Генеральный попаданец 3

Глава 1

1 сентября 1965 года. Москва. Главное здание МГУ. Лучшей стране — лучшее образование!

Панорама Москвы с Воробьевых гор одна из самых живописных. Только мне не стоит не забывать при этом, что сейчас их называют Ленинскими. Редко выпадает такая прекрасная возможность — просто так постоять и ни о чем не думать. Непринужденно любоваться утренней умытой столицей. Да-да, тут еще существует традиция обязательной помывки улиц. Движение транспорта рано утром небольшое, и десятки поливальных машин приводят красавицу Москву в порядок. Напротив, гор, через реку стоят реконструируемые «Лужники». Правее виднеется легковесный метромост и станция. Над еще относительно плоским профилем города стремятся вверх сталинские «Высотки». Они ведь уже стали одним из символов эпохи и столицы.

Еще нет излишне плотной застройки и много пустого пространства и зелени. Пожалуй, забивать каждый квадратный метр, как в будущем, нам и не стоит. Город должен быть широким и удобным для жизни.

По моей просьбе глава коммунистов Москвы Гришин временно задробил массовое строительство в центре. Пусть пока застраивают пятиэтажками и высотками окраины. Не я, так другие лет через 30 все равно там все перестроят. «Хрущевки» не должны половину столетия портить виды города. Это временное жилье. А центр требуется формировать с научным подходом и по самым передовым методам. Для этого мы проведем несколько конференций строителей и архитекторов. В том числе пригласим туда самых известных мастеров из-за рубежа. Предполагаю, что означенное постановление у многих, как кость в горле. Планы у них, понимаете, сверстаны. Но общественность и горком на моей стороне. Потому что это столица великого государства, они обязана своим ликом соответствовать.

Мне иногда удается вырваться в город. Люблю прокатиться по улицам Москвы и не только по центру. Хотя и там хаоса с беспорядком хватает. Кто-то по скудоумию втиснул между старых домов многоэтажку для ответственных работников. Рядом с уютными особнячками, как черт из табакерки появилась страхолюдная железобетонная конструкция заурядного НИИ или вовсе компактная промышленная зона, отравляющая окрестности зловонием. И ведь эти здания своим ликом и расположением разом испортили всю планировку района. Как вот здесь потом провести широкие проспекты с тенистыми аллеями, разбить скверы, выгодно расположить учреждения культуры? Так и хочется дать кому-то по головам! Не надо превращать мою столицу в колхоз! Так прямо и заявил на одном из совещаний.

И знаете — граждане-начальники прониклись! Черти полосатые, все ждут твердую руку Хозяина! Советская номенклатура успела смекнуть, что товарищ Брежнев вовсе не добродушный дедушка, а улыбающийся в усы тигр, который в мгновение ока скрутит башку зазевавшемуся барану. И по дошедшим до меня слухам такой образ вызвал большее уважение. Постсталинская номенклатура, как ни крути, является приверженцами порядка. Иначе им неудобно работать. Дай руководству систему и определенный понятный всем регламент и получишь в ответ от чиновников различного ранга вменяемую дисциплину. Вот понемногу и занимаюсь его выстраиванием. Хочется сразу большего, но нельзя! Не прокатит. Волюнтаризм всех уже достал, требуется поступательное и понятное окружающим движение.

Покамест номенклатура осознала, что если не борзеть в корягу и двигаться согласно текущей линии партии, ей ничего не угрожает. По причине «не с той ноги встал», «Черные воронки» по ночам не катаются, с трибуны незаслуженно не шельмуют. Но взамен требуется видимая ежедневная работа. До смешного доходит. Заядлые тунеядцы, почуяв «ветры перемен» осаждают вышестоящее начальство с требованием «нагрузки». Потому что одни цифры в отчет не положишь. Тенденция правильная. Еще бы отобрать среди старающихся тех, кто могёт и у кого получается. Потому что какой бы строй ни был, чиновник и руководитель мелкой руки стране нужен. Горбачевская маниловщина с «сокращением аппарата» лишь выдала в нем дилетанта. В любом социально ориентированном государстве чиновников много.

— Леонид Ильич, нам пора, — выводит меня из раздумий Медведев, что всегда рядом

Рябенко нынче начальник «Отдела №1» и занимается более глобальными вопросами. Заматерел и силу взял. Но зато часть острых вопросов могу с чистой совестью свалить на него. Вообще, в последнее время стараюсь больше нагружать помощников, Кремлевские отделы и сокамерников по Президиуму и правительству. Последние уже постанывают. Мол, отдохнуть некогда! Я себе-то смог позволить всего десять дней отпуска в Крыму. И то они были заполнены встречами. Приезжали Фидель с Че Геварой, Тито с Яношем Кадором.

Кастро и Че возжелали больше современных вооружений, им понравились наши «ноу-хау», примененные в буче на Доминикане. Я же замыслил создать на Кубе несколько курортных зон для советских трудящихся. Ха-ха. Осталось построить самолеты для таких дальних рейсов. Хотя можно начать с круизных лайнеров. Кстати, неплохое прикрытие для скрытой переброски войск. И очередная головная боль для ЦРУшников. У них и так зубы болят после Доминиканы и начавшихся в Гаити проблем. Это была не моя идея, но кубинцы каким-то образом смогли взбаламутить тамошний народец. Я с некоторым скепсисом смотрю на попытки создать в «обществе черных» подобие цивилизации. Они ведь чуть ли не первыми начали революционное движение в Латинской Америке, но вышло то, что вышло. Полный писец и колыбель зомби. Зверюги тонтон-макуты лишь подтверждение, что ловить там нечего. Но пущай, пока побалуются и народ в деле подготовят.

Я же напрямую указал кубинским гостям на Никарагуа. Там уже в 1961 году создан Сандинистский фронт национального освобождения. У них есть программа и успехи. 22 марта 1963 года сандинисты захватили радио «Мундиаль» в Манагуа и передали в эфир воззвание с протестом против встречи президента США Дж. Кеннеди с главами Центральноамериканских государств. Так что Сомосу мы сможем скинуть раньше. А там и Сальвадор с прочими Гондурасами рядом. Через наш международный отдел ЦК подпольной Никарагуанской социалистической партии был дан прямой наказ сотрудничать с сандинистами. Пусть пока воюют, а мы подумаем об экономике.

Прибывший после кубинцев югославский лидер неожиданно легко согласился на создание советской базы ВМФ. За это я ему пообещал списываемые из флота корабли. Вплоть до крейсера. Тито впечатлился и подтолкнул во время разговора локтем венгерского лидера. Тому также требуется газ. Для электростанций, но больше для производства удобрений и химической промышленности. Что-то они оба хитрят, но югослав обрадовал меня согласием австрийцев на широкое сотрудничество с СССР. Он через своих людей перетер с тамошними банкирами, и они согласны открыть кредитную линию. В октябре у меня как раз запланирован судьбоносный визит во Францию, затем в Швецию. Почему бы на обратном пути не посетить Вену? Опера, Штраус, все дела. Потому нынче по всем дипломатическим и внешнеэкономическим каналам идет кропотливая работа.

Если Де Голля хочется поддержать в его стремлении к самостоятельности, в том числе и выгодным экономическим сотрудничеством. То во Швеции я готовлю знаковое заявление о строительстве в СССР «Социализма с человеческим лицом». Ха-ха, ребята, но опережу вас на пару годиков! Ну и благосклонно разрешу шведским социал-демократам считаться своими. Социалистической державой переходного периода. Похлопаю Таге Фритьофа по плечу. Ох, как некоторые личности в ЦК были недовольны моими тамошними планами. Они по праву считают скандинавских левых ренегатами. Но мне требуется нейтральный северный фланг и экономическое сотрудничество, для поднятия собственного Севера. У шведов и финнов много техники для лесопереработки. И не буду лукавить, поддержка европейских социал-демократов мне остро потребуется в будущей «Битве за Европу». Её надо обязательно оторвать от щупальцев англосаксов!

Так что расстались с союзниками на хорошей волне. Тито увидел прямую выгоду для Югославии. Я не наседал на него с позиции «старшего брата», предложив взаимовыгодные проекты. Кадор получил ништяки, австрийцы начали свой путь в сателлиты первой державы мира.

Все-таки архитектор Лев Руднев гений! Главное здание МГУ доминирует и одновременно не подавляет. Оно как будто уносит нас вверх, к свободе и мечтам. Эти странные, похожие на ракеты стремительные «высотки». Вдобавок к ним на Ленинских горах выстроен целый комплекс зданий важнейшего университета страны. И они смотрятся гармонично. К дверям в соседних корпусах спешат на занятия студенты и преподаватели. Они не особо обращают внимание на группу граждан в строгих костюмах, тем более что я сегодня в кремовом пиджаке и клетчатом галстуке. Да и ребят-личников приодел в синие костюмчики в полоску. С первого взгляда мафия мафией! Но особо остроглазые студиозы меня все-таки узнают и застывают на месте. Я им улыбаюсь в ответ и прикладываю палец к губам. Мне еще ажиотажа на подходе не хватает! Но все равно около дверей в главный подъезд нас перехватывает какой-то настырный очкарик с камерой на шее. Пришлось попозировать. Не гнать же пацана несолоно хлебавши. Обидится! Паблисити наше все! Вот мрачные старцы со Старой площади этой простой истины не понимают. Хотя нет, Хрущев любил мелькать на публике. Но там было веление времен и его натура. Как его, кстати, корежит при виде того, что мы ломаем буквально все устроенное им.

— Девчата, давайте ко мне, сделаем исторический кадр!

Девушек уговаривать не надо. Кто же откажется сфотографироваться с главным мужчиной страны! А мне приятно. Эх, даже рад, что возраст является ограничительным барьером. Это же столько возможностей по сторонам! Не лукавь, одергиваю себя. Та медсестричка в больнице вполне справляется с твоими желаниями. Но вам не рассажу! Было и было. А Ильич по факту оказался такой баловник!

— Мастер, чтобы каждой девушке по фотографии сделал! Смотри, проверю!

Студент краснеет до ушей. Он и не думал, видать, вляпываться в такой оборот. Привычка — вторая натура! А сейчас придётся отдуваться.

— Обязательно… как в газету напечатаю…

— Спасибо, девчата. Так бы с вами стоял, любовался красотой, но меня ждут государственные дела.

Девушки смеются. Вот сегодня будет рассказов! И чую попал репортерчик в оборот. Надо бы узнать, кто таков. Не испугался момента, а это многое для человека значит. Такого можно брать с собой «на дело».

Актовый зал МГУ широк и торжественен. На потолке величественная лепнина и замысловатые люстры. По сторонам беломраморные колонны. Много света и публики. Как только я вошел в зал, тут же раздались аплодисменты. Я их не просил, но если люди требуют? Демонстрирую свой знаменитый жест, когда сложенные вместе руки подняты вверх над головой. И неторопливо двигаюсь к трибуне. Не стал сворачивать к президиуму, а тут же пошел выступать. Жестом показываю, что требуется тишина.

— Мои дорогие молодые друзья! Позвольте так вас называть. Ведь вы все так молоды, — показываю в сторону ряда, где сидят преподаватели, — пускай некоторые только в душе.

В зале прокатывается вал смешков. Даже строгие доселе руководители кафедр, а также представители министерств позволяют себе улыбнуться. Первоначальное напряжение перед «Большим лицом» снято, вижу в зале радостные и любопытствующие лица. Обо мне разные в народе слухи ходят, но в первую очередь я все-таки партийный руководитель со всеми вытекающими. Так что молодежь меня толком не знает. По телевизору одни партийные выступления или командировки. Там все чопорно и строго. А слухи о «выходе в народ» к делу не пришьешь.

— Друзья, я обращаюсь в этом зале к тем, кто будет строить наше светлое будущее! Старшее поколение смогло создать и отстоять первое в мире государство рабочих и крестьян. Показало всем народам, что слова о братстве и равноправии не просто звук, а могут стать реальностью. Построило для вас вот такие красивейшие здания, в которых вы получаете знания. Совершенно бесплатно для ваших семей. Это уже состоявшиеся достижения советского строя. Как и полеты в космос, атомные реакторы и центры с Электронно-вычислительными машинами. Именно вашему поколению мы передаем эстафетную палочку будущих достижений. Построение самого передового в истории человеческой цивилизации «Мира Полудня», в котором не будет места тьме прошедших веков!

Вы опутаете страну сетью мгновенной связью, когда в любой точке мира можно связаться с друзьями или получить нужную вам информацию. Вы автоматизируете наш быт. Представьте, что каждого советского человека утром будит «Умный дом», что поможет вам не тратить лишнее время на пустяки. Он сварит вам кофе, пока вы одеваетесь на работу, разогреет готовую еду, запустит автоматическую уборку или напомнит, что следует забрать вещи из химчистки. Именно вы продолжите осваивать космическое пространство, запустите на орбиту Земли десятки станций. Уже там построите огромные корабли, что устремятся к чужим планетам. Именно вашему поколению суждено покончить с множеством болезней, продлить жизнедеятельность и сделаете сам порядок человеческой жизни счастливей.

Оглядываю зал. Все застыли, глаза у большинства из молодежи блестят. Парни в порыве сжали кулаки, взоры девушек устремлены куда-то вверх. Я даю им мечту. Нет, не так — Мечту! Не пресловутый и мало кому понятный коммунизм, а близкую и научно выстроенную теорию создания социума следующего поколения. В моем времени эту эпоху лукаво называли «Постиндустриальным обществом», как бы намекая на следующую стадию формации. А существовала ли она на самом деле. Права соевых обитателей креативных площадок на сытую и безбедную житуху продолжали оплачиваться ножницами цен, тяжким трудом парий неоколониального мира и дешевыми ресурсами аутсайдеров планетарной гонки за выживание.

«Окна Овертона» бесконечно лили в окружающий мир двуличность, сладкую ложь и подмену понятий. Дело должно даже до десятков гендеров, о которых рассуждали на полном серьезе! Социум не стал совершенней, эксплуатируя далеко не самые лучшие человеческие качества. Наоборот, шла тотальная деградация морали и нравственности. И все это ради торжества мнимого прогресса. Правду называли ложью, ложь — истиной. И даже относительно трезвомыслящие люди в итоге становились жертвами разнузданной пропаганды.

Между тем дутые финансовые пузыри, не обеспеченные ничем материальным, давали возможность касте избранных жить не по средствам. Заставляя всю планету за это расплачиваться. Так что никакого Постапокалипсиса нам и не требовалось. В нашем мире жить достойно будут те, кто заслужил это право тяжкой работой и быстрыми мозгами, а не махинациями в масштабах групп государств.

— Друзья, скажу честно: нам предстоит тяжелая, но благодарная работа! Потому что ее плодами будут пользоваться не только ваши дети, но и уже вы сами. Прогресс и научно-техническая революция прямо на наших глазах творят настоящие чудеса. Еще ваши деды сидели при лучинах и керосинках, а сейчас в наших городах сияет неоновая реклама. Электричество пришло почти в каждый дом. Как радио и вскорости телевидение. Вы сами видите, как стремительно меняется мир вокруг вас. Но к таким резким изменениям нужно быть готовым. Потому что учиться придется всю жизнь, а не досыпать на лекциях в аудиториях МГУ.

Мое замечание и жесты вызвали смех. Людям требуется разрядка. Но интерес в глазах студентов, да и у преподавательского состава еще не угас. Ведь, по их мнению, я не просто так все рассказываю. Неужели у правительства и партии имеется некий план?

— В скором времени мы начнем строить экономику высоких технологий. Электронно-вычислительные машины, микропроцессоры, автоматизация придут в каждый цех, в каждую рабочую лабораторию, в каждую школу. Созданные химиками синтетические материалы, робототехника, это появится не когда-то, а уже завтра. Впечатляет, не правда ли? — вот сейчас я замечаю некую задумчивость в лицах. — И спросите себя: готово ли наше общество стать совершенней, мудрее? Сможет ли оно развернуться к конкретному индивидууму «Человеческим лицом»? Разве не для этого создавалась советская власть? Дерзайте! Вы обязаны быть лучше нас, чище нас, сильнее нас. Вы будущее страны, будущее человечества!

Так сказать, на такой высокой ноте я и закончил свое выступление. Зал сначала застыл в легком оцепенении, переваривая странную и непривычную для партийного бонзы речь. Зато потом началось настоящее неистовство. Если бы знали заранее, то закидали меня цветами. Но преподаватели успокаивали и не такое буйство. Смотрят на меня они, кстати, странновато. Я же только что высказал то, о чем самые продвинутые сограждане шепчутся на кухнях. Утрирую, конечно, давно говорят в голос. Но только между «своими».

Опасного зверя выпускаю наружу. Но иначе нельзя. Мне требуется прямая поддержка от народа. От самой её инициативной и прогрессивной части. И это точно не наша околокультурная богемка. Меня всегда забавило стремление обычных граждан видеть в актерах или простых говорящих головах с телевизора неких Гуру, брызжущих мудростью. Ребята, даже в седовласых старцах из Академии Наук таких личностей немного. Что уж говорить о лицедеях и клоунах. Мне же интересны индивидуумы, мыслящие нестандартно, неординарные. В любой сфере. Дайте мне цеховика или фарцовщика, я найду им применение. В начальники среднего звена остро требуются люди самостоятельнее и предприимчивые. И я дам им средства заработать честно. Никто уже не покосится в сторону шикарной дачи или автомобиля. Потому что налоги заплачены, огромное дело сделано. Активному гражданину у нас почет и уважение.

Вы думаете, почему я хочу дать послабление разного рода диссиде и артистам? Разрешать им работать заграницей, выпускать там книги и даже уехать при желании насовсем. Какой я коварный, не правда ли? Западная пропаганда быстро потеряет интерес к тем, кого выпустили запросто так. Моментально исчезнет ажиотаж вокруг неталантливых, но шумных писак. А если нет его, то нет гонорара. Капитализм жесток. И это они вскоре прочухают на собственной шкуре. А что настоящие таланты?

Ну что ж. Им стоит расширить кругозор, поездить по миру. Популяризировать достижения советского искусства. Пусть разные Нуриевы, Ростроповичи и Вишневские поют, играют и танцуют. Но налоги в валюте платят в СССР. За это им гарантия возвращения и почести. Наверняка вскоре захотят домой. Хотя бы на время. И примем их с распростертыми объятиями. Лично награжу за достижения. Убьем сразу кучу зайцев и еще не родившихся «невозвращенцев».

Ну и если кто-то думает, что моя речь — экспромт, то жестоко ошибается. С помощниками и приглашенными консультантами до споров доходило и прямой ругани. Они ограничены в видении. Вот тут меня нежданно удивил Суслов. Я ожидал от него критики, а главный идеолог страны внезапно попросил подробнее рассказать о «Мире Полудня». Сначала я оставил ему несколько томиков Стругацких. Затем мы говорили. Долго и вдумчиво. Совсем не дурак оказался секретарь ЦК. Понял, в какую сторону я страну тащу.

— Леонид Ильич, ты понимаешь, что творишь?

— Миша, а у нас есть выбор?

Суслов зыркает сквозь очки, затем цедит.

— Уже не оставили.

— В том-то и дело! Завоевания Самого чуть не похерили, оболгали и скинули с пьедестала. Ты видел, какая сила за Косыгиным стоит? Это же новые НЭПманы! Их программа насквозь вредительская. Дать людям деньги без товарного покрытия. А это значит дефицит, черный рынок. Тут недалеко и до возникновения подпольного производства со сверхдоходами. А там и организованная преступность рядышком. Что потом? Подкуп правоохранительных органов и партийных комитетов?

Суслов насупился:

— Ну ты говори, да не заговаривайся!

«Ну, подожди!»

Лезу в стол и достаю папку от Грибанова. Вынимаю несколько листков и сую под носом оторопевшему секретарю ЦК.

— Читай!

На его лицо было больно смотреть.

— Суки! Расстрелять!

Поднимаю руки:

— Подожди! У нас трудовых ресурсов нехватка. Пусть отработают. Ты видел изменения в нашем новом Уголовном законодательстве.

В первый раз за разговор Суслов улыбнулся.

— Затейливо! Получается, что воришка пока не заплатит, полноправным гражданином обратно стать не может?

— Суть уловил, молодец! Чем больше воруешь, тем дольше отрабатываешь. А не сидеть на шее у народа! Самые оборотливые станут бригадирами на производстве. Закрыл половину украденного, дуй на свободу и плати дальше из зарплаты. Зачем нам ушлых людишек держать в тюрьмах? Пусть поработают на страну.

— А что с уголовниками?

Суслов сам не касался нашей работы вплотную, и ему стало любопытно:

— Во-первых, убрать питательную среду среди малолеток. Воровской мир стремится к самовоспроизводству. Придет такой урка после тюрьмы и начинает среди дворовой шпаны вербовать малолеток. Вот пущай специальные отделы органов за этим наблюдают. И комсомол в обязательном порядке привлечём. Нечего им писаниной в кабинетах заниматься! Уличён деятель в разговорах: добро пожаловать на нары. Потому что при освобождении подписал бумагу.

— Умно. Так, они из тюрем никогда не выйдут.

— А я считаю, что нечего таким на свободе делать. Воров и их понятия мы в лагерях поприжали. Ближайшая задача — полностью уничтожить их как сословие.

Суслов невольно передернул плечами:

— Не слишком ли… строго?

Я чуть не сжал кулаки. Знали бы вы, ляди, сколько по вашей гуманной милости потом людей умрет! Эта черная шваль в конце восьмидесятых стремительно начнет брать свое. Криминальная среда начнет в какое-то время даже диктовать правила все стране. Уважаемые люди, артисты, ученые будут пресмыкаться перед братками. Проводить фестивали, петь шансон, снимать сериалы. Ради своих волчьих понятий уголовная мразь будет рвать страну на части, убивать людей ни за грош. Вот почему и бизнес потом выйдет такой кривой, воровской. Среди представителей высшей бизнес-элиты нет ни Одного незамаранного. По мне их всех скопом можно посадить на ржавую посудину и потопить в море. Всех. А здесь такой шанс уничтожить плесень на корню. И начнём мы с национальных окраин.

Не зря экспериментальной площадкой для обкатки нововведений в Уголовном кодексе мы выбрали Грузинскую ССР. Им же дали право первыми проверить в деле новые правила для сельскохозяйственных кооперативов. То есть выбор невелик — или ты работаешь с людьми напрямую и платишь налоги, тратишь деньги на строительство и обустройство только в своем районе. Или садишься в тюрьму и пашешь до тех пор, пока не отдашь все уворованное государству. А иначе с гордыми картвелами нельзя! Они еще из феодализма не вышли. Кстати, по картвелам. Согласно грузинским Госархивам по переписи 1876 года в Тифлисе проживало: 41% армян, 24,1% картвелоязычных, 21,3% русских, это без военных и чиновников, 2,3% татар, 1,8% персов. Вот и ответ. Ими долго правили армяне и русские, давя на корню местничество. Вот и подумаешь, а не соединить ли в Закавказье все республики вместе? И поставить там во главе прибалта. Ха-ха!

— Товарищ секретарь, — беру себя в руки и говорю сдержанно, — почитайте на досуге криминальные сводки и судебные решения. Сколько жизней и судеб в стране оборвано по милости криминала. Воровской миропорядок — это вызов всему советскому строю. Антисистема, выстроенная против человеческого общежития и живущая за его счет. Зачем нам терпеть этот жуткий нарыв десятилетиями? Вот даже возьми банальное воровство. Бандиты же не вещи крадут, а часть жизни, что потрачена на труд, плодами которого живет человек. То есть покусились на его священное право жить.

Суслов смотрит на меня, раскрыв рот. С такой точки зрения он вопрос не рассматривал. А надо бы! Сколько же вокруг меня болванов!

— Тогда я согласен, выжигать заразу необходимо. Но по закону!

Я пододвигаю к нему толстенную папку с рабочими материалами.

— Так помогай!

Секретарь ЦК вздыхает и поправляет очки. Но я уверен, что уже через час его помощники будут названивать в различные институты и поднимать с мест юридически подкованных специалистов. Да и старые кадры НКВД сгодятся, что боролись с послевоенной преступностью. И «кумы» с лагерей Гулага пригодятся.

Кстати, отчего в будущем укрепилось мнение, что в нем сидели одни «невинно обвиненные». Это далеко не так. В «страшном 37-м» в ГУЛАГе находилось 1.196.369 человек, из которых 87% составляли уголовники. В 38 году в ГУЛАГе было уже 1.881.570 человек, то есть туда массово поступили «жертвы 37-го», уголовники составляли 81%. С 39-го года и до начала войны количество заключенных стало уменьшаться. Самый маленький процент уголовников был в 1947 году — 40% из 1.7 млн. заключенных — потому что лагеря наполнились полицаями, бандеровцами, фашистскими приспешниками и прочими «безвинными жертвами». Для сравнения количество заключенных в тюрьмах России в 2000 году — примерно 1.1 млн человек, что при пересчете на население СССР (145 млн против 200 млн) примерно на 25% больше, чем в 1937 году и настолько же меньше, как в 1938 году. То есть не то, что заметной — практически никакой разницы нет. Вероятность оказаться в тюрьме в те годы при Сталине и в России при Ельцине-Путине была практически одинаковой.

До обеда в МГУ длилось совещание по реформе образования. Еще 24 декабря 1958 года в СССР было введено обязательное 8-летнее образование вместо 7-летнего на основе закона «Об укреплении связи школы с жизнью и о дальнейшем развитии системы народного образования в СССР». Переход к 8-летнему образованию был завершён в 1962 году. Плата за обучение в старших классах средних школ, в средних специальных и высших учебных заведениях была отменена в 1956 году.

И я знаю, что 1972 году будет принято постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР «О завершении перехода ко всеобщему среднему образованию молодёжи и дальнейшем развитии общеобразовательной школы». В период с 1971 по 1976 год в СССР завершился в основном переход ко всеобщему среднему образованию молодёжи. Конституция СССР 1977 года законодательно закрепила в статье 45 введение в стране всеобщего обязательного среднего образования молодёжи и право на его получение. Это на самом деле огромное достижение.

Но меня сейчас беспокоит тот факт, что в реальности в школе оставались учиться дети, нацеленные поступать в институт. Зачастую с еще несформированными до конца жизненными запросами. Это ведь не два года в училище, после которого ты мог изменить свою судьбу на сто восемьдесят градусов и пойти учиться на другую профессию. Парни после армии также активно пересматривали свою жизненную позицию, но многим просто не везло. Заводили подруг, женились и прощались с детской мечтой.

Поэтому я нацелен на активное формирование среднего специального образования. Техникумы, училища и ПТУ не будут отрывать молодых людей надолго, а хорошее профессиональное образование им давать. Зачем нам столько людей с высшим образованием? Уже пошел в общественном сознании перекос: мол, мы тяжко трудились, пусть дети посидят в теплых кабинетах. Зачем обычному клерку или чертежнику вышка? Протирать штаны и рукава? Эта тенденция нам в будущем дорого обойдется. Поставив труд рабочего на низшую ступеньку. В семидесятые выправлять ситуацию придется большим рублем. Тогда и сложится парадоксальная ситуация, когда высшее образование вовсе не гарантировали хороший уровень жизни. Инженер мог получать в разы меньше опытного работяги. Тогда зачем нам такое количество институтов?

Я вытащил из Новосибирска Татьяну Заславскую и дал ей задачу изучить проблему. Специалистов такого профиля по социологии в Союзе оказалось немного, поэтому вместо НИИ пока обошлись рабочей группой при Совмине. В министерства отдавать не стал. Заболтают и не дадут работать. Им же поручено создать Центр изучения общественного мнения. В моем времени додумались до такого лишь в 1987 году. Ага, «мы не знаем страну, в которой живем». А кто виноват? Кто изучал общество и людей?

Вот и сейчас ученые мужи слушают доклад Заславской с некоторым недоумением. Ха-ха, мне самому будет интересно увидеть физиономии членов ЦК на закрытом заседании. А к пленуму социологическая группа готовит расширенный доклад о положении в стране. И боюсь многим он не понравится. Но запрещать и не пущать уже поздно. Или вы готовите конструктивные предложения, или складываете полномочия. Вот мой девиз. Президиум, кстати, его поддержал. Потому что завален проблемами по горло и желает не критики, а помощи. Мне также для преобразований необходим рабочий инструмент, а не заседающие головы. Кто сказал, что менять кадры можно одними репрессиями?

А ведь когда-то мы были в области социологии впереди. Основатель социологической школы в США наш земляк Питирим Сорокин. Кстати, он еще жив, надо бы пригласить его сюда. Продолжить «паломничество» в Советский Союз. Это уже становится хорошим знаком. Греттруп стал первой ласточкой, перебравшись насовсем. Помяните мое слово, после провозглашения курса на «Социализм с человеческим лицом» к нам направятся многие.

Не надо обличать лишний раз тяжелое прошлое и репрессии, нужно давать массам новые идеи. Это одна из причин, почему я лишний раз не упоминаю великого Вождя. На какой-то из посиделок в Завидово состоялся довольно тяжелый разговор. Да, мы все помним заслуги Сталина, его самоотверженный труд и идеи. Мы во многом верны его заветам, но в то же время не можем объявить это во всеуслышание. Спасибо иудушке Никите. Было смешно слушать в будущем о некоей ползучей сталинизации в семидесятые годы. Окститесь, где вы ее видели? Дважды в одну реку не входят. Что было годно тридцать лет назад, сейчас вызовет лишь недоумение и гнев. Требуется новое мышление и свежие методы работы с трудящимися. В старые меха молодое вино не наливают. Так что впереди у меня не одна встреча с молодыми писателями и поэтами. Хочу знать, чем моя страна дышит!

Уже вечером случился занятный казус. Витя знала о моей дурной привычке прослушивать после ужина «Голоса». Вот и сейчас тревожно позвала:

— Лёня, что ты там такого натворил? Только что разговор о твоей речи в МГУ. Ты уже не строишь коммунизм?

— Да?

Я быстро настроил канал и с интересом слушал несколько растерянные голоса ведущих. Видать, никак не ожидали от советского политического деятеля услышать такую смелую речь. И во многом для них непонятную. Сам термин «Социализм с человеческим лицом» уже странен для восприятия пропагандистами антисоветского толка. Но его уже интерпретируют как показатель общего либерального курса нового Первого секретаря. Ха-ха, меня обозвать либералом! Я смеюсь, Виктория Петровна с недоумением посматривает на меня. Ожидаемо споткнулись комментаторы о термин «Мир Полудня». Ведь на той стороне чаще следят за слухами околобогемной тусовки, чем за реалиями, в которых живут советские молодые люди. Со временем ситуация изменится в худшую сторону. Мнение «тусовки» станет дороже твоего «Я». Если ты не вписываешься со своим «колхозом», то тебе не место среди «приличных» людишек. Нравственная ржа разъедала социум быстрее саранчи.

— Ничего не понимаю!

Злорадно улыбаюсь:

— И они тоже. Мать, пойдем комедию смотреть. Мне новый фильм «Тридцать три» привезли. Там твой любимый Леонов играет.

Витя хмурится, но соглашается. Леонова она обожает после «Полосатого рейса». Я же задумываюсь о телевидении. Через несколько лет оно станет массовым, и кадры следует готовить уже сейчас.

Информация к сведению:

Кстати, количество «зэков» в СССР всегда составляло менее двух процентов трудовых ресурсов СССР тех лет (около 120 млн), так что утверждения о том, что «индустриализация проведена руками зеков» — наглое и беспардонное вранье. Никак не могли 2% внести не то, что решающий, а даже заметный вклад в экономику, более того, их можно было занять разве что на неквалифицированных работах. Но самое главное, что к 1938 году основные задачи Индустриализации были уже успешно выполнены, а сама Индустриализация завершена примерно на 80%, она уже шла 10 лет — с 1928 года и была практически закончена в 1939 году, когда ХVIII съезд внес организационные изменения в отраслевые управленческие структуры ВКП(б). До 1938 года в лагерях и колониях находилось всего около 1 миллиона заключенных, а в самые трудные годы Индустриализации и вовсе около 0.5 миллиона, как, например, в 1934 году. То есть все годы Индустриализации, включая 1937 и речи не было ни о каких «миллионах зеков».

Среднее количество заключенных в период Индустриализации составляло примерно 0.8 процента от трудовых ресурсов СССР. Можно с полным основанием заявить, что вклад заключенных в построении экономики СССР ничтожен.

Что, кстати, без вопросов признают серьезные исследователи. Грустно смотреть на наших соотечественников, повторяющий, как попугаи, беспардонную ложь, не будучи в состоянии, подобно младшим школьникам, сравнить два числа.

Странно, почему не слышно голосов о том, что экономика России или США в наши дни основывается на рабском труде заключенных — для этого намного больше оснований, чем для СССР середины 30-х годов?

И все это после того, как подросло поколение беспризорников Гражданской, в экстремальных условиях заброски тысяч диверсантов из Румынии, Польши, Венгрии, Финляндии, Китая… В условиях, когда страна была фактически военным лагерем, одна война за другой: басмачество, КВЖД, Испания, Хасан, затем Халхин-Гол… И при всем при том количество заключенных на душу населения практически такое же, как в США сейчас. Обратите внимание на то, когда увидела свет статья Земскова — июнь 1991 года. То есть мерзавцы в верхушке все прекрасно знали (он получил особое разрешение с самого верха) и целенаправленно лгали обществу в СМИ! Это преступление перед своим народом, тем более тяжкое, что оно осуществлялось как акция прикрытия другого чудовищного преступления — уничтожения своей страны.

Может быть, в СССР все население было ангельски законопослушным, а в тюрьмах сидели сплошь невиновные? Увы в действительности число осужденных по политическим мотивам (за «контрреволюционные преступления») в СССР за период с 1921 г. по 1953 г., т.е. за 33 года, составляло около 3,8 млн. человек.' То есть никаких «десятков миллионов жертв» не было и близко. Осужденными по «политическим мотивам» здесь считаются полицаи, каратели, басмачи, агенты иностранных разведок, диверсанты и т.д. Причем осужденных к совершенно разным наказаниям, включая ссылку и высылку (765 180 человек).

В конце 80-х годов по распоряжению Горбачёва была создана «комиссия по реабилитации», которая в расширенном виде продолжила свою работу в «демократической России» (О реабилитации жертв политических репрессий'. Закон РФ от 18 октября 1991).

«По данным Генпрокуратуры, всего за время действия закона „О реабилитации жертв политических репрессий“ пересмотрено 636 302 уголовных дела в отношении 901127 человек, из которых 637614 реабилитировано.»

Позвольте, а где же «многие миллионы жертв» ⁈ Ведь именно это было главным мотивом уничтожения преступной системы. То есть СССР — страна, приговоренная к смерти, была невиновна⁈ Назвать деятельность этой комиссии до крайности пристрастной будет слишком мягко — то, что там творилось, можно назвать выражением «полный беспредел» — реабилитировались все скопом, оправдывались совершенно явные преступники, «пересмотр дела» занимал в лучшем случае несколько минут. О многом говорит попытка реабилитировать Власова, которая не удалась только из-за массового возмущения ветеранов. Немногие открытые уголовные дела показывают беспредельные по своей наглости «оправдания» диверсантов и шпионов, схваченных при переходе границы с оружием в руках.

Председателем этой «комиссии» был известный мерзавец и предатель Яковлев, согласно его указанию «поскольку все внесудебные органы были антиконституционными формированиями, то, следовательно, все приговоры, на основании которых производились репрессии, были недействительны, а потому, стало быть, все без исключения репрессированные автоматически объявляются реабилитированными». Вообще, назначить Яковлева на это дело еще почище, чем поставить Геббельса председателем Нюрнбергского трибунала, а Иуду Искариота — защитником Христа на суде.

Про антиконституционность, кстати — это вранье, «тройки» по сути были трибуналами, которые в ускоренном варианте в основном рассматривали дела тех лиц, виновность которых не подлежала сомнению, например, схваченных с поличным — с оружием при переходе границы и т.п. Еще во времена Горбачева было «реабилитировано» примерно 900 тыс. Часто сюда пытаются приплюсовать около 700 тыс. «реабилитированных» при Хрущеве. Но реабилитированных, то есть признанных невиновными политических тогда было около 15 тыс., остальные были просто амнистированы или им снизили сроки наказания. То есть к «невинным жертвам» приписывают по мнению хрущевцев, излишне сурово наказанных и прощенных преступников. Эти 700 000 подверглись реабилитации уже яковлевской комиссией, то есть это люди, посчитанные дважды.

Кстати, найти настоящее количество попавших под «необоснованные массовые реабилитации» не так просто. Официальный результат яковлевской комиссии — 637 614 чел. Позвольте, а где «32 миллиона безвинных жертв», как заявлял сам Яковлев в 2006 на встрече с «президентом» Путиным? Абстрактные числа мало что говорят среднему человеку — он, как правило не оперирует ими в конкретном исчислении в своей повседневной жизни. Давайте рассмотрим — были ли основания у советских людей панически бояться Сталина и «массовых репрессий»? Два десятка лет лжецы всех мастей визжат с телеэкрана и в газетах, что да, был просто ужас, выжить в «мясорубке массовых репрессий» было огромной удачей, а весь народ просто колотило от ужаса. «Все» ложились спать в холодном поту, не зная, пойдут ли они завтра утром на работу или же окажутся в подвалах НКВД. При этом ссылаются на слова неких «очевидцев» и «переживших» бабушек, которые якобы всю жизнь провели в страхе.

Вы ужаснетесь, но после уничтожения СССР, по официальной статистике бандитами было убито свыше полумиллиона человек, а более миллиона получили тяжкие телесные повреждения. В общем, за годы перехода России к демократии преступники убивали примерно по 30 тысяч человек в год. За 33 года, которые Сталин был у власти приговорено к расстрелу было примерно 650 тыс. человек, приговор приведен в исполнение был менее чем в 50% процентов случаев. Население СССР при Сталине составляло примерно 200 млн. чел, население России сейчас менее 150 млн., что мы, естественно, примем во внимание в наших оценках.

Во времена Сталина в стране пожило свыше 300 миллионов человек — выросло и сменилось целое поколение. Шансы получить смертный приговор тогда составляли менее 1/500, а быть реально расстрелянным — менее 1/1000.

Глава 2

13 сентября 1965 года. Костромская область. Колхоз имени Октября. Даешь стране надои!

Я специально выбрал рядовой колхоз, расположенный в Судиславском районе по дороге на Галич. Хотелось посмотреть настоящее русское поле. Термин «Нечерноземье» вернулся в обиход в 1974 году, когда партия обратила особое внимание на положение сельской посконной России. Я собираюсь сделать это раньше. Потому что время безвозвратно уйдет, а без станового русского хребта СССР каюк при любом раскладе. Откуда мы еще сможем черпать людские ресурсы высшего качества? Да и какое уважение могут испытывать национальные окраины к неухоженной русской глубинке. То-то всякие прибалты и западенцы головы задирали, сравнивая свои автострады и благоустроенные села с разбитым российским проселком и покосившимися избами. Так что все лишние средства нынче пойдут в русские деревни. И не просто ради некоего баланса. Поднять Нечерноземье, значит, накормить ближайшие города. Мясом, молоком, овощами. Добавим сюда лен, который даст нам ткани, порох и возможность уменьшить хлопковое бремя Средней Азии, откуда потекут на север фрукты и продукты из них.

Следует обязательно продолжить развитие коноплеводства. Если в 1928 году конопля занимала 966 тысяч гектаров, 80% мирового объёма. С 1931 г. в стране была широко развёрнута планомерная работа по селекции, агротехнике и семеноводству конопли посевной. За годы советской власти коноплеводство было не только восстановлено, но и широко продвинулось в новые районы, в том числе и в Сибирь. В СССР основными коноплесеющими регионами являлись центрально-черноземные области РСФСР, лесостепная и южная Украина, Белоруссия, Поволжье, Северный Кавказ и Западная Сибирь. Выращивали в основном селекционные двудомные сорта. В 1965–1971 года посевы конопли в СССР уже не превышали 300 тысяч гектаров. И приняв в 1971 году поправки Конвенции о психотропных веществах, СССР подорвал конопляное производство.

А ведь конопля — это уникальные текстильные возможности! Конопляное волокно в 10 раз прочнее хлопка и может использоваться в производстве всех типов одежды. Конопля — лучшее сырьё для бумажного производства. Конопляная бумага не требует отбелки хлором. Метанол из конопли — хорошее автомобильное горючее, например, его используют для гоночных машин. Техническая конопля была номером один по экспорту среди всех сельхозкультур в СССР и часто занимала третью позицию по объёмам экспорта после нефти и газа. Почти в каждом районе был пенькозавод, где перерабатывали коноплю. Существовало множество учебников по коноплеводству, про «коноплю» писали стихи и даже изучали её в школах. Пищевая продукция, бумажные изделия, текстиль, конопляный пластик, строительство, корм для скота, топливо, эфирные масла и другие. К чему нам в здравом уме отказываться от такого полезного растения? Так что предложенные мной постановления прошли на ура. Лет через пять будет виден ощутимый результат.

Три дня беспрерывных совещаний и споров остались позади. Министры и отдел ЦК видели сверху одно, а снизу докладывали совсем иное. То ли я успел получить репутацию «Защитника обиженных», то ли у народа накипело, но в актовом зале местного обкома временами бушевали настоящие страсти. Председатели колхозов, директора сельскохозяйственных предприятий выходили на поклон к «батюшке-государю». И довольно частенько привезенные с собой документы доказывали их правоту. Пачка бумаг на соседнем столе росла, как снежный ком. И чем дальше, тем больше бледнели лица работников сельскохозяйственного отдела ЦК КПСС, а также ряда областных руководителей.

Они бросали осторожные взгляды на мою хмурую физиономию и не смели перечить выступающим. Мне же была невероятно интересна экспертная выборка крепких дядек и немногочисленных женщин, коим пришлось взяться за хозяйствование в лихие послевоенные годы. И ведь выдержали! На них все держится и кормится! Не раз лихом помянешь Никитку. Не умеешь строить, зачем рушишь? Так что в этот и следующий год нас ожидает «ручное управление», так привычное в постсоветском будущем. Пока еще наладится нормальное современное руководство ситуацией. Но командование селом со стороны райкомов и обкомов, пожалуй, стоит упразднить. Зачем подменять соответствующие элементы советской власти? Пусть на местах ситуацию контролируют партийные ячейки. Заодно сократим аппарат. По мне он излишне велик.

Я вовсе не популист. Нам нужны бюрократы, но совсем в других областях. Галина моя, например, обнажила целую пропасть в отношении людей, покалеченных судьбой, с инвалидностью или больных. Как мы можем называться обществом гуманистических идеалов, когда так жестоко обращаемся с людьми, которым не повезло? Я лично такого не понимаю. Разнос был жесточайшим. Даже излишне. Но пусть боятся, бушевал я по делу. Так что дочка и масса общественных деятелей, которых она энергично притянула, сейчас занята устройством того, что я обозвал «Доступной средой». Да и не стоит нам отказываться от лишних рабочих рук. Люди желают трудиться на благо общества. Экая близорукая политика — отказывать им в элементарном!

Еще в Калинках благоразумно пересел на выписанный у «Выстрела» ЛУАЗик. Машина пусть и не самая комфортная, зато невероятно проходимая. Заодно показал министерским и прочим товарищам пользу от оного автомобиля. Пока они тряслись в кузове вездехода ЗиЛ157, пробиваясь через грязь, именуемую на Нечерноземье дорогами, я спокойно двигался впереди. Будущий любимец публики показал себя вполне достойно, проходя через грязевые ванны, большие лужи и промоины. Я уверенно крутил рулем и жал на газ. Люблю водить различные вездеходы. Как только в той жизни появились деньги, то сразу взял «Ниссан-Пэтрол». Потом был «Дефендер» и различные «Крузаки». Последним шикарный GMC «Юкон», в который влезали все ништяки для рыбалки. Чую в этом течении времени Ильич будет собирать внедорожники.

— Дожди прошли надысь, — сокрушался сидящий рядом председатель колхоза имени Октября Герасимов Сергей Афанасьевич. Еще вполне молодой мужик, полный энергии и задора. Я его в обкоме заприметил и напросился в гости.

— Чего дорогу не сделаете?

— Так до центральных Калинок хорошая с области идет. Это на поля вот такая. Тут в основном трактора ездят.

— А это что тогда везут? — указываю на тяжело груженый «Захар» с бидонами. Сзади в кузове сидят на мешках женщины и несколько небритых мужиков, с любопытством взирающих на бровастого начальника в пятнистой форме.

— Молоко с Буртасово. Там у нас молочно-товарная ферма на отшибе.

— Значит, дорога туда нужна. А то взбитые сливки до базы довозите.

Я посмеиваюсь, а председатель лишь горестно вздыхает. Я понимающе киваю. Откуда у колхоза такая пропасть денег? Замечаю мимоходом:

— Пора бы и подумать, стоит ли держать ферму на отшибе?

— А людей куда? Да и выпасы там знатные. У коров надои летом отличные.

Молчу. Потому что мои сомнения крестьянину не понравятся.

Мы с легкостью выруливаем на пригорок, впереди открывается шикарный вид на луга и речку. Останавливаемся, чтобы подождать буксующий грузовик. Герасимов достает папиросу и закуривает, с любопытством оглядывая ЛУАЗик.

— Машинка у вас хорошая, легкая. Такая и по лесу пройдет.

— И плавать умеет!

— О как⁈

Председатель уже иначе, по-хозяйски окидывает салон, закрытый брезентом. Я же прикидываю, сколько нам таких автомобилей понадобится для страны, и вспоминаю австрийские вездеходы компании Steyr-Daimler-Puch. Haflinger уже в серии. Pinzgauer вскоре создадут. Что лучше и где запускать в серию у нас? Если с австрийцами удастся решить вопрос, то будут у нас заводы с хорошими дизелями и внедорожниками. Да и ЛУАЗ запустим в серийное производство. Ему бы другой движок и сделать вариант с зимней кабиной. А ведь у австрийцев есть отличные двигатели компании Rotax. Куда их только не ставили: снегоходы, пожарные помпы, легки самолеты.

Память тут же напряглась. Их вскоре купят канадцы. И в начале 70-х канадская Bombardier, основатель которой Жозеф-Арман Бомбардье лет за десять до того запустил в серию первый настоящий снегоход, привезет в Москву шесть снегоходов Ski-Doo. После презентации советская сторона выкупила три машины, и вскоре на заводе «Рыбинские моторы» начали «воспроизводить» конструкцию. За образец для отечественного аппарата взяли тяжелый «Вальмонт» весом 233 кг, с 640-кубовым мотором Rotax мощностью 40 л. с. Так что берем лицензию и со временем выкупим сами Rotax. Пора начинать производить в СССР хорошие двигатели различных направлений.

Чем пахнет настоящая деревня? Правильно, дерьмом! Но наши партийцы к такому привычны. Тут почти все с села родом. Так что если надо, то пройдут прямо по навозу. Благо, все подготовлены в плане одежды. Пыльники, ватники, простые штаны и резиновые сапоги. Кто-то и вовсе щеголяет кирзой. Самый универсальный сапог двадцатого века. И на войну, и на труд, и на танцы! Армия бегает в них от приполярного Тикси до жарких камней Кушки, от болот Карелии до гор Тянь-шаня. А работяги снимают лишь на праздник или зимой, меняя на валенки. Пожалуй, только галоши популярней на деревне.

— Механизации, значит, нет?

Оглядываю коровник, что находится в Калинках. Вернулись с полей к обеду, сполна надышавшись свежим воздухом. Здание коровника относительно новое, кирпичное. Не совсем колхоз запущенный. Сюда бы финансы вложить, да технику дать — расцветут!

— Капитальные вложения нужны.

Оглядываюсь на секретаря обкома.

— Получайте кредит, ставьте, что требуется. Не дело все руками ворочать. Сергей Афанасьевич, показывай технику.

Идем в сторону гаража и пристроек.

Я был удручен или «испорчен» тотальной механизацией будущего. Трактора с открытыми кабинами, какие там кондиционеры с музыкой? Старые сеялки, пожившие и много повидавшие косилки. Достаточно конных. Но это как раз понятно. Неудобья на стандартных тракторах не скосить. Нужны более универсальные машины. Хотя бы похожие на мотоблоки из будущего. Чтобы цеплять на них разные приспособы. Делю отметку в блокноте. Что о них говорить, когда даже грузовиков не хватает. Вспоминаю усатого председателя с зажиточной Украины. И тебе, вислоусый, еще жалиться мне на жизнь? Поворачиваюсь к заведующему Сельскохозяйственным отделом ЦК КПСС по союзным республикам Кулакову:

— По приезде в Москву готовь совещание по сельскохозяйственной технике. Нужно срочно изменить планы.

Секретарь ЦК меняется в лице:

— Так уже…

Ну да, у Кулакова на самом деле не так много власти.

— Поставлю задачу Кириленко, но ты подготовь необходимые цифры и выкладки. Сам посмотри: люди здесь работящие, непьющие, дадим технику — горы свернут! Мы им задолжали, понимаешь? Если потребуется, частично снимем с хранения армейскую технику. И туда же на совещание следует пригласить инженеров и конструкторов с профильных предприятий и НИИ. Рабочих рук не хватает, их нужно в срочном порядке заменить механизацией. Особенно малой.

Вкратце передаю ему идеи о мотоблоках и навесном оборудовании. Ситуация для аграрного секретаря известная, и он заинтересовался всерьез. А я по ставшей заурядной привычке свалил на него новые задачи. Крот — модель первого советского мотокультиватора была выпущена лишь в 1983 году. Он являлся полным аналогом японского мотокультиватора ISEKI, что создали в 1975 году. В 1985 году цена на Крот составляла 360 рублей. С учетом нынешних реалий, можно сделать её еще ниже и продавать в кредит. Будут брать как колхозники, так и дачники. Да и в свете последних изменений частники. Почему бы военным или северным пенсионерам не давать землю и возможность выращивать продукцию? Они еще люди не старые, но без механизации это станет каторгой. Имея лишние руки, мы получим новые сады, ягодники, огороды и производство молока.

Но выпуск такой техники должен быть невероятно массовым. Где же разместить такие заказы? И тут внезапно вспоминаю, что первую попытку создать мотоблок в Союзе предприняли еще в 1947, создав одноосный садово-огородный трактор или СОТ. Большие по площади поля, конечно, удобнее было обрабатывать с помощью обычных тракторов. Но существовали еще виноградники, ягодники, огороды, плантации чая. Весил СОТ 280 кг, и обращаться с ним было не так просто. Но у него было много приспособлений для различного вида работ. Кстати, эти трактора выпускал завод имени Дзержинского, и находился он в Перми. Но почему-то в большую серию не пошел. Вот там и на Урале, где много заводов, и начнем выпускать.

Хотя в Кутаиси есть уже производство мотоблоков 'Риони-2. Стоп, это же копии американских мотоблоков Гравели тип «L»! Поставлялись они с разными двигателями, к ним разработано огромное количество навесного оборудования. В том числе, адаптеры, превращающие мотоблок в трактор, всевозможные прицепы, копалки-сажалки и прочее. Так что не изобретаем ничего нового — изучаем зарубежный опыт, копируем или воруем. И оснащаем наших бедолаг колхозников до зубов. Тогда освободятся лишние рабочие руки для всякого рода кустарных производств. И молодежь можно притянуть к селу передовой техникой. Одно дело говна вилами кидать, другое — следить за автоматами и механизмами. Тут потребуется специальное образование. Да и глядишь, лет через двадцать можно передать эти функции компьютерам.

— На этой ферме конкретно у нас 282 коровы. Есть в колхозе еще три товарно-молочные фермы, всего на всего на 650 голов. Лошади еще, небольшая пасека.

Герасимов говорил неторопливо, не забывая хлебать суп. Обычные щи на косточке со свежей капустой. Мы видели на полях, что ее еще убирают. Последняя капуста идет на засолку. И сметаны в щи не пожалели, что меня, с диетой не особо радует. Зато как вкусно!

Член Бюро ЦК КПСС по РСФСР Воронов, что сопровождает меня в рабочей поездке, кивает:

— Полей у вас хватает! Можно и больше скота держать.

Я поворачиваюсь к нему и с прищуром интересуюсь:

— А куда им потом молоко девать? Нужно свое производство. У вас же тут по трассе несколько колхозов расположено! Сергей Афанасьевич, а если создать с ними производственный кооператив? Договоритесь с соседями?

Председатель решает быстро, по его хитроватым глазенкам заметно. С такого большого начальства можно много чего попросить. Нам же этот молчаливый крестьянин очень понравился. Себе мужичок на уме, но порядок блюдет. Озимые посажены, поля убраны, чистота наводится. И фермы навозом не заросли. Ему бы механизацию и автоматизацию…

— А чего нет? Творог и сыр делать?

— Хотя бы его.

Герасимов прикидывает.

— Можно в Кострому возить, молочку в магазины сдавать, творог и сыр на рынок или в Потребкооперацию.

— Зачем им? В области создаются крестьянские сбытовые кооперативы. У них будут свой транспорт, склады и торговые помещения. Только на рынке торговать, пожалуй, не стоит. Не всем покупателям, особенно из рабочей среды это удобно.

— А фонды?

— Будут! Костромская область включена в эксперимент. Что сверх плана произвели — все ваше. Только деньги, полученные за излишки, не разбазаривайте!

— Тогда чего не жить? — председатель тут же заблестел глазками и повернулся к раздаче. — Девоньки, второе тащите.

Воронов продолжает интересоваться:

— Что еще выращиваете?

— 150 гектаров — картофель, 900 — зерновые, 750 гектаров — многолетние травы, 2500 на сенокосные угодья

— Широко живете!

— Согласен, — Анисимов с удовольствием уплетает мясо с картошкой. Небось для гостей расстарались, — затем подмигивает. — Может, что на вторую ногу употребить?

Мы с членом Бюро переглядываемся и смеемся.

— С делами управимся и посмотрим.

Мы заехали еще в два колхоза. Что могу сказать: бедновато, но живут. Нечерноземье еще не высосано до дна и имеет неплохие перспективы. Просто не надо мешать крестьянам выращивать то, что растет именно на его земле. То есть вводить в плановые показатели отчетливое районирование. А не требовать у Приполярья выращивать пшеницу. Там и ячмень не успевает вызревать! Опутать области сетью сбытовых и производственных кооперативов и лет через десять здесь будут богатые хозяйства с зажиточными жителями. Уменьшится отток молодежи в города. Глядишь, кто и обратно вернется. Особенно если дороги построим. Кстати, о них. Я намерен протолкнуть кратное увеличение расходов на строительство дорожной сети в европейской части РСФСР. Нам нужны трассы на юге, севере и середине старой Руси. Затем замахнемся на север.

Это увеличит связи между областями, ускорит доставку продукции аграриев в города. Особенно большие промышленные. Один Урал что стоит прокормить! Понятно, что пока это будет делаться за счет урезания расходов союзных республик. Особенно заскрежещут зубами на Украине. Да и Средняя Азия поднимет голос. Прибалтов сразу заткну. С Кавказом считаться, и вовсе никто уже не будет. Сажаем нахлебников на твердую диету. Оттуда звонки ко мне давно не переключают. Хватит с нас их «избранности».

И у меня для националов существует генеральная отмазка. Москва и Ленинград огромные даже для мира города. И снабжать их продовольствием довольно непросто. Можно подать перераспределение ресурсов, как решение проблемы столиц. Или предложить республикам «помочь» областям РСФСР. Вряд ли кто пойдет «добровольцем». Они привыкли у себя к более сытой жизни, так что посчитают, что пусть русские сами справляются. Тем паче, что подам перераспределение, как меру временную. Ну а где у нас временное, там и постоянное недалеко. Лет за двадцать можно обустроить дорожную сеть от Смоленска до Владивостока. И протянуть, наконец, автостраду до самой корейской границы. Это даст такой толчок развитию Дальнего Востока!

Но пока спешим на военный аэродром, где нас ждет рабочая лошадка Ил 14. Этот борт специально переоборудовали для разъездов членов ЦК. И нам удобно, потому что в этой части страны не везде есть гражданские аэродромы, и не нужно для срочных поездок отбирать бронь на билеты у обычных граждан. Двум или даже четырем ответственным лицам еще ладно, можно стандартным рейсом улететь. А куда девать такую пропасть народа? Я здороваюсь со стюардессами и прохожу в середину салона. Тут обустроена «отдельная кабина». Удобные кресла и столы. Рабочий кабинет Первого. Не роскоши ради, а для деятельности. Поездок будет еще много. И не все так далеко, чтобы брать самолет побольше. После взлета сразу заказываю чай. Стюардесса мой вкус знает, приносит крепкий с лимоном и кусочком рафинада.

— Леонид Ильич, — не выдерживает Воронов. Он у нас в первую очередь отвечает за РСФСР и потому волнуется больше всех, — если эксперимент в Калининской и Костромской областях пройдет успешным, будем идти дальше?

Отвечаю не сразу. Вопрос непростой. Новая Экономическая Модель не сразу раскрутится. Еще хлебнем горя с недоделок, дураков и дорог. Потому что лишних ресурсов в стране нет. И так громадье планов по электростанциям, новым заводам в Сибири. И ведь все потребно. Энергия, алюминий, редкоземельные металлы. А сейчас вдобавок свалилась огромная программа по микроэлектронике и сети ЭВМ. Да и радиотехническая промышленность требует вложений для технологического рывка. Связь, которую я видел в армии, категорически меня не устраивает. Вишенкой на торте — разворачивание масштабного жилищного строительства. И везде нужны люди, финансы. А откуда они возьмутся?

— Начнем его распространять. И сразу скажу, пока мы не поднимем объем производства сельскохозяйственной техники, на всю страну ресурсов не хватит. Будем двигаться постепенно и поступательно. Но люди должны видеть воочию нашу работу. В магазинах и у себя на столе. Так что я пока не исключаю импорт.

Воронов хмурится. Вопрос закупки зерна политический. Из-за этого Никиту скинули.

— Может, перебьемся?

Я прикидываю и качаю головой:

— В ближайшие пару лет нет. Голодом заставите людей морить?

— Но многие будут против.

Хитро улыбаюсь:

— Вот их и пошлем с просветительской миссией в регионы. Пусть объяснят трудящимся, почему их щи пустые.

Член Бюро ЦК КПСС по РСФСР меня понимает и лыбится в ответ. Но его радение за Россию мне льстит.

— Ищите внутренние резервы. Видели ведь, что с помощью межколлективных связей можно многое совершить. Особенно важно обратить внимание на мелкотоварное производство. Масло, сыр, прочие молочные продукты, копчености, колбасы. Это поможет использовать лучше продукцию ферм. Особое внимание обратить на хранение. Нет своих средств, пусть кооперативы скупают и хранят у себя. Какие у нас ужасные потери от этого. В больших поселках сельчане сами смогут производить одежду, валенки, пряжу, шорную мелочь. И люди будут заняты, и прибыль колхозам.

Воронов внимательно слушает и уже прикидывает в уме, к кому обратиться и что делать.

В Москве, точнее в Завидово меня ждут. Комиссия во главе с Дмитрием Трофимовичем Шепиловым. Известный экономист, отодвинутый Хрущевым на обочину жизни. Он сам на меня вышел и прислал заметки, с которыми я просидел половину ночи. В 1926-м Дмитрий Шепилов в возрасте 21 года с отличием окончил юрфак МГУ и аграрно-экономический факультет Института красной профессуры. С конца 1920-х публиковал статьи по внутри- и межотраслевому планированию, межрегиональным экономическим связям в Восточной Сибири и на Урале, отстаивая необходимость развития перерабатывающих отраслей на местах, призывал учитывать их ресурсный и общехозяйственный потенциал. Эти проблемы актуальны до сих пор. Шепилов также предлагал анализировать потребности соседних стран в импорте, чтобы по возможности покрывать их за счёт производства необходимых товаров в приграничных советских регионах.

В 1935-м он в отделе науки ЦК партии. С 1938-го по июнь 1941-го — учёный секретарь Института экономики АН СССР. Организованные по инициативе Сталина экономические дискуссии 1949–1950-го и 1951–1952 годов готовились и проводились при участии Шепилова, который был одним из руководителей оргкомитетов этих форумов. Сверхзадачей было определение путей поэтапного реформирования системы планирования и управления. Выдвигались, в частности, предложения «отвязать» рубль от доллара США, сократить число обязательных показателей, расширить финансово-экономическую самостоятельность предприятий, облегчить их внешнеторговую деятельность. И даже — ограничить вмешательство парткомов. Начинать предлагали с экспериментов. Разработки такого рода были одобрены Сталиным, что нашло отражение в его последней книге «Экономические проблемы социализма в СССР», изданной в сентябре 1952 года.

Позже Шепилов высказывался против наращивания экспорта советского сырья, опасаясь, что тем самым СССР превратится со временем в ресурсную колонию Запада. Он считал, что объективная критика и исправление ошибок «культа личности» не должны подменяться огульным шельмованием Сталина. Это только деморализует советское общество и приведёт к расколу между социалистическими странами и компартиями. Опасения, увы, оправдались.

Хочу использовать Шепилова и его знания на пользу возрождающейся кооперации. Действия Хрущёва в прошедшее десятилетие привели к полной разбалансировке систем снабжения населения, сначала продовольственного, а затем и рынка ширпотреба страны. Абсолютно не понимая, что творит и совершенно не представляя, к каким результатам это приведёт; он уничтожил товаропроводящую сеть, обеспечивавшую снабжением более половины потребительского рынка. Подорвал, последовательно извел производителей продовольствия, лишив их сырья с «урезанных» приусадебных участков колхозников, затем разгромил и промысловые кооперативы.

Полностью разорвал логистические связи торговли, ликвидировав их заготовительные структуры, которые, подобно пчёлкам, собирали микроскопические объёмы во дворах колхозников, да и у самих колхозов, и полноценно наполняли ими торгово-сбытовую сеть. Завершил разгром закрытием тысяч кооперативных баз и магазинов. Хрущёв разгромил, уничтожил на корню, десятки тысяч прекрасно работавших предприятий промкооперации и торговли. Разорвал в клочья логистические цепочки баз снабжения и транспортные потоки потребкооперации по всей стране. В результате наступил коллапс нормального функционировавшего народного хозяйства страны.

Реакция экономики последовала незамедлительно. Ликвидация кооперативов логично привела в отторгнутых предприятиях к сокращению ассортимента и снижению качества выпускаемой продукции. После Постановления 1960 года о полной ликвидации промартелей, в Советском Союзе возник продовольственный, а затем и потребительский, кризисы, вызванные исключительно субъективными факторами. Так, к 1963 году закрылось большинство бывших, кооперативных, мукомольных и хлебопекарных предприятий, кондитерских цехов, располагавшиеся преимущественно в малых городах и посёлках, как «нерентабельные», не получавшие нормального техобслуживания, снабжения комплектующими и запчастями, с мизерными зарплатами трудящихся. Тоже происходило и с продовольственными, швейными, трикотажными и прочими реквизированными предприятиями. Хлеб стали завозить с крупных хлебокомбинатов больших городов, да и тот с перебоями.

Еще не прошло так много времени, и мы сможем восстановить хоть часть угробленного. Ведь главное — кадры остались. Мне не нравится отдавать существенную долю производства частникам, но страну следует накормить и успокоить. А новую систему Малых предприятий с долевой собственностью еще требуется наладить. Да и планируем мы их развивать в основном в сфере инноваций. Потому что зачастую долей от пайщика станет его изобретение или ноу-хау. А государство вложится помещением и оборудованием. Будем учиться у японцев. Будущих японцев. Они только начинают технологический разбег, но кое-что у них можно взять, пока они не поднялись. Так что часть разведки я развернул в ту сторону. Черт, у них скоро сотрудников будет не хватать. Как у меня времени. С тоской гляжу в рабочий календарь. Сколько там всего!

Информация к размышлению:

В начале 1960-х гг. в СССР произошли кардинальные преобразования в повседневном использовании жилых помещений. Предоставление советским гражданам в рамках жилищной реформы, инициированной Н. С. Хрущёвым, отдельных квартир со всеми удобствами благоприятствовало тому, чтобы их свободное время увеличивалось. Но решение одной проблемы вело за собой постановку на повестку дня других, не менее важных, проблем. В статьях академика С. Г. Струмилина был поставлен вопрос об экономической оценке свободного времени: «Резервами повышения свободного времени являются рациональное размещение и специализация предприятий службы быта; совершенствование организации труда на этих предприятиях; создание и распространение среди населения рациональных приемов ведения домашнего хозяйства; совершенствование разделения и кооперирования труда в семье, повышение степени использования бытовых услуг (учреждений); внедрение средств механизации домашнего труда, повышение его культуры» [19, с. 27–38]. Академик считал, что в условиях коммунистического общества 'свободное время составит 10 часов, в том числе 4 часа на чтение и умственную работу, 4 часа на спорт, художественную самодеятельность и 2 часа на отдых'1. Массовое жилищное строительство домов с отдельными квартирами способствовало изменению массового сознания, формированию обособленной сферы человеческого бытия с личной автономностью.

С жилищной революцией изменялись функции жилой ячейки. Прежде всего это затронуло хозяйственно-бытовые функции советской семьи. Занятость советских женщин на производстве существенно влияла на интенсивность ведения домашних работ, стимулируя интенсификацию домашнего хозяйства и развитие советской сферы быта. В жилой ячейке прекратились производственные процессы (исчезли мастерские, подсобные помещения). Характер и интенсивность домашнего труда во многом влияли на характер досуга. В стесненных жилищных условиях, где значительно больше времени тратили на стирку, приготовление пищи, уборку, детям уделяли меньше времени, что способствовало недостаточной степени их развития. По мере взросления детей в отдельных квартирах росло их стремление к индивидуализации деятельности, менялись требования к использованию квартиры, росло стремление детей к существенной пространственной независимости, к приобретению автономных личных помещений. Отдельная благоустроенная квартира, как показали многочисленные исследования, существенно влияла на жизнедеятельность граждан. Свободное время увеличивалось, т. к. время на хозяйственно-бытовую деятельность уменьшалось: затраты времени на приготовление пищи снижались на 20%; по уходу за помещениями — на 40% [8, с. 44]. Женщины в такой квартире значительно (на 25%) экономили время на домашний труд, мужчины еще больше — на 40–50%

Улучшение жилищных условий способствовало выделению в квартире специального места для учебных занятий, самообразования, удовлетворения трудовых и досуговых потребностей граждан, для воспитания детей, обучения школьников. В советский период к творческим профессиям относились уважительно, признавая потребность в творческой деятельности непосредственно на дому. Прежде всего, это касалось ученых, литераторов, музыкантов, художников. Советское законодательство зафиксировало право творческих работников на дополнительную жилплощадь, создавая условия для творческого развития, профессиональных занятий, повышения квалификации. Исследования показали, что подавляющая часть ученых, учителей и представителей других творческих профессий испытывала потребность в улучшении своих жилищных условий для успешного творчества

В отдельных квартирах было больше возможности организовать полноценный отдых, возрастала роль жилища в культурной деятельности и общении семьи, в приеме гостей и т.д. В квартире с коммунальными удобствами были лучше условия для профессиональных занятий, повышения квалификации, творческого развития. Многие семьи регулярно занимались физической культурой в домашних условиях, заводили и регулярно пополняли личные библиотеки и т.п. Дифференциация потребностей проявлялась в требованиях советских граждан к планировочному решению жилища, составу помещений, оборудованию и т.д. Социальные функции жилища «продвигали» границы жилых помещений, уплотняя пространство квартиры, происходила оптимизация санитарно-технических параметров. Все более распространенным становился принцип взаимопроникновения, а не изоляция общественно-деловой и художественно-культурной сфер жилого пространства. Любое помещение в современных квартирах одновременно могло использоваться как столовая, спальня, кабинет и как пространство для проведения досуга. Кухня выступала как место семейного общения. Процесс урбанизации делал многие вещи более функциональными. И архитекторы должны были учитывать эти особенности при планировочных решениях.

Глава 3

17 сентября 1965 года. Кремль. Информбюро. Свежий ветер в лицо

ХанойЗаседание разведок проводили не у меня, а в специально созданном для этого помещении. Молодец Грибанов, оформил кабинеты современно в стиле хай-тек, как понимают его в эту эпоху. Большой экран для просмотра слайдов и фильмов, проектор находится за кулисами. Занавески закрывается моторчиком. На потолке светильники-соты, подозрительно смахивающие на те, что я видел в ГДР. В мебели минимализм, но зато какие удобные кресла! Я делал вид, что читаю последние сводки, а сам с ухмылкой наблюдал, как руководители разведывательных служб изучают непривычный для них предмет мебели.

Ортопедические кресла с различными регулировками явно впечатлили разведчиков. А ведь они зачастую начинали «с поля», много бегали и ползали. Но кабинетная работа рано или поздно ждет всех руководителей. В СССР же до сих пор в ходу тяжеловесный дизайн сороковых и пятидесятых. Как бы намекающий, что не стоит отрываться от коллектива. Типичная двуличность нашей советской номенклатуры всех рангов.

У меня подход чисто утилитарный. Каждый обязан вкалывать на обозначенном ему месте. И если он хочет пахать ударно, то и место должно быть подготовлено. Рабочее место чиновника или канцелярского работника — это его стол и стул. До ЭВМ пока мы еще не добрались, да и персональный компьютер будет стоять не у каждого. Поэтому эргономике офисного пространства стоит уделать повышенное внимание. Мой отдел «П», Пропаганда уже подготовил цикл статей для газет и журналов. Сейчас на телевидении готовится ряд роликов о том, как правильно сидеть и какую гимнастику делать. То есть постепенно мы внедряем в сознание советских руководителей мысль о том, что их кабинеты, конечно, не место для изысков, но о своем здоровье и работоспособном состоянии работников они думать обязаны. Надеюсь в ближайшее время совершить революцию в мебельном деле.

Ребята из Информбюро ориентировались на изделии корпорации Herman Miller. Мебель серии Action Office I была представлена в линейке Herman Miller в 1964 году. И то нам пришлось внести качественные изменения в конструкцию кресел. Потому что лишь 1976 году дизайнеры Herman Miller и Билл Штумпф создали знаменитое кресло Ergon Chair, которое считается новаторским продуктом в дизайне кресел для работы. Один из первых примеров эргономичного офисного кресла и большой прорыв для дизайна 1970-х годов. Впервые в разработке учитывались анатомические особенности сидящего человека. Стампф много работал с медицинскими экспертами, чтобы выявить идеальную позу. Более того, это одно из первых кресел на колесах с газлифтом.

Мне пришлось долго объяснять конструкторам завода имени Хруничева, что от них требуется при изготовке каркаса. Да-да, пришлось применить «космические технологии». Зато есть толк! Там все-таки работают специалисты высшего профиля. На базе выделенного на базе предприятия отдельного конструкторского бюро вскоре начнется пробный выпуск мебели. Правда, дизайнеров все равно пришлось выписать из ГДР. Наши просто в этом ничего не понимали. Немцы идеей впечатлились и взялись разрабатывать технологические карты, а также список требуемых от промышленности материалов. Это ведь и металл, алюминий, много пластика, которого даже в номенклатуре производимого нет.

Так что сначала придется кое-что закупать заграницей. Нет, не нам, а немцам. В рамках программы, что я начинаю. И так оказалось, что одна из первых ласточек у нас будет мебельной. То есть разработаем мы, а изготовлять начнут они. Затем по мере начала производства необходимой номенклатуры, будем создавать предприятия уже у нас. Пока я наметил таким местом Белорусско-Литовский кластер. Он станет сборочным цехом страны. Эстонско-Ленинградский начнет работу со скандинавами.

— Нравится?

Главный разведчик Союза генерал-майор Прудников лишь хмыкает в ответ. Вот его коллега полковник Николай Леонов, возглавляющий аналитику внешней разведки, более точен:

— Я такого даже заграницей не видел.

— Значит, будем первыми.

Ивашутин уже все понял и ухмыляется:

— Но, Леонид Ильич, вы ведь попросите у нас кое-что?

— В обязательном порядке.

С улыбкой передаю сидящим по несколько листков плотного текста. Люди тут сидят уже ко всему привычные, только ухмыляются, ознакомившись с материалами.

— Опять технологии?

— И стоит ради мебели рисковать агентурой?

Улыбка в момент сходит с моего лица. Разведчики меня уже неплохо изучили, потому тут же пытаются усесться прямо. Не всем это удается на незнакомой конструкции креслах. В этом и замысел. Даже бывалый человек чувствует себя в чужеродной обстановке не так уверенно, как должно. То есть теряет часть «лица».

— Пора бы, товарищи шпиёны, осознать, что любая новая технология идет на пользу Советскому Союзу. Информация о них не менее важна, как сведения о военных секретах.

Генералы опустили глаза. Талдычишь им постоянно, а все как маленькие, не наигравшиеся в войнушку пацаны. Хотя эти-то дядьки как раз воевали.

— Сделаем, товарищ Первый, — твердо обещает начальник Комитета внешней разведки и тут переходит к делу. — У меня как раз имеется свежая информация от Вольфа.

Я протягиваю руку и получаю увесистую кожаную папку. Глава разведки Штази с конца лета буквально взорвался и шлет тонны информации. Ну это понятно. Мы как раз к этому времени закончили проработку законодательных актов и правительственных постановлений, регулирующих работу наших «Совместных предприятий». Вольф все-таки патриот, сначала захотел услышать приказ от «своих». Вальтер Ульбрихт нам уже мозг выел, почуяв выгоду и спасение для ГДР. Но это дорога с двусторонним движением. Немцы и так немало сделали, тщательно подготовившись к приему наших инженеров и рабочих. Им чрезвычайно лестно стать самыми выгодными союзниками для СССР. Я же поначалу и вовсе планировал сливать обе Германии. Но сейчас решил повременить. Непонятно еще, как получится с западными немцами. Но хотелось, чтобы в этой версии истории «Осси» проглатывали «Весси».

Химия, компьютеры, радиотехника. Спасибо, кстати, западным немцам, что усиленно «помогают» своими технологиями разведке ГДР. Да и не только они. Французы уже открыто выразили недовольство наглостью шпионов из неназванных стран. Но больно уж интересные наработки есть у ихних авиастроителей, да и химиков. К тому же через немцев нам удалось избавиться от «проклятого золота кладов». Я люблю науку, но не до такой же степени! Так что в мире начали всплывать интересные артефакты, найденные при помощи Информбюро. А это десятки миллионов в конвертируемой валюте, что стали основой в финансовых учреждениях, что появились недавно в Вене. Латиноамериканские нувориши решили вложиться в инновационные предприятия. А это вполне легально. Так мы обошли жадных французов, враждебных британцев, европейские дома Ротшильдов и прочей банкирской сволочи.

И потому нам есть на что покупать оборудование для новых заводов в ГДР. Думаю, что и со шведами договорюсь об открытии кредитных линий и поставке оборудования в залог золотишка. Ну а Вену и вовсе ждет внушительный приток капитала из Нового Света, ЮАР, а также Италии. Наша разведка готовит почву для создания там финансового пула. В том числе он начнет финансировать сделку «Газ-трубы». Австрийцам, думаю, понравится внешнее инвестирование. Итальянской компартии, наоборот, не очень. Ведь мы сейчас буквально выкручиваем им руки. Ничего личного. Просто бизнес! На этих красных деятелей компромата не просто папки, а целые чемоданы! Связь же с Вольфом к неудовольствию Грибанова я отдал внешней разведке. У них при войсках полно агентов, вот пусть и занимаются.

Питовранов, что совместно со своими протеже из МИДа и Минвнешторга готовил почву для нашего финансового рывка, первым осознал гениальность плана и выразил мне искренне восхищение. Этот авантюрист по натуре сейчас начнет работать еще быстрее и энергичней. Не каждому человеку судьба выдает шанс создать нечто Великое. Я же хочу получить на выходе один из финансовых центров, что поможет моему вторжению на Запад. Только вот делать это надо потихоньку, конспиративно. Для того и разведка, для того жуткая секретность. Кроме сидящих здесь руководителей ведомств о грандиозных планах не знает никто. Потому что и враг у нас серьезный. Те, кто на самом деле правят миром. Они смогли в моем времени уничтожить Союз, здесь я не только обломаю им зубы, но и сотру в порошок.

Более полная информация лишь у меня и Питовранова, остальным доводится по мере необходимости. Не то что бы я не доверял никому, особенно в Президиуме. Но если бы, допустим, Суслов узнал, что я создаю финансовую империю, то очень удивился и обозлился. Он и так нынче постоянно злой. На последнем заседании Секретариата орал, что надо разогнать половину партии. Очухался, родимый! Забыл, в каких условиях партия большевиков создавалась, и что в ней творилось после победоносного семнадцатого года. Мы имеем дело с людьми. Не ангелами, не пламенными идейными борцами, а обычными людьми. Со всеми их хотелками, недостатками и просчетами. Это отлично понимал товарищ Сталин.

Он первый и ужаснулся уровнем репрессий, закатав Ежова в «деревянный макинтош». Но чистки дело такое, начать просто, хрен потом остановишь. Даже не знаю получится ли когда-нибудь написать об этом правду. Грибанов притащил мне ряд любопытных документов. Лучше бы я их не видел. Врали и бесновались буквально все. Свалив потом на Сталина. Особенно Никитка, рожа троцкистская! И ничего ведь не боится. Считает, что я его не покараю? Тот Ильич да, а я запросто. Он сам себя разоблачит, а я помогу. Гадливо улыбаюсь, заметившие мое выражение генералы зябко поводят плечами. Они хорошо знают последствия такой ухмылки. Кому-то вскорости не повезет. В данном случае двоим. Известному всей стране «бородатому правдорубцу», которому достанется ворох подчищенных архивных документов, и лысому черту в вышиванке, что наплетет с три короба бывшему сидельцу. Книжка вскоре будет издана за рубежом. Вот пусть там и считают, сколько наврал всем Хрущев, будучи сам по горло в крови. Скандал случится знатный. Нашим поручить такую тонкую работу нельзя, придется договариваться с Маркусом. С него должок!

Грибанов осторожно интересуется:

— Леонид Ильич, продолжим?

Важно киваю.

— Что у нас вторым пунктом?

— Ситуация с индо-пакистанской войной, товарищ Первый.

Я решил раз в две недели встречаться со всеми разведчиками. Им также полезно будет совместное общение. Конторы новые, слаживание еще не настроено. Хорошо хоть в структурах работаю люди, что друг с другом знакомы. Да и разделение произошло не в результате бездумных репрессий. С перетасовкой кадров мы также не спешили, чтобы не настроить людей против себя. Спокойно, с толком и расстановкой произойдут постепенные изменения. Это вторая встреча, и как водится, идет под эгидой Информбюро. Товарищи разведчики уже врубились, откуда ветер дует и с Грибановым ведут себя подчеркнуто вежливо. Меня же наверняка считают выходцем из Преисподней. Время от времени ловлю на себе их странные взгляды. Еще бы, по их меркам я могу прогнозировать будущее. Пусть и отчасти. Или пользуюсь информацией некоей третьей структуры, о которой никто не знает. Но ищут… Ищут. Слухи доходят. Да и пушай! Вдруг, что интересное нароют? Ведь в первую очередь мне принесут.

— Давайте коротко и, по существу.

Этой войной занимается Генштаб и Министерство обороны, но я им до конца не доверяю, да и взгляды у них несколько узколобые, потому мне интересно мнение разведчиков. Докладывать вызвался полковник Леонов. Он занимается аналитикой и владеет слогом.

— Благодаря действиям нашего «Туркестанского авиаполка» было сорвано наступление пакистанцев на Хем-Каран. Его авиационная разведка вскрыла движение колонн и их состав. Также с помощью агентуры мы установили расположение аэродромов армии Пакистана, где скопилась техника. Для разведки использовались самолеты МиГ-21Р. Они только что вышли в серию.

Намек понятен, проверяем технику в боевых условиях. Без контейнеров с оборудованием этот МИГ можно вполне использовать, как обычный истребитель.

— Индийские ВВС, несмотря на наши поставки еще качественно уступают пакистанским. Как известно, после окончания китайско-индийского пограничного конфликта в 1962 году тогдашний министр обороны Чаван стремился приобрести западное оборудование для ВМС и ВВС Индии, в первую очередь из США и Великобритании, не будучи уверенным, что Франция даже подумает о продаже чего-либо в Индию. Ответы, полученные от обоих сторон, были отрицательными. И тут как раз подоспели наши предложения. В феврале 1963 года в Индию были доставлены и собраны на месте первые 4 МиГ 21Ф-13. Индийская 28-я эскадрилья, сформировавшая первую сверхзвуковую эскадрилью ВВС, полностью оснащена МиГ 21Ф-13. Но большую часть парка истребителей ВВС Индии составляют устаревшие британские «Вампиры», «Хоукер Хантер» и французские «Мистеры».

Флот ВВС Пакистана имеет в своем составе 12 истребителей F-104 «Старфайтер», примерно 120 F-86 «Сейбр» и около 20 бомбардировщиков B-57 «Канберра». Командование планировало использовать их в наступательной операции, атаковав в начале сентября базы индийских ВВС в Патанкоте, Адампуре, Хальваре и Джамнагаре. Наши военспецы смогли убедить индийцев упредить противника, ударив по их аэродромам первыми. 2 сентября рано утром индийские ВВС осуществили налет на аэродромы противника. В воздухе их прикрывали истребители нашей эскадрильи. В результате воздушных боев сбиты три американских истребителя Ф-104А"Старфайтер'. Индийцы утверждают, что не менее двадцати самолетов им удалось поразить на земле.

— А как на самом деле?

— Больше десятка точно. Они потеряли два своих самолета. Но как бы то ни было, Индии в короткий срок удалось завоевать превосходство в воздухе и затем нанести по танковым колоннам армии Пакистана ракетно-бомбовые удары.

— Наши помогали?

— Разведка и прикрытие. В ходе налетов Миги сбили еще три пакистанских самолета, один из них Ф-104А. Двадцать первый превосходит их на голову. Американцы уже выразили Пакистану свое неудовольствие

— Это же хорошо! После такого события индусы точно наши! Когда они начнут производить МИГи по лицензии?

— В октябре запустят линии. Уже просят разведывательный вариант МИГ 21.

— Что творится на земле?

Леонов включил экран с картой.

— Пакистанцы планировали большое наступление в долине Чамб на самом юге Кашмира по направлению к городку Ахнур, где располагается стратегически важный мост через Ченаб на единственной дороге из Джамму в Кашмирскую долину. Захват этого моста, расположенного всего в 18 километрах от границы, разрывает наземную связь Кашмира с остальной Индией. Для этого Пакистан сосредоточил в районе три пехотные бригады, 11-й кавалерийский и 13-й уланский полки, а также сильную артиллерийскую группировку — две тяжёлые батареи 155-мм и 203-мм орудий.

1-я бронетанковая дивизия армии Пакистана, что должна была наступать в секторе Хем-Каран с выходом на автотрассу Дели-Амритсар, уже третьего числа подверглась жесточайшим бомбардировкам индийских ВВС. Дивизия считается элитной, имеет на вооружении танк М-47 «Паттон II», а также английские «Чаффи». Каждый мотопехотный батальон имеет по 11 новейших американских БТР М-113. Кроме того, дивизии была придана 21-я пехотная бригада, в составе которой имелись мощная артиллерия и полк ПВО.

После двух дней непрестанных налетов с воздуха по выдвинувшимся силам пакистанцев нанесла удар индийская 2-я бронетанковая бригада. Но сама попала под артиллерийский удар пакистанцев. К тому же в том районе довольно сложный ландшафт. Местность, на которой развернулось сражение, представляет собой культивируемую равнину, пересечённую множеством ирригационных каналов, достигавших ширины 2–3 метра и метра в глубину. На полях, разделённых небольшими рощицами, выращивали хлопок и сахарный тростник — последний к сентябрю он вымахал уже до 4–5 метров высотой. Поэтому наши представители уговорили индийцев разрешить поработать там истребителям-бомбардировщикам СУ 7 из второй эскадрильи смешанного «Туркестанского полка».

На экране засветилась вторая карта со стрелками и названиями городов. Прудников продолжил с указкой. Затем появились фотографии разбитых танков, опрокинутых на землю орудий, раскиданные как ломаные куклы трупы. Проклятые лики войны. Я чуть не вздрогнул. Ведь сам приложил руку к творящемуся далеко смертоубийству. Потом вспомнил будущее и тут же успокоился. Нам тогда никто не помог. Ни одна сволочь не протянула руку. Так что извините, бизнес, ничего личного. А уж пакам из будущего стоит припомнить откровенные зверства по отношению к нашим солдатам. Не переношу на дух такого. Одно дело в бою, совсем другое — так обращаться с пленными. Это говорит о военной касте Пакистана многое. Кровавое восстание в лагере Бадабер окончательно поставило точку в этом вопросе. Друзьями мы никогда не станем. Заодно Китаю пилюлю подкислим.

— К девятому числу индийские бригады вышли к границе и пошли дальше. Пакистанцы срочно мобилизуют свои силы, их ВВС перебросили самолеты с западных и северных аэродромов.

— И наши их щелкают?

— Так точно. Так сказать, показательно-образцовые вылеты.

Замечаю, как дернулось лицо Прудникова.

— Говорите уж. Что случилось?

— Мы потеряли один МИГ, товарищ Первый.

— Подробности? Жив ли летчик?

— К сожалению, у нас нет на месте аварийно-спасательной службы.

Мрачно констатирую:

— У нас ее вообще пока для таких случаев нет, — разведчики помалкивают, это вне их компетенции. — Что предприняли?

Отвечает Ивашутин:

— Место падения самолета разбомбили вчистую, чтобы пакистанцы не успели снять с истребителя секретные агрегаты.

— Летчик?

— Судя по перехватам катапультировался и взят в плен.

— И никому не сообщили? — я прокручиваю в памяти последние известия с Запада. Да нет, молчок.

— Видимо, на него имеются планы.

Размышляю, затем поворачиваюсь к начальнику ГРУ:

— Петр Иванович, у вас есть через кого сообщить пакистанской верхушке наши условия?

— Так точно.

Ивашутин осторожен, остальные затихли.

— Тогда передайте, что если с советского пилота хотя бы волосок упадет, мы уничтожим все их руководство с семьями. Любым доступным способом.

Прудников нахмурился:

— Леонид Ильич, а не чересчур?

— Восток — дело тонкое! Вам бы заново изучить историю нашей борьбы с басмачеством, товарищи.

Все помалкивают. Фильм еще не вышел, а фразы уже звучат.

— Кстати, как зовут пилота?

— Капитан Ивашидзе.

— Э… это же Туркестанский полк?

Начальник КВР пожимает плечами:

— Кого нашли.

— Хорошо. Петр Иванович, возьмите в свои руки создание спасательной службы для подобных. Ваши люди лучше подготовлены. Посмотрите, что у наших ВВС есть подходящее из вертолетов. Сейчас и в перспективе. Камов вроде что-то собирался выпускать.

Ивашутин кивает и делает запись. Тайные операции в ведении его конторы, ему и флаг в руки. Военные пока на подхвате. Вот узкие моменты и вылезают.

— Когда индийцы планируют наступление?

Прудников не задерживается с ответом:

— В ближайшие дни. Пока они проводят мощный авиационный натиск и подтягивают новые части, готовясь по нашему совету к прыжку на север. На западном фронте действовать планируется в секторе Сиалкот на плоской равнине с развитым сельским хозяйством. Перед индийской армией ставится задача перерезать железную и автомобильную дороги Сиалкот-Пасрур — основные магистрали, связывающие юг Пакистана с севером и Кашмиром. Именно участок железной дороги между Чавиндой и Пасруром связывает воедино всю железнодорожную сеть Западного Пакистана. Ударной силой наступления будет элитное соединение индийской армии — 1-я бронетанковая дивизия, имеющая неофициальное прозвище «Фахр-э-Хинд» «Чёрный Слон». Ею командует генерал-майор Раджиндер Сингх.

— Это хорошо, — я передал индийцам через Захарова план наступления, учитывающий войну в моем течении времени. В нем учитывались сильные стороны пакистанской армии и слабые индийской. А также полученное в этом времени существенное преимущество в воздухе. Зачем лезть на рожон, когда можно забомбить к чертям? Авиационных ракет мы завезли туда достаточно и вдобавок начнем использовать ноу-хау, полученное в схватках с американцами.

То есть будем с помощью авиации начнем вести активную радиоэлектронную борьбу. Задавим связь, уничтожим радары, ударим по штабам. А затем пусть индусы наступают до самого Карачи! Следует показательно наказать Пакистан и отобрать у него земли. Еще 6 сентября США, Великобритания и Канада объявили о полном эмбарго на поставку оружия и боеприпасов обеим странам до прекращения войны. Через несколько дней к эмбарго присоединились Франция и Швеция. Это стало шоком для пакистанцев. Как и то, что мы открыто поддержали индийцев и заблокировали проставление в Совете Безопасности ООН. И продолжили поставки оружия в Индию: туда сейчас везут танки ПТ 76, МИГи и военно-транспортные Ан-12. К тому же я знал то, что не знали здесь. Боеприпасов у армии Пакистана осталось не так много. И США просто-напросто не успеют возобновить их поставки. К тому же нас и американцев беспокоило возможность вмешательства Китая. Их посол по этому поводу посетил наш МИД. Пойдет ли Мао на открытое противостояние в преддверие потепления? Эта война станет лакмусовой бумажкой для дальнейших действий.

— Переходим к третьему вопросу.

Снова слово берет внешняя разведка. Список лиц истеблишмента ФРГ, замазанного в военных преступлениях, внушает. Я листаю страницу за страницей, подчеркивая карандашом некоторые фамилии.

— Этих конкретно в разработку. Некоторые материалы передам в отдел прессы. Пусть готовят статьи.

— Не рано ли?

— Это займет какое-то время. Ведь надо еще проверить данные прокуратуре на законность. Начнем с белорусской прессы, затем прибалтийская, потом уж центральная и телевидение.

Ивашутин с интересом поглядывает в мою сторону:

— Обратной дороги не будет, Леонид Ильич.

— Да и к черту! Австрийцев не трогать! Передайте материалы Грибанову.

Разведчики понимающе кивают, компромат на предстоящих переговорах нам пригодится. Я же прикидываю, кого «приложить» перед западной прессой во время своей зарубежной поездки. Пожалуй, лучше это сделать во Франции. Так сказать, показательно проявить наше уважение к старому союзнику по Антанте и проехать по не любимым лягушатниками бошам. После такого скандала в Западной Германии точно гарантирован политический кризис. И вдобавок через ООН мы потребуем наказать нацистских преступников. Американцам это как серпом по яйцам, они пожелают отвести от себя подозрения, и вот тут мы ударим залпом по Канаде. Читаю длинный список. Особенно много украинских имен. Не пора ли начать антибандеровскую компанию в центральной прессе? Но тут придется согласовывать с Президиумом, Подгорный и Кириленко будут против. Но и черт с ними! Есть Генеральная прокуратура и ведомственные газеты. Та же «Красная Звезда».

— Что в Америке с нашими Антифа?

Разведчики еле скрыли улыбки. Название из будущего быстро прижилось. Возможно, оно выйдет в люди раньше лет на сорок. Хотя леваки и экстремисты из двадцать первого века точно не антифашисты, но мы термин используем сполна.

— Общественное мнение резко качнулось против войны. Основные СМИ пока выжидают, телевидение в руках консерваторов, но это ненадолго. Количество репортажей из Вьетнама растет. И новости оттуда не радуют. Да и мы помогаем с материалами. Пустили французов в Ханой взять интервью у пленных американцев.

Качнулся вперед:

— Как их содержат?

— Хорошо. Скоро обменяют. Опять же при посредничестве французов.

Качаю головой. Вьетнамцы не так давно воевали с лягушатниками, а сейчас сотрудничают. Но это такой народец, у них нет постоянных друзей. Придет время и нас забудут. Только экономика крепит связи между страны.

— Нужны финансы. Товарищ Грибанов, подумайте, где их взять.

Руководитель Информбюро отлично знает, где взять деньги, но держит конспиративную мину на лице. Наши тайные доходы от продажи акций и недвижимости. Моя странная память опционально выдает сведения, с помощью которых получается провернуть ряд махинаций. Наши агенты стараются особо не отсвечивать, проворачивая грязные делишки. Мало ли кому везет заработать на ровном месте несколько десятков тысяч долларов? Главное — вовремя заплатить налоги и к тебе не будет претензий. Но Информбюро нацелено на более глобальный куш, так что остальным об этом знать не стоит. Спецслужбы обмениваются информацией, но не на сто процентов. И по мне это полезно. Будут лучше копать.

Антивоенное движение в США в шестидесятые очень разнообразное, как и сопротивление ему. В марте 1971 года группа антивоенных активистов проникла в офис ФБР, выкрала и опубликовала секретные документы, доказывающие существование секретной программы COINTELPRO. Выяснилось, что с 1956 года для борьбы с левой оппозицией и гражданскими активистами ФБР использовало все возможные незаконные средства: шантаж, запугивание, фабрикация уголовных дел, пытки, похищения и убийства. А в 1976 году общественность убедилась в существовании тайной операции ЦРУ «Пересмешник». Комиссия Сената под председательством Фрэнка Чёрча выяснила, что: «ЦРУ поддерживает сеть из сотен людей по всему миру, которые пытаются изменить общественное мнение посредством скрытой пропаганды. Эти люди предоставляют прямой доступ ЦРУ к огромному числу газет и периодических изданий теле- и радиостанциям, коммерческим издательствам».

Скандал тогда был знатным. ЦРУ и ФБР надолго потеряли у общества доверие. Это отразилось и в культуре. Вспомним известный фильм «Три дни Кондора». Правительству тогда пришлось приложить много усилий, что поправить картину. И получилось это сделать лишь к девяностым годам. Как и обуздать общественность. К двухтысячным на Западе выстроилась система, отвергающая демократию как таковую. Мнение общества уже ни на что не влияло, а пропаганда в духе Оруэлла начало переформатирование социума. Власть уже не боялась посылать войска на бойню в чужую страну. Била и терзала бедных фермеров, что боролись за свои права. Несмотря на референдум, разрешала в стране официально однополые браки. Воспитывала особо активные меньшинства.

И мне очень хочется, чтобы разоблачения спецслужб проходили на фоне агрессивной обстановке нынешних антивоенных выступлений. Студенческая молодежь стремительно радикализируется прямо на глазах. Я впервые очертил перед разведчиками понятие ЛОМа — лидера общественного мнения. Неважно, откуда таким людям свалится горячая информация, им будет достаточно легких доказательств. И она стремительно будет пущена в ход и выльется кипящим огнем в разогретое общество. Мы уже проделали несколько таких натисков. Эффект вышел колоссальным и произвел впечатление на разведчиков.

У них чесались руки самим раздобыть указанные документы, но мы на прошлой встрече совместно решили, что пусть это сделают сами американцы. Им нужно показать лишь путь и возможность. Чую, что не досидит Джонсон свой срок. Не забываем и об экстремистах вроде «Черных пантер». Вскоре подобных команд будет хватать и за океаном. Антивоенное движение в Америке в итоге и приведет к европейскому революционному взрыву 1968 года в Европе. А уж он заденет и социалистические страны, вылившись в Чехословакии в настоящий бунт против социализма. Надо готовится уже сейчас. И еще лучше оседлать эти движения и направить в нужное нам русло. Вот сейчас этим и занимаемся.

— Леонид Ильич, что по Западной Германии? — интересуется Прудников.

— Оставим пока на проработку. Мне нужна дополнительная информация.

Ха-ха. «Фракция Красной армии» появится здесь раньше. Но заниматься ими будет Штази.

Глава 4

21 сентября 1965 года. Москва. Старая площадь. Золото партии

По ступенькам, ведущим в ЦК, я поднимался в хорошем настроении. Вчера вечером с Мурманска пришли благие вести. Нашей экспериментальной подводной лодке удалось подобраться к затонувшему «Эдинбургу» и опознать крейсер. Крайне странная история приключилась с английским боевым кораблем и советским золотом много лет назад. Но мне больше было интересно золото, что осталось лежать на дне море. Валюта валютой, но вечный металл намного значимей.

28 апреля 1942 года Мурманск покинул конвой QP-11, состоящий из 13 торговых судов. Его охранение осуществляли 12 военных кораблей, включая легкий крейсер «Эдинбург». Корабль нес флаг командующего 18-й эскадры крейсеров контр-адмирала Стюарта Бонэм-Картера. Только старшие офицеры крейсера знали о специальном грузе, принятом на борт в Мурманске: 93 деревянных ящика, в которых содержалось 465 слитков золота общим весом в 5536 кг. В это же время в море находился встречный конвой PQ-15, направлявшийся в Мурманск. Немцы, благодаря данным авиационной разведки, знали о движении этих караванов. 30 апреля, спустя два дня после выхода в море, QP-11 был обнаружен немецкими лодками. В это время в составе эскорта QP-11 произошли некоторые изменения. Бонэм-Картер решил покинуть конвой, так как считал, что «Эдинбург» подвергается большой опасности со стороны вражеских подлодок, сопровождая тихоходные суда. По мнению адмирала, высокая скорость и противолодочный зигзаг являлись лучшей защитой от угрозы из-под воды.

В 16:10 командир немецкий U 456 в очередной раз поднял перископ и увидел крейсер, двигающийся зигзагом в его направлении. Еще восемь минут Тайхерт следил за крейсером, диктуя боцману новые данные для ввода в счетно-решающий прибор. В 16:18 он отдал команду выпустить торпеды, и смертоносные «угри» помчались навстречу «Эдинбургу». Через 80 секунд, что приблизительно соответствовало расстоянию в 1200 метров, на U 456 услышали один за другим два взрыва. Торпеды попали в крейсер, причинив ему тяжелейшие повреждения. Первая оставила большую пробоину в правом борту прямо под мостиком, вторая ударила в корму, нанеся ей серьезные повреждения. Хотя взрывы торпед не повредили машины крейсера, он лишился управления: вторая торпеда разрушила два винта правого борта и разорвала руль. Однако и на U 456 дела шли не самым лучшим образом. Сразу после залпа лодка на короткое время показала свой нос на поверхности, случились и проблемы с перископом. Подводной лодке не получалось добить крейсер, но ее командир послал радиосообщение своему командованию.

Крейсер в это время находился в 187 милях от Мурманска. После того как к нему подошли два британских эсминца, было принято решение попытаться вернуться в советский порт. Однако вскоре появились немецкие эсминцы, намеревавшиеся добить «Эдинбург». В завязавшемся бою был потоплен немецкий эсминец «Герман Шеман». Но «Эдинбург», получивший новые повреждения, окончательно потерял ход. По приказу британского командования экипаж судна перешел на другие корабли, а сам крейсер определили добить. Такое решение было принято для того, чтобы ценный груз не достался гитлеровцам. После того как экипаж сняли британские тральщики и советский сторожевик СКР-28 «Рубин», в 08:52 «Форcайт» выпустил в «Эдинбург» торпеду, и крейсер затонул. Несмотря на различные слухи и созданные после войны мифы, англичане боролись за свой корабль до последней возможности и оставили «Эдинбург» только тогда, когда его положение оказалось действительно безнадежным. Еще одна трагедия в стылых водах Баренцево моря. Сколько их еще в том году разыгралось!

Откуда появилось золото на борту крейсера? Как известно, в первый год Великой Отечественный войны СССР не входил в американскую программу ленд-лиза и был включен в нее лишь 11 июня 1942 года, когда было подписано «Основное соглашение» по данной программе военных поставок. Этот год принято считать временем «пред-ленд-лиза», когда поставки из США были обеспечены предоставленными советской стороне кредитами на закупку вооружений. За этот период США два раза, в октябре 1941 и феврале 1942 годов предоставили СССР кредиты по одному миллиарду долларов каждый. Однако с июня по ноябрь 1941 года СССР уже делал заказы в США и оплачивал их по факту. Однако на начало войны у СССР не было валюты, чтобы покупать у США по формуле «плати и вези». Откуда у советской стороны взялись доллары, чтобы делать закупки?

Как оказалось, СССР выручил Рузвельт. Американский президент в то время не имел возможности предоставить кредит на закупку вооружений без одобрения Конгресса, поэтому он придумал обходной маневр. Правительство США заключило с СССР две торговые сделки: на приобретение стратегических материалов на 100 млн долларов и золота на 40 млн долларов. Министр финансов США Генри Моргентау согласился покупать русское золото по 35 долларов за унцию и 15 августа 1941 года выплатил советской стороне аванс в сумме 10 млн долларов за его будущие поставки.

Таким образом, Рузвельту удалось «убить двух зайцев». Он сделал СССР на короткое время платежеспособным и убедил американское общество, что Сталин самостоятельно финансирует свою программу закупок вооружений у США. Стоит отметить, что вышеупомянутое соглашение о поставках в США стратегических материалов и золота советская сторона соблюдала со всей скрупулезностью. Это может служить одним из объяснений отправки из Мурманска на «Эдинбурге» около 5,5 тонн золота стоимостью около 6,2 млн долларов — этот груз мог быть частью тех 30–40 тонн русского золота, оплаченных американцами еще в 1941 году. Кроме этого, существует еще одно разумное объяснение отправки груза золота на борту британского крейсера — оно могло предназначаться непосредственно англичанам. 16 августа 1941 года между СССР и Великобританией было заключено первое соглашение об английских поставках советской стороне.

Как стало известно позднее, золото все-таки отправлялась англичанам. В пользу последней версии говорит и распределение золота, поднятого с крейсера в 1981 и 1986 годах: ⅓ — Великобритании, ⅔ — СССР, с учетом выплаты вознаграждения фирме, осуществлявшей подъем золотых слитков. Ну а, будучи Первым секретарем, я получил подтверждающие документы и еще полгода назад отдал тайный приказ найти и поднять золото, указав относительно точное место его нахождения. Военные моряки «допилили» одну из экспериментальных подлодок и вчера сообщили, что золото лежит на глубине 250 метров в указанном месте. Осталось подобрать технологии. Этим уже занимаются сразу несколько НИИ и специалисты с флота.

Глубокоподводные аппараты нам еще понадобятся, в том числе и для спасательной службы. Как я знаю из будущего, на дне лежит минимум 431 слиток золота общим весом 5129 килограмм. То есть более шести миллионов полновесных американских долларов. Которые принадлежат исключительно мне. Прикидываю, сколько я смогу купить за эти деньги ништяков в Австрии, и на душе становится теплее. Пусть и понадобится минимум год, чтобы его достать. И я не собираюсь его продавать. Переплавим, поставим клеймо Госбанка и отправим зарубеж в качестве… советского золота. Ха-ха! Не одной конспирацией живы будем. Пора создавать и увеличивать сеть официальных советских банков.

По закону все международные расчеты по внешнеэкономическим и другим связям СССР осуществлял Банк для внешней торговли СССР (Внешторгбанк) с его зарубежными отделениями. Внешторгбанк имел также ряд дочерних банков в Европе, так называемых совзагранбанков. Целая небольшая финансовая империя работала на Союз. И вполне успешно работала. Наше достояние и наше несчастье. Нерыночная советская экономика в итоге получила незакрытые и неконтролируемые шлюзы, которые работали не всегда корректно. А к девяностым и вовсе стали пробоинами, куда выводилось национальное достояние. В моем времени совершенно погасли все попытки отыскать потерянные капиталы. Как будто они исчезли бесследно. Но ведь так не бывает? Просто кому-то очень не хотелось раскрывать полновесную картину разграбления великой страны и собственное участие в этом процессе.

«Я ошибался. Извините».

Самые старые и крупные из имеющихся под рукой банков: «MoscowNarodnyBank». Находится в Лондоне, создан кооператорами в 1911 году, выкуплен государством в 1919 году. Что любопытно и полезно мне, есть отделение в Бейруте. Второе появится в Сингапуре в 1972 году. Надо бы раньше. Сингапур на старте, стоит там закрепиться. «BCEN-Eurobank — Коммерческий банк для Северной Европы». Основан в Париже в 1921году. Кроме них в будущем появятся: «Восход Хандельсбанк» «Wozkhod Handelsbank». Цюрих, 1966; в 1992 году преобразован в «RussischeKommerzialBankAG», «RussianCommercialBank», Кипр, 1989; «Ost-WestHandelsbankAG» Франкфурт-на-Майне, 1972; «Donau-BankAG», Вена, 1972, «East-WestUnitedBankS.A.», Люксембург, середина 1970-х. В конце 1940-х годов был закрыт Дальбанк в Харбине и Шанхае. Но с 1923 по 1979 год просуществовал Русско-Иранский банк в Тегеране.

Тоже крайне интересующее меня место. Следует обязательно плотно обработать шаха и съездить туда ближе к весне. Вот что мне сейчас меньше всего нужно — это взрыв исламского радикализма, толпы замоташек и непредсказуемое государство на юге у границы. Так что будем «дружить семьями». Кстати, существует версия того, что войска, вошедшие в 1979 году в Афганистан, изначально готовились для вторжения в Иран. Что уж там произошло в мозгах наших бонз непонятно. Но Политбюро, как и послушный ему армейский генералитет дружно влетели в гору говна. Эта проклятая война в итоге стоила нам страны. Проиграла ведь не армия, она была готова исполнить свой долг, но ей эту возможность не дали. Политики струсили.

Так что конфигурация наших действий на Востоке здорово изменится. И отделение в Бейруте как ни, кстати, пригодится для конспиративных игрищ. Ивашутин уже создает в Бейруте мощнейшую «Штаб-квартиру Левант». С помощью золота и взаимовыгодного сотрудничества мы за несколько лет скупим всю христианскую элиту этой ближневосточной страны. Этнический и конфессиональный состав Ливана довольно пестрый. Играя на противоречиях, можно много достичь. Я искренне не понимаю, зачем мы сделали ставку на нищих и никому не нужных палестинцев? Это не первый народ, что лишается территории. За столько лет их можно было куда-то пристроить. Отдать сектора Газа, наконец! Все равно, как показывает будущее, ничего толкового палестинцы создать неспособны. Так и чего огород городить? У нас вон Турция в том регионе более важный соперник.

Мой курс на нейтралитет на Ближнем Востоке части партийной номенклатуры в СССР не нравится. В Союзе развелось слишком много любителей арабов. В МГБ уже началась чистка подобных. Не должен хвост вилять собакой! Даже в ЦК некоторые не особо умные товарищи из старой гвардии пытались предъявлять мне за охлаждение отношений с арабским миром. Ведь по моим указаниям мы резко свернули военное сотрудничество как с Египтом, так и с Сирией. Был дан четкий указ: продавать оружие арабам только за наличную валюту. Никаких бартеров и кредитов! Я лучше Марокко что-то отправлю за их апельсины.

Да и обстановка в тех краях чрезвычайно непредсказуемая. Наши вложения ни фига не окупятся. В Алжире переворот, который не успели предотвратить; в Египте Герой Советского Союза Насер воду мутит, ощутив себя Мессией арабского мира. Он открытое вмешался в гражданскую войну в Северной Йемене, поссорился с Баасистами, в прошлом году инициировал создание Организации освобождения Палестины. Человек-оркестр! Многое о нем говорит его интервью немецкой газете в 1964 году. Насер тогда заявил: «Ни один человек, даже самый глупый, не воспринимает серьёзно ложь о шести миллионах евреев, убитых в Холокосте». Да и послевоенное укрывательство немецких преступников не прошло мимо моего взора. Зачем Хрущев подержал любителя нацистов?

И хоть бы одна зараза в профильных отделах ЦК почесалась защитить коммунистические партии в арабских странах! Этим замазались многие из их лидеров от Насера до Хуссейна. Например, совсем недавно, 8 февраля 1963 г. партия Баас совершила в Багдаде переворот. Бывший президентом Касем был привязан к собственному креслу и расстрелян. Мертвого диктатора затем показали по иракскому телевидению. За последующие 9 месяцев, что Баас находилась у власти, в Ираке оказались казнены до 10 тыс. коммунистов и тех, кто подозревался в сочувствии к ним. Так что обвинителям в ЦК вскоре стало худо. Забыли, что я не добрый дедушка Ильич. С визгом полетели с Олимпа с «черной меткой». Нет, это не лагеря в Заполярье, не звание «врагов народа». Но есть ситуации для номенклатуры похлеще. Светит им максимум место инструктора в райкоме. Да и то не в Москве.

Показательный урок в ЦК произвел должный эффект. Больше никто ко мне с советами по внешней политике не лез. Умные люди прямо указывали на нашего прошлого деятеля Никиту. Мол, Ильич просто-напросто возвращает старые партийные принципы. Я даже к товарищу Молотову вчера съездил. Тяжелый у нас вышел разговор, старый большевик умеет в интриги. Были у него неосуществленные амбиции. Недаром в марте 1956 года в Тбилиси прошёл ряд манифестаций под лозунгами «Долой Хрущёва!» и «Молотова — во главе КПСС», демонстрации тогда были разогнаны армией. Грузия бурлила в те годы просталинскими настроениями. Потому уже 1 июня 1956 года Молотов под предлогом неправильной югославской политики был освобождён от должности министра иностранных дел, но 21 ноября, «в компенсацию», назначен министром государственного контроля СССР. Затем последовала опала и даже изгнание из партии.

Молотов принял меня на даче, одетый по-домашнему предложил чай со своим вареньем.

— Верните сталинские нормы, Леонид Ильич! Я же вижу, что все созданное Хрущевым подвергается ревизии.

— Потому что он болван!

Правая рука Сталина некоторое время переваривает мои слова.

— Можно и так сказать.

— И я вот чего не понимаю, Вячеслав Михайлович, какого черта такие дураки попадали на крайне ответственную работу? Где отбор в партии? Вы еще не видели, что он на Украине натворил. Мне еще с теми Авгиевыми конюшнями разбираться и разбираться!

Глаза у Молотова на миг вспыхивают, потом гаснут. А у меня в этот момент возникает острое понимание: обратного пути не будет. Не можем мы вернуться к «сталинским нормам». Слишком все это уже устарело при своей внутренней правильности. Взять лучшее получится, а все черное и вязкое тащить в грядущее не стоит.

Но все-таки кое-что полезное я от бывшего главы Наркомата получил.

— Не верь американским партийным бонзам. Они пешки. Если и вести переговоры, то лишь с деловыми кругами Нью-Йорка. Все финансы мира находятся там. Нувориши из Техаса сильны. Но еще пока не до такой степени. Лет через десять и с ними можно будет решать дела. И вот что еще важно:- вопрос прибыли для американских бизнесменов понятен и ясен. А вот к идеологическому шуму они относятся со скепсисом. Начнешь чепуху нести, они с тобой дела иметь не будут. Предложишь хорошие проценты — они твои!

— Так вы договаривались о ленд-лизе?

— Это Рузвельт их убедил, он умел. Сидя на кресле и больной насквозь, он держал их яйца железной хваткой. Больше так никто не умеет. Жирный боров в Англии думал о себе слишком много и с кресла слетел в мгновение ока. Но все равно нагадить нам напоследок успел. Да и остальное совсем не такое, каковым смотрится со стороны. Как только Красная Армия вступила на территорию стран Восточной Европы, то конфликт наших с союзниками интересов был налицо. Принцип проведения многопартийных выборов на освобожденных землях и формирование коалиционных правительств с фактической ориентацией на Запад предложил в Ялте президент Рузвельт. Он мог быть приемлем для нас лишь на переходный период после поражения гитлеровской Германии. По завершении войны мы у себя в комитете решили, что коалиционные правительства в Восточной Европе долго не протянут, и начали действовать на опережение. А Хрущев чуть все не просрал!

Я внутренне холодею, ведь Молотов возглавлял тогда Комитет информации. Он же с 1947 по 1951 год Комитет являлся главным разведорганом, куда стекалась почти вся информация из-за рубежа по военным и политическим вопросам. Я вспоминаю разговор с Судоплатовым, где он мне подробно рассказал о том, как в 1946–1949 годах принимал участие в установлении послушных нам режимов. В частности, в Чехословакии и Болгарии. Так вот кто на самом деле возглавлял противодействие планам американцев в Европе!

Ставлю кружку на стол и осторожно интересуюсь:

— Вячеслав Михайлович, а у вас случайно не осталось материалов из вашего Комитета?

Молотов снимает очки, долго их протирает. Странно, вблизи он вовсе не выглядит близоруким.

— Леонид Ильич, я понимаю, с какой целью вы интересуетесь. Но и вы меня поймите! Я старый большевик, и мне обидно находится вне партии.

Вот жук! Требует невозможного. В моей реальности его восстановил только будучи Генсеком Черненко, вернув партийный стаж. Но сохраняю лицо.

— Вы знаете, что не я один такой вопрос решаю.

Молотов позволил себе ухмыльнуться:

— Товарищ Первый секретарь, я вижу, что вы можете. Даже Коба позавидовал бы вашим возможностям. Столько лет таиться… В подпольщиках вам бы цены не было.

И смотрит так внимательно, как будто сканером просвечивает. Пора заканчивать разговор. Эта птица высокого полета, людей такого масштаба ни в Президиуме, ни в ЦК или Совмине уже не найдешь. А мне палиться не стоит.

— Хорошо, я постараюсь. Но вы дадите согласие работать на меня.

Вот тут бывший нарком всерьез удивился:

— Кем?

— Посланником по особым делам, — ядовито ухмыляюсь. — С Судоплатовым вместе работать буду. До свидания.

Успеваю заметить открытый рот и уже на улице ржу, как не в себя. Охрана с удивлением оборачивается, но помалкивает.

Иду по тихим коридорам Центрального Комитета, вдыхая буквально стерилизованный воздух, и внезапно боковым зрением замечаю нечто несуразное. Хм, полки! С книгами. Что эти начетники тут держат? Да быть не может! Последний сборник Стругацких, что так и назвали «Мир Полудня». Обложка цветная, качество хорошее. А типография для издательства подобной литературы еще не введена в строй. Где напечатали? Рядом лежат сборники фантастических рассказов и журналы. Интересно…

— Леонид Ильич, желаете что-то взять?

В коридоре остановился Василий Павлович Степанов, еще не так давно заведующий Отделом по связям с иностранными коммунистическим партиями и редактор газеты «Правда». Сейчас он член Идеологической комиссии ЦК КПСС.

— Да просто стало любопытно. Откуда это?

— Какой-то светлой голове пришла мысль устроить тут небольшую библиотеку, создать этакий обменный фонд, — главный редактор журнала «Коммунист» не скрывает улыбки. — Хороший ход, Леонид Ильич. Вы за день сделали больше, чем наша комиссия за многие годы. Мозги у народа прямо на глазах распрямляются.

Даже непонятно, издевается он или иронизирует. Подстреленный лебедь, ему уже все равно. Но люди с опытом мне нужны.

— Вот даже как? Василий Павлович, не желаете ко мне в отдел «П»?

Вопрос застал врасплох. Улыбка у Степанова тут же исчезла. Предложение крайне серьезное.

— Не стар я для такого?

— Вы подумайте и сообщите. Мне обязательно.

У Суслова, как всегда, в кабинете было жарко. Он постоянно боится простудиться. Михаил сидел, сгорбившись за столом, изучая какие-то бумаги, и поднял на меня удивленные глаза:

— Леонид Ильич, ты каким ветром в ЦК? Что-то срочное?

Киваю стоящему в дверях секретарю, показывая жестами, что пусть несет чай.

— Да как тебе сказать. Я вот намедни к товарищу Молотову заезжал. Помнишь такого?

Суслов аж закашлялся и наполовину безумно глянул на меня. С ним точно все в порядке? Надо бы тайком у врачей поинтересоваться.

— И что он хочет?

— Партийный билет!

— Не бывать!

Сказано было так безапелляционно, что я растерялся.

Потом осторожно спросил:

— В партии есть деятели куда похуже. А Молотов много для страны сделал. Несправедливо.

— Ты знаешь мнение партии.

— Но он мне нужен, Миша! Забыл, где он служил после войны?

Секретарь ЦК споткнулся на середине слова, а затем со странным интересом уставился на меня.

— Леонид Ильич, что копать вздумал?

Аж мурашки по спине пробежали. Да что у него тут творится?

— Многое. Считаю, что часть важных для партии сведений утеряна. Потому мы и спотыкаемся постоянно.

Принесли чай, для Суслова какой-то особенный на травах. Он махом выпил половину стакана, потом уже деловито поинтересовался:

— Это для этого ты при себе чекистов держишь? Судоплатова освободил. А ведь на нем кровь.

— И что с того, — ворчу в ответ я. — Мы все замазаны. Революция в белых перчатках не делается! Главное — эффективность и польза для партии и страны. Отлично знаешь, что не для себя стараюсь.

— Знаю, — протяжно вздохнул секретарь ЦК, затем неожиданно соглашается. — Я пробью постановление, и чтобы на Секретариате его согласовали. Но ты мне должен будешь достать бумаги по одному делу.

Еще не понимая, во что втягиваюсь, радостно отвечаю:

— Договорились! Кстати, что там такое страшное на столе. Вид у тебя в последнее время уж больно…

Суслов внезапным рывком пододвигает ко мне лежащие на столешнице документы.

— Смотри! — затем отрывисто и каким-то жалобным тоном добавляет. — Я даже не знаю, что со всем этим делать⁈

Бросаю косой взгляд на второго человека в партии и понимаю, что жалко его дурака. И как он мне неожиданно дорог. Где еще таких кристальных доходяг найти? Умных много, честных нет.

Наверное, трудно представить такую советскую республику, которой предоставляли режим наибольшего благоприятствования, как Грузия. Например, в 70-х республику дотировали на 60 процентов, в то время как, например, Узбекистан вдвое меньше. 60−80-е годы двадцатого века были, возможно, самым беззаботным периодом в истории Грузии: общереспубликанские потребности с избытком дотировались из Центра, денежных мест было много, цвели искусство и спорт, приезжие пили дешевое вино и поражались «несоветской» атмосфере легкомыслия и веселого вольнодумства, царящей в республике. Советскую власть ругали, не понижая голоса. Среди работников основных производственных отраслей (энергетика, железная дорога, морпорты) преобладала доля русских. А вот в сферу услуг (курортный сервис, торговля, внутренние автоперевозки, сфера такси и т.д.) представляли грузины.

В этот период зародился сектор теневой грузинской экономики. Эта деятельность поддерживалась влиятельными «опекунами» из местных и союзных структур. Тамошних цеховиков надежно страховали опасения руководства по поводу возможного обострения ситуации в Грузинской республике. По словам Малхаза Гарунии, экс-члена комиссии партконтроля по Грузии, «подполье» могли прижать лишь для отчетности. И еще показательная картина, отлично характеризующая грузин. В начале 60-х Тбилиси добился от Москвы самостоятельности в региональном распределении союзных дотаций. В результате Абхазия с Южной Осетией реально получали в целом лишь пять — семь процентов средств. В отличие от Аджарии, которой перепадало не меньше 15 процентов: давние турецкие притязания на нее и стратегическая роль Батумского порта для Грузии и всего СССР требовали надлежащей подпитки региона.

Поэтапная либерализация централизованных управленческих функций была воспринята в Закавказье с присущим этим народцам цинизмом. Власти Грузии после 1953 года шантажировали центр тем, что не смогут контролировать ситуацию, если не будет увеличиваться финансирование республики. Москва была вынуждена выполнять их запросы во всё в большем объеме. А местные деятели уже не опасались «сталинских» мер против проявлений национализма, антисоветизма, тем более против фиктивных рапортов о перевыполнении пятилетних планов. Ситуация в республике становилась неуправляемой.

Статистика Госплана СССР это подтверждает: совокупный стоимостный объем потребления товаров и услуг в Грузинской ССР в 60–80-х был вчетверо, а то и впятеро больше производства товаров и услуг в самой Грузии. В РСФСР тот же показатель не превышал 70 процентов. Средний уровень зарплаты, пенсий, стипендий и соцпособий в советской Грузии был минимум на 20 процентов выше, а розничные цены и тарифы — на 15–25 процентов ниже российских.

В структуре занятости в производственных отраслях доля русского трудоспособного населения в республике превышала 60 процентов, а грузинского — едва достигала 30 процентов. Зато в сфере услуг (торговля, медицинское и курортное обслуживание, стройбригады, межрайонные перевозки грузов, такси, доставка продуктов и т.п.) русское трудоспособное население было представлено лишь 25 процентами, грузинское — вдвое большей долей.

Суслов потрясает сухим кулаком.

— Ты посмотри, что они творят! Совершенно открыто продают должности! Расценки каковы! Вступление в КПСС стоит 5 тысяч рублей, место судьи районного суда — 50 тысяч, место секретаря райкома — 150 тысяч! Они что и сюда места продают? Пишут, что торговлю организовала жена 1-го секретаря Грузинской КП Василия Виктория Мжаванадзе. И что с этим прикажешь делать? Расстрелять всю семью? Так я только за! Но мы получим в итоге?

Я еле удерживаюсь от злорадной ухмылки, наоборот, посматриваю на секретаря ЦК с долей тревоги. Как бы чего с ним не случилось? Вот и летом не удалось выгнать на отдых. Случится оказия — кем я его заменю? Нынешний Суслов неожиданно удобен для меня. К тому же обладает непререкаемым авторитетом в Центральном комитете. А скамейка запасных практически пуста. Мне и так приходится использовать тех, кого бы с удовольствием засадил надолго и далеко. «Других генералов у меня для вас нет!»

— Хочешь это обсудить?

Михаил поднимает прозрачные глаза:

— У тебя есть материал?

Качаю головой:

— Не так много. Местным доверия нет, агентурой собирать долго.

Суслов поникает:

— То есть наказать мы их не сможем?

— Ну почему же? Только не сразу и не так, как привыкли.

В глазах секретаря разгорается огонек. Вот так нежданно одно из дельных предложений «глубинников» начинает обретать видимые черты. Гляжу на часы, до Секретариата время еще есть.

— Тогда слушай….

Информация для размышления:

Самый замечательный апокриф Кротова — торговля советским золотом тем самым «Восход Хандельсбанк»:

"Торговля золотом проводилась в Лондоне на межгосударственном уровне, по установленной США цене, на доллары.

Многие восстановившиеся после войны страны данная система вскоре перестала устраивать.

Потянулся след контрабандных операций, в которых участвовали и арабские шейхи, и обладающие одной из лучших ювелирной промышленностью итальянцы. Все они нелегально решали свои проблемы. Появилось множество черных и серых (полулегальных) рынков золота.

В 1965 году Шарль де Голль предъявил большое количество долларов, накопленных Центральным банком Франции, и потребовал обменять их на золото. В 1968 году рынок золота был разделен. Государственным валютным органам разрешалось торговать между собой только по прежней, официальной цене золота. Частные же торговцы теперь могли работать, и цены на золото у них могли колебаться, как угодно. Образовался «двухъярусный рынок».

В Лондоне пять специализированных фирм по-прежнему два раза в день в офисе Ротшильда проводили операцию фиксинга, «соединяя» цены продажи и покупки золота в единую. Тогда же швейцарские банкиры создали мощный конкурирующий центр мировой торговли золотом. «Золотой пул» объединял три основных гроссбанка, каждый из которых предоставил по 65 тонн металла. В банках открывались «золотые счета». Банки договорились работать «в складчину», то есть совместно продавать и покупать золото. Это были : «Swiss Bank Corporation», «Credit Suisse» и «United Bank of Switzerland». Они также котировали серебро, платину и палладий.

СССР мог работать как производитель и на частном рынке. Сталин не торговал золотом, а предпочитал наращивать золотой запас. А вот за 12 лет после смерти Сталина нами было продано через Моснарбанк более 3000 тонн золота.

Причем большая часть (1244 тонны) была продана в 1963–1964 годы. Мы производили тогда 200–300 тонн золота в год, и цифра эта была совершенно секретна. Англичане следили за нашей добычей с помощью спутников.

Они также анализировали публикации в советских районных газетах, узнавая таким опосредованным образом, насколько перевыполнен план на золотодобывающих шахтах. Представляя размеры планов, несложно было вычислить реально добытый объем.

Галина Титова участвовала в подготовке документов всех новых зарубежных банков Советского Союза, открытых в 1960−1970-х годах:

«Поздней осенью 1965 года мы выехали в Швейцарию. Страну банков — число их там приближалось к четырем сотням, а свыше 40% из них — банковские учреждения с иностранным капиталом. В деловой столице Конфедерации — Цюрихе нам следовало открыть новый банк, первый русский в Швейцарии. Банк решили назвать 'Восход Хандельсбанк» («Wozkhod Handelsbank») — адвокат предложил нам так его назвать в честь советских космических кораблей.

Лицензию мы получили в июне, уставный капитал банка был 10 млн. швейцарских франков. Его акционерами стали советские государственные организации (Госбанк СССР, Внешторгбанк СССР, некоторые внешнеторговые объединения). Основной задачей банка было содействовать развитию торговых отношений СССР и других социалистических государств со странами Запада'.

Юрий Карнаух прибыл в Цюрих в декабре 1969 года:

«Наш швейцарский банк с момента образования возглавлял Альберт Николаевич Беличенко. У него была распространенная русская болезнь. Ему трудно было пройти мимо представительского холодильника, наполненного напитками, предназначенными для переговоров и встреч. Года через два, когда я полностью вошел в дело, из Москвы приехал зампред Внешторгбанка Трусевич с важной миссией — А. Н. Косыгин поручил взять кредит у иностранных банков под залог 80 тонн золота. Беличенко и Трусевич начали обходить коллег, находящихся в Швейцарии. Швейцарцам были нужны долгосрочные клиенты. Поэтому, отказав нам в кредите, они предложили золото купить. Мои соотечественники съездили в Берн, послали в Москву шифровку и получили разрешение на продажу — видимо, деньги были нужны чрезвычайно. Мне же поручили посещать 'UnitedBankof Switzerland» (UBS), представляющий весь пул, и уведомлять покупателей о прибытии каждой партии золота. Причем делать это я должен был не по телефону, а лично с глазу на глаз. Цена на золото быстро поднималась и вскоре подошла к 40 долларам за унцию, швейцарцы спокойно откупили весь наш металл.

Мои коллеги вряд ли получили за него намного больше 35 долларов. За державу было обидно, так как я понимал, насколько такая форма продаж невыгодна'.

Юрий Карнаух встретился с руководителем золотого подразделения «Банкферайн» Фреди Шнайдером и узнал, что «UBS», в нарушение устава «золотого пула», не поделился с «подельниками» золотом, поставленным ему Советским Союзом.

Тогда он «отобедал» с коллегами из других банков: руководителями подразделений драгметаллов из «CreditSuisse» — Шрибером и «UBS» — Цублером.

Вот что рассказывает об этом Карнаух:

«…совместные обеды стали регулярными. Незаметно я вошел в их компанию, став для них своим. Даже объединившись в Союз, они продолжали оставаться конкурентами и постоянно следить за действиями друг друга, причем узнанными секретами они охотно делились со мной. Так что я знал много, даже то, кто на кого в каком банке работает!»

Таким образом узнав все детали взаимодействия банков на золотом рынке и техники продаж драгметаллов, Карнаух получил возможность для самостоятельной работы. Полученная конфиденциальная информация позволяла иметь ясное представление, кто покупает на рынке, а кто начал давить на цену. Не использовать эти знания было бы глупо и непрофессионально.

В 1972 году Карнаух предложил руководству Внешторгбанка и Госбанка поручить продажу золота от имени СССР банку «Восход».В виде эксперимента ему доверили продать две тонны золота, жестко указав нижнюю планку цены.

Оно было продано значительно дороже. Следующая небольшая партия так же успешно ушла. В результате банку отдали все золото, проходящее через советский валютный план. Причем конкретные суммы, передаваемые для продажи, устанавливались закрытым решением Политбюро ЦК КПСС и Совмина СССР.

Советский Союз вместе с ЮАР стали основными поставщиками на мировом рынке золота. Из ежегодного объема продаж 1100–1200 тонн на нас приходилось 200–300, а на ЮАР около 700 тонн золота. Всего на потребление (ювелирную, электронную, стоматологическую и прочие промышленности) в год тратилось 700 тонн, как раз столько, сколько выбрасывали на рынок наши коллеги.

Наше золото, следовательно, обеспечивало инвесторов и тезавраторов (накопителей сокровищ в виде золотых слитков и монет).

В отличие от Национального банка ЮАР, работавшего в режиме еженедельных продаж, СССР присутствовал на рынке постоянно и продавал металл, изучая конъюнктуру. То есть мы научились с успехом и выгодой для страны применять знакомую нам науку создания дефицита. Реализовывая ежегодно свои 200–300 тонн золота, мы практически устанавливали цену на весь металл, хранившийся во всех национальных банках мира, то есть на 35 тысяч тонн.

В результате в начале 1980-х годов она уже доходила до 800–850 долларов за унцию, при том что десятью годами ранее она составляла 35 долларов.

.

Глава 5

23 сентября 1965 года. Москва. Министерство обороны. Имидж крепи делами своими!

При посадке в лимузин в Заречье мне передали от Голикова пачку свежей прессы. Усевшись поудобней,перво-наперво достаю из пачки пару цветастых журналов. С ума сойти — еженедельник «Таймс»! Если на первом я вижу картинку, изображающую войну во Вьетнаме. Стреляющие из миномета солдаты, позади летящие вертолеты. «Дух войны». А вот взглянув на обложку второго, самого свежего номера, я натурально обомлел. Та самая фотография со студентками 1 сентября около МГУ. Я видел ее мельком. А тут на хорошей полиграфии смотрится выпукло и броско! Етишкин сарафан! Нет, я выгляжу превосходно. Даже можно сказать отлично. Костюмчик сидит прилично, девушки рядом, но все в пределах нормы. Из общего респектабельного плана выбиваются две девахи слева, что посматривают на меня вовсе не платоническим взглядом. Или это ретушь? Попал! Это какой тонкий намёк на толстые обстоятельства! Не сразу прихожу в себя. Еще и надпись напрягает: Who is who, tovarishch Brezhnev? Вот гады, совсем берега попутали! Я вот вам задам по первое число!

Сидящий рядом Медведев роняет:

— Прекрасно выглядите, Леонид Ильич.

Мне показалось, или он прячет усмешку. С этим надо что-то срочно делать, потому глухо ворчу:

— И не только я.

Провокационная фотография получилась. Так, о чем это я подумал перед ответом?

— Наберите мне Голикова, ребята.

Хорошо иметь сотовую связь в машине. По моей подсказке и крепкому пинку Предсовмина систему сотовой связи начали развивать на перспективу. В Советском Союзе первый звонок по мобильному был совершен еще в 1957 году. В том году инженер Л. И. Куприянович получил авторское свидетельство на «Радиофон» — автоматический радиотелефон с прямым набором. С этого аппарата через автоматическую телефонную радиостанцию можно было соединяться с любым абонентом сети в пределах действия передатчика устройства. Был готов и первый действующий комплект аппаратуры. Устройство было названо изобретателем «ЛК-1». Продолжая работать над созданием именно портативного радиотелефона, к 1961 году Леонид Куприянович достиг существенных успехов. Новая модель ЛК-3 весила всего 70 грамм и помещалась на ладони. Диск для набора номера был уменьшен в несколько раз, что позволило сделать радиотелефон более компактным.

Параллельно с разработками Леонида Куприяновича в Воронеже в НИИ связи в 1958 году начались работы по созданию системы сотовой телефонной связи «Алтай». Решение, предложенное группой инженеров под руководством Леонида Моргунова, выглядело следующим образом: радиопередатчики, именуемые базовыми станциями, устанавливаются на шпилях и на крышах высотных домов. Созданная сеть позволяет плотно покрыть город зонами уверенного приёма сигнала, так называемыми сотам). Первая базовая станция была установлена на высотке на Котельнической набережной в 1963 году. 30 «Волг» из спецгаража получили телефонные аппараты, на которых тестировалась система «Алтай».

Радиотелефоны, сделанные в Воронеже, были с кнопочным набором номера и для того времени выглядели весьма необычно. Понятно, что первым массовым приобретателем аппарата, конечно же, стал КГБ. Я поставил задачу в короткий срок обеспечить сотовой телефонией все областные центры. Чтобы любой крупный руководитель всегда был на связи. Её же получили все оперативные машины спецслужб. В том числе и «Скорые». Не жалкие 25 тысяч абонентов в восьмидесятые, а миллионы в ближайшие годы. Больше всех ныла радиотехническая промышленность. И я их понимаю. Но кто мешает министерским выйти на Совмин к Мазурову или на меня, и попросить финансы на новые заводы? Переговорив с Устиновым, решил скинуть производство на ВПК. Заодно и военным пусть что-то наклепают. Частоты мобильные телефоны используют иные, может пригодиться на поле боя. Я же помню из будущего, что зачастую там важнее стали мобильные телефоны с мессенджерами, чем рации. Главное, чтобы сеть имелась. Для нашей страны с ее масштабами телефония без проводов — это настоящее спасение. Одна вышка не деревню, вместо десятков километров проводов. И заодно продвинем вперед элементную базу.

— Виктор Андреевич, найди мне, пожалуйста, прямо сейчас корреспондента «Таймс» в Москве. Да-да, вот именно сейчас.

Голиков на том конце провода незаметно выдохнул. Он вроде уже привык к моим постоянным закавыкам, но все равно «иногда выпадает в осадок». Но я знаю, что в его записной книжке чего-то только нет, и терпеливо жду, когда в трубке послышится гудок, а затем сонный голос на ломаном русском вопрошает:

— Корреспондент-офис. Я есть слушать.

Тут же перехожу на английский. Правда, я тренировал американское звучание, но поймет.

— Доброе утро, вы меня хорошо слышите? Узнали?

На том конце провода возникло некоторое молчание. Затем порывистый голос, мешая русские и английские слова, ответил:

— Здрафствуйти, товарищ Леонид Ильич Брежнев!

Смеюсь:

— Вот и ладненько. Хотя выставлять чужие фотографии не стоит. Я о последнем вашем номере.

После некоторого молчания, осторожно отвечают:

— Нам передать фотографию приват…частное лицо, товарисч Первый секретарь.

— Но фотографу ведь должны выдать гонорар? Или вы прикарманили его авторское право? — на том конце провода грустно сопят. — Ладно, разберемся. У меня вот к вам какое деловое предложение: зачем задавать вопрос на обложке, кто я, если можно просто спросить у меня напрямую? Найдите еще парочку толковых коллег из Америки и выйдете на моего помощника Голикова. Там и согласуем время для совместного интервью. Как вам такая идея?

В это раз период молчания был коротким, вдобавок послышался звук журчащей воды.

— Это есть безумно интересно, товарисч Первый секретарь! Я сегодня же искать компаньонов и обращаться к вам.

— К товарищу Голикову. И пусть один из журналистов будет с телевидения.

— Супер!

— Тогда до встречи.

Отдаю Федору трубку и посмеиваюсь.

— Он, наверное, от радости в штаны написал!

Охрана скромно поддерживает мой смех. Они всегда довольны, когда у меня настроение хорошее. Подхалимы. Внезапно понимаю, что начинаю привыкать к лести и откровенному подхалимажу. Вот она вторая сторона власти!

Мы тем временем неспешно вкатываем во двор Министерства обороны. Меня уже встречают. Нет, не расстрельной командой, а почетным караулом. Заставил я себя за последние месяцы уважать и бояться. Много генералов улетело с тепленьких местечек, да и остальные нынче в подвешенном состоянии. Пока мы еще прорабатываем нормативы, по которым будут приниматься окончательные решения. Но генералитет нуждается в тотальной чистке. Это уволенных младших офицеров я обязательно пристрою. Не брошу, как Никита, а дам возможность получить новую профессию, обеспечу квартирами. То есть покажу командному составу, что ценю всех, даже бестолковых. Ну не ту стезю человек выбрал, но Родине все равно послужил и достоин награды. Такое оценят.

Самые умные из военачальников уже осознали, что время танковых клиньев давно прошло. И учить войска по лекалам конца Второй мировой войны не стоит. Обойдется впоследствии слишком дорого. Да и противник изучил их прошлую тактику и подготовил на перспективу ловушки. Американцы делают ставку на вертолеты с ПТУР, штурмовую авиацию, массовое использование ПТО. Западные немцы готовят взрывать у себя шлюзы и дамбы. Это я уже из послезнаний штабным накинул, заставил самых упертых вздрогнуть от возникших перспектив. Нет, ребята, Дранг нах Вестен не получится. А выйдет радиоактивная пустыня от Эльбы до Шербура! На фиг она нам не вперлась.

Вдобавок на всех офицеров здорово повлиял опыт нынешней Вьетнамской кампании. Мы его широко распространяли в армии, даже устроили несколько дискуссий в рамках Генштаба. Молодежь живо просекла фишку, оценив перспективу стремительно сделать во время перемен карьеру. Такое выпадает нечасто. Поэтому споры вышли необычайно горячими, но по делу. Командиры воочию увидели, что современная война стала созвучна с эпохой НТР. Мало присобачить ракеты на автомобильную платформу, надо еще уметь их грамотно использовать и самому при этом остаться жить. Активное применение потенциальным противником технологически продвинутой авиации, боеприпасов, в том числе напалма произвел на всех большое впечатление. Потому что бомбить будут уже нас. А противодействие врагу при наличии отличнейшей техники пока еще недостаточно проработано. Проблемы во взаимодействии, штатном расписании, со связью.

По взаимодействию уже решаем. Генштаб плотно взялся за работу исправления системы управления войсками. Я им добавил перчику из послезнаний. Нам остро нужны на местах младшие и средние офицеры с грамотной инициативой. Советская армия поствоенного периода — полный антипод армии победительницы. Как стремительно убирались в послевоенное время из Вооруженных сил командиры, имеющие собственный взгляд на вещи. А ведь благодаря им у нас получились победоносные 44 и 45−1 года! И как стремительно генералы Победы стали нетерпимы к чужому мнению! Вот откуда взялось начало развала страны. Нет армии, нет Империи!

После летних учений в Генштабе пришли к мысли, что стоит полностью пересмотреть принципы управления войсками в боевой обстановке. Как и использование ими техники. Потому что по факту наши колонны на марше зачастую шли без прикрытия, без него и развертывались. Авиация почти постоянно запаздывала, сами войска еще не были насыщены ПВО типа ЗСУ-23–4 «Шилка. А такие зенитно-ракетные комплексы, как 'Куб» еще в разработке. Тут надо признаться, что военная мысль еще работала, и техника скоро будет. Успеть бы еще опробовать её во Вьетнаме.

Но главное состояло все-таки в том, что в Генштабе задумались о совершенно ином построении боевого управления. Чтобы командиру боевой группы: дивизионной или армейской подчинялись напрямую все рода войск, в том числе и авиация ВВС. А боевые порядки были насыщены авиационными и артиллерийскими наводчиками. Вдобавок остро необходима именно армейская авиация: штурмовики прямой поддержки и вертолеты. И связь, беспрерывная связь!

Связь в советской и российской, это вообще отдельная песня. Тут мы отстаем от Америки на пару десятков лет, в будущем ситуация будет не лучше, и это отставание надо в срочном порядке уменьшить. Основу многоканальной связи американской пехотной дивизии составляют линии радиорелейной связи. Они стали широко внедряться в тактическом звене армии США с начала 50-х годов. Это увеличило ёмкость сетей многоканальной связи дивизии с 264 каналов в 1956 году до 396 в 1970 году. Нам такое пока и не снилось. Вдобавок отечественная радиопромышленность не могла дать современные миниатюрные радиостанции как армии, так и народному хозяйству. Габариты обуславливались компонентной базой, а вот она-то у нас и хромала на обе ноги.

Причины были разными. Но основная состояла в том, что на Западе десятилетиями шёл активный обмен лицензиями, их как покупали, так и продавали. И особо не заморачивались идеологически, прибыль оправдывала затраты с лихвой. СССР же был одиночкой и не имел такого мощного потенциала даже по сравнению с Европой. Страны соцблока можно вообще не рассматривать, они мало чем помогали в развитии. Разве что от ГДР в перспективе мы начнем получать ништяки. Вернее, через них посредством разведслужб. И то неизвестно, сколько времени нам удастся вытягивать с Запада технологические новинки безнаказанно. Рано или поздно на утечку обратят внимание. Международного скандала будет не избежать. Но ГДР в принципе на это наплевать.

Но еще более отчетливо я вижу корень многих наших проблем. Косное руководство из моего прошлого не заметило их, думало, что будет достаточно постановление правительства, и все само рассосется. Но в реальности нам необходим технологический рывок за счет международной кооперации. Так что хочешь не хочешь, придется договариваться с Европой и тем более с Японией. Подъем японской микроэлектроники скоро и вряд ли желающие рвануть за передовыми странами японцы откажутся от потенциального партнера. Да и от рынка сбыта. Военных мы обеспечим сами, а вот бытовую технику создадут наши косоглазые братья. Потом и сами научимся. Так что пора готовить почву для визита на Дальний Восток. Ради такого я и островами пожертвую. Может быть. Или пообещаю. Обещать я могу много.

Современная связь, край, как важна для армии и боевых действий. С ней и так случаются интересные нюансы. Например, во время подготовки радистов американской армии к войне во Вьетнаме, инструкторы говорили им о том, что на поле боя они проживут не больше 5 секунд. Многие могут подумать, что это лишь методика запугивания, чтобы спровоцировать солдат на дополнительную осторожность. В американской армии времён Вьетнамской войны использовали радиостанции AN/PRC-77, вес которых превышал 6 килограммов. Советская войсковая переносная радиостанция Р-107, принятая на вооружение в 1962 году, имела вес рабочего комплекта — 39,5 кг. Ощутите разницу!

Чтобы противник не перехватывал сигнал, требовалось дополнительное шифровальное устройство. Кроме того, не забывайте про дополнительное питание, которое также нёс радист. Суммарный вес снаряжения в итоге превышал 20 килограммов. Имея такое дополнительное утяжеление в бою, радист лишался манёвренности. Ему сложнее было перемещаться и укрываться. Не удивительно, что радисты часто гибли в перестрелках. Чтобы пробивать сигнал через густые заросли джунглей, требовалась длинная антенна свыше 3-х метров. Антенна служила отличным ориентиром для наведения миномётов или артиллерии. Она выдавала позицию радиста, выступая из зарослей. Несколько гранат в те кусты — и противник остаётся без связи. А без неё приходилось тяжело. Как правило, радист и офицер шли рядом, чтобы оперативно получать приказы и передавать информацию командованию. Две самых желанных цели в одном месте, что может быть лучше. В итоге вьетконговцы концентрировали весь свой огонь на офицера, попутно уничтожая и радиста.

Вот такие неожиданности возникали в, казалось бы, привычной тактике войны в джунглях, которые нам стоило учитывать на будущее А ведь вдобавок шла индо-пакистанская война с массовым применением танков и самолетов. И наши делегации из Генштаба и ГРУ там были внушительными. Ловить каждый нюанс и тактическую новинку, примененную индусами и пакистанцами. С обеих сторон имелись храбрые и толковые командиры, отважные солдаты. На ровном месте случались ляпы и подвиги. Мы обязаны через микроскоп прокачать полученный с кровью опыт. Мое мнение всем известно и признано правильным. В кои веки будем учиться на чужих ошибках.

Необходимо срочно разработать свою «Петлю Бойда». Концепцию, разработанную для армии США бывшим пилотом ВВС Джоном Бойдом в 1995 году. Наблюдение, ориентация, решение, действие. «Наблюдение» — это добывание, сбор, изучение, отражение данных обстановки на картах или компьютерах командования. Да-да, первые Персоналки пойдут именно в армию, туда же переносные ЭВМ. ВПК — самая высокотехнологичная часть промышленности СССР. И что немаловажно для меня, я смогу провести через оборонку огромные деньги, что придется потратить на технологический рывок при создании элементной базы и общей платформы для Персоналок.

У нас освободились немалые ресурсы после отказа клепать тысячи танков и строительства флота. Я согласился лишь на достройку уже почти готовых на верфях, остальные сейчас со слезами режут. Ничего, переживут. Создание «Океанского флота» у нас еще впереди. Он безумно дорог само по себе, потому строить его нужно по принципу: «Семь раз померь, все равно без яиц останешься». Подводные лодки запрещено ставить в серии, пока их «лидеров» не обкатают. Твою же дивизию, эти чудики умудрились и здесь устроить целый «Зоопарк».

«Ориентация» — это анализ и оценка данных обстановки. То есть новая штабная культура и внедрение автоматизированных комплексов. Для этого у нас имеется лет десять. Старые генералы не представляют, что в условиях скоротечных современных боевых действий они буквально зароются в море информации. «Решение» — принятие решения на операцию, её планирование и постановка задач войскам. Вот здесь нам необходимы инициативные командующие, смелое делегирование полномочий. Вплоть до знаменитого, что какой-нибудь сержант на поле боя может напрямую запросить огневую поддержку от артиллерии или авиации, минуя вышестоящие штабы или иные ступени принятия решений. Армия РФ на поле боя так и не смогла преодолеть эту проблему. «Действие» — непосредственное руководство и, собственно, действия войск при выполнении ими боевых задач. Тут при выполнении предыдущих этапов нам нет равных. В сорок пятом это многие осознали. Пусть и с опозданием.

В Генштабе вдобавок создается так называемое «Африканское» направление, где будет изучаться опыт колониальных войн, что шли недавно и идут в различных ландшафтах южного континента. Я просил особое внимание обратить на изучение опыта Comandos Португалии в Анголе, Гвинее и Мозамбике. А также скаутов Южной Родезии. Кстати, на эту только что появившуюся страну у меня есть ряд планов. Превращение успешной колонии белых поселенцев в дикую Зимбабве, кстати, вовсе не в интересах коренных народностей. Вот если бы удалось построить вместе с черными успешную цивилизацию, то Африка стала бы другой. Тьфу ты, заговорил, как секретари ЦК! Нет, мой настоящий интерес оторвать бывшие колонии от метрополий насовсем. Ведь такое понятие, как неоколониализм откуда-то взялось? И совсем не хочется, чтобы, например, Франция продолжала наживаться на африканских полезных ископаемых и в двадцать первом веке. А ведь как поют про Свободу и Равенство!

Основная проблема в Родезии, что отколовшуюся группировку Африканский национальный союз Зимбабве (ЗАНУ) поддерживает Китай и Румыния. Так что будем использовать своих «черных братьев» вслепую. Пока я ищу человека, что сможет в том районе возглавить дипломатически-военную миссию. Это крайне интересная страна и опыт. Например, после Первой мировой войны Родезия, в отличие от Европы, процветала. В стране была хорошо развитая экономика, прогресс был налицо, а расовые отношения, несмотря на войны конца XIX века, были на удивление терпимыми. Объяснялось это просто: когда есть работа, враждовать как-то не тянет. В общем, во многих отношениях с родезийцев можно было брать пример. В Родезии все время ее существования сохранялся довольно высокий уровень жизни, у чернокожих он был самым продвинутым в Африке. Экономика, несмотря на жесточайшие санкции, развивалась, социальное положение было стабильным. И межрасовых конфликтов, раздиравших в то время ЮАР, не наблюдалось.

Когда по всей Африке народ стал сбрасывать «узы колониализма», перед Британией резко встал вопрос о «даровании» независимости ее бывшим территориям — в противном случае они бы взяли ее сами. Бывшие процветавшие колониальные государства стремительно превращались в независимые руины. Так было в Нигерии, Уганде, Руанде, Чаде, Анголе, Мозамбике. Трайбализм — идеология племенного превосходства — был чумой всего континента; в случае с колониями местным администрациям удавалось его сдерживать и вразумлять, но как только племенам сказали, что они свободны и равны, они тут же занялись резней соседей. В некоторых странах это был самый настоящий полномасштабный геноцид — уже никто не скажет, сколько именно народностей и племен было в итоге истреблено. И что для нас важно — никаким социалистическим путем развития в Африке никогда не пахло. Имело место лишь трескучая пропаганда и огромные долги перед Советским Союзом. А оно мне надо, быть дойной коровой для дикарей?

Так что нам необходим новый подход к Африке.

— Таким образом, мы видим, что спираль противодействия с конца лета резко взмыла вверх. Американцы постоянно наращивали количество ударов. Направили в воды Вьетнама дополнительную авианосную группу. Во время налетов на объекты ДРВ полосы пассивных помех начали ставиться на выбранном направлении удара специальными группами, обеспечивая прорыв эшелонов ПВО основным группам, — доклад делает генерал-лейтенант Огарков. По моей рекомендации Захаров поставил его заместителем начальника Генштаба. В принципе он уже за него самого работает. Маршала я запряг в комиссию ЦК по военной реформе. Все-таки Устинов человек гражданский и некоторых нюансов не понимает. Зато отлично умеет считать деньги и перераспределять ресурсы. Он меня уже опустил на землю, заявив, что в ближайшее время сильно сэкономить на армии не удастся. Запланированное увеличение довольствия, а также средств на обмундирование военнослужащих, перестройки казарм и расходов на быт съест на первом этапе достаточно много. Плюс к этому потребуются средства на развитие современной техники. Но по мне и правильно: надо вкладываться в людей и технологии.

— Что еще они предпринимают?

— По нашим последним данным американцы готовят изменить тактику воздушных ударов. Весь процесс радиоэлектронного обеспечения ударных сил разбивается на несколько этапов. На первом самолеты РЭБ ЕВ-66 занимают зоны дежурства в воздухе, окаймлявшие со всех сторон район бомбардировок стратегической авиацией. На наиболее важных направлениях ее действий в зоне находятся одновременно два постановщика помех, эшелонированных по высоте.

На втором — группы тактических истребителей, выполняя полет на больших высотах в плотных боевых порядках, имитируют налет стратегических бомбардировщиков, чем создают ложную угрозу вторжения и заставляют РЛС включаться в работу. Одновременно с этим самолеты ЕВ-66 начинают постановку активных заградительных помех из зон.

На третьем — подразделения самолетов F-4G «Уайлд Уизл» производят пуски противорадиолокационных ракет по вскрытым РЛС, расчищая пространство для последующего пролета стратегических бомбардировщиков к объектам удара. Прорыв осуществлялся способом «переката»: первый эшелон носителей ПРР действовал по передовым РЛС, второй — по расположенным в глубине обороны. На четвертом — истребители-бомбардировщики F-4E «Фантом», оснащенные контейнерами с дипольными отражателями, ставят полосу пассивных помех над образованным коридором прорыва. И, наконец, на пятом — в пределы коридора с включенными бортовыми станциями активных помех вторгаются стратегические бомбардировщики — то есть основная ударная группа. В ее боевой порядок включались также тактические самолеты-доразведчики, имеющие контейнеры с помеховыми передатчиками.

Хмыкаю:

— Серьезно! Они приняли вызов.

Следом за замначштаба выступил генерал-полковник Арико. Я вытащил его из ГДР и включил в группу по реформированию армии. Толковый оказался мужик.

— Мы тщательно изучаем американскую «тактику вторжения» и готовим собственные наработки. Наверняка вьетнамский опыт будет передан их войскам в Европе. Через пару месяцев проводим учения в Германии, учитывая имеющиеся наработки.

Удивленно поворачиваюсь. Шустер бобёр! Когда и успели?

— Уже создали эскадрильи «агрессоров»?

Так называют эскадрильи, которые обучены действовать в качестве противоборствующей силы в военных играх. Эскадрильи-агрессоры используют тактику, методы и процедуры противника для реалистичной имитации воздушного боя. Первое официальное использование разнотипных самолётов для тренировок произошло в 1969 году в Школе истребительного вооружения ВМС США, более известной как «Топган». Даже кино про них Голливуд снял. Советские ВВС за основу подобного подразделения взяли уже имеющийся Центр подготовки летного состава в Туркмении, аэродром Мары-1, вооруженный к этому времени в 1974 году самолетами МиГ-21бис. Две эскадрильи бывшего Центра, вместе с другими частями и подразделениями обеспечения и контроля, в том числе и подразделение радиоуправляемых мишеней Ла-17, вошли в Базу ВВС по проверке боевой подготовки строевых частей истребительной авиации. Эскадрильи были укомплектованы летчиками с опытом Вьетнама, Ближнего Востока или прошедшими подготовку в Центре по программе «Кавказ». Я настоял на создании такой группы еще раньше. И со мной живо согласились. Пример Вьетнама перед глазами. Так что создадим мы свой «Топган» там же, в Туркмении.

— Ждем летчиков оттуда. База уже готовится, товарищ командующий.

Киваю, такой настрой мне нравится. Арико знаком с немецким 'театром действий. Он точно сможет помочь нам отработать перспективный вариант обороны-нападения. С изменениями в стратегически-оперативной обстановке в ГДР и Польше пока торопиться не буду. Но готовиться следует обязательно!

— Хорошо. Товарищ Огарков, что мы предпринимаем в противовес с вьетнамскими товарищами?

— В ближайшее время начнутся поставки модернизированных ракет с более мощными передатчиками. Во-вторых, штатным методом станет наведение по командам оптического наблюдения — в специально вынесенной наружу стеклянной кабине будет находиться наблюдатель с комплектом оборудования для наблюдения и корректировать полёт ракеты. В-третьих, после изучения сбитых американских самолётов нам стало ясно, что они оснащаются средствами оповещения о пуске ракеты — радиоприёмником, который при обнаружении радиосигнала на частоте наведения ракеты С-75, посылал световые и звуковые сигналы пилоту. Для обмана работы этого датчика будет введена схема «ложного пуска» — то есть радиоканал наведения ракеты активируется, но ракетного пуска не будет. Пилот, получивший оповещение о пуске, тут же вынужден сделать противоракетный манёвр и, с большой долей вероятности, сброс бомбовой нагрузки не на цель. Для пущей убедительности на земле вместе с «ложным пуском» подрывается пиротехника, чтобы имитировать дым при пуске ракеты.

Кроме того, операторов наведения активно обучаем методу наведения по трём точкам — пуск ракеты осуществляется в центр помехи, как наиболее вероятное место нахождения цели. Также в связи с угрозой атак групп так называемых «Диких ласок», эти специальные подразделения ориентированы на ведение борьбы с ЗРК противника, разворачиваются ложные пусковые установки. И не только визуально пусковые, но и в обязательном ставить на них радиомаяки и отработавшие своё радары для создания свойственного реальным радарам профиля радиоизлучения.

Размышляю. Похоже, что своими действиями я здорово подхлестнул военно-технический прогресс, и вскоре мы окажемся на «поле незнаемом». И я тут уже не особо нужен. Пусть такими вопросами занимаются профессионалы. Они и так несколько раз ловили на непонимании мной моментов, как живет армия шестидесятых. Все-таки следует повариться в этой среде, чтобы лучшее ее понять. А мне таким заниматься некогда. Экономика и внешняя политика на носу. Реформа армии — лишь дымовая завеса. Но пожалуй, дам товарищам военным напоследок один пинок.

— По моим данным у американцев появилась тенденция в оснащении всех ударных самолётов капсулами РЭБ. Надо продумать заранее меры противодействия.

— Обязательно!

Устинов никак не выказал удивления. Он уже в курсе, что Первый пользуется своими источниками. Но тут же обращается с просьбой не по теме:

— Леонид Ильич, на меня опять вышли египтяне. Просят наше новое ПВО.

— Обойдутся!

— Но…

— Без но. Скажете, что слишком секретное оборудование и пока требуется самим.

— Будут разочарованы.

— Ну и хрен с ними. У нас нет лишних денег на подпитку чужих режимов, товарищ министр обороны. Спасибо за доклад, — встаю и киваю Арико. — Буду ждать итога учений. Сообщите мне, как будете готовы к докладу, пожалуйста.

— Так точно, товарищ Главнокомандующий!

Уже в машине достаю рабочий блокнот. Смотрю график на сегодня. С остальным можно поработать в Заречье.

— Леонид Ильич, Георгий Эммануилович звонил. Срочно просит прибыть в Кремль.

Черт дери, что еще надо Цуканову? Но он просто так беспокоить не будет. Придется ехать в Кремль. Столько внеочередных дел дожидаются! И как настоящий больной насквозь Ильич все успевал?

Дивертисмент:

Загородная резиденция президента США Кэмп-Девид

Линдон Джонсон любил всех людей. И половина из них были женщинами, которых он любил все-таки больше. Его романтические похождения даже не особо прятали от публики. Сейчас же он ненавидел буквально всех. И женщин, и мужчин, и еще больше журналистов. Резким движением налив виски, президент США обернулся к собут… то есть участникам непростого разговора. Сегодня вечером Джонсон пригласил к себе самых заинтересованных в успехе людей. Ему была необходима помощь.

Государственный секретарь Дин Раск пригладил залысину и благосклонно принял в руки скотч многолетней выдержки. Сидящий в кресле пресс-секретарь президента Билл Мойерс на самом деле имел больше влияния, чем положено на такой должности. Частично он занимался тем, что обычно делает глава администрации. Джонсон во всяком случае ему доверял.

— Черт подери, — хорошими манерами президент особо не отличался, многие его называли деревенщиной, — что этот коммунист с бровями от нас хочет? Военные мне всю плешь проели. Требуют разрешить удар по русским кораблям, что везут северным вьетнамцам оружие.

Раск покачал головой:

— Этого ни в коем случае делать нельзя. Тогда Мао точно вступит в игру. Потому что решит, что он следующий.

— Но Советы каждый день сбивают американские самолеты. Гибнут наши летчики!

Госсекретарь пожал плечами:

— Это война, сэр.

Джонсон остановился около Мойерса:

— Билл, скажи ему! Что нам передал через журналистов Брежнев.

Руководитель американского МИДа навострил уши. В последний раз послание было передано через посла в Москве.

Журналист сложил вместе руки:

— Эти слова Брежнев произнес уже после интервью и просил передать мне.

— Билл, черт дери!

— Прости Линдон. Глава Советской России предлагает резко сократить клуб ядерных держав. Он считает, что двух сверхдержав с атомными бомбами для мира достаточно.

Госсекретарь на мгновение выпучил глаза. Политика нового Первого секретаря у него уже в печенках сидела. Вдобавок их странный курс на какой-то «Мир Полудня». Никто из яйцеголовых так внятно и не смог объяснить, что это значит. Кучу драных экспертов по Советской России надо гнать с работы к чертям.

— Дин, что это значит?

Джонсон возвышался над Раском, нетерпеливо ожидая ответа.

— Брежнев предлагает переговоры.

— После всего, что он наговорил? Он пришел в наше посольство в наш национальный праздник, одетый, как ковбой, и потребовал Берлин целиком. Охренеть! Сталин такого себе не позволял.

Госсекретарь привык к донельзя сложной дипломатии и потому ответил нарочито выдержанно:

— Поэтому он и предлагает переговоры, а не войну.

С диванчика подал голос пресс-секретарь:

— Зачем?

— Поделить мир заново.

На Раска долго смотрели, но тот сохранял хладнокровие.

— Ты это серьезно?

— Почему нет? Этот коммунист явно что-то замышляет в своей стране. Одна за другой идут перестановки, в обществе ощущаются новые веяния. Первый секретарь постоянно заявляет, что он близок к народу. В отличие от Сталина он запросто выходит к людям. Даже покушение в Киеве его не остановила. Наша разведка сошла с ума от головной боли. Они потеряли в России массу контактов. А это говорит об ужасающе грамотной работе их контрразведки.

Мойерс вскользь заметил:

— Он опасней для нас, чем дядюшка Джо. Тот был жесток, но отчасти предсказуем.

Джонсон остановил стакан у самого рта:

— Билл, ты так всерьез считаешь?

— Не я, а ребята из аналитики. Он непредсказуем, гнет свою линию без остановки, и по слухам жутко не любит нас.

Президент сделал глоток и задумался:

— Про это я знаю. Как и то, что этот чертов русский готовит реформу армии. Что ему еще мало? Его ракеты и истребители сбивают наших летчиков как мух. А наш корабль для Лунной программы делает проклятый нацист. Русские обогнали нас в космосе! И дьявол дери, черт знает в чем еще. Советы — крайне закрытая страна.

Рас осторожно заметил:

— Тогда, может, нам стоит поговорить с Брежневым?

Джонсон некоторое время смотрел на своих помощников, затем кивнул госсекретарю:

— Переговори с русскими. Лучше переговоры, чем война. Пусть они об этом узнают от тебя. Съезди в Москву, выясни, что они хотят. И покажи, что мы все-таки сильны. И они это чувствуют.

— Берлин?

— Это невозможно! Мы договорились на конференции после войны.

— Тогда не было двух Германий, Линдон. И скажу откровенно: если ядерные бомбы будут только у нас и русских, то нам будет спокойней. Берлин того стоит.

Пресс-секретарь хмыкнул:

— И союзников всегда можно прижать.

Президент посмотрел на обоих и высказался:

— И в самом деле, неплохая идея. Получается, что Брежнев деловой человек и его давление на нас — часть его плана? Посмотрим на его предложения! Если они того стоят, то будем торговаться! Это для нас знакомо, — он глумливо ухмыльнулся. — В отличие от комми!

Глава 6

28 сентября 1965 года. Москва. Совет Министров. НЭМ и ее вдохновители

Вроде и рабочая встреча, а споров и откровенной ругани хватает. Мазуров набычился на стоящих напротив его «ВОИшников». Всесоюзное объединение Информатики при Госплане быстро набирало силу, становясь негласным генератором идей к экономической среде. Не сошелся в чем-то заместитель Косыгина с Глушковым. Тот в последние недели из Москвы не вылезает, постоянно с Китовым что-то мутят. Сказывают, что готовят новую программу Планирования и первую Госсеть. Я вообще хочу Глушкова из Киева переманить в Зеленоград. Надо объединять гениев и таланты.

Рядом с ними высится задумчивый Келдыш, что курирует от Академии наук весь информационный проект, выслушаю тихо выступающего Герттрупа. Вся эта группка компьютерных гениев отлично спелась между собой и зачастую оставляют меня без текущей информации. Лишь через Грибанова мне донесли, что они все-таки продавили директора Госплана Байбакова и будут создавать некий «Суперкомпьютер». Без такого мощного агрегата работать в новых условиях невозможно. Вон рядом молодой помощник директора присутствует. Впитывает свежие веяния.

И я согласен с ними полностью. Более, чем уверен, что эти монстры сейчас пробьют и совершат все что угодно. Советский энтузиазм при постоянной подпитке творил настоящие чудеса, и не было для него препонов. А тут вам и общение с влиятельными лицами советской власти и правительства. И полный «одобрямс» со стороны ЦК и Первого. Так еще и первоочередное финансирование, и перспективы. И какие люди! Даже немец Герттруп, поначалу скептически настроенный, довольно быстро влился в их коллектив.

Он встретился с Королевым, Келдышем и в итоге ушел в корпорации «Вычислительные машины». Его уже тянуло к программированию и неизвестным возможностям. Космос остался в прошлом. Туда же мы сманили Конрада Цузе, отдав под него целое НПО на правах совместного с голландцами предприятия. С ФРГ дел не веду из принципа. А корпорация 'Вычислительные машины в итоге выходит умопомрачительной! Её название уже гремит по миру. Мне доложили, что некоторые европейские фирмы взяли низкий старт, планируя совместные проекты.

Ох, как поначалу против присутствия иностранцев возражали наши органы! Пришлось кое-кому дать по шапке, а потом добавить по печени. Я еще раз предупредил генерала Цвигуна, чтобы озадачился вопросами излишней секретности. Она нам приносит вреда больше, чем пользы. Как оказалось, все равно советские изобретения утекают через открытую прессу. Надо решать вопросы с патентным правом. Я в нем не особо соображаю. Нужны помощники. Вот один из них как раз сует мне в руки толстенную папку с материалами для Октябрьского пленума. Ошалело листаю страницы. И что — это мне читать? Дать, что ли, кому? Может, пусть Мазуров отдувается. Или Косыгин? Моя кривая ухмылка пугает рядом стоящих сотрудников. Это изощренное издевательство, читать доклад о реформе человеку, готовящему совсем иное. Но с него не убудет. С Риги не вылезает. Тщится доказать нам, что он прав.

— Как дела, Станислав Густавович?

Академик Струмилин, несмотря на возраст в восемьдесят восемь лет, весьма оживлен. Около него скопление людей, окружили раскрытую тетрадь основательной толщины. Один из авторов пятилетних планов индустриализации СССР подслеповато всматривается в мою сторону.

— Леонид Ильич! Каким ветром?

— Да все пытаюсь понять, когда будет готова программа?

— Никогда, лучше не ждать ее окончательной готовности! — срезает меня внушительного вида мужчина. В его речи явно прорезается знакомый акцент. Я узнаю его. Это же американский экономист Леонтьев! И раз он здесь, значит, пожелал принять участие в намечающемся предприятии. А ведь с такой неохотой отвечал поначалу на наши приглашения. Это и понятно, не доверял. Я с ухмылкой перехожу на американский английский, с южным прононсом. Ребята из разведки подшутили, а мне понравилась реакция американцев.

Вот и тут вызвал некоторый ажиотаж:

— Василий Васильевич, а почему вы так считаете?

Подошедший втихаря к нам Келдыш не скрывает улыбки. Старая школа знает по несколько языков. Русский американец на минуту зависает, осознавая, что он сейчас вовсе не в Америке.

— Товарищ Пер…

— Для вас Леонид Ильич. Но что, по-вашему, мешает довести до ума?

Леонтьев поеживается.

— Не видел бы вас, Леонид Ильич, то посчитал, что говорю с парнем из Алабамы.

Я заливисто смеюсь, на нас оглядываются и улыбаются. Лишь немцы неприятственно косятся: что еще за мол такое творится в помещениях Совета Министров! Но обстановка здорово разряжается. Я частенько использую этот метод. Сказанная к месту шутка, обезоруживающая улыбка Ильича. Что еще нужно, чтобы убрать лишний официоз и навести мосты между людьми. Может, Союз был удивительно стабилен, потому что стабилен был Ильич? Как только у него появились проблемы с наркотическими препаратами, все пошло по одному месту. Странная мысль, но имеет право на жизнь. Как и я право на улыбку Ильича. Ха-ха, два раза!

— А если серьезно? Давайте все-таки на русском, нас слушают.

— Слишком много рабочих показателей в планировании, Леонид Ильич. И как провести их через прокрустово ложе Госплана нам пока до конца непонятно. Новая методология еще создается.

За американца неожиданно ответил новосибирский умница Шатилов, которого я вытащил в Москву. Он один из первых в мире создал динамическую межотраслевую модель национальной экономики и сейчас также работает в комиссии. Леонтьев тут же кивает:

— Николай Филиппович абсолютно прав. Поэтому мы и настаиваем на трехлетний план, который придется постоянно корректировать. Как у вас говорят — «На коленке»! Это пока еще не есть рабочий модель. Вы меня понимаете?

— Не можете найти общий язык с Госпланом и министерствами?

— Им нужны определенность и четкие показатели.

— Ага. Сколько винтиков навинтить на шпунтики, — шутит кто-то грустно.

Шатилов вздохнул:

— Но их пока мы выдать не можем. Теория не готова, а перед нами огромный массив данных.

— Хорошо. Я пробью для вас трехлетку. Будем считать, что мы ведем гигантский эксперимент.

Леонтьев поддакивает. Он уже осознал, во что ввязался, но ему безумно интересно: получится у нас или нет?

— Несомненно, великий эксперимент! Он войдет в хистори Мировой экономик.

Волнуясь, он путает слова.

Всю весну и лето большая группа ученых готовила новый экономический курс партии. За основу был взят Сталинский Метод Повышения Эффективности Экономики. Скажете, зачем нам использовать эту древность? Но ведь в ней оказалось множество моментов, направленных на внедрение инноваций, изобретательство, а также использование научных достижений. Хотите фактов — посмотрите на работу нашей оборонной промышленности во время войны и послевоенное стремительное восстановление. Добавьте туда атомный и ракетные проекты. Ведь они все получились успешными? Заметьте, безо всякого рынка.

МПЭ вдобавок являлся совокупностью хорошо продуманных материальных и моральных стимулов для активизации творчества масс, направленной на снижение себестоимости и повышение качества разрабатываемой или уже производимой продукции. Система стимулов варьировалась в зависимости от отрасли и типа предприятия. Материальные стимулы в организациях, занимавшихся разработками новой техники, заключались в коллективных и индивидуальных премиях, выплачиваемых сразу после приемки разрабатываемого изделия государственной комиссией, если в акте комиссии отмечалось улучшение характеристик изделия по отношению к техническому заданию. Для каждой характеристики, включая время разработки изделия и стоимость разработки, имелась определенная премиальная шкала, известная разработчикам еще до начала проектирования.

Существовали и индивидуальные премии, необходимым условием выплаты которых являлось наличие рационализаторских предложений или заявок на изобретение, благодаря которым и стало возможным улучшение характеристик изделия. За каждую новацию авторам выплачивалась дополнительная сумма, кратная вознаграждению, полученному членами всего коллектива, что не отменяло и обычных вознаграждений за экономический эффект, приобретенный от внедрения изобретения или рационализаторского предложения. Руководитель проекта, как правило, не занимавший административной должности, также получал дополнительную премию.

При относительно небольших затратах эффективность МПЭ была исключительно высока во всех отраслях народного хозяйства. Ежегодно в предприятиях устанавливался план на снижение издержек, в случае его выполнения в Фонд директора предприятия перечислялось 10% от суммы плана издержек, в случае же перевыполнения — от 50 до 70% от суммы издержек. Именно эта система снижения издержек стала основой для ежегодного снижения цен в стране. Даже в армии во время войны существовала жесткая шкала денежных выплат и наград за личное уничтожение техники или живой силы противника, а также нанесение иного урона. Например, взятие в плен офицеров противника, обладающих важной информацией. В оборонной промышленности в годы войны одновременно с напряженной производственной деятельностью велась непрерывная работа по совершенствованию технологических процессов.

Так, за 4 военных года себестоимость производства большинства образцов вооружений (самолеты, танки и т.д.) была снижена в 2–3 раза. Даже винтовка Мосина, разработанная еще в XIX веке, подешевела в 1,6 раза. МПЭ позволял в максимальной степени использовать творческую активность рядовых исполнителей и выявлять яркие таланты. Так зачем мы будем пускать ее побоку? Главным фактором МПЭ была причастность к общему делу, полезному для страны и общества в целом. При частной собственности этот фактор отсутствует, ибо главная польза идет хозяину. Реформа Либермана, наоборот, направлена на частное, на личный карман. Премии при завершении проектов сохранились и даже увеличились, но потеряли всякую стимулирующую роль. Теперь величина премии зависела от должностного оклада и от субъективного мнения руководства и не зависела от качества изделия и его экономических параметров. Из технического задания исчезли требования по себестоимости продукции и стоимости разработки. Объем премии был фиксирован на уровне 2% от стоимости разработки.

В результате стало выгодно не снижать, а, наоборот, повышать как стоимость разработки, так и себестоимость проектируемого изделия. На заводах из плановых заданий исчезло ранее обязательное требование к снижению себестоимости продукции, что сразу привело к прекращению любых работ по совершенствованию технологических процессов. То есть потому и появилось скотское отношение начальства к изобретателям и рационализаторам. В это же время устанавливаются верхние ограничения на величину сдельной оплаты труда, на размер вознаграждения за рационализаторские предложения и изобретения. Изменился и моральный климат в коллективах. Теперь зарплата однозначно определялась окладом и не зависела от качества работы как коллективной, так и индивидуальной. Возросла роль субъективных факторов при должностных повышениях, что приводило к зависти и склокам. Иными словами, человек человеку стал чужим, а иногда и врагом. Вот отсюда и начался гибельный путь к капитализму. Участие в коллектив должно быть выгодным. И выигрыш коллектива становится полезным каждому его члену. Это и есть настоящий социализм, а не кумачовые лозунги на стенах!

Еще один забытый фактор: Отмена МПЭ больно ударила по преподавателям технических вузов. Зарплата преподавателя состояла из двух частей — оклад преподавателя и оплата научной работы. Преподавательскую деятельность оплачивал вуз из своих бюджетных средств, а оплата научной деятельности шла за счет хоздоговорных НИР. Оклады преподавателей оставались неизменными с довоенных времен вплоть до 1991 года, это с учетом десятикратной деноминации денег 1961 года. За научную работу после отмены МПЭ преподаватель получал половину ставки младшего или старшего научного сотрудника, меньше половины основного оклада. В годы же действия МПЭ научная составляющая зарплаты могла в разы превышать основной оклад при условии эффективного выполнения НИР.

Известно, что зарплата некоторых профессоров достигала 20 тысяч рублей при основном окладе 4 тысячи. Недаром народная молва относила профессоров к самым богатым людям в СССР. Но и доценты были ненамного беднее, поскольку научная составляющая зарплаты не зависела от основного оклада. Итак, слегка незаметное воздействие привело понемногу к остановке главного двигателя советской экономики. Какое-то время движение продолжалось по инерции, затем началась деградация, и в конце 80-х годов экономика разрушилась окончательно. А вы хаете все советское! Не понимая, что еще с шестидесятых годов мы уже начинали жить по рыночным законам.

Нас не мытьем, так катаньем запихивало в рынок. Но делали это невероятно криво! Сволочи. В итоге ни рыночных преобразований, ни возврата назад. Загнивание и скоротечный слив страны в угоду обалдевшим от щедрого подарка западникам. Затем куча вранья про «Застой», тупиковость социалистического пути развития. Эти тупые ублюдки даже страну нормально не могли перевести на рыночные рельсы, найдя России свою нишу в глобальном разделении труда. Окунули в дерьмо бандитской приватизации. Ух, как я зол на них. Но ничего, Информбюро рыщет, скоро пойдут процессы. Превратили экономическую науку в базар!

Кстати, систему Хоздоговорных научно-исследовательских работ следует обязательно развивать. Я скажу больше. Пожалуй, пора применить американский опыт создания на основе университетских городков инновационных кластеров. Один из таких мы будем создавать в Зеленограде. В город планируется перекинуть недавно открытый Московский институт электроники и математики, знаменитый МИЭМ. Туда же переведем Московский инженерно-физический институт (МИФИ). Институт атомной энергии имени И. В. Курчатова и все связанное с атомной энергией вместе с действующими реакторами поместим в Дубну.

То есть создадим два плавильных котла новых технологий — в Зеленограде и Дубне. И пусть студенты начинают практику прямо на действующих в этих городах предприятиях. Заодно зарабатывают деньги и придумывают новые успешные технологии. За изобретения и рационализаторские предложения — обязательная премия. Будут стимулировать мозги не хуже массажера для ануса. Ха-ха! Кстати, во всех школах с математическим уклоном основным предметом делаем со следующего учебного года программирование. Учебные пособия уже готовятся. Да и на многих физматах советских универов начиная с МГУ. Тогда в течение короткого времени мы получим искомые десятки тысяч программистов.

Похожим путем в будущем пошла Финляндия. Всего за пару десятков лет финская экономика переориентировалась с природных ресурсов на наукоемкое производство. Увеличение инвестиций в научно-исследовательскую деятельность в конце 70-х годов стало решающим фактором, способствовавшим быстрой смене ориентиров финской экономики. Даже в период общеэкономического спада начала 90-х годов объем финансирования науки не только не сокращался, а продолжал возрастать, хотя и более медленными темпами.

Финляндия стала первой страной, принявшей концепцию национальной инновационной системы как основного элемента политики в сфере науки и технологии. Инновационная система Финляндии включает большое количество организаций, где технопарки и бизнес-инкубаторы, являются двигателями инновационного развития. Финские технопарки собрали лучший мировой опыт, и в основе каждого из них находятся университеты. Они продуцируют научные кадры, которые являются носителями необходимых идей и способны наиболее успешно создать этот инновационный продукт. Для университета это дополнительный источник финансирования и развития, а для технопарка — упрощение подбора и внедрения нового сотрудника, сохранение кадров и повышение их квалификации.

Пусть и наши технические ВУЗы станут инновационными инкубаторами. И правительству следует всемерно это движение поддерживать. Это и есть первый шаг к «Миру Полудня», где самый уважаемый человек — это ученый или инженер. В том числе и по материальному положению. Я не сомневаюсь, что нарождающиеся частники-кооператоры поначалу смогут хапнуть неплохие деньжища. Прослойка скоротечных нуворишей. Но их рост не будет постоянным, да и состояние дел у кооператоров нестабильное.

Мы как-то с Госплановцами прикидывали, примерное развитие экономики Грузии в новых условиях. Да, поначалу это будет сказка. Свобода! Можно совершенно законно выращивать урожай фруктов и овощей, растить цветы в теплицах, делать вино, продавать это все по всей стране, не прячась от милиции. Создать собственную кооперативную сеть, имея сказочный навар. Но… одновременно в южной республике резко снизятся различные выплаты социальной помощи, средства на образование, дорожное строительство. Придется жить на то, что заработал, и платить подать государству. Ведь по отчетам ты успешный предприниматель!

Так что за пару лет налоговое бремя на кооператоров здорово возрастет. Особенно на большие доходы. Шкала-то будет прогрессивная! Социальная, так сказать, справедливость. А за неуплату налогов обязательная тюрьма и конфискация. И никуда не убежишь. Все прозрачно. За тобой будет бегать не только фининспекция, но и присматривать местные органы власти. Существовать им на что-то нужно! А СССР вкладывает в республики согласно плану развития, а не просто так щедро вбухивает деньги. Вот такая подлянка для гордых окраинцев у меня запасена! Как потопали, так и полопали. Вам дали свободу предпринимательства, так покажите нам колоссальные успехи? Вы же постоянно хвастаетесь, что живете лучше русских за счет своего ума и трудолюбия.

А вот что мы видим в это же время по зарплатам ученых и работников высокотехнологических кластеров. Их зарплаты не подвержены прогрессивной шкале. Они считаются по-другому. Потому что производительность труда и выхлоп колоссальные! И уважение в обществе намного выше. Вот молодежь и увидит воочию: на кого идти учиться и кем стремиться стать. Барыгой или квалифицированным кадром!

Ведь на передовых предприятиях можно заработать и обычному работяге. Только спрос с тебя будет больше, и брак совершенно неприемлем. Вдобавок зарядим пропаганду. Отдел «П» уже готовится. Мои люди присматриваются кому можно отдать заказ на сценарии к кинофильмам и пьесам. Идеологический прессинг в молодежных городах-спутникам станет заметно меньше. Пусть ребята поют рок-музыку, сочиняют песни и стихи. Пусть в душах сквозняком гуляют свободные ветра. Ох, тяжело, конечно, придется с нашими держимордами. Но ведь существует один отличный лозунг: «Если не можешь победить, то возглавь!» Вместо «Гудбай Америка» — «Мир Полудня».

Вообще, инновационному направлению я уделял пристальное внимание. Хотя часть экономистов меня не всегда правильно понимала. Особенно в области появления МП — так называемых Малых Предприятий. Это грядущая замена прошлых артелей. Не вижу смысла в их восстановлении. Функции мелкого производителя вполне можно отдать возрождающимся кооперативам. Начиная с потребительской она разовьётся и в промышленную. Ведь главный кластер кооперации — глубинка. Это рабочие руки, сырье и близость сбыта. Работников на таких предприятиях никогда не будет много, они смогут быстро реагировать на потребности населения. И не будем забывать, что над ними незримо будет присутствовать жесткая длань государства. Хотя бы в виде вкладчика основных фондов. Оборудованием, помещением.

Так что они не смогут превратиться в те деструктивные предприятия конца восьмидесятых годов или как прикрытие для нуворишей-цеховиков. Жёсткий налоговый контроль на всех этапах! Что самое важное: они создаются «на земле». То есть руководители таких небольших предприятий отлично понимают, что необходимо в данный момент потребителям. Именно на них планируется производить товары массового, широкого потребления, в том числе мебель, одежду и разную бытовую мелочь. А то у нас то лопат нет, то бельевых прищепок! Средства на создание кооперативов пойдут от вкладчиков, они же получат после уплаты налогов и прибыль. Но умным директорам тут же придет в голову прекрасная идея о развитии и расширении производства. Тогда на следующий год налоги им здорово уменьшаются. Все надо продумывать на берегу!

Пока мы разрешаем подобное непотребство в «экспериментальных» областях Нечерноземья и в Белорусско-Литовском экономическом округе. То же своего рода эксперимент. На следующий год начнем постепенно переносить этот опыт в Закавказье, даже с более обширным «ассортиментом», в том числе и с хозяйствами единоличников. Но сначала там будет необходимо осуществить политическую реформу. И с какой стороны за нее взяться, пока не представляю. Даже обработанный мной Суслов довольно осторожен в высказываниях. Хоть армию туда вводи! Надо порыться в партноменклатуре, вдруг там найдется нужный мне человек. Я бы не скидывал со счетов таланты и возможности советских управленцев. Зачастую они были уровнем выше, чем будущие чиновники РФ. И не такие жадные. И привыкли отвечать за проступки.

МП — по моим замыслам это наш «Троян» в области инвестиций. Небольшие предприятия, создаваемые вокруг научно-промышленных кластеров. Второй вариант — где-то в глубинке. В областных городах республик полно толковых НИИ, особенно на промышленном Урале или в том же Новосибирском Академгородке. Государство вкладывается оборудованием и помещением, остальные дольщики своими научными достижениями, изобретениями, что патентуются по особому порядку. Он сейчас дорабатывается в Государственный комитет Совета Министров СССР по науке и технике.

Малое предприятие может нанимать работников, на которых распространяются все нормы трудового законодательства. Число работающих ограничено по отраслям. Вполне возможно, что будут работать всего несколько изобретателей и инженеров. Ведь зачастую они будут заниматься проектированием или адаптацией новинки к производству. То есть этот проект изначально настроен на инновации и продвижение новой техники. Один из потенциальных ресурсов для таких предприятий — передача субподряда от крупных предприятий. Зачем все делать самим, если есть почти готовые проекты. Или производство малых серий. Для больших заводов они зачастую не очень выгодны. Перенастраивать оборудование слишком хлопотно. Ведь нередко необходимо разработать и воплотить всего одну наукоемкую единицу, например, уникальный станок или производственную линию. Затем МП сразу перейдет к другому заказу. Безо всякого простоя.

Это, кстати, здорово подстегнет тенденцию к роботизации и автоматизации. Правда, тут придется неплохо вложиться государству. Но ведь и ответственность управляющих и работников в таком случае больше. Как и возможность заработать. Мозгами и руками. С этим в СССР вечно имелись проблемы. Младший научный сотрудник и начинающий инженер буквально являются синонимом нищеброда. А в предлагаемом варианте нет смысла переучиваться. Если у тебя руки не кривые и в учебное заведение ходил не только ради диплома, то ничто тебе не мешает работать или подрабатывать по профилю. Надо внести в законодательство возможность активного совместительства. Зачем программисту или наладчику торчать в одной конторе целый день? Во многих местах и пару часов хватит. Поэтому в первую очередь МП появятся в наукоградах, компьютерной отрасли и машиностроении. Даже не исключаю того, что будут они и в ВПК. Конечно же, имея положенный допуск.

В Японии поддержкой таких МП занимались Центры венчурных фондов, таким образом разнося риски. Из них впоследствии выросли знаменитые Технополисы. Японцы, вообще, внимательно изучили наш опыт. Лидеры их промышленных кланов придерживаются следующего правила: управленческие решения следует принимать с учетом долгосрочной перспективы, даже если это может нанести ущерб краткосрочным финансовым целям. Это высказывание по праву можно считать справедливым по отношению ко всей сфере научной деятельности Японии.

Их опытом я воспользуюсь сполна. Первый этап своих НИОКР — научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы они обозвали слоганами-девизами:" заимствованием", «впитыванием», «усвоением» или «освоением» того, что было достигнуто в мире в области науки и техники промышленного производства. С начала 50-х годов Япония начинает активно приобретать новейшие научно-технические достижения, к 1950–1978 гг. на счету уже 26 тыс. иностранных патентов и лицензий, общий выигрыш от которых составил 70 млрд долларов. Япония чётко определила курс освоения передовых технологий, взяв ориентир на такие отрасли, как черная металлургия, электротехническое и транспортное машиностроение, химическая промышленность, что позволило в дальнейшем выиграть время и сэкономить значительно средств при перестройке экономики. На втором этапе Япония увеличивает расходы на прикладные исследования и разработки, что способствует выходу на один уровень с Соединёнными Штатами Америки.

Лицензиями пока занимается наша разведка. И уже вполне успешно. Затем попробуем поставить это дело на легальное основание. Пока нашей прокладкой станет промышленность ГДР. Может быть, и Чехословакия подтянется. Они тесно общаются с немцами как с восточными, так и западными. Так что могут кое-что взять и официально. Тогда станут интересны и нам. Такой намек я уже сделал главе их правительства в одном из разговоров. В ЦК еще не понимают, почему я такое внимание уделаю братьям-славянам. Меня же откровенно беспокоит будущий 1968. Смогу ли я перехватить негативную тенденцию, что развели нас по обе стороны баррикады? Начать вмешательство необходимо уже в следующем году. Мы знаем, на кого в Западной Европе можно опираться.

Сегодня на совещании в Совмине нет Косыгина. Он который день торчит в Риге. Я оставил его на посту ПредСовмина чисто техническим управляющим, отдав ему под реформу Латвийскую ССР. Там неплохо развита промышленность, да и сельское хозяйство не из последних, вдобавок имеются морские порты. Так что жду Вау-эффекта. Соседи наверняка обратят на него завистливое внимание. Но после сокрушительно выстрелит Литовско-Белорусский ЭО. И тогда товарищу Косыгину будет уже не до смеха. Я знаю национальные окраины. Латвийская ССР тут же начнёт подгребать к себе все упавшие ништяки от реформы Либермана, ничего не отдавая в центр. Мы же сообразно новым хозрасчетным веяниям отрубим им подпитку вовсе.

И года через два соседи Латвии Литовская и Эстонская ССР будут наблюдать, как резко скукоживается гордая прибалтийская республика и просит вернуть ее в «лоно цивилизации». Ага, только после это будет прямое управление из Москвы. Литву постепенно растворим в Белоруссии. Не мытьем, так катаньем все там перейдут на русский язык, а также отучатся от туповатой местечковости. Эстония также не катит против промышленно и научно развитого Ленинграда и области. Туда же со временем подтянем Псков и Новгород, создав огромный Экономикорайон. Новые заводы, порты, наукоемкие кластеры. В итоге за одно поколение население областей так перемешается, что чухонские традиции останутся лишь на хуторах. Кому из эстонской молодежи они будут нужны? Когда перед тобой огромная страна и грандиозные возможности.

— Кирилл Трофимович, — обращаюсь к Мазурову, — вам делать доклад на Пленуме.

— Но я же… — недавно приехавшему из Белоруссии члену Президиума еще тяжело осознать огромную ответственность.

— Придется взять это бремя на себя. За мной вступление в общих чертах и поддержка в кулуарах. Я подготовлю заранее товарищей из ЦК.

Мазуров кивает:

— Хорошо.

— Тогда готовьте сам текст, перед пленумом на Секретариате его утвердим.

— А товарищ Суслов?

— У него собственное выступление.

Стараюсь не выдавать себя. Но вторая часть «Марлезонского балета» получится весьма скандальной. Но к лучшему. Разворошим Закавказский муравейник и в тени межнациональной заварушки пропихнем необратимые изменения в славянские республики Союза. Они становой хребет державы. Необходимо лет десять на экономические преобразования. А затем пойдет как по маслу. Я почти уверен в этом. Потому что вокруг такое огромное количество умных и работящих людей. И такую кипучую энергию не смочь направить в нужное русло? Да вы издеваетесь!

Информация к размышлению:

Вторая по величине экономика мира — Китай — начал строить инновационную систему с середины 1980-х годов, как часть экономической реформы. К концу ХХ века была создана Национальная инновационная система для единой китайской экономики, нацеленная на обновление китайской Академии наук как исследовательской организации и увеличение доли научно-исследовательских работ в ВВП (с 0.95% в 2001 г. до 1.42% в 2006 г.). Бизнес-сектор стал доминирующим научно-исследовательским участником (более двух третей всех НИР).

Руководство страны активно поддерживает и стимулирует иностранные НИР. Стратегическая задача Китая заключается в том, чтобы заполучить как можно больше иностранных технологий. Кроме этого, важным элементом НИС Китая стала перенастройка системы общественных исследований на поддержку университетов. Китайская научная система уже хорошо зарекомендовала себя на международном уровне. Это демонстрирует число китайских публикаций с иностранными соавторами, особенно из США и Японии.

Китайские компании активно поощрялись к разработке «местных инноваций», в том числе путем «совместных инноваций» с иностранцами, или даже «улучшения иностранных инноваций». Фактически, речь шла о том, что китайские компании, опиравшиеся на второсортный западный технологический опыт все время с начала реформ, должны были за несколько лет перепрыгнуть сразу несколько технологических ступеней и встать на равных с европейскими и американскими технологическими лидерами.

В 2006 году Госсовет КНР выпустил документ «Инструкции по применению государственных среднесрочной и долгосрочной программ по научному и технологическому развитию на период с 2006–2020 годы». В нем перед Китаем была поставлена цель создания деловой среды, которая способствовала бы появлению независимых инноваций, продвигаемых силами частных компаний.

В последние годы выпуск высокотехнологичной продукции стал расти особенно быстро, опережая среднегодовые темпы увеличения ВВП в несколько раз. Экспорт этой продукции рос еще быстрее. Сегодня более половины ее идет за рубеж. В ассортименте высокотехнологичной продукции в четверке лидеров — электроника и телекоммуникационное оборудование, компьютеры и офисная техника. Скромнее позиции у фармацевтики, медицинского приборостроения и авиакосмической отрасли.

Технологические достижения Китая лишь в небольшой части были связаны с прогрессом отечественной науки и техники, так как огромную роль в становлении китайской экономики сыграли иностранные технологии. В конце 1980-х в Пекине даже было открыто специальное бюро по «ассимиляции зарубежных технологий». Доля высокотехнологичного компонента в производстве и импорте росла в прямо пропорциональной зависимости от увеличения ввозимых технологий.

Ранее высокотехнологичная продукция выпускалась в КНР преимущественно методом отверточной сборки поставляемых из-за рубежа компонентов. Иностранный капитал стал абсолютно доминировать в производстве, экспорте и импорте такой продукции. Такой курс дал значительное число рабочих мест (что особенно важно для густозаселенного Китая), и открыл для китайского экспорта мировой рынок. Это превратило КНР в крупнейшего держателя золотовалютных резервов.

Китай долгое время отставал от развитых стран по затратам на фундаментальные исследования. Однако в самые последние годы ситуация стала быстро меняться. Власти осознали, что заимствованные технологии не могут обеспечить стабильного роста конкурентоспособности Китая, надо вкладываться в собственные инновации. И это решение стало приносить свои плоды.

Сегодня по количеству исследователей Китай приближается к США. На его долю приходится 14,7% научных сотрудников мира, на долю США — 22,8%, Японии — 11,7%, России — 8,9%. Число дипломированных специалистов в области информационных технологий ежегодно прирастает на 200 тысяч человек. Это в пять раз быстрее, чем на Западе. Китай ставит задачу полностью устранить свою зависимость от импорта передовых технологий. Для этого Ху Цзиньтао предложил увеличить финансирование фундаментальных исследований, а также ускорить доведение их результатов до производства путем создания цепочек, объединяющих ВУЗы, НИИ и предприятия.

В октябре 2010 года китайские власти сформулировали план развития КНР на 12-ю пятилетку, с 2011 по 2015 годы. В нем приоритет отдавался развитию семи стратегических отраслей, которые в идеале должны полностью поменять структуру экономики Китая:

— технологии «чистой» энергетики;

— новое поколение телекоммуникационного оборудования;

— биотехнологии;

— высокотехнологичное оборудование;

— новая энергетика;

— новые материалы;

— гибридные и электрические автомобили.

Именно в этих отраслях разрыв между Китаем и Западом должен быть ликвидирован в максимально короткие сроки.

Как известно, Китай не ставит недостижимых задач, и с учетом нынешних темпов роста ВВП, они вполне достижимы. Создание экономики, способной производить инновации, — это радикальная трансформация общественного сознания, отказ от пассивного усвоения и трансляции знаний, навыков в пользу предприимчивости.

Глава 7

7 октября 1965 года. Париж-Стокгольм-Вена. «Великое красное наступление»

В Европах в той жизни я поездил немало. Так что не испытываю никакого волнения от чем слегка удивил Голля. своего тутошнего вояжа. Первый раз в Югославию еще в девяностом ездил. Спасибо комсомольскому «Спутнику» и бутылке дорогого коньяка. Надо честно признаться, что в советский период выезд зарубеж сопровождался разнообразным маразмом в виде партийного или комсомольского комитета, что должны были убедиться в чистых помыслах потенциального туриста. Что он едет не по магазинам затариваться, а нести высокую культуру быта в дикий мир капитализма.

И сначала ты мог посетить лишь страну соцлагеря, братского соседа по бараку, а уж потом увидеть прелести загнивающего Запада. И вот именно в этой идеологической проверке таилось множество западней. Не дай бог, ты был в ссоре с партийным начальством или плохо отнесся к замухрышке, которой поручили в вашей организации комсомольскую активность. Я лично знал парней, которые выпив для храбрости и выключив свет, «окучивали» страшненьких комсомолок, зато получали «визу». Ну и массу проблем в придачу. Нельзя отказывать некрасивой девушке слишком долго. Женщины во власти — это дьявол в юбке!

Виза через постель или подношение. Что еще может быть продуктивней к контрпропаганде советского образа жизни. К сожалению, маразм реального социализма иногда так зашкаливал, что уже думалось: а может, ну его на фих? Без него станет лучше? Не стало. Маразматические сосуды сообщаются между собой. Видимо, это нечто родное, посконное. В каждой избушке свои погремушки.

Ильич поездил по миру больше моего, но уже с иными целями. И сказать честно, наблюдал Европу настоящую меньше меня. Вот что я вижу сейчас, сидя в дипломатическом лимузине? Проехали Триумфальную арку, но народу по сторонам улицы не убавилось. В доинтернетную эпоху люди ценят любые яркие зрелища. А здесь настоящий лидер коммунистической России приехал! К нашей стране у французов сложные чувства. Ярые враги, захватчики, союзники, братья по оружию. Кто мы для них сейчас? Левые здесь традиционно сильны и также традиционно стоят от нас наособицу. Они забыли свои революционные грехи, но радостно тыкают ими в нас. Где же ваша куртуазность, мусье?

Я скажу больше: готовясь к визиту, в очередной раз убедился, что работу с компартиями Европы ЦК завалил полностью. Жалкие попрошайки или оппортунисты. Какое они имеют право учить нас? Откровенный елей еще хуже. Осерчав, я потребовал на Секретариате снять Бориса Пономарева с должности руководителя международного отдела ЦК КПСС, который тот занимал с 1955 года до конца правления партии. Пономарев, вообще, личность любопытная. Выходец из Коминтерновских, протеже Суслова, имеет мутные связи с теми, кто мне может противостоять. Но здесь и заступничество второго человека в партии не помогло. Мое Информбюро нарыло достаточно материала даже для исключения Пономарева из КПСС. И поедет Борис куда-нибудь подальше послом.

Но слава Партии и Ленину все треволнения позади, я восседаю на высоком сиденье рядом с мировой легендой Шарль де Голлем! Встретили меня по-королевски: красной дорожкой, почетным караулом, Марсельезой! В аэропорт прибыл сам президент Пятой республики и тут же протянул мне руку у трапа. Я долго тряс её, пытаясь выдавить несколько фраз на французском. Но Шарль неплохо общался на английском, и мы сразу перешли на него. Нас тут же окружили кольцом корреспонденты, и мы так и стояли, ярко улыбавшись. Это явно работа на публику. И я в ней также преуспел, чем несколько поразил де Голля.

И вот сейчас мы едем рядом, со счастливыми лицами машем народным толпам. Иногда встаем в значимых местах, лимузин открытый, в Париже еще тепло. А я вспоминаю свои прошлые приезды в Париж. Какой русский не мечтает побывать здесь? Тщательно муссируемый образ града-мечты подловил на крючок многих простачков. В конце девяностых мы с семьей еще успели ухватить остатки того классического Парижа. Ходили по его улочкам, восхищались площадями, забегали в кафе за знаменитыми круассанами, поднимались на Эйфелеву башню. Перед самым ковидом я с группой старых товарищей поторопился посетить столицу Франции еще раз. И лучше бы не ездил. Грязь, арабская речь, обилие черных лиц на улице, отсутствие порядка даже в центре города. Все впечатление было в итоге смазано.

Сейчас же Париж моего детства, ярких и отчасти загадочных кинофильмов, — вот он тут! Но я его, к сожалению, не увижу. Бремя руководителя. Люди, с молодости, сидящие у власти, не видят жизни таковой, какова она есть. Тому пример — легендарный халиф Гарун аль-Рашид, что гулял по Багдаду ночами. Зато остается общение с великими людьми! Вижу, что де Голль уже в нетерпении. Тем более, что мы можем разговаривать без переводчиков. Я тут на три дня, так как дел огромное множество. Политические переговоры, подписание договора о сотрудничестве, выступлении на конференции левых партий, интервью на телевидении, общение с прессой. И в последний день знаковое подписание экономических контрактов с самыми большими фирмами Франции.

Это поистине исторический рывок!

Такого не было со времен договора Антанты. Entente cordiale — «Сердечное согласие». Только на этот раз без Великобритании. Вот с англичанами у нас, наоборот, резкое ухудшение отношений. Пусть побесятся. Буквально весь мир сейчас замер в ожидании. Ключевое государство Европы и самая огромная страна на планете. Наш грядущий договор уже называют: «Ось Париж-Москва»! В 1964 году две державы заключили торговое соглашение, затем — договор о научно-техническом сотрудничестве. В том мире де Голль нанес официальный визит в СССР в 1966 году. Он ищет мирового признания, как великий лидер, а СССР рассматривает, как «извечную Россию». И тут я ему крепко подыгрываю. И стоит сказать, что правила игры с той стороны приняты. Еще во время телефонных разговоров, я понял, что у нас получится.

Вообще, 1965 год, год переизбрания де Голля на второй президентский срок, стал годом двух ударов по политике блока НАТО. 4 февраля генерал объявляет об отказе использования доллара в международных расчётах и о переходе на единый золотой стандарт. 9 сентября президент сообщает, что Франция не считает себя связанной обязательствами перед Североатлантическим блоком. В том мире 21 февраля 1966 года Франция вышла из военной организации НАТО, а ее штаб-квартира была срочно переведена из Парижа в Брюссель. В официальной ноте правительство Помпиду объявило об эвакуации 29 баз с 33 тысячами человек личного состава с территории страны. Думаю, что сейчас это произойдет несколько быстрее. Да и это не так важно.

Французы еще весной, когда мы начали переговоры, малость очешуели от масштабов потенциального сотрудничества. А после отмашки на политическом Олимпе начали бодрыми темпами набирать «Очки». То есть пулы крупнейших фирм, что могут нас заинтересовать. Я же со своей стороны открыл все шлюзы, надавил на ЦК, Совмин и спецслужбы. Поток информации между двумя державами стал поистине Ниагарским. Мои Кремлевские отделы чуть не задохнулись. А между двумя столицами возникла целая «челночная линия». Да и в Москве такого потока французских гостей не было с 1812 года. Политики, дипломаты. Театры, кинематографисты, певцы. Ведущие бизнесмены и даже военные. Этих мы пригласили летом на учения. Жест широкой воли, от которого мои генералы сначала выпали в осадок. А потом произвели тактический маневр под кодовым названием «Русское гостеприимство». Банька, шашлыки, много-много-много русской водки. Вот наше секретное оружие против супостатов!

Что не откажешь французам, так это в чувстве прекрасного. Я ошалело разглядывал лестницы, стены и потолки Palais de l’Élysée, президентского дворца. Он больше смахивал на почтенный музей. На стенах картины, гобелены, много расписных вазонов. Впрочем, завтра поутру мне обещали Лувр. Пока там не будет посетителей. Хотя насколько я помню первое свое посещение, и месяца мало, чтобы этот музей обойти. Де Голль заметил мое любопытство и дает комментарии. Ему радостно, что мы можем общаться без переводчиков. Те будут присутствовать, чтобы переводить официоз или помогать со сложными идиоматическими выражениями. В них я силен, уже огорошил не раз. Иногда хроноаборигенов ставлю в тупик. Я всегда был неравнодушен к разнообразному сленгу, поэтому мои помощники услышали как термины из блатного мира, так и словечки поколения «Зет». Но вскоре все понимали, что «душнить» и не «по пацански», сказанные с разной интонацией, обозначают совсем различные вещи.

После мы неспешно пообедали в узком кругу. Со мной приехали Мазуров от Совмина и заместитель Громыко Василий Кузнецов. Сам руководитель МИДа нынче в Дели, ведет переговоры о мире. Его американский коллега уговаривает Исламабад. Чертовы китайцы, все-таки влезли в конфликт и поломали нам всю малину! Индусы их откровенно боятся и потому остановили войска в шаге от победы. И, в свою очередь, давят уже на нас. Громыко, скользкий угорь, вытянет нам с обоих сторон лучшие преференции. Во всяком случае, индийцы на нашу военную технику подсели. Их впечатлили действия нашей авиации на поле боя и возможности для разведки. Будут покупать и выпускать по лицензии. Как самолеты, так и танки. Тем более что у них возник новый приоритет — Восточный Пакистан. Так что возникновение Бангладеш в этом течении времени произойдет раньше. Кузнецов опытный дипломат, как раз такой нужен для переговоров. Я его как раз присматриваю на место министра.

Де Голль и я много шутили. Француз вспомнил свое боевое прошлое, я также ввернул пару историй. Их мне поведали однополчане. Отчего-то в официальных мемуарах об этих случаях нет ни слова. Нет, все-таки тернист был путь Ильича. А что происходило в сорок первом, он и в оставшейся мне памяти умалчивает. Лишь обрывки ярких воспоминаний иногда накатывают. Горящие поля, валяющиеся по обочинам пыльных дорог трупы. Уже раздутые от жары тела беженцев, женщин, стариков, детей. Разбитые телеги, сгоревшие автомобили. Немецкие летчики любили пройтись пулеметами по канавам и кустам, что росли вдоль трасс. Сколько там сгибло прятавшегося от налетов народу, никто уже никогда не скажет.

Внезапно осознаю, что проговариваю это вслух. Чертов француз разбередил память! В комнате воцарилось молчание. Нашим ужасы войны и так известны, но почему-то в обществе не принято о них рассказывать. Спасибо Симонову, что осмелился первым задеть этот крайне трагический год в своей книге. Хозяева малость остолбенели от жестокости моего рассказа. Собственный сороковой, когда немцы вовсю проявили себя живодерами, они как-то позабыли. Про оккупацию благоразумно помалкивают, а мы не роемся в чужой памяти.

«Кто старое помянет, тому глаз вон. Кто забудет, тому оба!»

Глаза де Голля подозрительно блестят, видимо, вспомнил нечто свое.

— Спасибо, Леонид, что был так откровенен со мной. Нашим политикам полезно не забывать о тех суровых годах и нашем боевом братстве.

— Полностью согласен с вами, Шарль.

Мы еще в аэропорту договорились без протокола общаться по именам. И за добродушной улыбкой я прячу доводы, которые внезапно озвучил перед делегацией от Пятой Республики, что приезжала в Москву. Когда они открыли рот, чтобы выкатить нам претензии, накопленные еще с царских времен, я бросил им на стол стопку листов. Там в точных цифрах было указано, сколько французов служило в СС и вермахте. Сколько их попало к нам в плен. Сколько военной продукции они поставили Третьему Рейху и прочие неблаговидные деяния. Надо было видеть скисшие лица французов. Давно, видимо, не макали их в грязь. Но помнят они все хорошо. Франция давеча пережила унижение во Вьетнаме и Алжире. Так что не перед нами им качать права.

Голль что-то ощущает и благожелательно спрашивает:

— Леонид, помнится, у вас было некое культурное предложение?

— Конечно! Не так давно в 1960 году мы выпустили совместный фильм «Нормандия-Неман» про ваших летчиков, воевавших на стороне Советского Союза. Как вы смотрите на то, чтобы снять во Франции ленту о легендарном Русском экспедиционном корпусе, что помогал вам в Великой войне. Особо отличилась русская пехота под Реймсом, не допустив прорыва немецких дивизий в направлении Парижа.

Президент удивленно уставился на меня. Его помощник откровенно хлопал глазами. Похоже, что он и вовсе не в курсе тех событий. Как они быстро забывают нашу помощь! Зато претензий целый вагон. Но де Голль далеко не дурак, он моментально вцепился в идею. Боевое братство, что может быть лучше для пропаганды!

— Эта прекрасная история о нашем содружестве стоит того, чтобы ее экранизировали! Русские и французы вместо против общего врага!

А это уже толстый намек на тонкие обстоятельства. Пожалуй, лучше и не выбрать год для начала оживления наших отношений. Противостояние Америке и НАТО только разгорается. И тут мы, как нарочно, протягиваем руку помощи. Под наши долгоиграющие проекты, да залог в золотых слитках французские банки шикарные кредитные линии открыли. Видимо, надеются, как в прошлом веке опутать нас долгами.

— Со своей стороны обещаю всяческую помощь, лучших актеров и режиссера.

Шарль неподдельно удивился:

— Кого?

— Сергей Бондарчук. Он сейчас заканчивает эпическое полотно «Война и мир»!

— О!

Брови де Голля устремились вверх. Толстого во Франции знают и уважают.

— Обещаю прислать вам одну из первых копий его нового фильма.

— Буду премного благодарен.

Мы перешли в небольшой кабинет, где устроились вокруг изящного журнального столика из темного дерева. Кресла были невероятно удобны, но я не расслаблялся. И обратился в первую очередь к премьеру Жоржу Помпиду.

— А я ведь привез вам огромный сюрприз. Что может сдвинуть с места камень преткновения между нашими державами.

Французы туту же обратились во внимание.

— Мы решили, что возможно, пересмотрим отношение советского правительства к старым дореволюционным долгам. Но и вы должны пойти к нам навстречу.

Надо было видеть удивленные глаза французов.

На предварительных переговорах эту щекотливую тему старались обходить стороной. В конце января 1918 года председатель Всероссийского центрального исполнительного комитета Яков Свердлов подписал декрет об аннулировании займов царского и Временного правительств. На основании этого документа задним числом с 1 декабря 1917-го списывались внешние и внутренние государственные долги почти на 60 миллиардов рублей. Среди пострадавших оказались не только иностранные государства, до Октябрьской революции кредитовавшие Россию, но и частные инвесторы. Так, декрет ВЦИК в одночасье разорил десятки тысяч французов, которые со второй половины XIX века вложили в считавшиеся выгодными и надежными царские гособлигации до 15 миллиардов золотых франков. Учитывая итоги Гражданской войны в России, это стало важным прецедентом. В будущем.

Вопрос с долгами решится лишь в 1997 году, когда Москва заключит с Парижем договор о выплате 400 миллионов долларов в счет погашения царских долгов. Но и тогда осталасся казус с частными пайщиками, коих накопилось аж четыреста тысяч. И тут внезапно всплывает проблема царского золота. В 1918 году из Советской России в Берлин по условиям Брест-Литовского мирного договора было отправлено 93,5 тонны золота. Большая его часть в скором времени досталась Франции в качестве контрибуции от проигравшей в войне Германии. Таким образом, Париж век назад фактически присвоил часть золотого запаса своего бывшего союзника.

Я бы не затрагивал этот щекотливый вопрос именно сейчас, если бы Франция не нужна была мне в качестве «Троянского коня» в Европе, и мне остро необходима поддержка не только левых партий, но и французских рантье. Хотя в будущем даже Европейский суд по правам человека подтвердил, что межправительственное соглашение не нарушает право заявителей на уважение частной собственности. Отдельно было отмечено, что приобретение царских займов представляло собой рискованную финансовую операцию, и держатели облигаций должны принять последствия данных рисков.

— Это щедрое предложение.

Президент и премьер переглянулись. Видимо, проблемы с обладателями облигаций все-таки существовали. Но они рано радовались. К долгам я привяжу и ущерб, который был нанесен в результате интервенции 1918–1920 годов. Так что переговоры будут долгими. Но мы выполним условия соглашения. Чтобы никто не ушел обиженным.

— Тогда в следующем месяце можно будет вернуться к нему. Когда начнут работать наши завтрашние договоры.

Де Голль еле удержался от усмешки. Хитроумный русский вождь тут же связал вместе обе проблемы.

— Как скажете, Леонид, — он посмотрел на часы. — Тогда, может, поедем пораньше на встречу с нашими деловыми кругами. Пообщаемся с прессой?

— Это я завсегда готов. Особенно, если ваши корреспондентки будут хороши, как Брижит Бордо.

Французы смеются, наши удивлены. Но как можно не дышать Парижским воздухом.

То ли организаторы постарались, или во Франции феминизм так силен, но женщин журналистов собралось немало. И я их вежливо привечал, объяснив мужчинам, что в Париже нельзя не быть галантным. Шутку милостиво приняли. Вообще, я много балагурил и улыбался. Журналистам это нравится, когда с ними легко общаются, а не строят унылые рожи. Даже тем, кто был первоначально настроен против лидера русских коммунистов. В благожелательной атмосфере задавать провокационные вопросы намного сложнее. Это тут же ощутил на себе англичанин, что попытался узнать у меня про наше участие в Индо-Пакистанском конфликте, но его тут же со всех сторон зашикали. Французам в первую очередь интересна Франция!

Я мило улыбнулся приглянувшейся моложавой брюнетке с высокой прической на голове, и та тут же затараторила. Все-таки есть во французском языке нечто такое, что заставляет сильнее биться сердце. Не зря наши дворяне после навязанного Петром немецкого перешли на «парле франсе» и говорили до самой революции. Зачем грубый язык англосаксонских торгашей стал общемировым?

— Господин…товарищ…

— Если вам так сложно, то зовите меня просто mon empereur.

Секунду девушка хлопала длинными ресницами, а потом заливисто захохотала. Она кокетливо с прононсом протянула:

— Ну…. Если вы так просите…

Я хохотал вместе со всеми. Даже строгий де Голль спрятал ухмылку в платке. Обстановка в небольшом зале, где плотно разместились представители популярных изданий, сразу разрядилась. Западные журналисты уже были наслышаны о моей неординарности и сейчас увидели её воочию. Лучшую версию коммунистического вождя в мире!

— Проще обратиться, господин секретарь. — снова улыбаюсь, уставившись прямо в темные глаза корреспондентки. — Извините, так сложилось, что мы любим сложные именования.

— Господин секретарь, почему все-таки Франция?

Хороший вопрос. Короткий и ёмкий. Животрепещущий. Публика тут же замерла в ожидании. Лишь микрофоны приблизились ко мне, заставляя напрягаться охрану.

— А почему нет? Между нашими странами в прошлом случалось разное. Мы крепко воевали, дружили до пьяной икоты, были крепкими товарищами. Вот и двадцать лет назад вместе остановили коричневую чуму. И мы в России никогда не забываем вашу великую революцию. И даже отчасти идем по обозначенному французами пути.

Все равно свинья грязи найдет, — в разговор тут же вклинился худой неприятный тип с топорщащимися усами:

— Во Франции не было Гулага!

Публика неодобрительная гудит. Но меня так просто не возьмешь.

— Зато была Вандея, казни на гильотине, революционные войны, что прожгли всю Европу. Сколько у вас после случилось революций? Со всеми кровавыми последствиями. Последним было, если не ошибаюсь, восстание коммунаров. Которое, кстати, также встретили далеком не цветами, а пушечными ядрами. Мы же строили первое в истории государство рабочих и крестьян. Непросто, неидеально, совершая ошибки. Не делает их только тот, кто ничего не делает. И что же? Нам теперь вечно посыпать голову пеплом и каяться? Не дождетесь! Мы первыми в мире начали воплощать в жизнь идеалы, которыми с нами поделилась чудесная Франция! Мы создали великую индустрию, дали трудящимся социальные права, всеобщее образование и медицину. Первыми в мире ввели женщин в представительные органы, дали им настоящее равноправие. Сокрушили немецкий Рейх, заслуженно поправ ногами его обломки, первыми отправили в космос человека. Неужели мы не имеем право гордиться своими свершениями? Спросите почему? Да потому это достижения советского человека. Его лучших представителей. Тех, кто будет строить будущее всего мира!

Я таки сорвал аплодисменты. Журналисты в любой стране, публика циничная, и скорее, они оценили правильность подачи аргументов. А также то, что я не испугался провокации и не стал оправдываться. Вечная беда российских правителей: «А что скажут в Европе?» Мы от нее даже в двадцать первом веке не избавились. Вечные оправдания перед «стратегическими партнерами» и «красные линии» из трусов. Вот и я сейчас вижу закатившиеся глаза МИДовца. Представляю, как полыхнули пердаки у кое-кого в ЦК. Но стоять буду на своем. У СССР есть собственные интересы, и никому не позволено на них разевать пасть!

Руку в этот раз тянет молоденькая блондинка с изящной фигуркой. Во Франции лица у женщин совсем иные, более ухоженные. Неплохо бы взять их подход на вооружение. Советские женщины должны быть самыми красивыми! Точно, Галке идею подкину.

— Господин секретарь, вы считаете, что социализм неизбежен?

— Конечно! Просто он разный, как и народы мира. У нас один, в Венгрии другой, в Китае свой азиатский вариант. Формация ведь накладывается на некий культурный код. Но все равно мы видим всеобщее наступление социалистических партий. Они традиционно сильны и в свободолюбивой Франции, горячей Италии. Или возьмем холодную Швецию. У них собственный «шведский вариант социализма». И представьте, это государство имеет монарха! И в то же время обществу не мешает проводить социальные эксперименты. Я считаю, что нам надо шире открываться друг другу. В перспективе сделать Европу общим домом без границ. Хватит с нас войн, которые не нужны трудящимся!

Снова аплодисменты. Ловлю удивленный взгляд французского президента. Не ожидал от рядовой пресс-конференции далеко идущих политических закидонов?

— Вы, молодой человек!

— Господин секретарь, вы согласны убрать 'Железный занавес?

Пошла жара!

— Если мы придем к консенсусу, то да. Но не забывайте, что не мы его сооружали, — поднимаю предупредительно руки. — Подождите, вопрос намного более сложный, чем кажется на первый взгляд. Можно обвинять Советский Союз и социалистический блок в размежевании Европы. Но все ли так в порядке в западной части континента? С кем нам вести диалог, мои дорогие друзья? Почему, думаете, мы выбрали именно вашу страну для прорыва? — публика снова замерла. Я постоянно ломаю общепринятые взгляды и прямо на глазах рушу догмы. Улыбаюсь и развожу руками. — Как я могу обойти страну, первой продекларировавшей: Liberté, Égalité, Fraternité? Это символично, что страна первой демократической революции и провозглашения свобод станет лучшим партнером в Европе для страны первой социалистической революции.

В зале прямо выдохнули и снова зааплодировали. Аплодисменты, переходящие в овации. А ведь сейчас они более искренние, чем в начале.

После «сталинской паузы» продолжаю:

— Но рядом с вами реваншистская Германия, на постах руководителей которой много бывших нацистов. Укрывающихся военных преступников, не понесших наказание. На юге лежит Испания с диктатурой кровавого палача Франко. В Греции неспокойно, ей также грозит реакция. Но это не помешает нам следовать лозунгу вашего президента: «Европа от Атлантики до Урала».

Кто-то неугомонный с места крикнул:

— А какие предложения вы сделали бизнесу?

Широко улыбаюсь:

— Об этом вы узнаете после подписания соглашений. Но их спектр довольно широк. Мы даже готовы пойти дальше. Например, сотрудничать с Францией в космосе. Ведь там СССР первый и непревзойдён пока ещё никем.

Тот же наглый щеголь с узкими усиками пытает меня:

— Каким образом вы собираетесь это делать? Отдадите нам секретные технологии ваших ракет?

Чую на себе несколько колких взглядов. Некоторым до коликов в печенках хочется сделать мне какую-нибудь гадость. Не стоит думать, что во Франции все любят Россию и уж тем более коммунистов. Правых здесь также хватает. Особенно в армии и в разведывательных структурах. Достаточно вспомнить, что на помощь афганским моджахедам первыми поспешили французские спецслужбы. И лишь после появилось ЦРУ.

— Обмен может быть взаимным. Нам интересны ваши великолепные вертолеты и двигатели. Франции же мы предложим полет их космонавта на нашем космическом корабле.

В зале послышалось «О-ля-ля!», и он тут же взорвался вопросами. Пришлось успокаивающе поднять руки:

— Мадам и месье, подробности будут позже. Нам уже пора, но я смогу ответить еще на один вопрос. Мадемуазель?

Указываю на юную особу с ярко-рыжей гривой и в предельно короткой мини-юбке. Глаза так и тянутся к ее чудесным ножкам. Она это замечает и бессовестно кокетничает.

— Господин секретарь, до нас доходят слухи, что недавно вы предложили советским студентам несколько иное трактование социализма. Мне как представителю молодежного социалистического движения интересно, что вы подразумеваете, что миром «Высокого солнца».

«Однако! А непроста деваха. Но перевод неправильный!»

И мини она надела, чтобы отвлечь внимание от своих умных глазок. Но публика явно разочарована. Им хочется скандалов и сенсаций. Несколько они уже получили. А здесь чистая философия.

— Вопрос на миллион! — и тут же меняю улыбку на серьезное выражение. Я этот переход перед зеркалом долго тренировал. Публика тотчас напряглась, ожидая нечто интересное. В зале затихли. — Наше поколение победителей нацизма желает знать, на кого мы оставим будущее человечества. Ведь именно от вас, молодого поколения зависит, какое оно станет. Будет ли наша цивилизация лучше и каково в ней жить человеку. Мы слишком сложные и непредсказуемые создания. На этом утверждении основана критика коммунизма. Мол, человека не переделать. Он грешен от рождения. Но мы, коммунисты, отвечаем, что это возможно! Создать нового человека, если понадобиться, то вмешаться в эволюцию, устроить наше общество на научных началах. Перестать отдавать на откуп продажным политикам и жадным богачам мироустройство. Как это сделать и какими методами, решать уже вам. Мы можем лишь помочь не потерять ориентиры. Я считаю, что власть должна повернуться к человеку труда. Не на словах, а на деле продемонстрировать «Социализм с человеческим лицом»!

Прощаюсь жестом под «бурные аплодисменты». Вместо тривиальной пресс-конференции выдал целый митинг.

Мы идем по длинному коридору на встречу с банкирами, владельцами корпорация, и де Голль, кося на меня глазом, тихо спрашивает на английском:

— Про космонавта была не шутка?

— Это зависит от вас. Космос крайне дорогое занятие, его лучше осваивать совместно.

Помпиду тут же вцепился в меня. Неужели он ставленник аэрокосмических компаний?

— У вас есть конкретные предложения, господин секретарь?

Небрежно пожимаю плечами:

— Возможно. Многое зависит от вас. Но не скрою, нам было бы интересно сотрудничество с такой развитой страной, как Франция. Ведь кроме космонавта мы сможем запустить в космос и ваши спутники, — лица французов вытянулись. Я знаю, что они готовят полет своего спутника «Astérix» на 26 ноября 1965 года. Но вскоре с их космодромом в Алжире Хаммагир французам придется расстаться. Так что я правильно нажал на их больную точку. — В Советском Союзе существует обширная программа освоения земной орбиты. Представьте себе международную космическую станцию, построенную вскладчину. С Советского Союза доставка наверх космонавтов и припасов для работы. Участники же создают за свой счет блоки станции. Например, Франция научно-исследовательский.

— Это… возможно?

— В скором времени — да. И в вашем отсеке будут работать на постоянной основе именно французские ученые.

Президент и премьер дальше молчали. Видимо, моя информация была для них шокирующей. Я внезапно предстал перед ними невольным предвестником великого будущего. Было, короче, о чем задуматься. В том числе и мне. Но сначала нам стоит пережить шестьдесят восьмой.

Информация к размышлению

Брутенц Карен Нерсесович

Мне до сих пор невдомек, почему венгры, где наше вмешательство было более брутальным, чем в Чехословакии, сумели потом проводить гибкую, во многом «ревизионистскую» линию, в то время как у чехов все обстояло совсем иначе. Сказалось ли то, что вмешательство в Венгрии произошло во времена Хрущева, когда он сам был не чужд новаций и понимал, что по-прежнему вести дело нельзя, а его преемники действовали инерционно и ничего не хотели менять, или тут сыграли свою роль особенности национального характера и личность лидера, а может, и все это, вместе взятое?

Тесно сотрудничали мы и с коллегами из ГДР. Хорошо информированные, дисциплинированные, четкие и пунктуальные, они вместе с тем придерживались жестких подходов. Гибкость им скорее была чужда, во всяком случае, они не были к ней склонны. Это, видимо, отражало общий политический климат в ГДР. Немцы сами подтрунивали над некоторой своей прямолинейностью, жесткостью и заорганизованностью, рассказывали на этот счет анекдоты. Вот один из них, относящийся к середине 80-х годов, о конце света. Бог сказал Рейгану и Горбачеву: «Я вижу, вы не можете жить мирно, поэтому будет конец света». Бог облетает землю, так сказать, инспектирует ее и наблюдает, кто и как готовится к предстоящему событию. Американцы безумствуют, русские вовсю пьют водку. А гедеэровцы стройными колоннами маршируют под транспарантами: «Встретим конец света новыми успехами в повышении производительности труда». Следовавшие официальной линии и подчеркнуто лояльные немцы, вместе с тем (впрочем, как и венгры), мне кажется, внутренне относились к нам не без чувства превосходства.

Выделялись болгары, они были мне симпатичны и в политическом, и в личном плане. Во многих отношениях болгарские коллеги фактически принимали советское руководство и делали это искренне, не кривя душой, не насилуя себя. Они отнюдь не смотрели на нас снизу-вверх, блюли свое достоинство и предпочитали недогматические позиции. Однако мы, особенно на уровне руководства, далеко не всегда были достаточно внимательны к болгарам. Нередко действовал близоруко-потребительский принцип: «эти» и так будут с нами.

Когда появился феномен еврокоммунизма, это, естественно, вызвало у нашего руководства крайне негативную реакцию. Он воспринимался в первую очередь под углом зрения усиления критического отношения к нашей политике и даже к нашей системе. Глубокие внутренние причины возникновения еврокоммунизма наши лидеры были склонны игнорировать. Между тем речь шла о попытке некоторых партий осмыслить изменившуюся ситуацию в своих странах и в Европе, сделать необходимые политические и теоретические выводы. Ведь уже возник разительный контраст между идеологическим арсеналом и реальными условиями деятельности этих партий — крупными экономическими, социальными и технологическими сдвигами, происшедшими к 70-м годам в мире и Европе. Они и дали главные импульсы к возникновению еврокоммунизма.

Глава 8

11 октября 1965 год. Борт «Аэрофлота». Успехи и провалы

Как только взлетели из Вены, то я сразу перешел в «кабинет». Пока я летаю на специальном Ил-18, получившем индекс «Салон», что был разработан для первых лиц. И это не прихоть, а «производственная необходимость». Глава государства не отдыхать летит, а работать. Ему нужно ознакомиться с материалами, провести совещание и еще отдохнуть. Но сейчас не до отдыха. Из дома ворох новостей. Сунул я все-таки горящую ветку в муравейник! Поздно вечером имел неприятный разговор с Черненко. В ЦК довольно неоднозначно восприняли мои заявления в Париже и Стокгольме. Ну да, я несколько ушел от общепринятых норм. Но для того я и Первый! Мне Президиум поручил определять политику страны.

Но в этот раз фронда шумела более откровенно. Как бы заговор не устроили. За Президиум я не волновался. Там уже ученые сидят. Да и каждому нарезано работы невпроворот. К тому же регулярно делюсь с соратничками громадьем планов. Не раз в Завидово возникали жаркие споры под рюмашку. Только вот я всегда требовал от собеседника основательных аргументов. И мало кто их находил. В итоге не мытьем так катаньем приводил замыслы к одному знаменателю. В чем моя выгода? А в таких спорах обычно мало кто вспоминал, с чего все началось. И многие были впоследствии уверены в том, что итоговую концепцию в диспуте отстояли они. Как будто это была их идея. И если та выстрелила, то гордились собой. А я втихаря поддерживал. Мол, помнишь, ты предложил к коровам подходить не слева, а справа? Удои повысились!

Кстати, не моя наработка. В девяностые Россию заполонили иностранные «бизнес-учителя», предвестники коучей двадцатых. Только тогда от приезжих гостей еще был толк. Незнакомые для советского человека психологические уловки, ознакомление с правилами западного бизнеса. Больно уж у нас были разные экономические системы. И что такое рыночные отношения мы не ведали. Но наш дикий капитализм предпочел честному корпоративизму систему «эффективных сов». В начальство как в бизнесе, так и в госуправление по феодальному принципу набирали «нужных людей», «деток», «сосок», где-то родственников из родственников. И все эта конструкция держалась на бессовестной эксплуатации обычного человека. Российская Федерация создана на нефти как природной, так и человеческой. Люди для нее такие же ресурсы, «нефть». Ну а кто их считает? И с ними считается? Наверное, самая ублюдочная система правления на Руси за столетия. Много красивых слов в официозе и людоедство по сути в одном флаконе. Последняя война это наглядно показала.

Ничего, будет время, разберусь с оппортунистами! Центральный комитет нуждается в чистке. Но пусть этим занимается Пленум. И лучше после съезда. На нем как раз будем выбирать новых членов ЦК. И внезапно многие не обнаружат себя в списках. Подготовительную работу я уже провожу. Как и тот Ильич почти каждый день несколько часов посвящаю разговорам по телефону. Украина, старые и новые знакомцы. Им льстит, что я с ними разговариваю и не забываю. Это же круто упомянуть вскользь, «мол, сам Ильич звонил намедни!» Разом повышает статус на несколько ступенек. А мне что? Для хорошего человека не жалко! В отличие от мыслителей диванного будущего, не считаю всех хроноаборигенов дураками. Достойных людей здесь много. Приложить бы всех к грамотному делу и цены им не будет!

Зато и с той стороны до меня доносят неожиданные новости. Внезапно элитам промышленных городов востока и центра УССР резко понравилась моя идея об Экономических районах. Хотя чего тут внезапного? Выйти из плотной опеки обкомов и республиканского ЦК. Пусть и частично. Кто о таком не мечтает? Не нужны будут лишние отчеты, более грамотно выстраивается вертикаль, завязываемая на Москву. Но в то же время директорам крупных предприятий развязываются руки. И очень удобно осуществлять внутрирайонную кооперацию и сотрудничество.

Однопрофильные предприятия в разных городах могут в итоге слиться в крупные корпорации. Это уменьшит расходы и даст возможность иметь больше фондов. И еще более важно, маневрировать текущими ресурсами в обход министерств. Ведь Москве критичны конечные показатели, рабочим зарплаты и премии. Горсоветам капитальные вложения в благоустройство. Моя же задумка еще более обширна. Это начало упразднения республиканского управления как такового. И экономисты меня поддерживают. Политическая нарезка регионов крайне неудачна и неудобоварима. Особенно в плане так называемых автономий. Мы теряем кучу ресурсов только на управление ими. А если добавить, что оно еще зачастую бездарно…

А промышленники — это большая сила. Это огромные заводы, рудники, электростанции, тресты, отрасли, министерства. Чуете, сколько людей встанет за меня в республиках? По России я не беспокоюсь. Последние мои инициативы в обкомах РСФСР приняли с благодарностью. Воронов за меня горой, а он, между прочим, член Президиума. С Машеровым все ясно, я белоруса лишний раз не дергаю и вижу, что не меньшие горы свернет для своей республики. И не забываю Среднюю Азию. В Казахстане меня помнят и предложение о более тесном сотрудничестве с Уралом и Сибирью поддерживают.

В разговоре с Рашидовым пообещал ему в ближайшее время пересмотреть планы на хлопок. Я жду отмашки от военных. Сколько им реально необходимо его для производства пороха. У нас уже контракты на большие поставки тканей из-за рубежа, особенно из Индии. Как раз за пару лет возродим льноводство и перезагрузим свою легкую промышленность. Но это значит, что в Узбекистане понадобятся тысячи линий для производства консервации, соков и сухофруктов. И лучше производить их там же, на месте. Рабочие руки есть. И подумать, где взять столько рефрижераторных вагонов? По железке везти дольше, продукция начнет портиться. Придется плотно сесть с министрами и хорошенько подумать. Нет у нас пока автострад и столько грузовиков. А прикинуть заранее потребности уже надо. Потому что мы начинаем решать проблему.

Я ухмыляюсь. Зря, что ли, ездил в Швецию? Volvo Trucks Corporation, подразделение Volvo Group уже в следующем году начнет строить завод под Ленинградом. Сейчас мы определяем площадку, ищем номенклатурных поставщиков. В Тихвине или Волхове начнем строить двигатели. Их мы точно будем использовать не только для грузовиков «Вольво». Прогнуть такой знаковый для нас контракт было архисложно. Финансовая верхушка Швеции вовсе не благоволит нам. Но против общества в этой скандинавской стране идти сложно. Тем более что под строительство автозаводов нашлись инвесторы и кредиторы.

Нет, в этот раз не из Австрии. Через Питовранова мы вышли на швейцарских банкиров. Они задолжали Интернационалу давно и много, к тому же здорово запачканы связями с нацистами. Уж не знаю, как «глубинники» выкручивали тем руки, но кредит нам дали. Тем более что он был выгоден всем сторонам. Помню, еще разведчики на меня странно глянули, когда я им посоветовал в шутку использовать утюг и паяльник. И указал именно как. И не потому, что узнали, что Первый кровожаден. Для этого времени больно уж оригинально звучало. В тридцатые и сороковые действовали иначе. И мне показалось, что эти ухари запомнили мой метод.

Шведы, узнав, что ведущие банки Швейцарии готовы открыть СССР кредитную линию, больше не кочевряжились. Тянущиеся с лета переговоры завершились в короткий срок. Производить будем разом несколько моделей. Одна из них легендарная Volvo L385 Viking грузоподъёмностью 8 тонн и обязательно с дизелем «D36» мощностью 80 л. с. В техническом плане Viking был относительно простой машиной без всяких изощренных решений, чем, видимо, и объясняется его огромная популярность во многих уголках мира. Двигатель с турбонаддувом также будут производить у нас. Чем больше дизелей, тем нам лучше. Ну и, конечно же, второй моделью для производства станет новая бескапотная F86. Первый грузовик Volvo с откидывающейся кабиной и полной массой 11,8–25 тонн. Его последующую модернизацию F88 в семидесятые годы покупали в СССР для оснащения парка объединения «Совтрансавто».

Кроме этого грандиозного для советского автомобилестроения контракта, мы заключили в Швеции множество иных. Например, в сфере деревообработки. Руководители еще не такой огромной сети магазинов IKEA оказались всерьез ошарашены нашим предложением. Лишь в 1963 году ИКЕА вышла на международный рынок, начав с Норвегии. А тут такой огромный и перспективный рынок. Но мне нужен их практичный дизайн и умение выстроить производство с логистикой. Так что предприятие будет совместное со множеством филиалов. Уже намечены первые площадки: Таллин, Петрозаводск, Калинин, Архангельск. Первый и четвертый порты, второй и четвертый центры деревообработки. И постепенно будем расширяться на восток. Мебель, товары для дома, бытовые мелочи. Всего этого жутко не хватает в Союзе. И все будет мирового стандарта. Чтобы остальные предприятия учились и подтягивались. Мне в Совмине попеняли на кажущуюся мелочность этой сделки относительно гигантских контрактов во Франции. Но я, как обычно, грамотно аргументировал свою позицию, сославшись на скорое масштабное строительство.

— Товарищи, а где мы возьмем разом столько мебели, мелочей для кухни и ванн, да хотя бы штор? Вы давно бывали в магазинах? Да и шведскую мебель зачастую можно собрать самому покупателю. Это в итоге выходит дешевле. Мало у нас рукастых мужиков?

Представители министерств тут же стухли. По товарам народного потребления у нас полный завал. Пока еще кооператоры в полную силу заработают. Я тут я как бы работаю на перспективу. Так что очко в мою пользу, такие товарищи ценят дальновидность, их взгляд на сделку здорово изменился.

Первые работники новых предприятий ИКЕА поедут на учебу уже в январе. Вообще, складывается интересная ситуация. Такой внушительной «временной миграции» из СССР доселе еще не было. Десятки тысяч инженеров, рабочих, и даже бухгалтеров выехали или готовятся к поездкам в ГДР, Францию, Австрию, Венгрию и Швецию. Это же сколько вещей и впечатлений они привезут обратно? Сдвиг в сознании населения гарантирован. И к этому следует готовиться. Это не в стране Третьего мира строить завод или электростанцию. Зажиточные европейские страны — повод усомниться в преимуществах социализма. И комиссары от КГБ или партии тут не очень уместны.

Я втихаря поручил эту работу внешней разведке и международному отделу ЦК. Пусть нашими займутся левые из Европы. Покажут обратную сторону медали. Ненавязчиво. Разглядев подноготную хоть и богатого, но капитализма, наши сограждане всерьез задумаются. А слаще ли хрен редьки? Вот с венграми и немцами будет сложнее. Эти соцстраны пусть еще и не расцвели, но достаток имеют. Особенно на фоне советской бедности. Не стоит путать относительно сытые восьмидесятые с 1965 годом. Несмотря на занятость, я стараюсь посещать обычные магазины в поездках. Ассортимент откровенно не радует. Мои помощники всегда записывают просьбы трудящихся. Их уже на толстенный талмуд накопилось! Люблю в Совмине министрам показывать, когда они начинают хвастаться успехами. Их успехи должны быть у советских граждан в тарелке. Кое-что в снабжении удается наладить быстро, но многие проблемы до сих пор не решены.

Иногда кажется, что все решить и вовсе невозможно. Виктория Петровна постоянно меня тычет: «Не бери на себя слишком много!» Но в целом живем с ней дружно. Я мало пью, занимаюсь физкультурой. Выглядеть стал лучше. Галка занята делом, даже ухажера себе нашла из МИДовских. Подтянутый и красивый, он и дочку Ильича старается вытянуть из того болота, куда ее беспутная жизнь затягивала. И ей такая богатая на впечатления жизнь начала всерьез нравиться. С утра по делам, потом встречи, поездки, вечером бассейн и учитель по английскому.

Дьявол, как бы она еще послом куда-нибудь не напросилась!

Если считаете, что в Стокгольме было так просто, то глубоко ошибаетесь. Таге Фритьоф Эрландер премьер-министр Швеции и лидер Социал-демократической партии не особо был доволен тем, как я называл их социальную формацию. Данная модель широкого общественного благосостояния в сочетании с присущим этим странам индивидуализмом была названа Ларсом Трагардом «государственническим индивидуализмом». И я согласен с ним. Социализм здесь все-таки липовый. Местная социал-демократия стала политической силой при прямой поддержке крупных собственников. Шведские коммунисты с их помощью были буквально демонизированы. Против них работали все государственные СМИ.

Социал-демократы лишь временно сдерживали рабочих, давая крупным собственникам время на подготовку при смене политического климата. И уже в начале 90-х годов в странах Скандинавии к власти пришли консерваторы. СССР развалился, угрозы с востока больше нет. Буржуазия перестала играть в маскарад и пошла в решительную атаку на рабочих. Сокращение пособий по безработице, на детей, осложнено получение ваучеров на жильё. Ну и, конечно, постепенно стратегически важные отрасли экономики — образование, медицина, электроэнергетика — перешли на рельсы частного бизнеса. В Швеции будущего расцвела неолиберальная политика и снижение роли государственного сектора, что за последние десятилетия привело к самому быстрому росту неравенства среди развитых стран.

Так что привилегии шведских трудящихся — это все-таки наша заслуга. Советских коммунистов. Еще в Париже я этот оборот в речь ввернул. Затем наш посол в Швеции рассказывал мне, как лидеров социал-демократов передергивало. Мы ведь несколько месяцев откровенно давили на скандинавов информационно. Началось все с публикаций в центральной прессе подробностей злодеяний нацистов на советской земле. Поначалу, разумеется, прошлись по немцам. Их, родимых, мы еще долго будем привечать. Например, вспомнили того, кто давил блокадой Ленинград, генерала Георг фон Кюхлера. После войны он был приговорён к 25 годам заключения, но вышел на свободу уже через семь лет и проживает в своём доме в Гармиш-Партенкирхене. Что для нас неприемлемо. В газете «Правда» высказана мысль, что нужно заново вытребовать из Германии военных преступников и судить уже у нас. Тут ему грозит виселица.

Мы даже дождались ноты протеста от МИДа ФРГ. Но благополучно забили на неё.

Но интересней всего прошла волна публикаций по скандинавам. Сначала крепко досталась финнам. Были опубликованы известные в будущем фотографии с циничными расстрелами наших пленных. Затем цикл статей и документальный фильм о финских концлагерях, где содержались мирные русские граждане. Секретный приказ № 132 о создании концентрационных лагерей для изоляции этнически неродственных финнам народов («некоренных народов») был подписан 8 июля 1941 года главнокомандующим Густавом Маннергеймом. В пункте 4 приказа указывалось буквально: «Русское население задерживать и отправлять в концлагеря».

Во время геноцида в Республике Карелия оккупированной Финляндией в 1941–1944 годах финны оборудовали 14 концентрационных лагерей, в которых погибли как минимум 8 тысяч мирных жителей, том числе свыше 2 тысяч детей, а свыше 7 тысяч советских военнопленных были убиты самыми варварскими способами: «было зарыто живьем, умерщвлено в газовых камерах и расстреляно». Сложно назвать какую-либо иную оккупированную территорию, где в годы Второй мировой войны была создана столь высокая плотность лагерей для ее жителей. Оккупационная политика финнов была поистине расистской. Конечной ее целью было создание чистого в этническом отношении государства — Великая Финляндия.

За организацию массовых убийств несут ответственность как минимум 24 финских военных. В их числе глава военного управления Восточной Карелии подполковник Котилайнен, его помощник подполковник Рагнар Нордстрем, начальника штаба военного управления подполковник Куусилу, начальники округов подполковники Сихвонен, Вясянен и Палохеймо. Насколько известно, большинство из них кары за свои деяния избежали. Пропагандистская компания в советских СМИ вызвала целую бурю в финском обществе. Часть людей отрицала все, но многие задумались. Не захотели ли русские все-таки отомстить финнам? И во что это может вылиться? Ведь зависимость финской экономики от советской очень велика. Поэтому ни ответных статей в финской прессе, ни демонстраций у советского посольства не наблюдалось. Но я дал поручение нашей военной прокуратуре открыть заново дела. Зря Сталин миндальничал с финнами. Не оценили они этого в будущем.

Дальше наши СМИ коснулись темы лагерей для немецких беженцев, коих после капитуляции германских войск в Копенгагене 4 мая 1945 года поместили за колючую проволоку. На земле Дании оказалось 250 000 мирных немцев, бежавших от бомбёжек рейха союзниками, а также из Восточной Пруссии, на которую наступали советские войска. В самом крупном из этих лагерей — Оксбеле заключили 37 000 человек. Там не было эсэсовцев, полицейских, функционеров НСДАП или солдат — только женщины, дети и старики, гражданские лица.

Датские врачи и больницы отказались оказывать им любую медицинскую помощь, и предоставлять лекарства по причине «патриотической позиции». В результате только в 1945 году умерли 13 000 немцев-беженцев, из них 7 000, то есть, 60 % дети до пятилетнего возраста. Фактически их умертвили условиями содержания — это и отказ в медпомощи, и размещение в грязи, и скудное питание. Немцев за колючей проволокой держали в Дании четыре года — до 1949-го, и потом распустили их по домам.

За всю войну во всей Дании погибло меньше людей, чем немецких беженцев за полгода. Им просто мстили, потому что вооружённых нацистов боялись, и им подчинялись — а тут можно было творить что угодно. Женщин и детей забивали в бараки по 150 человек на помещение, многих запихали в конюшни или подсобные помещения. Зимой было очень холодно. Водопровод отсутствовал — обтирались влажными тряпками. Разговаривать с датчанами и приближаться к проволоке немцам категорически запрещалось. Датские деньги немцам иметь не разрешали, купить что-либо они не могли.

Еще одна история касается Холокоста. 29 августа 1943 года немцы решили послать всех евреев Дании, а это 7 800 человек в концлагеря. К счастью, о депортации заранее предупредил нацистский дипломат Георг Дуквиц. Тогда датское Сопротивление решило переправить евреев в Швецию. Это и было сделано всего за 3 дня — спасли почти всех. Однако редко указывается тот факт, что датские рыбаки установили твёрдую таксу за переезд евреев. С каждого человека брали 1 000 датских крон — больше, чем заработная плата за 2 месяца в то время. Это с представителей «рабочего класса», если еврей был побогаче, цена достигала и 50 000 крон. Датские рыбаки сообщали: если их поймают немцы, то посадят в тюрьму, и им нужно оправдать риск, кроме того, они должны кормить свои семьи, и пусть евреи оплатят бегство от СС по «устоявшейся рыночной цене».

В целом, евреям пришлось заплатить за свои жизни около 20 миллионов крон, иначе бы спасение не состоялось — члены Сопротивления отжали часть денег у богатых датчан и также внесли свою финансовую лепту. Без предварительной оплаты рыбаки отказывались работать. Смилостивившись, совсем уж бедных отвезли в долг, взяв расписки — и эти евреи потом несколько лет после войны выплачивали деньги за своё спасение. С процентами, ибо датские рыбаки оказались финансово грамотны. Такой вот добрый народ потомки викингов. Эту информацию нам, кстати, любезно предоставили люди из Моссада. Интересное алаверды!

Ну и прошлись по «героическим датчанам», что сражались за Гитлера против нас. Тут же появились доблестные норвежцы, радостно записывающиеся в 1941 году в добровольческий легион «Норвегия». Под Ленинградом стояли сволочи. Затем была создана чисто скандинавская SS-Freiwilligen-Panzergrenadier-Division «Nordland». Закончила она свой путь в Берлине. К 1 мая остатки эсэсовцев участвовали в защите здания рейхсканцелярии. Там же были уничтожены последние бойцы «Шарлеманя». Информационная кампания только началась и обещала быть жаркой. Во всяком случае в западной прессе уже разгорались скандалы.

А вот шведов мы подчёркнуто не трогали. Хотя наш посол передал лично Эрландеру крайне интересные материалы про сотрудничество шведов с нацистской Германией. С датами, именами, номерами сделок. Иногда компромат лучше придержать. Полезней для бизнеса. А вот с гордых датчан и норгов мы позолоту вместе с кожей сдерем. МИДом готовится целый список претензий. Мое желание твердо — вернуть поморский Грумант СССР. Никакого права Норвегия и ее бандиты на нее не имеют. Этим летом там работала первая экспедиция, из архивов доставались документы. Корабли Северного флота начали постоянное патрулирование в тех водах. Норвежцы поначалу слали ноты, затем замолчали. Боятся, значит, уважают. Это я понял еще в бандитском будущем. Если они так пожелают, то станут первыми мальчиками для битья. Америка за них точно не вступится. Финмарк и Шпицберген станут русскими!

Вот в таком я боевом настроении. Еще бы! Десятки контрактов подписаны. Сделка с Австрией, Венгрией и Югославией по газопроводу стали вишенкой на торте. Пусть поставляют трубы, пока мы не начнем производить нужные сами. Валюта нам все равно нужна. Как и австрийские автомобили и двигатели. И банки. Вошли мы в Вену мощно! Так что в Венской опере я получал двойное удовольствие! Что там «Вольво». В Союз приходят французские автопроизводители. Нет, не Citroën с премиальной серией DS. Нам необходим народный автомобиль, но не изделие ФИАТа. С немцами мы не дружим, американский автопром самый лучший, но далеко. Японцы пока на низком старте, и там выбирать нечего. Разве наложить лапу на их внедорожники. «Крузак» уже делают. Для наших дорог отличная машина.

Поэтому выбор стоял между Peugeot и Renault. Вторая запомнилась в будущем сотрудничеством с развивающимися странами. Она даже на наш ВАЗ пришла. Peugeot 404 устарел, более перспективный 504 еще не создан. У Renault есть весьма удачная модель «8». Этот недорогой, лёгкий и быстрый автомобиль, оснащённый специально для него спроектированным двигателем, сделал автоспорт доступным каждому. Но по моему совету наши министерские смотрели дальше, на автомобиль малого класса модель 16, только вступившую в серию. Если брать, то самое современное!

Это переднеприводной автомобиль «семейного» класса с кузовом хетчбэк с большим функционалом: за счёт складывающегося заднего дивана объём багажного отсека сильно увеличивался, отчего можно было перевозить объёмные грузы. Фактически Renault 16 установил стандарты для этого класса на многие годы вперёд и послужил объектом подражания для многих производителей как во Франции, так и за её пределами. Так что еще нам желать?

Поэтому мы будем строить завод для производства именно этой модели, с перспективой модернизации. Двигатель также будет производиться у нас, как и запчасти. Французам отдано на откуп выстраивание полновесной сервисной службы. Часть расходов мы взяли на себя. Расстояния у нас огромные. Тем самым я убиваю несколько зайцев. Мы получаем европейскую культуру сервиса, престиж данной марки в Союзе улетает в небеса, рабочие места потребуют квалифицированной рабочей силы. То есть создается конкуренция трудовых ресурсов. А это подвигнет остальных учиться работать по-новому, или им придется остаться без мастеров. Предвижу много шума. Но пора выходить в мировой глобальный рынок. Ведь эту модель можно спокойно доработать и экспортировать в развивающиеся страны.

Для низшего ценового сегмента останутся «Запорожцы» и «Москвичи». Но люди лет через пять начнут неплохо зарабатывать, особенно кооператоры и ИТР, а это на самом деле проблема. Во тут как раз подоспеют два основных, канализирующих денежные средства комплекса: кооперативное и индивидуальное строительство, а также покупка автомобиля и гаража. Так что заняться стройиндустрией вплотную нужно срочно.

Я вздохнул, громадье текучки временами подавляет. А ведь Renault выбрано еще потому, что там существует подразделение Renault Trucks, что производит грузовые автомобили. Меня в них крайне интересуют 4-, 5- и 6-цилиндровыми дизельными моторами мощностью до 150 л. с. Нам необходимо в срочном порядке поднять наше двигателестроение до мирового уровня. Будем иметь дизеля, сможет и сами конструировать тягачи и грузовики. И что еще более ценно — использовать их в оборонке. А ведь еще мы заключили контракты с химическими концернами, производителями авиационной техники. Про лёгкую промышленность умолчу.

Пока суд да дело, самолет уже подлетал к Пулково. Там у меня важно совещание по энергетике. А там появился ряд проблем. Формирование Единой энергетической системы продолжается, но из-за Хрущевского десятилетия чехарды нарастет дефицит топливно-энергетических ресурсов. И у меня есть сомнения, что стоит продолжать строительство Волжско-Камского каскада ГЭС. Больно уж большой урон плодородным землям. Хотя большая часть их уже построена или строится. Хочу акцентироваться на строительстве атомных станций. В ядерной энергетике мы останемся сильны и в двадцать первом веке. Так что флаг нам в руки и барабан на шею. Но сначала стоит все просчитать. Для того и лечу сразу в Ленинград на совещание.

В Пулково меня встречают, но как-то странно. И почему здесь Кириленко и командующий Ленинградским военным округом? Мой первый помощник в ЦК после Суслова взглядом отвел меня в сторону и сухо доложил:

— Беда, Леонид Ильич. В Ровно антисоветские выступления. Есть погибшие. В Дрогобыче и Стрые беспорядки, во Львове студенты митингуют. МВД республики поднято по тревоге.

Я минуту пережёвывал неожиданные новости. Почему не сообщили, пока я летел? Связь у летчиков есть. Ладно, с этим позже разберемся. Скандал и так разгорится знатный. Мне точно попеняют за антиукраинство. Мол, вот до чего довело мирную республику. Просто они не знают, что я не тот Ильич.

— Киев?

— Щербицкий тут же поднял столичные органы по тревоге. Попытки отдельных выступлений купированы, идут аресты.

— Молодец.

По моему лицу ходят желваки. Ну что ж, сами напросились. Отличный способ разобраться с отребьем сразу и бесповоротно. Но кто ж там такой умный? Внезапно озаряет: чертовы англичане. Это их ответ на мое дефиле с Францией. Значит, пора поднимать контрразведку «В ружье».

— Армия?

— Ждут отмашки, Леонид Ильич.

Беспокойные поначалу глаза у Кириленко немного потухают. Он видит мое спокойствие и уже не паникует.

— Мне надо в Москву.

— Мы тут подумали, что это потеря ценного времени. В Смольном организован временный штаб. ЦК и Кремль на связи. Военные подтянули свои линии. Ситуация требует быстрых решений.

Хм, а вот тут она прав! И подозреваю, что приезд секретаря ЦК сюда инициатива кого-то из Президиума.

— Тогда по машинам!

Личники, получив указание, ведут меня к «Чайке» в плотном кольце. Я не возражаю, такой протокол. В лимузин пустил лишь одного Кириленко и тут же потребовал связь:

— Дозвонитесь до Черненко срочно!

Информация к размышлению

Вячеслав Матузов:

Зачем им понадобилось уничтожать страну?

— Расскажу вам в ответ небольшую историю из жизни. В октябре 1974 года, когда я был в Ливане, работал на должности первого секретаря посольства, у меня умерла мать. Я полетел в Новосибирск на похороны. На обратном пути я позвонил Вадиму Румянцеву, которого тогда сделали заместителем заведующего в ЦК. Он позвал к себе. В гостях у него были Примаков с супругой… А тогда Примаков был членом редколлегии газеты «Правда».

Что такое газета «Правда» в те годы? Если появлялась маленькая негативная заметка про чиновника, то его сразу снимали с должности. Вдруг я слышу от Примакова: «Социалистическая система себя изжила. Надо от нее отходить и начинать жить как на Западе».

И тут я вступаю в пререкания с Евгением Македоновичем. В те годы у него было такое отчество… Когда я в 1975 году приехал к Примакову, он сказал мне: «Слава, зови меня теперь Евгений Максимович».

— Он поменял отчество?

— Да, это уникальная вещь в его биографии. Личность Примакова законспирирована до предела и по сей день. Я считаю, что он являлся главной действующей фигурой, которая завершила план Андропова по переустройству Советского Союза. Говоря простым языком, Примаков был смотрящим за процессом — все эти годы.

Возвращаясь к нашему с Примаковым спору. Привожу ему примеры из истории СССР… Гражданская война заканчивается в 1922 году. Страна в разрухе. Через 7 лет начинается индустриализация, и уже к 1939 году, накануне Второй мировой войны, СССР встречает ее, имея промышленность, сельское хозяйство, политическую волю руководства и самое главное — было население. Моя бабушка по матери вспоминала, как они жили до Великой Отечественной войны: полки были заполнены товарами, продукты питания стоили дешево, социально обустроенная жизнь, был расцвет экономики. Это были красочные воспоминания. И об этом сегодня никто не говорит: официально вся информация искажается и уничтожается, а люди, которые это видели своими глазами, постепенно уходят из жизни. В 1941—1945 гг. полстраны эвакуировали в Сибирь. Я это помню, сам тогда жил в Сибири. А в 1945—1955 годах уже происходило развитие ракетной промышленности. Тогда в ходе дискуссии Евгений Македонович посмотрел на меня зверем.

Заместитель заведующего международным отделом Вадим Румянцев толкает меня ногой под столом: «Слава, пойдем покурим». Я выхожу с ним. «Ну-ка прекрати! Ты знаешь, с кем ты сцепился? Замолчи немедленно», — говорит мне Румянцев. То есть уже в 1974 году на уровне замзаведующего международным отделом люди пасовали перед носителями той точки зрения, которую представлял корреспондент «Правды» Примаков… Даже перед Примаковым. А уж что говорить об этаже повыше. Потом стало ясно, что наш начальник Пономарев и Андропов находились в одной команде. Механизм «перестройки» осуществлялся сторонниками Примакова вне КГБ, частично привлекая оттуда кадры, которые Андропов лично создавал. Ведь Андропов тоже пришел в КГБ и ЦК не с пустого места. И здесь интересно рассмотреть корни самого Андропова.

Шведская модель экономики кратко:

Оценивая специфику шведской модели экономики, чрезвычайно важным моментом является ее идентификация. Если в первые послевоенные годы пытались использовать основные арсеналы кейнсианской системы макроэкономического регулирования, то уже в начале 1950-х гг от них отказались прежде всего потому, что традиционная дилемма: «или высокая инфляция и низкая безработица или наоборот» — не имела в стране альтернативы из-за значительного недостатка трудовых ресурсов и жесткой позиции профсоюзов, которые умело манипулировали дефицитом трудовых ресурсов, возникшего в стране.

Неудачные попытки правительства по замораживанию зарплаты в 1940−50-х гг привели ведущих экономистов к мысли, что такие кейнсианские методы малоэффективны, а иногда даже вредны для Швеции.

Затем возникло новая система регулирования рынка труда, известная под названием «модель Рена-Мейднера» по фамилиям известных шведских аналитиков, которым была поставлена задача оптимизировать соответствующие отношения в экономике.

Основными инструментами реализации было использование налоговых и денежных ограничений, которые сдерживали цены на достаточно низком уровне, что вынуждало предпринимателей и профсоюзы отказаться от механизма инфляционного роста заработной платы. Меры, которые поддерживали совокупный спрос, оказались эффективными и относительно выборочной поддержки депрессивных регионов (чуть позже Швеция вместе с Финляндией отстояла свое право на получение системной помощи из структурных фондов ЕС для территории, имеющие низкую плотность населения), некоторых значимых для экономики отраслей и тех социальных групп населения, пострадавших в результате структурных изменений в экономике, которая была обусловлена изменением мировой конъюнктуры на товары и услуги.

Такие меры сделали рынок труда в стране гибким и таким, что четко ориентировался на реальные социальные гарантии.

Мировой кризис 1974–1975 гг болезненно отразилась на хозяйственном развитии Швеции, что привело сначала к замедлению темпов экономического роста, а затем и к их отрицательных показателей (так, в 1977 г. ВВП страны уменьшился на 2,5% относительно предыдущего). Одновременно уменьшался также процесс обновления производственных фондов, а большая зарплата рабочих и служащих и значительные размеры налогов способствовали оттоку капитала из страны. Так, за период 1975–1977 гг выпуск промышленной продукции сократился на 6%, а производственные мощности предприятий были загружены только на 75%.

Однако даже серьезные потрясения для шведской экономики не были причиной отказа от «модели Рена-Мейднера», которая применялась на всех фазах экономического цикла.

В 1970−80-е гг активно происходил процесс институциализации рынка труда, вследствие чего возникла государственная администрация рынка труда, которая состояла из управления рынком труда и специальных комитетов — ленов, отвечавшие за соответствующие биржи.

В 1980-е гг, наиболее успешные для экономики страны, широкое распространение получила система социальных льгот — явление социализации экономики, которое со временем стали называть «шведский моделью социализма».

Именно шведская модель экономики во многом была показательной для двух тогдашних сверхдержав мира СССР и США. В этот период большая часть трудовых ресурсов страны была занята в государственном секторе, что существенно увеличило налоговое бремя для предпринимательских структур, суммарные государственные расходы в это время уже превышали 60% ВВП страны, активно вводилось социальное страхование, главная цель которого заключалась в экономическом защите человека во всех критических случаях (безработица, болезни, старость, рождение ребенка). В 1975 г. по закону о пенсиях ее получатели получили исключительное право на специальную надбавку к ней, что вывело страну в число лидеров в мире по уровню пенсионного обеспечения.

Когда темпы экономического роста были достаточно высокими, повышения благосостояния имело довольно логичный и обоснованный вид, однако начиная с 1990 г. «шведское экономическое чудо» перестало быть образцом для воспроизведения в других странах.

Стремительно рос государственный долг, начался структурный кризис в промышленности, а дефицит бюджета достигал уже 14–15%. Государство оказалось неспособным поддерживать «полную занятость», налоговое бремя и высокий удельный вес трансфертных платежей отпугивала местных и иностранных инвесторов, капитал стремительно уходил из страны за границу. Постоянное увеличение зарплаты существенно отставало от роста производительности труда, что делало невозможным сдерживание инфляции традиционными методами. К этому добавлялась еще и банковский кризис середины 1990-х гг и неустойчивость национальной валюты — кроны.

Глава 9

30 октября 1965 года. Завидово. И отольются почки в камни

Надо же было так вчера нажраться! Соратнички еще и подзуживали, подливая коньяка. Какая же все-таки эта партийная элита пьянь! Хотя чему я удивляюсь после комсомольских оргий восьмидесятых. «Посчастливилось» как-то на одну попасть. Потом КВД на некоторое время стал привычным местом. И ведь в первый раз в истории уже этого мира я отжег намедни. Долго держался, но последние недели дались крайне тяжко. Лично мои загулы остались далеко в прошлом. Здоровье не то, да и нет давно друзей, с которыми выходила не обычная пьянка, а настоящая веселуха. Мы и в 65 зажигали, только держись и штаны не потеряй! Моей гоп-компании никогда массовики-затейники не требовались. Помню, в одном санатории нашу компанию за таковых и приняли. Затем утром администрация вежливо попросила вон. Так нечего было устраивать оргию в бассейне с минералкой. Кто ж виноват, что медперсонал нас поддержал.

Ох, как корежит! Пытаюсь встать, но твердая рука дежурного врача возвращает меня обратно. С тоской посматриваю на прозрачную трубку капельницы. С утра егеря пытались меня начать лечить «традиционными» методами, но вскоре раздался звучный рык товарища Чазова — «Все вон!». И за меня тут же взялись врачи из «Кремлевки». Видать, не впервой им выводить партийных бонз из запоя. Никаких медсестер, только серьезные мужчины в выглаженных белых халатах. Уколы, капельницы. И вязкие, нехорошие мысли.

А ведь мы по краю прошли! Нет, на самом деле советской власти всерьез ничего не угрожало, но репутации…. И что самое поганое: в какой-то момент я понял, что ништяки из будущего больше не работают. Как быстро началось меняться мое поле для экспериментов! А ведь обычно в романах о попаданцах их задумок хватает на много-много лет. Достаешь движением заправского фокусника новые сюрпризы из портфеля и раздаешь жаждущим. Ан нет! Темпоральная кривая явно поломалась, и в какой-то момент меня охватил ужас. Справлюсь ли я с грандиозными задачами по переформатированию советского мироустройства? Или облажаюсь хуже того Ильича? Власть она такая — не прощает ошибок. Пусть и чужих. Я же не Господь и не всесилен.

— Показывайте!

Входя в кабинет «Штаба», что расположился в Смольном, я уже в целом знал, что происходит в Москве. Черненко сильно волновался, но успел сообщить, что Центральный комитет поднят по тревоге, Совмин также переведен в «боевой режим». Президиум мы решили собрать по мере развития событий. Если получится, то вечером улечу в Москву и завтра проведем заседание. Хотя первым моим порывом было желание ехать в Киев. Но генерал-лейтенант Рябенко выступил категорически против. Впрочем, как и руководители других силовых структур. Нечего там делать Первому! Без него ответственных лиц хватает. Мое дело сидеть в штабе и оценить обстановку целиком.

Еще по дороге я сделал пару звонков: Грибанову, а также Ивашутину. У меня на подобные случаи имелись запасные заготовки. Правда, не думал, что рванет так скоро. Отдав приказы, я малость успокоился. Люди там опытные, обстрелянные, такие лучше меня знают, что делать. Я лишь дам им карт-бланш.

— Товарищ первый секретарь, — с Кириленко прилетел заместитель Цвигуна генерал-майор Захаров. Ему приходилось заниматься охраной Берии и Хрущева, так что его неплохо знал Рябенко, — разрешите доложить?

Я вижу на длинном столе подробную карту Украины с различными значками на месте городов и еще больше успокаиваюсь. Люди работают! Беспрерывно звонят телефоны, сотрудники, как в погонах, так и без таковых заняты делом. Обстановка рабочая, значит, государственная машина работает. И горе тому, кто встанет на ее пути!

— Докладывайте!

— Все началось вчера после обеда. По вновь открывшимся обстоятельствам оперативная группа Ровенского горотдела задержала дома бывшего немецкого полицая Емеца Николая. Первые столкновения с местными жителями начались в частном секторе, где тот проживал. На сотрудников прокуратуры и МВД стали набрасываться родственники задерживаемого. Затем стали подходить соседи. Жена Емеца орала на всю улицу, что тот ни в чем не виноват, и наши сотрудники самовольно устраивают репрессии. В толпе послышались крики, что «клятые москали не дают жизни людям», «времена Берии прошли», а также антисоветские лозунги.

Я задумчиво роняю:

— Провокация!

Меня тут же поддерживают:

— Судя по дальнейшим событиям так и есть, товарищ Первый.

— Продолжайте.

— Наши сотрудники вызвали из отдела МВД усиление, но толпа последовала за автомобилями и туда. Рядом с городским отделом в течение следующих часов начались беспорядки. Раздавались крики, что задержали невиновного, требования отпустить задержанного. Бывший полицейский жил под чужим именем и работал в железнодорожном депо. Считался на хорошем счету у начальства, хотел вступить в партию.

На моем лице заиграли желваки.

— Вот даже как? Как его нашли?

— Показания бывших сослуживцев помогли. За ним немало зверства. На вышку потянет, товарищ Первый.

— Ясно.

Генеральная прокуратура работала тщательно и просто так никого не задерживала. «Паровозом» должна была пойти откровенная человеческая мразь. Потому что объяснить их злодеяния приказом немецкого командования было никак нельзя. Это шло уже от исполнителей. Откуда их столько и взялось на западноукраинских землях? Что за отребье там проживало?

Захаров уверенным тоном продолжил:

— Поздно вечером толпа начала рассасываться, и тогда неизвестным лицом в сторону входа в городское отделение была брошена граната. «Эфка», граната системы «Ф-1»

— Я знаю. Много от нее осколков. Жертвы?

— Несколько милиционеров ранено. Один тяжело, доставлен в областную больницу.

— Немедленно перевести в ближайший военный госпиталь!

— Сделаем! Но больше пострадали мирные граждане. Два из них убиты наповал, раненые доставлены на попутном транспорте в больницы.

— Их допрашивают?

Захаров замялся.

— Товарищ первый, в городе с раннего утра массовые беспорядки. Кто-то ночью ходил по домам и разжигал страсти. Наша агентура сообщает о незнакомых лицах, что сеяли панику и призывали сопротивляться «кацапам». Все переведено в плоскость — «Москали бьют украинцев». В городе то и дело возникают драки, подожгли несколько домов, была попытка поджечь горком партии.

Я обернулся:

— А где милиция?

Стоящие у стола виновато переглянулись.

— Личный состав заперся в отделах. Туда же перевезли семьи. Город беззащитен.

Некоторое время смотрю на партийных и служивых, переваривая информацию и сдерживая гнев. «Сначала разобраться!»

— Однако… Обстановку на сей час!

— Согласно поступившим сообщениям, утром вспыхнули беспорядки и стихийные митинги в селах Ровенского района, а также в городе Стрый, Самбор и Дрогобыче.

— Западная Украина, бывшее польское быдло! — слова буквально выплевываю из себя. — Это неспроста, товарищи, это тщательно подготовленная провокация. И уши у нее за Ла-Маншем.

Кириленко, глава ленинградских коммунистов Толстиков обескураженно переглядываются, чекисты же более выдержаны, но в их глазах мелькает огонек интереса. Давно они таких слов от главы государства не слышали. Я же более чем уверен, что это ответ на мой визит во Францию. И ни для никого не секрет, что английские спецслужбы причастны к антисоветскому подполью как в Польше, так и на наших западных территориях. Ну что ж, вы сами начали эту жестокую игру. Еще не раз пожалеете. Русские больше не бьют в мягких рукавицах.

— Армия?

— Войска Прикарпатского округа подняты по тревоге, усилена охрана складов и парков. И в Стрыю…

— Что там? Докладывать мне все детали!

— Еще ночью из военного аэродрома выдвинулась моторизованная группа, чтобы перевезти семьи военнослужащих в часть. Произошли столкновения с местными, а также с милицией, что не хотела пропускать их по дороге. Применено оружие.

— Ясно. Командиру части объявить благодарность. Что по вашей части?

— Отделы МГБ по всей территории Украины, а также Белорусской ССР и приграничные области РСФСР подняты по тревоге. Готовим оперативные группы. На местах уже собирают информацию, идут негласные задержания. Устанавливаем, кто больше всех кричал и причастен к волнениям. У нас в западных областях развернута широкая агентурная сеть.

Я довольно киваю. Не растерялись.

— Молодцы! Слушайте мой приказ как Главнокомандующего: немедленно создать межведомственные оперативные группы, вооружить всех автоматическим оружием. При сопротивлении немедля открывать огонь на поражение. Задерживать всех причастных. И особенно смотреть на реакцию местных советских и правоохранительных органов. Трусы и предатели нам не нужны. Военным я отдам приказ помогать вам. Так что смело обращайтесь к командирам ближайших воинских частей. Разведывательные подразделения отлично подходят для поиска и оцепления. И просите авиацию, как для поиска, так и для переброски групп. Большие группы задержанных также лучше содержать на территории воинских частей. Никаких контактов, задержанных с родственниками и знакомыми. Помните, что бандеровцы использовали целые кланы. И никуда они не делись!

Присутствующие в курсе, что генерал Брежнев в тех местах после войны служил, и лишних вопросов не задавали.

Захаров становится еще более серьезным:

— Разрешите выполнять?

— Да. Андрей Павлович, — поворачиваюсь к Кириленко, — тебе лететь во Львов. Создавай там оперативный штаб и немедля бери ситуацию под контроль. Никаких колебаний и сдержек. Давите националистические гадюшники в этот раз до конца. Рябенко даст тебе людей в сопровождение. В помощь возьмете киевских товарищей и представителей Генеральной прокуратуры. И дайте мне Щербицкого к телефону!

Наскоро попрощавшись с членом Президиума, знакомлюсь с оперативной обстановкой. Хм, подозрительно слабовато с той стороны выступили. Или еще не вечер? Или переоценили свои силы? Но давить надо упредительно.

Мне подают трубку:

— Владимир Васильевич, доброго утра не желаю, сам понимаешь. Как дела обстоят на данный час? По Ровно в курсе.

Голос главы УССР не дрогнул, но заметно волнение. Как же, только вступил в должность и тут такое, за что в иные времена без разговоров к стенке ставили.

— В Киеве уже предупреждены стихийные митинги, Леонид Ильич.

— Кто?

— Все те же. Националистически настроенная интеллигенция. В основном родом с Западенции. Наши источники предупредили.

— А ты их жалел.

— Ошибался.

В целом ничего запредельного Щербицкий мне не сообщил, разве что озадачил известиями с востока.

— В Донецке и Запорожье рабочие хотели устроить митинг против бандеровцев. Требуют создать рабочие отряды. К нам в ЦК республики с разных городов звонят люди, что боролись с ОУН в сороковые годы.

Я не удержался и хмыкнул. Все считаю себя самым умным. Так народ в эту эпоху еще не тот будущий, кому все пофиг! Тут же указываю:

— Берите дело под контроль! Пусть митинги организуют комитеты партии, и обязательно на предприятиях. И пускай они тут же будет освещены в прессе. А рабочие и комсомольские отряды нам в помощь не помешают. Только патрулирование вести вместе с милицией. Мы считаем нужным создать сборные отряды МВД с востока.

— Я вас понял, Леонид Ильич. Будем вводить военное положение?

Я осторожно выдохнул:

— Пока не стоит. В тех районах, где проходят выступления националистов, установить комендантский час и усилить режим. И особое внимание обратить на поведение советских и партийных работников. Органы со своими разберутся сами. А вы готовьте выездные комиссии от ЦК, разбирайтесь по каждому случаю и карайте незамедлительно. Нам не нужны прилипалы и провокаторы внутри партии.

Слышу отчётливый вздох уже с той стороны. Я тонко намекнул на тотальную чистку республиканской партии. Очень удачный повод подвернулся очиститься от излишне националистически настроенных товарищей. Тогда никто мне на Украине уже не помеха. Будет у нас через двадцать лет Малороссия!

— Вас понял, Леонид Ильич.

Решаю подсластить пилюлю:

— Пока не вижу ничего запредельно страшного. У нас все службы подняты на ноги. В западные области выезжает совместная группа Генеральной прокуратуры, МГБ и сам понимаешь кто.

Щербицкий в курсе моих потуг разобраться с бандеровским подпольем, и что курирует вопрос сам Судоплатов.

— Помогу во всем.

— Вот и молодец. К ночи буду в Москве. На Президиум тебя вызывать не будут, но в известность после заседания поставим тут же. Удачи тебе, дорогой!

Под конец намекнул, что в нем не сомневаюсь и надеюсь на ударную работу. После такого посыла глава Украины горы свернет, чтобы оправдать мое доверие. Тогда за южный фланг я буду спокоен и займусь Закавказьем.

Мне принесли чай, в кабинет вошли во

енные и доложились. Это одна из совместных групп, что собрана по приказу. Указываю на стулья.

— Ну что же товарищи, задача ясна?

Отвечает моложавый полковник в новой камуфляжной униформе. Первыми мы начали снабжать ею части спецназа ГРУ и пограничников.

— Так точно, товарищ Главнокомандующий!

— Главная задача вашей группы — перекрыть границу. Задерживать всех и передавать чекистам. Не миндальничать с подозрительными партийными и советскими работниками. Несмотря на должности, останавливать всех! И особо обращать внимание на возможных курьеров. Схронами займутся люди Судоплатова, на месте войдете во взаимодействие.

— Так точно!

— Тогда удачи!

Прощаюсь за руку со всеми. Ивашутин по моей просьбе подготовил такие команды «волкодавов» по всей стране. Сейчас на военном борту в сторону Львова полетят сборные группы: следователи прокуратуры, представители вновь создаваемого союзного МВД. Это же надо было додуматься раскидать все по республикам! Никита!

— Срочно Цвигуна к телефону!

Рукой показываю, чтобы вышли все. Главу МГБ вызвонили тут же. Голос спокоен:

— Леонид Ильич, на проводе!

— Семен Кузьмич, слушай меня внимательно. Сегодня же усилить наблюдение за Никитой Сергеевичем Хрущевым. Никого к нему не впускать, телефон отрубить, на вопросы не отвечать. Будет бузить — пригрозить мерами.

После некоторой паузы:

— Вас понял, товарищ Первый. Будем его…

— Успеется. Но внимательно отследи все его последние контакты. Особенно с западной прессой или людьми, связанными с ней, или старой партийной верхушкой.

— Брать?

— Не к спеху. И действуй максимально осторожно.

— Чтобы не вспугнуть?

— Молодец, понимаешь. Неспроста это все.

— Я также считаю.

Я невольно дернулся:

— Есть доказательства?

После некоторой паузы глава МГБ ответил:

— Скорее нюх.

— Действуй.

У меня тоже предчувствие. Но как же все не вовремя. И что нам скажут уважаемые партнеры, только что подписавшие договоры. Нет, страну на дыбы ставить нельзя! Задавим гадину малыми силами, покажем мощь советской власти.

Вот тоже самое я утверждал на собравшемся на следующий день Президиуме. Присутствовали все кроме Кириленко и Щербицкого. Суслов сухо поинтересовался:

— У тебя есть план, Леонид Ильич?

— Да, не пора ли вводить танки?

Сука, Подгорный! Не ты ли замешан в этом? Видимо, в моих глазах нечто блеснуло, глава Президиума Верховного Совета тут же сник, а Машеров лишь осуждающе покачал головой. У него все спокойно, но глава Белоруссии собирает сводные милицейские отряды на помощь братской республике.

— Никаких танков и войск на улицах! Не хватало нам еще своего испуга показать! Только для усиления границы и охраны воинских частей. Ну и помощь транспортом.

Неожиданно встрепенулся Полянский:

— А я слышал о неких спецгруппах…

Строго парирую:

— Кто-то должен в лесах ползать? Но это не армия, а спецслужбы.

Суслов тут же отреагировал:

— Ты что-то скрываешь от нас, Леонид Ильич?

— Ничего такого, что шло бы против законности. Генеральная прокуратура недавно начала проверку дел, связанных с военными преступлениями на советской территории. Вот и вспыли делишки тех, кто служил немцам в полиции или зондеркомандах. Для этого готовились специальные группы поиска и задержания. На опыте прошлых лет.

— Не освобождённый ли тобой Судоплатов там командует?

— Не он, но генерал активно помогает советами. Я, знаешь, не привык разбрасываться кадрами.

— Хорошо, — второй человек в партии кивает. Остальные внимательно посматривают в мою сторону. Что еще за секреты я скрываю?

Подгорный все равно не унимается:

— Тогда стоит ли говорить в открытую о провокациях западных спецслужб без доказательства? Это очень серьезно, Леонид Ильич.

Обвинение кинуто в лицо и это серьезно. Подгорный считает, что имеет достаточно власти, чтобы с ним поделились. Все помалкивают, хотя я не ощущаю на заседании враждебности. Тут две трети мои сторонники. Потому в упор разглядываю вопрошающего:

— Николай Викторович, может, все-таки подождем окончания следствия?

Суслов кашляет и замечает:

— Давайте, товарищи, без нервов. Что решим?

— Бунтующие районы на особое положение. Властям внимательно присмотреться к реакции граждан. Поддержать решение рабочих, партийных и комсомольских организаций и осудить националистические выступления в массовом порядке. Пусть те, кто стоит за ними, знают, что советские люди их никогда не поддержат. Найти зачинщиков и тех, кто их покрывает. Рассмотреть внимательно, буквально под микроскопом действия ответственных работников на местах. Почему милиция Ровно вместо пресечения беспорядков озаботилась лишь охраной себя? Кто попустительствовал в участии массовых незаконных сборищ? И почему деятели культуры в такой ответственный момент оказались не на стороне советской власти? Это, кстати, и вас, Василий Павлович касается.

Глава Грузии вздрагивает.

— Товарищ первый секретарь, это были лишь отдельные эксцессы!

— Больно много их для маленькой республики. Не считаете? Разберитесь немедленно!

Грузины не были бы грузинами, если не проявили фронду. Уже на второй день на площадях и около ВУЗов начали собираться люди и выкрикивать лозунги про русское самодержавие. Мол, Москва не дает бедным украинцам жизни. Но закончилось все быстро и вовсе не с помощью грузинской милиции. Неизвестные лица в камуфляжной форме и с оружием в руках шустро запихивали протестующих в закрытые военные грузовики и увозили тех за город. По дурости вышли уже другие. С ними поступили так же. Сейчас с протестантами работает Генеральная прокуратура. Тбилиси гудит, но Мжаванадзе деваться некуда. Придется наводить порядок. Ему уже ненавязчиво намекнули, что если грузины самм не справятся, то в город войдут войска.

— Одобряю, — веско заявил Мазуров. — Нечего народ пугать. Мы справимся и накажем виновных по закону.

Я смотрю на членов Президиума и добавляю:

— И еще. Считаю, что первое лицо в государстве должно сделать заявление. Хватит с нас слухов! Так и скажем прямо: есть проблема, но мы с ней вместе с вами справимся. Советская власть крепко стоит на ногах и никому не даст права нарушать социалистическую законность.

Вот тут все замерли. Дело необычное. Как правило, все решалось кулуарно. Первым очухался Суслов:

— А надо ли, Леонид Ильич? Вражеская пресса тут же использует…

— Уже, Михаил, пользует. Сколько можно играть в обороне? Таким образом войны не выигрываются. А ведется именно она, но информационная.

Удивил меня Демичев. Он, блеснув очками, поддержал:

— Лучше будет объяснить народу.

— Только где?

Решаю за всех.

— По телевидению. Сегодня же. И продублировать мою речь по радио. Телевизионщиков вызвать сюда в Кремль, они сделают все в записи. Но нужен согласованный на Президиуме текст.

Суслов переглянулся с Демичевым:

— Мы напишем, Леонид Ильич!

Поднимаюсь:

— Тогда сделаем перерыв на обед. А после согласуем заявление. Мне нужно в этом вопросе ваше единодушие.

«Ага, записать в сообщники».

Запад от наших стремительных действий малость очушуел. Открытым текстом сам глава коммунистической партии СССР поведал о произошедших националистических бунтах, а также об их причине. Никто не метал громы и молнии, речь была спокойной и уверенной. Я пообещал в скором времени разобраться с бывшими бандеровцами по закону и поблагодарил советских людей за поддержку. Ну и ввернул все-таки фразу о нашей общей истории, Древней Руси и ее потомках: России, Белоруссии и Малороссии. Нигде ни слова про Украину. Некоторые в Президиуме тихо возмутились такой постановкой, но Суслов загадочно промолчал. Видимо, уже перешел на мою точку зрения. А это начало конца ленинской национальной политики.

Реакция советского общества была неоднозначной. Удивление, испуг, решимость. Думающие люди сполна оценили откровенность, циники говорили о трусости партийцев, обыватели о том, будет ли хлеб в магазинах. Но мы усилили меры народного контроля, на улицы вышли дружинники и милиция, армию показательно не вмешивали. И через пару дней в столице все успокоилось. Наоборот, на улицах было удивительно тихо. Хулиганить в такой момент — себе дороже.

Западные дипломаты находились в кольце охраны, но с ними постоянно разговаривали. Да и слетевшиеся в Москву журналисты не обнаружили ничего сверхординарного. Советский Союз жил привычной жизнью, готовился к Октябрьскому пленуму, трудился, отдыхал, жил. Этого я и добивался, и судя по реакции людей, у меня получилось. Иногда лучше быть честным и открытым, так спокойней. Слухи резко убавились, в прессе появились заметки о заводских митингах в поддержку советской власти, репортажи с мест событий.

Если Щербицкий вел в Киеве осторожную политику, мягко повязав зачинщиков выступлений и высылая их из Киева навсегда, то жесткий Кириленко устроил во Львове маски-шоу. Попытавшихся выступить с лозунгами студентов тут же скрутили и отчислили. А затем и вовсе закрыл в столице Галичины старинный университет, известный разносчик бациллы западенского национализма. Шаг был неожиданным, но мы его поддержали. На его месте откроется физмат. Инженеры нам нужнее. Напуганная приезжим сатрапом местная верхушка благоразумно промолчала. Да и вскоре была здорово прорежена.

Похожее происходило в других областях. Под сурдинку борьбы с итогами волнений националистического толка спецгруппы «Особой комиссии» задерживали бывших активистов ОУН, участников боевок УПА, бывших эсесовцев и полицаев. Всех тех, кого по недомыслию или прямому вредительству отпустил Никита. А партия освобождалась от лиц, плывших с ней по течению в поисках карьеры. Как оказалось, быть коммунистом — это не просто таскать членский билет. Лучше меньше, да лучше!

Я дневал и ночевал в Кремле, держа руку на пульсе событий. Виктория Петровна сильно ругалась, но повлиять на меня никак не могла. Только присылала с охраной свежие сорочки и белье. Ситуация за неделю пришла в норму, мы сняли режим чрезвычайности, отдав работу на откуп спецслужбам. В Кремле вздохнули спокойней. То ли враги поторопились, то ли у них уже нет той поддержки, на которую они надеялись, то ли мы так оперативно среагировали. Но скрытых ячеек ОУН нашлось достаточно, чтобы не перестать тревожиться. Подполье оказалось довольно глубоким и распространённым. Это как мафия на Сицилии. Так что работу я прекращать был не намерен.

Как и попытаться разобраться с Хрущевым. Но посовещавшись с Грибановым и людьми Питовранова, я решил отложить это дело на потом. Перед Никитой официально извинились, но посоветовали вести себя осторожно. Мол, его так плотно оберегали от эксцессов. Хрущев, не будь дураком, возникать не стал или схитрил. Не знаю. Но очень желаю узнать. Даже используя насилие. Хотя зачем его? Вовремя вспомнил о полиграфе. Специальная лаборатория при Информбюро уже готовит к массовому производству эти аппараты. Первыми мы их используем как раз в национальных окраинах. Перед тем как принимать людей на ответственную работу. Особенно в органы. Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло! Бандеровщине на Украине нанесен крайне болезненный удар. А раскол между восточной и западной частью только усилился. Не быть УССР уже такой, какой она была недавно.

— Леонид Ильич, — рядом присел Чазов, — будьте все-таки добры соблюдать постельный режим.

— Да я стараюсь.

— Вот и старайтесь дальше, — доктор хитро улыбнулся. — Я же закрываю глаза на некоторые не совсем врачебные процедуры.

Вот зараза! Это он о Светлане, медсестре, что делает мне лечебный массаж. Ну как массаж. Он массаж, и даже лечебный. Но есть нюанс. И везде-то у него глаза! Слишком много знает.

— Я понимаю вас, Евгений Иванович, но сами видите, месяц вышел непростым. Поездки, мятеж, пленум.

— Так и дальше будут какие-нибудь волнения. Надо как-то с этим жить.

— Сказал же, что постараюсь.

Чазов внимательно на меня смотрит, затем с опаской оглядывается:

— Леонид Ильич, что хотел с февраля вас просить: Там есть что?

Вскидываю глаза. А взгляд серьезный, испытывающий. Чазов один знает, что я умирал.

— Не знаю, Евгений Иванович, не успел понять.

— Но хоть что-то?

Любопытство ученого или сомнения лечащего врача в адекватности клиента?

— Как бы вам сказать… Я увидел наше страшное будущее и всем сердцем хочу его предотвратить.

А челюсть у него прямо отпала. Не ожидал от меня откровенности?

— Ыы… как?

— Каком! Это сложно объяснить. Я только у Вернадского видел возможный ответ.

Чазов задумчиво смотрит, как капает раствор, потом проверяет у меня пульс.

— Мир невероятно сложен. Но я вам верю. Потому что вы не тот Леонид Ильич.

Резко поднялся и вышел. Каков мастак! Во что он там, интересно, верит? В голову полезли всякие нехорошие мысли.

Информация к размышлению:

Георгий Корниенко, Первый заместитель министра иностранных дел СССР

Меня часто спрашивают, трудно ли было работать с Громыко. Я обычно отвечаю, что нелегко, но добавляю, что по-настоящему трудно было работать с ним двум категориям людей — тугодумам и словоблудам. Что касается первой категории, то действительно даже умным работникам, которых Андрей Андреевич ценил, когда они работали «в поле», скажем, в качестве послов, подчас бывало трудновато повседневно общаться с ним после перемещения на работу в центральный аппарат. У Громыко, мозг которого работал со скоростью компьютера (когда их еще вообще не существовало), вызывало раздражение, если собеседник не соображал столь же быстро, не понимал его с полуслова или даже без слов.

Сразу оговорюсь, это вовсе не означало, что с ним надо было обязательно соглашаться и только поддакивать ему. Нет, он вполне терпимо и даже уважительно относился к тому, кто не во всем соглашался с ним и отстаивал свою точку зрения, если она была должным образом аргументирована. Бывало, Громыко не сразу соглашался с приводимыми доводами, но если они его убеждали, то по его дальнейшим действиям было видно, что он учитывал их. Но не терпел краснобайства, верхоглядства, приблизительности в анализе того или иного вопроса. Был очень требователен, не прощал недобросовестности, но был справедлив.

В общении с подчиненными Андрей Андреевич при каких-то обстоятельствах мог быть резок, иногда даже грубоват, мог «взорваться». При общении же с иностранцами даже в весьма острых ситуациях, когда коса находила на камень, нервы у него не сдавали. Лишь однажды на моей памяти, да и то не за столом переговоров, а во время неофициального ужина с Киссинджером тот вывел Громыко из себя, причем «виновником» этого случая был я. Случай этот имел свою предысторию. Хитроумный Киссинджер, быстро распознав психологию наших лидеров, нередко пытался «пудрить им мозги» — говорил то, что им хотелось бы услышать, но что на деле ни к чему не обязывало американскую сторону (потом в своих мемуарах он будет похваляться этим).

Когда в подобных случаях я чувствовал какой-то подвох со стороны Киссинджера, то, глядя на него, начинал улыбаться, давая ему понять, что мне ясна двусмысленность его словесных изысков. Бывало, что Киссинджер полушутя-полусерьезно просил Брежнева или Громыко приказать Корниенко перестать улыбаться, поскольку это, мол, мешает ему сосредоточиться. А бывало и так, что уже после того, как ему удавалось согласовать какую-то двусмысленную формулировку с Громыко, последний по моему совету настаивал на ее уточнении. Со временем Киссинджер, возможно, даже преднамеренно желая поссорить нас с Громыко, стал пошучивать по этому поводу. Вот и на этот раз, когда присутствовавший на ужине сенатор Саймингтон, обращаясь к Киссинджеру, заметил, что ему, наверное, нелегко вести дела с таким дипломатическим зубром, как Громыко, Киссинджер возьми и брякни: «Ну, договориться с Громыко — это только полдела, после этого надо еще получить о’кей у Корниенко». И здесь Андрей Андреевич вдруг взорвался, буквально закричав: «Да прекратите вы делать из Корниенко какой-то культ!» Потом, спохватившись, обернулся ко мне: «Правда, Корниенко?», — на что я ответил, что всегда был противником всяких культов. Каких-либо последствий для моих отношений с Громыко этот инцидент не имел.

За многие годы совместной работы состоялось лишь одно по-настоящему серьезное «объяснение в любви» между нами. Причиной этому были следующие обстоятельства. Во время одного из приездов Киссинджера в Москву никак не удавалось найти развязки по спорным вопросам, возникшим на переговорах по стратегическим вооружениям. Для обсуждения создавшейся ситуации к вечеру у Брежнева собрались Устинов (тогда секретарь ЦК по оборонной промышленности), Смирнов (председатель Военно-промышленной комиссии при Совете Министров), Громыко и Гречко. Ввиду жесткой позиции последнего совещание закончилось решением ни на какие подвижки в нашей позиции не идти.

По окончании совещания Устинов, Смирнов, Громыко и Гречко пошли к начальственному выходу, а присутствовавшие на совещании первый заместитель начальника Генштаба М. М. Козлов, заместитель заведующего Отделом оборонной промышленности ЦК Н. Н. Детинов и я направились к другому выходу, и тут нас догнал помощник Брежнева Александров. Он сказал, что Леонид Ильич просил всех нас задержаться и подумать, нельзя ли все же найти какие-то компромиссные решения по спорным вопросам. Вчетвером мы проработали почти всю ночь, и кое-что придумали. По настоянию Александрова все мы завизировали подготовленный документ с условием, что он не будет докладывать его Брежневу до тех пор, пока Козлов, и я не согласуем его утром соответственно с Гречко и Громыко. Однако, когда утром я попытался сделать это, Громыко не стал смотреть документ и слушать мои объяснения, сославшись на то, что после вечернего совещания, на котором условились придерживаться прежней позиции, Брежнев ему не звонил, а «чего там придумал Александров, меня не интересует». Еще резче «отбрил» Козлова Гречко. Но когда вслед за этим мы все вновь собрались у Брежнева, то оказалось, что Александров в нарушение договоренности уже передал своему шефу ночной документ. И Брежнев начал совещание словами, что он полностью согласен с подготовленными по его поручению «новыми предложениями Министерства обороны и Министерства иностранных дел». После такого вступления ни Гречко, ни Громыко, которым были розданы копии документа, не решились дезавуировать действия своих подчиненных, тем более что особого «криминала» в документе они не обнаружили.

По горячим следам Громыко ничего не сказал мне по этому поводу, но через несколько дней у нас состоялся малоприятный разговор. Не повышая голоса, он выразил «непонимание» того, какими мотивами я руководствовался, готовя «за его спиной» те предложения для Брежнева: «Раньше я не замечал такого за вами, но если вы думаете таким образом обойти меня, то должны понимать, что мы с вами в разных весовых категориях». Я был искренне удивлен таким ходом его мыслей, о чем и сказал ему, объяснив действительные обстоятельства появления того документа. Примечательная деталь. Громыко не стал затевать разговор в своем кабинете с многочисленными телефонами, а сделал это в зале заседаний коллегии, оставив там меня после очередного заседания, да еще отойдя со мной в дальний конец зала, подальше от председательского стола, на котором тоже стоял один телефонный аппарат.

Наряду с недюжинным интеллектом, которым его одарила природа, самой сильной стороной Громыко как руководителя дипломатической службы великой державы являлся высокий профессионализм. Обладая огромным багажом знаний, необходимых в повседневной работе, и поразительными аналитическими способностями, он больше всего ценил наличие того и другого также у своих коллег и подчиненных.

Бывали ли у Громыко ошибки в суждениях (помимо случая с вводом войск в Афганистан, о чем говорилось выше)? Конечно, как у всех нас, хотя и реже, чем у других. Вспоминается, например, такой давний случай. В 1959 году в Женеве проходила встреча министров иностранных дел СССР, США, Англии и Франции. Соединенные Штаты там представлял госсекретарь Гертер, сменивший незадолго до этого Даллеса, ушедшего в отставку в связи с серьезной болезнью. В это время Даллес умер, и Громыко сообщил в Москву, что встреча четырех министров прерывает свою работу, так как его коллеги вылетают в Вашингтон для участия в похоронах. А заканчивалась телеграмма Громыко словами: «О нашей поездке в Вашингтон вопрос, разумеется, не возникает». На хозяйстве в МИДе тогда оставался В. В. Кузнецов, а в Отделе стран Америки — я. В отделе мнения разделились — одни считали, что действительно на похороны злейшего врага СССР Даллеса нашему министру лететь не стоит, но другие, в том числе я сам, придерживались противоположного мнения. С ним я и пришел к Василию Васильевичу Кузнецову, который, переговорив по телефону с Хрущевым, находившимся в тот момент с визитом, по-моему, в Югославии, направил от его имени телеграмму Андрею Андреевичу с указанием вылететь в Вашингтон, мотивируя это тем, что «такой шаг будет положительно оценен американской общественностью».

Нередко спрашивают и о том, был ли Громыко «государственником» или «идеологом»? В ответ на такую постановку вопроса могу однозначно сказать, что он был государственником в том смысле, что во всей своей деятельности заботился именно об интересах государства. Громыко не был идеологически зашоренным, но он сформировался как государственный деятель в такие времена, когда не мог не остерегаться того, чтобы какие-то его слова или дела могли быть истолкованы превратно, как не соответствующие «установкам партии». Он, когда считал необходимым, твердо отстаивал свою точку зрения. Но если принималось решение, расходящееся с его точкой зрения — будь то вопреки его возражениям или потому, что он сам отступил по какой-то причине от ранее занятой позиции, — впредь Громыко вел себя так, будто всегда считал правильным именно то, против чего еще час назад возражал. При этом нередко находил даже более весомые аргументы в пользу принятого решения, чем его инициаторы. И строго пресекал всякие рассуждения по поводу неправильности принятого решения. Такая степень «перевоплощения» поражала меня. Все мы, конечно, подчинялись принятым решениям, но все же с большим рвением выполняли обычно те решения, которые нам казались правильными, чем те, которые противоречили нашим взглядам. Для Громыко это было исключено.

Но со временем, по мере накопления очевидных свидетельств ошибочности принятого решения, удавалось побудить его, не говоря опять-таки прямо о допущенной ошибке, попытаться обосновать перед ЦК необходимость принятия нового решения «ввиду изменившихся обстоятельств». Или, если сумеешь изобразить дело так, будто новое решение потребовалось потому, что прежнее «выполнило свою задачу», — это считалось особенно удачным. Сам он прекрасно понимал, конечно, истинный смысл такой словесной эквилибристики.

Громыко был не только убежденным сторонником разоруженческой линии в нашей политике, но и, пожалуй, главным генератором идей в этой области. Был напорист в проведении этой линии в общеполитическом плане. Вместе с тем, когда дело доходило до выработки конкретных позиций и если военные упорно сопротивлялись тому или иному предложению, он обычно не шел на конфликт с ними. За редкими исключениями он не одергивал, а скорее поощрительно относился к тому, что я и другие представители МИДа проявляли конструктивную активность при обсуждении с военными этих вопросов. И если, скажем, Гречко или потом Устинов жаловался ему, что «твои ребята давят на моих», то он, поинтересовавшись у нас, в чем там дело, чаще всего не пресекал наших попыток отстоять мидовскую точку зрения. И всегда был доволен, когда в результате такой предварительной проработки появлялись уже согласованные позиции.

Однако если выработать совместные позиции не удавалось и ему докладывались «разногласные» варианты, то обычно Громыко в конечном итоге соглашался с вариантом военных, мотивируя это тем, что на них лежит главная ответственность за оборону страны. Думаю, это объяснялось не только его нежеланием конфликтовать с военными коллегами; наверное, у него самого тоже проявлялся синдром военного поколения — горькая память о 1941 годе. Громыко не хотел, чтобы при каких-то обстоятельствах в будущем кто-то мог упрекнуть МИД в том, что он, мол, «разоружил» страну.

Неимоверные перегрузки, которые на протяжении десятилетий приходилось переносить Андрею Андреевичу, со временем стали сказываться на состоянии его здоровья. Достоянием широкой гласности стал случай, когда он потерял сознание во время выступления в Генеральной Ассамблее ООН, но такое случалось не однажды. Он старался не показывать своего плохого самочувствия и, когда требовали обстоятельства, работал с прежней энергией и отдачей. Но мне было известно, хотя и не от него самого, что со времени кончины Брежнева в ноябре 1982 года Андрей Андреевич хотел бы занять пост Председателя Президиума Верховного Совета СССР, то есть номинального главы государства, повседневные обязанности которого, однако, не шли ни в какое сравнение с нагрузками министра иностранных дел. По причинам, о которых говорилось в главе 12, этого не получалось. Когда же на мартовском (1985 г.) пленуме ЦК КПСС с предложением об избрании Генеральным секретарем М. С. Горбачева выступил именно Громыко, мне сразу стало ясно, что теперь наконец осуществится его желание. Так оно и случилось

Глава 10

9 ноября 1965 года. Пхеньян-Владивосток. Восток дело тонкое

Я задумчиво наблюдал, как уплывала в иллюминаторе назад Корея, и внезапно ощутил, как дико устал. Месяц выдался больно уже непростой. Неплохо было бы передохнуть и собраться с мыслями. Интересно, в Крыму еще тепло? Помню по той старой жизни, что в Турции еще можно купаться. Но для Ильича это недружеская держава, да и нет там пока туристической индустрии будущего. Сейчас курортный кластер для советских граждан создается в Варне на «Золотых песках» и в югославском Дубровнике. Болгары уже вовсю развивали его, а Тито надо чем-то платить за наши поставки. Когда мы еще военно-морскую базу обустроим, как и корабли для нее построим. Средиземное море пока для нас скорее поле разведки. Что туда выводить? Отжившие свое артиллерийские крейсера против авианосцев противника?

Затем мысли сами собой перекинулись на Северный Кавказ. Там же тоже есть курорты. Но уже ноябрь. Или Гагры? Где-то там была дача Сталина. Внезапно в голове возник один старый, но безумно интересный образ, и я даже воспрял духом. Хм, а это будет здорово, с ним встретиться, но действовать придется осторожно. Пока же лечу во Владивосток, первый город моего сибирского турне. Там пройдет несколько совещаний. Одно из них посвящено экономическому развитию Дальнего Востока, второе возможностям и потенциалу Тихоокеанского флота. Мне интересно мнение моряков. Ведь вскоре нам создавать план по строительству настоящего «Океанского флота».

Сейчас верфи доканчивают постройку начатых кораблей и уходят на ремонт и реконструкцию. Сначала стоит понять какие корабли и сколько нам их надо. А то настроим опять эсминцев серии 57-бис без достаточного ПВО. Смысла в этих корабликах? Чтобы было чем командовать товарищам адмиралам? Американцев нам так и так не догнать. Но свои АУГ, авианосные группировки создавать все равно рано или поздно придется. Огромная глупость использовать эскадры с тяжелыми крейсерами без должного авиационного прикрытия. Как послать смертников на убой. И обязательно разобраться с подводным флотом.

Я выбил кое-какую информацию из Устинова. Подводный ракетоносец по стоимости не особо уступает тяжелому крейсеру или потенциальному авианосцу. Тут придется посчитать его эффективность. Подводная лодка с ядерным арсеналом это скорее жупел, чтобы стращать противника. Она может нанести удар откуда угодно. Например, с района близ Северного полюса. И найти ее раньше очень сложно. Хотя наши «ревущие коровы» американцы видели издалека. Тогда на кой они? Ненадежные, шумные, не оправдывающие надежды. Может, лучше подождать и пустить в серию нечто стоящее?

Все-таки склоняюсь к тому, что выгодней иметь больше ракет на земле. И не только в шахтах. Страшнее для американцев советские БЖРК — Боевой железнодорожный ракетный комплекс. В том мире в Союзе ими начали заниматься лишь в 1969 году. По замыслу разработчиков, БЖРК должен был составлять основу группировки ответного удара, поскольку обладал повышенной живучестью и с большой вероятностью мог уцелеть после нанесения противником первого удара. Но туда требуются твердотопливные ракеты. Нам всем крайне нужны такие ракеты. И пока их не будет в достаточном качестве, строить подводные ракетоносцы массово нет смысла. Или я ошибаюсь?

В кои веки мне остро необходимы мнения профессионалов. Но где же их взять в этой эпохе? Те, кто описывал ошибки строительства ВМФ СССР в этом время или курсанты, или школота. Чем бы напугать пендосов? В голове всплывают идеи того самого Андрея Сахарова о размещении вдоль побережья США атомных фугасов с доставкой туда подводной лодкой. Или готовить удар по Йеллоустонской кальдере? Насколько помню, экспертами утверждалось, что если ударить такой боеголовкой в жерло спящего вулкана Йеллоустон, то страшной экологической катастрофы не избежать. Литосфера будет пробита, и это приведет к извержению, в результате которого над всеми Штатами образуется огромное облако пепла, а вырвавшиеся на поверхность около 1000 куб. км лавы не только выжгут все вокруг, но и изменят топографию и береговую линию.

Господи, о чем я думаю? Какая ядерная война? В этой бойне никто не выживет. Зачем тогда сюда попадать, если пытаться уничтожить мир? Черт подери, это же сколько ресурсов приходиться тратить впустую на всяческий бред! Почему мы, две великие сверхдержавы не можем договориться друг с другом? Нет, Громыко мне будет нужен. Послом в ООН. Пусть беседует с западными дипломатами до посинения и убеждает их пойти на разоружение. Аргументы я ему дам. Только он потом плохо спать будет. Все это безумие с гонкой вооружений нужно прекратить. Лучше бы мы в космосе соревновались. Хоть какая-то польза для человечества. Затем вспоминаю, как о наши договоры американская сторона спокойно вытерла ноги и давлю в себе пацифистские мысли. За океаном никогда не собиралась соблюдать договоренности. При первой же возможности использовали ситуацию в собственных интересах.

Но какой из этого выход? В голову приходит теория советского ученого Владимира Александрова. Впервые учёный-физик доказал: в случае глобального ядерного конфликта температура на Земле резко упадёт, и человечество почти мгновенно окажется в условиях вечной мерзлоты, цивилизация будет отброшена на тысячелетия, мир погрузится в хаос. Этот факт заставил задуматься многие «горячие головы» и в Вашингтоне, и в Москве: прежде считалось, что «ограниченная» ядерная война, закончившись поражением одной из сторон, ни к каким глобально-катастрофическим последствиям для стороны-победителя не приведет. И ведь он ее научно обосновывал и ему оппонировали не дилетанты. И сам он загадочно исчез 1 апреля 1985 года в Мадриде. Как будто некто захотел вычеркнуть его гений.

Мне нужно подобное же исследование, чтобы напугать западного обывателя. Александров использовал один из самых мощных советских суперкомпьютеров — БЭСМ-6. То есть мне нужен суперкомпьютер, что создают в корпорации «Вычислительные машины», а также мнение «независимых ученых». Грибанову мое задание не понравится. Провоцировать советских и западных ученых на политическую самодеятельность чревато. Но мне остро необходимо «независимое мнение», с которым будет считаться мировая общественность. На которую, в свою очередь, молятся наши диссиденты.

Черт, еще с ними разбираться! Я в круговерти текучки даже не смог встретиться с нашими писателями и поэтами. Фурцева мне весь мозг проклевала. Как стала секретарем ЦК, так энергии в ней прибавилось. Но ее знакомства в культурной сфере поражают, так что я не пожалел, что поставил ее «умно» блюсти цензуру. Дамочка оказалась не дурой и меня с первого слова поняла. Она же знает эту публику, как облупленную и не строит иллюзий. Богема везде одинакова. Показное фрондерство, жажда славы и наживы. Склоки, пьянство, блядство. Три составляющие наших кумиров. С ее помощью я быстро сковырнул с поста Комитета по кинематографии при Совете Министров СССР дундука и тупого функционера Романова. Это знаковое место я передал умному и проницательному Николаю Сизову. При его руководстве на «Мосфильме» была снята целая плеяда «золотой советской коллекции».

Стоп, торможу себя: а ведь антивоенное движение — отличный способ канализировать накапливающийся «горючий материал» среди левацкой молодежи. Вот оно очередное озарение! В ФРГ на пике моды неомарксизм «Франкфуртской школы». Она существенно повлияла на различные варианты идеологии левого радикализма. Например, Фракция Красная Армия (RAF) создана из подобных леваков. Ульрика Майнхоф, одна из основателей еще работает в журнале Konkret. Вскоре станет его главным редактором, что поспособствует росту популярности журнала. Тираж леворадикального молодёжного издания достигает 200 тысяч. В первой половине 1960-х годов Майнхоф становится одной из самых известных западногерманских журналисток, приобретает репутацию «самого блестящего пера ФРГ», получает огромные гонорары.

Первый теракт они проведут в Западном Берлине в 1968 году. Честно говоря, их терроризм какой-то бестолковый. Явно не хватало опытной руки. Они отличный инструмент в давлении на союзников НАТО. Вольф уже мной озадачен, хоть заданием и был резко недоволен. Пришлось настоять. Если уж проводить террористическую деятельность, то против оккупантов. В основном американцев. Если Западный Берлин охватит вакханалия насилия, то у нас будет повод вмешаться. Вот такой я бываю злобный, ибо помню свое прошлое. Нас они жалеть в будущем точно не будут. Потомки нацистов, получивших власть в правительстве ФРГ. Никого. Так что ничего личного, ребята, это лишь политический бизнес. Машина уже запущена и скоро выстрелит. И вы даже не родитесь или сдохнете маленькими.

И вот сейчас размышляю, а не убить ли мне двух зайцев разом? То есть использовать левых радикалов Европы для создания массового антивоенного движения, как прикрытие их подпольной деятельности. RAF останется страшилкой, лицом пацифистов сделаем других, более вменяемых лидеров. То есть покажем буржуазной власти, что у нее есть выбор. И тут как раз пригодятся вбросы от «независимой науки». Когда наши компьютерщики обещают суперкомпьютер? На нем и можно провести необходимые вычисления. Или сымитировать. Вообще, программа дезинформации довольно выгодная штука. Ха-ха, а ведь поезда БЖРК можно запустить без готовых ракет. Заодно опыт наберем в их эксплуатации.

Немедленно свежие мысли записываю в отдельные блокноты. Я давно завел новые. Довольно много идей уже воплощаются или готовятся к воплощению. Да, последние месяцы получились крайне тяжелыми, до предела насыщенными. Но в какой-то момент я осознал, что пошло движение. Заглянул как-то в рабочий блокнот и решил позвонить министру нефтяной промышленности, чтобы дать совет по одному из месторождений. Каково же было мое удивление, когда он ответил, что они как раз занимаются изучением именно того места. Сами нашли, сами думают, как его лучше использовать. На три года раньше. И так во многих отраслях.

Королев, наконец, построил стенд в Байконуре для своей ракеты и полон энтузиазма. Еще пытается выцарапать у меня разрешение на Луну. Устинов с Захаровым резко взялись за военную реформу. Уже в следующем году срок срочной военной службы будет уменьшен до двух лет. При частях создаются школы сержантов, туда будут отправляться молодые парни, уже прошедшие «обкатку» в войсках и показавшие себя с лучшей стороны. Будем стараться переводить эти должности на сверхсрочную службу. Пока обкатаем на «Мобильных силах», пограничниках и ВМФ. Заманиваем молодых людей перспективой учебы. Сверхсрочники будут уходить из армии, имея на руках водительские права разных категорий и несколько специальностей на выбор. И за ними в ВУЗах закрепляется 5 % мест. Отличный старт для парней из деревень и малых поселков. Я уверен, что одними деньгами их не заманишь.

На селе уже ощущается улучшение. На рынках появились продукты, особенно овощи и молочка, открываются кооперативные магазины. Еще не ушли на заслуженный отдых те, кто работал в сфере кооперации и в артелях до реформ Никиты. На раскрутку по моим понятиям нужно года два. Так что мы с министром финансов пока ищем средства для покупки зерна на мировом рынке. Союз еще не преодолел катастрофу лета 1963 года, когда на территории Сибири и Казахстана разразилась сильнейшая засуха, истребившая больше половины урожая в Алтайском крае, Омской и Новосибирской областях, Целинном крае, Карагандинской и Семипалатинской областях. К декабрю 1963 года в СССР было заготовлено только 44,8 млн т зерна или на 21% меньше, чем в предыдущем. Вот и сейчас, даже снизив поставки «дружеским» странам, тут же запищавшим о беспределе, все равно придется покупать как минимум 8 миллионов тонн. Валовой сбор этого года 121 миллион тонн, зато в будущем будет 171. Столько во всяком случае было тогда. И вдобавок на августовском совещании принято постановление о продолжении Сталинского «Плана преобразования природы».

Еще одно мудрое предвидение советского правительства дохрущёвских времен. В начале 1960-х годов в Казахстане, степных районах Западной и Восточной Сибири, на юге Украины и Северном Кавказе практически ежегодно весной стали происходить «черные» (песчаные) бури, выдувавшие плодородный слой почвы, повреждавшие и уничтожавшие посевы на значительных площадях, а в отдельных районах засыпавшие орошаемые земли, ирригационные каналы и водные источники. В результате такой ветровой эрозии значительные площади пашни в Казахстане и юге Сибири, распаханные в период целинной кампании, выбывали из сельхозоборота.

Не меньший ущерб сельскохозяйственному производству нанесла в те же годы водная эрозия почв на Украине, в Молдавии, Центрально-Черноземной зоне, Поволжье и в ряде других районов страны. В результате её были разрушены значительные площади ценных сельскохозяйственных угодий, резко снижено их плодородие, произошло заиление рек и других водных источников, увеличилась расчлененность территории из-за ежегодно растущих оврагов, наконец, ухудшился гидрологический режим отдельных регионов, что привело к сильному сокращению влагообеспеченности полей. Наконец, в начале 1960-х гг. в горных районах Закавказья, Карпатах и в Средней Азии из-за увеличения площадей под выпас скота и вырубки леса участились мощные селевые потоки, заносившие пашню, уничтожавшие посевы и насаждения, разрушавшие не только жилые постройки, но даже железнодорожные пути и шоссейные дороги.

И хоть объем производства агрохимии и был увеличен, но село по-прежнему испытывало острый дефицит в минеральных удобрениях и ядохимикатах. Время, время, никуда от него не деться! Но подвижки радуют. Новые трактора, запуск в серию мотоблоков с навесами, создание новой техники, а также ускоренная химизация, мелиорация и ирригация рано или поздно повлияют на ситуацию. Мы же не зря столько совместных с французами заводов создаем. Но все равно необходимо подумать о дополнительных пашнях и посадках. Например, на Дальнем Востоке.

В «кабинет» заглядывает штурман. Я чуть не вздрогнул. Неужели опять плохие новости?

— Товарищ Первый, нам сообщили, что в районе Владивостока отличная погода, так что будем там вовремя.

Фу, отпустило. Улыбаюсь в ответ:

— Приятно это слышать.

Тут же появляется милое личико стюардессы. Они мои привычки знают:

— Подавай чай?

— Давай. Новый.

Подарок от Мао, какой-то необычный зеленый чай. К нему подали разогретые пирожки, выпеченные на пару, это уже подарок от корейцев. Симпатичная Наталья, статная блондинка с шикарной косой ловко сервирует стол, позволяя сполна полюбоваться своими длинными ножками. Это ж кто такой быстро просек мои вкусы? Хотя я могу лишь «облизнуться». «Царь я или не царь?» в данном случае не работает. Это у султанов было множество жен плюс наложницы. Ислам такая странная штука. Если очень хочется, то можно. Спрашивается, с какого перепуга они в будущем будут везде лезть со своей моралью? Самая аморальная религия мира. Делая глоток ароматного легкого напитка, мыслью улетел на несколько дней назад.

Мое знакомство с Мао Дзэдуном состоялось при весьма интересных обстоятельствах. По прилёте накануне в Пхеньян, меня тут же отвезли на поезде в резиденцию Ким Ир Сена, основателя КНДР и фактического руководителя этого государства. Он же основоположник северокорейской государственной идеологии — чучхе. Последняя придумана в противовес «импортному марксизму» и родственному азиатскому маоизму. Чтобы подчеркнуть независимость КНДР от влияния сталинизма и маоизма. Ох уж этот Восток! Все не как у людей. И социализм у них ненастоящий, и стремятся ли они к коммунизму, мне лично непонятно. По мне, что Северная Корея, что Китай суть тоталитарные деспотии с конфуцианскими структурами. Но приходится терпеть. «Других союзников у меня для вас нет!» Впрочем, и американцы работают зачастую вовсе не с демократиями. Южная Корея в эти годы вполне себе диктатура и в экономическом плане не сильнее Северной. Удивительно, да? Да и в будущем отставание севера нивелировалось тяжелейшей пахотой разбогатевших южан, что вело к психологическим проблемам и высокому уровню самоубийств.

Сам хозяин встретил меня крайне радушно. Он отлично знает русский язык, поэтому мы общались тет-а-тет и еще за ужином совместно решили массу проблем. Ким Ир Сен человек по-азиатски хитрый, играет на наших противоречиях, но не борзеет. Он уже осознал, что я сильный лидер и потому дистанция соблюдается. У КНДР проблемы с пригодными для сельского хозяйства землями, а у нас на Дальнем Востоке с рабочими руками. Первые группы северокорейских рабочих были завербованы для работы на рыбных промыслах и лесозаготовках Дальнего Востока еще в 1946 году, когда северная часть Корейского полуострова находилась под прямым управлением Советской армии. В 1947 году на предприятия Дальнего Востока было завезено 35 тысяч граждан КНДР.

Их направляли на работу в такие места, как Камчатка, Нижний Амур и Охотское побережье, а также на Курилы и Южный Сахалин. В 1958 году правительство КНДР потребовало вернуть всех своих граждан, поэтому с 1958 по 1959 годы обратно отправлено около 10 тысяч граждан этой страны. При Брежневе рабочих мигрантов негласно направляли на работу на советские лесозаготовки. За год количество прибывших в СССР трудовых мигрантов составило от 15 000 до 20 000 человек. Мое предложение еще шире: кроме лесозаготовок мы готовы предоставить корейцам сельскохозяйственные угодья для выращивания урожая. Корейцы превосходны в овощеводстве.

Со своей стороны, обещаю технику, семена, удобрения и бесплатное обучение. Хм, и не только техническое. Наша задача показать новым рабочим наш советский образ жизни. Ким Ир Сен чует в моем предложении подвох, но второй раз такое не предлагают. Ведь за их работу мы будем платить оружием. Ну и такое нужное КНДР продовольствие делить. Вот как раз наши министры сейчас и будут договариваться о процентах. Но мне нужно не менее сотни тысяч рабочих рук. В развитии Дальнего востока потребен резкий рывок. Шаг смелый и хозяин его оценил. Так что расстались мы довольные друг другом.

И я уже знаю, что вскоре нам понадобятся рабочие руки на заводские конвейеры. Начнем вкладываться в переработку морепродуктов. Крабовые палочки первыми появятся у нас, а не у японской компании «Sugiyo Co, что изобрела крабовые палочки под названием 'Kanikama» в 1973 году. У меня в памяти весь технологический процесс, как-то ознакомился с оным для интереса. Крабов на всех не хватит, а такой замечательный продукт можно перевозить замороженным и использовать в салатах. Дети и так его будут есть. А ведь еще можно с консервами сразу производить рыбные котлеты в панировке, фасовать филе. Но это решение тянет за собой множество проблем. Наличие холодильных установок, рефрижераторных вагонов, пропускной способности Транссиба. Но решить их так или иначе придется. Накормить страну полезным белковым продуктом.

Рано утром вместе с двумя телохранителями занимался привычной гимнастикой, разве что добавил сюда работу с Гуань Дао, разновидность китайской алебарды. Точнее, своеобразная глефа. Дает хорошую нагрузку на руки. И в какой-то момент услышал неподалеку скупые хлопки. На открытой веранде стоял Мао и молча аплодировал. На его лице нельзя было прочитать ничего. Этакий азиатский болванчик. Я поприветствовал Председателя жестом. Тут же вынырнул переводчик и перевел его вопрос:

— Советский руководитель уважает древние китайские боевые искусства?

Я закончил упражнение и подошел к китайцу. Без церемоний пожали друг другу руки, и Мао пригласил к столу. В ноябре в Северной Корее уже прохладно, так что сидели в закрытой части веранды около небольшой металлической печки. Мао взял в руки чашку с зеленым чаем и кивнул:

— Попробуйте, товарищ Брежнев. Это очень редкий чай.

— Спасибо. О, и в самом деле, вкус необычный.

— Я привез еще немного для вас. Раньше такой чай пили только императоры.

Мао Цзэдун любил отождествлять себя с правителем Лю Баном, первым в истории Китая императором — выходцем из народа, свергшим Циньского деспота и основавшим династию Хань. Страсть как любил наш китайский товарищ сотворять о себе мифы. Зато его имя осталось на слуху у потомков. Что не скажешь о делах.

Вскоре к нам присоединился Ким Ир Сен, и мы позавтракали, обмениваясь любезностями.

— Китай древняя держава и в его опыте накоплено много хорошего и полезного, — объясняю свое пристрастие к гимнастике.

— Но я видел перед собой боевую дисциплину, — Мао был непроницаем и неспешен. И он не в курсе, что в ходе этих переговоров решится его судьба. Если поначалу, прибыв этот мир, я был настроен миролюбиво. То через полгода изменил свое мнение. Китайский лидер больше любил не революцию, а себя в революции. И мне было плевать на их древние традиции почитания старшего. Его скверный характер ломал устоявшиеся между дружескими державами отношения и поэтому будет крайне вреден в будущем. Не хватало мне еще вдоль советско-китайской границы держать огромную армию. И строить стратегию на войну сразу на два фронта. Проще убрать одно зазнавшееся препятствие.

— Мы всегда готовы как к миру, так и к войне.

Хозяин помалкивает. Еще не так давно он принял решение отдалиться от Советского Союза, чтобы проводить более независимую политику. То есть попытаться доить разом двух коров. Но после шока «Культурной революции» ситуация стала еще более напряженной, и Ким Ир Сен в китайско-советском конфликте занимал твердый нейтралитет.

Мао кивает, поднимая чашку:

— Мудрое решение. Но вы уже принимаете участие в войне.

Намек или обличение? По глазам этого китайского болванчика не понять. Решаю немного обострить:

— Ну если старый сосед устранился, то приходится нам помогать своим младшим братьям.

Вот тут Мао немного завелся:

— Кому определять, кто старший, и кто главный?

Вот и разгадка. Даже здесь не хочет уступать. Как вот с таким дундуком вести переговоры? Он не умеет в «европейский политик», когда стороны могут за несколько месяцев пару-тройку раз развернуться. Считает, что слова и сомнения вечны. Сам же додумался до совершенно бесчеловечного эксперимента со своими людьми, а затем жителями Камбоджи. Пол Пот его ставленник.

— С этим как раз все просто: кто первый начал перемены, тот и победил. Мы еще сделали это в 1917 году. А потом протянули руку дружбы всем соседним коммунистам.

Мао молча пьет чай. Мой ответ ему не понравился.

— Но это не сделало вас мудрей. Недавние ошибки и неправильные решения…

— Мешают вам принять нас в качестве учителя? Ну что же, значит, вы уже выросли и не нуждаетесь в советах. Но это не повод отказываться от старой дружбы.

Китаец пристально на меня посмотрел. Под таким взглядом склоняют головы люди и сильнее меня, а уж как дрожат его «товарищи».

— Вас, Запад, сложно понять. Слишком чуждая для китайцев цивилизация.

Флегматично замечаю:

— А мы не Запад, мы Север. Поэтому нас еще сложнее понять.

Мао некоторое время осмысляет мои слова, что-то требует от переводчика, затем улыбается. Как ни странно, но после обмена колкими фразами общение пошло легче. Что ему на самом деле понравилось?

По итогу муторных переговоров мы определились, что вскоре обменяемся правительственными делегациями. У нас много общих интересов в экономике. Тут заложен огромный потенциал, что сейчас не развивается. Я посоветовал Мао больше помогать Северному Вьетнаму.

— Если американцы победят, то рядом с вами окажутся чужаки. И стратегическая ситуация по итогу получится некрасивая. Как вам возвращать Тайвань?

Вот тут Мао дернулся. Пряник больно шикарен. Бери, малой, не подавись!

— Северный брат считает, что уже пора?

— Готовится никогда не поздно. Вьетнам здорово выматывает американцев. А если вы еще найдете потерянные советские ракеты, то в джунгли упадет больше американских самолетов.

Намек был очень толстый, но Мао живо согласился:

— Я обязательно по приезде домой дам задание искать ваше оружие. И… можно попросить и для нас что-то подобное?

— Попросить можно.

«За базар отвечаю. Пусть просят. Не факт, что дадим».

Мао ничем не показал свое одобрение. Умел держать лицо. Мы по итогу согласились обсудить чисто военные вопросы среди армейцев. У наших были к китайцам некие предложения по организации ПВО. Вьетнамцам не хватало самолетов и летчиков. Так что пока суть да дело, Союз успеет получить хоть какой-то профит. Что будет дальше, мне неведомо. Главное — не сделать хуже.

Вечером все лидеры присутствовали на торжественном заседании Трудовой партии Кореи, посвященном нашей революции. Для того я прибыл сюда в этот памятный день. В Москве решили не проводить 7 ноября парад, ограничиться демонстрацией. Через два года пятидесятилетие Великой Октябрьской революции. Вот тогда и отметим широко. Заодно снимем кучу фильмов, претендующих на объективность. Гости выступили на заседании с приветственными речами, а вечером я провел совещание с Василием Кузнецовым. Он перед азиатской поездкой был назначен министром иностранных дел. Должность при мне больше техническая, но надобен профессионал. Договора с КНДР подписаны, что-то оставили на потом. Не зря, в общем, скатались.

Я долго не мог заснуть. Разница во времени, да мысли всевозможные одолевают. Придется все-таки по приезде в Союз отдать указание о начале операции «Восточный ветер». Опять прольется много крови, пусть и чужой. Что же я такой кровожадный? Никого не жалею и вмешиваюсь в судьбы чужих народов. Имею ли на это право? Стоит ли так кроваво устилать свой путь в истории? Но ведь если бы не вмешательство Мао, то Индо-Пакистанская война закончилась полнейшим разгромом последнего. Индия была в шаге от окончательной победы. Но если бы мы не пошли на попятный, то и этого разговора не было. Политика — искусство компромиссов. Никуда от нее не деться. Подставь сначала одну щеку, чтобы затем разбить чужую морду.

Но я был бы не я, если бы не планировал очередную гадость. Большой головной болью для Пакистана является проблема «свободных племен», состоящих в основном из пуштунов. Этот народ вовсе не является большинством в Афганистане, но играет в его истории большую роль. «Линия Дюранда» — современная граница между Афганистаном и Пакистаном была установлена в 1893 году в результате подписания договора между афганским эмиром Абдуррахманом и секретарём по иностранным делам английской колониальной администрации в Британской Индии лордом Дюрандом. «Линия Дюранда» проходит через Хайбер-Пахтунхву, Белуджистан и спорный регион Гилгит-Балтистан в северном и западном Пакистане, отделяя его от северо-восточных и южных провинций Афганистана.

Тогда линия была прочерчена прямо через земли племен, живущих между Афганистаном и Британской Индией, разделяя сферы влияния последних. В середине XX века территория по обе стороны границы стала предметом движения за независимость пуштун и создания независимого государства Пуштунистан. Существует мнение, что именно «Линия Дюранда» стала причиной жестокой расправы с президентом Афганистана Мохаммедом Наджибуллой в 1996 году. Так как он не согласился подписать новый договор с пакистанцами.

Пуштуны считают, что соглашение утратило силу после ухода Британской империи из региона в 1947 году и последующего обретения независимости Пакистаном. Почему бы нам не помочь очередному свободолюбивому народу обрести родину. Мы же неоднократно делали и делаем это в Африке? И задание я дам Ивашутину. Это в его компетенции, да и мусульманские батальоны уже набраны. Идея использовать среднеазиатов не нова, но, как показал последний конфликт, эффективна.

Так что летел я в Сибирское турне пусть и не в благодушном настроении, но настроенный позитивно. Лучше определиться сразу, чем метаться в сомнениях. Китай был бы полезен нам в верных союзниках, но, похоже, поезд ушел. Решать проблему надо было еще при Сталине. Как и многие другие из периода конца его жизни. Вот поэтому я избегаю лишний раз упоминания имя Вождя. Впрочем, как и все остальные члены Президиума и секретариата. Мы так и не разобрались до конца в хитросплетениях политики того времени. Да и эпоха сменилась. То, что было добром в конце сороковых, таковым сейчас не выглядит. Стоит дать время настояться по-настоящему лучшему и использовать его по назначению. Мой циничный практицизм из двадцать первого века, кстати, большинство соратников поддерживает. В политике нет места сантиментам и славословию.

Последнее, разумеется, бывает. Но итог закономерен. Отрыв от реальности, потеря власти, а может быть, и жизни. Хуже, если страна после покатится не туда. Плавали, знаем! А эти люди и подавно лично наблюдали. Грибанов и Судоплатов мне разного рассказали под рюмочку. Сами никого не жалели, и к ним также отнеслись. Трагедию в виде фарса я наблюдал уже в восьмидесятые. Затем она внезапно переросла в катастрофу. Чем дело кончится в будущем, откуда я свалил по причине смерти, и не узнать никогда. Очередной престарелый вождь слишком много на себя взял и что еще хуже — поверил в себя. И какая жопа будет после него, даже предвидеть сложно. Система власти вышла предельно кривой, элита продажной, бизнес вороватым. А народ здорово обозлен.

Поэтому после совещаний во Владивостоке я проеду по городам Сибири и загляну на Алтай. Там вся сила!

Информация к размышлению:

Мао особенно сильно беспокоился за свою безопасность. Охрана не смыкала глаз ни днем, ни ночью, оберегая его. Целый штат из медсестер, личные врачи и повара также постоянно были рядом. Непосредственно Мао охраняли более 100 человек. Их выбирали по следующему критерию: прежде всего среди них не должно было быть даже двух земляков, молодые люди должны быть крепкими, пышущими здоровьем и решительными. В основном это были неграмотные или же малограмотные сельские жители. Впоследствии вождь решил дать им образование, по крайней мере научить писать и читать. Для них создали специальную вечернюю школу. В результате бойцы оканчивали курс начальной и неполной средней школы. Единицы из них поступали в университеты.

Зачастую беседы с ними вел и сам китайский лидер. Они разговаривали о делах сердечных, Мао даже давал им советы по части сексуальной жизни, писал доктор Ли. Однако поговорить с ними о том, что он любил больше всего — китайской истории и поэзии — Мао не мог. Многих из них вождь впоследствии использовал для проверки реального положения на местах. Время от времени охранникам предоставлялся кратковременный отпуск, чтобы они могли вернуться в родные места и увидеться с родственниками. По возвращении они предоставляли главе государства письменный или устный отчет о том, как обстоят дела на родине.

Особенно тщательно выбирались телохранители Мао. Они должны были нравиться ему как внешне, так и внутренне. При этом все они были молодыми. Постарев, охранники уступали место другим бойцам, отправляясь служить на других постах в министерстве общественной безопасности. Окружение вождя рассказывало, что он был в каком-то смысле отцом для своих телохранителей. Вождь любил, например, выбирать им будущих жен.

Очень щепетильно Мао относился к старым вещам. Так, например, у него были две спальные пижамы, на каждой из них насчитывалось более полусотни заплат. Помимо этого, он терпеть не мог новую обувь. Вначале ее давали разнашивать телохранителям, после этого он занашивал ботинки до такой степени, что даже сапожник отказывался их чинить.

Вот свой комфорт китайский лидер очень ценил, поэтому новые вещи носить отказывался. Порванную одежду отправляли к лучшим портным в Шанхай, что зачастую стоило намного дороже, чем новая рубаха. По рассказам, однажды он пришел на похороны своего маршала в пижаме, а в 1954 году встретился с заместителем премьер-министра Великобритании Клементом Эттли в брюках с большой заплатой на заду. На вопрос, почему он не надел другую пару, тот ответил: «Какая разница? Кто будет смотреть на мою задницу?»

Свою кровать он называл рабочим местом, хотя лежать в ней было непросто: она была очень жесткой. По воспоминаниям доктора Ли, она была очень большой, и половина ее завалена книгами. В постели он беспрестанно курил и пил зеленый чай. Стол у Мао тоже был огромный, он служил и обеденным, и рабочим местом.

По словам врача Мао, китайский вождь мечтал о долголетии. Каждое утро китайский народ просыпался с лозунгом: «Десять тысяч лет Председателю Мао!» Он мечтал обрести долголетие путем любовных утех с девственницами, поэтому на его ложе часто менялись любовницы. Чаще всего это были девушки из простых крестьянских семей. Они боготворили своего вождя, поэтому время, проведенное с ним, для них, по сути, было чудом. Набирались они из специальных культурных групп при военных отрядах. Изначально задачей девушек было обеспечивать солдатам и руководству досуг: петь и танцевать. Из них руководители выбирали себе «наложниц». По рассказам, все девушки заявляли, что вождь был прекрасным любовником, очень властным и сильным мужчиной.

Однако огромное количество сексуальных связей стало причиной заражения венерическими заболеваниями. Девушки считали, что заразиться от председателя — большая честь. Сам Мао же лечиться отказывался. Так как многие болезни, хоть и представляли угрозу для здоровья, проходили бессимптомно, он говорил своем врачу: «Раз у меня ничего не болит, значит не страшно». Как вспоминал врач, когда на политической арене возникали трудности, Мао страдал от эректильной дисфункции, однако мужская сила возвращалась, когда ситуация приходила в норму. Ближе к концу жизни Мао все чаще жаловался на проблемы в постели.

«Я евнухом стал, да?» — спросил он однажды Ли Чжисуя. Тот не стал отвечать вождю, что его образ жизни явился тому виной. Он вообще редко говорил то, что пациент слышать не хотел, так как боялся попасть в немилость. В частности, во второй половине жизни Мао стал бесплодным, но Ли предпочел ему об этом не рассказывать. Помимо многочисленных любовниц, самой молодой из которых было 14 лет, у него было три законных брака и по меньшей мере шестеро детей.

Несмотря на то, что Мао Цзэдун отчаянно пытался продлить с помощью женской энергии жизнь, он умер на 83-м году жизни. У него были проблемы со здоровьем, связанные, в первую очередь, с гигиеной. Он никогда не мылся, вместо этого его обтирали мокрыми горячими полотенцами. Зубы Великий кормчий не чистил. По утрам он полоскал рот зеленым чаем и жевал заварку. Из-за этого на его зубах образовался зеленый налет, больше похожий на тину. Когда врач предупреждал его о необходимости блюсти гигиену, тот отвечал: «Тигры зубов не чистят».

Глава 11

12 ноября 1965 года. Владивосток-Новосибирск. Дыхание жизни

Все-таки полезно удаляться от столицы. Божечки ты мой, как бедно живет наша страна! А ведь в будущем я поездил по России вдоль и поперек. Наблюдал изнутри мегаполисы нашего черноземного и богатого юга, разбитую глубинку Нечерноземья и Бурятии. Проехался даже по Средней Азии, горы, пустыни, кишлаки и аилы. Мы хоть и по привычке ругали себя, но жили в двадцать первом веке куда лучше. Особенно по сравнению со многими странами третьего мира. Сполна пользуясь благами развитой постиндустриальной цивилизации и богатствами, оставшимися от предков. Я даже как-то отвык от вида настоящей нищеты. А СССР, несмотря на великий подъем, все еще оставался бедной страной. Разбитые дороги, отсутствие тротуаров, вездесущая грязь на обочинах, неблагоустроенные дворы, неудобная для езды и работы техника, бесконечные проблемы в жилищном строительстве.

Потому в городских кварталах полно старых зданий, давно подлежащих сносу или реконструкции, если они не исторические. И тут же рядом бараки или здания, построенные «хозспособом» из говна и палок. А ведь они так и простоят себе спокойно еще лет шестьдесят. Это я уже о темпах капиталистического строительства. Надо срочно вкладываться в массовую строительную индустрию. Осваивать самые передовые методы и не жалеть туда фондов. Пусть нас будут ругать потомки за утилитарные здания, но они позволят расселить людей в благоустроенное жилье. А через пятьдесят лет их должны снести и построить более современные жилища. И если этого не случилось, то виноваты новые власти, а не Брежнев и его команда, выполнившие свои обязательства сполна.

Как отчеканил! Так в будущих спорах с апологетами капитализма им и ответить на фактологию нечего. Статистика не в их пользу. Одна демагогия и вопли про колбасу. Ничего, лет через пять колбасой я всех обеспечу. А вот с жильем придется дольше повозиться. Вначале стоит преодолеть заковырки производственные, строительство ДСК, кирпичных и цементных предприятий, заводов ЖБИ. Затем обязательно столкнемся с проблемой кадров. Работа на стройках тяжелая, неблагодарная. Москву строила лимита, в регионах была распространённой практика выдачи квартир в первую очередь строителям. Таким образом я «потерял» массу друзей детства. В нашем районе жило много строителей. Так что и «химиков» в первую очередь надо отправлять в эту сферу. Заодно профессию получат.

Добавим в общую картину провинциального уныния малое количество торговых площадей и всеобщий товарный дефицит. Обилия во Владивостокских магазинах не наблюдалось. Я сразу по приезде заглянул туда. Может, в центре города местные власти и постарались «выбросить дефицит», то на окраинах шаром покати. Народу было в магазинах немного, все-таки рабочий день, но мои помощники собрали массу материала. Первому секретарю, сопровождавшему меня и резко побледневшему, я пообещал не делать поспешных выводов. Не его вина, что фондов на всю страну не хватает. Киев не Владивосток, так и там имеются недовольные. Но к населению все-таки стоит прислушаться и передавать запросы выше. То есть в ЦК и Совмин. Я всем местным бонзам сразу заявляю, что не стоит чураться и бояться проблем. Нам их надобно решать! А верхушке страны о них знать. Чтобы мне фанфары в уши не дули. Не все поняли посыл, будем с ними разбираться. Но толковых руководителей на местах еще много. Далеко не все скурвились.

К обычном советским проблемам в Приморском крае добавлялась удаленность от центра. То, что решалось в будущем банальным импортом, здесь обращалось жутким дефицитом. Плюс добавка по цене из-за пояса. Как будто люди виноваты в том, что так далеко живут. Единственно, что радовало: обилие рыбы и морепродуктов. Тут можно было позавидовать. Я и сам не удержался, заказав на обед крабы. Далекая территория — наша беда и подарок одновременно. Выход в Тихий океан с поворотом в сторону Северного морского пути; огромные природные богатства, о многих здесь еще не догадываются; стратегическая граница с вероятным противником. И одновременно гигантская удаленность от густонаселенных районов страны и поставщиков практически большей части продукции. Даже до промышленных центров Сибири расстояния немалые.

И вот с этим ворохом проблем мы провозились два дня сплошных совещаний. Выездное заседание Совета Министров разразилось по итогу кипой постановлений. Надо поднимать наш форпост. Надеюсь, сотня тысяч корейцев здорово поможет с продовольственным вопросом. Климат здесь капризный, но благодатный. В регионе довольно большое количество солнечных дней в году. В Приморье неплохо растут зерновые: греча, кукуруза, пшеница и овес, соя и овощные культуры. Про луга помолчу. Кормовых культур через край, можно обеспечить как себя, так и часть территорий Дальнего Востока мясом. И снова нам пригодятся корейцы. А только ли они? Ведь рядом Япония с ее особенностями в животноводстве. В основном оно развито на Хоккайдо. Им точно понравятся наши корма, а нам их технологии. Мне по душе такой посыл: сено за йены.

К чему здесь Япония? Так на второй день мы приняли их правительственную делегацию. В саму Японию мне еще рано собираться. Я имел долгий разговор с посланником премьер-министра еще в Москве. Заявил, что следует покамест отодвинуть политику в сторону и заняться более насущными делами. Японцам нужны ресурсы и сырье, нам их технологии и помощь в освоении природных богатств. Японцы на приманку клюнули, выбор у них небогатый, и делегация во Владивосток вышла представительной. Было много споров и недоразумений. Некоторых самураев, не к месту вспомнивших про Курильские острова, пришлось резко охолонуть. «Что в бою взято, то свято!» Не знаю, есть ли у них похожая поговорка, но смысл они поняли и больше вопрос не поднимали. По мне бы и забыли вовсе. Потому что нам есть что им припомнить. Начиная с резни русского населения во время русско-японской войны 1905 года, кончая небезызвестным отрядом 731.

А если подтянуть корейцев и китайцев, то самураи вовсе не отмоются. В ООН западным благодетелям будет сложнее объяснять продолжающиеся торговые контакты с теми, кто покрывает военных преступников. Мои люди до влиятельных японцев эту мысль донесли. Так что остаток дня прошел плодотворно.

В первую очередь мы коснулись Сахалинской нефти. Еще в 1925 году правительства СССР и Японии подписали концессионное соглашение об эксплуатации нефтяных месторождений Северного Сахалина сроком на 45 лет. Нефтеносные участки были распределены в равных долях между обеими сторонами. По договору японская сторона получила право на разработку восьми месторождений — «Оха», «Эхаби», «Пильтун», «Нутово», «Чайво», «Ныйво», «Уйглекуты» и «Катангли». Нефть добывалась японцами даже во время войны. В октябре 1941 года японской стороне даже было продлено право на добычу и вывоз нефти до 1943 года. Именно экономическими уступками в СССР стремились избежать войны на востоке. После Сталинградской битвы и сражения на Курской дуге, наступления союзников против Японии в юго-западной части Тихого океана Советский Союз стал более настойчиво требовать ликвидации японских нефтяных и угольных концессий в северной части Сахалина. Ничего вам не напоминает из будущего? Один газо- и аммиакопроводы?

Но была и польза. Оборудование и материалы японских концессионеров позволили увеличить объёмы бурения. Спецодежда и обувь уменьшили остроту нужды сахалинских предприятий в них. Но одновременно концессионеры старались скрыть важные сведения, собранные на советской территории. В их главной конторе наряду с другим имуществом находились три несгораемых сейфа, закрытых замками с шифрами. Все годы велась разведывательная работа против СССР. И напряжение между сторонами постоянно увеличивалось. 10 марта 1944 г. в Москве был подписан «Протокол относительно передачи японских концессий на Северном Сахалине», по которому нефтяные и угольные концессии ликвидировались. Советская сторона получила все производственные объекты и инженерно-техническую документацию к ним, оборудование и объекты гражданского строительства.

В порядке компенсации СССР уплачивал японскому правительству 5 млн руб.и обязался продавать Японии 50 тыс. метрических тонн сырой нефти с Охинских скважин в течение 5 лет после окончания войны. Окончательный расчёт с концессионерами состоялся 22 августа, и через 2 дня все японцы убыли из порта Кайган на родину на танкере «Канацимару» в сопровождении советского эсминца. На небольшом банкете, устроенном в честь этого события капитаном танкера и директором нефтяной концессии, как указано в архивном документе, японцы «веселились сквозь слёзы».

За послевоенные годы советские нефтяники смогли развиться и начать добывать больше нефти, чем японцы. В 50–60 годы открыты и введены в эксплуатацию месторождения Паромай, Южная Оха, Центральное Сабо, Тунгор, Одопту, Колендо, Кыдыланьи, Нельма, Волчинка, Шхунное, Малое Сабо, Северная Оха, Даги. В 1966 году достигнут максимальный годовой уровень добычи нефти — 2, 65 млн тонн. Вскоре нефтяники начнут бурить ряд наклонно-направленных скважин под дно моря на месторождении Одопту-суша. Между тем геолого-разведочные работы показали, что огромным нефтегазовым потенциалом обладает шельф Охотского моря.

Так что от японцев нам требуется лишь техника, технологии и помощь в освоении новых месторождений. Никаких концессий в этот раз не будет, но совместное предприятие по добыче на шельфе мы создадим. Нам необходим опыт. В перспективе предполагалось соорудить стационарные морские платформы, проложить трубопроводы от месторождений до порта Корсаков, построить завод по сжижению газа мощностью 6 млн т в год, нефтеналивной терминал и нефтеперегонный завод. И дальнейшее строительство НПЗ для нас важно. Пока есть Хабаровский завод, построенный еще в тридцатые, нефть туда доставляется баржами по Амуру. В августе 1952 года нефтепровод Оха — Комсомольск-на-Амуре полностью введен в строй, и Комсомольский нефтеперерабатывающий завод заработал круглогодично. В 1962 году на нем поставлена в эксплуатацию этилосмесительная установка, что позволило получать высокооктановые авиационные бензины.

И больше НПЗ аж до Ангарска пока не предвидится. Нужен компактный завод на самом Сахалине, заодно снабжать оттуда Камчатку и Курилы. И большой завод в Находке. Вот с него можно уже везти экспорт готовых продуктов. Я еще раз обращаю внимание министерских, что весь экспорт из страны должен пройти глубокую обработку. Нефть переработать в бензин, керосин и масла. Лес превратить в доску и мебель, или бумагу. Японцам выгоднее получать сырую нефть, но мы ее не даем ни литра. Зато предлагаем выгодные промышленные проекты рядом с их островами. Задумались. Я знаю, что согласятся. Ведь контроль качества будет с их стороны. Да и танкера придется брать в кредит у тех же японцев.

Вторым этапом шли переговоры с другой половиной крупной финансово-промышленной группы-кэйрэцу Tokai. Конкретно с Toyota Group, что входит в эту кэйрэцу, как и вторая по величине нефтеперерабатывающая компания Японии Idemitsu Kosan. То есть мы убиваем двух зайцев одним рукопожатием. Для Tokai-Toyota Group наше предложение — возможность получить конкурентное преимущество. Японскую корпоративность СССР не раз использовал себе во благо. Один яркий пример. Советский Союз отставал от США по уровню шума подлодок. Когда в 1970-е годы началось проектирование атомоходов III поколения (проектов 971, 949, 945, 941), потребовалось радикально снизить акустическую заметность.

Для снижения шума надо было точить сложные поверхности винтов очень гладко и точно, с минимальными допусками, а это требовало совершенно иного оборудования — многокоординатных металлообрабатывающих центров с автоматическим управлением. Таких СССР не делал, но их выпускали на Западе и в Японии. Через мутные мафиозные связи и норвежскую прокладку удалось купить девятикоординатный металлообрабатывающий центр MBP-110 компании «Тошиба Машин». Громкий потом вышел международный скандал.

Меня конкретно интересует легендарный внедорожник Land Cruiser J40. При нашем бездорожье популярной будет машина. Особенно в Сибири на Дальнем Востоке. В будущем так и случится. Даже полиция станет ездить на «праворучках», ибо… Ну не вам же объяснять про японское качество. А этот вид «Крузака» уже испытан на кочках и песках в различных странах. Конкретно есть предложение построить рядом с Владивостоком сборочный завод по производству модели с более длинной колёсной базой FJ45-B, а также пикап на его базу. Кстати, в Бразилии вскоре начинается производство 40-й серии под названием Bandeirante. И будут делать их аж до самого 1984 года! Так чего еще тебе старче надобно? Полный привод, «понижайка». В качестве силовой установки автомобиля использовался 3,8-литровый бензиновый двигатель модели F в конфигурации L6. Но будем просить заменить на дизель. Чтобы делать два варианта.

Японцам интересно расширение рынка. Мы обещаем в перспективе поставки металла, постройку своего моторного завода, а также изготовление запчастей у нас. В Сибири много оборонных заводов, что смогу освоить их, заодно «слямзить» идею. Но поначалу «отверточная сборка» под присмотром японских инженеров. Заодно культуру производства поднимем и построим флагман Дальневосточной автоиндустрии. Сейчас ищем площадку для строительства, а также партнеров с нашей стороны. Возможно, со временем второй завод появится в Казахстане. Вообще, 1965 год стал прорывным для нашего автомобилестроения. Надеюсь, наши дороги лет через 10 будет не узнать. Не убогие «Москвичи» и «Жиги», а машины европейского и японского качества. Есть идея дернуть сюда и японских производителей грузовиков, и самосвалов.

Но и так неплохой почин. Дать толчком развитию благодатного края и привлекать сюда население с лишними трудовыми ресурсами. Например, с Западной Украины и Молдавии. Да, это риск. Но западенцы неплохо трудились в Сибири на вахтах. Здесь же и вовсе мы сможем постепенно растворить их в русской среде. Суровая природа, близость недружеских народов, совместный труд. Все это здорово сближает. Не их, так детей. Только следует правильно организовать плавильный котел. Никаких вышиванок и крестных ходов. Пионерия, комсомол, тимуровское движение и «Зарница». Затем армия и правильное учебное заведение. Их внуки будут помнить, что они славяне, ловить красную рыбу, ездить в Китай отдыхать и горланить «Рябинушку».

Для того и затевается программа «мягкого выдавливания». В отличие от того времени никаких крупных промышленных предприятий вроде ЛАЗа и телевизорного завода. Минимум денег на культуру западных областей, чтобы не за счет промышленного Донбасса строили у себя театры и снимали фильмы. Я понимаю, что при новой жизни не успею отформатировать тот край обратно в «русинство», но создать задел обязан. И мне в этот раз помогут в Москве с большой охотой. Мы уже увидели, к чему ведет «политика умиротворения». Репрессии в отношении националистов не будут прекращаться ни на день. И судить мы задержанных будем во Львове и Киеве. Отчасти публично. Пусть народ знает своих «героев». Дал Фурцевой задание найти толкового режиссера для серии телевизионных фильмов. Про легендарного разведчика Кузнецова, Ковпака и тех, кто боролся с бандеровщиной. Советские люди достойны правды! Пусть и жестокой!

Третий день во Владивостоке был посвящен флоту. Хотел посоветоваться с заслуженными адмиралами и запутался в итоге еще больше. Похоже, что вопрос о флоте предстоит изучить более широко и привлекая широкий круг специалистов. Адмиралы все были гениальные и непогрешимые, и решения принимали верные и не ошибались никогда, эти «Старые морские волки». Да вот только ВМФ наш при них шарахался из стороны в сторону! От крайности к крайности. А ведь именно они, гении наши родимые, сразу должны были решить, какой флот нужен нашему государству и для каких целей — и исходя из этого строить ВМФ и отстаивать свою точку зрения вплоть до конфронтации с руководством страны и отставок — как это делали американские адмиралы.

Леонид Ильич Брежнев тогда во флотские дела не лез, он дал адмиралам карт-бланш. Подобной свободы действий, а также материальных возможностей не имел ни один главком советского флота ни «до», ни «после». Военно-морское ведомство СССР в годы правления Брежнева и Андропова не знало отказа ни в чем. Отсутствие органа разработки военно-морской доктрины сыграло с флотом злую шутку. И мне хотелось выяснить, с какой стороны взяться за эту махину.

Как бы то ни было, но в пике своего развития ВМФ СССР держал в океане ряд оперативных соединений. Советские боевые корабли постоянно находились в наиболее важных районах Мирового океана:

— 5-я оперативная эскадра — решение оперативно-тактических задач в Средиземном море;

— 7-я ОпЭск — Атлантика;

— 8-я ОпЭск — Персидский залив и Индийский океан;

— 10-я ОпЭск — Тихий океан;

— 17-я ОпЭск — обеспечение советских интересов в Азиатско-Тихоокеанском регионе (преимущественно — Южно-Китайское море и Юго-Восточная Азия), появление этой эскадры — следствие войны во Вьетнаме.

Командующим ВМФ Союза адмирал Горшков имел свою концепцию «Флота Открытого моря». Взгляды Горшкова на будущее флота Хрущеву оказались более близкими, чем предложение Кузнецова копировать американцев. «Доктрина Горшкова» была прямо противоположной по сути и сводилась к возможности уничтожения авианосных группировок противника. Она делала упор на подводный флот и мощное вооружение надводных кораблей. Общий ее смысл можно было выразить фразой: «У нас нет авианосцев, не будет их и у вас». Отсюда ракетные крейсера и подводные носители «крылатых ракет».

У меня имелась собственная концепция, где роли флота в стратегическом сдерживании не предусматривалось вообще. Об этом я прямо и заявил на совещании. Специально не позвал туда самого Главкома и представителей судостроителей. Ошарашенные моряки, собранные в большом актовом зале, засыпали меня контраргументами, против которых доводов не нашлось. Оказывается, я не видел картины полностью. Заметив мой непосредственный интерес, военные моряки осмелели. Все-таки о Первом идет молва, как о справедливом человеке. Да и репутация фронтовика играет роль. Не совсем «штатский».

— Нужно ли все-таки нам авианосцы? — я смотрел прямо в зал. Сидящий на третьем ряду каперанг встал и смело ответил.

— Нужны, товарищ Первый. Без этого нет основы эскадры. Разведка, прикрытие. Но…

— Какое?

— Мы не умеем их строить и взлетать с них. У американцев уже целая культура. Вон как лихо с Вьетнамом расправляются.

Я покачал головой. Как быстро разносится информация! Эйр Форс берет реванш. И таких жутких осенних налетов в моем времени не было. Мы теряем там технику и машины, северовьетнамцы понесли существенные потери. Правда, большими усилиями удалось купировать налеты на столицу отвагой наших эскадрилий на МИГ 21. Благо, уж были готовы. Советские асы быстро сбили спесь с американских летчиков. А смелые и неординарные действия расчетов ПВО и заводских инженеров, что были присланы на место, снова завело штабистов США в тупик. Но это была ничья. Крепкая такая ничья.

Мне временами становилось жутковато. А не проиграем мы в этот раз? Не действую я слишком жестко? Каждый месяц армия США бросает в Южный Вьетнам новые десятки тысяч бойцов. Планируют послать туда летчиков-добровольцев из Национальной гвардии. Не там ли отсиделся Буш младший? Вдруг в этом времени удастся его сбить? Надо бы дать команду для слежки. Убитый горем папаша вряд ли сможет хладнокровно руководить ЦРУ, да и Рейгана весь второй срок замещать.

— В лихости американцам не откажешь. Но вспомним Петра Первого. До него современного флота у России не имелось. Затем случился Гангут.

Рослый блондинистый кавторанг едко заметил:

— Только флот петровский потом сгнил в Кронштадте, да и первыми моряками у него кто был?

— Кто? — всем стало интересно. Я старался, чтобы беседа у нас проходила не в рамках: начальство-подчиненные.

— Поморы. Их много призвали во флот. Поморье после этой войны сильно обезлюдело. Я сам родом оттуда, байки стариковские слышал. Никто не сделал нам больше зла, чем царь Петр.

Все примолкли. В учебниках не принято о таком писать. Там этот царь показан передовым монархом. На деле же как Пушкин пером начертал: О, мощный властелин судьбы! Не так ли ты над самой бездной. На высоте, уздой железной Россию поднял на дыбы?

По некоторым данным людские потери в бесчисленных войнах Петра превысили в процентах наши в Великую Отечественную. Такой вот кровавый упырь, государственный монстр. Так что это привычная для России политика проводить преобразования за счет пота и крови народной. Ничего нового под Луной.

— Для начала понадобится корабль-тренажер. Не обязательно совсем законченный авианосец. И отдельный авиаотряд. Лучше в Крыму, там можно построить специальную площадку, имитирующую палубу.

Кто-то оборачивается на помора-капитана:

— Зачем тренажер? Это же огромное строительство. Надо сразу боевой корабль строить. И лучше на авианосец ставить ядрен-реактор.

— А они у нас есть?

— На ледокол же поставили?

— Сколько же его строить будут?

— Большой флот за год не создается! Но чем ракетный крейсер проще?

— На него можно вертолеты втыкнуть. Это повысит возможности ПВО. Смотреть «загоризонт».

— Зато на «несушке» будет полноценный аппарат дальней радиолокации.

Обмен мнениями случился горячим. А ведь здесь собраны командиры боевых кораблей и даже эскадр. Кому-то из них суждено стать адмиралами.

— Все равно крейсеры нужны, как и эскадра сопровождения.

— Чем ракетные эсминцы хуже? Если будет точное наведение, то ракеты полетят точно в цель.

— Пятьдесят седьмой проект вышел провальным. Судя по последним событиям, нам требуется более надежное ПВО.

Смелое заявление от жилистого капитана первого ранга вызвало в зале шум. Сидящие рядом со мной адмиралы поморщились. Зачем так сразу правду-матку резать? Моряки переглядываются, шепчутся. Война во Вьетнаме разом поменяла множество концепций. Тихоокеанцы ходят сопровождать наши военные грузы, так что знают об обстановке больше остальных флотов. А корабли проекта «57бис» вскоре будут активно переоборудовать в корабли противолодочного назначения. Но больно уж дорого нам обошелся этот «эксперимент».

— Нужны базы, товарищ Первый. Американцы по всему миру настроили. Есть куда приткнуться, где ремонт сделать или заправиться, отсидеться.

Базы нужны не только для обслуживания флота. Это в первую очередь центры разведки. Мировой океан огромный, а возможности слежения у нас пока скудноваты. Орбитальная группировка только создается.

— Работаем над этим, товарищи. Считайте в Средиземном уже есть, будет вскоре несколько в Индийском. Ну и не забываем про Кубу!

Народ немного расслабился. Им нравится такой откровенный разговор. Если сначала с опаской посматривали на адмиралов и начполитов, то потом осмелели. Им же на будущих кораблях ходить по морям, им же в случае чего умирать. А я строго-настрого предупредил руководство флот репрессий не проводить. Иначе сами… за борт. У меня самого претензий к товарищам адмиралам мал мала тележка.

— Береговые ракетные бригады не везде эффективны. Кто им будет цель «подсвечивать»? На Камчатке толком и дорог нет.

— Тылы пока отстают. Надо им внимание уделить.

— А что по морской авиации? Хватит нам аэродромов?

Пока у нас нет флота вся надежда на ракеты и самолеты. Я с улыбкой отвечаю:

— Думаете, автостраду до Хабаровска мы зачем строить начинаем?

Еще моя идея фикс: построить автобан из Сибири до Владивостока. До БАМа пока руки дойдут, да и потребуется ли он в свете скорого изменения в политике? Для текущего грандиозного строительства мы развертываем военные дорожные части. Место службы для «неблагонадежных» и не самых образованных национальностей Союза. Ну и пусть заодно молодые ребята научатся работать на технике. В дальнейшем пригодится. И не скрываю замысла, что часть из них, скорее всего, останется тут жить и работать. Край благодатный. Зарплаты большие. Чего делать в родном селе или кишлаке?

— Сколько нужно места, чтобы посадить Ту-16? Подойдут эти прямые участки?

Передаю карту морским летунам. Их также пригласили сюда. Усатый каптри сноровисто достает курвиметр, измеряет и крякает:

— Как специально!

— А если еще аэродромную команду туда заранее перекинуть? На транспортах и вертолетах?

— То туева хуча запасных аэродромов нам обеспечена.

На меня уже посматривают с обожанием. Ведь в случае ядерного писеца первым делом предстоит рассредоточить авиацию. Все имеющиеся аэродромы известны противнику и будут под ударом. И ведь не я придумал этот способ. НАТО планировало в случае нашего удара по Европе рассредоточивать свои ВВС по автобанам. Благо у них там неплохая сеть.

И мы все-таки не были мальчиками для битья. Американцы с нашим флотом считались. Помимо боевых кораблей, с ударным вооружением, за военно-морскими силами США и НАТО непрерывно следили многочисленные морские разведчики ВМФ СССР — большие, средние и малые суда связи, в количестве более 100 штук. Скромные кораблики, внешне почти неотличимые от рыболовецких траулеров и сухогрузов, в чьи задачи входила визуальное наблюдение за «вероятным противником», радиотехническая разведка и ретрансляция сигналов. Несмотря на отсутствие оружия, советские ССВ бесцеремонно прогуливались рядом с грозными «Нимитцами» и «Тикондерогами», замеряя электромагнитные поля и отмечая текущие координаты американского соединения.

Янки скрежетали зубами от досады, но обижать «малышей» в мирное время запрещено — безопасность ССВ обеспечивалась военной и политической мощью Советского Союза. В случае войны, ССВ становились чистыми смертниками, но перед своей гибелью они успеют связаться с ударным соединением и передать координаты «неуловимой» американской эскадры. Возмездие будет жестоким. Советские корабли измерительного комплекса регулярно несли дежурство у ракетного полигона Кваджалейн (Тихий океан), наблюдая за траекториями и поведением боевых блоков американских МБР, велось наблюдение за запусками с зарубежных космодромов — СССР был в курсе всех ракетных новинок «вероятного противника».

Американский командир всегда знал, что вот этот русский сторожевик, уцепившийся за ним, как клещ, со своими 34 узлами максимальной скорости, прямо сейчас передаёт куда-то на КП, управляющий и носителями ракетного оружия, надводными, воздушными или подводными, его текущие координаты, курс и скорость. И неизвестно, какие там у Ивана приказы — может быть, он ударит в ответ на подъём авиации с палубы? А, может быть, залп придёт в ответ на попытку отрыва от слежения? Может быть, тогда надо продолжать идти своим курсом, ровно и не дёргаясь, ничего не предпринимая?

— Нужны корабли следующего поколения.

— Какие?

— Пока сами не знаем, товарищ Первый.

— ПВО требуется унифицировать. Что за манера к каждой серии придумывать свое? Разберитесь уж с нашими КБ.

— И двигатели обязательно доработать. Это же с каким ужасом приходится дело иметь!

Адмиралы прямо на глазах поскучнели. Понимаю, что не их это косяк, но нельзя давать промышленности сесть на голову. Должно быть постоянное взаимодействие между моряками, конструкторами и производственниками. И ценить каждый катер, каждый крейсер. Чтобы крейсера проекта 68-бис не были признаны устаревшими и отправлены в утиль, а стали удачной площадкой для модернизации, например, по проекту 68А: создания флагманского корабля десантных сил, а если подойти с умом, то и в крейсер УРО. Подобные крейсера должны находиться во всех значимых пунктах постоянного заграничного базирования. Крейсер, будучи крупным полноценным ракетным кораблем, да еще бронированным, имеет повышенное морально-политическое воздействие на друзей и недругов. Отдельно нужно выделить его способность поддерживать своим мощным вооружением десантную операцию. Такой корабль крайне нужен на Камчатке. Главная задача камчатской 173 бригады эсминцев (позднее — противолодочных кораблей) — обеспечение развертывания атомных подводных лодок с баллистическими ракетами на борту (РПКСН), которых на Камчатке базируется множество.

Так что все старье ставим к стенке и ищем возможности глубокой модернизации. Если пока нет возможностей именно сейчас, то могут появиться лет через пять. А строить будем корабли абсолютно новой конфигурации. Пока и нынешние послужат. Американцам будет не до нас. Это я обещаю. Одним Вьетнамом они не отделаются. К миру они должны приползти после большой крови и провалов. Вот тогда он будет заслуженным и твердым. И денег на огромный бюджет у американских адмиралов не останется.

Так что с адмиралом Горшковым придется хорошенько побеседовать. Если поначалу у меня была мысль выгнать его ко всем хренам, то чем дальше, тем больше я начинал задумываться. А ведь ему приходилось иметь дело с теми, с кем пришлось. С окрыленным ракетной идеей Никитой, не понимающими важность в противостоянии США флота сухопутными генералами. А также с ВПК, что силой подсовывал ему сырые и неготовые изделия. И за все платили своим потом и кровью моряки. Но дядька все равно построил «Флот открытого океана»! Пробивной хлопец. Нет, пусть поработает на меня. С таким упорством и при должной корректировке курса лет через десять мы будем иметь пару полноценных АУГ и весь спектр сил сдерживания.

От морских ВВС также отказываться нельзя, надо лишь расширить список баз. Одной из важнейших стран для контроля Индийского океана и прохода в Красное море станет дружественное нам Сомали. Не знаю, как мы умудрились в прошлом просрать эту, находящуюся в таком стратегическом месте страну. Контроль над Суэцем, Аравийским полуостровом, половиной Африки. Да я туда дивизию мобильных сил пошлю для охраны!

О строительстве нового порта в Бербере СССР и Сомали договорились еще в 1962 году. В середине 1965 года в Берберу прибыла первая группа советских специалистов для начала строительства порта. Тогда же пошла доставка необходимого для строительства оборудования. Так что задел уже имеется. Вскоре там появится крупнейший аэродром, способный принимать наши ракетоносцы и транспорты. А ведь в том будущем в порт Берберу захаживали даже атомные подлодки. Только местный режим нельзя оставлять без присмотра и держать в ежовых рукавицах.

Индия нам постоянную базу, скорее всего, не даст, но как временную стоянку можно использовать. Мы пообещали помочь им разобраться с Восточным Пакистаном, так что никуда им не деться. А моряки заодно потренируются. Под сурдинку можно пощупать за вымя арабов Омана, там сейчас как раз идет Дофарское восстание. Неподалеку и остальные перспективные монархии. Нужны ли нам соперники в экспорте нефти? Союзники да, соперники нет. Если уж продавать ресурсы, то по самой дорогой цене. Я же не страдаю маниловщиной, пока Союзу продавать странам капитала кроме сырья нечего. А валюта требуется и требуется постоянно. Продукт глубокой переделки пойдет несколько позже. Потом мы обязательно отрежем возможность покупать просто нефть или лес.

Так что флоту быть! Но в силу невероятной дороговизны будем сначала десять раз отмерять, а уж потом резать бюджет. Только самое необходимое и перспективное. Пуст КБ и заводы конкурируют между собой и готовятся к переоснащению. Неэффективные будут ликвидированы!

Информация к размышлению:

ВМФ СССР дал миру массу концепций, которых до него не было. И не предполагалось в принципе. Так, именно с ВМФ СССР началось наращивание превосходства не в численности сил, а в их суммарном ракетном залпе. Отечественная дискуссия по тактическим вопросам в первой половине 60-х годов в целом привела командование флота к теоретическому консенсусу в вопросах ведения морского боя ракетным оружием. И с тех пор наращивание залпа стало постоянным явлением.

Но для того, чтобы ударить по противнику, превосходящему в силах и имеющему многочисленную палубную авиацию, залп надо было отправить издалека. А ещё, обеспечить его неотразимость средствами ПВО противника. Для этого ракеты делались по-настоящему скоростными и с большой дальностью, что при тех технологиях означало огромные размеры. И большие тяжёлые, и быстрые ракеты стали визитной карточкой флота, начиная с ракетных крейсеров проекта 58 и дизельных подлодок 651 проекта. И далее через крейсера-БПК проекта 1134 («чистые», без букв) и атомных подлодок проекта 675 к эсминцам проекта 956, ракетным крейсерам проекта 1164, атомным ракетным крейсерам проекта 1144 и ПЛАРК проектов 670 и 949 (А).

Для того же, чтобы ударить с большого расстояния точно, нужно было обеспечить целеуказание. И для этого была создана морская система разведки и целеуказания «Успех», в которой «глазами» стреляющих кораблей и подлодок были самолёты разведчики-целеуказатели Ту-95РЦ и корабельные вертолёты ДРЛО Ка-25Ц, способные засечь надводные корабли противника с сотен километров. Принято считать, что Ту-95РЦ были очень уязвимы. На практике, даже если экипаж Ту-95 выполнял «тупой» полёт к цели на большой высоте, не пытаясь уклониться от обнаружения и не предпринимая ничего для того, чтобы защитить себя, противнику нужен был бы минимум авианосец, чтобы его «достать». Причём именно американский авианосец с американской авиагруппой.

Сама концепция подлодок, вооружённых противокорабельными крылатыми ракетами, запускаемыми по данным от внешних источников информации — чисто советская. Синтез военно-морского понимания значимости ракетного залпа и умения обеспечить внешние данные для выработки целеуказания, а также хрущёвской (и не только его) веры в то, что лишь подлодки могут надёжно уклониться от поражения всемогущей (на самом деле нет) палубной авиации ВМС США.

Это была специфическая техника, созданная под специфическую военную теорию, которая непосредственно вытекала из опять же специфической цели — не выиграть войну, а не допустить её начала, держа противника под прицелом.

Появившаяся позже космическая система морской разведки и целеуказания «Легенда» тоже родилась в рамках горшковского подхода. Именно для обеспечения действий тех сил, которые когда-то изначально были созданы в рамках его военно-теоретических воззрений. Сегодня «Легенду» принято переоценивать, хотя реально её эффективность была низка. И старая система «Успех» продолжала сохранять свою важность до самого конца её существования, так и оставшись в итоге незаменимой.

В начале 1970 года американцы проверили это открытие — отправили многоцелевую лодку «Лайпон» с таким же нештатным прибором в район Северной Атлантики с заданием попытаться по спектроанализатору встретить советскую ракетную подводную лодку проекта 667А, идущую в Атлантику на смену другой лодке. Командир «Лайпона» не только встретил, но и скрытно, с помощью спектроанализатора, проследил в течение 50 суток за советской ракетной лодкой. Выявил район ее патрулирования около побережья США. С технической точки зрения лодка «Лайпон» подтвердила немаловажный факт, когда ранее выявленный спектральный портрет однотипной лодки применили для обнаружения другой. Дискреты демаскировали советскую лодку раньше, чем обнаруживались на слух гидроакустиком, то есть приборное обнаружение и классификация гарантируют подводное преимущество, если противник не обладает такими же приборами, а свои лодки не излучают демаскирующие дискреты в спектре.

Именно с этой поры развитие гидроакустических средств ВМС США и НАТО пошло по направлению обязательной предварительной разведки спектральных составляющих всех судов и кораблей, но самое главное спектральных составляющих ракетных и многоцелевых советских подводных лодок. Строгая индивидуальность портретных данных требовала скорейшего изучения портрета вышедшей на дежурство советской лодки и скорейшей передачи этого портрета в разведцентры.

После этого «открытия» тактика слежения за русскими лодками с самого начала стала носить комплексный, системный характер и с начала 70-х годов строилась на первичном обнаружении системой SOSUS и обязательном подтверждении самолетом противолодочной авиации «Орион», надводным кораблем или лодкой первичного обнаружения. Первичное обнаружение SOSUS первоначально подтверждалось самолетом противолодочной авиации «Орион», аппаратура которого также обладала библиотекой портретов, а также доуточняла портрет обнаруженной лодки.

Превалирование такой тактики подтверждается массовым строительством самолетов «Орион» (всего 200 единиц). По мере накопления данных создавались библиотеки спектральных портретов, которые и являлись условием упреждающего обнаружения советских лодок для всех средств гидроакустического обнаружения ВМС США, а не только SOSUSa.

Противоборство русским ракетоносцам в подводной среде с помощью гидроакустики стало комплексной гидроакустической задачей реального времени всего ВМС США, а не одной многоцелевой лодки или противолодочного самолета, как до сих пор считают в ВМФ РФ. С 70-х годов начался новый этап развития гидроакустических средств ВМС США, которые осознанно встали в центре не только ядерного сдерживания СССР, но и объектом ядерного преимущества над СССР на море.

Понадобилось около пяти лет сбора данных по спектральным характеристикам русских ракетоносцев, чтобы признать факт эффективной совместной тактики их обнаружения и слежения за ними, а с началом конфликта — практически полной нейтрализации. В 1999 году появилась информация, что с 1974 года до последнего похода русских лодок проекта 667А все они были скрытно отслежены и могли быть уничтожены раньше, чем выпустили бы свои ракеты."

Глава 12

18 ноября. 1965 года. Алтайский край. Дыхание жизни

Поездка одновременно утомила и придала сил. Потому что страна развивается, трудится, прирастает! Новые ГЭС, заводы и фабрики, дороги. Кварталы новёхоньких с иголочки городов. Загонял я своих помощников, совминовских и ЦэКовских функционеров. Да и охране досталось. Хабаровск, Иркутск, берег Байкала. Внезапная идея провести на берегу озера совещание глав социалистического содружества в расширенном порядке. Да, тут еще конь не валялся с благоустройством. Совещаться придется в скромных условиях. Но пусть «союзники» увидят реальные масштабы нашего государства, объемы строительства и не отвлекают нас по мелочам. Года хватит, чтобы подготовиться и даже кое-что построить. Будет подарок Иркутску от меня. Да и прогулка по Ангаре и Байкалу наверняка произведет впечатление. Коммунисты отмякнут, и с ними будет легче разговаривать.

Но это следующее лето. Уже после съезда и в ранге Генерального. У меня до Нового года график предельно жесткий. Разве что по приезде в Москву и обязательных встреч с Президиумом и Секретариатом залягу на неделю в Завидово. Там как раз новый корпус готовят. Царь или не царь? Могу позволить себе немного комфорта? Есть с чем сравнить. Личных яхт размером с эсминец не требую, поместье на много гектаров так же. А заслуг перед Родиной имею побольше, чем пресловутые олигархи. Что-то в будущем я не слышал ни об одном из них, как создателе прорывной технологии или строителя целого города. Один «семейный» разве что прославился покупкой британской футбольной команды и заставил через подконтрольные СМИ радоваться этому русских Ванек. За их же счет он в Англии резвился.

Но что мне понравилось больше всего — это лица людей. Искренние, счастливые, волевые. Смелые, открытые взгляды, желание свернуть горы ради Державы. Нет, не все советские граждане идейные, я не дурачок и понимаю, что сюда на большие стройки едут за деньгами, а не только «запахом тайги». Но романтика еще существует, живет и благотворно сказывается на коллективах. Не погубить бы нам ее своим равнодушием и чеканными идеологическими изречениями. Об этом, кстати, я постоянно повторял партийным бонзам, советским руководителям, директорам и прочим начальникам. Думать о людях, творить ради них, иногда поступиться своим. Иначе какая мы советская страна!

И что интересно, мои речи, интервью, крылатые замечания буквально на следующий день появлялись в прессе. Грамотно скомпилированные и заточенные на эффект. Такие же короткие ролики крутились по телевизору и в новостях, что дают в кинотеатрах перед показом. Догадались, что это не просто так? Со мной ехала основательная команда из отдела «П», пропаганда. Я собственной харизмой озвучивал не только собственные идеи, но и умные замечания помощников. В СССР огромное множество образованных и умных людей. И бо́льшая их часть вовсе не тяготеет к пресловутому диссидентству. Они любят свою страну и своих сограждан, готовы ради них на многое. Тогда почему их потенциал не использовать с толком? Вечно боялись новаторских начинаний, как бы чего не вышло.

В отделе «П» работают люди другого поколения, но есть и молодые фронтовики. Этих я вообще обожаю, их взгляд на жизнь более пронзительный и веский. А потомки забыли, что здорово обязаны именно им. Не за войну, а за трудовую доблесть. Ведь многие фронтовики со временем стали начальниками, руководителями и работали на своем посту самоотверженно. На это я также постоянно в разговорах намекаю. Кучкую вокруг себя фронтовиков и не стесняюсь спрашивать совета, выслушиваю их просьбы. Считаю этих людей мощным мотором перемен. Ради будущего страны они и жертвовали всем.

После шумного празднования 9 Мая, а также нескольких программных речей мой авторитет в народе здорово вырос. Я вижу, что советские люди надеются на меня. А это серьезный аванс. Иногда становится не по себе. Смогу ли, выдюжу? Если поначалу новая жизнь воспринималась, как некий квест, то сейчас скорее, как тяжкий воз, который тащить до гроба. Но масштабы развернувшейся в Сибири стройки поражают! И сколько уже возведено или было перемещено сюда во время эвакуации, да так там и осталось. Тысячи и тысячи предприятий. И после этого советскую систему признают неэффективной? Глупость!

Перспективы поражают, но сначала я требую навести порядок с уже имеющимся производством. Главное требование к руководителям: повышение эффективности, снижение себестоимости и помощь в изобретательстве и рационализаторстве. Для этого директорам по программе НЭМ и дан премиальный фонд. Старики еще помнят эту систему со сталинских времен, молодежь также ее приветствует.

Меня в Красноярске привезли на конференцию местных изобретателей. И что характерно: часть изобретений уже введена и вводится в производство. Но их возможности зачастую шире конкретно одного предприятия. Поэтому ребята собрались вместе, чтобы создать некий центр, где можно черпать новые идеи или куда можно их посылать с предприятий. Тут же даю указания совминовским, и мы готовим на коленке очередное постановление. Эх, сколько их уже было за эти недели? Но все для блага, для работы.

Правитель обязан держать руку на пульсе страны, а не заниматься дроче… «ручным управлением».

Новосибирский Академгородок был основан в 1957 году. Идея создать Академгородок в 30 километрах от Новосибирска принадлежала группе советских ученых во главе с академиком М. Лаврентьевым. На строительство города ушло более миллиарда советских рублей и всего два года. Уже в 1959 первые студенты и профессора вошли в новые аудитории Новосибирского государственного университета, а спустя еще 8 лет Академгородок удостоился Госпремии в области архитектуры за уникальное планировочное решение. Город молодых ученых и дерзких умов.

Мне очень понравилось, что жилые кварталы и здания институтов стоят прямо среди леса и много зеленых насаждений. Вот он город будущего! Так называемые «Зеленые» из двадцать первого века только заикались о таких полисах, а мы уже тогда строили! Помощники не успевают строчить мои поручения и пожелания. После Байкала в следующем году еду сюда. Будем обсуждать проекты городов будущего. У нас в центре много малых городков, где кроме компактного исторического центра нет ничего интересного и полезного. Не надо заниматься точечным строительством или насаждением спальных кварталов на окраинах.

Сносить к чертям все и строить заново! С широкими автострадами, трамвайными линиями или иными изобретениями электротранспорта. Пусть там будет сразу продуманная на будущую реконструкцию инфраструктура. Чтобы не копали только что асфальтированную дорогу по семь раз. Дома должны быть удобные и на основе самых современных материалов. Есть уже в этом мире стеклопакеты? Надо обязательно придумать. Закончим масштабное переселение нуждающихся в хрущевки и брежневки, и тут же или параллельно начнем пробовать строить «города будущего». Хотя кое-что можно испытать уже на столице. Нет пиетета у меня перед древними особняками и церквями. Оставить несколько гармоничных в архитектуре исторических кварталов, перенести туда, что получится и что достойно. Осуждаете меня? Лучше критикуйте архитекторов Парижа, что в девятнадцатом веке уничтожили старый город.

Масштабно, не правда ли?

Новосибирский университет встретил меня приветливо. Юноши радостно рукоплескали, девушки норовили сфотографироваться со мной. Охрану довели до полуобморочного состояния. Но что могу сказать, сибирячки красивые! О чем не преминул сообщить сразу же в актовом зале. За что удостоился заслуженных аплодисментов.

— Мои юные друзья, политинформацию читать вам не собираюсь. Мои мысли и идеи вы можете изучить в газетах. Я же хотел услышать от молодого поколения вопросы. Был бы рад советам. Не бойтесь, подходите к микрофонам. Постараюсь ответить вам честно.

Зал ненадолго замер, затем вверх поднялось множество рук. Это же студенты, народ отчаянный. Да и Сибирь, далека она от политических интриг, и Академгородок больше заточен на науку. Чтобы не создавать хаос, мои помощники тут же организовали очереди к заранее выставленным микрофонам. Тут же суетились телевизионщики и пиар-команда. После первоначального любопытствования и скромных вопросов пошла в ход «тяжелая артиллерия».

Типичный «ботаник» в узком пиджачке и очках с огромной серьёзностью в голосе поинтересовался у меня:

— Леонид Ильич, а что все-таки такое этот «Мир Полудня»? Мы все читали Стругацких, но что вы вкладываете в это понятие.

Я ожидал, что когда-нибудь мне зададут этот вопрос. В ЦК все уши прожужжали с призывом разобрать и пояснить. Но там стукнутые идеологией болваны, они все равно ничего не поймут. Или что еще хуже — не примут, а значит, будут ставить палки в колеса.

Смотрю в зал в некотором раздумье. А ведь передо мной те, кто вскоре будет двигать советскую науку! Создавать новые реакторы, изучать таинственный микромир, придумывать новые биоматериалы. Наше, мое будущее.

— Ребята, не буду мудрствовать лукаво. Можно наговорить много красивых слов, но я постараюсь пояснить коротко, — в зале воцарилась мертвая тишина. Внимали все. Студенты, преподаватели, суровые дядьки ученые, административный персонал, первые люди города. — Начнем с азов, товарищи. Марксизм — учение полностью научное, это признали во всем мире. Но революция явление более спонтанное, и от ее необузданной энергии мы страдали долгие годы. Да и не только мы. Вспомним французскую. Но как бы то ни было, новое государство мы построили, наказы прошлых поколений выполнили и сейчас можем идти дальше. Но именно по научно выверенному пути.

«Мир Полудня» — это прежде всего общество, основанное на научных принципах. Социум — понятие необычайно сложное, как и вся человеческая цивилизация. И нам в строительстве будущего надо прекращать действовать методом проб и ошибок. Вот почему мне так важна наука и вы, молодые друзья. Человек несовершенен, над ним еще работать и работать. Его вечно тянет налево, вляпаться в какую-нибудь гадость, — в зале раздались смешки. — Но нам следует в обязательном порядке защищать те робкие ростки гуманизма, передового коллективизма, что мы успели развить в советском обществе. И смело ставить заслоны в попытках навязать нам буржуазное мещанство.

Вы же будущее ученые! Вам несложно понять, что если каждого человека завалить с ног до головы вещами, дать ему возможность иметь по два автомобиля, сто штанов, то ресурсов на нашей планете не останется. Я разговаривал с нашими космонавтами и, в частности, с Евгением Леоновым, — улыбаюсь, ведь это было на самом деле. — Он выходил в космос и видел нашу Землю, какова она есть. И Евгений рассказал мне, что был поражен её красотой и… беззащитностью. Планета у нас одна, и другой пока не предвидится. И наша святая обязанность сохранить ее, все эти цветущие поля, реки, леса и полные рыбой моря, чтобы передать потомкам. И вот здесь без науки никак не обойтись. Она должна прийти рано или поздно в каждый дом. Каждый советский человек должен быть образован и верить не в суеверия, а величие человеческого ума. Только так он сможет привести нас к лучшему миру. Сбалансированному социально, построенному научно, к совершенно иной информационной экономике.

Еще один «ботан», но уже атлетично скроенный выпалил:

— Мир электронно-вычислительных машин?

— Вы совершенно правы, молодой человек. ЭВМ еще на вашем веку появятся в вашем доме. Да и сами дома станут «Умными ЭВМ», то есть вы сможете управлять частью процессов просто голосом. Пока находитесь в ванной, «Умный дом» сделаем вам кофе, пожарит омлет, после вашего ухода вымоет посуду и пропылесосит пол. Да и уходить на работу не всегда обязательно. Часть профессий может спокойно работать из дома. Инженеры, конструкторы, и даже бухгалтеры, — в зале засмеялись, взгляды у молодежи заблестели. И ведь они верят мне. Прямо на их глазах НТР стремительно изменяет мир. Атом, космос, компьютеры. — Все ЭВМ Советского Союза будут связаны друг с другом единой электронной сетью. Вы сможете общаться с коллегами по видеосвязи, где бы они ни были. Камчатка с Ленинградом, Тикси с Ташкентом.

— Фантастика!

— Вовсе нет. И даже я успею застать эти новшества.

Вот тут все затихли. Первое лицо в стране врать не будет. Неужели такие работы уже ведутся?

Какая-то девчушка, стоящая у микрофона, невольно воскликнула:

— И что, кроме науки ничего не останется? Стихи, живопись, музыка? Нас будут окружать бездушные роботы?

Я засмеялся:

— Милая, искусство, часть души человеческой. Еще первобытные люди рисовали в пещерах, передавая на камне минеральными красками свои впечатления. Я считаю, что в будущем нас ждет расцвет настоящего искусства. Коммунизм смешает расы, народы, культуры. Весь накопленный человечеством опыт. Что из этого выйдет даже не представляю. Но мы, мои юные друзья, слишком заглянули вперед. Давайте пока жить настоящим. Одна из причин моего приезда именно сюда, это ваши успехи в области создания и претворения нового. Мне нравится ваш современный, инновационный подход к учебе. «Наука — кадры — производство» — именно так ведь сформулирован знаменитый «треугольник Лаврентьева»?

— См создатель Академгородка сидит в зале и парирует:

— Это когда он успел стать знаменитым, Леонид Ильич?

— Обязательно станет, Михаил Алексеевич. Вам необходимо создать здесь научно-промышленную площадку, Технопарк, где студенты смогут использовать свои знания на практике. Наша экономическая реформа вдобавок предполагает создание Малых предприятий, с отчасти государственным капиталом, но с интеллектуальными долями для пайщиков. То есть ученые могут на практике зарабатывать неплохие деньги на своих изобретениях. Нам в обязательном порядке следует развивать прикладные отрасли советской науки. И вот тут Новосибирский Академгородок должен стать закоперщиком!

— А как же фундаментальные науки?

— И с ними мы придумаем систему поддержки. Готовьтесь к весне ждать научный десант со всего Союза. Я обращаюсь сейчас ко всем! Мы вплотную приступаем к строительству такого будущего человеческой цивилизации, о которой люди не могли мечтать тысячелетия. Мы покончили с эксплуатацией человека человеком, рабством, тотальной неграмотностью, нам по плечу многое! Так не испугаемся и этого неведомого пути!

На Алтае уже прохладно. К вечеру настоящий морозец. Но в избе хорошо натоплено, шумно, то и дело в двери заглядывают новые люди. Всем любопытно, кто же такой важный к вечеру нагрянул? Да так, что председатель чуть ли не из исподнего выскакивает. Да, я сполна использую свое положение. Но и разговор, как и человек для меня важный. Таких людей в стране наперечет. Догадались? Василию всего тридцать шесть, хотя на мой взгляд выглядит старше. Так и жизнь у него за двоих крутилась. Сказывают, что одно время на две семьи жил. На все человека хватало! Странное ощущение. Он моложе меня нынешнего и тем более настоящего, а смотрю на него, как на старшего. Наследство лет молодых, когда такие люди годились в отцы и считались мудрецами? И ведь понимаю, что все не так. Это просто человек, пусть и не обычный, с широкой русской душой и непонятыми нами стремлениями. А ты гляди — робею!

С кухни доносятся звуки готовки, пахнет жареным и пирогами. Дом у Шукшина не из бедных, но это же деревня. В кулинарию за углом не сбегаешь. Поэтому женки спешно фланируют оттуда в большую комнату, выставляя на столе посуду и закуски. То и дело бросают острые взгляды в нашу сторону. Из охраны со мной только Медведев. Мужик высокий и статный. Не одна барышня на него заглядывалась. В Новосибирском Академгородке только что на шею не вешались. Посчитали, что он мой первый помощник, раз постоянно рядом находится. Цуканов со мной в поездке был, но особо не отсвечивал, не выпуская из рук компактную рацию, подарок товарищей из ГДР, чтобы контролировать остальных.

В «Красном углу» уселись самые важные и пожилые гости. Деревенские, по фасону заметно. Так и я модный костюмчик снял, одел такой попроще и чуть потертый из старых. Схуднул, так висит на мне. На франта не смахиваю. Мужики сидят степенно, меж собой о чем-то рассуждают и на стол поглядывают. Какие-то напитки там уже расставлены. А им законный повод. Когда еще глава страны в Сростки заглянет!

На беленых стенках старые фотографии. У стенки же небольшой комод. Просто живет советский народный писатель.

— Что, Леонид Ильич, — я сразу договорился с Шукшиным говорить на «ты». Как ни странно, писатель и режиссер не оробел. Да и в сказку, что мол, просто мимо проезжал, дело к вечеру и решил заглянуть в гости, не поверил. Странно так глянул и промолчал, — заедают любопытством людишки?

Развожу руками:

— Должность такая!

Председателя я сразу услал, никакого официоза, но люди в колхозе та же коммуна. Всем все сразу стало известно, и потянулись глянуть одним глазком на «поезжанина». Сначала мои молодцы всех осаживали, но я махнул рукой. Чего уж там! С наслаждением снял теплые бурки и вытянул ноги у печки. Одет по-простому, Шукшин так же. Было бы тепло, в кирзачах ходил. Любил Вася эпатировать столичную публику. Как-то Шукшин, узнав, что Евтушенко из Сибири, принялся высмеивать его за то, что тот — сибирский мужик — носил бабочку, как последний пижон. Евгений ответил, что кирзовые сапоги в центре Москвы — тоже пижонство. Спор кончился тем, что поэт согласился снять бабочку, если писатель снимет свои сапоги. Что они и сделали; после чего Евтушенко придумал стихотворение «Галстук-бабочка».

— Меня тоже то и дело узнают. Хоть не снимайся вовсе! Не люблю я этого…

Поглядываю на одного из самых известных людей в Союзе со смешком:

— Лучше привыкай и работай в кадре. Это же не ты, а герои твои. Вот и будь добр, обеспечь людям наслаждение твоим ликом.

Василий хлопает глазами, вникая в смысл высказанного.

— Просим к столу!

Я привез с города разное угощение, но все равно деревенские расстарались. Василий с усмешкой посматривал, как накладываю себе сам разварной картошечки, посыпаю ее лучком, беру кусок черняшки. От привезенной колбасы отказался, отдав должное местной рыбке и домашним соленьям. Народу набилось в избу много. Большая зала маленькая, так что стоят и в дверях. Все сродственники и соседи. Посматривают на меня, как на инопланетянина. Ну так для них так и есть. И ведь узнали по бровям сразу! Председатель хотел к себе вести, но я настоял на доме Шукшина. Вот ему потом забот будет. Как и матери Марии Сергеевне.

— Мне что полегче, товарищи, — накрыл я налитую стопку непонятной консистенции напитка. Водку мои молодцы на столы также выставили. — Здоровье.

Мужики растерялись, затем кто-то крикнул:

— Как на рябиновую смотрите, Леонид Ильич? Моя теща настаивает.

— Положительно!

За столом робко засмеялись, и я тут же влепил анекдот о себе. Многие знали, что я их собирал, но этот из будущего.

Приезжает Брежнев к американскому президенту Джонсону с официальным визитом.

Джонсон водит Брежнева по Белому Дому, показывает ему разные

достопримечательности и в конце заводит в небольшой кабинет.

В этом кабинете на стене приделана небольшая панелька, а на

ней две кнопочки — белая и черная.

Джонсон говорит Брежневу:

— Вот посмотрите, Леонид Ильич: у меня есть две кнопочки.

Если я нажму на белую, то на СССР упадет атомная бомба, а

если я нажму на черную, то на СССР упадет водородная бомба…

Сказал и смотрит, какое впечатление его слова произведут.

Брежнев подумал и говорит:

— Вы знаете, мистер президент, во время войны у меня в Польше

была одна знакомая пани. У нее в доме было два унитаза — один

голубой, а другой розовый… Но когда в Варшаву вошли

советские танки, она обосралась прямо на лестнице!

Принесший бутылку с рябиновкой мужичок чуть не уронил ее на пол. Так грохнула публика от смеха. Даже строго до этого выглядевший Василий не удержался, смахивая выступившие слезы. Лед отчуждения сломался. Мужчина, не умеющий шутить, не мужчина вовсе. Выпили степенно по одной, закусили. Какой-то активист пожелал толкнуть тост за партию, но я его осадил.

— Есть предложение, выпить за хозяйку и хозяина. Спасибо вам, Мария Сергеевна, за вашего сына. Вся страна его смотрит и им гордится.

Народ выпил, зашумел. Понеслись вопросы в мою сторону. Мол, когда жить лучше станем. Прятаться не стал.

— Поворот уже сделан, товарищи. Не обещаю кисельных берегов и молочных рек, но лет через пять будем с хлебом, а там и с маслом. Страна в долгу перед селом, так что всем миром поможем.

— Это ладно!

— Правильные слова, Леонид Ильич! Без помочи трудно.

— Технику надобно.

— Уже делают. Будут даже маленькие трактора, чтобы ваши огороды вспахивать, да окучивать. С разнообразным навесным оборудованием. Хочешь паши, хочешь коси. Чтобы времени на это не тратили. Пусть колхоз или кооператив покупает.

Новости интересны. Народ тут же пускается в спор, что и как лучше сделать. Я же отмечаю для себя, что люди еще не в курсе наших возможностей. Вот тебе и связь с низом. Что, интересно, делает здешний райком? Тунеядцы!

Сидевший напротив сухонький однорукий мужчина в пиджаке, на котором виднелись медали, некоторое время смотрел на меня, а потом выдохнул:

— Правильно вы сделали, Леонид Ильич, что девятое мая праздником сделали. И парад превосходный. Мы его всем селом в клубе смотрели. Нельзя забывать о солдатах.

Я задумался, огляделся. А ведь он не один в медалях. И надели они их, потому что я, то есть Брежнев, фронтовик, и им нечего стыдиться. Опять даю себе зарок, что больше ни одного ордена не возьму и не надену. Кроме фронтовых.

— Ну как я мог забыть о подвиге народном? Не по-человечески это. И есть у меня задумка одна, друзья. Привезти в Москву останки неизвестного солдата, похоронить у Кремлевской стены и зажечь там вечный огонь. Раз не можем восстановить его имя, найти всех пропавших без вести, так, хоть так увековечить их память. Пусть приходят туда родные наших солдатушек и поминают их.

Говорю и у самого слеза в глазу. Как стало тихо в большой комнате! Как эти простые люди затуманились, вспоминая лихие годы! Однорукий так сжал стакан, что я думал, что тот лопнет. Женщины вытирали глаза, я заметил слезы и у Шукшина. Сидевший поодаль дед с седой бородой выразительно глянул на меня:

— Делай, Леонид Ильич. Вся Россия тебе в ноги поклонится.

Я встал и поднял свой стакан.

— Тогда за тех, кто не вернулся из боя. Благодаря их подвигу мы можем вот так собраться.

Выпили, помолчали. Понемногу люди осмелели. Первый свой в доску, лозунгами не швыряет, говорит просто.

Я вышел на крыльцо проветриться. Стоявшие там мужики тут же накинули на меня ватник и протянули мне папиросы и сигареты. Взял одну, поперхнулся.

— Бросаю!

— Счас найдем полегче.

— Да не надо, мужики. Здоровье-то у меня нынче не свое, а государственное.

На улице темно, только свет из окошек освещает наши лица. На меня поглядывают уже больше не с любопытством, а с раздумьем. Барьер растоплен, приняли за своего.

— И правильно, берегите его, идите в дом, простудитесь.

— И то, правда! Хорошо у вас тут, тихо!

— Так приезжайте летом, на рыбалку сходим.

— Вот возьму и приеду! Я же деревенский, все привычно.

— Будем ждать.

— Заодно к вам дорогу хорошую построят! К моему приезду.

Мужики смеются, потом замолкают. Вдруг — правда?

Василий поглядывает на меня своими светло-сумрачными глазами, искренне не понимает:

— Зачем приехали, Леонид Ильич? Не абы как подгадали? Что я вам? Простой алтайский парень?

— Душой отдохнуть, с людьми повидаться, с тобой поговорить.

— Да кто я на самом деле!

— Ой ли, певец души народной. Я же читал твои рассказы и фильмы смотрю, как только выходят.

— Вот как?

Шукшин растерян. Быть обласканным властью далеко не подарок. Но кинематограф штука такая, это не диссидентские романы в углу строчить, тут целая индустрия под дланью государевой.

— А ты думаешь мне не интересно, чем люди дышат? Доклады — это одно, общение другое.

— Да вижу, как много по стране катаешься. И речь перед студентами понравилась. Такая боевая! Правда, что за мир такой я так и не понял. Не люблю фантастику.

— Не люби, но почитай. Лучше Ефремова. Он как раз новую вещь скоро выпустит.

Сидим в его скромной комнате. Простая кровать с «панцирем», столик, на нем пишущая машинка. Из нее выходят шедевры. А писательские «генералы» в элитных квартирах и дачах выдают на гору макулатуру. Вот кому мне помогать после этого?

— Что сейчас снимаешь?

— Да заканчиваю тут одну… увидите. Вам же первым привезут.

— Снимай пиши, думай. Если надо, всегда поддержу, — я задумался. — Есть одна идея: собрать вас, всех пишущих о деревне вместе. Поговорить, познакомиться. Позову, приедешь?

— А чего нет? — Василий оживился. — Это даже интересно. Я читаю кое-кого, приятно будет лицо в лицо поговорить.

— Договорились. Пойдем к гостям, а то нас потеряли.

Много мы этим вечером и ночью поговорили. То-то наутро, наверное, Василий удивился. И задумался. Потряс головой и снова задумался. Если наверху задумываются, то ему вовсе не грех лишний раз покумекать. Глядишь, что из думок и выйдет. В голове Алтайского самородка внезапно начала складываться следующая картина. Он обязательно ее снимет!

Утром я походил неспешно по деревне, разглядывая заиндевевшие окошка и кусты, затем сел в машину. Ехать неблизко до Барнаула, потом в Москву. Турне окончено. Но как будто отдохнул душой. А она, как известно, потемки!

Заметки:

Евтушенко.

В искусстве уютно

быть сдобною булкой французской,

но так не накормишь

ни вдов,

ни калек,

ни сирот.

Шукшин был горбушкой

с калиною красной вприкуску,

черняшкою той,

без которой немыслим народ.

…

Искусство народно,

когда в нем не сахар обмана,

а солью родимой земли

просолилось навек.

…Мечта Шукшина

о несбывшейся роли Степана,

как Волга, взбугрилась на миг

подо льдом замороженных век.

Очерки алкогольной топографии Одессы второй половины 20-го века

Убедившись, что пить алжирское ни на розлив, ни в «пузырях» советский народ не будет, соответствующие органы привлекли к решению задачи науку. Выбор пал на Среднюю Азию, уже имевшую опыт производства низкосортных крепляков типа «Помир» (писалось «Помир», читалось «Помер»). Быстренько разработали технологию использования алжирского виноматериала…

Сам по себе исходный алжирский виноматериал представлял собой красное Мерло или Каберне. Возить его стали танкерами в Новороссийск, где по винопроводу перегоняли на местный винкомбинат. Далее добавляли обычный свекольный сахар для вкуса и этиловый спирт для крепости. После самоферментации этих, по нормам классического виноделия несочетаемых элементов, образовывались жуткие сочетания эфирных масел, предельных углеводородов, альдегидов

Обратите внимание. В СССР имели винопроводы.

Глава 13

25 ноября 1965 года. Московская область. Железные дети Холодной войны

Завидово

Отдых выдался «рабочим», но из Завидово я практически не вылезал. Обойдутся недельку без моего личного присутствия. В новом здании для руководства страной имело все необходимое: правительственная связь, кабинеты для помощников, домик для охраны. Егеря ворчали, мол, сюда для охоты приезжать надобно. Но осень выдалась на редкость промозглой. Ни снега для лыжни, не погулять толком по лесу. Почти каждый день накрапывал нудный дождик, или шел мокрый снег. Так что каждый погожий часок я старался бывать на улице, надиктовывая мысли на магнитофон, что таскал рядом один из личников. Затем ребята Цуканова их расшифровывали и складывали распечатки на столике в моем кабинете. Часть идей уходила в работу.

Бедолага Косыгин разрывался между Москвой и Ригой. Что-то у него там застопорилось. Рабочий русский город и латвийская полубуржуазная провинция не могли договориться друг с другом. Он был не одинок, Мазуров не вылезал из поездок. НЭМ пробивал дорогу с трудом. Все-таки полтора десятка лет прошло, а в одну и ту же реку войти нельзя. Так что приходилось учить, пояснять и объяснять постоянно. Так что я правильно сделал, что потребовал трехлетку. Мы только выползать из Никитинского дерьма начнем. И нечего кивать на «успех» Косыгинской реформы в восьмой пятилетке той эпохи. Наш Предсовмин собрал тогда сливки и тут же начал буксовать. И ведь сволочь этакая, свалил это на «консерваторов», что просто хотели сохранить нормальное планирование и годные объемы производства. Иначе бы в кризис свалились лет на десять ранее. Ожидаемо самые «интересные» начинания были по итогу свернуты. Но страна уже входила в шторм. Если бы не нефть… Наше достояние и проклятие.

Мысль оборвал очередной звонок:

— Первый на проводе.

— Леонид Ильич, когда у нас появитесь? Люди заждались.

Керим Керимов возглавляет Главное космическое управление в Министерстве общего машиностроения СССР. Космос пока из-под военных выводить полностью рано, но хотелось бы объединить усилия, потому планирую, как и в той эпохе использовать генерала. В ближайшее время он возглавит Государственный комитет при Совете Министров «СовКосмос». Он и будет заниматься непосредственно пилотируемыми полетами, созданием орбитальной группировки, исследовательскими вылазками на Луну. Станет единым заказчиком для Минобщемаша, что возьмет на себя задачи непосредственно космоса.

— Как появится время. У вас есть новости?

— У Сергея Павловича положительные подвижки. И мы готовы представить общую программу.

Размышляю. Как не вовремя! Хочется неспешно изучить, «пощупать», обсудить. А кто мешает?

— Вот пусть сам и приедет ко мне послезавтра. Поговорить, обсудить в спокойной обстановке.

Керимов задумался, затем соглашается:

— Я ему передам и пришлю с ним готовые материалы.

— Договорились!

Вешаю трубку, затем вспоминаю: что-то еще связано у меня с ракетами. Госплан, бюджетный скандал. Ищу по полкам нужную папку. Вот оно! Достаю бумагу. Жуткий перерасход средств в Министерстве общего машиностроения. Нет, надо все-таки разделить гражданский космос и военное строительство. Так что «Резать к чертовой матери!».

— Соедините с Гарбузовым, пожалуйста.

— Василий Фёдорович, я тут вижу твой сигнал по Минобщемашу. Это кто у нас там такой умный?

Память у нашего министра финансов феноменальная, он тут же вспоминает свою служебную записку и немедля докладывает.

— Ракетчики. Вы же спустили им план, вот они и гребут всеми конечностями.

— Тормозните. Сначала успехи, потом премии.

— Ясно.

— Что-то еще?

В трубке раздается вздох:

— Военные одолевают. Вы здорово снизили им бюджеты. Говорят, что не хватает.

— Разберемся. Валите на меня. До свидания.

Вот жуки! Что те, что другие. Я оставил Королева и Чертока на «Лунной» ракете. Верил, что им нужно время для испытаний, чтобы довести своего монстра до ума. Зато потом мы можем запускать в космос габаритные станции и рабочие блоки для них. То есть намного лет опередим ту эпоху в строительстве орбитальной группировки. Кто мешает нам выводить в космос разом множество спутников, в том числе и с атомными движками.

Французы вдобавок всерьёз заинтересовались сотрудничеством в космосе, но сначала им надо что-то предъявить. А нам закончить тупиковую ветвь с гептиловыми движками. Жуткие неудобства в подготовке к запуску, зачастую смертельно опасные. Загаженная природа, провоцирование онкологических заболеваний. Стране остро необходимы твердотопливные ракеты. Мы жутко отстаем от американцев. В Соединенных Штатах полным ходом идет проектирование и производство трехступенчатых твердотопливных межконтинентальных баллистических ракет Minuteman I с дальностью свыше 9 тыс. км. При стартовой массе порядка 30 т они были способны доставить к цели головную часть массой 600 кг. К концу 1963 года на боевом дежурстве встало уже 450 таких ракет.

На тот же 1963 год США имели 160 двухступенчатых твердотопливных ракет Polaris, базировавшихся на подводных лодках. Они были способны поражать цели на дистанции свыше 2 тыс. км. Без таких ракет мы не сможем проектировать работоспособные крейсера и эсминцы УРО, наши подводные лодки так и останутся «горбатыми» или огромными вроде проекта 941. А мобильные и железнодорожные комплексы? Так что надо бессовестно пользоваться обострением международной обстановки для США и вытянуть «из стратегической паузы» все возможное.

Еще с 1961 года шли испытания советской твердотопливной ракеты РТ-1, но ⅔ ее запусков прошли безуспешно, поэтому приступили к разработке и серии испытаний РТ-2. Но она вошла в строй только в 1968 году. Надо сильно раньше! Королев и Устинов меня всецело поддерживают. Так что Глушко я направил на это направление и выдал ему карт-бланш, вспомнив, какие научно-производственные предприятия участвовали в создании твердотопливных ракет в прошлом, а также через разведчиков отправил ему «секретные» материалы.

Ну и Прудников получил задание «окучить» несколько американских химических заводов. Смесевое твердое топливо, изобретенное в США, по своим энергетическим характеристикам намного превосходило все сорта наших порохов, применявшиеся в ракетной артиллерии. Поэтому придется решать проблемы уже не только конструкторского, но и технологического уровня: в постройке новой ракеты огромная роль отводилась специалистам-химикам, разработчикам топливных смесей, стеклопластиковых корпусов. Как только эти задачи мы решим, дальше будет проще. Ракетная отрасль у нас на подъеме.

Лубянка

В остановившийся во дворе известного всему мира здания ЗИЛ уселся генерал, одетый по гражданке. Он приветствовал хозяина лимузина:

— Здравия желаю, Пётр Иванович.

— И вам, Михаил Сидорович.

Автомобиль выехал за ворота и в сопровождении двух «Волг» двинулся по улицам столицы на север. Службисты некоторое время молчали, глава внешней разведки помалкивал, потому что не его была идея ехать к Брежневу вместе. Начальник ГРУ раздумывал о смысле недавно услышанного.

Наконец, он прервал молчание:

— Михаил Сидорович, вам иногда не кажется, что наш Первый ведет себя странновато?

Прудников удивленно повернулся. В автомобиле ЗИЛ-111 между передними сиденьями и салоном высокопоставленных пассажиров имелась стеклянная перегородка с электроприводом. Наверняка и осуществлялось глушение против подслушки. Распоряжением Президиума ЦК КПСС с недавних пор высшие лица государства и служб передвигались по городу исключительно в бронированных машинах и под охраной. Недавнее покушение на Первого секретаря Житомирского обкома показало, что бандеровское подполье еще не сломано. Оба генерала были в курсе того, что на днях перехватили боевую группу, чьей целью был сам Щербицкий. Так что к безопасности относились на полном серьезе. Но заданный вопрос очень уж выглядел необычным.

— При другом бы промолчал, Пётр Иванович, но тебя знаю давно и потому отвечу. Замечал.

— Хорошо.

Что было хорошо, непонятно. На вопрошающий взгляд Ивашутин протянул тонкую кожаную папку.

— Тут всего два листа.

Быстро ознакомившись с материалом, глава КВР ошеломленно уставился на коллегу.

— Ты серьезно?

— Серьезней некуда, Михаил Сидорович. И запомни: я тебе этого не показывал.

Некоторое время они молчали. Снова заговорил первым начальник ГРУ.

— Наверное, пора сказать о том, что Первый давно меня удивляет. Вначале я считал, что у него есть сведения от партийной разведки, что снова в деле.

— Так Информбюро работает! Там много любопытных личностей собрано. Не думал, что Первый так хорошо разбирается в наших делах.

— И не только в них, — Ивашутин был человек сдержанный, но сейчас выглядел взволнованным. — Не может никакая разведка добыть информацию о том, чего еще нет. Предсказать биржевой крах или землетрясение.

Прудников думал быстро, в войну это не раз спасало ему жизнь.

— А что сам говорит?

— Намекнул, чтобы я помалкивал.

— Неужели он использует медиума или сам…?

Ивашутин покосился на коллегу, сжал губ, но нехотя ответил:

— Вот дальше бы я эту тему не развивал.

— Но почему же…

— Что?

— В комитете имелись лаборатории определенного рода.

— Вы это всерьёз? Проклятие Мессинга?

— Пётр Иванович, вы же отлично знаете, что этот артист был для комитета бесполезен. Он скорее ширма для чего-то иного. Но мы должны прорабатывать любые варианты.

— Вы правы, — военный разведчик вздохнул.

— Я вполне допускаю мысль, что бывшие сотрудники Информбюро могли откопать нечто неизвестное нам. Не зря Первый ездил к Молотову и затем ходатайствовал за него.

— Хм, не знал, — Ивашутин задумался. — Проблема в том, что можем ли мы доверять такому источнику на сто процентов?

— Доверять никому нельзя. Даже самому себе.

Генералы переглянулись и улыбнулись. Эт фраза Сталина стала «мэмом» пятидесятых. Затем увидели на парковке охотничьего хозяйства автомобиль с военными моряками.

— Морячки нас сегодня опередили. На всех парах неслись.

Завидово

— Докладывайте!

Кроме глав разведок на секретное совещание я вызвал командующего ВМФ адмирала Горшкова. На днях мы с ним крепко поругались. Больно уж разными нам виделось будущее флота. Но сейчас необходимо будет принимать немедленное решение, и потому адмирал тут.

— Танковые колонны полковника Збири на данный момент около Эль-Афруна.

Как и в моем времени 19 июня 1965 года военный переворот в Алжире осуществил полковник Бумедьен, стоявший во главе Революционного совета. Обычная развязка для неокрепших режимов. Особенно учитывая тамошний менталитет. Можно много говорить об общечеловеческих ценностях, но социум в разных районах планеты оказывался разительно отличным друг от друга. Бумедьен, конечно же, тут же заявил, что остается приверженцем социализма. Какого, правда, мне было непонятно.

Но на практике одна из влиятельных группировок в Революционном совете, «Группа Уд-жда» представляла умеренных националистов и ориентировалась на рыночные механизмы управления экономикой, настаивала на сближении с капиталистическими странами Запада. Другая группировка представляла левое крыло алжирского руководства, стремилась к укреплению государственного сектора, к курсу национализации в промышленности и ориентировалась на социалистические страны.

В моем будущем, находясь в клубке острых политических противоречий, Бумедьен опирался исключительно на армию в целях наведения порядка и для ликвидации, по его выражению, «хаоса и анархии в стране», к которым привел его предшественник. Поэтому президент бескомпромиссно прибегал к заурядным диктаторским, силовым методам решения проблем, опираясь на ближайшее окружение из числа военных. В государственной власти армия стала играть особую роль, она объявлялась «наблюдателем» экономических и политических процессов. Еще одна «социалистическая тирания». Вот как так? Строим передовое общество и поддерживаем такие людоедские режимы.

Созданный Бумедьеном госаппарат, в основном из военных, ветеранов революции и специалистов, учившихся во Франции, Египте и СССР, был достаточно послушен и пресекал любые формы оппозиционных движений. Затем и вовсе затеял игры с радикальным исламизмом. Очередной султанчик с собственным мнением о будущем. Нам же нужны послушные и более гибкие. Так что при должном подходе организовать восстание против Бумедьена на пару лет раньше не явилось проблемой. Но событий начали разворачиваться больно стремительно. Новый глава не успел устроить чистки, и его власть не была еще твердой. Чем воспользовались науськанные нами мятежники, собрав в этот раз большую силу.

— Не получится так, что танки атакуют с воздуха? Там открытая местность.

— Мы провели несколько успешных диверсий, Товарищ Первый. Взлетать некому.

И правильно. Летчиков можно выучить, а самолеты поставлять бесплатно я туда не собираюсь.

— Что Бумедьен?

— Собирает сторонников для обороны столицы. Пытается дозвониться до нашего посольства.

— Оно готов к эвакуации?

— Как только в порт прибудет флот. Всех специалистов и торгпредставителей мы успели вывезти в первый день мятежа.

— Товарищ адмирал?

Горшков немедленно докладывает. Ему не говорили о нашей помощи мятежникам до сегодняшнего дня. Но приказ для перегруппировки эскадры был дан заранее. Югославская база еще не готова, так что пока договорились с египтянами. Насер в попытке возобновить охладевшие отношения стал сговорчивей. Ему позарез нужно наше оружие для нападения на Израиль.

— Пятая оперативная эскадра вышла по тревоге с рейда Александрии по направлению Алжира, расчетное время прибытия передовой группы послезавтра ночью. В составе пятой оперативный штаб эскадры на борту эскадренного миноносца «Благородный», большой противолодочный корабль «Комсомолец Украины», тральщики и корабли сопровождения. БПК обеспечивает эскадре противовоздушное прикрытие. Также на его борту проходят испытание вертолеты Ка-25. Разведывательное и воздушное сопровождение обеспечивают ТУ-16, самолет дальнего радиолокационного обнаружения Ту-126, базирующиеся на египетских аэродромах Каир-Вест и Матрух.

Я рассматривал карту. Танки мятежного полковника подойдут к столице раньше. И начнется бойня…

— Сможете прибыть быстрее?

Горшков пожал плечами. Черт, вот где бы нам пригодился настоящий авианосец, вот зачем они нужны! Обеспечивать такие операции и содействовать спасателям. Заодно могли выгрузить спецназ ГРУ и поддержать его с воздуха. Это какой тогда простор открывается в замыслах. Ставлю себе самому галочку. Дорогая игрушка, но флот сам по себе неимоверно дорог. И мы показываем всеми миру и супостату, что можем себе позволить иметь его.

— Рядом находятся две подводные лодки.

Оглядываюсь на Ивашутина:

— Ваши люди в случае крайней необходимости смогут обеспечить переход на подлодки?

— Да, но у нас нет надувных лодок.

Адмирал кивает:

— Они есть на борту. Как и подготовленные люди.

Генерал и адмирал меряют друг друга взглядами. Военно-морской спецназ крайне закрыт.

— Тогда договоритесь меж собой. Я не хочу, чтобы там пострадали наши люди. И мне кажется, что городские бои станут затяжными и очень жестокими.

Еще бы! Алжирцы недавно получили из Швеции партию новейших гранатометов Carl Gustaf M2. Наши безоткатки у них уже имелись. С той стороны по нашему совету мятежники подготовили штурмовые подразделения. У них много артиллерии. Так что бойня выйдет славная. Называйте меня кровожадным, но независимый Алжир мне не нужен. Как и передовой арабский мир. Будущий рассадник исламизма. Сделаю исключение лишь для Ливии и Туниса. Только Каддафи надо сначала хорошенько мозги прочистить. Какой лешему исламский социализм? Что мы у себя в Средней Азии поняли так это то, что ислам должен быть вне всякой политики. Тихий и покорный. Или никакого. Разведчики, похоже, мою тонкую игру не понимают, но пока слушаются. И приехали сегодня вместе. Что настораживает. Надо будет их поссорить. И я даже знаю на какой почве.

Ивашутин осторожно интересуется:

— А что на наш демарш скажут французы?

— А что французы? Мы вытаскиваем своих граждан. Можем им помочь. Или пусть свой флот посылают. Мы не жадные.

Прудников вздыхает:

— Возможны провокации.

— Боитесь, что они повлияют на наши контракты? Сомневаюсь. Есть политика, есть экономика. Если накопились вопросы, пусть посылают ко мне делегата.

Разведчики понятливо переглядываются. Горшков же задумчив. Наверное, прикидывает свои действия при наличии АУГ. Я ему эту мысль на днях втирал и обосновывал. Средиземка — зона наших постоянных интересов. Иметь здесь авианосец обязательно. Чую, следующий разговор между нами выйдет конструктивней.

— Что, адмирал, кораблей не хватает? Туда бы сейчас авианосец?

Командующий ВМФ вздрагивает, но честно отвечает:

— Не помешал бы. Тогда бы мы всех вертолётами вывезли.

— Только вот у нас сейчас нет ни того ни другого. Так что берите своих орлов и к разработчикам. ЦКБ-17 в Ленинграде вполне подходит для проекта Многоцелевого атомного авианосца. Ка 25 хороший вертолет, но не для десанта. Нужен еще один универсальный человек на десять. Чтобы и поисково-спасательную службу обеспечить, людей генерала выгрузить, — киваю в сторону ГРУшника и своих морпехов. Думайте сразу глобально. О целой группировке с обеспечением. С ракетным крейсером, кораблями снабжения и ПВО. Сначала нужно все четко просчитать.

Горшков в этот раз помалкивает. Политическая ситуация сама подсказала, что ему потребуется. И нам остро нужен военный аэродром в Африке. Вижу вскоре ухудшение отношений с египтянами. Поторопить, что ли, товарища Каддафи? И сразу брать в разработку, чтобы во всем нам должен был. В будущем Каддафи оказывал финансовую поддержку другим боевым группам по всему миру, включая Партию чёрных пантер, Нацию ислама, Тупамарос, Движение 19 апреля и Сандинистский фронт национального освобождения в Никарагуа, Африканский национальный конгресс и другие освободительные движения в борьбе против апартеида в Южной Африке, Временная Ирландская Республиканская Армия, Страна басков и свобода, Прямое Действие, Красные Бригады и Фракция Красной Армии в Европе. Это же сказочный подарок для Судоплатова и Питовранова!

Петрово-Дальнее. Дача Хрущева

— Подлец! Ты видишь, что он со страной делает? Все мои успехи коту под хвост! — Никита Сергеевич не мог удержаться. — Вот скажи, Алексей, зачем они похерили программу полета на Луну? Отдадим все на откуп американцам? Позор! Мы везде при мне были первыми.

Аджубей не ожидал от тестя такой реакции на новости. Но ему явно сообщили их не просто так. И пообещали взамен сотрудничества хорошую должность. Быть «вечным зятем» да еще в опале он не вызывался. Как и зарывать свой талант журналиста. Он же видит, что при Ильиче внезапно наступает даже не «Оттепель», а какая-то бурная весна. С воцарением тепла, цветением и неожиданными порывами стужи.

— Говорят, что очень дорого.

— Дорого им! Мы же создавали после в Великой Отечественной Атомный проект. Спасли страну от новой войны. Ленька сам ракетами занимался, должен понимать приоритеты.

— Страна живет небогато, Никита Сергеевич. Так что сейчас главное — люди.

Бывший правитель одной шестой части суши некоторое время с оторопью всматривался в лицо зятя, затем махнул рукой:

— Потакаем самым низменным чувствам. Популизм чистой воды! Дали бы мне трибуну, я живо вывел этих шулеров на чистую воду.

Аджубей помалкивал, и Никита махнул рукой:

— Давай пить чай, сейчас за вареньем схожу. Летом у меня малины было пропасть! Я тебе и в дорогу дам.

Пока хозяин ходил в кладовку, Алексей воровато оглянулся и осторожно подошел к телефону, положив рядом с ним кожаный портфель. Затем они пили чай и рассуждали о внешней политике.

— Вьетнаму правильно помогаем, но с Америкой все равно подружиться нужно.

— Кстати, об Америке, — Алексей кивнул в сторону портфеля. Хрущев все понял и засуетился, достав из-под хлебницы картонную папку.

— Вот тут несколько листов. Там о смерти Хозяина. Если твоих покупателей заинтересует, передам все остальное.

Хрущев был жутко недоволен новым правлением Брежнева и крепко засел за мемуары, начав сразу с самых скандальных страниц советской истории. Аджубей тут же спрятал папу в портфель и убрал его.

— Я вас понял, Никита Сергеевич, заеду, как смогу.

Завидово

После обеда отдыхал в новом кабинете и размышлял. Вспомнил я одну забавную историю и прикидывал, как это можно использовать в этом времени. Тем более что она вполне укладывалась в мои нынешние устремления как можно больше нагадить американцам. Война во Вьетнаме будет им стоить неимоверно дорого. Возможно, в несколько больших кораблей. Плюс беспорядки в Гаити и в скором времени в Никарагуа и Гондурасе. Вместо антикоммунистических кровавых репрессий в Индонезии они получили еще одну горячую точку. Предотвратить переворот в июне мы не успевали, но мирного завершения процесса у них точно не получится. Индонезийские коммунисты внезапно получили предупреждение и горы оружия. Пусть и старого. В индонезийской армии также раскол. Несколько главарей таинственно погибли, особенно сильно пошатнулись американские позиции. Я не верю там в нашу победу, но Индонезия выйдет из гражданской войны, ослабленной и точно не целой. Разделяй и властвуй!

Но вернемся к нашим баранам.

Эта история получила название «Великое зерновое ограбление». Летом 1972 года в СССР ожидается катастрофически низкий урожай зерновых, однако масштабы бедствия были неизвестны не только аналитикам, но и Советскому руководству. На переговорах с Минсельхозом США советские чиновники изъявляют желание закупить большой объем зерновых, в том числе пшеницу и кукурузу. В июле 1972 г. делегация в составе 3 человек от корпорации «Экспортхлеб» прибывает в США. Буквально в течение нескольких дней эти три делегата провели переговоры о закупке зерновых с шестью компаниями, так называемой «большой шестеркой». Смелые аналитики оценивали объем закупок со стороны СССР как «чудовищный» — около 2,7 млн. тонн. Умеренные эксперты не верили таким цифрам, совершенно не подозревая, что СССР на самом деле законтрактовал уже 8 млн. тонн.

Минсельхоз США был очень рад Советским закупкам, поскольку ему необходимо было избавляться от накопленных зерновых запасов. Компании продавцы держали в секрете объемы контрактов, дабы не травмировать рынок. Ведь для того, чтобы поставить в СССР зерно, компаниям пришлось покупать его на внутреннем рынке, соответственно рост внутренних цен был совсем не в интересах компаний. Вернувшись в Москву, делегация «Экспортхлеба» доложила об успешно выполненной миссии, однако вместо орденов ее члены получили новое задание: прикупить еще чуть-чуть зерна, поскольку в СССР виды на урожай оказались совсем унылые.

В августе делегация вернулась в США и законтрактовала тем же способом еще зерновых. В итоге по фиксированным ценам было куплено 19 миллионов тонн. Смелые аналитики к тому времени говорили уже о 4 миллионах тонн, однако масштабов катастрофы никто себе не представлял. Компании держали свои контракты в секрете, советские делегаты убеждали каждую, что, мол, мы работаем только с Вами, господа. На затоваренном зерновом рынке каждая компания была рада продать как можно больше, не сомневаясь, что в дальнейшем легко покроет дефицит на внутреннем рынке.

Но к концу августа американский рынок начал прозревать. Особенно после того, как все трейдеры кинулись закупать зерно и фрахтовать пароходы. В короткий срок цены взлетели почти в 2 раза. И тут здорово напрягся Минсельхоз США. Дело в том, что в тот момент существовала практика выравнивания внутренних и мировых цен в США. То есть если компания экспортировала зерно по цене превышающий внутреннюю, то разница выплачивалась правительству, если наоборот, то есть мировые цены были ниже внутренних, то разница компенсировалась правительством. Эта практика была вполне приемлемой, пока объем платежей в ту и другую стороны был примерно равен.

Когда дело дошло до экспорта 19 миллионов тонн по ценам, почти вдвое превышающим внутренние, счет экспортных субсидий пошел на сотни миллионов. Начали нервничать налогоплательщики, которые не могли взять в толк, почему они за свой счет должны субсидировать поставки зерна чертовым «комми». Кстати, или, вернее, некстати это, как назло, был год президентских выборов. В итоге размер субсидий был урезан, и убытки, понесенные от «Советских контрактов», оказались разделены между государством и компаниями.

В итоге скандала ФБР начало расследование, а Конгресс США — слушания о зерновом кризисе. Компании обвинялись в сокрытии информации, которую по закону они должны были открывать, функционеры Минсельхоза США в том, что они передавали инсайдерскую информацию трейдерам и не приняли своевременных мер по урегулированию ситуации. Кроме того, достоянием общественности стал тот факт, что многие крупные чиновники Минсельхоза США вольготно устроились на руководящие посты в зерновые компании. По итогам слушаний все обвинения были сняты, поскольку поведение всех сторон было юридически безупречным в рамках условий свободного рынка, но теплые отношения чиновников Минсельхоза США и крупнейших зерновых трейдеров еще долго упоминалось в прессе и речах политиков.

За год до рецессии 1973–1975 годов бывший Советский Союз сумел перехитрить США в знаменитом «Большом зерновом ограблении 1972 года». Советские агенты тайно по низким ценам скупили 30% американского урожая пшеницы. Сразу же после обнаружения таких продаж внутренние цены на продовольственное и кормовое зерно скакнули вверх. В конечном итоге цены на пшеницу утроились, а на кукурузу и сою более чем удвоились. Для Советского Союза победа была особенно сладкой и горькой для США, когда выяснилось, что американское правительство не только знало о продажах и не раскрыло его размеры, пока не стало слишком поздно, но и субсидировало продажу экспортным кредитом в размере $750 млн. В результате зернового ограбления и других факторов, таких как арабское нефтяное эмбарго, наступила трагически затяжная рецессия.

Красивая сказка, не правда ли? Но вот что интересное остается за кулисами. В 1972 году, несмотря на «дымное лето», в Советском Союзе не было катастрофического неурожая. Да, сбор получился меньше, но голод нам не угрожал. Крайне любопытные графики показывают, что в эти самые годы 1972−73 приходятся большие продажи СССР золота, видимо, реагируя так на его подскочившую цену. Значит, в 1972−73 годах руководство СССР на мировом рынке покупало дешёвое продовольствие и продавало дорогое золото, в полном соответствии с формулой грамотного коммерсанта: покупай дёшево — продавай дорого. И что мне потребуется сейчас? Взвинтить цены на желтый металл и купить дешевое зерно. Создадим себе задел и сможем больше влить в производство мяса. А там глядишь, и сельское хозяйство лет за 5 запуститься как следует.

Информация к размышлению:

В одном из интервью Ральф Рене сказал, что в то время недовольство населения зерновой сделкой было настолько велико, что полиции приходилось охранять порты, где загружались сухогрузы для СССР.

Ральф Рене, «Как NASA показало Америке Луну»

Пока наша доблестная армия сражалась с коммунизмом во Вьетнаме и других странах Юго-Восточной Азии, мы мегатоннами продавали Советскому Союзу зерно по сверхнизкой цене. 8 июля 1972 года наше правительство шокировало весь мир, объявив о продаже Советскому Союзу примерно четверти нашего урожая по фиксированной цене $1,63 за бушель. По информации из тех же источников, следующий урожай русские получали бы еще на 10–20 % дешевле. Рыночная стоимость зерна внутри страны составляла $1,50 за бушель, но сразу подскочила до $2,44 [10, с. 1168]. Угадайте, кто оплачивал эту разницу? Правильно, налогоплательщики! Наши цены на хлеб и мясо моментально подскочили, отражая столь неожиданно возникший дефицит. Это, собственно, и стало началом суперинфляции 1970-х годов. В какую же копеечку нам в итоге влетела эта Луна? Могло ли наше правительство заниматься подкупом? Не-е-е-т, ну что вы!

10. «ECONOMICS OF WHEAT DEAL», Oct. 28, 1972, NATIONAL REVIEW. («Экономика пшеничной сделки», 28 октября 1972 г., «Национальное обозрение»)

После начала мирового экономического кризиса 1929 года некогда маргинальная НСДАП стала стремительно набирать вес в Германии. Во многом этому способствовала щедрая финансовая поддержка со стороны крупного капитала, зависимого от ФРС и Банка Англии. Однако этой поддержки оказалось недостаточно для полной победы нацистов на парламентских выборах. И тогда на помощь пришел Ватикан. Одной из крупнейших партий Германии являлась Партия католического Центра, представлявшая католическую часть населения. Управление этой политсилой находилось в руках папского нунция (посланника).

По распоряжению Ватикана, партия спровоцировала правительственный кризис и поддержала назначение Гитлера канцлером. Затем проголосовала за законы о наделении фюрера НСДАП чрезвычайными полномочиями. Так Ватикан сделал Гитлера диктатором. Католическая партия самораспустилась, а ее члены присоединились к НСДАП. Все священники были приняты на государственную службу и присягнули на верность Гитлеру.

Окончательно союз между нацистами и Ватиканом был оформлен конкордатом (договором), в секретном протоколе к которому были оговорены параметры финансового сотрудничества. В соответствии с этим соглашением Святой Престол учредил Институт религиозных дел, предназначенный для управления активами церкви. Эта организация получила право заниматься благотворительностью, для чего ей были разрешено предоставлять финансовые услуги за рубежом. Благодаря этому институт смог действовать в качестве банковского учреждения, юридически не являясь таковым.

Через эту организацию, получившую неофициальное название «Банк Ватикана», происходило отмывание средств, награбленных в странах Европы. Нацисты переправляли через институт золото в нейтральные страны. На вырученные средства там же закупали оружие и сырье, которое под видом благотворительности поступало в нацистскую Германию. Это сотрудничество продолжалось до капитуляции Третьего рейха.

По мнению западных СМИ, Россия угрожает «скомпрометировать» Ватикан некими документами, которые свидетельствуют о масштабах нацистско-ватиканского сотрудничества. Однако в реальности этот компромат уже используется США.

Еще в 1997 году Вашингтон призвал Ватикан раскрыть данные о своем финансовом сотрудничестве с нацистами. Тогда же в американские суды был подан групповой иск от имени сербов, евреев и бывших граждан СССР, ставших жертвами нацистского режима. Формальным основанием для него послужил отчет агента американского казначейства за 1946 год. Согласно этому документу, сумма средств, перекачанных нацистами через Банк Ватикана, оценивалась с $80 млн, что эквивалентно 65 тоннам золота. На этом основании потомки жертв нацистских преступлений требовали от «святого престола» открыть свои учреждения для международного аудита.

Тогда официальный Вашингтон успешно воспользовался начавшимся судебным процессом. Он вынудил Святой Престол дать согласие на международный аудит. Международный аудит провела американская консалтинговая компания Promontory Financial Group. Все выявленные средства, которые могли принадлежать нацистам, поступили в JPMorgan Chase и Banca del Fucino. Первый из них относят к империи Рокфеллеров, а второй фактически подконтролен N M Rothschild Sons. Помимо этого, Банк Ватикана перевел большую часть своих золотых резервов на сумму $28,3 млн (1,3 тонны) в ФРС США.

Однако это не удовлетворило Вашингтон. Ведь основные золотые активы католической церкви состоят из предметов искусства и артефактов, а также вкладов в иностранные банки. Формально они не входят в официальный золотовалютный резерв Ватикана. Поэтому США добиваются внешнего аудита всех активов католической церкви по всему миру.

Глава 14

10 декабрь 1965 год. Кремль-Совмин. Вечный вопрос

Я был взбешен. Что позволяют себе эти ЦЭКовские прихвостни! От них всего лишь требуется открыть источники доходов дружеских компартий. Особенно европейских и США. Я искренне не понимаю, почему компартия не самой богатой в мире страны должна помогать им. Мало кто знает, что «богатейшим» в ЦК был Международный отдел. Во Внешэкономбанке СССР даже лежал валютный спецсчёт-депозит №1, который имел всего одного распорядителя — заведующего Международным отделом ЦК КПСС. Официально этот счёт назывался «Международным фондом помощи левым рабочим организациям». Единственный специалист, который мог выдавать средства, формально был обычным служащим, не имел особых прав и не пользовался режимом секретности. О его статусе не знали даже в самом банке.

Заместитель заведующего отделом по специальному каналу выходил на кого-то из руководителей ПГУ КГБ, затем один из сотрудников подразделения под расписку забирал деньги, которые потом по каналам спецслужб отправлялись партии-адресату. Через какое-то время работники госбезопасности приносили в отдел расписку от агента-получателя о том, что всё прошло успешно. Группа партийной техники при ЦК КПСС также была частью системы, которая помогала международному коммунистическому движению. «Парттехника» была «секретной лабораторией» при ЦК КПСС, не входившей в подчинение КГБ СССР. Она обслуживала только партийные нужды, подделывала документы, готовила и легендировала нелегалов, меняла им внешность. О подоплеке ситуации мне было доложено Грибановым, проводившем негласное расследование.

Я уже был в курсе материалов следственной группы Сергея Аристоваса. Одни из немногих фактологических документов, открытых публике. С 1981 по 1991 годы КПСС помогла 109 партиям и движениям из 70 стран более чем 200 миллионами долларов. Немалые деньжища и заметьте — в инвалюте! В зависимости от местных особенностей деньги передавали по разным каналам. В США прямо в руки партийным по каналам спецслужб и посольства. А во Франции, например, было много фирм-друзей, которые легализовывали деньги за небольшой процент.

Журнал «Проблемы мира и социализма» был ещё одним способом поддержки дружественных компартий за рубежом. В редакции журнала на постоянной основе числилось свыше пятидесяти представителей различных партий и движений, которые не работали над выпуском журнала, но исправно получали финансы, которые затем шли на политическую деятельность. Редакция передавала деньги и напрямую — на поддержку левой прессы в капиталистических странах. Каждый выпуск журнала с подобным «отягощением» обходился в 215 тыс. долларов и 2,5 млн чехословацких крон — редакция базировалась в Праге. За 32 года существования журнала власти не провели ни одной контрольно-ревизионной проверки её работы.

Прекрасно, да? Вот в какой гнойник я попал!

Компартиям, которые вели вооружённую борьбу, помогали «поставкой специмущества» — оружием и техникой. Как адресаты подобной помощи упоминались: Иракская компартия23, Африканский национальный конгресс, Народная организация Юго-западной Африки, дружественные подпольные организации Ирана, Йемена и Анголы2. По мнению представителей президента в суде, разведуправление Генштаба в этих операциях тесно взаимодействовало с Международным отделом ЦК КПСС. Были еще взносы КПСС в Международный фонд помощи рабочим организациям, взнос КПСС в Международный фонд помощи рабочим организациям.

Отдел ЦК КПСС по связям с коммунистическими и рабочими партиями социалистических стран после устранения Андропова возглавил его заместитель Русаков Константин Викторович. В текучке я не обратил на это достаточно внимания. За что сейчас расплачиваюсь. Забыл об особенностях аппаратной бюрократии. Если в Общем отделе меня плотно прикрывает Черненко, за идеологией и пропагандой следят Суслов и Демичев, экономика также закрыта «бульдожьей» хваткой Кириленко, то в финансовом «Интернационале» разобраться оказалось намного сложнее.

Сколько, чего и зачем? Я понимаю, что сразу не получится отрубиться щупальца, присосавшиеся к бюджету советского государства. Да и помощь «нелегалам» и развивающимся странам я бы оформил несколько иначе. От Кубы, Никарагуа точно будет профит. Хотя бы в давлении на Штаты, которое вполне может быть монетизировано. Но ведь сначала надо внимательно разобраться и посчитать уже имеющееся. Меня же наглым образом динамят, откладывая и ссылаясь на некие проблемы. И проверку устроить не могу. Суслов слег в больницу. В ЦК ощущается некоторое напряжение. После Секретариата, что состоялся по отчетам о моих повестках, неожиданно вылезли странные вопросы к Первому. Я как-то забыл, что правлю не единолично. Почему во время визита не встретился с коммунистическими функционерами? А на кой черт мне они? Помогут с буржуями на переговорах? Политически незрелое выступление в Швеции. А какая вам требуется в условиях, когда Интернационал помер? Ругаться я не стал, но пометочки в блокнотик аккуратные сделал.

Похоже, что Центральный комитет возжелал немного поучить зарвавшегося Первого.

Но как же не вовремя! Мы в Совмине считаем каждую копейку, в Минфине развертываются настоящие сражения между министерствами. В Госплане, как наскипидаренные носятся. Надо привыкнуть и освоить новые показатели, поменять функционал, переучиваться на передовые методы работы. А люди по определению не любят учиться. Особенно в этом неспешном по сравнению с двадцать первым веком времени. А ведь вскоре появятся компьютеры. Думаете, этим деятелям понравится осваивать даже адаптированные «персоналки»? Кстати, Черненко неожиданно понравилась идея упростить документооборот с помощью вычислительной техники. Глушков даже для него что-то отдельное ваяет. А я не мешаю. Глядишь, интернет у нас первым появится между обкомами и райисполкомами. Вот будет смеху! Глядя на партию, остальные подтянутся. Так и останется в истории: первым застрельщиком в мировой сети является КПСС! На то мы и самая передовая партия в мире.

Итиешуи налево! Как было проще с французами.

После нашего демарша в Алжире месью ожидаемо зашевелились. В прессе появились заказные статьи об агрессии Советского Союза. Правые очерняли нас, как могли. Социалисты огрызались. Компартия ожидаемо засунула языки в жопу. Разве что студенты побузили. Но на то они и охламоны! Не будем все-таки забывать, что Франция крайне буржуазная страна. С внушительной финансовой империей и крупной промышленностью. Помните, где появилось понятие «Рантье». И она до сих пор колониальная держава. А вскоре станет пионером неоколониализма. Как они затем ловко пятьдесят лет грабили Африку и Магриб. Многие виды стратегического сырья добывались французами именно там. Опа-на!

Память услужливо подсказывает место: добыча урана в Нигере началась в 1957 году, когда его обнаружило Бюро геологических и горных исследований Франции. В 1958 году Нигер обрел независимость. С этого момента Париж подписал с ним несколько соглашений, обеспечивающих привилегированный доступ к стратегическому сырью. Потребность Франции в уране в будущем составит порядка 8,3% мирового потребления ресурса. Удовлетворяет ее иностранное сырье, ввозимое из бывших французских колоний в Африке. В их числе Нигер занимает ведущее место: на него приходится 4,7% мирового производства урана.

Вот где состоится будущее социалистическое восстание! Только надо посмотреть, где у нас возможно создание баз подскока. Еще раз убеждаюсь, что обязательно стоит закрепиться в Ливии. А там ведь можно поставить и базу ВМФ, даже доки построить для ремонта. Офицеров выучить у нас в Союзе и сделать верными нукерами наших интересов. Всех мусульман отправлять учиться в Среднюю Азию, чтобы ощущали разницу между исламскими порядками и светской страной с неплохим образованием, доступной медициной и равноправием полов. Если армейский корпус Ливии будет нам верен, то политики никуда не денутся. Французы, кстати, не брезговали в этом регионе ни военным вмешательством, ни прямым геноцидом. Использовали в хвост и гриву так называемые международные организации и, конечно же, «Иностранный легион». Мы чем хуже? И уран нам так же понадобится, как и другое минеральное сырье. Вот кому стоит помогать, а не карманным компартиям богатой Европы!

Завидово. Тремя днями ранее. Сферы влияния

Шарль де Голль поступил умно, послав ко мне именно этого человека. Константин Константинович Мельник — внвнук врача царской семьи Евгения Сергеевича Боткина, который вместе с Романовыми был расстрелян большевикам. Да-да, этот русский человек смог сделать на чужбине головокружительную карьеру. Выполненный Мельником блестящий анализ ситуации в СССР сразу после смерти Сталина и, в частности, предсказанная им победа Хрущева произвели сильное впечатление на две главные американские разведорганизации — ЦРУ и «Рэнд корпорейшн». Последовало предложение приехать в Соединенные Штаты, где он несколько лет проработал на «Рэнд». Тем временем во Франции пришел к власти генерал де Голль. Назначенный премьер-министром Мишель Дебре пригласил своего друга Мельника координировать деятельность всех французских рыцарей плаща и шпаги. В те годы Мельник, как писала о нем газета «Монд», был одним из самых влиятельных деятелей Пятой республики. Он знал все секреты, держал в руках все ключи, пользовался абсолютным доверием. Сейчас он как бы отошел от дел, но «бывших разведчиков» ведь не бывает? Цвигун уже отчитался, что перевербовать его нереально, и вообще был против его приезда. Но не могу же я отказать посланнику французского президента?

Константин Константинович осмотрел гостиную нового здания правительственной загородной резиденции и с деловитым видом выставил на стол пузатую бутылку необычной формы. Его русский язык был хорош, даже чересчур.

— Я знаю, что вы, Леонид Ильич, предпочитаете приличный коньяк.

Я взял бутылку. Ого! Seguinot Reserve De La Famille 1914 года. С тонким намеком.

— Слухами земля полнится. Спасибо. Продегустируем?

Мельник осклабился:

— Только не по вашему варварскому обычаю.

Он достал из сумки коробочку. Вынул оттуда специальные бокалы-тюльпаны и плеснул на дно янтарный напиток, лукаво поглядывая на меня. Нашел простофилю! Пивали мы хорошие бренди. Я мягко взял бокал в руку, нагревая напиток, затем поднес близко к носу. Аромат начал раскрываться. Ох, ты!

— Божественно!

Мельник тщательно спрятал неподдельное удивление и повторил мои действия.

— И в самом деле, не обманули. Очень хорош! Его разливали в бочки, когда на полях Европы началась кровавая драма.

— Сыр прихватили?

Посланник уже улыбался и быстро сервировал небольшой столик. Я помог, достал из буфета тарелки, ножик и вилки. Обойдемся без буфетчиц!

— Давайте за знакомство!

Отличный коньяк, душистые сыры, маслины. Давно я так не сибаритствовал. Еще помню начало девяностых, когда мы с пиететом и дрожью в руках пробовал «заграничное». Польское «Амаретто», бельгийский «Наполеон», батончик «Сникерс». Какими наивными балбесами мы были! Так и продали страну за зеркальца и бусы. Внезапно мелькает мысль, что широкой публике не объяснишь элементарный посыл. Многим личностям из мажорной молодежи, что бывала по «заграницам», бесполезно втолковывать азы международной экономики. Пока на своей шкуре не почувствует. Сталинские методы не сработали. Детки репрессированных родителей так ничего и не поняли, зачастую затаили злобу, выплескивая затем желчь на всю страну. Даже дочка вождя умотала заграницу. В том времени в 1967 году. Жить ей не давали… Может, ее с этим хлыщом сплавить? С условием, что будет болтать в меру. Так что следует с Костей подружиться.

— Вы перешли границу, товарищи коммунисты.

Я неподдельно удивился:

— Считаете Африку своей до сих пор? Мало вам кровавой вьюшки в Алжире и мятежа парашютистов?

Мельник, видимо, вспоминает значение слова, обозначавшего кровавую кашу. Все-таки у эмигрантов язык беднеет.

— Я понимаю ваши побуждения. Но…

— Часть консервативной публики против?

— Вы замечаете суть, Леонид Ильич. Во Франции у советской России достаточно врагов. Последние соглашения…

— Не всем понравились. Я понимаю. Но тут, — ставлю бокал на стол и смотрю посланнику в глаза, — нам следует осознать, что важнее для нас обоих. Досужее и отсталое от задач эпохи мнение или собственные интересы. А они у нас в данный момент совпадают. Насколько помню, французские короли всегда являлись сторонниками «временных союзов».

Посланник де Голля внимательно на меня смотрел. Это вовсе не простачок. Он впитывает недосказанное как губка. Мой тонкий намек на более тесное партнерство вопреки воле других держав. Ведь совершенно необязательно все афишировать. А польза и в самом деле будет большая. Она даст фору и французам.

— Желаете поделить сферы влияния?

— Зрите в корень.

— Непривычно для коммунистического вождя.

— Да ладно? Что же тогда обсуждали союзники в Ялте?

Лицо Мельника скривилось. Он все же больше француз. А их тогда обошли вниманием. Ладно хоть подпустили к подписанию акта о капитуляции. «И эти нас победили?»

Посланник сухо кивает:

— Хорошо! Это обсуждаемо. Что-то кроме Африки?

— Конечно. Нам нужны ваши вертолеты. Пока ответа я не услышал.

Мы хотели получить лицензию на популярный французский вертолет Аэроспасьяль «Алуэт. Как раз такого типоразмера нам не хватает. Вертолёт одновинтовой схемы, с рулевым винтом и трёхопорным шасси. К 1984 году будет продано около 1453 машины в 92 страны мира. Выпускался по лицензии в Индии, Румынии и Швейцарии. Мы чем хуже? Но особо нам крайне интересен мотор, и французы об этом догадываются. Интересует вариант, где в качестве силовой установки ставится газотурбинный двигатель Turbomeca 'Astazou» мощностью 550кВт. Его уже испытывают. Если и брать, то самое современное.

Мельник фыркнул:

— Но вы же прекрасно знаете, что это продукция двойного назначения.

— С таким подходом бизнес не сделаешь. Для военных мы разрабатываем собственные виды вооружений. У нашего Министерства обороны жесткий принцип — иметь оружие только отечественного производства.

Посланник де Голля задумался и мягко заметил:

— Обо всем можно договориться.

Намекает, жук, что сначала стоит поделить сферы влияния. Ну что ж, хотя бы честно.

— И не забывайте о космосе. Нам придется хотя бы отчасти открыто сотрудничать. Мы ждем вашу делегацию в Звездный городок. Да и ваших парней пора готовить.

— Каких парней? — Мельник растерялся.

— Тех, кого будем готовить в космический полет. Надеюсь, две кандидатуры вы отберёте сами. Критерии узнаете от наших специалистов. У нас уже накоплен некоторый опыт.

— Почему две?

— Пилот и его дублер, — уже удивляюсь я. И вижу по глазам, что в этот миг визитер мне поверил. Потому что я не играл, а упомянул о них между делом. Как само собой разумеющееся.

— Тогда еще по одной?

— Всенепременно!

Ну как тут будешь соблюдать здоровый образ жизни?

Так что после новогодних праздников можно ожидать в Москву делегацию из дипломатов, военных и разведчиков. А мы во Францию пошлем представителей авиапрома. После снова жду Мельника к себе. Для него будет собрано немного крайне интересной информации. Чувствую, что мы поладим.

Москва. Кабинет Председателя Президиума Верховного Совета

Николай Викторович Подгорный отнюдь не был простачком. Такие на высокие посты не добираются. Многие считали его ведущим претендентом на пост Первого и организатором заговора против Хрущева. До консолидации властной позиции Брежнева Подгорный был одним из наиболее влиятельных членов Политбюро наряду с А. Н. Косыгиным. И как-то стремительно за эти месяцы его обошел на повороте Брежнев. Хотя Подгорный отлично понимал, что если бы не согласился на эту высокую должность, то и вовсе мог потерять все. Как быстро понеслись события!

— Он перестал кого-либо в ЦК слушать!

— А зачем ему! У него своих помощников полный Кремль.

— Николай Викторович, это нормально? Завел себе целый двор прислужников.

— Вот-вот! Кабинет на Старой площади, в Кремле, новый дом в Завидово.

В кабинете собрались недовольные новыми веяниями функционеры ЦК. Часть из них уже перебралась в Верховный Совет. Подгорный знал, что среди них нет умных, но есть хитрые. И короля всегда играет свита. Лучше всего против недругов работает скрытый саботаж. Но и здесь не все так гладко, как хотелось.

— А ведь это пресловутый бонапартизм, товарищи.

Председатель кинул острый взгляд в мужчину, одетого в старомодный костюм. И мысли у него архаичные, эпохи репрессий и клики Тухачевского. Нет, надо отдать должное Ильичу, как он сумел ловко почуять назревающие перемены. Научно-техническая революция! Сухая наука, банальное производство, но и тут же слово «революция». Романтики из молодого поколения клюют на нее без остановки.

— Николай Викторович, Президиум будет что-то предпринимать?

Подгорный тяжело откинулся в неудобном кресле. Даже тут Брежнев обошел его. Обстановка в его новом кремлевском кабинете поражала, как и мебель. Заказать, что ли, себе такой анатомический стул? Спина стала болеть.

— Президиум под Лёней плотно.

Микоян зашел по старой памяти на чай, а попал на заседание заговорщиков. Но отчего-то не ушел сразу. Чует что-то, хитрый армянин. От «Ильича до Ильича».

— Может, на съезде пропесочим?

— Ты найдешь столько народу? Только ЦК, Секретариат.

Мужчина в старомодном костюме угрюмо заявил:

— У меня есть там связи. Если вы готовы, я могу начать подготовку.

— Не боитесь Черненко?

Старый партиец махнул рукой:

— Бумажный червь, слишком много о себе думает. Суслов в больнице, слышали?

Все ахнули. Новость была ошеломляющей.

— Будете искать замену?

Микоян покачал головой:

— Рано! Миша всю жизнь болеет.

— Но в последнее время он и в самом деле выглядел очень плохо. Брежнев постоянно о его здоровье справлялся.

Сидевшие за столом переглянулись. Без второго человека в партии Первому станет непросто держать в узде ЦК. Но Микоян был осторожен:

— До съезда не успеете ничего провести. Скоро Новый год, все уйдут в сон. Потом новые планы, подготовка к съезду.

Но глаза у Подгорного уже загорелись:

— Времени хватит, чтобы впечатление подпортить. Слабый вождь партии не нужен.

«Старомодный» закряхтел:

— Я бы не стал так торопиться, товарищи. Эти проклятые ищейки нынче повсюду.

Подгорный удивленно повернулся:

— Ты о ком?

— Информбюро. Вы что не в курсе, что Ильич завел собственную спецслужбу. И она занимается нами, то есть партией. А ведь Никита такое строжайше запретил.

Микоян ощерился:

— Никиты давно нет в Кремле. Там нынче новые правила игры.

Подгорный не выдержал и стукнул по столу. Он дышать не мог, видя Брежнева самодовольным правителем.

— Никто не может идти против партии!

Кто-то из присутствующих осторожно спросил:

— И что будем делать?

— Собирать факты! — зловеще улыбнулся Подгорный. — Придет время, мы их партии предъявим.

— Я бы не был таким самоуверенным, — охладил пыл председателя одни из его бывших коллег. — Слышали, что творится на Украине? Людей пытают, бьют.

— Есть свидетельства?

— Так говорят.

Подгорный сухо обрезал:

— Если просто говорят, то это называется беспочвенные слухи.

— Но там Судоплатов. Старые методы применяет.

Микоян заерзал на стуле, что-то ему стало вдруг неуютно:

— Николай Викторович правильно говорит. Нет фактов, значит, слухи. Не стоит их лишний раз распространять.

За столом на некоторое время воцарилось молчание. Но отказываться от возможностей никто не собирался. Потому что отступать им было некуда. Лишаешься должности и автоматически остаешься всех связанных с ней благ. А они им дороже страны, партии. Так устроена советская номенклатура. Ты лишь винтик государственной машины.

Москва. Старая площадь

Известие о госпитализации Суслова меня серьезно встревожило. Пока Михаил сидел в ЦК, за комитет я был спокоен. У нашего идеолога незыблемый авторитет в партии, хрен его перепрыгнешь. Стремительно подъехал к самому входу в Центральный комитет, который оцепили охранники. Одна их машина уже ждала нас здесь, разгоняя прочь любопытствующих. Затем стремительно поднялся на пятый этаж. Кабинет там я оставил за собой. Ловлю на себе пристальные взгляды встречных ЦЭКовских аппаратчиков.

«Что, суки, обрадовались⁈»

Нет, пора брать к себе Верховный Совет и переносить часть работы туда? Совет Министров и комитеты уже нагружены по самое не балуй. А эти не могут Уголовный кодекс толком доработать. Вся реформа встала. Только вот кому передать КПК? Эх, был бы Шелепин менее ершистый и не носил в себе наполеоновские планы, то это его место. Гнобить и понукать. Может, поговорить с Семичастным? У того остались связи в спецслужбах. Только сначала составить с ним жесткий уговор. Все-таки в такой комиссии лучше иметь человека, равноудаленного от всех кланов. Едрить мадрить, почти пятьдесят лет советской власти, а занимаемся…

В приемной уже ждали Черненко и Кириленко. Коротко бросил:

— Пойдем. И чаю нам!

Уселись, дождались, когда принесут чай и сушки, рассматривая друг друга.

— Все так серьезно?

Я помотал головой:

— Врачи ничего угрожающего не видят. Меня беспокоит другое. Михали в последнее время здорово сдал.

Черненко размешал сахар в стакане и выдохнул:

— Много на себя берет. Надо спокойней к работе относиться.

Кириленко поддакнул:

— Так для него это не просто работа, а жизнь.

Я рассматриваю соратников. Да, для меня это уже свои. Несмотря на все недостатки из того будущего.

— Что делать будем, товарищи? Я вижу брожение в комитете.

Константин Устинович недовольно бросил:

— Там всегда смута. Будем контролировать. Все решения все равно идут через меня.

Согласно киваю:

— Хорошо. Мне еще перед съездом не хватает брожения в партии.

— Успокоим.

— Полностью не удастся. Так что начинаем плотно готовиться. Раз Михаил слег, то речь делать моему аппарату.

Кириленко внимательно меня слушал. Я всегда знал, что «Бульдог» не так прост.

— Надо Демичева привлекать. У него люди Суслова.

Не откладывая в долгий ящик, тут же нажимаю кнопку селектора. Петр Нилович появляется буквально через пару минут. Ждал? Быстро посвящаем его в планы. Он уже достаточно плотно вошел в группировку, потому деловит и полон энергии.

— Это мы возьмем на себя, Леонид Ильич. Подготовка речи и обработка сочувствующих. Планы свёрстаны.

Я облегченно выдыхаю, а Черненко задумывается:

— Надо еще поработать с регионами.

Киваю:

— Беру на себя. Кого-то вызову к себе, сам скатаюсь. Давно хотел Минск посетить.

Демичев блеснул очками:

— Мы забываем о нашем главном рупоре, товарищи.

Бросаю в его сторону внимательный взгляд:

— Говори.

— Газета «Правда», а также слово рядового коммуниста. Леонид Ильич, у нас в отделе и у вас в Кремле целые мешки писем со всей страны. И они выражают поддержку новому курсу.

Хлопаю себя по лбу. Вот дурак! Привык мерить ситуацию по будущей политической демагогии. Здесь же пока коммунисты на местах еще не выродились, живая мысль бьет ключом.

— Правильно мыслишь, Петр Нилович! Надо показать партии и стране, что нас и наши реформы широко поддерживают. Займемся проблемой сразу с двух сторон. Мой отдел «П» приступит к аналитике, а вы будете работать с прессой. Пусть и комсомольцы подтянутся!

— Уже, — роняет Черненко. — Все рвутся к тебе.

— Почему не сказал? Договорись о встрече. Студенческая и рабочая молодежь — это огромная сила! Андрей Павлович, рабочие на тебе. У нас два месяца на подготовку. Пусть аппаратчики знают, что за нами сила! И Фурцеву ко мне! Мне нужно слово советской интеллигенции!

Черненко на меня внимательно смотрит:

— Подгорный воду мутит.

— С ним пока мы решить ничего не сможем. Но готовьте мне человека на международный отдел. Вот где вся зараза интернациональная собралась! И они просто так выговорами и увольнениями не отделаются.

— Репрессии будешь проводить?

Константин озвучил то, о чем подумали все. Они в курсе, что от слова «Интернационал» меня корежит. Но видят, что я в первую очередь забочусь о стране, поэтому на моей стороне.

— Чистку! Пусть все будет по закону.

— Тогда встретимся на Секретариате. Я подготовлю несколько постановлений.

— Будем расширять Секретариат. Подумайте, кого привлечь!

Остро хочется закурить. А ведь в Заречье есть сигары от Фиделя. Но лучше не начинать!

Информация к размышлению:

Другой важный момент: был ли Секретариат ЦК монолитной командой? Нет, не был. Но Брежневу в Секретариате ЦК и не требовалась дружная сплочённая команда. Он нуждался прежде всего в преданных исполнителях. А некоторые секретари, которые, к слову, помогли ему осенью 1964 года отправить в отставку Хрущёва, вызывали у него сомнения. Брежнев не был уверен в лояльности, к примеру, Шелепина. Он опасался, что этот секретарь, имевший серьёзную опору в партаппарате, спецслужбах и комсомоле, мог его переиграть и перехватить власть.

Но действительно ли Шелепин представлял для генсека опасность? Его приятель Николай Егорычев, руководивший с 1962 года Москвой, вспоминал:

«Шелепин остро выступал против культа личности — острее его никто не говорил. Но я никогда не видел его в роли Первого или Генерального секретаря ЦК КПСС, потому что у него был большой пробел: он ни одной партийной организацией не руководил, а комсомол — это не партия. Но он был действительно способный человек и, безусловно, честный»

Тем не менее Брежнев поставил себе цель к очередному 24-му партсъезду полностью вычистить верхушку от людей Шелепина и от тех, кто оказался под влиянием или обаянием Шелепина. Он даже в году 66-м или 67-м подумывал об удалении из Секретариата ЦК Устинова — только за то, что Устинов одно время симпатизировал Шелепину.

Кстати, на первых порах некоторые оценки Шелепина по вопросам истории и внутренней политики разделяли работавшие с Брежневым с молдавских времён Виктор Голиков и Сергей Трапезников (один так до конца жизни генсека числился его помощником по сельскому хозяйству, а другой в 1965 году возглавил в ЦК отдел науки и учебных заведений). Но когда они смекнули, за что шеф взъелся на Шелепина, то быстро от этого деятеля отмежевались.

Надо отметить, что Брежнев нередко поощрял столкновения меж секретарями ЦК. Он не хотел, чтобы все дружили. Ему нравилось брать на себя роль верховного арбитра.

Некоторые секретари ЦК, как я считаю, были впоследствии сознательно оболганы влиятельными прогрессистами. Почитайте мемуары помощника генсека по международным делам Андрея Александрова-Агентова или дневники многолетнего сотрудника международного отдела ЦК Анатолия Черняева. Как в них представлен главный партийный кадровик Иван Капитонов! И безграмотен, и интриган. Но, как оказалось, именно Капитонов много лет разруливал в стране национальные конфликты. Почти все другие секретари ЦК боялись национальных вопросов как огня.

Объём работы у каждого секретаря ЦК всегда был просто колоссальным. Судите сами: Политбюро и Секретариат ежегодно принимали до десяти тысяч различных постановлений. Ещё две тысячи вопросов решались согласием членов Политбюро и секретарей ЦК. Кроме того, каждый секретарь ЦК за год получал примерно 15 тысяч шифротелеграмм и информационных документов и огромную почту от населения. Другими словами, в течение года каждый секретарь ЦК имел дело с 30 тысячами документов. Эти цифры в 1985 году привёл тогдашний сотрудник ЦК Анатолий Лукьянов, который в конце горбачёвской перестройки возглавил Верховный Совет СССР.

К слову, первым прилюдно взвыл от обилия бумаг Брежнев. Он долго терпел, но потом сорвался. 2 сентября 1973 года генсек направил обращение руководителю своего секретариата Георгию Цуканову, первому заместителю заведующего общим отделом ЦК Клавдию Боголюбову и личному референту Евгению Самотейкину.

«Уважаемые Георгий Эммануилович, Клавдий Михайлович, Евгений Матвеевич! — писал он. — Прошу вас, по возможности, сократить посылку мне материалов примерно на 50%. В первую очередь сократите посылку материалов ТАСС, в которых, кроме пустой информации, ничего принципиального не сообщается. Что касается шифровок, в которых нет постановочных вопросов, то их посылку тоже можно было бы сократить. Взамен всего этого можно сделать пятиминутный звонок кому-нибудь из вас или тов. Самотейкину. Шифровки, относящиеся к США и Японии, направляйте, естественно, и протоколы Политбюро»

Но другие секретари ЦК таких поблажек требовать не посмели и вынуждены были в ежедневном режиме разгребать кучи бумаг, половину из которых без ущерба для дела вполне могли переварить рядовые сотрудники тех или иных отделов ЦК.

Отдельно надо сказать о том, что каждый секретарь ЦК имел свой небольшой аппарат. Если секретарь ЦК входил в состав Политбюро, ему полагались два помощника и два секретаря, не считая секретарши на телефонах. Рядовые секретари (нечлены Политбюро) имели помощников помощника. Но если кто-то одновременно возглавлял какой-нибудь отдел ЦК, то он получал дополнительно ещё одного помощника как завотделом. Исключение составлял генсек Брежнев, чей личный аппарат был более внушительным (но этот аппарат весь числился в Общем отделе ЦК).

Заседания Секретариата ЦК проходили, как правило, по вторникам в главном здании ЦК на Старой площади. Формирование повестки шло обычно целую неделю. Но последние материалы от отделов для рассмотрения на Секретариате принимались, как правило, в пятницу. А в понедельник Общий отдел уже начинал рассылку части документов по Секретарям и утряску списков приглашённых. Правда, в последний момент кто-то из Секретарей мог внести любой вопрос для обсуждения вне (ранее) утверждённой повестки.

Интересовались ли Секретари ЦК подробностями включённых в повестку дня вопросов или автоматически штамповали заготовленные партаппаратом решения? Каждый раз по-разному. Всё зависело от накала страстей. Если во время дискуссии обнаруживались разногласия в позициях Секретарей, то председательствовавший на заседании — а это обычно был Суслов или Кириленко, предлагал ограничиться обсуждением вопроса и конкретные постановления не принимать. В иные разы секретари ЦК и вовсе договаривались не заносить те или иные вопросы в протокол, о чём присутствовавший на заседании заведующий вторым сектором Общего отдела ЦК делал на внесённых документах соответствующие пометы.

Одно время существовала и другая практика. Какие-то вопросы решались не на заседаниях, а с участием того или иного секретаря ЦК без вынесения их на Секретариат ЦК.

Некоторые же вопросы тот или иной Секретарь ЦК и вовсе в какой-то момент снимал с рассмотрения.

Глава 15

27 ноября 1965 года. Москва. Шаболовка. Заявка на успех

— Ты что-то сегодня долго наряжаешься! Не на свидание, чай!

Виктория Петровна не упускает возможности меня подколоть, наблюдая, как я с утра верчусь у зеркала. Но сегодня важный день, и я придерживаюсь рекомендаций телевизионщиков. Телевидение у нас еще черно-белое, до цветного даже с моим прогрессорством лет пять минимум. И потому одежда смотрится на экране несколько иначе. Поэтому модный пиджак в клетку, купленный по случаю в Париже, заменен на кремовый. Будет смотреться на телевизоре светло-серым. И галстук не очень темный, без полосок и прочих украшений. Помню, в Новосибирске своим модным парижским обликом произвел целый фурор. Молодежь увидела главу страны не во френче, да еще с хулиганским цветом галстука. Жалко мне советских стиляг, не пришлись ко времени. Их наивная тяга ко всему американскому подвела. Идеологическая, так сказать, диверсия. Как там в фильме: «Нет стиляг в Америке».

Мурлыкаю под нос:

Король Оранжевое лето,

Голубоглазый мальчуган,

Фонтаны ультрафиолета

Включает в небе по утрам.

Эх, жаль форма не та, чтобы станцевать буги-вуги! Почему я не попал в тело московского студента? Ага, и растерянно наблюдать, что происходит со страной? И осознавать, что ничем ей помочь не получится? Это все ерунда, что один человек может изменить течение времени. Чуть подкорректировать, кому-то конкретно помочь или спасти — да. Но в масштабах истории даже мне такое чрезвычайно сложно. Спасибо моей любознательности и феноменально развитой памяти. И то время от времени попадаю впросак. Иногда память настоящего Ильича невпопад включается. Тому позвони, этому напиши! И воротит его от моей кровожадности со страшной силы.

Меня и самого время от времени коробит от масштаба человеческих зверств и желанию проливать кровь. Нет, я не более кровожаден, чем здешние правители. Просто правильно проставляю приоритеты. Есть мой народ, моя страна. Почему я должен за их счет заботиться о других? Никто так в мире не делает и делать не будет. Не я начну войну, так другие. И будет еще хуже. Хотя и мне со всеми помощниками просчитать последствия крайне сложно. Например, в Алжире. Вместо масштабной бойни, там попросту грохнули одного из главарей и благополучно сдались мятежникам. Страна быстро успокоилась. Совсем иное мышление, а мы его опять не учли. Но отношения хоть потеплели и русских зовут обратно.

И непонятно: изменил я историю Магриба радикально или нет?

— Леонид Ильич, нам пора.

— Иду!

Выбираю из широкой линейки одеколонов нужный. Что там не пьет Ален Делон? «Eau Sauvage от Dior», он мне, как и французскому красавцу сразу понравился. Французы откуда-то вызнали и подарили целую коробку. Куда мне столько? Дорогие подарки обычно отдавались в спецхран ЦК. Но что делать с такими? Решил оставить для дарения знаменитостям. Не хочу, чтобы весь ЦК пах, как я.

На «Шаболовке» царила суета. С утра навела шухер охрана, затем гримеры и техники возились со мной и Королевым, а также с космонавтами. Гагарин и Леонов удостоились чести выступить с Генеральными конструктором. Юра был первооткрывателем космоса, Алексей первым вышел в него. Так что оба достойны. Поэтому начали передачу все вместе, передавая привет зрителям по очереди. И я скромно выступал последним. В коридорах собрались все, кого пустили в телецентр. Еще бы! Сам Леонид Ильич и такие легендарные личности. Эх, романтическая эпоха! Куда это все потом денется? Продастся за потертые джинсы, жвачку и потасканные иномарки.

Студия сегодня оформлена под космос. Задник с планетами и звездами, над нами висит макет ракеты. Мы работаем под запись, но все равно телевизионщики нервничают. Сергей Павлович тоже, не привык выступать перед публикой. Да еще совсем недавно был полностью закрытой фигурой. Я на Президиуме так обосновал свое решение: у американцев во главе Лунной программы бывший нацистский преступник, а у нас выходец из народа и коммунист. Вот пусть и покажем его миру. Мои доводы всех впечатлили. Ведь мы скажем об этом на всю страну, чуть приоткрыв биографии наших героев. Нам стыдиться нечем!

Мы все друг с другом знакомы, поэтому шутками и анекдотами я понемногу расслабляю участников, а также ведущих и операторов. Девочки наводят последний лоск, убирают блеск, поправляют галстуки. Космонавты — ребята молодые, отпускают тем комплименты. И оба пахнут, как я. Подарил парфюм на свою голову!

— Начинаем!

После вступления и рассказов космонавтов, я представляю Королева, как человека, открывшего нам космос и создателя пилотируемых космических аппаратов, а также главу новой масштабной программы. Сергей Павлович рассказал о себе в рамках разрешенного и понемногу разошелся. В разговор вступали и космонавты, поясняющие историю советской космонавтики со своей точки зрения. Текст был согласован заранее, но экспромт в меру разрешен и пришелся впору. Гагарин вспомнил пару забавных историй из подготовки к старту. Леонову, наконец, разрешили сказать о трудностях первого выхода в открытое пространство. Было заметно, что ведущим искренне интересно. Операторы, осветители, звукорежиссеры буквально замерли, ловя каждое слово знаменитостей. Пришел мой черед:

— Сейчас я уже могу торжественно объявить о нашей грядущей программе по освоению орбиты планеты Земля. Даю слово его руководителю.

Королев серьезно смотрит в камеру и рассказывает о наших совместных задумках. Что и когда из них воплотиться, неизвестно. Но если в том Союзе смогли, то здесь мы отправим «Салюты» на орбиту раньше. Центр Космической Медицины уже работает, испытатели изучают человеческие возможности, им через «компетентных» людей переданы дополнительные данные из моей обширной памяти. Нечего нам повторять прошлые ошибки или бояться возможностей! Космосу я буду уделять особое внимание.

Помню, как стало модно в перестройку ругать затраты на космос, стыдиться его достижениями. Это кто же такой хитрый вложил в уста говорящих голов подобные вредительские речи? И что, мы потом без космоса лучше жить стали? Наелись дешевой колбасы с 'Е’шками и прочей химией? Космос — это самые высокие технологии, стратегическое преимущество, будущая мобильная связь и Всемирная сеть. Илон Маск вам в глотку! Находясь на вершине технологической надстройки, мы позиционируем себя как Сверхдержава. К космической индустрии тесно примыкают проблемы нашей микроэлектроники и ЭВМ. Так что будем развивать все вместе. В итоге их наполнение скажется и на обычном советском гражданине. Новая радиотехника, персональные компьютеры, сеть. Частично об этом я вскользь упомянул, дополнив рассказ нашего конструктора.

— Советский Союз осваивает космос поступательно. Пора прекратить исследовательские вылазки и начать изучать космос планомерно. То есть, товарищи, мы поставили его в наш советский план, — сидящие рядом космонавты усмехаются. Совсем недавно такое было недосягаемой мечтой, а я обрисовываю будущую стратегию как рабочую заурядность. — Наши космонавты в скором времени будут работать на орбите Земли в обычном порядке круглогодично. Регулярно менять экипажи космических станций, проводить на них масштабные научные эксперименты, изучать дальний космос вне земной атмосферы, использовать новейшие технологии. Например, ракетные ранцы для скафандров, космические лаборатории или орбитальные самолеты-ракетопланы.

— То есть, если перевести на рабочий язык, мы будем работать в космосе вахтами, — влезает в разговор Гагарин. Он уже официально включен в список будущих «орбитальщиков», поэтому сияет как начищенный самовар. — И в космос вместе с нами, пилотами, отправятся инженеры, ученые, медики, возможно, и люди творческих профессий. Недалек тот час, когда на орбите можно будет снять настоящий художественный фильм. Чтобы зрители поняли, что такое невесомость, как в ней двигаются люди, и что может дать нам космос.

Телевизионщики буквально рты открыли. Не ожидали от нас сенсационных новостей и откровенности. Такое ведь обычно проходит под грифом «Секретно»! Вот пусть наши заклятые партнеры гадают, что изо всего сказанного является правдой, а что дезинформацией! И насколько русские преуспели. А то окажется так, что пока одни запускали дорогостоящую программу лишь для престижа, Советы столбят себе место на космической орбите и уходят в отрыв по технологиям. Так отчасти в моем времени и было. Без советской космонавтики МКС был бы невозможен. Но мы опять продали свое расовое превосходство за бусы.

Леонов молодец. Начитался фантастики и выдает нам «на-гора» идеи космических городов на орбите. Ну, города не города, но мощные станции-доки там потребуются. Королев лелеет полет на Марс. Но пока мы даже о нашем ближайшем космосе мало знаем. И я не уверен до конца в том, что американцы на самом деле летали на Луну. Больно много вопросов возникает. Но не уверен и в афере, потому осторожен в высказываниях. Что точно: космическая лихорадка в наших интересах.

— Я убежден, что нынешнее поколение советской молодежи получит возможность летать в космос, как специалисты, — вещает Леонов. — Но для полета необходима отличная физическая форма! — тут после монтажа будут показаны тренировки космонавтов. И не специализированные, в Центре подготовки. Обычная зарядка, бег, езда на лыжах, в том числе и водных. Акробатика, силовые упражнения. — Человек будущего должен развиваться гармонично. В здоровом теле здоровый дух, не просто девиз, а научно доказанный факт. Так что, дорогие мальчишки и девчонки: вам не только за учебниками просиживать часами нужно, но и делать гимнастические упражнения, а также заниматься командными играми. Будущий ученый — это не ботаник в очках, а физически развитый человек, что может решить серьезные задачи как на Земле, так и в космосе. Он обязан быть ловким, уметь работать в команде, а также обладать творческим мышлением. Грызть науку следует не методом зубрения, а подходить нестандартно. Тут я уже обращаюсь к будущим педагогам. Сделайте наших детей умнее и лучше нас. Потому что им принадлежит будущий космос!

Молодец Алексей, сумел подобрать нужные слова.

Юра радостно сияет и смотрит в камеру:

— Мы в нашем отряде космонавтов решили объявить конкурс среди пионеров. Ребята-отличники, получившие золотые значки ГТО, смогут претендовать на места в нашем лагере «Юных космонавтов», что будет работать в летние каникулы.

А вот это неожиданно! Явно инициатива космонавтов. Но не мне их учить. Я, вообще, тут лицо самое хитроделанное. Прилетел вдруг «Волшебник в голубом вертолете». Они же свое нынешнее выстрадали и заработали. Моя задача дать им пожить дольше и сделать для человечества больше.

Королев не отстает:

— А мы в следующем году объявим о создании собственного института, где будут учить конструкторов космических кораблей.

О-па-на! И Королев туда же. Они сговорились? Я кошусь в сторону Леонова, но тот благоразумно помалкивает. Ему вскоре испытывать корабли новой серии «Союз». Только в этот раз торопиться не будем, запустим сначала несколько экспериментальных «Восходов», чтобы отработать некоторые решения. Никто сейчас нас не подгоняет, и Королев пусть и с неохотой, но согласился с моими доводами. Все-таки как человек хочет на Луну! И тут я его осуждать не могу. Мы были везде первыми, но сейчас столкнулись с серьезным вызовом.

Испытания первых космических кораблей «Союз» начались в конце 1966 года. Первый полет аппарата, получившего обозначение Космос-133', состоялся 28 ноября 1966 года. Второй полет 14 декабря того же года завершился взрывом ракеты с кораблем на стартовом столе, третий полет аппарата 7К-ОК (Космос-140) состоялся 7 февраля 1967 года. Все три полета были полностью или частично неудачными и помогли специалистам обнаружить имеющиеся в конструкции корабля ошибки. Несмотря на отсутствие полностью удачных запусков, четвертый и пятый полеты были запланированы пилотируемыми. Ничем хорошим это закончиться не могло, и запуск корабля «Союз-1» 23 апреля 1967 года ожидаемо привел к трагедии.

Запуск корабля «Союз-1» с самого начала сопровождался рядом нештатных ситуаций, имелись серьезные замечания к работе бортовых систем корабля, поэтому было решено досрочно выводить аппарат с орбиты, но 24 апреля 1967 года при посадке из-за отказа парашютных систем спускаемый аппарат разбился, погиб космонавт Владимир Михайлович Комаров. ОКБ-1 Королева разрабатывало «Союзы» для амбициозной советской лунной программы. К марту 1963 года была выбрана форма спускаемого аппарата, который в будущем станет «Союзом».

Постепенно советскими инженерами на основе проекта лунного космического корабля был создан аппарат 7К-ОК, рассчитанный на размещение трех космонавтов орбитальный корабль, предназначенный для отработки различных маневров на орбите Земли и проведения стыковки двух аппаратов, с переходом космонавтов с борта одного корабля на другой. Вместо топливных элементов, рассматриваемых ранее, корабль получил запоминающиеся солнечные батареи.

Создавая новый космический корабль, советские инженеры уделили много внимания вопросу организации благоприятных условий работы и жизни космонавтов на этапах выведения в космос, самого полета и спуска с земной орбиты. Конструктивно пилотируемые космические корабли «Союз» включали в себя три основных части. Среди них выделяли орбитальный или бытовой отсек, который выполнял роль научной лаборатории, где можно было проводить научные исследования и эксперименты, этот же отсек использовался для отдыха космонавтов.

Вторым отсеком была кабина пилотов — спускаемый аппарат, в котором космонавты, занявшие свои места, возвращались на нашу планету. Помимо мест для трех космонавтов, здесь же имелись все необходимые системы жизнеобеспечения, управления кораблем и парашютная система. Третьим отсеком «Союзов» являлся приборно-агрегатный отсек, в котором устанавливались двигательные установки, топливо и служебные системы корабля. Энергоснабжение космических кораблей «Союз» осуществлялось за счет солнечных батарей и аккумуляторов.

На его базе в будущем создадут множество модификаций. В итоге в двадцатых годах третьего тысячелетия человечество летает на «Союзе» или его клонах, как китайцы. А создатель его сидит сейчас рядом со мной.

Ребята вытирают лица и шеи носовыми платками. Даже я ослабил галстук, хотя мне не привыкать быть под прицелами камер. Но необходимый размер для передачи записали. Телевизионщики, довольны, как слоны. Королев косится на меня:

— Ну как, Леонид Ильич?

Показываю большой палец:

— Молодцы, лучше не бывает!

— Мы старались!

Знаменитая Гагаринская улыбка проймет кого угодно. Моя охрана сдерживает желающих взять автографы или сфотографироваться рядом. Я грожу пальцем космонавтам:

— Все-таки подловили меня, стервецы!

— Сами же сказали инициативу проявлять.

— Да нет, все равно молодцы! — оборачиваюсь к Медведеву. — Где тут буфет? У ребят в горле пересохло.

Космонавты бросают в мою сторону благодарный взгляд. Не каждый раз начальство проявляет заботу о подчиненных. Я же рад судьбе, что свела с легендами. Они и в самом деле незаурядные личности. Леонов еще и художник, с Юрой интересно беседовать, начитанный и разносторонний человек. Сергей Павлович вообще особняком стоит. На таких столпах и держится человеческая цивилизация. И я крайне рад, что космос во многом оказался русским. Это наш дар всему человечеству!

— Французское, де Голь прислал. Думаю, что стоит это событие отметить особенно!

Народ тут собрался, непьющий, так что нам хватило по бокалу. Космонавты оценили вкус и приступили к чаю с пирожными. Из-за буфетной стойки выглядывают буфетчицы, и парни, не сговариваясь, пишут автографы прямо на салфетках. У всех довольное настроение. Королев рад тому, что наступила ясность с планами; Гагарин тому, что снова будет в космосе; Леонов своей ролью в предполагаемой орбитальной программе. Я тому, что воплощаю в жизнь детскую мечту. Жаль самому уже не полететь. Хотя…

— Фон Браун запускает модернизированный вариант «Сатурна».

Мы сидим в отдельном кабинете. Я рассматриваю привезенные Королевым макеты и схемы. В его голосе слышится некоторая нервозность.

— Да пущай его! Сергей Павлович, неужели всерьез считаешь, что сможем догнать его? Американцы такую прорву денег туда вколачивают, что у меня волосы на заднице поднимаются от ужаса.

Королев секунду смотрит на меня, потом сгибается от смеха.

— Умеешь, Леонид Ильич, настроение поднять.

— И ты подумай сам, куда им такая ракета потом? Они весь бюджет на Луну потратят, а мы к этому времени постройку станций отладим и систему запусков отработаем. Черт его знает, с чем там еще можем столкнуться. Их наскок сильно похож на аферу: проскочим или нет.

Королев уже не улыбается:

— Мы также действовали совсем недавно.

— Нам деваться тогда некуда было. Но сейчас? Кто нас гонит? Запустим «Луноходы», найдем лучшее место для посадки. Глядишь, и на Лунную станцию замахнемся. Только нам будет от чего отталкиваться. Это же сколько груза наверх запустить следует.

Главный конструктор задумывается. Вроде все просчитывает, но иногда его, как и многих в этом времени заносит. Они поверили в себя, и кажется, что им море по колено. Но не все так просто в подлунном мире. Создание «Сатурна-5» фактически представляет собой пример того, как нужно работать над подобными проектами беспрецедентной сложности. США удалось обеспечить слаженную работу гигантских корпораций, до этого жёстко конкурировавших между собой. Каждую из ступеней разрабатывала отдельная аэрокосмическая корпорация — «Боинг», «Норд Америкэн» и «Макдонелл-Дуглас», бортовое радиоэлектронное и вычислительное оборудование создавала IBM, а двигатели — «Рокетдайн».

В ходе работ по созданию «Сатурна» проводился колоссальный объём наземных испытаний. Все двигатели американской ракеты были многоразовыми и перед монтажом на ракету проходили двукратные огневые испытания, а потом проходила и собранная из них ступень. Большая часть прочих систем ракеты также проходила отработку на земле. Всё это потребовало строительства адски дорогостоящих стендовых комплексов. В итоге американцам удалось «без проволочек» успешно провести успешный запуск ракеты 9 ноября 1967 года, а менее чем через 2 года отправить к Луне «Аполлон-11».

У нас же конь не валялся к этому году. В определённый момент велось фактически 3 «лунных проекта». При этом в конкурирующих КБ Королёва и Челомея шло создание и своих кораблей, и посадочных модулей для полёта на Луну. Так еще и проблемы с Н-1 начались на чертёжной доске, и при её проектировании было допущено огромное количество ошибок. Более того, ракета изначально была рассчитана на выведение на низкую орбиту полезной нагрузки в 75 тонн при стартовой массе в 2200 тонн, что было недостаточно для полёта к Луне. В итоге для полёта к Луне создавалась уже модифицированная ракета Н-1Ф с массой, выводимой на НОО полезной нагрузки в 90 тонн. Но и это было значительно меньше, чем у американского «Сатурна».

И вспомним, чем закончился в будущем нынешний порыв двух сверхдержав. После полёта «Аполлон-17» в 1972 году и закрытия программы американской «лунной программы» были прекращены и работы по советским сверхтяжёлым ракетам-носителям. К слову, уже модернизированный вариант Н-1 предполагалось использовать для сборки на орбите межпланетного корабля для полёта на Марс. О данном проекте будет отдельная встреча. Вскоре был окончательно отменён проект и межпланетной экспедиции. И виноваты тут уже не принципиально непреодолимые технические проблемы, и не «интриги» в «верхах». Просто с 1973 года в космонавтике наступила другая эпоха. К слову, этот год стал кризисным как для американской, так и советской космонавтике.

Прошло время грандиозных проектов, создававшихся скорее по «идеологическим» соображениям. И СССР, и США уже доказали друг другу всё, что могли, и смысла тратить баснословные средства на грандиозные космические проекты, накладные даже для сверхдержавы уже не было. Например, один запуск «Сатурна-5» стоил в современном эквиваленте более миллиарда долларов. Проекты гигантских орбитальных станций и заводов, пилотируемых полётов к Марсу также стали не нужны властям. Поэтому я хочу начать переосмысление раньше, толчок же дать после успеха планомерного освоения ближнего пространства. Тогда и американцам придется побрыкаться.

— Испытания продолжаете?

Королев вздохнул и протер ладонью лицо.

— Конца и края им нет. Много проблем выявляется. Решаем. И саму концепцию надо доработать.

— Вас никто не гонит. Готовьте ракету под проектируемую станцию. Может, расширить производственную базу на Байконуре?

— Возможно. Мы собираем межведомственное совещание в январе.

— Решили взять пример с американцев?

— Хорошему никогда не грех учиться. Кооперации нам пока не хватает.

Кладу свою ладонь на его и обещаю:

— Мы всегда готовы помочь. Делайте супер-ракету, Сергей Павлович.

Тяжело было расставаться с Королевым. Я не знаю, сколько он может еще прожить. Врачи занимаются его здоровьем ежедневно, плюс от меня китайская гимнастика и травы. Надеюсь, он в этой версии увидит старт своего детища. Почему я так уверен? В мае 1974 года пост генерального конструктора занял Валентин Глушко. В первый же день на новом посту он назовет «Н-1» ошибкой. В неудачных пусках обвинят Николая Кузнецова, якобы поставившего на ракету недоработанные двигатели. Глушко ждал 15 лет и дождался своего часа. Советская «лунная программа» была закрыта, а все работы по «Н-1» прекращены. Николаю Кузнецову рекомендовали заняться авиационными двигателями, и КБ пришлось расформировать.

Но «лунный проект» не просто свернули, лебединую песню Королева отправили под автоген. Две полностью готовые к пускам ракеты уничтожили. Обломки королевской мечты превратились в танцплощадки и беседки. Защитить Н-1 не смог никто. Специальным постановлением Совета обороны СССР Николаю Кузнецову было предписано готовые и усовершенствованные двигатели НК-33 и НК-43 не везти на Байконур, а уничтожить. Конструктор не выполнил приказ, это была слишком личная история. В итоге уничтожили только технологическое оборудование, а более 150 двигателей Кузнецов спрятал на закрытом полигоне под Куйбышевом, их законсервировали и хранили долгие годы.

Только после перестройки в нашей стране и в США узнали, что двигатели для Н-1 живы. Это было мудрое решение, и Кузнецов не ошибся в своих детищах. Двигателями 20-летней давности тут же заинтересовались американцы. В 1994–1995 годах законсервированные «движки» привезли в Америку и запустили. Американские специалисты были потрясены тем, что они с успехом прошли все испытания.

Американцы, когда увидели эту конструкторскую схему, схватились за голову и сказали: «Мы вокруг этой схемы ходили десятки лет и не знали, как ее внедрить. Потому что ее разработка требовала колоссального количества денег!»

К счастью, Николай Кузнецов это еще застал. Компания Aerojet заключила контракт на долговременное использование ракетных двигателей НК-43 и НК-33 на американских ракетах-носителях. Владимир Орлов, будучи непосредственным участником тех событий, вспоминал:

— Когда в 1992 году представители «Аэроджет» впервые увидели двигатель НК-33, то они были потрясены простотой и рациональностью его компоновки. Вот такой уникальный двигатель мы вынуждены были продавать в США.

История все расставила на свои места. Созданные еще в 1960-х годах кузнецовские «движки» до тех пор оставались лучшими по параметрам и надежности в своем классе тяги. Они стали рассматриваться в качестве базовых для новых поколений российских ракет. Например, в 2013 году двигатели НК-33 обеспечили старт российской ракеты «Союз-2−1в». Так что перспективы у нас неплохие. В случае успеха мы получим сверхмощную ракету лет на десять раньше, чем в том времени. На крайний случай у нас для начала программы «Салют» есть почти доработанный «Протон» Челомея.

Тут уже я настоял на том, чтобы два проекта развивались параллельно. Если у Королева испытания и доводка суперракеты затянется, то используем изделие его конкурента. Но это создает другую сложность. Или придется проектировать два вида станций или как-то их совмещать. Да и о цене вопроса забывать не стоит. Я еще могу сэкономить на вводе в строй межконтинентальных носителей ядерного оружия. Мухлевать с бутафорией перед американцами. Но всему есть предел. Это боль и гнев попаданца. Знать, что с одной стороны угрозы термоядерного конфликта нет. Но не иметь возможности предвидеть последствия своих решений в ином мире. Вдруг наши «заклятые партнеры» оценят этот ход, как проявление слабости.

Информация для размышления:

Еще в 1964 году в Куйбышеве (сегодня Самара) в филиале №3 ОКБ-1 на заводе «Прогресс» начались работы по созданию первого в мире пилотируемого орбитального перехватчика 7К-П или «Союз-П». Годом ранее из-за большой загрузки все материалы по новым вариантам «Союза» военного назначения были переданы из ОКБ-1 в Куйбышев. На заводе «Прогресс» работами по созданию новых вариантов военных «Союзов» руководил ведущий конструктор предприятия Дмитрий Козлов.

Легко можно догадаться о том, что в основе корабля 7К-П лежала конструкция обыкновенного космического корабля «Союз» (7К), но с некоторыми изменениями. Первоначально на космическом перехватчике не планировали устанавливать никакого вооружения. Главной задачей экипажа пилотируемого корабля стал бы процесс инспектирования иностранных космических объектов, в первую очередь — спутников, принадлежащих США. Планировалось, что экипаж корабля 7К-П будет выходить для этого в открытый космос, где в случае необходимости сможет вывести космические аппараты вероятного противника из строя или поместить аппараты в специально созданный контейнер для дальнейшей отправки на Землю. При этом достаточно быстро от идеи подобного использования корабля и экипажа было решено отказаться. Причиной стало то, что все советские спутники того периода оснащались системой подрыва, советские военные предполагали, что на американских спутниках имеется такая же система, что составляло угрозу для жизни космонавтов и самого корабля-перехватчика.

Н а смену проекту корабля «Союз-П» пришел уже полноценный боевой космический корабль, получивший обозначение «Союз-ППК». Данный вариант «Союза» конструкторы решили оснастить батарей из 8 небольших ракет класса «космос-космос», все ракеты поместили в носовой части корабля. Данная концепция предполагала уничтожение космических аппаратов вероятного противника без проведения разведки. Корабль не сильно отличался от гражданских версий «Союза» по размерам, его длина составляла 6,5 метров, диаметр — 2,7 метра, а обитаемый объем корабля рассчитывался на двух космонавтов и составлял 13 кубических метров. Полная масса космического перехватчика оценивалась в 6,7 тонны.

Одновременно с работой по созданию перехватчика «Союз-ППК» в Куйбышеве велись работы по созданию орбитального разведчика, который получил название Высотный исследователь. Данный корабль был известен также под обозначением 7К-ВИ и разрабатывался в рамках проекта с кодовым обозначением «Звезда». Основой по-прежнему был гражданский «Союз» 7К-ОК, но начинка корабля была совершенно другой. Военный корабль 7К-ВИ должен был осуществлять визуальное наблюдение за спутниками противника, вести фоторазведку, а в случае необходимости — поразить космические аппараты противника. Одновременно с этим велись работы и по созданию военного корабля «Союз-Р» в варианте разведчика.

Уже в 1965 году проекты 7К-П и 7К-ППК было решено закрыть. Причиной стало то, что в ОКБ-52, которое возглавлял выдающийся советский конструктор Владимир Челомей, параллельно работали над созданием полностью автоматического истребителя спутников ИС, концепция которого больше устраивала Минобороны. После этого основной темой куйбышевского филиала №3 ОКБ-1 стал проект космического корабля разведчика 7К-Р. Планировалось, что «Союз-Р» станет полноценной небольшой по размерам орбитальной станцией, на которой будет установлен комплекс аппаратуры для ведения радиоразведки, а также фоторазведки. Прототипом для корабля снова служила базовая модель «Союза», в первую очередь его приборно-агрегатный отсек, а вот вместо спускаемого и бытового отсеков планировалось установить орбитальный отсек, с установленной аппаратурой целевого назначения. Но и эту идею советским конструкторам реализовать не удалось. Проект разведывательного космического корабля «Союз-Р» проиграл конкурентную борьбу разведывательной станции «Алмаз», которая была выбрана конкурсной комиссией и поддержана представителями Научно-технического совета Минобороны СССР. При этом все наработки завода «Прогресс» в Куйбышеве по проекту «Союз-Р» были переданы в ОКБ-52 для дальнейшей работы по проекту «Алмаз».

«Союз 7К-ВИ» и программа «Звезда»

Дольше всех из военных вариантов использования корабля «Союз» просуществовал проект высотного исследователя 7К-ВИ. Работы по программе «Звезда» были инициированы 24 августа 1965 года. Ускорить работу над созданием военных орбитальных систем различного назначения советское руководство заставил полет американского космического корабля Gemini-4, состоявшийся в июне того же года. Полет американцев насторожил политическое и военное руководство СССР, так как помимо научно-технической программы экипаж корабля Gemini-4 совершил ряд экспериментов в интересах Пентагона. Среди прочего экипаж наблюдал пуски баллистических ракет, сфотографировал поверхность Земли на ночной и дневной сторонах, а также на практике отработал процесс сближения с космическим объектом, в качестве которого выступила вторая ступень американской ракеты Titan II. По сути, это была имитация осмотра спутников вероятного противника.

На первом этапе работ по программе «Звезда», военный аппарат 7К-ВИ мало чем отличался от гражданского пилотируемого корабля 7К-ОК. Корабль также состоял из трех отсеков, которые были установлены друг за другом в той же последовательности. Однако в 1966 году ведущий конструктор завода «Прогресс» Дмитрий Козлов принял решение полностью переработать проект. Новый вариант военного исследователя предполагал смену компоновки, спускаемый аппарат и орбитальный отсек должны были поменяться местами. После изменений капсула с космонавтами размещалась сверху. Под креслами космонавтов имелся люк, ведущий вниз в орбитальный отсек цилиндрической формы, сам отсек увеличился в размерах. Экипаж корабля должен был состоять из двух человек, максимальная масса — 6,6 тонны.

Отличительной особенностью нового военного «Союза» являлось наличие вооружения в виде скорострельной 23-мм автоматической авиационной пушки НР-23 Нудельмана — Рихтера, которую адаптировали для использования в космосе. Пушка была установлена сверху на спускаемом аппарате. Конструкторы адаптировали орудие для работы в условиях вакуума. Основным предназначением автоматической пушки являлась защита военного исследователя от спутников-перехватчиков и кораблей-инспекторов вероятного противника. Для наведения автоматической пушки на цель экипаж должен был поворачивать весь корабль, а для прицеливания использовать визир. Специально для отработки возможности применения пушки в космосе были проведены масштабные испытания на специально построенном для этих целей динамическом стенде. Испытания подтвердили возможность использования пушки в космосе, отдача от стрельбы не привела бы к кувыркам аппарата 7К-ВИ.

Основным прибором корабля 7К-ВИ должен был стать оптический визир ОСК-4 с фотоаппаратом. Визир планировали установить на боковом иллюминаторе и использовать для проведения военных исследований. С его помощью космонавт мог наблюдать и фотографировать поверхность нашей планеты. Также в боковом иллюминаторе можно было разместить специальную аппаратуру, предназначенную для наблюдения за пусками баллистических ракет под названием «Свинец». Особенностью конструкции был отказ от использования солнечных батарей. Козлов принял решение отказаться от этой тяжелой и большой конструкции, которую постоянно необходимо было ориентировать на солнце. Вместо этого на борту военного «Союза» планировалось установить два радиоизотопных термогенератора. Электрическая энергия, необходимая для питания систем корабля, преобразовывалась из тепла, полученного в ходе радиоактивного распада плутония.

Несмотря на определенные успехи, проект «Звезда» также не был доведен до логического завершения. Даже несмотря на то, что к середине 1967 года в Куйбышеве изготовили деревянный макет будущего корабля, а также проработали эскизный проект и собрали полноразмерный макет 7К-ВИ. Тогда же был утвержден и срок первого полета нового военного корабля — конец 1968 года. Однако уже в январе 1968 года проект закрыли. Инициатором закрытия программы «Звезда» выступил В. П. Мишин, занимавший пост главного конструктора ЦКБЭМ — Центрального конструкторского бюро экспериментального машиностроения (так с 1966 года стали называть ОКБ-1). Доводы Мишина были достаточно убедительными, конструктор отмечал, что не стоит дублировать уже существующий корабль 7К-ОК, который всегда можно было доработать вплоть до установки вооружения и решать те же самые задачи. При этом одной из основных причин могло быть нежелание инженеров и руководства ЦКБЭМ терять монополию на пилотируемые полеты.

Предполагался переход на станции «Алмаз» второго поколения в вариантах со вторым стыковочным узлом или возвращаемым аппаратом от ТКС. Однако работы по пилотируемым станциям «Алмаз» были прекращены в 1978 году. ЦКБМ продолжало разработку станций ОПС в беспилотном варианте для космической системы радиолокационного дистанционного зондирования Земли «Алмаз-Т».

Подготовленная к старту в 1981 году автоматическая станция ОПС-4 пролежала в одном из цехов монтажно-испытательного корпуса космодрома Байконур несколько лет ввиду задержек, не связанных с работами по ОПС. 29 ноября 1986 года была предпринята попытка запуска этой станции под названием «Алмаз-Т», оказавшаяся неудачной из-за отказа системы управления РН «Протон».

25 июля 1987 года состоялся удачный запуск автоматического варианта ОПС «Алмаз», который получил обозначение «Космос-1870». Высококачественные радиолокационные изображения земной поверхности, полученные со спутника, были использованы в интересах обороны и экономики СССР.

31 марта 1991 года модифицированный автоматический вариант ОПС со значительно улучшенными характеристиками бортовой аппаратуры был выведен на орбиту под названием «Алмаз-1».

Автоматическая ОПС «Алмаз-2» с дальнейшей модификацией бортовой аппаратуры на орбиту не была выведена ввиду тяжёлого состояния экономики после распада СССР и остановки работ.

Глава 16

21 декабря 1965 года. Эра возможностей

Вашингтон. Белый дом.

— И что вы мне предлагаете? Поверить кремлевскому толстяку? Чертовому комми? Думаете, я забыл, что товарищ Хрущёв обещал нас похоронить?

Все те же лица. Только вместо пресс-секретаря Мойерса в кабинете президента присутствовал директор Центральной разведки Уильям Френсис Рейборн. Джонсон еще не понял, что глава ЦРУ не совсем на своем месте. Того можно было характеризовать, как человека, сосредоточенного на разведывательных технологиях и недостаточно осведомленного о культурных особенностях, связанных с работой с иностранными гражданами и правительствами. И работать ему оставалось еще полгода. Но следующий директор при все его эффективности окажется в центре будущих скандалов, испортивших надолго репутацию ЦРУ.

Работая на посту директора ЦРУ, Ричард Хелмс руководил агентством по примеру своего предшественника Джона Маккоуна. В 1977 году в результате ранее проведённых тайных операций в Чили Хелмс стал единственным директором ЦРУ, осуждённым за введение Конгресса в заблуждение. Последним постом Хелмса на государственной службе была должность посла в Иране с апреля 1973 по декабрь 1976 года. Кроме того, Хелмс был ключевым свидетелем в Сенате во время расследования деятельности ЦРУ Комитетом Черча в середине 1970-х годов. 1975 год был назван «Годом разведки». Этому расследованию сильно помешало то, что Хелмс приказал уничтожить все файлы, связанные с программой контроля над сознанием ЦРУ в 1973 году.

Сейчас же Линдон Джонсон с ясным неудовольствием кинул стопку листов на стол и обратил свой взор на Рейборна. Тот пожал плечами:

— Меня просто просили передать часть мемуаров бывшего диктатора Советской России именно вам.

Президент повернулся к Раску:

— У тебя есть что сказать?

Госсекретарь пожал плечами:

— Это какая-то игра, явно рассчитанная на внутреннюю политику. Не вижу причин нам вписываться.

Джонсон почесал переносицу:

— Я также к этому склоняюсь. Уильям, что сказали эксперты?

Директор ЦРУ взял в руки папку:

— Почерк однозначно Хрущева. Текст правили профессионалы.

— То есть у него есть свой редактор? Или это вмешательство Кремля?

— По этому поводу ничего не могу сказать, сэр. Мы не располагаем такой глубокой информацией.

Джонсон скривил лицо:

— И после этого вы требуете от меня решения. Нет! Я не хочу ссориться с Брежневым из-за чьей-то интриги. У нас большие проблемы, мы вылезли из бюджета. В мире черт знает, что происходит. Москва вовремя не остановила Индию, они чуть не уничтожили пакистанскую армию.

— Но мы смогли договориться.

— И что изменилось? На границе с Афганистаном стало неспокойно. Пуштуны почуяли слабость Исламабада и начали мятеж. В Индонезии идет война всех против всех, неспокойно у границ Израиля. Да что там говорить, Гаити? Когда мы там сможем навести порядок? У порога собственного дома. И на фоне этого мне ссориться с главой коммунистической России? Увольте! Директор, передайте вашему агенту, что мы не будем использовать эти материалы. Пока не будем. Мало ли что в мире изменится.

Президент, проводив директора центральной разведки, налил себе и госсекретарю бурбона. Джонсон был на взводе и задал вопрос прямо, без обиняков:

— Дин, есть подвижки по интересующему меня вопросу?

Руководитель госдепартамента скривил лицо:

— Русские хотя Западный Берлин.

— Целиком? Не поперхнутся?

— Это еще что, — Раск задумчиво покрутил бокал, он привык пить виски со льдом, а в кабинете не было холодильника. — Они настаивают на уменьшении военных баз союзников в Западной Германии. Считают это пережитком последней войны.

— Вот так просто хотят, чтобы мы ушли? Откуда эти сведения?

— Ты не понимаешь, Линдон, все сложнее.

Президент самой могучей державы планеты с неудовольствием глянул на холеное лицо своего протеже и уселся в кресло:

— Излагай!

— В последнее время нам идут сигналы. От лиц второстепенных, но явно заинтересованных, чтобы эти слова дошли до наших ушей.

— Не тяни кота за яйца, Дин!

— Советы хотят снизить накал в Европе. Готовы убрать войска из Восточной Германии и Венгрии. В обмен на наши уступки. Западный Берлин — лишь первый шаг к подготовке масштабного договора. Брежнев на одной из конференций заявил, что пора покончить с наследством Второй мировой войны окончательно. Но одновременно он требует безусловного наказания нацистов.

Джонсон колыхнулся:

— Был же Нюрнберг! Неужели им мало своего Гулага?

Раск задумчиво сделал глоток:

— У нас немало людей считает, что приговоры там были на редкость мягкие.

Президент некоторое время размышлял, затем кивнул:

— В принципе они правы. Мне тоже не по нраву, что мы пригрели слишком много бошей. Одно дело ученые и инженеры, остальные нам зачем?

— Надо спросить у разведки.

Лицо Джонсона скривилось:

— Уже прошло достаточно времени, чтобы они распотрошили секреты наци. Ненужных можно сдать.

Госсекретарь заметил:

— Но в Западной Германии почти все ключевые лица так или иначе служили или сотрудничали с НДСАП.

— Это не наша проблема! Двадцать лет прошло, пусть продвигают молодых!

— Но англичане…

Джонсон не выдержал:

— Дин, черт побери, неужели ты не видишь, что русские целенаправленно нас подталкивают. Давят на нас политически и силой оружия, чтобы изменить ситуацию в Европе. Нам конфликт в Европе сейчас менее всего нужен.

Рас не зря стал руководителем госдепартамента, соображал он быстро:

— Их интересует стратегический паритет.

— Ты прав. Брежнев не дурак, он не хочет глобальной войны с непредсказуемым концом. Он предлагает нам договориться и поделить мир.

Госсекретарь потускнел:

— Нам этого не позволят.

Джонсон махнул рукой:

— Я это и без тебя прекрасно знаю. Наших ястребов просто так не угомонить. Их даже не впечатляет реки американской крови. На настоящий момент мы не имеем стратегического превосходства. Русские опередили нас в ракетах, и это неоспоримый факт. Скоро перегонят в боеголовках. Не смотри так, они сильны во многом. И преподносят данный факт каждый день. Лучше прочти это.

Раск некоторое время вчитывался в сухие строки статистики боевых потерь, затем достал платок и вытер взмокший лоб.

— Линдон, это серьезно?

— Потери последнего месяца. Их чертовы зенитные ракеты великолепны! И что еще хуже: новые истребители с их летчиками невероятно опасные.

— У нас что, больше нет превосходства в воздухе?

— Так и есть. Но эти чугунные лбы не прошибешь! — президент встал и нервно прохаживал по кабинету. — Дай генералам волю, и они обязательно втравят нас в третью мировую войну. А победы там не будет!

Раск обреченно вздохнул:

— И в мире нас уже не так сильно поддерживают. Вьетнам слишком дорого обходится нашей внешней политике. Неужели придется идти к русским и договариваться?

Джонсон покачал головой:

— Нам нет. Уже поздно. Это дело следующего президента. Мы, — он внимательно глянул на своего министра, — должны подготовить почву для него. И чтобы наши позиции оставались сильными.

— Господи, война без победы!

— Зато моему наследнику будет легче выгнать к четям этих дебилов с министерства обороны. Или даже посадить их.

— Давно пора!

Джонсон подошел близко к Раску и размеренно произнес:

— Найди возможность поговорить с самим Брежневым лично. Выяснить его намерения.

— Я постараюсь. Но сначала ему следует укрепить позиции на съезде их партии. Считаю, что тогда он откроет карты.

Президент размышлял с минуту, потом кивнул:

— Хорошо!

Дрогобицька область. Лукавица. Бешеные псы

Василий подпирал стенку, будто бы наблюдая, как хлопочет у стола хозяйка, собирающая в мешок проданные продукты. На самом деле оперуполномоченный Коваль опытным глазом пытался определить, живет ли в доме еще кто-то. Больно слава у него была нехорошая. Самая крайняя на селе хата. Уйти можно запросто через густой орешник и дальше вдоль речки. Он знал, что именно по воде бандеровские недобитки любили уходить от собак. И хозяйка больно уж говорливая, как будто от нервов. Нет, ничего подозрительного Коваль не замечал, но чутье говорило обратное. И вспугнуть нельзя прямым обыском. Брать надо всех живыми. Их коллеги уже порядком «наследили» и банда залегла на дно. Василия же учили настоящие волкодавы, даром что молодо выглядит.

Так господаря и завтра не буде? Шкода, ми б ще у вас сала та мяса купили.

— Немає його. Поихав у мисто працюваты,- чернобровая молодушка играла глазками. — Та нэвжэ ни в кого бильше немає?

— До нас скупили.

— Ныни вже не так файно й багато як ранiш, — опечалилась газдыня, но тему развивать не стала. «Нэ звідай ня нич»

Ей ненавистны были эти не настоящие украинцы, говорящие не на правильной мове. Хоть по виду и сличный фацет, но — ' А шляк бы трафыв эту мантелепу!"

Она была совсем девчонкой, когда кацапские солдаты приезжали в их село, как хозяева. Хватали жителей, которых потом никто не видел. И этот Василь какой-то странный, даром что с Полтавы. Оборотистый, как польский коммивояжёр. Но гроши не пахнут. Леся живо подхватила несколько переданных ей сотенных купюр и накладную. Почему только на Восточной Украине разрешили кооперативы? Почему им не дают? Злоба душила хозяйку, потому она не обратила особого внимания, когда гость попросился сходить в отхожее место.

Чуйка не подвела. Не может одна худощавая чернобровка столько навалить свежих говен. Да, работа контрразведчика не так проста, каковой кажется со стороны и вовсе неромантична. Приходится копаться в содержимом толчка. Человека три в схроне, а схрон искусно спрятан. Потому что хозяйка ползала в погреб и его приглашала, вытащить куски копченого мяса. Прикрытие потребительской кооперацией сработало «на отлично». Западенцы были людьми жадными и недалекими. Хорошие цены тут же делали их сговорчивыми. А сдобрив сделку самогоном, еще и не в меру разговорчивыми. Разве что печень страдала. Да и не любил выходец с Полтавы крепких напитков.

— До виджения, паночка, — улыбнулся во все тридцать три сличный фацет.

— Прощавайтэ, хлопчики.

Леся некоторое время смотрела вслед грузовику с нездешними номерами, затем осторожно дворами побежала в центр села, где стояла униатская церковь. Оплот местного сопротивления.

Шофер, суховатый мужик с узловатыми руками, не глядя на Василия, спросил:

— Что так скоро?

— Там. Человека три.

— Ой-на-на!

Сергей Адронати был родом из Одессы, но давно служил в Севастополе. Его им выделили, как знатока «коммерческих операций», да и одесский говор грек не забыл. Так что нисколько не походил на москаля-кацапа. Василий своим пшеничным цветом волос и рязанской физиономией не мог тягаться с Серегой в общении с западенскими селюками. А здесь еще и близость польской границы сказывалась. Язык иногда понимать было еще сложнее. Суржик, сдобренный чужими словами. Сказывалось долгое венгерское и польское владычество.

— У сельсовета с Гришкой встретимся, там и покумекаем.

— Видел? Проследил?

Кудрявый и нахальный Гриша Мыско был своеобразным «сыном полка» их отдела. Своенравный и плохо знакомый с дисциплиной, он частенько находился на грани вылета из оперативного отдела. Но парень шустрый и совершено не походивший на сотрудника органов отлично вписался в операцию.

— К попу местному бегает жинка.

— Ясно, — у Адронати заблестели глаза.

— Будем брать схрон? — оживился Василий.

— Только осторожно. Когда гадам приспичит.

— Поп?

— Пусть МГБ занимается. Нам главное ячейку взять и хозяюшку.

— Хороша жинка, — вздохнул любвеобильный Гриша. — Жаль дуру.

— Ничего, — Сергей включил первую передачу и осклабился, — в Сибири тоже жизнь есть.

Когда ты скорбно сидишь на очке и тебя внезапно хватаю за шкирку, одновременно зажимая рот, то тебе явно не до веселья. Так со спущенными штанами и обтруханными ногами группа захвата взяла одного из «самостийников». Второй вышел искать первого и был повязан у сарая, где возились свиньи. Здоровый оказался, матерый бычара. Пришлось крепкому и жилистому Адронати утихомирить бандеровца ударом пистолета по виску. А вот третий схронщик оказался самым беззаботным. Его взяли внизу спящим. Видимо, бандиты никак не ожидали, что будут их искать. Самое эффективное человеческое качество для спецслужб — это банальная зависть. Рано или поздно кто-то что-то заметит и вспомнит былую обиду. Сколько так сгинуло в исторической безвестности народу, никто уже не скажет.

Но оперативной группе «Дрогобыч» было все равно. Они верили, что освободив эти земли от нечисти, способствуют окончательному установлению лучшей в мире советской власти. Ради этого были готовы лежать на мерзлой земле, ожидая часа, когда скрипнет в сортире дверь, а затем бесшумно подойти сзади, дернуть отпиленный заранее задник. Затем связанные тела тащили на околицу, подталкивая обезумевшую от страха Лесю к вынырнувшему из темноты странному приземистому автомобилю. Первые выпуски военного образца «ЛУАЗа» в осеннем камуфляже были целиком отданы в распоряжение Прикарпатского округа. Этот неприхотливый вездеход везде пойдет.

— Не пищи! — толкнул вбок женщину Василий.

Та с кляпом во рту не могла ответить, с ужасом ожидая пытки, а затем изнурительную смерть. Именно так ее побратымы поступали с попавшими в полон кацапами. Никому не было пощады. Ни солдатам, ни комсомолкам учительницам с Донбасса и даже фельдшериц, лечивших их же односельчан, убивали долго и вдумчиво. Отрезали груди, отрубали ноги и руки, вспарывали животы. Древнее зло пришло с глубин веков, пожирая неокрепшие души и напрочь уничтожая тонкий налет цивилизованности. На самом деле эти старинные русские земли захватило варварство. И оперативники были уверены, что уничтожая ее носителей, вернут города и села к нормальной жизни. Где не надо прятаться по ночам, где ты можешь свободно говорить на любом из языков Советского Союза, не боясь, что тебе посчитают не «своим» и злобно накажут. Эти бойцы боролись за настоящую свободу. Волю духа и разума.

Москва. Центр государственной обороны

Министр обороны еще раз окинул взглядом большой зал «Ситуационного центра». Именно таким странным словечком Первый обозвал место, где будут приниматься самые важные решения по обороне советской державы. Сюда вели защищенные линии связи, здесь велось круглосуточное дежурство. Сам ЦГО был строго засекречен и размещен глубоко под землей. Благо, под него нашелся подходящий бункер, коих недавно понастроили с запасом. Запасной выход наверху скрывался под одним из городских фонтанов. Под ним находились «технические сооружения», вентиляционные отверстия и пост охраны. Но сотрудники обычно доставлялись сюда по специальной ветке метро. Ее продлили прямо до Кремля, откуда Первый в случае опасности мог прибыть сюда, и если потребуется убыть в сторону аэродрома.

Устинов, как министр обороны; Захаров, как начальник Генштаба; Брежнев, как Первый секретарь ЦК КПСС и фактический глава государства имели сюда доступ в любое время суток. Председатель правительства Косыгин был запасным вариантом для принятия решений. Если погибнут другие. Министр невольно поежился. Ядерная война ни для кого не станет победной. Этот вопрос они уже изучали подробно и пришли к довольно нерадостным итогам. Колоссальные разрушения, десятки миллионов убитых и туманное будущее. Цивилизация рухнет на уровень 19 века. О международном сотрудничестве придется забыть. Странно, почему Леонид Ильич еще летом так озаботился вопросом «Принятия решения». Все бормочет о каком-то «ядерном чемоданчике». Странный он, вообще, в последнее время. Но стоит признаться, что жутко деловой и целеустремлённый. Как отчихвостил генералов! В принципе правильно. Генеральская среда такова, что регулярные чистки в духе 37 там необходимы.

Став министром, Устинов глубоко погрузился в армейские дела и время от времени буквально скрежетал зубами. Или Леонид Ильич ему так глаза открыл? Жуткое количество средств потрачено впустую. На обороне не экономим, помня тот проклятый июнь. И кто-то сим обстоятельством беззастенчиво пользуется. Танки сырые в серию подсовывают. Этих харьковских выблядков к стенке надо ставить, а не давать новые задания! Легкие танки в виде машины пехоты? Куда это годиться! Нам бы с умом старыми запасами воспользоваться. И не откажешь в замечании Брежнева, что пришла пора обратить внимание на людей. Они силы и костяк вооруженных сил! Армии остро необходимые высококвалифицированные специалисты и новейшая техника. Ракеты, ЭВМ, роботы — вот будущее Советских вооруженных сил!

Министр еще раз осмотрел зал с внушительным круглым столом, большие экраны по бокам, куда проецировалась текущая обстановка. Наконец-то все ПВО страны было объединено в одну жесткую структуру и транслировало ситуацию вдоль границ именно сюда. Представители ПВО и ВВС также присутствовали на дежурстве. И дежурный офицер от Генштаба имел все полномочия на принятие срочных решений. Или прямую связь с теми, кто имел на такое право.

А связные нынче находились всегда неподалеку от «Триумвирата». Уже не потеряешься «на даче». Пример провала Малиновского стал показателен. И сейчас все командующие округами постоянно находились на связи. Проверка могла произойти в любое время суток. Что там Леонид Ильич говорил о спутниковой группировке? Она может обеспечить связь по всему миру? Надо бы узнать подробнее.

В соседней комнате жужжали электронно-вычислительные машины «Ситуационного центра». Ученые из корпорации «Вычислительные машины» вскоре обещали соединить ЭВМ между самыми важными государственными учреждениями единой электронной сетью. То есть нажал кнопку здесь и на экране оператора в Генштабе появилась информация. Поистине, настоящая фантастика! Так недавно еще полеты в космос считались сказками.

— Товарищи генералы! — Захаров сделал приглашающий жест. — Докладывать будет генерал-полковник Арико.

Относительно молодой выдвиженец Брежнева показал себя грамотным штабным офицером, не чуждым новшествам, потому его и назначили руководителем Ситуационного центра.

— После бурных событий осени в мире наблюдается относительное затишье. В Алжире идут переговоры между сторонами конфликта. Наша эскадра стоит на рейде. В Гаити после сезона дождей партизанские действия еще толком не начались, — генерал многозначительно посмотрел на Ивашутина. — Между Индией и Пакистаном наши наблюдатели фиксирует лишь отдельные нарушения перемирия.

— Кстати, — Захаров обратился к Устинову, — индусы будут покупать наши бомбардировщики?

— Пока думают. Им бы переварить покупку Миг 21 и лицензии. Просят разведывательный вариант истребителя с новейшей радиолокационной системой.

— Это же секретно!

— Вот пока мы и размышляем. Но Леонид Ильич считает, что можно отдавать, а мы вскоре новую создадим, на иных принципах. Вот пусть супостат и думает в случае попадания обломков в их руки, что поимел нас.

— Успеем?

— Куда мы денемся?

Арико тем временем включил на экране карту Северного Вьетнама, испещренную красными точками.

— Между тем в Юго-Восточной Азии обстановка накалается. Американцы в декабре резко нарастили количество налетов на Северный Вьетнам. Видимо, они хотят прорвать оборону ПВО и вывести из строя основные промышленные центры и пусти сообщений Северного Вьетнама. Прибыла еще одна авианосная группа 77-го оперативного соединения, а также самолеты с континента. Американские ВВС способны решать глобальные задачи. Так на прошлой неделе большие группы самолётов ВВС США совершили налёты на северные и южные пригороды и центральную часть Ханоя, в результате которых была разрушена больница в центральном районе Хоан Кием, Кроме того года авиация США нанесла бомбовые удары по дамбам на реке Зыонг в районе Донгань и Зиалан, также сбросила 700 бомб на дамбы на реке Трал. Целями операции также являются важнейшие транспортные артерии северян, включая железные дороги на северо-востоке и северо-западе, а также 8 шоссе, ведущих в Китай.

Захаров задумался:

— Хотят перерезать все артерии, чтобы остановить подвоз наших ракет.

— Из Китая увеличился поток помощи, они также поставили свои силы ПВО около самой границы. Американцам там уже не так вольготно.

— Но наши ракеты они так и не вернули.

— Но хотя бы воровать перестали.

— Дай бог.

Они еще помнили то время, когда Китай был стратегическим союзником. Неужели снова будет так? Первому удалось договориться с Мао? Для военных одной проблемой станет меньше. Строить укрепрайоны в Забайкалье и держать там войска крайне затратно.

— Американцы применили новые методы подавления наших батарей ПВО. Постановщики помех, оборудованные средствами радиопомех, стали совершать полеты в плотном строю, что позволило активными помехами высокой плотности прикрывать ударные группы авиации. Групповое прикрытие осуществляется постановщиками активных помех ЕВ-66А с удаления от 60 до 120 км. При использовании мощных активных помех индивидуальной защиты истребители-бомбардировщики сбивать практически не удавалось. Теоретически в данном случае расчетам ЗРК следовало пеленговать активную помеху и наводить ракету с использованием метода «трех-точки», но практически определить центр помехи не удавалось из-за мощной засветки экрана.

Интенсивнее начали применяться пассивные радиопомехи для подавления РЛС обнаружения, целеуказания, наведения истребителей и станций наведения ЗУР. В зависимости от типа подавляемых средств одновременно выбрасывались одна-две пачки отражателей для подавления работы РЛС обнаружения воздушных целей и целеуказания средствам ПВО и три-четыре пачки против станций наведения ракет, станций управления огнем зенитной артиллерии и радиолокационных прицелов истребителей. Группы самолетов тактической авиации создают пассивные помехи в полосе шириной до 3 км и глубиной несколько десятков километров.

Наши специалисты сообщают, что в результате интенсивного применения американской авиацией средств РЭБ число ракет на поражение одной цели возросло почти на порядок, достигнув 8–12 ЗУР на сбитый самолет. Основными причинами снижения эффективности стали: трех- четырехкратное увеличение ошибок наведения при ручном сопровождении цели, единственно действенном в условиях применения мощных активных помех; ухудшение точности наведения на маловысотные цели при использовании режима наведения с боковым расположением метки цели на угло-местном экране.

Устинов встревожился, ему докладывать Брежневу:

— И что предпринимается?

— Увеличивается мощность ответного сигнала. Начали применять метод сопровождения цели без излучения СНР — по отметке от активной помехи самолетной САП. Расчеты ЗРК перешли к использованию для визуального сопровождения цели специально установленных на кабинах наведения и сопряженных с блоками управления полевых командирских перископов. В ряде случаев, напротив, станции наведения ракет переходят на излучение без фактического пуска ракет. В результате подобного «ложного пуска» истребители-бомбардировщики начинают выполнять противоракетный маневр, подставляя себя под огонь зенитной артиллерии. Наибольшую пользу «ложный пуск» приносит в момент непосредственной атаки объекта — пилотам сразу же становится не до наземной цели.

Вьетнамцы вдобавок совершенствуют тактику засад. Недавно они имитировали строительную активность в одном из районов, но 'позиция ПВО", и зенитно-ракетные комплексы были лишь искусной бутафорией. Американцы заметили бурную деятельность и решили стереть с лица земли новый позиционный район ПВО. Ранним утром группа из 15 Ф-105, при поддержке звена «Фантомов» нанесла мощнейший удар по позициям полка, расположенного в лесах в излучине реки Дуонг в столичном регионе. Насыпали «Тандерчифы» от души. Горели небо, земля и позиции бутафорских зенитных комплексов, вместе с укрытиями и блиндажами расчётов. Уходили американцы на низких высотах, чтобы не попасть под огонь случайно выжившего в огненном аду ЗРК, и это стало их роковая ошибкой. Не успели пилоты Ф-105 порадоваться успеху, как внезапно попали под ураганный огонь зенитных автоматических орудий, искусно расставленных на пути их предполагаемого отхода. За несколько минут в землю врезались сразу десять Ф-105. Никто из лётчиков не спасся, так как летели они, почти касаясь деревьев. На следующий день по всем подразделениям USAF в регионе был объявлен траур.

Генералы переглянулись.

— Следует обязательно изучать вьетнамский опыт. Петр Иванович, вам есть, что сообщить?

Ивашутин передал сидящим конверт с фотографиями.

— Мои диверсанты с помощью партизан сумели достать и переправить новейший комплекс армейской связи, а также несколько образцов американского оружия.

— Это и есть М 16? — ткнул в одну из фотографий Захаров. — Вы ее уже испытали?

— Отдали специалистам из ГРАУ.

— Хорошо. Когда ожидается прибытие во Вьетнам новых МИГ 21?

— Как только будет готов флот сопроводить транспорты. Американцы начинают вести себя все более агрессивно.

Устинов исподлобья глянул на Арико:

— Считаете, что посмеют напасть на наши транспорты?

— В открытую нет. Но могут засыпать минами рейд Хайфона. Так что будет работа тральщикам. Или придется использовать иные методы.

— Придется поднять вопрос на Президиуме. Обстановка становится все более напряжённой.

— Но зато американцы начали наших пилотов очень уважать. Двадцать три сбитых самолета Эйр Форс за месяц!

— Надо бы наградить ребят. Подготовьте списки отличившихся.

Генерал-полковник задумался:

— Как будет нарезать награды?

Устинов усмехнулся:

— По тяжести упавшего. Гляньте, как в Корее вопрос решался. А сейчас я хотел бы услышать дежурного от ПВО.

Информация к размышлению:

Судоплатов так описывал одну из «акций» украинских националистов по истреблению евреев: «Когда прибывшая полиция открыла огонь, поднялся крик, кто мог, стал бежать. Начался массовый расстрел и преследование бежавших на улицах и в домах. В результате, помимо евреев, погибло много польского и украинского населения, всего до 2400 человек. Пойманных на улицах евреев погрузили вместе с трупами расстрелянных и вывезли в каменоломни, где расстреляли уже всех».

Некоторые нацисты отличались особой жестокостью. В спецсообщении Управления контрразведки Смерш 1-го Украинского фронта говорится об отморозке по фамилии Козловский из села Могильницы. В первые же дни немецкой оккупации он поступил на службу в полицию, гордо расхаживал с карабином и нарукавной повязкой с тризубом — символом нынешней Украины.

«В июле 1941 года он арестовал три еврейские семьи: Гелис, Мендель и Ворун, — говорится в сообщении Смерша. — Они состояли из 18 человек стариков, подростков и детей от 6 месяцев до 12 лет. Все они были им отведены в лес, где взрослых он расстрелял, а детей от 6 месяцев до 6 лет брал за ноги, ударял головами о дерево, затем бросал в яму».

"…уповцы в день годовщины УПА решили преподнести своему «генералу» необычный подарок — 5 голов, отрезанных у поляков. Тот был приятно удивлен как самим подарком, так и находчивостью своих подчиненных.

Подобное «рвение» смущало даже видавших виды немцев. Генеральный комиссар Волыни и Подолья обергруппенфюрер Шене просил «митрополита» Поликарпа Сикорского унять свою «паству» 28 мая 1943 года: «Национальные бандиты (курсив мой) проявляют свою деятельность также в нападениях на безоружных поляков. По нашим подсчетам, на сегодня замордовано 15 тыс. поляков! Колонии Янова Долина не существует».

В «хронике СС стрелковой дивизии 'Галичина», которую вела ее Войсковая управа, имеется следующая запись: «20.03.44 г.: есть на Волыни, который, вероятно, уже в Галичине, украинский повстанец, который хвалится, что своей мотузкой удавил 300 душ поляков. Его считают героем». Поляки издали десятки фолиантов таких вот фактов геноцида, ни один из которых бандеровцы не опровергли. Рассказов же о подобных деяниях Армии Крайовой наберется не более чем на общую тетрадь. Да и ту еще следует подкрепить существенными доказательствами.

Причем не обошли вниманием поляки и примеры милосердия со стороны украинцев. К примеру, в Вирке Костопольского уезда Франтишка Дзеканьская, неся свою 5-летнюю дочурку Ядзю, была смертельно ранена бандеровской пулей. Та же пуля задела детскую ножку. На протяжении 10 дней ребенок находился при убитой матери, питаясь зернами из колосков. Спас девочку украинский учитель. При этом он наверняка знал, чем ему грозило подобное отношение к «чужакам». Ведь в том же уезде бандеровцы замордовали двоих украинских детей только потому, что они воспитывались в польской семье, а трехлетнему Стасику Павлюку разбили голову о стену, держа его за ножки.

Разумеется, страшная месть ожидала и тех украинцев, которые без вражды относились к советским воинам-освободителям. Районный проводник ОУН Иван Ревенюк («Гордый») вспоминал, как «ночью из села Хмызово привезли в лес сельскую девушку лет 17-ти, а то и меньше. Ее вина заключалась в том, что она вместе с другими сельскими девчатами ходила на танцы, когда в селе стояла воинская часть Красной Армии. Кубик (комбриг войскового округа УПА „Туры“) увидел девушку и попросил у Варнака (проводника Ковельского округа) разрешения лично допросить ее. Он требовал, чтобы та созналась, что „гуляла“ с солдатами. Девушка божилась, что этого не было. „А я сейчас это проверю“, — усмехнулся Кубик, заостряя ножом сосновую палку. Через мгновение он подскочил к пленной и острым концом начал втыкать ей между ног, пока не вогнал сосновый кол в половой орган девушки».

В одну из ночей бандиты ворвались в украинское село Лозовое и за полтора часа убили свыше 100 его жителей. В семье Дягун бандеровец зарубил троих детей. Самому маленькому, четырехлетнему Владику, отрубил руки и ноги. В семье Макух убийцы застали двоих детей — трехлетнего Ивасика и десятимесячного Иосифа. Десятимесячное дитя, увидев мужчину, обрадовалось и со смехом протянуло к нему ручки, показывая свои четыре зубчика. Но безжалостный бандит полоснул ножом головку младенца, а его братику Ивасику топором разрубил голову. Из села Волковыя в одну из ночей бандеровцы привели в лес целую семью. Долго издевались над несчастными людьми. Затем, увидев, что жена главы семьи беременна, разрезали ей живот, вырвали из него плод, а вместо него затолкали живого кролика.

«Они превзошли своими зверствами даже немецких садистов эсэсовцев. Они пытают наших людей, наших крестьян… Разве мы не знаем, что они режут маленьких детей, разбивают о каменные стены их головки так, что мозг из них вылетает. Страшные зверские убийства — вот действия этих бешеных волков», — взывал Ярослав Галан. С подобным гневом зверства бандеровцев обличала и ОУН Мельника, и УПА Бульбы-Боровца, и правительство Западно-Украинской Народной Республики в изгнании, и Союз Гетманцев-Державников, обосновавшийся в Канаде.

Глава 17

11 января 1966 года. Москва. Удар ниже пояса

Вторник, день Секретариата. Поэтому с утра спозаранку еду в Кремль. Текучки порядком накопилось. Надо разгрести завалы, то есть назначить исполнителей и контролеров. Без этого, к сожалению, никак нельзя. И так еще лет десять. Нынче же с начала года изрядно привалило иностранных делегаций. От французов до монголов и разных негров. Если первые прибыли по делу: сдвинулись переговоры по французским вертолетам. Мне пришлось клятвенно пообещать де Голлю, что мы не будем их использовать в военных целях.

Правда, промолчал о движках. Переделанные двигатели пойдут на другие машины. И не обязательно вертолеты. Авиаконструкторы им весьма заинтересовались. Понятно, что Милю и Камову проект французов, как кость в горле. «Алуэт» крайне любопытная машина и в будущем показала свою эффективность. В том числе и на поле боя. Пусть наши учатся и делают собственные машины. С двигателями иначе никак. Мы лишены глобального рынка, что крайне плохо само по себе. Вот и приходится побираться по миру. У австрийцев дизеля, у шведов, сейчас лягушатников обхаживаем. А что у нас кроме ядерки и ракет имеется? Только сырье!

К тому же Милю поручено создание специально спроектированного серийного боевого вертолёта. Свою идею я подкрепил успешным использованием американцами во Вьетнаме Bell AH-1 Cobra. И это не будет Ми 24. Нужно сразу ставить на боевую машину более мощный двигатель и никакого десантного отсека! Вертолету требуется возможность зависания, а концепция летающего БМП полная херота. Именно так я грубо и высказался на одном из совещаний. Вроде умные люди, а придумывают чёрт-те что!

С монголами вышло интересней. Не любят они китайцев и побаиваются их мощи. А наше временное замирение с Мао потомков Чингисхана здорово нервирует. Ну я сдуру и предложил им стать шестнадцатой республикой. Азиатов мы переплавлять в русских умеем. Отличным примером служат «братские люди» буряты, да и калмыки — пацаны чёткие. Про татар и башкир вообще помолчу. Те свои праздники отмечают и нашими православными не брезгуют. Так что я бы любителям «национального самосознания» розог вместо бюджета выписал. Люби свою культуру, но превозносить за счет других зачем? Исторических обид полна тележка, нам же следует размышлять о грядущем.

Монголы неожиданно задумались и усвистали восвояси. А я начал вспоминать, что в будущем из их недр иностранцы добывали или чем мы там можем разжиться. Монголия вдобавок является одной из ведущих стран мира по поголовью скота на душу населения. Если им помочь техникой, холодильными установками и кормами, и особо развитием национальной ветеринарной службы, то Забайкалье и часть Сибири мы сможем сполна обеспечить мясом. А это на данный момент очень важно. Твою же идею, а почему мы этого в том времени не делали?

Медь, золото, уголь, уран, железная руда, вольфрам, цинк, молибден, серебро. Этого полно в гови и горах монгольских. Всплывают цифры: общая стоимость топ-10 наиболее крупных месторождений в Монголии угля, меди, золота, урана и редкоземельных металлов Монголии составляет приблизительно 2,75 трлн долл. Надо немедля дать поручение Совету министров посчитать, во что нам выгодней вкладываться. И обязательно учить местные кадры. Что в том времени непосредственной добычей и обслуживанием техники занимались совспецы, и что затем иностранцы со всего мира. Трудовых кадров нам и самим не хватает! И обязательно страны СЭВ подключать. Хотя сырье — пусть поработают! Жаль японцев не впихнуть, им еще ничего не забыли.

А вот к Африке я почти равнодушен, чем удивляю наших партийцев до слез. Мне как-то на прошлом Секретариате попеняли. Так я считаю, что не справятся негры с управлением государством. Мало у них традиций, а также исторического опыта. Даже в Эфиопии с тысячелетней цивилизацией начнется бардак и гражданские войны. Целые провинции отколются. А нам, что прикажете делать с натуральными дикарями, повстанцами? Тем более что я лелею план создания крепкой Южной Родезии. Ивашутин, конечно, удивился, такому нестандартному подходу, но он уже привык, что Первый у нас с выкрутасами.

11 ноября 1965 года правительство, сформированное партией белых родезийских националистов Родезийский фронт во главе с Яном Смитом односторонне провозгласило независимость от Великобритании. Основанием были объявлены итоги референдума, прошедшего в ноябре 1964 года, на котором подавляющее большинство (более 90 %) избирателей высказалось за независимость. Страна стала называться просто Родезия. В Южной Родезии не было формального ущемления по расовому признаку, как политика апартеида в ЮАР. Но были, к примеру, серьёзные имущественный и образовательный цензы, из-за которых избирательные права преимущественно принадлежали белому меньшинству. Имели место и другие формы избирательного ценза. По мне правильно, но разве нашим упертым коммунистам объяснишь, что чисто негритянская Зимбабве в будущем станет ярчайшим антипримером успешной государственности.

И нам нужен выход на юг Африки с громадными природными ресурсами, а лучше всего на ЮАР. Во время Конголезского кризиса Союз нежданно ощутил свою незначительность. В принципе на юге это будет продолжаться до самого конца, несмотря на все вливания и помощь местным неграм. Если бы не кубинцы в Анголе, фиг бы мы там что смогли сделать. А проблемы с Мозамбиком? Пришлось флоту вмешаться. В итоге все ништяки позже захватят китайцы. А оно мне нужно?

Начальнику ГРУ я кратко обрисовал подходящую легенду для внедрения в Африку. Если туда придем не мы, то придут западные неоколонизаторы. Мы же рано или поздно договоримся с властями Родезии, чтобы те отпустили вожжи в расовом неравенстве. Черное население надо воспитывать и образовывать. В этом как раз может помочь Советский Союз. Как и в экономике. Будем действовать опосредовано через ГДР и Югославию. В итоге мы получим интереснейший опыт сотрудничества. Ивашутин дураком отнюдь не был, поняв, что в центре этого клоповника можно получить отличную базу для своего ведомства. А также иной вариант развития Африки. И что бы там ни говорили советские пропагандисты, наши командированные специалисты наблюдали тот бардак воочию и никогда не считали черных равными себе. И не потому, что расисты. Больно уж разное у нас было развитие в цивилизационном ракурсе.

Жаль, что все эти планы начнут работать только лет через пять. Деньги необходимы мне уже сегодня! Дико требуются масштабные вливания в новые производства, дороги на Нечерноземье и вообще в сельское хозяйство. Я и так с руганью, но смог протолкнуть дополнительную продажу золота. Новое мы добудем, привезем из Африки и Монголии. Главное — не обвалить мировой рынок. Но начатая весной операция по созданию независимых банковских структур уже помогает в этом. Золото необязательно продавать, его можно использовать в качестве прекрасного залога.

В Индии, например, хлопок покупают ливанские фирмы, также через ближневосточных посредников мы вошли на рынки Египта, Алжира и Сирии. Даже Турцию и Пакистан не обошли. Мне нужно закупить сырья впрок, чтобы начать переформатировать Среднюю Азию. Нынешние текстильные центры РСФСР вернуть на лен и коноплю, часть перепрофилировать на искусственное волокно. Под это дело уже строятся французские заводы в Белоруссии и Литве. Оставшийся хлопок будем перерабатывать в южных республиках.

Так мы займем часть населения в небольших городах. Содержать авиазавод в Ташкенте не вижу смысла. Чтобы завозить туда русских рабочих? Промышленность среднеазиатских республик будет заточена на сельское хозяйство и обработку сырья. Больше фруктов и овощей, хороших и разных! Чтобы летом в городах не переводилась черешня, абрикосы и персики. Чтобы каждый советский ребенок попробовал узбекскую дыню! А соки, фруктовые консервы не переводилось и в самых далеких деревнях. Лет за десять мы справимся!

В мечтах дорога проходила незаметно, но уже на подъезде к Кремлю раздался неожиданный звонок. Сидевший впереди Медведев с каким-то напряжением протянул мне трубку:

— Черненко, Леонид Ильич.

Константин глотал слова и был крайне взволнован, а новость и вовсе ударила меня обухом по голове.

— Лёонид…ттоваращ… Суслов… умер.

Секунду я молчал, переваривая страшную новость:

— Что? Как?

— Покончил с собой.

Минуту не мог вымолвить ни слова. Медведев, глядя на меня, также встревожился и дал команду водителю снизить ход. Это еще не хватало в начале эпохального года! Как можно спокойней произношу в трубку:

— Как это произошло?

— Застрелился у себя в кабинете полчаса назад.

Суслов любил приходить пораньше… Но вот ведь, сука, перед самым съездом решил кинуть меня!

— Жди на месте!

— Быстро в ЦК! — соображать надо как можно быстрее. Это колоссальный удар именно по мне. Такая опора из-под ног ушла. На Суслове был завязан весь ЦК, идеология. Никто против него не смел пикнуть! — Володя, срочно соедини меня с Грибановым и Цвигуном.

— Олег Михайлович, — первым ожидаемо откликнулся руководитель моей спецслужбы, — беда с Сусловым. Подробности на место. Срочно в ЦК со своими людьми, бери самых опытных в этом деле. И «Границу на замок».

После кодового слова, обозначающего переход на «активный режим», Грибанов еле заметно выдохнул. Информбюро будет готовиться к возможному перевороту. И отслеживать обстановку в высших политических кругах.

— Слушаюсь, Леонид Ильич!

На проводе уже Цвигун. Без МГБ нельзя, а милицию и прокуратуру привлекать не хочу. Категорически. Объясняю ситуацию и повторяю кодовое слово. Больше ничего говорить не нужно. Сто раз обсуждали и проводили учения. Хватит творить в СССР благоглупости.

Медведев в это время ведет переговоры по рации. Поэтому, когда кортеж на всей скорости подкатил к главному входу здания на Старой площади, там уже стояло два экипажа Службы Охраны, а около дверей расположились бойцы с АКМС. Он показался удачным оружием в случае усиления. Телохранители тут же окружили меня кольцом и не отпускали до лестницы. Несколько человек и внутри шли впереди, но коридоры ЦК и так обычно бывали пусты, сейчас же мрачно тяготили полной безлюдностью.

После первоначального шока меня обуревали страсти и крепла уверенность. Хотелось скорого разрешения ситуации, а также «разбора полетов». Нам страну поднимать, а утроили чёрт-те что! Зла не хватает на этих советских деятелей. Наверное, я зря с ними либеральничаю.

— Кто внутри?

Черненко и в самом деле смотрится крайне плохо, того и гляди уйдет в «паническую атаку». Что за хлюпики пошли! Потому нарочито придаю голосу твёрдости и уверенности.

— Ттам… — Константин кивает в сторону приемной, — только врач и дежурный.

Оборачиваюсь к Медведеву:

— Врача оставить, дежурного допросить! Кто его обнаружил?

Черненко непонимающе смотри на меня, он все еще в шоке. Только этого не хватало! Из приемной выныривает Медведев и тихо докладывает:

— Помощница услышала шум и сразу зашла туда. Хлопнулась в обморок. Сейчас в прострации в одном из кабинетов.

Я заметил, как по коридору к нам движется Грибанов и несколько человек в гражданском. Мои личники уже предупреждены и пропускают их.

Отвожу начальник собственной спецслужбы в сторону:

— Олег Михайлович, специалисты с вами?

— Два эксперта с большим опытом.

— Хорошо, сейчас заходим в кабинет и фиксируем обстановку.

Начальник спецслужбы жестом подзывает двух человек из команды и спрашивает:

— Кто будет заниматься расследованием?

— Официально МГБ, сейчас они прибудут. Ну и…

Грибанову повторять не нужно. Спецслужба Первого проведет собственное и отследит реакцию публики. Наверняка уже заработала прослушка в некоторых кабинетах. И я не вижу в таком порядке ничего плохого. Это рядовой гражданин может требовать конфиденциальности. Аппаратные работники высокого ранга априори ее лишены. Потому что работают на интересы государства. А партия и, в частности, ЦК часть его. И я также часть Государства!

Вперед проходит высокий мужчина в возрасте. По повадкам заметно, что в данной области работает давно. На руках перчатки, на ногах бахилы. За ним следует молодой эксперт с фотоаппаратом наперевес. Через минуту подзывают нас. В кабинете Суслова, как всегда, душно, указываю на окно, чтобы открыли. Некого уже простуживать. Картина маслом! Михаил лежит лицом на столе. Весь затылок разворочен, стена рядом запачканы кровью и мозговым веществом. Для верности он вставил пистолет в рот. Вот тот лежит рядом со стулом на ковре. Ближе не подхожу, чтобы не наследить. Первый спец тщательно снимает отпечатки, осматривает тело, второй скрупулезно все фиксирует на камеру. Грибанов сам ведет протокол осмотра. Первый официальный документ. Копией поделимся с МГБ.

— У него что-то в руке, Леонид Ильич.

Твердым голосом указываю:

— Она нужна мне. Достаньте аккуратно!

Через минуту кусок бумаги у меня в руках. Сбивчивый, непохожий на обычный почерк:

— «Прости, Леонид. Иначе не мог…»

«Вот дьявол! Так просто сдался или что-то произошло?»

На плечи внезапно наваливается огромная тяжесть. Отчего-то ощущаю дичайшую ответственность за произошедшее. Сам же и подталкивал. Они же тут все расслабленные, не ожесточенные. Раньше боялись Хозяина, сейчас только потерять синекуру. Тьфу ты! Наше поколение ругают, но мы девяностые пережили и на кишках страну вытолкнули в будущее. Детей вырастили и выучили, они живут в совсем ином мире благодаря нам. И неплохо, кстати, живут.

Не сразу замечаю шум в приемной. В проеме появляется голова Цвигуна.

Он моментально оценивает обстановку:

— Товарищ Первый, мы можем приступать?

— Конечно! Копия осмотра сейчас будет готова. Материалами с вами поделятся.

Глава МГБ уж просек, что мои люди сами будут работать, но большую часть дел вести его ведомству.

— Прокуратуру вызывать?

— Зачем? Самоубийство. Откуда у него пистолет? Он оружие не любил.

— Это наградной Токарев, товарищ Первый.

Следом в дверь пропихивается Черненко, замечает труп, ахает и падает назад.

— Уведите его в кабинет! И медика туда. Из здания никого не выпускать. Работайте, товарищи, я у себя.

То ли мой уверенный голос, то ли осознание случившегося так подействовали, но ни капли паники я не заметил. Деловитость, упрямство в достижении цели. Около лестниц на этажах выстроились МГБшники в новой синей форме. Они беспрекословно пропускают моих наверх. Грибанов задержался, чтобы переговорить с коллегами. У них немного разные планы и следует их согласовать. Помощник в приемной бледен. Что за хлюпики!

— Чаю!

Уже в кресле понимаю, что я наделал. Миша, что же ты так? Надо было отправить его в санаторий. Поговорить, убрать временно с должности. У меня только что отрубили правую руку! Никогда не любил Суслова, да и не дружили особо, в рамках работы общались. И сейчас нам не до сантиментов. Но товарищ он был порядочный, настоящая опора в партии. Что же до его тараканов в голове, то с ними бы разобрались. Зачастую второй человек в партии был для меня лакмусовой бумажкой. Что можно и что нельзя в данный момент осуществлять. Как я без него дальше? Кто будет вести съезд? Что делать?

Мне приносят чай с лимоном и неизменными сушками. В задумчивости ломаю их руками, не замечая, как они крошатся на одежду и пол. Затем перехватываю взгляд Медведева и тянусь к стакану.

— Позови, пожалуйста, Грибанова.

Офицер исчезает в приёмной, слышна работа рации. А что я прохлаждаюсь, надо Президиум собирать! И как назло, Черненко выбыл! Набираю знакомый номер Кириленко:

— Сидишь? В курсе? Мухой ко мне! Секретаря ко мне пропустить.

Сидим уже втроем, хлебаем обжигающий чай. После оглушительного понимания случившегося, сантименты отбрасываю в сторону и начинаю наступление:

— Андрей Павлович, готовьте Президиум. Как только Константин Устинович придет в себя, вызывайте всех в Москву.

Кириленко уже отошел от потрясения и суховато деловит:

— Понял. Сейчас же начну обзванивать.

— Повестка на тебе. Официально Секретарь ЦК КПСС умер на работе. Причину придумаем. Что у него с болячками было?

Грибанов заглядывает в бумажку, подготовленный товарищ!

— Чего только там нет, Товарищ Первый.

— Подберите сейчас с Цвигуном подходящее и сделайте причину официальной в бумагах. Переговорите со всеми работниками ЦК и ознакомьте под подпись с итогом официального расследования. И предупредите, что за распускание слухов у нас имеется уголовная статья.

Руководитель спецслужбы понимающе кивнул. Вопрос государственного значения и нам не до сантиментов. Меня же гложет недосказанная мысль.

— Олег Михайлович, как Константин Устинович придет в себя, возьмете под контроль всю корреспонденцию, с которой работал товарищ Суслов. Особенно в последние дни. Потом ко мне на стол самое интересное.

Поворачиваюсь к Кириленко:

— Андрей Павлович, назначьте ответственного за похороны. Кто у нас из службы протокола этим занимается?

— Как не вовремя, — горюет Кириленко. — Скоро очередная встреча коммунистических партий. Михаил Андреевич должен был там выступать с речью.

Мрачно думаю:

— «А сейчас лежит себе с раскинутыми мозгами».

Зрелище неприятное, но и хуже видали. Мертвые обычно, вообще, неприглядны. Затем бросаю взгляд на секретаря ЦК. А ведь Кириленко сейчас второй после меня по влиянию. Только вот меня это ни фига не радует. Нет у него и близко такой власти в ЦК, что была у покойного. Кого же на него поставить, а также идеологию возглавить? Сколько проблем эта смерть создала! В той жизни он умер незадолго до меня, то есть Брежнева. Все семидесятые простоял на посту. Целая эпоха под его приглядом прошла. И это было лишнее. Да и смерть его смотрится странно.

В январе 1982 года Суслов по настоянию академика Евгения Чазова ложится в больницу на обследование, хотя по воспоминаниям и помощника, и дочери, он в этом явно не нуждался. На момент смерти Михаил Андреевич был уже далеко не юн: пошел 80-й год. И, соответственно, не так чтобы очень здоров. Идеальное здоровье в таком возрасте — не правило, а редкое исключение. Известно, что у него были диабет, проблема со зрением, ряд других проблем медицинского характера. Но ничего катастрофического. Обследование, занявшее несколько дней, прошло на «прекрасно», о чем сообщили пациенту и его семье.

Ожидалось, что Суслов выйдет на работу 22 января. Совершенно неожиданно вечером 21 января Суслову дали крупную дозу какого-то нового, очень сильного лекарства. Вечером он сидел у телевизора вместе с дочерью. Через час после приема лекарства голова Михаила Андреевича неожиданно стала клониться набок. Он еще успел сказать какую-то короткую фразу, чтобы успокоить дочь, и потерял сознание. Больше в сознание не приходил.

По утверждению Сумарокова, роковую таблетку Суслову дал его лечащий врач Лев Кумачев. Был этот доктор креатурой КГБ. Еще довольно молодой, лет сорока, к нему тоже остались так и не выясненные вопросы, чуть позднее хотели поговорить с ним, уже не успели. Не успели же, потому что вскоре Кумачев скончался при невыясненных обстоятельствах: был обнаружен у себя на даче мертвым. Ну и для полноты картины еще одна информация к размышлению: Чазов входил в круг ближайших доверенных лиц Андропова, был членом его политической команды — об этом академик откровенно сообщал в своих мемуарах. Более того, по словам Чазова, его отношения с шефом КГБ были не просто деловыми, а по-настоящему дружескими.

Это была далеко не единственная «своевременная» и загадочная смерть в период, названный остряками «пятилеткой пышных похорон». Есть свои загадки и странности и в смерти Брежнева и в уходе из жизни Юрия Андропова 9 февраля 1984 года, Константина Черненко 10 марта 1985-го, Дмитрия Устинова 20 декабря 1984-го, Семена Цвигуна 19 января 1982-го, Николая Щелокова 13 декабря 1984-го. А ведь ранее имелись странные смерти Федора Кулакова, член Политбюро, 17 июля 1978-го, Петра Машерова 4 октября 1980-го. И уже не узнать, что же случилось на самом деле. К своему ужасу, понимаю, что изменил историю окончательно и бесповоротно. Дальше кроить грядущее самому. Со всеми сопутствующими ошибками.

Отяжеленный мрачными мыслями решаю ехать в Заречье. Все равно сегодня я неработоспособен. Туда и результаты расследования привезут. По дороге меня не беспокоили. Медведев брал трубку и отвечал, что Первый занят. Он хмуро посматривал в мою сторону и не раз спросил про здоровье. Видимо, выглядел я так себе. Вот так вот: поначалу относишься к человеку с предубеждением, созданным кем-то. А потом он оказывается чуть ли не самым верным сподвижником. И на него всегда можно был положиться. Вот его секрет политического долголетия.

На даче я сразу переоделся в домашнее. Обычно я даже туфли на тапочки меняю. Затем задумчиво остановился возле буфета, где стоял коньяк. Не время, но изнутри буквально душит.

— Лёня, как же так?

Виктория Павловна обливается слезами.

— Вот так, умер как настоящий коммунист. На посту.

— Ты сядь, я сейчас.

Затем подает мне какую-то настойку.

— Что это?

— Ты пей, твоего корейца. Сейчас обед подам. Суп будешь?

Некоторое время в недоумении смотрю на супругу Ильича. Какой суп в такой момент? Махом выпиваю горьковатый напиток, становится легче.

— Неси.

После обеда размышлял кем заменить Михаила и пришел к парадоксальному выводу, что некем. Кириленко птица не такого высокого полета. На своем посту еще ладно, но выше… Демичев пока слаб в отношении пропаганды, надо искать человека дублера. А там посмотрим. Ступаю на тропу незнаемую, так что возможны ошибки и повороты не туда. Почти всех, кого планировал, уже привлек. Остается искать самому свежие лица. Так, почему самому, у меня же целая куча помощников и целый этаж отделов! Чиркаю в блокноте: озадачить Цуканова и отдел «И». Добавляю Черненко, тот умеет работать с большими объемами информации. Не раз заглядывал к Лебедеву, что-то там горячо обсуждали. И я как-то примечал в ЦК молодых людей не партократной наружности. Неужели мутит с новой Лебедевской ЭВМ?

Кого взять в тяжеловесы Президиума? Мазуров замена Косыгину; Щербицкий мне на Украине нужен; Мжаванадзе, считай, отработанный материал. Гришин? Еще вес не набрал, да и мутный он тип в плане политики. Я его больше, ка перспективного градоначальника взял. Полянский? От него надо избавиться. Мне необходим продвинутый, а не ретроградный Президиум! Воронов? Мужик боевитый, в том времени считался моим оппонентом. Да и по личному общению понравился. За словом в карман не полезет. Вызову ка его завтра к себе. Андрей, конечно, обидится, но не по Сеньке шапка.

Но дьявол, кого мне поставить на КПК? Должность-то оказывается смертельно опасная!

Так в размышлениях о структуре ЦК и провел время до приезда спецгруппы. В целом ЦК КПСС был организацией, предпочитавшей вербальные формы коммуникации и очень неохотно фиксировавшей свою «внутреннюю кухню» на каки-либо письменных носителях, тем более имеющих характер официальных документов. Достаточно сказать, что из ЦК КПСС в курируемые ею организации никогда не поступало никаких официальных бумаг, за исключением общих решений Политбюро ЦК КПСС и Совета Министров СССР. В редких случаях руководителю организации для ознакомления могло быть послано — с фельдкурьером — касающееся его решение секретариата ЦК КПСС, которое должно было в течение недели, если это не документ повышенной секретности, возвращаемый сразу после прочтения, вернуться в Общий отдел ЦК КПСС. Не могло быть и речи о том, чтобы инструктор ЦК КПСС представил курируемому им чиновнику какое-либо распоряжение на официальном бланке ЦК.

То же самое касалось многочисленных форм коммуникации, которыми занимались сотрудники аппарата. Термин «телефонное право», получивший распространение во времена перестройки, не вполне описывал существовавшую практику коммуникации, но справедливо фиксировал внимание на её скрытом и вербальном характере. Помимо этого, большое значение имели различные формы совещаний и консультаций, которые, как правило, не фиксировались официально, но следы их можно найти в рабочих записных книжках сотрудников аппарата и других приглашенных на эти мероприятия лиц. При отсутствии официальных стенограмм их участникам позволялось делать подобные записи, поскольку без них, в отсутствие официальных распоряжений на официальных бланках, любая деятельность если и не остановилась, то неизбежно привела бы к существенным искажениям.

Важным в этом отношении было и сложное устройство руководства отделом пропаганды со стороны его куратора — Михаила Суслова, сочетавшее формальный и неформальный механизмы влияния. Формальный механизм был устроен строго иерархически. Отделом Суслов руководил в основном через рабочего секретаря ЦК КПСС по идеологии, который в письменной, например, накладывая резолюции на документы, или устной форме передавал распоряжения заведующему отделом, а тот спускал их ниже — своим заместителям, передававшим его ниже по цепочке заведующим секторами, а те — инструкторам. Рядовые инструктора или даже заведующие секторами могли проработать в Отделе несколько десятилетий и ни разу не попасть в кабинет Суслова. Единственным способом поглядеть на него или других членов Политбюро вблизи было участие в партсобраниях аппарата, на которых эпизодически выступал кто-то из вождей.

Другой способ руководства Отделом был через помощников Суслова, которые могли позвонить лично нужному им в данный момент сотруднику аппарата с официальной, полуофициальной или совсем неофициальной просьбой, или вопросом. Далеко не всегда это делалось по заданию самого Суслова. Помощники вполне могли предварительно разобраться в заинтересовавших их вопросах, прежде чем доложить о них шефу, а то и откровенно плести свои интриги.

На последних, в частности, «погорел» один из них — Владимир Воронцов. Он был членом команды Суслова ещё с 1930-х годов, занимал пост его помощника в 1953–1966 годах и был ключевой фигурой в борьбе группы сталинистов-антисемитов с влиянием Лили Брик в сфере интерпретации интеллектуального и освоения материального наследия Владимира Маяковского. В результате он был уволен из ЦК КПСС, по словам Алексея Козловского, с устной формулировкой «за действия, направленные на ухудшение отношений между советской и французской коммунистическими партиями». Сестра Лили Брик — Эльза Триоле была замужем за поэтом Луи Арагоном, влиятельным в руководстве французской компартии. И после очередной скандальной публикации в адрес Брик, инспирированной Воронцовым, Арагон напрямую обратился с протестом к Суслову.

Помимо взаимодействия с руководством, к числу других распространенных практик работы сотрудников аппарата ЦК КПСС относятся внешние контакты за пределами здания ЦК, экспертные совещания, координация аппарата ЦК с курируемыми им учреждениями, и координация между отделами внутри аппарата ЦК. В ЦК КПСС проводились и различные совещания с участием уже официальных представителей учреждений. Они были гораздо реже и носили в основном инструктивный характер. Наиболее регулярными и, наверное, наиболее важными среди них были «информационные совещания», чаще всего кратко и неформально именуемые «брифингами». Они собирались Отделом пропаганды примерно раз в месяц на протяжении всех 1970–1980‑х годов.

Добавим сюда противостояние «сталинистов» последнего набора в середине 1950-х годов. Относительно большой группы бывших комсомольских функционеров позднесталинского времени, свежеиспеченных выпускников АОН при ЦК КПСС. Исходя из базовой эпохи всё, что они умели — это воспроизводство агрессивной риторики и морализаторства, мобилизация населения через агитацию, принуждение и обман, поиск и разоблачение врагов да беспрекословное исполнение приказов.

Значительная часть этих комсомольских функционеров, помимо сталинизма поддерживала и идеологию русского национализма. Особенно этим отличалась та часть отдела, что в 1955 году была выделена как «отдел пропаганды по РСФСР». Отдел подчинялся Бюро ЦК КПСС по РСФСР и его руководителем был военный политработник сталинского времени, убежденный русский националист Василий Московский. Фактически это была лаборатория для выращивания партийных аппаратчиков с «прорусскими» взглядами. Результаты работы этой структуры ощущались и два десятилетия спустя после её слияния с общесоюзным отделом, состоявшегося в 1965 году. Они очевидным образом сказались, например, на деятельности Бориса Стукалина, возглавлявшего отдел пропаганды в 1982–1985 годах, или заместителя, заведующего Егора Лигачёва, вошедшего в горбачёвское Политбюро и являвшегося главным покровителем русских националистов в перестроечном СССР.

И это только малая часть айсберга, больше напоминающего клубок змей. Нет, не зря я создаю в Кремле параллельное руководство. И сейчас еще четче обрисовалась идея о смене конституции и усиления роли в стране Верховного Совета. Мне нужны несколько центров власти. И средства их контроля. Но сначала необходимо упрочить собственную власть и получить первые успехи в сфере экономики. Накормлю народ, и меня фиг кто столкнет отсюда!

Информация к размышлению:

При всем при этом их отношения никак нельзя было назвать дружескими. Пожалуй, не было в высшем партийном руководстве человека более далекого по характеру от Брежнева, чем Суслов. «Перестраховщик, педант, догматик — и в словах, и в поступках, — перечисляет нелестные характеристики Суслова брежневский охранник Владимир Медведев. — К тому же очень упрямый человек».

«К Суслову Брежнев относился с иронией, усмешкой, — вспоминал Александр Бовин (с 1970 по 1982 год — спичрайтер Брежнева). — Как бонвиван к кабинетному сухарю». Это подтверждают и воспоминания брежневского зятя Юрия Чурбанова: «Над Сусловым часто подсмеивались, причем не только у нас дома, но и в кругу членов Политбюро. Суслов, скажем, несколько десятков лет подряд носил одно и то же пальто — и я помню, как в аэропорту, когда мы то ли встречали, то ли провожали Леонида Ильича, он не выдержал и пошутил: 'Михаил Андреевич, давай мы в Политбюро сбросимся по червонцу и купим тебе модное пальто…»

Однажды, я помню, кто-то из нас спросил: «Леонид Ильич, Суслов хотя бы раз в жизни ездил на охоту?» Находясь в хорошем расположении духа, Леонид Ильич часто бывал настоящим артистом. Тут он вытянул губы и, пародируя речь Михаила Андреевича, протянул: «Ну что вы, это же о-чень… о-пас-но…». Вот такая легкая была ирония'.

Странностей у Суслова действительно было немало. По улице, к примеру, он всегда ходил в галошах: опасался подхватить простуду. Хотя причины у этой фобии были вполне уважительные: в детстве Суслов переболел туберкулезом и очень боялся возвращения болезни. Из-за этого же игнорировал и охоту.

«Однажды приехал в Завидово Суслов — главный идеолог страны, — рассказывает в своих мемуарах Владимир Медведев. — Он вышел из машины в галошах. Понюхал воздух. — Сыро, — сказал он с ударением на „о“, влез обратно в машину и уехал. Даже в охотничий домик к Брежневу не зашел».

Еще одной притчей во языцех была любовь Суслова к небыстрой езде. «Из всех членов Политбюро он был единственным человеком, кто по Москве ездил только со скоростью 40 километров в час, — об этом все знали, но Михаил Андреевич всегда спокойно отвечал, что Суслов и при такой скорости никогда и никуда не опаздывает». Тем не менее, когда в правительственный аэропорт «Внуково-2» тянулась кавалькада «членовозов» руководителей партии и правительства, никто не решался его обогнать. «Первый секретарь Ленинградского обкома Василий Сергеевич Толстиков, — пишет Леонид Млечин, — говорил в таких случаях: — Сегодня обгонишь, завтра обгонишь, а послезавтра не на чем будет обгонять».

Именно так: Суслов вызывал одновременно и смех, и трепет. «В аппарате ЦК уже давно прозвали Суслова „серым кардиналом“, — пишет Рой Медведев. — Имелись в виду не только масштабы его власти, но и тщательно скрываемые источники влияния, а также стремление формировать и направлять политические события из-за кулис». Однако Александр Бовин был категорически не согласен с такой оценкой: «Никогда, как иногда пишут, Суслов не играл роль „серого кардинала“. Он был главным по „чистоте“, и только тут его голос имел решающее значение».

С Бовиным вполне можно согласиться: никакой своей игры, никаких интриг, а именно это предполагает статус «серого кардинала», Суслов за спиной Брежнева не вел. Иначе бы не продержался так долго на позиции второго лица. Брежнев доверял Суслову потому, что знал, что тот не претендовал, не претендует и не будет претендовать на то, чтобы стать лицом №1. Что он вообще не по этой части.

Скорее, Суслова можно назвать «великим инквизитором». Ведь это как раз функции инквизиции — печься о чистоте веры, бороться с ересями, не допускать никаких отклонений от идеологических канонов, ничего, что могло бы пошатнуть установленный в государстве и церкви порядок. Это тоже очень важная роль. Пожалуй, даже более важная, чем «серокардинальская». Об этом говорит хотя бы тот факт, что красное «королевство» пережило не одного «кардинала», но после смерти «инквизитора» протянуло совсем недолго.

Не дожидаясь похорон, высшее партруководство 27 января 1982 года дало указание тщательно обследовать кабинет Суслова. Это дело было поручено секретарям и помощникам скончавшегося члена Политбюро. Я нашёл в архивах акт. Он гласил:

"Мы, нижеподписавшиеся С. П. Гаврилов, Б. Г. Владимиров, Н. Я. Новокрещенов, Б. Ф. Цыбанев, Б. Е. Извозчиков, составили настоящий акт о том, что в сейфе М. А. Суслова в рабочем кабинете обнаружены:

1. Наличные деньги в сумме 3171 ₽ 87 коп. (три тысячи сто семьдесят один рубль 87 коп.).

2. Сберегательная книжка на имя Суслова Михаила Андреевича, номер счёта 1953 в сберкассе № 1568/034 г. Москвы с вкладом на сумму 20905 ₽ 12 коп. (двадцать тысяч девятьсот пять рублей 12 коп.).

3. Квитанции о сдаче М. А. Сусловым личных денежных сбережений в фонды:

а) в фонд досрочного завершения пятилетки — 4000 рублей 24 апреля 1974 г.; 3000 рублей — 21 марта 1975 г. Всего 7000 рублей;

б) в фонд мира: 3000 ₽ 14 июня 1968 г.; 1500 ₽ 9 января 1979 г.; 1500 ₽ 16 января 1980 г.; 3000 ₽ 23 декабря 1980 г.; 2000 ₽ 11 декабря 1981 г. Всего 11000 рублей.

4. Квитанции (12) о зачислении по указанию М. А. Суслова в партийный бюджет авторских гонораров, причитающихся ему за изданные произведения в СССР и за рубежом, всего на сумму 13435 ₽ 31 к. (тринадцать тысяч четыреста тридцать пять рублей 31 коп.).

5. Квитанции (18) о возврате в бухгалтерию УД ЦК КПСС валютных средств (командировочных), выданных М. А. Суслову в связи с выездами за рубеж и неистраченных им за время командировки, в следующих суммах: 4415 болгарских левов, 3360 венгерских форинтов, 1610 венгерских форинтов, 3700 французских франков, 4 английских фунта, 586 монгольских тугриков, 190,7 болг. левов, 223 доллара США, 1288,5 венг. форинтов, 2000 венгерских форинтов, 2809 румынских лей, 1350 французских франков, 439 кубинских песо, 1400 марок ГДР, 762 вьетнамских донгов, 9591 польских злотых, 1200 марок ГДР, 5000 польских злотых" (РГАНИ, ф. 81, оп. 1, д. 675, лл. 44–45).

На втором листе акта позже была сделана приписка, что все наличные деньги из сейфа и сберкнижку с вкладом почти на двадцать одну тысячу рублей помощники Суслова передали детям своего бывшего шефа.

Как видим, никаких огромных богатств Суслов не нажил. Наоборот, он до конца своих дней значительные средства передавал в различные фонды и зачислял в бюджет партии.

Похороны Суслова состоялись на Красной площади 29 января.

В Южной России, включая Крым и Нижнее Поволжье, в Молдавии, на юго-западе Украины и Армении в 1930–1950-х годах существовали значительные посевы хлопчатника; были созданы сорта, пригодные для возделывания и переработки в этой обширной зоне'. примерно к середине 60-х хлопководство в этих регионах, кроме Азербайджана, было директивно признано нерентабельным. Селекционные учреждения были перепрофилированы, хлопкоочистительные и смежные заводы демонтированы и перевезены в Среднюю Азию.

Едва ли не главной причиной сложившейся ситуации стало, опять же, директивное, зато повсеместное возделывание кукурузы, в том числе в упомянутых регионах. Из-за этого более чем на две трети сократилась в СССР также площадь льна и технической конопли. Именно лён и конопля многими десятилетиями составляли в целом до 40 % в объёме сырьевого обеспечения советского текстильпрома и легпрома. В том числе в РСФСР — не менее 60 %. Повсеместное возделывание кукурузы прекратилось к концу 60-х, но восстановление площадей под хлопком, льном и техконоплёй так и не состоялось.

В 50-х — начале 60-х годов СССР ввозил хлопок и хлопковую пряжу в основном из КНР по низким ценам и по товарному бартеру. Но последующее ухудшение советско-китайских отношений прекратило столь выгодные СССР поставки. А закупки за рубежом, включая КНР, проводились, как правило, уже за инвалюту.

При этом — дороже с каждым годом. К тому же директивно — синхронно с СССР — прекратилось возделывание хлопка в Венгрии, Румынии и почти полностью в Болгарии. Где, заметим, небезуспешно в конце 40-х — начале 60-х годов возделывались в том числе сорта Европейского региона СССР и Азербайджана. Соответственно, с середины 60-х годов была сделана ставка на рекордное развитие хлопководства в Средней Азии. Но с массовым использованием химикатов; ущербных, зато дешёвых почвотехнологий; с истощением и загрязнением местных водных ресурсов; с ежегодным сокращением там площадей под другими сельхозкультурами и пастбищ в пользу хлопка.

Глава 18

25 января 1966 года. Кремль. Вторая реальность

В кабинете сейчас двое. Грибанов и Воронов. Первый ведет дело, второго ввожу в его курс. Член Бюро ЦК КПСС по РСФСР, несмотря на огромный опыт, во многих вопросах еще совсем телок. Я, вообще, пусть это и звучит странно для людей, прошедших жернова сталинской эпохи, намного жестче их. Потому что не гнулся, а разгребал. Если на меня наезжали, то я искал крышу и с помощью ее решал проблемы. Но зато мое предприятие не простаивало, и мои люди всегда получали зарплату. Не брезговал и сам битой и утюгом.

В не менее бурные времена «рейдерских захватов» не пускал слюни от испуга, как многие мои коллеги, а находил и прессовал «маменькиных бизнесменов». Те только на виду были крутыми, трясли своими блатными связями. По факту с разбитыми мордами на асфальте лепетали совсем по-другому. По лезвию ходил, конечно, но больно уж ненавистны были эти наглые столичные рожи. Один раз меня все-таки по звонку сверху приняли, помогли лишь личные связи. Или интерес местного ментовского начальства к моему производству. Затем остыл, продал часть бизнеса, уйдя в «цифровую» тень.

Но девиз «Наглость второе счастье» усвоил крепко. Побеждает не самый сильный, а самый циничный. Что плюет на закон и мораль. К сожалению, жизнь так устроена. Вот на что был сильным духом, и правильный коммунист Суслов. Но и его схарчили ублюдки.

— Мало им было «Азербайджанского дела»?

Внимательно вчитываюсь в рабочие записки, что лежали в кабинете Суслова в столе. Вроде бы все обговорили за эти две недели, пресекли ненужные слухи, заодно аппарат ЦК почистили от идиотов. Устроили торжественные похороны. Сколько на них народу приехало! Заколебался встречать и руку подавать. Вся Европа, революционные движения с других континентов. Даже Мао сподобился и прислал представительную делегацию. И в ней оказались нужные мне люди, с которыми поработали втихаря спецы Питовранова. Китайцы вроде как сделали ряд дружеских жестов, но общую риторику пока не сменили. Мы так и остались ревизионистами. Тоже мне учителя! Без нас не смогли бы ничего построить, затем продались американцам, и успешный Китай двадцать первого века вовсе не социализм. Так что не на них равняться!

В ЦК и обществе в целом циркулирует наша версия. Пара руководителей отделов, решивших потрепать языком, была тут же схвачена, допрошена и уехала в Мордовские лагеря. Все остальные тут же осознали, что с Первым шутки плохи и Центральный комитет на какое-то время затих. Но где-то внутри идет брожение и создается оппозиция против меня и нашего нового курса на «Мир Полудня». Эти суки слишком много о себе возомнили! Забыли о партийных чистках, уверовали в свое могущество. Но я им напомню. Но потом. Следствие пока не прекращается. И вот есть первые итоги. Михаил в последние дни занимался Азербайджанской партийной организацией. Вообще, много материалов шло с Закавказья.

— Сейчас там во главе Вели Ахундов. Человек, поднятый случайно во времена Хрущева. Вот его жена Сара Агаева принадлежала к весьма влиятельному шушинскому клану. И после женитьбы на ней «шушинцем» стал считаться и Вели. И что немаловажно: клановость в этой республике буквально везде.

Мрачно добавляю:

— Как и во всем Закавказье!

Грибанов тактично умалчивает об украинских группировках, но там больше производственные, хотя местные особенности и на них повлияли. Воронов помалкивает. Русские идут в СССР особняком. Самый образованный городской народ с иным цивилизационным подходом. Он обошел соседей в развивающем статусе государственно образующей нации и обрек себя на бремя толкача.

— И это после почти пятидесяти лет советской власти!

Кидаю в сторону руководителя Информбюро предостерегающий взгляд. Не тебе судить! Тот правильно его понимает и прячет глаза.

— 30 тысяч рублей должность прокурора, секретарём райкома — 100 тысяч. Есть мнение, что часть мест в республиканском ЦК выкуплена.

— Доказательства, Леонид Ильич, косвенные.

Я мрачнею, вспоминая, что в том времени бывший Первый Азербайджана странным образом наказания избежал. А если нет наказания, то нет закона, ибо зиждиться ему не на чем. Затем в голову приходит прекрасная мысль.

— Вызовите ко мне заместителя председателя КГБ Азербайджана Гейдара Алиева. Он должен быть сейчас на учебе в Москве.

Про него мне недавно рассказывал Цвигун. Алиев человек непростой, но властный, его амбиции можно эксплуатировать с пользой.

— А что мы?

— Готовьте все материалы из АССР, все, что есть в архивах КПК. Можете быть свободны. И снова потрясите лабораторию.

— Ну что, Геннадий Иванович, как вам делишки на общесоюзном уровне?

Воронов уже не рад, что согласился. Но отвечает партийно-правильно:

— Порядок требуется наводить.

Хитро поглядываю на члена Президиума:

— По-сталински?

Тот замялся, но затем хмуро ответствовал:

— По закону. Каков бы он ни был.

Ай, маладца! Будет с него толк.

— Ладно, Геннадий Иванович, пора бы уже съездом заняться. Возьмешься?

— Помогу. Привлеку людей.

— И пообщайся плотнее с областями. Покатайся по России. Национальные республики возьму на себя. Нам крайне важно провести съезд по-деловому и позитивно. Чтобы страна видела, что партия уверена в правильности коммунистического пути. Внутренние склоки лишь мешают. Только сплоченно, все вместе мы можем совершить невозможное.

Алиев прибыл после обеда. Он еще не в такой должности, чтобы не трепетать перед высоким начальством. Но молод и нахален, по ярким искоркам в глазах заметно.

— Проходи, садись, читай. Не буду мешать.

Я отошел в комнату отдыха, пока генерал знакомится с секретным материалом. Затем прошу чаю и после визита буфетчицы смотрю на гостя внимательно:

— Имеются такие факты в республике, Гейдар Алиевич?

А ведь это по его части, он контрразведкой занимался в КГБ Азербайджана. Но ни один мускул не дрогнул на лице молодого, всего сорок три года, генерала.

«Годится!»

— Врать не будут. Коррупция в республике цветет.

— Почему не боретесь?

— Приказа нет, товарищ Первый. Руководству партии мы неоднократно сообщали.

— А если будет?

Снова ни один мускул не дрогнул.

— Если партия прикажет, то исполним.

Я встал и размеренно заходил по кабинету. Невольно перенимаю привычки Хозяина. И народ это примечает.

— Интересно, Гейдар Алиевич, у нас получается. Закон есть, порядка нет. Сиди-сиди, это вопрос не к тебе. Но почему так?

— Обычаи! Плохо с ними боремся.

Останавливаюсь напротив:

— А ты будешь? Сиди! Знаю: если прикажете. Но сам посуди, что же это за порядок такой, если его пинать приходится. В республике имеются и прокуратура, и милиция, и партийные органы. А вот порядка нет.

Алиеву сказать нечего. Да и незачем. Я больше его знаю. Ты сам станешь в моем будущем падишахом и сына посадишь на трон.

— Вот что, Гейдар Алиевич, партия в моем лице дает тебе полный карт-бланш. Проводи расследование, создавай собственную группу, набирай орлов и джигитов, тех, кто не боится ничего. Но тебе полгода, чтобы сломать ведущие кланы республики. Вижу по глазам, что будет непросто. Но действуй по закону, ищи факты, доказательства. Если нет на бумаге, то обращайся в партийную организацию, ищи свидетелей. Неужели там не осталось честных коммунистов? Не поверю! Мы должны очистить наши ряды от троцкистской слизи и мелкобуржуазных элементов. Твоя республика неплохо развивается, добыча нефти растет, в сельском хозяйстве положительные перемены, а народ бедствует. Почему? Сделаешь для меня?

Смотрит прямо в глаза. Два раза такие предложения не делают:

— Сделаю, товарищ Первый. Выжгу заразу дотла.

— Вот только беззакония в духе тридцать седьмого мне не нужно. Лучше отпустить двух виновных, чем одного порядочного человека оговорить. А тех мы рано или поздно найдем и накажем! Понятно?

— Так точно!

— И сразу скажу: потом я забираю тебя в Москву.

А вот тут огонек в глазах его выдает. Амбициозный товарищ. Хороший выбор: быть главой клана в одной из отсталых губерний, или работать на Империю! Это совершенно иная реализация и почет.

— Сделаю все возможное, чтобы очистить доброе имя нашей республики.

— Вот это слова настоящего коммуниста! — протягиваю руку. — Желаю тебе, генерал, удачи!

Конечно же, после выполненного задания ты в обязательном порядке поедешь в Москву! Нечего там киснуть в углу. Что поделать, если нам после царской России достались варварские окраины. Их еще поднимать и воспитывать. Даже к двадцатым годам двадцать первого века самостийные правительства с этим делом не справились. Разве что города привели в чувства. Но варварство, как процветало, так и процветает в глубинке до сих пор. Самые передовые земли Польшу и Финляндию мы потеряли. Иногда спрашиваешь себя: а если бы плюнули на Закавказье, чтобы там получилось? Понятно, что турки поспешили бы окончательно решить «армянский вопрос». Земли Ширвана и закавказских татар могли запросто вернуться в Персию. Грузия бы развалилась на княжества, создавая соседям вечные проблемы. Так что, пожалуй, большевики выбрали лучшее из зол. Спасибо вам, дорогие! Нам это расхлебывать.

На весеннем Пленуме обязательно протолкну постановление о создании Закавказской федерации. Как раз на руках будут цифры от следственных бригад. Все секретари республик уже будут под следствием, вместе с замами, председателями правительств и основными игроками. Центральному комитету деваться будет некуда. Проведем под соусом второй советизации отсталых окраин. Раз местные кадры не справились, то пусть подчиняются Центру. Главой ЗССР станет русский секретарь. Все должности под ним займет партократийный «интернационал», собранный со всего Союза. Татары и башкиры вполне себе мусульмане. Я пойду еще дальше: руководителями МВД и КГБ станут местные чужаки. В Грузии азербайджанцы, в Армении грузины, в Азербайджане армяне. Вот будет кому-то весело! Не знаю про законный порядок, но их клановость и внутривидовые связи пойдут в течение нескольких лет по одному месту. Зачем деньги давать, если клали на тебя с прибором?

Местному «цеховику» или «продавцу гвоздик» станет проще работать по закону. Налоги меньше откупных встанут. Так смысл платить взятку чужаку или своему, что ни фига сделать не сможет? И такую диктатуру стоит там держать не менее поколения. А интеллигенция вместо критики советской власти, пусть займется осуждением взяток и своих «древних» обычаев. Обычно они настолько варварские, что диву даешься. Это как в РСФСР заново вводить опричнину и барщину. Русские от этого далеко ушли. Ну а если не захотят работать словом — пусть идут на завод или в колхоз. Демичеву негласно доведен смысл «антинационалистической» директивы. Национальные культурные кадры мне не нужны. Пусть танцуют в аулах, кишлаках, горланят свои песни, но в городе никакой «культуры» за русский счет. Тут я был совершенно категоричен. До полного непонимания некоторыми товарищами.

Ну может быть какой-нибудь заскок у Первого? Хозяин по ночам работал. Дед в бункере принимал.

И самое вкусное оставил на закуску, приход Питовранова с человеком из его «бухгалтерии». Так мы называли отдел по тайным финансовым операциям. В моем прошлом этим особо баловалось ПГУ и отделы ЦК КПСС. Со вторыми я еще разберусь после съезда. Как только сделают меня Генеральным, так сразу буду строить Секретариат под себя. Необходимо оборвать все проклятые ниточки с интернациональным прошлым. Для этого Комитет Внешней разведки уже начинает крепко копать. У «глубинных» партийцев останется два пути: или в лагеря, или работать на нас. И неожиданно «справедливостью» воспылал товарищ Молотов, передав мне лично весьма любопытные документы. Я их отдал на проверку, не доверяя старому большевику до конца. Но пообещал ему похлопотать за членство в партии. Суслова нет, будет проще это сделать.

Ну и сразу следственной группе было заявлено тщательно отработать «биоматериал». То есть взять образцы крови и внутренних органов. Везде. Потому что выкопать потом тело мы не сможем. Грибанов меня поддержал, но его возможности были исчерпаны, пришлось пойти на сотрудничество с Цвигуном. А лишние тайны — это власть. Не особо хочется ею делиться. Но и довести до конца расследование необходимо.

— Вот цифры дохода из Ливанского инвестиционного банка, Леонид Ильич.

Впечатляет! Задумываюсь. Что у нас там рядом? Искусственно образованная французами Сирия? И там существует весьма любопытный этнос — алавиты. Будущие президенты династии Асадов из них. И что интересно, в рамках французского мандата с 1922 г. по 1936 г существовало государство алавитов. Алавитское государство включало два бывших санджака — Латакийский (области Латакия, Джебле, Банияс, Масьяф, Хафера) и Туртусский (области Тартус, Сафита, Телль-Калях). С 1930 г. Алавитское государство имело и свою конституцию. 5 декабря 1936 г. Алавитское государство было присоединено к Сирии в соответствии с указом № 274 французских властей. Французы настояли на сохранении административной и финансовой самостоятельности за районом Латакии, который окончательно вошел в состав Сирийской Республики в апреле 1946 года. Вполне возможно, что алавиты являются потомками населения армянского Киликийского царства. Потому они в составе Сирии и стремились стать элитой.

— Евгений Петрович, нам нужны контакты с алавитской диаспорой.

«Глубинник» понимает меня лучше многих. Он всегда был нацелен на нестандартные операции, и как раз я ему их всегда нахожу.

— Нас интересует Латакия?

— И Тартус. Отдельно от Сирии.

— То есть арабы…

Так и хотелось высказать: «Скрипач лишний», но не поймут.

— Ненадежные партнеры.

— Согласен. Им нужны наши деньги и влияние. В городах слой образованных людей социалистического толка крайне тонок, и большая прослойка мелкобуржуазных хозяйчиков. Какой там к чертям социализм без пролетариата?

Генерал-лейтенант знает, о чем говорит. Поработал заграницей достаточно. Только вот куда, спрашивается, смотрят наши партийные деятели? Готовы любому Мулумбу предоставить заем и оружие, лишь бы говорил правильные речи. С Египтом в том мире наши заигрывания сыграли злую шутку. В итоге бездарно потеряли влияние и вложения на многие миллиарды. И ведь такое было не один раз. Почему я должен посылать непонятно куда ресурсы, которых остро не хватает моей стране. Лучше в Туркмению вложить. Там хоть газ есть и много солнца. И местные баи под контролем.

— Эти две провинции — ареал компактного проживания алавитов. И нам будет полезно поддержать сей гордый народ в самоопределении. Два важнейших порта на Средиземном мире, граница с Ливаном. Потенциальная база для советского ВМФ. Смекаешь?

Питовранов задумался:

— Придется привлечь людей из КВР.

— Привлекай! Я поговорю с Прудниковым. Ивашутин тебе также поможет. У него неплохая штаб-квартира в Бейруте. Можете даже флот привлекать. Он хорошо в Алжире поработал.

Столица Ливана чем-то напоминает Берлин. Столько сотрудников разведки с разных стран мира редко где найдешь.

— В Ливане непочатый край работы. Но у нас есть первые успехи. Вышли на нужных политиков. Край через год мы выкинем палестинские структуры с юга Ливана.

Мало кто помнит, какую деструктивную роль сыграли палестинские организации в гражданской войне в Ливане. «Ближневосточная Швейцария» с преимущественно христианским населением в итоге превратилась в лоскутное государство с мощной группировкой экстремистов в виде Хамас. Нет, я буду показательно дружить именно с ливанскими христианами. Пока палестинцев там мало, надо сделать так, чтобы вообще не было. В той истории они туда массово попали после войны 1967 года и дальнейшего изгнания из Иордании. Тяга советских руководителей к антисионизму распространилась на арабо-израильское противостояние. Что там, спрашивается, выиграл Советский Союз?

А вот сильный в финансовом плане Ливан нам не помешает. Как и порты Сирии. Пусть через них пойдет нефть с местных месторождений. А мы на этом заработаем, построим с помощью ливанских кредитов НПЗ, портовую инфраструктуру, создадим транспортный хаб. Пожалуй, еще стоит ввести в Информбюро производственников. Вот тут как раз нам «рыночники» из многочисленных институтов пригодятся. Хотя сразу вижу отложенную мину в том, что они станут впоследствии антисоветчиками.

Так случилось с частью «глубинников». Они много бывали за рубежом, наблюдали разницу жизни там и в Союзе. Не в пользу последнего. И приходили к печальному выводу, что социализм явление тупиковое. Так уж получилось, что он восторжествовал в наиболее бедных европейских странах. Хотя ГДР, Польшу и Чехословакию с Венгрией бедными никак не назовешь. Греки и португальцы жили не лучше их, еще вдобавок были лишены социальных благ. Но кому-то хоть ссы в глаза, они замечают лишь витрины магазинов.

— Что по Америке?

«Бухгалтер» вздохнул:

— Сложно, Леонид Ильич. Создать фирму и начать деятельность в любой сфере не проблема. Проблема залезть в интересующей нас отрасли наверх. Правительство тщательно контролирует игроков финансового рынка.

— Войти через покупки части акций?

— На сторону их также продают под приглядом федералов.

Вот тебе и хваленый «свободный рынок»! На самом деле линия Рузвельта в экономике соблюдалась до самых семидесятых, в коих прошла череда следующих кризисов. С конца 1940-х до конца 1960-х США демонстрировали впечатляющий рост, который не могли задержать даже экономические кризисы. Последние были не особенно опасными. Еще более активно, очень мощно росли экономики Японии, Германии, Италии, в меньшей степени других европейских стран. Интересующий меня кризис 1969–1971 гг. не был сильным и глубоким, хотя и фаза депрессии оказалась достаточно затяжной. Но он важен в том плане, что после него развитие экономики США, а также и других капиталистических стран уже никогда не достигало таких темпов экономического роста.

К середине 1969 года этот рост продолжался уже свыше 100 месяцев. Предыдущий рекорд продолжительности периода экономического роста относился ко времени второй мировой войны и составлял 80 месяцев, а предшествующей последнему — только 50. В немалой степени необычным для США повышением индекса производства в 60-х гг. страна частью обязана влиянию научно- технической революции на производство, а в известной мере — мероприятиям президентов Кеннеди и Джонсона. Названные «новой экономикой», эти мероприятия сводились к стимуляции хозяйственной конъюнктуры, финансируемой в немалой степени за счет дефицита государственного бюджета и роста государственного долга, что усиливало развивающуюся в стране инфляцию.

Со второй половины 1969 года в США начался очередной спад производства, продолжавшийся более года. В результате с III кв. 1969 г. по IV кв. 1970 г. валовой национальный продукт сократился на 3%, а промышленная продукция — с августа 1969 по ноябрь 1970 года — на 7,5%. Хотя кризис в американской экономике давно назревал, но его развертывание было в немалой степени усилено уменьшением военных расходов, так как эскалация войны во Вьетнаме пошла после 1968 г. на убыль. В 1966–1967 года резкое увеличение военных расходов, напротив, воспрепятствовало кризисным тенденциям. С моей подачи раскочегаривания конфликта вкладывание огромных средств в милитаризацию в этом мире началось на год раньше. Так что и кризис я жду году в 1968. Во всяком случае, готовлюсь к данному периоду.

Наметившийся летом 1969 г. поворот к спаду вначале был почти не замечен государственными экономистами. Но эта тенденция оказалась намного серьезней, чем все предшествующие. И хотя спад в производстве не был особенно глубоким, но топтание экономики на месте оказалось довльно длительным. Наивысший предшествующий уровень промышленного производства был превышен только через 30 с лишним месяцев. Многолетнее превышение расходов над доходами и эмиссия долларов, с помощью которой во многом покрывался растущий пассив платежного баланса, привели к тому, что кризис экономики перерос в кризис доверия к доллару.

Дальше произошли крайне интересные события, повлиявшие на всю мировую экономику бесповоротно. Президент Никсон в августе 1971 года приостановил конвертируемость доллара в золото, а затем и девальвировал его почти на 8%, о чем в декабре 1971 году было объявлено на международной конференции в Вашингтоне в Смитсоновском институте. В результате это завершилось валютным кризисом и паникой на валютных рынках. Валютный кризис знаменовал фактический отказ от Бреттон- Вудской системы и неизбежный переход к плавающим валютным курсам. Также в экономическом кризисе предельно ясно виден перелом в темпах роста мировой капиталистической экономики с 8% до 2%.

Нам грех не заработать на такой «барахолке века»: на акциях, валютах и золоте. Потому я скидываю половину золота в подконтрольные банки под фиктивные кредиты, а их нам предоставляют «настоящие» банки, потому что они обеспечены золотом и облигациями. Мы не стремимся заработать на банковских операциях, СССР требуется свободная валюта, поэтому подобное пока прокатывает. Топ-менеджмент будет держать язык за зубами. Потому что рулят процессом вовсе не они. Красиво? Но рано или поздно, и эта система начнет работать сама на себя. Появятся жадные руководители, перебежчики. И ничего с таким процессом не поделать. Большие деньги здорово портят людей. Потому что предоставляют слишком много власти и возможностей. Поэтому и контролировать их буду спецслужбы Государевы. Особый род людей, отобранных и взращенных системой.

Но готовится к «Большому кушу» следует заранее. Тем более что история уже сместилась, и события могут измениться раньше. Потому американскому рынку уделяю много внимания. К тому же рецессия затронет и остальные рынки. Летом- осенью 1969 г. в США, затем на несколько месяцев охватил Японию, Францию и Италию, и, наконец, в 1971 г. — ФРГ и Великобританию. В целом по капиталистическому миру темпы промышленного производства замедлились с 8% в 1969 году до 2% в 1971. В Западной Европе кризис был наиболее сильным в Англии, где национальный продукт уменьшился с IV кв. 1970 г. по II кв. 1971 г. на 1,7%. Экономика Европы в 1971 году также подверглось негативному воздействию денежного кризиса, а новый кризис, проявления которого стали заметны с 1973 года, окончательно затормозил экономический рост в Европе.

Но, возможно, суть явления ещё глубже. Кризис первой половины 70-ых годов прошлого века — это завершение перехода власти от аристократических семей к владельцам денег. Первая мировая война, а мировые войны в первую очередь борьба за мировое доминирование, за глобальную гегемонию, была развязана владельцами денег, чтобы показать всяким Габсбургам с Виндзорами, что властью пора делиться. Результатам ПМВ явился распад трех империй и пошатнувшаяся власть аристократов. В Бреттон- Вудсе аристократы признали равноправие с владельцами ФРС. А в 1971 году аристократы расписались в полной неспособности рулить мировой экономикой. И с 1974 года миром стали управлять либеральные демократы, мировые банкстеры.

Хотя есть мнение, что финансовый капитал стал господствующим не в 1970-е годы, а в конце 1980-х, когда произошла так называемая революция финансовых рынков, то есть облегчился переток капиталов в мире, были сняты многие запреты и развились интернет- технологии мгновенного перевода денег. Азиатский кризис начала 1990-х годов — вот это показатель господства крупнейших финансов. Как бы то ни было, если нефтяной шок в 1973 году вызвал поляризацию американского общества, разделив его на меньшинство, чьё состояние росло, и большинство, чей жизненный уровень медленно, но верно понижался, то терапия монетарного шока довела этот процесс до своего логического завершения.

Инициированный 6 октября 1979 года Полом Волкером процесс означал переворот «денежных мешков» в США. Монетарная шоковая терапия, которую Волкер применил в США, была разработана и внедрена несколькими месяцами раньше в Великобритании премьер-министром Маргарет Тэтчер. Волкер и его ближний круг друзей-банкиров с Уолл-Стрит, включая «Морган Гаранти Траст Компани», просто перенесли модель Тэтчер в американские условия. Задача в обоих случаях, и в Великобритании, и в США состояла в том, чтобы резко изменить перераспределение богатства и доходов в пользу богатых 5% или даже меньше.

В мае 1979 года Маргарет Тэтчер выиграла выборы под лозунгом «выдавливания инфляции из британской экономики». Но Тэтчер и её ближнее окружение из современных Адамов Смитов — идеологов «экономики свободного рынка» — вводили в заблуждение избирателей, настаивая на том, что основной «причиной» 18%-ной инфляции цен в Британии был перерасход правительственного бюджета, а не 140%-ный с момента свержения иранского шаха рост цен на нефть. По утверждению советников Тэтчер, растущие в результате инфляции цены можно было вновь понизить только за счёт сокращения притока денежных средств, таким образом индуцируя экономическую депрессию. Поскольку, по утверждению Тэтчер, главным источником «лишних денег» являлся хронический дефицит правительственного бюджета, то для обуздания «денежной инфляции» требовалось суровое урезание государственных расходов. Одновременно в качестве своего вклада в эту политику Банк Англии ограничил кредитование экономики, повысив процентные ставки. Это во всех отношениях совпадало со Второй американской революцией Рокфеллера, которая была названа в этот раз «революцией Тэтчер».

В июне 1979 года, всего через месяц после прихода к власти Тэтчер, её министр финансов сэр Джеффри Хоу поднял базовые банковские ставки на ошеломляющие 5%. Всего за 12 недель они выросли с 12 до 17%. Это привело к беспрецедентному 42%-ому росту стоимости займов и для промышленности, и для домохозяйств. Никогда ещё в современной истории индустриальное государство не испытывало такого потрясения за столь короткий срок, если не говорить о чрезвычайных экономических обстоятельствах военного времени. Для поддержания высоких процентных ставок Банк Англии приступил к одновременному снижению суммы денег в обращении.

В результате монетаристской революции Тэтчер обанкротились многие предприятия, поскольку оказались не в состоянии производить выплаты по займам; семьи не смогли покупать новые дома; долгосрочные инвестиции в электростанции, тоннели, железные дороги и другую инфраструктуру упали практически до нуля. Тэтчер также проводила драконовскую политику в отношении профсоюзов, вынудив воинственных британских шахтеров сдать позиции после жестоких месяцев забастовки, за что заслужила прозвище «Железная леди».

Уровень безработицы в Британии удвоился: с 1,5 млн. безработных на момент её прихода к власти до 3 млн. к концу первых 18 месяцев её правления. Это было частью стратегии банкиров: расчёт на то, что отчаявшиеся безработные будет работать за меньшие деньги, лишь бы получить любую приличную работу. Тэтчер целила в профсоюзы, утверждая, что они препятствуют успеху монетаристкой «революции», и обвиняя именно их в раскручивании инфляции.

Тогда же Тэтчер оказала ещё одну услугу крупным банкам лондонского Сити, устранив контроль над обменом валюты, так что вместо инвестирования капитала в перестройку прогнившей индустриальной базы Британии фонды уходили на спекуляции недвижимостью в Гонконге или на выгодные займы странам Латинской Америки. После 1979 года начавшаяся в Британии, продолженная в США, а затем и вышедшая за пределы англо-американского мира шоковая волна радикального монетаризма Тэтчер и Волкера распространялась как раковая опухоль. Страны одна за другой прогибались под требованиями о сокращении правительственных расходов, о снижении налогов, о дерегулировании промышленности и подрыве влияния профсоюзов. По всему миру процентные ставки взлетели до уровней, ранее не виданных в мирное время.

В начале 1980‑х годов политика монетарного шока Волкера подняла процентные ставки в США до невероятных 20%. Экономическая подоплека таких жёстких процентных ставок стала вскоре очевидной. При ставке 20% или даже 17% любые инвестиции в промышленность, требующие 4–5 лет, чтобы окупиться, становились просто невозможными. Уже одна только выплата процентов по займам на строительство это запрещала. Шоковая терапия Волкера была взята на вооружение бездарным президентом Картером, который в марте 1980 года охотно подписал беспрецедентный закон — «Закон об отмене регулирования депозитарных учреждений и кредитно-денежного контроля». Этот закон стал первым в серии шагов, предпринятых основными нью-йоркскими банками, возглавляемыми Дэвидом Рокфеллером, в американской и мировой экономике в последующий период.

Этот закон дал ФРС право применять свои резервные требования к банкам, включая ссудо-сберегательные, даже если они не являлись членом ФРС, позволив кредитному шоку Волкера в достаточной степени перекрыть поток кредитования. Кроме того, новый закон ликвидировал любые официальные ограничения сверху по процентным ставкам, которые банки могли налагать на своих клиентов в соответствии с «Правилом Кью» ФРС, а также отменил все законы штатов, которые устанавливали какие-либо ограничения по процентным ставкам, так называемые антиростовщические законы. Теперь согласно новой религиозной догмы, которую британцы назвали «неолиберальным монетаризмом», только небо могло бы стать пределом для процентных ставок. Деньги должны были стать божеством, а весь мир — его ревностным служителем. А банкиры Уолл-Стрит должны стать Богами денег.

Глобальное воздействие высоких процентных ставок Волкера опустошило индустриальный и развивающийся мир. К началу 1980 годов во всем мире долгосрочные финансируемые правительством капиталовложения в инфраструктуру: железные дороги, шоссе, мосты, канализационные системы, строительство электростанций в результате агрессивной политики Тэтчер-Волкера начала 1980-х были уничтожены. Международный институт чугуна и стали подсчитал, что с момента первого нефтяного шока в 1975 году до 1985 года в крупных промышленно развитых странах общая доля всех правительственных расходов, выделенных на строительство общественной инфраструктуры, упала в два раза. Мировое производство стали, грузооборот и другие показатели реальных физических экономических процессов отражали катастрофическую картину англо-американской политики монетарного шока. Мировая сталелитейная промышленность вошла в самую глубокую депрессию с 1930-х годов.

Это вкратце, над чем нам предстоит работать. Вернее, на чем можно крупно заработать. Играя на ставках и представляя перспективы, мы получим самые халявные деньги в мире! Это вам не продажа нефти и леса! СССР будет на что устраивать Великую постиндустриальную революцию. Как раз к семидесятым мы начнем выдыхаться, вычерпав потенциал роста производительности труда. Затем колеса смажет моя стратегия «Точечного роста» в инвестиционных инкубаторах, основой которой станут МП и корпорации вроде «Вычислительных машин». И вот тут спекулятивные сливки начнут наполнять наш «второй бюджет».

Если благодаря двухконтурной экономике мы сможем кредитовать свое производство и строительство, наполняя карманы граждан честно заработанными рублями. То с внешнего рынка можно получать ништяки лишь за конвертируемую валюту. Которая будет нами украдена из прибыли финансистов. В СССР потекут рекой инвестиции, что позволят относительно легко модернизировать практически все народное хозяйство. Что сможет сделать США, если у нас карт-бланш на трату денег в проект «Ракетопланы»? Мы поставим доставку орбитальных грузов на поток. Многоразовые корабли сделают возможным запредельно чистое автоматизированное производство, создание уникальных биолабораторий и черт знает еще чего в космосе. Им нас уже будет никогда не догнать!

Кому бы дать еще обмозговать полученные в прошлом знания? Ведь наверняка теории подобного подхода уже разработаны. Мне просто не осилить все разом. Нужно ехать к Мазурову и поговорить с его людьми. Леонтьев должен соображать или укажет на конкретного человека. Он, кстати, так и не уехал обратно. Сказал, что в России намного интересней. Ну кому колбаса важней, кому наука!

Информация к размышлению:

Террористические акты в Азербайджане

3 июля 1967 год. После суда в Ханкенди армяне напали на полицейскую машину, убили оклеветанных, арестованных троих азербайджанцев, жителей деревни Гарадаглы, облили их бензином и сожгли.

7 июня 1968 год. Армянские террористы бросили бомбу в квартиру заместителя редактора газеты «Советская Армения», историка Исрафила Мамедова, проживающего в Ереване по адресу улица Киевян 1, квартира 15. К счастью жертв не было.

24 апреля 1983 года. Группа армянских террористов под предлогом вымышленного «армянского геноцида» напала на поселок Улуханлы Зангибасарского района, нанесли телесные повреждения сельским жителям и разрушили могилы.

8 сентября 1984 год. В Баку армянский террорист Вартанов взорвал автобус, следовавший по маршруту № 106, в результате погибла 1 женщина, 3 человека было ранено.

12 декабря 1988 года. Самолет ИЛ-76, на борту которого находилось 77 добровольцев из Азербайджана, летевших на помощь армянам, пострадавшим от землетрясения, сбит армянскими боевиками ракетой «Стингер» около города Гугарк Спитакского района Армении. В живых остался один человек. В тот же день сбит летевший из Югославии Ан-12, который армянские террористы приняли за турецкий самолет.

16 сентября 1989 года. Взорван пассажирский автобус, следовавший по маршруту Тбилиси-Баку, 5 человек погибло, 25 было ранено.

20 сентября 1989 года. Армяне взорвали участок Зодского месторождения, расположенного в местечке Союдлю Кельбаджарского района. В результате 1 человек был ранен, государству был нанесен ущерб в размере 28929 рублей.

7 октября 1989 года. Взорван мост на реке Хелфеличай, соединявший город Шушу с Агдамской дорогой. Совершивший преступление А. А. Амрамян был арестован и 29 апреля 1992 года приговорен к 15 годам лишения свободы.

Откройте сейф и покажите содержимое.

— Зачем?

— Там лежат денежные средства, полученные вами в качестве взятки.

Двое были еще молодыми и зелёными, но уже зубастыми чекистами, присланными из Москвы. И отвязаться от них возможностей никаких не было.

Начальник районного отдела КГБ вздохнул, криво усмехнулся и кивнул:

— Хорошо.

Полковник открыл сейф, глядя, как с торжеством загорелись глаза щенков. Вытащил пистолет. Передернул затвор. И угостил каждого из визитёров пулей. После этого застрелился сам. В сейфе действительно лежала крупная сумма денег…

— Ну а что такого? — говорил мне помощник прокурора. — Пойми. Полковник был уважаемым человеком. Авторитетом в Баку. А тут два сопляка его смешали с грязью. Вот и поплатились. Ну а у него после такого уже выхода не было. Это Азербайджан, дорогой мой. Забудь ты тут о Большой Земле.

Через некоторое время я понял, что попал в Зазеркалье. Это не был феодализм, капитализм или первобытнообщинный строй. Это был какой-то параллельный мозаичный мир, где были элементы и пещеры, и атомного века. При этом всё это было сведено в стройную систему, которую даже коррупционной не назвать. Это было нечто совершенно отдельное.

— Возьми обычный район, — наставляли меня. — Запомни, большие должности здесь достаются или за деньги, или по клановым основаниям. Деньги зарабатывают все, кто как может и не может. В районе все руководители госучреждений и предприятий, цеховики обязаны платить. Платят секретарю райкома, потому что он хозяин района. И платят начальнику райотдела КГБ, потому что он всё про всех знает и с Москвой связь имеет. И так везде. Естественно, местные руководители платят наверх. Таким образом образуется идеальное строение — самое древнее из крупных строений на Земле — пирамида.

Как дела обстояли в народном хозяйстве не знаю. Я насмотрелся на местные правоохранительные органы, в основном на следственные. И картина была для нас, «колониальной администрации и оккупантов» (как нас потом называли), восхитительная и непостижимая. Следователь ОВД в то время имел атрибуты, обязательные, как удостоверение и форма. Во-первых, он должен был одеваться в очень дорогие костюмы и при таких же шикарных галстуках. Под окном у него обязательно должна была стоять машина «Жигули» — на «Волгах» ездили начальники. Руки оттягивали дорогущие по тем временам часы «Ориент» — стоили тогда от двух до пяти сотен рублей и ими были завалены все комиссионные — они были элементами престижа. И, даже если не куришь, на столе у тебя должны лежать сигареты «Мальборо» — элемент западной шикарной жизни. «Дымок» стоил копеек двадцать, а у фарцовщиков «Мальборо» шло по семь рублей.

— К чему всё это? — спрашивал я знакомого следователя.

— Ты не понимаешь. К тебе приходит проситель. Если ты сидишь задрипанный, в свитере, и куришь «ТУ». Ну сколько он тебе даст? Подумает — тысячу этому нищеброду за глаза хватит. А если ты весь лучишься деньгами, то ниже чем с пятёрки он и разговор не начнёт.

Правоохранительные органы были пылесосом, выкачивающим средства из населения, жившего, кстати, вовсе небогато, несмотря на то, что только РСФСР и Азербайджан были недотационными республиками. Конечно, порядок при СССР был везде, так что за разбои грабежи особо денег не сдерёшь. Поэтому сами денежными считались должности следователей и дознавателей по дорожным происшествиям. Тогда ещё статья была, что за ДТП уголовная ответственность наступала даже при причинении материального ущерба. А специфика расследования данного вида преступлений в том, что их можно развернуть на противоположную сторону без всяких усилий. При следственном эксперименте машину на пять метров ближе поставил, и вот уже по формуле водитель не имел технической возможности остановиться. Ну и дела БХСС — один опер хватался, что работал всю жизнь честно, все дела до ума доводил, а брал только по ответвлениям — в любом большом деле накапливается информация, по которой ничего не докажешь, но можно ошкурить жуликов первостатейно.

Интересно, что подобное творилось во всем регионе. У меня знакомый попал работать начальником штаба в полк дорожно-патрульной службы МВД Грузинской ССР. Собрал на месячное подведение итогов начальников штабов батальонов — всех троих. А по завершении совещания увидел, что на каждом сиденье лежит газета. Развернул и чуть в обморок не грохнулся — в каждой по пять тысяч рублей. Он в сумрачном состоянии позвонил своему дядьке, который его толкнул на эту должность:

— Дядя, это провокация.

— Какая провокация. Это налог. Возьми эти деньги, купюры получше выбери и половину командиру отнеси.

Начштаба взял все деньги и отдал командиру. Тот пересчитал, хмыкнул.

— А твоя доля?

— Мне не надо

На следующий месяц командир взял половину купюр и подвинул начштаба:

— Бери. Мы тут взяточники, а ты один чистенький? Не выйдет! Вылетишь отсюда, никакие связи не помогут.

Начштаба стал брать деньги, дошел до неврастении, ожидая ночного стука в дверь. Зато решил все свои материальные проблемы — машины, квартиры, дачи. А потом не выдержал и ушёл работать замначальника тюрьмы. Там была как раз перестановка кадров, и один капитан просил его посодействовать за двадцать тысяч (при зарплате двести) стать ему начальником колонии.

— Так тебя же не утвердят и через два месяцы выпрут.

— Ну и пусть. Я за два месяца все верну и разбогатею…

Грузия была более демократичным краем. Там начальники брали со своих людей всего лишь половину заработанного. Думаю, в других отраслях творилось то же самое. Работали подпольные цеха. Директора совхозов воспринимали свои угодья как приусадебное хозяйство, а крестьян как холопов, платив им не по ведомости, а как сердце вещует. Все московские больницы были забиты кавказцами — не потому, что это престижно, а потому что местные медвузы готовили врачей-киллеров — поступали туда за взятки, экзамены сдавали за взятки, распределялись за взятки, так что хорошего врача можно было найти только в самых глухих районах, куда засылали тех, кто пробился своей головой.

Глава 19

12 февраля 1966 года. Вехи долгого пути

Рассвет в Ташкенте

И что привязался Первый со своими сейсмологами? Не один раз про землетрясения упомянул. Горы далеко, это там часто трясет. У нас тут в Ташкенте все спокойно, на земле стоим твердо! Но московский гость настоял на своем, и кто я такой, чтобы ему перечить? Примем, разместим, дадим работать. Сразу видно, что гости — люди ученые и ученые маститые. У многих бороды, а борода на Востоке признак мудрости. Они уже в районе старой крепости свои приборы ставят. Вдобавок с ними прибыли люди с Гражданской обороны. Говорят, что начнут учить наших людей работать в чрезвычайных обстоятельствах. И что такое удумали? Какие в нашей спокойной республике могут быть ситуации?

Сам Ильич мудро отставил в сторону славословия в свою честь и с ходу заявил, что приехал по делу. Так мы с аэропорта прямо и рванули за город. Смотреть поля, новые дороги, общаться с людьми. Большой подарок привез нам уважаемый товарищ Первый. С этого года снижен план на хлопок, и республика может вздохнуть свободней. Правда, еще предстоит посчитать, сколько на местах было дутых показателей, и проверить конечные цифры. Иначе окажется, что план меньше, а хлопка не хватит и на такой. Ведь потребуется уже в этом году выделить поля под сады и овощи.

Но какая поступь у нового советского вождя! Сказал сегодня. Сделал вчера! Отстанешь — затопчут! Вон сколько вокруг него свежих лиц вьется! А Шарафу Ильич проявил отдельное уважение, к первому среди соседей приехал. Но тут же огорошил своими планами. Ташкентское авиационное производственное объединение, гордость республики переносят в Красноярск. Там же будут делать авиадвигатели. Из машиностроения в Узбекистане будут развивать сельскохозяйственное, а также линии переработки продуктов. Производство и монтаж консервных заводов. Казалось бы, польза, но нет престижа.

Но Брежнев, заметив мое кислое выражение, тут же подсластил пилюлю. Узбекистан и Ташкент в частности, станет лидером в постройке рефрижераторов. Как железнодорожных вагонов, так и на базе автомобилей. Для этого здесь откроется филиал Всесоюзного научно-исследовательского института вагоностроения. А также техникумы и училища, чтобы готовить местные кадры. На это товарищ Первый особый упор сделал. Чтобы не завозили специалистов из других республик, а имели собственных. Это даст рост рабочего класса Узбекистана, из сельской глубинки будет куда ехать учиться и работать.

Хороший козырь перед своими единоплеменниками.

— Пока пятивагонные рефрижераторные секции РС-1 выпускаются на Брянском машиностроительном заводе. Еще секции в Союз будет поставлять завод в Дассау из ГДР. Но вам их все равно не хватит, а без рефрижераторов свежие фрукты до промышленных центров РСФСР не довезти. Так что будете выпускать их у себя по лицензии. С немцами я договорюсь. Как только в полную силу начнет работать завод современных тягачей «Вольво», так сразу начнете производство рефрижераторных фур для них. Да и производство хлопковозных автопоездов надо обязательно продолжить. Ташкентский тракторный завод будем модернизировать.

— Спасибо, Леонид Ильич. Век благодарны будем!

Глава Узбекистана уже прикидывал, кому сообщить радостную новость.

— Спасибо тебе будет, когда завалишь наш север фруктами и овощами. Скоро в республику приедут наши ученые с новыми методами выращивания овощей. Так что готовьте масштабное совещание специалистов и агрономов.

— Разве мои дехкане не умеют выращивать урожай?

Брежнев хитро поглядывает на Рашидова:

— Они смогут подвести воду к каждому растению отдельно?

Довольный эффектом Первый секретарь ЦК продолжил.

— Наши друзья в Израиле еще в 1959 году придумали такую штуку, как капельный полив.

— Не слышал.

— Я тебе привез документы. Там же у евреев голимая пустыня. С водой у них также проблема. А производительность с гектара больше чем у вас. Почему?

Рашидов превратился во внимание.

— Обязательно сегодня же ознакомлюсь.

— И людей науки приюти как положено. Первые хозяйства должны начать работать уже в этом году. Материал мы тебе, пока импортный доставим. Французы завод строят в Новополоцке. Вот там разные пластики начнут делать. И где-то рядом из него начнут производить специальные трубы. Израильтяне по слухам экономят до 70% воды при выращивании риса.

— Ого! — не удержался Рашидов, прикидывая в уме потенциальную экономию. Вода у них ценилась особо.

— Кроме этого следует подготовить места для будущих теплиц. Там зимой можно выращивать рассаду, весной ранние овощи. Кровь из носу, дорогой товарищ, но мне требуется накормить витаминами наш север и Сибирь.

— Сделаем, Леонид Ильич!

— Сразу не получится, так что раньше семидесятых даже не планируй. Сначала сады вырасти, устрой экспериментальные тепличные хозяйства, подготовь технику и набирайся опыта.

Рашидов чуть не подпрыгнул на месте. Он уже есть в долгих планах Первого секретаря! За такое доверие попросят ударно поработать.

Глава Узбекистана тщательно состроил деловое лицо:

— Кадры местные?

— Обязательно! Наладим производство линий для консервирования и розлива соков в специальную упаковку, тогда же и увеличим земли под фруктовые поля. Учиться твои люди будут в странах социалистического лагеря, а то дальше. Весной приедут оттуда представители.

— Все сделаем.

— Я знаю! Вы передовая республика нашего юга.

Был ли это аванс или констатация сразу и не скажешь. Но окружение Рашидова расплывалась в угодливых улыбках. Кому попало такое не говорят.

Хорошо пообщались, конструктивно. Перспективы у республики большие. Вдобавок газ искать начнут. Геологи говорят, что его в их песках много. Значит, будет отопление и сырье для химии. В горах Мурунтау нашли много золота, вскоре запустится Ангренский керамический комбинат. Так дело пойдет и рабочих рук хватать не будет, столько работы появилось! Разве что Брежневу не понравилась ориентация местной интеллигенции на феодальное прошлое. Первый сурово прошелся по воспеванию старинных деспотов и угнетателей вроде великого Тамерлана. Писатели и поэты союзной республики должны дышать современным воздухом, думать о будущем и меньше заглядывать в отсталое прошлое.

И тут Рашидов отлично понял старшего брата. Вон что националисты устроили на Украине! Зачем ему возвращение басмачества? Поневоле начнешь на воду дуть. Так что в вопросах внутренней идеологии он будет опираться на мнение нового второго секретаря, выходца из Вологды. Тогда никому обидно не будет. Не я запрещаю, а русский. И в доме танцевать, и свадьбу по старым обычая устраивать никто вам не мешает. На большее не рассчитывайте, не тяните нас назад. Мы должны стать самой передовой республикой в Средней Азии! Москва на нас может надеяться. Как и товарищ Первый на голоса, что нужны будут на предстоящем двадцать третьем съезде.

В двадцать первом веке Узбекистан станет одной из ведущих стран в мире по экспорту плодоовощной продукции. Он вывозит более 180 видов плодов и овощей, включая абрикосы, сливы, виноград, орехи, капусту и другие. Эта продукция экспортируется в более чем 80 стран. В нем ежегодно будет выращиваться около 20 миллионов тонн плодоовощной продукции. Так почему не начать это движение в шестидесятые?

Новополоцк. Химия будущего!

Отличный совет дал Леонид Ильич! Машерову понравилось летать на вертолете. Думается, что ЦК республики может себе позволить пару машин МИ 2 в специальном авиапарке. Зато как стремительно можно очутиться на другом конце республики! Самолет быстрее, но дороже содержать, да и рейсовыми неудобно передвигаться. Менять же график гражданских рейсов ему совесть не позволяет. Да и не везде есть аэродромы, а винтокрылая машина сядет прямо в поле. Первый секретарь белорусской компартии уже не раз такими «взлетками», особенно летом, пользовался. А здесь около Новополоцкого НПЗ имеется специальная площадка. Его уже рядом с ней встречают местные власти. Не дожидаясь остановки винтов, Машеров, придерживая шляпу, выскакивает из вертолета.

— Здравствуйте, товарищи!

Никаких деловых костюмов. Директор стройплощадки и главный инженер приветствуют высокого гостя в спецовках и резиновых сапогах. Зима сей год в Белоруссии слякотная. А любая стройка — это в первую очередь много, много, много грязи. Поэтому первый секретарь Белорусской компартии и сам щеголяет в синих, блестящих глянцем резинках. Очередной подарок от литовских соседей, где открылся новый завод. В таких сапожках и по городу пройтись не стыдно. И почему бы первому лицу не показать пример? Если сам Леонид Ильич из тяжелого пальто перелез в удобную спортивную пуховую куртку. На днях они в таких катались по подмосковному лесу в Завидово.

— Просим в машину.

Делегация из Минска небольшая. Сам Машеров, представитель от правительства, и два француза, посланники фирмы заказчика. С ними еще их переводчик. Худой и нервный тип, потомок белоэмигрантов. Он в шоке от советской реальности. Ожидал наблюдать развалины, нищих людей и толпы заключенных. А увидел восстановленный и обновленный Минск, множество новых предприятий. Веселую и образованную молодежь. Сейчас переосмысливает впечатления.

Глава Белоруссии с восторгом окидывает взором бесконечный ряд труб, резервуаров, колонн. Масштабы крупнейшего в Европе нефтеперерабатывающего завода впечатляют. А ведь совсем недавно здесь была развернута всесоюзная ударная комсомольская стройка. И уже 1963 году был получен первый белорусский бензин. А нынче решением Совета министров ССР в Новополоцке будут возводить химический завод. Нефть — это не только бензин и керосин, а еще много полезных вещей. В частности, пластик.

Брежнев выбрал для сотрудничества известную фирму Шарбонаж де Франс. Одна из крупнейших промышленных компаний страны, является крупным производителем аммиака и азотных удобрений и что особенно важно — поливинилхлорида. Из поливинилхлорида можно производить линолеум, кровельные покрытия, натяжные потолки, изоляционные элементы, фасадные панели для строительства. Воздушно-пузырьковую плёнку, пакеты, мягкие контейнеры, эластичную плёнку. Кабельную продукцию, изоляционные покрытия, корпусные части инженерных блоков. Да те же детские игрушки.

Разнообразные изделия химической промышленности остро требовалась советской стране. Машерову уже сообщили, что СССР закупает, где может патенты. В частности, на нейлон и неопрен у корпорации Дюпона. Его также будут производить на одном из новых заводов. Но особенно Ильича заинтересовал только что изобретенное волокно Kevlar. Машеров уже в курсе, что оно крайне востребовано в оборонной промышленности.

Он сам надевал на полигоне в «Выстреле» новую камуфляжную форму, бронежилеты и так называемые «разгрузки». В них использовался советский вариант «кевлара». На бывшего партизана произвело впечатление передовое обмундирование. Обычная защита из волокна даже без титановых плит не пробивалась ножом и держала осколки. Весила немного, позволяла сделать бронезащиту «дышащей». Эх, им бы тогда такие вещи в партизанский отряд!

Машеров сполна оценил и камуфляжные свойства новой формы. В белорусских густых лесах они точно будут нелишними. Он даже с некоторыми из партийных работников вдоволь побегал и пострелял на полигоне. Остался жутко довольным. Петри Мироновичу, вообще, импонировала забота Первого об обычных солдатах. Генералитет зачастую из высоких кабинетов и штабных землянок не видит, что творится на передке. Что на самом деле требуется рядовому бойцу. Все-таки удачно, что во главе страны стоит фронтовик. И парад провели блестящий. Машеров потом смотрел запись по телевидению и не смог сдержать слез. В Минске провели свой парад. И отдельной колонной шли белорусские партизаны. Зачастую в гражданской одежде и без медалей. И во главе прошел сам Петр Миронович. Он не отделял себя от своего народа.

Интерес советского правительства к материалу Teflon было поначалу непонятно белорусу. Но и его производить в СССР скоро начнут. Насколько понял, Петр Миронович, с Франции взяли только самое передовое. Непонятно каким образом, но Брежнев уговорил французов передать СССР именно новейшие технологии. Хотя Машеров догадывался как. Единственный космодром Франции находился в Алжире и скоро закроется. И ходили слухи, что вскоре в Звездном городке начнут тренироваться французские космонавты. Неужели уровень сотрудничества поднимется на такую высокую планку?

— Прошу сюда, месье.

Французы поднялись на пригорок и узрели площадку, на которой к концу года появится новый завод. По грязи ползали бульдозеры, работали экскаваторы. Грузовики подвозили стройматериала, крутились барабаны бетономешалок. Рабочие не ходили без дела, в их труде ощущался некий порядок.

— О, это великолепно! Вы уже все разметили и подвели коммуникации.

Французский представитель Арман Панверн был впечатлен. Русские выполняют свою часть контракта с опережением. Но ему уже докладывали, что в этой республике со странным названием постоянно ведется большое строительство, и у них накопился огромный опыт. И этот высокий суховатый руководитель чрезвычайно талантлив и умеет общаться как с главами государств, так и с обычными крестьянами. А по опыту пожившего и повидавшего разное менеджера умение выстраивать отношения — первый шаг к успеху. Его напарник, подвижный и эмоциональный южанин Поль Ле Гуэн интересовался сейчас больше чертежами, забрал переводчика и умчался куда-то на будущую стройплощадку. Благо, что ему на месте выдали спецодежду.

— Я слышал, что вы потомок французского солдата?

Петр Миронович чуть не дернулся. Не ожидал, что Арман Панверн говорит на русском языке.

— Это досужие слухи.

— Но ведь ваша фамилия Машеро?

— Но при чем здесь ваши земляки? У нас много звучных имен. Белоруссия земля самобытная, мы во многом не похожа на центральную Россию.

— Но между тем вы с ними дружите?

— Странный вопрос. Это же наши братья! На кого еще нам опираться? Вы просто не в курсе, что в большой России различие между самими русскими даже более, чем между нами. Беломорские поморы очень отличаются от южан кубанцев. Но это не мешает им считать себя русскими.

— Да, вы великая страна, — покачал головой француз. — У нас вместе большое будущее.

— Надеюсь.

— Вы быть в партизанах, монсеньор?

Инженер Поль Ле Гуэн успел нахвататься русских слов. Особенно тех, которые используют обычные работяги для упрощения общения. Ну ему тут еще долго работать. Они сидели в ресторане Витебской гостиницы. Незамысловатая закуска, армянский коньяк и теплая обстановка. Разве что первый секретарь почти не притронулся к рюмке.

— Судя по вашему вопросу, вы еще помните это слово со времен Наполеона?

Хозяева засмеялись. Французы нахмурились. Арман Панверн заметил:

— Зачем ворошить такое далекое прошлое?

— И правда. И я могу смело ответить, что по заданию партии и правительства я создал и возглавил партизанский отряд имени Щорса. И воевал в партизанах до сорок четвертого года.

Машеров скромно не упомянул о том, что был удостоен звания Героя Советского Союза. Как и о том, что фашисты расстреляли в отместку его мать. Он не мог себе простить всю жизнь, что не уберег ее.

— Вы смелый человек, — внезапно встрял в беседу переводчик. — Не каждый бы решился рисковать жизнью.

Глава республики нахмурился:

— Вы плохо знаете нас, белорусов. Если деваться некуда, мы становимся крайне самоотверженными людьми. Немцы и их союзники не хотели оставить на наших землях ни одного славянина. Сотни деревень были сожжены вместе с жителями. Нас убивали в концлагерях, вешали в городах. Могли пристрелить просто за косой взгляд. Не щадили и детей.

Поль Ле Гуэн побледнел:

— Не может быть! Немцы культурная нация.

— Скажите это сотням тысяч евреев. Их на нашей земле практически не осталось, — бросил кто-то из присутствующих. Француз не нашелся что ответить.

Машеров веско припечатал:

— Во время войны погиб каждый третий житель республики. Вот так то, господа! Нас до сих пор меньше, чем было до войны.

За столом замолчали. Французы побледнели, внезапно осознав, что пришлось пережить этим людям. Белорусы вспоминали своих родичей, кого недосчитались в день Победы. Большая часть людей постарше воевали или партизанствовала.

Первым очнулся переводчик-эмигрант. Он поднялся с рюмкой и с дрожью в голосе произнес тост:

— Я хочу выпить за подвиг вашего народа! Моего народа!

Возражений не последовало. Даже Машеров, наконец, допил рюмку, затем отрешенно смотря в сторону и что-то припоминая.

Москва. Тайны глубинного НКВД

Олег Михайлович Грибанов ехал на окраину столицы и неспешно размышлял. Мало того что само расследование случилось с явной чудинкой, так и непростые задания, озвученные Первым, смотрелись весьма оригинально. Казалось бы, надо за прошедшие месяцы уже привыкнуть к чудачествам и предвидению Ильича. Но каждый раз приходило зловещее понимание того, что за Брежневым прячется неведомая сила. И помнить, что за улыбкой этого саблезубого тигра скрывается мгновенное наказание. И глазом не успеешь моргнуть, как тебе перережут горло.

По спине могущественного руководителя спецслужбы пробежал озноб. Он не был знаком с Брежневым ранее. Но рассказы людей из его окружения во многом не совпадали с обликом Ильича, которого знал генерал. Жесткий, циничный политик, что точно ведает, как и где. И что главное — с кем. Хороший аналитик, держащий в памяти огромное количество фактов. Умеет ладить с людьми, привлекать их на свою сторону. Грибанов не раз видел, что поначалу отвергающие идеи Первого люди, затем горячо за них бились. Как будто сами и предложили.

И что больше всего нравилось выходцу из органов безопасности, Брежнев мог пойти на резкие и отважные движения, когда это остро требовалось государству. Не мямля, а настоящий правитель, блюдущий баланс интересов властных группировок и прежде всего думающий о державе. И Первый при этом не забывал о преданных ему людях. Всегда поинтересуется здоровьем, приготовит подарок. Кто не мечтал о таком начальнике? Поэтому Олег Михайлович давно решил, что будет зубами биться за Ильича. Нет в ближайшем окружении никого похожего на него. Хватит с них придурка Никиту.

Автомобиль остановился у неприметного здания, прятавшегося среди берез. За палисадником виднелся вход в двухэтажное здание, выкрашенное в зеленый цвет.

— Ждите меня здесь.

Внутрь можно пройти лишь одному. Сразу за дверями «вертушка» и здоровый служивый в Вохровской форме. Так сделано специально. Без обиняков Грибанов тут же предъявил свое удостоверение. Вахтер проверил его фамилию в списке и пропустил внутрь.

— Товарищ генерал, вас проводят.

Сопровождающий, такой же с виду громила повел гостя дальше. Они спустились в цокольный этаж и двинулись по длинному коридору. Лампочки работали через одну, стены были облезлыми, здесь давно не делали ремонт. Железные двери закрыты. Грибанов уже засомневался, туда ли он попал. И его почти не удивляла сама суть задания. Потому что следственная группа управления пришла к подобному же выводу. Получается, Брежнев догадывался с самого начала? Откуда, черт побери, у Первого секретаря подобные знания? Но как бы то ни было, его приказ о взятии биологических проб им здорово пригодился.

— Сюда, пожалуйста.

Они вошли в небольшой лифт и спустились по ощущениям этажей на пять. Хотя кнопка была только она. Грибанов вышел из лифта и зажмурился от яркого света. Подземные помещения вовсе не походили на те, что он видел наверху. Самая современная обстановка. Блестящие осветительные приборы, чистый кафельный пол, выложенные какими-то искусственными панелями стены. Но все двери тщательно закрыты, и на них нет табличек, только номера. Его приняли в небольшом кабинете, заставленном научным оборудованием. Навстречу поднялся сухощавый пожилой человек с профессорской бородкой. Сквозь очки поблескивали пристально разглядывающие гостя глаза.

— Я Эдгар Эрастович. Кто вы, я знаю. Садитесь, пожалуйста.

— Спасибо.

Сопровождающий удалился, а перед Грибановым появилась обычная с виду картонная папка.

— Ознакомьтесь, пожалуйста.

Текст был напечатан плотно, много научных терминов, химические формулы.

— Можно вопрос?

— Задавайте, любезнейший.

Эдгар Эрастович за это время на спиртовке приготовил кофе в турке. Запахло корицей. Генерал сделал глоток и удивился.

— Какой чудный кофе! Что касается документов: Какой все-таки вывод? Чем отравили нашего пациента?

«Профессор» соединил пальцы в замысловатом жесте.

— Не совсем корректный вопрос. Собственно, товарища секретаря не травили.

— Но тут столько всего!

— Он был болен и принимал много лекарств. Понятно, что в организме много чего обнаружили. И потому я выделил вот это!

Эдгар Эрастович подчеркнул ногтем несколько формул в самом конце.

— И?

— Вы, скорее всего, искали именно их. Вот в самом низу список лекарств, вызывающих депрессию. Антихолинергические препараты блокируют действие нейромедиатора ацетилхолина — природного химического вещества, которое участвует в функционировании мозга и мышц. Лекарства этого типа обычно используются для лечения проблем со здоровьем дыхательных путей, таких как астма и хроническая обструктивная болезнь легких. А наш пациент как раз страдал подобными болезнями.

— То есть…

— Кто-то под видом этих лекарств давал ему на постоянной основе усиленную дозу препарата, товарищ генерал.

Грибанов начал припоминать все версии, высказанные бывшими разведчиками во время «мозгового штурма». Ведь фармакология в настоящее время вполне стандартный приём разведки.

— Их давали ему постоянно?

— Вряд ли. Иначе насыщенность была больше, как и симптоматичность. Наши оппоненты как раз не хотели привлекать к ней внимание.

— Хм, интересно. Зачем применять химию в нашем случае?

— Вы не понимаете? — Эдгар Эрастович сделал глоток кофе, закатил блаженно глаза. — Говорят, что зерна с этим кофе сначала съедают обезьяны. Их обрабатывают после того, как… Звучит страшно, но зато как вкусно! Вы пейте, пейте! Что по вашему вопросу. Постараюсь ответить по мере моей компетенции. Мы знаем итог процедуры и, следовательно, к чему стремились неведомые нам злоумышленники. Депрессия должна быть неравномерной. Психическая индукция имеет свойство накапливаться. Волна за волной. В том числе и с помощью внешнего эмоционального воздействия.

Грибанов задумчиво протянул:

— И одна из больших волн, в конце концов, накрыла его.

У руководителя спецслужбы внезапно сошлись все пазлы. Вот зачем Суслову подбрасывали самую деструктивную информацию. Он, как честный коммунист не мог спокойно читать о том, что места в партии продаются, как мешок картошки на рынке. Руководителя КПК тщательно хоронили, потому что он был опасен. Слишком честен и неподкупен, с ним не получится договориться. А химия лишь увеличивала воздействие. И в какой-то момент секретарь ЦК вышел из-под контроля. Осталось найти исполнителей и заказчиков.

— Спасибо вам огромное, Эдгар Эрастович.

— Рад, что помог. Вы заходите, кофейку попьем.

Лицо генерала непроизвольно скривилось. Не надо было говорить об обезьянках.

Информация к размышлению:

В 1923 г. правительство СССР учредило секретный дотационный фонд для развития союзных республик. Он был рассекречен только в 1991 г. после доклада премьера Ивана Силаева президенту Борису Ельцину. Формировался этот секретный фонд исключительно за счет РСФСР: из каждых трёх заработанных рублей Российская Федерация лишь два оставляла себе. Существование дотационного фонда многое объясняет. Ну, например, становится понятно, как, в частности, Грузия могла по уровню потребления обойти российский показатель в 3,5 раза. Для остальных братских республик отрыв был меньше, но они «рекордсмена» успешно догоняли все советские годы, включая и период горбачевской перестройки'.

По данным председателя Совета министров РСФСР в 1990–1991 гг. И. С. Силаева, в течение всех лет советской власти Россия ежегодно выплачивала союзным республикам, включая и Прибалтийские, около 30 % своего годового бюджета — 46 млрд руб. в год. Производство на душу населения в РСФСР было в 1,5 раза выше, чем в других республиках, а потребление в 3–4 раза ниже, чем в Грузии, Армении, Эстонии. Даже на закате советской эпохи, занимая первое место по промышленному производству, РСФСР по душевому доходу стояла только на 10-м месте среди 15 «братских республик».

Кроме того, говоря словами К. Л. Гильчевского из письма Калинину, в Советском Союзе «не только русский рабочий и мужик содержит окраины, он строит для них фабрики и заводы». РСФСР отдавала «младшим братьям» «свой самый драгоценный капитал — высококвалифицированных специалистов. В 1959 г. за пределами России находилось 16,2 млн русских, в 1988 г. — 25,3 млн. За 30 лет их численность увеличилась на 55,5 %… Представители российской диаспоры (в национальных республиках) создавали значительную часть их национального дохода. Например, до 1992 г. 10 % русского населения Таджикистана производили до 50 % внутреннего национального продукта» (В. Г. Чеботарева).

Условия, в которых, особенно в 1920—1930-х гг., русские «цивилизаторы» жили в том же Таджикистане, были далеки от привилегированных: «…люди на самом деле оттуда бежали. С самого начала был введен запрет на возвращение из Таджикистана. Постоянно выдавались и шли в ход специальные справки, так что, если ты работаешь в Душанбе, нельзя было уезжать из города, не получив направления, чтобы сохранить за собой квартиру. Если ты уехал из Таджикистана, это каралось тюрьмой. Можно было уехать по медицинскому направлению, но потом врачам запретили их выдавать, потому что все начали пользоваться своими болезнями как аргументом. Сейчас идет большая дискуссия о том, был ли Советский Союз колониальным режимом и был ли он современным государством, и тогда я смотрю на этих своих „беспомощных колонизаторов “, у которых была одна забота — как же вернуться обратно… Многие „колонизаторы 'сами вовсе не хотели быть колонизаторами, были бы рады возвратиться к себе и не нести никому никакую 'высшую культуру “», — рассказывает в своем недавнем интервью специалист по данной теме Ботакоз Кассымбекова.

Но и сравнение жизни в городах было не в пользу России. В 1988 г. этнографы В. В. Коротеева и О. И. Шкаратан писали в академическом журнале «История СССР»: «На текущий момент состояние социальной инфраструктуры в крупных городах РСФСР существенно хуже, чем в столицах и других крупных городах большинства республик. Что особенно печально, Москва — столица СССР и величайший город России — по показателям развития социально-культурной инфраструктуры оказалась в седьмом десятке [!] городов страны».

В 1997 г. писатель Александр Кузнецов сетовал: «Горько становится на душе, когда видишь старые русские города. Старинные дома с обвалившейся штукатуркой, деревянные одноэтажные дома ушли по окна в землю, а двухэтажные покосились и пропахли уборной. Картина знакомая. Так выглядят сейчас все старые русские города, не то что кавказские или среднеазиатские. Ереван целиком построен в годы советской власти. Раньше он состоял из глинобитных и каменных одноэтажных домишек, а теперь возведен из благоустроенных многоэтажных и, заметьте, нетиповых домов, облицованных разноцветным туфом. И ни одного старого дома во всем городе. Советский период — золотой век для Армении. В Тбилиси оставили одну старую улицу, как памятник истории. Реставрировали ее, выглядит как картинка. Все остальное выстроено заново, как и в других кавказских городах. О среднеазиатских республиках и говорить нечего — дворцы, театры, парки, фонтаны, все в граните и мраморе, в каменной резьбе. Богатели, тяжелели 70 лет края государства, чтобы, насытившись, потом отвалиться. Россия же как была нищей, так и осталась».

И даже по количеству научных кадров РСФСР, несомненный интеллектуальный лидер Страны Советов, явно отставала. В 1973 г. на 100 научных работников имелось аспирантов: среди русских — 9,7 человека, белорусов — 13,4, туркмен — 26,2, киргизов — 23,8. В 1987 г. научных учреждений на душу населения в России было в два раза меньше, чем в среднем по союзным республикам, даже в академиках у нее была пятикратная недостача, сравнительно с общесоюзным уровнем. Внутри самой РСФСР дело обстояло не лучше. В 1989 г. «в Якутии на 1000 человек среди якутов приходилось 140 человек с высшим и незаконченным высшим образованием, среди русских — 128 человек. В Бурятии и Калмыкии эти показатели еще больше в пользу титульной национальности. Примерно такая же ситуация и по республикам Поволжья» (В. А. Тишков). И это, разумеется, произошло не из-за врожденной пониженной способности русских к высшему образованию, а стало следствием все той же политики «позитивной дискриминации» — в советских вузах существовали официальные квоты для представителей «националов», скажем, в 1932/33 учебном году она составляла 7500 мест. В некоторых республиках «коренным» студентам платили стипендии на 10—15% больше, чем русским. В вузах Казахстана «некоренные», составляя 60% населения, имели лишь 10% студенческих мест.

При этом столичные вузы широко открывали двери для гостей с национальных окраин. Автор этих строк хорошо помнит свое изумление, когда он, поступая летом 1985 г. на истфак МГПИ им. В. И. Ленина, увидел в главном корпусе на Пироговке огромную и шумную толпу юных восточных красавиц — как оказалось, это были абитуриентки узбекского отделения филфака.

Глава 20

23 февраля 1966 года. Вена. Будет ли прочен наш мир?

Государственный секретарь Дин Раск с хмурым настроем разглядывал советских переговорщиков. Премьер Косыгин всегда слыл сторонником сотрудничества с Западом, и его присутствие, казалось бы, говорило о многом. Но Василий Кузнецов, помощник Громыко и возможный его преемник слишком часто в последнее время появлялся с Брежневым. И непонятно, кто из этих двоих тут главный. Но пока разговор вел Косыгин:

— Для этого мы и здесь, господа. Обозначить свои позиции и начать с них переговоры.

— Ваши позиции пока лишь в том, чтобы убивать наших парней!

Госсекретарь поморщился. Навязанный ему на переговоры глава комитета по вооруженным силам Ричард Рассел-младший слыл ярым расистом и антикоммунистом. Но зато и в их делегации есть баланс.

— Мы имеем право помогать нашим братьям по идеологическому воззрению. Ваша страна делает абсолютно то же самое.

На лице у опытного дипломата не отразилось никаких эмоций. Раск подумал, что с Кузнецовым будет невероятно сложно договариваться. Он каждый цент в договоре начнет оспаривать.

«Интересно. Это позиция Брежнева или советского МИДа?»

Госсекретарь развел руками:

— Американский конгрессмен отчасти прав. Противостояние между нашими странами заходит слишком далеко. При такой эскалации возможно всякое…

— Как прямое нападение на советское торговое судно?

— Это была ошибка. Мы уже признали её и принесли извинения. У вас есть сумма компенсации? Мы готовы возместить ущерб немедленно.

— Конечно!

Раск еле удержался от улыбки, получая бумагу от МИДовца. А ведь он оказался прав. Каждый цент нам припомнят. Похоже, у Советов возобладала политика: Друзьям все, остальным — счет на оплату. Ничего, Америка не обеднеет. На кону намного большее.

Косыгин испытывающе оглядел американцев:

— Тогда давайте перейдем к вопросам, где мы можем быть полезны друг другу.

— Вы опять хотите заплатить нам деньги? Откупиться? — ощерился Рассел.

— Американцы разучились делать бизнес?

— Вы считаете, что нас, как в ваших пропагандистских роликах, беспокоят только деньги? В наших жилах течет золото?

Госсекретарь чуть не повернулся к напарнику от удивления. А этот конгрессмен хорош! Что он еще о нем не знает?

— Сначала мы хотим узнать, что желаете вы?

Кузнецов подался вперед:

— Покончить с отголосками Второй мировой войны в Европе. Это поистине дикость, что старая столица в самом центре Европы поделена между иными державами и не является единым городом.

Раск живо поинтересовался:

— Вы про Берлин?

— И не только. Нам следует парафировать окончательные границы, сложившиеся на настоящий момент, и закрепить их во всеобъемлющем акте. Чтобы на этом покончить со всеми взаимными претензиями раз и навсегда. Потому что Европа имеет колоссальный опыт кровавых конфликтов за клочки земли. Без такого всеевропейского договора нет смысла вести какие-либо международные переговоры в дальнейшем. Нам не от чего будет отталкиваться. Мы с вами находимся на весьма зыбком болоте.

Госсекретарь замер, стараясь быстро прокачать довольно серьезное предложение Советов. Конгрессмен оказался шустрее.

— Вы хотите, чтобы мы вывели войска из Берлина? Тогда и сами прекратите оккупацию Восточной Европы.

Кузнецов был непреклонен:

— Наши войска находятся в ряде стран Варшавского договора на вполне законных основаниях. Но если союзники выведут свои военные формирования из Германии, то Советский Союз готов сделать то же самое в Восточной Германии.

Ответ Ричарда Рассела застрял у него в горле, он вовремя заметил предостерегающий жест Раска. Да и до самого дошло, что происходит нечто важное, имеющее мировое значение. Тут не до иронии.

— Ваше предложение сделано всерьез?

— Конечно же! Но одним из условий взаимного вывода оккупационных войск будет окончательная денацификация ФРГ. Мы крайне неудовлетворены тем фактом, что многие важные посты, в том числе и в силовых структурах Германии занимают бывшие нацисты. Они провоцируют преступления, не имеющие никакого отношения к настоящей демократии.

Конгрессмен чуть не задохнулся от возмущения. Комми шантажируют их принципами демократического мира. С ума сойти!

Но замглавы МИДа, предвидя возражения, выложил перед американцами пачку фотографий:

— Это кадры разгона студенческой манифестации. Заметьте, они не нарушали закона и не хулиганили. Неизвестные спровоцировали неадекватный силовой ответ немецкой полиции. Много студентов, в том числе и девушки оказались зверски избиты. В демократической прессе об этом ни слова.

— Ну да, тогда это что? — Рассел кивнул на стопку газет.

— Это независимые издания.

— Коммунистические?

— Разве в Западной Германии не демократия? Или не у вас на улицах избивают чернокожих?

Конгрессмен покраснел от возмущения и зло выпалил:

— Не комми учить нас правам человека! Что вы сами делаете с недовольными?

Косыгин пожал плечами:

— Мы с ними сначала разговариваем. Стараемся переубедить.

— А затем отправляет в ГУЛАГ?

Но вывести из себя советского премьера было сложно.

— Управление по лагерям давно расформировано. Да и количество так называемых политзаключенных преувеличено.

— Но у меня есть фамилии!

Госсекретарь с интересом глянул на руководителя комитета. Что еще у него имеется в загашнике для давления на Советы? Но еще больше его удивил Косыгин.

— Зачем нам беспредметно спорить, господин Рассел? Если у вас есть желание, то вы сами можете посетить любой лагерь на территории СССР. Ознакомиться с уголовными делами, поговорить с заключенными.

Пока конгрессмен хватал ртом воздух, Рас чуть не сломал в руках карандаш.

«Шит! Это что за представление? Плохой и злой полицейский?»

— Мы сообщим вам о своем решении.

— Договорились. Как видите, мы открыты и готовы к диалогу.

Госсекретарь не мог отделаться от чувства, что его только что поимели.

— В каком формате будут наши переговоры?

— Да все просто. Нас больше всего беспокоит противостояние НАТО — Варшавский договор. Считаю, что необходимо создать постоянную комиссию при какой-нибудь нейтральной международной организации. Во-первых, таким образом мы уменьшим вероятность случайно спровоцированного конфликта. Во-вторых, нам будем, где смотреть в глаза друг друга, понемногу двигаясь к консенсусу.

Раск задумался. Предложение Советов не лишены полезных моментов. Возможно, Брежнев таким образом протягивает им руку. В конце концов, именно в Европе находятся важнейшие интересы для Америки, а не где-то там в Юго-Восточной Азии. Да и в космосе полезней сотрудничать, а не устраивать гонки. Президент недавно пришел в ужас от суммы, в которую им обходится «Лунный проект». СССР поступил умнее, они съехали с самоубийственной гонки под предлогом постепенности завоевания космоса и оказались мудрее. Американские налогоплательщики уже задают вопросы: почему мы не зарабатываем на сотрудничестве с русскими, как тридцатые годы при Рузвельте, а тратим деньги на непонятную им ерунду.

— Мы проконсультируемся с союзниками и сообщим вам.

— Договорились.

Если Косыгин улыбался, то Кузнецов ни на йоту не изменил выражение лица.

25 февраля 1966 года. Подмосковье. Дача Молотова

ПЛЕНУМ ЦК КПСС

Москва.

19 февраля 1966 года

Пленум обсудил проект Директив XXIII съезда КПСС по пятилетнему

плану развития народного хозяйства СССР на 1966—1970 гг. и принял соответствующее

постановление.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПЛЕНУМА

ПРОЕКТ ДИРЕКТИВ XXIII СЪЕЗДА КПСС

ПО ПЯТИЛЕТНЕМУ ПЛАНУ РАЗВИТИЯ

НАРОДНОГО ХОЗЯЙСТВА СССР НА 1966–1970 ГОДЫ

1.Одобрить проект Директив XXIII съезда КПСС по трехлетнему

плану развития народного хозяйства Советского Союза на

1966–1968 гг.

2. Опубликовать в печати проект ЦК КПСС 'Директивы

XXIII съезда КПСС по трехлетнему

плану развития народного хозяйства Советского Союза на

1966–1968 гг.

3.Провести обсуждение проекта ЦК КПСС 'Директивы

XXIII съезда КПСС по трехлетнему

плану развития народного хозяйства Советского Союза на

1966–1968 гг.' в партийных организациях,

на собраниях трудящихся и в печати.

Непросто мне дались прошедшие заседания Президиума и Пленум. Если раньше я мог свалить их проведение на Суслова, то сейчас пришлось действовать самому. Ведь главное происходило в кулуарах. Предложение отдать идеологический отдел Фурцевой поначалу встретили в штыки. Нет, я не планирую ставить её вторым человеком в партии. На эту роль кандидата еще долго искать придется. Ведь дело еще сложнее. Мне требуется настоящий преемник. И тренировать, как и проверять на вшивость лучше заранее. Проблема буквально всех советских вождей в преемственности. Этим же страдал наш Гарант, заведя страну в тупик.

Екатерина Алексеевна нужна мне совсем для другого. Уничтожить эту проклятую пропаганду раз и навсегда! Именно к такому выводу я пришел недавно, решив не ждать, пока она само по себе погаснет. Пожалуй, нет ничего более страшного, что принесло зла Союзу, как тупая и непробиваемая коммунистическая пропаганда. Поначалу кумачовые лозунги и плакаты часто резали мне взгляд, затем глаз «замылился». Видимо, так происходит и с советскими людьми.

Все эти красивые слова и девизы воспринимаются не иначе как часть интерьера. Зачем они тогда нам? Указать путь красивые слова не могут, помочь в понимании аналогично. Огромная машина от ЦК до первичек работает вхолостую. Хочешь быть коммунистом — будь им! Веди себя как коммунист, а не член партии. Как это вложить в мозги идиотов из ЦК? Все эти секретари и парторги давно стали частью властной системы. Винтиками и шпунтиками без собственного разумения. Банальное слово номенклатура и красная книжица как гарант ее покладистости и служебного рвения. Индульгенция на будущее.

И какова реальная польза от окостеневшей системы для государства и страны?

Я называю это явление «окочуривание». Кто-то окостенением. Без притока свежей крови и смыслов возникает «Застой». То есть как бы новых людей хватило пнуть историю дальше, но придать необходимую инерцию и направление уже не вышло. По итогу имеем «Гонки лафетов» и приход к власти откровенных маргиналов. И все это на фоне политических и экономических потрясений из-за разразившегося кризиса. Цена им в нашей стране миллионы жизней. Вот что меня волнует в первую очередь, а не взбрыки партократов из ЦК.

Потому и веду линию изгибами, стараюсь принимать компромиссы, иногда делаю два шага назад. Перед очередным прыжком. Наглое продавливание Фурцевой тому пример. Имея большинство, удалось. Хитро выделанные начальники отделов отчего-то считают эту женщину не такой умной, как они. Дорогие мои, Екатерина Алексеевна работала с нашей, мать ее, богемой. Общалась с умнейшими людьми страны. Её так просто на кривой козе не объехать. Она сразу видит, кто говорит правду, а кто постоянно юлит ради карьеры. Кто пытается честно, пусть и туповато работать, а кто вредит умышленно.

И я дал Фурцевой карт-бланш карать и миловать. Самых одиозных выкину лично. Остальные вскоре завоют. Но чем дальше, тем больше прихожу к выводу, что нужна чистка и новая кровь. Об этом я совершенно открыто заявил на Пленуме ЦК. И меня поддержали. Потому что предварительная работа с делегатами была проведена огромная. Спасибо Ворону и Кириленко. Да и Щербицкий с Рашидовым в стороне не стояли. В этом я повторяю Ильича, здесь секрет его политического долголетия. Брежнев был удобен многим, но мог прогнуть любого. Просто не хотел. Почему? Вот тут память реципиента помалкивает. Хотя до сих пор бурчит по некоторым поводом. Здорово подозреваю, что моя депрессия из-за смерти Суслова родом оттуда. Как и стремление решить все «полюбовно».

Но сейчас у меня серьезная встреча. Молотов все также подтянут, молчалив и предупредителен. Только круглые очки поблескивают, пока он разливает чай.

— Вишневое или малиновое?

— Вишневое, Вячеслав Михайлович.

Некоторое время молча пили чай с травками.

— Жаль, что не смог подойти на похороны. Приболел.

— Да ничего. Проводили достойно. Причину смерти знаете?

Молотов ответил не сразу. Испытывающе глянул на меня, затем сухо заметил:

— Думаете, у меня нет источников?

— Не думаю, знаю. Что все было сложнее. Есть такая наука, психология, Вячеслав Михайлович. С ее помощью можно довести до точки кипения любого. Вам интересно?

А вот сейчас в глазах загорелся огонек.

— Я и так догадывался, что все не просто так.

— Не теряете хватку. Только тут добавили специальную химию. Вместе с лекарствами.

— Вот как? — хозяин задумался. — Значит, большие возможности у заказчика имелись.

— И помощники не из последних. Я вам сейчас покажу фотографии, а вы просто ткните пальцем.

Молотов некоторое время сидел, раздумывая, затем сделал разрешительный жест. Только одно из указанных лиц меня удивило. И я не смог удержаться от вопроса, который, в свою очередь, поразил хозяина.

— Откуда у них появилось такое желание?

— Изучите группы, из которых они вышли. Партия большевиков никогда не была однородной.

Ясно, очередной троцкизм, маоизм или что там у них.

— Спасибо.

— Будете наказывать?

— Никаких репрессий, Вячеслав Михайлович. Есть много способов выкинуть людей из системы. Дальше они не опасны или пойдут как изменники родины.

Молотов только хмыкнул, а затем вздрогнул. На столе появилась маленькая красная книжица.

— Ээто?

— Откройте.

Тут руки старого большевика дрогнули.

— Спасибо. Не ожидал.

— Я свои обещания выполняю, Вячеслав Михайлович. Или не даю вовсе.

Взгляд сейчас был пронзителен.

— Вам это будет стоить.

— Ничего, привык платить по счетам. Но пока не распространяйтесь, пожалуйста.

Молотов кивнул и после паузы заметил:

— А вы намного сильнее, чем я думал. Страна у нас такая, любит сильную руку.

— Тут вы правы. Отпустишь вожжи, русская тройка помчится незнамо куда.

Так мы и просидели рядом молча минут пять. Каждый думал о своем.

— Такой человек, как Тухачевский, если бы заварилась какая-нибудь каша, неизвестно, на чьей стороне был. Он довольно опасный человек на самом деле. Такой самоуверенный наполеончик. Я не уверен, что в трудный момент Тухачевский целиком остался бы на нашей стороне, потому что он был правым. Правая опасность была главной в то время. И очень многие правые не знают, что они правые, и не хотят быть правыми. Троцкисты, те банальные крикуны: «Не выдержим! Нас победят!» Они себя выдали сразу и наглядно, опрометчиво. А эти кулацкие защитники, эти глубже сидят. И они осторожнее. И у них сочувствующих кругом очень много — крестьянская да мещанская масса. Она ведь никуда по сути и не делась. У нас, — Молотов посматривает на меня и трясет пальцем, — в 20-е годы был крайне тончайший слой партийного руководства. И в этом слое все время появлялись трещины: то правые, то национализм, то рабочая оппозиция. Как выдержал Ленин, можно поражаться. Ленин умер, они все остались! И потому Сталину пришлось очень туго. Одно из доказательств этому — Хрущев. Он попал из правых, а выдавал себя за сталинца, за ленинца: «Батько Сталин! Мы готовы жизнь отдать за тебя, всех уничтожим!» А как только ослаб обруч, в нем заговорило…заколобродило.

Я слушаю затаив дыхание. Этот человек — прямой свидетель истории! И рассказывает мне то, что другим неведомо.

— Вопрос о разделе Берлина был решен еще в Лондоне. Договорились разделить и Германию, и ее столицу на три части. А потом, когда союзники предложили, что надо и французам дать зону, мы сказали: «Дайте за ваш счет; они ж не воевали». Ну, они выделили, а наша зона осталась неприкосновенной. Все дело в том, что, если б не было Берлина, был бы другой такой узелок. Поскольку у нас цели и позиции разные, какой-то узел обязательно должен быть, и он завязался именно в Берлине. Как мы могли отказать им в этом, если они говорят:

«Мы же вместе боремся!»

Сталин не раз говорил, что Россия выигрывает войны, но не умеет пользоваться плодами побед. Русские воюют замечательно, но не умеют заключать мир, их обходят, недодают. А то, что мы сделали в результате этой войны, я считаю, сделали прекрасно, укрепили Советское государство. Это была моя главная задача. Моя задача как министра иностранных дел была в том, чтобы нас не надули. По этой части мы постарались и добились, по-моему, неплохих результатов.

— Ленин понимал, что с точки зрения осложнения дел в партии и государстве крайне разлагающе действовал Троцкий. Опасная фигура. Чувствовалось, что Ленин рад бы был от него избавиться, да не может. А у Троцкого хватало сильных, прямых сторонников. Были и прохвосты, ни то ни се, но признающие его большой авторитет. Троцкий — человек достаточно умный, способный и пользовался огромным влиянием. Даже Ленин, который вел с ним непримиримую борьбу, вынужден был опубликовать в «Правде», что у него нет разногласий с Троцким по крестьянскому вопросу. Помню, это очень возмутило Сталина, как не соответствующее действительности. И он сам пришел к Ленину. Ленин отвечает:

«А что я могу сделать? У Троцкого в руках армия, которая сплошь из крестьян. У нас в стране разруха, а мы покажем народу, что еще и наверху грыземся!»

— Кто был более суровым, Ленин или Сталин?

— Конечно, Ленин! Строгий был. В некоторых вещах строже Сталина. Почитайте его записки Дзержинскому. Он нередко прибегал к самым крайним мерам, когда это было необходимо. Тамбовское восстание приказал подавить, сжигать все вокруг. Я как раз был на обсуждении. Он никакую оппозицию терпеть не стал бы, если б была такая возможность. Помню, как он упрекал Сталина в мягкотелости и либерализме. «Какая у нас диктатура? У нас же кисельная власть, а не диктатура!»

— Что думаете по новой экономической линии партии?

— Честно скажу: проскользнуло в докладе Косыгина на пленуме, что надо, значит, распространять все дальше хозрасчет. Но по-моему, это очень опасно. Ни слова о недостатках этого пагубного метода. И я считаю, не только убыток будет, разложенческие элементы в обществе начнутся усиливаться. Не будет должного контроля, все заинтересованы будут лишь в одном. В выгоде любой ценой! Косыгин будто не понимает! Нет у него теоретической грамотности? И нет политической чуткости? Не верю! Все смотрят на этот процесс с узкой деляческой точки зрения. То, что вы называете материальной заинтересованностью, Ленин прямо называл капиталистическим методом! Если вы не хотите отличаться от хрущевского типа коммунистов, это очень печально. А пора об этом подумать. А если не подумаете, вырастут другие, которые об этом будут думать, я не сомневаюсь.

— Спасибо.

Значит, старый большевик правильно оценил мои потуги. Его моральное влияние мне поможет еще не раз.

Информация к размышлению:

Одним из переломных моментов в истории Федеративной Республики Германия был 1968 год. Впрочем, этот год был переломным для большинства стран Западной Европы. Он отмечен массовыми студенческими волнениями и демонстрациями. В Германии студенческие демонстрации имели свою специфику в связи с историей Германии, в связи с национал-социализмом. В 1968 году сошлись многие факторы, которые ранее оставались в тени или были табуированы на официальном уровне в ФРГ. Прежде всего это отношение к прошлому. Чем являлся национал-социализм? Почему он возник? Какую ответственность несут за установление национал-социализма нынешние политические деятели Германии?

В 1966 году формируется первая большая коалиция — коалиция между Христианско-демократическим союзом и Социал-демократической партией Германии. Это умеренные центристы, или в терминологии студенчества 1968 года правые силы, и социал-демократические силы. Но канцлером был избран Курт Георг Кизингер от Христианско-демократического союза. И после его избрания начались протесты и разговоры, связанные с тем, что в период национал-социализма он был членом партии.

Получается, что канцлер современной Германии, Федеративной Республики Германия, в прошлом был членом Национал-социалистической рабочей партии Германии, и это уже перестало быть нормальным для молодого поколения. Это вызывало все больше и больше вопросов. Более того, вопросы возникали и к Социал-демократической партии: как могла Социал-демократическая партия пойти на союз с бывшими нацистами? В частности, в этом правительстве «большой коалиции» пост вице-канцлера, то есть второго человека в правительстве, занимал Вилли Брандт — ярый сторонник и деятель антифашистского движения в эмиграции. Как он мог пожимать руку бывшему нацисту?

Немецкое студенчество начинает все больше обсуждать и протестовать. Это происходит в рамках Социалистического союза немецких студентов, аффилированного с СДПГ. СДПГ никак не реагирует на это, что приводит впоследствии к разрыву между радикальными группами студентов левой ориентации и умеренной и политически легитимизированной СДПГ. В 1968 году происходит первое убийство. С официальным визитом в ФРГ прибывает иранский шах. Немецкое студенчество протестует против его визита и против него лично, обвиняя его в диктаторском режиме и в многочисленных незаконных казнях и пытках, которые происходили в тюрьмах Ирана того времени. В результате столкновений с полицией погибает студент, и это вызывает бурю протестов.

В 1968 году происходит принятие чрезвычайных законов, позволяющих федеральному правительству отменять часть демократических свобод, гарантированных конституцией. Все это отсылает к Веймарской республике, к 1933 году, к той самой 48-й статье Веймарской конституции, которая позволяла с помощью чрезвычайных декретов принимать внепарламентские и иногда внеконституционные законы. Опять всплывает тень прошлого. Если сейчас принимают такие законы, то где гарантия того, что не повторится 1933 год?

И наконец, в 1968 году происходит окончательная радикализация студенчества, связанная с протестами против войны во Вьетнаме, которую вели Соединенные Штаты, и против общества потребления. Как говорили студенты, «против потребительского террора», который был развернут в Федеративной Республике Германия. Радикальные группы студентов поджигают торговые центры во Франкфурте, в Западном Берлине, чтобы показать, насколько ничтожным является потребление и общество потребления, которое выстраивается.

Особую роль в радикализации студенческих настроений сыграет Франкфуртская социологическая школа, которая была сформирована еще до 1933 года: Адорно, Хоркхаймер, Маркузе. Многие из представителей Франкфуртской школы вернутся из эмиграции в Федеративную Республику Германия — тот же самый Адорно и Хоркхаймер — и будут руководить этим институтом во Франкфурте. Знаменитая работа Герберта Маркузе «Одномерный человек» становится «библией» студенческого радикализма, как раз направленная против капиталистического общества с его потребительством, отчужденностью, наемным трудом и так далее. Все это приводит к радикализации.

Так как эти радикальные настроения не смогли быть оформлены и каким-то образом институционализированы в рамках существующих легитимных систем (а студенты отказались от сотрудничества с СДПГ, сказав, что они предали идеалы социализма, в том числе приняв знаменитую Годесбергскую программу, которая носила очень либеральный характер), происходит формирование нелегальных организаций. Одной из таких организаций станет «Фракция Красной Армии» (Rote Armee Fraktion, RAF), которая возникнет в 1968 году и просуществует до 1998 года. Это левая террористическая организация, целью которой является очищение ФРГ от приспешников и бывших членов НСДАП — национал-социалистов — и которая утверждает ультралевые идеи.

Глава 21

8 апреля 1966 года. Кремлевский Дворец съездов. Заключительное слово

Сижу в президиуме и краем уха заслушиваю доклад Воронова. У меня от бесконечных речей горло напрочь пересохло. Искренне не понимаю, как они десятилетия терпели этот ужас. Одно дело- относительно компактный пленум, а на съезде в огромном зале на тебя смотрят тысячи глаз. Это же важнейший форум гигантского государства! На трибуне в какой-то момент ощущаешь себя настоящим вождем великой Империи. Открывать XXIII съезд КПСС мне было крайне волнительно, и народ это ощутил. Но списали на другое. Ну и пусть их. Уже не суть важно. Важнейшая годовая веха удачно пройдена. Не зря тратил сколько времени и сил, таща страну в нужном направлении. Не жалея ни себя, ни других. Но выдюжили, многое удалось. Трехлетний план, принятие НЭМа, вторая индустриализация со всеми сопутствующими реализациями. Наш новый путь подтвердил XXIII съезд окончательно и бесповоротно.

Благо кропотливая подготовка к съезду прошла не зря. Вместо Президиума вернулось Политбюро, и я, наконец, стал Генеральным. Народ пока привыкает, а меня ласкает на слух это простое и важное слово. Как будто детством повеяло! Ближние соратники эффект заметили и линий раз стараются использовать свежее наименование. Подхалимы несчастные. Верхушка партии почуяла, что история мне благоволит. На такое у партократов отличная чуйка! Как у многих недавних обличителей резко сменился тон. А ведь всего-то Ильич на царстве полтора года. Спасибо уже мне, что последний год его власть начала стремительно прочнеть и сомнений ни у кого уже не вызывала. Недавние изменения в ЦК, скрытые и формальные лишь подтверждают эти слова. А слухи, они далеко разносятся. Твердая рука у Ильича. Пусть и в мягкой рукавице, но головы он сворачивать лихо умеет.

Сколько сильных личностей ушло со сцены! Малиновский, Семичастный, Шелепин, Громыко.

— Заслушав и обсудив Отчетный доклад Первого секретаря ЦК КПСС товарища Брежнева Л. И. о работе Центрального Комитета КПСС, XXIII съезд Коммунистической партии Советского Союза постановляет:

целиком и полностью одобрить политическую линию и практическую деятельность Центрального Комитета КПСС; одобрить предложения и выводы, содержащиеся в Отчетном докладе Центрального Комитета КПСС.

За отчетный период деятельность партии осуществлялась на основе линии, определенной XX—XXII съездами, и была направлена на выполнение Программы КПСС, на создание материально-технической базы коммунизма, дальнейшее совершенствование социалистических общественных отношений, коммунистическое воспитание трудящихся.

За этот период достигнуты крупные успехи в развитии экономики, культуры и повышении материального благосостояния народа. Укрепились политические основы советского общества — союз рабочего класса и колхозного крестьянства, дружба народов многонационального Советского Союза, сплоченность всех трудящихся вокруг КПСС. Расширились ряды КПСС, повысилась ее политическая и организаторская роль в советском обществе. В партии прочно утвердились ленинские принципы внутрипартийной жизни. Руководствуясь ленинским учением, партия совершенствовала формы и методы управления народным хозяйством, отбрасывая все то, что не выдержало проверку практикой и становилось помехой нашему движению вперед. Первостепенное значение для деятельности партии, для дальнейшего продвижения нашего общества по пути к коммунизму имеет октябрьский 1964 года Пленум ЦК КПСС.

Рост экономического и военно-политического могущества СССР еще больше укрепил его внешнеполитические позиции. КПСС прилагала и прилагает все усилия к тому, чтобы обеспечить мирный труд советского народа, активно борется за сохранение мира во всем мире, ведет решительную борьбу против империалистической агрессии. СССР неизменно оказывает поддержку освободительной борьбе народов против империализма, колониализма и неоколониализма, вносит возрастающий вклад в дело борьбы трудящихся всех стран за мир, национальную независимость, демократию и социализм.

Мировое развитие подтвердило вывод нашей партии, всего коммунистического движения о том, что в современную эпоху главное направление исторического развития определяют мировая социалистическая система, силы, борющиеся против империализма, за социалистическое переустройство общества. Мировая социалистическая система за истекший период значительно окрепла, повысился ее международный авторитет и влияние на судьбы человечества. Отчетный период характеризуется тем, что отношения между социалистическими странами и братскими партиями этих стран укреплялись на основе марксизма-ленинизма, принципов социалистического интернационализма, равноправия, невмешательства во внутренние дела, уважения друг друга, самостоятельности партий и государств. Отношения Советского Союза с социалистическими странами за последние годы обогатились, стали более тесными и сердечными. Регулярно проводятся политические консультации, обмен мнениями между руководителями братских социалистических стран.

Экономическое сотрудничество стран социализма поднялось на новую ступень. В этом деле все больше возрастает роль Совета Экономической Взаимопомощи. Укрепилась система договорных отношений Советского Союза с другими странами социализма. В этих договорах воплощается братская дружба наших народов. Расширилось военное сотрудничество социалистических стран. Идет процесс укрепления и совершенствования механизма Варшавского пакта.

Съезд поручает ЦК КПСС и впредь развивать, и укреплять идейно-политические связи с коммунистическими и рабочими партиями всех стран социализма на принципах марксизма-ленинизма, всемерно содействовать сплоченности социалистического содружества, укреплению его могущества и влияния, расширять экономическое, научно-техническое сотрудничество и культурные связи, воспитывать советских людей в духе дружбы и интернациональной.

солидарности с народами братских стран.

Рабочее движение в капиталистических странах ведет крупные классовые битвы против монополий. Пролетариат ряда стран завоевал новые позиции для дальнейшего наступления на эксплуататорский строй. В последние годы в некоторых странах наметились перспективы достижения единства действий различных отрядов в рабочем движении. Вокруг рабочего класса все больше одного коммунистического движения, укреплять единство великой армии коммунистов мира.

Съезд признает необходимым и впредь проводить линию на сплоченность международного коммунистического движения, на единство действий всех братских партий в борьбе против общего врага — империализма, за победу дела мира, демократии, национального освобождения и социализма. Съезд считает, что проведение многосторонних и двусторонних встреч братских партий, постоянный обмен мнениями и товарищеское обсуждение актуальных задач — оправдавшая себя, полезная практика и в то же время хороший путь к сплочению коммунистического движения. КПСС, как и большинство братских партий, считает целесообразным созыв нового международного совещания коммунистических и рабочих партий, когда для этого созреют условия.

Съезд одобряет линию и практические мероприятия ЦК КПСС, направленные на урегулирование разногласий в международном коммунистическом движении на принципиальной основе марксизма -ленинизма, Декларации 1957 г. и Заявления 1960 г. Съезд одобряет деятельность ЦК КПСС и конкретные меры, направленные на урегулирование разногласий с Компартией Китая на принципиальной основе марксизма-ленинизма. Съезд выражает уверенность, что, в конце концов, наши партии, пароды наших стран преодолеют трудности и будут идти в едином строю в борьбе за общее великое революционное дело.

Обязательным условием сплочения коммунистических рядов является строгое соблюдение сформулированных в Заявлении 1960 г. норм взаимоотношений между партиями, принципов равноправия, самостоятельности, невмешательства во внутренние дела друг друга. КПСС выступает против гегемонизма в коммунистическом движении, за подлинное равноправие и братские отношения между всеми партиями па принципах пролетарского интернационализма.

Идейно-политическое сплочение коммунистических рядов, к которому КПСС и впредь будет неуклонно стремиться, предполагает непримиримую борьбу марксистов-ленинцев против правого и «левого» ревизионизма. Отклонения от марксистско-ленинской линии как «влево», так и вправо особенно опасны, когда они связаны с проявлением национализма и гегемонизма. Важнейшим условием дальнейшего продвижения вперед мирового коммунизма является творческая разработка на основе марксистско-ленинской теории новых проблем, выдвигаемых ходом мировых событий и практикой революционного движения…

Я уже ушел в состояние «транса», то есть делаю вид, что слушаю скучнейший лично для меня доклад, но размышляю о своем и усиленно пытаюсь не заснуть. И надо отдать должное. В отличие от будущих депутатов и прочей провластной шушеры местные коммунисты держатся мужественно. Никто не спит, милостиво внимают докладчику с открытыми глазами. Крепкий тут все-таки народ, неделю провести в бесконечных заеданиях и выглядеть бодрячком. Гвозди бы делать из этих людей! Я даже наблюдаю делегатов, что-то тщательно записывающих в блокноты, что были подарены всем. На слух пытаются понять, куда линия партии будет гнуться? Скорее всего, это местечковые идеологи. Им некогда ждать официальные бумаги, а следовать «линии партии» надо немедленно.

Я и сам сумел выработать собственный имидж «Делового руководителя». Обычно передо мной всегда лежит один из рабочих блокнотов. И суммируя ценность разговоров в кулуарах, я время от времени вношу поправки в расписание или записываю на будущее пришедшие в голову идеи. А для делегатов создается видимость того, что вождь не спит, а целенаправленно работает. Впрочем, моя активность в стране и за рубежом отлично прослеживается благодаря бессовестному пиару. Это благотворно влияет на реноме Генсека у обывателей, и подстегивает партийных работников. Первый не спит, вкалывает, а вы что?

Но думаю, что со временем немного сверну постоянное напоминание о себе. Всего должно быть в меру, иначе получится обратный эффект. Оставлю для публики лишь самые яркие акции. И не дай бог уподобится Меченому с его бесконечной трескотней. Как нас бесило, когда вместо фильмов после программы «Время» показывали его очередную болтовню! И неизвестно, когда ждать ее окончания. Такое неприглядное отношение к народу быстро привело к тому, что Мишу стали сильно не любить. Потому я дал строгое указание ни в коем случае не прерывать во время съезда обычные, заранее запланированные передачи. И больше давать короткие и ёмкие репортажи, а не показывать длинные речи. Их, кому необходимо, все равно опубликуют. Разве что полностью отметить мое приветствие и завершающую речь. Так что скоро меня будут снимать. Зато позже вздохну спокойно! И даже возьму неделю отпуска. В Крыму уже тепло. Почему бы туда не слетать и не пригласить кого-нибудь из-за рубежа для неспешной беседы?

А мысли сами унеслись к недавней битве за Секретариат. Я не только Фурцеву протолкнул на место руководителя отдела, но и вернул к работе несколько знаковых для страны людей. Обиженных Хрущевым и системой. Это большое свинство из-за вождизма убирать с должностей государственников! Первым заново ввел состав кандидата в члены Президиума Михаила Георгиевича Первухина. Многие забыли этого человека, оказавшегося в тени всемогущего Берии. Но история гласит, что именно под прямым участием и под прямым руководством Михаила Первухина как заместителя председателя Совета народных комиссаров СССР группа ученых и специалистов во главе с профессором Игорем Курчатовым были подготовлены практические предложения о том, что необходимо для организации Атомного проекта в СССР.

Эти предложения легли в дальнейшем в основу постановления Государственного комитета обороны от 11 февраля 1943 года, где среди прочего предписано создать в Москве специальную организацию (Лаборатория №2) для проведения проектно-технических и опытно-конструкторских работ по атомному проекту. Научное руководство в этом проекте поручалось И. В. Курчатову, хозяйственное управление и общее руководство — М. Г. Первухину и уполномоченному ГКО по науке С. В. Кафтанову.

С декабря 1947-го в должности заместителя начальника Первого главного управления при Совете Министров СССР Михаил Первухин руководит атомным суперглавком вместо тяжело болевшего в тот период Б. Л. Ванникова. А в июле-августе 1949-го, когда уже был определен «день Х», уровень его персональной ответственности максимальный: председатель Государственной комиссии по организации испытаний первой советской атомной бомбы на Семипалатинском полигоне. Член Политбюро ЦК ВКП(б) Лаврентий Берия был на испытании РДС-1 самым высокопоставленным государственным деятелем. Но поскольку успешный итог испытаний никто не гарантировал, во главе комиссии был поставлен заместитель начальника ПГУ Михаил Первухин.

После смерти Сталина Первухин был назначен министром объединённого Министерства электростанций и электропромышленности. С декабря 1953 года по февраль 1955 года — заместитель председателя Совета Министров СССР и председатель бюро по энергетике, химической и лесной промышленности при Совете Министров СССР, а с февраля 1955 года по июль 1957 года и одновременно с декабря 1956 года по май 1957 года — первый зампред Совмина СССР, председатель Государственной экономической комиссии Совета Министров СССР по текущему планированию народного хозяйства, с 30 апреля 1957 года — министр среднего машиностроения СССР. Это министерство и занималось атомным проектом СССР.

Еще в сорок седьмом, когда атомная энергия на западе оставалась делом секретных военных и учёных, Первухин ставит дело ещё шире. Только что заработал первый Советский опытный реактор. Пока это только лабораторная машинка, но за энергией мирного атома будущее. Но всем связанным с проектом казалось, что совсем скоро по просторам Союза раскинется сеть атомных электростанций, которые не чадят угольным или мазутным дымом, которые могут на одном вагоне обогащённой руды снабжать током и теплом целый город несколько лет. Совсем скоро полетят самолёты с атомными двигателями, а через северные льды с хрустом двинутся атомные ледоколы. Пойдут в дальние походы через весь шарик атомные подводные лодки и корабли.

В сорок седьмом году, когда Первухин говорил это всё с трибуны перед Сталиным, казалось несбыточной фантастикой. Советский народ смог воплотить её в жизнь. «Мы рождены, чтоб сказку сделать былью!» Именно Первухин в первых рядах занимается строительством атомного комбината «Маяк» под Челябинском и Уральского электрохимического. Именно он, как председатель Госкомиссии, подпишет акт после успешных испытаний первой Советской атомной бомбы. Задумается на мгновение и крупными буквами добавит сверху «Спасибо, товарищи!»

До 1957 года он был Членом Президиума ЦК КПСС. Затем понижен до уровня кандидата. Он один из первых понял вредительский характер политики Хрущева и выступил в составе «антипартийной группы». Первухин, будучи членом Президиума ЦК КПСС, критиковал Хрущева на заседании Президиума за разукрупнение министерств, переподчинение предприятий Совнархозам, за призывы догнать и перегнать Америку к 1960 году по производству мяса и молока на душу населения. Злобный Никита этого ему не забыл.

После смещения Хрущева, Михаил Георгиевич до конца своей жизни работал начальником управления энергетики и электрификации Высшего совета народного хозяйства СССР, а с 1965 года до конца своей жизни работал в должности начальника отдела территориального планирования и размещения производства и члена коллегии Госплана СССР, также принимал участие в комиссиях по приёму новых атомных электростанций, в числе которых Обнинская атомная электростанция и тесно сотрудничал с Министерством среднего машиностроения СССР, Институтом атомной энергии имени И. В. Курчатова и его директором — А. П. Александровым, будущим Президентом АН СССР.

Такие железные человеки нужны мне самому!

Неожиданно против его возвращения высказался Кириленко. Заподозрил себе конкурента? Но большинство было за меня. Так что я снова провел Первухина в кандидаты… уже Политбюро. Оставлю его на энергетике и атомной промышленности в Секретариате. Это повысит вес и значение. Михаил Георгиевич поначалу был против, но затем под напором аргументов согласился. Это мой первый шаг к увеличению доли «технократов» в Политбюро. Идеологическим шумом есть кому заниматься. Демичев остается в отделе пропаганды, Фурцева займется идеологией в целом. Она умеет выделять любителей трескотни, со временем избавиться от бесполезных.

И не забываем, что старых работников ЦК подпирает целая поросль циничной и талантливой молодежи. Мой отдел «И» уже затыкает их во всем. О чем я не преминул заметить при всех на Секретариате. ЦК уже ощущает на себе охлаждение со стороны вождя. Переезд из ЦК в Кремль, постоянная критика, перевод нитей управления в общий отдел к Черненко. Но если хотите меня, то сначала докажите! Черт вас дери! Когда я от Секретариата слышал хоть что-то полезное и умное? Постоянно идиотов непуганых одергивать приходиться. Потому и намечается рост отделов в Кремле. Целая «Администрация президента» получается. Подумываю им целый этаж выделить. Так что вскоре предстоит новый ремонт. Кремлю давно необходим ремонт. Мы это намедни обсуждали с музейщиками и реставраторами. Да все стране требуется модернизация. Мы поднялись на чугунную ступень, наполнили её энергией атома и ракетного топлива. Сейчас начнем штурмовать следующую.

Невольно улыбаюсь мечтам. Затем вижу, как начинают улыбаться передние ряды. Это они так реагируют. Ну, пущай! Улыбка лучше страха.

— Величественна наша цель — коммунизм. И каждый трудовой успех, каждый год героических свершений, каждая пятилетка приближают нас к этой цели. С этой точки зрения партия оценивает и предстоящее пятилетие. Дел предстоит много. Задачи надо решить большие, сложные, но мы решим их и решим обязательно.

В зале продолжительные аплодисменты.

— Да, советские люди с уверенностью смотрят в завтрашний день. Но их оптимизм — это не самоуверенность баловней судьбы. Наш народ знает: все, что он имеет, создано его собственным трудом, защищено его собственной кровью. И мы оптимисты потому, что верим в силу труда. Потому что верим в свою страну, в свой народ. Мы оптимисты потому, что верим в свою партию, знаем — путь, который она указывает, — единственно верный путь!

Снова аплодисменты. Весь зал рукоплещет.

— Честь и слава Коммунистической партии Советского Союза — партии строителей коммунизма!

— Пусть и дальше крепнет, и процветает наша великая Родина — Союз Советских Социалистических Республик!

Делаю паузы, чтобы делегаты съезда всласть похлопали. Это часть нашего ритуала.

— Да здравствует мир!

Продолжительные аплодисменты.

Завершаю свою речь привычными для всех лозунгами.

— Да здравствует коммунизм! Слава ленинскому Центральному Комитету Коммунистической партии Советского Союза! Да здравствует Коммунистическая партия Советского Союза! Слава великому советскому народу! Да здравствует нерушимое единство КПСС и советского народа!

Народ уже вскочил с мест, и аплодисменты не умолкают. Я также поднимаю руки над собой и хлопаю. Это похоже на некий ритуал, по существу, им и является. Но впервые с момента попадания в этот мир он меня захватил целиком. Огромный зал встал в едином порыве. Гром аплодисментов не умолкает, и все они посвящены в первую очередь мне. Это впечатляет. Снова полнокровно ощущаю невиданную мощь за спиной. Я во главе могучей державы, и крайне слабо осознаю это. Ведь и в будущем я не был величиной. А даже тот федеративной осколок былой Империи был невероятно богат и силен. Здесь же нам принадлежат гигантские ресурсы, сотни миллионов людей. Ну как с ними не совершить рывок в будущее?

Я не планировал строить коммунизм. Ни я, никто иной не ведает, что это такое. Мне бы сохранить страну и придать импульс здорового развития. И на том спасибо. Но в какой-то момент захотелось большего. Создание более справедливого общества, чем было когда-либо существовавшего на планете. Обмануть цивилизацию и человеческую природу. Пусть для этого придется вывернуть страну наизнанку, оно того стоит!

Информация к размышлению:

Результаты брежневских раздумий, как правило, носят на себе отпечаток двойственности, свойственной внешней политике советского государства на всём протяжении его существования, когда геополитические интересы СССР как

державы вступали в конфликт с интересами коммунистической власти или мирового коммунистического движения. Так, в октябре 1972 года на даче в Завидово Брежнев делает примечательную запись:

«Как бы Указ о евреях не отменять, а де факто не применять», — задавая этой мыслю своеобразную линию поведения властей в ходе советско-американского конфликта по вопросу еврейской эмиграции, закончившегося принятием конгрессом США поправки Джексона-Вэника.

Брежнев стремился смягчить этот дуализм за счёт свойственной ему осторожности и приверженности тактике «золотой середины». Например, размышляя в феврале 1973 года о возможностях поставки Египту ракет класса «Земля-Земля», Брежнев отмечал: «ведь США дадут Израилю тоже такие ракеты, и что из этого получится, то касается внутренней политики, то здесь можно вычленить три основных направления тематики брежневских записей: кадровое, хозяйственное и 'ритуальное». Несмотря на бытующее мнение о немощности Брежнева во второй половине 1970-х годов и фактически полном отстранении его от текущих дел, дневниковые записи доказывают, что подборкой, расстановкой и смещением партийно-хозяйственной элиты он занимался до последнего дня своей жизни, не выпуская кадровый вопрос из своих рук. Вот лишь несколько типичных записей: «Кадры — только кадры могут решать вопросы»; «О министрах (стариках): кадровые вопросы — взять в руки. Выдвижение молодёжи»; «Сокращение провести — постепенно, чтобы не растерять кадры»

Даже самые, казалось бы, незначительные брежневские записи могут помочь исследователям опровергнуть или подтвердить сложившиеся в историографии точки зрения. Так, существует версия, что в 1982 году Брежнев практически отстранился от дел, а верховная власть сконцентрировалась в руках «всесильного» Андропова. Однако факт назначения на пост главы КГБ СССР бывшего председателя КГБ Украины Виталия Федорчука — человека, не входившего в «команду» Андропова — вызывает сомнение в этой версии. До 21 мая 1982 года фамилия Федорчука ни разу не фигурирует в брежневских записях. Вместе с тем мы находим в дневнике сведения о том, что уже спустя неделю после назначения Федорчука главой Лубянки, Брежнев лично хлопочет о предоставлении украинскому чекисту московской квартиры. Такое внимание генсека свидетельствует о прямом участии и заинтересованности Брежнева в этой ключевой кадровой перестановке

Дневниковые записи позволяют реконструировать ещё одну важную сторону быта первого лица советского государства — отношение генсека к деньгам. Брежнев, который, так же как и Сталин, находился на полном государственном обеспечении и, следовательно, в деньгах практически не нуждался, в отличие от «вождя всех народов», знал счёт своим личным сбережениям. Он регулярно умножал их п о мере сил: обменивал валюту на рубли, клал деньги под проценты в сберкассу, фиксировал свои «гонорары» и «военные выплаты». «Любовь» Брежнева к деньгам, их накопление, были весьма важными элементами в его жизни и в бытовом укладе всей его семьи. Регулярные денежные переводы на имя близких родственников

свидетельствуют не только о проявляемой Брежневым заботе о своих ближних, но и о том, что генеральный секретарь ЦК КПСС был реалистом и не верил в скорый приход коммунизма.

За работами по атомной проблеме, как уже говорилось выше, постоянно следили Политбюро ЦК и Совет Министров СССР. Несколько раз по ходу работ мы докладывали о состоянии дел. Мне хорошо запомнился день, когда мы докладывали на Политбюро о результатах по получению плутония, обогащенного урана и тяжелой воды, а также о конструкции первой атомной бомбы. И. В. Сталин очень внимательно выслушал каждого. Первое сообщение сделал И. В. Курчатов, потом главный конструктор атомной бомбы, затем Б. Л. Ванников, А. П. Завенягин. Мне пришлось докладывать о получении тяжелой воды. Посмотрев на пробирку с тяжелой водой, И. В. Сталин спросил меня, чем же она отличается от простой воды. Я ответил, что по внешнему виду действительно нельзя отличить тяжелую воду от простой, но их удельный вес и другие физические свойства различны.

К середине 1949 г. было накоплено достаточное количество плутония и урана-235, чтобы сделать атомную бомбу и провести первые испытания атомного взрыва. Атомные комбинаты работали хорошо, увеличивая выпуск продукции. Для проведения испытания атомного взрыва в одном из отдаленных районов страны был создан полигон, на котором построены лаборатории, жилье для персонала, а также объекты для испытания воздействия атомного взрыва — жилые дома, мастерская, железнодорожный мост, окопы и другие сооружения.

Для установки атомной бомбы была сооружена металлическая башня высотой примерно 50 метров с грузовым лифтом для подъема основного объекта. Рядом с башней расположилось небольшое здание, где происходила сборка снаряда. Для управления взрывом на расстоянии 5–6 километров от башни был построен подземный железобетонный командный пункт. Кабели управления были проложены в укрытой траншее. Примерно за месяц до завершения всех работ на полигоне я выезжал на место и, вернувшись в Москву, доложил Спецкомитету о состоянии строительства.

В конце августа для проведения испытательного взрыва на полигон прибыла комиссия, в которую входили: И. В. Курчатов, А. П. Завенягин, М. Г. Первухин, Н. М. Зернов, В. А. Махнев и главный конструктор атомной бомбы. По состоянию здоровья не мог участвовать в комиссии Б. Л. Ванников. Комиссия провела проверку готовности всех сооружений для взрыва. Наконец, наступил день испытания. В ночь с 28 на 29 августа члены комиссии лично проверили готовность испытания. Окончательная сборка бомбы проводилась в мастерской у башни при непосредственном участии главного конструктора и ею сотрудников. В нашем присутствии бомба была собрана, поднята на лифте па башню и укреплена. После этого все отправились на командный пункт.

На рассвете, примерно, часа в 4–5 утра, с командного пункта, где мы все находились, автоматическим устройством был включен сигнал замыкания, и произошел взрыв первой советской атомной бомбы. Взрывная волна потрясла здание командного пункта, выбило стекла у входа, расположенного с противоположной стороны от башни. Мы все выбежали наружу и увидели яркое пламенное облако, вслед за которым поднимался черный столб земляной пыли, превращаясь в гигантский гриб. Взрыв удался, мы бросились поздравлять друг друга, обниматься и целоваться. Для контроля за процессом взрыва атомной бомбы и определения силы взрывной волны, радиации и лучистой энергии, на полигоне в специальных железобетонных башнях были установлены необходимые приборы и быстродействующие кинокамеры. Руководил разработкой схемы измерительных приборов и наблюдал за их установкой профессор, ныне академик М. А. Садовский.

Колоссальный труд наших ученых, инженеров и рабочих увенчался грандиозным успехом. Советский Союз создал атомную бомбу и тем самым лишил США монопольного положения. Надо понять радостное, приподнятое настроение всех, кто работал над созданием атомной промышленности, ибо на нас лежала колоссальная ответственность за успешное решение атомной проблемы перед советским народом и нашей партией. Мы все понимали, что в случае неудачи нам пришлось бы держать серьезный ответ перед народом. К счастью для нашей страны и всех нас, все теоретические и практические вопросы были решены правильно и атомным взрывом это было доказано.

Проведенный в СССР атомный взрыв явился для США неожиданным. В возможность создания у нас в короткий период времени атомной бомбы там мало кто верил. В 1948 г. в распространенном американском журнале «Лук» были опубликованы две статьи под общим названием «Когда Россия будет иметь атомную бомбу». В этих статьях говорилось, что русские могут создать атомную бомбу не ранее чем через шесть лет, т.е. в 1954 г., и то ценой невероятных усилий, ибо в Советском Союзе нет промышленности, которая могла бы изготовить сложное весьма точное оборудование и приборы, требующиеся для создания атомной бомбы. Эти статьи были у нас переведены и до испытания первой атомной бомбы опубликованы отдельной брошюрой. В предисловии к ней мы высмеяли домыслы американских специалистов и в заключение написали, что время покажет, насколько правилен их прогноз, «Поживем -увидим».

Мы уже тогда знали, насколько грубо ошибались американские авторы, неверно оценивая научный, технический и производственный потенциал нашей страны. Советскому Союзу потребовалось времени для создания первой атомной бомбы не больше, чем США. Это подтверждают следующие факты. Физически уран-графитовый реактор, созданный под руководством итальянского физика Э. Ферми, был запущен в Чикаго 2 декабря 1942 г.; испытание первой атомной бомбы было произведено в США 15 июня 1945 г., т.е. через два с половиной года. В СССР физический атомный реактор был запущен И. В. Курчатовым 26 декабря 1946 г., а испытание первой атомной бомбы было у нас произведено в августе 1949 г., т.е. через такой же примерно промежуток времени, что и в США. Решение проблемы использования атомной энергии в СССР началось позднее, чем в США, только в связи с начавшейся в июне 1941 г. Великой Отечественной войной, когда все силы советского народа были направлены на разгром врага, вероломно напавшего на нашу страну.

Вернувшись в Москву, комиссия доложила Политбюро ЦК КПСС о результатах испытания. Момент взрыва и воздействие его на все сооружения, технику, животных был заснят на кинопленку, которая была показана И. В. Сталину и другим членам Политбюро ЦК. Все здания и сооружения в радиусе 3–5 километров от места взрыва были разрушены, военная техника искалечена. Животные получили сильные ожоги. Взрывной волной повреждены стекла во всех зданиях на расстоянии 10–15 километров от взрыва. Гул от взрыва и свет видели и слышали жители населенных пунктов за 80–100 километров от места взрыва. Башня и мастерская при ней испарились, а поверхность земли сплавилась и вдавилась на несколько метров в виде большой воронки. По подсчетам ученых, сила взрыва была равна, или несколько больше, силы взрыва атомных бомб, взорванных американцами над Хиросимой и Нагасаки.

И. В. Сталин внимательно выслушал сообщение И. В. Курчатова и дополнения остальных членов комиссии. Он интересовался отдельными деталями и несколько раз переспрашивал: видели ли мы сами то, о чем рассказываем. Из его вопросов было видно, что он очень доволен успехом создания атомной бомбы, но в то же время относился критически к излагаемым нами результатам. В конце беседы он поздравил всех с большим успехом и пожелал ускорения дальнейших работ

Content

Генеральный попаданец 3

Глава 1 1 сентября 1965 года. Москва. Главное здание МГУ. Лучшей стране — лучшее образование!

Глава 2 13 сентября 1965 года. Костромская область. Колхоз имени Октября. Даешь стране надои!

Глава 3 17 сентября 1965 года. Кремль. Информбюро. Свежий ветер в лицо

Глава 4 21 сентября 1965 года. Москва. Старая площадь. Золото партии

Глава 5 23 сентября 1965 года. Москва. Министерство обороны. Имидж крепи делами своими!

Глава 6 28 сентября 1965 года. Москва. Совет Министров. НЭМ и ее вдохновители

Глава 7 7 октября 1965 года. Париж-Стокгольм-Вена. «Великое красное наступление»

Глава 8 11 октября 1965 год. Борт «Аэрофлота». Успехи и провалы

Глава 9 30 октября 1965 года. Завидово. И отольются почки в камни

Глава 10 9 ноября 1965 года. Пхеньян-Владивосток. Восток дело тонкое

Глава 11 12 ноября 1965 года. Владивосток-Новосибирск. Дыхание жизни

Глава 12 18 ноября. 1965 года. Алтайский край. Дыхание жизни

Глава 13 25 ноября 1965 года. Московская область. Железные дети Холодной войны

Глава 14 10 декабрь 1965 год. Кремль-Совмин. Вечный вопрос

Глава 15 27 ноября 1965 года. Москва. Шаболовка. Заявка на успех

Глава 16 21 декабря 1965 года. Эра возможностей

Глава 17 11 января 1966 года. Москва. Удар ниже пояса

Глава 18 25 января 1966 года. Кремль. Вторая реальность

Глава 19 12 февраля 1966 года. Вехи долгого пути

Глава 20 23 февраля 1966 года. Вена. Будет ли прочен наш мир?

Глава 21 8 апреля 1966 года. Кремлевский Дворец съездов. Заключительное слово