Теперь я не Адвокат 3

Глава 1

Я выхватил револьвер и выстрелил в шарик.

Никогда раньше не приходилось стрелять по летящим в тебя мишеням, но я попал. Первой же пулей — на вторую времени у меня не оставалось. Шарик взорвался, усыпав комнату огненными брызгами. К счастью, я успел прикрыть глаза и заслониться рукой.

Мой «пятисотый» не подвел и на этот раз. Взвел курок и быстро обошел весь дом, но больше никаких опасностей не обнаружил. А затем через несколько секунд в коридоре послышались шаги. Вика с «браунингом» в руке. Грохот револьвера донесся до нее, и она поспешила на помощь.

— Теперь вроде чисто, — вздохнул я, обняв ее. — Около тела был какой-то огненный мячик. Когда я вошел, он полетел на меня, но, по счастью, удалось в него попасть. Я такого еще не видел.

— Огненная магия, — пожала плечами Вика. — Это тот самый человек. Убил Дениса и оставил ловушку. На нас, я так понимаю.

— Скорее всего, да. Надо вызывать полицию. Но перед этим давай посмотрим, может, найдем что-то важное.

Затягивать с полицией нельзя — как-никак, в коридоре лежит труп, но я очень хотел найти что-нибудь, проливающее свет на происходящее. Мы с Викой быстренько осмотрели полки, письменный стол, но ничего не нашли, кроме кучи книг по мистике и оккультизму. Возможно, все унес тот, кто убил Дениса.

Я позвонил в дежурную часть и сообщил о том, что случилось.

Полиция приехала без задержек, минут через пятнадцать. Следователь, оперативник, кинолог с собакой (я ей почему-то очень не понравился), и, на всякий случай, двое патрульных в бронежилетах и с автоматами. Затем примчался начальник заводской безопасности Иван Николаевич — о том, что случилось, ему сообщила сами полицейские.

— Тот, кто его убил, и завод поджег, — сделал он очевидный вывод.

Мы с Викой дали объяснения оперативнику — рассказали, как тут оказались, хотя, на всякий случай немного изменив обстоятельства — мол, Денис сам пригласил нас к себе, а иначе могли возникнуть вопросы, на каком основании полезли в чужой дом.

Пока писали, откуда ни возьмись примчался московский эксперт по преступлениям, связанным с магией. Москва далековато, но он был рядом, и его срочно вызвали сюда. Поговорили с ним, и он подтвердил то, что мы и так знали: действовал маг огня, кто — непонятно. Уголовное дело передадут в Москву, но работа по нему будет долгой и неспешной. Да и передадут не завтра, а через неделю-другую в лучшем случае. Такие порядки в полиции, ничего не поделаешь!

И еще он сказал, что убил Дениса кто-то очень сильный. И злой. По всей видимости, он мстил ему за что-то.

— Наверное, нам тут пока делать нечего, — сообщил я Вике.

Она согласилась.

— Да, похоже на то. Надо возвращаться.

— Я буду искать этого огненного мага. Деваться некуда. Большие сомнения, что от полиции будет толк.

— Да, — кивнула Вика. — Я тебе помогу. В принципе, нам бы только узнать, кто он, а потом пусть его задерживают оперативники.

— Хорошо, если так, — я развел руками. Хотя, как показывает практика, что-то получается, только когда берёшься за дело сам. Думал, посадим Смирнова, станет проще. Но какое тут. Объявился еще кто-то.

По дороге домой я позвонил Вадиму.

— У тебя есть связи в Университете магии? — спросил я.

Тот почесал затылок.

— В принципе, есть… Если поищу, то найду. А что?

— При встрече. Если в двух словах, то человек, разбирающийся в огненной магии, занимается очень нехорошими делами, и надо узнать, не учился ли он в свое время там. Надо его найти, а то полиция будет раскачиваться долго.

— Правильно! — одобрил Вадим. — Приезжай, поговорим. Обсудим в спокойной обстановке.

— Как у тебя дела? — спросил я и сразу пожалел об этом. Вдруг начнет рассказывать про своих балерин и про то, как мы их в сауну водили. Вика рядом, может услышать. Не хочу я при ней о таких вещах говорить.

— Все отлично! Жизнь бьет ключом!

— Не по голове? — засмеялся я.

— Нет, ни в коем случае! Я знаю, куда можно совать голову, а куда нельзя, хахаха!

Он отключился, я убрал телефон и закрыл глаза, решив немного подремать. Отдыхать пришлось недолго.

Минуты через три-четыре снова раздался звонок. Вадим собственной персоной. Что-то, похоже, случилось. Даже мелодия на звонке зазвучала как-то тревожно.

Вздохнув, я поднес телефон к уху.

— Помнишь, я говорил, что знаю, куда совать голову, а куда — нет? — запричитал Вадим.

— Помню. Как не помнить, разговор был только что.

— Да… — жалобным голосом сообщил Вадим. — Мои слова отменяются. Оказалось, что не знаю! Очень не знаю!

— Что у тебя стряслось?

— Меня вызвали на дуэль! Она должна состояться сегодня вечером в десять!

— Куда, куда тебя вызвали?

— На дуэль! На нее самую! Ты что, не знаешь, что такое дуэль?

— О значении этого слова прекрасно осведомлен, — ответил я. — Но еще я в курсе, что на дворе не восемнадцатый век. Какие еще дуэли⁈

— Самые натуральные! — заныл Вадим. — Ты просто не знаешь, а они сейчас очень распространены, хотя и по-тихому!

— До смерти⁈ На пистолетах или шпагах⁈ А потом выживших случайно не отправляют в Сибирь на двадцать лет?

— Нет, не такие, конечно… но лицо могут разбить по полной! А я к нему очень привязан! Оно мне дорого, как память! Дуэли проходят на кулаках!

Вот людям голубых кровей заняться нечем!

— И кто тебя так не любит? — поинтересовался я. — Кому настолько не нравится твое лицо?

— Барону Сергею Хмелеву! Есть такой. Не особо богат, но род у него древний.

— Не знаком с бароном, но дуэль небось из-за женщин?

— А из-за кого же еще! У меня разве бывали неприятности по другим причинам? Но я не виноват! Мне сказали, что он разошелся со своей невестой, и я, доверчивая душа, этому поверил.

— Тебя жестоко обманули? Подставили, так сказать?

— Не совсем… Он действительно разошелся, но не очень. Иногда они до сих встречаются для доставления друг другу удовольствия. И ему не понравилось, что девушка сделала приятно не только ему! Хотя какая разница, она что, от этого хуже стала⁈ Поэтому он вызвал меня на боксерский поединок. Если приду — получу по морде. Не приду — получу по репутации. Ужасно и то, и то.

Говорил он громко и Вика, все услышав, заулыбалась.

— Теперь понятно. А он что, какой-нибудь мастер спорта Империи? Чемпион Москвы в тяжелом весе? Чего ты его так боишься?

— Да какое там! Он даже старше меня лет на пять, и образ жизни такой же, правда, он покрупнее и в спортзал захаживает. А я, сам знаешь… Боксерские перчатки не надевал ни разу в жизни! И физкультура у меня своеобразная… В основном, в положении лежа.

— А от меня что нужно? Чем я тебе могу помочь? — спросил я.

— Ты один сейчас?

— Нет, с Викой. Она тебе привет передает.

— Аааа, Вика… — заулыбался Вадим, на секунду забыв о том, что ему угрожает. — Вика — она замечательная! Ей тоже привет! Но лучше я поговорю с тобой наедине. Мне очень неудобно.

— Ладно, возвращаюсь в город, и сразу к тебе.

— Ты настоящий друг! — расцвел Вадим. — А я пока поищу подход к университету магии.

Мы распрощались с Викой, я пересел в свой автомобиль (не в «тойоту», а в арендованный «форд»), и поехал к Вадиму, не очень понимая, как я могу его спасти его физиономию или его репутацию. Разве что посоветовать, какие мази для сведения синяков в аптеке купить. Ну или секундантом побыть, хотя что толку от секундантов.

Не знаю, какие дуэли в тех кругах, но они точно не похожи на соревнования по борьбе в южных регионах нашего государства, во время которых чуть ли не каждый раз начинаются драки между командами.

Но если так, придется выручать старого товарища.

Потом газеты будут писать в разделе «светская хроника» — «Граф Нижинский, выражая неудовольствие судейским решением, ударил графа Баратынского стулом, на что тот, в свою очередь, боднул оппонента головой в живот». Ну а что. Аристократы — тоже люди, и ничто человеческое им не чуждо.

А вот, кстати, и один из них. Выбрался на улицу в помятой майке. Дома у него, наверное, какая-нибудь очередная балерина, не захотел при ней разговаривать. На физиономии барона Горчакова будто написано, что быть ей завтра битой. Причем написано крупными буквами. Издалека видать эту надпись. Невооруженным глазом.

— Что случилось, объясни? — спросил я, после того как мы поздоровались.

— Ситуация! — развел руками Вадим. — Нехорошая. Якобы по моей вине пострадала честь девушки. Видел бы ты это невинное создание. Нет, она хорошая, но когда ей скучно, пускается во все тяжкие. А тут я случайно оказался неподалеку. Какой дьявол занес меня в этот клуб!

— А этот… Хмелев… он ко всем ее так ревнует?

— Ты представляешь, нет! Я оказался первым! Хотя если он увидит весь список, ему придется полгода драться безвылазно. Мне очень повезло!

— И как это все будет выглядеть?

— Очень просто, — пробурчал Вадим. — Есть мало кому известный подвал, называемый «Бойцовским клубом». Там эти чертовы аристократы и выясняют отношения на ринге.

— Давай я тебя немного потренирую. За час можно подготовить парочку ударов, и если Хмелев занимается постольку-поскольку, этого может и хватить. Главное — неожиданность!

Вадим жалобно скривился.

— Можно, конечно… но есть вариант получше… Для моей персоны, во всяком случае… Не мог бы ты за меня пойти подраться? Ты-то у нас парень спортивный… для тебя это раз плюнуть!

У меня глаза полезли из орбит.

— Это как⁈ Мне назваться бароном Горчаковым⁈ А не разоблачат подмену? Никто тебя там в лицо случайно не знает?

— Раньше дрались сами аристократы. Но это было так больно! Синяки, шишки, даже выбитые зубы. Поэтому решили, что друзья могут подменять участников дуэли. Всем нововведение очень понравилось. И за поруганную честь вроде отомстили, и рожа не пострадала.

Я рассмеялся.

— Вот оно что! Хорошо, согласен. Не думаю, что господин Хмелев что-то представляет из себя в плане бокса. Но сильно бить его не хочу, все-таки за девушку заступился… какой бы странной ситуация не была.

Вадим аж расцвел.

— Спасибо огромное! Я знал, что на тебя можно положиться! Как тебя отблагодарить?

— Не надо меня никак. Подумай, через кого можно пообщаться с кем-то из магического университета. Надо узнать имя одного плохого человека.

— Уже все сделано! — самоуверенно ответил Вадим. — Тебя ждут завтра утром в университете. Если ты, конечно, после дуэли будешь способен…

— А почему нет? Ты же сказал, что Хмелев с боксом не дружит? В этом случае он мне не соперник, я даже бить его сильно не буду… Или есть какие-то подводные камни?

— Нет! Никаких! Все именно так! — слегка испугался Вадим. — Заезжай за мной в девять, и поедем. Клуб недалеко. Перчатки там дадут.

— Договорились.

Я приехал к себе домой, по дороге купив что-то поесть. Опять Вадим куда-то влез, и опять требуется помощь. Хотя, в принципе, иногда помогать ему было весело… особенно если нужно посетить кабак с балериной, подружкой его любовницы. Ладно, это все лирика.

Я залез в шкаф, достал спортивную одежду, капу, бинты и прочее. Хотя, если враг Горчакова боксом не занимался, все будет просто. Двину ему разок по печени, он после этого продолжать не сможет, и таким образом не получит избиения. Но вдруг Хмелев будет плохо себя вести, то ему… гм… будет плохо!

Потом я позвонил Снежане. Настроение у нее улучшилось — бабушке стало легче, такое впечатление, что похороны все-таки откладываются. Сказала, что очень соскучилась и обещала скоро приехать. Тут и у меня настроение пошло в гору, как ему не пойти!

Как только потом заниматься делами, мы же из постели вылезать не будем. Ну разве что затем, чтобы получить удовольствие в ванной, на кухне, в крайнем случае, в автомобиле. Осталось только на шкафу еще попробовать, все остальное уже было. Но об этом потом. Сейчас у меня, извините, дуэль.

Время пролетело быстро, я собрал сумку и вышел на улицу. Волшебная сигнализация от Вики перекочевала в арендованный автомобиль, поэтому я не опасался, что мне чего-нибудь подбросят. Да и некому уже этим заниматься. Оба специалиста в таких делах сейчас в тюрьме, и выйдут оттуда нескоро.

Больше надо опасаться выстрелов или огненного шара, но в округе вроде спокойно. Я сел в машину и поехал за Вадимом.

Я почему-то нервничал. Понятия не имею, почему. Дуэль — ненастоящая, Хмелев драться не умеет, какие проблемы? Мой спортзал посещало несколько мастеров спорта международного класса по боксу и кикбоксингу, и я с ними в спаррингах чувствовал себя весьма уверенно, люди даже удивлялись — вроде не профессиональный спортсмен, а получается очень хорошо. Талант!

Тренер говорил, что будь я помоложе, с такими данными меня б с руками оторвали с перспективой выступлений на чемпионатах мира, а то и на олимпийских играх.

Но увы! Хотя не уверен, что это плохо. Профессиональный спорт скучен. Утром — пробежки, днем и вечером — тренировки. Еда строго по предписанию диетологов, и никакого секса перед боями.

Не, мне такое не подходит.

Вход в «Бойцовский клуб» оказался в одном из больших стадионов Москвы. Точнее между каких-то хозяйственных построек на территории стадиона. И представлял он собой обшарпанную незаметную дверь.

Пускать нас довольно долго не хотели. Вадим стучал, бил ногами, кому-то звонил (на звонок не отвечали), потом от злости сказал, что сейчас уйдем, потому как не открывают, но затем дверь все-таки распахнулась.

Изнутри показался бритоголовый амбал в кожаной куртке.

— Кто такие? — спросил он, смерив нас мрачным взглядом.

— Я — барон Горчаков, — произнес Вадим. — Он со мной. Его зовут Павел Волков.

— Ему известны правила нашего клуба?

— Еще нет, — развел руками Вадим. — Но я ему расскажу.

— Все я знаю, — раздраженно ответил я. — Первое правило клуба — никому не рассказывать о клубе. Второе правило клуба — никому не рассказывать о клубе, третье правило…

— Проходите, — кивнул амбал. — Только о клубе — никому!

Подземный ход, по которому мы пошли, был узким, сырым, сверху капала вода, до некрашеных кирпичных стен лучше было не дотрагиваться, чтобы на одежде не осталось пятен. Заканчивался тоннель еще одной железной дверью, которая оказалась тоже запертой изнутри и тоже открывшейся не сразу.

Дальше оказалось получше. В зале размером с волейбольную площадку на возвышении находился ринг, а вокруг стояли ряды стульев, сейчас, правда, пустовавшие. На стене висело красное полотнище с надписью огромными белыми буквами «бойцовский клуб». Рядом с ним — портреты живших давным-давно князей и графов. Не они ли основали это заведение? Впрочем, неважно.

Людей было мало. Шкафообразная охрана да еще несколько человек, их я не знал, но Вадим побежал к ним здороваться. Я довольно невежливо остался на месте. Не нравилось мне это дело. И сам клуб не нравился. Наверно именно в таких проводили кулачные бои в тайне от полиции матросы в позапрошлом веке. Лилась кровь, летели зубы, толпа визжала от восторга. Не думал, что придется принимать участие в этом, но судьба решила в очередной раз пошутить.

Затем появился седой мужчина лет сорока пяти. Судя по взгляду, он был тут главный. Интуиция меня не обманула. Взгляд был суровый, нахмуренный. Если рисовать с человека картину, то к ней следует добавить подпись «не время улыбаться».

— Граф Завьялов! — шепнул мне Вадим, затем по очереди представил нас друг другу.

— Очень приятно, — сообщил граф, хотя его лицо сообщало, что на самом деле не очень. — Ваш секундант? — спросил он у Вадима.

— Нет… он меня заменит в ринге. Я говорил об этом, — пробормотал Вадим, отведя глаза в сторону.

— Да? Ну, дело ваше, — пожал плечами Завьялов. — Можете идти в раздевалку. Хмелев уже прибыл и готовится.

Я быстро переоделся, размялся и забинтовал себе кулаки (зачем, не знаю, сильно бить ими субтильного по рассказам Хмелева я не собирался). Потом к нам зашел граф, проверил мои перчатки и пригласил в зал.

Там мы стали неподалеку от ринга. В зале появились еще люди — судя по всему, зрители, аристократическая публика из окружения Горчакова. Он с ними со всеми здоровался кивком, иногда молчаливо посматривая на меня, причем взгляд у него становился с каждой секундой все более грустным и виноватым.

О причинах этого я спросить не успел, потому что появился Хмелев — мужчина лет сорока, полноватый, с залысинами и противным выражением лица, в сопровождении своей команды из десяти человек, в которой выделялся парень ростом под два метра, на вид лет двадцати пяти. Его лицо мне показалось знакомым.

Странно, Хмелев был без перчаток и одетый не для драки. Впрочем, у него вся команда была в обычной одежде. Может, никакой дуэли не будет?

— Хмелева жалко, сильно лупить его не хочу. А что за длинный? Такое впечатление, что я его где-то видел.

Вадим посмотрел на меня с тоской.

— Понимаешь, такое дело… Хмелева ты бить и не будешь. Вместо него выступит вон тот, здоровый. А насчет того, что ты его где-то видел… вполне возможно. По телевизору его часто показывают. Это действующий чемпион мира по кикбоксингу Виктор Никитин.

Глава 2

— А что я… — сжался под моим взглядом Вадим. — Не хотел тебе этого говорить… Расстраивать раньше времени…

— Дорогой друг, — медленно произнес я, — несмотря на свои навыки в боксе, я не являюсь профессиональным спортсменом. Не встаю в пять утра на пробежку, и не провожу две тренировки в день. Моим питанием не занимается специально нанятый диетолог, и я не спарингую три раза в неделю, чтобы поддерживать рефлексы в тонусе. Вследствие этого, воевать в ринге с чемпионом мира для меня несколько затруднительно и чревато негативными последствиями для здоровья. Я понятно объясняю или мне выразиться нецензурно?

— Понятно… — жалобно пробормотал Вадим.

— Почему ты не рассказал мне обо всем⁈

— Так я же тебя знаю! Ты бы все равно не отказался! Ты бы не бросил меня в беде!

— Кто, я? Ни фига ты меня не знаешь! В два счета! Сказал бы, разбирайся сам в своем клоунском «бойцовском клубе»! Куда я попал⁈ Не то детский сад, не то филиал сумасшедшего дома! Я уж было порадовался, что элита страны не боится драться на кулаках, а оно вон что! И, к тому же, особого вреда ты бы не получил. Тюкнул бы тебя разок кулачком этот чемпион, и все бы закончилось!

— Я сам не знаю, как получилось, что разрешили подменять, — пожал плечами Вадим. — Был один случай, когда за человека вышел его приятель… простой, не спортсмен, секундант, потому что тот случайно заболел и его обвинили в трусости! А потом понеслось, как снежный ком… А владельцы клуба довольны, дуэли-то в результате участились, и они за каждую получают деньги.

— Такое впечатление, что вы уже передумали драться? — громко спросил Хмелев и засмеялся. — Я так и знал!

— Предлагаю перед основным боем сделать парочку разминочных. Я подерусь с тобой, а твой друг — с Горчаковым, — ответил я.

— Нет-нет, — замотал головой Хмелев, — это будет какой-цирк!

— Цирк⁈ — разъярился я, — а сейчас — не он⁈

— Что случилось? — к нам подошел граф Завьялов. — Правила нашего клуба кого-то не устраивают?

— Я люблю комедии, но только когда смотрю их стороны, — злобно ответил я.

— Не боись! — вступил в разговор чемпион мира, — я тебя не больно побью. Чик — и ты уже в отключке.

— На твоем месте лучше было бы заткнуться! — ответил я. — Когда меня сильно злят, я имею привычку бить в пах и кусаться за уши. Ничего с собой не могу поделать. Тебе когда-нибудь откусывали на ринге уши⁈

— Только попробуй! Я тебе быстро башку оторву! — нахмурился чемпион. — Я за последнюю неделю нокаутировал всех, с кем спарринговал! И это в больших перчатках, не в таких, в которых сейчас подеремся! У нас сейчас и шлемов не будет, если ты не знал! Все, как в древние времена!

— Господа, прекратите! — сказал Завьялов. — Если вы отказываетесь, то можете это сделать, никаких проблем, разве что ваше имя появится на нашей доске позора с надписью «он отказался от поединка».

— Чье имя, мое или Горчакова?

— Обоих, разумеется! А над вами будет висеть торжествующая физиономия барона Хмелева как победителя.

Я повернул голову в его сторону. Рожа Хмелева была до того мерзкой, до того наглой и самодовольной, что я не выдержал.

— Хорошо, согласен!

Хмелев и чемпион мира с улыбкой переглянулись.

Мы поднялись на ринг. С нами зашел рефери — маленький щуплый мужичок лет шестидесяти. Как он будет нас растаскивать из клинча, понятия не имею. Я больше него вдвое, Никитин — почти вчетверо.

Вадим стал в углу в качестве секунданта. Какой-то мужчина притащил небольшой гонг, поставил его на стол и уселся рядом. Очевидно, он будет отсчитывать время. Тут же к нему присоединились еще трое с блокнотами — судьи, обязанностью которых является определение победителя в раунде.

Но, боюсь, сегодня они не потребуются. Маловероятно, что мне удастся не упасть в драке с чемпионом мира.

Судья дал команду подойти.

— Напоминаю вам, бой будет проходить по правилам кикбоксинга. Удары коленями, локтями, головой, ниже пояса, по спине, лежащего или стоящего на колене соперника запрещены. Четыре раунда по две минуты. Господа, вы готовы?

— Да, — мрачно ответил я.

— Ага, — ухмыльнулся Никитин. На его белоснежной капе черной краской были нарисованы клыки. Выглядело эффектно.

Затем мы вернулись обратно в углы, судья взмахнул рукой и скомандовал:

— Бокс!

Мы сошлись в центре ринга. Я протянул руку, чтобы коснуться перчатки (жест, свидетельствующий о взаимном уважении), но господин чемпион вместо ответного касания махнул рукой мне в голову и едва не попал.

Ах ты, ублюдок, подумал я и кинулся в атаку.

Несколько раз я ударил его — неожиданность сыграла свою роль. На лице Никитина появилось озадаченное выражение, он явно не ожидал, что человек, с которым он сегодня столкнется в ринге, что-то умеет.

А потом, увы, все пошло так, как должно идти. Преимущество в силе, росте, весе, да и просто лучшая форма дала себя знать. Техника исполнения ударов у Никитина, к моему удивлению, оказалась корявее, чем я думал. Ничего сверхъестественного. Получается, он выигрывал чемпионаты за счет роста и лошадиного здоровья, и с этим никто не мог ничего поделать.

После первого раунда я уже устал. Попробуй, потаскай на ринге такую тушу, при каждом удобном и неудобном случае наваливающуюся на тебя в клинче. Про удары я и не говорю — жесткие, тяжелые. Левой, впереди стоящей ногой он бил меня в корпус, не давая подойти, и мне приходилось быть очень осторожным, чтобы эта «оглобля» не залетела в подбородок — мгновенный нокаут обеспечен.

— Ты хорошо его лупишь, — неуверенно сообщил Вадим в перерыве. Ему, как секунданту, полагалось говорить хоть что-нибудь ободряющее.

Во втором раунде все стало еще хуже. Сильных ударов не пропустил, но устал до чертиков. Если не тренируешься постоянно, дыхалка страдает первой. Это правило сейчас лишний раз подтверждалось. Один раз я неплохо зацепил расслабившегося чемпиона размашистым правым, пролетевшим у него над плечом, но о нокдауне, а тем более о нокауте речь не шла и близко. Никитин только удивленно вскинул брови и покрутил головой, как бы говоря «надо же, какой прыткий».

На меня он особо не наседал. Видимо, считал, что я и так никуда не денусь. У него серьезные соревнования на носу, а это — так, маленькая подработка.

Увы, он был прав.

В перерыве Вадим молчал и старался не встречаться со мной взглядом.

Дышал я тяжело. К тому же усталость влечет за собой еще одну проблему — ухудшается реакция, и теперь большие шансы, что я не успею в очередной раз уклониться от вражеского кулака.

Вся радость была в том, что я достойно сопротивлялся целому чемпиону мира. Этим я удивил и собравшихся у ринга, и самого себя. Я был даже быстрее его, что немного сглаживало колоссальное преимущество в габаритах.

Третий раунд я кое-как отбегал, хотя по очкам, конечно, проигрывал. Изредка мне удавалось прорваться на ближнюю дистанцию, где я что было сил лупил «крюки» в голову и бока Никитина, но большого успеха не добился. К тому же, вблизи он теперь почти не дрался — просто хватал меня в клинче и висел, будто чувствуя, как наливаются свинцом от такой тяжелой атлетики мои мышцы.

Потом настал четвертый раунд, последний. Сил не осталось никаких, и Никитин пошел в затяжную атаку, решив добить противника. Прижав меня к канатам, он замолотил кулаками, как автомат, чередуя атаки в корпус и в голову. Я закрылся, прижав руки к лицу, и лишь изредка отвечал, чтобы бой не остановили.

Это меня и подвело. Почти не видя противника, я наудачу выбросил левый «крюк», и тут же над ним мне в висок прилетел правый кулак, сбивший меня с ног, как несущийся локомотив.

Свет в зале погас, и я очутился в темной пещере. Не было видно ничего, но я мог слышать, как где-то с потолка капает вода, и еще немного дул холодный ветер.

Странно, подумалось мне. Я же только что был на ринге, что за ерунда! И никакого страха, только удивление. Может, я умер? Нет, непохоже. Тогда где я? И как отсюда выбраться?

— Люди глупы, — вдруг послышался чей-то голос. — Они обладают сокровищами, но не знают об этом. А что еще хуже, не хотят знать о них.

— Кто ты? — спросил я.

— Какая тебе разница, — брезгливо ответил голос. — Ты всего лишь один из многих. Из тех, кто не имеет воли и желания думать. Как быстро тебя сломали.

Я почувствовал, что меня охватывает ярость.

— Ну хорошо, — пробормотал я, вспомнив, что со мной все еще остался мой дар.

Пещера озарилась странным светом, и в десятке шагов от меня показалось бледнокожее существо, сидящее на большом камне. Человеком оно не было — огромные черные глаза без зрачков, серая кожа, безгубый рот и трехметровый рост говорили именно об этом. Одето существо было во что-то черное.

Во что именно, рассмотреть я не успел, потому что пространство вокруг поплыло и я обнаружил себя лежащим на ринге. Надо мной склонился рефери и считал вслух от одного до десяти. За его спиной стоял Никитин и снисходительно посматривал на нас. Мысленно он был уже далеко отсюда. Наверное, строил планы, как потратить полученные от Хмелева деньги.

— … Пять! Шесть! Семь!

Семь, подумал я. А за семью будет восемь. Затем девять, а потом десять.Десять⁈ Десять будет означать, что я проиграл.

Да не в жизнь! И я вскочил на ноги, да так резво, что немного напугал рефери. Такого он явно не ожидал. И вмиг ставших змеиными глаз у человека еще не видел.

Он секунду помедлил, потом спросил:

— Хочешь продолжать?

— Конечно! — ответил я и улыбнулся.

О нокдауне я уже забыл. Да какой нокдаун, таким сильным я себя еще никогда не чувствовал. Десяток секунд назад едва не падал от усталости? Не может быть! Энергия из меня будто выплескивалась. Скажут сейчас пробежать марафон — я его на одной ноге отпрыгаю.

И еще со мной была сила. Жуткая сила в руках. Как ее измерить? Да очень легко! В нескольких шагах от меня стоит человек, ударивший меня по лицу… сейчас он пожалеет об этом.

— Бокс! — скомандовал рефери, с опаской поглядывая в мою сторону. Случаев, чтобы человек, валяющийся в глухой отключке, мгновенно приходил в себя и ни капли не шатался, в его практике не было. И еще эти глаза… сталкиваться взглядом с которыми очень не хочется.

Никитин тоже удивился. Но профессиональные спортсмены в своем большинстве люди простые, долгих размышлений не любящие, и он не был исключением. Встал этот странный тип? Напрасно! Валялся б себе на полу и радовался, что все закончилось, а сейчас он еще разок получит по голове и потеряет много здоровья. Впрочем, человек он взрослый и знал, на что шел.

Чемпион немного присел на заднюю ногу, намереваясь выпрямить ее, когда кулак полетит в цель, чтобы вложить в удар всю массу тела… но затем что-то пошло не так.

Низко согнувшись, я прыгнул вперед, ударив Никитина правым «крюком» в левый бок. По боксерским канонам, корпус защищается локтями, и левый локоть моего противника был на месте, прижатым к ребрам. Проблема оказалась лишь в том, что мой удар смял эту защиту, и собственный локоть Никитина вонзился ему глубоко в тело.

Его глаза раскрылись от боли и изумления, но неприятности еще не думали заканчиваться — другой кулак ударил в другой бок, в то место, за которым находится печень.

На боксерском жаргоне такая связка называется «клещи». Обычно второй удар здесь идет в голову, но я пожалел противника. По печени очень больно, но обычно никаких последствий для здоровья. А если в челюсть…

Никитин упал с искаженным лицом и начал кататься по рингу. Рефери, пару секунд побыв в ступоре, начал отсчитывать нокдаун, но тут же бросил — стало совершенно ясно, что человек не встанет, и махнул рукой, позвал на ринг врача и секундантов.

Поскольку я смотрел, используя дар, было видно, как красные пятна боли растекаются по огромному телу Никитина. Ребра, похоже, были сломаны. Лица врача и секундантов казались театральными масками, изображающими страх.

Впрочем, так и было. Никто не понимал того, что случилось. Я вернулся в свой угол. Вадим стоял бледный, как смерть.

— Как ты это сделал? — прошептал он.

— Пока не знаю, — ответил я. — Надо разбираться.

Я вылез за канаты и сел на лавочку у стены, продолжая смотреть при помощи дара. Но через полминуты прилив сил внезапно закончился, и пришла жуткая усталость. Я вернул своему взгляду человеческий вид и позвал Вадима, о чем-то разговаривающего на ринге с Хмелевым. То, что случилось, похоже, заставило забыть обо всех ссорах.

— Пошли отсюда, — сказал я. — На сегодня развлечений достаточно.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Вадим. — Бледный, как смерть.

— Очень устал. Давай уходить, поговоришь со всеми потом.

— Да, конечно.

Доковыляв до раздевалки, я с трудом переоделся и через все тот же подземный ход мы направились к машине. Сопровождал нас охранник. В этот раз он шел не так вальяжно и старался держаться от меня в отдалении. Судя по всему, он видел то, что произошло.

Около машины я попросил Вадима сесть за руль. Он неуверенно согласился.

— А ты вообще умеешь ездить? — устало улыбнулся я.

— Права есть… уклончиво ответил Горчаков. — Но за рулем не был давно. Да и на права сдавал… ну ты понимаешь, как… По упрощенной схеме! Без теории и практики.

Поездка домой оказалась вторым испытанием за сегодня. Через закрытые стекла не было слышно того, что нам говорили водители проезжающих мимо автомобилей, но чтобы понять смысл сказанного ими, навыки чтения по губам были точно не нужны.

Вадим старался ни на кого внимания не обращать. Сидел, насупившись, и пару раз спросил, какой знак что означает, и можно ли поворачивать вправо со среднего ряда.

Немного отдохнув, я предложил Вадиму поменяться местами, но он с гордостью и злобой отверг эту идею.

— Или я сейчас доеду, или никогда больше не сяду за руль! — заявил он.

— Тогда езжай, — вздохнул я.

Вероятность кого-то задеть была очень велика, но фортуна позволила нам добраться до моего дома без происшествий. Вылезая из автомобиля и посмотрев на лицо Вадима, я понял, что мы сейчас весьма похожи. Оба пережили очень тревожные минуты в своей жизни.

Тревожные по разным причинам — один боксировал с чемпионом мира, второй — полчаса вел машину по московским улицам. Хотя плохого говорить про Вадима не хотелось, даже несмотря на то, что он меня очень подставил. Хороший он человек. И талантов у него много, хотя они… специфические.

— Назад я, пожалуй, на такси, — пробормотал Вадим. — На сегодня уроков вождения хватит. Когда садился за руль, вспоминал, какая педаль — газ, а какая — тормоз. Но почти угадал! Хоть и не с первого раза.

Он поежился.

— Не знаю, как тебя благодарить. Я засылал человека к Хмелеву перед дракой — он должен был поговорить, чтобы она прошла в виде легкого спарринга, но этот кретин уперся. А теперь он ни жив, ни мертв от ужаса. Он-то разговаривал с тренером Имперской сборной по кикбоксингу, попросил дать ему кого-то из бойцов на пару часов за большие деньги. Никакого риска, говорил. Но теперь команда лишилась главного бойца. Ни черта он не восстановится за месяц. А тренер, барон Светин, человек не совсем простой. Он со своими ребятами Хмелева за такое подвесит в качестве груши и начнет отрабатывать удары. Да уж.

— Ты скажи, что это было? — продолжил он. — Когда он тебе врезал, ты валялся в глухой отключке. А потом не то что встал, а даже подпрыгнул. Как это⁈

— Пока не знаю, — ответил я. — Это все дар. Хотя раньше я с таким не сталкивался. Сил он мне еще ни разу не прибавлял. Скорее наоборот, от него быстро устаешь. А тут…

— Поговори с Нечаевым, — посоветовал Вадим. — Может, он чего подскажет.

— А больше и не с кем, — согласился я. — Ладно, вызывай такси. Я посижу на воздухе, и пойду к себе. Чувствую, надо поспать. Завтра вроде мы договаривались в университет магии ехать, правильно?

— Да, конечно! Все договорено! — заверил Вадим.

Такси приехало через пару минут, Вадим на прощание обнял меня и уехал.

Я собрался вставать с лавочки, размышляя, как мне попасть к себе домой — воспользовавшись лифтом или по лестнице, как вдруг телефон зазвонил.

Снежана.

Глава 3

— Привет! — улыбнулась она. — Как ты? Я послезавтра вернусь! Бабушку выписали домов, вроде все хорошо! Страшно соскучилась!

— Отлично, приезжай! Я тоже соскучился.

И тут Снежана нахмурилась.

— А что это у тебя на лице? Синяк?

Черт побери, подумал я. Разглядела. Синяки и царапины на мне сходят быстро, надеялся, что к завтрашнему дню уже буду целый и никто ни о чем не спросит. Но увы.

— Ага, он самый. Говорят, синяки украшают любого мужчину. Особенно адвокатов, — я попытался отшутиться.

— Опять с кем-то подрался?

— Было такое, — вздохнул я. — Он первый начал!

— Что за непослушный ребенок! Приеду, поставлю в угол!

— Гм… — я почесал подбородок. — А можно лучше я тебя? Но не в качестве наказания, а… с другими целями!

— Ну почему не в наказание… можно и так попробовать! Интересно, как это будет… Такие вещи мне пока неизвестны… — она засмеялась. — Только представь — ты задержал какую-нибудь угонщицу дорогих автомобилей… и давай наказывать!

— А у нее водительские права есть? — ухмыльнулся я. — Или она никак не запомнит, где какая педаль?

— Неважно! За то, что ездит без прав, тоже можно наказать! Если расскажу Маше, она обзавидуется… хахаха…

— Ну а без шуток, что случилось? — спохватилась Снежана. — Кроме фингала под глазом, ты целый? И полиция не придет? Тот, с кем ты выяснял отношения, живой?

— Живой! — я развел руками. — Хотя не уверен, что хорошо себя чувствует. Ребра у него пострадали точно. Полиция не придет, это поединок на ринге. И в соперниках у меня был чемпион мира по кикбоксингу. Два метра роста, килограмм сто десять веса.

Глаза девушки округлились.

— А зачем ты полез с ним драться? Это первый вопрос! А второй… я, выходит, о тебе чего-то не знаю? Нет, мне известно, что ты крутой… но чемпион мира! Как это?

— Расскажу при встрече! — коварно прищурился я. — Врать не буду, мне повезло. Или не очень повезло, как посмотреть… А на ринге я оказался знаешь как…

И я рассказал ей о дуэли за честь барона Горчакова. Все, за исключением того, что случилось на ринге в конце. Финал получился, как в третьесортных боевиках — положительного персонажа (то есть меня) долго бил отрицательный, но потом добро восторжествовало, как в одном анекдоте, долго мучило зло паяльником.

У меня не совсем так, но похоже.

Снежана слушала с изумлением.

— Знала, что мужчины — дети, но не знала, что настолько… Пора, наверное, взрослеть.

— Кому взрослеть, тебе? Ты давай, а я таким, видимо, останусь навсегда.

— Мне, конечно же, мне, — успокоила Снежана. — Не мужское это дело — быть взрослым. Но все-таки, как получилось победить? Ты — человек-загадка!

— Не волнуйся, я тоже много чего о себе не знаю. Вчера был удивлен дальше некуда.

— А вообще, очень хочется твоему Горчакову врезать промеж ушей, — продолжила Снежана. — Если б эта горилла на ринге с тобой что-нибудь сделала?

— Как видишь, все обошлось! Не доберется до меня ни горилла, ни гомункул! Увидимся!

Снежана послала мне воздушный поцелуй, я ответил ей тем же, и телефон отключился.

…В квартиру я стал подниматься по лестнице — скорая встреча со Снежаной наполнила душу радостью.

Приняв душ, поужинав и немного отдохнув, я стал думать о том, что произошло. Вероятнее всего, мой дар позволял мне не только увидеть скрытое, но и стать на какое-то время гораздо сильнее.

Причем сильнее не только себя, но и большинства самых сильных людей на свете, при этом сохранив скорость движений и координацию. Ни один штангист на свете не смог бы ударить так, как это сделал я — в лучшем случае он бы просто оттолкнул Никитина, только и всего.

«Видение» я вызывал, просто сконцентрировавшись на своих глазах — вокруг них тут же начиналось покалывание, и мир менялся. А чтобы стать сильнее, надо дополнительно вчувствоваться в мышцы. При этом пауза между «призывами силы» должна быть не менее нескольких часов — это я узнал только утром, потому что перед сном у меня не получалось ровным счетом ничего. То есть десять секунд ты силен, как первобытное чудовище, затем долгий отдых, и умение перезаряжается.

Передышка вдвое короче, чтобы превратиться в монстра хотя бы на секунду, оказалась невозможна — магия, как выяснилось, так не работает. Ладно, спасибо и на этом.

Хотя не уверен, стоит ли действительно благодарить. Темный дар все-таки немного пугает. Ощущение, будто внутри тебя есть то, о чем ты не догадываешься. Оно появляется по чуть-чуть, медленно приоткрывая дверь. Сначала это «видение», затем — «сила»… и что же будет дальше.

А дальше, прервал я свои мрачные мысли, будет поездка в «институт магии». Случится она завтра, и перед ней неплохо выспаться и отдохнуть. Магия — магией, но завтра вернется Снежана… и при всех плюсах от этого спать придется меньше.

И я лег на кровать. Разумеется, после такого видения прийти обязаны, и они не заставили себя долго ждать. Из темноты на меня смотрело какое-то существо, снова по комнате ходили сгорбленные люди в шляпах. Самое тяжелое здесь — ощущение собственной вины. За что, не знаю, но чувствуешь себя порой невыносимо.

— Что вам нужно? — спросил я. — «Дар» сам меня нашел, я его не звал. И Никитин, если б вел себя иначе, сохранил свои ребра. Убирайтесь к дьяволу!

Уходить они не спешили, но я этого и не слишком ожидал, поэтому просто-напросто отвернулся и закрыл глаза.

— Вы не настоящие, — сказал я им напоследок. — Мои галлюцинации, и все.

Фигуры в ответ заулыбались.

…Вика приехала минута в минуту. Ужасно, когда женщина не опаздывает. Начинаешь злиться, комплексовать и нервничать. Я тоже стараясь приходить на встречи вовремя, но иногда это стоит больших усилий. А у нее это выходит будто само собой, легко и ненапряженно.

Я поцеловал ее в щечку.

— Ну что, готов ко встрече с господами волшебниками? — улыбнулась она.

— Готов! — ответил я с некоторой мрачностью. — Боюсь, что в каком-то смысле могу разговаривать с ними на одном уровне.

И я поведал ей о «дуэли» за честь Горчакова. Рассказал все, в том числе и появлении у меня непонятной силы.

Вика выслушала с каменным лицом.

— И что все это значит? — сказала она в конце.

— Ну во-первых, что я и Вадим — полные идиоты…

— Это как бы не новость. Меня больше интересует твое превращение в монстра. Это еще ладно, сила может пригодится, особенно, если с умом не сложилось, но «магия ночи» подарить еще что-нибудь… не приносящее радости… Она тем и славится.

— Сама-то хороша. Вспомни, как расколдовала администраторшу.

— Да, было такое, — согласилась Вика. — Но у тебя случай явно более тяжелый. Я, по крайней мере, сняла с нее гипноз, а не переломала кости.

— Все будет нормально! — заверил я. — Но, думаю, надо заехать к Нечаеву. Пусть он, как специалист, посмотрит.

— И выпишет таблетки, — хмуро кивнула Вика. — Ты по-прежнему видишь своих призраков по ночам?

— Иногда. Не слишком часто.

Напоминать ей о том, что они ко мне редко приходят, когда я сплю не один, не стал. К тому же, жизнь складывается так, что в большинство моих ночей проходит в компании симпатичной двадцатилетней блондинки.

Интересно, что бы Вика сказала, узнав. Хотя знаю — «я рада за тебя». Но вопрос, что почувствовала бы на самом деле. Умных женщин я видел. Но рационально мыслящих — еще никогда, поэтому возникновению ревности не удивлюсь.

А сказать «ты сама виновата» я Вике не смогу.

— Как приедем, не вздумай своим колдовским взглядом смотреть, — напомнила Вика. — Поймут, что ты связан с «темной магией», и разговаривать не будут.

— Знаю, — ответил я. — Постараюсь удержаться. Хотя любопытного у них, наверное, много всего.

Мне известно о двух зданиях «института магии». Первое — в центре Москвы. Невысокое, неприметное, без вывески. Что-то вроде «генетической лаборатории», так же стремится не привлекать к себе внимания. Учеба в нем не проводится, во всяком случае, никаких студентов около него я не видел ни разу.

Другое дело — за городом. Вот там раздолье. Институту отдали огромный замок и огородили его забором с охраной. Просто так в институт не то что не войдешь, даже близко не подберешься. Однако нас вроде должны пропустить. Если Вадим не врет, конечно. По дороге он мне позвонил и сказал, что говорить.

Вот он, долгожданный забор. Глухой, зеленый, три с лишним метра в высоту. Посторонние глаза не должны ничего видеть. А еще шлагбаум, КПП и суровые охранники.

Как я не люблю охранников, кто бы знал. Каждый из них считает себя чем-то вроде большого начальника. Конечно, ведь в его компетенции «пускать или нет».

— Нам назначена встреча с графом Арсеньевым, — сообщил я, опустив стекло.

Лицо охранника вытянулось и он пулей помчался звонить.

Михаил Дмитриевич Арсеньев, если что, один из заместителей ректора. Ректор здесь — князь Ермолов, но он, как и в случае с моей адвокатурой, руководитель номинальный, его здесь видят только по большим праздникам. Арсеньев, как я понял из слов Вадима, здесь не первый зам, но второй-третий — точно. Для наших целей этого статуса хватит — перехватит.

Эх, Вадим, палочка-выручалочка ты моя. Иногда, конечно, больно падаешь на голову, но в большинстве случаев не знаю, что бы без тебя делал. Кстати, думаю, весть об избитом чемпионе мира разнесется далеко по окрестностям безумного бойцовского клуба. Начнут, наверное, Вадима уважать сейчас… В принципе, он может сейчас кого угодно на дуэльный ринг вызывать.

Никто, скорее всего, не явится из-за его сумасшедшего друга (меня, то есть). Можно смело подкатывать ко всем содержанкам московских аристократов. К тому же эти невинные и непорочные создания будут наверняка рады еще одному любовнику.

Цивилизованные люди всегда смогут договориться. По четным дням к романтически настроенной девушке приходит один, по нечетным — другой. А если вдруг кто перепутает и явится не в свое время, то, если сплетни верны хоть на тридцать процентов, дама не будет против двух кавалеров одновременно.

Куда-то меня совсем понесло, надо остановиться.

Прикуси язык и молчи, сказал я себе. А то точно накликаешь беду — придут в вечно хмельную голову Вадима соображения о том, что он теперь первый парень на деревне, то есть в Москве, и приключений не миновать.

Тут вернулся охранник.

— Михаил Дмитриевич ждут вас, — сменив наглое выражение лица на заискивающее, сообщил он.

— Ну если они ждут, надо спешить к ним, — кивнул я.

Шлагбаум поднялся, и мы въехали на территорию.

Почему, кстати, об уважаемых людях говорят во множественном числе? Звучит глупо. Если уж так хочется отличаться от простых смертных, предлагаю средний род. Ну а что? Ведь шикарно! «Оно ждет вас». «Оно проснулось сегодня не в духе». По-моему, ничуть не хуже. Идиотизм на том же уровне, не на большем.

Стоянка оказалась около главного корпуса.

Очередной замок. Из красного кирпича, тяжелый, массивный, с колоннами и портиками. Стены только вокруг нет, неоткуда лить осаждающим расплавленную смолу на голову. И студентов не видно — лето, сессия уже сдана. Их тут много и не должно быть — не политехнический институт, здесь почти что индивидуальное обучение отпрысков знатных родов, в крови которых течет волшебный талант.

Охрана на КПП направила нас на третий этаж, и мы начали не спеша подниматься по широченной мраморной лестнице под взглядами «живых» портретов всевозможных министров и древних полководцев. Венчал галерею, разумеется, портрет императора, и тоже живой, движущийся.

Интересно, если всамделишный Император посетит это учебное заведение, то как он будет на свое изображение смотреть (а оно, соответственно, на него). Я бы дорого заплатил за возможность понаблюдать.

Помимо портретов, никаких проявлений магии я не заметил. Может, потому что институт (или университет, мне без разницы, как его называть), уже на каникулах. В огромных коридорах пусто, разве что иногда на горизонте показывались преподаватели.

А вот и дверь с медной табличкой, на которой блестело имя и регалии человека, который нас ждет. Мы постучались и вошли. Секретарь отсутствовал, поэтому направились прямиком в следующий кабинет.

— Добрый день! — Арсеньев оказался невысоким крепким мужчиной лет сорока пяти в темном костюме. — Чем могу помочь?

На столе у него колыхалась воздушная статуэтка обнаженной женщины, напоминающая о древнегреческом искусстве. Она состояла из покрашенного в светло-голубой свет воздушного потока, причудливо извивающегося по форме женского тела.

Это означало только одно — специализацией графа была магия воздуха. А в остальном кабинет ничем особенным не выделялся. Стол, полки, книги, разложенные бумаги.

Мы сели, и я рассказал историю с поджогом завода и убийством.

Арсеньев очень расстроился. Даже встал и заходил по кабинету.

— Если все именно так, как вы рассказываете, большие шансы, что именно наш. А почему полиция молчит? С нами никто не связывался.

— Долго раскачивается, — я пожал плечами. — Пока все бумажки напишут, пройдет очень много времени. А его нет. Кто знает, что этот человек сделает в следующий раз.

— Да, вы правы, — согласился граф. — Хотя из-за магического убийства могли бы и пошевелиться.

— Иногда бывает как раз наоборот. Должны согласовать со всеми, и только потом что-то делать. Тем более, что дело может стать, что называется, политическим, затрагивающим высшие интересы. Не так много в Империи людей, до такой степени владеющих огненной магией.

— Спасибо вам за откровенность, — произнес граф. — Я все ждал, скажете вы что-то подобное, или промолчите. Да, действительно, если это один из наших, позора не избежать. А помимо этого будут и выводы, которые сделает Император.

— Поэтому мы сделаем так. Человек, который просил меня принять вас, говорил, что вам можно доверять. Поэтому прошу сообщить мне имя того, кто это сделал, если вы его установите. Обещаю, что информация никуда не уйдет. Ни он, ни его возможные друзья предупреждены не будут. А мы успеем принять со своей стороны кое-какие меры.

— Хорошо, — ответил я. — Но, думаю, все будет гораздо проще. Сейчас мы покажем его фотографию, и большие шансы, что вы его знаете.

— Давайте попробуем, — согласился граф.

Вика достала свой маленький «походный», как она его называла, ноутбук, и на экране появились фотографии с видеокамер завода.

Арсеньев долго вглядывался, но потом покачал головой.

— Нет, он мне не знаком. По университету я его знать не мог, он старше меня, и отучился раньше — если он вообще был здесь, конечно. Я надеялся, что встречал его где-то еще… но увы. Поэтому я сейчас попрошу вас дойти до декана факультета огненной магии, возможно, он разберется в этом лучше.

Арсеньев позвонил кому-то и сказал ему, что сейчас придут от него люди и что им надо помочь.

— Поднимитесь на четвертый и налево по коридору. Граф Лазарев Николай Андреевич, декан. Лишних вопросов он задавать не будет. Николай Андреевич здесь чуть ли не самый старый сотрудник, если и он не знает…

Граф развел руками.

— Будем дальше думать, как поступить. Но мне эта ситуация очень не нравится. Сложно представить, что кто-то мог развить такие навыки в одиночку, не общаясь с коллегами, и не попадая в поле зрения комитета Имперской безопасности, сотрудники которой сразу бы с нами связались. Поэтому давайте не прощаться. Если Николай Андреевич вам поможет, очень прошу вернуться ко мне и рассказать о том, кто это. Если нет… все равно снова зайдите ко мне, это в наших общих интересах.

Глава 4

Кабинет Лазарева мы нашли быстро, но он оказался заперт. Непонятная ситуация — ему ведь только что звонили! К счастью, мимо прошел кто-то из преподавателей и сообщил, что он «в спортзале», а сам «спортзал» находится в подвале.

— Но вы там поосторожней! — сказал мужчина, посмотрев на нас с некоторым сомнением.

Очень интересно, что он имеет в виду. Ну да сейчас узнаем.

Вторая лестница — поменьше главной, и совсем не мраморная — привела нас сначала на первый этаж, а потом через железную дверь с надписью «не входить, опасно для жизни» мы спустились еще дальше, в темные коридоры, выложенные из красного необработанного камня.

Лампочки светили лишь кое-где, зато сильно пахло горелым и издалека доносились отголоски взрывов или сильных ударов.

— Может я все-таки воспользуюсь даром? — спросил я Вику. — Кроме нас тут никого.

— Лучше не надо, — попросила она. — Ничего любопытного все равно не увидишь.

В подземном коридоре оказалось несколько дверей — но заперты были все, кроме одной, последней, из замочной скважины которой вился легкий дымок.

Когда мы подошли, за ней что-то громко рвануло, но потом наступила тишина. Я сразу вспомнил посещение кабинета эксцентричного прокурора. Но здесь ситуация поинтереснее. Не летающие ножи, а что-то другое, калибром куда больше.

Я приоткрыл дверь и увидел огромный каменный зал размером с половину футбольного поля, а с краю его — маленького бородатого старичка. Рост его едва достигал полутора метров, зато борода опускалась почти до пояса. Прямо-таки сказочный персонаж. Единственное, одет не по форме — в костюм с галстуком.

В бороде человека тлело несколько искр. Откуда они взялись, ясно стало очень быстро: человек взмахнул руками, и в воздухе перед ним возник огненный шар — наподобие того, который мне удалось подстрелить, только впятеро больше.

Дедушка махнул еще раз, и шар полетел вперед, абсолютно по прямой, будто на него не действовало земное тяготение. Затем он ударился о стену и с грохотом взорвался. Именно эти звуки мы слышали, когда спустились в подвал.

Вот такой здесь спортзал. Своеобразный. Не бегают здесь, не таскают гири и не подтягиваются, а забавляются с заклинаниями. Из-за этого преподаватель и советовал соблюдать осторожность.

Не знаю, какие заклинания сегодня практиковал Николай Андреевич (а это был, вне всякого сомнения, он), но сейчас мы увидели знаменитый огненный шар — классическое и главное заклинание магов этой стихии. Страшная штука. И взрывается, и обжигает, и летит на приличное расстояние. Не хотел бы оказаться на его пути.

Старичок нас увидел и улыбнулся.

— Это вы от Арсеньева? Я забыл ему сказать, что пошел в подвал. Люблю лето! Никаких тебе занятий, никаких студентов… можно вспомнить молодость!

Мы сообщили друг другу, как кого зовут, и Николай Андреевич предложил поговорить или здесь, или подняться в его кабинет.

— Можно и тут, — пожал плечами я, — нам надо показать кое-какие фотографии. Но перед этим я хочу кое-что пояснить.

И я рассказал декану о пожаре на заводе и последующем убийстве.

Николай Андреевич стал пунцового цвета, как недавно брошенный им огненный шар, но ничего не ответил. Вика достала ноут, и на экране засветилась физиономия мага-убийцы.

— Знаете его? — спросил я.

Лазарев помрачнел еще больше, вздохнул, отошел подальше от нас и снова швырнул огненный шар в стену. Немного успокоившись от этого, он вернулся к нам.

— Конечно, знаю. Как не знать.

— Учился здесь?

— Да. Был отчислен, и год пробыл в клинике, где ему капали препараты, убивающие магию. Но, похоже, он сумел с этим справиться. Пойдемте все-таки в мой кабинет. Поговорим в спокойной остановке.

Мы направились к двери, но когда до нее оставалось несколько шагов, Лазарев сказал «извините», вернулся в центр и швырнул еще пару огненных шаров.

— С плохими новостями вы пришли, — сказал он, когда мы поднимались по лестнице. — А мало что так успокаивает, как огненная магия.

Его кабинет оказался почти таким же, как у заместителя ректора, но, к моему удивлению, гораздо богаче. Мебель — только из красного дерева, на стенах картины, а на полке стоял аквариум, в котором вместо рыбок жила огненная саламандра — я однажды такую видел в зоопарке. Пищу, которую едят люди или животные, она не употребляла, зато в нижней части аквариума виднелась замаскированная камнями горелка — греясь в пламени, саламандра получала энергию для жизни. Интересное существо, но брать ее в руки не хочется.

Кстати, ожогов у Лазарева я не заметил. Ни одного, хотя огненный маг без них обойтись не мог. Может, владел каким-нибудь заклинанием регенерации тканей, может, еще что-то.

Хотя сейчас это было абсолютно неважно. Меня интересовало имя колдуна-убийцы и рассказ, кто он такой.

— Барон Низов Алексей Олегович, — сказал декан. — Как странно, столько лет прошло, но я помню. Ему сейчас около шестидесяти. Он был одним из самых талантливых на факультете. То, до чего другие доходили месяцами, он изучал за пять минут. Я тогда работал простым преподавателем, и не мог поверить своим глазам. Природным даром он обладал потрясающим. Увы, насколько он был силен в магии, настолько же он был и жесток. Причинить кому-то боль для него ничего не стоило. К тому же, его амбиции превосходили его талант.

Лазарев развел руками.

— Занятия магией являлись для него лишь трамплином к чему-то большему. Маг легко может рассчитывать на безбедную жизнь и высокое положение в обществе, но ему оказалось этого мало. В двадцать лет он стал феноменально высокомерен. У него происходили постоянные стычки с другими учениками, и он попадал в разные истории. Мы это терпели в надежде на то, что он повзрослеет и образумится, но…

Декан замолчал и стал молча смотреть смотреть в окно. Мы с Викой подождали минуту, и потом я спросил:

— Но что?

— Он занялся запрещенной «темной магией». А именно, начал в тайне от всех ставить опыты по трансформации живых организмов. Снял какой-то заброшенный сарай, и начал там проводить исследования. Вскрылось сие случайно.

— Это запрещено законом? — спросила Вика. — Просто я таком не слышала, хотя много лет в адвокатуре.

Лазарев посмотрел на нее очень дружелюбно, но как на несмышленое дитя.

— Понимаете… у нас свои законы. Свой уголовный и гражданский кодекс, свои представления о том, что можно, и что нельзя. Я сейчас говорю открыто, потому что слухи об этом разгуливают по Москве уже много лет, хотя доказать никто ничего не докажет. Император — а до него его папа и его дед — были прекрасно осведомлены об этом и ни во что не вмешивались.

— Понятно, — кивнула Вика.

— Темная магия не может привести ни к чему хорошему. Владеющий ей — изгой, чужой в нашем мире. В общем, по приговору университетского суда Низов был изгнан из университета и помещен в клинику, где ему вводили огромные дозы лекарств, чтобы убить его магический талант. Вроде бы получилось… его выпустили на свободу, и десятки лет о нем не было ничего слышно. Думали, что он умер или уехал за границу. Но увы.

— Как получилось, что он восстановил талант?

— Не знаю! — развел руками Лазарев. — Но явно как-то получилось. Низов, похоже, феномен. Раньше это не удавалось никому. А может, с помощью «магии ночи». Ее возможности почти не изучены.

— Скажите, а какой смысл в трансформации живых существ? Или ему было просто интересно? Научное любопытство и не более того? Чем это отличается от обычного создания тех же гомункулов, которых мы видим на стройках?

— Боюсь, не одно любопытство… — вздохнул декан. — Любое живое существо в некотором смысле является аккумулятором магической энергии. Правда, оно собирает ее в себе не так много. Но если плоть изменить, то изменятся и ее свойства. А темная энергия… То есть энергия «магии ночи»… знаете, когда ее становится много? Когда она прорывается в наше измерение?

— Нет, конечно, — я пожал плечами. — Откуда мне знать. Я был полицейским, потом стал адвокатом, сейчас — частный детектив. В таких вещах не разбираюсь.

— Больше всего темная энергия скапливается там, где происходит преступление. Желательно, убийство, — сказал Лазарев.

Я задумался.

— То есть, потом эту энергию можно собрать и применить для каких-то целей?

— Вы очень верно мыслите. Поэтому «темная магия» у нас считается по меньшей мере «подозрительной», а ее использование в для трансформации плоти, чтобы та могла накапливать энергия — престопным поступком.

— А возможно изменение плоти с другими целями?

— Возможно, конечно. Этим занимаются различные генетические лаборатории, как у нас, так и за границей. Но побочный эффект трансформации притягивает злых людей, как магнит.

— Теперь понятно, — покачал головой я. — Спасибо, что объяснили. Хотелось бы задать еще один вопрос. Не знаете, где искать этого Низова?

— Понятия не имею! — взмахнул руками декан. — Боюсь, где угодно. После того, как вышел из больницы (то есть, из тюрьмы), он исчез. Порвал отношения со всеми родственниками. Скорее всего, уехал из Москвы куда подальше, и принялся восстанавливать магическую силу. Какими методами — спросите что-нибудь полегче.

— Спасибо вам, — я подвел итог встрече. — Мы, наверное, пойдем.

— Будьте с ним очень, очень осторожны, — сказал на прощание Лазарев. — Низов крайне опасен. Хотя вы это знаете и без меня.

— Что будем делать? — спросил я у Вики, когда мы отъехали от института.

— Искать Низова, других вариантов не вижу, — пожала плечами она, заходя в крутой поворот на скорости далеко за сто километров в час. — Найти и сдать полиции. При этом собрав доказательную базу, потому что в возможностях следствия у меня большие сомнения.

— Только искать буду я, хорошо? А ты окажешь мне юридическую и моральную поддержку.

Вика поморщилась.

— Ты, пожалуйста, таких вещей больше не говори. Если уж мы вместе влезли в это дело — вместе и продолжаем. Без тебя моя жизнь станет совсем скучной… поэтому я буду тебя оберегать.

— Хорошо, ангел-хранитель ты мой, — смирился я. — Но мы будем очень осторожны.

— Никаких сомнений, — согласилась Вика.

Несколько минут мы ехали молча.

— Кстати, — вспомнил я. — Как ты думаешь, могут опыты с изменениями живых существ, проводимые теми, кто затеял нападение на Левшина, быть связаны с желанием собрать темную энергию?

— Не знаю. Но вполне возможно. Сумасшедших в мире много.

Я взял телефон и позвонил знакомому в полицию.

— Привет, Дим. Можешь подсказать адрес проживания одного человека. И вообще все, что на него есть. Пропал, и никто не знает, что с ним.

— Подожди немного, зайду в кабинет и включу компьютер, — ответил Дима, один из моих старых знакомых. — Наберу.

Перезвонил он мне уже через пять минут.

— Есть один адрес. Был там зарегистрирован Низов пятнадцать лет назад. А больше нет ничего, будто исчез! Он живой вообще?

— Живой, — заверил я, — даже чересчур. Лучше б ему быть другим.

Дом, в котором, возможно, жил Низов, находился в Подмосковье и относительно недалеко от дороги, по которой мы сейчас ехали. Частный, судя по тому, что в полицейской базе нет номера квартиры.

— Может, заскочим? — спросил я у Вики. — Сомневаюсь, что он там будет, но тем не менее проверить надо.

— Давай, — кивнула Вика.

На ближайшем повороте мы свернули, и скоро вместо широченной трассы помчались по узкой дороге, покрытой асфальтовыми заплатками после ближайшего ремонта, на которых низкий и жесткий Викин «БМВ» изрядно подпрыгивал.

Найти улицу оказалось нетрудно, дом Низова — тоже. Жаль, что он заброшен.

В округе было пустых много нежилых строений. Как странно, всего лишь сто километров от Москвы, и такое. Хотя мне, наверное, следует просто чаще выбираться из города.

Не появлялись люди тут давно, настолько разрослись трава и деревья. Никто сюда не заходил неизвестно сколько лет. Даже бомжи не облюбовали это место, хотя крыша и окна целы. Магическое зрение не показало ничего — обычный старый заброшенный дом.

Решив быть педантичным, я перебрался через забор, пинком выбил дверь и побродил по запыленным комнатам. Ни-че-го! Никаких следов магии или чего-то другого, что могло бы заинтересовать. Все уныло и печально. Констатировав этот факт, я вернулся к Вике (она очень хотела посмотреть дом вместо со мной, но я не позволил ей этого сделать — вдруг кто-то заметит и вызовет полицию, а незаконное проникновение на территорию чужой собственности, пусть даже и заброшенной, мгновенное лишение адвокатского статуса).

Пора уезжать. Вика протянула руку к ключу, чтобы завести двигатель, и вдруг из соседнего дома выбрался пожилой мужчина и пошел к нам. Первым моим желанием было схватиться за револьвер, но затем я понял, что это просто местный житель, который желает пообщаться, и не более того. Поэтому мы вылезли из машины и подошли к нему.

— Добрый день, — сказал я. — Вы хотели поговорить?

Мужчина (на вид ему крепко за шестьдесят, невысокого роста, лицо помятое, видимо, иногда не прочь выпить), кивнул и ответил:

— Угу… хотел… меня Сергеем зовут… вы искали Низова? Алексея?

— Да, — произнес я, немного помедлив.

Скрывать, в принципе, тут нечего. Сосед наверняка видел, как я перелезал через забор.

— Вы его знаете?

— Как не знать, дома-то рядом! А вы, случайно, не из полиции?

— Разве мы похожи на полицейских? — улыбнулся я.

— Девушка — нет, — мужчина исподлобья покосился на Вику, — а вы — да! Хотя еще и на бандита. На кого-то из них, точно.

— А может, адвокат? — грустно усмехнулся я.

— Не, какой вы адвокат… — махнул рукой Сергей. — Адвокатов я видел много, чай, не одну ходку в Сибири отбыл… Они другие… У них лица не жесткие и глаза бегают по сторонам — где бы денег урвать…

Вика засмеялась.

— Вы, девушка, тоже не из этих… В душе, по крайней мере. Хотя ксива, может, и имеется, не спорю… Но это все, как говорится, лирика. Вам нужен Алексей?

— Да, — повторил я.

— Не спрашиваю, что он натворил. Это он мог… по нему было ой как видно. Неприятный он человек. Вроде улыбается, здоровается, спрашивает, как жизнь — а все равно мороз по коже. Даже у меня, десять лет в Сибири отсидевшего! Колдун Алексей! Хоть и никогда своих умений не показывал, но знаю точно! И не какой-нибудь фокусник, а самый настоящий, темный!

— Почему вы так решили? — спросила Вика.

— И чувствуется такое… да и птицы…

— Что птицы? — не понял я.

— Постоянно мертвые валялись около его дома… Черт их знает, почему… Прилетали почему-то и подыхали… Опыты он что ли какие там делал, зазывал их… непонятно… А потом собирал мертвые тушки и заносил в дом. Обычно тех, которые в саду у него окочурились, но один раз вышел за калитку, оглянулся — думал, что его никто не видит! — и забрал пару голубей, что валялись перед забором. Я сам это смотрел!

— А чем он вообще занимался? Работал где-нибудь?

— Не могу сказать! Скорее всего, нет. Откуда брал деньги — неизвестно, хотя жил он бедно, ничего особо не покупал, ходил в одних и тех же шмотках.

— Но у него был второй дом! — оглянувшись по сторонам, заговорщицки прошептал Сергей. — Он в основном там и жил. Неделю здесь — две по второму адресу. Причем в диких местах, на болотах.

— Как вы узнали?

— А вот так! У него машина, старенькая белая «Нива», кузов весь ржавый, прогнивший, Алексей на ней постоянно ездил. А сосед мой, Никита Иваныч, хороший был человек, жаль, умер год назад, однажды показал мне цветок, прилипший к кузову — маленький такой, голубенький — и сказал, что видит его уже в третий раз и что такие в Подмосковье лишь в одном месте растут. Никита Иваныч в растениях разбирался! Сорок лет в институте ботанику преподавал!

— И где же это его дом?

Сергей снова оглянулся и будто стряхнул с рукава что-то — то есть сделал знак, как бы защищающий от нечистой силы.

— Хутор Горькая Балка. Он в тех местах один такой. Я смотрел по карте. Сейчас заброшенный. Дорог к нему нет, он прям в болотах.

— Но зачем Низову там жить?

— Был бы он приличным человеком, как мы — незачем. А для черной души такой хутор — самый подходящий. Я б в таком жить не стал, даже когда от полиции бегал.

— Неужто приходилось прятаться? — вскользь поинтересовался я.

— Конечно! — развел руками Сергей, словно говоря о само собой разумеющимся. — Когда в одну хату влезал, отпечатки пальцев ненароком оставил, ну меня и вычислили. Пробегал два года, а потом все одно — взяли. Сколько веревочке не виться….

Глава 5

— Большое спасибо! — поблагодарил я Сергея. — Вы нам очень помогли.

— Не за что! — пожал плечами тот. — Скучно мне дома, поговорить не с кем. А тут вы…

— Что теперь делать? — спросил я у Вики, когда мы сели в машину.

Ответить она не успела. Раздался телефонный звонок — следователь хотел согласовать время, когда мы сможем к нему приехать, чтобы он мог допросить нас по уголовному делу. Я сказал, что сейчас перезвоню.

— Следак просит к нему заскочить, — сказал я. — Когда сможем? Не явиться нельзя, сама понимаешь.

— Это да… — начала размышлять вслух Вика. — А может, сейчас? Все равно в дороге… так будет проще и быстрее. Через час — полтора будем на месте.

— Хорошая мысль! — одобрил я.

…Приехали мы быстро, но процессуальные мероприятия затянулись до вечера. Следователь и сам этому очень не радовался, однако сначала ему пришлось просидеть два часа в прокуратуре, потом срочно допрашивать пойманного грабителя — тот долго находился в бегах, теперь его некстати нашли, и перед тем, как отправить в изолятор, требовалось провести следственные действия, а потом еще и везти в суд для ареста.

Винить следователя было не в чем, поэтому мы с Викой, устав дожидаться его в кабинете, прогуливались по городку.

Тихое, спокойное место. Люди добрые, приветливые, улыбаются. Но меня это сейчас очень настораживает. В тихом омуте черти водятся. С некоторыми из них нам уже довелось столкнуться. Потом следователь все-таки освободился, и, много раз извинившись, приступил к нашему допросу как свидетелей всего, что не так давно с нами случилось.

Все закончилось, когда наступила темнота.

— Домой? — спросил я Вику, когда мы вышли из отдела полиции. — Или лучше поедем утром? Выспимся, как нормальные люди?

— Да, лучше остаться здесь, — согласилась Вика. — Я что-то очень устала. Много всего навалилось за последние дни.

— Тогда идем в гостиницу и снимаем номер.

— Два номера, — уточнила Вика.

— Один. Тут нас не любят, вместе безопаснее.

— А где нас любят! — засмеялась Вика. — Хорошо, один. Но помни — одно неверное движение, и ты автоматически перемещаешься с кровати на коврик. Одеяло не отдам, тебе придется мерзнуть.

— Не страшно, ночи теплые, — отозвался я. — Ну ладно, отодвинусь на край и буду страдать. Как там в пословице, близок локоть, а не укусишь?

— Страдать ты будешь, если я перед сном попрошу сделать мне массаж, — усмехнулась Вика.

— Массировать женское тело я люблю. Погладишь, бывало, плечи…

— И перейдешь к более интересным частям. Нет, пожалуйста, не надо. Как-нибудь обойдусь без массажа.

— Клянусь, не перейду!

— Кому еще в наше время можно верить, кроме частных детективов, — сказала Вика. — Эти святые люди врать не умеют. Ладно, пойдем, герой-любовник.

В гостинице нас дожидалась та же рыжеволосая женщина — администратор. Увидела, заулыбалась. Ей явно очень хотелось поговорить, но она все-таки сдержалась, лишь спросила:

— Вам один номер или два?

— Один, — как-то обреченно ответила Вика, и мне ее интонации в голосе очень понравились — вдруг она дальше согласиться еще на что-нибудь?

Номер нам достался на втором этаже, окнами в сад. Вика тут же ушла в магазин (поужинать мы не успели, а меня она за покупками не пустила, сказав, что я куплю не то). Я пожал плечами, и, пока ее не было, успел принять душ и при помощи «дара» осмотрел все вокруг.

Ничего любопытного или опасного я не обнаружил. Сад был пуст. Деревья в темноте шумели листьями, из-за густых облаков просвечивала луна, и на этом все. Вот и хорошо. Немного спокойствия — именно то, что нам сейчас нужно.

Вика вернулась из магазина с большим пакетом, в котором даже нашлась бутылка белого вина. Все, как в лучшие годы, подумал я. После ужина я, окончательно придя в хорошее настроение, произнес:

— А теперь массаж. Как и обещалось!

Вика с некоторой грустью посмотрела на меня.

— Хорошо. Только в душ схожу, ладно? Потерпишь пять минут?

…Она вернулась, обернувшись полотенцем, и легла на кровать.

— В пакете лежит массажный крем, — сказала Вика. — Купила на всякий случай. Мне давно никто не делал массаж. Надо вспомнить, что это такое.

Я хотел в очередной раз пошутить, но заставил себя прикусить язык. Паша, заткнись и действуй. Победа как никогда близка. Клиент почти смирился с неизбежным, теперь главное — не спугнуть!

Осторожно стащив полотенце с Викиной спины и оставив его лишь на попе, я принялся нежно гладить худенькое, но спортивное тело девушки. Вика лежала молча, закрыв глаза. Было видно, что ей, несмотря на недавнее сопротивление, процедура доставляет удовольствие.

Эх, как банально набиваться в массажисты! — вспомнил я юмористическое одностишие. Согласен, банально. Но — эффективно! Если метод работает, его надо использовать.

Помассировав стопы и голени, я, как бы промежду прочим, взялся за полотенце, чтобы окончательно стащить его с девушки. Не, ну а как иначе? Массаж через тряпки — это не массаж. А я серьезно подхожу к делу. Не люблю халтуры.

Скажет ли она что-нибудь или промолчит?

Сказала.

— Ты хотя бы свет выключи, — вздохнула Вика, не открывая глаз.

— Да, конечно, — ответил я, встал и направился к выключателю. Полной темноты не люблю, но здесь достаточно светло. Окна не зашторены, а на улице горят фонари. Надо и мне немного раздеться, а то мы не в равном положении. Сейчас, значит, несколько минут массажа обнаженного дела, затем переход к поцелуям в спинку (я очень люблю это делать), а потом…

Вике можно даже не переворачиваться. Пусть лежит девушка, как лежала, и отдыхает… разве что положение ног немного поправить, чтоб было удобнее. Но я все сделаю сам, от нее требуется только не сопротивляться. В принципе, это тоже можно считать массажем. Глубоким.

Свет романтически погас. Сняв джинсы, я направился к кровати, и вдруг увидел за окном какое-то движение. Что промелькнуло — не понял, поэтому шагнул к окну и нахмурился, пытаясь разглядеть что-нибудь среди ночных теней.

Стоял я недолго. Одна из теней у деревьев поодаль ожила, взмахнула руками, и в наше окно полетела огненная птица.

Не знаю, как я успел отпрыгнуть, схватить кровать, на которой лежала Вика, за край, и перевернуть. Не успев ничего понять, девушка оказалась на полу под огромной двуспальной кроватью. За оставшуюся долю секунды я успел юркнуть к Вике, накрыв ее своим телом, и тут огненная тварь ударила в стекло.

Нас оглушило взрывом. По комнате шрапнелью ударили осколки стекла, от которых меня и Вику спас толстенный матрас. Понимая, что огненное заклинание может быть не последним, я схватил Вику в охапку, прыгнул к двери, чудом не порезав ноги, и выскочил в коридор.

Едва мы оказались там, раздался второй взрыв, сильнее первого, потому что птица не разбилась о стекло, а залетела вглубь комнаты. Пламя вырвалось из полуоткрытой двери в коридор.

У чьих-то дверей стояли тапки. Не дожидаясь разрешения хозяина, я сунул в них ноги и кинулся в комнату.

Она горела, но наши вещи, лежащие в шкафу, уцелели. Однако меня сейчас интересовала только одна из них — мой «пятисотый». Найдя его за смятой взрывом дверью, я прыгнул к окну, ожидая, что сейчас прилетит еще одно заклинание.

Но его не было. Тот, кто их делал, решил, что двух будет достаточно, и ретировался. Среди деревьев я никого не разглядел ни обычным взглядом, ни магическим. На улицу выбегать бесполезно.

Я собрал все вещи и вышел в коридор. Вика стояла, снова обернувшись полотенцем. В коридоре было еще пара человек, выскочивших из своих номеров от грохота, и рыжая администраторша. Глаза у нее от страха и испуга были размером с блюдце.

Как хорошо, что я снял с себя только джинсы. Когда раздевался, была мысль сразу остаться в том виде, что и Вика, чтобы через несколько минут не отвлекаться на последнюю деталь, но сейчас было бы весьма неудобно.

— Дайте ключи от другого номера, — сказал я, — нам нужно одеться. И вызовите полицию с пожарными.

— Конечно, — закивала женщина.

Пошарив в кармане, она достала ключ с наклеенным номером.

— Вон та дверь…

— Спасибо.

Мы зашли и начали одеваться. Порезов и травм, к счастью, не оказалось ни на ком. Отделались, можно сказать легким испугом.

— Низов? — спросила Вика.

— Кто же еще. Больше некому.

— Я тоже так думаю. Теперь ждем полицию.

— Нет, ну какая же он сволочь, — вздохнул я. — Испортил весь массаж.

Вика улыбнулась.

Полиция приехала через пару минут. Пожарные — одновременно с ней.

По обалдевшему взгляду молоденького следователя я понял, что с таким он еще не сталкивался.

— Эта… наверное, надо осмотр делать, да? — произнес он, заглянув во все еще горящую комнату.

— Именно так. Только попроси господ пожарников не слишком заливать все пеной.

К счастью, на помощь молодому следователю приехал его опытный коллега — полноватый и донельзя самоуверенный мужчина лет сорока. На плечах его кителя красовались майорские погоны.

— Ты пиши осмотр, а я опрошу потерпевших, — распорядился он.

Мы честно рассказали как все было. Не упомянули разве что о своей поездке в университет магии.

— Кого вы подозреваете в покушении на вас? — спросил следователь меня, потому что я давал показания первым.

— Низова Алексея Олеговича, — ответил я. — Он специалист в области огненной магии.

Потом рассказал, кто он, и где сейчас живет — на заброшенном хуторе.

— Помимо этого, именно он виновен в поджоге на заводе.

Следователь кивал и неспешно записывал.

Еще через полчаса примчался начальник заводской безопасности Иван Николаевич вместе с начальником отдела полиции. Явился гражданин полковник лично посмотреть, что тут творится. Не каждый день в их городке гостиницы взрывают.

— Как вы успели спастись? — спросил Иван Николаевич.

— Чудом, — ответил я. — Чудом и никак иначе.

Рассказывать о том, при каких обстоятельствах я оказался у окна, не стал.

— Когда вы будете задерживать Низова? — поинтересовался я у начальника отдела.

Тот отвел глаза в сторону.

— Понимаете… это сложный вопрос. Надо доложить руководству…а оно пусть решает, что делать. Если он такой сильный маг, то как мы с ним справимся? Да и доказательств, что это был он, у нас пока никаких, кроме ваших слов… в этого маловато будет.

— То есть вы сейчас даже уголовное дело в отношении него не возбудите? — уточнил я.

— Ну да… — развел руками полицейский. — Я, конечно, сообщу начальству, и если они прикажут, то… а так нет.

— Предлагаю переночевать у меня, — встрял в разговор Иван Николаевич. — Дом большой, комнат хватит. И по двору собаки бегают, так просто не подберешься.

— Спасибо за приглашение, сейчас решим, — ответил я.

— Домой поедем или останемся на ночь? — спросил я у Вики, когда мы отошли подальше поговорить. — Я могу сесть за руль, если что.

— Поехали. Вести машину не надо, сама справлюсь, — махнула рукой Вика. — Я не слишком нервная барышня.

И, распрощавшись со всеми, мы сели в автомобиль.

— Что ты думаешь по поводу Низова? — задала вопрос Вика через полчаса езды.

— Пока не знаю.

— Никто его быстро не арестует. Пока полиция раскочегарится, он придет к нам в Москву. А то и вообще уголовку не возбудят. Следователи очень не любят опознаний по фотографиям и видео.

Я промолчал.

— А я знаю, о чем ты молчишь, — внимательно посмотрев на меня, произнесла девушка. — Ты собираешься на днях посетить этот хутор в болотах.

— Думал об этом, но пока не решил, как сделать, — соврал я.

— Все ты уже давно решил. Не первый день тебя знаю. Массажист-любитель…

— Может, и решил, — мрачно ответил я. — Какая разница.

— Принципиальная. На болота ты один не пойдешь.

— Что ты имеешь в виду?

— Именно это. Я составлю тебе компанию.

— С ума сошла, — замотал головой я. — Никогда и ни за что. Сам справлюсь. Не впервой.

— Не женское это дело?

— Да, именно так.

— А какое тогда женское? Лежать в лапах массажиста и ждать, когда он разденется и раздвинет тебе ноги?

— Тоже не самое плохое занятие, — пробормотал я.

— Увы, не получилось. Злой колдун был на страже нравственности. Поэтому вот что — если ты не возьмешь меня с собой, я поеду ловить Низова сама, без чьей-то помощи. Принципиальным можешь быть не только ты.

Минут двадцать мы молчали. «БМВ» несся вперед, но ночной трассе, оставляя позади редкие автомобили.

— Ты понимаешь, насколько это опасно? — наконец проговорил я. — В сто раз хуже, чем случилось в том подвале. Да я бы тебя и туда не взял, знай, что случится.

— Понимаю. Но одному будет еще опаснее. Стрелять я умею не хуже. И если с тобой что-то случится, то… как бы избежать пафосных фраз… в общем, мне без тебя будет очень-очень плохо.

В очередной раз наступила тишина. Вика открыла окно, и в автомобиль ворвался ветер.

— Хорошо, отправимся с тобой. Рюкзак есть? Ботинки для походов? Сапоги выше колен — возможно, идти придется по воде?

— Что-то есть, чего-то — нет, но я все куплю. Еще какие-нибудь указания?

— Фонарик, теплая одежда… возможно, одним днем не управимся, и побольше патронов к браунингу… не знаю, почему, но у меня такое чувство, что они могут понадобиться.

— Я ходила в детстве в походы и знаю, как это делается. Когда поедем?

— Следующим утром. Очень рано. Я возьму в аренду что-нибудь неприметное… такую же «ниву», на которой ездит Низов. Подъедем как можно ближе… насколько это будет возможно… а дальше пешком. Там река, возьму удочки, для местных мы будем странной семейной парой, решившей порыбачить в диких местах.

— Обожаю рыбалку, — кивнула Вика. — Хотя никогда не ловила рыбу.

Домой я поехал на лифте впервые за долгие годы. Сказать, что я себя плохо чувствовал из-за того, что брал девушку туда, где был не иллюзорный шанс погибнуть — не сказать ничего.

И плюс к этому… Как она произнесла — «мне без тебя будет очень-очень плохо». Фраза прозвучала так только потому, что Вика не захотела громких слов.

Странная она. Хотя не мне упрекать других в странности. Мы похожи даже здесь. Что я, что она, как те старые солдаты, которые не знают слов любви.

А завтра в Москву приедет Снежана. Вот свела судьба-то… Решил показать девочке, что иногда случается, когда решаешь поиграть со взрослыми дядями… и надо же, затянуло. Обе девчонки дороги. Сравнивать, насколько — подло и некрасиво. Ладно, утро вечера мудренее. Ложись спать, гражданин частный детектив, и попробуй выспаться. Может, никакие призраки к тебе сегодня не придут.

…Ага, размечтался. Долго ждать себя не заставили. Я увидел каких-то сектантов, они ходили вокруг кровати в непонятном хороводе и вздымали к небесам руки.

— Ждите меня, — сказал я им. — Приду за вами и отучу заниматься глупостями. И не молитесь своим богам. Взрослые люди, пора бы понимать, насколько вы им безразличны.

Это вроде подействовало. Покружившись еще пару минут, тени растворились в ночной пустоте.

Глава 6

По карте хутор находился довольно далеко даже от ближайшего к нему села. Дорог там не было, разве что старых тропинок, по которым ездит машина Низова. Рядом с хутором — заболоченные места и лес.

К самому хутору не подъедешь — автомобиль сразу заметят. К счастью, тут протекает река, в которой наверняка есть рыба. Места глухие, а значит, рыбные. Вообще удивительно, что всего в сотне километров от Москвы есть такая глушь… но она есть! И еще там водятся колдуны-убийцы.

Утром я первым делом позвонил Вике — маловероятно, что в городе сегодня к ней подберется Низов, но все равно переживаешь. К счастью, все хорошо — девушка уже на работе.

— Заканчиваю дела, чтобы получить возможность отъехать на несколько дней, — сообщила она.

От этих слов я погрустнел, вспомнив о том, на какое опасное мероприятие с ней направляюсь. Но говорить ничего не стал. Все было сказано вчера.

Однако, посидев с полчаса на кухне и подумав, решил использовать последний шанс.

— Виктор, привет. Как бы нам поговорить.

— Здорово. Срочно или можно отложить на завтра? У нас тут мероприятие… сейчас будем задерживать одного нехорошего гражданина.

— Нет, срочно. Приеду куда угодно. Даже помогу задержать.

— Понятым пойдешь? — оживился Витя. — А то у нас один нормальный, а второй подбухивать в последнее время начал. Так-то он — кремень, ни один судья или прокурорский его не расколет, но вместо утреннего кофе у него теперь стакан коньяка.

— Сбросились бы с ребятами и закодировали!

— Ой, не учите меня жить! — ответил Витя. — Два раза отправляли, но эта падла код подбирает и опять за свое.

— Компьютерщик, что ли?

— Какой компьютерщик! Ветеран уголовного розыска со стажем в сорок лет! Офигенный человек, но скоро мы поселим его у себя в каком-нибудь кабинете и будем сторожить. По старым делам он все еще в суды ходит, а я устал получать звездюлей за то, что понятой подшофе. Ладно, это все лирика, ты чего хотел?

— Приеду — расскажу. По телефону не буду.

— Тогда давай, и побыстрей.

Витя назвал адрес, я сказал, что уже одной ногой в машине и помчался на улицу.

Ехать, в принципе, не особо далеко.

Витя — начальник одного из отделов по борьбе с организованной преступностью. Когда-то давно работал со мной, потом перешел в Управление. Как, потом говорил, хорошо тут! Никаких тебе заявителей и стопок дурацких бумажек. Если б с районного отдела не ушел, возненавидел бы все человечество, добавлял он. Звал меня к себе, но я в тот момент отказался. Уйти в какую-нибудь более приличную полицейскую структуру хотелось, но думал поработать еще полгодика. Однако не успел. Службу в правоохранительных структурах пришлось закончить по эмоциональным причинам.

А Витя карьеру сделал, причем быстро! Рос, как на дрожжах. Нашел себя, что называется. Хотя чему удивляться, он сочетает в себе весьма редкие качества — умение анализировать, писать бумажки, вместе с энергичностью и бесстрашием.

Когда я уже подъезжал, он набрал мне.

— Ты, это, во двор не заезжай. Мы в засаде сидим, лишние автомобили могут напугать жулика. Остановись немного подальше и пешком пройди. И рожу сделай попроще, а то при виде тебя судимые граждане на другую сторону улицы переходят. Я в сером «опеле».

— Судимые — пусть перебегают, главное, чтоб бабы оставались.

— С ними у тебя никогда проблем не было. Ладно, не отвлекай. Я занят, сижу своих долбоклюев контролирую.

Хорошо, что предупредил. Я остановился, как порядочный гражданин, на платной стоянке, не став ютиться во дворе, и направился в Вите.

Вот он, его видавший виды «опель». Не служебный, личный. Служебных машин даже в элитном Витином подразделении всего две, а личного состава — почти тридцать человек. Задач в течении дня, соответственно, тоже под тридцать, поэтому ребята ездят на своих. А начальник пример показывает.

Сколько раз этот «опель» был поцарапан, сколько раз влетал на огромной скорости в ямы, бился о бордюры — не сосчитать. На новую машину у Вити деньги вроде есть, но менять пока не хочет. Зачем, говорит. Через полгода и она станет такой же.

— Хотя, чтоб баб катать, надо что-то! — порой призадумается он.

Мы с Витей ровесники, и он тоже не женат. Тоже, как и я, любит женщин, и они платят ему взаимностью, порой в этой самой машине, а здесь места мало, особенно не развернешься.

Витя невысок ростом, но смазлив, хорошо одевается, и прическа у него — как у кинозвезды. Девочкам такое нравится.

Кстати, у него был когда-то был короткий роман с подругой Вики. Через нее я с Викой и познакомился. Как давно это было…

Проходя по двору, я мигом «выцепил» опытным взглядом все полицейские машины. Первым делом — наглухо тонированный микроавтобус, в котором сидели господа спецназовцы в шлемах и бронежилетах.

Эти люди — головная боль для оперативных структур. По приказу они могут идти на задержание только «бронированные» под завязку, но тут возникает вопрос — куда их в таком виде до поры спрятать? Бандиты, знаете ли, публика нервная, при виде экипированных для задержания полицейских расстраиваются и убегают, норовя выбросить все улики.

Поэтому сидят спецназеры в служебном микроавтобусе.

Не знаю, как бандиты не обращают на него внимания. По мне, он словно светится в темноте крупными буквами — «ПОЛИЦИЯ». Будь я преступником, обходил бы такие за тридевять земель.

Две других машины, с оперативниками, так сильно в глаза не бросались, но я заметил и их. В каждой по два человека. По два — это куда ни шло, чересчур взглядов не привлекает, хотя случается всякое.

Двор — обычный, старый. Девятиэтажки, мусорка, нестриженные тополя, миллион раз безуспешно отремонтированный асфальт. В доме, перед которым стоит «опель», квартира преступника. Даже могу назвать его подъезд — третий, постольку автомобиль прямо перед ним, чтобы деревья не загораживали обзор.

Когда я сел в Витину машину, он безостановочно матерился в телефон.

— … А меня это е…т! Делайте, что хотите! Ты уже целый капитан полиции, придумай, чем заняться в машине, чтоб на тебя не косились прохожие! Могли, б…ть, купить по банке пива и притвориться, что бухаете, как местная гопота. Нет денег? Тогда изображайте с Сашей гей-парочку. Начинайте целоваться. Голову на отсечение, никто в вас тогда полицейских не заподозрит. Я все сказал!

Витя отключил телефон и поздоровался со мной.

— Очень интересная методика зашифровки, — сказал я. — Советую написать диссертацию. «Нестандартная сексуальная ориентация как способ прикрытия». Когда ее введут в обязательное пользование на всей стране, столько полицейских захотят сказать тебе спасибо.

— Гыгы, — засмеялся Витя. — Боюсь, от их благодарности бейсбольной битой не отмахаюсь.

Тут телефон у него зазвонил снова. Витя мрачно выдохнул и поднес его к уху.

— Никуда их не отпускай! — сказал он. — Никуда вообще! Ни за каким кофе, ни за какими пирожками и пончиками! У них зарплата больше, чем твоя, и льготная выслуга — год за полтора! Пусть сидят и терпят! Никаких «мы снимем бронежилеты»! Если рожи свои протокольные смогут снять — тогда конечно, а иначе — пусть сидят и не жалуются! И не забывай, когда все начнется, твоя задача — контролировать их, и все! Остальное сделают другие люди!

Он сбросил вызов.

— С моими тяжело, а со спецназёрами — вдвойне! Казалось бы, нет мозгов — слушай, что тебе говорят, но нет! Начинают ныть — у нас свое начальство, мы вам напрямую не подчиняемся… Пока не пообещаешь докладную на них генералу лично в руки отдать, не успокоятся. Кофе с пирожками им захотелось! Охренеть, какие нежные создания! Четыре часа в засаде отсидели и уже впали в депрессию! Кушать захотели, б…ь!

— Ты, я так понял, опера своего посадил к ним для контроля? — спросил я.

— Да! И не от хорошей жизни! В прошлый раз эти дебилы чего-то не поняли, бросились задерживать раньше времени — хорошо, что я рядом был, пинками загнал их обратно в автобус! А потом они на обыске по-тихому вытащили у задержанных все деньги из кошельков, и хотели забрать немецкий шлем первой мировой, очень уж он им приглянулся. Они, бл…ь, даже не понимают, что воровать у бандитов — такое же воровство, как если утащить у порядочного гражданина. Ненавижу, бл…ь! Понятно, что голова у некоторых только затем, чтобы в нее есть, но ведь на ней еще и уши, чтобы в них слушать!

— Ничего не изменилось с тех пор, как ушел из полиции, — кивнул я.

— Конечно, ничего, — пожал плечами Витя. — Гигантский метеорит упадет на землю, а в полиции ничего не поменяется. Но сейчас, правда, спецназеры нам все-таки нужны. Возможно, придется штурмовать квартиру, а они все-таки бронированные, со спецтехникой, и этому их учили.

— Интересно, — покачал головой я.

— Не то слово. Сейчас должна состояться «проверочная закупка» ствола, а после нее — задержание. Один «макаров» мы уже купили, на втором будем «хлопать».

— Что это за оружейный барон?

— Прапорщик-пенсионер. Его военная часть располагалась на югах, около самой границы, а там закон — тайга, медведь — хозяин. Списали кучу оружия, якобы утерянного и уничтоженного. А на деле — вот оно, продается. Плохо, что задержать его мгновенно не выйдет. Успеет по-любому дойти до квартиру, и придется ковырять дверь. Большой вопрос, начнет ли отстреливаться. Личность он отмороженная, и ствол, который он продаст, наверняка не последний.

— Да, ситуация. А где же следователь с понятыми? Машины оперов и спецназа я заметил.

— Где, где… через два двора. Следователь сказал: как задержите, приду, а раньше мне там делать нечего, вдруг стрельба начнется. Во как!

— Смелый человек.

— Да не то слово!

Затем я решил немного повеселиться.

— Послушай, а как же так⁈ Понятые в другом дворе? Они же не будут видеть, как передадут пистолет?

Витя посмотрел на меня мрачно-мрачно.

— Ценю тонкий юмор! Не волнуйся, на допросе и в суде они скажут, что находились в момент передачи в подъезде, а преступник, обуреваемый жаждой наживы и легких денег, не обратил внимания на двух посторонних мужиков, за каким-то хреном околачивающихся на лестнице. Наши понятые и не такие показания давали. Только бы алкоголик ничего не ляпнул. Так, тихо, пошел «закупщик».

В подъезд направился молодой парень в бейсболке с маленьким черным рюкзаком. Агент, как я понял. Не опер, судя по внешнему виду. Оно и правильно. Чем меньше похож на полицейского — тем больше шансов, что все получится. А прапорщик тертый, на улице ничего отдавать не хочет, только в подъезде. Там безопаснее.

Время потекло медленно-медленно, как всегда бывает на таких мероприятиях… но через пять минут парень вышел из подъезда, остановился, снял бейсболку, пригладил волосы и надел ее обратно. Сигнал, как я понял. Дверь в подъезд парень не закрыл — остановился и подпер ее плечом. Правильно, нечего тратить время на войну с домофоном.

— Я с вами пойду, — сказал я. — Если что, буду гражданским свидетелем. А то пока понятые добегут.

— Спасибо, — пробормотал Витя, — но это первый сигнал. Он должен еще позвонить.

— Окна прапорщика сюда выходят?

— Нет, на другую сторону… но все равно, надо осторожно. В квартире, по счастью, никого нет. Живет один. Начнет стрелять — церемониться не будем. Он больной на всю голову.

На телефоне Вити заиграла мелодия.

— Здорово, Вань.

— Добрый день, Ярослав Геннадьевич, — ответили по ту сторону аппарата. — Как вы и просили, линолеум купил, можно стелить. Все хорошо. Никаких сложностей. Денег хватило. Продавец ушел обратно в магазин. Такой милый дяденька, сказал, приходи еще. К линолеуму еще четыре коробки обойных гвоздей дал. Гвозди, правда, россыпью, отдельно.

— Молодец, отлично, — произнес Витя, достав из «оперативки» пистолет и дослав патрон в ствол. — Неси покупку в автомобиль. Только подожди секунду, дверь не закрывай.

Затем Витя взял рацию.

— Все готово. Вперед. — сказал он, нажав кнопку.

И мы выскочили из машины.

Вместе с нами к подъезду побежали четверо оперативников из стоявших у дома автомобилей. Тут же прирулил микроавтобус с шестью вооруженными до зубов спецзназовцами. Один другой нес железный щит, другой — здоровенный молот. Закупщик набросил поверх бейсболки капюшон, став окончательно похож на студента-первокурсника, ссутулился и ушел вдоль длинной пятиэтажки.

— Какой этаж? — спросил я у Вити, когда мы вошли в подъезд.

— Четвертый.

— Ну, вызывайте лифт.

— Да, действительно, не пешком же идти, — ухмыльнулся Витя, однако пошел все-таки пешком. И даже не пошел, а побежал. За ним помчались бронированные спецназовцы, оперативники и я. Но поднимались тихо. Шанс, что удастся обманом заставить открыть дверь был невелик, но использовать его все-таки было надо.

Дверь криминального прапорщика выглядела так, будто он ее ставил специально на случай засады — из толстого железа, крепко вставленная в дверной проем. По счастью, нет видеокамеры. С ней совсем тоскливо. Не спрячешься, только идти в открытую.

Оставив всех на лестнице, Витя подошел к двери и приложил к ней ухо. Маловероятно, что он там что-то услышит.

Так и оказалось. Витя повернулся к нам и пожал плечами, после чего перешел к следующему пункту программы — отключению электричества. Он открыл щиток, нашел номер квартиры прапорщика и повернул рубильник. Там, где нужно, свет погас, оставшись во всем остальном доме.

Если преступник не выйдет, то он однозначно насторожился. Не будет нормальный человек безвылазно сидеть без электричества, не проверив щиток. Вылетевшие пробки — явление часто встречающееся и ничего удивительного в нем нет.

…Ага, вышел! Причем мгновенно, Витя еще не успел спуститься вниз, чтоб не быть замеченным в глазок, как дверь открылась. Даже в глазок прапорщик не глянул.

Вот он. Худой, высокий, седоватый, возраст — от сорока до шестидесяти (такое впечатление, что пьет, не просыхая), лицо — злое, а в руке — пистолет. Улыбается.

Ну а что, все люди выходят на лестничную клетку со стволами. Мало ли чего. Времена неспокойные. От хулиганов отбоя нет.

Шутки-шутками, а Витя прямо перед ним. Связать исчезновение света с тем, что Витя находился около щитка, а также понять место Витиной работы и то, что полицейские отключают электричество не просто так, было нетрудно даже старому пропитому прапорщику.

Его улыбка превратилась в оскал и рука с пистолетом начала подниматься.

Витя раздумывал недолго (точнее, вообще не раздумывал), и бросился на преступника, успев схватить его за руку с оружием. Раздался выстрел (по счастью, мимо), Витя задрал пистолет в потолок, и все кинулись на помощь. Пистолет бабахнул еще раз, пуля ударила в потолок, но на этом сопротивление безумного военного пенсионера завершилось — оружие вытащили из пальцев, надели на запястья наручники и вкатили прапорщику серьезных звездюлей, разбив до лицо до состояния кровавой маски.

Какой же ты дебил, гражданин бывший вояка, подумал я. Нарисовал себе дополнительные пятнадцать лет тюрьмы за покушение на жизнь сотрудника полиции. Ну, се ля ви. Никто тебе не виноват.

Узнав, что все закончилось, явился господин следователь и чинно прошествовал в квартиру для проведения обыска. Меня туда никто не звал, но я не отказал себе в удовлетворении своего любопытства и тоже зашел.

М-да. В шкафу лежали еще с десяток «макаровых», на полке ниже — штук пять осколочных гранат, в сумке — десятки тротиловых шашек… а еще немеряно патронов, запасных обойм, армейских штыков, противогазов, и прочего, и прочего… Венчал коллекцию автомат Калашникова. Похоже, тащил прапорщик все, что только попадалось ему на глаза. Хорошо, что не взорвался этот арсенал. Судя по стоящим бутылкам и окуркам, пить и курить гражданин любил, а рвануть все могло от малейшей искры. Дом не развалился бы, но стены к соседям могли не выдержать.

Кстати, обычно так на задержаниях и бывает. Готовимся, расставляем засады, приглашаем уйму специально обученных людей в бронежилетах… а потом война с бандитом один на один. Вот так-то.

Глава 7

Но все закончилось хорошо. Убедившись, что опасности продавец оружия не представляет, Витя взял меня за локоть.

— Пойдем покурим.

— Пойдем. Но я не курю, и ты вроде тоже?

— Это неважно.

Мы вышли на улицу. Светило солнце, по небу проносились легкие облака.

Я заметил что лицо у Вити немного бледное. Но это и неудивительно. Не каждый день в тебя стреляют.

— Ты хотел поговорить? — спросил Витя.

— Да. Ты со своими ребятами можешь задержать одного человека?

Я рассказал ему все что произошло — начиная с поджога на заводе, продолжив рассказом об убийстве и закончив описание, как в окно гостиничного номера прилетел огненный шар.

— У тебя тоже весело, — покрутил головой Витя.

— Не то слово!

— А что говорят в полиции по делу?

— Что, что… Будем заниматься! Но пока они начнут это делать, он еще десять раз попытается нас убить.

Витя вздохнул.

— А под каким предлогом мне на тот хутор ехать?

— Написать бумажки, что там находится подозреваемый по какому-то делу. А потом — эх, извините, не получилось, но зато поймали другого, что тоже хорошо. Когда он будет в полиции, дело завертится мгновенно. Сам понимаешь, это все не бесплатно. Даже очень не бесплатно. Деньги есть. Левшин все оплатит. Ему очень хочется закончить со всем этим.

— Дай подумать, — произнес Витя, замолчал и закрыл глаза.

— Конечно.

Через пару минут он вернулся в этот мир, снова вздохнул и виновато посмотрел на меня.

— Увы, я тебе не помогу. Ты же знаешь, я парень смелый, и выручить тебя хочется, да и деньги нужны. И мне и ребятам. Но ничего не выйдет. Наш начальник управления — старый идиот. Он уже достиг предельного возраста, но ему каждый год продляют срок пребывания на должности. Он боится всего на свете. Почувствует, что здесь что-то не так — а он, падла, почувствует обязательно — и просто никуда не отпустит. Скажет, пишите бумагу в территориальный орган, только и всего. Никакие деньги ему не нужны, да у него и друзей нет — не представляю, кто бы ему мог деньги передать. В такую даль без его ведома поехать не получится. Был похожий случай, в соседнем отделе хотели подзаработать — поймать человека в розыске. Какое там! Не успели отъехать, велел вернуться, а потом орал на начальника отдела и всех замов, что всех уволит и посадит.

— Понятно, — сказал я. — Жаль. Буду тогда думать.

— Ну вот так! — Витя пожал плечами. — Ладно, пошел я наверх.

— Счастливо, — кивнул я, и, распрощавшись, вернулся к своей машине.

Значит, придется все делать самому. Хотя примерно такой ответ я и ожидал, но решил испробовать последнюю зацепку. Увы, не сработало.

Я съездил и взял в прокат старенькую двухдверную «Ниву». Потом провел полчаса в рыбацком магазине, выбирая удочки, наживки, лески и прочее — мы ведь с Викой завтра будем рыбаками! Может, это и перестраховка, но лучше сделать все по уму. Местные, скорее всего, нас заметят, и лишние разговоры не нужны.

Потом позвонила Снежана.

— Буду вечером, часов в девять, — коротко сообщила она. Говорить ей было неудобно, она ехала в машине, как я понял по словам на заднем плане, со своими родственниками.

— Отлично! — ответил я.

Действительно, очень хорошо, жаль, поспать сегодня не удастся. Выезжать-то будем ни свет, ни заря.

Ну да ничего страшного. Я — парень крепкий, и не такое выдерживал, поэтому еще и решил сходить на тренировку. Давненько там не был, соскучился по тяжести железок и ударов по боксерскому мешку. Поэтому, недолго думая, покидал вещи в сумку и направился в спортзал.

Я решил позаниматься сначала в обычном режиме, то есть как всегда, а через несколько часов попробовать «режим аффекта» (или, иначе — 'берсерка), которому я только научился при весьма странных обстоятельствах.

Сказано — сделано. Не спеша размялся, стал делать «жим лежа» со своими обычными весами — сто тридцать-сто сорок килограмм я могу поднять раз пять-шесть, а сто восемьдесят — уже только один, да и то, надо чтоб кто-то стоял рядом и страховал. Сейчас, правда, кроме меня в зале находились лишь несколько субтильных студентов, и помочь мне, если что-то пойдет не так, вытащить наверх почти два центнера, они точно не смогут.

Была мысль попробовать навесить на гриф килограмм двести пятьдесят, а то и побольше — судя по тому, что я о себе узнал, они теперь мне вполне по силам, но все-таки решил отказаться. Опасное это дело. Мало ли что может случиться.

Поэтому — все строго по графику. Жим лежа, затем упражнения на ноги, на спину, дополнительно с небольшими весами на тренажере… а дальше самое любимое — работа с боксерским мешком. Самое интересное, и, даже можно сказать, творческое. Отлично «загружает» плечевой пояс, и для тренировки выносливости куда лучше какого-нибудь бега, при всем к нему уважении. К тому же, бег — штука однообразная и монотонная, а тут можно ударить воображаемому противнику в голову, затем провести серию по корпусу, отскочить, уклониться, ударить двоечку… в общем, гораздо веселее.

Через полчаса я все-таки попробовал «режим берсерка». Вокруг глаз началось уже знакомое покалывание, и я почувствовал, что тело превратилось в стальную пружину. Я легонько ткнул левой рукой в тяжеленный мешок, и он отлетел на метр. Отлично. А теперь…

Я перенес вес тела на правую ногу и со всей силой нанес прямой удар, желая посмотреть, на сколько отскочит мешок.

Но я ошибся. Стокилограммовый мешок далеко лететь не захотел — крепление, которым он соединялся с цепью, вырвало, и он рухнул на пол.

Все в зале закончили тренироваться и уставились на меня, как на инопланетное чудовище. Инструктор, только что безмятежно разговаривающий по телефону, трясущейся рукой положил его на подоконник, посмотрел на меня и медленно произнес:

— Паша, с тобой все хорошо?

— Нормально, — махнул я рукой. — Стрессы только последнее время, вот нервы и не выдерживают.

— Отдыхай, пожалуйста, побольше, — после паузы сказал инструктор. — Спортинвентарь нынче дорогой.

— Договорились. Больше так делать не буду, — кивнул я и пошел в душевую.

Постоя полчаса под душем, решил, что больше демонстрировать силу на людях не стоит. Слишком привлекает внимание, пойдут разговоры… Нет, мне это не нужно. Страшного ничего особо нет, но все-таки. Связать ее с «магией ночи» легко, а она в Империи не в почете. Получить статус «неблагонадежного» очень не хочется.

Я вернулся домой и упал на кровать. Жуткой усталости, которая приходила после поединка с Никитиным и первого появления «силы», на этот раз почти не было. Хорошая новость!

А потом в тишине раздался звонок.

Снежана. По видеосвязи. Сидит на кухне в тоненьком халатике.

— Я уже дома, — улыбнулась она.

— Сейчас приеду, — ответил я. — Если ты, конечно, не против.

— Не против, — продолжила улыбаться она, вставая из-за стола и развязывая халат.

Правда, отключила звонок на самом интересном месте. За мгновение того, как халат свалился на пол.

…Сначала, разумеется, спальня. Час или больше нам было не до разговоров. Потом, решив передохнуть, мы пошли искупаться в ванную.

— Все думали, что бабушка не выкарабкается, — сообщила Снежана. — Я ехала на похороны. Однако нет! Повезло. Наверное, спас характер. Он у нее стальной. Вся родня страшно переживала, а она — нет. Пусть будет, что будет, сказала она и добавила, что готова ко всему.

— Молодец она, — поддакнул я, намыливая девушке спинку.

— У тебя-то как дела?

— Как обычно, — пожал плечами я. — Покой нам только снится. Завтра вставать, едва рассветет и ехать в область.

— Жаль, — вздохнула девушка. — И еще… мне нужно тебе кое-что рассказать.

Лицо после этих слов у нее стало грустным и даже встревоженным.

Мы вернулись в спальню.

— Что случилось? — спросил я, поглаживая Снежану по плечу.

— Я стала ночью видеть призраков. Так же, как ты.

— Когда это случилось?

— В первую же ночь… когда приехала к бабушке. Оно и до этого немного было, мельком, когда мы спали вместе, но я обычно сплю, как младенец, и когда ты рядом, мне не страшно — перевернулась на другой бок, и снова заснула. А у бабушки все стало по-другому. Какие-то тени, согнутые люди, непонятные животные… стояли около меня до самого рассвета и не хотели уходить. Было жутко.

— От меня, что ли, заразилась, — после долгой паузы мрачно пошутил я.

— Не говори так. Это пошло и по-идиотски.

— Самое простое, что может прийти в голову. Извини.

— Ты говорил мне, что жил с несколькими девушками, — ответила Снежана. — И с ними, как я понимаю, ничего такого не случилось.

— Нет, никаких проблем не было. Я бы знал.

— Вот видишь.

— Наверное, привыкнуть можно… но пока что страшновато. И к тому же чувствуешь себя непонятно — кажется, что ты в чем-то виновата, что-то сделала не так, живешь неправильно…

— У меня то же самое, — вздохнул я. — Нерадостные вещи ты рассказываешь.

— Хотела не говорить, потом решилась, — пожала плечами Снежана. — молчать тут еще хуже. А теперь давай спать. И я сегодня не выспалась, и тебе вставать совсем рано.

Я поцеловал девушку.

— Да, засыпаем. Может, сегодня ночью все будет хорошо.

Увы, не было.

После полуночи нас окружила толпа из темных фигур. Как обычно, они стояли молча и смотрели жутким обвиняющим взглядом. Через пару минут я почувствовал, как Снежана испуганно вцепилась мне в руку — она тоже видела их.

Я привлек ее к себе.

— Не бойся, — сказал я. — Они ничего не могут сделать. Только стоять и смотреть.

— Не буду, — послушно прошептала девушка, и скоро я почувствовал, что ее пальцы разжались и она задышала спокойно и ровно — уснула.

— Мне плевать на вас, — сказал я призракам, повернулся на бок и закрыл глаза.

Однако здесь я соврал и им, и себе. Что означает произошедшее со Снежаной? Я привел к ней свои проблемы, вот что. Другого объяснения быть не может. Я создаю проблемы для людей. От меня стоит держаться подальше.

…Вика появилась во дворе почти секунда в секунду к назначенному времени. Темная походная куртка, такие же брюки и рюкзак — не маленький городской, а побольше.

Я поцеловал ее в щечку.

— Не передумала?

— А почему я должна передумать? — удивилась Вика.

— Это я так, на всякий случай, — вздохнул я. — Оружие взяла?

Вместо ответа Вика расстегнула куртку и показала «браунинг» в оперативной кобуре.

— Я готова ко всему. В рюкзаке тридцать патронов на случай продолжительной войны.

— Молодец, что сказать. — одобрил я. — Всегда знал, что на тебя можно положиться.

— Знаю. Мужчины любят лежать сверху. Такая у них природа, — мрачно кивнула Вика.

— Будешь вредной, поеду один!

— Нет, это на секунду.

Я нажал сцепление, включил передачу, и тут же вернул ее обратно.

— Может, ты за руль сядешь? — попросил я Вику. — Ненавижу механические коробки у автомобилей. Пока доехал до тебя, чуть не поседел.

Та развела руками.

— Не знаю, как можно ездить на автомобиле, в котором меньше двухсот пятидесяти лошадиных сил… но давай попробую.

Мы поменялись местами и «нива» выехала со двора.

Понятия не имею, как это у Вики получалось, но под ее управлением автомобиль поехал быстрее. Я не говорю про повороты — то что в них Вика умеет входить на скорости, недоступной мне даже во сне, понятно, но даже по прямой древняя раздолбанная «нива» стала продираться сквозь воздух своим квадратным телом куда веселее. Казалось бы, какая связь, чья нога жмет педаль газа — но, как выяснилось, она есть.

Зато я физически сильнее и лучше стреляю, подумал я, решив немного повеселиться и войти в образ обиженного ребенка. Хотя насчет стрельбы — не факт. Год назад как-то съездили с ней в заброшенный песчаный карьер пострелять по банкам и соревнование закончилось вничью — что я попал всеми выстрелами, что она. Можно было увеличивать дистанцию и палить с большего расстояния, но патронов у нас было немного.

— Но я не смогу послать в нокаут чемпиона мира по кикбоксингу, — вдруг произнесла Вика.

— Нехорошо читать чужие мысли, — огрызнулся я. — И, кстати, ты что ли вправду их умеешь читать?

— Мысли — нет, — засмеялась Вика. — Но прочесть то, что написано у тебя на лице, да еще такими крупными буквами, труда не составляет.

— Вы бы, девушка, за дорогой следили. «Нива» к вашему стилю вождения приспособлена слабо. И никакой зависти у меня нет. Человек такой тонкой душевной организации, как у меня, не может позволить себе нарушать скоростной режим на автодороге.

Вика опять засмеялась, но ничего не ответила.

…Ближайшее к хутору село мы объехали стороной. Нечего нам там делать. Дорога и так известна, а чем меньше народу будет знать о нашем приезде, тем лучше.

План у меня таков: подъезжаем к речке подальше от моста, сидим, ловим рыбу, изображая не то молодоженов, не то любовников, решивших отдохнуть на природе, а когда стемнеет, на резиновой лодке переплываем неширокую речку (хутор находится на другой стороне), и осторожно идем к нему.

Если горят окна, значит, там кто-то есть, и этот кто-то, скорее всего, Низов (вдобавок, мы заметим стоящий рядом автомобиль). Тогда нам останется только дождаться утра, и когда он выйдет на крыльцо, скомандовать «руки вверх», надеть на него наручники, заклеить пластырем рот (чтоб не вздумал колдовать), и отвезти в полицию.

На бумаге очень просто. Но, боюсь, в реальной жизни вчерашняя война Витиного отдела с прапорщиком-оружейником покажется детским садом. Увы, других вариантов нет.

Возможно, до темноты я попробую подкрасться к хутору на разведку — издалека просто глянуть, что там. Для этого мы так рано и выехали. Но маловероятно, что задержать колдуна удастся днем. Вплотную к дому по свету не подберешься.

Места здесь красивые. Есть очарование в такой мрачной глуши. Огромные деревья с раскидистыми кронами, высоченная трава, из которой, того и гляди, выберется доисторическое чудовище, и река с медленной темной водой.

Мы решили проехать дальше, потому что около реки еще виднелись следы автомобилей — местные ездят на рыбалку, а встреча с ними нам нужна не слишком.

Последние сотни метров мы уже не ехали, а продирались — трава по пояс, ямы, кочки, только и гляди, чтоб не опрокинуться. К счастью, Вика умела пользоваться всякими внедорожными «понижайками» или как называюся приспособления на коробке передач у полноприводных автомобилей.

Наверное, остановимся где-то здесь… Потому что дальше глушь совсем непролазная. Между деревьев крутой спуск к реке и что-то вроде небольшого пляжика. Очень подходит нам. И стол есть где поставить, и удочки забросить ветки особо не помешают, и машины здесь явно не ездят.

Но не успели мы заглушить двигатель и выйти, как от реки наверх выбрался невысокий хмурый мужик лет пятидесяти в видавшей виды туристический штормовке. Черт побери, все-таки оказался тут кто-то из аборигенов. В руке — старенькая двустволка, но на нас он ее не направил, просто в руке держит.

— Здравствуйте, — человек оказался неожиданно вежливым. — Порыбачить приехали?

— Вроде того, — кивнул я. — Но, как я вижу, место занято?

— Неее…- протянул рукой мужчина, — я тут с ночи, уже ухожу. Располагайтесь, мне не жалко. Это как бы мое место, сюда даже с села не ездят… потому что машина не доберется. Я лично пешком хожу. А вы круто ездите, сумели!

Последняя фраза адресовалась мне. Я хотел промолчать, но не смог.

— За рулем сидела она.

Мужчина вытаращил на Вику глаза.

— Ай-ай-ай…. Такая красивая девушка, и так хорошо автомобилем управляет… Куды мир катится… Точно метеорит скоро на головы упадет….

Он долго качал головой, не сводя с Вики глаз. Я даже немного начал ревновать, но затем мужик опомнился.

— Так, чего это я… пора идти. Приступайте! Ловить или заниматься чем-то еще. Тут место хорошее, глубокое, даже днем клюет. Только к ночи вы того, уезжайте.

Он спустился к воде, собрал вещи и вытащил из реки садок с рыбой. Наловил мужик изрядно! И рыба-то какая… парочка лещей весом по несколько килограмм, сазан не меньших размеров, и еще по мелочи. Как он это все понесет в деревню, непонятно.

Но меня сейчас больше беспокоила последняя его фраза.

— А почему вы сказали, что нужно уезжать до темноты? Может, мы хотим ночью на берегу посидеть?

Мужчина замахал пальцем, как учитель перед непослушными первоклашками.

— Даже и не думайте! Тут ночью нечисть шалит так, что даже люди пропадают!

Глава 8

— Пропадают?

— Меня Жорой зовут… — сообщил мужчина, не ответив на вопрос. — Дядя Жора я. Полвека живу в деревне вон там! — он показал пальцем, — и никуда уезжать не собираюсь. Привык! Жены у меня нет, да и зачем эти бабы нужны. От них одна морока. То им не так, это им не так…

— Ой, извините, — сказал он, покосившись на Вику.

— Ничего страшного, — ответила она. — Многие так считают. Это их право.

— Ага, — улыбнулся дядя Жора, почувствовав поддержку с неожиданной стороны. — Так вот… о чем я говорил… Одному проще! Свобода! Захотел — на охоту, захотел — на рыбалку… Захотел выпить — тоже можно!

Мы с Викой поняли, что поговорить дяде Жоре особенно не с кем (таковы издержки вольного образа жизни), и, аккуратно переглянувшись, решили его не перебивать.

Хотя спросить о пропажах людей очень хотелось. Актуальная для нас тема.

— Рыбы тут — тьма! То, что я сейчас поймал — одно баловство… если на сома закинуть, то такого поймать можно! С человека размером, а то и больше! Главное, чтоб леска была толстая, и к дереву хорошему ее привязать, не к пеньку! Пенек утащит! Один идиот, нехорошо так говорить, но как его еще назвать, на сапог ее намотал, дескать, как потащит, так узнаю! Ну и узнал, когда в реке оказался. Хорошо, что нож был с собой, разрезал ее, а то бы все — утопленник!

— Ужасы какие ты, дядя Жора, рассказываешь, — покачал головой я. — может, оттого люди и пропадают, что их рыба в реку утаскивает?

Тот скривился.

— Не, рыба — это одно… а энто совсем другое! Тут, бывало, бомжи в лесу жили — рыбой промышляли, грибами… летом нормально даже в шалаше существовать можно… а потом рраз — и пропали!

— Может, уехали?

— Не… больно много крови оставили… все в крови было, мне участковый говорил! Забрало их что-то! На месте жрать не стало, до логова дотащило, там только. И еще много людей исчезло! Даже местные! Особенно, кто пьющий. Пойдет в лес, и не вернется. Даже несколько охотников пропало! Ружье, получается, не спасает! Хоть я сам без ружья не хожу. С ним спокойнее.

— А полиция что говорит?

Жора развел руками.

— Да что она может сказать? Ничего! Вот, ничего и не говорит. Ищет как бы! А так — нет тела, значит, нет дела, вот и все! Люди всегда в лесах пропадали, не будешь за каждым километры прочесывать. Ну а бомжи и вовсе никому не нужны. А нечисть тут видели, и не раз. Животных странных. И людей — маленьких, как гномики, но злых!

— И ты видел?

— Я? Не, я не особо, врать не буду… издалека пару раз — да, а вблизи — нет.

— Говорят, тут хутор есть неподалеку… — я решил осторожно подойти к интересующему меня вопросу.

— Есть. Заброшенный. Рядом с болотами. Болотные цветы вокруг него растут! Красивые, таких больше нигде не видел! А сам хутор нехороший. Там давно-давно убивство было, и стало место нечистым. Обосновались там злые силы. Странные крики оттуда доносятся… Наши туда не ходят! А городские вроде заезжают, дом крепкий, стоит и ничего с ним не случается.

— Охотники?

— Да, какой-то охотник непонятный. Только его и видели. Ездит на «Ниве», на такой же, как у тебя.

— Может, это он и есть? — решила пошутить Вика.

— Неееее, — заулыбался Жора. — Ваш друг молодой, в плечах широкий, а тот мужчина в годах, худой, и лицо у него злое, а руки будто в ожогах… Я, правда, его не видел, но говорят о нем так.

Я на секунду прикрыл глаза. Так. Мы на правильном пути. Все сходится. Низов обитает именно здесь.

— А как же он не боится в нечистый хутор ездить?

— Кто его знает! Но до него многие туда заглядывали… и кто-кто из них уже на том свете, или вообще неизвестно где — пропали, и с концами!

— Нам нет дела до того хутора. Мы посидим, отдохнем, попьем винца, половим рыбку и уедем. А с нечистью пусть участковый разбирается. Он за это зарплату получает.

Жора поднял палец вверх.

— И правильно! Времена неспокойные, лазать по лесам лучше не стоит. Но и на рыбалке может случится всякое! Микола в миле отсюда, ближе к деревне, забросил удочку, и схватило крючок что-то тяжелое. Подумал — сом или лещ огромный, но какое-там! Утполенника вытащил на берег, а крючок у того прямо изо рта торчал! Вот как! Микола после энтого малость умишком тронулся, заикаться начал. Вот как бывает!

— Все, я пошел! — добавил Жора. — А то до ночи так болтать можно!

Он пересыпал рыбу в непромокаемый мешок, кинул его в рюкзак, помахал нам рукой и удалился в направлении деревни.

— Все верно рассчитали, — сказал я. — Низов действительно там. Но для начала нам нужно изобразить выехавшую на пикник парочку.

Мы поставили маленькую палатку (не уверен, что будем спать в ней — от дождя она защищает, но подобраться к ней незамеченным может кто угодно), забросили удочки (пока без наживки, просто для отвода глаз), и развели маленький костерок, на котором тут же пожарили сосиски.

— А так-то здесь ничего, — сказал я, откинувшись на спинку туристического стула (мы их захватили из дома). — И еда вкуснее на свежем воздухе. Надо иногда выбираться на природу.

— Очень надеюсь, что на крючок не попадется очередной утопленник. Это нарушит нам все планы.

— Будем это? — я достал из сумки бутылку белого вина. — Хотя нам сегодня лучше все-таки быть трезвыми.

— Лучше, но давай выпьем. Сколько там в нем градусов…

Сосиски с вином оказались просто божественными. Сразу ушло напряжение и переживания по поводу предстоящего дела. Все будет хорошо, понял я. Не знаю, почему, но именно так и будет.

Скоро настал вечер. Темнота на реке приходит быстрее, чем в городе, где зажигаются тысячи фонарей и окон. Я вытащил маленькую резиновую лодку и быстро накачал ее от автомобильного аккумулятора. Хотел сплавать к хутору один, но теперь передумал. В одиночестве Вику тут не оставлю. Места все-таки глухие и дикие. Со мной будет безопаснее. Хотя пока что ничего необычного здесь не замечал, даже пару раз посмотрев при помощи «колдовского видения».

Я окунул руку в воду — теплая, будто кипятильник только из нее вытащили.

— Кстати, почему бы не искупаться, — произнесла Вика. — Все-таки на речку поехали.

— Ты захватила купальник? — поинтересовался я, очень надеясь на отрицательный ответ.

— Надо же, какой ты стал ханжа, — засмеялась девушка. — Нет, не захватила. Но уже темно, а свет мы включать не будем.

— Ну хоть немного? — взмолился я, снова решив подурачиться.

— Как зайду в воду, включай, если тебе неймется, — хмыкнула Вика. — А до этого, пожалуйста, не надо.

Темно все-таки было не слишком, и ее обнаженный силуэт все-таки виднелся на фоне реки. Мы вдоволь наплавались. В другое время я бы не упустил возможность пристать к Вике, но не сейчас. Нас ждет крайне рискованное дело, и ни на что отвлекаться не стоит.

Лишь однажды на секунду я приобнял ее сзади и прижал к себе. Она не сопротивлялась, ничего не сказала и не пыталась вырваться.

Признаюсь, с любой другой женщиной я бы продолжил. Но с Викой… с ней все по-другому. Иногда кажется, что в этом и есть какая-то странная прелесть наших отношений… Когда люди сближаются друг с другом, а потом, в самый последний момент, делают шаг назад. А может, я говорю глупости. На самом деле мы — два идиота, неспособные к нормальной жизни.

Спасибо судьбе, которая свела нас друг с другом.

Мы вытерлись, оделись, проверили оружие, закрыли автомобиль и, стараясь не шуметь, отплыли от берега.

Небо закрыли облака, ночь стояла безлунная. По карте, нам нужно проследовать пару километров по реке, и затем на таким же расстоянии от воды будет хутор. Подберемся ближе, посмотрим, что там к чему, и вернемся на несколько часов назад. А потом сделаем второе путешествие, которое, если нам повезет, завершится пленением Низова. Первоначальные планы таковы.

Течение само несло нас в нужном направлении, я лишь изредка направлял лодку при помощи весел. Берега заросли камышом и деревьями — это нам тоже на руку, нас не увидят. Изредка из воды выпрыгивала рыба, в основном небольшая, но однажды плеснуло так, будто в воду свалился теленок. Это очень хорошо подтвердило рассказ дяди Жоры о таящихся в воде речных чудовищах, способных утащить на дно человека с удочкой.

Скоро мы оказались на месте. Где-то здесь нам надо выбираться… а вот и подходящий пляж между деревьев. Отлично. Лодку здесь никто не заметит. Свет мы не включали, вместо него я иногда пользовался «видением».

Берег здесь крутой, мы осторожно вылезли наверх. Хутор находится в лесу, отсюда он не виден. Пешком идти далековато, особенно по высокой траве, но деваться некуда. Я «включил» видение, Вика пошла за мной следом.

Пока — никого вокруг. Лишь изредка раздавались жуткие крики ночных птиц.

Полчаса (хотя может, и больше) неспешной ходьбы, и…

Вот она, хуторская избушка. Одноэтажный домик с соломенной крышей. Как она до сих пора цела — непонятно. При помощи магии, наверное, упрочняли. Окна тоже целы. Дом — один на поляне. Никаких сараев рядом или чего-то такого. Света нет. Автомобиля рядом — тоже. Неужели зря приехали?

— Надо обойти по кругу, — прошептала Вика. — Может, машина где-то далеко.

Правильная мысль, согласился я. Обошли, тщательно осмотрели все — нет, автомобиль отсутствует, если только Низов не ставит его в пяти милях отсюда.

Дом пуст. Хотя аура у него жуткая — черная, будто сползает с крыши и впитывается землей. Нечисто тут. Точно нечисто.

— А если зайти, пока нет хозяев? — спросила Вика.

— Думал так, — ответил я. — Вопрос, что нам это даст. Какая разница, что есть в доме — хозяина задерживать нам придется так или иначе. А как хлопнем его — тогда внутри и посмотрим. Просто так идти, то есть сейчас — дело рискованное. Вдруг заметит, что были здесь люди.

— Давай попробуем, — настаивала Вика. — Вдруг внутри что полезное окажется. А так на том берегу можно месяц жить, караулить.

Я вздохнул. Здравый смысл в ее словах был. В моих, правда, тоже, и не факт, что его меньше. Но уезжать отсюда просто так не хотелось. К тому же, этот вариант я предусматривал, поэтому захватил с собой отмычки.

— Ладно. Идем.

Вика подняла большой палец, и мы направились к двери. Я надеялся увидеть навесной замок на петле, говорящий о том, что дома точно никого нет, но увы замок был врезной.

Для начала мы обошли дом по кругу, заглянув в каждое запыленное окно. Не заметив ничего интересного, вернулись к двери.

«Видение» недавних следов не заметило, хотя риск все равно оставался. Вика вытащила браунинг, а я принялся шуровать отмычками, каждую секунду ожидая прилета огненного шара или чего-то подобного. Однако все закончилось благополучно. Замок был простенький, что называется, от честных людей. Но здесь другой и не нужен. Если кому будет надо, в два счета заберется через окно.

Скрип петель, древняя покосившаяся дверь открылась, и вот мы внутри. Зашли, прикрыв дверь за собой.

Домик не совсем крохотный, но комната в нем одна — она же кухня и спальная. Посреди комнаты — большая кирпичная печь. Все по лекалу крестьянских домов девятнадцатого века.

Столов — два. Один — обеденный, на нем остатки продуктов — хлеб, забытый кусок сала, что-то еще. Хлеб не свежий, но и не совсем зачерствевший — значит, хозяин не так давно объявлялся. Постель на печке тоже производит такое впечатление, что на ней недавно лежали.

А второй стол чист. Абсолютно. Будто на нем ничего никогда не лежало. Ни крупинки, ни пылинки, все убрано. Единственное чистое место в доме, однако. Ой, как странно. И аура от стола черная, как смоль. От других вещей ее нет.

— Там делали какие-то опыты, — прошептала Вика, чуть-чуть посветив фонариком.

— Думаешь?

— Абсолютно уверена. Он похож на стол в химической лаборатории. Посмотри на потеки — они не жира. Здесь проливалось что-то посерьезнее.

А ведь она права. Точно, работал химик. Или алхимик, можно и так сказать. Вон следы пролитых капель прожгли дерево чуть ли не на полсантиметра. Не чайная заварка однозначно.

Я снова призвал «видение». Мне стало немного непонятно, как это может быть — черная-пречерная аура над домом, а внутри — более-менее обычная обстановка, из которой выделяется только химический стол. Странно, и очень. Подвала в доме вроде нет. Его не спрячешь, доски видны.

Что-то тут не так. Я начал смотреть внимательно-внимательно, даже помогая себе фонариком.

Ага, вот в чем секрет. На полу лежало заклинание «иллюзии», прячущее подвал. Будь я внимательнее, заметил бы его сразу. Но все равно, поставлено оно очень искусно. Это тебе не уличные фокусы с летающими акулами.

Петли нет, но есть пара врезанных в доски шурупов с углублениями — к ним привязывается веревка или что-то такое. Но можно обойтись и без нее.

Я вставил в щель между досками нож и аккуратно приподнял.

Вот оно, сердце проклятого жилища. Самое главное в темных делах всегда таится в подвале. Оттуда ударила густая черная аура и запах — странный, будто медицинский. Так пахнет больница. Спиртом, озоном и дезинфицирующими средствами.

Я лег на пол и посветил вниз фонарем, переведя регулятор на полную мощность.

Деревянная лестница, стол, заставленный химической посудой, и какие-то ящики, напоминающие гробы, штук десять. Но это точно не гробы, потому что около каждого стоит капельница, и жидкость из-под нее поступает куда-то под крышку.

Интересные такие гробы. Оздоровительные. Мы думали, тут что-то жуткое, а оно прям санаторий.

Шутка.

— Полез вниз, — сказал я Вике.

— Я с тобой.

— Нет, нельзя. Ты останешься наверху и будешь смотреть, вдруг кто придет. Иначе, чтоб разделаться с нами, будет достаточно опустить крышку.

— Поняла. Но ты там поаккуратней… пожалуйста.

— Как прикажешь, — согласился я. — И ты тоже.

Лишь бы стрелять не пришлось. «Пятисотый» в ладони, но очень не хочется. И еще одна интересная подробность — «гробы» закрывался снаружи на засовы. Прочные такие, железные. Да и сами ящики, хоть и деревянные, но толстые. То есть все сделано для того, чтобы мертвецы не разбежались.

Да уж, весело.

Какой все-таки мотивирующий фактор, когда с тобой рядом женщина. Огромный бонус к смелости и решительности. Разумеется, я бы сделал все, что нужно, и один. Но мне было бы намного сложнее.

Итак, свет в цирке гаснет, музыка затихает, звучит барабанная дробь… я открываю крышку гроба. Левой рукой. В правой — «пятисотый» со взведенным курком. На тот случай, если на меня изнутри что-то прыгнет.

…Нет, не прыгнуло. Лежит с закрытыми глазами. Живое, но без сознания.

Маленький человечек с огромный головой и серой кожей, одетый в какое-то тряпье. Слово «маленький» здесь обозначает «маленький совсем». С метр высотой. Буквально гном. Голова, правда, большая, челюсти массивные, и зубы торчат им под стать. Кусать такой умеет, наверное, не хуже бультерьера. В вену вставлена капельница. Раствор поступает медленно-медленно, буквально по капле в несколько минут.

Не проснулось существо, когда я поднимал крышку, к своему счастью, потому что я бы не промазал, а пуля «пятисотого» разорвала бы его на кусочки.

В остальных «гробах» были такие же существа. И они так же спали и шевелились, когда я открывал крышки.

Что ж, теперь все ясно. Такая же картина наблюдалась и в подвале, который мы посещали с Викой. Низов занимается генетическими изменениями. При помощи магии, науки, или использует все сразу — это уже неважно. Лежащие в подвале существа — что-то вроде «гомункулов», сделанных в стеклянной реторте.

Не понимаю, какой в них смысл. Да, слуги, помощники, даже боевые единицы. Но все равно как-то странно. Если кто-то хочет власти, неужели нет более простых способов?

И тут раздался голос Вики:

— Сюда едет машина!

Глава 9

Я захлопнул крышку и вылетел из подвала.

Да, кто-то едет. Издалека приближается свет фар. Что за автомобиль, понять сложно, но похоже, что белый, и похоже, что «Нива». Возвращается хозяин дома. Пора менять капельницы подопечным.

Мы закрыли подвал, взяли в руки оружие и стали у двери. Как только она откроется, пистолет к виску, затем наручники и скотч на рот — заклинания могут быть вызваны как жестами, там и словами. Ни то, ни другое нам не нужно.

Сердце бьется, будто выпрыгивает. Миллион раз бывал в опасных ситуациях, но привыкнуть к ним и оставаться невозмутимым не получается. Да я и не знаю никого, кто бы так мог. Невозмутимое лицо не считается. Оно обманывает. Под маской самоуверенности бушует адреналин.

Автомобиль виден через окно. Интересно, где он остановится. Рядом с домом или поодаль. Для нас лучше, чтоб близко. Это означает, что водитель спокоен и ничего не боится.

Машина застыла метрах в двадцати. Фары направлены на дом, двигатель работает. Я осторожно смотрел из окна. Непонятно, чего ждет человек в автомобиле. Почему не выходит.

Или, если что-то заподозрил, не уезжает.

А фары-то какие хорошие. Светят, как прожектора. Точно не «родные». Заменил, не поскупился. В принципе, правильно. Для езды по такой глуши свет должен быть хорошим.

Так, наконец-то вышел. Открылась водительская дверь, показался из нее темный силуэт. Но к дому не идет, смотрит. Похоже, человека что-то насторожило.

На мгновение я оглянулся на Вику. Она стояла молча и неподвижно, подняв браунинг.

— Открой замок, — прошептал я ей. — Просто чуть-чуть приоткрой дверь, и так оставь. Мне все это не нравится.

Вика послушно крутанула ручку замка. К счастью, дверь выходила на противоположную от автомобиля сторону дома. Будем действовать теперь так: когда Низов подойдет, я просто выпрыгну наружу с револьвером в руке, и он ничего не успеет предпринять. Начнет рыпаться — или рукоятью по башке, или кое-что похуже… говорят, пуля из «пятисотого» буйвола свалит, а человека, даже если он колдун, тем более. Мгновенная смерть.

Однако Низов идти к дому явно не собирался. Вместо этого он поднял руки, начал странно жестикулировать, и между его ладоней появился огонь.

— Уходим! — крикнул я, схватил Вику в охапку и вытолкнул в дверь.

Огненный шар ударил в стену, немного промахнувшись мимо окна. Но стекла все равно повылетали, и в комнате заплясали искры. Дом содрогнулся, крыша затрещала, занялась пламенем.

Никаких сомнений, что за этим шаром последуют и другие.

— Быстрее в лес! — сказал я Вике, и мы, что было сил, побежали к деревьям.

Успели до того, как второе заклинание влетело точно в окно, внутрь дома. Раздавшийся взрыв выбил изнутри остальные окна, и из проемов наружу выскочили струи огня.

Как легко Низов пожертвовал своим жилищем. Засомневался в чем-то — и гори оно огнем в буквальном смысле этого слова. Жесткий человек, что и говорить. Но это был лишь первый раунд. Посмотрим, что будет дальше. Правда, если колдун сейчас залезет в машину и уедет, искать его будет затруднительно. Интересно, он думает, что враги сгорели внутри или нет? Это же надо как-то проверить… а значит, подойти ближе.

«Нива» не уехала — мы с Викой, стараясь не шуметь, перешли подальше по чавкающей грязи и обогнули дом. Вот она, белеет в ночи. А рядом с ней темная фигура. Для револьверного выстрела далековато, но, думаю, не промахнусь, стрелять я умею.

Так, стоп. А кто это рядом с Низовым? В темноте стояли еще две фигуры, похожие на него, как близнецы. Даже одеты одинаково. И кто из них Низов? А потом в темноте появился еще один человек, и еще, и еще… Около «Нивы» выстроилась толпа. Десятки людей. Они все приехали на этой машине? Наверное, на коленях друг у друга сидели.

Нет, происходящему имеется другое объяснение. Низов создал иллюзии, чтобы спрятаться среди них. Теперь мы не поймем, в кого стрелять.

Толпа одетых в темное пошла в нашем направлении.

Совершенно адское зрелище — пылающий дом и сотня одинаковых молчаливых людей. Надо было мне не думать, когда их было еще мало. Несколько пуль ушли бы «в молоко» (то есть, в иллюзии), но одна бы точно отыскала колдуна.

Я использовал магическое зрение, но оно ничего не дало. Может, не пылай на месте дома огромный костер, я что-то бы разглядел, но сейчас… Наверное, пожар дает дополнительную силу магу огня.

Он нас разглядеть смог. Как по команде, вся толпа нарисовала в воздухе знаки, и от каждого «человека» полетел огненный шар. Только один из них — настоящий, но нам, не перебеги мы подальше, хватило бы и его — со страшным грохотом пламя ударило в дерево, под которым мы только что находились. Ветки обсыпало искрами, некоторые из них гаснуть не захотели, и крона занялась огнем.

— Стреляем в каждого, — сказал я Вике. — Один из них точно настоящий. Может, и попадем наудачу. Если фигура не реагирует на выстрел, значит, это иллюзия.

— Подожди, я попробую кое-что сделать, — ответила она.

У наших ног лежал большой камень. Время и природа раскололи его на части, которые, в свою очередь, рассыпались уже на совсем маленькие камешки. Вика подняла горсть их, что-то негромко сказала и начала швырять камни в приближающуюся толпу.

Стало происходить нечто очень странное. Там, где они падали, пространство будто покрывалось рябью, в которой исчезали темные фигуры, словно в водовороте.

Вика использовала свое умение «антимагии», и оно подействовало. Очень вовремя.

Низов со своим призрачным воинством снова бросил в нас огненное заклинание, но мы успели отскочить подальше — шар летел не так уж и быстро.

Камни Вики, как ни странно, оказались эффективней, и уничтожали по несколько приближающихся иллюзий за раз. Но однажды произошло нечто странное. Две фигуры исчезли, растворились в воздухе, а третья осталась на месте, хотя она была даже ближе других к месту падения камешка.

— Вот ты и попался, — сказал я и поднял револьвер.

Выстрел разорвал ночной воздух громче огненных заклинаний.

Тело стоящего в двадцати метрах от меня человека нелепо кувыркнулось и упало.

Другие фигуры людей в ту же секунду странно оцепенели и превратились в дым. Время иллюзий кончилось.

Взводя курок, я подбежал к Нилову. Только что храбрился, говоря, что мой револьвер подходит для стрельбы по крупной африканской фауне, но тут все-таки нервничал. Вдруг маги огня очень живучие, и могут преподнести сюрприз, даже получив пулю.

Но нет. Для Низова игра завершилась. Пуля попала в грудь и проделала в ней огромную дыру. Мертв. Мертвее мертвого.

Ко мне подошла Вика.

— Вызываем полицию? — спросил я ее.

— Да, а как еще… Показания будем давать такие, как есть, почти не обманывая. Незачем. Поехали на речку и решили прогуляться. Даже то, что в дом входили, можно будет сказать. Он, скорее всего, ничей. Написать заявление по вторжению в чужое жилище на нас будет некому.

Я кивнул и откинул барабан револьвера, чтобы вложить патрон. Терпеть не могу, когда оружие не заряжено до конца.

— Как он догадался, что в доме кто-то есть?

— Не знаю, — пожал плечами я. — Может, внутри было какое-то магическое устройство наподобие сигнализации, которое мы не заметили, может, еще что-то… Низов — страшный человек, кроме шуток. Даже спрашивать не стал, кто внутри, решил убить без разговоров.

— А там вполне могли оказаться какие-нибудь туристы.

— Запросто, — кивнул я. — Кстати… Твоя идея насчет камней была замечательной. Как ты узнала, что можешь это делать?

— Честно говоря, раньше не думала об этом совсем, — ответила Вика. — Идея пришла сама собой.

Она вздохнула.

— Я чувствую, что во мне просыпается какой-то магический дар… но боюсь об этом думать.

— Все будет хорошо, — сказал я, погладив ее по спине. — Мы победили в этот раз, победим и дальше.

— Что было в подвале? Ты так мне и не сказал.

— Не успел, — ответил я. — По объективным причинам. Меня немного отвлекли. Там находились гробы.

— Гробы⁈ — глаза Вики распахнулись широко-широко.

— Ну, не совсем, но похожи. С десяток штук ящиков. Там лежали… существа. Наподобие того, что мы видели в том подвале, хотя очень маленькие, с метр высотой. Спали, не реагировали на меня. Около каждого — подключенная капельница.

— Искусственные, выращенные, как в лаборатории?

— Да. Один к одному. Ни черта не понимаю. Помешались все, что ли на генетических экспериментах. Думал об этом, но так ничего и не понял.

— Получается, он все-таки научился это делать. В университете магии нам что-то такое говорили, помнишь?

— Да. Но какой все-таки в этом смысл…

И тут где-то в лесу раздался крик. Очень странный. Не похожий на человеческий. Короткий, резкий, злобный. Наверное, так кричат животные в диких местах. Там, где не ступала нога человека. Но мы, черт побери, все-таки в Подмосковье!

Я снова вытащил револьвер. Вика пока что до своего «браунинга» не дотронулась, но с тревогой повернулась к лесу.

Крик повторился, и теперь уже ближе. Почти рядом, за деревьями метрах в сорока-пятидесяти. Потом он раздался снова поодаль, а затем…

Существа закричали буквально отовсюду. Их были десятки, если не больше.

— Продолжение следует… — грустно сообщила Вика и все-таки вытащила пистолет.

Я посмотрел на лес «магическим зрением» и увидел множество маленьких силуэтов, прячущихся в траве и за деревьями. Похоже, это были те же существа, которых я видел в подвале.

— Отходим, — сказал я. — Их тут много. Может, они не нападут.

Но я ошибся.

Из леса, истошно крича, на нас вылетел десяток карликов. Расстояние было небольшим, но добежать до нас они не успели. Все пять моих пуль попали точно, превратив вражеские тела в окровавленные куски мяса. Викин браунинг так не мог, но и его легких пуль хватало для того, чтобы при попадании уложить существо на месте.

Расстреляв патроны, мы начали перезаряжать оружие, и тут пошла вторая волна. Вика успела вставить обойму быстрее меня (револьверы в этом уступают пистолетам), и снова пристрелила всех бегущих к ней существ, а мне пришлось отбиваться пинками. Один удар, второй… карлики отлетали, как мячи, но если они смогут добраться толпой… Наконец-то патроны оказались в барабане, и пара выстрелов закончила нападение.

— Может, побежим к лодке? — спросила Вика. — Не думаю, что они нас догонят.

Ответить я не успел.

Из леса медленно и спокойно вышел карлик. Он казался больше остальных, и на лице у него виднелся разум. Не пугаясь направленного на него оружия, он неспешно проследовал к нам и остановился в нескольких метрах. Затем, внимательно посмотрев нам в глаза, он показал куда-то рукой.

— Чего он хочет? — недоуменно спросил я.

— Не знаю… — ответила Вика. — А, наверное, он хочет забрать тело Низова. Оно там, в траве.

— Зачем оно им⁈

— Понятия не имею, — пожала плечами Вика. — Но, мне кажется, пусть забирают. Может, после этого нас оставят в покое.

— Интересно, он понимает человеческую речь? — пробормотал я, но как бы там ни было, кивнул и сказал:

— Забирайте! Мы не будем в вас стрелять.

Карлик понял мои слова. Обернувшись к лесу, он крикнул (иначе, не так, как кричали существа перед нападением на нас), и из темноты молча вышли десятки его соплеменников. Некоторые из них схватили тело Низова и потащили к деревьям, а другие стали собирать своих убитых после столкновения с нами. Третья группа пошла к горящему дому. Очевидно, также за своими. За теми, кто находился в подвале. Непонятно, как они их будут доставать. Подождут, пока дом сгорит, или полезут в огонь.

— Куда они их понесли? И зачем?

— Не знаю. Там болота. Видимо, они там живут. А зачем им тела… Может, похоронить с почестями, а может, съесть. Поверю и в одно, и в другое.

— Давай потихоньку уходить. Оружие не убирай. — сказал я, и мы, озираясь через плечо, пошли к берегу.

— Интересно, услышали ли местные выстрелы.

— До села далеко, — ответила Вика. — А там кто знает.

Нас никто не преследовал.

— Низов сделал их в подвале сотню, не меньше, — бормотал я. — Ужас.

— Думаешь, они виноваты в пропажах людей?

— А кто же еще…

— Возможно, их заставлял Низов, — вслух подумала Вика. — Воровать людей для своих экспериментов. Ему нужна была человеческая плоть. Я немного почитала про магическую генетику. В интернете найти можно что угодно, хотя верить буквально во все, что там написано про эти опыты, нельзя.

Мы дошли до берега и перевели дух. Лодка — на месте. Спрятана в камышах, ее никто не нашел.

— Будем сообщать полиции обо всем? — спросил я.

— Не знаю… теперь уже не уверена. Нам никто не поверит. А тело Низова теперь уже не найти. Не просто так они его утащили.

— Честно говоря, не хочу никому ничего говорить. Не верю, что что кто-то направит полицию искать на болоте карликов, даже если мы поведаем об их существовании.

— Я тоже так думаю, — кивнула Вика. — Пока лучше молчать, а там видно будет. В конце концов, закон на нашей стороне. Мы только защищались.

— Да, именно так и было. Но Левшину рассказать будет надо.

— Ему — конечно. Пусть платит деньги за наши риски.

— Какой ты меркантильный… — нахмурилась Вика.

— Заставляю себя быть таким. Иначе меня поместят в пантеон святых, а мне бы этого очень не хотелось. На грешной земле все-таки веселее.

— А, вот чего. Тогда да, тебе надо постоянно думать о деньгах… а не о бабах!

— Меня женщины не интересуют, — проворчал я.

— С каких это пор⁈

— Вот уже полчаса как в глазах одни огненные шары и зубастые карлики.

— Ну, это недолго. Сейчас придешь в себя и станешь таким же, как был. Не волнуйся, — засмеялась Вика.

Приплыв к нашему берегу, мы быстро свернули лодку, бросили ее в багажник и поехали в Москву. Ночью пробираться по местным колдобинам было в сто раз хуже, чем днем, но мы кое-как справились и с этой задачей.

Всю дорогу мы молчали. Обсуждать произошедшее почему-то не хотелось. Хотя можно было и немного порадоваться — одной опасностью и одним врагом стало меньше.

Уже почти утром мы добрались к Викиному дому. Я проводил ее до квартиры (почему-то распереживался за нее, не взирая на консьержа в подъезде), а потом поехал к себе, чертыхаясь от необходимости переключать передачи в проклятой машине.

У меня было полное впечатление, что Низов, несмотря на то, что он работал на врагов Левшина, был независим от них и выгадывал что-то свое. Митя ездит по выходным на электричке совсем в ином направлении, следовательно, его тайная лаборатория находится в другом месте. И, вероятно, куда более приспособленном для проведения исследований. А тут Низов один. Бросает подвал с созданными существами и уезжает, кое-как прикрыв вход при помощи заклинаний иллюзий. Так себе защита. Какие-нибудь придурки могли оказаться в доме и до нас.

И все-таки хорошо, что он мертв. Даже если не думать о том, что мы были врагами, такие люди могут натворить много бед. Убивать для него — раз плюнуть. Он сначала швырял огненный шар, а потом думал, кто является целью.

И все-таки, черт побери, зачем ему карлики. И почему именно карлики. Создавал бы кого побольше, что ли. С ними и справится сложнее.

В болоте, кстати, они долго жить не будут. Искусственные существа сами по себе недолговечны, им, помимо пищи, нужны разные лекарства и вещества — без них они умирают. Это я знаю точно.

Когда ложился спать, попросил призраков сегодня ко мне не приходить. Увы, они меня не послушались, став мелкими и мерзкими карликами, прогуливающимися по комнате в сопровождении высокого старика — их повелителя.

— Вы первые начали, — пробормотал я и все-таки отключился.

За окном уже начинался рассвет.

…

— Мертв, — сказал Алан. — Не знаю, что там случилось. Тело унесли в лес созданные им существа. Он для них — божество.

Михаил Семенович поднял руку. Сквозь сделанную из ветвей крышу беседки пробивались яркие солнечные лучи. Ладонь отбросила на стол тень, похожую на странного паука.

— Мертв, — задумчиво повторил Михаил Семенович. — Не знаю, огорчаться или радоваться. Союзник он был очень странный. Без него мы справимся?

— Вполне. Он не делал ничего такого, чего не умеем мы. Сделанные им твари ничем не отличались от наших. Мы их с десяток наловили в болотах и препарировали. Одно и то же.

— Тогда хорошо. А кто его убил? Не этот ли детектив с девятью жизнями?

— Пока неизвестно. Но не исключено.

— Держи меня в курсе.

— Да, конечно.

Глава 10

И все-таки, зачем Низову эти проклятые карлики. Я вспомнил о том, что говорили в магическом университете о сборе энергии гомункулами и другими «созданными» существами. Неужели для этого?

Я сидел за столом на своей кухне, заставляя себя не спеша пить кофе и отдыхать. Слишком много всего случилось за последнее время. Постоянные стрессы — штука нехорошая и опасная. Уедет крыша, и все. Прощай, свободная жизнь, здравствуй, психушка и добрые доктора с большими шприцами.

Наверное, схожу сегодня на тренировку. Сильно напрягаться там не буду, никаких экспериментов с поднятиями весов, и по мешку стучать только легонько, без шокирования людей вокруг. Кстати, может, с Викой средь бела дня в бассейн съездить? Она же выбирается куда-то. Хотя, как она говорила, там есть еще баня… в бане с ней, наверное, будет еще веселее. Да, люблю я женщин. Не могу отказать себе в этом удовольствии. Других у меня сейчас почти что и нет.

На столе лежал телефон. Куда же без него! Оставишь в другой комнате, и переживаешь — вдруг пропустишь важный звонок или сообщение. Вот они, нервы. Проявляются даже в таких мелочах.

Я внимательно посмотрел на него, потому что пришло странное ощущение, что он сейчас зазвонит. Сейчас узнаю, паранойя это или интуиция. Если мерещится, точно пойду в бассейн и буду плавать, пока не выветрится из головы все на свете. Как там в рекламе — «и пусть весь мир подождет».

Экран телефона вспыхнул, заиграла мелодия вызова. Альберт Нечаев, мой знакомый мистик и оккультист. Хотел я ему набрать и договориться о встрече, но он меня опередил. Все-таки интуиция, черт бы ее побрал. Но, по слухам, интуиция и паранойя обычно ходят где-то рядом. Две подружки. Близкие отношения с одной не отменяют свидания с другой. Они не ревнивые. Даже готовы вместе остаться у тебя ночевать.

— Приветствую! — произнес я, поднося телефон к уху. — Очень рад слышать. Только хотел вам набрать.

Однако Альберт, судя по голосу, не разделял моего бодрого настроения.

— Добрый день, Павел, — грустно сказал он. — Хотя добрый он не очень. У меня в доме умер человек, я позвонил в полицию и в скорую помощь, они ко мне уже едут.

— Кто умер? — воскликнул я.

— Барон Вешняков. Молодой парень… очень жаль его. Мы проводили опыты… так же, как с вами, хотя несколько другие, более опасные. Он знал о риске, знал, на что шел, но парень он смелый, и ему было очень интересно. А теперь он умер. И я, честно говоря, боюсь, что меня обвинят в его смерти.

— А у него есть какие-то повреждения? Как он умер?

— Он находился в трансе… Со вчерашнего вечера. Мы хотели закончить все ближе к ночи, но он не вернулся в сознание. В принципе, это нормально, ничего необычного, если кого-то нельзя сразу вывести из этого состояния… но он умер. И под одеждой у него проступила кровь.

— Ничего не подписывайте пока что! Я приеду с адвокатом, только в присутствии него надо отвечать на вопросы!

— Огромное спасибо! — печально сказал Нечаев. — Я в юриспруденции не особо силен. Помощь мне не помешает. Если можете, то приезжайте, пожалуйста.

Черт побери, подумал я, бросая телефон. Если у погибшего барона есть травмы, полученные только что, придется доказывать, что Нечаев к ним отношения не имеет. А откуда они вообще взялись-то? Какая-то сущность все-таки выбралась из клетки и напала?

Я набрал Вике.

— Привет, сильно занята?

— Нет, не особо. Сижу в офисе, готовлюсь к судебному заседанию. Я не могу, как некоторые мои коллеги, узнавать, о чем идет речь, за пятнадцать минут до начала.

— Срочно нужна твоя помощь. У Альберта Нечаева — я тебе о нем говорил, уже не помню, может даже и знакомил — в доме умер человек.

— По каким причинам?

— Неизвестно. Нечаев, он же мистик. Проводили какие-то эксперименты… и тот не вышел из транса. Альберт мне только что позвонил. Говорит, кровь почему-то у погибшего.

— Он вызвал скорую с полицией?

— Да, и сразу позвонил мне. Хотя лучше бы наоборот, и дождался моего приезда. Ему нужен адвокат. Мой статус не позволяет присутствовать при допросах, и большой риск, что он там что-нибудь ляпнет. Да и в целом о своих оккультных увлечениях ему следует помалкивать.

— Я сейчас же приеду. Скажи адрес.

— Заеду за тобой, поедем вместе.

— Нет, неправильно. Знаю я твой черепаший стиль вождения. Я доберусь быстрее, ты только скажи ему, чтоб он меня пустил.

— Ну почему ты всегда права, — воскликнул я. — К тому же, у меня под окном эта проклятая «Нива». На ней я доеду только к вечеру, и седой от толкотни по пробкам. Лучше я на такси.

— Скидывай адрес.

— Да, сейчас.

Я переслал ей сообщение и набрал Нечаеву.

— Сейчас приедет девушка на «БМВ», ее зовут Вика, она адвокат, пожалуйста, слушайте ее во всем. Плохого не посоветует. Заключите с ней соглашение, и она сможет присутствовать с вами на всех полицейских допросах. Я буду через полчаса, жду такси.

— Не знаю, как вас благодарить, — облегченно вздохнул Нечаев. — Пошел на улицу встречать ее.

Я вызвал такси. Многие назовут глупым так поступать при наличии автомобиля у подъезда, но зацепить кого-нибудь из-за неумения пользоваться механической коробкой передач не совсем то, что сейчас нужно.

Одевшись за полминуты, я выбежал из дома. Такси приехало через пару минут.

….Викина машина уже стояла во дворе особняка Нечаева, когда я выскакивал из такси. Полицейского автомобиля не видать. Тот случай, когда нерасторопность служителей правопорядка идет на пользу. Ворота открыты, я подбежал ко входной двери в дом, она тоже оказалась незапертой, и в коридоре были Вика и Нечаев. Альберт сидел за столиком и подписывал бумаги.

Ни полиции, ни скорой помощи. В том, что нет людей в погонах, я не удивился, а медлительность врачей, честно говоря, шокировала. Вдруг человек еще жив? Тот, кто не обладает медицинскими познаниями, может ошибаться.

— Вот и вы, — обрадовался Нечаев и пожал мне руку. — Не знаю, что бы я без вас делал. Друзей среди юристов у меня в Москве нет.

— Все будет хорошо, — ответил я. — Привет, Вика.

— Все документы готовы, теперь я могу защищать Альберта по закону, — ответила она. — Привет.

— Давайте пройдем в мой кабинет, — предложил Нечаев. — В коридоре мы просто дожидались вас. И я распоряжусь, чтобы кто-то из моих стоял во дворе и встречал полицию. Этот момент я совершенно упустил.

— Покажите сначала умершего, — попросил я. — Он точно мертв?

— Да, увы.

Мы спустились в ту самую комнату, в которой из клетки во время наших опытов выглядывали инфернальные сущности из потустороннего мира. На том же стуле, на котором когда-то сидел я, сейчас находился молодой парень лет двадцати двух. Хорошо одетый, с тонкими, как говорят, благородными чертами лица.

Мертв. Дыхания нет, пульса тоже. Лицо бледное, искажено от страха, на уровне груди белая рубашка покраснела от выступившей крови.

Хотя ее не так уж и много. Больше похоже на порезы, чем на проникающее ранение.

— У вас есть медицинские перчатки? — спросил я у Нечаева. — Если есть, распорядитесь, чтобы их принесли.

— Не знаю… — ответил он, бегом взобрался обратно по лестнице, позвал кого-то из слуг, и через полминуты уже спускался с перчатками.

— Вот. Вы, как я понимаю, хотите его осмотреть? А это будет законно?

— Будет, — ответил я. — Вдобавок, если спросят следователи, мы хотели оказать помощь человеку, поэтому и решили взглянуть на раны. Мы не врачи, не очень разбираемся, когда человек умер, а когда — нет.

— Если в разговоре со следователем придется врать, я готов это сделать, — развел руками Альберт. — Без удовольствия, но куда деваться.

— Закон — это машина, — сказал я. — Стальная и безжалостная. И она постоянно хочет есть. Полиции нужны показатели. И если вас удастся в чем-то обвинить, то это будет раскрытое преступление, на которое почти не потратится время. Чтобы этого не случилось, нужен адвокат. И еще знакомые в полиции, но это второй вопрос. Надеюсь, обойдемся без них. Останетесь здесь или выйдете?

И Альберт, и Вика уходить не захотели. Я пожал плечами, и, надев перчатки, осторожно расстегнул пуговицы на рубашке погибшего.

Вика ахнула, Нечаев промолчал.

Грудь Вешнякова была располосована когтями. Да, именно когтями, и ничем иным. Спутать невозможно. При этом рубашка оказалась целой. Да и сами ранения выглядели неглубокими. Чьи-то когти скользнули по коже, только и всего. Человек умер по другим причинам.

— Полиция будет в шоке, — сообщил я, застегивая рубашку. — Такого они не видели. Да и я тоже, признаюсь откровенно.

— Пойдемте все-таки в кабинет, — попросил Нечаев. — Я расскажу, что случилось, пока полиция не приехала.

— Мы проводили опыты, — после паузы сказал Альберт, посмотрев в мою сторону. — Сергей — так звали Вешнякова — талантливый молодой человек. У него был дар… немного похожий на ваш. Ему было очень интересно и он ничего не боялся. Помните опыты у графа Томилина, когда мы наблюдали загадочный и непонятный мир из окна? Так вот, есть древний ритуал — что-то вроде небезызвестного шаманского путешествия — и он позволяет человеческой душе отправится в мир, который мы видели из окна.

— Теперь я очень жалею, что сообщил о нем Сергею, — вздохнул Нечаев. — Он, едва услышал о нем, захотел побывать там, где людям бывать запрещено. Я долго отказывал ему. Говорил, что это опасно, что неизвестно, с чем там можно встретится… Но ему очень хотелось. Он был смелым и не верил в то, что с ним что-то случится. Однако он очень ошибался.

Альберт замолчал.

— Как вы ввели его в транс? — спросила Вика. — никаких веществ он не употреблял?

— Нет… обычное вертящееся зеркало. Почти как в цирке. Сергея легко было ввести в транс, когда он этого хотел. Полагаю, он сам мог научиться это делать. Как жрецы инков, которым не нужны были никакие инструменты, чтобы заглянуть за край… Но теперь уже не научится. Он хотел побывать в в той Москве, которую мы видели из окна на ужине у Томилина… Ушел в нее и вернулся уже мертвый. Вот и все.

— Его убило что-то другое, — сказал я. — Не тварь, задевшая его когтями.

— Думаю, его душа не выдержала столкновения с неизведанным, — произнеся это, Нечаев опустил глаза. — Так бывает. Человек смел, ничего не боится, кажется, что ему море по колено, а когда начинается испытание то… но, может, я и ошибаюсь.

— Ты можешь посмотреть… при помощи «видения»? — спросила меня Вика.

— Да… хорошая мысль! — кивнул я, и, спросив разрешения Нечаева, ушел обратно в подвал.

…Вика оказалась права. В груди Вешнякова, там, где находится сердце, виднелось черное пятно.

От страха у Сергея остановилось сердце. Хотя, на самом деле, люди ошибочно полагают, что это может случится из-за сильного ужаса — если человек здоров, с ним такое никогда не произойдет, какой бы силы не случился испуг… Но если сердце больное… У Вешнякова, скорее всего, так и произошло. Но что могло так сильно напугать его «за преградой»? Хотя что гадать — по меньшей мере это сделало существо, ударившее когтями.

Я вернулся в кабинет и рассказал Вике и Альберту свои соображения.

— Наверное, так и случилось, — ответил Нечаев, опустив взгляд. — Я виноват, что отправил его туда.

— Сейчас не время винить себя! Вам на всякий случай лучше вообще не говорить о каких-то «мистических опытах». Сначала заинтересуется полиция, а потом прибежит еще и Комитет Имперской безопасности. Это вам точно не нужно. Хотя порезами они заинтересуются в любом случае.

— Ничего не скажу, — заверил меня Нечаев. — Но как он оказался в подвале? И откуда там клетка?

— Скажете, что зашел туда сам. Наверное, был не в себе. Что-то случилось. А приехал к вам… ну, придумайте какой-нибудь предлог. За книгами, занять денег или для чего-то еще. Люди в доме ничего лишнего не скажут?

— Понял вас, — кивнул Нечаев. — Нет, должны молчать. Они ничего не знают, мы с ними уже договорились на этот случай. Я плачу им гораздо больше, чем это принято в Москве. Эти деньги еще и за то, что они держат язык за зубами.

Тут к нам прибежал слуга, сообщил, что приехал «скорая». Альберт приказал впустить их и сам пошел к выходу, но не успел сделать и двух шагов, как приехала еще и полиция. Вот как, все сразу. Ну, тем лучше. Надеюсь, что следователь будет хоть нормальный человек, а не такой, какие мне нередко попадались.

В этот раз также не повезло. Нам с Викой пришлось сразу ставить деваху — старшего лейтенанта на место. Я даже расстроился — такая молодая, такая симпатичная, и уже конченая тварь, иначе ее не назовешь. Рано еще для профессиональной деформации… и что будет после того, как она начнется. Подумать страшно.

— Если вы его не убивали, зачем вам адвокат? — хмыкнула она, когда Вика предъявила ордер.

— На всякий случай, — развел руками Нечаев. Чувствовал он себя весьма неуютно. Как странно — невероятно смелый человек, побывавший в тысяче переделок, и побаивается девчонки в погонах. Хотя такое я видел и раньше. В крови у нас, это, что ли. Чинопочитание, или как оно называется.

Меня следовательша вообще попросила удалиться из дома.

— На каком основании? — воскликнул я.

— Вы мешаете проведению следственных действий, — не моргнув глазом, заявила она.

Я разозлился не на шутку.

— Следственные действия, милочка, вы будете проводить, когда возбудится уголовное дело, не раньше. Неужели вас этому не учили в Институте Полиции, который вы, судя по всему, закончили всего неделю назад?

— Не указывайте мне то, что я должна делать! — побагровела девица. — Я уже год работаю в органах!

— Не знаю, какими органами вы работаете, но уже наговорили себе на служебную проверку, — пообещал я. — А будете продолжать, я вызову сотрудников собственной безопасности. Пусть разбираются, кто разрешил детям работать в полиции. У меня есть сильные подозрения, что вы совершеннолетняя.

Следователь пришла в бешенство. Судя по лицу, она начала обдумывать, нельзя ли меня привлечь к уголовной ответственности за оскорбление полицейского, но, поразмыслив, поняла, что сказанного мной все-таки недостаточно. Вздохнув от сожаления, она начала рисовать схему в осмотре места происшествия.

— Откуда у него кровь? — спросил врач, пожилой усатый мужчина у Нечаева.

— Не знаю, — помотал головой тот. — Понятия не имею.

— Очень странно, — пробормотал врач. — Впервые с таким сталкиваюсь.

Санитары увезли тело на носилках в машину «скорой помощи». Теперь главное дело за экспертизой — если она покажет, что барон умер не в результате внешнего воздействия, для Нечаева все закончится хорошо. Если нет… то нам с Викой будет очень сложно что-то сделать, хотя мы, конечно, не сдадимся. Рискованная штука — занятия мистикой.

Пребывание полиции в особняке затянулось надолго. Если б наглость следовательши трансформировать в скорость работы, было бы очень хорошо, но увы. Пока нарисовала схему, пока всех опросила… Несколько часов прошло. Слуги, как Нечаев и обещал, сказали, что ничего не знают.

Единственная польза от того, что полицейское мероприятие оказалось небыстрым, была в том, что девахе в погонах позвонили с судебной экспертизы и неофициально сообщили результаты вскрытия. Они оказались некриминальными, то есть все подозрения с Нечаева теперь сняты.

Девчонка могла нам этого не говорить, но все-таки сказала, не стала мотать нервы неизвестностью. Может, в глубине души она не такой уж и плохой человек. Я удивился и поблагодарил ее.

Дописав бумаги, господа полицейские уехали. За ними отправились по своим делам и мы.

— Давайте вечером созвонимся, — сказал мне на прощанье Нечаев. — Нам очень надо поговорить. Об очень важном. И еще раз — огромное вам спасибо.

Глава 11

— Ты на работу? — спросил я у Вики, когда мы сели в машину.

— Да, а куда же еще!

— Например, в бассейн! Или, еще лучше, в сауну! Это отдых, расслабление, разгрузка для мозгов, и, в конце концов, простое получение удовольствия!

— Огромное спасибо за заботу, — засмеялась девушка. — Какое счастье, что рядом есть человек, который, не думая о себе, хочет, чтобы я отдохнула в одиночестве!

— Да, я такой! Правда, насчет одиночества ты погорячилась. Я бы с удовольствием составил бы тебе компанию.

— Особенно в сауне, как я понимаю?

— Ты просто мысли мои читаешь! Я тысячу лет не был в сауне, и уже забыл, как она выглядит. Но там, наверное, хорошо. А с тобой так и вовсе!

— Увы, я тебя разочарую. Сегодня у меня много работы, поэтому никаких бассейнов и саун. Если хочешь, можешь сходить в мой бассейн сам. Адрес знаешь?

— Угу… но мне там будет одиноко!

— Поплаваешь и подумаешь о вечном. Вода — она такая. Наводит на мысли.

— Ну и схожу! — вздохнул я. — Если утону от тоски, моя смерть будет на твоей совести.

— Не утонешь, — ответила Вика. — Если начнешь тонуть, сразу кричи «караул» и хватайся за бортик. Большие шансы на то, что тебя спасут.

О вечном думалось плохо, потому что надежды на пустой бассейн не оправдались. Вместе со мной туда пришли несколько девчонок. Молоденьких, наверное студенток-первокурсниц. Симпатичные. Так бывает, честное слово! Смеялись, плескали друг в друга водой… в общем, я от греха подальше ушел на крайнюю дорожку и проделал на ней сотню маршрутов вперед и назад, стараясь не смотреть, как девушки в нескромных купальниках выпрыгивают из воды.

А так, вообще-то, неплохо. Мозги действительно разгрузились.

В офис я приехал отдохнувший и посвежевший. Уже не на «ниве», До вечера мне позвонили несколько человек с мелкими просьбами, которые я решил с помощью интернета и звонков друзьям в полиции. Один раз человека начал беспокоить автомобиль, который он якобы постоянно видел рядом с собой (еще один параноик на мою голову).

Потом выяснилось, что это его новый сосед, причем не только по дому, даже офисы у них рядом. Все быстро встало на свои места. Второй не сказал, зачем хочет узнать адрес регистрации и телефон какой-то девчонки. Я не стал спрашивать, зачем. На маньяка человек похож не очень, а остальное меня не касается. Надеюсь, он решил встретить ее утром у подъезда и подарить букет роз. Хотя, если та будет выходить из подъезда со своим хмурым амбалом-сожителем, идея точно так себе. Но это уже точно не мои проблемы.

Незаметно приблизился вечер. Я подумывал, не набрать ли Нечаеву, как вдруг он позвонил сам.

— Прошу вас заглянуть ко мне в гости, — сказал Альберт. — Нам надо поговорить. Скажите, в какое время вам удобно.

— Могу прямо сейчас, — ответил я.

— Отлично, приезжайте.

— В тысячный раз спасибо, — сказал Альберт, когда мы сели с чашечками кофе в его кабинете. — Очень не люблю юриспруденцию. Это какая-то отдельная часть реальности, не поддающаяся привычной логике. Одно неверное слово — и ты преступник.

— Да, так и есть, — кивнул я. — Поэтому, если рядом нет знакомого юриста или адвоката, лучше молчать. Пользоваться статьей конституции, разрешающей не свидетельствовать против себя, и все. А как появятся специалисты, с ними начинать обсуждать, что делать. Не раньше.

— Полиция сообщила родителям Вешнякова о его смерти. Очень жаль парня. Чувствую, что виноват, хотя на самом деле это не так. Это был только его выбор, — вздохнул Альберт. — Но теперь уже ничего не изменишь.

— Знаете, что я хотел спросить, — продолжил он, — эта девушка, Вика… адвокат… Кем она вам приходится? Вопрос нетактичный, но я хочу задать его. Немного попозже объясню, почему, если вы не возражаете.

— Сейчас она просто моя знакомая. Раньше некоторое время встречались. Но… не сошлись характерами.

— Я понял вас, — кивнул Альберт. — Не знаю, замечали ли вы, что в ней пробуждается магический талант — странный и непонятный?

— Видел это, — кивнул я. — Она смогла снять наложенное заклинание на администратора в гостинице. И потом еще… развеяла иллюзии. Вика немного боится того, что с ней происходит, и ее можно понять.

— Да, — произнес Альберт. — Когда в тебе просыпается магия, это пугает. Новые возможности не только что-то дают… но и многое забирают. Человек, у которого пробудился талант, никогда не будет прежним.

— Я этого опасаюсь. Вика скрытная, о себе почти ничего не рассказывает, но мне иногда кажется, что у нее сейчас не все в порядке.

Нечаев покачал головой.

— Так и есть. Когда вы пришли вместе, я поразился тому, что между вами существует какая-то связь — не знаю, как ее назвать. Магическая. Астральная. Любовная, хотя и ушедшая сейчас в сторону. Но что-то происходит точно. В этом лучше разобраться.

— Хорошо бы так, — пожал плечами я. — Вопрос, как это сделать!

— Можно начать с вас, — произнес Альберт. — Раз уж вы здесь. У вас тоже не все гладко и это видно, как говорится, невооруженным глазом. Вы хорошо спите по ночам? Вопрос сродни медицинскому, но я должен его задать.

— Нет. Плохо. Ночью приходят призраки. Выглядит это очень странно. Такое впечатление, что они не совсем галлюцинации, а в какой-то степени реальны.

— Скорее всего, так и есть. До некоторых иллюзий можно дотронуться, они существуют не только внутри нашей головы, их могут видеть несколько человек… поэтому вопрос, стоит ли их называть так. У меня в гостях Майя — помните мою помощницу?

— Да, конечно, — кивнул я.

— Такой вопрос вам — что нужно сделать, чтобы увидеть ночью из квартиры то, что находится под окном? Это метафора!

— Эээ… выключить свет, чтобы он не отражался в стекле, — удивился я. — Если вы конечно, об этом.

— Об этом, именно об этом! Вы правильно поняли меня! Человеческая душа — это ночь. А наш мир — это комната с горящими лампами. Чтобы увидеть себя, надо их погасить. Нужен тот, кто увидит вас, находясь в темноте.

— Это Майя, — продолжил Нечаев. — Я хочу попросить ее войти в транс. Не в такую даль, в которой побывал барон Вешняков, а поближе. остановиться там и поговорить с вами. Кто знает, может, она скажет то, что поможет успокоиться и разобраться в том что происходит.

Я покрутил головой.

— Хм… а это не больно?

Нечаев рассмеялся.

— У вас отменное чувство юмора. Нет, уверяю. Вхождение в транс немного опасно для медиума, но не для такого как Майя, и, повторю, в дебри мы забираться не будем.

— Ну тогда я готов. Что от меня требуется?

— Практически ничего. Пойдемте со мной.

Мы прошли в комнату, которую Нечаев назвал «зал для путешествий». Она представляла собой зал с темными стенами без мебели, а посреди нее возвышался круглый тяжелый стол. Окно было занавешено толстыми черными шторами. Освещалась комната маленькой тусклой лампой у потолка.

Через полминуты пришла Майя в темном платье. С собой у нее был небольшой деревянный чемоданчик. Кивком головы она поздоровалась со мной, улыбнулась, и достала из чемодана круглый прозрачный шар.

— Занимайтесь, — сказал Нечаев. — Поскольку это будет касаться твоей личной жизни, я присутствовать не буду. Майя знает, что нужно делать.

В ответ Майя снова улыбнулась.

Альберт пожелал нам удачи и вышел, плотно прикрыв дверь.

Мы с Майей сели за стол. Она приложила палец к губам, призывая не шуметь, и положила шар перед собой. Затем она начала смотреть на него, не отрываясь.

Я тоже поглядывал на шар, но ничего не чувствовал. Вероятно, он влиял только на медиумов, а я таким не был. Мне хотелось применить «дар», но я побоялся, что это помешает Майе.

Через минуту я с содроганием обнаружил, что ее лицо меняется. Глаза стали белыми, будто слепыми, а губы утончились, из-под них в оскале показались зубы. Жутковатая картина. Красивая женщина превращается в чудовище.

Стеклянный шар помутнел и стал кроваво-красным. Майя оторвала от него взгляд и посмотрела на меня. Страшное зрелище, ну да я парень крепкий, повидал уже всякое. Меня этим не напугать! Ну, почти.

— Я знаю, кто ты, — произнесла Майя. На русском языке, без акцента, только голос вкрадчивый, хитрый. Змеиный, иначе не скажешь.

— И кто же я?

— Человек, который не знает, что делать, — улыбнулась девушка.

— А кто ты? — спросил я. — Майя, ассистентка Нечаева?

В ответ раздался смех.

— Конечно, нет. Она сейчас далеко отсюда. Это тело принадлежит мне!

— Надеюсь, ты уйдешь из него, когда мы закончим разговаривать.

— Возможно… посмотрим… — ответило существо. — Хахаха!

— И кто же ты все-таки?

— Житель иных миров. Лишь иногда пересекающихся с твоим… мое имя тебе будет непонятно. Хотя и ты лишь отчасти принадлежишь к своему миру. Много в тебе темного… а дальше будет еще больше. Ты расколот. Стремишься к свету, но это не твое. Не думаю, что тебе понравится быть адвокатом. Обычная жизнь и бумажные документы вместо револьвера — иллюзия, ненастоящее. Ты будешь снова стремиться уйти в темноту.

— Если ты так много знаешь, скажи, что мне делать, — произнес я.

— Тебя мучает бессонница, — сказало существо.

— Не совсем так. По ночам ко мне приходят призраки. Мне это не нравится, хоть я и уже немного привык. Больше меня беспокоит то, что девушка, с которой я сейчас, можно сказать, живу, тоже начала видеть их.

Существо засмеялось.

— Она — не твой человек, вот и все. Вам хорошо вместе, но это иллюзия. Ты — житель ночи, она — нет. Находясь слишком долго вместе, вы разрушаете друг друга. Она хочет вернуть тебя к свету, но ты не рожден для обычной жизни. Ты не сможешь быть таким, как другие. И твоя аура переходит на нее. Поэтому призраки явились к ней. А дальше будет еще хуже.

— Мне надо уйти от ее. Я понял.

— Почему… она может остаться в твоей жизни. Но — на расстоянии. Вы даже сможете быть близки, когда захотите, — засмеялось существо в теле Майи, — однако жизнь вместе разрушит вас обоих.

— Да, наверное, так и есть. Я думал об этом.

— Рядом с тобой другая женщина. Вокруг нее тоже ночь. Этим она похожа на тебя. Ты нужен ей, а она тебе. Вдвоем вы сможете противостоять тьме… то есть, не зайти во тьму слишком далеко.

Я посмотрел в сторону.

— Понимаю, о ком ты… но она не слишком хочет меня видеть. Считает, что если мы будем вместе, это разрушит нас обоих.

— Может, так и случится. А может, все будет иначе. Все зависит от вас.

Я молчал, ничего не говоря. Все, что услышал, приходило мне в голову самому. И, по всей видимости, я был прав. Существо из другой реальности подтвердило мои мысли.

— Вы — и ты, и она — сражаетесь с чем-то большим, чем вам кажется, — сказало существо.

— С чем? — подался вперед я. — Объясни!

— Нет, не могу. Вы скоро сами все узнаете… Прощай.

После этих слов белизна с глаз Майи начала сходить, черты лица разглаживаться, и скоро передо мной сидела уже обычная девушка, а не монстр ниоткуда. Хрустальный шар посветлел и стал прозрачным.

— Все хорошо? — произнесла Майя.

Какой у нее красивый голос. Грудной, но не низкий. Музыкальный, с таким только на сцене выступать. И говорит без акцента, хоть и иностранка.

— Да, — вздохнул я.

— Не знаю, о чем вы говорили. Ведь с тобой говорила не я.

— Больше так лучше не делать. Существо, которое находилось в твоем теле, говорило, что оно не обязательно уйдет.

— Такое случается очень редко, — пожала плечами Майя. — Ему в нашем мире задерживаться незачем. Хотя и в другом измерении бывают свои безумцы.

Мы вернулись в кабинет Нечаева. Он сидел в кресле, пил кофе и листал какой-то огромный фолиант. При виде нас тут же отложил книгу и вскочил.

— Все прошло удачно?

— Да, — кивнул я.

— Майя, ты не могла бы нас оставить? Нам нужно поговорить наедине, — попросил девушку Альберт.

— Конечно, — улыбнулась Майя и ушла, закрыв дверь.

— Получилось? — спросил Альберт.

— В каком-то смысле. Тварь из другого измерения посоветовала мне расстаться с одной женщиной, которой я разрушаю жизнь, и вернуться к другой — к Вике.

— Это не мое дело, но хочу сказать, что ты нужен Вике. Когда пробуждается талант темной магии, человеку в одиночестве плохо.

— Мы уже встречались, — развел руками я. — Ничего хорошего из этого не вышло. И сейчас Вика не представляет меня только другом.

— Решайте сами, что я могу посоветовать, — ответил Нечаев.

— Буду думать.

Мы поговорили еще. Альберт сказал, что из-за смерти Вешнякова наши опыты следует приостановить. Дальше будет видно, но пока так.

Я думал, не рассказать ли ему о сражении с огненным магом, но решил, что пока не стоит. Мало ли что. Вдруг проговорится где-то. Да и в смерти барона Вешнякова еще кто знает, не обвинят ли Нечаева, не попадет ли он под прессинг. Вроде не должно, но юриспруденция — такая штука, что случится может все, что угодно.

Начинался вечер.

Он будет грустным. Я поеду к Снежане и, возможно, проведу с ней последнюю ночь. Будем расставаться. Нельзя пользоваться тем, что я ей нравлюсь. Нельзя тащить ее за собой в темноту. Как сложится моя жизнь дальше — не знаю, но у Снежаны она пусть сложится хорошо. Как же сделать. Может, грубо, чтобы она начала относиться ко мне плохо? Так ей будет легче? Пусть считает меня негодяем. Сказать, что нашел себе любовницу посимпатичней.

Нет, я так не умею. Врать и притворяться — могу, но это… Да и поймет она, зачем я это делаю. Несмотря на молодость, она очень неглупая. Хотя говорить ей правду тоже нельзя. Это так романтично — переживать с близким человеком все жизненные тяготы! Вдруг и она так решит. Как там было в истории? Жены декабристов поехали за ними на каторгу. А тут даже не каторга, а на данный момент мелкие неудобства. Увы, они — только начало.

А, что-нибудь придумаю. Сымпровизирую. У меня это иногда получается неплохо.

Я сел на свой офисный диван и набрал Снежане.

— Как здорово, что ты позвонил! — сказала она, помахав рукой в камеру. — Я только хотела тебе набрать. Почувствовал, да? Приезжай, у меня для тебя сюрприз. Весь день моталась по делам, но сейчас все закончила.

— Еду! — грустно улыбнулся я.

Моей грусти она, кажется, не заметила.

— Ты, наверное, голодный? — спросила Снежана, едва я переступил порог. — Извини, ничего не приготовила… Я лентяйка! Зато купила две огромные пиццы!

— Разве еще что-то нужно? — ответил я.

— Вот за это я тебя тоже люблю! — обрадовалась она. — Еда, деньги, шмотки — такая ерунда! Где будем есть — на кухне?

— Где хочешь, — я пожал плечами. — С тобой везде хорошо…

— Со мной? Ты хочешь меня съесть?

— Ну почему сразу съесть… слегка покусать разве что… за всякие места…

Снежана рассмеялась.

— Ну тогда пошли в ванную.

Грустный разговор откладывается, подумал я. С другой стороны, в этом есть свои плюсы.

— Ты любишь пиццу с томатным соусом или с белым? — хитро прищурившись, спросила девушка.

— С любым, — пожал плечами я. — Гурманом никогда не был. Привык есть на бегу.

— Отлично, — кивнула Снежана. — Тогда раздевайся, открывай воду, ложись и жди меня. Я сейчас приду.

Сопротивляться было и глупо, и незачем.

Я послушно скинул одежду, залез в ванну и открыл кран и закрыл глаза, чувствуя, как теплая вода уносит напряжение. Будь что будет, решил я.

Спустя несколько минут дверь в ванную приоткрылась, и ко мне заглянула Снежана.

— У тебя такой вид, будто ты спал, — засмеялась она. — Еще рано для сна!

— Нет, просто прикрыл глаза.

— Тогда закрывай снова. Я иду, — сказала она и ушла на кухню.

Что она еще придумала, мысленно пробурчал я, однако честно зажмурился.

Дверь снова открылась, и, судя по звуку, в комнату вкатился столик на колесиках. Это, повторю, судя по звуку. А судя по запаху, на нем лежали вкуснейшие пиццы и еще стояла бутылка вина.

Снежана шагнула ко мне в ванную.

— Теперь можешь смотреть.

Я открыл глаза и увидел, что она совершенно голая. Свою левую грудь она полила томатным соусом, правую — белым.

— Я хочу, чтобы ты сравнил, какой соус вкуснее.

Глава 12

Где-то через час мы вышли из ванны и легли на кровать.

— Сейчас будет сюрприз, — сказала Снежана.

— Не знаю, какой, но я готов ко всему, — пошутил я.

Она усмехнулась и достала из тумбочки стеклянный шар, чем-то напоминающий тот, который я видел в доме Нечаева.

Хотя нет, это что-то другое. Детская игрушка — если потрясти ее рукой, внутри пойдет снег на крошечные поля и домики.

— Это же игрушка, — удивился я.

— Не совсем, — ответила девушка. — Ты знаешь, что я — лучшая ученица на всем факультете?

— Нет, ты никогда об этом не говорила.

— Ну так знай! — засмеялась Снежана. — Я очень хорошо рисую. И иллюзии тоже. А это… механизм, который только притворяется детской игрушкой. На самом деле это очень мощная штука. Позволяет усиливать заклинания.

Она снова спрыгнула к постели, выключила свет и плотно задернула шторы. Комната оказалась в кромешной темноте.

— А теперь смотри…

Мне показалось, будто она что-то рисует рукой в воздухе.

Через несколько секунд в комнате на месте потолка появилось полное звезд ночное небо. Из-за облаков просвечивала луна, даже подул легкий ветер. А потом комната полностью исчезла.

Точнее, от нее осталась только огромная кровать, летящая на огромной высоте над заснеженными полями.

— Как ты это сделала? — изумился я.

— Это несложно… мне помог шар, я попросила его на время в институте. Красиво, правда?

— Очень, — ответил я и не соврал.

В сотнях метрах под нами лежала покрытая льдом речка, а около нее бродили огромные мамонты. Они поднимали хоботы и разгребали бивнями снег, выкапывая съедобные корешки. В отдалении я заметил саблезубого тигра. Он смотрел на мамонтов, но не приближался, понимая, что не справится.

— Как ты их нарисовала? — спросил я.

— Почти никак, — засмеялась девушка. — это все сделал шар. Я только попросила его. Я не знаю, что мы увидим.

Потом она всмотрелась в темноту и сказала:

— Кто-то летит.

Да, не только мы проносились над землей этой ночью. Темная тень в отдалении увеличилась, и скоро около нас оказалась ведьма на метле. Самая настоящая, какими рисуют их в книгах — древняя старуха в черных одеждах и в огромной шляпе. Впереди нее на метле сидел кот с высокомерным выражением мордочки.

Ведьма посмотрела на нас и подняла руку в приветствии. Снежана помахала ей в ответ. Колдунья захохотала, повернула метлу и скрылась в ночной темноте.

— С ума сойти, — только и смог произнести я. — Она как живая.

— Может, она живая и есть, — ответила Снежана. — Кто их знает, эти иллюзии. К тому же же шар очень древний. Он впитал в себя столько волшебства, что не передать.

— Тогда наверное нам стоит хоть немного одеться. А то как-то неудобно.

— Кто летает на кровати ночью одетым? — засмеялась девушка, и я не нашел, чем возразить.

Через несколько минут мы разглядели в облаках еще кого-то.

Призрачные всадники на лошадях приближались со звоном и криками. Их было не меньше десятка. Мертвые, бледные лица и копья в руках. Рядом с ними неслась по небу свора собак.

— Дикая Охота, — прошептал я. — А они точно иллюзия?

— Надеюсь, — пожала плечами Снежана.

К счастью, они не обратили на нас никакого внимания. Мельком посмотрели в нашу сторону и улетели вперед.

— Пора возвращаться, — сказала она через полчаса. — Шар не может работать вечно.

Она взяла его в руки, и небо начало меняться, превращаясь в потолок комнаты. А потом исчезли и заснеженные поля. Чудеса закончились.

— Давай спать, — сказала Снежана и обняла меня.

— Конечно, — ответил я. — Спасибо тебе. Было очень круто.

Она ничего не ответила и положила голову мне на плечо.

Как всегда перед сном, меня волновал вопрос, придут ли призраки. Сегодня они были не нужны совсем, но моего мнения никто не спрашивал. Появились, да еще и виде той самой «дикой охоты» — видимо, решили, что я испугался ее во время полета на кровати.

Снежана, к сожалению, проснулась и тоже увидела проносящиеся по комнате тени всадников. От испуга она прижалась ко мне.

— Все хорошо, не бойся, — сказал я, гладя ее по спине. — Это всего лишь тени. Они нам ничего не сделают.

После моих слов ее дыхание снова стало ровным — она заснула.

А я — нет. Все думал, как сказать ей про то, что нам надо расстаться.

…Разговор произошел утром. Я объяснил ей все, что слышал у Нечаева, добавив, что не хочу ломать ей жизнь, и что мы слишком разные, и ни к чему хорошему это рано или поздно не приведет.

— Давай останемся друзьями. Так будет лучше нам обоим. Я всегда тебе помогу, — говорил я, гладя ее по волосам.

Когда я уходил, из глаз Снежаны капали слезы.

Очень жаль. Привязался я к девчонке. Она замечательная, но других вариантов нет. Телефоны друг друга мы пообещали не удалять. Мало ли что.

Я вернулся в офис и целый день там просидел, никуда не выходя и не отвечая на незнакомые звонки. Достал из шкафа бутылку виски и стакан, но пить все-таки не стал.

А потом мне позвонила мама.

Давно с родителями не общался. Да и что им говорить? Рассказать о том, как меня чуть ли не каждый день пытаются убить… ну, не знаю. А жизнь в основном из таких событий и состоит.

Мама позвонила по видео и выглядела обеспокоенной.

— Ты давно общался с сестрой? — спросила она почти сразу.

— С Олей?

— Другие твои сестры мне неизвестны!

— Да, это я так, задумался. Давно! А что случилось?

— Она последнее время сама не своя. И разговаривать не хочет, и приезжать к нам. Один раз встретились — на ней лица не было. Испуганная, рассеянная… Кажется, это из-за ее нового бойфренда, хотя могу ошибаться.

— А кто он такой? Как его зовут?

— Не знаю! Я спросила, но Оля только рукой махнула, мол, не лезь в мои дела. Ты не мог узнать, что происходит? А еще лучше поговорить с ней, может она тебя послушает?

— Конечно, — встревожился я. — Все будет хорошо, не переживай.

Да что же это такое, подумал я, кладя телефон на стол. Только с одним разобрались, второй придурок прибежал. Где Оля их только находит. Хотя тот, которому я приложил по лбу, может, был и не таким уж плохим, если б не пил. По крайней мере, протрезвев, быстро понял, что неправ.

А какого черта этому надо, непонятно. К тому же Оля — девочка с характером и свободолюбивая, ей послать вчерашнего возлюбленного далеко-далеко проблемы не составит… а в случае чего и ко мне за помощью обратиться. Что-то здесь не так.

Я снова взял телефон и нашел Олин номер. Но с его помощью едва ли что-то удастся выяснить. Надо договариваться о встрече.

Оля взяла трубку мгновенно. Вот она, появилась в окошке видеосвязи. Мордашка и вправду грустная. Синяки, что ли, под глазами? Да и вообще как-то осунулась. Были милые щечки с ямочками, а сейчас они… какие-то не такие.

— Привет, как ты, — спросил я, стараясь не показывать, что мне что-то известно.

— Привет, — откликнулась Оля. — Нормально!

— Сможет увидеться? — спросил я. — Мне нужно кое-о чем с тобой поговорить без телефона.

— Очень сильно занята, — быстро ответила она. — Давай лучше так!

— Я подъеду на три минуты в любое место, где ты будешь находиться.

— Нет, лучше по телефону!

Однако.

Я помолчал несколько секунд, мрачно глядя на нее.

— Оля, у тебя точно все хорошо?

— Точно! И пожалуйста, не надо лезть в мои дела! Я уже взрослая, сама со всем разберусь! Ты случайно с матерью недавно не разговаривал?

— Сегодня созванивался, — ответил я. — А как это связано?

— Никак! — резко сказала Оля. — Не хочешь говорить — не надо! Пока!

И отключилась.

— Что за чертовщина, — пробормотал я.

Такого я еще от нее не слышал. И не видел ее такой. Мать права — что-то происходит, и происходит нехорошее. Давай, Паша, поднимайся, забывай о своих вопросах и начинай решать чужие. Переживать за себя некогда.

Первой мыслью было приехать сейчас к ней домой и очень жестко поговорить с ней, а с ее бойфрендом, если окажется там — еще суровее. Но, походив несколько минут по офису, я немного остыл.

Что «предъявить» Оле и ее приятелю? Что она похудела и грустно выглядит? Как-то мало для серьезного разговора. Нет, надо действовать аккуратнее. Только как?

И тут снова зазвонил телефон. Батюшки, Снежана! Хоть бы с ней ничего не стряслось! Хотя выглядит вроде ничего. Слез нет. Немного грустная, но не более того.

— Мне только что позвонила Оля. Боится, что ты к ней приедешь. Я думала, что делать, но потом решила набрать тебе. Только не выдавай меня!

— Ничего я не скажу, но приехать к ней могу, — ответил я. — Запросто. У нее что-то не так. Ее новый приятель, по слухам, всю кровь у нее попил.

Снежана посмотрела в сторону.

— Так и есть. Она умоляла меня тебе не говорить, но…

— Но ты все-таки, пожалуйста, расскажи, что там у них происходит. Иначе начну разбираться сам, а человек я злобный и жестокий.

— Не знаю, как получилось… — вздохнула Снежана, — но Олег ее просто задушил. Она подчиняется ему во всем, делает то, что он скажет, страшно боится, что ему что-то не понравится… Все, кто про эту историю знает, в шоке. Смелая девчонка, и вдруг такое. Никаких объяснений.

— Весело, однако, — покачал головой я. — А кто он такой, этот Олег?

— Двадцать пять лет ему… богатые родители, семейный бизнес… Ничего особенного из себя не представляет. Познакомились в клубе, ну и, как это бывает…

— Не сын миллиардера, не лауреат международной премии по литературе, не чемпион олимпийских игр? На что еще клюют девчонки?

— Нет! Обычный парень… И характер у него мерзкий! Считает, что он все должен решать, что ему можно делать все, а его девушка должна сидеть дома и варить ему разносолы. Оля звонит ему, спрашивает разрешения, чтобы выйти из дома! Что это вообще такое!

— Мачо, — сказал я, добавив парочку нецензурных слов.

— Вроде того… но у меня такое чувство, что не только это. Еще и немного садист.

— Хорошо хоть «немного», — мрачно пошутил я. — Живут они вместе?

— Да! В ее в квартире. У него есть своя, но он предпочел переехать к ней.

— Все ясно. Буду разбираться.

— Но ты только… не бей его. Этим ты ничего не добьешься. Оля привяжется к нему только сильнее, а с тобой перестанет общаться. Женское сердце — оно такое.

— Ладно, не буду… до поры до времени. Хотя очень хочется. Как он выглядит?

— Крупный такой… темненький. Волосы длинные. Увидишь его, догадаешься сам. Только сейчас их дома скорее всего нет, они куда-то собирались.

— Если нельзя бить, может, тогда застрелить?

— Сумасшедший⁈

— Нет, с тонким чувством юмора… Спасибо!

Я помахал Снежане рукой и отключился.

После того, как запретили бить, мне захотелось это сделать с удвоенной силой. Какой-то ублюдок издевается над моей маленькой сестренкой! Но интуиция (а теперь еще и Снежана) подсказывала, что этим методом каши не сваришь.

Тогда что же делать, снова спросил я себя.

Что-то здесь не так явно. Просто так Оля не позволит так вести себя, не тот у нее характер. И влюбиться, как школьница восьмого класса, она тоже не могла. Мозги у нее на месте, какой бы эмоциональной она не была. Чем-то он ее зацепил. Шантаж? Еще что-то?

По-хорошему, надо узнать его полные данные и пробить по всем учетам. Может, появится что-то. Но времени на это нет. И не хочется заниматься тягомотиной. Если кто-то причиняет боль твоей сестре, надо сделать больно ему. Разве я неправ?

Сделаю-ка я вот что. Пока эта парочка гуляет, я зайду к ним домой. Без спроса, вскрыв дверь отмычкой. Замок там стоит очень хороший, но покупал Оле его я, и пока он лежал у меня, я изучил его конструкцию, как следует на нем тренировался, и скоро у меня стало выходить его открывать. Любопытно было. О том, что это может пригодиться, вообще не думал. Так что…

Чего я хочу найти в квартире? Не знаю. Что-нибудь, что прояснит ситуацию. Может, он подсадил Олю на наркотики. А что, таких случаев тьма. Женский разум — штука тонкая. «Мама, я полюбила хулигана». Или даже наркомана.

Но тогда ее приятель жить точно не будет. Или будет, но плохо и очень недолго. В полицию для этого я не обращусь. Кто умеет расследовать преступления, тот умеет их и совершать.

А теперь надо торопиться.

Я выбежал на улицу (Олины проблемы заставили забыть об осторожности при перемещении по лестнице), прыгнул в автомобиль и помчался к ее дому, демонстрируя в меру своих скромных сил Викин стиль вождения с подрезаниями и нарушением скоростного режима.

Доехал быстро. Взбежал наверх — тоже. Приложив ухо к двери, голосов не услышал. Пока гуляют, голубчики. Отлично. Но, на всякий случай, все-таки еще и позвонил. К двери, как и ожидалось, никто не подошел, и я достал отмычки.

Замок решил не сопротивляться и сдался за полминуты.

Это он правильно сделал. Когда я сильно злой, со мной лучше не ругаться даже вещам.

Я, конечно, не представлял, как лазить по шкафам моей сестры в поисках неизвестно чего. Но есть некоторая надежда на «магическое зрение».

И она оправдалась.

После того, как я обошел все квартиру, заглянул в спальню.

Там около кровати, стояли две тумбочки — одна у изголовья с одной стороны, другая — со второй. Кому принадлежит какая, угадать было нетрудно. На первой лежало зеркальце, заколка, еще какие-то женские вещи, а на второй — сигареты, пепельница, и банка с пивом.

Оля, если что, не курит. И пиво в постели не пьет. Во всяком случае, я на это надеюсь.

Так вот, в этой тумбочке что-то лежало.

Что-то очень нехорошее.

Злое и мерзкое. При этом притворяющееся добрым. Аура этого «непонятно чего» была пятнистой — черно-розовой, растекалась в разные стороны этим мерзким сочетанием цветов. Плюс ко всему вещица была «живой» — она немного шевелилась, и из-за этого поток ауры менялся, вздрагивал, шел рябью, как вода в реке.

Что за дьявольщина.

Я распахнул тумбочку, вытащил какие-то коробки… и в одной из них лежала маленькая кукла.

Человек, вырезанный из куска засохшего мяса. Он немного дергался и даже моргал подобием глаз. Какая мерзость.

Магия сочилась из его тела. Он почувствовал меня и приказал положить его на место — я ощутил на секунду почти неодолимое желание это сделать, а потом уйти из квартиры навсегда. Взяв в себя в руки, я засмеялся, пристально глядя на человечка. Тот предпринял еще одну попытку залезть мне в голову, затем еще одну. Но теперь я был готов, и они не подействовали так, как в первый раз.

— Что ты такое? — спросил я. — И откуда взялось? Впрочем, неважно. Тебе — конец.

Герой-любовник моей сестры использовал магию. С помощью нее он сделал девчонку такой, какая она сейчас — слабой, беззащитной, подчиняющейся.

Уничтожить куклу здесь? Нет, не хочется. Вдруг что-то останется в квартире.

Я снял это «существо» на телефон. Было очень хорошо видно, как оно шевелилось.

Затем бросил человечка обратно в коробку, поставил ее в коридоре, остальное сложил обратно в тумбочку и вышел с коробкой на улицу.

Затем сел на лавочке недалеко от подъезда и порезал ножом шевелящийся кусок мяса на мелкие кусочки. Чувствовал себя при этом отвратительно — казалось, будто режу живую плоть — но справился. А потом тут же развел небольшой костерок и еще и спалил все в огне.

Магия тут же кончилась. Аура ушла. Сгоревшие куски мяса в магическом взгляде выглядели так же, как другие вещи.

Интересно, что теперь будет. Уходить нельзя. Вдруг у этого типа таких кукол на даче полный подвал, и он быстро найдет замену пропавшей. Но поверит ли мне Оля? Это вопрос. Видеосъемка может убедить не слишком.

Я сидел на лавочке и думал, пока не увидел приближающуюся парочку. Вот они. Оля, и с ней парень. Идут, обнявшись. Парень крупный, длинноволосый. Как Снежана и говорила — увидишь, сразу догадаешься, что он. Как его зовут? А, вспомнил. Олег.

Глава 13

И тут я увидел, что они остановились. У сестры внезапно будто подкосились ноги, парень подхватил ее и потащил к лавочке.

Я выругался и побежал к ним.

Олег посадил сестру на лавочку. Ее лицо покрылось потом, она тяжело дышала. Увидела меня, но сил удивиться почти не было.

— Привет, — слабо улыбнулась она. — Откуда ты здесь? Олег, это мой брат, Павел.

— Проезжал мимо, решил заскочить.

— Ах, мимо… — кивнула она. Разумеется, не поверила, но сейчас это было неважно.

— Можно мне воды? — попросила она слабым голосом.

— Сейчас сбегаю в магазин! — отозвался Олег.

Он стоял, посматривая на меня настороженным взглядом. Встреча со мной явно не входила в его планы.

Правильно, мальчик, боишься. Как сестре станет лучше, перейдем ко второму вопросу. И ничего хорошего тебе тут не светит.

— Принесу, — ответил я. — В машине есть.

Без запаса воды я действительно не езжу. И не только без него. Несколько лет назад была мода на всевозможные «наборы выживания», и я поддался общему безумию — завел себе небольшой рюкзачок, в который положил все, что полагается, от ножей и веревок до миниатюрной палатки. Во внезапный апокалипсис я не верил, но эта игра для взрослых показалась забавной. Да и ощущение готовности к чему бы то ни было доставляет удовольствие.

Я сбегал за бутылкой воды и принес ее Оле.

Она сделала несколько глотков и почувствовала себя лучше, но идти все равно не могла.

— Не пойму, что со мной, — сказала она. — Тело будто не слушается.

— Я знаю, что делать, — неожиданно заявил Олег. — Посидите здесь, через полчаса буду.

После чего убежал к своему стоящему неподалеку синему «инфинити» и уехал. Немного странное поведение. Откуда он знает, что случилось, и что делать? Он врач? Но даже врач не поставит диагноз, лишь посмотрев на человека.

— Куда он? — спросил я.

— Не знаю… — ответила Оля. Голос у нее был очень слабым.

— Твой парень, как я понимаю?

— Да…

— У тебя такое уже было?

— Нет, первый раз. Даже не знаю, с чего вдруг.

— Как зовут твоего парня?

— Олег… он хороший. Не трогай, пожалуйста, его.

— Почему ты решила, что я с ним что-то хочу сделать? — удивился я.

— Не знаю… интуиция.

— Женская?

— Ага… она самая…

— А кто он? Как вы с ним познакомились?

— Как все знакомятся… давай потом, у меня язык не ворочается… дай отдохнуть немножко… — произнесла Оля и закрыла глаза.

— Хорошо, — вздохнул я.

У меня промелькнула мысль — а не может ли быть так, что приступ этой слабости связан с исчезновением мясного страшилища из тумбочки? По времени совпало.

Позвоню-ка я специалисту по фамилии Нечаев. Может, чего подскажет.

Я отошел в сторону (на приличное расстояние, чтоб Оля ничего не услышала), и взял телефон.

— Альберт, приветствую…

— Добрый день! У тебя что-то стряслось? Голос странный…

— Да, есть немного…

И я рассказал о парне Оли и о своей находке в прикроватной тумбочке.

— Он куда-то срочно умчался, якобы за лекарством. Мне сейчас не очень удобно что-то предъявлять, потому сестре плохо. К тому же я, наверное, зря сжег куклу. Есть видео, но когда демонстрируешь что-то живьем, доходит лучше. Сомнения быстрее испаряются. Но я абсолютно уверен, что он при помощи куклы привязал сестру к себе. Она такой не была. Оля — девочка свободолюбивая.

— Все ты правильно говоришь! — ответил Нечаев. — Здесь та самая «магия ночи», которую мы обсуждали. Кукла — что-то вроде антенны, проецирующей волю одного человека на другого. Он хочет не семейной жизни, а того, чтобы женщина ему полностью подчинялась, была его рабом. Вот и все. А когда давление резко прекращается, тот, чья на чью волю влияла кукла, некоторое время плохо себя чувствует. Слабость, головокружение, и все такое. Но скоро это пройдет.

— Теперь у меня есть полное право с Олегом что-то сделать.

— Ну ты там поаккуратнее… Но право да, есть. За такое надо людей наказывать, и жестко. К тому же…

— Что?

— Как ты думаешь, за чем он уехал? — проговорил Нечаев.

— Не знаю. Сказал — за лекарствами, но это какая-то глупость.

— Он знает, что кукла перестала работать, хотя о причинах этого не догадывается. Скорее всего, он помчался за другой, чтобы заменить эту. Вот и обещанное лекарство. Конечно, девушке сейчас станет легче.

— Точно. Я и не подумал… как все просто. Ну, пусть приезжает. Мне же проще будет. А то я думал, как доказать сестре то, что он ублюдок… а теперь доказательства сами идут в руки. Кстати, действительно идут. Приехал. Отключаюсь.

На плече Олега висела небольшая сумка (при том, что он уезжал без нее). Посмотрев с помощью магического зрения, я убедился, что Альберт прав — аура от сумки шла такая же мерзкая, как та, которую я заметил в спальне сестры.

Он подбежал к нам и достал из кармана какие-то таблетки в упаковке.

— На, это тебе поможет!

Оля протянула руку, первым к таблеткам успел я.

— Поможет, говоришь, — сказал я, выхватывая лекарства из его пальцев. — Не думаю.

Олег уставился на меня возмущенным взглядом.

— Это что еще такое⁈ — заорал он.

— Паша, пожалуйста, не надо! — чуть слышно произнесла Оля. — Что на тебя нашло?

— Нет, Оль, «нашло» как раз на тебя. Я сейчас все объясню.

— Показывай, придурок, что у тебя в сумке, — злым и невежливым голосом приказал я Олегу.

— Кто ты такой, чтобы мне приказывать? — взвился тот. — Это мои вещи, слышишь, клоун!

— Открывай сумку, или ее открою я. Мне известно, что в ней находится.

— Что тебе известно? Ты ясновидящий?

— Вроде того. Открывай. Пусть девушка посмотрит.

Он обернулся к Оле.

— Извини, я понимаю, что он твой брат… Но он конченый хам и с головой явно не дружит. Похоже, тебе не повезло с родственниками.

И он ударил меня.

Ну, как ударил… попытался! Махнул правой в сторону моей головы. Парень он крупный, где-то, похоже, тренировался, что-то умел… но не жил моей волчьей жизнью.

Бить кулаками, на самом деле, надо уметь. Удар должен быть направлен либо в челюсть, либо, в крайнем случае, в висок. Косточки в человеческих пальцах тоненькие, и если они попадут в голову не под тем углом, или, например, в лоб, то не факт, что голова пострадает сильнее. На боксеров смотреть не надо, у них перчатки и бинты, да и то, травмы регулярны.

И все это еще цветочки, если вам предстоит драка с таким негодяем и специалистом по подлым приемам, как я.

Короче говоря, я поднял согнутую левую руку так, чтобы кулак угодил в мой локоть. При должной сноровке это не слишком трудно, и через мгновение в воздухе, как мне показалось, раздался треск ломающегося Олежкиного пальца.

Действительно ли он прозвучал так громко — не знаю, но Олег схватился за руку, пострадавшую от столкновения с локтем, и даже присел от боли.

Оля вскрикнула.

— Все понял или мне ударить тебя? — спросил я у Олега.

— Не надо, — простонал он.

— Скажи «пожалуйста». А то мне очень хочется, не могу себя сдерживать.

— Пожалуйста, — пробормотал он, глядя в сторону.

— Давай договоримся так, — произнес я. — Или ты показываешь нам то, что у тебя в сумке, добровольно, или я открываю ее, и если там лежит шевелящаяся мясная кукла, ты ее сейчас сожрешь. Идет?

— Что там лежит? — изумленно спросила Оля.

Парень ничего не отвечал. Стоял, держась за свой кулак. Лицо кривилось от злости и боли.

— Ну же, открывай.

Придерживая сумку окровавленным кулаком, Олег расстегнул молнию.

В сумке находилась картонная коробка. Ее трогать он не захотел.

— Нет уж, нам интересно, что там.

— Открывай сам, — скривился он.

— Уверен? — спросил я. — Не пожалеешь?

— Пристрелю прямо здесь, — ласково добавил я, расстегнув куртку и показав «500-й».

Оля ахнула, но я в ее сторону и не посмотрел. Убивать я, конечно, никого не собирался, но заставить испугаться этого ублюдка хотелось очень.

— Сядешь на пожизненное, — пробормотал он.

— А твой череп разлетится на мелкое крошево, — ответил я. — Можешь спросить у Оли, насколько я сумасшедший.

— Хорошо, — проскрипел зубами Олег и разорвал коробку.

Там шевелилась такая же кукла, которую я нашел в тумбочке. Один к одному. Стопроцентная копия.

— Расскажи нам, пожалуйста, что это, — вложив во фразу всю свою вежливость, попросил я.

— Магическая кукла.

— Из мяса?

— Да. Кровавый голем. Маленький.

— А для чего он тебе?

— Увлекаюсь мистикой, — пожал плечами он. — Но никому говорю об этом, даже Оле.

Она вскочила с лавки. Ей явно стало лучше, хотя никаких лекарств она не принимала. Глаза стали странные, будто помутневшие. Она вцепилась мне в плечо.

— Паша, оставь нас, — заговорила она, — тебе же ясно объяснили, что просто кукла, магическая кукла, в ней нет ничего плохого… Зачем ты мешаешь мне жить? Что я тебе сделала?

— Тебе, я смотрю, уже хорошо? — мрачно осведомился я у нее.

— Да, все хорошо, очень, хорошо, — зачастила она. — Уходи пожалуйста, уходи, сейчас ты тут не нужен, мы любим друг друга, Олег очень хороший, он подсказывает мне, говорит, как надо делать правильно, я слушаюсь его, он старше меня, умнее…

— Заткнись, — прервал я ее. — и смотри.

Я вытащил нож, взял куклу — до чего ж она мерзкая! — и разрезал ее пополам.

Оля вскрикнула, схватилась за голову и упала обратно на лавку.

— Что с тобой? Тебе опять плохо? — осведомился я. — А знаешь почему?

— Нет… — прошептала Оля. На ее глазах появились слезы, но зато они стали не безумными, как секунду назад.

— Потому что такая штука стояла у вас в спальне. Вот, смотри, — и я показал ей видео со смартфона. — С помощью нее этот придурок получил доступ к твоей голове. Вспомни все, что ты знаешь о магии. Наверняка всплывут слухи о таких вещах. И сообщу тебе по секрету — эти слухи правдивы. Я консультировался.

К моему удивлению, Оля дальше не сопротивлялась. Девчонка она все-таки неглупая, два и два складывать умеет. Видео она смотрела с расширенными до размеров блюдца глазами.

И, к тому же, помог Олег. Не стал что-то говорить, а попросту убежал. Запрыгнул в свою машину и уехал, чуть не совершив парочку дорожно-транспортных происшествий. Или сильно испугался, или понял, что полностью разоблачен.

— Куда это он? — спросила Оля.

У нее снова началась слабость, но не такая, как в первый раз. Возможно, помог адреналин. А пойти он должен. После такого, что она увидела.

— Не знаю. Куда-нибудь. Подумай, это ты с ним жила.

— А какого черта я это делала, не скажешь? Он не в моем вкусе.

— Вот одна причина, — я кивнул на валяющиеся останки куклы, — а вторая была у тебя в тумбочке.

— Я ему очень понравилась, — проговорила Оля. — А он мне — нет. Я сразу объяснила, что у никаких шансов, но он засмеялся. «Это мы еще посмотрим». Он был очень самоуверенным. Придурок. А потом начался какой-то туман. Я подумала, что опьянела в клубе, но это был, как выясняется, не только алкоголь. В моих глазах он вдруг стал самым умным, самым красивым, самым лучшим. Сколько мы вместе прожили? Неделю? Две?

Она помолчала.

— Ты только ничего не с ним не делай, ладно? Я сама дура. Когда это только началось, я еще могла соображать. Вот и надо было это делать! Спросить себя, почему такие странные чувства. Насторожиться хоть немного.

— Хорошо, — нарочито бодро ответил я. — Лишь бы он снова не появился здесь.

Не факт, что я это так оставлю, подумал я. Точно не факт. Сломанных пальцев за такое явно маловато.

— Не появится. Этого точно не будет.

Оля с трудом приподнялась с лавочки.

— Помоги мне дойти домой. А вообще… ты что, был у меня в квартире?

Я пожал плечами.

Пришлось. Спасал тебя, знаешь ли. А когда речь заходит о спасении кого-то, я перестаю быть слишком деликатным.

Потом мы сидели у нее на кухне и пили кофе. Оля окончательно пришла в себя.

— Замок я все-таки поменяю. Ты, конечно, мой брат, но неприятно чувствовать, что кто-то может вот взять к тебе и прийти.

— Лучше следи за теми, кто за тобой приударяет. А то бывает в нашей жизни всякое…

— Согласна, — вздохнула Оля.

Я рассказал ей, что расстался со Снежаной. Оля помрачнела.

— Зря ты так… такая красивая девочка. Умная и интересная.

— Эти отношения идут в никуда.

— Ну, как хочешь. Вернее, как хотите. Хотя, зная тебя… думаю, в гости ты к ней забегать еще будешь. Попить чаю и все такое, — хихикнула Оля.

— Давай о чем-нибудь другом поговорим, — попросил я ее.

Вечером я вернулся в офис. Проишествие с Олей отвлекло меня от грустных мыслей о своей личной жизни. У некоторых бывает еще хуже… причем эти некоторые — твои родственники.

Я позвонил матери, сказал ей, что у Оли теперь все хорошо (о том, что случилось, разумеется, не было ни слова). Мама сообщила, что Оля ей уже набрала и «говорила совсем другим голосом», чем раньше.

Настроение у меня улучшилось, а потом поднялось еще выше — тому виной был весьма неожиданный звонок.

Даша.

Балерина и по совместительству маг воды.

— Привет, сможем сегодня встретиться? — спросила она. — Надо поговорить.

— Что-то случилось? Нынче такой день, когда постоянно что-то случается. Хорошее и плохое.

— Нет, ничего, — засмеялась она. — Хочу попросить тебя кое о чем. О пустяке. Для тебя это ничего не будет стоить, а я буду очень благодарна.

— Хорошо, где увидимся?

— У меня сегодня репетиция… подъезжай к театру к девяти. Там и решим, как что дальше.

— Договорились! — пожал плечами я.

…Как и обещал, в девять я стоял около входа в театр. Хотя нет, не совсем около. Поодаль, чтоб на меня не обратили внимания. Кое-какие девчонки из балета меня благодаря моему общению с Вадимом уже видели, и попадать им на глаза не хотелось.

Наступал вечер, потихоньку зажигались фонари. Из дверей выходили люди. Вот и группа девушек — судя по телосложению явно балерины, хотя знакомых среди них я не увидел. Дашу не увидел я там тоже.

Уже настала половина десятого, а я все стоял. Девчонки-балерины попрыгали в машины — кто в свои, кто в такси, хотя за большинством приехали мужья или любовники — но Даши было не видать.

Я решил подождать еще несколько минут, а потом набрать ей — может, что-то случилось. Просто так люди ищут со мной встречи редко. Даже женщины.

Но тут телефон в кармане зазвонил. Даша.

— Ты не там стоишь! — засмеялась она. — Обходи театр! С противоположной стороны будет черный ход. Я там.

— А чего сразу не сказала? — пробурчал я, но Даша уже отключилась.

Я, как и было велено барышней, послушно обошел театр (это заняло не две минуты, очень уж он огромный), и нашел обещанный черный ход — маленькую дверцу, почти невидимую за деревьями. Около него стояла Даша в голубом платье.

— Привет, — сказал она, целуя меня в щечку. — Извини, не объяснила, куда надо идти.

— Или проверяла, знаю ли я о черном ходе, — с некоторой ехидностью осведомился я.

Даша засмеялась.

— Пойдем, поговорим внутри. Я поэтому тебя сюда и позвала, чтоб не показываться.

— Может, в каком-нибудь кафе? — предложил я.

Даша махнула рукой.

— Что я, кафе не видела… Пошли!

— Ты любишь балет? Скажи честно! — спросила Даша, пока мы пробирались по узкому и пыльному коридору.

Я вздохнул.

— Может, и любил бы… но я его не слишком понимаю. Даже так — вообще не понимаю. Кажется чем-то совсем архаичным. Не обижайся, пожалуйста.

— Абсолютно не в обиде, — снова засмеялась девушка. — Значит, походить по сцене и заглянуть в гримерную тебе не интересно.

— Ну почему, можно и в гримерную… там наверняка царит аура накрашивающих себе губки девчонок!

— Тогда еще и мат… Балерины — они такие… эмоциональные… И ничего человеческое им не чуждо.

Мы подошли к лестнице. Она вела и наверх, и вниз. В подвал, как я понимаю.

— Нам туда! — Даша указала пальчиком под землю.

— А что там? — удивился я. — Подвал со стройматериалами?

— Увидишь! — улыбнулась девушка.

— Не засада, нет?

— Если скажу, что нет, ты же мне все равно не поверишь… пойдем! Смелее!

Глава 14

Дверь в подвал закрыта, но Даша вытащила из сумочки ключи и уверенно открыла замок. Судя по всему, она делала это не в первый раз.

Изнутри ударило теплом и сыростью, однако воздух был, что удивительно, чистый, без духоты. Дальше еще один коридор, заканчивающийся тупиком, а посередине его — дверь, очень похожая на тайную. Во всяком случае, раньше она явно была таковой. Рядом даже стоял шкаф на колесиках — его, по всей видимости, когда-то надо было отодвигать.

За дверью — вторая лестница, и она повела вниз на глубину нескольких этажей.

— Это что за катакомбы? — продолжал удивляться я. — Не в жертву какому-нибудь минотавру вы меня, девушка, приведете? Предупреждаю — так просто я не дамся. Я вооружен и очень опасен!

— Что значит «не дамся»? — засмеялась Даша. — А если в роли минотавра буду я?

— Ну ты же меня есть не собираешься! Во всяком случае, я на это очень надеюсь.

— Конечно, нет. Но разве мужчины не любят, когда девушки их слегка покусывают?

— Если только слегка!

— Договорились!

Разговор мне понравился. Многообещающ, что называется. Посмотрим-посмотрим… Хороша Даша в своем коротеньком синем платьице. И она, зараза, это знает.

Наконец лестница закончилась, и мы оказались в огромном зале, тускло освещенном несколькими лампочками у потолка.

— Очень оригинально, — пробормотал ее, осмотрев помещение внимательнее.

И это было действительно так.

На полу виднелась нарисованная красной краской огромная пентаграмма. В ее углах, судя по потекам воска, когда-то горели свечи. Давно. Все в пыли, и просто чувствуется время.

— Вот чем балерины в свободное время занимаются. Приносят кровавые жертвоприношения древним богам. Тут лилась кровь зрителей или критиков?

— Балерины к этому залу отношения не имеют, — хмыкнула Даша. — Он сто лет как заброшен. А чем они занимаются в свободное время, я тебе сейчас покажу…

Через очередной коридор и пару дверей Даша привела меня в бассейн. Самый настоящий — большой, прямоугольный, метров двадцать длинной, но подземный. Не слишком запущенный, пахнущий озоном. Но не слишком похожий на обычные, какие находятся в спорткомплексах, из-за своей мрачности — вместо голубенького кафеля здесь виднелись белые и черные мраморные плиты, но тем не менее это был бассейн, освещенный тусклым светом потолочных ламп.

— С ума сойти, — покачал головой я. — И это в самом центре Москвы. Практически под ногами у мирных жителей такое.

Не ответив, Даша сбросила с себя всю одежду и прыгнула в воду.

Вынырнув, она задорно посмотрела на меня.

— Иди ко мне, если интересно, чем балерины в свободное время занимаются…

— Одну секундочку, — сказал я, раздеваясь.

В бассейн я прыгнул, подняв тучу брызг. Да, не умею я, как Даша, входить в воду без всплеска. Вода, кстати, оказалась не слишком холодной.

Девушка обвила мою шею руками. Бассейн около бортика был неглубок, и вода даже не доходила нам до плеч.

Затем Даша укусила меня за плечо.

— Ой, — ответил я, хотя было не слишком больно.

— Боишься? Я ведь затащила тебя в самое логово.

— Чье логово?

— Не знаю… А так, подземелье принадлежало масонам. Проводили они тут свои ритуалы. Кровавые или нет — не знаю.

— До сих пор здесь есть и вентиляция, и вода в бассейне чистая… как это может быть?

— Раньше строили на века… а сейчас эти помещения ждут своего часа. Ждут возвращения людей.

— Они и пришли… мы, точнее. Правильно?

— Не совсем! — хихикнула Даша, проводя руками по моему телу. — Им нужны другие люди… мрачные, в темных балахонах… Я кое-что тебе расскажу. Но сначала…

Она начала целовать меня. Я ответил, а через минуту она повернулась ко мне спиной и положила руки на бортик.

— Ну же… помоги несчастной балерине отдохнуть после напряженной репетиции…

— Сделаю все, что в моих силах, — пообещал я.

— Ты многое можешь… я это почувствовала…

…Потом мы решили поплавать. Даша это умела делать как рыба. Без преувеличения. Думаю, она что-то колдовала, потому что непонятно как человеческое тело (даже такое красивое и обнаженное), может перемещаться под водой с такой скоростью. Ну да кому колдовать здесь как не ей, магу воды.

Скорее всего, она привела меня сюда произвести впечатление. Если б просто хотела соблазнить, это можно было попробовать сделать в другом месте. Что же ей от меня нужно? Наверное, стоит подождать. Сама объяснит.

— Узнал, чем занимаются балерины в свободные время? — спросила Даша.

— Плавают в бассейне? — я решил стать немного непонятливым.

— Если бы так… — усмехнулась Даша. — Дарят удовольствие мужчинам.

— Но, возможно, и сами его получают?

— Да. Если мужчины им нравятся. К сожалению, это бывает не всегда.

Я промолчал, ожидая того, что она скажет дальше.

— Императорский балет — по сути, публичный дом, — произнесла Даша.

Мне оставалось только пожать плечами. А что тут скажешь?

— Почему ты не спросишь меня, принимаю ли я в этом участие?

— Наверное потому, что это будет немного нетактично, — ответил я. — Каждый выбирает сам, что делать. Я с моралью и нравственностью нахожусь в сложных отношениях.

— Хороший ответ. Спасибо. Не знаю, обрадую тебя или разочарую, сказав то, что я — одна из немногих девчонок из балета, не принимающих в этом участие. Плюс к этому, я не слишком-то и люблю балет.

— Любопытно. А зачем ты тогда им занимаешься?

Даша, держащаяся на воде в нескольких метрах от меня, нырнула, всплыла рядом и положила руки мне на плечи.

— Ты слышал о Комитете Имперской безопасности?

— Будешь смеяться, но слышал. Так, мельком. Когда-то давно.

— А об управлении «Т»?

— Нет. В комитете уйма всяких управлений, департаментов и отделов, но о таком вроде и слухов не было.

— Оно подчиняется лично Императору. Основная его работа — слежка за аристократами. Начальник Комитета к нему почти никакого отношения не имеет. Даже документы не подписывает, не говоря уже о том, чтобы дать указание.

Мне стало понятно, к чему Даша клонит, но я ждал, чтобы она сказала сама.

И через десять секунд молчаливого и пристального взгляда мне в глаза она все-таки это произнесла.

— Я — агент управления «Т» Комитета Имперской безопасности.

— Не боишься говорить такие вещи посторонним людям? Ты понимаешь, что может случиться, если там об этом узнают?

— И что же?

— Все, что угодно, — пожал плечами я. — В один не слишком прекрасный день можно утонуть в этом бассейне, например.

— Скорей бы, — мрачно произнесла Даша, встряхнула головой и немного отплыла от меня.

— Я устала так, что дальше некуда. Я любила танцевать — но это они заставили меня танцевать профессионально. Они не позволяют мне перестать выходить на сцену этого проклятого здания, в подвале которого мы находимся. Они пытаются подкладывать меня под этих омерзительных графов и князей, и у меня скоро не останется сил сопротивляться. Им плевать на меня. Я для них — инструмент, который можно использовать, а потом выкинуть.

— Почему ты не скажешь, что не хочешь больше с ними работать?

— Говорила неоднократно. В ответ слышала только то, что Императору надо знать, что происходит вокруг балета. Много разных людей вертятся здесь. Но недавно вроде пообещали отпустить меня.

Я кивнул.

— Но что-то потребовав взамен?

— Совершенно верно.

— И что же? — спросил я, начиная понимать, что она сейчас будет просить о помощи.

— Рассказать?

— Да, интересно, — сказал я, сделав акцент на последнем слове. Мне еще стоит решить, стоит ли ввязываться в это. Шпионки Комитета Имперской безопасности не совсем те люди, кому можно легко верить.

— В Москву приехал испанец по имени Родриго. Ему пятьдесят пять лет, он очень богатый коммерсант. Хитрый и скользкий. Он заработал кучу денег на африканских рудниках — там погибло много местных, потому что его не интересовало ничего, кроме прибыли. И у него есть какой-то очень сильный магический артефакт — «глаз луны». Что он из себя представляет, я толком не знаю. Вроде небольшой, лежит в синей коробке, как от часов. Испанец носит его постоянно с собой. Комитетчики захотели его украсть. Вот так, не больше, ни меньше! Причем эта задача сверхважная.

— Испанец, как я понимаю, интересуется балетом.

— Именно так. Но, как это часто бывает, не сколько балетом, сколько балеринами. Надоедают они ему быстро, и он сразу обращает взгляд на другую. Несколько девчонок получили задание лечь под него и украсть артефакт, но ничего не вышло.

— Получилось только лечь?

— Тонкий юмор, — констатировала Даша. — Да, только это… И теперь настала моя очередь. Если все пройдет удачно, меня обещали отпустить. И из балета, и из агентов. Второго такого шанса не будет.

— А почему не получалось? Чего проще — подпоить господина испанца, капнув в вино чем-нибудь эдаким, и все?

— Он постоянно с охраной. Обычно с ним человек пять, все вооружены. Комитетчики думали имитировать грабеж, но тогда получится международный скандал со стрельбой. Когда он кого-то трахает, с ним остается только один охранник — поэтому решили действовать через женщин.

— Там и одного хватит, если он не пьет и охраняет его вещи.

— Так и есть, — вздохнула Даша. — Сидит чуть ли не с пистолетом в руке. Этот тип — его доверенное лицо. Ради хозяина сделает все, что угодно.

— Не понимаю, как я могу тебе помочь, — сказал я. — Если целый комитет не сумел…

— Тебе не холодно? — спросила Даша, обняв меня. — Вода здесь не такая, как в ванне…

— Нет, я парень стойкий, — пожал плечами я. — Холод переношу нормально.

— Я тоже. Но тепло люблю и я. Здесь есть душ. Пошли туда ненадолго.

— Хорошо.

Мы вылезли из бассейна, прошли в дальний коридор, и за одной из дверей действительно обнаружилась душевая. Старая, с кое-где потрескавшимся кафелем, но вполне еще ничего. Даша открутила кран, и сверху полилась вода. Теплая, почти горячая.

— Обожаю контраст, — сказала Даша, подталкивая меня под воду и прижимаясь ко мне.

Потом начала целовать меня — в шею, затем в плечо, постепенно опускаясь все ниже и ниже.

Затем она стала на колени, обняла меня за бедра, посмотрела мне в глаза и сказала:

— Я знаю, что больше всего нравится мужчинам.

…Я смотрел на ее затылок и думал — нет, не уговоришь ты меня даже так. Я, может, идиот, но не настолько, чтобы поддаваться. Хотя приятно, да. Девушка, продолжай.

Потом мы вернулись в бассейн.

Даша молчала, надеясь, что я первым вернусь к разговору об испанце. Но я тоже помалкивал, не спеша плавая от одного бортика до другого.

— Помоги мне, — попросила Даша. — И я стану свободным человеком. Забуду эти проклятые «шпионские игры».

— Я не смогу ничего сделать, — повторил я. — Куда мне до возможностей Комитета…

Даша на секунду задумалась, потом сказала «я сейчас», вылезла из бассейна и принесла свою сумку.

— Смотри, что у меня есть.

Она достала из сумки нож.

Мне даже не надо было пользоваться «темным зрением» для понимания того, что нож полон магии. Пропитан ей полностью — и лезвием, и рукояткой. Да и сам из себя он представлял фантастическое зрелище — тонкий, черный, с украшенной драгоценными камнями рукоятью.

— Что это?

— Будешь смеяться, но я толком о нем ничего не знаю. Кроме одного — это астральный нож. Вроде, если ты уходишь в шаманское путешествие, в мир духов, то он остается с тобой.

— Интересная вещица, — кивнул я, чувствуя, как забилось сердце, хотя ответить на вопрос, как он мне пригодиться, я не мог.

— Помоги мне, и он будет твоим.

— Как я тебе помогу? Пристрелю испанского олигарха и заберу у него артефакт⁈ Как-то не очень выглядит. Повторяю, если весь Комитет не смог ничего сделать, то как я справлюсь?

От ее уговоров я даже немного разозлился. Хорошая она девушка и очень красивая, но быть убитым или получить срок за разбой? Да и с ней что будет, если у нас ничего не получится? Убивать испанца или калечить, разумеется, нельзя при любом раскладе, хотя жалеть его не за что — я много слышал об африканских рудниках и о том, как такие люди, как испанец, относятся к рабочим. Как к животным, называя вещи своими именами.

— Комитет — огромный и всесильный, — произнесла Даша. — но знаешь, кого в нем нет?

— Меня, судя по всему, — отшутился я.

— Ты абсолютно прав — там нет людей с талантом в «магии ночи». И это означает то, что заклинания иллюзии на них действуют слабее, чем на других. Веришь мне?

— Немного. Я в этих делах не силен.

— Хорошо.

Даша снова залезла в сумочку и достала из него тонкий металлический браслет

— Надень. Не бойся.

Пожав плечами, я нацепил браслет на предплечье и почувствовал, как браслет несильно щиплет кожу.

— Я — парень смелый. Что дальше?

— А теперь смотри на меня. Хотя можно обойтись и без этого.

Но я все-таки повернулся к ней. Наблюдать обнаженное женское тело наполовину высовывающееся из воды все-таки интереснее, чем упереться взглядом в стену.

Она сделала несколько движений руками и я почувствовал, будто на лице у меня появилась тоненькая облегающая маска.

— Что случилось? — спросил я. — Надеюсь, болеть ничего не будет?

— Не будет, обещаю. Там дальше по коридору есть зеркало. Сходи посмотри, — хихикнула даша.

— Хорошо, — буркнул я, вылез из воды и направился в указанном направлении.

Зеркало в том коридоре действительно было. И в нем был я. Точнее, не я, а какая-то страшная волосатая горилла. Черная, огромная, со страшными челюстями и лапами до земли.

Даша наложила на меня иллюзию. Это понятно. Но насколько она, черт побери, сильная. Не знай я, кто в зеркале, точно бы решил, что встретился с обезьяной.

Очень интересно. Теперь я понял Дашин ход мыслей. Если она сможет сделать так, что меня не узнает родная мама, тот появляется сразу множество возможностей. Ну и что, соглашаться на ее предложение? Опасная штука. Наверное, не стоит.

И тут на меня налетело странное ощущение, что все-таки надо помочь ей. Хотя бы из-за того ножа. Я не знал, для чего он пригодится, но почему-то был абсолютно уверен, что он будет нужен. Объяснить это я не мог.

И что же делать, рискнуть? Стать грабителем по просьбе одной почти незнакомой девушки?

Я вернулся в бассейн.

— Готовься, что к тебе сейчас будет приставать горилла.

Даша рассмеялась.

— Уж лучше горилла, чем тот испанец… видел бы ты, насколько он страшный…

— Ну, смотри сама, — пожал плечами я.

— Ты поможешь мне?

— У тебя есть реальный план?

— Да, конечно, — посерьезнела Даша. — Если коротко, то я завтра после репетиции привожу сюда испанца. В этот бассейн. Он идет со мной, вещи остаются в одной из комнат. Я накладываю на тебя иллюзию, и ты начинаешь выглядеть, как испанец — то есть, когда подойдешь к охраннику, тот примет тебя за своего хозяина. Ты усыпляешь его при помощи нанесенной на ткань специальной жидкости, забираешь артефакт и уходишь. А я через пару минут начинаю говорить испанцу, будто почувствовала что-то неладное. Как-то так!

— Рискованно, — сказал я. — Ну да ладно, сделаю. А охранник уснет?

— Средство выдали мне комитетчики, сказали, можешь не сомневаться. Главное не надышаться парами.

— Постараюсь… — вздохнул я. — Не бросать же тебя в беде!

— Да и нож очень хочется! — усмехнулась Даша. — Ты получишь его. Не знаю, почему, но мне кажется, что он тебе пригодится.

Она подплыла вплотную и начала гладить меня пальцами по всему телу.

— Надо же, как быстро ты умеешь отдыхать, — удивилась она, остановив кое-где руку. — Но это хорошая новость. Давай еще раз и на сегодня это будет все. Пора вылезать из бассейна.

Она обвила мою шею руками.

— Только не торопись, пожалуйста. Давай сделаем это медленно… Очень медленно…

Глава 15

…

Михаил Семенович сидел за столом, опустив голову и мрачно смотрел вниз. Помимо него, за грубым некрашенным столом сидело еще двое — Алан и пожилой худощавый мужчина в дорогом черном костюме, очень неподходящем к обстановке сарая, в котором они находились. Внешностью он напоминал дорогого адвоката.

— На этот раз все точно получится?

— Да. Женщины — его слабость, — усмехнулся адвокат. — Это самый простой способ избавиться от него.

— И весьма оригинальный, — поддакнул Алан.

— Не очень понимаю, почему он еще мешает нам, — проговорил Михаил Семенович, поднимая взгляд и тяжело посмотрев на Алана.

— Но вы сами говорили, что он сейчас не главная проблема, — пробормотал Алан.

— Я такого не помню. Но если и неглавная, это не значит, что ей не стоит заниматься. Я уверен, что это он убил Низова. Откуда он там взялся, понятно не очень. Как он его выследил — понятия не имею… но если выследил его, то может выследить и нас.

— Низов мертв, Смирнов в тюрьме, — вздохнул Алан.

Михаил Семенович вдруг улыбнулся.

— Может, оно и к лучшему… Я не доверял ни одному, ни второму. Они были очень непохожи… но объединяло их то, что оба ублюдки.

Потом, помолчав, добавил:

— Причем очень крутые ублюдки. И оба проиграли нашему детективчику.

— Иногда надо действовать не прямолинейно, — пожал плечами адвокат.

…

…С Дашей мы договорились следующим образом.

Испанец приходит к ней завтра вечером, и она заманивает его в этот подземный бассейн. Он человек авантюрного склада ума, ему такое интересно, и он наверняка пойдет за ней, особенно если будет перспектива заполучить нежное Дашино тело. Артефакт он понесет в собой, потому что он с ним не расстается. С испанцем будет его охранник.

Даша затаскивает иноземного олигарха в бассейн, охранник с вещами располагается в комнатке неподалеку — примерно так это у испанца обычно и происходит, когда он предается удовольствиям с девушками. Я, получив сигнал от Даши по телефону, должен буду пройти в подвал, залезть в кабинет (мы решили, в какой), и ждать. В один прекрасный момент на меня будет наложена иллюзия и стану никем иным, как испанцем, поэтому смогу безболезненно подойти к охраннику и усыпить его при помощи тряпки с нанесенной на нее специальной жидкостью (Даша дала мне флакончик).

Потом я забираю артефакт и, как говорится, «делаю ноги», предварительно подняв некоторый шум. Даша, услышав его, настораживается, говорит «что-то случилось», после чего они идут это проверять и выясняют, что действительно случилось.

Что будет дальше — понятно не очень. Возможно, испанец захочет вызвать полицию, но может и нет. В любом случае Даша остается вне подозрений, и завтра в обусловленном месте в лесу я передаю ей украденное.

Как все просто на бумаге.

Ну да ничего не поделаешь.

Мне нужен Дашин нож… да и просто хочется помочь девушке.

Начнется у меня когда-нибудь человеческая жизнь, в которой я не буду лазать с балеринами-шпионками по полузаброшенным подвалам и смогу не воровать у испанских олигархов непонятные магические вещи? Не знаю. К тому же, боюсь, тяга к приключениям у меня не закончится никогда.

День прошел бестолково. Я сделал кучу звонков, провел несколько встреч, и даже съездил к сестре, узнать, как там она после расставания с «любовью всей своей жизни». Оказалось — нормально, пришла в себя после колдовства.

Вот и ладненько. Вика сегодня целый день в суде, едва успели поговорить. Опять она как-то холодно со мной — то ли из-за того, что занята, то ли опять за свое. Ладно, посмотрим, что будет дальше.

…Я остановился около главного входа в театр. Хотя и не совсем рядом — так, чтобы не попасться под видеокамеры. Однако обзор у меня был неплохой, видеть мог все. Тем более я захватил с собой бинокль. Смотреть через него можно только из машины, но какая разница.

…Так, репетиция, похоже, закончилась. Побежали худенькие длинноногие красавицы через турникет. Даши среди них нет.

А это еще кто? К театру подъехали два черных, наглухо тонированных «мерседеса». Один из них, как я мог догадаться, даже бронированный (у меня глаз наметан, хотя внешних признаков на машине почти никаких).

Там испанец. С шофером, полагаю. А во второй машине — охрана.

Никто из девчонок в эти машины не прыгнул. Значит, это испанец к Даше.

Ага, наблюдаем…

Через несколько минут после того, как последняя из девчонок уехала, из машины вылезла невысокая фигура в красном костюме в сопровождении огромного лысого охранника.

Испанец, кто же еще. Батюшки, страшен действительно. Лет шестьдесят на вид, морда кривая, огромная шапка черных волос. Вчера я «превращался» в гориллу, а сегодня придется во что-то еще более страшное. Ну да ничего не поделаешь.

Похожий на испанского инквизитора человек и его сопровождающий прошли в театр, а через минуту мне позвонила Даша.

— Добрый вечер, — произнесла она. — Буду очень поздно, отмените, пожалуйста, доставку.

— Вас понял, — ответил я.

Условный сигнал получен.

Пора спешить в балетный подвал.

…Прохожих нет, да и кто меня в чем заподозрит. Может, театральный завхоз. Одет я более-менее соответствующе, чуть ли не в комбинезон сантехника. Хотя не настолько, конечно, плохо. Джинсы, куртка, майка. Под курткой — неразлучный пятисотый.

Замок щелкнул, открылся, и я шагнул в темный коридор.

Дорогу я помнил хорошо, но шел тихо, прислушиваясь, нет ли кого-нибудь здесь. Но никаких звуков. Никого.

Фонариком я не светил, смотрел темным зрением.

А вот и комната, которую я присмотрел для себя вчера.

Не знаю, для чего она предназначалась, ну да неважно. Тут даже есть стул, можно будет посидеть в темноте. И замок со шпингалетом — можно будет закрыться на всякий случай.

Теперь только ждать.

И много времени это не заняло.

Через пятнадцать минут послышался отдаленный смех, и он постепенно приближался.

Смеялась Даша и еще какой-то мужчина — хотя ясно, какой. Они разговаривали по-испански. Ишь ты, а Даша-то языками владеет, удивился я. Точно шпионка, а не танцовщица. Ну да ладно, теперь тихо.

Парочка прошла мимо меня. За ними тихо шел еще один человек — охранник, как нетрудно было догадаться.

Я затаил дыхание. Даша и испанец прошли мимо, а охранник подергал ручку двери. Но она была заперта и на замок, и на шпингалет. Ломать их он не стал и прошел мимо, решив, что из кабинета никакой угрозы не исходит. Но сам факт, что он ее проверял, говорит о том, что человек дотошный дальше некуда и будет настороже. Надо с ним повнимательнее.

Охранник, судя по звукам, занял кабинет неподалеку от меня, а Даша с испанцем прошли дальше, и скоро послышался плеск воды.

Полезли купаться.

Я вдруг понял, что ненавижу этого испанца из-за ревности к Даше. Не в купальных костюмах они там сейчас плещутся. Я даже покрутил головой от удивления — кто она тебе, эта Даша? Переспал с ней пару раз, и на этом все. Ты у нее далеко не первый и далеко не последний, что на тебя нашло⁈ Немного успокоился, но все равно остался осадок. Точно крыша едет от такой жизни.

Ладно, пора готовиться к тому, что ты станешь кем-то другим. Испанским олигархом. Я достал фонарик и поставил его на крошечное свечение — в разы меньше свечки. Так его не видно через щель под дверью, даже если стоять вплотную.

И еще я вынул зеркало — надо смотреть, когда начнется превращение, и насколько оно удачно. Все должно случиться скоро — если Даша не врет и действительно не собирается спать с испанским любителем балетного искусства.

Только я это подумал, как браслет на руке чуть задрожал, похолодел, и мое лицо словно начало обертываться бумагой. Ага, началось.

Через несколько секунд браслет снова застыл и я с некоторой опаской посмотрел в зеркало.

У Даши все получилось. В зеркале была видна кривая смуглая физиономия. Нос свернут, лоб узкий. Кошмар, вздохнул я, повернул зеркало и убедился в том, что я еще и голый.

Такова жизнь, успокоил я себя, вытащил из сумки ткань и флакон с жидкостью. «Только сам не надышись», предупреждала меня вчера Даша. Постараюсь быть аккуратным! Запаха у жидкости нет. Даша говорила, что ее нужно буквально несколько капель, но я решил не жадничать и хорошенько смочил тряпку.

Теперь вперед, пока не уснул сам. Плохо, что голоса раздаются, охранник может их слышать — в таком случае ему покажется непонятным мое появление. Хотя, скорее всего, он ничего не успеет предпринять.

…Дверь не скрипнула, я пошел по темному, чуточку освещенному светом из бассейна коридору. Пришла мысль, что я не просто испанец, а, вдобавок, голый. Вот они, мои кривые волосатые ноги. Как у древнегреческого сатира, честное слово. Понятно, почему шпионка не захотела спать с ним даже по приказу Комитета. Ладно, меньше шуток, больше дела. Вон дверь, за которой охранник… Вроде не закрыта изнутри… Я потянул ее…

Охранник сидел в полной темноте, и, кажется, дремал. При виде меня он вскочил, вытянулся в струнку, что-то захотел сказать (наверное, испанский аналог 'товарищ генерал, за время вашего отсутствия никаких происшествий…), но через секунду он нахмурился и его глаза вытаращились на меня недоуменно.

Заподозрил, сволочь. Ну ладно, сейчас ты поспишь, и все пройдет. Если, конечно, Даша не обманула с жидкостью.

Быстрым движением я прижал тряпку к носу охранника. Тот рефлекторно схватил меня за руку, но затаить дыхание не догадался и сделал глубокий вдох, после которого мгновенно обмяк и повалился обратно на стул.

Обалдеть, насколько эффективен этот раствор! На столе в комнате лежал полиэтиленовый пакет из под бутерброда (в ожидании хозяина охранник решил перекусить), и я бегом сунул тряпку в него, а то не хватает еще мне упасть рядышком. Вот это будет номер. Дверь в кабинет я распахнул, пусть проветривается.

Не знаю, сколько он будет в отключке, но торопиться точно надо. Магическое зрение было уже у меня на глазах, и я заметил бурлящий источник ауры в стоящей на полу сумке. Украсть ее целиком? Нет, лучше один артефакт. Вот он, в коробке. Я, не открывая, схватил ее и поспешил к выходу.

И тут возник большой вопрос — я что, в виде голого испанца побегу по улице? Боюсь, народ не оценит. Или оценит, но не так, как бы мне хотелось. И полиция вместе с ним. Но деваться некуда, надо подавать сигнал Даше, и я несколько раз пнул ботинком проходящую вдоль стены трубу.

Она зазвенела и загудела. Голоса в бассейне притихли, потом Даша что-то испуганно воскликнула по-испански, а затем иллюзия исчезла, и я снова стал самим собой — красавцем — мужчиной (преувеличиваю), и одетым (тут чистая правда).

Не дожидаясь, когда испанец пойдет проверять, что случилось, я побежал по лестнице наверх, прочь из темных балетных подвалов. За мной никто не гнался, на улице я благополучно сел в свой автомобиль.

Поехал не домой. Дома хранить этот непонятный предмет я не буду, мало ли что. Вдруг его расположение можно как-то узнать. Поэтому направился в лес (там мы, если что, и договаривались встретиться на следующий день).

Уже темно, но при свете фар я без приключений проехал по проселочной дороге километр-другой и остановился около начинающегося леса. Там я сунул коробку с артефактом для сохранности в несколько пакетов и закопал, благо лопату я всегда вожу с собой (вдруг придется прикапывать чей-то труп. Шутка).

Но перед этим, разумеется, глянул на него. Какое-то черное яйцо, наподобие Фаберже, только без золотого обрамления. Как эта штука применяется, для чего нужна, я не понял… да и понимать не хочу. Ясно, что хорошего в ней мало. От одного взгляда на нее кровь стынет в жилах. Может, Даша что-то расскажет, хотя, по всей видимости, она знает не больше меня.

Я скинул ей сообщение — «привет, сможем увидеться?», которое означало, что дело сделано. Она не ответила, и правильно поступила. Ее сейчас испанец может подозревать в краже. Не утопил бы он ее в бассейне от злости. Хотя господин олигарх тщедушный, а топить специалиста по водяной магии — так себе затея.

Все, пора домой, ночь на дворе.

…Буду ли я сегодня нормально спать или опять начнутся видения? Разумеется, начнутся, подумал я. Какой смысл себя обманывать.

Я полежал на кровати, посмотрел на потолок, потом достал со шкафа огромный белый лист (кажется, этот формат называется А1, точно не помню, как и не помню, откуда он у меня взялся), и написал на нем крупными буквами: «Призраки, убирайтесь к черту!». После этого я прикрепил булавками лист на стену у изголовья кровати.

…Разумеется, никуда они ночью не убрались. Приходили, как обычно. Наверное, неграмотные. Или нужно было писать по-английски. «Гоу хоум».

Даша мне позвонила утром, часов одиннадцать.

— Сможем встретиться?

— Да, конечно.

Я заехал за ней, и мы отправились в лес. Романтическое свидание. Что может быть лучше летней прогулки по лесу! Тень, ветерок, не жарко, птички поют.

И лопата под руками. Можно выкопать украденное сокровище.

— Даже смотреть на него не буду, — сказала Даша. — Не хочу. Чувствую, что он там, а больше мне ничего и не надо. Меня трясет от него. Отдать моим кураторам — и на этом все. Не знаю, как тебя благодарить. Хотя обещанный нож — вот он, забирай.

Даша передала мне сверток.

— Будь с ним осторожен. Это тоже очень злая вещь. Но тебе может и пригодится.

— Что было после того, как я врезал ногой по батарее? — спросил я. — Полицию вызывали?

Даша покачала головой.

— Было весело. Сначала я пыталась убедить его пойти посмотреть, что там происходит. Но так хотел приятно провести со мной время, что не хотел вылезать из бассейна. Мне пришлось пойти самой. Охранник лежал в отключке, и когда я сказала об этом испанцу, он заверещал, как резаный. Прибежал и кинулся проверять, на месте ли артефакт. Не найдя, чуть не потерял сознание. На охранника ему было плевать. Даже не посмотрел, жив он или нет — от криков своего хозяина тот не проснулся и пришел в себя только через полчаса.

— А полиция?

— Ее не было. Испанец смирился с потерей. Точнее, не захотел поднимать шум. Наверное, вещица была чем-то совсем нехорошим. Вроде как она усиливает магию, но при этом ее надо поить кровью. Что это за ритуал, я не знаю, но такая магия наверняка запрещена и у нас, и в Испании.

— Тебя подозревал в случившемся?

— Да. Говорил, скажи честно, ты это подстроила? Но я делала невинное лицо. До конца он мне не поверил, но ничего делать не стал. Однако мы мне придется сейчас уехать из Москвы, и, возможно, надолго. Не знаю, куда я поеду. Куда-нибудь.

Я развел руками.

— Езжай, конечно. Все, со шпионской деятельностью покончено?

— Да. В этом Комитетчикам можно верить. У них все-таки есть представление о чести… это не полицейские. Люди из Имперской безопасности очень жестокие, но если что-то обещают — делают. Я сегодня написала заявление об отказе сотрудничать, оно будет храниться в моем деле. Эта страница моей жизни перелистана.

— Я рад за тебя, — сказал я. — Ты интересная девушка. Умная, красивая, и умеющая добиваться своего. Редкое сочетание.

— Ты тоже… очень интересный человек, — сказала Даша. — Без тебя я бы не смогла ничего сделать. Я бы сейчас с удовольствием еще раз занялась любовью… прямо в этом лесу. Но это будет уже как-то пошло, тебе не кажется?

— Может и так, — ответил я. — Не знаю. Поехали в Москву. Сегодня у меня много дел.

— Когда вернусь, — произнесла Даша, — я тебя найду. А сейчас да, поехали.

Все дорогу Даша молчала и сидела, прикрыв глаза.

Я остановил машину в небольшом переулке — там же, где забирал Дашу перед поездкой в лес.

— Приехали, — сказал я.

Даша открыла глаза.

— Я что-то подумала… насчет своих слов о том, что будет пошло прощаться, еще раз переспав. Так вот, совсем не пошло. И даже если пошло — мне без разницы, кто что подумает. Машина у тебя немного затонирована… так что давай прямо здесь. Ты, надеюсь, не против?

— Нет, — ответил я после паузы. — Совсем нет.

— Отлично, — кивнула Даша и начала расстегивать мне брюки.

Глава 16

…Я позвонил Нечаеву. Надо, все-таки, показать ему нож, полученный от Даши. Может, Альберт что-то подскажет. Вдруг эта штука для чего-то пригодится и в этом мире, а не только для шаманских путешествий, из которых можно не вернуться, получив удар когтями, как тот парень, с которым проводились эксперименты.

— Ничего у вас нового? — спросил я у Альберта. — Не объявлялись господа полицейские, не присылали каких-нибудь бумаг?

— По делу — ничего. Пока ни в чем не обвиняют, и это очень хорошо. Надеюсь, что обо мне вообще забыли. Хотя не могу отделаться от мысли, как подло с моей стороны радоваться тому, что закон меня не трогает, ведь в моем доме умер человек, участвующий в опытах.

— Вы ни в чем не виноваты, он сам этого хотел, — сказал я. — Он сам выбрал рискованный путь и проиграл. Так бывает.

— Да, но я, наверное, плохо его отговаривал…

— Можно мне к вам подъехать? — спросил я. — Хочу кое-что показать.

— Да, разумеется!

— Потрясающая вещица, — произнес Альберт, рассматривая нож. — Я слышал о таком, но никогда не видел. Можно спросить, откуда он у вас?

— Благодарность за помощь, — ответил я. — Больше сказать ничего не могу.

— На самом деле тут не один, а как бы два ножа — близнеца. Но один — в астральном м.

— А он поможет тому, кто попадет туда? Если на него что-то нападет?

— Не знаю! — развел руками Альберт. — Должен. Но насколько — непонятно. У живущих там существ бывают вон какие когти… ты видел раны у погибшего.

— Да, — кивнул я. — Но, если нужно, я принесу этот нож, когда вы продолжите опыты.

— Не знаю, когда я их продолжу. Не хочется рисковать чьей-то жизнью. И самому идти туда пока нельзя. Сначала надо довести до ума другие исследования.

— Правильно, — согласился я и встал, собираясь уходить.

— Кстати… понимаю, что не мое дело, но все-таки — как поживает Вика?

— Вроде нормально, — ответил я. — Но мы живем порознь и не встречаемся. Она сложный человек и я не могу пробиться через эту стену.

— Не оставляйте, пожалуйста, ее одну, — напутствовал в дверях меня Альберт.

— Попробую.

— Вика, привет, — произнес я в телефон. — Как ты?

— Нормально. Только что разговаривала с левшиным. Он интересуется, что происходит.

— Что у него с сыном, не спрашивала?

— Он сам сказал, что тот полностью взялся за ум. Читает, тренируется. Все, как обещал нам, когда мы к нему приезжали.

— Это хорошо, — согласился я. — Есть идея — давай куда-нибудь сходим? Не знаю куда… куда угодно… в кино, в кафе, в ресторан… просто хочу тебя увидеть.

Вика замолчала.

Потом все-таки ответила.

— Нет… я занята.

— Ну тогда в другой день… скажи, когда.

Снова несколько таких долгих секунд тишины и ответ:

— Давай обойдемся без этого. Счастливо

И, не дожидаясь моего ответа, отключилась.

Я вернулся в офис.

Пару дней назад казалось что она все-таки сменила гнев на милость и решила выбросить свое «нам будет лучше друг без друга», но увы. Каких-то претензий ко мне нет, просто она так считает.

Может, Вика права. Какой тогда смысл добиваться взаимности… если человек чего-то действительно не хочет, то заставлять его бесполезно.

А если с ней что-то случится из-за магии, будь та неладна? Альберт предупреждал, что это не шутки.

Я разозлился на весь свет. И на Вику, и на самого себя. Какого черта я за ней бегаю, причем так глупо? Если посчитать, девушки сами на меня чаще вешаются, чем я предпринимаю какие-то действия. А тут в который раз получаю по физиономии.

Я закрыл кабинет и поехал в тир, расположенный под магазином, где не так давно покупал «пятисотый». Разговаривать по душам ни с кем не хотелось, и я почти молча прошел в подвал и расстрелял с сотню патронов, от злости почти не замечая жуткой отдачи своего револьвера. Стрелял как с двух рук, так и с одной — а это почти цирковой номер. В ушах зазвенело, несмотря на наушники.

Кто-то из сотрудников тира хотел что-то у меня спросить, но, столкнувшись с моим стеклянным взглядом, быстро отошел в сторону.

Ни разу не промахнулся. Магические голограммы страшных хищников раз за разом получали дырки в черепе и падали, не добегая до меня. Может, и правда, надо бросить все и поехать в Сибирь. Устроиться каким-нибудь профессиональным охотником. Уничтожать опасное зверье — с этим там вечные проблемы. Или сопровождать миллионеров на охоты. Умение стрелять из чудовищных калибров очень пригодится. А то нередко господа олигархи заканчивают земной путь в зубах какого-нибудь саблезубого мишки.

Там будет легче. Не надо думать. Никаких тебе клиентов с их странными просьбами, никаких юридических документов, судов, прокуроров и полиции. Жизнь простая и правильная. Либо ты зверя, либо он тебя. Разве может быть что-то лучше?

В общем, настроение после стрельбы если и улучшилось, то ненамного. Я поехал к себе домой, поставил машину, и когда стемнело, пошел в бар неподалеку бар. Можно, конечно, выпить и дома в одиночестве, но это уже совсем ни в какие ворота. Хотя в баре народу обычно немного. Место неудачное. У кого есть деньги, те идут в более гламурные заведения, у кого нет — в разливухи (в моем районе имеются и такие, причем не одна). Хотя здесь неплохо. По меньшей мере, чисто, а мне больше ничего и не надо.

…После не помню какого стакана виски я вдруг понял, что рядом со мной около стойки сидит девушка.

Симпатичная. Лет двадцати пяти, блондинка. Хорошая фигура. Длинные распущенные волосы, а платье наоборот, короткое. Пока я ее рассматривал, к ней подошел какой-то парень и схватил ее за плечо.

— Пошли! — грубо приказал он.

Выглядел парень, как бандит из сериала. Спортивные брюки, майка, татуировки, узкий лоб и зверский взгляд. Впридачу к этому — накаченные плечи и почти полное отсутствие шеи.

— Оставь меня, — сказала девушка. Было видно, что она очень напугана.

— Я тебе что сказал! — оскалил зубы парень.

И здесь отдохнуть не дают, подумал я. Наверное, у меня есть талант притягивать неприятности. Прокаченный сверх всякой меры.

— Оставь девушку, — довольно вежливо попросил я его.

Он мрачно посмотрел на меня.

— А ты кто такой?

Вместо ответа я распахнул полу куртки и показал «пятисотый» в оперативной кобуре.

— Пока что хочу проломить тебе череп рукоятью. Но я весьма пьяный, поэтому планы могут перемениться… то есть у тебя неиллюзорные шансы быть застреленным.

Парень оказался на удивление понятливым. «Быковать» не стал, и, не произнеся ни слова, лишь испуганно посмотрев в мою сторону, выбежал за дверь.

Все произошло быстро и тихо. В баре находилось еще несколько человек, никто из них ничего не заметил.

Однако девушка по-прежнему выглядела очень испуганной.

— Давай уйдем отсюда, — сказала она мне. — Пожалуйста.

— Он не вернется, — ответил я.

— Может. Я его давно знаю.

— Твой бывший?

— Ну да. Мы давно расстались, но он все равно меня преследует. Нам надо уйти.

— И куда мы пойдем? — усмехнулся я. Виски в крови давало о себе знать. Сейчас мне было море по колено. Настроение немного улучшилось.

— Куда угодно, только быстрее.

— Хорошо, — пожал плечами я и вызвал такси.

Машина подъехала буквально через полминуты.

Когда мы сели, я назвал адрес своего дома. Водитель недоуменно уставился на карту и переспросил:

— Тут триста метров.

— Мы хотим их проехать, — флегматично ответил я.

Водитель не возражал и молча довез меня до подъезда.

Я расплатился с ним и открыл дверь девушке. Она вышла и осмотрела двор.

— А… что здесь?

— Моя квартира.

Она вздохнула, потом будто согласилась с неизбежным.

— Пошли.

Ага, подумал я. Именно пошли. По лестнице, ведь так безопаснее.

…Целоваться мы начали еще в лифте. Девушка сопротивлялась недолго (в общем-то, не сопротивлялась вообще). Все-таки достаточно взрослая для того, чтобы понимать, зачем мы направляемся в мою квартиру.

К моему удивлению и удовольствию, она быстро разгорячилась. После первых робких поцелуев впивалась в мои губы своими уже без стеснения, смело и настойчиво.

А потом я понял, что у нее в сумке что-то есть.

Что-то нехорошее, злое. Опасное для меня. И очень странное. Не оружие, нет. Другое. И девка, похоже, что-то скрывает. Очень хорошо поначалу притворившись жертвой своего бывшего дружка, она постепенно успокоилась, стала развязанной и даже немного вульгарной.

Это что вообще такое, подумал я. Не убить ли она меня хочет? В принципе, такой способ выглядит очень глупо — если что, полиция будет ее искать первой и, скорее всего, найдет, но в мире много глупого. Умный человек должен предусматривать глупости, мысленно сказал я себе. Будь умным! А если не получается, то хотя бы притворись.

— Как зовут тебя? — спросил я.

— Лида, — ответила она, почему-то забыв поинтересоваться моим именем. Или она его уже знала?

Может, она опьянела (хотя в баре такой не казалось), а может, что-то другое…

Она ушла на минуту в ванную и вернулась, оставив там свою сумочку с непонятным содержимым.

Через пару минут, после далеко заходящий объятий в ванную решил сбегать я — находящееся в сумке не давало мне покоя. Неосмотрительно она ее там оставила. Или не боится? Открыв молнию, я поначалу не обнаружил ничего, кроме обычных вещей, без которых женщины на улицу не выходят. А потом, даже без помощи магического зрения, увидел, что подкладку можно отстегнуть, и там уже нашлось много интересного.

Во-первых, черновик заявления в полицию. Гражданин такой-то… такого-то числа около полуночи, угрожая револьвером, надел на меня наручники, избил и принудил заняться с ним сексом. В подтверждение этих слов наручники лежали здесь же. Также за подкладкой нашлись обезболивающие таблетки — бедной девочке ведь придется наставить себе царапин и синяков, а это все-таки больно! — и еще один предмет, таких я раньше не видел.

Кисть руки из твердой пластмассы. Черная, будто отрезанная у трупа. Габаритами с большую мужскую ладонь. Пальцы могли сжиматься и разжиматься — под воздействием мощной пружины на тыльной стороне, они, как я понял, могли стиснуть какой-нибудь предмет и оставить на нем следы.

Все ясно — при помощи этой вещицы дамочка решила наглядно продемонстрировать полицейской экспертизе, как я ее злобно хватал.

Черт побери, грамотно сделано. Не подкопаешься. Оправдаться не получится, все вещдоки налицо. Сейчас мы с потрахаемся, затем она, сказав на прощание что-то вроде «ты был великолепен», прямиком отправляется в полицию писать заявление, что я ее изнасиловал.

Задумка прямо-таки гениальная. Ну а что — не удалось пристрелить, давайте для начала хоть посадим. По этой статье арестуют до суда, безо всяких вопросов, и потом дадут несколько годиков тюрьмы. А в тюрьме, даже в полицейской, человек беззащитен. Убить там гораздо проще, чем на воле.

Первой мыслью после неожиданных находок было вышвырнуть Лиду (или как ее зовут на самом деле), из квартиры. Но заявление она сможет написать и после этого (доказать, что мы не успели приятно провести время, будет проблематично), а уж надеть на себя наручники и покрутить в них запястья, чтобы остались царапины — дело вообще пары минут.

Тогда поступим иначе. Мне тоже нужно совсем немного времени.

И оно появилось у меня очень скоро.

Я вернулся в спальню.

Хитро посмотрев на меня, Лида сказала «я сейчас», и тоже ушла в ванную. Я нахмурился — не собирается ли она с собой что-то делать уже сейчас? — но потом решил, что деньги ей все-таки платились моими «друзьями» за полный набор услуг, то есть без секса обойтись не удастся.

Я кинулся в шкаф и вытащил свою сумку. Она у меня сделана специально для кое-каких мероприятий. Правый бок у нее сетчатый — то есть прозрачный, хотя это и незаметно, а внутри находится небольшая видеокамера. Идешь с такой сумочкой по улице, никого не трогаешь, наслаждаешься теплым весенним днем, а камера тем временем снимает то, что тебе нужно — надо только правильно повернуться. С такими обычно ходит полицейская «наружка».

Я включил камеру и поставил сумку на стул так, чтоб в фокусе была вся спальня.

То есть сейчас попадет на видео то, как я несчастную девочку будут насиловать, подставлять ей револьвер к виску и надевать наручники. Ну или не попадет, потому что ничего этого делать я не собираюсь.

Но интересное кино получится точно. Хотите стать порнозвездой? Спросите меня, как.

Едва я успел сесть обратно на кровать, как Лида вышла из ванной. Абсолютно голая, с довольной улыбкой на физиономии. На несколько секунд остановилась в дверях, слегка изогнувшись и закинув руки за голову. Дала на себя как следует посмотреть.

Моя ж ты умница. И я посмотрел, и видеокамера тоже. Мы вдвоем оценили твою фигуру. Ничего так, нормально. Хоть по подиуму ходи. Неужели не получается зарабатывать деньги иначе, чем выполняя такие поручения? Впрочем, какое мне дело. Каждый сам выбирает свою дорогу. Воспитывать девочку уже поздно.

Уперев руки в бока и виляя бедрами, она подошла ко мне вплотную, опустилась на колени и зубами расстегнула молнию на брюках.

— Сейчас тебе будет очень хорошо, — хитро сообщила Лида.

Полностью согласен! Даже лучше, чем ты думаешь. Звук видеокамера тоже пишет. И произнесённые слова тобой слова — лишнее доказательство того, что у нас все произошло по обоюдному согласию, без малейшего принуждения с моей стороны.

Жизнь вынуждает быть коварным.

…Делать мужчине хорошо девушка умела. Наверное, закончила на пятерки специальный институт, а потом и курсы повышения квалификации. Необычность ситуации, в которой я оказался и легкий адреналин только усиливали удовольствие. В общем, как здорово, дорогая, что я тебя встретил!

Где-то с час мы кувыркались по кровати. А затем, после небольшого отдыха, девушка внезапно засобиралась домой.

— Мне надо идти, — сказала она.

— Спешишь? Дети дома ждут? — осведомился я.

— Какие дети… нет у меня детей. Завтра на работу.

— А где ты работаешь?

— Юристом… в одной маленькой фирме.

— Я отвезу тебя! — клятвенно пообещал я. — Прям к офису. А утром после пробуждения нам будет чем заняться.

— Нет… не надо! — раздраженно ответила Лида. — Я на чужой кровати не засну, и переодеться надо. Так что я домой.

— Ну хорошо, — пожал плечами я.

— Вызову такси. Только сбегаю искупаюсь.

Ушла Лида в ванну. Зашумел душ, полилась вода, вот только на не роскошное тело девушки, а в пустую ванну — по звуку отличить можно. Сама она в это время стояла перед столиком. Приложив ухо к двери, я услышал характерный щелчок наручников.

Ага, приступила к самоистязанию.

Взяв в руки смартфон и включив видеокамеру, я рванул ручку двери. Щеколда на такие нагрузки не рассчитывалась, и винтики благополучно вылетели.

Представшая моим глазам (и камере смартфона) картина заслуживала восхищения. Голая Лида стояла посреди комнаты с наручниками на одной руке. В другой был ключ. На две сразу наручники надевать не стоит, тяжело открывать. На столике уже лежала вытащенная из сумки и готовая к употреблению «рука».

Личико после моего вторжения у девушки было очень перепуганным, хотя пришла она в себя очень быстро.

— Не смотри на меня! Я неодетая!

— Я только что видел тебя такой в разных позах, — мрачно ответил я. — И не замечал каких-то возражений, скорее наоборот. И какая ты неодетая, на тебя наручники. Очень любопытный стиль. Скажи, зачем они тебе?

Лида не отвечала.

— А это что за приспособление? — спросил я, — наводя камеру на «руку». — Ни разу такого не видел.

— Не твоего ума дело, — проговорила Лида. Ее лицо исказилось от злости.

Я залез к ней в сумку, и, прежде чем она успела что-то сказать, вытащил из-под подкладки черновик заявления в полицию.

— Что же это вы, девушка, называетесь юристом, а элементарные документы составить сами не можете, — протянул я. — Сдается мне, не тому вы учились. А сейчас идите со мной, интересное кино покажу.

Глаза Лиды расширились, но она пошла в спальню.

Я вытащил из камеры флешку и вставил ее в телевизор.

— Глянь, как круто. Люблю, когда женщины пылают страстью и их не надо соблазнять. В телевизоре одна из таких.

Лида молчала, вцепившись пальцами в край одеяла.

— Все поняла? А теперь рассказывай, кто тебя надоумил писать на меня заявление.

Глава 17

Она по-прежнему не произносила ни слова и сидела, уставившись на экран.

Там было на что посмотреть. Записалось очень хорошо. Даже через сетчатый бок камера работала исключительно. Хоум-видео получилось просто на загляденье.

— Как интересно, — сказал я, — в заявлении написано, что я тебя заставлял, а на экране инициатор — ты. Чему больше полиция поверит, твоим словам или вещественным доказательствам?

— Я не могла отказаться, — тихо сообщила Лида.

— Ага, — кивнул я. — То есть, тебя шантажировали?

— Да.

— Ну-ну. Допустим. А кстати, как тебя зовут на самом деле? Полагаю, ты представилась своим настоящим именем, чтобы выглядело реалистичнее — ведь знакомилась ты со мной не по принуждению?

— Лида. Ты прав.

— А фамилия у Лиды есть?

— Фадеева.

Затем она скривилась от злости.

— В сумке есть паспорт. Странно, что ты его не нашел.

— Люблю, когда девушки сами называют свои имена, — хмыкнул я. — Это так сексуально.

Затем я, не спрашивая разрешения, вытащил из ее сумки паспорт и сфотографировал его страницы. Какая невинная мордашка у нее была, когда фотографировалась на документ. Прям школьница-отличница. Сейчас она тоже очень симпатичная, но совсем другая. Знающая жизнь.

А потом задал еще один вопрос. Ответ на него должен был подтвердить мою догадку, причем неважно, что бы Лида сказала — я пойму, врет она или нет, по ее реакции.

— Сколько у тебя стоит час?

Лицо девушки вспыхнуло. Она отвернулась от меня и закусила губу.

— Пятьдесят тысяч.

Молодец. Не стала юлить и отказываться.

А мой вопрос в переводе с полицейского на человеческий звучал так — ты проститутка? И сколько ты берешь за час доставления удовольствий мужчине? Если б девушка таковой не являлась, скорее всего, она бы и не поняла, о чем речь. А тут сдалась сразу, не стала изображать оскорбленную невинность.

Кстати, свою работу она оценивает дорого. Таких девиц называют «элитными». Простому работяге с завода Лида не по карману, да она и не пойдет к таким. Ее клиенты — успешные коммерсанты, важные чиновники и аристократы. Скорее всего, насчет цены не врет — очень уж она симпатичная.

Мог ли я догадаться о том, что поведение девицы наиграно? Мог, но алкоголь и усталость от стрессов последних дней дали о себе знать.

И кого же еще звать на такое мероприятие, как не профессионалку в области секса. Та сделает все, что нужно, не показывая, что мужчина ей не нравится. И заявление напишет не побоясь — с полицией девушки с такой работой сталкиваются неоднократно, и уже к ней привыкли. Хотя этой с такими заработками приключения не нужны — скорее всего, действительно заставили.

— С кем ты работаешь? — спросил я.

Она поняла меня снова. «Кому платишь за безопасность».

— Полиция.

— Отдел по борьбе с проституцией?

— А то кто же! — мрачно ответила она.

Ситуация стала совсем понятна — «крышуют» девушку полицейские. Причем отдел, о котором мы говорили, находится в Управлении, занимающимся наркотиками. В том самом, где работал Смирнов. Ребята там очень обеспеченные. На прекрасных машинах ездят, дорогие квартиры покупают и ремонт в них делают по первому классу. Парадокс — зарплата невысокая, а живут очень хорошо, как же так! Шутка. Неостроумная и устаревшая. Сейчас каждый ребенок знает, откуда у полицейских деньги. Как говорится, кто что охраняет — тот то и имеет.

Как зовут ее сутенера и прочие детали выяснять пока что смысла нет. Отложу это на будущее и вернусь, если надо, попозже.

— А как тебя заставили? Зачем ты на это пошла?

— Пришлось.

— Если поподробней?

— У одного очень богатого человека пропали часы.

— После… эээ… близкого общения с тобой?

Она снова отвернулась, но ответила:

— Да.

— Ты действительно украла часы? С ума сойти. Поставила под угрозу всю свою блестящую карьеру.

— Если ты не против, на некоторые вопросы я не отвечу, хорошо? Помимо меня, там были еще девочки. Да и миллионер был не один.

— Но все указали на тебя. Понятно. А кто дал задание изобразить изнасилование?

— Полицейские… оперативник по фамилии Серегин… но он мне ничего не говорил, просто сказал, чтобы я встретилась с одним человеком и «прислушалась к его словам», тогда уголовного дела не будет. Я так и сделала. С кем я разговаривала, не знаю. Старый, седой. Похожий на адвоката.

— Он передал тебе наручники и этот… инструмент для нанесения травм?

— Да. И он же продиктовал, как писать заявление. Он разбирается в юриспруденции, еще и поэтому я решила, что он адвокат.

— У тебя ничего не вышло. Что теперь с тобой будет?

— Не знаю, — помрачнела девушка. — Наверное, возбудят уголовку и посадят в тюрьму лет на пять. Мне так сказал адвокат и полицейские. В уголовном кодексе столько написано.

— Слушай меня внимательно, — вздохнул я. — Во-первых, никто тебя ни в какую тюрьму не посадит. Пять лет — это максимальный срок за кражу, его дают только тем, кто уже не первый раз попадается и ведет асоциальный образ жизни. А ты — приличный человек, круг твоего общения — князья, графы и руководители корпораций. Во-вторых, я очень сомневаюсь, что кто-то будет писать заявление. Если у человека имеются часы с бриллиантами — скорее всего, они у него не единственные, в отличии от репутации. Он не захочет стать посмешищем, у него нет никакого желания давать показания следователю, а потом выступать в суде, рассказывая об обстоятельствах расставания с часами. Неужели это сложно понять?

— Нет, — согласилась Лида, — очень просто. Но… когда на тебя давят, пугают… голова перестает работать. Становится страшно.

— Это правда, — согласился я. — Кстати, у меня такое ощущение, что у тебя высшее образование. Я угадал?

— Да. Училась на экономическом.

— Как интересно. Но решила работать в другой области.

— Только не надо меня учить жизни! — огрызнулась Лида. Потом напряженно засмеялась:

— Тут платят гораздо больше. Еще студенткой попробовала… хотела всего несколько раз, чтоб выплатить кредит… а потом затянуло. За четыре часа зарабатываешь больше, чем другие за месяц.

— Не страшно?

— Тут нет большого риска. Сутенеров иногда сажают, а на меня максимум административку выпишут… хотя и в ней мало хорошего. Но я… приезжаю к таким людям, от которых полиция держится далеко.

— Понятно, — согласился я. — А теперь давай расставаться, но на всякий случай продиктуй мне телефон, по которому тебя можно найти. Мало ли что.

Лида задумалась.

— А если я не захочу?

— Давай не ругаться. Если мне будет нужно — я тебя найду, но буду в плохом настроении из-за того, что потрачу на это время. И еще мне нужен телефон адвоката, с которого он звонил, когда договаривался о встрече.

Нахмурившись, через силу, девушка показала мне со своего смартфона номера. Адвокат был записан у нее под именем «от Серегина» — то есть, от того опера, который с ним свел.

— Скажи… что мне делать? — вдруг произнесла она. — Я боюсь, что меня убьют. Вывезут в лес и закопают, если станет известно, что у меня с тобой произошло все так… как произошло.

— Что ты предлагаешь?

— Не ищи адвоката. И про опера этого не говори. Собственная безопасность и так все знает. Пожалуйста! — взмолилась она.

— А о моей судьбе ты думала полчаса назад? Если б у тебя все получилось, меня ждала бы тюрьма. И это еще полбеды, там со мной наверняка попытались бы разделаться.

— Ты был для меня никем. Посторонним человеком.

— Но сейчас ты узнала меня получше и поняла, что жестоко ошибалась, — кивнул я. — Бывает же такое на свете.

Лида опустила голову. Совсем как двоечница под строгим взглядом учителя.

— Ладно, если ты будешь брать трубку, когда я позвоню, и приедешь, если я захочу с тобой встретиться и еще кое-что спросить — никакого хода делу не дам. Ни официального, ни неофициального. Видео в интернет тоже не буду выкладывать. Теперь иди.

… Уходя, она странно на меня оглядывалась. Если не знать того, что случилось можно было бы подумать что я ей нравлюсь. Очаровал своим великодушием? Подумав об этом, я усмехнулся. Интересно женщины ее профессии способны если не любить то на какие-то чувства? Впрочем какая мне разница. Не очень актуальный вопрос.

Закрыв за ней дверь я улегся спать, но заснул далеко не сразу. Мысли о произошедшем не выходили из головы. Лида — это привет от друзей Смирнова, больше неоткуда. Игорь в тюрьме, но дело его живет. С одной стороны, не стреляют. А с другой, действует куда коварней. Однако удалось выкрутиться и даже получить удовольствие. Бабенка-то Лида симпатичная, и в некоторых областях разбирается. Профессионально, ха.

Но что за адвокат? По телефону его не установишь, можно и не пытаться. Надо быть совсем идиотом, чтобы звонить с сим-карты, оформленной на себя. Подумаю, что можно сделать… но если получится узнать, кто он, говорить, что мне стало известно о его замысле, я не буду. Обещал.

Может, он и не адвокат. Простой юрист. Но в юриспруденции он соображает. Заявление написано правильно.

Все, теперь спать. Только телевизор выключить, а то эротический киносеанс пошел уже по пятому кругу.

…Зато я так и не узнал появлялись ли сегодня призраки. Надел на глаза очки для сна и накрылся одеялом с головой. При общении с ночными кошмарами принцип «я тебя не вижу следовательно тебя нет» как ни странно, действует. Вот бы и с остальными врагами так же.

Утреннее пробуждение оказалось недобрым. Хотелось поспать подольше, тем более что погода благоприятствовала — за окном пошел дождь, но увы. Позвонил следователь по делу Смирнова и пригласил на очную ставку с ним. Сегодня после обеда.

— А чего вы не за пятнадцать минут позвонили? — раздраженно поинтересовался я. — А то и не за три? У меня же дел своих нет, и по Москве я не езжу, а сразу телепортируюсь в нужную точку.

— Ну… — замычал в трубку господин следователь, — понимаете ли…

— Попробую угадать. Высокая загруженность? Дел невпроворот? Домой уходите за полночь, а в шесть утра снова в кабинете? Я нигде не ошибся?

— Нет, все правильно. Так вы придете?

— Конечно, что же делать.

— Отлично! — обрадовался следователь. — Тогда ничего отменять не буду.

В принципе, я мог поехать туда и сам. Ничего страшного, и не в таких переделках бывал. Но Вика, помнится, хотела отправиться на процедуру вместе со мной, а то мало ли что.

Подумав о ней, я вздохнул.

— Привет, как ты?

— Ничего, нормально. А у тебя что?

— Очная ставка со Смирновым в три часа. Только что позвонили. Я в восторге от скорости работы полиции.

— Я поеду с тобой.

— У тебя что, своих дел нет?

— Никаких абсолютно, — заявила Вика, понимая, что проверить я не смогу.

Стыдно признаться, но до момента, когда за мной приехала Вика, я не делал ничего. Точнее, почти. Разве что позвонил друзьям в полицию и узнал, кто владелец симки адвоката. Как и предполагал, какой-то бомж. Симок у него оказались десятки — наверное, это был его своеобразный бизнес.

Потом я сделал еще звонок, и очень вовремя — приятель находился в телефонной компании, куда принес запрос на тарификацию звонков по своему оперативному делу. Судебное постановление на прослушку он уже получил, то есть все делал по закону.

Но, как выяснилось, можно было поступить проще (и он так делал частенько, просто сейчас требовался официальный документ), поскольку приятель закрутил роман с молоденькой девчонкой, заведовавшей как раз выдачей тарификаций. И та ему не отказывала ни в чем, в том числе и в незаконном доступе к информации о звонках безо всякой бумажной волокиты.

Когда я узнал об этом, тут же попросил собрать всю информацию о телефоне адвоката, пообещав все золотые горы, какие только возможно.

Увы, сведений оказался мизер. Звонков — никаких, то есть владелец пользовался лишь мессенджерами. Удалось лишь установить примерно район его проживания (там телефон находился ночью). А за город он с ним не выезжал. Очень жаль, тогда бы я примерно понял, где Митина лаборатория. Ну да ладно, будем думать дальше. Может, похожий по приметам адвокат будет на очной ставке со Смирновым (то есть защищать его).

Увы — нет. Там сидел гражданин относительно молодой, лет сорока. Правда, очень наглый. Заплаченные ему деньги он отрабатывал на сто процентов. Миллион вопросов, возмущенный взгляд, эмоции, сопереживание невинно задержанному.

На Смирнова, правда, его поведение не оказывало никакого впечатления. Все-таки он — человек из системы, и все эти штучки знает досконально. То, что впечатляет добропорядочных обывателей, ему было глубоко безразлично. Но за адвоката наверняка заплатили друзья, и отказываться от его услуг нелепо.

А на моей стороне сидела Вика.

Смирнов держался хорошо. Был спокоен, почти безразличен. Говорил негромко, без нарочитой уверенности, на меня почти не смотрел. Но магическим зрением я видел, какая ненависть внутри у этого человека. Спрятана сейчас глубоко, но если будет возможность выпустить ее наружу — Смирнов кинется грызть всех зубами, как зомби из фильма ужасов.

Но увы. Ничего не получится ни сейчас, ни позже. Положение безнадежное, и Смирнов это прекрасно понимал. Не выпустит его система из своих лап. Она и невиновных не выпускает, а когда у нее появляется шанс сожрать настоящего преступника, она делает это с упоением. Откусывает на площади голову и с демонстрирует окровавленное тело толпе. Посмотрите, граждане, как мы боремся с коррупцией. Те рукоплещут и кричат от восторга.

Но, хоть и никаких шансов, вопросы адвокат задавал, причем много. Может, удастся еще и меня в тюрьму отправить? Пусть Смирнов не спасется, но и я совершил какие-то незаконные действия? А что, такие случаи бывали. Всех за решетку — и хороших, и плохих. И убийцу, которого поймали опера, и их самих, потому что, пока они не сделали ему больно, он не показал, куда выбросил нож и не назвал имя заказчика. Тюрьма всех примет с распростертыми объятиями.

— Если вы подозревали, что в гараже хранятся запрещенные вещества и предметы, почему не сообщили об этом в полицию, а пошли задерживать сами?

— Не было времени. Вдобавок, мне сказали, что у Смирнова имеются обширные связи в разных правоохранительных структурах, — отвечал я, также сделав спокойно-безразличное лицо и глядя в сторону.

Следователю тоже все по фигу. Знай себе печатает протокол.

— У вас есть личная ненависть к моему подзащитному?

И рожа такая гневная-гневная у адвоката. Аж щечки покраснели.

— Абсолютно нет. Я сейчас и не могу вспомнить, сталкивался ли я с ним где-то. Но, конечно, можно сказать, что я испытываю негативные эмоции к тем, кто нарушает закон. Но если этого делать нельзя, то перестану.

Все вопросы задавал адвокат. Смирнов сидел молча.

— Вы догадывались, что нарушаете закон?

— Никак нет. Не догадывался, потому что не нарушал. А даже если и нарушил, то благодаря моим действиям были предотвращены преступления с куда более тяжелыми последствиями. Если б килограммы наркотиков были реализованы, это поставило бы под угрозу жизни тысяч наркоманов.

С каждым вопросом адвокат Смирнова убеждался, что смутить меня и заставить ошибиться получится едва ли, но деньги заплачены, надо работать.

— Как вы узнали о том, что в гараже, возможно, наркотические средства?

— Я все изложил в протоколе допроса, не вижу смысла повторять.

— Вы угрожали Смирнову?

— Я прошу снять этот вопрос, — сказала Вика. — Он является некорректным.

— Да, можете не отвечать, — кивнул следователь.

— Вы являетесь агентом собственной безопасности полиции? — спросил адвокат.

— Прошу снять вопрос, — снова произнесла Вика. — А господину адвокату я рекомендую не нарываться на жалобу.

— Вопрос снимается, — сказал следователь. Затем он повернулся к адвокату.

— Давайте не превращать ситуацию в балаган, хорошо?

Адвокат нахмурился и промолчал.

И тут Смирнов наверное впервые на меня посмотрел. Пристально-пристально. И улыбнулся странной всезнающей улыбкой.

Глава 18

Я не стал отвечать ему. Просто скользнул взглядом и отвернулся. Что-то такое я уже видел и неоднократно. Много раз за время работы в полиции мне намекали на то, что «выйдут и зарежут», но пока не зарезали. Смирнов, возможно, самый серьезный из попавшихся мне ублюдков, но какая разница. И на свободу он скорее всего не попадет никогда — по тем статьям, которые ему предъявляют, предусмотрено пожизненное. И его дает за гораздо меньшее.

Или это намек на то, что будет еще одна баба-соблазнительница? Давайте, я совсем не против. Лида доставлять удовольствие умела. Надеюсь, остальные не хуже.

…Скоро очная ставка закончилась. У вражеского адвоката кончились как дурацкие вопросы, так и все остальные. Ни на чем подловить он меня не смог. Я откровенно валял дурака, а Вика при малейшей рискованной ситуации требовала от следователя снять вопрос и тот в подавляющем большинстве случаев шел ей навстречу. При этом я даже испытывал непривычное ощущение — не мог припомнить такого, чтоб следователь был на твоей стороне.

Впрочем все правильно. Смирнов — рыба жирная, система таких любит. Оперативно-служебные показатели его тушка закроет за весь год.

— Вечер на дворе, — сказал я Вике, когда мы вышли из здания. — Пойдем куда-нибудь все-таки поужинаем.

— Я домой, отсыпаться. Несколько дней работала по ночам, — холодно ответила она.

— Хорошо. Тогда подбрось меня.

— Да уж не оставлю здесь.

— Не пойму, зачем был нужен этот цирк, — произнес я. — Они всерьез думали меня чем-то смутить?

— А ты не думал о том, что это лишь способ поддержать Смирнова? Показать, что о нем не забывают и все такое?

— Может и так, но выглядит оно очень глупо. Был бы на месте Смирнова кто-то не из системы, еще есть какие-то шансы забить ему голову обещаниями и адвокатским пафосом, но здесь…

— Ты абсолютно прав, но отказаться от Смирнова те люди не могут. И приказать адвокату не валять дурака — тоже.

— Ну да, да…

Вика высадила меня около дома, поцеловала в щечку и умчалась.

Я грустно пошел по лестнице к себе, осматривая «видением» каждый пролет, но едва я успел закрыть дверь квартиры и упасть на диван, как заиграл телефон. Кто это, на ночь глядя?

С ума сойти — Майя, ассистентка Нечаева. Вот уж кого не ждал. Что-то случилось или более есть приятное основание для звонка? Например, желание вместе провести время?

— Привет, — сказал я, стараясь не выдавать удивления.

— Привет, — отозвалась она. — Узнал?

Голос спокойный, без улыбки. Обычно, когда звонят вечером лицу противоположного пола, интонации другие.

— Конечно, — ответил я.

Она звонила по мессенджеру, а там есть фотография, хоть и маленькая.

— Нам надо встретиться и поговорить.

— С удовольствием, я готов. Что-то случилось?

— Нет… ничего. Просто поговорить. Я хочу рассказать кое-что.

— Хорошо. Когда тебе удобно?

— В любое время.

— Тогда я могу прямо сейчас. Куда приехать?

— Если не боишься, ко мне домой.

— Не боюсь. Я парень смелый. Называй адрес.

— Записывай или запоминай, — впервые за разговор немного улыбнулась Майя.

Очень интересно. Судя по голосу, что-то явно не так, хоть Майя это и отрицает. Ну, сейчас разберемся. Ехать недалеко. Я — человек свободный. Вика меня видеть в нерабочее время желанием не горит. Так что пусть будет, что будет.

…Дом Майи — не чета моему. Старый, массивный, с высоченными потолками. Я такие люблю не слишком. Дыхание старины всегда мрачное, и этот случай — не исключение. Дом хмуро и безразлично смотрит на тебя глазами-окнами. Люди для него — маленькие недолговечные существа, чьи имена можно даже не запоминать.

Пришлось ответить зданию таким же равнодушным взглядом. Я приехал не к тебе и меня не интересует, что ты видишь внутри своих каменных снов.

Консьерж, затем решетчатый лифт — и вот я перед нужной мне дверью. Она открыта. Дожидается меня.

— Привет, Майя. Что случилось?

Красивая она женщина. И одежда у нее красивая — темный шелковый халат до пола.

Квартира обставлена изысканно, но сумрачно. Верхний свет не горит, неяркие светильники вынимают из темноты полки с книгами и темную мебель.

— Ничего не случилось. Точнее почти. Я долго думала и решила с тобой все-таки поговорить. Но… если ты не против, для начала мы можем поужинать. Здесь, безо всяких ресторанов.

— Спасибо, конечно. А еда будет какой? Однажды Нечаев угостил меня феноменальной экзотикой. Но я не против, было очень вкусно!

— Нет. Разочарую тебя или наоборот успокою — все традиционно, — улыбнулась Майя.

Она провела меня не на кухню, а в столовую — та находилась в одной из комнат.

Ужин действительно оказался без приключений. Мясо, гарнир и прочее — как в обычном ресторане европейской кухни. Ни одного жареного паучка или съедобной плесени.

Мы ели молча, даже почти не посматривая друг на друга. Я не хотел в очередной раз спрашивать о причине звонка, а Майя ничего не говорила.

— Спасибо, очень вкусно, — сказал в конце ужина я и пристально, не отрывая глаз, все-таки посмотрел на нее. Если она всего лишь хотела меня соблазнить, то сейчас самое время.

— Пойдем, — произнесла она, взяла меня за руку и провела в другую комнату.

Она оказалась кабинетом. Около дивана находился темный журнальный столик, а на нем были разбросаны альбомные листы бумаги с карандашными рисунками.

— Посмотри, что на них, — кивнула Майя.

Я сел за стол и начал рассматривать рисунки.

Очень мрачно. Хотя такое я уже видел на спиритическом сеансе, который проводил Альберт.

Нет, вру. Здесь гораздо хуже. Жуткие чудовища, горящие дома, безумные люди, терзаемые монстрами. И все это происходит в Москве. Некоторые улицы я даже смог узнать. Нарисовано очень хорошо. Чтобы понять это, не нужно учиться на художника.

— Кто это рисовал? — спросил я, хотя ответ был очевиден.

— Я, — пожав плечами, ответила Майя.

— Умеешь. Но что это?

— Мои видения во время транса.

Я вздохнул.

— Видел похожее. Нечаев при помощи артефакта показывал такие картинки за оконным стеклом. Знать бы, что они означают.

— Я входила в транс без Альберта, сама. После того случая со смертью он побаивается отпускать меня далеко в астральный мир, поэтому приходится без него. А что они означают…

Она вдруг замолчала.

— Что? — спросил я после долгой паузы.

— То, что ждет наш мир в недалеком будущем. Конец света, как принято называть это явление.

Я развел руками.

— Альберт говорил мне о чем-то таком, но он сам в него не верил. Да, древние пророчества, да, какие-то знаки, но не более того.

Майя махнула рукой.

— Здесь я больше знаю, чем он. Во мне течет кровь тех, кто ходил по далеким мирам, как мы ходим по улицам. И они понимали то, о чем шепчут видения.

— И как же это произойдет? Скажу честно, у меня это не очень укладывается в голове.

— Соединятся два мира — наш, мир материи, и тонкий, астральный. В образовавшиеся ворота хлынут энергетические сущности. Они будут овладевать телами людей, превращая их в зомби, а потом изменять плоть — так, как это делается в генетических лабораториях, только гораздо быстрее. Будет два солнца — наше и второе, темное, пожирающее свет. Реки выйдут из берегов, земля начнет содрогаться…

— Ты так уверена в этом…

— Да.

— Даже если это случится, то почему?

— Есть люди, которые думают, что они поступают самостоятельно, а на деле являются игрушками странных сил, повелевающих вселенной. Темная энергия — энергия боли и смерти, соединит то, что соединять нельзя — этот мир и астральный. Увы, так должно быть. И так будет.

Она была убедительна. Говорила спокойно, без эмоций, глядя на меня черными, как смола, глазами.

— Альберт, все-таки, в это не верит.

— У него оно не укладывается в голове, — пожала плечами Майя. — Чтобы согласиться со знанием, нужно иметь кровь тех, кто знал лучше нас. Альберт очень искусен в некоторых вопросах магии, но здесь он сомневается.

— Мы можем с этим что-то сделать? Не дать мирам соединиться?

— Я не знаю, — помедлив, ответила Майя. — Может ли человек противостоять богам?

— Пока еще не пробовал, — пробурчал я. — В гомункулов и прочих тварей — стрелял, а в богов — еще нет. И что нам теперь делать? Готовиться к гибели?

— Все начнется здесь, в Москве. Надо уезжать отсюда, и тогда разрушение настигнет тебя позже.

Я отложил листы и откинулся на спинку дивана.

— Признаюсь, что у меня это не помещается в голове. Разум отказывается верить. Я много чего видел, я не какой-нибудь научный деятель, погруженный по самую макушку в исследования и считающий магию каким-то природным явлением вроде электричества, но я тоже не могу представить конец света, тем более, начинающийся здесь, под боком. Столько было разных пророчеств… и ни одно, к счастью, не оказалось правдивым. Только сектанты в его ожидании продавали за бесценок имущество своим духовным наставникам, ведь зачем оно, когда зверь выйдет из земли или что там говорится.

— А я верю. И на днях уеду отсюда. На другой край света. Ты можешь поехать со мной.

— Нет, — покачал головой я. — Я никуда не уеду.

— Хорошо, — ответила Майя. — Тогда пошли.

Она открыла дверь и вышла в коридор. Я направился за ней, мрачно думая, что же меня ждет сегодня еще.

Однако все оказалось не так плохо. И даже очень хорошо. Комната оказалась спальней, такой же темной, как вся квартира. Майя сбросила халат — под ним было обнаженное тело, повернулась и с вызовом посмотрела на меня.

Я ответил ей таким же взглядом, после чего стал не спеша раздеваться сам.

Заняться любовью — лучший способ забыть о грядущем конце света, думал я, чувствуя, как прижимается ко мне смуглое обнаженное тело Майи. Мы молчали. Говорить было не о чем. Испытанным бойцам на фронте любви незачем добавлять слова к движениям. Мы понимали друг друга и так.

Какая, наверное, тоска, эта приличная жизнь. В ней нет таких встреч — случайных и потрясающих. Наверное, с Майей мы больше не увидимся. Она уедет… и вернется ли когда-нибудь. И это при условии ошибки с ожиданием апокалипсиса.

— Оставайся до утра, — сказала Майя, когда мы закончили.

Я кивнул, не желая ничего говорить.

Призраки, разумеется, явились. Как им и подобает, в районе полуночи. Черные фигуры, напоминающие монахов. Скорбно и неподвижно смотрели на меня невидимыми глазами.

Я вдруг понял, что раньше меня эти появления все-таки сильно беспокоили. Чтобы я не говорил себе, как бы не заявлял, что уже привык к такому — нет, в глубине души я нервничал. Как об этом узнал? Очень просто. Сегодня я был спокоен, и по странной причине — рядом со мной на постели лежала Майя.

Очень странное ощущение — чувствовать себя под защитой женщины. Поначалу мне стало неловко, а потом просто стыдно. Но что есть, то есть. Во мне будто что-то говорило о том, что Майя разбирается в таких вещах и знает, что делать.

Я посмотрел на нее и в ночной темноте увидел, что она не спит.

Майя лежала с открытыми глазами и смотрела на темные фигуры.

— Ты видишь их? — прошептал я.

— Конечно.

— Кто они?

— Призраки, — ответила она. — Темное притягивает темное. Они приходят в гости к твоей душе. Было бы удивительно, если б они не появлялись.

— А можно сделать так, чтоб их не было?

— Наверное, да, — после паузы сказала Майя.

— Тогда помоги мне. Очень тебя прошу.

— Хорошо. Закрой глаза.

Я послушно выполнил ее приказ, а затем почувствовал, что на лицо легла ее ладонь. Но я не успел этому удивиться и будто провалился в бездонную пропасть. Заснул, понимая, что приходит сон.

Но через секунду вернулся в эту же комнату. Она была такой же, как настоящая, хотя и находилась во сне. Просто удивительно. Я спал, но понимал, что сплю, и видел предметы четко-четко.

Из одежды на мне был темный балахон — и в таком же стояла Майя.

А перед нами виднелись призраки.

— Ведите нас, — произнесла Майя, и за их спинами в воздухе появился темный дверной проем. Призраки медленно, один за другим, скрылись в нем, а затем в черную пустоту шагнули и мы с Майей.

— Не бойся, — сказала она.

— А чего бояться, ведь это всего лишь сон, — ответил я, на что Майя посмотрела на меня удивленным взглядом, но промолчала.

…Мы спускались вниз по бесконечной винтовой лестнице вслед за призраками. Такие ступеньки делают в крепостях, но не думаю, что по ним тоже можно идти столь долго. Я уже потерял счет времени (хотя как оно, интересно, течет во сне?), но потом наконец мы оказались в огромном зале.

Впереди горел свет — тонкий, едва заметный. Призраки неожиданно исчезли, но мы пошли вперед и увидели стол, на котором горела свеча. За ним сидел мужчина, похожий на мертвеца, с белым изможденным лицом, длинной бородой, и все в той же монашеской одежде. Старый. Сколько ему лет, непонятно. Может быть и семьдесят, и сто семьдесят.

Точно, монах. И это помещение — подземный зал монастыря.

— Вы пришли, — произнес он, не то спрашивая, не то констатируя факт

— Зачем ты привела его? — мужчина обратился к Майе.

— Он не хочет, чтобы вы приходили к нему по ночам.

— Да, не хочу, — поддакнул я, немного уязвленный тем, что обо мне разговаривают в моем присутствии, будто не замечая меня.

— Тогда пусть перестанет звать нас, — пожал плечами мужчина. — Без приглашения мы не являемся.

— Я вас не звал! — крикнул я.

Монах пристально взглянул на меня.

— Ты — нет, а твоя душа — да. Никто не может долго ходить по краю темноты. Рано или поздно он шагнет в нее.

— Или отойдет на свет, — вызывающе произнес я.

— Таких не было. И не будет! — подняв подбородок, сообщил монах.

— Неужели я окажусь первым?

— Ты не понимаешь, — ответил монах. — Наше появление — лишь малость… незначительное. Твоя душа зовет нас, чтобы показать тебе, что с тобой не все в порядке. Тот, кто одинок, идет дорогой темноты. А твое одиночество неизбежно.

— Прошу вас, оставьте его, — попросила Майя. — Сделайте это ради меня.

— Хорошо, — кивнул старик. — Если он продолжит ночевать у тебя, мы не придем. Дочь тех, кто владел Знанием, заслуживает, чтобы к ее просьбе прислушались. Но потом он снова позовет нас.

И все исчезло. Подземный зал, старик, горящая света… я снова оказался на кровати. Рядом лежала Майя. Я видел это буквально секунду, потому что моя голова упала на подушку, и я с наслаждением заснул. Глубоким сном. Не вспоминая ни о призраках, ни о ночном походе куда-то. Так хорошо я не спал очень давно. Если вообще когда-то спал.

…Утром я ушел, не прощаясь. Сквозь темные шторы бил пробивался свет, освещая комнату, вмиг ставшую совсем не мистической, а обыкновенной, хотя и со старинной тяжелой мебелью.

Майя спала. Из-под одеяла выглядывали ее обнаженные плечи, темные волосы разметались по подушке. Очень хотелось ее поцеловать, но я не стал. Тихо одевшись, я ушел, прикрыв дверь.

Спасибо тебе за то, что я смог выспаться впервые за долгие годы, и за предупреждение. Но я с тобой не останусь, хотя ты можешь спасти меня от ночных кошмаров.

Я сел в машину, повернул ключ, и, не дожидаясь, пока двигатель прогреется, выехал на дорогу.

Какие странные вещи говорила Майя. Апокалипсис. Конец света. Скоро начнется в Москве и распространится по всему миру. Соединятся миры — наш, мир грубой материи, и астральный. Нет, слишком невероятно. Если даже Нечаев не верит, то как мне это сделать. Хотя Майя сумасшедшей не выглядит. Странной — да. Но не мне упрекать других в этом.

Зато сон куда реалистичней, если так можно сказать. О словах старика я думал и раньше. Ночь зовет меня к себе, окончательно и бесповоротно. И кто знает, как долго я смогу отбиваться.

В этот момент зазвонил телефон. Настойчиво и тревожно. Кто же это?

Валентин Палыч из генетической лаборатории.

— Приветствую! — улыбнувшись, сказал я.

Профессор доброго утра мне не пожелал. И я понял, почему. Была причина прийти в растерянность.

— На стройке в Безымянном проезде гомункул обезумел и убил десять человек, — проговорил он.

Глава 19

У меня мурашки прошли по коже. Ничего подобного еще никогда не происходило.

— Когда это случилось?

— Только что. Утром. Собрались рабочие, привезли гомункулов… и вот.

— Гомункул был не один?

— Да, несколько, — растерянно ответил Валентин Палыч. — Все, как обычно на любой стройке. Был ответственных за них. Он тоже погиб… первым, насколько я понял. В Москве срочно приостановили использование гомункулов. Приказ министра.

— Как это могло случиться? — спросил я, хотя понимал, что Валентин Палыч не ответит.

— Понятия не имею… для меня легче вообразить прилет инопланетян, честное слово. Их всех проверяют. И если б что-то было не так, люди б это заметили — гомункул еще в клетке стал бы агрессивным, возбужденным, нервным… а тут — ничего. Привезли, высадили, сказали, что куда тащить… и вдруг такое…

— А как его убили? Гомункулы очень живучие.

— Повезло, что на стройке дежурила охрана и кто-то был с тяжелым помповым ружьем… пистолетные пули для гомункулов слабоваты, они такие же крепкие как медведи… но охранник с ружьем все-таки не растерялся и спас много жизней.

— Я хочу приехать на место посмотреть. Но меня наверное не пустит полиция.

— Этот вопрос мы решим, — вздохнул Валентин Палыч. — Я скоро буду там и скажу, что вы со мной. Никто проверять не будет. Какой же все-таки ужас… вот за что это все?

Профессор, судя по голосу, был готов разрыдаться.

— Успокойтесь, пожалуйста, — сказал я. — Слезами горю не поможешь. Надо разобраться в том что случилось, чтоб это не повторилось вновь.

— Да вы правы… надо брать себя в руки и работать. Но я еще не рассказал вам самого ужасного!

— Чего?

— Когда это случилось… один из рабочих тоже сошел с ума и бросился на людей.

…Стройку в Безымянном переулке я нашел быстро. Сделано пока что только пять этажей, но дом обещал стать высоким. Рядом с ним — старые пятиэтажки. Во дворах гуляют люди, игровая площадка полна детей. Вырвись гомункул сюда — страшно подумать, что могло случиться. Стройка забором обнесена, но для огромной метровой твари он не преграда.

Машин стоит много. Преобладают полицейские. Пригнали сюда даже спецназ, зачем — непонятно. Вроде все уже закончилось. У ворот дежурят уже не сторожа, а полицейские с автоматами. Хмурые, неулыбчивые. Мрачно смотрят на собравшихся около забора местных.

Слышали в округе выстрелы и крики, но что случилось, понятно им не очень. Хотя слухи распространяются быстро. Но полиция ничего не объясняет.

Пока парковался, увидел отъезжающий фургон с решетчатыми окнами. На таких обычно возят арестованных и на боку у них написано «люди», но сейчас внутри находились гомункулы — их увозили со стройки. И знак на кузове нарисован другой — «опасный груз». Да уж, с сегодняшнего дня действительно опасный.

На стройку меня однозначно не пустят, поэтому я набрал телефон Валентина Палыча и сказал, что я приехал.

— Ага, одну секундочку, — грустно сказал он и через полминуты появился в воротах.

Махнул мне, и, когда я подошел, сказал полицейскому:

— Это наш сотрудник.

Полицейский согласно кивнул и пропустил меня.

…Представшее глазам зрелище было, что называется, не для слабонервных. Около входа в недостроенный подъезд лежал десяток тел с оторванными конечностями и головами. Крови — как на скотобойне. Залито все. Два следователя аккуратно переступали между луж и делали записи в протоколах. Толпилось высокое полицейское начальство. Подполковники, полковники и прочие, генералов пока нет, но скоро должны появиться. Такое случается в Москве не каждый день, приехать надо. Министр может спросить, почему лично не обследовали территорию, не побеседовали с людьми.

Поодаль валялось тело гомункула. Похоже, в него попал не один десяток пуль. Охрана стреляла как из табельных пистолетов, так и из ружья, но только ружейные патроны смогли остановить монстра.

— Вот, — произнес Валентин Палыч и приложил ладонь ко рту, сдерживая тошноту. — Боже мой, как это могло случится… И что теперь будет, что теперь будет… Я ничего не понимаю, ничего…

Профессор выглядел абсолютно потерянно.

— А где рабочий, который тоже бросился на людей? — перебил я его.

— С другой стороны дома. Где-то там, я туда не ходил. Я… я боюсь мертвецов.

— Не волнуйтесь, они не нападают на живых. Как правило, во всяком случае, — сказал я, схватил Валентина Палыча за рукав и потащил за собой.

Мы обошли строение и увидели изломанное тело на земле. Около него дежурили двое полицейских. Держались они получше профессора, но физиономии были бледненькие и у них. У одного кобура расстегнута, а ладонь лежала на табельном «макарове». Боится, что еще один гомункул прибежит? Или второй строитель свихнется?

— Он был с другими людьми на площадке пятого этажа. Когда внизу все началось, поначалу тоже испугался. А когда гомункула убили, с ним вдруг что-то случилось — он натурально свихнулся, изо рта пошла пена, он бросился на своих коллег. Но силой был не как гомункул. Рабочие столкнули его вниз, он упал и разбился. Во всяком случае, рассказали так.

— Кошмар, — согласился с ним я. — Могли бы бывшие товарищи не убивать его, а попытаться связать, что ли. Это намного облегчило следствие.

Нервы у меня крепче, чем у научного работника, но сейчас и они вытянулись в напряженную струну. К черту этот прогресс, зачем вообще создавать монстров-гомункулов. Строили раньше как-то без них, и ничего. А, с ними получается дешевле. Но, думаю, сейчас многие пересмотрят свои взгляды.

…Картина выглядела жуткой, если смотреть на нее обычными глазами, но что же будет, если использовать магию?

Правильно — все стало еще хуже.

Темная энергия текла по стройке ручьями, смешиваясь с кровью. Мерзкие черно-красные потоки струились, как талая вода весной. Там, где лежали мертвые тела, она будто вскипала, реагируя на плоть.

Какое счастье не видеть некоторые вещи. Быть таким же, как другие люди, которые ходят и ничего не замечают. Для них этого, получается, как бы и нет. Ну что ж, только позавидовать.

Тут я заметил то, что потрясло меня еще больше. Ручьи темной энергии текли в одном направлении — куда-то за забор стройки.

— Вы что-то заметили? — удивленно спросил Валентин Палыч, когда я побежал к воротам.

— Да, — на ходу ответил я.

…Не так давно за забором находился какой-то артефакт и собирал энергию. Я понял это по отблескам, которые он оставил. На земле лежало что-то безумно сильное, оно притягивало ее, как магнит, и впитывало, как губка. Сейчас артефакт уже убрали, но энергия текла по инерции, скапливалась, как лужа, а затем уходила в землю или испарялась.

Случайно оказаться он там не мог. Исчезнуть сам по себе — тоже. Значит, его кто-то принес, а потом уехал с ним. И положил около забора не просто так, а в ожидании того, что из-за убийств сюда потечет магическая субстанция. Но как он мог знать, что на стройке произойдет страшное событие?

Наверное, он и заставил сойти с ума как гомункула, так и рабочего. Да я просто Шерлок Холмс, не иначе!

Интересно, есть ли тут видеокамеры. Должны быть, как без них. Около этого места паркуют машины — тут что-то вроде стоянки для автомобилей прорабов или приезжающих на стройку, но кто-то оказался здесь по другим причинам.

Есть камера. Висит поодаль на заборе, наверняка с низким разрешением, но висит. Правильно, ни одна стройка без них не обходится. Сторож должен видеть, что в округе. Воровать на стройке особо нечего, но наркоманы будут счастливы, если уволокут хоть что-нибудь. Да и дети могут забраться, это же какое удовольствие, полазить здесь.

Вернувшись, я спросил у Валентина Палыча:

— Как мне глянуть, что сняли видеокамеры?

— А вы… что-то заметили?

— Да, есть немного. Пойдемте вместе, самому мне не разрешат посмотреть.

Профессор здесь — фигура важная. Никто не разбирается в гомункулах лучше него, поэтому и пригласили. Потребовать взглянуть видео он может, и я потащил его к вагончику, в котором, по логике, должен находиться сторож.

Так и оказалось. Правда, кроме сторожа, сейчас там сидел следователь и скачивал себе на флешку данные с видеокамер.

— Нам бы… посмотреть, что происходило сегодня, — неуверенно произнес профессор.

— А кто вы? — нахмурился следователь.

— Мы из генетической лаборатории. Нас сюда пригласили оказывать помощь следствию.

— Аааа… — протянул полицейский. — Ну тогда конечно. Сейчас, минуту.

Скачивание закончилось, он вынул флешку и ушел. Я приземлился на его место, Валентин Палыч стал рядом.

Разобраться, как действует программа, я смог мгновенно. Я такие видел не раз, даже помощь сторожа, сухонького дедушки лет шестидесяти пяти, мне не понадобилась.

Так… где камера, выходящая наружу… Вот она. Черт побери, действительно низкое разрешение. Сэкономила строительная фирма. Отличие цены хорошей видеокамеры от плохой почти никакое, пару бутербродов разве что можно купить на сэкономленные деньги, но этого мало кто понимает. Ладно, будем работать с тем, что есть. Передвигаем ползунок на нужное время…

Около лужи магической энергии стоит черный «опель». Небольшой, непритязательный, далеко не новый. Модель в этом кузове сейчас, кажется, уже не выпускается. Таких в Москве тысячи и тысячи. Места около забора предостаточно, но автомобиль стоит максимально далеко от видеокамеры. Ублюдочная камера показать номер не может, настолько она слабая. К тому же, насколько я могу разглядеть, номер забрызган грязью.

Откуда взялась грязь, непонятно. Сильных дождей в Москве давно не было, да и кузов выглядит практически чистым. Специально замазали, даже гадать нечего. Грамотно. Разбираются граждане в некоторых вопросах.

Водитель сидит в машине и не выходит, а в это время за забором стрельба и крики. Надо же, какое безразличие к опасности. Пуля с легкостью пробьет и деревянный забор, и лобовое стекло.

Откручиваю еще назад… Вот автомобиль подъехал. Из него не спеша вышел грузный мужчина в кепке и черных очках. В руках — темный чемодан. Он постоял полминуты, посмотрел по сторонам, затем поступил очень странно — приоткрыл чемодан и положил его на землю — на место между машиной и забором, затем сел на заднее сидение.

Его стало не видно. А через минуту на стройке началась стрельба.

Чемодан лежал как раз там, куда стекались потоки темной энергии.

Спустя несколько минут мужчина не спеша открыл дверь, выбрался наружу, поднял чемодан, аккуратно закрыл его и положил в салон. После чего сел за руль и не спеша уехал.

Как говорится, вопросов больше нет.

— Что он делал? — спросил меня Валентин Палыч.

— Сейчас объясню, — ответил я. — Все нормально, не волнуйтесь.

Не хотелось говорить при стороже.

Потом я посмотрел камеры, направленные во двор.

Кошмар, конечно.

Четверо гомункулов оттаскивают в сторону плиту. Привычная работа, но затем один из них вдруг останавливается, хватает себя за голову, а потом бросается на людей. Другие гомункулы на это спокойно смотрят, не слишком понимая, что случилось.

Прибегают охранники, начинается пальба. Сначала стреляют из пистолетов, но от тех никакого толка, все равно что камешками кидаться. Потом появляется охранник с ружьем, гомункул бежит на него, но не добегает и валится на землю. Мужчина от ужаса стреляет в лежащее тело.

Я включил просмотр с камеры за поворотом — там, где свихнулся еще и человек, но она смотрела вниз, а все происходило выше. Камера запечатлела только падение спятившего на землю.

Человек с портфелем уехал спустя несколько минут после того, как все закончилось. Темную энергию через видеокамеры заметить невозможно.

Мы с Валентином Палычем вышли на улицу.

— Ну что там? — спросил он меня.

— Судя по тому, что я видел, кто-то подъехал к забору и сделал так, что гомункул и человек сошли с ума.

— А кто он?

— Не знаю. Боюсь, установить его будет сложно. Номер автомобиля не виден, да и скорее всего машина взята в прокате по поддельным документам.

— Но зачем этот человек такое устроил⁈

— Видели чемодан около машины?

— Да. Я только не понял, зачем он его клал на землю.

— В нем находился какой-то артефакт, впитывающий темную энергию. Ее здесь целые ручьи. И все они стекались в одно место — туда, где лежал чемодан. Когда энергии собралось достаточно, человек забрал артефакт и уехал. Вот и все.

— Убийства он затеял, чтобы она появилась?

— Да, все верно. И, думаю, не последнюю роль здесь сыграли гомункулы. Они ее как-то аккумулируют или способствуют ее появлению.

— Боже мой, как это может быть… — запричитал Валентин Павлович. — За что нам все это…

А потом внезапно встрепенулся, выдохнул воздух, взял себя в руки.

— Вы знаете… возможно так и есть. В лаборатории возле созданных существ постоянно что-то происходило. То какой-нибудь легкий полтергейст, то еще что-то. Мы привыкли, особого внимания не обращали, но однажды все-таки привели специалиста… он посмотрел и сказал, что это именно она, темная энергия. Появляется из-за наших разработок. А как бороться ней — не сказал.

— Меня больше интересует, как этот тип на «опеле» получил контроль над гомункулом, а затем и над человеком, — проговорил я. — Такое чувство, будто это было сделано разными способами. Сначала — гомункул, а потом, когда в его распоряжении оказалась энергия, он использовал ее для человеческого разума.

— Я даже не знаю, что вам сказать, — покачал головой профессор. — Буду думать, но пока не знаю.

— Надо поговорить со свидетелями, — сказал я.

Сначала мы нашли охранника, который как раз и застрелил гомункула. Он сидел в курилке бледный-бледный, хотя на вид парень крепкий — еще не старый, лет сорока, крупный, широкоплечий.

— Десять лет в армии отслужил, такого не видел, — сказал он нам. — Хоть там бывало всякое. И на охоте тоже. Кабан на меня пер пару раз, и я не боялся. А тот клыками нутро раздерет в секунду. Но ничего, стоял, ждал, пока ближе подойдет, чтоб жахнуть и не промахнуться. А здесь… руки ходуном ходили. Как во сне все видел. В кошмарном.

— Хорошо, хоть ружье на месте оказалось, — кивнул я.

— Положено по инструкции, — пожал плечами охранник. — Хотя на многих объектах их не берут, говорят, не нужны. Но кабы не оно, гомункул нас всех разорвал. Видел, как пули из пистолетов с него фонтанчики крови выбивают, но зверюга на это никакого внимания. Оно и ружье его не сразу убило, хотя патроны здесь усиленные. Двенадцатый калибр, все-таки. Не какая-то мелочь.

— Ничего странного не заметили?

— Вроде нет… казалось только с утра, будто что-то не так, но кто знает, из-за чего оно…

Потом мы поговорили с рабочим — он находился рядом с гомункулом, когда все началось, и чудом спасся.

— Он схватился за голову, — бормотал рабочий, сжимая в пальцах измятую папиросу, — у него заболела голова. Он даже взвыл перед тем, как броситься на нас. Точно говорю, я стоял в трех метрах от него. Что-то произошло с его мозгами. Не знаю, что. Гомункулы, они боли не чувствуют. Одному на стройке как-то ногу плитой сломало, и ничего, только смотрел на нее, будто не понимал, что случилось. А здесь… Колдовство, точно говорю.

Рабочие, на которых напал их коллега, разговаривали неохотно. Как ни крути, в качестве самообороны или нет, но они его сбросили вниз, то есть убили. Скорее всего, кому-то пришло это в голову, а остальные подхватили идею. Не знаю, можно ли их упрекать.

— Мы услышали крики, потом выстрелы, — сказал один. — Спускаться, конечно, не стали. Потом вроде все затихло, уже собрались вниз, но тут Викторыч застонал, обхватил голову руками… потом у него пена изо рта пошла, и он на нас, будто в бешенстве… Да, как бешеный зверь, укусить норовил… И силы в нем появилось немерено…

Глава 20

— А кому пришла идея скинуть его? — как бы невзначай поинтересовался я.

Ну не утерпел. Не хочет меня покидать полицейское прошлое. Зла я никому не желал, не исключаю, что и сам поступил бы как-то так, но все равно интересно.

Мой собеседник вздрогнул. Надо признать, основания для этого у него имелись. Кто его знает, как такое действие квалифицируется с точки зрения закона. Он любит закусывать людьми, превысившими, по его мнению, допустимые пределы самообороны.

— Нет! Никому никакая идея не приходила! Он сам упал! — нервно сообщил мной рабочий, отвернулся и больше разговаривать не захотел.

И правильно сделал. Зря я его спросил. И Валентин Палыч на меня посмотрел тоже немного неодобрительно, хотя тут же сделал обычную на сегодняшний день грустную физиономию.

— Надо поговорить с полицией, — сказал я ему. — Спросите, как они видят ситуацию дальше, а я постою немного в сторонке, а то если выяснят, что я посторонний, будет совсем нехорошо.

Профессор кивнул, и мы подошли к двум полковникам, хмуро стоявшим у забора.

— Не знаю, что будет, — пожал плечами один из них в ответ на вопрос Валентина Палыча. — Понятия не имею. По-хорошему, надо запрещать использование гомункулов, пока не выясним причины, но в правительство уже побежали ходоки со строительных организаций. Говорят, не надо радикальных мер, а то будут большие убытки. Пусть все останется, как было.

— А про то, что и рабочий спятил, вообще разговора нет, — добавил второй. — Подумаешь там. Случайное совпадение. Скорее всего, просто усилят охрану, выдадут крупнокалиберные ружья, и все.

— Так что будем ждать, когда такой случай повторится, хахаха! — мрачно засмеялся первый. — Сейчас должны приехать маги, посмотреть, как оно по их части, но с нами они делиться знанием не будут. Уже сказали. Может, хотя бы комитету безопасности доложат, и те нам сообщат… хотя кто его знает. Когда в игру вступают большие деньги, законы приобретают странные очертания!

С последним утверждением не согласиться было трудно. Полковники, кстати, оказались ребята неглупые и чувством юмора. Я их не знал. Интересно, с какого они управления. Большинство, дослуживаясь до таких погон, теряют разум практически полностью. То, что по инструкции — хорошо, остальное — от лукавого. Один мой коллега говорил, что обязательной процедурой перед получением полковничьих погон является лоботомия. Тут он, конечно, погорячился, но кое-что в его словах есть.

Сейчас этот коллега, кстати, сам стал полковником. Давно его не видел, интересно было бы поговорить.

А сейчас мне уходить. Скоро заявятся маги, с ними кто-то еще… вдруг поймут, что я видел лишнего. Маловероятно, но все-таки.

Валентин Палыч остался — ему положено. Пообещал мне рассказать, если что узнает. Он тоже был удручен тем, что гомункулов будут продолжать использовать без выяснения причин. Да и вообще история с непонятным магом оказала на него удручающее впечатление.

На прощанье я все-таки высказал полковникам свою версию. Не говоря, откуда у меня эти знания.

— К забору вроде какой-то человек подъезжал, на «опеле». Странно себя вел. Когда все началось, сидел спокойно, несмотря на стрельбу, когда успокоилось — тут же уехал. Он есть на видео. Посмотрите, пожалуйста. Может, тут какая магия или гипноз.

— Да, надо глянуть, — кивнул один из полковников.

А второй сделал вид, что знал об этом и так.

…Будет ли полиция работать по-настоящему — не знаю, но я сделал все, что мог. Вообще-то, надо запрещать работать гомункулам и ловить странного человека на «опеле». Сделать это очень сложно. Номер замазан, скорее всего, машина ему не принадлежит, но тем не менее. Искать, как будто он ограбил банк или покушался на жизнь Императора. Но, как говорится, тут меня терзают смутные сомнения.

Сев в свою машину, я позвонил Нечаеву и рассказал ему о случившемся. Безо всякой конспирации, напрямую. И о том, что увидел. Пошло все к черту, надоело прятаться.

— Что скажете?

— Все очень плохо, — сообщил Альберт. — Вы абсолютно правы — убийства произошли для того, чтобы собрать темную энергию. Как получили контроль над гомункулом, сказать не могу, но мозгом строителя человек завладел именно через нее. Собрал в артефакт, и сделал.

— Он маг? Темный маг? — спросил я.

— Необязательно… возможно, кое-какими навыками владеет, но не более того. Власть над гомункулом, думаю, скорее инженерное изобретение — но темная энергия помогла перенаправить гипнотическое воздействие на более сложный разум, то есть на человеческий.

— А зачем ему темная энергия?

— Ее можно использовать для разных целей… обычно очень нехороших. Для тех же генетических экспериментов, кстати.

— И что теперь делать?

— Не знаю… искать тех, кто стоял. Надеюсь, что полиция вместе с Имперской безопасностью поймут, насколько все серьезно…

— Понятно. Ладно, если что-то станет известно, сразу сообщу.

На этом мы распрощались. Очень хотелось рассказать о том, что говорила Майя, но сдержал себя. В принципе, то, что Альберт в это не верит, мне и так известно.

Стоит ли звонить Вике? Честно говоря, не хочется. Надоел вечный холод в ее словах. Я тоже живой человек, у меня тоже есть эмоции. Но сообщить о том, что случилось, надо, поэтому выбрал соломоново решение: написал ей обо всем в сообщении. Говорить, дескать, не могу, но вот такая ситуация. Держись подальше от гомункулов, да и в целом будь осторожна. Люди могут сходить с ума.

Ответное сообщение не заставило себя ждать. «Спасибо, все поняла».

Я приехал в офис, купил что-то поесть и закрыл дверь на ключ. Теперь надо думать.

Скорее всего, к происходящему причастна организация Мити из лаборатории Валентина Павловича. Больше некому. Слишком все сходится. И гомункулы, и темная магия, и покушения на убийства, и все остальное. В случайные совпадения я не верю. Да и какая, в принципе, разница, копать все равно нужно там.

Наружка за Митей стоит до сих пор. Ничего интересного не нашли, но ходят по пятам. Опасно, но деньги уплачены. В полиции, если надо, месяцами за фигурантами оперативных дел наблюдают.

Единственное, чем Митя отличается в своем поведении от обычного фрика-ученого — поездками на за город на электричке. Куда он ездит — догадаться не сложно. В лабораторию, расположенную, скорее всего, в одном из заброшенных сел поблизости от леса. Проблема в том, что таких сел в округе тьма, и найти нужное очень сложно.

Да и вообще Митя в единственный день, когда «наружка» поехала за ним на электричке, ухитрился сбежать, причем непонятно как. Испарился. Исчез. Телепортировался или еще что-то.

Завтра у нас выходной, значит, он направится за город. А поскольку если хочешь, чтоб работа выполнилась хорошо, придется делать ее самому. То есть завтра с утра я как следует загримируюсь, сяду на вокзале с Митей в один вагон и прослежу, куда он пойдет. Если испарится и во второй раз… ну тогда не знаю.

Насчет грима… его хорошо накладывает Вика, но справлюсь и сам. Усы, парик, очки, нездоровый цвет лица при помощи тонального крема, и никто меня не узнает. Можно бороду, но это будет уже чересчур. И так буду похож на деревенского работягу, снимающего квартиру в Москве, а по выходным уезжающего обратно в родную деревню. Подходящие вещи у меня есть.

Я позвонил своей «наружке», рассказал о планах на завтра. В принципе, особо помочь они мне ничем не могут, но уведомить надо, а то некрасиво. Мне, дай бог, с ними еще работать и работать. Не по этому делу, так по следующему.

Если, конечно, действительно не произойдет конец света.

Поэтому на завтра ничего планировать не буду. Сейчас пара звонков, в том числе и Вадиму — надо же узнать как поживает страстный поклонник балета и балерин! — а потом домой, проверить и подготовить грим. Завтра вставать ни свет, ни заря.

…

— Войдите, — произнес Михаил Семенович.

Из окна сквозь шторы пробивалось утреннее солнце. В косых лучах плавали редкие пылинки. Слышались громкие голоса птиц. «Это вам не город», — подумал Михаил Семенович.

Он лежал на кровати, закинув руки за голову. Не спал, судя по всему, довольно давно, и понимал, что около закрытой двери в комнату стоит в ожидании его пробуждения человек.

Наверняка хочет сообщить что-то важное, поскольку явился в такую рань. Новость хорошая, иначе бы разбудил — приказ был именно такой, и горе тому, кто бы это не сделал.

Мужчина (лет сорока пяти, худощавый, с залысинами), потихоньку приоткрыл дверь, просунул голову, робко и вопросительно взглянув на Михаила Семеновича, произнес:

— Сегодня ночью Смирнов умер в своей камере.

Михаил Семенович несколько секунд безразлично смотрел на потолок, затем улыбнулся.

— Вот беда-то какая… жаль человека. Много полезного для нас сделал. Мог сделать еще больше, но, к сожалению, попал в тюрьму и начал угрожать тем, что много расскажет. А с чего помер?

— Сердечный приступ. Хотя подозревают еще и отравление. Еще пока неясно.

— А может быть сердечный приступ в результате отравления? — рассмеялся Михаил Семенович.

Человек позволил себе улыбнуться в присутствии начальника.

— Так и случилось.

Михаил Семенович снова рассмеялся.

— Вскрытие что-нибудь покажет? То есть, токсикологическая экспертиза или как она правильно называется?

— Нет. Тот, кто будет все это проводить, уже получил аванс.

— Отлично. Хотя какая разница, — потянулся на кровати Михаил Семенович. — Скоро всем будет ни до этого. Правильно я говорю?

— Абсолютно, — склонил голову мужчина.

— На стройке ведь все прошло хорошо?

— Просто идеально. Лучше, чем мы думали. Разумы двоих людей оказались закрыты, но третий поддался очень легко. Скорее всего, таких будет много. Артефакт сработал великолепно.

— А что полиция? И загадочные господа из комитета Имперской безопасности?

— Как нам сообщают, пока ничего. Прибывшие маги отыскали потоки темной энергии, но версии произошедшего слишком фантастичны для всех. Ждут, что скажет начальство. А оно будет согласовывать долго.

— Отличные новости, — кивнул Михаил Семенович. — Каждый день бы такие. У нас все получится. И очень скоро.

— Безусловно, — тихо поддакнул мужчина. — Разрешите идти?

— Да, идите. Появятся еще новости — сразу сообщайте мне.

…Проснулся ни свет, ни заря сам — за несколько секунд до того, как начал противно тренькать будильник. Я не позволил ему разбудить меня. Утреннее унижение от маленькой электрической штуковины меня благополучно миновало.

Порадовавшись первой за сегодня победе, спрыгнул с кровати, как гимнаст. Впрочем, почему первой — призраков сегодня ночью не было. Совсем, даже самого завалящего! Спал, как ночной сторож, в служебных обязанностях которого прописано «бодрствовать всю ночь», глубоким безмятежным сном!

Времени еще много. Поэтому не спеша позавтракал купленной вчера пиццей, заварил крепчайшего кофе и, отпивая его по глоточку, принялся придавать морде лица подобающие характеристики.

Для начала — крем. Надо стать куда более загорелым. Не знаю, где я работаю согласно легенды, но аристократическая бледность сейчас не нужна точно. У меня ее, правда, почти что и нет, но лицо должно выглядеть так, будто я целыми днями езжу по полям на тракторе.

Пять минут — и готово. Лицо, шея «включая декольте, гыгы», кисти рук приняли не очень здоровый загорелый оттенок. Ну да, вечерами я частенько выпиваю. А как еще расслабляться после работы, скажите? Мы — люди простые, походам в библиотеки не обучены. Многие знания — многие печали, а вечерний стакан водки наоборот, вливает в тебя оптимизм.

Теперь парик. Надел осторожно, посмотрел в зеркало, помотал головой — вроде нормально. Не спадает. Теперь я стрижен почти что «под горшок». Не чересчур ли? Перестараться тоже нельзя. Не, сойдет.

Потом усы «а ля старший прапорщик» — и преображение закончилось. Практически идеально. Борода и черные очки не нужны. Не похож на себя совсем, да и Митя видел меня давно, уже должен был подзабыть.

Теперь одежда — видавшие виды джинсы с курткой, и я готов. Сумка с лямкой через плечо — последний элемент вхождения в образ. Теперь вызываю такси — и на вокзал. Верный «пятисотый» в оперативной кобуре, хорошо спрятан свободно висящей курткой.

…Утро, а народу уже много. Все куда-то едут. Хотя почему «куда-то», в большинстве случаев известно, куда. По домам после рабочей недели, если не удалось уехать с вечера, и на дачи.

А я вот дачи ненавижу. На меня выращивание укропа и крыжовника действует душераздирающе. Пробыть день на даче значит оказаться в депрессии. Скучно и уныло.

Я сидел в зале ожидания и делал вид, что дремлю. Это лишнее, но если уж шифроваться, то делать это по уму. Столько раз сотрудники наружки прокалывались из-за собственной безалаберности. Думали, что их никто не видит, но увы. По ту сторону фронта тоже не все дураки.

Звонок. В такую рань могут звонить только они — люди, наблюдающие за домом Мити.

Ишь ты, женщина.

— Мой уже ушел, — таинственно сообщила она. — Направился за город. До вечера не вернется, приезжай ко мне быстрее, я вся горю.

— Да, дорогая, — ответил я. — Как это здорово. Я уже на вокзале. Изнывая от нетерпения бегу в аптеку.

— Наберу тебе попозже, — сказала девушка и отключилась.

Отлично. Митя, как обычно, едет в свою сельскую лабораторию. На метро до вокзала недолго, скоро я его увижу. Мне надо будет сесть в один вагон с ним.

…Через полчаса Митя прибыл. О том, что он добрался до вокзала, сообщила мне все та же любвеобильная девушка, а через несколько минут я увидел его и сам.

Со времен первой нашей встречи не изменился ни Митя, ни его одежда. Все то же самое. Разве что взгляд стал гораздо напряженней. Неужели что-то идет не так? Или наоборот, все хорошо, но это тоже заставляет напрягаться?

Митя пошел сразу на перрон. Люди из «наружки» хотели отправиться за ним, но я велел им ехать домой. Не надо, это излишне. И так «вели» его от самого дома, а он по сторонам зыркает, может и напрячься, увидев одно и то же лицо и здесь, и около подъезда. Тут посмотрю за ним я. Ко мне никаких подозрений, я такой же пассажир, как и он.

Поэтому я вместе с другими людьми, потихоньку собирающимися садиться в электричку, отправился на перрон. Митя сел на одну лавочку, невзирая на стоящих рядом старушек, которым можно было бы уступить место, я — на вторую, поодаль, хорошо видя его боковым зрением. Пока все идет отлично.

В поезд сели мы почти одновременно, я только позволил ему пройти вперед, чтобы понять, с какого места его будет хорошо видно. Оказалось, что с любого — народу немного, и его затылок маячил прямо передо мной. Близко подходить я все-таки не решился, мало ли что. Митя явно нервничал. На лице возникала то улыбка, то мрачная гримаса, то злобный оскал. Какой-то ты неврастеник, Митя. Хотя какая мне разница. Я уже повидал всяких, меня ничем не удивишь и не напугаешь.

…Минуты поездки текли долго. Митя сидел, уткнувшись в телефон. Пройдя мимо, я даже смог рассмотреть, что он ни с кем не переписывается, а играет в какую-то игру. В принципе, обычное времяпрепровождение для пассажира. А из необычного было то, что он несколько раз поднимал голову и оглядывал весь вагон, словно пытался вычислить возможного врага. Я в такие секунды делал совершенно безмятежное лицо и тупо смотрел в окно.

Приехали. Вот она, наша станция. Митя быстро вышел из вагона, я за ним, стараясь не спешить, но и не отпускать его далеко. В прошлый раз он как-то магическим образом сумел испариться прямо из-под носа «наружки». Я в такое волшебство не верю, но надо быть готовым ко всему.

Здание вокзала — старое, двухэтажное, из красного кирпича. Митя — прямиком туда. Я — за ним, не очень понимая, что ему там надо, и что мне там делать, то есть чем заняться, чтобы он не заподозрил, что за ним идут.

Вариантов, кроме как начать читать расписание, у меня не осталось, а Митя, не сбавляя шаг, прошел зал ожидания и юркнул в служебную дверь.

Так. Очень интересно. Он, получается, свой на станции. Значит, и выйти отсюда он сможет как-то иначе, не через выход для пассажиров.

Я побыстрее покинул здание и стал прохаживаться поодаль. Отсюда видно почти все. И если Митя не овладел искусством телепортации, то мимо меня он не пройдет. Скорее всего, он прыгнет в какую-то машину, и мне надо будет запомнить номер, а потом, когда узнаю, где она ездит и на кого зарегистрирована, действовать по ситуации.

…Но Митя мимо и не прошел. Проехал. На велосипеде. Быстро промчался по дороге, ведущей сквозь село. Очевидно, в здании вокзала он договорился хранить велосипед.

И что же мне теперь делать.

Глава 21

Задохлик задохликом, а ехал быстро, уверенно, прям как спортсмен. Опыт, судя по всему, имеется. Митя свернул за поворот, я бросился глянуть, где он там, но его уже и след простыл.

Два варианта: либо он едет до лаборатории все так же на велосипеде, либо отъезжает подальше, а там пересаживается в автомобиль. В обоих случаях вычислить, куда он направился, очень сложно. За час езды на велосипеде можно уехать не знамо куда, а на автомобиле — тем более. Вдоль дороги за селом — густой смешанный лес с высокими деревьями. Дорога — тонкая ниточка среди него.

Я попробовал использовать «темное зрение», но толку от него не было. Если бы Митя шел пешком, другое дело, но велосипед следа практически не оставлял, а те крохи, что можно заметить, испарялись прямо на глазах. К тому же дорога была асфальтовой, хотя и старой, и машины по ней ездили. Прямо сейчас мимо меня прогромыхал огромный грузовик, обдав выхлопом солярки, словно облаком. В таких условиях мои способности почти бесполезны.

Что называется, приплыли. Я обругал себя последними словами за то, что не смог предусмотреть настолько простое развитие событий, но теперь делать было нечего.

Поезд назад в Москву шел через полчаса, и я отправился обратно на перрон. Вернусь домой, сяду в автомобиль и объеду окрестности. Может чего и замечу. Лаборатория, по идее, должна излучать ауру совсем не так, как деревенские домики — может, это меня и сориентирует. Что еще придумать, не знаю.

…Через два с половиной часа я был здесь снова, но уже за рулем. Надеюсь, гаишники не остановят, а то на свою фотографию с водительских прав я похож не очень. Не криминал, но объясняться не хочется.

Гаишники не объявились, но толку от моих поездок не было никакого. Деревень вокруг очень много. И больших, и маленьких, и цветущих, и загнивающих. Я проехал даже несколько заброшенных, поросшими травой, с черными сгнившими домами. Вот где надо снимать фильмы ужасов, никакие декорации не сравнятся. Аура смерти и разрушения клубится здесь черным туманом и зазывает к себе. Приходи, уставший путник, ложись спать и умри вместе с нами.

Может, туристический маршрут организовать, заработать денег? У вас все хорошо, вы не в депрессии и уверенно смотрите в будущее? Тогда мы ждем вас! Три дня поездок по заброшенным селам, и вы станете другим человеком! Мрачным и нелюдимым! Звони прямо сейчас! Действует система скидок!

Шутки шутками, а делать что-то надо, причем быстро, иначе события на стройке повторятся, и не раз. И, возможно, во все большем масштабе. А для чего эти ублюдки хотят использовать собранную темную энергию — только догадываться.

А вдруг, именно они и сообразят ту самую дыру в реальности, через которую наш мир соединится с астральным, и настанет конец света, о котором говорила Майя? Подумав это, я поежился. В принципе, несмотря на невероятность, все сходится.

И я ничего не могу сделать.

Полиция будет раскачиваться не знаю сколько.

Неужели нет выхода?

Нет, есть. Но выйдет ли что из этого — неизвестно. Очень рискованно.

Когда Митя поедет назад, поймаю его, затащу в лес, и, угрожая расправой, расспрошу обо всем. Может сработать, а может и нет. Понять, что в голове у безумных ботаников, невозможно. Логика здесь бессильна. Митя — псих с манией величия, презирающий людей и готовый абсолютно на все. Такие или раскалываются на первой же минуте, или молчат, как еретики в лапах испанской инквизиции.

Если случится второй вариант развития событий, то для меня все станет очень плохо. С точки зрения закона то, что я хочу сделать, квалифицируется статьей «похищение человека», и тюремное заключение по ней будет долгим. Да и мафия колдунов ждать моего выхода на свободу не будет.

Увы, других способов нет. Если ничего не получится и Митя напишет на меня заявление, начну все отрицать, хотя положение мое окажется шатким. В таких случаях дела обычно возбуждают и выходят в суд на арест под предлогом того, что подозреваемый может скрыться или оказать воздействие на свидетелей и потерпевших. В моем случае это окажется чистой правдой. Да, я могу сделать и то, и то. Запросто.

Возвращается, кстати, Митя уже сегодня. Из «наружки» сообщили, что последние дни у него такой график — утром туда, вечером — обратно.

В восемь часов вечера отходит от станции электричка — на ней Митя планирует приехать в Москву. Увы, его планам сбыться не суждено.

Я вдруг почувствовал злость. Какие же ублюдочные правила игры. Чтобы спасти людей, надо нарушить закон и рисковать жизнью и свободой. А жаловаться в полицию на тебя будет преступник, который так или иначе причастен к убийствам на стройке и кто знает к чему еще.

Может… если Митя заартачится… просто-напросто закопать его в лесу, и все? Чем ситуация отличается от той, когда меня встречал на лестнице убийца? Митя не лучше него. А может, и хуже с сотни раз. Ну и где я неправ?

От таких мыслей аж подурнело. Нет, хладнокровное убийство не по мне. Нельзя так. Наверное.

Поэтому буду притворяться, угрожать, может даже сделаю больно. Но на этом все. И будь что будет.

…

…Михаил Семенович встал из-за стола и подошел к окну. Аккуратно отодвинув занавеску, он посмотрел во двор, в котором виднелись две глубокие черные ямы.

— Как он? — спросил Михаил Семенович, повернувшись к стоящему посреди комнаты Алану и указав подбородком на яму.

— Очень хорошо. Лучше чем мы думали. Намного.

— Слушается?

— Да. Беспрекословно. Вчера и сегодня испытывали целый день. Никаких проблем.

— Замечательно… получается, технология полностью освоена?

— Да, — кивнул Алан. — Конечно, не всех пойманных бомжей удается превратить, но половина сейчас получается. Четверо уже готовы, еще четверо на подходе. Проверен до конца, правда, только один, но это дело недолгое. Можно обойтись даже без специалистов.

Михаил Семенович улыбнулся.

— Молодец, смотришь в самую суть проблемы… Этот, из лаборатории, как его…

— Митя, — подсказал Алан.

— Да, Митя… он здесь?

— Конечно. Ходит гордый и счастливый оттого, что у него все получилось. Бормочет, что он гений, когда его никто не слышит. То есть когда он думает, что его не слышат.

— Он меня очень беспокоил и раньше, а сейчас — тем более. Я опять видел его с телефоном — не знаю, включенным или нет, но тем не менее. Как ты говорил, мы можем обойтись без специалистов?

— В принципе, да. Все, что нужно делать, нам известно. Из чего приготавливать химические вещества, как их применять, как контролировать гомункулов и созданных из пленников существ — абсолютно ясно. Даже гомункулов мы можем делать, а изменить человека оказалось еще проще. Плюс ко всему, я прикомандировал к Мите двух людей и велел все записывать. Они, хоть и вчерашние крестьяне, в генетических опытах разбираются теперь чуть ли не хуже него.

— А этот… Вадим… колдун… который собирал энергию на стройке… он как? Какое твое мнение об этом человеке?

Алан пожал плечами.

— Еще один наемник. Но любит деньги и власть. Никуда от нас не денется, тем более, что ему рассказали, какая жизнь начнется у нас, если все получится, и он в восторге. На стройке он сделал все просто идеально.

— Тогда, наверное, делаем так… Митя уезжает сегодня вечером?

— Да. Все как обычно — мы подвозим его на машине до дороги, затем он пересаживается на свой велосипед и крутит педали до станции.

— Измененный готов полностью?

— Да, так точно.

— Ну тогда действуем следующим образом. Выпускаем его… и пусть он встречает этого придурка велосипедиста. Приказ — убить и затащить глубоко в лес. Потом вернуться.

— Я все понял. Отправить людей контролировать существо?

Михаил Семенович закрыл глаза и молчал с полминуты.

— Сейчас я скажу неожиданную для тебя вещь… Нет, никто не должен быть рядом со зверем. У нас уже получалось что-то такое, хотя и со скрипом… ну а теперь все должно пройти гладко совсем. На следующий день пусть съездят люди и закопают тело, а до этого — все пусть сидят на базе. Народ должен видеть, каких успехов мы достигли.

Алан снова наклонил голову.

— Ясно. Сейчас же отдам приказ.

— Да, идите.

….

…Место для засады я выбрал неплохо. С обочины видна вся дорога целиком. Не проедет Митя мимо. Никак не проедет. Другие дороги к селу и к станции есть, но на велосипеде по ним лучше не ездить — ямы и колдобины такие, что если даже не упадешь, то пробираться придется с черепашьей скоростью. Поэтому Митя будет здесь.

Единственная проблема, которая может возникнуть, заключается в том, что он может не остановиться, даже когда я скомандую ему с револьвером в руке. Есть такие люди, у которых не укладывается в голове то, что могут получить пулю, поэтому Митя может просто-напросто попробовать меня объехать или повернуть обратно.

В таком случае я буду действовать очень просто — выстрелю по колесу. Навыков, чтобы попасть, у меня хватит, так что полетит господин велосипедист со своей железной лошади кубарем. Потом мне придется в одну руку схватить его, в другую — велосипед, и все это затащить поглубже в лес для допроса с пристрастием.

Печально, если в этот момент мимо поедет какой-нибудь автомобиль, но они здесь редки, а мне на все нужно полминуты. От населенных пунктов я далеко, выстрела не услышат, а даже если и услышат, то не обратят внимания. Мало ли, какой охотник или браконьер тут лазает.

Номера на машине я затер грязью — прием старый, простой и эффективный. Пользуются им и жулики, и полиция. Надеюсь, гаишники здесь не окажутся, а то у них глаз наметан.

…Сидеть в засаде скучно и тяжело, хоть я и привык. Время течет медленно. Поиграть на телефоне нельзя — можно проморгать клиента. Поэтому пялюсь во все глаза. По старой привычке всегда возил в багажнике бинокль — он был нужен раз в год но сейчас как раз такой случай.

А потом раздался телефонный звонок, и скуку сняло как рукой.

Оперативник с ОСБ.

— Смирнов умер в своей камере, — коротко сообщил он, даже не поздоровавшись.

— Как⁈ — я чуть не выронил телефон, хотя удивляться было особенно нечему.

— Вот так! Полагаю, отравление, хотя пока что экспертиза ничего не нашла.

— И кто его отравил?

— Не знаем… — сказал полицейский. — Подозреваемых тьма. Проблема в том, что кормили его из общего котла, как и весь коридор, но больше не умер никто. Конечно, тот кто раздавал еду — первый подозреваемый, но по поведению очень не похоже. Да и полиграф ничего не показал. В общем, какая-то чертовщина. К тому же, если не обнаружится яд, розыски будут прекращены — в возбуждении уголовного дела будет отказано, потому что сердечный приступ.

— Кто-нибудь в это верит?

— Нет, конечно. Но официальное заключение не перепрыгнешь.

— Если одна лаборатория не нашла, то надо отправлять в другую!

— Эх… — протянул осбэшник, — давно ты в полиции работал, подзабыл уже многое. Зачем лишняя головная боль? Умер от естественных причин — и отлично, не надо никого искать. Отчитаться о проделанной работе, то есть, по поводу обезвреживания особо опасного преступника в погонах можно и сейчас — никто ж не виноват, что он не дожил до суда!

Я вздохнул.

— Все понятно. А то, что в тюрьме работает кто-то, выполняющий заказные убийства для мафии, никого не интересует?

— Ну почему… интересует. Наверное. Должно во всяком случае интересовать тюремщиков… вот пусть они там и занимаются. У них есть своя собственная безопасность, все по-взрослому. Есть над чем призадуматься, если они, конечно, захотят это делать.

— Я сталкивался с ними по работе несколько раз. Бездельники и идиоты. Должности в ОСБ считаются блатными, и сидят там одни детишки уважаемых пап.

— Абсолютно согласен. Увы, я этот вопрос решить не могу. Его, наверное, никто не решит, кроме Императора, а у него уйма более важных дел. Так что счастливо. Позвонил просто тебя проинформировать. Теперь тебе не придется выступать свидетелем на суде, отбиваться от каверзных вопросов адвокатов. Ты рад?

— Безумно, — мрачно сказал я. — Вне себя от счастья. Ладно, пока. Если что, звони, пожалуйста.

— Договорились.

Вот это новость. Хотя удивляться нечему совершенно. В нашем мире деньги решают многие вопросы, и с так называемыми правоохранительными органами — тоже. Много знал Смирнов. Очень много. И, возможно, решил шантажировать бывших друзей — мол, принимайте меры, чтобы я если не вышел, то получил по минималке, то есть самые тяжелые статьи были сняты. А иначе я все расскажу.

Но, к несчастью для, него, тут как раз деньги не властны. Чтобы народ не бунтовал и не сомневался во власти, ему периодически кидают кости — вот, дескать, полюбуйтесь, как мы боремся с коррупцией! Без этого никак. Таковы правила игры. Будь Смирнов не в погонах, можно было бы «что-то порешать», но здесь уже началась политика.

Поэтому и приняли господа преступники более простое решение — ликвидировать Смирнова. И как ловко, черт побери… Никто не отравился, кроме него. В том, что было отравление, сомнений нет. А еще похоже, что договорились с экспертизой, чтоб та ничего не нашла. Мда, не один Смирнов в той банде мог заносить деньги в полицию.

Кстати я, если меня за что-то задержат (да хотя бы за нападение на лаборанта Митю), попаду в тот самый изолятор. И ничто не помешает кое-кому подбросить мне в еду тот же яд. Очень невесело. Но отступать нельзя. Слишком поздно. Где там бинокль, надо посмотреть, не едет ли кто? Что это за точка на горизонте?

Автомобиль. Старый, кого-то из местных. С кучей наклеек, в деревнях такое любят. Но он мне не нужен. Велосипедист — другое дело.

…Как заявляет китайская поговорка, если долго сидеть у реки, то рано или поздно мимо проплывет труп твоего врага. В моем случае тоже произошло что-то подобное. Только я не у реки, дожидаюсь не трупа, а живехонького велосипедиста, который не плывет, а едет, и врагом его язык назвать особо не поворачивается… так, дурачок-неврастеник, которого обиды и амбиции отправили не в ту сторону…

Но это неважно. Едет! Крутит педали. Окажется поближе, и я выпрыгну из машины. На дороге, кроме нас с Митей, никого, и это хорошо.

Так… приближается… почти рядом…

Я распахнул дверь, выскочил на середину дороги и направил револьвер в Митин лоб.

— Стоять! Слезай с велосипеда, иначе застрелю!

Не стал Митя артачится и рисковать. Остановился, как вкопанный. Даже почти упал. Поднял руки над головой, как военнопленный, и забормотал:

— Забирайте все! У меня есть кошелек, часы… все берите, только не стреляйте, пожалуйста!

Принял, значит, за грабителя. Но для меня это плюс.

К счастью или к сожалению, Митя, твое барахло меня не интересует, поэтому я подошел, поднял свободной рукой велосипед и махнул стволом по направлению к лесу.

— Иди.

Митя перепугался еще больше.

— Не надо! Пожалуйста! Зачем в лес? Я все отдам и так! Не надо меня убивать!

— Слушай, что тебе говорят, и все будет хорошо, — сказал я. — Иначе — стреляю.

— Я понял… — последовал обреченный ответ, и Митя, озираясь, поплелся к лесу, благо до него было всего несколько шагов.

Зайдя за деревья, он остановился и умоляюще посмотрел на меня.

— Или! — произнес я, стараясь придать голосу как можно больше злобы. — Когда скажу, тогда и станешь.

Мы углубились за деревья метров на пятьдесят. Я отбросил велосипед и скомандовал:

— Садись вон на то поваленное дерево и начинай отвечать на вопросы. Твой кошелек меня не интересует.

Митя вытаращил на меня глаза.

— Кто вы? Вы от Михаила Семеновича?

— Тебя не должно волновать, кто я. И спрашивать ты сейчас ничего не должен. Вопросы оставь мне и отвечай на них быстро и не задумываясь, если хочешь выйти из этого леса.

Глава 22

— Я все скажу! — умоляюще произнес Митя. — Только не стреляйте, пожалуйста!

— Узнаешь меня?

— Нет… — удивился Митя. — А мы раньше встречались⁈

— Это я так спросил, мало ли что… Ты не мог меня раньше видеть, хотя я следил за тобой. Расскажи, откуда ты едешь.

— С деревни, — пожал плечами Митя. — От родственников.

— А, от родственников… — кивнул я. — И как же их зовут?

— Тетя Зина и дядя Никита, — не моргнув глазом, сообщил Митя. — Я к ним частенько езжу помогать по хозяйству.

— Как интересно, — нахмурился я. — А где ты работаешь?

— В Москве, в научно-исследовательском институте. Компьютерщик. Нас там таких много!

— Компьютерщик, значит, — согласился я. — Понятно. У меня для тебя плохие новости, господин компьютерщик.

Я шагнул у Мите, схватил его за плечо и швырнул на землю. Когда он упал, пинками перевернул его так, чтобы тот оказался лежащим на животе, после чего встал ему на голень.

Если кто не знает, боль — адская. Так в нередко полиции обращаются с задержанными, когда те не хотят выдавать подельников или как-то еще мешают раскрывать преступление.

Митя заорал и начал извиваться, как червяк, но я по прежнему давил ребром стопы ему на голень. Миндальничать с этим ублюдком желания не было никакого. Говорить правду он не стал с самого начала. Значит, не скажет ее и в дальнейшем. В лучшем случае будет юлить, что-то утаивать… Поэтому надо расставлять акценты с самого начала. Слишком многое на кону, чтобы жалеть Митю.

— Так где ты работаешь на самом деле? — мрачно спросил я, немного ослабив давление.

— В… генетической лаборатории… — прошептал Митя. Его глаза были расширены от боли.

— Вот это уже лучше. А откуда путь держишь?

— Меня убьют, если я тебе скажу — простонал Митя. — Ты сам все знаешь!

— Кое-что знаю, кое-что — нет, — с деланным спокойствием сказал я. — Поэтому и спрашиваю.

Я слез с его ноги. Митя перестал стонать, сел на землю и схватился за голень.

— Ты полицейский, — проговорил он. — Только они так делают.

— Откуда ты знаешь? На воришку или грабителя не похож. А что бы не говорили про полицию, там не церемонятся только с такими.

— Попадал… однажды…

— За что?

— Девчонка начала кричать… соседи полицию вызвали. И меня отвезли в отдел. Дал денег — отпустили.

— Привел к себе девушку и избил?

— Не совсем так… но похоже… — отвернулся Митя.

— Это все лирика, — сказал я. — Не имеющая отношения к тому, зачем я здесь. Рассказывай, откуда ты путь держишь. Одно неправильное слово — и будет опять очень больно. А несколько неправильных… Я человек нервный, могу не сдержаться и оставить тебя здесь. Закопанным в землю.

Митя посмотрел на меня долгим взглядом. Наверное, думал, действительно ли я могу хладнокровно убить человека. Решил, что да, потому что ответил:

— Из Ямы.

— А что такое Яма? Странное название. На карте такого не видел.

Митя помолчал.

— Место. Его так называют. Свои.

— Свои?

— Да. Те, кто там находится. Работает или чем-то еще занимается.

— Деревня?

— Ну… да. Не совсем, — сказал он, глядя в сторону. — Хотя можно и так сказать.

А потом поднял глаза на меня.

— Я понял, кто ты.

— И кто же?

— Детектив… который посадил Смирнова. О тебе говорили. Ты конченый псих. Ненормальный.

…

Михаил Семенович подошел к краю круглой зияющей из земли ямы. Гладкая, с ровными краями и диаметром метра в два с половиной, она словно излучала ужас и темноту. Рядом с ней лежала деревянная лестница, сделанная из толстых бревен. Длинная, метров в десять, и прочная, причем излишне — чтобы выдерживать человеческий вес, такие перекладины не нужны.

Внизу находился явно не человек. Рассмотреть его в темноте было тяжело, но судя по тяжелому дыханию и шорохам, существо скорее напоминало огромную обезьяну.

Михаил Семенович улыбнулся.

— Вот видишь, — негромко сказал он существу, — все закончилось для тебя хорошо. Кем ты был раньше? Жалким бомжом, для которого счастье — переночевать в тепле на вокзале. Маленькая бессмысленная жизнь. А теперь ты стал другим. Если бы ты сейчас встретил в лесу тот полицейского, который выбрасывал тебя на улицу… Хахаха. Ты послужишь великому делу. Мы изменим этот мир. Он станет другим… В нем не будет места слабакам… да и тем, кто пойдет против нас. Мы создадим новую Империю. Чистую. Великолепную. Суровую. Перед ней преклонятся все. Все большое начинается с крохотного первого шага. И с твоего тоже. Выполни сегодня то, что тебе велят, и заслужи мою благодарность.

Существо, сообразив, что с ним разговаривают, зарычало. Но в рычании не было злости. Похоже рычат некоторые собаки, довольная тем, что хозяин обратил на них внимание. Монстр даже попытался залезть наверх по гладкой земляной стене, но сорвался и упал вниз. Падение ему не повредило. Он снова начал негромко рычать, посматривая на силуэт человека на фоне светлого неба.

Понимал он человеческую речь или нет, сказать сложно, но то, что кое-чем он догадывался, было ясно.

Михаил Семенович еще раз всмотрелся в темноту и ушел. К яме подбежало двое людей. Они с трудом подняли лестницу и начали опускать ее вниз. Затем к ним подошел еще один. В руках у него находился металлический прибор, напоминающий огромный пульт от телевизора, а поверх спортивной вязаной шапочки были намотаны медные провода.

Наверное, для передачи мысленных приказов какому-то живому существу.

…

— И что же говорили? Наверное, только хорошее?

— Хорошее, как же… Говорили, что тебя бережет сам дьявол.

— Гм. А я думал, что это вы ему поклоняетесь.

— Какие глупости, — рассмеялся Митя. — Дьявола не существует. Хорошее и плохое слито воедино, и одно от другого не отделишь.

— Обычно так говорят те, кто хочет оправдать себя, — я прекратил философскую дискуссию в зародыше. — А что еще говорили?

— Что ты владеешь магией. Скорее всего — темной.

— О как. А еще?

— Я начальству много вопросов не задавал. Хочешь жить — меньше знай. Смирнов знал много… но сегодня сообщили, что он умер в тюрьме. Я не хочу, чтобы со мной случилось что-то такое.

— Отчего же он умер?

— Откуда мне знать! Я с теми, кто руководит Ямой, не настолько близок…

— Ладно, это все лирика. Рассказывай, чем ты занимался в так называемой Яме.

Митя помолчал, потом нехотя ответил:

— Тем же, чем и в Москве… создавал живых существ.

— Гомункулов?

— Не только… они особо не нужны. Их и в городе полно. Есть твари побольше и пострашнее.

— Измененные люди?

— Да, — почти с истерикой ответил сидящий на земле человек. — Да, ловили бомжей, алкоголиков и прочих, затем делали из них странные существа. И я делал! Даже так скажу — без меня бы ничего не получилось! Это в лаборатории меня считали не от мира сего, а там дали полную свободу! Попросишь один ингредиент — пожалуйста, через два часа он у тебя! И никто не смеялся, не говорил, что ничего не выйдет, что так нельзя!

— А людей было не жалко? Тех, кого изменял?

Митя криво ухмыльнулся.

— А зачем они нужны? Какая от них польза? И дело даже не в том, что они бомжи… все люди делятся на тех, кто имеет право изменять мир, пусть даже проливая кровь, и на тех, кто слепо идет туда, куда ему скажут!

— Понятно, — кивнул я. — Ничего нового в этой теории нет. Кто только ее не повторял. А этот… маг огня… ты знал его? Он тоже занимался выращиванием человекообразных тварей. Правда, мелких. Зато понаделал их много.

— Он пришел к нам не так давно. Не знаю, как его нашли. Но особой пользы от него не было. То, что знал он, знал и я, только я пользовался наукой, а он — магией. И он был очень неприятным человеком. Высокомерным, мрачным. Он не подчинялся Михаилу Семеновичу. Ему давали поручения и платили за них деньги. Когда он погиб, все были почти довольны. Это ты его убил, да?

— Тебя не должно это интересовать, — поморщился я. — Что бы с ним не случилось, он свою судьбу нашел. Теперь скажи, кто такой Михаил Семенович.

Митя, облокотившись на руку, сдвинулся по земле ко мне поближе.

— Ты понимаешь, что они меня убьют, если я расскажу?

— Прекрасно понимаю. Но они тебя убьют и за то, что ты уже сказал. А еще тебя могу запросто убить я. Ты сам говорил, что я псих.

Митя замолчал. По его лицу я понял, что он размышляет, и не стал торопить его. Пусть хорошенько подумает. Но если придет не к тем выводам, то пусть не обижается. Его хозяев надо остановить любой ценой. Да и с Митей у меня, по большому счету, есть и личное — к нападению гомункула на лестнице он так или иначе причастен.

— Я сяду в тюрьму на десять лет или больше, — произнес Митя. — Если полиция узнает. Мне страшно. Боюсь и своих, и попасть под суд. Хотя я ничего не делал. Только работал над химическими веществами.

Врешь, подумал я. Ой, как врешь. Не верится, что людей изменяли без тебя, а ты ничего не знал. Это по меньшей мере! А что там еще происходило, можно только догадываться. И не десять лет тебе светит, а побольше. Организация ваша, как я понимаю, классифицируется по статье уголовного кодекса как «преступное сообщество», а там сроки до двадцати лет вплоть до пожизненного. И плюсом к этому пойдут еще и похищения с убийствами тех же бомжей (наверняка не один из них умер во время переделки). Но все это я пока говорить не буду.

— Если сдашь их, пойдешь как свидетель. Есть такая опция в праве. Осознал вину, раскаялся, пришел добровольно сдаваться. Следствие заинтересовано в том, чтоб был надежный человек, который будет давать показания. А для этого ему надо идти навстречу.

Но вот о том, что такие, как Митя, прекрасно дают показания и сидя в тюремной камере, я говорить не стал. Не тот он человек, с которым можно быть честным. А мне, повторю, нужны сведения любой ценой.

— У тебя там не все хорошо, — проявил проницательность я. — Ты там чужой. Работаешь на них, но тебя не любят. Для тебя главное — наука, а у тех людей другие цели. От тебя могу в любой момент избавиться. А когда станешь не нужным, то тем более.

— Может быть, — в очередной раз помолчав, произнес Митя. — Очень может быть.

— Давай так. Сейчас ты мне все рассказываешь, а потом мы едем в полицию, где ты пишешь заявление на этих людей, а затем еще одно — на обеспечение твоей безопасности. С этого момента ты начинаешь жить на конспиративной квартире, а под окнами у тебя дежурят вооруженные сотрудники. После судебного процесса у тебя будут документы на другое имя, и ты уедешь, куда захочешь. Даже пластическая операция возможна на крайний случай.

— Хорошо, — вздохнул Митя. — Договорились. Записывай или запоминай. Это секта. Они поклоняются какому-то артефакту. Он у них — что-то вроде бога. Что это — я не знаю, но что-то очень древнее. Меня к нему не подпускали — ты правильно сказал, что я для них чужой. И этот артефакт, как они говорят, может сделать что-то невероятное. Дыру в измерении или что-то такое. Притащить сюда тварей из параллельного, или, как его еще называют, тонкого, астрального мира. А то и часть этого мира целиком! Деталей не знаю, подробно мне никто не рассказывал. И после этого они приходят к власти. Не только в Империи, но и на всей планете. Это случится не завтра, но скоро. Может, через неделю, может, через месяц. А гомункулы и измененные существа нужны, чтобы собирать темную энергию, появляющуюся на месте убийств. От обычных смертей вроде такого не бывает, хоть я и не разбираюсь в магии.

Не знаю, как у меня получилось сохранить спокойствие от таких новостей. Все сходится. Все события, которые были связаны с этой бандой, и предсказание Майи. То, что раньше казалось странным, теперь стало логичным продолжением цепочки событий.

И конечно, конец времен, обещанный ассистенткой Альберта. На ее слова я не обратил особого внимания, но теперь они обрели плоть.

Все сходится, хотя лучше бы не сходилось.

Значит, пора останавливать тех людей. Любой ценой. Абсолютно любой. Если полиция поверит Мите, будет очень хорошо. Если нет — мне придется все делать самому. Как — не знаю, но как-то надо.

— То есть, у вас там лаборатория.

— Да, — кивнул Митя. — Можно и так сказать.

— А где она? Около какого села?

Ответить Митя не успел. Кусты в десятке метров от него будто взорвались и оттуда выскочил монстр.

Почти вдвое выше человеческого роста, хотя судить об этом было сложно, потому что он бежал, опираясь на передние лапы. Или, вернее, на руки, так как он все-таки походил на человека. Когда-то у него была не серая кожа, пальцы не заканчивались чудовищными когтями, а лицо не напоминало обезьяний оскал.

У меня были доли секунды на то, чтобы выхватить револьвер, и я воспользовался ими сполна. Как в замедленном кино я увидел свою руку, тянущуюся за пазуху и затем то, как она идет назад, сжимая черную рукоять «пятисотого». Увы, в этом фильме был еще и задний план, на котором монстр одним ударом когтей оторвал застывшему от ужаса Мите голову.

А затем он повернулся ко мне.

«Пятисотый» дернулся в руках раз, второй, третий… Первая пуля попала монстру в грудь, но даже этого хватило, чтобы он отшатнулся. Из-за этого вторая ударила его в плечо, зато остальные три угодили точно в лоб, раскроив череп.

Чудовище упало рядом с телом Мити, и, подергавшись в агонии, застыло.

Я спешно перезарядил револьвер, опасаясь, что может появиться второе существо, но в лесу было тихо. Магическое зрение тоже ничего не показало.

И что же теперь.

Митя мертв. Мертвее мертвого, если так можно сказать. Голова отлетела на несколько метров. Вон она, валяется под деревом. На глазах застыло изумленное и испуганное выражение.

Притащить ее к телу? Нет, не стоит. Пока лежит там.

Я подошел к монстру, перевернул его ногой с бока на спину. До чего же он тяжелый. Намного крупнее гомункула. И когти больше, и двигается быстрее. А когда-то эта тварь была человеком.

Я так и не узнал, где логово секты. Где она располагается. Не успел сказать об этом Митя. Очень жаль.

Дальше у меня два варианта: убраться отсюда подобру-поздорову, никому ни о чем не сообщая, или вызвать полицию. Если я захочу скрыть свое присутствие, то придется вырезать из тела монстра пули — потому что «пятисотый», перед тем как продавать, отстреливали и по картотеке найти меня две минуты. И даже без нее — во всей Москве, наверное, револьверов такого калибра и десятка не найдется.

К тому же со мной был телефон, а есть стандартная процедура фиксации телефонов, находящихся в округе места преступления. Я тут был один, причем долго. Сложить два и два сможет даже самый тупой полицейский.

Так что надо звонить. Смерть Мити на меня повесить не удастся, ее причина очевидна — вот она, лежит рядом, оскалив клыки. Моя вина разве что в том, что я, угрожая оружием, поволок Митю в лес, но заявить об этом сейчас некому.

Так что звони, Паша, и вызывай полицию. И сам не расслабляйся, а спрячься за дерево и следи за местностью — вполне могут заявиться хозяева этого существа. Не само по себе же оно напало, не по мотивам личной неприязни к Мите! Хотя, если он превратил человека в зверя, возможно и такое. Но узнать это будет сложно. Поэтому оставляй поле битвы и прячься за деревьями потолще. Такими, чтоб пистолетная пуля не пробила, и жди полицию.

Послушавшись своего совета, я сел под большую сосну и набрал номер дежурной части.

— Добрый вечер. Примите пожалуйста заявление. На меня напал в лесу огромный монстр. Мне удалось его застрелить, но он убил человека. Отнеситесь к этому, пожалуйста, серьезно. Я не пьян, и не употребляю наркотиков.

В обязанности дежурного, какую бы ахинею не несли ему по телефону, пререкания не входят.

— Сейчас приедет опергруппа и во всем разберется. Ждите.

— Поторопитесь пожалуйста, а то ночь не за горами.

Глава 23

Опергруппа приехала минут через сорок и состояла из одного человека — сорокалетнего местного участкового, человека с большими отвислыми усами. В принципе, чего-то другого я не ожидал — никого не прислать нельзя, а проверить, не пьян ли господин заявитель (то есть я) до состояния «белочки», проверить надо.

Настроен участковый был скептически, но при виде оторванной головы Мити и застреленного монстра весь его скепсис почему-то быстро улетучился. Волосы на голове наэлектризовались и вздыбились почти на метр, а глаза стали размерами с блюдце. Голос, такой суровый поначалу, видоизменился до фальцета. Не сталкивался полицейский с таким за все годы своей работы.

— Товарищ старший лейтенант, будьте внимательнее, — подлил я масла в огонь. — Есть большие основания полагать, что здесь может появиться еще один монстр.

Участковый вынул пистолет системы «Макарова», но полагаться на него не решился, достал телефон и заистерил, требуя немедленного и хорошо вооруженного подкрепления.

Все правильно. Пули «макарова», скорее всего, от лба монстра просто отскочат. Дульная энергия «пятисотого» превосходит табельное полицейское оружие более чем в десять раз. А учитывая больший диаметр пули и вес, эффективность моего револьвера еще больше.

Участковый, ежеминутно вытирая со лба пот, занял место рядом со мной за деревом, во все глаза разглядывая местность в ожидании там никого не увидеть. Сидеть в засаде нам долго не пришлось — сначала появилось несколько человек с местного РОВД, вооруженных гораздо серьезнее — автоматами и даже помповыми ружьями (что-то новое, когда я работал, такого в райотделах не видел), а еще через полчаса прибыли серьезные господа из Москвы — следователь, эксперты, кинологи с собакой (та буквально взбесилась, увидев монстра), несколько оперативников и парочка начальников отделов, один из которых был в форме с подполковничьими погонами (наверное, ответственный по какому-то Управлению сегодня, вот и пришлось наряжаться).

Он, что удивительно, оказался нормальным парнем. Мрачно оглядев все вокруг, обратился ко мне с предельно четко сформулированным вопросом:

— Объясни, что за хрень здесь происходит⁈

Я, насколько мог, объяснил. Не рассказал только о том, как тащил Митю в лес. Мол, мы договорились встретиться и поговорить, а там откуда ни возьмись мерзкое чудовище.

Но про секту рассказал все. Даже добавил много чего от себя, лишь бы полиция только взялась за поиски и как можно быстрее. Сообщил, что они воровали и изменяли людей, проводили какие-то непонятные опыты и по всей видимости стоят за происшествием на стройке.

Даст ли это эффект — пока непонятно.

Собаку попытались отправить по следу монстра, но ничего не получилось. По всей видимости, его лапы (ногами их называть было тяжело), оказались измазаны какой-то едкой дрянью, воздействующей на чувствительные собачьи носы.

Затем, откуда ни возьмись, в лесу появился Валентин Палыч. Вытащили его из дома по причине чрезвычайных обстоятельств. Не дали спокойно поужинать, посмотреть любимый остросюжетный сериал… поместили внутрь сериала живьем. Но оно и понятно, как тут без специалиста обойтись. К тому же, погиб их сотрудник. Через несколько минут приехал и начальник безопасности лаборатории. Глазами зыркает, револьвер в кобуре, кобура под расстегнутой курткой. Готов всех застрелить прямо сейчас.

Увидел меня Валентин Палыч, обрадовался. Хоть одна знакомая душа в темном лесу. А о том, что я попал в очередные приключения, как-то не подумалось.

Потом Валентин Палыч увидел порознь Митино туловище и голову. От зрелища профессору поплохело, ноги подогнулись, я едва успел его поймать.

— Доигрался… — бормотал он. — По-другому не скажешь. Сидел бы спокойно, работал, ни с кем не ссорился, и все было бы хорошо… но нет! Решил, что самый умный. Ну и где теперь его мозги? В трех метрах от тела, вот где!

— Что это за создание? — спросил я, когда Палыч попил воды и слегка оклемался.

— Переделанный, — пожал плечами тот. — Известное дело. Любой живой организм можно переделать. При помощи химии или магии. А если использовать и то, и другое — то совсем просто. Мы так не делаем, работаем с клетками, а не берем сформировавшиеся существа, но по сути это одно и то же. Но какое же страшилище! С ума сойти!

— Митя его сделал, — сказал я. — А потом тот его и убил. Вот она, судьба создателя.

— Так и есть, — согласился профессор. — Наказание за грех гордыни.

— Переделанные могут быть изначально злыми, или их нужно специально на это настраивать, как гомункулов?

— Могут. Эти — могут. Они сохраняют часть своей человеческой сущности. Видят ее, как во сне. И, хотя их интеллект становится почти на один уровень с животным, что-то они помнят… и понимают, что с ними случилось.

И тут раздался телефонный звонок. Вика. Вот уж, не ждал.

— У тебя все хорошо? — спросила она. — Я себе места почему-то не нахожу.

— Да… уже все норм. Хотя, не буду тебя обманывать, не так давно попал в рискованную ситуацию.

И я рассказал ей все, что случилось. Она слушала молча.

— Сейчас, повторю, все хорошо. Полицейских тут миллион, ходят, описывают, на такую толпу никакой зверь не побежит.

— Я приеду, — сказала Вика. — Дай свои координаты.

— Не надо, пожалуйста! — запротестовал я. — Мне ничего не угрожает.

— Тебя допрашивали?

— Нет еще. Но ничего страшного мне не грозит. Того человека не я убил точно. Адвокат мне, в принципе, не нужен.

— Я все равно приеду.

— Тогда я буду очень рад тебя видеть.

Не успел я отключиться, как подполковник сказал, что мне следует сейчас проехать в Управление по борьбе с организованной преступностью, где меня и будут допрашивать по факту случившегося. Об этом я сказал Вике.

— Через полчаса буду в Москве.

— Тем лучше, мне ближе ехать.

На том мы и договорились.

…Когда мы подъехали к Управлению, ее машина уже стояла там. Вика ждала меня около нее — вся красивая-красивая, в темных джинсах и такой же куртке. Полицейские, то и дело снующие в здание и обратно, увидев ее, замедляли шаг и поворачивали головы.

— Настанет когда-нибудь жизнь без тревог и опасностей? — спросила Вика, увидев меня.

— Когда-то я тебя об этом спрашивал, — ответил я. — Ты ничего не сказала.

— А теперь я задаю этот вопрос.

— Настанет. Непременно настанет. Мы еще соскучимся по приключениям.

Как я и говорил, присутствие Вики не было необходимым. Следователь (молодой парень лет двадцати пяти, капитан), оказался достаточно умен, чтобы понять мою непричастность к оторванной голове Мити, и ни о каком подозрении в убийстве речь не шла. Единственный щекотливый момент — как мы оказались в лесу. Я сказал, что Митя пошел туда добровольно, и безо всякого принуждения. Тут мне следователь поверил не особо, но доказать обратное невозможно (да и желание доказывать отсутствовало у следователя напрочь, не до этого, когда такое происходит). Час — полтора ответов на вопросы, и документ распечатан. Мы все в нем расписались, одну копию получил я, вторая осталась у следователя. Вике не пришлось говорить почти ни слова.

— Что вы будете делать? — спросил я у следователя, встав со стула и собираясь уходить. — Как искать тех, кто создал монстра и направил его? Очень реально то, что Митя, являясь специалистом, сам причастен к его появлению!

Следователь развел руками.

— Не могу ничего сказать. Случай очень необычный. Пусть начальство решает, я — просто исполнитель. Может, оперативники получат команду все обыскать, а может… все может быть. Территории там огромны — леса, болота и тому подобное. А чтоб сделать такое чудовище, нужен маленький подвал и штатив с капельницей. Профессор из лаборатории все очень красочно расписал.

— Потрясающе. Никто ничего не знает, а тем временем по округе могут бродить монстры и нападать на людей.

— На людей и волки могут нападать! — развел руками следователь. — Знаете, сколько от их зубов погибло народу в Империи за прошлый год? Но особого никто не боится. Как ходили в походы, так и ходят.

— Понятно. Всех благ.

— И вам не хворать, — кивнул следователь, откладывая бумаги в сторону.

— Нам надо быть очень осторожными, — сказал я, выходя из здания. — Они убили и Смирнова, и этого дурачка Митю.

— Тебе надо быть осторожным, — откликнулась Вика. — Я-то кто. Мелкая пешка. Адвокат, и ничего больше.

— Все равно, носи с собой пистолет и смотри по сторонам. Никаких посещений темных переулков.

Девушка вместо ответа открыла сумку и показала «браунинг».

— Все будет хорошо, не волнуйся.

Вика выглядела задумчивой. Казалось, будто она хочет что-то сказать, но не решается. Над Москвой опускались сумерки. Мы постояли несколько минут около входа, и вдруг Вика, будто решившись на что-то, хитро посмотрела на меня.

— Не хочешь кое-куда съездить?

Я немного опешил, но, как говорится, невероятным усилием воли взял себя в руки.

— Конечно, хочу? А куда?

— Тебе понравится! — загадочно ответила Вика. — Нельзя заниматься только работой.

— А это не больно? — произнес я, хотя мне, наверное, стоило помолчать.

— Абсолютно нет. Едем?

— Да.

Оставив свою машину под окнами Управления (здесь ей точно ничего не угрожает), я сел в Викин «БМВ».

Мы отправились за город. Выехали на окружную трассу, и понеслись по ночной дороге, обгоняя все автомобили до единого.

— Куда мы едем, если не секрет? — поинтересовался я через несколько минут.

— Увидишь, — засмеялась Вика. — Ты что, боишься?

— Ну вообще-то я парень смелый… — протянул я. — Боюсь только опасных женщин. Они непредсказуемы и коварны.

— Тут ты очень прав, — продолжила смеяться Вика.

Минут двадцать езды — и впереди показался лес. Дорогу преграждали ворота со шлагбаумом. Вика показала через окно сидевшему в будке сонному охраннику какой-то документ, шлагбаум поднялся и мы поехали дальше.

Все интереснее и интереснее, однако. округ среди деревьев замелькали редкие маленькие домики. На большом расстоянии друг от друга, совершенно не по соседству. Где же мы остановимся, думал я, но Вика продолжала ехать до самого конца дороги.

Тупик, но рядом в темноте ворота и высокий каменный забор. Вика нажала кнопку пульта, ворота разошлись и автомобиль оказался во дворике.

— Выходим? — спросил я.

— Ты очень догадлив, — загадочно улыбнулась Вика.

Домик был небольшим, одноэтажным, с остроконечной крышей. За ним виднелась река.

— Ты сняла дом? А что, отлично выглядит. И река рядом.

— Немного ошибся. Купила.

— Ничего себе, — восхитился я. Умеет Вика распоряжаться деньгами. Не то, что я.

Она открыла дверь ключом, мы зашли внутрь. Я почему-то ожидал увидеть следы ремонта, но нет — все было в идеальном состоянии. Три небольших комнатки, зал с камином, кухня оказались отделаны просто, но с изумительным вкусом. И совсем не мрачно. Не так, как рабочий кабинет Вики.

Еще одна дверь — большая, стеклянная — вела прямиком на реку. Спуститься по ступенькам вниз — и ты в воде.

Река была темной, почти невидимой. Луна спряталась за облаками, и ночь полностью вступила в свои права. Слева и справа виднелись редкие кувшинки.

— А теперь закрой глаза, — сказала Вика.

Я послушно зажмурился.

— Открывай, — через минуту послышался другой приказ.

Я оказался посреди колдовства. Река светилась тонким серебряным блеском. Кувшинки уже не казались черными пятнами на воде, а выглядели настоящими красными фонариками. Дом напоминал зачарованную избушку колдуна в далеком-далеком лесу.

— С ума сойти, — только и смог пробормотать я. — Что это?

— Иллюзии, — улыбнулась Вика. — Я купила парочку приборов, которые умеют их делать, и сама кое-чему научилась.

— Не придут люди посмотреть, что тут светится?

— Соседей поблизости нет. Да и снаружи это не видно — здесь стоит завеса темноты. Мы одни, можно ничего не бояться.

— А вообще, после такого тяжелого дня стоит поплавать. Вода уносит стрессы и напряжение, да?

— Шикарная мысль, — согласился я, чувствуя, как забилось сердце. Неужели возможно такое… не просто переспать с девушкой, которой долго и безуспешно добивался, а что-то большее. Просто человеческое счастье. Ведь не просто так она меня сюда привела. Не развлечься. Перед этим долго размышляла, не подпуская ближе, чем на расстояние дружбы.

Вика положила сумку и начала расстегивать рукава куртки.

На улице было светло. Не так, как тогда, в прошлый раз, на речке, когда с трудом угадывались очертания собственной руки. Я невзначай сделал шаг в сторону — площадка, на которой мы стояли, совсем маленькая, а я увидеть Вику. Смотреть, как она раздевается, и прыгает в воду.

Вика заметила это, слегка улыбнулась и согласилась с игрой — тоже немного отошла, чтобы полностью оказаться перед моими глазами.

Я замер, пока она не торопясь снимала куртку, брюки и все остальное. Оставшись абсолютно голой, она не спеша потянулась, снова улыбнулась мне и прыгнула в воду, разлетевшуюся мириадами сверкающих брызг.

Немного отплыв, Вика повернулась ко мне.

— Не разденешься — столкну тебя в реку и в таком виде. Но если стесняешься, могу отвернуться.

— Нет не надо. Ни сталкивать меня, ни отворачиваться, — пробормотал я, сбросил одежду и медленно залез в реку. Прыгать не хотелось. Пусть будет тишина.

Вика подплыла ближе и посмотрела мне в глаза. Долго и серьезно.

— Иногда, чтобы понять, что без кого-то ты не сможешь жить, надо некоторое время избегать его изо всех сил. Извини, пожалуйста. Я странная, да?

— Ты потрясающая, — ответил я. — Не будь мы странными, сейчас нас бы тут не было.

Дальше слова стали не нужны. Поцелуи, прикосновения, а затем Вика, держась за мою шею, обхватила меня ногами.

…

За окном стояла ночь. Лампа выхватывала из темноты лица сидевших за столом людей. Все неотрывно смотрели на Михаила Семеновича. Казалось, будто только что шло обсуждение чего-то очень важного, а потом почему-то пришлось замолчать.

Тот молчал. Вокруг лампы вились ночные мотыльки, отчего она отбрасывала странные тени. Пауза в разговоре явно затягивалась.

— Нас могут найти? — наконец спросил он.

— Могут, но это маловероятно, — ответил кто-то. — Слишком много придется обыскать.

— Может, нам закопать ямы и перевести существ в подвалы?

— В принципе, можно. Подвалы сделать не так уж и долго. Да здесь они и есть. Но если полиция пойдет ездить по селам, мы об этом сразу узнаем. Участковый нам сообщит. Деньги от нас он получает регулярно.

Михаил Семенович кивнул.

— Но все равно, готовьте подвалы. Ямы слишком заметны. Сколько у нас времени осталось до… начала главного?

— Надо еще два-три раза собрать энергию так же, как мы это сделали на стройке. При помощи гомункулов или созданных существ. Если задастся целью, это можно будет сделать и за день, но лучше не спешить. И к гомункулам сейчас отношение настороженное, они работают чуть ли не под прицелом. Хорошо бы дать людям расслабиться. Если надо, мы можем привезти сделанных существ куда-нибудь ближе к толпе, но технически это сложнее. Одновременно в разных местах не получится, артефакт у нас один.

— Тогда подождем некоторое время, — сказал Михаил Семенович. — Теперь еще один вопрос. Что делать с детективом? Как это вообще возможно, чтобы один человек мешал всем нашим планам?

— Он будет уничтожен в ближайшее время.

— Этого мало. Я хочу, чтобы с кем-то из его самых близких людей… случилось что-то ужасное. То, что хуже смерти.

— Есть способ, — произнес Алан. — Мы сделаем так, что детектив сам убьет того, кто ему дорог. Или наоборот, погибнет от его рук.

— Действуйте, — кивнул Михаил Семенович.

Глава 24

…Утром очень не хотелось расставаться, но у Вики сегодня судебные заседания. Закончатся они уже под вечер. Я к этому времени должен собрать вещи, чтобы перевезти их на ее квартиру. Подумав, мы решили что сейчас лучше будет жить у нее. Дальше — разберемся. Чтобы улучшить жилищные условия, деньги найдутся. Регистрировать наши отношения смысла нет, мы взрослые люди. Жизнь показала, что друг от друга мы не сбежим, даже если очень захотим, поэтому зачем пустые формальности.

Мы приехали в город, я забрал машину и отправился к себе домой. Ничего делать не хотелось. За полчаса собрал пару сумок — а большего мне пока не нужно, упал на кровать и отключился. Прошлой ночью спал мало. Для этого были очень хорошие причины. Следующей ночью, скорее всего, будет та же история. Как же это здорово.

Проснувшись, я позвонил разузнать, что с делом по убийству лаборанта. Как выяснилось, пока ничего. Сделали обыск в лаборатории (на его месте) и дома в поисках документов и вещей, которые могли бы пролить свет, но пока ничего не нашли. Вскрытие монстра произошло. Специалисты в шоке. Сейчас пробуют установить личность человека, которого изменяли, но это сделать очень трудно — И ДНК, и отпечатки пальцев крайне изменились.

На вопрос, когда начнется прочесывание местности в поисках лаборатории, ответа я не получил. Никто ничего не знает. На такое мероприятие должны дать добро господа генералы, но они пока чешут в затылке.

— Дождетесь, что произойдет еще одна бойня на строительстве, — сказал я следователю.

— Вы так говорите, будто это от меня зависит, — ответил он с легкой обидой и отключился.

Ладно, завтра займусь этим сам. Как — пока не знаю. Буду думать. Обычно я находил выход из затруднительных ситуаций, а значит, получится и сейчас. Но это случится завтра. А сегодня- продолжение вчерашней ночи. Мы с Викой очень соскучились друг по другу… так что пусть весь мир подождет.

Первое заседание должно закончится к обеду, и мы договаривались, что Вика мне позвонит. Мне хотелось пообедать вместе, хотя это, наверное, отвлекло бы ее работы. Однако пока телефон молчал. Я снова лег на кровать, положив его рядом. Прошло пятнадцать минут, двадцать — и ничего.

Забыла, что ли? Суд обязан был отправиться на обед. Обед — это святое. Вечером заседания могут сильно затянуться, но не днем.

Разволновавшись, я набрал ей.

Телефон отключен.

Очень странно. В суде разговаривать нельзя, но телефоны никто не отключает, просто ставят на беззвучный.

Неужели что-то случилось. По какому делу и у какого судьи пойдет процесс, Вика вчера мне говорила, поэтому я позвонил приставам и представился следователем одного из районных отделов Москвы. Те подтвердили, что заседание, как и полагается, к обеду благополучно завершилось. Тогда я осмелился задать еще один вопрос — проходила ли на заседание адвокат такая-то? Дескать, она должна была срочно ехать к нам, но что-то ее нет, не может начинать допрос.

Не было ее сегодня, ответил пристав. Не приходила, не появлялась.

У меня задрожали руки. Что все это значит.

Найдя номер в интернете, я набрал в ее коллегию. Там ответили, что со вчерашнего дня Вику не видели, на судебное заседание она не явилась по неизвестным причинам.

…Через минуту я выруливал со стоянки. Бежал вниз по лестнице, перепрыгивая через десяток ступеней. Еще через десять я выскочил из машины около Викиного дома. Он — за металлическим забором, ключа у меня нет, надо набирать в домофон, чтоб кто-то открыл, но я просто выломал дверь вместе с магнитным замком.

Вот ее подъезд. В нем, внутри стеклянной будки-аквариума, сидит, наверное, та самая женщина — консьерж, о которой мне говорила Вика. Мол, мимо нее и муха не проскочит. По ее лицу, кстати, похоже. На вид лет шестьдесят, крупная, мрачная, внешность злой учительницы математики в школе.

— Вы к кому? — сурово спросила меня она.

— Скажите, Вика, адвокат, сегодня не выходила? Вы знаете ее?

— Конечно, знаю! Как не знать! Я знакома со всеми жильцами в доме! Выходила, да. Еще утром, часов в восемь. За ней приехали коллеги по работе, трое мужчин. Точнее, не совсем по работе. Они были откуда-то со спецслужб.

— Почему вы их пропустили⁈ — крикнул я.

— А как я могла сделать иначе! — обиженно ответила женщина. — Они мне удостоверение показали! Там черным по белому написано — сотрудник полиции и Комитета Имперской безопасности!

— Как, в одной ксиве? — не понял я.

— Да, через запятую.

— Не бывает одновременно и полиции, и комитета, — сказал я, начиная понимать, что произошло. — Это две совершенно разные организации.

— По вашему — не бывает, а по моему — бывает! — надув губы, произнесла тетка. — Почему вы так плохо о них думаете? Ребята такие вежливые, обходительные. Вике, как они сказали, почему-то нехорошо стало в лифте, так они ее прямо на руках несли!

Я перепрыгнул через турникет и побежал наверх, к ее квартире. Наверное, они встретили Вику, когда она выходила и что-то ей вкололи. Не убили, а забрали с собой. Это точно связано с делом секты Смирнова и Мити.

Женщина что-то кричала мне вслед, но мне не было до этого дела.

…Вот этаж, на котором квартира Вики. Я начал смотреть магическим зрением.

Дверь закрыта. Около нее — аура беды. Пустая аура. Хозяйка уехала, и вернется ли…

И записка. Вставлена в щель повыше замка. Несколько слов крупным уверенным почерком.

«Не ищи ее, она сама тебя найдёт через некоторое время. Ты узнаешь ее. Она станет примерно такой. Не убивай ее, пожалуйста. А впрочем, решай сам».

И ниже — нарисованное карандашом изображение лица монстра, напавшего на меня и Митю.

Они похитили ее, чтобы изменить.

Я побежал вниз.

Прыгнул в автомобиль и, поворачивая ключ, одновременно набрал следователю, который вел дело по убийству лаборанта.

— Похитили человека, — сказал я. — Те люди, которые сделали монстра и заставили его напасть.

— Да уж, — ответил тот, — а откуда вы знаете, что это они?

— Похитили мою жену, когда она выходила утром из квартиры и оставили в двери записку.

Не прерывая разговора, я сфотографировал ее и переслал ему.

— Да, похоже… — согласился он. — Но не знаю, чем сейчас смогу вам помочь. Привязать похищение к делу о нападении я пока не знаю как. Формальных доказательств никаких. Вам нужно обращаться в районный отдел и писать заявление. Пропажей людей занимаются именно они. Вы, наверное, это знаете.

К сожалению, он прав. Знаю.

Моя машина остановилась около районного отдела, на территории которого находится Викин дом.

В окошке дежурной части — майор с обветренным лицом.

— Слушаю вас!

— Мне надо срочно написать заявление. Похитили человека.

Майор взглянул на меня уже с подозрительностью. Он работает в полиции не первый год, знает, как что бывает, а случаи похищения людей на самом деле очень редки.

— Сейчас к вам спустится наш сотрудник.

Пока я раздумывал, кому можно позвонить, ко мне подошел капитан в форме. Лет тридцать, спокойный, на вид неглупый. Голос вкрадчивый, рассудительный.

— Вы заявитель по похищению человека? Пройдемте со мной.

Мы поднялись на второй этаж в его кабинет.

— Расскажите, что у вас случилось.

Я рассказал обо всем и показал ему записку.

— Понятно, — вежливо кивнул оперативник, возвращая ее. — А девушка, которую вы назвали похищенной, кем вам приходится?

— Моя жена, — мрачно ответил я, понимая, к чему он клонит.

— Ваш брак зарегистрирован?

— Нет, гражданский.

— Видите ли… вы, конечно, можете написать заявление. Но дело в том, что для поисков человека это должен делать родственник или прямой свидетель похищения. А вы таковым не являетесь. Принять заявление я у вас обязан, но ход ему будет дан соответствующий. Извините, таковы жизненные реалии. Пусть приходит кто-то другой.

Я встал и вышел, хлопнув дверью.

…Позвонив нескольким своим знакомым в полиции, я убедился, что капитан прав. В принципе, я это знал и раньше. Родители Вики жили далеко от Москвы. О других ее родственниках я никогда не слышал, поэтому тут сделать ничего было нельзя. Да и пользы от заявления, в общем-то, не будет никакой. С моей стороны это просто жест отчаяния. Заявление сначала отлежится неделю-другую, затем оперативник поедет опрашивать тетку-консьержа, потом напишет запрос на предоставление копий материалов уголовного дела по нападению на лаборанта…

У меня нет столько времени.

Я в очередной раз прыгнул в машину и поехал на станцию, с которой Митя уезжал на велосипеде в лабораторию.

А что я еще мог сделать?

…Михаил Семенович снова стоял над вырытой в земле черной ямой.

— Что ты молчишь? — обратился он к находящейся внизу девушке. — Скажи что-нибудь. Попроси прощения, умоляй о том, чтобы тебя отпустили… Все так делали. Все до одного, кто к нам попадал.

Но в ответ не доносилось ни слова.

— Куда вы лезли со своим приятелем? Чего вы хотели? Остановить историю? Это ни у кого не получалось… не выйдет и у вас.

Михаил Семенович замолчал, надеясь, что Вика что-то ответит, но тщетно.

— Мне всегда было интересно, что чувствуют те, кто изменяется. Испытывают ли они ужас, отвращение, глядя на то, во что превращается их тело, или мозг становится другим первым. Я спрошу тебя, когда все начнется. Прошлых измененных мы накачивали наркотиками, чтоб они вели себя спокойно, но с тобой мы поступим иначе. Это будет справедливо. Твой друг много крови нам попил.

— А самого интересного ты еще не знаешь, — продолжил он, усмехнувшись. — Коль он оказался таким удачливым, убить его придется тебе. Ты выследишь его в своем новом обличье и разорвешь когтями на куски. А он будет знать, кто на него нападает. Поднимется ли рука стрелять в бывшую любовь?

Михаил Семенович отошел от ямы и жестом подозвал стоявшего неподалеку мужчину.

— Когда начинаем?

— День-два, — ответил тот. — Раствор будет — и сразу под капельницу ее. Сейчас у нас ничего не осталось, все потратили на других. Но мы сделаем все быстро.

— Очень хорошо, — похвалил Михаил Семенович. — А как у вас так ловко получилось ее поймать?

— На самом деле, очень несложно, — улыбнулся мужчина. — Около ее двери мертвая зона, видеокамера туда не доставала. Девчонка и выйти не успела, как мы ей сделали укол. Она обмякла, ну и потащили ее. А чем более дурацкая ксива, тем лучше впечатление она произведет на вахтеров. Мозгами-то они не блещут.

— Молодцы. Давайте пошустрее. Скоро нас ждут великие дела. И она, точнее, то, во что она превратится, нам очень поможет.

…Деревень, в которых могла скрываться лаборатория, была уйма. Я решил проверять их одну за другой. Ничего другого я сделать не мог. Медленно проезжал по улицам, затем останавливался и шел пешком, приглядываясь к домам при помощи магического зрения.

Там, где находится лаборатория, тьма должна клубиться, как дым.

Увы, ничего подобного я не видел. Зла и горя в деревнях много. Я видел его, ощущал кожей, но это было что-то другое. И никаких следов Вики. Мне казалось, что я смогу ее почувствовать.

Я ездил до самого вечера и ничего. Под конец дня я через одного своего знакомого вышел на начальника отдела местной полиции. Тот когда-то учился с ним на одном курсе института, и потом часто общался, поэтому разговаривать он мне разрешил очень откровенно. Я пообещал любые деньги за помощь. Они у меня были, в крайнем случае мог продать квартиру. Не может быть, чтоб никто ничего не знал о таинственной секте. В селах ничего скрыть невозможно.

Начальник отдела оказывался суровым жилистым мужчиной раза в полтора старше меня.

Я рассказал ему все, что случилось, открыто пообещав ему заплатить в любом объеме.

Он молча выслушал меня, посмотрел в окно и ответил:

— Извини, но ничем помочь не могу. Тут очень много людей. Сотни всевозможных контор — лесопилок, строительных, складов, и еще черт знает каких. Там стадо слонов можно спрятать, не то что человека, и никто не догадается.

Затем он посмотрел мне в лицо.

— И еще… Скажу честно, я боюсь. Происходят странные вещи. По деревням ходят непонятные слухи, народ верит во всякую лесную нечисть и думает, что настают плохие времена. У меня был заместитель. Отвечал за уголовный розыск. Парень молодой, прыткий, совал нос повсюду… Ставил коммерсантов на деньги, называя вещи своими именами.

— Убили его. Что-то утянуло под воду, когда купался. По факту смерти отказной материал, но все знают, как было на самом деле. И еще двое участковых погибло. Несчастные случаи по бумагам. А без бумаг — их убили. Тоже узнали что-то лишнее. Извини.

Я вернулся к автомобилю и поехал проверять местность дальше, но через пару часов остановился в каком-то селе осмотреться. Уже было четыре часа, день близился к вечеру. А вдруг никакой ауры над лабораторией нет? Наверняка ее можно скрывать при помощи магии… Но других вариантов у меня пока нет. И времени нет.

Заброшенный дом, около которого стоял автомобиль, выглядел странно. Он находился рядом с перекрестком дорог, отличался от других маленькими окнами и непонятным забором.

Забора, точнее, не было совсем. Были ворота, стоявшие перед домом, и все. На замке, все, как полагается, но какой смысл ими пользоваться, когда пройти мимо них можно запросто! А за домом — еще одни ворота, поменьше главных, ведущих с улицы, но тоже закрытых и к тому же обмотанных железными цепями.

Аура над домом — непонятная. Вроде и черная, но с примесью чего-то хорошего. Из окон будто чудовища выглядывают, но не слишком злые, скорее любопытные, хотя встречаться с ними на узенькой тропинке не следует.

— А кто здесь жил, не подскажете? — я обратился к проходящему мимо мужику в кепке с большим козырьком.

— Не местный? — или спросил, или поинтересовался мужик.

— Да, мимо ехал… стало интересно. Забор непонятный! И ворота.

— Матвеевна тут жила когда-то, — покрутив головой, ответил мой собеседник. — Но умерла. Точнее, вроде как умерла. Но не появляется тут давно. Ты лучше иди отсюда. Место здесь не особо хорошее. Мало ли чего.

— А что за Матвеевна? — уточнил я, начиная догадываться, о чем идет речь.

— Ведьмой была Матвеевна! — заявил мужчина, с опаской оглянувшись на дом. — Ведьмой! Настоящей, не то что эти, которые в Москве гадают на картах! И не как маги императорские, на которых противно смотреть! Вы только императору не передавайте, что я сказал!

— Хорошо, не буду, — кивнул я. — Зачем ей такие непонятные ворота?

— Дык она через них в другой мир ходила! — мужик развел руками, удивляясь, что я не понимаю таких простых вещей. — Особенно через те, что позади дома. Те вообще вели не знамо куда. Парадные — еще ладно, через них недалеко в темный мир, а вторые… Через вторые она и пропала. Как надоело ей жить, так и ушла в них, вечером попрощавшись. Не поминайте лихом, сказала, но если хочется, поминайте, мне это неважно. А через ближние она часто ходила и возвращалась. Не телом, душой, конечно. Тело Матвеевны в этот момент лежало на кровати, почти бездыханное. Помогала людям. Однажды соседский ребенок в лесу пропал, заблудился, так она смогла найти его через эти двери. А когда сама исчезла, так и тело пропало. Вот и гадают, действительно ли ушла целиком через ворота, они ведь только для души предназначены.

У меня застучало сердце.

— А что… так можно найти человека?

— Конечно, можно! — снова удивился мужик. — Там, в астральном мире, все не так, как у нас. Там аура близких людей видна, сияет, как фонарь в ночи! Матвеевна так говорила. А я сам не знаю, конечно. Но опасно в тех краях. Демоны и всякие твари. Только опытный человек может туда заходить и недалеко. Ребенок тут был, рядом, в нескольких километрах, оттого Матвеевна его и вытащила. А ежели б она далеко был бы, все! Быть ведьме съеденной за милую душу!

Я понял, что нужно делать.

Глава 25

— Альберт, возьми, пожалуйста, трубку! — шептал я, пока в телефоне раздавались гудки. Не дай бог окажется, что он куда-то уехал.

Секунды тянулись невыносимо, но наконец послышался голос Нечаева

— Павел, добрый день.

— Добрый… хотя не очень, — ответил я. — Альберт, ты мне срочно нужен.

— Хорошо, давай увидимся вечером! Я как раз буду у себя.

— Нет, через час или даже меньше. Я за городом, но я приеду. Пожалуйста, я объясню. Все очень плохо.

— Что случилось?

— Вика пропала. Точнее, ее похитили.

Альберт секунду молчал, потом сказал:

— Приезжай немедленно. Буду ждать. Помогу всем, чем смогу.

— Все, еду.

Я запустил двигатель, но перед тем, как тронуться с места, залез в бардачок посмотреть, на месте ли один предмет.

Да, вот он.

Нож, подаренный мне Дашей. Тот, который существует сразу в двух мирах — в нашем и в астральном.

Вдавив педаль газа до самого пола, я помчался в Москву.

— Это немыслимо, — говорил Альберт, покачивая головой. — Просто невозможно. Безумие, настоящее безумие.

— Тем не менее, я прошу тебя сделать это.

— Такого еще не было. Даже древние ацтеки так не поступали. А если и кто и пытался сотворить что-то подобное, то это был билет в один конец.

— Значит, мне суждено быть первым.

— Ты пойми меня пожалуйста. Что такое астральное путешествие — это когда ты выглядываешь за дверь, ну или в крайнем случае делаешь десяток-другой шагов от входа. При этом озираешься по сторонам и, чуть что, бежишь назад, чтобы вернуться в тело! А иногда можешь не успеть… ты же сам знаешь, как у меня погиб человек во время астральных экспериментов.

— А я пойду настолько далеко, насколько необходимо.

— Через всю Москву? Точнее, через ее астральную тень?

— Да, именно так. Ты сам говоришь, что я обладаю умением видеть ауру — след вещей или людей. Значит, там я смогу по нему пройти и найти место, где держат Вику.

— Немыслимо!

— Я хочу попробовать.

— Тебя убьют там через несколько минут. Те же твари, которые разрезали грудь Сергею, или какие-нибудь существа похуже. Там может быть все, что угодно.

— Со мной будет нож. Отобьюсь. А как все выясню, вернусь обратно. Если ты боишься юридических последствий, то давай я напишу расписку, что все делаю на свой страх и риск.

— Хорошо, — сдался Альберт. — Не надо ничего писать. Я отправлю тебя в астральный мир. В проклятое шаманское путешествие. Может, ты прав, и я бы на твоем месте поступил так же. Но шансы у тебя минимальны, если они есть вообще. Хотя след ты скорее всего найдешь. Он будет от того места, где ее похитили. То есть от двери квартиры.

Мы спустились в подземную комнату, где погиб Сергей, и я сел на его стул. В руке у меня был нож — тот, который я получил от Даши.

— Что мне делать?

— Ничего, — ответил Альберт. — Поскольку ты обладаешь «темным даром» и так хочешь попасть в другой мир, проблем не будет.

Он достал маленькие круглое зеркало в темной рамке и приказал:

— Смотри на отражение своих глаз.

…Зеркало медленно покачивалось перед моим лицом, а я видел свои глаза — уставшие, жестокие и злые. Успокойся, сказал я себе, и почувствовал, как тело наливается тяжестью. Вот так, правильно, добавил я, и глаза начали закрываться.

….Я очнулся за дверью особняка Нечаева. Первой мыслью было — меня что, выставили вон? Но потом, осмотревшись, я понял, что все немного не так.

Небо было кровавого цвета, по нему проносились темные тучи, над домами кружились стаи птиц. Ни одного человека на улице. Деревья стояли черные, высохшие, ветер гонял мусор и листву по улице. Кое-где виднелись брошенные автомобили. Некоторые фонари были повалены, окна в домах — разбитые, стекла давно осыпались. Вдали шла гроза — ветвистые молнии били в землю.

Окна особняка были заколочены. Дверь, однако, выглядела такой же, как раньше. Даже немного светилась. Наверное, в нее мне надо будет постучаться, когда захочу вернуться обратно.

Я находился в Москве. Точнее, в ее астральном отражении. В другом мире, который сектанты хотели соединить с нашим, чтобы получить власть.

Мое тело осталось таким же. Даже одежда ничем не отличалась от той, в которой я ходил. В правой руке я держал нож Даши. Он действительно последовал за мной в другой мир. А револьвер, увы, отсутствовал. Очень жаль.

Больше никаких вещей с собой. Хотя нет, в кармане — ключи от машины. Это очень хорошо.

Мой автомобиль находился за воротами. Я не стал заезжать внутрь, времени не было. На вид он отличался от других — вроде был целым. Интересно, может ли он здесь ездить. Если нет — придется идти пешком. Мне нужно добраться до дома Вики, чтобы увидеть след, оставленный похитившими ее.

Я сказал, что кроме меня здесь никого? Ошибся. Мимо не спеша брел сгорбленный старик. Одетый в лохмотья, длинные седые волосы развевались ветром, на горле — шрам, да такой, будто его голову пытались отрезать.

Старик тоже увидел меня. Повернул голову, криво улыбнулся и поманил к себе рукой.

Держа нож, я подошел ближе. Чего ждать — неясно, но не убегать же.

— Зачем ты здесь? — хрипло спросил старик.

— Так надо, — пожал плечами я.

— Это запрещенное место. Оно не реально, но и не иллюзия, не выдумка. Это хуже всего.

— Я уже начал догадываться.

— У тебя хороший нож. Сильный. Но он тебе мало поможет. Тут не место для людей. Уходи, пока не поздно. Не знаю, что произойдет быстрее — тебя убьют или ты сойдешь с ума.

— Не могу. Мне нужно кое-что узнать, — ответил я. — Только потом я уйду.

— Ты ничего здесь не узнаешь и никого не найдешь. А скоро появятся стражи. Они не любят посторонних.

— Кто такие стражи?

— Увидишь — сам догадаешься. Они похожи на людей… но не очень. Бойся их. Они подлые и безжалостные. Сначала они захотят узнать, что тебе нужно, а потом убьют тебя.

— Постараюсь сделать так, чтоб не убили. Спасибо за информацию, — сказал я. — Буду спешить.

— Все бесполезно. Ты ничего не сможешь сделать. Твое тело будет мертво. А ты останешься здесь, среди призраков.

— Так же, как ты когда-то? — промелькнула у меня мысль.

Старик засмеялся.

— Я чувствую, что скоро миры соединятся. Видишь? — он показал рукой на далекую бушующую грозу. — Это уже началось.

Он не спеша пошел дальше, а я побежал к своей «тойоте». Нажал на кнопку ключа, замок щелкнул, но залезть я не успел — над головой послышался страшный клекот и шум крыльев.

Птицы. Черные, похожие на ворон, но гораздо больше, и с огромными клювами. Они явно прилетели за мной.

Одна из тварей спикировала на меня. Я отпрыгнул, махнул ножом, и ее голова отделилась от тела. Хлынула кровь, птица заскребла когтями по асфальту.

С этой было покончено, но за ней должны последовать и другие. Я прыгнул на водительское сиденье, захлопнул дверь, и очень вовремя — еще одна тварь летела за мной, но промахнулась, и разбилась о центральную стойку между дверей, забрызгав окна кровью.

Интересно, заведется ли машина. Я вставил ключ, повернул, и двигатель отозвался ровным гудением. Отлично, можно ехать, тем более что пробок никаких. Все машины припаркованы к обочинам, большинство уже разбито. Как хорошо, черт побери.

…Пока ехал, видел то же, что и около особняка. Пустой город без людей. Изредка — бродящих по улицам чудовищ. Пару раз — странных собак с огромными головами, один — что-то, напоминающее высоченную обезьяну. На автомобиль, к счастью, они не обращали внимания.

А вот и Викин дом. Точно такой же, как в настоящем мире. Один к одному, почти без отличий. Но тоже пустой, с разбитыми окнами. На ее этаже горит кроваво-красный свет — там что-то случилось, это знак.

Я знаю, что. Выбравшись из машины и оглянувшись, я побежал в подъезд, сжимая в руке нож.

Место консьержа не пустовало. Только вместо строгой, но туповатой бабушки, доверяющей любому удостоверению, за стеклом сидело какое-то существо — огромное, с расплывшимся туловищем. Жаба. До, точно, она. Симбиоз человека и жабы. Увидев меня, существо что-то пронзительно закричало, но я не обратил на него никакого внимания и побежал наверх по лестнице. Жаба вроде осталась на месте, да она и не пролезла бы в двери.

Вот и нужный мне этаж. Кровавый свет доносится аж до лестницы. Мне кажется, я знаю, что он означает.

Я зашел в коридор, около двери Вики, и увидел стоящее там существо.

Оно походило на человека, на было гораздо выше, с вытянутой клыкастой мордой и покрывающей тело чешуей. Рептилия, вставшая на задние лапы. Я схватился за нож. Черт с ним, с этим созданием. Где астральный след похитителей Вики?

— Кто ты? — спросило существо.

— Какая тебе разница, — невежливо ответил я. — Куда ушли те, кто схватил девушку?

Существо изобразило что-то вроде смеха.

— Я знаю тебя. Ты Павел, детектив из внешнего мира. Ты пришел сюда, чтобы найти свою подругу. Но ты не должен был этого делать. Ни одно живое существо не имеет право появляться здесь. Это нарушит баланс, разорвет пелену, скрывающую одну реальность от другой. Теперь ты умрешь, а потом воскреснешь здесь, став таким же, как жители этого мира.

— Мне плевать на правила. Я пришел за ней, и я узнаю, где она!

— Что такое твоя или ее жизнь перед лицом вечности, Павел? Ничто, пылинка. Я, один из стражей, которые со дня сотворения времен следят здесь за порядком, уничтожил следы, подозревая, что твоя любовь приведет тебя сюда, и оказался прав.

— Я не знаю, что такое лицо вечности. А ее лицо я помню очень хорошо!

Перехватив нож в руке поудобнее, я пошел на стража.

— Какой интересный у тебя клинок, — пробормотал тот. — Сильная вещь. Но она тебе не поможет.

Он бросился на меня, вытянув руки. Я отпрыгнул в сторону, ударив его по кисти ножом. Лезвие вошло глубоко, кровь полилась на пол ручьями.

Страж на секунду остановился и взглянул на свою руку.

— Да, сильное лезвие, — кивнул он.

После чего прыгнул на меня. Я был готов к чему-то такому, и выставил клинок вперед. Он угодил стражу прямиком в горло. Монстр застыл, схватил себя лапами за шею, но это ему не помогло. Я рванул нож вбок, и он, словно раскаленная проволока, попавшая в масло, почти отделил голову от туловища.

Страж упал и начал гореть. Без дыма, но с ярким красно-синим пламенем, сгорев через минуту без остатка.

Спасибо ножу. Правильно я сделал, что помог Даше. Без него я бы сейчас, наверное, бродил по теневой Москве, как тот старик-призрак.

Но что же мне делать? Следы уничтожил страж. Как я теперь найду место, где спрятали Вику?

Вдруг я вспомнил слова старика о том, что миры скоро соединятся, и гроза в отдалении — предвестник будущей катастрофы. Но если так, значит, она происходит там, где расположилась секта со своим проклятым артефактом. И там же находится Вика. Я выглянул в окно — гроза примерно там, куда ездил лаборант, и где я искал логово сектантов. Сейчас гроза стала совсем странной — из темного облака ударила тонкая змеящаяся молния и застыла, соединив небеса и землю.

Значит, я поеду туда.

Я сбежал вниз по лестнице. Там опять меня ждала жабоподобная консьержка, злая от того, что я проскочил мимо нее без разрешения. Она сумела выбраться из своей будки-аквариума и теперь она находилась прямо перед выходом, но из-за своей неповоротливости не успела меня поймать, и я сбежал через разбитую стеклянную дверь.

Теперь в машину и ехать.

…Москва вокруг меня неживая, но дороги те же, что в обычном мире. Даже без больших ям. Ни одного автомобиля. Я, что ли, единственный человек здесь? А ведь возможно, все именно так

Я проехал мимо огромного, напоминающего чудовищное насекомое монстра, стоявшего на двух тоненьких ножках, вцепившись передними зазубренными лапами в верхний этаж какого-то небоскреба. Оттуда падали кирпичи, стекла, сыпался мусор, но чудовище продолжало медленно и бездумно разрушать здание.

Через несколько минут после того, как монстр перестал быть виден в зеркале заднего вида, на машину спикировала какая-то птица — похожая на тех тварей, которые встретили меня около особняка Альберта, но в сто раз больше. Наверное, она могла бы поднять мою машину в небеса, но ударил по тормозам, она врезалась в дорожную ограду, и, пробила ее и осталась лежать.

Дальше моя дорога некоторое время шла мимо железнодорожных путей, и я увидел движущийся поезд. Никого не было ни в кабине машиниста, ни в вагонах, но он ехал, повинуясь каким-то бездумным силам.

Вот и станция, на которой я следил за лаборантом. Похожа на свою копию в реальном мире, хотя так же разбита и заброшена, как все вокруг. Молния змеится за лесом.

По дороге на машину хотели напасть какие-то мелкие человекообразные твари. Они кидались камнями, несколько из них попало в машину (к счастью, не в стекла), но я лишь увеличил скорость и проехал мимо, сбив одну из них.

— Не отвлекайся, — сказал я себе. — Пусть у дороги будет стоять что угодно, ты здесь не за этим.

…И вот я уже совсем близко от грозы. Проехал одну деревню, вторую, третью. Дома пустые, покосившиеся… здесь нет никого, как и в Москве. Поворот… Вот она, гроза. Молния бьет в землю за небольшим перелеском, но грома нет. Наверное, стоит пройти пешком.

Я вылез из машины и, держа нож в руке, осторожно пошел вперед мимо черных, будто сгоревших деревьев.

…Никого нет, но я понял что секта в реальном мире находится именно здесь. Дома — каменные и деревянные, старые и не очень — стоят почти по кругу, а в центре лежит черная статуя, напоминающая раздутое человеческое тело, и в землю около его ног бьет молния. Астральное отражение артефакта, понял я. А еще в земле выкопаны ямы. Большинство пусты, но одна…

Вика там — в двойнике ямы, находящемся в реальном мире. Я почувствовал ее даже в этом царстве теней.

— Вика, ты слышишь меня? — закричал я.

Может, мне показалось, а может, и на самом деле послышался ее голос, говорящий «да».

— Я вытащу тебя отсюда. Очень скоро.

«Не надо», послышалось в ответ. «Спасайся сам».

— Не говори глупостей, — ответил я, отошел от ямы и попробовал разрезать артефакт своим ножом.

Увы, у меня ничего не получилось. Нож скользил, как по гранитной поверхности. Я оставил попытки и побежал к машине, пообещав повторить это уже в реальном мире.

— Вика, я скоро вернусь, — пообещал я.

…Дорога назад заняла меньше времени. На меня никто не нападал, не кидался камнями, а на кое-где стоящих вдоль дороги монстров я не обращал внимания. Привык. Человек привыкает ко всему.

Вот и особняк Альберта. Рядом с ним — никого, даже атаковавших меня птиц. Я подошел к двери и нажал звонок. Он откликнулся электрической трелью, но дверь не открывалась. Я нажал еще раз, еще, еще… Открывайте, черт побери! Мне нельзя здесь оставаться.

Дверь распахнулась, только когда я начал молотить по ней кулаками. Шагнув внутрь, я потерял сознание, начал падать… и очнулся на том же стуле в той же комнате, где уходил в свое шаманское путешествие. В руке у меня был нож, который мне так помог.

Рядом стоял Альберт. Его лицо было встревожено и одновременно радостно. Явно не ожидал увидеть меня живым.

— Как ты? — спросил он.

— Неплохо, — ответил я, встав со стула и немного пошатнувшись. Голова кружилась, руки дрожали, но в остальном все было действительно лучше, чем можно ожидать.

— Ты. ты узнал, где она?

— Да. Точно. Надвигается конец света. Соединение миров. Я видел место, где это произойдет. Там, где секта держит Вику. И там же все начнется.

— И что будешь делать?

— Сейчас поеду туда. Уже в этом мире.

— Может, сказать полиции?

— От нее сегодня толку не будет. Времени нет.

— Я поеду с тобой, — сказал Альберт. — Я умею стрелять и не раз бывал в разных ситуациях.

Я задумался.

— Нет, ты сделаешь кое-что другое. Как раз ты поедешь в полицию и расскажешь им обо всем. О слиянии миров не говори, чтобы тебя не приняли за сумасшедшего, а о том, что там содержатся люди, из которых делают монстров, объясни обязательно. Оттуда пришел монстр, который убил лаборанта. Не будут принимать заявление — скажи, что сейчас поедешь в управление собственной безопасности.

Я нарисовал ему схему расположения территории сектантов.

— Езжай в Управление по организованной преступности. А я… я домой за патронами и туда. Можешь пожелать мне удачи.

Глава 26

Я поехал к себе домой. Патронов у меня к «пятисотому» с собой было всего пятнадцать штук, и этого может не хватить. Не знаю, со сколькими сектантами я столкнусь, но их точно будет не три человека. А еще там гомункулы и сделанные монстры — для них одного выстрела недостаточно.

Ехал так, что Вика была бы довольна таким учеником. Одно нарушение правил на километр, не меньше. Вытащу ее оттуда, покатаемся.

Мест на парковке нет, поэтому заехал на газон. По некоторым причинам штрафа не боялся совершенно. До квартиры добрался бегом и вытащил из сейфа все свое оружие. Сколько у меня патронов к «пятисотому»? Оказалось, несколько десятков. В принципе, хватит. На всякий случай захватил еще второй пистолет, 9-миллиметровый. Мало ли что, надо готовиться ко всему. Снаряжение по карманам не распихать, поэтому положил патроны в рюкзак — есть у меня такой, маленький, городской, который я почти никуда с собой не брал. Но теперь время.

Туда же положил нож, тень которого так помогла мне в астральном мире.

Стрельбы предстоит много. Дай бог, чтобы случилось именно так — потому что если удастся выстрелить всего несколько раз, это будет означать только то, что меня убили. Понятия не имею, как потом доказывать, что имел право стрелять, но какая разница. Будь что будет. Надо спасти Вику, даже если получу пожизненное.Только в кино полицейский забегает на какой-нибудь мафиозный склад, начинает палить направо и налево, а на следующий день приходит на работу, как ни в чем не бывало.

В реальной жизни на место происшествия приходят следователи и через некоторое заявляют, что у такого-то бандита в руках не было пистолета, поэтому стрелять в него было нельзя, и вообще, в соответствии с законом «о применении оружия», сначала надо показать служебное удостоверение и предложить всем сдаться, в крайнем случае сделать предупредительный выстрел в воздух.

С юридической стороны сейчас моя ситуация намного хуже, чем когда я застрелил киллера на лестничной клетке. А на меня и тогда хотели повесить не то убийство, не то превышение самообороны.

Все, пора бежать. Хоть бы на дорогах не оказалось пробок.

…Чуть ли не за десять минут оказался на вокзале, затем помчался по дороге к станции, до которой доезжал Митя. Тоже очень быстро. Штрафов придет миллион, но какое мне сейчас до этого дело.

…Остановиться пришлось поодаль. Заезжать на территорию сектанстского села по понятным причинам нельзя. Когда я мотался по дорогам в день похищения Вики, сюда не добрался. Может, оно и к лучшему. Пока бы разбирался, что к чему, меня убили бы в два счета. У этих людей все просто.

Село (или хутор, не знаю, как назвать правильно, там всего два десятка домиков и какие-то склады), располагалось за перелеском в нескольких сотнях метров от меня. Наверняка здесь есть какие-то часовые, поэтому идти надо очень тихо. Надеюсь, шум подъезжающего автомобиля остался не замечен.

Я шагнул в лес и стал смотреть «темным» зрением. Все правильно я подумал. Вот он, сидит на пеньке, прислонившись к дереву. Дремлет. Похоже, молодой парень. В кобуре под курткой у него пистолет, а на плече — странная татуировка. Пересекающиеся линии светятся красным под магическим взглядом… не простая она. Не в обычном тату-салоне сделана. Что-то означает. Ну, тем лучше. Правильно делаете, ребята, что помечаете своих.

Знать бы, насколько сильно он спит. Поймать бы, допросить. Но очень это рискованно. Второй вариант, правда, только стрелять. Мимо я не пройду ни здесь ни в другом месте. Если часового сюда поставили, то они, очевидно, и по всей округе. Наручники у меня с собой. И скотч. Ладно, попробую.

Зайдя ему за спину, я начал потихоньку идти, стараясь не хрустнуть веткой. Револьвер — впереди, в выставленной руке. Хорошо бы было заехать за моим нелегальным стволом с глушителем, но времени на это у меня не оставалось. Ну да ничего. Если что-то пойдет не так, бойня начнется просто чуть раньше.

Часовой по-прежнему спит. Не обманывает, в магическом зрении это хорошо видно.

Теперь быстрый шаг вправо за дерево. Парень открыл глаза, потянулся к револьверу, но уже поздно. Одной рукой я схватил его за руку, а второй — за горло. К темному умению быть сильным, которому я научился во время кикбоксерского поединка, я обращаться не стал, потому что после него необходим будет отдых, а сегодня отдыхать некогда. Но злость и так удесятирила силы, а парень оказался совсем не атлетичным — худым, но с пивным животом. По виду — крестьянин в сотом поколении. Кричать и даже говорить он не мог, сбросить мою руку с горла тоже не сумел. Попытался неловко пнуть ногой, но я подставил колено.

Скоро он обмяк и отключился. Никакой живой организм без кислорода не может и этот тоже. Уснул.

Я завел ему руки за спину, надел наручники, потом скотчем обмотал ноги. Все, теперь только ползти. Пистолет (старый «макаров» с двумя запасными обоймами), я положил в рюкзак. Пусть будет на всякий случай, хотя «макаровский» патрон даже слабее моего 9-миллиметрового, хотя калибр такой же.

Потом я привел его в себя. Он очнулся, вспомнил, что с ним произошло. Вытаращил на меня глаза, но кричать не стал. Возможно потому, что к морде было приставлено широченное дуло «пятисотого».

— Крикнешь — убью, причем умирать будешь долго, — прошептал я. — Ответишь на вопросы — останешься живой.

Парень скосил глаза по сторонам, убедился, что находится в том же перелеске, и тихо ответил:

— Я понял.

— Говори быстро и без размышлений. Как тебя зовут?

— Алексей.

— Что это за место? — я кивнул по направлению к домам.

— Хутор Светлый.

— Ишь ты, Светлый… — покачал головой я. — Но почему там такие темные дела творятся…

Парень молчал.

— Как называется ваши секта?

— Никак. «Безымянные». У нас нет имен.

— Надо же… а как ты в нее попал?

Парень вздохнул.

— Я сам с этого хутора. Работы не было. А потом пришли они. Платили неплохие деньги. Поначалу ничего особо делать не пришлось… а потом начали платить еще больше.

— Наверное, не за просто так. Ты убивал?

— Нет… просто следил.

— За чем?

— Ну… как люди изменяются. Сначала было страшно, потом привык. Даже интересно стало. Ну и эти постоянно говорили, что все здесь избранные, что впереди великое будущее. Когда постоянно об этом говорят, начинаешь верить.

— Кого вы изменяли?

— Ловили бомжей… алкашей… тех, кого искать не будут. Всякую падаль.

— Ишь ты, падаль… — покачал головой я. — Ну да, совсем забыл, вы же избранные. Высшая раса. Кто ловил?

— Несколько человек, приближенных к главному. К Михаилу Семеновичу. Фамилию его не знаю. И кто он такой, тоже. Вроде из дворян, а как на деле, неизвестно. Он страшный человек. Его все боятся. Ему убить кого-то раз плюнуть. Он сумасшедший. С ним его заместитель, Алан. Был еще полицейский, Игорь. Мерзкий тип. Ходил, распоряжался всеми. Но его посадили, а потом он вроде умер в тюрьме.

Тут с Алексеем произошло какое-то озарение. Он вытаращил на меня глаза и пробормотал:

— Ты его посадил! А потом убил! Ты тот самый детектив, о котором все говорили! Тебя бережет сам дьявол!

— Ты отчасти прав, — ответил я. — Да, детектив, и, наверное, «тот самый». Я действительно посадил Смирнова, но убит он был его дружками — боялись, что сдаст их, а вытащить его не получалось. И насчет дьявола ты погорячился. Если б он меня берег, проблем было бы явно меньше….

— Сколько вас? — спросил я после паузы и ткнул стволом Алексею в зубы, чтобы он не расслаблялся.

— Двадцать девять человек. Четыре гомункула и два созданных монстра, — быстро ответил тот. — Половина наших, хуторских, а половина пришлых, кого привел Михаил Семенович.

— Есть здесь похищенные люди? — сказал я, чувствуя, как стучит сердце.

— Есть… девушка. Адвокат. Не знаю, как ее зовут. Очень красивая. Ее еще не начали изменять, надо, чтоб «Никто» сделал вещество. Не знаю, почему ее взяли, а не алкаша-бродягу. Наверное, чтоб отомстить кому-то. Может, тебе.

— «Никто»?

— Да… это какая-то магическая штуковина. Ей все поклоняются. Сейчас ей сделали что-то вроде маленького храма во дворе. Она изменяет химические вещества. Наделяет их магией или что-то такое. Я в этом не разбираюсь. Чтобы превратить человека в монстра, нужны реактивы, а потом магия.

— Чего ты хочешь? — вдруг спросил он.

— Тебя не должно это волновать.

— Ничего у тебя не получится… Их много, и оружия там уйма. Уходи отсюда, зачем тебе это нужно. Найди себе другую бабу, мало ли их что ли на свете. Ты их небось десятками трахаешь… одной больше, одной меньше…

Я ударил его рукояткой револьвера по голове. Брызнула кровь и человек отключился. Пока он не пришел в себя, я привязал его к дереву, сунул кляп в рот и для надежности заклеил сверху широким скотчем. Даже мычать не сможет, однако надо спешить. Неизвестно, когда у них смена часовых или что-то такое.

Перелесок выходил прямиком на поляну, вокруг которой разместились дома и склады. Все, как в астральном мире, из которого я недавно вернулся. Только на том месте, где лежала «статуя», было что-то вроде деревянного навеса с остроконечной крышей. Под ней лежала коробка, а в ней, наверное, артефакт.

Я посмотрел на него магическим зрением — да, так и есть. Там что-то черное, причем настолько, что такого я еще не видел. Абсолютная темнота, как в космической «черной дыре».

А еще рядом — несколько отверстий-колодцев. Таких же, как в астрале. Только здесь в одном из них Вика.

Во дворе было пять человек. Кто-то просто стоял, кто-то вставлял разбившееся стекло. Все с сектантскими татуировками. «Темное зрение» позволяло их увидеть очень хорошо.

С чего же начать? Просто расстрелять тех, кто вижу? Несмотря на всю ненависть, я почувствовал, как мерзко вот так, из-за угла, начать стрелять в безоружных людей, какими бы ублюдками они не были.

Но тут из дверей показался еще один человек. Одетый в грязный белый халат, в руке он держал штатив из-под капельницы, а в другой нес прозрачную емкость с жидкостью. Проходя, он что-то сказал стоящим рядом троим мужчинам, и те незамедлительно бросились исполнять его указание — подняли высоченную лестницу и опустили ее в яму. Затем один из них стал требовать от находящегося в яме, чтобы он поднимался наверх. Получив отказ, сектант пробормотал какую-то угрозу, принес из ближайшего дома электрошокер, попробовал его в воздухе и шагнул на лестничную перекладину, чтобы спуститься вниз.

Внизу была Вика. Пойманный мной сказал, что из пленников сейчас только она.

«Пятисотый» выстрелил, и человек с электрошокером кувыркнулся в воздухе, упал, и остался недвижим. Двое его друзей оцепенели, в изумлении уставились по сторонам, но лучше бы они этого не делали — мой чудовищный револьвер каждому из них снес по полголовы.

Оставшимися в барабане патронами я убил еще двоих. Они не успели убежать.

Несколько секунд царила тишина — сектанты пытались понять, что произошло, а затем она исчезла — в меня начали стрелять со всех окон и дверей.

Пули стучали по стволам деревьев, выбивая из них щепки.

Пригнувшись как можно ниже, я палил в ответ и убил несколько человек, слишком высунувшихся из угла. Один из них был с автоматом, и мне очень повезло, что я успел его прикончить. «Калашников» — это все-таки не игрушка. Еще одним выстрелом я разбил ему ствольную коробку, чтобы оружие никто не подобрал.

Убедившись, что «в лоб» меня не возьмешь, сектанты побежали вокруг, чтобы обойти перелесок и окружить меня. Положение стало хуже.

В десятке метров от меня находился небольшой каменный домик с открытым окном в боковой стене. Скорее всего, там никого не было. Во всяком случае, никто оттуда не выбегал и не стрелял, хотя я был рядом.

Выхватив второй пистолет и быстро расстреляв весь магазин, я запрыгнул в окно. Дом состоял всего из одной небольшой комнаты. И еще внутри был запертый на засов подвал — к нему вела спускающаяся лестница. Дверь на нем — прочнейшая, из толстого железа, и такой же засов.

Мое положение стало лучше, но ненамного. Стены пули сектантов не пробивали, хотя они стреляли и из ружей, судя по звуку, довольно большого калибра.

А затем они выпустили гомункулов. Всех четверых. Четыре чудовища пошли на меня, словно в психическую атаку — медленно, не спеша, будто не опасаясь выстрелов.

И совершенно напрасно. Я потратил всего четыре патрона, стреляя на выбор, как в тире. Шкура у гомункулов толстая, боли они почти не чувствуют, но у черепов есть придел прочности, и пуля «пятисотого» его превышала. Четыре выстрела, и все гомункулы медленно, будто не торопясь, осели на землю.

Опять наступила тишина. Я осторожно выглядывал в окно, никого не видя, затем начал перезаряжать револьвер, и дверь слетела с петель и в комнату ворвался измененный. Такой же монстр, какой напал на нас с лаборантом в лесу.

Одним ударом лапы он отбросил меня, затем прыгнул, намереваясь откусить мне голову. Еще секунда… Разряженный револьвер лежал на полу и не мог мне помочь.

Единственное, что мне оставалось, это обратиться к умению «темной силы», которому я не так давно научился.

…Наверное, к магии добавилась еще и злость. Иной причины, по которой я сумел сломать шею монстру, назвать не могу.

Прилив сил длился очень недолго. Отбросив неподвижное тело монстра в сторону, я бросился трясущимися руками перезаряжать револьвер. Слабость нахлынула сразу, хотя кое-как я держаться мог.

И тут…

— Выпусти, — услышал я из-за двери в подвал.

— Кто там? — спросил я, стараясь не отрывать взгляд от окна.

В ответ — тишина. Только какая-то возня и шорохи. А затем опять:

— Выпусти… пожалуйста…

Странный голос. Вроде и человек, но люди говорят иначе.

Черта с два я тебя выпущу, пока все не закончится, подумал я, но затем изменил свое мнение.

Все не так весело, чтобы надеяться на быструю победу или на победу вообще. Ситуация патовая. Если кто-то покажется из соседнего дома, я его пристрелю — но то же самое ждет меня, если выгляну из дверей. Ночь не за горами, и в темноте сектанты могут запросто поджечь мое убежище.

Так что выходи, кто бы ты ни был. Приоткрывать потихоньку дверь некогда, надо следить за тем, что происходит во дворе, и я, метнувшись к подвалу, быстро открыл засов, а затем бегом вернулся на свою позицию у окна.

Дверь распахнулась, и наружу выбрался измененный. Не знаю, почему я не выстрелил. Может, потому, что у него в глазах светился разум. Или мне это показалось. Но скорее всего — нет, ведь он только что со мной разговаривал.

— Я… — произнес монстр. — Я… спас-сибо…

Речь давалась ему с трудом.

— Я убью их, — наконец сказал он и вышел за дверь.

Послышались выстрелы, но рев чудовища их почти заглушал. Монстр кидался от одного дома с засевшими в нем сектантами к другому. Выбивал двери, заходил внутрь, оттуда слышались жуткие крики, выстрелы, но через несколько секунд измененный выбирался обратно, перепачканный своей и чужой кровью.

С каждым пройденным домом ее становилось все больше.

Он заходил в каждое строение. Какие-то сектанты попытались сбежать, но он догнал их и разорвал.

А потом монстр, уже весь израненный, откуда-то выволок тело человека и притащил на середину поляны, положив рядом с навесом, под которым лежал артефакт.

Человек был одет в дорогой костюм. В руке он сжимал пистолет. Тот его не спас, и тело человека выглядело изломанной игрушкой. Михаил Семенович, понял я совершенно точно.

Затем монстр упал замертво — рядом с тем, кто превратил его в чудовище.

…Я обошел все дома с револьвером в руке. Никого. Все мертвы. Мертвее мертвого. Меньшая часть погибла от моих пуль. В основном тела, разорванные монстром.

Только после этого я пошел к яме, где была Вика. Не хватало еще нам быть застреленными, когда все вроде завершилось, как в каком-нибудь драматическом кино.

— Вика, — позвал я ее.

— Я здесь, — ответила она. — Целая и невредимая. Настроение, правда, так себя. Хотя должна быть сейчас счастливой. Но ты же простишь меня за это?

Эпилог

…Какой мягкий песок, думал я, гладя его пальцами. Такого я еще не видел. В десятке метров у моих ног лежало море. Голубое, прозрачное, безмятежное, а в нем плавали тропические рыбки. От солнца меня немного загораживала пальма. Не пойму, есть ли на ней кокосы, или это другая разновидность.

Если б неделю назад кто-то сказал мне, что человек может так отдыхать, я бы не поверил. Все закончилось. Из сектантов уцелел только лежащий в лесу, и он дал нужные показания. Уголовное дело в отношении меня не возбудили. Черный артефакт с предосторожностями забрали Императорские маги. В последний момент я передумал пытаться его разбить.

Слева от меня лежала Вика. Девушка предпочла выбраться из-под развесистой пальмовой тени на солнце, чтобы, как она сказала, немного загореть. Из одежды на Вике были только солнечные очки.

— Оденься, пожалуйста, — сказал я ей.

Она удивленно подняла голову.

— Ты забыл, что мы арендовали этот островок на неделю, и до главного курорта десять километров? Тут нет никого!

— Я хочу посмотреть на море, — объяснил я. — Но глаза не хотят подчиняться и поворачиваются в твою сторону.

Вика засмеялась.

— Хорошо, как скажешь, босс…

Продолжая хихикать, она нацепила купальник.

— Так лучше?

— Нет. Так хуже, но я хочу посмотреть на море.

— А я, значит, уже надоела? Признавайся?

— Не признаюсь! Я смотрю на море, чтобы тренировать силу воли. Исключительно за этим.

— Тогда понятно…

Мы молчали несколько минут. Воспользовавшись тишиной, мимо нас пролетел попугай с длиннющим ярко-красным хвостом.

— А еще есть рыбы-попугаи, — сказала Вика. — Они такие же яркие, разноцветные.

— Тогда пошли купаться.

— Не пойду. Я только что оделась по просьбе одного человека. То оденься, то пошли купаться… Никакой определенности!

— Хорошо, тогда я помогу избавиться от лишних нарядов, — ответил я и повалил ее на песок.

Вика захохотала.

— Ну разве что так…

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом , где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» .

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Теперь я не Адвокат 3

Content

Теперь я не Адвокат 3

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12 Где-то через час мы вышли из ванны и легли на кровать.

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Эпилог

Nota bene