лениво зевнул и перекинул свой чёрный меч из руки в руку. — Время на размышления вышло, Сизиф, пора отвечать. Отвечать за всё!

— Эй! — Влад снова рванулся вперёд, сбросив мою ладонь с плеча. — Может быть, ты…

— Стоять, — я шагнул за ним и вновь остановил его. — Не в этот раз, Влад. Это битва не в твоей весовой категории.

— Вот-вот. Лучше послушай, что он говорит, — хмыкнул Антон.

— Но я… Эскалибур же…

— Не тот уровень, — я покачал головой. — Тем более, что у тебя есть другая задача. Не знаю, что тут сейчас начнётся, но от такой драки разрушится всё вокруг на много кварталов. Ты с мечниками должен отвести отсюда всех людей, подальше. Давай!

— Действуй, братишка! — Антон опять смеялся. — Я добрый, я позволю тебе сделать это, даже дам фору в несколько минут. Будешь послушным — и я оставлю тебя в живых… их братских чувств!

— Не спорь, — тихо сказал я, сжимая плечо Влада. — Уходи и уводи других. Здесь ты не поможешь, а там — нужен.

Может быть, магический эффект Эскалибура даже поможет им противостоять Диту и Антону… мне лично он, похоже, уже ничем не поможет, но не будем о грустном.

Коротко кивнув, Влад убрался; он махнул рукой мечникам, полубогам и остальным и что-то им скомандовал; оглядываясь на меня растерянными взглядами, все они убирались прочь, подальше отсюда.

Правильно. Ни Влад с мечом, ни Геракл, ни кто-либо ещё из них сейчас не сравнится по силе со мной — а значит, и с Кислевским. К чему лишние жертвы?

— … ну вот, — с лица Кислевского улыбка почти ушла. — Они убрались достаточно далеко, как думаешь? Мы могли бы и начать уже.

И, не затягивая больше ни на секунду, он выбросил руку вперёд — не ту, что с мечом, а вторую, свободную.

…огромный поток живой тьмы, шевелящихся теней и чёрных молний вылетел из его ладони и ударил прямо в то место, где я только что стоял. Я ушёл в сторону одним большим прыжком; закрыл лицо Эгидой… впрочем, меня всё равно обожгло. Воздух после удара Антона как будто сгустился, стало сложнее дышать…

Чистая энергия смерти. Ненавижу, бл*ть, смерть в любом её проявлении!

— Стой и не вертись! — Антон прыгнул вперёд; накачанный силой, он теперь мог прыгать так же высоко и далеко, как и я, а может, и больше. — Дит уже заждался тебя!

Скользнув вбок, я резко выбросил вперёд меч Ареса; тот чиркнул по открытому боку Антона — кажется, поверив в свои силы, тот перенял дурацкую привычку Богов не закрываться в бою. Антон коротко зашипел.

— Царапина! Когда тебя зацеплю я…

Но я уже вновь ушёл в сторону.

— Не болтай во время боя и не стой на месте, — сообщил я. — Ты же первый мечник, казалось бы, должен знать такие прописные истины.

— Заткнись и не учи меня!! — Антон прыгнул вперёд; на этот раз он даже не пытался нанести мне удар мечом — вместо этого он сгруппировался, чтобы при приземлении вызвать большую ударную волну. Я полетел с ног, сбитый ей; само по себе это мне не повредило, конечно, но падение стоило драгоценной инициативы… — Дит мне рассказал всё про тебя! Ты вообще не мечник — ты просто долбил камень мечом!

— Долбил, — согласился я. — И делал это чертовски хорошо и чертовски долго.

— Камень отличается от живого противника! — Антон злорадно оскалился. — Камень не бьёт в ответ! Камень не может сделать… вот так!

На его боку набухала кровавая царапина — едва ли опасная, но болезненная — и он больше не пытался открыться, не пытался взять грубой силой. Вместо этого он попытался увести удар в бок, совершить обманное движение…

Я легко предугадал его удар; меч Ареса отбил чёрный клинок.

— Серьёзно? — заметил я. — Ты думаешь, что я, кроме камня, никогда и ни с кем не дрался? Почему, как ты думаешь, Дит оставил мне там именно меч?

Как напоминание. Издевательское напоминание о том, кем я был до попадания в Ад. Нет, Антон мог быть сейчас силён, сильнее меня, но в умении обращаться с мечом «первому мечнику» ко мне не подобраться.

Именно на это и была сейчас моя основная надежда. Дит, конечно, умён, но всё-таки он Бог, и, как и все Боги, слишком самонадеян и слишком высоко ценит грубую мощь.

Мой выпад достал Антона, чиркнув ему прямо по лицу; тот зашипел, отшатнувшись.

— Придурок! Даже сейчас ты меня достал только из-за меча…

— Прекрати ныть и дерись, — я ушёл от удара, мысленно попытался призвать дар Шезму… но нет, слишком мало крови. Я разве что пощекотать Антона этим могу!

Тот смахнул с лица пару капель; царапина затягивалась на глазах. А затем Антон вновь «выстрелил» в мою сторону чёрной энергией смерти. У меня запершило в горле, глаза защипало. Эта штука действительно слишком мощная! Закрыв лицо Эгидой, я в два прыжка отступил назад и вверх, на полуразрушенное здание…

Антон играючи поспевал за мной следом; чёрный плащ раскинулся за его спиной, превращаясь в два крыла. Чёрт, он ещё и летать научился, Бэтмен хренов! Я откатился в сторону, всё ещё прикрываясь Эгидой — а когда он приблизился, резко откинул её назад и выбросил вперёд клинок Ареса.

Да, кое в чём он прав; мне повезло, что у меня с собой сегодня именно этот меч. Забавно, да, что у меня, мечника тысячелетней выдержки, не было своего личного меча, как у Влада или Хаска? Всё потому, что опыт приучил меня не привязываться к вещам, как бы хороши они ни были.

Но сегодня… именно меч Ареса — божественный меч — помогал мне наносить Антону раны. Да, пусть те сразу затягивались, но обычный, человеческий клинок его сейчас не взял бы вообще, будь я хоть лучшим фехтовальщиком во Вселенной!

Вот и следующий удар, нацеленный в шею и грудь, задел его тоже; Антон зашипел от боли, а я тут же активировал дар Шезму. Рана всплеснулась алой кровью; Антон схватился за шею…

Пользуясь тем, что он потерял инициативу, я атаковал его снова, а затем ещё, и ещё…

Первые два удара прошли, пусть и не причиняя особого вреда; третий Антон сумел отбить, вскинув свой чёрный клинок. Скрежет!.. С секунду мы оба напряжённо глядели на оружие, ожидая, какой из божественных клинков уступит и сломается первым, а потом оба, синхронно, не сговариваясь, отпрянули назад. Оба понимали, что сломанный клинок сейчас — верный проигрыш, и никто не хотел рисковать.

Ха!.. Значит, Антон уже понял, что дерёмся мы всерьёз, и это вовсе не лёгкая победа, которую он себе нафантазировал. Вон, уже не смеётся и не сыплет шуточками, а стиснул зубы и кидается в атаку…

Чёрт. А царапины-то остались на моём клинке.

Я отскочил назад, давая Антону пролететь вперёд на силе собственной инерции, и затем рубанул ему по спине; на этот раз удар не оставил даже царапины, но лишь потому, что я и не целил в него самого. Клинок перерубил один из ремней его лёгкого нагрудника, и тот неудобно повис на оставшемся.

Мой меч менее прочный, чем его. Пока это только пара царапин, но ещё несколько таких клинчей, и он сломается. Чтобы не быть убитым через пару секунд после этого, мне нужно уже сейчас подумать о том, как ослабить защиту Антона, максимально его ранить, пока меч ещё в моих руках…

Антон попытался было развернуться, крутанувшись на пятках, но я проскочил мимо и дёрнул его за волочащийся позади плащ. Рывок — и Антон уже с криком летит вниз, со здания, на битые кирпичи… Удар! Поднявшаяся пыль взвилась до неба, и я, спеша сменить диспозицию до того, как он придёт в себя, спрыгнул с крыши с другой стороны. Увы, такое падение его не прикончит.

Прикончит… чёрт, есть ещё одна сложность. Если он — посланник Дита, то даже если я его убью, Дит просто вернёт его из мёртвых, пошлёт обратно! Сможет он вернуть его таким же всесильным, или этот заряд силы выветрится при перерождении? Да я понятия, блин, не имел! Никогда не попадал в такие ситуации…

Из-за угла разрушенного здания уже слышались грохот и рассерженный крик в духе «Выходи, подлый трус»; может, попытаться зайти с другой стороны? Хм… А если так…

Берик, слушать команду!..

…глаза Антона Кислевского загорелись, когда он увидел, как я, чуть хромая, шагаю к нему из-за угла здания.

— Что, уже не такой довольный, мразь⁈ — он снова улыбнулся. — И тебя, значит, можно за-а-а-а!!!

Это Берик, подчиняясь моей мысленной команде, возник из воздуха и бросился на него прямо со спины, стараясь прокусить и стальной доспех, и кожу.

Я в ту же секунду бросился вперёд, прекратив изображать хромоту. Не-а, я ещё не настолько ранен и слаб, не дождётесь! А вот поспешить стоит — не нужно обманываться, Берик, конечно, силён, но Антон в его нынешнем состоянии способен выбраться из его захвата, а то и, чего доброго, покалечить пса сможет. Тот, конечно, бессмертный, а всё равно неприятно…

Так и есть — продолжая орать что-то непечатное, Антон сумел высвободить руку и с размаху воткнул чёрный клинок прямо в пасть Берику (в ту, которой тот его держал). Бедный пёс взвизгнул, разжимая челюсти…

По счастью, я был уже внизу — как раз вовремя, чтобы встретить падающего Антона косым ударом клинка. Хлынула кровь — много крови, ведь доспех Антона был полностью сжёван Бериком, а на теле алели свежие раны. Наконец-то! Дар Шезму…

…а затем поток энергии смерти хлынул во все стороны.

Наверное, я бы тут и закончился, если бы не Берик. Взвизгнув, он схватил меня и громадным прыжком оттащил подальше. Чёрная энергия догоняла, причиняла боль, точно внутри костей кто-то разлил жидкий металл…

— Мне… это… надоело! — орал Антон, вставая. Дар Шезму не успел причинить ему вреда; на лице Кислевского играла ярость. — Хватит играть! Сейчас ты сдохнешь…

Чёрт… я и правда чуть не сдох. Берик спас меня, но надолго ли?

Пёс осторожно опустил меня на камни; я похлопал его по громадной лапе.

— Давай… уходи. Если будешь нужен, я позову ещё.

Берик жалобно заскулил двумя пастями (из третьей всё ещё капала кровь, вываленный язык сильно распух), но послушался; я попытался встать… чёрт. Последняя атака, кажется, задела меня сильнее, чем я надеялся.

Антон, похоже, заметил это; он перехватил свой меч и приближался, не спеша, давая своим ранам время, чтобы затянуться… блин, но мои-то не затягивались так играючи! Я направил часть божественной силы на исцеление; боль уменьшилась, и я смог встать…

Вот только мои силы не подпитываются Дитом. Буду делать так часто — ослабею, потрачу их в никуда. Конечно, сейчас их много, но всё-таки запас не бесконечен…

И в этот момент рядом со мной что-то прошелестело. Что-то… невидимое.

— Сизиф! — раздался рядом знакомый голос. — Держи!

Чего? Влад Кислевский?

— Эй, я же велел тебе…

Фигура Влада чуть проявилась в воздухе — и снова погасла. Он что, прячется под накидкой Артемиды? Да, я, конечно, приволок её с Олимпа на Землю, но ведь та была прожжена, потеряв свои свойства, а починить её у нас никак не получалось…

— Да держи же! Скорее! — Влад протягивал мне что-то… вот только обращаться с накидкой невидимости он, кажется, ещё не научился, а потому я не видел, ни что он мне даёт, ни даже где его рука.

— Да где ты⁈

— Эй, что там происходит⁈ — Антон, кажется, тоже что-то заметил. — Что за хитрость ты задумал, Сизиф?

— Ключ от Тартара!.. Держи!! — Влад сунул мне в руку что-то твёрдое, холодное. — Давай, пока он не подошёл…

Его фигура и правда странно мерцала, появляясь и исчезая. Похоже, плащ так и не сумели починить до конца, и теперь невидимость «сбоила».

— … а я уже подошёл!! — заорал Антон. — Влад, придурок, я тебя вижу! Я ведь предупреждал!

Новая волна чёрной энергии — и нас с Владом обоих откидывает назад; новая боль, новая порция жидкого металла в костях. Развернув Эгиду, я попытался прикрыть нас обоих — хотя бы частично, меч вылетел из моей руки…

Падение было жёстким, несмотря на всю божественную силу. Значит, я уже потрёпан, раз даже такое незначительное повреждение остаётся болью. Да уж… Дит всё рассчитал. Накачал своего эмиссара силой под завязку.

— Влад… ты как? — не вставая, я потянулся к Владу. Накидка Артемиды слетела с него, и тот лежал, на грани потери сознания.

— Дай мне… свой меч!.. — захрипел я, потянувшись к Эскалибуру. — Мой… там… не дотянуться…

Я не вставал с камней, не поднимался — лишь тянулся, и тянулся, и тянулся… Чтобы достать до рукоятки Эскалибура, не хватало всего сантиметра или двух — бывает же так…

— Это хочешь взять? — подошедший поближе Антон с издевательской улыбкой наклонился и поднял Эскалибур. Теперь, когда он видел, что враг почти побеждён, к нему вернулась уверенность; он снова улыбался. — Не-а. Это моё. И это тоже… и это…

Он наклонился снова, сдирая с меня Эгиду, затем взялся за печать от Тартара.

— Не бойся, Сизиф, я не отправлю тебя в Тартар, — заметил он. — Ведь тогда ты не попадёшь к Диту… а он хочет поговорить с тобой сам!

— Что же… сам и не… явился? — прохрипел я.

Но Антон уже не обращал на мои слова внимания; он перевёл взгляд на Влада, играя перед ним Эскалибуром. Свой чёрный клинок он отбросил назад, как не нужный.

— Наконец-то!.. — выдохнул он. — Эскалибур у меня. Как и должно было быть с самого начала! Ты знал, Влад, что кто возьмёт этот меч, тому суждено стать королём, и удача никогда от него не отступится? Смешно… смешно было даже подумать, что королём может стать неудачник вроде тебя. Ты просто подержался за меч и всё равно принёс его мне. Видишь, как судьба сводит всё к тому, к чему и должна была?

Антон рассмеялся, занёс клинок надо мной…

…и я одним прыжком оказался сбоку — у меча Ареса. Там, куда я сам его отбросил.

Что, Антон, поверил, что меч сам выпал у меня из руки?

— Ах ты сволочь!.. — взревел Антон, кидаясь за мной. — Кого ты хотел надурить⁈..

Я ударил мечом наотмашь; он, не успев накинуть на себя Эгиду, выпустил её из руки, отшатнулся назад — и, матерясь, полетел на камни. Даже если ты очень-очень сильный и буквально бурлишь внутренней силой — ты всё равно можешь споткнуться!

Я не терял времени; теперь всё решат секунды, даже доли секунд. Удар — я тут же попадаю Антону по лицу, оставляя на нём глубокую царапину; он пытается ударить в ответ, но промахивается и снова падает на кирпичи…

Что, Антон, не понимаешь, в чём дело?

А я понимаю. Ведь этого я и добивался. «Выронить» свой меч и тянуться к Эскалибуру, будто бы ещё вот-вот — и дотянусь…

Я-то знал, как ты мечтал завладеть этим мечом. Знал, что ты не сможешь пройти мимо него.

Разве я не говорил, что скорее руку себе отрублю, чем коснусь его рукояти?

А ты коснулся. И теперь его свойства распространяются на тебя так же, как и на Влада. Бесконечная удача, да?.. Вот только это рыцарский меч, со своим представлением о кодексе чести. Он дарует удачу только тем, кто ведёт себя благородно, спасает других, кто стал настоящим рыцарем… Таким, как Влад, словом.

Это точно не про тебя, Антон. Тебе, предателю и мрази, этот меч дарует ровно противоположное. Бесконечную неудачу.

Антон размахнулся, чтобы ударить меня наотмашь… и вдруг, как гром с ясного неба, вокруг загремел хорошо знакомый мне голос — голос Дита.

— Брось его!! Быстро!!!

— Что⁈ — от неожиданности Антон дёрнулся, завертел головой…

— Брось меч! Живо!! Это приказ!!

Чёрт, Дит-то сообразил, в чём моя задумка…

Не дожидаясь, пока Кислевский послушается, я ударил его; клинок Ареса чавкнул, пробивая не защищённую нагрудником грудь, Антон заорал от боли, отшатнулся, снова упал…

Маленькая металлическая штучка — ключ от Тартара — вылетела из его кармана при падении и подкатилась прямо к его ногам.

— Господин… что я…

— БРОСЬ!!! МЕЧ!!! — воздух содрогнулся от крика Дита; сам Бог Смерти, конечно, не явился сюда во плоти — он не любил рисковать собой и видел, что стало с его сородичами — но следил за Антоном и всё контролировал. Кажется, сейчас он в панике.

Антон размахнулся и швырнул мечом прямо в меня; я легко уклонился. Нет уж, нет уж — ещё пару минут эффект точно продержится, а значит, я успею…

Я вытянул вперёд печать.

— Катись в Тартар, ублюдок.

— Сизиф!! — заорал Антон. — Не сме-е-е-е…

А затем Тартар распахнулся под ним. Всего на миг, конечно — я не мог допустить, чтобы кто-нибудь из Богов выскочил оттуда — но этого хватило, чтобы дуновение первозданной Тьмы подхватило Антона и низвергло туда, вниз…

Дыра закрылась.

Наверное, Антону будет очень интересно там пообщаться с Одином и остальными Богами.

— … Сизиф! — Влад подковылял ко мне, шатаясь; в его руке чуть сверкал подобранный клинок. — Что… что это было?

Я пожал плечами.

— Твой брат только что не прошёл проверку на рыцарство. А вот ты, кажется, прошёл, с чём и поздравляю.

— Но если… — Влад с опаской поглядел на то место, где только что стоял Антон. — Если Дит пошлёт ещё одного такого… или не одного…

Я покачал головой.

— Диту наверняка стоило немалых сил настолько раскачать смертного. Какое-то время он посидит тихо. К тому же, другие Боги слышали о том, что это Дит посодействовал нашей сегодняшней победе… в общем, его ставка не сыграла, и теперь ему какое-то время будет немного не до нас.

Я уставился вниз.

— Без обид, Дит! — крикнул я. — Но, кажется, этот раунд остаётся за мной!..

За нами. За людьми.

Смертными, но очень сильно не желающими умирать.

Эпилог

…как я и сказал, мы не выиграли войну. Но выиграли решающую битву, и теперь у нас было достаточно времени, чтобы подготовиться к следующему раунду. Я имею в виду, годы, может быть, десятилетия. В самый раз для того, чтобы всё продумать и учесть.

А мне — для того, чтобы шагнуть на следующий этап. Вернуть себе то, что было у меня до попадания в царство Дита.

…тогда за окном кричала, ликовала, славила героев недавно отгремевшей битвы. Практически весь центр столицы теперь лежал в руинах, но это не умаляло радости людей от победы.

Я подошёл к окну с фолиантом в руке; где-то там славили Влада — того, кого видели идущим впереди отрядов всю битву, кто выводил людей, когда пришёл Антон. Вот она, коронация. Не в буквальном смысле, конечно, но Влад Кислевский теперь король их сердец и умов. Неплохая такая эволюция от прожигателя жизни и школьного хулигана до героя, который не побоялся выйти ни против Богов, ни против собственного брата…

Антон был надёжно закрыт в Тартаре, как и попавшие туда Боги; нужно было придумать, куда деть ключ, чтобы обеспечить ему максимальную защиту. Ну, пока он был у меня, а там я — с моим опытом — что-нибудь придумаю, конечно.

Богопоклонники — те, что выжили — схвачены и крепко заперты под надёжной охраной; вчера пришло известие, что люди герцога схватили и Кислевского-старшего — похоже, он знал о предательстве сына и молчал; теперь расскажет побольше обо всём этом.

В общем, битва выиграна, окончательно бесповоротно. Богам сейчас не до нас, Боги потеряли слишком много сил и заняты внутренней грызнёй, выясняя, кто же в этом виноват. Рано или поздно они закончат, опомнятся и снова повернутся к нам… но мы-то уже будет готовы. Теперь с людьми есть я, и я прослежу за тем, чтобы так и было.

Люди там, за окном, славили не только Влада. Славили всех остальных… и меня, конечно же. Приятно, но сражался я всё-таки не ради этого. Пусть остальные гуляют там, наслаждаются плодами своей победы… мне и тут есть чем заняться. Вот, например…

Я распахнул фолиант. На последние полтора месяца все печати были сняты, все способности возвращены… кроме одной. Последней.

Это, конечно, было не бессмертие… но что-то, максимально близкое к нему. И, чтобы оно вернулось ко мне, требовалось…

«…пусть Анжела Аквила захочет меня поцеловать!»

Надпись написал Стерлинг. Чёрт, вот же условие выбрал!

Хорошо ещё, что я в его теле. Поцеловать настоящего Стерлинга Анжела едва ли когда захочет — какую бы мышечную массу тот ни набрал. Дело не в мускулах, а в характере!..

Когда Стерлинг вернулся в мир живых, с меня — по счастью — снялись все отграничения Фолианта; теперь я был не обязан выполнять его желания и снимать печати.

Но — и силы ко мне тоже не вернулись. Значит, снять печать всё-таки нужно. Эх… и ведь не «хочу поцеловать Анжелу Аквилу» — как легко было бы сделать это, якобы на радостях после битвы! — а «пусть Анжела Аквила захочет меня поцеловать!»

Да как я ей прикажу-то, а?

…за моей спиной скрипнула дверь.

— Эй, Сизиф, — раздался ироничный голос Анжелы. — Такой солнечный день, а ты сидишь тут, в четырёх стенах. Наши все там, празднуют…

Я захлопнул фолиант и с улыбкой обернулся.

— Вообще-то я собирался тут заняться делами, продумать, как мы будем защищаться дальше… Но… солнечный день, говоришь?

Анжела хихикнула и пожала плечами.

— А ты сам не видишь, какой он чудесный?

— После тяжёлой битвы любой день — чудесный, — отозвался я. — Но… ладно, раз уж ты предлагаешь, может быть, я всё-таки отложу дела на потом и схожу на праздник. Составишь мне компанию, принцесса?

Она улыбнулась в ответ.

— Так я для этого и зашла.

…конечно, конечно, пока это только дружба и ничего более. На поцелуй — добровольный поцелуй со стороны Анжелы — пока ничего не намекает.

Но…

В конце концов, у меня есть время на то, чтобы поработать над этим.

Время и все условия.

— Пошли, — кивнул я, откладывая фолиант.

И мы с Анжелой Аквилой вышли наружу, в этот прекрасный и солнечный день.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Мастер меча тысячелетней выдержки. Том III

Content

Мастер меча тысячелетней выдержки. Том III

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Эпилог

Nota bene