Олег Хлобустов

КГБ СССР. 1954–1991

© Хлобустов О.М., 2025

© ООО «Издательство «Вече», 2025

* * *

Предисловие

Должны ли мы, хотим ли мы знать историческую правду? ПРАВДУ об истории нашей страны? Вопрос этот, как представляется, далеко не риторический. И честный ответ на него необходим в связи с многочисленными попытками внедрения в историческое сознание общества мифов и стереотипов, подчас весьма далеких от подлинной исторической правды.

Как подчеркивал заместитель директора Центрального разведывательного управления США Рей Клайн, «ученым известно, что судьбы народов формируются комплексом трудно улавливаемых социальных, психологических и бюрократических сил. Обычные люди, чья жизнь – к худу ли, к добру ли, – зависит от игры этих сил, редко понимают это, разве что смутно и весьма поверхностно. Одной из таких сил с начала сороковых годов стала разведка». В декабре 1947 г., признавался Р. Клайн, «Совет национальной безопасности возложил на ЦРУ проведение тайных операций и акций психологической войны, хотя этой задачи не было указано в законе о его образовании, принятом двумя месяцами ранее»[1].

Сегодня уже более 45 миллионов граждан только России, родившихся после 1980 г., не знают, не помнят Советского Союза, который представляет для них целый неизвестный исторический континент, Terra incognita[2].

И источником знаний об этом неведомом для них мире являются только литература и кинематограф, не считая суррогатной информации «всемирной паутины» Интернета. Преподаватели, писатели, историки-профессионалы, общественные и политические деятели ведут нескончаемые споры об объективности отражения и освещения событий той поры в статьях, очерках, кинофильмах и книгах.

Мне же представляется достаточным отметить, это противоречивое время, как и все, без исключения, иные исторические эпохи, имело своих героев, подлинных титанов, равно как и личностей серых, и даже явно преступных.

Надо ли знать и помнить об этом?

Убежден: надо! Необходимо! Не столько во имя прошлого, сколько во имя будущего нашей страны, нашего народа.

Рассказ о работе Комитета государственной безопасности СССР мы предварим еще следующим принципиальным замечанием, о котором следует помнить, знакомясь с этой книгой.

На всем протяжении своего существования, особенно в 1945–1991 гг., на Западе Советский Союз воспринимался как «большая Россия», наследник Российской империи.

В этой связи не только в сознании обывателя, но и в политическом лексиконе того времени слова «Россия» (Russia) и «СССР», «Советский Союз» (USSR, Soviet Union) употреблялись и воспринимались как синонимы.

Поэтому все сказанное в этой книге характеризует также государственную безопасность России, является неотъемлемой частью ее истории.

5 марта – 22 июля 2024 г.

Рождение сильнейшей спецслужбы мира

Опасность от госбезопасности

Образование Комитета государственной безопасности при Совете министров Советского Союза 13 марта 1954 г. сопровождалось тяжелой родовой травмой.

Напомним, что 7 мая 1946 г. министром государственной безопасности СССР был назначен генерал-лейтенант Виктор Семенович Абакумов[3].

Если в апреле 1943 г., при назначении на должность начальника Главного управления контрразведки «Смерш» Народного комиссариата обороны (ГУКР «Смерш» НКО СССР), Абакумов был креатурой народного комиссара внутренних дел СССР Берии[4] и прекрасно понимал, что ему еще только предстоит заслужить доверие и авторитет в глазах Сталина. С чем он, судя по полученным в 1944–1945 гг. орденам и званиям, безусловно, справился.

Теперь же ему надо было укрепить сложившееся у И.В. Сталина мнение о себе как о принципиальном, надежном, дисциплинированном и незаменимом исполнителе поручений партии и правительства, персонифицированных в воле и указаниях председателя Совета министров СССР. Наглядные примеры его предшественников на этом посту – Г.Г. Ягоды и Н.И. Ежова, осужденных за «контрреволюционные преступления», – должны были научить Абакумова осторожности, сдержанности и осмотрительности.

Основными направлениями работы Министерства госбезопасности были:

– разведка за рубежом (1-е главное управление, до 30 мая 1947 г.)[5];

– контрразведка (2-е главное управление) и военная контрразведка (3-е главное управление);

– розыск агентов иностранных спецслужб (4-е управление); охрана руководителей партии и правительства (Главное управление охраны);

– следственная часть по особо важным делам (на правах управления);

– предупреждение и борьба с преступлениями террористического характера (спецотдел «Т» МГБ СССР);

– радиоконтрразведка (спецотдел «Р»);

– контрразведывательная защита объектов атомной промышленности (спецотдел «К»);

– перевод и обработка материалов по атомной проблеме (спецотдел «С». Но в том же 1946 г. функции этого отдела были переданы в 1-е главное управление МГБ СССР).

Еще одним важным подразделением являлось Особое совещание при министре для вынесения внесудебных решений, вплоть до высшей меры наказания, по уголовным делам, расследовавшимся органами МГБ.

Первым шагом Абакумова стала ревизия дел при вступлении в должность министра: вместо 10 дней, определенных Политбюро ЦК ВКП(б) 5 мая 1946 г. для составления акта сдачи-приема министерства, эта работа растянулась до 18 июля.

В направлявшихся до этой даты Сталину спецсообщениях Абакумов стремился во всех недостатках и провалах в деятельности органов госбезопасности и нарушениях законности обвинить лично бывшего наркома госбезопасности В.Н. Меркулова[6]. Следует отметить, что и члены «комиссии по сдаче дел» – Л.П. Берия, Н.Н. Селивановский и другие, соглашались с наличием недостатков в деятельности МГБ. (В частности, комиссия указала на серьезные проблемы и объективные трудности в разведывательной работе, за шесть месяцев указав на опасности провалов, один из которых произошел в США в ноябре 1946 г. в результате предательства агента «Мирна»[7]).

В постановлении Политбюро ЦК ВКП(б) от 20 августа 1946 г. отмечалось, что «чекистская работа в МГБ находится в запущенном состоянии». Вполне вероятно, что данные события стали следствием начинавшейся подковерной борьбы разных группировок в политической элите страны.

Разумеется, новый министр направлял на важнейшие посты в министерстве хорошо ему известных, преимущественно по службе в Смерше, сотрудников, пользовавшихся его полным доверием.

Следует отметить, что в 1946–1948 гг. одним из приоритетных направлений деятельности МГБ СССР был розыск агентуры германских и иных зарубежных спецслужб. В розыск объявлялись также установленные активные члены различных зарубежных антисоветских организаций – от «Антибольшевистского блока народов» (АНБ), «Комитета освобождения народов России» (КОНР), «Народно-трудового союза» (НТС) до «Организации украинских националистов» (ОУН) и тому подобных.

Так, из 86 директив, направленных начальником Управления МГБ СССР по городу Москве и Московской области генерал-майором И.И. Горгоновым в подчиненные районные и городские отделы в 1946 г. почти четверть (18) касались вопросов оперативного розыска установленных агентов бывших германских специальных служб, а также изменников Родине.

Первоначально работа эта осуществлялась на основе приказа НКВД СССР № 00252 от 29 мая 1945 г., объявлявшего «Инструкцию по учету и розыску агентуры разведки, контрразведки, карательных и полицейских органов, воевавших против СССР стран, предателей, ставленников и пособников немецко-фашистских оккупантов».

В отдельных из циркулярно рассылавшихся в подразделения министерства ориентировках по розыску содержались данные на от нескольких десятков до сотен лиц. Основаниями для прекращения розыска лиц, объявленных в оперативный розыск, могли быть: установление фактов смерти разыскиваемых; отсутствия в их действиях состава преступлений (например, сотрудничества с советским подпольем или партизанскими формированиями, выполнение заданий советской разведки), нахождение их под следствием или отбывание наказания, установление их пребывания за границей.

Вот пример шифртелеграммы МГБ СССР от 28 ноября 1946 г.: «…прекратить розыск Таганц… Т.И., 1913 г.р., уроженца… так как принадлежность последнего к германской разведке не подтвердилась (Алфавитный список № 2 ГУКР «Смерш», ст. 623)».

Позднее МГБ стали также направляться ориентировки по розыску агентов английской и американской разведок, готовившихся к заброске или заброшенных в Советский Союз – первая подобная ориентировка датирована 28 сентября 1946 г., и в ней указывалось: «В результате фильтрации и агентурно-следственной работы, органами МГБ был выявлен ряд английских агентов…»

Например, только в 1946 г. управлением МГБ СССР по Москве и Московской области были объявлены в розыск 1232 человека. В этом же году начальником управления были даны указания о прекращении розыска 101 человека.

В связи с активизацией разведывательно-подрывной деятельности против СССР спецслужб Великобритании и США, борьбе органов МГБ со шпионажем придается все возрастающее значение. Основополагающим документом в этом плане стал приказ МГБ СССР от 2 февраля 1947 г. «Об усилении борьбы с агентурой американской и английской разведок».

Хотя исторической справедливости ради следует подчеркнуть, что до середины 1950-х гг. американская разведка, с 18 сентября 1947 г. – Центральное разведывательное управление (ЦРУ), пребывала в положении «младшего партнера» более опытной британской Сикрет интеллидженс сервис (СИС, или МИ-6).

В одном из более поздних документов КГБ СИС характеризовалась следующим образом: «Главный разведывательный орган Англии, существующий на правах самостоятельного правительственного ведомства, подчиненного премьер-министру. Основные задачи СИС: добывание политической, экономической, научно-технической и военной информации об иностранных государствах; организация диверсионной, террористической, заговорщической, дезинформационной и иной подрывной деятельности, осуществление контрразведывательной работы за границей. На СИС возложены также ведение радиоразведки и дешифровальная работа. В целях конспирации в официальных, в том числе и в секретных, документах СИС обозначают МИ-6, то есть 6-й отдел военной разведки.

Разведывательно-подрывная работа СИС направлена главным образом против мировой социалистической системы, и прежде всего – против Советского Союза. Объектами подрывной деятельности СИС являются также международное коммунистическое движение, молодые развивающиеся государства и национально-освободительное движение в целом.

СИС ведет работу и против капиталистических стран, в том числе и союзных, особенно если их интересы сталкиваются с интересами английских монополий. Центральный аппарат СИС состоит из четырех оперативных разведывательных управлений (каждое из них ведет работу в отношении определенной группы стран), Управления информации и выработки заданий, Инспекции безопасности и ряда вспомогательных подразделений…[8]

Четвертое управление – самое крупное, ведет разведывательную работу в Советском Союзе и других европейских социалистических странах. Ему предоставлено право использовать возможности всех оперативных управлений и их заграничных резидентур для организации подрывной работы против социалистических стран. Оно состоит из 10 подразделений (секций, групп). Секция РСП руководит резидентурами СИС в Советском Союзе, Польше, Чехословакии, Венгрии и других европейских социалистических странах.

Подразделение БИН-51 осуществляет разведывательные операции против СССР и других европейских социалистических стран на территории Англии. Подразделение БИН-52 организует разведывательную работу против СССР и других социалистических стран с позиций, приобретенных в странах Среднего Востока, Африки и Греции. Подразделение БИН-53 собирает разведывательную информацию о социалистических странах через свою агентуру в торговом флоте и гражданской авиации, а также с помощью технических средств. Подразделение БИН-56 осуществляет разведывательные операции с территории Англии против советского Дальнего Востока, КНР, КНДР, ДРВ, а также государств Латинской Америки.

Секция РОГ (так называемая «Группа русской орбиты») обобщает и анализирует результаты разведывательной работы против социалистических стран, концентрирует все задания по Советскому Союзу и другим социалистическим странам и передает их заинтересованным подразделениям, накапливает, анализирует и оценивает всю получаемую информацию, собирает материалы обо всех лицах, выезжающих из Англии в социалистические страны или приезжающих в Англию из социалистических стран, и дает наводки в отношении их оперативным подразделениям управления, координирует деятельность подразделений разведки с правительственными учреждениями, заинтересованными в использовании так называемых «легальных путешественников», сосредоточивает и классифицирует данные о разведывательных объектах в Советском Союзе, накапливает сведения оперативного характера, которые могут быть использованы при проведении разведывательных операций против СССР.

Секция, называемая «Группой поддержки», непосредственно проводит разведывательную работу против СССР с использованием туризма, торгового, научного и культурного обмена, возможностей Би-би-си, «Англо-русского переводческого агентства», «Королевского общества», «Британской ассоциации туризма», различных торговых и промышленных фирм.

Секция «БИН – Сколар» осуществляет операции по вербовке агентов среди обучающихся в Англии советских студентов и аспирантов. Она направляет своих разведчиков и агентов в СССР по каналу студенческого обмена.

Одна из секций Четвертого управления занимается осуществлением «специальных политических акций», разрабатываемых Управлением информации и выработки заданий. Две секции занимаются осуществлением связи с Секьюрити сервис[9], а также с техническими подразделениями и другими управлениями СИС по вопросам, касающимся организации разведывательной работы против СССР и других социалистических стран, с использованием их оперативных возможностей.

Секция, осуществляющая связь с Секьюрити сервис, проводит операции по агентурному проникновению в разведки социалистических стран. Управление информации и выработки заданий разрабатывает и реализует добываемые материалы, выясняет потребности правительственных ведомств в разведывательной информации, разрабатывает задания для оперативных управлений. Этой работой занимаются информационные отделы управления. В составе управления имеются также: отдел специальных политических акций; отдел по поддержанию контактов с разведывательными службами дружественных Англии стран; отдел по изучению методов работы иностранных разведок.

Отдел специальных политических акций разрабатывает подрывные политические операции (дезинформация, идеологические диверсии, подкуп или дискредитации государственных деятелей, оказание поддержки и помощи, в том числе и военной, проанглийским элементам и т. д.), направленные против социалистических государств, коммунистических рабочих партий и других прогрессивных сил. Осуществлением таких операций занимаются все оперативные управления СИС и их резидентуры.

На Инспекцию безопасности возложены задачи по обеспечению конспирации проводимых разведывательных операций, охране помещений, документов и технических средств СИС, а также по поддержанию связи с контрразведывательными органами и полицией. Инспекция вырабатывает рекомендации оперативным подразделениям по использованию агентов-двойников, по предотвращению проникновения в СИС агентов иностранных разведок, расследует причины провалов в работе. Кроме названных, в составе СИС имеются и другие подразделения: служба радиоразведки; центр по кодам и шифрам; служба, занимающаяся разработкой и применением технических средств и организацией связи с агентурой; контрразведывательный отдел; отделы, ведущие работу против зарубежных коммунистических партий, подготавливающие подрывные операции на случай войны, и др.

СИС действует в контакте с органами военной разведки и контрразведывательной службой Секьюрити сервис. Для наиболее эффективного использования деятельности СИС в интересах внешней политики Англии при начальнике СИС учрежден пост советника Министерства иностранных дел со штатом помощников, прикрепленных к различным подразделениям разведки».

О разведке США тот же источник сообщал следующее: «Центральное разведывательное управление (CIA) – главный орган вешней разведки США, создано в 1947 г. в соответствии с законом «О национальной безопасности». Оно ведет политическую, экономическую, военную и научно-техническую разведку за границей, используя различные прикрытия для своих подразделений и сотрудников, и организует подрывные акции (заговоры, мятежи, диверсии) против иностранных государств. На ЦРУ возложено также ведение контрразведывательной работы за рубежом. Основные усилия ЦРУ направлены на развертывание подрывной деятельности против Советского Союза и других социалистических государств. Важное место в работе ЦРУ занимают обобщение, анализ и оценка разведывательной информации, добываемой как самим ЦРУ, так и всей разведывательной системой США. Законом 1947 года ЦРУ предоставлено право вырабатывать рекомендации президенту США и Совету национальной безопасности по вопросам ведения разведывательной работы за рубежом и ее координации… ЦРУ состоит из следующих основных управлений и отделов: Оперативного (разведывательного) управления, занимающегося созданием агентурной сети и ее руководством, сбором информации, проведением подрывных акций и контрразведывательной работы за рубежом; Информационного управления, которое обобщает и анализирует разведывательные сведения, а также составляет информационные материалы для президента и руководителей различных ведомств; Научно-исследовательского управления, занимающегося организацией научно-технической разведки, оценкой зарубежных достижений в области науки и техники; Административного управления, ведающего подбором и расстановкой кадров, организацией прикрытий для разведчиков, материально техническим обеспечением подразделений ЦРУ.

В составе ЦРУ имеется также отдел безопасности, осуществляющий проверку личного состава ЦРУ, и отдел национальных оценок, который готовит аналитические оценки и прогнозы по наиболее важным вопросам, касающимся позиций отдельных стран…

К своей подрывной деятельности ЦРУ активно привлекает университеты и научно-исследовательские учреждения, многочисленные общественные, национальные и международные организации (студенческие, профсоюзные, научные).

Штаб-квартира ЦРУ находится в Лэнгли (близ Вашингтона). В 15 крупнейших городах США ЦРУ имеет свои филиалы. За границей действует большое количество резидентур ЦРУ, работающих под прикрытием посольств, отделений американских банков и фирм, зарубежных военных баз и пропагандистских органов, представительств Управления международного развития и «Корпуса действия». На территории СССР активно действует резидентура ЦРУ, работающая под прикрытием посольства США в Москве. Последняя реорганизация американской разведывательной системы (осень 1971 года) укрепила руководящую роль директора ЦРУ в области планирования, координации и оценки работы всех разведывательных органов США. Деятельность самого ЦРУ поставлена под контроль Комитета по вопросам разведки[10].

Следует отметить, что в 1946–1951 гг. органами МГБ было арестовано несколько десятков иностранных агентов, заброшенных с разведывательными заданиями в СССР, в том числе на территорию Украинской ССР и республик Прибалтики. Также были привлечены к уголовной ответственности тысячи фашистских пособников, виновных в арестах, истязаниях и смерти советских патриотов, подпольщиков и партизан, гражданского населения. Чтобы у читателей не сложилось мнения о «надуманности» подобных фактов, рекомендуем им познакомиться с опубликованными на этот счет документами[11].

Этой же цели – усилению борьбы со шпионажем, служили разработка и утверждение Советом министров СССР первоначально «Перечня сведений, составляющих государственную тайну, разглашение которых карается по закону» (8 июня 1947 г.), а затем и «Инструкции по обеспечению сохранения государственной тайны в учреждениях и на предприятиях СССР» (1 марта 1948 г.). Охраняемые сведения, составляющие государственную тайну, относились к военной и мобилизационной, экономической, научной и технической сферам государственного управления и производства. Однако существенным недостатком являлось то обстоятельство, что вопросы сохранности государственной тайны в СССР не были урегулированы на законодательном уровне. (Первый закон Российской Федерации «О государственной тайне» № 5485—1 был принят только 21 июля 1993 г.)

Основной объем работы по защите государственных тайн в сферах науки и техники и обеспечению безопасности (предотвращение диверсий, аварий и катастроф, пожаров и т. п.) в различных отраслях промышленности приходился на Второе главное (контрразведывательное) управление МГБ СССР и на территориальные органы министерства.

В то же время, будучи безгласным исполнителем, В.С. Абакумов, конечно, не мог не понимать, что отдельные «особые поручения», возлагавшиеся на него И.В. Сталиным, являлись прямым нарушением «сталинской» Конституции СССР 1936 г. и принципов советского законодательства и правосудия. Например, содержащиеся в указе Президиума Верховного Совета СССР от 21 февраля 1948 г. «О направлении особо опасных государственных преступников по отбытии наказания в ссылку на поселение в отдаленные местности СССР». Таковым же являлись и отдельные устные указания и приказы самого министра. Но его положение осложнялось также отсутствием как закона, так и даже утвержденного Положения о МГБ, в которых бы четко регламентировались его функции и полномочия, права министра и иных руководителей.

После ряда разочаровавших их организаторов кампаний по нелегальной заброске на территорию СССР и его союзников листовок и иных пропагандистских материалов, ЦРУ нашло устойчивый канал идейного и политического проникновения в эти страны: «неправительственное» радиовещание радиостанций «Свобода»/«Свободная Европа» (РСЕ/РС).

Достижение МГБ отдельных действительно положительных результатов в борьбе с разведывательно-подрывной деятельностью спецслужб иностранных государств, наверное, породили у Абакумова чувство чрезмерной самоуверенности, своеобразное, так хорошо знакомое Сталину, «головокружение от успехов».

Причиной падения казавшегося всемогущим министра госбезопасности стал банальный донос на него одного из подчиненных, подполковника М.Д. Рюмина[12].

2 июля 1951 г. он писал Г.М. Маленкову: «тов. Абакумов, по моим наблюдениям, имеет наклонности обманывать правительственные органы путем замалчивания серьезных недочетов в работе органов МГБ»[13]. Позднее к этим обвинениям присоединилось еще и «участие в сионистском заговоре в МГБ». Однако уместно подчеркнуть, что по своему служебному положению Рюмин не располагал доступом к документам, которые могли бы дать основания для подобных выводов и обвинений в адрес министра.

Согласно указаниям некоторых историков, письмо о «неправильном поведении» Абакумова было написано Рюминым непосредственно в кабинете секретаря ЦК ВКП(б) Г.М. Маленкова[14], курировавшего руководящие кадры госслужбы.

Для рассмотрения заявления М.Д. Рюмина Политбюро ЦК ВКП(б) 4 июля 1951 г. назначило специальную комиссию в составе Г.М. Маленкова, Л.П. Берии, М.Ф. Шкирятова и С.Д. Игнатьева[15] (именно он станет министром после ареста Абакумова, а также непосредственным «куратором» первого этапа следствия по его делу).

По итогам «проверки» заявления Рюмина 11 июля Политбюро ЦК ВКП(б) приняло решение «О неблагополучном положении в МГБ», в котором Абакумову инкриминировались «обман партии», затягивание следственных дел, злоупотребления властью. Этим же постановлением исполняющим обязанности министра был назначен Семен Денисович Игнатьев, 9 августа 1951 г. утвержденный в этой должности.

12 июля Абакумов был арестован. За этим последовал также арест ряда его «выдвиженцев». Позднее к обвинениям в адрес бывшего министра присоединилось еще и «участие в сионистском заговоре в МГБ», что вызвало новые аресты действовавших и отставных сотрудников органов госбезопасности.

Необходимо подчеркнуть, что и от нового министра госбезопасности Игнатьева И.В. Сталиным требовалось добиваться «полного раскаяния» обвиняемых, в связи с чем практика нарушения социалистической законности, применения недопустимых методов ведения следствия не была преодолена полностью[16].

В подготовленной для И.В. Сталина в ноябре 1952 г. первым заместителем министра госбезопасности С.А. Гоглидзе[17] докладной записке «О положении дел в МГБ» констатировалось: «требуемого улучшения работы органов государственной безопасности не произошло», и подчеркивалась необходимость «коренной перестройки агентурно-оперативной работы». При этом Гоглидзе сообщал, что с 1 июля 1951 по 1 июля 1952 г. были освобождены от занимаемых должностей «как не справлявшиеся с работой», 1583 сотрудника, а также уволены из органов МГБ «за нарушение дисциплины», «советской законности», «злоупотребление служебным положением» и «морально-бытовое разложение» еще свыше 3 тысяч человек, в том числе 500 сотрудников центрального аппарата министерства[18].

Однако впереди еще были новые волны не вполне объективной критики в адрес органов безопасности и их дискредитации[19].

Для повышения эффективности противодействия разведывательно-подрывной деятельности спецслужб иностранных государств 9 ноября 1952 г. бюро Президиума ЦК КПСС образовало Комиссию по реорганизации разведывательной и контрразведывательной служб МГБ СССР. В течение ноября – декабря 1952 г. Комиссией был подготовлен проект постановления ЦК КПСС «О Главном разведывательном управлении МГБ СССР». (Он был утвержден Президиумом ЦК КПСС 30 декабря 1952 г. Однако впоследствии не был реализован в связи со смертью И.В. Сталина.) В ходе подготовки проекта на одном из заседаний Комиссии свои соображения по организации разведывательной работы высказал И.В. Сталин.

Сохранившийся в архивах КГБ краткий конспект этого его выступления гласит: «В разведке никогда не строить работу таким образом, чтобы направлять атаку в лоб. Разведка должна действовать обходом. Иначе будут провалы, и тяжёлые провалы. Идти в лоб – это близорукая тактика. Никогда не вербовать иностранца таким образом, чтобы были ущемлены его патриотические чувства. Не надо вербовать иностранца против своего отечества. Если агент будет завербован с ущемлением патриотических чувств, – это будет ненадёжный агент.

Полностью изжить трафарет из разведки. Всё время менять тактику, методы. Всё время приспосабливаться к мировой обстановке. Использовать мировую обстановку. Вести атаку маневренную, разумную. Использовать то, что бог нам предоставляет.

Самое главное, чтобы в разведке научились признавать свои ошибки. Человек сначала признаёт свои провалы и ошибки, а уже потом поправляется. Брать там, где слабо, где плохо охраняется. Исправлять разведку надо прежде всего с изжития лобовой атаки.

Главный наш враг – Америка. Но основной упор надо делать не собственно на Америку. Нелегальные резидентуры надо создавать прежде всего в приграничных государствах.

Первая база, где нужно иметь своих людей, – Западная Германия. Нельзя быть наивным в политике, но особенно нельзя быть наивным в разведке. Агенту нельзя давать такие поручения, к которым он не подготовлен, которые его дезориентируют морально. В разведке иметь агентов с большим культурным кругозором – профессоров (привёл пример, когда во времена подполья послали человека во Францию, чтобы разобраться с положением дел в меньшевистских организациях, и он один сделал больше, чем десяток других).

Разведка – святое, идеальное для нас дело. Надо приобретать авторитет. В разведке должно быть несколько сот человек – друзей (это больше, чем агенты), готовых выполнить любое наше задание. Коммунистов, косо смотрящих на разведку, на работу ЧК, боящихся запачкаться, надо бросать головой в колодец. Агентов иметь не замухрышек, а друзей – высший класс разведки. Филерская служба, по-моему, должна быть разбита по различным управлениям»[20].

Вопрос «о положении дел в МГБ СССР» также рассматривался на заседании Президиума ЦК Коммунистической партии Советского Союза[21] 1 декабря 1952 г., и в качестве «важнейшей и неотложной задачи» было сформулировано требование об усилении контроля республиканских, краевых и областных партийных комитетов за работой органов госбезопасности.

В направленном в республиканские, краевые и областные партийные комитеты КПСС совершенно секретном постановлении ЦК «О положении в МГБ» от 4 декабря 1952 г. подчеркивалось: «Считать важнейшей и неотложной задачей партии, руководящих партийных органов, партийных организаций осуществление контроля за работой органов Министерства государственной безопасности. Необходимо решительно покончить с бесконтрольностью в деятельности органов МГБ и поставить их работу в центре и на местах под систематический и постоянный контроль партии, ее руководящих партийных органов, партийных организаций…» В этом постановлении также подчеркивалось, что «первые секретари обкомов, крайкомов партии и ЦК компартий союзных республик обязаны интересоваться агентурной работой органов МГБ…», а Бюро Президиума ЦК поручалось «провести мероприятия по обеспечению постоянного контроля со стороны ЦК КПСС за работой Министерства государственной безопасности СССР и по значительному укреплению [его] центрального аппарата»[22].

Несмотря на серьезные изменения политических условий в стране – В.С. Абакумов находился под следствием 41 месяц, и за это время сменилось 4 министра – «кураторы» его дела: С.Д. Игнатьев, Л.П. Берия, С.Н. Круглов, И.А. Серов.

Следует подчеркнуть, что, несмотря на применявшиеся к нему жесткие и изощренные методы «выбивания показаний» (с июля 1951 по март 1953 г. при министре С.Д. Игнатьеве) – была арестована его жена и их трехмесячный сын Игорь[23], Виктор Семенович не оговорил на допросах никого из своих арестованных подчиненных. Не будет преувеличением сказать, что своим мужественным поведением он сохранил им не только свободу, но и жизнь (почти все из них были освобождены, со снятием обвинений, в марте – апреле 1953 г.).

19 декабря 1954 г. В.С. Абакумов был осужден на выездном заседании Военной коллегией Верховного суда СССР в Ленинграде к высшей мере наказания. Приговор в отношении В.А. Абакумова, а также осужденных по его «делу» А.Г. Леонова, В.И. Комарова, М.Т. Лихачева в тот же день приведен в исполнение в Ленинградской области (начальник секретариата МГБ СССР И.А. Чернов был осужден на 15 лет лишения свободы, его заместитель Я.М. Броверман – на 25 лет).

В июле 1994 г. определением Военной коллегии Верховного суда России приговор от 19 декабря 1954 г. участникам группы Абакумова был переквалифицирован на злоупотребление властью при наличии особо отягчающих обстоятельств.

17 декабря 1997 г. постановлением Президиума Верховного суда Российской Федерации В.С. Абакумов был реабилитирован по части инкриминировавшихся ему деяний: измена Родине, участие «в сионистском заговоре», затягивании следственных дел. Но в то же время он не был реабилитирован по обвинениям в нарушениях социалистической законности, в частности – фальсификации т. н. дел «авиаторов» (1946), «Еврейского антифашистского комитета» (1948), «Ленинградского дела» (1949).

В постановлении Президиума Верховного суда Российской Федерации по делу Абакумова, в частности, отмечается: «Как видно из материалов уголовного дела, Абакумов, Леонов, Лихачёв, Комаров и Броверман признаны виновными в том, что, будучи ответственными должностными лицами Министерства государственной безопасности СССР, в течение длительного времени систематически злоупотребляли властью, что выразилось в фальсификации уголовных дел и применении незаконных мер физического воздействия при производстве предварительного следствия. Указанные нарушения повлекли за собой особо тяжкие последствия – привлечение к уголовной ответственности многих невиновных граждан. В частности, Абакумов, находясь на руководящей работе в органах государственной безопасности, выискивал малозначительные материалы на отдельных ответственных работников партийного и советского аппарата, арестовывал их, а затем применял недопустимые и строжайше запрещённые действующим законодательством методы следствия, вместе со своими подчинёнными добивался от арестованных вымышленных показаний о якобы совершённых ими особо опасных контрреволюционных преступлениях».

Однако большинство современных исследователей придерживаются мнения, что инициатива появления этих «дел» принадлежала «Инстанции», то есть высшему советскому руководству, в руках которого Абакумов оказался и послушным исполнителем, и заложником одновременно.

И, как писал И.А. Серов[24], дело «банды Абакумова» проходило под его контролем, в отличие от «дела Берии». В результате организованной Серовым «чистки» военной контрразведки, не скомпрометированными остались лишь трое из числа тридцати двух начальников фронтовых управлений контрразведки Смерш: Н.И. Железников, Д.И. Мельников и П.И. Ивашутин.

Понятно, что подобная дискредитация руководящих кадров ГУКР «Смерш» не могла не повлиять на восприятие в обществе не только образа военной контрразведки, но и органов госбезопасности в целом. С чем приходится сталкиваться и поныне.

Бывший руководитель Департамента военной контрразведки ФСБ России А.Г. Безверхний, говоря о В.С. Абакумове, отмечал, что было бы неправильным писать его портрет только одной краской, белой или черной. Это сложная, противоречивая личность, которую невозможно оценить одномерно.

Как бы ни показалось это парадоксальным, но борьбу с нарушениями сотрудниками МГБ СССР социалистической законности в марте 1953 г. начал сам Л.П. Берия.

При реформировании 5 марта 1953 г. Министерства внутренних дел СССР, в состав которого были включены и подразделения упраздненного МГБ, заместителями министра Л.П. Берии были назначены С.Н. Круглов[25], Б.З. Кобулов, И.А. Серов. Одновременно, помимо этого министерского поста, Берия был назначен заместителем председателя Совета министров СССР Г.М. Маленкова и избран членом Президиума ЦК КПСС.

Как известно, 27 марта 1953 г. был опубликован указ Президиума Верховного Совета СССР об амнистии, принятый по инициативе Л.П. Берии.

Всего же по этому указу по амнистии были освобождены 1 201 738 человек (около 45 % осужденных), вследствие чего лагерное «население» ГУЛАГа на 1 апреля 1954 г. составляло 1 360 303 заключенных[26]. Однако эта амнистия не затронула осужденных за «контрреволюционные преступления», т. е. по статье 58 УК РСФСР 1926 г.

Кстати сказать, это были не первая амнистия и реабилитации, проведенные по его инициативе: сменив на посту наркома внутренних дел Н.И. Ежова 8 декабря 1938 г., Берия выступил с инициативой освобождения репрессированных в годы «большого террора». Всего в 1939–1940 гг. из лагерей были освобождены 223 800 осужденных, и еще из колоний-поселений – 103 800 ссыльных (то есть более 327 тысяч человек)[27].

Всего, как отмечал доктор юридических наук В.В. Лунеев, основываясь на официальных статистических материалах КГБ СССР – МБ РФ – ФСК – ФСБ России, только до 1954 г. было реабилитировано 827 692 человека, осужденных в 1917–1953 годах. Однако реабилитация почти не касалась тяжких обвинений. Из числа всех реабилитированных лиц только 1128 человек, или 0,14 %, были приговорены к смертной казни[28].

11 марта 1953 г. Берия направил на имя председателя Совета министров СССР Г.М. Маленкова и первого секретаря ЦК КПСС Н.С. Хрущева письмо, в котором дал удручающую характеристику происходившего в последние годы в МГБ, где в том числе указывалось: «Значительная часть чекистских кадров, имеющих опыт – разгромлена… Необходимо будет рассмотреть материал на арестованных чекистов и в зависимости от результатов принять решение об использовании их на работе в МГБ»[29].

Была образована следственная группа для пересмотра ряда особо важных дел: «дела врачей», «арестованных сотрудников МГБ», «арестованных МГБ Грузинской ССР группы местных работников» (т. н. «мингрельское дело»).

И действительно, из-под ареста были освобождены и возвращены на работу многие чекисты, арестованные при В.С. Абакумове и С.Д. Игнатьеве, что, впрочем, пагубно сказалось на судьбе некоторых из них после «разоблачения банды Берия» в июле того же года.

И уже 3 апреля 1953 г. Берия докладывал Президиуму ЦК КПСС о результатах проведенной проверки. На основе его доклада было принято решение о полной реабилитации и освобождении обвиняемых «по делу врачей» и членов их семей (всего 37 человек). Несколько позже последовали и другие освобождения из-под ареста и от обвинений.

Берия заверил Президиум ЦК о том, что в МВД «…проводятся меры, исключающие возможность повторения впредь подобных извращений в работе». Позднее Президиум ЦК постановил, что «ввиду допущенных серьезных ошибок в руководстве бывшим МГБ» невозможно оставить на посту секретаря ЦК КПСС С.Д. Игнатьева[30].

Пункт IX постановления Президиума ЦК КПСС от 10 апреля 1953 г. гласил: «Одобрить проводимые т. Берией Л.П. мероприятия по вскрытию преступных действий, совершавшихся на протяжении ряда лет бывшим МГБ СССР, выражавшихся в фабрикации и фальсификации дел на честных людей, а также мероприятия по исправлению последствий нарушения советских законов, имея в виду, что эти меры направлены на укрепление Советского государства и социалистической законности»[31].

Мы привели эти факты для того, чтобы еще раз подчеркнуть, что пересмотр следственных дел бывшего НКГБ – МГБ начался задолго до XX съезда КПСС.

Однако положение в органах госбезопасности в свете приводимых документов по-прежнему продолжало оставаться непростым.

А 26 июня 1953 г. на заседании Президиума ЦК КПСС в Кремле последовал арест заместителя председателя Совета министров и министра внутренних дел СССР Л.П. Берии.

Одновременно с арестом Берии был проведен арест ряда его заместителей и группы руководящих работников МВД, суд над которыми состоялся в декабре 1953 г., причем большинство обвиняемых были приговорены к «высшей мере социальной защиты» (расстрелу) («приспешников» Абакумова та же участь ждала через год).

Официальное же сообщение об аресте Берии и назначении новым министром МВД СССР Сергея Никифоровича Круглова было опубликовано только 29 июня.

Следует отметить, что МВД в 1953 г. неоднократно информировало территориальные управления о планировавшихся ЦРУ США и СИС Великобритании забросках в СССР агентов-парашютистов, причем несколько этих агентов были действительно арестованы в разных городах.

В указании начальника УМВД по гор. Москве и Московской области № 4 от 9 апреля 1953 г. сообщалось, что «за последнее время усилилась засылка антисоветской литературы шпионско-террористической организации НТС. Листовки, газеты и другие антисоветские издания НТС засылаются из Германии и Бельгии с различными импортными грузами, почтой в адреса учреждений и частных лиц, а также при помощи воздушных шаров. 27 марта листовки НТС были обнаружены в большом количестве на территории Калининградской, Новгородской и Псковской областей. В грузе из Бельгии на станции Перово Московской области также было обнаружено свыше 100 листовок НТС…». В этой связи районным и городским отделам УМВД предписывалось «принимать активные меры к розыску эмиссаров и агентов НТС и к их задержанию».

Позднее, в одном из официальных документов КГБ СССР, отмечалось:

«В 1951–1954 гг. органами госбезопасности было захвачено несколько английских и американских агентов-парашютистов из числа участников НТС, заброшенных со шпионскими и диверсионными заданиями.

Главари НТС периодически засылают своих эмиссаров и связников из числа иностранцев с целью установления контактов, их изучения и вербовки, а также распространения через них клеветнической информации о внутренней политике, нелегального вывоза антисоветских идейно-ущербных пасквилей…»

Следует особо подчеркнуть, что сразу после сообщения об аресте Л.П. Берии как «врага народа» в органы прокуратуры и ЦК КПСС стали поступать многочисленные жалобы и заявления осужденных и их родственников по поводу пересмотра уголовных дел, и применения незаконных методов в процессе ведения следствия.

Образование КГБ при СМ СССР

И ты познаешь правду, и правда сделает тебя свободным[32].

Политическое решение о выделении структур органов госбезопасности из МВД СССР в самостоятельное ведомство было принято 8 февраля 1954 г. на основании записки министра внутренних дел С.Н. Круглова в Президиум ЦК КПСС. В ней, в частности, подчеркивалось: «Существующее организационное построение Министерства внутренних дел СССР и его органов громоздко и не в состоянии обеспечить должного уровня агентурно-оперативной работы в свете задач, поставленных перед советской разведкой Центральным комитетом КПСС и Советским Правительством.

В целях создания необходимых условий для улучшения разведывательной и контрразведывательной работы считаем целесообразным выделить из Министерства внутренних дел СССР оперативно-чекистские управления и отделы и на их базе создать Комитет по делам государственной безопасности при Совете министров СССР»[33].

Современному читателю целесообразно напомнить, что начало 1950-х годов было периодом активизации политики холодной войны, когда Соединенные Штаты Америки небезосновательно видели в Советском Союзе главного геополитического оппонента на международной арене, выдвигавшего и последовательно отстаивавшего альтернативную американской концепцию цивилизационного развития. А в области внешней политики откровенно руководствовались доктриной «отбрасывания коммунизма» (провозглашена президентом США Д. Эйзенхауэром 14 февраля 1953 г.). Однако далеко не всегда разработанные КГБ при СМ СССР предложения по отстаиванию национальных интересов страны находили поддержку у членов Президиума ЦК КПСС.

Далее в записке С.Н. Круглова приводились соображения о структуре центрального аппарата предлагаемого ведомства, о его управлениях и отделах в республиках, краях и областях, а также крупных промышленных центрах «для проведения на местах мероприятий, связанных с обеспечением государственной безопасности», а также особых отделов в военных округах, соединениях и частях, а также аппаратов уполномоченных Комитета на железных дорогах и водных бассейнах.

В процессе реформирования органов госбезопасности Кругловым также предлагалось сократить численность их оперативного состава на 20 %, что должно было составить 15 956 штатных единиц и что должно было дать годовую экономию в 346 млн рублей. А всего, с учетом сокращения численности МВД (на 8839 штатных единиц), реформа обещала экономию в сумме 860 млн рублей. Сразу отметим, что в результате проведенных преобразований в МВД осталось 20 управлений и самостоятельных отделов.

По результатам обсуждения этого письма и с учетом высказанных в ходе него предложений и замечаний 13 марта 1954 г. Президиум Верховного Совета СССР принял указ об образовании КГБ при Совете министров СССР (утвержден Верховным Советом СССР 26 апреля того же года). Сам текст указа был предельно лаконичен:

«Образовать Комитет государственной безопасности при Совете министров СССР».

Первым председателем КГБ был назначен генерал-полковник Иван Александрович Серов. Определяющую роль в этом назначении сыграла его совместная работа на Украине в 1939–1941 гг. и в последующие годы с секретарем ЦК КПСС Н.С. Хрущевым[34].

В принципе в подобном весьма распространенном «протекционизме» нет ничего однозначно отрицательного: руководитель хочет, и небезосновательно, опираться на хорошо известные ему по предыдущей совместной работе кадры. Проблема лишь в том, чтобы кандидат на высокий пост по своим профессиональным, деловым и личным качествам соответствовал предполагаемой должности. В этой связи представляется целесообразным кратко познакомить читателей с личностью первого председателя КГБ СССР[35].

Серов, бесспорно, обладавший некоторыми как организационными, так и административно-аппаратными способностями, быть может, даже талантами, исполнительностью, дисциплинированностью, не был обделен и чрезмерным самолюбием и самомнением.

При этом в действительности И.А. Серов был весьма далек от того образа «крутого профессионала», который пытался вызвать у читателей публикатор его дневников А.Е. Хинштейн. Подчеркнем, что, за исключением двух периодов – с 2 сентября 1939 г. по 17 апреля 1941 г. (нарком внутренних дел Украинской ССР), и с сентября 1944 г. по 22 апреля 1945 г. (уполномоченный НКВД СССР по 1-му Белорусскому фронту), он не имел непосредственного отношения к руководству оперативной деятельностью органов госбезопасности. В то же время, фактически выполняя с июля 1941 г. функции «генерала для особых поручений при наркоме внутренних дел», он приобрел значительный опыт командно-штабной работы и организации проведения «массовых операций».

В дальнейшем, оставаясь заместителем, а с 24 февраля 1947 г. – первым заместителем министра внутренних дел СССР Круглова, Серов до 11 марта 1953 г. не имел никакого отношения ни к органам госбезопасности, ни к оперативной работе.

Не касаясь личных качеств Серова, о грубости, резкости и своеволии которого имеется немало свидетельств, отметим только, что по формально-кадровым основаниям и соображениям он вполне подходил на эту должность. И в принципе не обманул ожиданий Хрущева по «перестройке» работы органов госбезопасности.

Отметим и еще одну деталь, которую и не скрывает в своих мемуарах И.А. Серов и которая имела самое непосредственное отношение к становлению КГБ при СМ СССР, судьбам некоторых его руководящих сотрудников, а также к рождению многочисленных мифов о Смерше, по сей день кочующих по страницам многих российских периодических изданий.

Может быть, вследствие пережитых унижений от В.С. Абакумова Серов крайне негативно и необъективно относился к военным контрразведчикам. На особые отделы фронтов, писал он, «были Абакумовым назначены малограмотные особисты, как в общеобразовательном плане… так и в военном ничего не знают… Раз они не могут организовать как следует работу по выявлению шпионов и диверсантов в частях и в тылу войск, то все это должны чем-то восполнить, чтобы «показать» видимость и работы и «свои успехи»[36]. Однако столь субъективное мнение опровергается архивными документами НКВД – КГБ СССР – ФСБ России.

Таким образом, сам Серов является автором первой послеправды[37] о Смерше. Этот неологизм означает стремление к формированию общественных настроений посредством распространения информации, оперирующей не фактами, а эмоциями человека, знакомящегося с ней. Сущность феномена послеправды заключается в том, что источнику (распространителю) информации «объективные факты менее важны, чем обращение к эмоциям и личным убеждениям ее получателей»[38]. Особенно широкое распространение механизм формирования послеправды получил в сфере массовой информации. То есть речь идет о целенаправленном манипулировании общественным мнением и настроениями различных социальных групп населения.

По сути дела мы имеем дело с известной ситуацией «двух правд», когда имеются две или большее количество версий исторического процесса, но для распространителя важно, чтобы была признана, усвоена его версия вне зависимости от того, насколько правдиво она отражает и трактует реальные факты, события. И в геополитическом соперничестве, и в информационном противоборстве каждая из участвующих в нем сторон стремится утвердить подлинность именно своего взгляда, своей трактовки исторического прошлого. Американский политолог Джозеф Най так охарактеризовал эту ситуацию: «В информационный век побеждает тот, чья история убедительнее, чья история способна привлечь людей».

В результате инициированной Серовым новой «чистки» кадров не скомпрометированными остались лишь три начальника фронтовых управлений контрразведки Смерш: Н.И. Железников, Д.И. Мельников[39] и П.И. Ивашутин.

Необъективность Серова по многим вопросам подтверждает и следующий пассаж из его мемуаров: «[По оперативной] работе взял заместителем Ивашутина, бывшего следователя по особо опасным делам округа с неоконченным высшим образованием. В оперативной работе не силен, в разведке совсем не кумекает»[40]. Генерал-лейтенант Петр Иванович Ивашутин был назначен заместителем председателя КГБ 7 июня 1954 г. Отметим, однако, что назначение заместителей и первых заместителей председателя КГБ являлось исключительной прерогативой ЦК КПСС. К тому же Ивашутин, как и Серов, был призван в органы НКВД в январе 1939 г., никогда не был «следователем по особо опасным делам», находясь на руководящих должностях в военной контрразведке. В частности, он возглавлял Управление контрразведки «Смерш» 3-го Украинского фронта (апрель 1943 – июнь 1945 гг.), управления контрразведки Южной группы войск (июль 1945 – август 1947 г.) и Группы советских оккупационных войск в Германии (ноябрь 1947 – ноябрь 1949 гг.), управление контрразведки Ленинградского военного округа, был министром госбезопасности Украинской ССР (сентябрь 1952 – июнь 1953 гг.), имел несравненно больший опыт контрразведывательной и разведывательной работы, нежели сам Серов. Также сразу отметим, что, будучи с января 1956 г. первым заместителем председателя КГБ при СМ СССР, П.И. Ивашутин курировал многие оперативные вопросы, включая и ПГУ, а нередко и исполнял обязанности председателя КГБ.

На приводимую характеристику, безусловно, повлияла личная неприязнь Серова к Ивашутину, который не только был в феврале 1963 г. представителем КГБ в комиссии ЦК КПСС по расследованию предательства сотрудника ГРУ О. Пеньковского, но и тот факт, что Петр Иванович сменил Серова на посту начальника ГРУ, став при этом не только самым многолетним (до июля 1987 г.), но и легендарным руководителем военной разведки СССР.

И именно П.И. Ивашутин в 1954–1955 гг. провел комплексный анализ сообщений советской разведки об агрессивных приготовлениях Германии к войне против СССР, с тем чтобы на основе полученных выводов совершенствовать информирование политического руководства СССР по военно-стратегическим вопросам[41].

А мемуары И.А. Серова свидетельствуют о том, что он, будучи председателем КГБ, не интересовался докладами разведки НКВД – НКГБ 1940–1941 гг. о военных приготовлениях Германии к нападению на Советский Союз, и причинами игнорирования этой информации высшим военно-политическим руководством СССР[42]. Что, собственно, являлось одним из основных вопросов обеспечения безопасности страны. Хотя в известных ему «Воспоминаниях и размышлениях» Г.К. Жукова, опубликованных еще в 1968 г., разъяснениям причин «внезапности нападения» было посвящено немало страниц.

Также в мемуарах Серова нет ни малейшего упоминания о стратегии «тайной войны», то есть о стратегии разведывательно-подрывных действия США и их союзников против СССР, что свидетельствует как о его личной недооценке этого обстоятельства, так и о неспособности привлечь внимание политического руководства страны к этой проблеме. Даже несмотря на явные успехи и достижения КГБ при СМ СССР в противоборстве с ней.

Следует отметить, что под обеспечением государственной безопасности понималась широкая система мероприятий, осуществляемых различными органами Советского государства, их должностными лицами и гражданами, включавшая охрану государственных границ, государственных тайн и другие, в том числе чрезвычайные, меры по охране государственной безопасности и общественного порядка.

В соответствии с Конституцией СССР обеспечение государственной безопасности относилось к ведению Союза ССР, в этой связи его высший законодательный орган издавал законы в области государственной безопасности, а Совет министров был уполномочен направлять и координировать работу министерств и ведомств союзных республик, призванных участвовать в обеспечении госбезопасности в соответствии со своей компетенцией. Определенная компетенция в сфере обеспечения госбезопасности Советского Союза была установлена для Министерств иностранных дел, обороны, здравоохранения, транспорта, связи, МВД и ряда других министерств и ведомств СССР.

КГБ при СМ СССР являлся, на правах союзно-республиканского министерства, центральным звеном системы государственного управления в сфере обеспечения государственной безопасности Советского Союза.

Следует подчеркнуть, что де-факто получив статус союзно-республиканского ведомства, КГБ им не являлся, как не имел он и более высокого статуса государственного комитета, который он приобрел только 5 июля 1978 г., лишившись в своем официальном наименовании приставки «при СМ СССР». С учетом этого обстоятельства мы и будем в дальнейшем использовать обобщающий акроним КГБ СССР.

Столь существенное понижение государственно-правового статуса по сравнению с существовавшим с марта 1946 г. Министерством госбезопасности, связано с недоверием и подозрительностью Н.С. Хрущева и других руководителей страны в отношении органов госбезопасности и их руководителей. Последние обстоятельства сказались как на обстановке в самом КГБ СССР, так и на судьбе страны в целом, о чем мы еще скажем далее.

Данный урок истории показывает, что вопрос о состоянии и системе мер по обеспечению безопасности требует беспристрастного, всестороннего и взвешенного подхода и рассмотрения. Что допускаемые при его решении перекосы и ошибки способны принести существенный и непоправимый ущерб интересам граждан, общества и государства.

Думается, что Серов не мог не испытывать определенного легкого дискомфорта от осознания того факта, что четверо его непосредственных предшественников – Г.Г. Ягода, Н.И. Ежов, Л.П. Берия, В.Н. Меркулов – были расстреляны как «враги народа», а пятый – В.С. Абакумов – еще находился под следствием. То есть во власти подчиненных ему следователей. Что, по-видимому, доставляло Серову, немало ранее лично натерпевшемуся от высокомерного «наркома Смерша»[43], чувство тайного удовлетворения.

Согласно решению Президиума ЦК КПСС на Комитет государственной безопасности при СМ СССР возлагалось решение следующих задач:

а) ведение разведывательной работы в капиталистических странах;

б) борьба со шпионской, диверсионной, террористической и иной подрывной деятельностью иностранных разведок внутри СССР;

в) борьба с вражеской деятельностью разного рода антисоветских элементов внутри СССР;

г) контрразведывательная работа в Советской армии и Военно-морском флоте;

д) организация шифровального и дешифровального дела в стране;

е) охрана руководителей партии и правительства.

Помимо этого, в решении Президиума ЦК КПСС от 8 февраля 1954 г. была сформулирована и главная для КГБ задача: «В кратчайший срок ликвидировать последствия вражеской деятельности Берия в органах государственной безопасности и добиться превращения органов госбезопасности в острое оружие нашей партии, направленное против действительных врагов нашего социалистического государства, а не против честных людей»[44].

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 13 марта 1954 г. председателем КГБ при СМ СССР был назначен И.А. Серов, а его заместителями – К.Ф. Лунев (первый заместитель), И.Т. Савченко, П.И. Григорьев, В.А. Лукшин.

Приказом председателя КГБ при СМ СССР от 18 марта была определена структура нового ведомства, в котором, не считая вспомогательных и обеспечивающих подразделений, были образованы:

Первое главное управление (ПГУ, разведка за границей – начальник А.С. Панюшкин);

Второе главное управление (ВГУ, контрразведка – П.В. Федотов);

Третье главное управление (военная контрразведка – Д.С. Леонов);

Четвертое управление (борьба с антисоветским подпольем, националистическими формированиями и враждебными элементами – Ф.П. Харитонов);

Пятое управление (контрразведывательная работа на особо важных промышленных объектах – П.И. Ивашутин);

Шестое управление (контрразведывательная работа на транспорте – М.И. Егоров);

Седьмое управление (наружное наблюдение – Г.П. Добрынин);

Восьмое главное управление (шифровально-дешифровальное – В.А. Лукшин);

Девятое управление (охрана руководителей партии и правительства – В.И. Устинов);

Десятое управление (Управление коменданта Московского Кремля – А.Я. Веденин);

Следственное управление (вакансия).

В целом эта структура раскрывает функции и задачи нового союзно-республиканского ведомства.

Из дальнейших изменений в структуре КГБ при СМ СССР следует отметить, вследствие передачи из состава МВД СССР, образование 27 сентября 1954 г. Отдела войск правительственной ВЧ связи (начальник П.Ф. Угловский).

После передачи из структуры МВД в КГБ пограничных войск для управления ими 2 апреля 1957 г. было образовано Главное управление пограничных войск (ГУПВ – начальник П.И. Зырянов).

Задачи внешней разведки КГБ при СМ СССР были конкретизированы в решении ЦК КПСС от 30 июня 1954 г. «О мерах по усилению разведывательной работы органов государственной безопасности за границей». Оно требовало сосредоточить усилия на организации работы в ведущих западных странах США и Великобритании, являвшейся давним геополитическим соперником России, а также на «используемых ими для борьбы против Советского Союза странах, – в первую очередь Западной Германии, Франции, Австрии, Турции, Иране, Пакистане и Японии».

В том же году Совет министров СССР утвердил «Положение о Первом главном управлении КГБ», которое определяло его функции, задачи, структуру, штаты.

Хотя о разведке написаны многие тысячи книг и статей, как гласит народная мудрость, в делах разведки никто не скажет последнего слова.

Руководивший германской разведкой в годы Первой мировой войны полковник Вальтер Николаи уже в 1923 г. писал: «Государства, которые не имеют собственной разведки, не имея о ней достаточного представления, не подозревают поэтому, какой опасности подвергаются их политическая свобода и национальная независимость со стороны тех могущественных государств, которые обладают развитыми и опытными спецслужбами»[45].

А вот что писал о роли разведки и контрразведки в мире полковник КГБ, Герой Российской Федерации, бывший резидентом в Израиле Ю.А. Колесников: «Пока большинство государств стремится во что бы то ни стало позаботиться о собственных интересах – нередко в ущерб интересам других стран, – будут существовать разведка и контрразведка, и дела их не всегда будут соответствовать идеалам гуманизма и истинной демократии»[46].

Основной задачей разведки любого государства является обеспечение руководителей страны объективной информацией о том, что происходит в мире для того, чтобы могли быть приняты оптимальные и адекватные политические решения.

А для качественного решения задачи информационного обеспечения выработки государственной политики разведке необходимо добывание объективной, по возможности – упреждающей, информации, а также наличие компетентных аналитико-прогностических структур.

Хорошо понятно, что добиться получения именно упреждающей информации бывало не всегда возможным. Поскольку КГБ, как и любая другая спецслужба мира, действовал в условиях противоборства с реальным и потенциальным противником, стремящимся как скрыть, замаскировать свои подлинные цели и намерения, так и проводящим специальные дезинформационные и отвлекающие кампании и мероприятия, этими обстоятельствами и объясняются бывающие неудачи и провалы в деятельности спецслужб, в том числе и КГБ СССР.

Разведка выступала лишь как инструмент добывания политической, военной, научно-технической и дипломатической информации, главными пользователями которой являлись другие государственные органы – ЦК КПСС, МИД, Министерства обороны, внешней торговли и т. д.

Единственной сферой «внутреннего потребления» добывавшейся КГБ информации была так называемая «внешняя контрразведка», призванная выявлять, вскрывать и пресекать разведывательные, провокационные, контрразведывательные и иные акции спецслужб зарубежных государств в отношении советских представительств и граждан как за рубежом, так и в СССР.

Второе важнейшее направление деятельности органов КГБ – контрразведка, задачей которой является прежде всего выявление конкретных разведывательно-подрывных акций сотрудников, эмиссаров и агентов спецслужб иностранных государств, каким бы «прикрытием» для выполнения своих заданий они бы ни пользовались.

Обратим внимание на два крайне важный вывода, которые еще в 1921 г. были сделаны одним из создателей советской разведки А.И. Куком. Первый: агентурная разведка не разграничивает понятий мирного и военного времени. И второй: к числу важнейших политических задач разведки относится оказание целенаправленного воздействия на население враждебного государства посредством прессы, пропаганды, распространения слухов, распространения определенных идей и взглядов, подрывающих веру во власти собственной страны. Идея о достижении всеобщего, «всесветного» мира, писал А.И. Кук, по-прежнему кажется далекой от осуществления, а поэтому, «…учитывая неизбежность войны, каждое государство… всемерно стремится и должно стремиться к созданию выгоднейшей для себя обстановки для разрешения возникающих конфликтов».

В июне 1954 г. для «постановки первоочередных задач» было проведено Всесоюзное совещание руководящих работников КГБ, на котором И.А. Серов выступил с разъяснением установок Президиума ЦК КПСС для деятельности органов госбезопасности, их роли и места в системе советского государственного управления.

Подчеркнем, что образование КГБ при СМ СССР знаменовало собой действительно серьезный шаг по утверждению законности в нашей стране, хотя сам принцип законности неотделим от существующей системы права, имеющегося законодательства. А последнее, и прежде всего уголовное и уголовно-процессуальное законодательство, также претерпело существенные изменения в конце 50-х годов, на чем мы подробнее остановимся далее.

На момент образования КГБ его органы должны были руководствоваться уголовные кодексами Союзных республик СССР 1920-х годов. Так, например, Уголовный кодекс Российской Советской Федеративной Социалистической Республики (РСФСР) был принят еще 5 марта 1926 г. Непосредственно органы госбезопасности должны были руководствоваться диспозициями составов «контрреволюционных преступлений», предусмотренных печально известной статьей 58, имевшей 18 частей – различных составов преступлений: от измены Родине, шпионажа, диверсий, вредительства, террора (терроризма) до антисоветской агитации и пропаганды (статья 58.10).

Представляется также необходимым отметить, что и поныне многие публицисты и исследователи ошибочно или сознательно, отождествляют КГБ с его оставившими по себе недобрую память историческими предшественниками – НКВД – НКГБ и МГБ.

В соответствии с постановлением ЦК КПСС «О мерах по дальнейшему укреплению социалистической законности и усилению прокурорского надзора» от 19 января 1955 г. было разработано Положение о прокурорском надзоре в СССР (утверждено указом Президиума Верховного Совета СССР 24 мая 1955 г.). Для осуществления надзора за следствием в органах КГБ в Прокуратуре СССР был создан специальный отдел.

С момента образования КГБ при СМ СССР контроль за его деятельностью осуществлялся также ЦК КПСС, в частности, отделом административных органов. Именно в него поступали все жалобы и заявления граждан в отношении действий сотрудников КГБ, адресованные в партийные инстанции, и который организовывал их проверку и рассмотрение; Советом министров и Генеральной прокуратурой СССР, а также некоторыми другими государственными органами, например Министерством финансов.

В этой связи однозначно недопустимо отождествлять КГБ СССР с его историческими предшественниками НКВД – НКГБ и МГБ. В то же время деятельность органов КГБ в 1950—1960-е годы не была свободна от волюнтаризма их руководства, хотя именно в этот период утверждается в полной мере партийно-государственный и прокурорский контроль за их работой.

Следует подчеркнуть, что одним из подлинных создателей КГБ при СМ СССР был Петр Иванович Ивашутин, хотя отдельные его предложения и наработки не встречали немедленной поддержки и реализации, поскольку они опережали свое время, уровень постижения руководством КГБ СССР и страны в целом подлинной сути разворачивавшихся в мире глобальных процессов геополитического соперничества.

Принципиально новым направлением деятельности КГБ СССР явилось налаживание сотрудничества с органами госбезопасности социалистических государств, которое, естественно, шло в общем русле внешней политики СССР.

Исполнявший с мая 1955 г. обязанности начальника ПГУ КГБ генерал-майор А.М. Сахаровский отмечал, что представительская работа командированных в социалистические страны сотрудников разведки – сложное специфическое направление деятельности, требующее такта, выдержки, политической зрелости и оперативного чутья.

В 1950–1954 гг. западные спецслужбы предпринимали активные попытки заброски в СССР своих агентов морским, воздушным и сухопутным путями. Так, только на территорию Краснодарского края в мае 1950 г., 2 мая 1952 г., 4 сентября 1953 г. и 9 мая 1954 г. было заброшено 5 групп агентов (10 человек). Иностранные агенты также арестовывались на Украине[47], в Хабаровском крае и Мурманской области. А всего к 1958 г. органами госбезопасности СССР были арестованы 158 агентов иностранных спецслужб, заброшенных различными способами из-за рубежа.

Разумеется, сказывались на эффективности деятельности органов государственной безопасности и отдельные трудности объективного и субъективного порядка, ошибки, трагедии и даже предательства.

Следует подчеркнуть, что образование КГБ при СМ СССР сопровождалось тяжелой «родовой травмой» – раскрытием многочисленных нарушений законности, вершившихся его историческими предшественниками – НКВД, НКГБ и МГБ в 1930-е – начале 1950-х годов. Отметить эти обстоятельства необходимо еще и потому, что П.И. Ивашутину приходилось непосредственно организовывать работу вверенных ему подразделений, в том числе – военной контрразведки по пересмотру уголовных дел еще задолго до известного «секретного» доклада Н.С. Хрущева делегатам ХХ съезда КПСС.

Известно, что Н.С. Хрущев неоднократно официально заявлял, что «органы госбезопасности вышли из-под контроля партии и поставили себя над партией», что не в полной мере соответствует исторической правде. Эти его заявления сначала использовались для очередной мифологизации истории органов госбезопасности, а впоследствии – также и для демонизации всей советской истории.

Воспоминания Серова подтверждают хорошо известный историкам факт, что органы КГБ постоянно информировали ЦК КПСС о своей работе. В частности, Серов нередко докладывал лично Хрущеву по различным вопросам, хотя нередко получал в ответ «Не суйтесь не в свои дела!»[48].

Следует особо подчеркнуть, что КГБ учреждался в годы холодной войны, когда Соединенные Штаты Америки небезосновательно видели в лице Советского Союза главного геополитического конкурента, выдвигавшего альтернативную концепцию цивилизационного развития. А в области внешней политики США откровенно руководствовались доктриной «отбрасывания коммунизма» (официально она была провозглашена президентом Д. Эйзенхауэром 14 февраля 1953 г.).

Понятно, что «тон» в международном разведывательном сообществе, противостоявшем СССР, задавали спецслужбы ведущей западной сверхдержавы – Соединенных Штатов Америки, имевшие как собственную агрессивно-наступательную внешнеполитическую и разведывательную доктрину, так и астрономические государственные ассигнования на проведение тайных зарубежных операций.

Разведывательные возможности США в 1952 г. были значительно увеличены за счет создания Агентства национальной безопасности (АНБ), ответственного за ведение радиотехнической разведки. США развернули сеть военных баз у границ Советского Союза, с позиций которых проводилась непрерывная техническая, авиационная и агентурная разведка территории СССР и его союзников.

В конце 1950-х годов в посольстве США в Москве создается полноценная разведывательная резидентура ЦРУ. Американское справочно-информационное издание «Центральное разведывательное управление» (1986 г.) так раскрывало содержание и назначение деятельности этих подразделений разведки: «Резидентура – это подразделение ЦРУ в столице иностранного государства. Резидент – глава резидентуры, кадровый сотрудник ЦРУ, работает под прикрытием в американском посольстве. Он руководит работой оперативных работников, аналитиков и оперативно-технического персонала. Кроме того, резидент осуществляет контроль за выполнением заданий Центра и за своевременной отчетностью.

Главная задача его руководства состоит в том, чтобы уметь вдохновить людей на выполнение опасных и трудных задач, требующих от каждого нечеловеческих усилий, другими словами, возглавить работу по выявлению наиболее засекреченных и тщательно охраняемых государственных тайн страны пребывания, а также сведений, которые нельзя получить с помощью подслушивающей аппаратуры или во время официальных дипломатических приемов, в библиотеке или с помощью прессы и которые можно добыть только через завербованных, идейно преданных источников или посредством различных технических методов получения информации.

Основная деятельность резидента ЦРУ заключается в сборе и анализе информации, свидетельствующей о намерениях той или иной страны причинить ущерб либо каким-либо другим образом отрицательно сказаться на наших интересах в важных районах, либо даже угрожать безопасности США.

Доступ к такой информации имеет ограниченный круг лиц, и, следовательно, если секретные сведения и фиксируются на бумаге или на магнитной ленте, то они хранятся в наиболее скрытых и тщательно охраняемых тайниках противника. Поэтому резидент должен всегда идти на риск. Это требует постоянной, иногда сверхчеловеческой бдительности…

Лучшие резиденты ЦРУ имеют многолетний опыт оперативной работы».

Для сотрудников ЦРУ работа в резидентуре в Москве считалась не только наиболее ответственной, требовавшей самого высокого уровня подготовки и оперативного мастерства, но и наиболее сложной и опасной вследствие эффективной работы советской контрразведки.

Следует отметить, что еще в 1955 г. авторы Большой советской энциклопедии в статье «Агентурная разведка» подчеркивали: «Наряду со шпионажем А[гентурная]р[азведка] капиталистических государств занимается также экономической, политической и идеологической диверсией» (Т. 1. С. 291–292).

Только за 1954 год и первую половину 1956 года среди американских, английских и французских граждан, посещавших СССР в качестве туристов и участников разного рода делегаций, было выявлено более 40 представителей разведывательных служб указанных государств[49].

Подчеркнем в этой связи, что если в 1959 г. СССР посетили 34 тысячи иностранных туристов, то в 1967 г. – 130 тысяч, в 1969 г. – 273, в 1971 г. – 471 тысяча. А в 1970-е годы ежегодное количество иностранных туристов, посещавших нашу страну, превышало 500 тысяч человек.

Возвращаясь непосредственно к предмету нашего рассмотрения, следует сказать, что, конечно, были в работе КГБ, и прежде всего разведки, наряду с очевидными, но не афишировавшимися достижениями, также и провалы. К их числу относятся и побеги на Запад разведчиков.

Ведь резкое изменение общественно-политической ситуации в Советском Союзе после смерти И.В. Сталина не могло не сказаться и на морально-психологическом состоянии лиц, работавших за рубежом.

Да и утвержденный Сенатом 26 февраля 1953 г. директором ЦРУ Аллен Даллес ответил на сообщение о смерти председателя Совета министров СССР 13 марта представлением Совету по психологической стратегии[50] согласованного с Государственным департаментом и Министерством обороны «Плана психологической эксплуатации смерти Сталина»[51].

Так, в феврале 1954 г. в посольстве США в Вене попросил политического убежища сотрудник резидентруры МВД СССР П. Дерябин[52].

В апреле 1954 г. на Запад дезертировали Н.В. Хохлов[53] в Германии, супруги Петровы в Австралии. Эти побеги привели как к усложнению условий деятельности советских разведчиков за рубежом, так и к раскрытию ряда ценных советских источников информации в этих странах.

Некоторые перебежчики из СССР в последующие годы – А. Голицын, О. Гордиевский, В. Резун, О. Калугин – активно использовались спецсужбами зарубежных государств для попыток дискредитации органов госбезопасности СССР.

О них и им подобных Аллен Даллес писал: «Я не утверждаю, что все так называемые дезертиры (dezerters) бежали на Запад по идеологическим мотивам. Некоторые стали на этот путь потому, что их постигла неудача в работе, другие поступили так из опасения, что при очередной перетряске государственного аппарата они могут быть понижены или могут иметь еще худшие неприятности; были и такие, кого привлекли физические соблазны жизни на Западе – как моральные, так и материальные… Часть дезертиров со стороны коммунистов оказывается совсем не тем, за кого их можно принять.

Некоторые, например, в течение долгого времени работали за железным занавесом в качестве наших агентов «на месте» и перебежали на Запад лишь после того, как они (или мы) пришли к выводу, что дальше оставаться им в стране стало слишком опасно… США всегда будут приветствовать тех, кто не хочет больше работать на Кремль».

Поясним, что неудачи и провалы в деятельности разведки и контрразведки – это следствие того объективного обстоятельства, что они действуют в условиях непрерывного конфликтного противоборства с реальным противником, стремящимся как скрыть, замаскировать свои подлинные цели и намерения, так и проводящим специальные дезинформационные и отвлекающие кампании, активные мероприятия.

Сопутствуют этому и те субъективные обстоятельства, что в последние годы получили наименование «человеческого фактора». При этом речь идет как о неосознаваемых просчетах и ошибках, так и о целенаправленном предательстве.

О масштабах урона, наносимого предательством интересов безопасности государства, органов госбезопасности, свидетельствует тот лишь факт, что измена только одного В. Ветрова привела в 1981 г. к раскрытию имен около 70 информаторов в 15 странах и 450 действующих сотрудников советской разведки[54].

Предательство не может иметь никакого оправдания. И поэтому вполне уместно недоумение по поводу того факта, что некоторые отечественные СМИ пытаются «ваять благородные» образы дезертиров-перебежчиков типа В. Резуна, укрывшегося под псевдонимом «Виктор Суворов», и подобных ему других предателей из числа советских и российских граждан.

Но «подлинные мотивы предательства раскрываются постепенно. Их никогда нельзя услышать от самого изменника. Ведь даже самому подлому существу хочется выглядеть в чужих, да и в своих глазах благородным и страдающим человеком», – писал о них Л.В. Шебаршин[55].

Автор ряда книг по истории отечественной разведки Д.П. Прохоров приводит фамилии 155 человек, предавших советскую разведку с 1920-х годов[56]. Для получения более объективного представления об этом явлении применительно к органам КГБ СССР (1954–1991 гг.), следует учитывать следующие обстоятельства.

Во-первых, из представленного Д.П. Прохоровым списка, а он является наиболее полным на настоящее время, следует исключить перебежчиков в противоположный лагерь из числа агентов органов госбезопасности СССР.

Во-вторых, из него следует также исключить сотрудников военной разведки (ГРУ) Генерального штаба Вооруженных сил СССР.

С учетом этих поправок получается, что за время существования КГБ, с марта 1954 по октябрь 1991 г., совершили измену 52 его сотрудника, в том числе 37 сотрудников внешней разведки.

В отличие от разведки, стремящейся к проникновению в секреты разведываемых государств и объектов, деятельность контрразведывательных подразделений направлена на борьбу с разведывательно-подрывной деятельностью спецслужб иностранных государств. Главными целями любой контрразведки являются обнаружение действий противника, его идентификация и обезвреживание, нейтрализация его разведывательно-подрывных мероприятий.

Хотя в Отчетном докладе ЦК КПСС Внеочередному ХХI съезду партии (27 января – 5 февраля 1959 г.) указывалось, что «надо укреплять органы госбезопасности, острие которых, прежде всего, направлено против агентуры, замыслов империалистических государств»[57].

Однако вряд ли сегодня можно говорить о том, что степень масштабности и реальности угрозы разведывательно-подрывной деятельности иностранных спецслужб были адекватно восприняты и оценены тогдашним руководством Советского Союза и его органов госбезопасности. Объективности ради нельзя, однако, также не сказать и о том, что нечто похожее в нашей стране повторилось и на рубеже 90-х годов прошлого века, горькие плоды чего мы пожинаем и поныне.

Разведывательно-подрывная деятельность иностранных государств включает в себя проведение их специально-уполномоченными государственными органами гласных и негласных операций и акций как по добыче информации о других государствах, так и по оказанию скрытого воздействия на их позиции и политику по тем или иным вопросам, в тех или иных географических зонах и регионах планеты.

В целом система разведывательно-подрывной деятельности иностранных государств, с которой призваны бороться органы контрразведки, включает в себя: внешнеполитические установки правительств иностранных государств, структуру их специальных служб (разведывательных, контрразведывательных, диверсионно-террористических и т. д.), их силы и средства, формы и методы, приемы и «фирменный стиль» их деятельности, конкретные операции и мероприятия, их исполнителей.

С середины 50-х годов, вследствие официально принятой администрацией Д. Эйзенхауэра «доктрины освобождения», роль и значение разведки в реализации внешней политики США последовательно возрастали, что не могло не сказываться на масштабах и интенсивности ее деятельности в отношении СССР и что не могло не влиять на деятельность советских органов безопасности.

Следует также коснуться и деятельности 4-го управления КГБ, призванного вести борьбу с антисоветским подпольем, националистическими бандитско-повстанческими формированиями и попытками иностранных спецслужб использовать их в своих целях.

Как известно, в ряде западных регионов СССР – на Украине, в Белоруссии и прибалтийских республиках в послевоенные годы продолжали существовать вооруженные антисоветские сепаратистские группирования, подчас достаточно многочисленные, борьба с которыми носила жестокий, бескомпромиссный, а подчас и кровавый характер. Произошедшая в марте 1954 г. широкомасштабная реорганизация работы органов безопасности, однако, не повлияла на эффективность повседневной оперативной работы чекистов.

Так, уже 11 мая 1954 г. на территории Эстонской ССР были задержаны сброшенные на парашютах с целью создания нелегальной резидентуры агенты ЦРУ Тоомма и Кукк, а на территории Латвии был арестован десантировавшийся с того же самолета бывший преподаватель американской разведшколы в г. Кемптен (ФРГ) Бромбергс (оперативный псевдоним Энди).

Чуть позже, в ходе завязавшейся после ареста указанных агентов оперативной игры, у берегов Литвы был захвачен быстроходный катер, доставивший очередную партию военного груза для «лесных братьев» – отдельные бандитско-повстанческие группы продолжали существовать до конца 50-х годов[58].

На Украине 23 мая 1954 г. был задержан «главнокомандующий» Украинской повстанческой армией (УПА) В. Кук, что явилось завершением одной из масштабных операций по ликвидации националистического подполья на Украине[59].

Важнейшими политическими вехами руководства Серовым органами госбезопасности, бесспорно, являются начало процессов их очищения от лиц, виновных в нарушениях законности, а также реабилитация необоснованно репрессированных граждан.

На этих направлениях деятельности органов КГБ мы остановимся подробнее, учитывая как то, что они до сей поры мало известны нашим согражданам, и, с другой стороны, представляют далеко не только исторический интерес.

Отягощенное наследие госбезопасности

Процесс образования КГБ при СМ СССР сопровождался тяжелой «родовой травмой» – вскрытием в 1951–1954 гг. многочисленных фактов нарушений социалистической законности, вершившихся в НКВД, НКГБ и МГБ в 1930-е – начале 1950-х годов, задолго до известного «секретного» доклада Н.С. Хрущева делегатам ХХ съезда КПСС 25 февраля 1956 г.

После сообщения в печать об аресте Л.П. Берии как «врага народа» в органы прокуратуры и ЦК КПСС стали поступать многочисленные заявления и жалобы осужденных и их родственников о пересмотре уголовных дел, а также сообщавшие о применении незаконных методов в процессе ведения следствия.

В записке в Президиум ЦК КПСС Прокурора СССР Р.А. Руденко и министра внутренних дел С.Н. Круглова от 19 марта 1954 г. отмечалось, что с августа 1953 г. по 1 марта 1954 г. в органы прокуратуры поступило 78 982 обращения граждан с ходатайствами о пересмотре их уголовных дел, в связи с чем предлагалось создать специальную комиссию по пересмотру дел осужденных, в том числе и за «контрреволюционные» преступления.

В этой записке также сообщалось, что в лагерях, колониях и тюрьмах содержалось 467 946 осужденных за «контрреволюционные преступления», немалую долю среди которых составляли предатели, каратели и пособники немецко-фашистских оккупантов, выявленные агенты иностранных спецслужб. И, помимо этого, еще находятся в ссылке после отбытия основного наказания за контрреволюционные преступления 62 462 человека.

По делам органов ВЧК – ОГПУ за 1921–1929 годы

ЦК КПСС информировался и о том, что в «особом порядке» – Особым совещанием (ОСО) при наркоме/министре внутренних дел и госбезопасности в 1934–1953 гг. было осуждено 442 531 человек, большинство из которых были осуждены по «политическим обвинениям» за контрреволюционные преступления. (Эти лица были включены в ранее указанное общее число осужденных, но данное обстоятельство специально выделяется нами именно в связи с особыми условиями вынесения «приговоров» в «несудебном порядке», в нарушение Конституции СССР 1936 г.) В 1941–1944 гг. ОСО рассматривались также дела на разоблаченных агентов германских спецслужб, фашистских карателей и пособников оккупантов. Из этого общего числа осужденных ОСО за 19 лет его существования (оно было ликвидировано 1 сентября 1953 г.) к высшей мере наказания были приговорены 10 101 человек, к лишению свободы на различные сроки – 360 921, к ссылке и высылке – 67 539 человек[60].

По запросу Президиума ЦК КПСС Министерством внутренних дел были представлены полные статистические сведения об общем количестве лиц, осужденных по материалам органов госбезопасности СССР в 1921–1953 годах.

Статистические данные о количестве арестованных и осужденных по материалам органов ВЧК – ОГПУ – НКВД – МГБ СССР в 1921–1953 гг.

По делам органов ОГПУ – НКВД за 1930–1936 годы

По делам органов НКВД за 1937–1938 годы

По делам органов НКВД – НКГБ – МГБ за 1939–1953 годы

** Имеются в виду «контрреволюционные преступления» – ст. 58 УК РСФСР 1926 г. и аналогичные статьи уголовных кодексов союзных республик. Антисоветская агитация и пропаганда – статья 58–10 УК РСФСР.

** ВМН – высшая мера наказания (расстрел).

Всего же, согласно записке «Об антиконституционной практике 30—40-х и начала 50-х гг. было подвергнуто репрессиям 3 778 234 человека, в том числе 786 098 человек были приговорены к расстрелу. При этом в отношении некоторых из осужденных лиц подобные судебные и несудебные[61] решения принимались неоднократно, в связи с чем реальное число осужденных несколько меньше суммы вынесенных приговоров.

Из общего числа 1 115 427 осужденных за контрреволюционные преступления в период 1939-й – первая половина 1953 г. на годы Великой Отечественной войны приходятся 476 617 осужденных[62].

Помимо этого, по постановлениям Государственного комитета обороны (ГКО) в 1941–1944 гг. были депортированы из мест постоянного проживания поляки, украинцы, немцы Поволжья, ингуши, чеченцы, карачаевцы, турки-месхитинцы, калмыки и представители некоторых иных национальностей – около 2300 тысяч человек[63].

19 апреля 1954 г. Президиум ЦК КПСС принял постановление «Об освобождении из ссылки на поселение ранее осужденных за антисоветскую деятельность» лиц, осужденных на срок до 5 лет.

3 августа 1954 г. постановлением Совета министров СССР были сняты административные ограничения со спецпоселенцев-кулаков. Президиумом Верховного Совета СССР принимались и иные указы, отменявшие различного рода репрессивно-дискриминационные меры в отношении отдельных категорий советских граждан[64].

В ознаменование десятилетия Победы советского народа в Великой Отечественной войне 17 сентября 1955 г. был принят указ Президиума Верховного Совета СССР «Об амнистии советских граждан, сотрудничавших с оккупантами в период Великой Отечественной войны», в соответствии с которым подлежали освобождению от наказания военнослужащие РККА и ВМФ, осужденные за сдачу в плен.

29 октября 1955 г., через месяц после установления дипломатических отношений с Федеративной Республикой Германией, в порядке «жеста доброй воли» Президиум Верховного Совета СССР издал указ «О досрочном освобождении и репатриации немецких военнопленных, осужденных за военные преступления».

На основании предложения Прокурора СССР Р.А. Руденко и министра внутренних дел СССР С.Н. Круглова Президиум ЦК КПСС в мае 1954 г. принимает решение об образовании центральной и республиканских, областных комиссий по рассмотрению жалоб и ходатайств граждан, осужденных за «контрреволюционные» преступления (статья 58 УК РСФСР 1926 г. и аналогичные статьи уголовных кодексов других союзных республик). Эти комиссии были наделены правом пересмотра «приговоров» Коллегии ОГПУ, «троек», а также Особого совещания НКВД – МГБ СССР.

Помимо этого были образованы выездные комиссии Президиума Верховного Совета СССР (всего их было образовано 97), наделенные правом объявления амнистии в отношении осужденных рядовых граждан и коммунистов, но не номенклатурных партийных работников.

На основании выявленных Центральной комиссией многочисленных фактов нарушения принципов и норм ведения следствия в КГБ СССР, КГБ союзных и автономных республик, управлениях КГБ по краям и областям были образованы аналогичные комиссии с участием работников Прокуратуры СССР для пересмотра следственных и уголовных дел, наделенные правом пересмотра решений несудебных «двоек» и «троек», действовавших в 1937–1938 гг. В результате работы этих комиссий вскрывались многочисленные факты нарушения законности в ходе следствия и необоснованного привлечения к уголовной ответственности граждан, что влекло пересмотр их дел, снятие обвинений либо смягчение формулировок обвинения с досрочным освобождением осужденных.

В Москве такая комиссия для пересмотра уголовных дел в отношении лиц, осужденных за контрреволюционные преступления и содержащихся в лагерях, тюрьмах и колониях МВД СССР, находящихся в ссылке и на поселении, под председательством и.о. прокурора области П.И. Маркова была образована 29 мая 1954 г. Рабочий аппарат комиссии насчитывал 120 сотрудников: 98 человек – работники судов, следователи прокуратуры, в том числе 40 следователей и оперативных сотрудников УКГБ по гор. Москве и Московской области; и 22 технических работника, в том числе 10 из них от УКГБ.

Как сообщалось 28 декабря 1955 г. секретарю Московского областного комитета КПСС И.В. Капитонову в итоговом докладе о результатах работы комиссии, с июня предыдущего года было рассмотрено 4365 следственных дел на 5039 осужденных. По итогам их пересмотра по 1767 делам на 1960 человек были приняты решения об изменении ранее вынесенных приговоров: в связи с амнистией, уголовно-правовой переквалификацией составов преступлений, сокращением сроков наказания, частичной или полной реабилитацией. При этом 352 бывших осужденных были реабилитированы полностью.

Однако работа по пересмотру архивных следственных дел сотрудниками УКГБ по Москве и Московской области продолжалась и в последующие годы. Например, в отчете в МГК КПСС о результатах работы управления № 11/67 от 31 января 1958 г. сообщалось, что «закончена проверка по 1332 делам на 1887 человек», по итогам которой было принято решение о прекращении дел на 803 обвиняемых, находились в стадии проверки на 1 января еще 90 архивных следственных дел на 136 человек.

Как докладывал Президиуму ЦК КПСС 29 апреля 1955 г. Прокурор СССР Р.А. Руденко, по результатам проведенной комиссиями работы были пересмотрены уголовные дела на 237 412 осужденных (более половины из них), при этом было отказано в смягчении наказания 125 202 осужденным.

В то же время были отменены приговоры или прекращены уголовные дела в отношении 8973 человек, что означало их реабилитацию, были освобождены из мест лишения свободы 21 797 человек, отменена ссылка 1371 осужденному. Помимо этого были сокращены сроки наказания 76 344 осужденным и в отношении 2891 из них были переквалифицированы обвинения на менее тяжкие составы преступлений[65].

Подчеркнем и следующие важные обстоятельства: по вскрывавшимся в процессе пересмотра уголовных дел фактам, а также по результатам следствия в отношении высокопоставленных работников органов госбезопасности, началось выявление и привлечение к ответственности лиц, непосредственно виновных в грубых нарушениях социалистической законности[66].

В связи с выявленными в процессе пересмотра уголовных дел многочисленными фактами нарушений социалистической законности, в конце 1955 г. была образована Комиссия Президиума ЦК КПСС во главе с секретарями ЦК П.Н. Поспеловым и А.Б. Аристовым для изучения и оценки деятельности органов НКВД – НКГБ – МГБ – МВД СССР в 1930—1950-е годы[67]. Результаты работы и выводы доклада этой комиссии и стали основой для подготовки Н.С. Хрущевым доклада о культе личности Сталина и его последствиях делегатам ХХ съезда КПСС.

В этой связи не следует воспринимать на веру утверждение А.Е. Хинштейна о том, что «доклад Хрущева (о последствиях культа личности И.В. Сталина делегатам ХХ съезда КПСС. – О.Х.) в действительности готовился на Лубянке», поскольку его текст действительно писался первым секретарем ЦК КПСС[68].

Необходимо подчеркнуть, что критика деятельности органов госбезопасности в 1930—1950-е годы, начатая в июне 1953 г. и продолженная в феврале 1956 г. на ХХ съезде КПСС, оказала самое непосредственное воздействие на формирование, комплектование и деятельность органов КГБ в последующие годы.

События всемирно-исторического масштаба

На период руководства КГБ И.А. Серовым приходится целый ряд значимых событий не только отечественной, но и всемирной истории.

Одним из таких событий стал взрыв 29 октября 1955 г. на Севастопольском рейде линкора «Новороссийск». Ранее корабль назывался «Джулио Чезаре» («Юлий Цезарь») и был передан СССР Италией по репарации за участие двух корабельных групп итальянского флота в боевых действиях на Ладожском озере и Черном море в 1942–1944 гг.

Гибель «Новороссийска» унесла жизни 617 моряков-черноморцев, включая команды спасателей с других кораблей эскадры. Расследование трагедии параллельно с командованием Черноморского флота вели и сотрудники военной контрразведки. Одной из приоритетных версий катастрофы являлась возможная диверсия со стороны итальянских боевых пловцов. Но подтверждения ее получено не было. Окончательная причина гибели линкора не установлена до сих пор[69].

А в ночь на 22 апреля 1956 г. военными контрразведчиками Группы советских войск в Германии на границе советского и американского секторов Берлина был обнаружен тоннель, тайно сооруженный ЦРУ и СИС для перехвата сообщений советских закрытых линий связи (операция «Золото»). Однако начатая в 1955 г. операция изначально проходила под контролем советских агентов Кима Филби (оперативный псевдоним «Том») и Джорджа Блейка[70].

Пикантность этой операции придает тот факт, что в этот момент И.А. Серов в составе советской партийно-правительственной делегации находился в Лондоне, а заранее запланированная операция была проведена под руководством П.И. Ивашутина.

ХХ съезд Коммунистической партии Советского Союза, начавший работу в Большом Кремлевском дворце 14 февраля 1956 г., стал еще одним эпохальным событием мирового уровня.

В отчетном докладе ЦК КПСС съезду были обнародованы новые принципы внешней политики СССР. Принцип мирного сосуществования государств с различным социально-политическим устройством был конкретизирован констатацией возможности отказа от войн, их предотвращения.

В то же время была отмечена неизбежность острой идеологической борьбы между двумя социальными системами – миром социализма и миром капитализма. Напомним, что Соединенные Штаты Америки в тот период во внешнеполитической сфере официально руководствовались доктриной «отбрасывания коммунизма».

Следует особо подчеркнуть, что одобренные съездом основы внешней политики СССР не остались лишь политическими декларациями, а последовательно реализовывались в дипломатических, политических и даже военно-мобилизационных акциях советского правительства.

Например, уже 27 марта 1956 г. советский представитель внес для рассмотрения подкомитетом Комиссии ООН по разоружению предложения об ограничении и сокращении вооружений обычного типа и вооруженных сил всех государств. Они, в частности, предусматривали сокращение под международным контролем армий СССР, США и КНР до 1–1,5 млн человек, Англии и Франции – до 650 тысяч военнослужащих, армий остальных стран – до 150 тысяч, а также прекращение испытаний ядерного оружия, уменьшение военных бюджетов. Но эта и иные мирные инициативы СССР, включая масштабное сокращение вооруженных сил в 1955–1960 годах, не были адекватно восприняты и оценены ведущими западными державами.

Нисколько не умаляя значения внешнеполитических инициатив Советского Союза, следует отметить, что наибольший интерес, а также оживленные, порой жесткие дискуссии и полярные оценки, как в нашей стране, так и за рубежом, все же вызвали и вызывают поныне вопросы внутренней политики.

В Отчетном докладе ЦК КПСС съезду критика культа личности Сталина и породивших его ошибок в государственном строительстве и управлении прозвучала лишь в третьей части доклада, да и то достаточно обтекаемо. В частности, Н.С. Хрущев подчеркивал:

«Опыт показывает, что малейшее ослабление социалистической законности враги Советского государства пытаются использовать для своей подлой, подрывной работы. Так действовала разоблаченная партией банда Берия, которая пыталась вывести органы государственной безопасности из-под контроля партии и Советской власти, поставить их над Партией и Правительством, создать в этих органах обстановку беззакония и произвола. Во враждебных целях эта шайка фабриковала лживые обвинительные материалы на честных руководящих работниках и рядовых советских граждан…

Центральный Комитет принял меры к тому, чтобы восстановить справедливость. По предложению Центрального Комитета невинно осужденные люди были реабилитированы. Из всего этого ЦК сделал серьезные выводы. Установлен надлежащий контроль Партии и Правительства за работой органов госбезопасности. Проведена значительная работа по укреплению проверенными кадрами органов госбезопасности, суда и прокуратуры. Полностью восстановлен в своих правах и усилен прокурорский надзор.

Необходимо, чтобы наши партийные, государственные, профсоюзные организации бдительно стояли на страже советских законов, разоблачали и выводили на чистую воду всякого, кто посягнет на социалистический правопорядок и права советских граждан, сурово пресекать малейшее проявление беззакония и произвола.

Следует сказать, что в связи с пересмотром и отменой ряда дел у некоторых товарищей стало проявляться известное недоверие к работникам органов государственной безопасности. Это, конечно, неправильно и очень вредно. Мы знаем, что кадры наших чекистов в подавляющем своем большинстве состоят из честных, преданных нашему общему делу работников, и доверяем этим кадрам.

Нельзя забывать, что враги всегда пытались и будут пытаться впредь мешать великому делу построения коммунизма. Капиталистическое окружение засылало к нам немало шпионов и диверсантов. Наивным было бы полагать, что теперь враги оставят свои попытки всячески вредить нам. Всем известно, что подрывная деятельность против нашей страны открыто поддерживается и афишируется реакционными кругами ряда капиталистических государств. Достаточно сказать, что США выделяют, начиная с 1951 года, 100 миллионов долларов ежегодно для подрывной деятельности против социалистических стран[71]. Поэтому мы должны всемерно поднимать в советском народе революционную бдительность, укреплять органы государственной безопасности»[72].

В числе важнейших задач, сформулированных в докладе Н.С. Хрущева, требовалось: «Бдительно следить за происками тех кругов, которые не заинтересованы в смягчении международной напряженности, своевременно разоблачать подрывные действия противников мира и безопасности народов.

Принимать необходимые меры для дальнейшего укрепления оборонной мощи нашего государства, держать нашу оборону на уровне современной военной техники и науки, обеспечивающем безопасность нашего социалистического государства».

А не объявленный заранее в плане работы съезда и неожиданный для его делегатов доклад Н.С. Хрущева «О культе личности И.В. Сталина и его последствиях» 25 февраля расколол советское общество, а затем – и международное коммунистическое движение.

Следует сразу пояснить, что, несмотря на его закрытый – «Не для печати!» – характер, текст доклада Хрущева в начале марта в качестве закрытого письма ЦК КПСС был разослан во все партийные организации и зачитывался на собраниях партийно-советского актива. Таким образом с его содержанием познакомились несколько десятков миллионов советских граждан. В несколько сокращенном варианте текст доклада «О культе личности И.В. Сталина и его последствиях» был также отправлен для ознакомления и руководству зарубежных коммунистических партий.

И именно по этой причине вскоре стал достоянием всего мира: в Варшаве его фотокопия, как стало впоследствии известно, обозревателем Польского информационного агентства ПАП Виктором Граевским (1925–2007) была передана сотруднику посольства Израиля, оказавшемуся сотрудником «Шабак» («Службы общей безопасности», т. е. контрразведки). А последняя – вскоре поделилась ей с ЦРУ США, вследствие чего авторитет израильской разведки значительно вырос в глазах Аллена Даллеса.

Для Государственного департамента и ЦРУ США это был, безусловно, весьма своевременный и ценный подарок: 4 июня 1956 г. полученный от израильтян текст доклада Н.С. Хрущева был одновременно опубликован в США Госдепом и газетой «Нью-Йорк таймс». А через неделю он начал зачитываться в передачах радиостанций «Освобождение» и «Свободная Европа».

Позднее, в книге «Искусство разведки» (1963 г.), Аллен Даллес писал: «Я всегда рассматривал это дело как одну из самых крупных разведывательных операций за время моей службы в разведке. Поскольку доклад был полностью опубликован Госдепартаментом, добывание его текста было также одним из тех немногих подвигов, о которых можно было сказать открыто, лишь бы источники и методы приобретения документа продолжали оставаться тайной». (При этом он скромно умолчал, что текст доклада Хрущева был добыт не ЦРУ[73]).

Как вспоминал впоследствии бывший заместитель директора ЦРУ Рей Клайн, «выступление Хрущева стало событием исторического значения, ибо документированно обличив сталинизм как невиданных размеров политическое зло, он был вынужден перейти к более мягким формам тоталитарного управления страной»[74].

Естественно, что многие положения доклада или их интерпретации начали активно использоваться в антисоветской и антикоммунистической пропаганде как за рубежом, так и в самом СССР, других социалистических странах, что привело к серьезным политическим кризисам осени 1956 г. в Польской Народной Республике и Венгерской Народной Республике[75].

А 25 февраля 1956 г., обращаясь к делегатам съезда, Н.С. Хрущев пророчески предрек: «Сейчас речь идет о вопросе, имеющем огромное значение и для настоящего, и для будущего партии».

Первый секретарь ЦК КПСС подчеркнул необходимость «серьезно разобраться и правильно проанализировать этот вопрос для того, чтобы исключить всякую возможность повторения даже какого-либо подобия того, что имело место при жизни Сталина, который проявлял полную нетерпимость к коллективности в руководстве и работе, допускал грубое насилие над всем, что не только противоречило ему, но казалось ему… противоречащим его установкам».

В период 1935–1938 годов, неслось с трибуны съезда, «сложилась практика массовых репрессий по государственной линии сначала против противников ленинизма, а затем и против многих честных коммунистов, против тех кадров партии, которые вынесли на своих плечах гражданскую войну, первые самые трудные годы индустриализации и коллективизации… Это привело к вопиющим нарушениям революционной законности, к тому, что пострадали многие совершенно ни в чем не виновные люди, которые в прошлом выступали за линию партии».

Хрущев информировал делегатов съезда, что рассмотрение ЦК КПСС в 1953–1955 годах ряда уголовных дел в отношении репрессированных лиц «обнаружило неприглядную картину грубого произвола, связанного с неправильными действиями Сталина». Признававшиеся «враги народа» в действительности никогда врагами, шпионами, вредителями и т. п. не являлись… Но были оклеветаны, а иногда, не выдержав зверских истязаний, сами на себя наговаривали (под диктовку следователей-фальсификаторов) всевозможные тяжкие и невероятные обвинения… Значительная часть этих дел сейчас пересматривается и большое количество их прекращается как необоснованные и фальсифицированные.

Достаточно сказать, что с 1954 г. по настоящее время Военная коллегия Верховного суда уже реабилитировала 7679 человек, причем многие из них реабилитированы посмертно».

Репрессии, массовые аресты, – делал вывод докладчик, – «нанесли огромный ущерб нашей стране, делу строительства социализма… Нам нужно решительно, раз и навсегда развенчать культ личности, сделать надлежащие выводы как в области идейно-теоретической, так и в области практической работы».

По докладу Н.С. Хрущева съезд поручил вновь избранному Центральному комитету КПСС «последовательно осуществлять мероприятия, обеспечивающие полное преодоление чуждого марксизму-ленинизму культа личности, ликвидацию его последствий во всех областях партийной, государственной и идеологической работы, строгое проведение норм партийной жизни и принципов коллективности руководства».

«На делегатов съезда, – вспоминал присутствовавший при его оглашении И.А. Серов, – доклад произвел громадное удручающее впечатление. Многие в кулуарах делились со мной, что не надо было об этом говорить, так как 30 лет Сталин стоял во главе партии и государства, строили социалистическое общество, имеются большие успехи, а получилось, что все делалось на костях»[76].

Доклад Н.С. Хрущева, отмечал другой современник, «произвел прямо-таки ошеломляющее впечатление. Сразу воспринять все сказанное было просто невозможно, настолько тяжелыми и неожиданными оказались впервые обнародованные факты столь масштабных нарушений законности и чудовищных репрессий… Нужно было как следует осмыслить все сказанное, понять, как такое могло произойти в социалистической стране… В стратегическом плане выбранный курс был единственно верным, без него невозможно было здоровое развитие общества. Тактически же мы совершили серьезную ошибку, пойдя на этот шаг без соответствующего пропагандистского обеспечения… Огромные же массы советских людей оказались в положении без вины виноватых, испытывая чувство горького разочарования и опустошенности»[77].

И для многих чекистов, пришедших на службу в органы НКВД в 1938–1941 гг., признания Н.С. Хрущева были трагическими, тяжелыми открытиями, которые не могли не вызывать смятения, тяжких и горестных размышлений.

Трагедия состояла еще и в том, что партийное руководство не продумало того, а что же должно последовать с его стороны за докладом о преступлениях предыдущей эпохи?

Вследствие определенной спонтанности в принятии решения о выступлении Н.С. Хрущева – оно было принято уже во время работы съезда, отсутствия продуманной программы последующих шагов и действий, Президиум ЦК КПСС утратил политическую инициативу – постановление ЦК о преодолении последствий культа личности Сталина появилось только 5 июля 1956 г., то есть через месяц после того, как содержание доклада стало известно за рубежом, и он начал зачитываться на волнах радиостанций, вещавших на СССР на языках населяющих его народов…

Однако слухи о содержании доклада Н.С. Хрущева стали распространяться достаточно быстро, и прежде всего в Москве.

Как вспоминал заместитель председателя КГБ при СМ СССР (1956–1959 гг.) генерал-полковник С.С. Бельченко, чекисты, имевшие пятнадцатилетний стаж службы были ошеломлены не менее других наших сограждан. Они обоснованно полагали, что за этим могли последовать серьезные события в стране. Как это и произошло, в частности, в Тбилиси, где 6 марта 1956 г. начались массовые протестные выступления[78]. 5 марта, накануне годовщины смерти И.В. Сталина, в драматическом театре Тбилиси партийно-советскому активу Грузии было зачитано «закрытое письмо» ЦК КПСС с докладом Н.С. Хрущева. Вечером того же дня слухи о выдвинутых против Сталина обвинениях и оценках его личности заполнили город, вызывая недоумение, несогласие, горечь и обиду. А утром это настроение выплеснулось на улицы города, парализовав его обычный трудовой ритм.

В этой связи в Тбилиси была экстренно направлена группа «ответственных работников», в том числе первый секретарь ЦК комсомола А.Н. Шелепин[79], заместитель председателя КГБ при СМ СССР С.С. Бельченко, заместитель министра внутренних дел СССР С.Н. Переверткин, что показывает, сколь серьезное значение Н.С. Хрущев придавал спровоцированному его же докладом событию. Ситуация осложнялась еще и тем, что в Тбилиси находилась делегация компартии Китая во главе с маршалом Чжу Дэ, принимавшая участие в работе ХХ съезда КПСС.

К утру 8 марта Тбилиси оказался частично парализованным – толпы горожан направлялись на площадь, общественный транспорт блокировался, многие не вышли на работу, вовлеченные в бестолковый водоворот непонятных и непредсказуемых событий. Особенно активно на происходящую «несправедливость» и «попрание чувства национального достоинства» реагировала молодежь, многие годы воспитывавшаяся на примерах жизни «отца народов».

Собравшиеся на центральной площади люди потребовали выступления первого секретаря ЦК Компартии Грузии «по вопросу текущей политики и в связи с решениями ХХ съезда». К чести Василия Павловича Мжаванадзе надо сказать, что, в отличие от других партийных работников, оказывавшихся в подобных непредвиденных чрезвычайных ситуациях, участник советско-финляндской и Великой Отечественной войн, в 12 часов дня вышел к митингующим и начал с ними диалог с целью предупреждения эскалации напряженности и недопущения массовых беспорядков.

Понятно, что столь неординарная массовая социально-политическая активность привлекает людей с разными целями и настроениями. От любопытствующих и зевак до карманников и авантюристов всех мастей. В том числе – политических, а также людей, считающих себя «обойденными», «пострадавшими», всех недовольных или считающих себя кем-то или чем-то обиженными.

Порой разливающиеся при массовом скоплении граждан волны возбуждения, эйфории и кажущегося единомыслия выносят подобных авантюристов, провокаторов и «правдоискателей»-разоблачителей на самый гребень событий, превращая их в «факиров на час».

А в подогреваемой алкогольными, а ныне – и наркотическими, парами, толпе уже начинают во всю работать чисто психологические механизмы возбуждения, подражания и заражения, ведущие к появлению чувства эйфории и безнаказанности, снижению уровня критичности и самоконтроля, чреватые вовлечением в противоправные и даже преступные действия.

9 марта, вспоминал С.С. Бельченко, отдельные ораторы, окрыленные достигнутыми накануне «уступками», стали выдвигать политические требования – от отставки республиканских и союзных властей до выхода Грузии из состава СССР; – вполне понятно, что последний бредовый призыв никак не мог получить поддержки в то время. Однако раздавались в толпе и призывы от «Бить армян!» до «Вон отсюда русских!».

В ночь на 10 марта группа демонстрантов под влиянием провокационных призывов попыталась захватить здание телеграфа, где для отражения нападения было применено оружие. В ходе этого спровоцированного столкновения, по данным МВД Грузинской ССР, 22 человека погибли (включая семерых раненых, скончавшихся в больницах), и 54 человека были ранены. За участие в массовых беспорядках было задержано 375 человек (39 из них впоследствии были осуждены).

10 марта внутренние войска и войска Северо-Кавказского военного округа восстановили в городе обычный порядок, омраченный произошедшей накануне трагедией.

Принятое только в июле постановление ЦК КПСС «О преодолении последствий культа личности Сталина» (Правда, 5 июля 1956 г.) имело достаточно противоречивый характер, не отвечало в полной мере на многие вопросы, волновавшие современников, что не могло не породить как разного рода слухи, домыслы, так и недоумение, что весьма искусно стимулировалось, инспирировалось и использовалось западной радиопропагандой.

Именно половинчатость принятых партийных решений и породила в интеллектуальных кругах общества дискуссию о сталинизме и путях дальнейшего общественного развития, которая стала лейтмотивом, главной темой социально-политических и духовно-творческих исканий, причиной появления в последующие годы «диссидентского», а также противоправительственного «демократического» и «правозащитного» движений в Советском Союзе.

Начатая докладом Н.С. Хрущева дискуссия о судьбе и путях развития социализма привела, как известно, к возникновению острых политических кризисов в Польше и Венгрии в октябре 1956 г.

Еще одним непосредственным итогом непродуманных, волюнтаристских решений стало то, что под лозунгом «исключить возможность возврата к необоснованным репрессиям», в нарушение конституционного принципа равенства всех граждан перед законом, органам госбезопасности было запрещено получать компрометирующие материалы на представителей партийно-советской номенклатуры.

Это ошибочное и антиконституционное, противоправное политическое решение руководства КПСС положило начало зарождению в стране коррупции, появлению организованной преступности, ибо вывело значительные контингенты лиц, наделенных административными, властно-распорядительными, контрольными и хозяйственными полномочиями, из-под контроля не только органов госбезопасности, но и всех правоохранительных органов.

С одной стороны, создавая некое подобие касты «неприкасаемых», оно в то же время, способствовало зарождению «телефонного права», получившего особое широкое распространение в середине 1980-х – 1990-х годов прошлого века.

В то же время, с другой стороны, это решение, его реализация на практике облегчало зарубежным спецслужбам попытки вербовочных подходов и оперативной разработки партийно-государственных функционеров различного ранга. Вследствие чего руководящая элита страны оказалась без должного контрразведывательного прикрытия от разведывательно-подрывных устремлений и воздействия спецслужб иностранных государств. А в совокупности оно имело самые негативные последствия для судьбы страны и Советского государства.

В ставшей бестселлером на Западе сразу после выхода из печати в 1963 г. книге «Искусство разведки» («The Craft Of Intelligence») бывший в 1953–1962 годах директором ЦРУ США Аллен Даллес откровенно признавал: «западные разведывательные службы (это хорошо известно коммунистам) аккуратно ведут персональные досье на членов компартий всех рангов и уровней, от высших до низших, и тщательно фиксируют их действия и выступления, факты личной и общественной жизни»[80].

В записке в ЦК КПСС от 22 июня 1957 г. по итогам работы КГБ с момента его образования И.А. Серов отмечал, что только лично Н.С. Хрущеву было направлено 2508 информационных сообщений, полученных от резидентур ПГУ за рубежом, в Совет министров СССР было направлено 2316 сообщений. Также разведывательная информация направлялась КГБ в отделы ЦК КПСС по международным связям и по связям со странами народной демократии, в Министерства обороны, иностранных дел, внешней торговли, среднего машиностроения и здравоохранения.

В записке также уточнялось, что за тот же период времени по отдельным вопросам оперативной деятельности КГБ, по вопросам политического, экономического и военного положения капиталистических стран, по отдельным вопросам положения в странах народной демократии в ЦК КПСС было направлено 4504 документа, а в Совет министров – 1750.

И за этими сухими цифрами стоит повседневная, кропотливая, напряженная и опасная работа советских разведчиков.

В то же время следует подчеркнуть, что из общего числа указанных документов, 907 адресованных в ЦК КПСС и 330 адресованных в Совет министров СССР документов требовали решений инстанций по конкретным поднятым в них вопросам.

В то же время Серов подчеркивал, что «за последний год аппарат Совета министров часто уклонялся от поставленных КГБ вопросов, рекомендуя адресовать их для разрешения в ЦК КПСС»[81].

Несколько позже, отчитываясь о реализации установок ХХ съезда КПСС, И.А. Серов докладывал в ЦК КПСС:

«Выполняя постановления ЦК КПСС о перестройке и устранении недостатков в работе органов госбезопасности, Комитет с помощью ЦК КПСС и партийных органов на местах укрепил чекистский аппарат проверенными и подготовленными кадрами, организовал систематический контроль за работой КГБ республик и УКГБ краев и областей, издал необходимые приказы и указания по вопросам оперативной и следственной работы. Провел 2 Всесоюзных совещания начальников органов госбезопасности, на которых были вскрыты еще имеющиеся недостатки в работе, намечены пути к их устранению…

В 1955 г. штатная численность органов была дополнительно сокращена на 7678 единиц и 7800 офицеров переведено на положение рабочих и служащих… Были приняты меры к очищению чекистских кадров от лиц, не внушающих политического доверия, нарушителей социалистической законности, от карьеристов, выполнявших вражеские установки, морально неустойчивых и малограмотных работников.

Из органов госбезопасности было уволено более 18 тыс. человек как неспособных обеспечить выполнение поставленных перед органами КГБ задач. В том числе более 2300 сотрудников за нарушение советской законности, злоупотребление служебным положением и аморальные проступки.

Кроме того, за дискредитацию органов госбезопасности 40 бывших ответственных работников органов госбезопасности были лишены генеральских званий».

Эти цифры и факты надо сопоставить со словами В.Е. Семичастного о том, что именно А.Н. Шелепин начал «чистку» органов КГБ от «бериевцев». Но, добавим при этом, что оба преемника Серова – и Шелепин, и Семичастный, могли просто не знать, не интересоваться подобными фактами, что целесообразно иметь в виду при чтении мемуаров.

Далее, продолжал И.А. Серов, «большую помощь в укреплении Комитета госбезопасности кадрами оказали ЦК КПСС и местные партийные органы, направившие на руководящую работу в органы госбезопасности 554 партийных и советских работника.

Из центрального аппарата Комитета госбезопасности было уволено около 2 тыс. сотрудников, из них значительное количество за нарушение советской законности и по служебному несоответствию. Из числа уволенных 48 являлись начальниками отделов и выше. Заменены почти все руководящие работники главных управлений, управлений и отделов центрального аппарата. На эти должности более 60 человек направлены ЦК КПСС с руководящей партийной и советской работы…

Значительно улучшился качественный состав органов госбезопасности. В настоящее время около 80 процентов сотрудников имеют высшее и среднее образование… Внимание всего руководящего состава и партийных организаций органов госбезопасности в настоящее время направлено на воспитание сотрудников в духе беспредельной преданности Коммунистической партии и ее Центральному Комитету, на привитие оперативным работникам высокой дисциплины, самоотверженности при выполнении специальных заданий, на постоянное совершенствование их чекистского мастерства, необходимого для борьбы с врагами нашей Родины»[82].

В данной записке также указывалось, что для укрепления разведывательных подразделений КГБ в них было направлено более 800 человек, окончивших ведущие вузы страны, в том числе институт международных отношений, военно-дипломатическую академию и другие. Это способствовало достижению некоторых результатов «… по добыванию качественной информации, что позволило Комитету госбезопасности своевременно информировать Центральный Комитет и Советское правительство о некоторых враждебных планах и намерениях глав империалистических держав по международным вопросам».

Еще одним источником кадрового пополнения органов госбезопасности была Высшая школа КГБ СССР. В 1954 г. Высшая школа перешла на трехлетний срок подготовки сотрудников, а в ноябре того же года при ней была образована аспирантура для подготовки специалистов высшей квалификации.

Непосредственно о деятельности «главного противника» в этом документе сообщалось: «В своих разведывательных целях американская разведка использует многочисленные эмигрантские организации, в том числе т. н. «Национальный трудовой союз» (НТС), «Организацию украинских националистов» (ОУН) и другие антисоветские организации».

Современным читателям следует пояснить, что «Национально-трудовой союз», известный также как «Народно-трудовой союз» и «Народно-трудовой союз нового поколения» (НТС НП) – антисоветская организация, возникшая в среде российской эмиграции в середине 1930-х годов и проводившая активную антисоветскую деятельность. В 1941–1944 гг. НТС активно сотрудничал со спецслужбами нацистской Германии, в том числе на временно оккупированных советских территориях, участвовал в создании «Русской освободительной армии» (РОА), с 1943 г. формировавшейся из антисоветских элементов и советских военнопленных. После 1945 г. НТС активно сотрудничал как с британской разведкой МИ-6, так и ЦРУ США, в том числе и в подготовке и засылке в СССР агентов[83].

ОУН возникла в 1929 г. в среде украинских эмигрантов, осевших в Германии, Польше, Австрии и Чехословакии. Костяк руководящего состава и активистов ОУН и связанной с ней Украинской военной организации (УВО) составляли офицерские кадры разбитых Красной армией украинских националистических частей.

Целью организации провозглашалась борьба против советской власти на Украине за создание независимого украинского государства.

ОУН активно сотрудничала с германской военной разведкой – абвером, а ее руководитель А. Мельник являлся агентом абвера под псевдонимом «Консул-1». В 1941–1945 гг. ОУН также сотрудничала с германскими оккупационными властями на территории Украины, а в 1943 г. ею была сформирована, обучена и вооружена Украинская повстанческая армия (УПА). Многие активисты ОУН и УПА в 1944 г. отступили вместе с германскими войсками, однако на территории Украины ими было оставлено разветвленное подполье, продолжавшее вооруженную борьбу вплоть до начала 50-х годов.

Многие бежавшие с оккупантами активисты ОУН осели как в странах Европы, так и в США, Канаде и Австралии. В послевоенный период ОУН сотрудничала с разведслужбами США, Великобритании и ФРГ в проведении разведывательно-подрывной деятельности против СССР[84].

«Направляя антисоветские эмигрантские организации на борьбу против СССР и стран народной демократии, – продолжал И.А. Серов, – американская разведка затрачивает огромные средства на их содержание. Как известно, США ежегодно ассигнуют более 100 млн долларов для подрывной деятельности против социалистических стран.

За последние три года органами госбезопасности при активной помощи советского народа были пойманы на советской территории десятки шпионов, проникавших нелегальным путем (морем, воздухом, через сухопутные границы), у которых были изъяты радиостанции, оружие, фотоаппараты, средства тайнописи, яды, фиктивные документы и значительные суммы советских денег и иностранной валюты. По изъятым у этих шпионов документам и по их личным показаниям, а также по материалам, полученным нами из других источников, видно, что разведки капиталистических государств всеми силами стремятся добывать сведения о наших вооруженных силах, о новой технике и достижениях советской науки, пытаются проникнуть в важные промышленные центры страны и объекты оборонного значения и атомной промышленности».

Здесь нам представляется уместным привести фрагменты выступления заместителя директора ЦРУ Дэвида Коэна перед старшекурсниками Корнелльского университета (Итака, штат Нью-Йорк) в начале сентября 2015 г. В нем он подчеркивал, что «агентурная разведка всегда была сердцем деятельности ЦРУ. Технические средства разведки не являются столь же эффективными, поскольку они не в состоянии предугадать намерения человека или правительств».

«Если смотреть в будущее, – констатировал Дэвид Коэн, – то остается мало сомнений в том, что агентурная разведка будет продолжать играть главную роль в раскрытии планов, мотивов действий, намерений и возможностей растущего множества наших государственных и негосударственных противников. На самом деле значение агентурной разведки в процессе сбора разведывательных данных различными методами будет только расти»[85].

Наряду с заброской специально обученной агентуры на территорию Советского Союза, говорилось далее в цитировавшейся записке председателя КГБ в ЦК КПСС, «вражеские разведки принимают активные меры к сбору разведывательных данных через своих разведчиков, прибывающих в СССР под видом дипломатов, туристов и членов различных делегаций.

В этих целях они используют не только поездки по стране, но и новейшую технику, рассчитанную на добычу секретных данных большой государственной важности…

С тем, чтобы сорвать разведывательные планы противника, органы госбезопасности принимают необходимые меры к пресечению шпионской деятельности вражеских разведчиков, а также к выдворению из СССР дипломатов-разведчиков.

Организуя подрывную работу против Советского Союза, американская разведка рассчитывает на использование отдельных вражеских элементов внутри нашей страны и создание с их помощью антисоветского подполья.

Органы госбезопасности за последние три года вскрыли ряд антисоветских групп, проводивших подрывную работу и поддерживавших связь с некоторыми иностранными посольствами в Москве.

В условиях обострения международной обстановки и разгула реакции в странах империализма, оживления антинародной деятельности контрреволюционных элементов в некоторых странах народной демократии, капиталистические разведки усилили враждебную деятельность против Советского Союза, широко используя в этих целях все имеющиеся у них возможности, в том числе и разного рода шпионско-эмигрантские центры.

Под воздействием международной реакции жалкие остатки антисоветских элементов в нашей стране кое-где пытаются поднять голову, используя в своих гнусных целях имеющиеся еще трудности и недостатки, возводят клевету на политику партии и правительства, распространяют провокационные слухи.

Имеющиеся в органах госбезопасности материалы свидетельствуют о том, что разведки империалистических государств, наряду с усилением шпионско-диверсионной деятельности, развернули бешенную пропаганду против основ политического строя в СССР и странах народной демократии»[86].

Прервем здесь цитирование этого исторического документа для одного необходимого замечания по его дальнейшему содержанию.

Следует отметить, что определенные объективные основания для подобной пропаганды действительно имелись. И содержались они, в частности, и в докладе Н.С. Хрущева делегатам XX съезда КПСС, содержание которого стало широко известно как в нашей стране, так и за рубежом.

Продолжим, однако, цитирование прерванной нами записки Серова в ЦК КПСС: «Враждебные действия и враждебная пропаганда разведок капиталистических государств вызвали надежду на восстановление капиталистического строя у скрытых врагов социализма, которые после венгерских событий несколько оживились и активизировали свою деятельность.

Особую активность проявляют бывшие участники троцкистско-националистических и других враждебных организаций, а также отдельные антисоветские элементы, которые ведут работу против партии, используя в этих целях неустойчивых и политически незрелых лиц из числа рабочих, интеллигенции, молодежи, призывая их к борьбе против советской власти.

Оживлению антисоветской деятельности после венгерских событий в значительной мере способствовали вражеские элементы из числа лиц, возвратившихся из мест заключения, отбывавших наказание за контрреволюционные преступления. Эти лица пытаются группировать вокруг себя политически неустойчивых граждан с целью привлечения их к враждебной подрывной работе.

Органы госбезопасности с помощью партийных, комсомольских и профсоюзных организаций бдительно следят за происками враждебных элементов и, в соответствии с законами советской власти, своевременно пресекают их преступные действия»[87].

Может показаться парадоксальным, что, как отмечал публикатор мемуаров Серова А.Е. Хинштейн, «именно в период «оттепели» масштаб политических репрессий последовательно нарастал: только в 1957–1958 гг. «за антисоветскую агитацию и пропаганду» было осуждено 3380 человек»[88].

Однако, согласно справке 5-го управления КГБ СССР от 4 марта 1988 г., за антисоветскую агитацию и пропаганду в 1956–1958 гг. было осуждено 3764 человека. Для сравнения отметим, что при председателе КГБ СССР А.Н. Шелепине (1959–1961 гг.) за эти же преступления были осуждены 1119 человек, при В.Е. Семичастном (1962–1967 гг.) – 913 человек. При Ю.В. Андропове (1967–1982 гг.) по ст. 70 и 190.1 УК РСФСР были осуждены 1353 человека[89].

Еще одним важным международным событием стал VI Всемирный фестиваль молодежи и студентов, проходивший в Москве с 28 июля по 11 августа 1957 г. Он стал первым крупным международным общественно-политическим мероприятием в столице Советского Союза через 12 лет после Победы в Великой Отечественной войне и в канун сорокалетия Великой Октябрьской социалистической революции. Его девизом были избраны слова «За мир и дружбу».

Разумеется, советское руководство стремилось использовать проведение фестиваля для демонстрации преимуществ социализма и достижений СССР в преодолении разрушений самой кровопролитной войны в истории человечества. При этом руководство страны также стремилось избежать каких-либо непредвиденных чрезвычайных ситуаций, способных нанести урон международному авторитету и престижу СССР. В том числе исключить возможность осуществления каких-либо экстремистских или террористических действий, а равно проведение иностранными спецслужбами каких-либо разведывательно-подрывных акций.

Основным ответственным за подготовку проведения фестиваля являлся первый секретарь Всесоюзного Ленинского коммунистического союза молодежи А.Н. Шелепин[90]. Его заместитель и будущий председатель КГБ В.Е. Семичастный вспоминал: «Никаких правительственных комиссий по его подготовке и проведению тогда не создавали – все решал ЦК ВЛКСМ. Был только оргкомитет во главе с А.Н. Шелепиным, и все министры, которые были нам нужны, являлись по первому требованию. Таков был авторитет комсомола»[91].

Ожидалось участие в фестивале молодежных делегаций из многих стран мира, в том числе 25 тысяч участников из капиталистических государств. В итоге в Москве 34 тысячи иностранных гостей представляли 131 государство мира.

В ориентировке начальника столичного управления КГБ В.С. Белоконева подчиненным городским и районным отделам указывалось, что нашло подтверждение впоследствии, что контакты с советскими гражданами могут быть использованы иностранными спецслужбами для «восстановления связей с их старой агентурой, для попыток склонения отдельных неустойчивых в морально-политическом отношении лиц к шпионской работе, а также путем организации различных провокаций в какой-то мере подорвать авторитет и политическое значение фестиваля. Пользуясь широким общением с советской молодежью, иностранные разведки и их агентура будут проявлять интерес к воинским частям и режимным объектам Московской области, а также быту и трудовой деятельности советских граждан». В этой связи от всего оперативного состава требовалось «активизировать контрразведывательную работу по всем направлениям деятельности»[92].

Впоследствии, многие делегаты фестиваля рассказывали, что зарубежные СМИ пытались дискредитировать проведение фестиваля в Москве, запугивали его потенциальных участников разного рода вымыслами и небылицами об СССР.

Других же делегатов зарубежные организации просили собирать «впечатления о пребывании в СССР», акцентируя внимание на разного рода недостатках как в организации размещения гостей и проведении фестивальных мероприятий, так и в жизни самой столицы Советского Союза.

Московские чекисты пресекли попытку двух участников фестиваля из ФРГ снять по заданию антисоветских организаций (НТС и радио «Освобождение») провокационный фильм, направленный на дискредитацию фестиваля.

Столичное управление КГБ ежедневно информировало первого секретаря МГК КПСС Е.А. Фурцеву о событиях на фестивале и вокруг него. Сообщалось, например, что отдельные иностранцы проявляли заметный интерес к положению церкви и религии в СССР. За дни фестиваля некоторые из них посетили 25 храмов РПЦ, расположенных вблизи от мест их проживания. Большинство делегатов фестиваля, посетивших религиозные учреждения столицы, были благожелательны по отношению к СССР.

Также Фурцевой сообщалось, что в общежитии сельскохозяйственной академии им. К.А. Тимирязева, где размещались израильские делегаты, после их отъезда остались нереализованные триста (!) килограммов пропагандистских материалов…

Итоги работы во время фестиваля столичных чекистов подтвердили, что, действительно, отдельные иностранцы прибывали в Москву для встреч с известными им лицами, о некоторых из которых им было известно как от изменников Родине, так и от различных зарубежных эмигрантских организаций.

Одним из источников такой информации для них являлся студент пятого курса философского факультета МГУ, в 1955 г. совершивший побег в Западный Берлин во время туристической поездки в Германскую Демократическую Республику.

Всего только московскими чекистами из числа иностранцев было выявлено около 50 лиц, обоснованно подозревавшихся в причастности к деятельности иностранных спецслужб. Данный факт со всей очевидностью свидетельствует о том, что работники КГБ отнюдь не страдали чрезмерной подозрительностью и шпиономанией.

Помимо американцев и англичан также были выявлены два агента испанских спецслужб (особый интерес они проявляли к соотечественникам, проживавшим в СССР, а также репатриантам из Испании, которых в то время было немало в Москве), итальянский контрразведчик, некоторые немцы, связанные как с БНД[93], так и с различными антисоветскими организациями.

Привлечение к уголовной ответственности в последующие несколько лет восьми человек, чья преступная деятельность была задокументирована и подтверждена материальными доказательствами (инструкции, письма в тайниках, вознаграждение за переданные материалы и т. д.), в суде, свидетельствует о том, что предположения чекистов о возможном проведении во время фестиваля отдельных разведывательно-подрывных акций были не беспочвенными, а основанными на знании тактики и организации деятельности спецслужб иностранных государств.

Следует объективно сказать: VI международный фестиваль молодежи и студентов оказал большое влияние на советскую культуру, общество и образ жизни. Впервые советские граждане узнали, что такое кроссовки, бадминтон, джинсы и рок-н-ролл. И если первые два вскоре получили широкое распространение в Советском Союзе, у последних была иная история. Рассматриваемые властями как «капиталистическая болезнь», хотя и не запрещенные, они определенно не приветствовались. Однако вскоре они стали предметами культа – и этот культ сохранялся еще долгие годы…

Однако проведение в Москве фестиваля молодежи и студентов принесло и некоторые неожиданные отдаленные последствия в виде распространения среди некоторых молодых людей подражания зарубежным образцам поведения и моды (появление известных «стиляг»), фарцовки[94], которые крайне негативно воспринимались большинством москвичей.

8 февраля 1958 г. В.С. Белоконев информировал первого секретаря МГК КПСС В.И. Устинова «о наличии среди некоторой части студентов московских вузов нездоровых и аморальных проявлений». В их числе отмечались пьянство, азартные игры, хулиганство. Также сообщалось, что отдельные из них «устанавливают контакты с иностранцами, скупают в целях перепродажи» как предметы одежды, так и иностранную валюту, занимаются спекуляцией, что получило обобщенное наименование «фарцовки».

Среди студентов младших курсов появились «стиляги», причем начальник УКГБ пояснял, что этот тип поведения относится «не только к морально неустойчивым элементам, но и к лицам, занимающимся уголовно наказуемыми действиями (спекуляцией, мошенничеством)». При этом отмечалось, что подобные «факты в значительной степени являются результатом того, что партийными и комсомольскими организациями вузов надлежащей идеологической работы среди студенческой молодежи не ведется».

В ответ на просьбу руководства МГК КПСС подробнее информировать о сути этого явления, в июле 1958 г. В.С. Белоконев отправил новое спецсообщение, в котором, по сути, содержались элементы социологического анализа этого феномена.

В частности, отмечалось, что «в поведении отдельной части московской молодежи стали проявляться определенные черты и наклонности, несовместимые с принципами коммунистической морали:

– пренебрежительное отношение к труду, стремление к праздной «красивой» жизни;

– пошлость, аморальность, аполитичность, переоценка своей личности;

– желание чем-либо (одеждой, поведением, жаргоном, образом мыслей) выделиться из окружающей «серой», по их выражению, массы советских людей».

Эти лица, – а всего упоминалось около двух десятков фамилий, «наиболее подвержены разлагающему влиянию буржуазной идеологии», в силу чего «нередко возникают не только идеологические шатания, отрицательное отношение ко всему советскому, восхваление буржуазной демократии, свобод и образа жизни, а иногда и прямые антисоветские проявления».

Отдельные из них «охотно идут на связь с иностранцами и являются источниками разведывательной и клеветнической информации о советской действительности, вынашивают изменнические намерения… Американская журналистка Шварценбах заявила, что в настоящее время все иностранные корреспонденты в Москве охотно завязывают знакомства со «стилягами».

В качестве примера приводилась статья из норвежской газеты с броским заголовком: «50 московских студентов осуждены к 5—10 годам тюрьмы. Выступили против вмешательства в Венгрии». В действительности же все это сообщение являлось не чем иным, как журналистской «уткой», фейкньюз.

В этой связи начальником УКГБ В.С. Белоконевым предлагался ряд мер со стороны руководства вузов и общественных организаций (комсомольских, профсоюзных), которые были призваны оздоровить обстановку в молодежной и студенческой среде.

И действительно, предпринятыми энергичными мерами острота этого «вопроса», особенно относительно студентов столичных вузов, достаточно быстро была снята. Это не значит, что второе негативное порождение фестиваля молодежи и студентов, фарцовка, была искоренена полностью. Но она стала уделом лиц, «ведущих антиобщественный паразитический образ жизни, тунеядцев»[95]. Хотя следует признать, что отдельным «паразитическим элементам» (в том числе валютным спекулянтам) удавалось создавать весьма крупные подпольные состояния.

При этом следует подчеркнуть, что в борьбе со «стилягами» активно участвовали комсомольские организации и, в частности, «оперативный» отряд дружинников МГК ВЛКСМ (впоследствии подобные комсомольские оперативные отряды стали организовываться и в других вузах столицы), органы милиции.

Еще одним незабываемым событием периода хрущевской «оттепели» стало торжественное открытие на площади Маяковского, где находились четыре самых популярных в то время театра: кукол Сергея Образцова, имени Моссовета, «Современник» и Сатиры, 29 июня 1958 г., памятника поэту работы скульптора А.П. Кибальникова.

В официальной части мероприятия выступали поэты, деятели искусств, представители общественности. А после ее окончания к микрофону подошел юноша и начал читать стихи Маяковского. Его искреннее, спонтанное выступление было встречено аплодисментами. За ним потянулись и другие, к микрофону выстроилась очередь…

В итоге часть присутствовавших договорилась собираться у памятника поэту по воскресеньям на «поэтические чтения». Газета МГК ВЛКСМ «Московский комсомолец» 13 августа не только похвалила первые «Маяковские чтения» на площади, но и определенно стала рекламой для них. Зимой чтения «на Маяке» приостановились, но возобновились следующей весной; в отдельные дни на площади собиралось до 15 тысяч участников.

Читали уже не только Маяковского, но отдельные авторы – и стихи собственного сочинения, разумеется, разного литературного достоинства, и, как сообщает всезнающая Википедия, «некоторые стихи имели радикальный и оппозиционный характер». «В кулуарах» уже говорили и спорили о политике.

Спецсообщения УКГБ об обстановке «на Маяке», как на молодежном сленге того времени назывались встречи у памятника Маяковскому, регулярно поступали в МГК КПСС. Подобная, говоря современным языком, молодежная «тусовка» не на шутку обеспокоила власти.

Председатель КГБ В.Е. Семичастный вспоминал по этому поводу: «Участников, конечно, контролировали. Но их не хватали, не сажали, не судили, не давали статью. Профилактические и воспитательные беседы с ними проводил начальник Московского управления КГБ Светличный. Я рекомендовал ему быть пожестче…»[96]

Соответствующие указания комсомолу поступали и из МГК КПСС. Попытки МГК ВЛКСМ «навести порядок» вызывали как протесты присутствующих, так подчас и нешуточные столкновения с комсомольскими «активистами». Дальше – больше.

Однако исторической правды ради отметим, что здесь познакомились и будущие «диссиденты» Э. Кузнецов, В. Буковский, Ю. Галансков и другие. Впоследствии некоторые из участников этих «тусовок» будут привлечены к уголовной ответственности по различным статьям уголовного кодекса, о чем еще будет сказано на страницах этой книги.

Н.С. Хрущев в своих мемуарах так прокомментировал эту ситуацию: «Говорят: там были и хорошие. Хорошие были, а аудитория была на стороне тех, кто против нас выступает»[97].

Нельзя не сказать и еще об одной важной новации того времени. Весной 1958 г. начальник Управления КГБ при СМ СССР по Ленинградской области Н.Р. Миронов[98] направил письмо Н.С. Хрущеву, в котором предлагал расширить применение мер профилактического воздействия в отношении лиц, совершавших политически вредные проступки вследствие недостаточной политической грамотности. Эти предложения нашли понимание и поддержку как у первого заместителя председателя КГБ П.И. Ивашутина и И.А. Серова, так и заведующего Административным отделом ЦК КПСС (курировал вооруженные силы, МВД и КГБ) А.С. Желтова, Н.С. Хрущева.

В секретном приказе КГБ при СМ СССР от 15 июня 1959 г. № 00225 «О применении мер профилактического воздействия в отношении лиц, совершивших незначительные правонарушения» разъяснялось, что «профилактические меры – это личное воздействие сотрудника органов госбезопасности, либо воздействие через общественные организации, печать или радио на лицо, в отношении которого принято решение предупредить его о недопустимости дальнейших антисоветских действий».

Следует также отметить, что при И.А. Серове началась работа по формированию нового «имиджа» советских органов безопасности, возвращению к ним доверия со стороны населения страны.

Массовыми тиражами издаются книги, посвященные истории ВЧК – ОГПУ: «Очерки истории ВЧК» П.Г. Софинова (1956); «Страницы из жизни Ф.Э. Дзержинского» (1956). В следующем году вышли «Дневник и письма Ф.Э. Дзержинского», двухтомник его избранных произведений, в котором впервые был опубликован целый ряд приказов ВЧК – ОГПУ.

В 1958 г. был издан первый сборник документов «Из истории Всероссийской Чрезвычайной Комиссии (1917–1921 гг.)».

Вспоминая о важном для его судьбы заседании Президиума ЦК КПСС 3 декабря 1958 г., где был решен вопрос о переводе в ГРУ, И.А. Серов цитирует слова Н.С. Хрущева: «Претензий у Президиума к товарищу Серову никаких нет, работал хорошо и я об этом ему сказал. Мы ему сохраним оклад и все, чем он пользовался»[99].

Речь здесь шла о «привилегиях», установленных председателю КГБ как приравненному по статусу к министрам Советского Союза. И, между прочим, Серов сам предлагал Президиуму ЦК КПСС кандидатуру А.Н. Шелепина в качестве своего преемника на пост председателя КГБ.

В целом, подводя итоги деятельности И.А. Серова на посту председателя КГБ при СМ СССР, на наш взгляд, следует отметить, что в эти годы происходит формирование КГБ как современной высокоэффективной спецслужбы, способной противостоять разведывательно-подрывной деятельности США и их союзников. Но заслуга в этом принадлежит далеко не только Серову, но и сплоченному коллективу профессионалов, беззаветно преданных делу защиты Родины.

Почему же во второй половине ХХ века КГБ СССР считался – и вполне заслуженно считался! – одной из сильнейших спецслужб мира?

Основная причина этого, на наш взгляд, заключена в его структуре и функциях, объединявших многие направления обеспечения безопасности страны – разведку, контрразведку, военную контрразведку, борьбу с терроризмом, диверсиями и вредительством, охрану государственных тайн и государственных границ СССР, раскрытие и расследование преступных посягательств, в результате чего создавались функциональные, организационные, управленческие и тактические предпосылки для достижения максимального аккумулирующего результата вследствие известного синергетического эффекта.

Государственная безопасность России при Шелепине и Семичастном

25 декабря 1958 г. новым председателем КГБ при СМ СССР стал Александр Николаевич Шелепин. Ему было 39 лет, что, безусловно, не является недостатком, но только в том случае, если возраст сочетается с личными интеллектуальными и организаторскими достоинствами, профессиональным и жизненным опытом.

В день назначения А.Н. Шелепина председателем КГБ, 25 декабря 1958 г., произошло еще одно событие, имевшее важное значение для функционирования этого ведомства: Верховным Советом СССР были приняты Основы уголовного законодательства Союза ССР и Основы уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик.

Первый из названных документов, ставших основой для разработки новых уголовных и уголовно-процессуальных кодексов союзных республик, вводил понятие и систему особо опасных и иных государственных преступлений. Статья 28 Основ уголовного судопроизводства СССР определяла подследственность уголовных дел следственным подразделениям прокуратуры, МВД или КГБ СССР. Непосредственно компетенция КГБ в сфере правоприменения устанавливалась уголовными и уголовно-процессуальными кодексами союзных республик – новые уголовные кодексы были введены в действие с 1 января 1961 г.

В соответствии со статьей 126 УПК РСФСР 1960 г. к компетенции (подследственности) КГБ были отнесены 18 составов преступлений, предусмотренных Уголовным кодексом РСФСР. Ими являлись: измена Родине (статья 64 УК РСФСР), шпионаж (ст. 65), террористический акт (ст. 66 и 67), диверсия (ст. 68), антисоветская агитация и пропаганда (ст. 70), организационная антисоветская деятельность (ст. 72), вредительство (ст. 73), разглашение государственной тайны (ст. 75) и утрата документов, содержащих государственную тайну (ст. 76), контрабанда (ст. 78), массовые беспорядки (ст. 79), незаконный переход государственной границы (ст. 83), незаконные валютные операции (ст. 88). И еще по 15 составам преступлений была предусмотрена альтернативная подследственность совместно с органами прокуратуры.

Еще одной чрезвычайно важной новацией для деятельности органов государственной безопасности стало утверждение 9 января 1959 г. Советом министров и ЦК КПСС Положения о Комитете государственной безопасности при Совете министров СССР и его органах на местах, ставшего основным нормативно-правовым документом, до принятия 16 мая 1991 г. закона «Об органах государственной безопасности СССР».

Данное Положение, имевшее гриф «Совершенно секретно», в частности, гласило:

«1. Комитет государственной безопасности при Совете министров СССР и его органы на местах являются политическими органами, осуществляющими мероприятия Центрального Комитета партии и Правительства по защите Социалистического государства от посягательств со стороны внешних и внутренних врагов, а также по охране государственной границы СССР. Они призваны бдительно следить за тайными происками врагов советской страны, разоблачать их замыслы, пресекать преступную деятельность империалистических разведок против Советского государства…

3. Комитет государственной безопасности работает под непосредственным руководством и контролем Центрального Комитета КПСС.

Комитет госбезопасности при СМ СССР несет ответственность за обеспечение государственной безопасности в стране и систематически отчитывается о всей проводимой им работе перед ЦК КПСС и Советом министров СССР, а местные органы КГБ – соответственно перед ЦК компартий союзных республик, крайкомами, обкомами, горкомами, райкомами партии и Комитетом госбезопасности при Совете министров СССР…

5. Комитет государственной безопасности возглавляет председатель, который утверждается ЦК КПСС и назначается Президиумом Верховного Совета СССР. Заместители председателя Комитета утверждаются ЦК КПСС и назначаются Советом министров Союза ССР.

6. Председатель Комитета, заместители председателя в пределах своей компетенции издают приказы и инструкции на основании и во исполнение действующих законов, постановлений ЦК КПСС и Совета министров СССР.

7. На Комитет государственной безопасности при Совете министров СССР и его местные органы возлагаются:

а) разведывательная работа в капиталистических странах;

б) борьба со шпионской, диверсионной, террористической и иной подрывной деятельностью иностранных разведывательных органов, зарубежных антисоветских центров и с их агентурой внутри страны;

в) борьба с вражеской деятельностью антисоветских и националистических элементов внутри СССР;

г) контрразведывательная работа в Советской армии, ВМФ, ГВФ, в пограничных войсках и войсках МВД с целью предупреждения проникновения в их ряды агентуры иностранных разведок и иных вражеских элементов;

д) контрразведывательная работа на специальных объектах, особо важных объектах промышленности и на транспорте;

е) охрана государственных границ Союза ССР;

ж) охрана руководителей партии и правительства;

з) организация и обеспечение правительственной связи;

и) организация радиоконтрразведывательной работы и учет необходимых данных о действующих на территории страны ведомственных радиостанций;

к) разработка мобилизационных планов по развертыванию органов госбезопасности и войсковых частей Комитета и выполнение других поручений ЦК КПСС и Правительства Союза ССР…»

Статья 12 Положения гласила:

«Органы государственной безопасности во всей своей деятельности должны строго соблюдать социалистическую законность. Они обязаны использовать все предоставленные им законом права, чтобы ни один враг Советского государства не уклонился от заслуженной кары и чтобы ни один гражданин не подвергся необоснованному привлечению к ответственности. Должны сурово пресекаться нарушения социалистической законности и произвол как действия, посягающие на социалистический правопорядок и права советских граждан. Органы государственной безопасности обязаны непосредственно и через соответствующие организации принимать меры предупредительного характера в отношении тех советских граждан, которые допускают политически неправильные поступки в силу своей недостаточной политической зрелости.

Надзор за следствием в органах госбезопасности осуществляется генеральным прокурором СССР и подчиненными ему прокурорами в соответствии с Положением о прокурорском надзоре в СССР».

Руководители и партийные организации органов и войск КГБ обязывались воспитывать своих сотрудников «в духе партийной принципиальности, беззаветной преданности Коммунистической партии и социалистической Родине, в духе бдительности, честного отношения к делу и строжайшего соблюдения социалистической законности. Партийные организации проводят партийно-политическую и организационную работу и обеспечивают развитие деловой критики и самокритики. Партийные организации и каждый коммунист имеют право, руководствуясь уставом КПСС, сигнализировать о недостатках в работе органов государственной безопасности в соответствующие партийные органы».

Заканчивался текст Положения словами:

«Работники государственной безопасности, облеченные высоким доверием Коммунистической партии и советского народа, должны с честью выполнять возложенную на них почетную задачу по обеспечению государственной безопасности социалистической Родины».

В соответствии с пунктом 10 приведенного Положения, для рассмотрения и решения вопросов организации работы, а также других вопросов практической деятельности органов госбезопасности была образована Коллегия КГБ. Члены Коллегии, по представлению председателя КГБ, утверждались ЦК КПСС и Советом министров СССР. Членами Коллегии являлись заместители председателя КГБ, руководители основных подразделений Центрального аппарата и наиболее важных территориальных органов. Вследствие исключительного места в системе территориальных органов госбезопасности начальники столичного управления всегда входили в состав Коллегии КГБ при СМ СССР с момента ее образования 16 сентября 1959 г. Так же членами Коллегии, как правило, были председатели КГБ Украинской и Белорусской ССР, начальник Ленинградского управления КГБ.

27 января 1959 г., выступая с Отчетным докладом ЦК КПСС Внеочередному ХХI съезду КПСС, Н.С. Хрущев подчеркнул: «Надо укреплять органы госбезопасности, острие которых, прежде всего, направлено против агентуры, замыслов империалистических государств».

В одном из интервью В.Е Семичастный подчеркивал: «Со времен Шелепина органы слишком изменились в сторону либерализации. Резко сократили аппарат, упразднили почти всех уполномоченных по районам, кроме пограничных и портовых городов. Прежней силы мы уже не имели и на нее не претендовали… Хрущев и Политбюро держали органы на расстоянии, еще сказывались события, связанные с Берией. И мы сами не очень стремились вникать в такие дела, потому что понимали: наша задача другая…»

Даже сторонний наблюдатель, каким, правда, являлся весьма информированный работник аппарата ЦК КПСС, отмечал, что «Хрущев низвел КГБ до уровня обычного министерства, его председатель А.Н. Шелепин не был даже кандидатом в члены Президиума ЦК, нередко выслушивал упреки «старших товарищей» по партии, которые он не мог профессионально грамотно парировать»[100], что подтверждается и в мемуарах самого В.Е. Семичастного.

Речи Шелепина были проникнуты партийным пафосом бывшего комсомольского функционера и содержали тривиальные призывы и критические замечания. Многие функции фактического руководства КГБ непосредственно лежали на его заместителях.

Если при Серове у председателя КГБ было 6 заместителей, то летом 1959 г., в русле начатой «перестройки», Шелепин сократил их до трех. При этом первым заместителем председателя КГБ остался П.И. Ивашутин. Двумя другими заместителями стали председатель КГБ Белоруссии А.И. Перепелицын и заместитель заведующего Административным отделом ЦК КПСС В.С. Тикунов, ранее не имевший отношения к работе в правоохранительных органах. А.И. Перепелицын также не был «опытным профессионалом», начав свою чекистскую карьеру только в апреле 1954 г. сразу с должности заместителя председателя КГБ при СМ Белорусской ССР.

Столь кардинальная замена руководства в ведомстве, находящемся на передней линии холодной войны, при замене опытных профессионалов недостаточно компетентными «варягами», вряд ли может считаться оптимальным кадровым решением Президиума ЦК КПСС. Таким образом, основное повседневное руководство деятельностью оперативных подразделений КГБ объективно ложилось на П.И. Ивашутина.

В мае 1959 г. состоялось второе всесоюзное совещание руководящего состава органов КГБ. Как сообщала газета «Правда», в его работе приняли участие секретарь ЦК КПСС А.И. Кириченко, министр обороны СССР Р.Я. Малиновский, председатель Верховного суда СССР А.Ф. Горкин, министр внутренних дел И.П. Дудоров, ответственные работники ЦК КПСС и Совета министров, прокуратуры РСФСР и СССР[101].

Продолженная А.Н. Шелепиным кампания «чисток» и сокращений не лучшим образом сказывалась как на результатах оперативно-следственной работы органов КГБ, так и на морально-психологическом климате в чекистских коллективах, порождая у сотрудников чувства неудовлетворенности, недооценки важности, общественно-политической значимости и сложности их работы по обеспечению безопасности государства и его граждан.

Как бы парадоксально это ни показалось, но об успехах разведки косвенно можно судить и по ставших достоянием гласности ее провалах и неудачах. Так, в феврале 1961 г. в Лондоне был арестован ценный источник внешней разведки КГБ, высокопоставленный сотрудник СИС Джордж Блейк. Подобно большинству арестовывавшихся зарубежными контрразведками советских агентов, Блейк был выдан предателем – польским военным атташе в Лондоне М. Голеневским. Блейк был приговорен к 42 годам заключения, но смог самостоятельно организовать в 1965 г. успешный побег из тюрьмы, а затем был конспиративно вывезен ПГУ КГБ через Прагу в СССР.

6 ноября 1961 г. в Бонне был арестован начальник «советского» отдела БНД Хайнц Фельфе[102], двумя годами позднее приговоренный к 14 годам заключения (в 1969 г. Х. Фельфе был обменян на 21 агента БНД и ЦРУ, арестованных в ГДР).

22 декабря 1961 г. в Хельсинки совершил побег сотрудник резидентуры ПГУ КГБ майор Анатолий Голицын. Им, в частности, были сообщены ЦРУ сведения, указывавшие на сотрудничество с советской разведкой сотрудника СИС Кима Филби, которые могли бы привести к его аресту, если бы не проведенная КГБ его экстренная эвакуация из Бейрута в СССР, а также о Жорже Паке[103].

У читателя может возникнуть закономерный вопрос: а уместно ли, морально ли говорить и писать о гражданах других государств, оказывавших в разные годы помощь советской разведке?

Мне кажется, что да, это морально оправдано и необходимо. Тем более, что о предателях из числа советских граждан написаны если не сотни, то десятки книг, выпущенных немалыми тиражами и неоднократно переиздававшиеся, пытающихся оправдать их измену Родине. Тогда как о подлинных героях тайной войны, спасавших мир не только на европейском континенте, известно гораздо меньше.

В этой мысли меня утверждает и заявление Мелиты Норвуд, сотрудничавшей с советской разведкой не одно десятилетие, начиная с конца 30-х годов. 11 сентября 1999 г., когда после публикации очередной книги одного из перебежчиков из КГБ, журналисты атаковали 87-летнюю Норвуд вопросами, не сожалеет ли она о сотрудничестве с советской разведкой, она заявила:

«Я делала это не ради денег, а чтобы помешать уничтожить новую социальную систему, которая более справедлива, дает простым людям еду и средства, которые может позволить, дает образование и здравоохранение»[104].

Следует отметить, что многими негласными помощниками советской разведки из числа граждан иностранных государств двигали как симпатии к идеям социализма, Советскому Союзу, так и неприятие идеологии и политики pax-americana («мира по-американски»), отражавших стремление правящих кругов США к установлению мирового господства. И оба эти морально-психологических фактора не утрачивали своего значения многие годы.

Болгарин Иван Винаров писал о помощниках советской разведки: «Они помогали нам во имя того, что невозможно выразить в деньгах, что несоизмеримо с обычными ценностями, во имя того, что придает смысл самой жизни – во имя наших идей, а точнее, веры в то, что они помогают Советскому Союзу, прогрессу человечества и делу мира»[105].

Не стоит сбрасывать со счетов и первого из названных нами факторов – симпатии к идеям социализма. Ведь, как бы ни казалось это парадоксальным сегодня, еще почти сорок лет назад один из ведущих идеологов антисоветизма и антикоммунизма откровенно признавал: «Порожденный нетерпеливым идеализмом, отвергавшим несправедливость существующего порядка вещей, он (социализм, который автор цитируемого фрагмента, равно как и многие нынешние его последователи, именует коммунизмом. – О.Х.) стремился к лучшему и более гуманному обществу, но привел к массовому угнетению. Он оптимистически отражал веру в мощь разума, способного создать совершенное общество.

Во имя морально мотивированной социальной инженерии он мобилизовал самые мощные чувства – любовь к человечеству и ненависть к угнетению. Таким образом, ему удалось увлечь ярчайшие умы и самые идеалистические души, он привел к самым ужасным преступлениям нашего, да и не только нашего столетия».

Прежде чем раскрыть читателю тайну имени цитируемого автора, отметим, что партийно-политическая оценка злодеяний и преступлений 1930—1950-х годов была уже дана ХХ съездом КПСС и приводилась нами ранее.

И опять-таки исторической правды ради скажем и о том, что после разоблачений преступлений периода культа личности Сталина, прозвучавших на ХХ съезде КПСС, некоторые зарубежные источники отказались от продолжения сотрудничества с органами госбезопасности СССР по идеологическим соображениям.

Однако продолжим прерванное цитирование сочинения еще не названного американского автора: «Более того, коммунизм представлял собой ложно направленное усилие навязать общественным явлениям тотальную рациональность. Он исходил из представления, что грамотное, политически сознательное общество может осуществлять контроль над общественной эволюцией, направляя социоэкономические перемены к заранее намеченным целям. Так, чтобы история уже более не была бы просто спонтанным, преимущественно случайным процессом, но стала бы орудием коллективного разума человечества и служила бы моральным целям. Таким образом, коммунизм домогался слияния, посредством организованных действий, политической рациональности с общественной моралью».

Признаемся, что нами цитировалась книга бывшего помощника президента США по национальной безопасности Збигнева Бжезинского, причем ее русскоязычное нью-йоркское издание[106].

В своих мемуарах И.А. Серов с обидой поведал читателям, что руководство СССР «не приняло» его предложения об объединении внешней разведки КГБ и военной разведки Генерального штаба СССР, хотя для его рассмотрения и была создана специальная правительственная комиссия[107]. Кому-то может показаться, что проект Серова имел некоторые резоны. Хотя в действительности имелись у него и слабые, и уязвимые стороны.

Само это предложение, по-видимому, было продиктовано стремлением Серова показать себя «смелым реформатором» и тем самым попытаться вновь вернуть себе былую благосклонность Н.С. Хрущева.

Однако следует отметить, о чем Серов, по-видимому, не был информирован в полном объеме, что в 1947–1949 гг. в СССР уже существовала подобная структура – Комитет информации, и тем не менее она была признана недостаточно эффективной.

Вероятно, Серов знал, что одним из его оппонентов в этой дискуссии является П.И. Ивашутин, что, понятно, не прибавляло у него симпатий к своему недавнему первому заместителю.

С годами пребывания А.Н. Шелепина на посту председателя КГБ связано разоблачение агента ЦРУ П. Попова. Однако назначенный председатель не сыграл значительной роли, поскольку американский агент был арестован вследствие длительной оперативной разработки 18 февраля 1959 г.

А вот И.А. Серов о разработке Попова не упоминает вовсе, что свидетельствует об отсутствии у него интереса к делам контрразведки.

Выступая 26 октября 1961 г. на XXII съезде КПСС А.Н. Шелепин подчеркивал:

«Идеологи империализма открыто провозглашают, что в борьбе за мировое господство подрывная деятельность их разведок призвана сыграть видную роль. Правящие круги империалистических держав активно и цинично используют разведывательные органы в своей политике, придавая ей все более зловещий и провокационный характер…

Советский Союз и другие социалистические страны – это главный объект для империалистических разведок. Засылая в нашу страну своих агентов, они широко используют для шпионажа и сбора разведывательной информации наши все более расширяющиеся международные связи, и особенно туристические.

Не имея среди советского народа социальной базы для подрывной работы, они пытаются обрабатывать отдельных неустойчивых в политическом и моральном отношениях наших граждан в антисоветском духе, вербовать их в качестве своих агентов, идут на всякого рода ухищрения и провокации, осуществляют диверсии на идеологическом фронте.

Учитывая все это, органы КГБ сосредотачивают свои главные усилия на разоблачении и решительном пресечении действий вражеских разведок. Эта борьба станет тем успешнее, чем выше будет бдительность советских людей, чем активнее они будут помогать органам безопасности, чем решительнее и беспощаднее вся наша общественность будет выступать против фактов политической беспечности, благодушия и ротозейства… Святая обязанность советских людей – надежно хранить партийную, государственную и военную тайну. Само собой разумеется, что не должны допускать в наших рядах шпиономании, сеющей подозрительность и недоверие среди людей.

В США очень модным сейчас является термин «разведывательный потенциал»… Но это «секретное американское оружие», образно говоря, разбивается о моральный потенциал нашей страны, о монолитное единство советского народа, его горячий патриотизм и высокую революционную бдительность».

Далее, приведя ряд фактов нарушения законности, в частности, при проведении следствия, председатель КГБ заявлял, что «в органах госбезопасности полностью ликвидированы извращения в работе и нарушения социалистической законности. Решительными мерами ЦК КПСС и Советского правительства с этим покончено навсегда. Тяжкие злоупотребления, процветавшие в период культа личности, никогда, никогда не повторятся в нашей стране, в нашей партии.

Органы государственной безопасности реорганизованы, значительно сокращены, освобождены от несвойственных им функций, очищены от карьеристских элементов. На работу в них партия направила большой отряд партийных, советских и комсомольских работников. Комитет государственной безопасности и его органы на местах имеют сейчас хорошо подготовленные, грамотные, беспредельно преданные партии и народу кадры, способные успешно решать сложные задачи обеспечения государственной безопасности нашей страны.

Вся деятельность органов КГБ проходит теперь под неослабным контролем Партии и Правительства, строится на полном доверии к советскому человеку, на уважении его прав и достоинства.

Никто сейчас не может быть признан виновным в совершении преступления и подвергнут наказанию иначе, как по приговору суда…

Чекисты опираются на народ, тесно связаны с трудящимися, с широкой советской общественностью. Органы государственной безопасности – это уже не пугало, каким их пытались сделать в недалеком прошлом враги – Берия и его подручные, а подлинно народные политические органы нашей партии в прямом смысле этого слова. Исключительно большую роль в деятельности органов КГБ играют партийные организации, которые заняли достойное, подобающее им место во всей нашей работе.

Теперь чекисты могут с чистой совестью смотреть в глаза партии, в глаза советского народа. Принципиально новым в работе органов государственной безопасности является то, что наряду с усилением борьбы с агентурной работой вражеских разведок они стали широко применять предупредительные и воспитательные меры в отношении тех советских граждан, кто совершает политически неправильные поступки, порой граничащие с преступлением, но без всякого враждебного умысла, а в силу своей политической незрелости или легкомыслия. Это является, на мой взгляд, одной из форм участия органов КГБ в обеспечении воспитательной функции социалистического государства…

Советские чекисты понимают свою большую ответственность перед партией и народом, полны стремлением и дальше под руководством партии всемерно укреплять органы государственной безопасности, оттачивать их острие, направленное против происков империалистических держав и их разведок…»[108].

Слова Шелепина о расширении профилактики в деятельности органов КГБ полностью соответствовали действительности.

Указом Президиума Верховного Совета СССР 13 ноября 1961 г., в связи с избранием А.Н. Шелепина секретарем ЦК КПСС, председателем КГБ был назначен Владимир Ефимович Семичастный.

А.Н. Шелепин, писал о нем бывший заместитель начальника ПГУ КГБ В.А. Кирпиченко, «по общему впечатлению сотрудников КГБ, чувствовал себя на посту председателя человеком временным и не пустил глубоких корней в Комитете. А его преемник В.Е. Семичастный еще далеко не сформировался как государственный деятель, в нем было больше комсомольского задора, чем политической мудрости».

Через две недели после назначения В.Е. Семичастного председателем КГБ при СМ СССР президент США Джон Фицджеральд Кеннеди 28 ноября 1961 г. заявил на церемонии открытия нового здания штаб-квартиры ЦРУ в Лэнгли:

– О ваших успехах никогда не говорят, а о ваших неудачах трубят повсюду. Ясно, что вы не можете говорить о тех операциях, которые идут хорошо. Те же, которые идут плохо, обычно говорят сами за себя.

Президент США подчеркнул: «Я уверен, что вы понимаете, как важна ваша работа и как высоко будут оценены в далеком будущем ваши усилия».

По свидетельствам современников, А.Н. Шелепин ограничивался преимущественно административной работой, не испытывал потребности ни в углублении специальных знаний, ни во внедрении научных достижений в организацию оперативно-служебной деятельности органов КГБ.

При Семичастном, согласно известной поговорке о «новой метле», что отражает распространенную практику «утверждения нового стиля руководства», произошел ряд изменений в руководстве Комитета госбезопасности.

Первым заместителем председателя КГБ при СМ СССР остался генерал-полковник П.И. Ивашутин (это звание ему было присвоено 18 февраля 1958 г.), и именно он фактически руководил всеми операциями советской разведки и контрразведки.

В январе 1962 г. под руководством П.И. Ивашутина Вторым главным управлением КГБ начинается оперативная разработка полковника ГРУ О. Пеньковского, подробнее о чем мы расскажем далее.

Тяжелым потрясением для всей страны стали трагические события в Новочеркасске 1–3 июня 1962 г., где в результате неправильных решений и действий руководства электровозостроительного завода начались массовые беспорядки[109].

Как информировал ЦК КПСС В.Е. Семичастный, в ходе массовых беспорядков в Новочеркасске погибли 22 человека, 87 – получили ранения и травмы. Подавляющее большинство из них – молодёжь в возрасте 18–25 лет.

Позднее к уголовной ответственности были привлечены 132 зачинщика и активных участника беспорядков[110].

В подготовленном на основе анализа произошедших событий приказе КГБ при СМ СССР «Об усилении борьбы органов государственной безопасности с враждебными проявлениями антисоветских элементов» № 00175 от 28 июля 1962 г. подчеркивалось: «В советском обществе пока еще имеются антиобщественные элементы, которые под влиянием враждебной пропаганды извне становятся на антисоветский путь, возводят злобную клевету на политику партии и Советского государства, распространяют различного рода провокационные слухи с целью подрыва доверия народа к партии и правительству, а при определенных условиях пытаются использовать временные трудности, возникающие в ходе коммунистического строительства, в своих преступных целях, подстрекая при этом политически неустойчивых людей к массовым беспорядкам. Несмотря на это, органы госбезопасности не всегда принимают активные меры в отношении лиц, допускающих различные антисоветские проявления…»

В этой связи всему руководящему и оперативному составу предписывалось «не ослабляя борьбы с подрывной деятельностью разведок капиталистических стран и их агентуры, принять меры к решительному усилению агентурно-оперативной работы по выявлению и пресечению враждебных действий антисоветских элементов внутри страны».

В то же время органы госбезопасности обязывались «знать происходящие среди молодежи и интеллигенции процессы, вовремя и правильно определять их характер, с тем, чтобы совместно с партийными и общественными организациями предотвращать перерастание политических заблуждений и идеологически вредных ошибок в антисоветские проявления».

Руководители подразделений КГБ обязывались четко информировать партийные органы – от ЦК компартий союзных республик до райкомов КПСС «…по всем поступающим сигналам о готовящихся и совершенных враждебных проявлениях, а также о фактах и явлениях, могущих привести к массовым беспорядкам, и принимать своевременные и конкретные меры к предупреждению подобных эксцессов»[111].

Еще одним важнейшим событием периода руководства КГБ В.Е. Семичастным стал Карибский кризис осени 1962 г. Объективно, по своему значению и последствиям, он стал также одним из важнейших событий всемирной истории второй половины ХХ века. Остановимся на событиях тех дней только с точки зрения роли в них советской разведки и контрразведки.

Парадоксально, но факт, что еще и сегодня многие наши соотечественники оценивают эвакуацию советских ракет с Кубы как мнимые «проигрыш» и «унижение» СССР, причиной чего стал якобы «авантюризм и волюнтаризм» Н.С. Хрущева, о чем на октябрьском (1964 г.) Пленуме ЦК КПСС прямо заявил его недавний выдвиженец А.Н. Шелепин.

Парадоксальным образом, но Семичастный в своих мемуарах даже не упоминает об операции ЦРУ США «Мангуст», целью которой являлось свержение правительства Фиделя Кастро на Кубе[112].

При этом некоторые отечественные, вслед за зарубежными, исследователи говорят о якобы «односторонней вине СССР» в возникновении этого международного кризиса, получившего в нашей стране название Карибского, в США – Ракетного, а на Кубе – Октябрьского.

Но если мотивы западных историков, стремящихся обвинить в возникновении этого конфликта СССР, понять можно, то что движет российскими «исследователями-разоблачителями»? Им следует напомнить, что еще 4 апреля 1961 г. президент США Джон Кеннеди санкционировал высадку десанта кубинских контрреволюционеров на остров Свободы, как тогда именовали Кубу, с целью свержения режима Фиделя Кастро.

Операция «Плутон» началась 16 апреля с бомбардировки «неустановленными самолетами» аэропорта Гаваны, где также базировались истребители ПВО (бомбардировка имела крайне малую эффективность, поскольку основной удар пришелся по ложным целям: макетам самолетов ВВС Кубы).

За этим последовала высадка 18 апреля бригады кубинских «контрас», подготовленных на базах ЦРУ во Флориде. Однако этот десант был разгромлен кубинской армией и ополчением менее чем за двое суток. Полный и ошеломляющий провал этой подготовленной ЦРУ интервенции и стал причиной отставки многолетнего директора ЦРУ Аллена Даллеса.

Однако уже в августе 1961 г. Джон Кеннеди санкционировал подготовку новой тайной операции против Кубы под кодовым названием «Мангуст», ответственным за проведение которой он назначил занимавшего пост министра юстиции собственного брата Роберта Кеннеди. Заметим, однако, что об осуществлении операции «Мангуст» официально стало известно только в 1975 г., в ходе расследования деятельности ЦРУ США комиссией сенатора Черча.

Оперативный план «Мангуст» предусматривал:

– на первом этапе: август – сентябрь 1962 г. – подготовку и инспирирование антикастровского «повстанческого» движения на Кубе,

– на втором этапе: октябрь 1962 г. – организацию «народного восстания» при поддержке американских спецслужб и возможной высадке американского десанта на остров.

С мая 1962 г. к подготовке заключительной фазы операции «Мангуст», о чем знали не только в Москве, но и в Гаване, был подключен Пентагон, отвечавший непосредственно за высадку и поддержку антикастровских сил.

Следует обратить внимание на следующее чрезвычайно важное обстоятельство: американские историки и их российские эпигоны сознательно разрывают хронологическую последовательность и логику развития событий тех дней, чтобы вывести США из-под обвинений в провоцировании Карибского кризиса и возложить ответственность за него исключительно на Советский Союз. Так, авторы «Энциклопедии шпионажа» Н. Полмер и Т.Б. Аллен, писали, что якобы реализация плана «Мангуст» «не влияла на принятие советским руководством решения об оказании военной помощи Республике Куба».

А тем не менее лишь 16 октября, уже располагая информацией о наличии советских войск на Кубе, президент США отказался санкционировать начало завершающего этапа операции «Мангуст».

Уже в феврале 1962 г. советская разведка получила информацию о содержании плана «Мангуст» и о конкретных мерах ЦРУ и Пентагона по его реализации.

Вот как П.И. Ивашутин информировал ЦК КПСС, министров обороны и иностранных дел СССР 21 февраля 1962 г.: «По данным, полученным из кругов американского конгресса, Соединенные Штаты планируют спровоцировать правительство Кубы на такие действия, которые позволили бы американцам осуществить против Кубинской республики военную операцию и быстро, не более чем за одни сутки, покончить с правительством Ф. Кастро. В этих целях США намерены значительно усилить антикубинскую пропаганду, которая будет направлена в первую очередь против руководителей правительства Кубинской Республики… Военные специалисты США разработали план операции против Кубы, который, по тем же данным, поддерживает президент Кеннеди. Согласно этому плану, основной удар по Кубе предполагается нанести с американской военной базы Гуантанамо при поддержке кораблей военно-морского флота, находящихся в Карибском море. Действия наземных сил будут поддерживаться военно-воздушными силами, базирующимися во Флориде и Техасе. Осуществление указанного плана возложено на военного министра Макнамару. Конкретная дата начала операции еще не намечена, хотя речь идет о ближайших месяцах… США осуществляют по всем линиям нажим на ряд стран Латинской Америки с целью заставить их разорвать дипломатические отношения с Кубой…

Наряду с усилением пропаганды против правительства Ф. Кастро США в настоящее время изыскивают пути для того, чтобы представить свое вооруженное нападение на Кубу как столкновение всех или большинства стран Латинской Америки с правительством Ф. Кастро и «международным коммунизмом», что могло бы послужить юридическим оправданием в ООН агрессии США против Кубы…

Комитет госбезопасности принимает меры для проверки изложенных сведений»[113].

Таким образом, для кубинского, да и советского, руководства к маю 1962 г. сложилась ситуация, во многом аналогичная периоду перед началом Великой Отечественной войны: они знали об агрессивных планах и приготовлениях «западного соседа» и должны были в этой связи принимать соответствующие политические и военные решения.

В своих мемуарах И.А. Серов подчеркивал: «Сводки ГРУ и КГБ говорили о неизбежности военного столкновения между Америкой и Кубой, поэтому Хрущев еще в начале 1962 г. вызвал меня, Бирюзова и Захарова на дачу и приказал подготовить предложения по размещению наших ракет и группировки войск на Кубе, чтобы вести переговоры на равных с Кеннеди»[114].

Именно в такой обстановке Совет Обороны СССР 18 мая 1962 г. принял решение об оказании военной помощи Кубе и развертывании на ее территории Группы советских войск (ГСВК) численностью в 51 тысячу военнослужащих. Ее основной ударной силой должна была стать Отдельная ракетная дивизия, имеющая на вооружении баллистические ракеты Р-12 и Р-14, способные доставлять к цели ядерные боеголовки.

В документах Генерального штаба СССР подготовка создания ГСВК получила кодовое наименование «Стратегическое мероприятие «Анадырь». 10 июня Президиум ЦК КПСС окончательно санкционировал проведение «Стратегического мероприятия «Анадырь»[115].

Обеспечение секретности и скрытности проведения операции «Анадырь» было возложено на военную контрразведку, и фактически всеми предпринимавшимися в этой связи мерами на протяжении шести месяцев руководил непосредственно П.И. Ивашутин. Включая непосредственно доклады Президиуму ЦК КПСС об обстановке в связи с вероятностью возникновения вооруженного конфликта.

Скрытно для вероятного противника первый эшелон советских войск прибыл на Кубу уже 26 июля и приступил к оборудованию стартовых позиций баллистических ракет, взлетно-посадочных полос для авиации, позиций ПВО, складов и военных городков. И, несмотря на наличие у ЦРУ разведывательной сети на Кубе, вдоль маршрутов длинных морских коммуникаций, вовлечение в подготовку транспортных караванов десятков тысяч военнослужащих и гражданских специалистов, более сотни советских судов, американская разведка просмотрела переброску на Кубу многотысячного воинского контингента и вооружения, включая ракетные комплексы, бомбардировочную и истребительную авиацию и ядерные боезапасы.

Скажем честно: произойди утечка информации о плане «Стратегического мероприятия «Анадырь» и о конкретных шагах по его реализации – развитие советско-американских отношений, да и всей мировой истории, могло пойти по совершенно иным, причем гораздо более трагичным, сценариям.

До 16 октября Дж. Кеннеди получил от ЦРУ 4 «оценки национальной разведки» – главный информационный документ разведсообщества для президента и других высших должностных лиц администрации США, – в которых ничего не говорилось о присутствии советских войск на Кубе или об угрозах безопасности США со стороны СССР и Кубы.

И еще 22 августа, когда советские войска уже приступили к созданию боевых оборонительных позиций на Кубе, Дж. Кеннеди санкционировал активизацию военных приготовлений по плану «Мангуст», а 21 сентября, по просьбе министра обороны Р. Макнамары, утвердил активизацию разведывательных полетов самолетов У-2 над Кубой.

Но только 14 октября 1962 г. самолеты ВВС США зафиксировали на Кубе новые объекты, которые через два дня были уверенно идентифицированы аналитиками ЦРУ как ракетные батареи ПВО. Более всего Пентагон и ЦРУ беспокоил тот факт, что, согласно имевшимся у них разведывательным сведениям, полученным от изменника Родины О. Пеньковского, обнаруженные позиции ПВО были характерны для района развертывания советской ракетной дивизии, присутствия которой, однако, американскими спецслужбами установлено не было.

К 22 октября развернутая на Кубе 43-я ракетная дивизия имела в своем составе 5 ракетных полков, бомбардировщики Ил-28. А всего было доставлено, о чем американцам стало известно только в 1993 г., – 164 ядерные боеголовки для ракет и пусковых установок «Луна-М».

Это был крупный провал американской разведки – не только ЦРУ, но и Разведывательного управления Министерства обороны (РУМО), Агентства национальной безопасности (АНБ), разведок видов вооруженных сил – ВВС и ВМС, корпуса морской пехоты, призванных заблаговременно выявлять военные угрозы безопасности и информировать о них президента США.

О крайне неприятном и тревожном открытии наличия на Кубе ракет ПВО 16 октября было доложено президенту Джону Кеннеди. В тот же день, 16 октября, в Овальном кабинете Белого дома состоялось первое заседание кризисного штаба в составе вице-президента США Л. Джонсона, госсекретаря Д. Раска, министров обороны Р. Макнамары и юстиции Р. Кеннеди, директора ЦРУ Д. Маккоуна.

В обращении к нации 22 октября Джон Кеннеди заявил об установлении морской блокады с целью «остановить процесс размещения советских ракет на Кубе» и введении иных санкций против острова Свободы.

Как известно, этот ограничительный режим санкций против Кубы просуществовал 62 года: – только 17 декабря 2014 г. президент США Барак Обама объявил об отмене санкций и восстановлении дипломатических отношений с Гаваной.

И только 27 октября 1962 г. Н.С. Хрущев официально признал факт наличия советских ракет на Кубе и согласился на их эвакуацию под международным контролем. В этой связи необходимо сказать о роли в мирном разрешении конфликта резидента разведки КГБ в Вашингтоне Александра Семеновича Феклисова[116].

22 октября советника посольства СССР «Фомина» – под этой фамилией в Вашингтоне работал А.С. Феклисов, попросил о немедленной встрече известный обозреватель телеканала Эй-би-си Джон Скали.

После ряда зондажных бесед, 26 октября Скали, как он выразился, «по поручению высшей власти», передал Феклисову американские предложения по урегулированию конфликта. Поясняя, по просьбе Александра Семеновича, кого он имеет в виду под «высшей властью», Скали торжественно отчеканил: президента Соединенных Штатов Америки Джона Фитцжеральда Кеннеди.

Конкретно американские предложения заключались в следующем:

1. СССР демонтирует и вывозит с Кубы ракетные установки под контролем ООН;

2. США снимают морскую блокаду Кубы;

3. США публично берут на себя обязательство не вторгаться на Кубу.

При этом подчеркнем, что принятое на себя администрацией США обязательство не вторгаться на Кубу соблюдалось даже после гибели президента Джона Кеннеди в ноябре 1963 г.

Помимо этого, Кеннеди обязывался – правда, без официального закрепления этих пунктов в соглашении, – убрать американские ракеты из Англии, Италии и Турции, а также отказаться от их размещения на американских базах на японском острове Окинава. «Конфиденциальность» этих обязательств Москва хорошо понимала: она была необходима Кеннеди для «сохранения лица» в период предстоящей избирательной кампании.

Вечером 26 октября в телефонном разговоре с советским послом А.Ф. Добрыниным Роберт Кеннеди подтвердил условия, ранее переданные «советнику Фомину». Парадоксально, но факт: посол Советского Союза А.Ф. Добрынин отказался отправить в МИД СССР шифртелеграмму с предложениями президента США по разрешению конфликта. И эта информация ушла в Москву по каналу резидента КГБ.

Американские предложения, как известно, были приняты в Москве, и на следующий день в прямой диалог с Кеннеди вступил Н.С. Хрущев, что и привело в итоге к окончанию этого опасного международного кризиса.

А его непосредственными результатами стало заключение в последующие годы договоров о запрете ядерных испытаний в трех средах (1963 г.), о нераспространении ядерного оружия (1964 г.), начало переговоров по сокращению запасов оружия массового поражения (ОМП).

К его итогам также с полным правом можно отнести и установление прямой «горячей линии» телефонной связи между руководителями двух мировых держав, между Белым домом и Кремлем, договоренность о чем была достигнута в ходе переговоров в Женеве 20 июня 1963 г.

Еще одним непосредственным результатом для советской разведки стало обнаружение в Атлантическом океане американской разведывательной системы SOSUS (Sound Surveillance System, системы донных микрофонов), предназначенной для обнаружения и отслеживания перемещения подводных целей, о чем американцы до сих пор предпочитают не вспоминать в открытой печати.

По нашему мнению, главный итог Карибского кризиса для всего мира состоял в том, что руководящие круги США внезапно осознали, что в мире появилась вторая сверхдержава – Советский Союз. И что отныне Вашингтону предстоит планировать, готовить и осуществлять свои внешнеполитические акции именно с учетом данного факта, с оглядкой на мнения и позицию СССР.

А это требовало пересмотра всей внешнеполитической доктрины США. Официально новая внешнеполитическая доктрина США была провозглашена президентом США Линдоном Джонсоном 23 мая 1964 г… Ее официальной целью было провозглашено «ослабление международной напряженности и устранение опасностей, связанных с холодной войной между государствами, придерживающимися различных идеологий».

Однако подлинными задачами стратегии «наведения мостов» являлось «функциональное проникновение в советскую систему». Однако в своих мемуарах Семичастный не уделил должного внимания этому чрезвычайно важному вопросу.

Отметим еще одно чрезвычайно важное обстоятельство: 10 октября в Москве по обвинению в шпионаже в пользу США был арестован полковник ГРУ Олег Пеньковский, по «прикрытию» занимавший должность заместителя начальника отдела в Государственном комитете Совета министров СССР по координации научных исследований (ГКНТ). Второе главное управление КГБ вело оперативную разработку Пеньковского с конца января 1962 г.

И именно Пеньковский был для ЦРУ источником важной разведывательной информации о советских ракетных войсках и ракетной технике. Её особая ценность для ЦРУ заключалась в том, что Ракетные войска стратегического назначения (РВСН) были образованы указом Президиума Верховного Совета СССР только 17 декабря 1959 г.

Пеньковский, которому в ЦРУ был присвоен оперативный псевдоним «Hero» («Герой»), несколько десятилетий считался самым ценным агентом в Советском Союзе. Переданные изменником Родины материалы по ракетной технике позволили американским специалистам дешифровать аэрофотоснимки советских позиций на Кубе.

Однако, вопреки широко распространенному заблуждению, Пеньковский не имел никакого отношения к передаче иностранным разведкам какой-либо информации по «Стратегическому мероприятию «Анадырь».

Уже после ареста Пеньковского, 2 ноября, в результате осуществленной чекистами комбинации, при попытке изъятия в подъезде жилого дома тайника, якобы заложенного им для иностранной разведки, был задержан с поличным архивист американского посольства Роберт Джэкоб.

В тот же день в Будапеште с серьезными уликовыми материалами венгерской контрразведкой был арестован британский подданный Гревилл Винн, являвшийся связным Пеньковского с британской разведкой.

Надеясь на смягчение своей участи и приговора военного трибунала, Пеньковский согласился на открытом судебном процессе не давать показаний о своей службе в ГРУ, ограничившись лишь должностью в ГКНТ. Несмотря на то, что стенограмма этого судебного процесса, проходившего в Колонном зале Дома союзов и завершившегося оглашением обвинительного приговора 11 мая 1963 г., была опубликована в том же году, безусловно, она не отражает всего объема преступной деятельности Пеньковского. Но и сказанного в зале заседаний, что называется, «хватало за глаза» для самого сурового приговора.

Разоблачение и арест Пеньковского стали немалым успехом КГБ при СМ СССР в борьбе с разведывательной деятельностью иностранных спецслужб.

Его арест, в частности, подорвал веру в усиленно пропагандировавшийся на Западе тезис о том, что достижения научно-технической революции и создание на ее основе новых видов специальной разведывательной техники положили конец вербовочной работе и агентурным методам добывания информации.

Однако исторической правды ради скажем и о том, что КГБ не удалось так же своевременно разоблачить еще одного предателя, в то время занимавшего пост советского военного представителя при ООН в Нью-Йорке, агента «Топхэт» («Цилиндр»), инициативно предложившего свои услуги ФБР в ноябре 1961 г. Заслуженное воздаяние за измену придет к нему гораздо позднее.

Считая себя «незаслуженно наказанным» в связи с предательством Пеньковского, Серов в своих мемуарах, сам того не подозревая, демонстрирует очевидное непонимание задач и методов деятельности контрразведки (как мы отмечали ранее, и будучи председателем КГБ, он особо не интересовался этим направлением деятельности органов госбезопасности, возложив курирование его на П.И. Ивашутина).

Тем не менее Серов признает, что грубо отметал все обращенные к нему просьбы о содействии недавних коллег с Лубянки в связи с оперативной разработкой Пеньковского. А ведь за содействием непосредственно к нему обращались, хорошо известные ему начальники Второго главного управления О.М. Грибанов и Третьего главного управления А.М. Гуськов, председатель КГБ В.Е. Семичастный. И именно эта позиция Серова, которую трудно назвать «заботой о государственных интересах», и стала одной из главных претензий к начальнику ГРУ в связи с разоблачением Пеньковского[117].

Для выяснения всех обстоятельств «дела Пеньковского» в феврале 1963 г. была образована комиссия Президиума ЦК КПСС, возглавлявшаяся заведующим отделом Административных органов ЦК Н.Р. Мироновым. От КГБ в нее был делегирован П.И. Ивашутин, хорошо знавший специфику работы ГРУ, Генерального штаба и Министерства обороны СССР.

2 февраля 1963 г. Серов был снят с должности начальника ГРУ, а 12 марта был понижен в звании до генерал-майора и назначен помощником командующего Туркестанским военным округом по учебным заведениям. Бесспорно, это был тяжелый удар по самолюбию этого амбициозного человека.

Увольнение Серова поставило закономерный вопрос о том, кто должен возглавить ГРУ. И тогда, испытывавший немало разочарований от недостаточно продуманных и взвешенных указаний, исходивших от «комсомольцев» – Шелепина и Семичастного, вопреки существовавшей субординационной практике, Петр Иванович Ивашутин инициативно изъявил готовность возглавить военную разведку, прекрасно понимая, какой груз ответственности он готов взять на себя. Но он думал не о персональном благополучии, а об интересах дела.

Предложение Ивашутина поддержали министр обороны Р.Я. Малиновский и начальник Генерального штаба С.С. Бирюзов, которые по фронтовому опыту знали личные и деловые качества первого заместителя председателя КГБ при СМ СССР. 18 марта 1963 г. П.И. Ивашутин стать двадцать первым начальником ГРУ.

В своих мемуарах И.А. Серов пишет о якобы «необъективном» и «чрезмерном» его наказании за разоблачение О.В. Пеньковского, тогда как подобные ЧП для Семичастного «оставались без последствий». Следует, однако, отметить, что, исходя из объективных обстоятельств дела, «без каких-либо последствий» для председателя КГБ при СМ СССР Серова также остались факты предательства в 1954 г. сотрудников разведки П. Дерюгина в Австрии, Н. Хохлова в Германии и супругов Петровых в Австралии. Мимо внимательного читателя не пройдет тот факт, что Серов отнюдь не стремился помогать своим бывшим подчиненным с Лубянки в оперативной разработке Пеньковского. Что свидетельствует о явно невысоком уровне его оперативного мышления[118].

20 декабря 1962 г. в газете «Правда» была опубликована статья В.Е. Семичастного «Быть достойными высокого доверия партии и народа». В ней говорилось:

«Сорок пять лет тому назад, 20 декабря 1917 года, по инициативе В.И. Ленина была создана Всероссийская чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией и саботажем. Во главе комиссии партия поставила испытанного большевика-ленинца, несгибаемого революционера, страстного борца за коммунизм Ф.Э. Дзержинского. ВЧК, как указывал В.И. Ленин, стала «нашим разящим орудием против бесчисленных заговоров, бесчисленных покушений на советскую власть со стороны людей, которые были бесконечно сильнее нас».

В тяжелых условиях иностранной военной интервенции и Гражданской войны ВЧК прекрасно справилась с возложенными на нее задачами. Ее успехи обусловливались тем, что она работала под непосредственным руководством и контролем Коммунистической партии, опираясь на доверие и поддержку широких масс трудящихся. «Только доверие рабочих и крестьян, – говорил Ф.Э. Дзержинский, – дало силы ВЧК и затем ГПУ выполнить возложенную революцией на них задачу – сокрушить внутреннюю контрреволюцию, раскрыть все заговоры низверженных помещиков, капиталистов и их прихвостней». Это доверие чекисты завоевали самоотверженной, полно жертв борьбой, и партия учила их дорожить доверием народа и беречь его.

Культ личности Сталина породил тяжелые и грубые нарушения ленинских указаний о принципах деятельности органов государственно безопасности. Контроль партии за их работой постепенно был подменен личным контролем Сталина, что привело к произволу и беззаконию в деятельности органов госбезопасности. В период культа личности на основе сфальсифицированных обвинений были уничтожены многие честные, преданные Родине партийные, советские и военные работники. В их числе погибло и немало честных чекистов. На XX и XXII съездах КПСС была вскрыта личная ответственность Сталина и участников антипартийной группы Молотова, Маленкова, Кагановича за нарушение социалистической законности, творимые в период культа личности.

Тяжелыe последствия культа личности привели к ослаблению связи органов государственной безопасности с народом, в результате чего в значительной степени было утрачено то доверие трудящихся, без которого невозможна эффективная борьба с действительными врагами Советского государства.

Однако и в это период, несмотря на серьезные ошибки и извращения в работе органов государственно безопасности, они продолжали стоять на страж интересов государственной безопасности СССР. Об этом говорит успешная борьба с агентурой противника и героическая работа чекистов на фронте, а также в тылу врага во время Великой Отечественной войны. Работники органов госбезопасности с глубоки удовлетворение встретили разоблачение Центральным Комитетом КПСС политического авантюриста Берия, который своими преступными, антипартийны и антигосударственным действиями, направленными на подрыв Советского государства в интересах иностранного капитала, вероломно пытался поставить Министерство внутренних дел СССР над правительством и Коммунистической партией Советского Союза. Коммунистическая партия, ее Центральный Комитет приняли решительные меры по ликвидации последствий культа личности и восстановлению ленинских принципов и стиля в работе во всех областях партийной и государственной деятельности, в том числе и в органах государственной безопасности.

Период, начавшийся с разоблачения Берия и его шайки, и особенно после XX съезда КПСС, был периодом коренной перестройки всей работы органов государственной безопасности. Этот процесс протекал под непосредственным, повседневным руководством Центрального Комитета КПСС.

В 1954 году был образован Комитет государственной безопасности при Совете министров СССР, определено его место в системе Советского государства, задачи, права и обязанности; полностью восстановлено партийное руководство и партийный контроль за работой органов госбезопасности.

Партия очистила органы государственной безопасности от лиц, виновных в нарушениях законности, и укрепила их новыми кадрами из числа партийного, советского и комсомольского актива. Коренная перестройка органов государственной безопасности полностью соответствовала указаниям XX съезда КПСС о задачах органов КГБ на современном этапе и была направлена на сосредоточение сил и средств против происков империалистических государств и их агентуры. Органы государственной безопасности сейчас являются действительно политическими органами, осуществляющими мероприятия Коммунистической партии и Советского правительства по защите социалистического государства от посягательств со стороны врагов Советского государства, а также по охране государственных границ СССР. Теперь органы государственной безопасности – это монолитный коллектив, безгранично преданный делу Коммунистической партии. Во всю их работу внесен дух партийности, ленинской принципиальности, строжайшего соблюдения социалистической законности. Именно это наиболее полно характеризует изменения, происшедшие после XX съезда КПСС во всех звеньях многогранной чекистской деятельности.

В Программе КПСС, принятой XXII съездом, указывается, что главной задаче в области внешней политики и международных отношений является укрепление мира и безопасности народов, предотвращение войны. Программа КПСС призывает: «Соблюдать высокую бдительность в отношении агрессивных кругов, стремящихся нарушить мир, своевременно разоблачать зачинщиков военных авантюр, принимать все необходимые меры для обеспечения безопасности и неприкосновенности нашего социалистического отечества, всего социалистического лагеря».

Этим и определяется главное направление деятельности органов государственной безопасности. Советское правительство в своей внешней политике последовательно проводит ленинский принцип мирного сосуществования государств с различными социальными системами. Это генеральная линия нашей внешней политики. Империалисты же открыто заявляют о свои безумных, агрессивны планах в отношении Советского Союза и других социалистических стран. Немаловажное место в подрывных планах против СССР и других стран социалистического содружества реакционные круги империалистических государств отводят своим разведывательным органам, деятельность которых в настоящее время заметно активизировалась как в политическом плане, так и в военно-экономической области и на идеологическом фронте.

В современной обстановке высока ответственность органов государственной безопасности, находящихся на передовой линии борьбы с разведками империалистов и их агентурой.

Товарищ Н.С. Хрущев на XX съезд КПС подчеркивал: «Нельзя забывать, что враги всегда пытались и будут пытаться впредь мешать великому делу построения коммунизма. Капиталистическое окружение засылало к нам немало шпионов и диверсантов. Наивным было бы полагать, что теперь враги оставят свои попытки всячески вредить нам. Всем известно, что подрывная деятельность против нашей страны открыто поддерживается и афишируется реакционным кругами ряда капиталистических государств… Поэтому мы должны всемерно поднимать в советском народе революционную бдительность, укреплять органы государственной безопасности».

Выполняя поставленные задачи, Комитет государственной безопасности при Совете министров СССР и его местные органы в последние годы выявили и разоблачили ряд крупных агентов американской, английской, западногерманской и других разведок империалистических государств, пресекли шпионскую деятельность многих кадровых разведчиков, маскировавшихся под дипломатов, туристов, коммерсантов, ученых и т. д.; обезвредил ряд других опасных государственных преступников, в том числе карателей, обагривших свои руки кровью советских патриотов в период Великой Отечественной войны. Советские чекист успешно помогают бороться с взяточниками и расхитителями социалистической собственности.

За последние годы в практической деятельности органов государственно безопасности получила широкое применение профилактическая, воспитательная работа с лицами, допускающими в силу своей политической незрелости неправильные поступки. Профилактическая работ органов КГБ имеет важное государственное значение, она является практическим выражением непосредственного участия органов государственной безопасности в решении задач, поставленных партией по предупреждению преступлений, а также воспитанию советских людей в духе коммунистической морали.

Комитет государственной безопасности при Совете министров СССР и его органы на местах, выполняя указания партии, приняли меры к укреплению своих связей с массами, привлечению трудящихся к обеспечению безопасности Советского государства. Чекисты стали больше выступать на собрания рабочих, колхозников, интеллигенции. Такое непосредственное общение с трудящимися положительно сказывается на работе органов государственной безопасности. Вопросы и критические замечания, поступающие на собраниях, в беседах, позволяют лучше видеть недостатки в наше работе и устранять их. Ознакомление советских граждан с формам и методам подрывной деятельности агентов империалистических разведок и других антисоветских элементов, а также с задачам чекистских органов, повышает бдительность трудящихся, способствует их конкретному участию в обеспечении безопасности нашей Родины.

Ленинский принцип опоры на массы, неуклонно проводимый в жизнь партией и Советским правительством, является непреложным законом для чекистских органов. Только при высоком доверии и поддержке советского народ возможна успешная деятельность органов государственно безопасности.

Происки империалистических разведок, несмотря на изощренные приемы, к которым они прибегают, терпят поражение благодаря морально-политическому единству нашего общества, высокой сознательности и бдительности советских людей.

Одним и важнейших факторов улучшения всей работы органов государственной безопасности явилось повышение роли партийных организаций, которые стали глубже вникать в служебную деятельность коммунистов-чекистов, у сотрудников КГБ повысилось чувство партийной ответственности за порученное дело.

Центральный Комитет партии, Советское правительство, товарищ Н.С. Хрущев повседневно заботятся об органах государственной безопасности, оказывают им огромную помощь, прививают ленинский стиль в работе, укрепляют органы КГБ честными, преданным партии и советскому народу кадрами.

45-я годовщина органов государственной безопасности отмечается в дни, когда советский народ под руководством Коммунистической партии самоотверженно трудится над претворением в жизнь великой программы коммунистического строительства в нашей стране, решений ноябрьского Пленума ЦК КПСС, являющихся логическим продолжение решений исторического XXII съезда КПСС.

Сотрудники органов государственной безопасности отдают все свои силы, чтобы с честью оправдать высокое доверие партии, правительства, советского народа в решении поставленных перед ними задач по обеспечению государственной безопасности нашей Родины, стремятся внести свой вклад в общенародное дело строительства коммунизма, в дело борьбы за мир во всем мире».

В мемуарах В.Е. Семичастный даже не упомянул о вышедшей из печати в США в марте 1963 г. книге бывшего директора ЦРУ Аллена Даллеса «The Craft of Intelligence» (не вполне корректный устоявшийся русский перевод – «Искусство разведки»). А ведь в ней излагалась сущность и содержание тайной войны США против государств социалистического содружества.

Цель написания книги Даллес объяснил стремлением «рассказать – в той мере, в какой это допустимо, о деятельности разведки как жизненно важного элемента в структуре нашего государственного аппарата в переживаемую эпоху»[119].

Оправдывая «право США на превентивные действия», ныне утверждающееся под названием «гуманитарных интервенций», примеры которых весь мир видел в марте 1999 г. в Сербии, в 2001–2023 гг. в Афганистане и Ираке, в 2011 г. в Ливии, в 2014–2024 гг. в Сирии, Даллес откровенно писал: «Мы же со своей стороны должны много делать и немало делаем для того, чтобы укрепить позиции слабых стран и не дать коммунистам возможности захватить их в свои руки. Безусловно, мы не можем ограничиваться лишь оборонительными действиями; в ряде случаев мы берем инициативу в свои руки, заставляя коммунистов отступать (выделено мной. – О.Х.), и таких случаев должно быть больше».

Можно, конечно, сказать, что подобные взгляды на назначение разведки уже канули в Лету, как канула туда и породившая их политика холодной войны. Однако, предостерегая от подобных скоропалительных и безосновательных выводов, хочется посоветовать повнимательнее прислушиваться и вдуматься в очень многие голоса и призывы, раздающиеся и сегодня как из-за океана, так и из Европы.

Отмечая, что «стихийные революционные действия невооруженного (выделено мной. – О.Х.) народа в наш век неэффективны и зачастую ведут к катастрофе», Даллес подчеркивал: «Запад со своей стороны, может открыто оказывать помощь тем или иным способом».

Во многих случаях, скромно признавался Даллес, «в гораздо большем числе, чем это известно, у нас были успехи, причем некоторые из них существенные. Однако, пожалуй, еще не время афишировать эти действия или те средства, которые были использованы».

Выделим для читателя следующий крайне важный для понимания философии действия американской разведки фрагмент сочинения бывшего шефа ЦРУ: «Мы сами должны определять, когда, где и каким образом мы должны действовать (надо полагать, при поддержке других ведущих стран свободного мира, которые смогут оказать помощь), учитывая при этом требования нашей собственной национальной безопасности… Важную роль должны сыграть разведывательные службы с их особыми методами и средствами. Это нечто новое для нынешнего поколения, тем не менее весьма важное для успеха дела».

Примерами подобной «инициативы» является свержение законного президента Чили Сальвадора Альенде в сентябре 1973 г.; варварские бомбардировки авиацией НАТО с 24 марта по 10 июня 1999 г. Сербии, повлекшие многочисленные жертвы среди гражданского населения; свержение президента Ирака Саддама Хусейна в марте 2003 г., убийство лидера Ливии Муаммара Каддафи в октябре 2011 г., что свидетельствует о том, что «заветы Даллеса» продолжали и продолжают претворяться в жизнь.

Раскрывая глобальный характер разведки, ведущейся США, Даллес разъяснял: «В наши дни разведка вынуждена вести постоянное наблюдение во всех районах мира, независимо от того, к чему привлечено в данный момент внимание дипломатов или военных… Обязанность разведки – предупреждать о возникающих опасностях так, чтобы правительство могло принять должные меры. В поисках информации теперь уже нельзя ограничиваться рамками лишь некоторых стран. Ареной нашего конфликта является весь мир… Наше правительство должно быть заблаговременно предупреждено и вооружено. Бдительность разведки, заблаговременное предупреждение ею об опасности уже само по себе могло бы явиться одним из наиболее эффективных средств сдерживания воинственных аппетитов потенциального противника… Разведывательный анализ должен проводиться по всем странам, где могут оказаться затронутыми наши интересы».

Отдавая должное техническим достижениям научно-технической революции, в том числе появившимся в то время компьютерам, Даллес отмечал: «То, для чего аналитику потребовалась бы неделя поиска и изучения архивных материалов, машина может сейчас выполнить в считанные минуты… Наука будет и впредь важнейшим средством разведки. Мы находимся в напряженнейшем соревновании с коммунистическим блоком, и особенно с Советским Союзом, в области развития науки и должны позаботиться о том, чтобы сохранить (выделено у Даллеса. – О.Х.) за собой первенство».

Особого внимания читателей заслуживает глава 15 сочинения А. Даллеса, озаглавленная «Роль разведки в холодной войне». В ней Даллес раскрывал собственное видение содержания мирового противостояния и противоборства: «На выборах за коммунистов голосует гораздо большее число людей, разделяющих коммунистические идеи, но не оформивших свое членство. Наиболее многочисленные коммунистические партии за пределами коммунистического блока находятся во Франции, Италии, Индии и Индонезии, однако цифры в данном случае вовсе не отражают истинного положения дел.

Для проведения подрывной деятельности более важным фактором может оказаться наличие прочного ядра преданных делу и дисциплинированных активистов, чем высокая численность партии… К несчастью, коммунистические партии во многих странах превратились в крупнейшие политические организации, находящиеся в оппозиции к правящим режимам. Поэтому они привлекают к себе – не обязательно в качестве членов, но сочувствующих, – массы избирателей, используя как националистические лозунги, так и лозунги движений за трезвость, реформы или же против атомного оружия».

Гораздо важнее подобных констатаций рецепты от Даллеса по спасению западного мира: «К активным средствам против этой угрозы относится, во-первых, провозглашаемая нами внешняя политика, полную ответственность за которую несут Государственный департамент и президент. Во-вторых, занимая оборонительную позицию, можно убедить свободный мир, что мы и наши союзники достаточно сильны и готовы решительно ответить на советские военные угрозы… Третьим позитивным фактором является вклад, который вносит разведывательная служба. Она должна:

1) Своевременно предоставлять правительству информацию о том, в каких странах коммунисты наметили начать подрывные действия;

2) Внедрять агентуру в важные структуры их подрывного аппарата… предоставлять правительству анализ используемых средств, а также данные о доверенных лицах противника, проникших в состав правительства;

3) Помогать странам свободного мира, насколько это возможно, в создании собственных оборонительных структур против инфильтрации коммунистов и заблаговременно предупреждать правительства этих стран о характере и размерах угрозы, а также оказывать поддержку их службам безопасности.

В тех случаях, когда это возможно, – продолжал Даллес, – мы должны помогать правительствам, попавшим в подобного рода ситуации, и поддерживать их стремление к сопротивлению и уверенность в том, что они смогут выстоять против тоталитаризма… Как только нам предоставится возможность оказать помощь, мы оказываем ее и поддерживаем стремление свободных стран к сопротивлению. И делаем это задолго до того, как коммунисты сумеют проникнуть в правительственные круги и процесс демонтажа строя станет необратимым…

Западные разведки должны приступать к выполнению своих задач значительно раньше, чем этим займутся военные структуры, то есть когда подрывные акции Советов еще только готовятся… Для того, чтобы мы приступили к активным военным действиям, нам необходимо располагать надежными разведывательными данными о заговоре и заговорщиках и иметь под рукой требуемые средства для открытых или скрытых контрмер».

Порассуждав на тему «определенных рамок применения силы», которое должно быть «санкционировано на высшем политическом уровне», то есть президентом США, Даллес подчеркивал, что «мы сами должны определить, когда, где и каким образом нам действовать, по возможности, вместе с другими ведущими государствами свободного мира, готовыми оказать такую поддержку».

Другой директор ЦРУ США в 1973–1975 годах, Уильям Колби, о задачах разведки говорил так: «Технические средства дополняют, но не заменяют агентурную разведку. Они освобождают агентуру и позволяют ей сконцентрировать внимание на других, более высоких приоритетах. Агентуру следует использовать (здесь и далее выделено мной. – О.Х.) там, где бессильна техника, чтобы узнать, что замышляют лидеры, как принимают решения и какие политические силы формируются»[120].

Но приобретение подобной агентуры – дело сложное, длительное и трудоемкое. А потому к сбору разведывательной информации привлекались также и различные категории иностранных граждан, посещавших СССР, в том числе и иностранные туристы.

В 1950—1960-х годах КГБ СССР был разоблачен ряд как сотрудников разведывательных резидентур в иностранных посольствах в Москве, так и работавших на них агентов из числа советских и иностранных граждан.

Но в то же время ряд весьма ценных агентов спецслужб противника остался неразоблаченным, например агент ФБР США «Цилиндр» (Д. Поляков)[121]. Предательство Полякова – работал «под крышей» военного представителя Вооруженных сил СССР при ООН, привело к самоубийству при попытке ареста агентами ФБР нелегала ГРУ Марии Дмитриевны Добровой (оперативный псевдоним «Мейси»)[122].

Для более объективной оценки некоторых суждений В.Е. Семичастного о его и А.Н. Шелепина реформировании органов КГБ предоставим читателю возможность познакомиться с фрагментами специального доклада в ЦК КПСС о работе с кадрами в Комитете госбезопасности с 1954 по 1962 год[123].

«После ликвидации банды Берия и разоблачения культа личности Сталина, под неослабным руководством ЦК КПСС и лично Н.С. Хрущева, в органах госбезопасности ликвидированы извращения в работе и нарушения социалистической законности, восстановлены ленинский стиль и методы работы, возрождены славные традиции ВЧК… За период с 1954 г. из органов госбезопасности (без войск), с учетом проходивших сокращений штатов, уволено более 46 тысяч офицеров, в том числе почти половина – с 1959 г. (то есть после назначения председателем КГБ при СМ СССР А.Н. Шелепина. – О.Х.). Свыше трех тысяч офицеров уволено как не пригодных и не способных в новых условиях обеспечить выполнение возложенных на них обязанностей, многие из которых являлись нарушителями социалистической законности. По фактам, дискредитирующим высокое звание генерала, 64 бывших ответственных работника органов госбезопасности лишены генеральских званий.

Назначение пенсий производилось в строгом соответствии с действующим законодательством. Многим офицерам, уволенным по служебному несоответствию, пенсии вовсе не назначались, а более 350 человек получают пенсию в половинном размере.

За это же время органы госбезопасности значительно пополнены свежими, грамотными, политически подготовленными, прошедшими хорошую школу жизни кадрами. По рекомендациям партийных и комсомольских органов только на офицерские должности на работу в органы КГБ вновь принято более шестнадцати с половиной тысяч человек, что составляет около 48 % ко всему офицерскому корпусу КГБ. Офицеров, находящихся на работе в органах госбезопасности с 1937 г., насчитывается всего 1,2 %.

Многим политически зрелым, положительно зарекомендовавшим себя на работе чекистам, не имевшим необходимой общеобразовательной подготовки, были созданы условия для получения высшего и среднего образования без отрыва от работы. С момента создания Комитета более 7 тысяч сотрудников закончили заочные и вечерние вузы и около 15 тысяч – средние школы.

К настоящему времени качественный состав офицерских кадров (без войск) органов госбезопасности в целом значительно улучшился и по сравнению с 1954 г. характеризуется следующими данными.

Среди работников КГБ имеют ученые степени докторов наук 9 человек, кандидатов наук – 235 человек, Героев Советского Союза – 32 человека.

В работе по подбору и расстановке кадров большое внимание обращалось прежде всего на укрепление руководящих кадров центрального аппарата и периферийных органов КГБ, а также разведывательных, контрразведывательных и следственных подразделений. За отчетный период были заменены все руководители главных управлений, самостоятельных управлений и отделов центрального аппарата, а также руководители местных органов КГБ, за исключением 6 руководителей УКГБ – КГБ областей и автономных республик.

Только на должности руководящего состава в органы КГБ направлено более 460 человек из числа партийных, советских и комсомольских работников. Качественный состав руководящих кадров органов госбезопасности (без войск), входящих в номенклатуру ЦК КПСС и КГБ при СМ СССР, характеризуется следующими данными.

За последние три года группа руководящих работников КГБ, в целях укрепления органов охраны общественного порядка, прокуратуры и др., по решению партийных органов выдвинута на должности министров, заместителей министров, прокуроров союзных республик (Российской Федерации, Украинской, Белорусской, Латвийской, Грузинской, Туркменской и др.).

Последствия вражеского руководства органами госбезопасности тяжело отразились на оперативной деятельности разведки. Кадры были засорены, а разведывательная работа запущена. Значительная часть сотрудников разведки по своим политическим и деловым качествам не способны были выполнять поставленные перед ними ответственные задачи. На закордонную работу проникли карьеристы, двурушники, политически сомнительные и неустойчивые лица. Имевшие место факты измены Родине в 1953–1954 гг. привели к тому, что многие опытные разведчики были расшифрованы и не могли быть использованы на работе за границей.

ЦК КПСС уделял постоянное внимание органам разведки, тщательно разбирался с положением дел и оказывал большую практическую помощь. В постановлении от 30 июня 1954 г. Центральным Комитетом партии и Советом министров СССР наряду с неудовлетворительной оценкой работы разведывательной службы были поставлены большие задачи и определены пути улучшения разведывательной работы. Руководствуясь этим постановлением, Комитет госбезопасности принял меры к укреплению органов разведки политически подготовленными, высококвалифицированными кадрами. Пополнение разведки, как правило, ежегодно проводилось по решениям ЦК КПСС за счет партийных, советских и комсомольских работников, лиц, работавших в учреждениях и ведомствах, связанных по работе с заграницей, выпускников Высшей дипломатической школы МИД, Военно-дипломатической академии Советской армии и учебных заведений КГБ, а также сотрудников других подразделений органов госбезопасности. Одновременно проводилась большая работа по очищению разведки от лиц, не внушавших доверия, неустойчивых в моральном отношении, со слабой общеобразовательной подготовкой и низкими деловыми качествами.

Важное значение имело решение Центрального Комитета партии от 10 мая 1956 г. «О мерах по реорганизации и укреплению научно-технической разведки». В соответствии с этим решением из министерств и ведомств на работу в разведку прибыло около 60 специалистов различного профиля. Сотрудники, не имевшие высшего технического образования, были заменены инженерами и научными работниками, компетентными в вопросах современной науки и техники. В ряде министерств и государственных комитетов созданы разведотделы. Перестройка работы отдела научно-технической разведки способствовала улучшению результатов оперативной деятельности за границей. Значительно увеличилось количество и качество поступающей информации, которая с успехом реализуется в нашей промышленности.

Проведенная в 1958 г. комиссией Отдела административных органов ЦК КПСС проверка состояния работы с кадрами в 1-м главном управлении оказала серьезную помощь в выявлении и устранении имевшихся в этом деле серьезных недостатков.

Большие усилия по дальнейшему укреплению органов разведки были осуществлены за последние четыре года (1959–1962 гг.). Основное внимание было сосредоточено на вопросах укомплектования заграничных резидентур квалифицированными работниками с высокими политическими, деловыми качествами и хорошим знанием иностранных языков, на создании необходимого резерва кадров руководящих и оперативных работников, перспективных для работы за границей, а также на вопросах подготовки, воспитания кадров и совершенствования аппарата разведывательной службы.

На работу в разведку было направлено более 600 сотрудников, в том числе группа ответственных работников из аппарата ЦК КПСС, Московской городской и областной партийных организаций, а также много чекистов с опытом контрразведывательной работы.

Повысились требования к сотрудникам, выезжающим за кордон, Ежегодное комплектование и замена оперативного состава резидентур осуществляется в соответствии с перспективным планом подготовки и переподготовки кадров разведки на 1961–1965 гг.

Несмотря на то, что количество находящихся за границей сотрудников только с 1959 г. увеличилось на 23 %, принятыми мерами некомплект кадров за границей почти полностью ликвидирован и на 1 января 1963 г. составлял всего 0,6 % (в 1954 г. этот некомплект составлял более 30 %), причем на все вакантные должности имеются кандидаты, которые находятся в стадии оформления. Увеличение численности сотрудников разведки за кордоном объясняется расширением задач, стоящих перед разведкой в странах главного противника, и созданием резидентур во вновь образовавшихся в результате национально-освободительного движения государствах Африки и в некоторых странах Азии. Кроме того, активизация подрывной деятельности разведок главных империалистических государств против советских граждан за границей требовала также принятия мер по усилению контрразведывательной работы в капиталистических странах, активизации деятельности разведки против главного противника с территории третьих стран, В связи с этим к настоящему времени количество резидентур КГБ по сравнению с 1954 г. увеличилось с 40 до 63.

В целях зашифровки сотрудников и более эффективного использования в интересах разведки министерств и ведомств, имеющих связи с заграницей Комитету госбезопасности с разрешения ЦК КПСС в МИДе, МВТ и других организациях предоставлено более 230 должностей, которые замещены сотрудниками разведки.

Для проведения активных мероприятий и дезинформации противника в июне 1959 г. в Первом главном управлении создан отдел «Д», который в короткий срок был укомплектован подготовленными работниками.

В связи с активизацией деятельности контрразведок противника особое внимание уделялось контрразведывательной подготовке выезжающих за границу сотрудников. Обмен кадрами между разведкой и контрразведкой стал более организованным. Отдел контрразведки за границей Первого главного управления КГБ реорганизуется в службу № 2 и укрепляется за счет перспективных работников местных органов.

С целью планомерного пополнения подразделений разведки и создания необходимого резерва кадров для закордона Комитет стал больше направлять за границу работников местных органов. В конце 1962 г. Коллегия Комитета госбезопасности рассмотрела вопрос о работе с кадрами в разведывательных подразделениях КГБ Украины и утвердила план потребности и перспективного использования кадров местных органов на работе в загранаппаратах.

По просьбе Комитета госбезопасности ЦК КПСС разрешено отобрать в 1963 г. в разведку 55 человек из числа работников партийных органов г. Москвы, а также министерств и ведомств, связанных с работой за границей.

Проведенная работа дала значительные положительные результаты. Оперативные сотрудники Первого главного управления КГБ, непосредственно занимающиеся разведывательной работой в капиталистических странах, к настоящему времени обновлены более чем на 70 %.

Об улучшении качественного состава кадров разведки, находящихся на работе за границей, свидетельствуют следующие сравнительные данные.

Подготовка кадров разведчиков проводится в Высшей разведывательной школе Комитета (школа № 101[124]), на факультете иностранных языков Высшей школы КГБ им. Ф.Э. Дзержинского и на специальных курсах, создаваемых по мере необходимости.

С 1960 г. на факультете усовершенствования школы № 101 проводится плановая подготовка руководящих работников для резидентур КГБ за счет перспективных разведчиков, положительно зарекомендовавших себя на практической работе за границей.

Мероприятия по улучшению изучения, подготовки и воспитания кадров разведки позволили поднять уровень работы закордонных аппаратов КГБ. Однако случаи недисциплинированности и нерадивого отношения к делу отдельных сотрудников разведки все еще имеют место. В 1962 г. по указанным мотивам из-за границы досрочно отозвано 14 человек, из них 6 человек – за аморальные проступки.

Серьезным провалом в работе разведки является измена Родине в 1961 г. бывшего сотрудника резидентуры КГБ в Хельсинки Голицына. Это обстоятельство вызвало дополнительные трудности в работе с кадрами разведки, связанные с немедленным отзывом из-за границы более 60 опытных разведчиков и перемещением в другие подразделения КГБ группы сотрудников центрального аппарата разведки, расшифрованных предателем. Благодаря имевшимся резервам в кадрах эти потери в короткие сроки были восполнены. Комитетом госбезопасности были приняты и другие неотложные меры по локализации последствий предательства.

Измена Голицына явилась результатом безответственного отношения резидента к порученному делу, поверхностного изучения морально-политических и деловых качеств работников при направлении их за границу, слабого контроля за их деятельностью со стороны центрального аппарата разведки. Виновные в этом деле Комитетом госбезопасности строго наказаны, о чем доложено ЦК КПСС. Комитет госбезопасности сделал необходимые выводы из факта предательства и принимает меры к улучшению отбора кадров в разведку и усилению воспитательной работы среди сотрудников, находящихся за границей. Работа руководящего состава и партийной организации Первого главного управления КГБ подчинена задачам воспитания у разведчиков чувства высокой партийности и ответственности за порученное дело, бдительности и конспирации в работе, любви и преданности Коммунистической партии, Советскому правительству, своей Родине. Особое внимание в воспитании кадров уделяется мобилизации разведчиков на усиление работы резидентур против главного противника, совершенствование форм и методов разведывательной деятельности с учетом современной обстановки в капиталистических странах и требований, предъявляемых ЦК КПСС. Усилен контроль за состоянием дел в загранаппаратах, куда стали чаще выезжать руководящие работники КГБ.

Коллектив разведки в морально-политическом отношении здоров. Находясь за границей в трудных условиях все более осложняющейся обстановки, советские разведчики проявляют смелость и настойчивость в достижении намеченных целей, полны горячего стремления успешно выполнить задачи, поставленные перед ними Коммунистической партией и Советским правительством.

Большие мероприятия проведены по укреплению кадрами контрразведывательной службы центрального аппарата и местных органов КГБ. При этом серьезное внимание уделялось подразделениям, ведущим оперативную работу по посольствам и миссиям капиталистических государств, аккредитованным в Москве, иностранцам, приезжающим в СССР, а также на объектах оборонной и атомной промышленности. Контрразведка пополнилась политически грамотными молодыми кадрами, имеющими инженерно-техническую и языковую подготовку. Более чем на 50 % обновился руководящий состав контрразведывательных подразделений за счет приема новых сотрудников с партийной, советской, комсомольской работы, а также выдвижения положительно проявивших себя на практической работе рядовых работников.

По состоянию на 1 января 1963 г. во 2-х управлениях и отделах местных органов КГБ почти 60 % сотрудников имеют высшее и незаконченное высшее образование (в 1954 г. было 18 %), около 80 % специальную и чекистскую подготовку.

Во Втором главном (контрразведывательном) управлении КГБ работает более 80 % сотрудников с высшим и незаконченным высшим образованием. (В 1954 г. было 38 %.) Более 70 % должностей, подлежащих замещению лицами со знанием иноязыков и с инженерно-технической подготовкой, укомплектовано соответствующими работниками.

Для ускоренного пополнения контрразведывательных подразделений подготовленными кадрами со знанием иностранных языков при Высшей школе КГБ дополнительно к имеющемуся факультету иностранных языков созданы двухгодичные курсы, на которых обучается 80 человек.

Проведенные мероприятия позволили улучшить деятельность контрразведки. За последние годы осуществлены важные оперативные мероприятия, в результате которых разоблачен ряд агентов разведок капиталистических государств.

Состав следственных работников обновлен как в центре, так и на местах. Ни один следователь бывшей следственной части периода вражеского руководства в настоящее время на следствии не работает. Следственные отделы (отделения, группы) укомплектованы политически зрелыми и юридически грамотными кадрами. Достаточно сказать, что в следственных аппаратах Комитета и его органах на местах на 1 января 1963 г. следователей с высшим и незаконченным высшим образованием (в абсолютном большинстве юридическим) работает более 92 % (в 1954 г. было около 24 %), а в Следственном отделе КГБ при СМ СССР – почти 97 %.

Принятые меры по укреплению следственных аппаратов органов госбезопасности дали возможность в короткие сроки устранить имевшие место извращения в следственной работе и восстановить в их деятельности социалистическую законность.

Значительно укреплены подготовленными кадрами органы военной контрразведки и прежде всего особые отделы, дислоцирующиеся за границей, а также осуществляющие оперативную работу в ракетных частях и на режимных объектах Министерства обороны СССР. Если в 1954 г. в особых отделах работало более 43 % офицеров, не имевших среднего образования, то на 1 января 1963 г. число их сократилось до 1,2 %, а количество офицеров с высшим образованием возросло с 4,6 % до 33,5 %; около 34 % офицеров теперь имеют военное образование. Свыше 90 % генералов и офицеров военной контрразведки (в округах, флотах и армиях) назначено на руководящие должности за последние 4 года. Многие особые отделы КГБ военных округов, флотов, армий, корпусов, дивизий в настоящее время возглавляют в прошлом командно-политические работники Советской армии и Военно-морского флота, направленные на работу в военную контрразведку в соответствии с решениями ЦК КПСС…

С учетом все возрастающего использования достижений науки и техники в подрывной деятельности разведок империалистических государств против Советского Союза Комитетом госбезопасности были приняты соответствующие меры по укреплению кадрами оперативно-технических служб (Восьмое главное и Оперативно-техническое управления) КГБ.

За последние два года в оперативно-технические подразделения было подобрано и направлено почти 2 тысячи специалистов из различных областей знаний. Большая группа сотрудников без отрыва от работы проходила обучение в высших и средних технических учебных заведениях, в заочных аспирантурах и на различных курсах повышения квалификации. Сейчас в указанных службах работает 36 кандидатов наук, свыше 1500 инженеров, математиков и других высококвалифицированных специалистов.

Повышение технической вооруженности органов КГБ, укрепление их специалистами высокой квалификации расширили возможности оперативно-технических служб в решении разведывательных и контрразведывательных задач.

В марте 1957 г. по решению ЦК КПСС и Совета министров СССР в состав Комитета госбезопасности были переданы пограничные войска. В этот период более половины офицеров-пограничников не имели среднего образования, что отрицательно отражалось на уровне пограничной службы. За прошедшее время состав офицерских кадров пограничных войск улучшился, укреплено звено начальников пограничных застав и командно-политический состав отрядов, то есть подразделений и частей, осуществляющих непосредственную охрану государственной границы. Среди офицеров пограничных войск теперь 90 % имеют высшее и среднее образование; более 70 % командных кадров, входящих в номенклатуру ЦК КПСС и КГБ при СМ СССР, имеют высшее военное образование. Офицеров в возрасте до 40 лет – более 75 %.

В связи с техническим перевооружением войск правительственной связи и вводом в эксплуатацию новых объектов на территории СССР и стран народной демократии за последние два года потребовалось увеличить офицерский состав войск почти на 1500 человек и в связи с этим принять дополнительные меры по быстрейшему укомплектованию офицерами и специалистами формируемых войсковых подразделений и узлов связи.

В решении задач по укреплению квалифицированными кадрами органов и войск КГБ важную роль играют учебные заведения Комитета государственной безопасности.

В отчетный период в учебных заведениях КГБ (включая пограничные училища) завершили курс обучения 25 тысяч человек, в том числе прошли подготовку более 15 тысяч и переподготовку около 10 тысяч человек.

В соответствии с потребностью в кадрах и требованиями, вытекающими из Закона о связи школы с жизнью, Комитетом госбезопасности по решению ЦК КПСС осуществлена перестройка деятельности учебных заведений и значительно сокращено их количество.

С 1954 г. 21 учебное заведение Комитета госбезопасности было расформировано и оставлено только 6 оперативных школ и 2 пограничных училища. На базе четырех высших учебных заведений (Ленинградского института иностранных языков, Высшей школы Восьмого главного управления, Военного института и Высшей школы КГБ) была создана Высшая школа КГБ как основной учебный центр по подготовке и переподготовке чекистских кадров различного профиля.

Согласно утвержденному Коллегией плану подготовки и переподготовки кадров на 1961–1965 гг., для основных подразделений органов и войск Комитета намечено ежегодно готовить 500–550 оперативно-чекистских работников с высшим образованием, в том числе 150 человек со знанием иностранного языка, 170–200 оперативных работников со средним и высшим военным образованием для особых отделов, 150–200 работников наружного наблюдения со средним образованием, 180 офицеров связи со средним образованием для войск Комитета, 230–280 офицеров пограничных войск, а всего около 1500 человек в год.

Кроме того, для войск Комитета предусмотрена подготовка специалистов в военных академиях (75—100 человек в год) и в военных училищах Советской армии (150–180 человек в год). На заочном отделении Высшей школы КГБ ежегодно получают высшее юридическое образование 200–250 человек.

В отчетный период учебные заведения были укреплены также опытными кадрами профессорско-преподавательского и руководящего состава. В настоящее время в учебных заведениях КГБ работает более 150 преподавателей, имеющих ученые степени и звания.

Утверждены новые учебные планы и программы учебных заведений, а также перспективные планы их научно-исследовательской и издательской работы, что позволило обеспечить необходимую координацию в деятельности кафедр и сосредоточить усилия научно-педагогических кадров на подготовке основных учебников и учебных пособий по специальным дисциплинам.

Учебные заведения повысили качество подготовки кадров, усилили связь с оперативными подразделениями, стали более активно влиять на организацию и состояние чекистской учебы в органах.

По указанию ЦК КПСС Комитет государственной безопасности в последние годы провел серьезную перестройку своей работы в целях сосредоточения основных оперативных сил и средств против происков империалистических разведок, усиления агентурно-оперативной работы на основных направлениях, совершенствования стиля и методов работы всех подразделений органов КГБ.

В процессе перестройки были укреплены в первую очередь разведывательные и контрразведывательные службы, ликвидирована разобщенность и параллелизм в работе отдельных звеньев, упразднена многоступенчатость в построении аппарата, органы КГБ освобождены от не свойственных им функций и значительно сокращена их штатная численность. Подсобные хозяйства и промышленные предприятия, многие строительные организации, лечебные учреждения, жилые дома и мастерские бытового обслуживания сотрудников были переданы в различные министерства и ведомства. Структура Комитета государственной безопасности и его периферийных органов была приведена в соответствие с поставленными задачами…

В результате проведенных организационных штатных мероприятий в Комитете госбезопасности, его органах на местах было упразднено большое количество структурных подразделений и аппаратов уполномоченных в городах и районах. Штатная численность за период с 1954 г. сократилась более чем на 59 тысяч единиц, в том числе только после 1959 г. – почти 24 тысячи единиц. А по органам и войскам вместе взятым штатная численность за отчетный период сокращена почти на 110 тысяч единиц.

В подразделениях КГБ, где по характеру службы можно было обойтись без военнослужащих, перечень офицерских должностей за счет перевода их в категорию рабочих и служащих уменьшился более чем на 17 тысяч единиц. В настоящее время офицерские должности сохранены в основном лишь в оперативных подразделениях и частично на наиболее важных участках оперативно-технических служб. В хозяйственных, финансовых, медицинских службах и секретариатах абсолютное большинство офицерских должностей переведено в категорию рабочих и служащих. Пересмотрена штатная положенность предельных офицерских и генеральских званий в сторону их снижения.

В целях удешевления содержания аппарата, а также ликвидации ряда льгот, неоправданно введенных для работников органов госбезопасности в период культа личности, по инициативе КГБ при СМ СССР за последние годы были отменены процентные надбавки за работу с секретными документами (до 15 %), выплата денег офицерскому составу взамен продовольственного пайка (20 руб.), прекращен бесплатный отпуск медикаментов, значительно снижено льготное исчисление выслуги лет при назначении пенсий работникам управления охраны и т. д.

Строго выполняя указания Коммунистической партии о том, что успех дела прежде всего зависит от правильного подбора, расстановки и воспитания кадров, Комитет госбезопасности постоянно держит эти вопросы в центре своего внимания. Только за 1960–1962 гг. на Коллегии и руководством КГБ рассмотрено более 30 важнейших вопросов работы с чекистскими кадрам, в том числе такие, как перспективный план подготовки и переподготовки кадров в органах и войсках КГБ на 1961–1965 гг., о мерах по улучшению изучения сотрудниками КГБ иностранных языков, о служебном аттестовании офицерского состава органов и войск КГБ, о состоянии и мерах по укреплению воинской дисциплины среди личного состава, о мерах по усилению борьбы с очковтирательством в оперативно-служебной и хозяйственной деятельности органов и войск КГБ и многие другие. Проведена проверка и заслушаны на Коллегии КГБ комитеты госбезопасности Грузинской, Казахской, Туркменской, Латвийской ССР, УКГБ Магаданской области и другие органы об их работе с кадрами.

В полном соответствии с требованиями ЦК КПСС все назначения и перемещения по должностям номенклатуры ЦК КПСС и Комитета рассматриваются на Коллегии КГБ с вызовом работников. Руководящий состав местных органов КГБ утверждается также соответствующими партийными органами.

В работе с кадрами Комитет госбезопасности стал больше опираться на помощь партийных организаций. В свою очередь повысилась роль партийных организаций органов и войск КГБ в этом деле. Партийные организации стали глубже и конкретнее вникать в вопросы подбора, расстановки, воспитания и обучения кадров, выносить их на обсуждение партийных собраний и собраний партийного актива как в центральном аппарате, так и в местных органах КГБ.

Важное значение в деле улучшения работы с кадрами имеет приказ КГБ № 040 от 7 марта 1961 г. «О мерах улучшения работы с кадрами в органах и войсках Комитета государственной безопасности при Совете министров СССР», одобренный ЦК КПСС.

Усилены руководство и контроль за деятельностью кадровых аппаратов, в 1961 г. проведены кустовые совещания руководителей кадровых подразделений органов и войск КГБ…

Работники Управления кадров в составе бригад Комитета постоянно выезжают для проверки оперативной деятельности местных органов КГБ, что дает возможность более глубоко изучать и оценивать чекистские кадры на практических делах. Особое внимание обращается на идейную закалку, повышение политической бдительности, чувства ответственности сотрудников за порученное дело, на их воспитание в духе строжайшего соблюдения советской законности. Изучение положения дел в местных органах КГБ проходит в тесном контакте с партийными организациями, политорганами Советской армии и Военно-морского флота; о результатах проверки информируются ЦК компартий союзных республик, крайкомы, обкомы партии, военные советы округов, флотов, армий.

Работники центрального аппарата и местных органов КГБ стали чаще выступать с докладами и беседами на заводах, в учреждениях, научно-исследовательских институтах, в колхозах и совхозах. Это положительно сказалось на укреплении связи органов госбезопасности с партийными и общественными организациями, с широкими трудящимися массами, что в свою очередь способствует политическому воспитанию работников органов госбезопасности.

В результате восстановления в органах госбезопасности ленинского стиля и методов работы повысилась роль коллегий и советов КГБ – УКГБ, созданных за период после 1954 г., обеспечены условия для широкого проявления инициативы чекистов, развертывания смелой критики и самокритики недостатков.

Вследствие повышения требовательности к кадрам, улучшения воспитательной работы, укрепления служебной дисциплины на основе воинских уставов возросло чекистское мастерство работников. Все это положительно сказалось на результатах оперативно-служебной деятельности органов госбезопасности. За достигнутые конкретные результаты в работе за последние четыре года около 500 сотрудников Комитета госбезопасности награждены орденами и медалями Союза ССР.

В 1962 г. Отделом административных органов ЦК КПСС проверена работа Управления кадров КГБ при СМ СССР, результаты которой обсуждены на совещании в отделе с участием руководства КГБ. Проверка оказала необходимую помощь Комитету госбезопасности в улучшении работы с чекистскими кадрами, способствовала повышению уровня работы Управления кадров Комитета и кадровых аппаратов местных органов КГБ, укреплению их подготовленными работниками.

Докладывая ЦК КПСС о проделанной работе, Комитет государственной безопасности отчетливо видит имеющиеся серьезные недостатки в этом деле.

Несмотря на принятые меры, уровень работы с кадрами все еще не в полной мере отвечает предъявляемым Центральным Комитетом партии требованиям. На отдельных участках работы в органах и войсках КГБ находятся еще слабые, отставшие от жизни и современных требований работники, утратившие чувство нового, неспособные успешно выполнять возложенные на них обязанности; из-за отсутствия полноценного резерва пополнения кадров нередко длительное время остаются незамещенными должности на важных направлениях чекистской работы; не изжиты факты поверхностного изучения отбираемых кандидатов, вследствие чего в органы иногда попадают случайные люди, недостойные высокого доверия партии и народа, что особенно нетерпимо при подборе кадров на заграничную работу. В разведке, контрразведке и в оперативно-технических службах испытывается нехватка сотрудников со специальным техническим образованием и знанием иностранных языков, потребность в которых в соответствии с перспективным планом подготовки и переподготовки кадров будет полностью удовлетворена лишь в ближайшие 2–4 года.

В ряде подразделений Комитета проявляется робость в выдвижении молодых кадров, положительно зарекомендовавших себя на практической работе. Вследствие низкой требовательности со стороны отдельных руководителей органов и командиров воинских частей, отсутствия должного контроля, поверхностного изучения сотрудников, их поведения на службе и в быту вовремя не вскрываются и не предупреждаются отдельные нездоровые явления и аморальные поступки среди личного состава. Не изжиты до конца случаи безответственного отношения работников к выполнению служебного долга, грубого нарушения штатной и финансовой дисциплины и позорные для чекистов факты притупления политической бдительности и расконспирации.

Хотя общее количество проступков среди офицерского состава органов КГБ в 1962 г. по сравнению с 1961 г. несколько и снизилось, но все еще остается высоким. В истекшем году офицерами органов КГБ допущено около 1800 дисциплинарных проступков и офицерами войск – более 2000.

Комитет госбезопасности в июле 1962 г. дополнительно разработал и утвердил на Коллегии специальный план мероприятий, направленный на дальнейшее улучшение дела подбора, расстановки, воспитания и обучения чекистских кадров и особенно руководящего состава, повышение ответственности руководителей за работу с кадрами, за укрепление служебной и воинской дисциплины среди личного состава. Обращено особое внимание на качественный подбор кадров, направляемых на работу за кордон.

Внимание всего руководящего состава, а также Управления кадров КГБ и кадровых аппаратов местных органов, обращается на необходимость повышения уровня воспитательной работы среди сотрудников органов и войск КГБ в духе добросовестного исполнения служебного долга, скромности и честности, партийной принципиальности, непримиримости к недостаткам, строжайшего соблюдения режима экономии и бережливости в расходовании государственных средств, а также более глубокого анализа и обобщения актуальных вопросов кадровой работы, популяризации положительного опыта работы с кадрами.

На основе изучения положения дел в центральном аппарате и местных органах КГБ при СМ СССР будет и впредь принимать необходимые меры по совершенствованию структуры и удешевлению содержания чекистских органов с учетом конкретно складывающейся обстановки».

Заканчивался этот доклад, вполне в духе того времени, уверением в том, что: «Комитет госбезопасности заверяет ЦК КПСС, что коллектив чекистов, беспредельно преданный Коммунистической партии, Советскому правительству и нашей Родине, постоянно чувствуя отеческую заботу и внимание со стороны Центрального Комитета партии и Советского правительства, воодушевленный великой программой строительства коммунизма, успешно выполнит поставленные перед ним ответственные задачи по защите государственных интересов от подрывной деятельности империалистического лагеря».

Парадоксальным образом, но в мемуарах И.А. Серова нет ни малейшего упоминания о стратегии «тайной войны» США против СССР, что свидетельствует как о его личной недооценке этого обстоятельства, так и о неспособности привлечь внимание политического руководства страны к этой проблеме. Даже несмотря на явные успехи и достижения КГБ при СМ СССР в противоборстве с нею.

В.Е. Семичастный подчеркивал, что еще «во времена хрущевской «оттепели» американские стратеги начали предпринимать попытки перенести игру на территорию СССР, приступив к созданию «организованного движения сопротивления» (выделено мной. – О.Х.)[125].

В мемуарах Семичастный приводил совместную с генеральным прокурором Р.А. Руденко записку в ЦК КПСС о том, что с декабря 1965 г. в Москве участились случаи выступлений с требованием пересмотра законодательства, отмены статьи 70 УК РСФСР, освобождения задержанных за распространение антисоветских листовок. При этом, по его свидетельству, «эти действия не имели случайного характера, а были инспирированы извне», а также упоминал о группе из 35–40 человек, связанных с НТС.

Исторической правды ради отметим, что возникновение «инакомыслия» и «диссидентства» было связано в равной мере как с пропагандой зарубежных радиостанций, деятельностью зарубежных центров идеологических диверсий, так и с некоторыми решениями ХХ съезда КПСС.

Как отмечал по этому поводу многолетний руководитель 5-го управления КГБ СССР Ф.Д. Бобков, «справедливо критикуя культ личности Сталина, никто из лидеров не заботился задуматься о причинах, к нему приведших (здесь и далее выделено мной,. – О.Х.). А критика привела к дестабилизации в обществе, породила недоверие к власти. И это предопределило появление в стране сил, на которые смогли опереться центры холодной войны, осуществлявшие планы подрыва конституционного строя в СССР, разложения социалистического общественного строя. Эта проблема требует дальнейшей работы над ее раскрытием. Способствовало недоверию к власти и то, что, свергая культ Сталина, его преемники немало заботились о себе, поощряя рост своих культов»[126].

Нельзя не сказать и о том, что частью населения с тревогой и озабоченностью воспринимался тот факт, что в переиздававшихся учебниках истории сокращались главы и разделы, посвященные ХХ съезду КПСС, критике культа личности И.В. Сталина и его последствий, что воспринималось как попытка «реабилитации сталинизма». Следует, однако, подчеркнуть, что подобные текстовые изменения могут быть объяснены не только стремлением к «ползучей ресталинизации», но и объективным ходом исторического времени. Когда кажется, что единожды уже пережитая тяжелая «болезнь» миновала и стала безвозвратным достоянием прошлого. Хотя, безусловно, правдивая и объективная информация по столь драматическому вопросу была необходима как тогда, так и сегодня.

Другое дело, что эта проблема искусственно обострялась, обыгрывалась зарубежными пропагандистами в целях манипулирования общественными настроениями, в то время как советский партийно-пропагандистский аппарат явно не мог соперничать с ними в оперативности, глубине и обстоятельности освещения этого трагического вопроса, объективно затрагивавшего немалое число граждан нашей страны.

В то же время партийная номенклатура ставила определенные препоны развитию критики и самокритики, расширению гласности, принципов самоуправления, демократизации общественной жизни, что не могло не вызывать тревогу и озабоченность у части социально и политически активного населения страны. И эта обеспокоенность не могла не найти каких-либо форм внешнего проявления, что подчас далеко не адекватно воспринималось и оценивалось отдельными партийными руководителями.

Подчеркнем, что еще в 1955 г. авторы статьи в Большой советской энциклопедии «Агентурная разведка» отмечали: «Наряду со шпионажем А[гентурная]р[азведка] капиталистических государств занимается также экономической, политической и идеологической диверсией»[127].

И, в отличие от предшественников И.А. Серова и А.Н. Шелепина, В.Е. Семичастному все же удалось обратить внимание советского руководства на подрывную деятельность иностранных спецслужб в идеологической сфере: в докладе на июньском (1963 г.) пленуме ЦК КПСС был выдвинут тезис о том, что «потерпев крах в военном соперничестве, стратеги и идеологи империализма делают теперь главную ставку на идеологические диверсии»[128].

Однако сегодня, с учетом многих ставших достоянием гласности фактов, событий и обстоятельств, вряд ли можно говорить о том, что степень и масштабы угрозы разведывательно-подрывной деятельности иностранных спецслужб против Советского Союза, его национальных интересов были адекватно восприняты и оценены тогдашним руководством страны. Даже несмотря на явные успехи и достижения КГБ СССР в противоборстве с нею.

К чести В.Е. Семичастного следует также отметить, что когда, накануне очередного юбилея Победы советского народа в Великой Отечественной войне, к нему обратились 40 ветеранов-чекистов с ходатайством о пересмотре приговоров ранее осужденным руководителям зафронтовой работы НКВД генералам П.А. Судоплатову и Н.И. Эйтингону[129], он направил в ЦК КПСС совместное с генеральным прокурором СССР Р.А. Руденко заключение об отсутствии со стороны КГБ каких-либо препятствий для их досрочного освобождения. Однако ЦК КПСС остался глух к этому обращению ветеранов войны.

Семичастный, утверждая в своих мемуарах, что «у КГБ не было никогда никаких «психушек», забыл только упомянуть, что «Инструкция о порядке применения принудительных мер психиатрического характера в отношении психически больных, совершивших преступления»[130], была принята 31 июля 1954 г., а процессуальный порядок ее применения определялся статьей 58 УК РСФСР 1960 г. То есть именно суды назначали применение «принудительных мер медицинского характера» лицам, совершавшим деяния, квалифицируемые уголовными кодексами как общественно-опасные.

Обратим также внимание на утверждение В.Е. Семичастного о том, что в годы его руководства «арестов по политическим мотивам» (имея в виду под этим вполне конкретные формы преступной деятельности – «Организационную антисоветскую деятельность» – ст. 72 УК РСФСР и «Антисоветскую агитацию и пропаганду» – ст. 70 УК) «почти не проводилось». Что должно было подвести читателя к мысли о том, что они якобы были в последующие годы. Чтобы предоставить читателю возможность самостоятельно оценить объективность автора мемуаров в данном вопросе, ограничимся приведением сухих данных уголовной статистики.

Справка 5-го управления КГБ СССР в ЦК КПСС о количестве лиц, осужденных по статьям 70 и 190.1 УК РСФСР (№ 5/5—167 от 4 марта 1988 г.)[131].

Статистические сведения о числе лиц, осужденных за антисоветскую агитацию и пропаганду и за распространение ложных измышлений, порочащих советский государственный и общественный строй, за период с 1956 по 1987 г.

Поправим только ряд некорректностей данного документа.

Во-первых, до 1960 г. антисоветская агитация и пропаганда подпадала под действие статьи 58–10 УК РСФСР 1926 г. Во-вторых, имеются в виду также статьи об ответственности за антисоветскую агитацию и пропаганду уголовных кодексов других союзных республик СССР, аналогичные статье 70 УК РСФСР 1960 г., что касается также и статьи 190.1. В-третьих, под «статьей 190» авторами справки подразумевалась статья 190.1 – «Распространение заведомо ложных измышлений, порочащих советский государственный и общественный строй», введенная в Уголовный кодекс РСФСР указом Президиума Верховного Совета РСФСР от 16 сентября 1966 г.

Как легко может убедиться читатель, за 8 лет руководства госбезопасностью А.Н. Шелепиным и В.Е. Семичастным к уголовной ответственности за антисоветскую агитацию и пропаганду были привлечены 1234 человека. Тогда как за 15 лет руководства КГБ СССР Ю.В. Андроповым к уголовной ответственности по статье 70 были привлечены 474 и по статье 190.1 – 373 человека. То есть почти в два раза меньше.

Столь же смехотворны и несостоятельны слова Семичастного о якобы «подчинении Андропову» трех мотострелковых дивизий: данный факт действительно имел место, но только в 1990 г. А это была уже иная историческая эпоха.

Владимир Ефимович довольно подробно рассказывает, как ряд подразделений КГБ под его личным руководством обеспечивал, можно сказать – оперативно обеспечивал, бесконфликтную передачу власти в октябре 1964 г. избранному первым секретарём ЦК КПСС Леониду Ильичу Брежневу.

Некоторые историки трактуют эти события как «заговор против Хрущева», для чего по форме, безусловно, имеются некоторые основания.

Но, если исходить из принципа коллективности[132] в принятии партийных решений, являвшегося одним из главных принципов государственного управления, провозглашенных ХХII съездом КПСС в октябре 1961 г., то на эти события можно взглянуть и под иным углом зрения, что на бюрократическом языке работников кадровых аппаратов всегда именовалось «проработкой вопроса», то есть его обсуждение, в том числе и согласование с «заинтересованными инстанциями», принятие соответствующего кадрового решения.

Но, как бы ни трактовать события, предшествовавшие 14 октября 1964 г., бесспорной остается вовлеченность в них ряда высших руководителей КГБ. Но этот якобы «выход за пределы компетенции» органов КГБ, на наш взгляд, соответствует пункту «К» статьи 7 Положения о КГБ, в котором прямо говорилось о выполнении «других поручений ЦК КПСС и Советского правительства».

В.Е. Семичастный пишет, что поводом для его смещения со столь полюбившегося ему поста председателя КГБ явился отказ дочери И.В. Сталина Светланы Аллилуевой вернуться из Индии и ее просьба о предоставлении политического убежища в США. Эту же версию поддерживает и Н.В. Петров, приводя фрагменты стенограммы заседания Политбюро ЦК КПСС 18 мая 1967 г.[133] Однако есть и иные обстоятельства, которые представляются весьма существенными и также имеющими фактическое подтверждение. Речь идет об уже отмечавшемся нами участии А.Н. Шелепина и В.Е. Семичастного в подготовке смещения с должности первого секретаря ЦК КПСС Н.С. Хрущева.

Суть дела состоит в том, что в начале мая 1967 г. Семичастный в присутствии одного из своих заместителей на даче А.Н. Шелепина обратился к последнему с шутливым вопросом:

– А не пора ли нам, Александр Николаевич, повторить октябрь 1964 года (имея в виду смещение Н.С. Хрущева с занимаемого поста на Пленуме ЦК КПСС 14 октября)?

Содержание этой беседы было немедленно доведено до сведения «кого следует» – благо возможности для этого имелись, после чего незамедлительно последовали соответствующие и известные нам «оргвыводы»:

18 мая 1967 г. неожиданно для него решением Политбюро ЦК КПСС В.Е. Семичастный был снят со своего поста и в тот же день руководству Лубянки был представлен новый председатель КГБ при СМ СССР – Юрий Владимирович Андропов.

15 лет во главе КГБ СССР

Четвертый председатель КГБ СССР

18 мая 1967 г. указом Президиума Верховного Совета СССР председателем КГБ был назначен Юрий Владимирович Андропов (1914–1984). Он занимал разные высокие посты – секретаря, генерального секретаря ЦК КПСС, однако в народной памяти Андропов остался прежде всего как председатель КГБ. Хотя в то время о его деятельности на этом посту было известно немногим.

Его представление руководству Комитета прошло так: в кабинет председателя вошли члены Политбюро: секретари ЦК А.П. Кириленко, И.В. Капитонов, председатель Комитета партийного контроля ЦК КПСС А.Я. Пельше, Ю.В. Андропов и В.Е. Семичастный. За стол председателя сел А.П. Кириленко, рядом с ним разместились А.Я. Пельше, И.В. Капитонов и Ю.В. Андропов. Кириленко сообщил о состоявшемся постановлении Политбюро ЦК и Правительства о назначении председателем КГБ при СМ СССР Ю.В. Андропова. Выступление Андропова было кратким: призвав присутствующих к дружной работе, он пообещал в ближайшие дни лично познакомиться с каждым из руководителей и с теми проблемами, которые стоят перед возглавляемыми ими подразделениями[134].

Сразу автоматически, по должности, Андропов стал членом Комиссии по военно-промышленным вопросам (функционировавшей с ноября 1966 г.), которая была правомочной рассматривать и решать вопросы, связанные с обороноспособностью страны, вооружением и численностью Вооруженных сил СССР (членами ее также являлись секретарь ЦК КПСС по оборонным вопросам, министры обороны и иностранных дел, заместитель председателя Совета министров СССР – он же являлся председателем этой комиссии).

А с 18 декабря 1973 г. он также стал членом Государственной технической комиссии по противодействию иностранным техническим разведкам (Гостехкомиссия), образованной в соответствии с постановлением ЦК КПСС и Совета министров СССР № 19903—303 «О мерах противодействия иностранным техническим разведкам».

Парадоксально, но большинство авторов, писавших о Ю.В. Андропове, практически не упоминали о его участии в работе Политбюро ЦК КПСС – сначала в качестве кандидата, а затем – члена Политбюро.

20 июня 1967 г., открывая Пленум ЦК КПСС, Л.И. Брежнев заявил:

– Вы все знаете, что мы направили для работы в Комитете госбезопасности т. Андропова Ю.В. Мы пришли к единодушному мнению, что целесообразно освободить т. Андропова от обязанностей секретаря ЦК партии. Однако для повышения роли такого политического органа, каким является Комитет государственной безопасности, Политбюро считает целесообразным избрать т. Андропова кандидатом в члены Политбюро ЦК[135].

Кое-кто до сих пор недоумевает: а почему это Ю.В. Андропов стал членом этого высшего политического органа Советского Союза? Чего не было после июня 1953 г. Но тогда зададим себе вопрос и попытаемся объективно ответить на него: а является ли целесообразным присутствие именно в таком коллективном органе государственного управления руководителя ведомства, отвечающего за обеспечение государственной или национальной безопасности страны? Тем более в условиях холодной войны? На наш взгляд, ответ на этот вопрос вполне очевиден.

Будучи избранным кандидатом в члены Политбюро ЦК КПСС, высшего партийно-политического органа страны, Андропов получил таким образом возможность напрямую оперативно докладывать высшему коллегиальному органу государственного управления СССР как об угрозах его безопасности, так и о проблемах и перспективах социально-экономического развития страны.

По многим международным вопросам предварительные позиции советской стороны, подготовленные специалистами соответствующих профильных министерств, фиксировались письменно, и в обязательном порядке согласовывались с председателем КГБ СССР, главами МИД и Министерства обороны. Некоторые вопросы внутренней политики также согласовывались с участием Генеральной прокуратуры СССР, а также министрами внешнеэкономических связей, юстиции, внутренних дел, здравоохранения и другими профильными государственными ведомствами.

Ясно, что очень многие из обсуждавшихся Политбюро вопросов напрямую затрагивали состояние государственной безопасности Советского Союза, социалистического содружества, союзников СССР, требовали согласования с КГБ, Министерством обороны и МИД.

К числу важнейших международных проблем, в то время как Ю.В. Андропов стал кандидатом в члены Политбюро, помимо войны во Вьетнаме, относились переговоры с США о сокращении стратегических вооружений и параметрах «политики разрядки», предлагавшейся Организацией Варшавского договора в качестве альтернативы конфронтации и гонке вооружений, вопросы улучшения советско-американских отношений.

Авторитет Советского Союза в то время был настолько высок в мире, что даже вторая сверхдержава, Соединенные Штаты Америки, проявляли заинтересованность в обеспечении лучшего понимания своих позиций в Москве. Ибо реальная политика и во внешне– и во внутриполитических сферах, тем более политика дальновидная, это не только реализация собственных желаний и стремлений. Но это прежде всего взвешенный анализ и учет ситуации и тенденций ее развития, трезвая оценка имеющихся ресурсов, возможностей, ближайших и отдаленных последствий конкретных шагов и действий, перспектив развития обстановки в целом либо в результате тех или иных действий.

В этой связи примечателен тот факт, что член предвыборного штаба республиканского кандидата в президенты США Р. Никсона Генри Киссинджер по заданию своего патрона встретился с представителями советской разведки в США и заверил их, что в действительности Никсон гораздо больший реалист в политике, чем об этом думают в Москве. И что в этой связи советским руководителям не следует опасаться и переоценивать значения его ультраконсервативных предвыборных заявлений и обещаний[136].

И действительно, именно при Ричарде Никсоне произошел значительный прорыв в развитии американо-советских отношений, ознаменовавшийся как первым официальным визитом президента США в Москву 22–30 мая 1972 г., так и подписанием целого ряда двусторонних документов, важнейшими из которых являлись «Основы взаимоотношений между СССР и США» и Договор об ограничении систем противоракетной обороны.

Ю.В. Андропов появлялся в рабочем комитете в 9 утра и, как правило, работал до 20 или 21 часа. По субботам – с 11 до 18, по воскресеньям – с 12 до 16. Причем этот распорядок дня соблюдался все годы его работы «на Лубянке». Зная эти особенности трудового графика председателя, многие начальники стремились запланировать общение с ним именно на эти наиболее спокойные часы, когда докладу не должны были мешать срочные телефонные звонки.

Понятно, что столь напряженный рабочий график не мог не сказываться на здоровье Андропова, страдавшего рядом хронических заболеваний[137].

В соответствии с концепцией «усиления партийного руководства» органами государственной безопасности почти одновременно с Ю.В. Андроповым на работу в КГБ СССР Л.И. Брежневым были направлены секретари областных комитетов КПСС В.М. Чебриков, В.П. Пирожков и В.Я. Лежепеков[138].

На одном из первых совещаний руководящего состава КГБ новый председатель КГБ честно заявил, что очень импонировало присутствовавшим:

– Я не знаю много о вашей работе, я не профессионал. Я хочу, чтобы вы чувствовали себя свободно, помогая мне разобраться в том, что вы делаете, и давая мне советы.

И Юрий Владимирович начал беседовать с людьми, подолгу, пытливо выясняя сущность проблем с руководителями подразделений.

После предварительного «вхождения в курс дел» Андропову предстояло ревизовать, то есть конкретно и максимально глубоко, что было его привычкой, познакомиться с реальным состоянием дел на каждом направлении и участке деятельности КГБ СССР. Что осуществлялось как посредством ознакомления с обзорными и аналитическими документами, отдельными делами, так и в процессе непосредственных докладов председателю КГБ руководителей центральных подразделений – управлений и отделов Комитета.

Первый заместитель начальника ПГУ В.А. Кирпиченко подчеркивал, что Андропов не терпел «нудных докладов, построенных по стандартной схеме. Он раздражался, перебивал докладчика, задавал множество неожиданных вопросов. «Я предупреждал резидентов, – писал в этой связи В.А. Кирпиченко, – что к докладам и отчетам надо готовиться очень основательно, что необходимо знать все детали обсуждаемых вопросов и ориентироваться на ведение диалога».

Даже столь высокопоставленный работник разведки, как В.А. Кирпиченко, подчеркивал, что «нередко покидал кабинет председателя с чувством неудовлетворенности самим собой, так его уровень мышления, знания, умения нестандартно и увлекательно вести беседу заставляли осознавать, и иногда довольно остро, собственную некомпетентность в ряде вопросов, неспособность также досконально разобраться в существе каких-то проблем».

Будь это единичное признание, его можно было бы отнести на счет комплиментарности по отношению к бывшему руководителю (хотя у большинства наших мемуаристов комплиментарность, как и объективность по отношению к коллегам и прежде всего – бывшим, явно не в чести). Но повторенное неоднократно, разными людьми и при разных обстоятельствах, оно, безусловно, характеризует прежде всего отличительные, если не выдающиеся, личные качества Андропова как человека и руководителя.

Рабочий день председателя КГБ складывался из повседневного знакомства с сообщениями резидентур ПГУ, сообщениями дежурной службы КГБ о происшествиях и чрезвычайных ситуациях в стране, на флотах, за границей, докладов руководителей управлений, встреч с заинтересованными лицами – от министров до послов и иных дипломатов высокого ранга, подготовки к заседаниям Политбюро ЦК КПСС.

Председатель КГБ регулярно направлял в «инстанции», то есть в ЦК КПСС, фактически персонально генеральному секретарю ЦК КПСС Л.И. Брежневу, секретные информационные сообщения о событиях в СССР и мире. Бывший член Политбюро ЦК КПСС А.Н. Яковлев позволял себе утверждать, что якобы Андропов «писал доносы в ЦК КПСС на несогласных с политикой партии». Однако, в отличие от других авторов, как раз академик А.Н. Яковлев, в силу своего прошлого должностного положения, не мог не знать, что председатель КГБ действовал в строгом соответствии с существовавшей нормативно-правовой базой деятельности органов госбезопасности, что лишний раз свидетельствует о безукоризненно четком следовании Андропова должностным обязанностям.

Как отмечал заместитель начальника ПГУ В.А. Кирпиченко: Андропов «никогда не брал на себя лишнего, того, что могло быть истолковано как превышение полномочий. По всем мало-мальски серьезным вопросам писались бумаги в ЦК КПСС или непосредственно генеральному секретарю для получения согласия на то или иное предложение». Впрочем, как мы отмечали ранее, данное положение являлось реализацией на практике принципа руководящей роли КПСС в деятельности органов госбезопасности.

Когда однажды Н.М. Голушко представил председателю КГБ подготовленную для информирования ЦК КПСС обобщенную справку на более чем 20 страницах о националистических проявлениях в СССР. Познакомившись с ней, Андропов заметил:

– Там такие громоздкие документы не читают. Можете ли вы сделать 2–3 документа для ЦК КПСС? К примеру, о националистических процессах на Украине, в республиках Прибалтики, в кавказских и среднеазиатских республиках? Каждый из них должен быть не более 3-х страниц[139].

Получателями полной «информационной картины мира» из КГБ, помимо Л.И. Брежнева, были секретарь ЦК КПСС М.А. Суслов, член Политбюро А.П. Кириленко, председатель Президиума Верховного Совета СССР Н.В. Подгорный, председатель Совета министров СССР А.Н. Косыгин, министры иностранных дел А.А. Громыко и обороны А.А. Гречко, а затем Д.Ф. Устинов.

Решения Политбюро принимались, как правило, единогласно. Ю.В. Андропов, для которого было свято понятие «партийная дисциплина», порой вынужден был соглашаться с мнением своих коллег, хотя и не разделял его полностью. «Не сезон», – говорил Андропов в таких случаях своим помощникам и коллегам, сообщая о том, что их труд не получил должной оценки и поддержки высшим партийно-государственным руководством.

Таким образом, вопреки представлениям очень многих, председатель КГБ при Совете министров СССР Ю.В. Андропов, что называется, «по должности» был обречен на участие в государственном управлении, задачей которого являлась защита национальных интересов Советского Союза[140].

И именно как руководитель Комитета государственной безопасности СССР он был обязан предупреждать ЦК КПСС в лице Политбюро как об имеющихся внешних и внутренних угрозах безопасности Советского государства, негативных процессах в стране и в мире, так и о возможных последствиях непродуманных либо поспешных решений.

По линии КГБ СССР к заседаниями Политбюро представлялись заключения, замечания, справки и предложения по вопросам разведки и информации из-за рубежа, контрразведки, охраны государственной тайны и государственной границы СССР, борьбы с идеологическими диверсиями иностранных государств и многим другим вопросам и проблемам, причем подчас в условиях крайнего дефицита времени, в течение двух-трех дней.

К углубленной проработке вопросов, выносимых на обсуждение Политбюро ЦК, Андропов подключал не только официальные, но и неофициальные возможности аппарата КГБ – консультантов высокого уровня из соответствующих ведомств.

И, разумеется, в то же самое время не следует переоценивать степень влияния Андропова на принимаемые решения, особенно в первые, 1967–1973, годы его пребывания в составе Политбюро ЦК.

Нередко для предварительной «углубленной проработки» тех или иных вопросов к заседаниям Политбюро создавались специальные комиссии, в которые входил, а иногда и возглавлял их Ю.В. Андропов.

И если первоначально у Л.И. Брежнева и могли существовать некоторые сомнения в отношении работы Андропова на посту председателя КГБ СССР, то его деятельность находилась под контролем близких к генсеку ЦК КПСС его заместителей С.К. Цвигуна и Г.К. Цинева. Их прямые и непосредственные «неформальные» контакты с первым руководителем государства ставили Андропова порой в неудобное и щекотливое положение. По-видимому, его работа оценивалась как весьма эффективная и высокорезультативная, о чем и докладывалось Брежнему как официально (отделом административных органов ЦК КПСС), так и конфиденциально.

В связи с приближением полувекового юбилея образования Всероссийской чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией и саботажем (ВЧК) Политбюро ЦК поручило Ю.В. Андропову выступить с докладом на торжественном собрании, посвященном этой исторической дате. Особая общественно-политическая актуальность и значимость этого доклада определялись необходимостью политической оценки деятельности органов безопасности и их роли в истории страны.

Вечером 19 декабря 1967 г. в Кремлевском дворце съездов состоялось первое публичное выступление нового председателя КГБ при СМ СССР и кандидата в члены Политбюро ЦК КПСС Ю.В. Андропова. Помимо публикации 20 декабря в «Правде», доклад Ю.В. Андропова «Пятьдесят лет на страже безопасности Советской Родины» был выпущен отдельной брошюрой, в связи с чем его содержание стало широко известно, создало у граждан определенное представление как о самом Андропове, так и о задачах деятельности возглавляемого им ведомства госбезопасности[141]. Разумеется, выступление Андропова не оставили без внимания и зарубежные аналитики.

Весьма прозорливыми, обращенными в весьма отдаленное будущее, оказались и следующие слова Юрия Владимировича:

«Только наши враги, имеющие все основания бояться и ненавидеть чекистов, изображают советскую службу безопасности как некую «тайную полицию». На самом деле служба безопасности создана самим обществом для своей самозащиты от происков империалистических разведок и действий враждебных элементов. Она строит свою работу на принципах социалистической демократии, она находится под постоянным контролем народа, его партии и правительства».

В то же время кандидат в члены Политбюро ЦК Андропов обращал внимание не только своих подчиненных, но и однопартийцев, всех руководителей и граждан страны на необходимость общего предупреждения преступлений: «Борьба партии и Советского государства с фактами нарушения законных прав трудящихся, с пренебрежением к их нуждам, с бюрократизмом, а также воспитание людей в духе патриотизма, честного выполнения своих гражданских обязанностей способствуют устранению почвы для антиобщественных поступков. Этому способствует и повышение благосостояния трудящихся, дальнейшее развитие советской демократии, рост уровня культуры и сознательности масс в нашей стране».

Конечно, несмотря на безусловную справедливость этих слов, нельзя не признавать, что, к сожалению, они далеко не всегда реализовывались на практике, являлись доминантой деятельности руководителей и чиновников разного ранга, которых тогда нередко называли «слугами народа» и которыми они не являлись в действительности.

В Обращении ЦК КПСС, Президиума Верховного Совета и Совета министров СССР к сотрудникам органов КГБ в связи с пятидесятилетием образования ВЧК 20 декабря 1967 г., в частности, подчеркивалось: «Воспитанные и закаленные Коммунистической партией, под ее непосредственным, повседневным руководством, работники органов государственной безопасности верно служат советскому народу, не жалея сил и жизни ведут борьбу с врагами Советского государства, с происками империалистических разведок.

В настоящее время, когда империалисты расширяют подрывную деятельность против СССР и братских социалистических стран, советские органы государственной безопасности призваны проводить решительную борьбу с подрывными действиями иностранных государств, пресекать враждебную деятельность их разведок и вместе с воинами Советской армии и Военно-морского флота надежно охранять труд советских людей, строящих коммунизм.

Непременными условиями успешного выполнения этих задач являются повседневное руководство Коммунистической партией органами государственной безопасности, их неразрывная связь с народом, строгое соблюдение социалистической законности, повышение революционной бдительности и совершенствование чекистского мастерства»[142].

Следует особо подчеркнуть и то обстоятельство, что председатель КГБ СССР, член Политбюро ЦК КПСС и депутат Верховного Совета СССР Ю.В. Андропов оставался также и публичным политиком, что являлось чрезвычайной редкостью в то время. И именно благодаря этой стороне его многогранной деятельности, его публичным выступлениям Андропов получил достаточно широкую известность и в нашей стране, и за рубежом.

По понятным политико-конъюнктурным соображениям начиная с середины 1980-х годов, многие высказывавшиеся Ю.В. Андроповым идеи и взгляды оказались преданными забвению. Тем не менее некоторые из них, по нашему мнению, представляют интерес и актуальность и сегодня, причем не только для сотрудников органов безопасности Российской Федерации[143].

Помимо США активную разведывательную работу против СССР и других социалистических государств в конце 1960-х годов вели также спецслужбы Великобритании, Израиля, ФРГ, Японии, КНР и Франции.

Отметим при этом одну крайне интересную деталь: по признанию Якова Кедми, возглавлявшего специальную службу Израиля «Натив», работавшую против СССР, из 17 израильских дипломатов, аккредитованных в Москве в 1967 г., 15 являлись сотрудниками упомянутой спецслужбы.

К этому надо прибавить «разведывательные сообщества» военно-политических блоков – НАТО, СЕАТО, СЕНТО, также ведшие активную разведывательно-подрывную работу против СССР и его союзников – стран народной демократии и государств, выбиравших некапиталистический путь развития.

В силу отмеченного выше глобального противостояния в мире двух социально-политических систем первостепенное значение для Советского Союза имело ведение эффективной разведывательной работы за рубежом.

В отличие от своих непосредственных предшественников Ю.В. Андропов глубоко вникал в деятельность и проблемы советской разведки – подразделений Первого главного управления КГБ СССР. И, обладая феноменальной памятью, хорошо знал положение в мире.

Наряду с главнейшей функцией – заблаговременного информирования руководства Советского Союза об угрожающих тенденциях в развитии международной и внутрисоюзной обстановки, перед возглавляемым Ю.В. Андроповым ведомством стояли задачи выявления, предупреждения и пресечения, локализации и минимизации результатов разведывательно-подрывных акций спецслужб иностранных государств, направленных против интересов и политики СССР, расстройства их планов и замыслов.

Имевшиеся у КГБ разведывательные источники в специальных службах иностранных государств, так же как и показания разоблаченных агентов иностранных разведок, давали контрразведке немало сведений об организации работы с агентурой на территории нашей страны и других социалистических государств. Что существенно осложняло иностранным спецслужбам ведение агентурной разведки на территории Советского Союза.

В этой связи спецслужбы «главного противника» в 1970-е гг. активизировали изучение советских граждан, находившихся за рубежом по различным каналам – служебных командировок, различных видов обменов, туристическому или выезду по частным делам. В частности, как стало известно в дальнейшем, к участию в «вербовочных разработках» – предварительном изучении кандидатов на сотрудничество со спецслужбами – стали подключать профессиональных психологов, задачей которых являлось составление психологических портретов с выделением факторов «вербовочной уязвимости» кандидатов[144].

Уже с середины 1960-х гг. в Москве иногда проходили «демонстрации несогласных», в которых участвовали от двух-трех до нескольких десятков человек. Их требованиями, как правило, были: «Свободу религии!» (требования так называемых «религиозных диссидентов»), «Свободу выезда из СССР!» (требования «еврейских активистов-отказников» и немцев Поволжья), «Никакого возврата к сталинизму!» (сторонники так называемого «демократического движения»).

Эти действия со стороны их участников в значительной степени имели характер «саморекламы» или выполнения заданий по проведению провокационных действий, приуроченных к каким-то знаменательным датам или событиям общественно-политической жизни СССР. Однако зарубежным антисоветским центрам они были нужны и важны как «доказательства наличия оппозиции и сопротивления» в Советском Союзе. О них оперативно сообщали своим аудиториям западные «радиоголоса» – «Голос Америки из Вашингтона», британская Би-би-си, «Немецкая волна» и «Кол Исраэл» («Голос Израиля»). И столь же важно для зарубежных антисоветских центров было оперативное получение информации о прошедших акциях, о которых заранее оповещалось и на которые приглашались иностранные корреспонденты.

Задачей же чекистов являлось недопущение подобных акций и ликвидация каналов оперативной передачи клеветнической информации за рубеж.

И хотя для жителей мегаполиса «демонстрации» проходили практически незаметно, столичное управление КГБ было обязано информировать партийные инстанции о такого рода «антиобщественных действиях». Понятно, что подобные демонстративные действия нервировали московские власти. Если эти действия сопровождались нарушениями общественного порядка, их активные участники или подстрекатели получали 15 суток административного ареста, с ними проводились профилактические беседы, при наличии юридических оснований отдельные из них привлекались к уголовной ответственности.

Бывший начальник 5-го управления КГБ СССР Ф.Д. Бобков вспоминал в этой связи следующий эпизод. «Совещание у Андропова, на котором присутствовали генеральный прокурор СССР Р.А. Руденко, министр внутренних дел Н.А. Щелоков, начальник УКГБ Москвы С.Н. Лялин, два заместителя председателя КГБ – Г.К. Цинев и С.К. Цвигун и я. От московских властей выступил Лялин. По поручению первого секретаря МГК КПСС В.В. Гришина он поставил вопрос о выселении подстрекателей демонстраций из столицы. Ему возражали: подобные административные меры противоречат закону. Лялина решительно поддержал Щелоков, он предложил «очистить столицу», создав для этого штаб из представителей КГБ, МВД и прокуратуры.

– Это снова тройки?[145] – осторожно спросил я. Руденко поддержал меня и стал спорить со Щелоковым. Тот настаивал на своем. Цинев и Цвигун молча ерзали на стульях…

Тогда я вновь попросил слова и попытался доказать, что это прямое нарушение законодательства.

– Что же ты предлагаешь? – спросил Андропов.

– Если у Лялина есть доказательства, что эти люди совершили преступление, пусть их судят по закону. Только суд может определить меру ответственности, – ответил я.

Но Лялин и Щелоков не сдавали позиций. Спор продолжался часа два, но мы так и не пришли к какому-то решению. Андропов закрыл совещание, предложив еще раз хорошенько все обдумать…

Гришин готов был любой ценой заплатить за спокойствие и порядок в столице, а этому «руководителю московских большевиков» лучше не становиться поперек дороги. Зато я получил полное удовлетворение, когда мне позвонил Андропов.

– Правильно поставил вопрос, – сказал он. – Выселять никого не будем!

Я хорошо понимал, что в споре по поводу репрессивных мер, как в зеркале, отражается характер взаимоотношений между руководителями государства и очень четко высвечиваются карьеристские устремления тех, кто из огня этой борьбы хочет выхватить каштаны для себя.

Со стороны наши разногласия выглядят так: Гришин, как человек принципиальный, остро ставит вопрос – очистить Москву от скверны, а «либерал» Андропов проявляет нерешительность. Министр внутренних дел Щелоков выступает, разумеется, на стороне Гришина»[146].

Для лучшего понимания читателями сферы деятельности КГБ процитируем отчет Ю.В. Андропова в ЦК КПСС об итогах работы за первый год его руководства этим ведомством (№ 1025-А/ОВ от 6 мая 1968 г.):

«…Основное внимание органов КГБ было сосредоточено на усилении прежде всего внешнеполитической разведки, с тем, чтобы она активно способствовала успешному осуществлению советской внешней политики, надежно обеспечивала своевременное выявление, срыв и разоблачение подрывных планов империалистических государств и их разведывательных органов. Одной из первоочередных мер в этом направлении явилось укрепление разведывательной службы опытными чекистскими кадрами как в центральном аппарате, так и в резидентурах КГБ за границей.

Особое место в отчетном периоде заняли мероприятия по организации активного противодействия идеологическим диверсиям противника. Во исполнение постановления ЦК КПСС от 17 июня 1967 г. созданы Пятое управление в Комитете госбезопасности и пятые управления-отделы-отделения в территориальных органах КГБ…

Выполняя указания ЦК КПСС, Комитет госбезопасности осуществил комплекс мероприятий по усилению борьбы с антисоветской деятельностью китайских раскольников и обеспечению надежной охраны государственной границы СССР с КНР. В этих целях образован Забайкальский пограничный округ, сформированы новые отряды, морские дивизионы, заставы погранвойск и батальоны войск правительственной связи. В органах КГБ приграничных с КНР республик, краев и областей организованы разведывательные подразделения, а в пограничной зоне создано несколько новых городских и районных чекистских аппаратов…

Органы госбезопасности выполнили поставленные перед ними задачи в отчетном периоде в усложнившейся оперативной обстановке. Правительства и разведки США и других империалистических государств активизировали свой агрессивный курс и подрывную деятельность в отношении социалистических стран, предприняли усиленные попытки использовать юбилейный для советского народа год в целях осуществления идеологических диверсий и организации широкой антисоветской пропаганды.

Учитывая сложившуюся обстановку, разведывательная служба КГБ провела ряд мероприятий в целях содействия осуществлению внешнеполитических и других акций Советского Союза, разоблачения агрессивных планов империалистических государств, компрометации политики американского правительства и наиболее опасных врагов Советского государства, срыва идеологических диверсий, приуроченных противником к 50-летней годовщине Советской власти.

Придавая первостепенное значение своевременному получению секретной информации о подрывных замыслах противника, разведывательная служба КГБ принимала меры к усилению агентурных позиций прежде всего в США и других странах главного противника… В 1967 году завербовано 218 иностранцев, из которых 64 имеют оперативные возможности для работы против США.

Укрепление агентурного аппарата разведывательной службы способствовало получению важной информации по политическим, военным и научно-техническим проблемам.

Всего в 1967 г. резидентурами КГБ было получено и использовано 25 645 информационных материалов. Кроме того от разведок социалистических стран поступило 7290 материалов в порядке обмена информацией».

Поясним, что наиболее сильными и результативными разведывательными службами в 70—80-е годы считались разведки Германской Демократической Республики (Управление «А» МГБ ГДР), а также Чехословакии и Польши.

Особо оговоримся также, что здесь и далее в подлиннике документа, до самого недавнего времени имевшего гриф «Совершенно секретно. Особой важности», все цифровые данные были вписаны от руки в специально оставленные машинисткой пропуски в тексте, что свидетельствует об их особо секретном содержании и значении.

Далее председатель КГБ при СМ СССР сообщал, что на основании полученных ПГУ материалов в ЦК КПСС было направлено 4260 информационных сообщений, дополнительно в линейно-функциональные отделы ЦК КПСС было направлено 4728 сообщений, в МИД СССР – 4832, в Министерство обороны и ГРУ – 4639. Дополнительно членам Политбюро были направлены 42 бюллетеня внешнеполитической развединформации.

Помимо этого, в различные министерства и ведомства СССР было направлено 1495 информаций, 9910 материалов и 1403 образца техники, по заданиям Военно-промышленной комиссии было добыто 1376 работ по 210 темам и более 330 новейших образцов техники.

«…Осуществляя мероприятия контрразведывательного характера, резидентуры КГБ предотвратили провалы 22 сотрудников и агентов КГБ и ГРУ и 8 сотрудников и агентов разведок социалистических стран, выявили 42 агента-двурушника, подставленных противником.

Главное внимание в деле повышения уровня контрразведывательной работы внутри страны уделялось дальнейшему совершенствованию ее с таким расчетом, чтобы она обеспечивала более эффективную борьбу с военным, экономическим и политическим шпионажем.

Практически выполняя эту задачу, контрразведывательные аппараты направляли свои усилия на проведение мероприятий по агентурному проникновению в разведки и другие специальные службы империалистических государств. В течение 1967 г. осуществлялись с этой целью подставы вражеским разведкам 31 агента органов КГБ, из которых 12 попали в поле зрения специальных служб противника и тщательно изучаются ими, что создает предпосылки для завершения этих агентурных позиций в зарубежных центрах, планирующих и осуществляющих идеологические диверсии, а также в антисоветских, националистических и религиозных организациях. В их руководящие органы внедрено 7 агентов.

В целях перехвата и контроля каналов проникновения противника в нашу страну продолжалась работа по обеспечению успешного осуществления оперативных игр. В настоящее время ведется 9 таких игр, в том числе 4 с разведкой США, а также 8 игр с центром НТС и 2 – с закордонными центрами украинских националистов.

В результате проведения этих мероприятий удалось выявить устремления вражеских разведок к отдельным районам Советского Союза, в частности к Дальнему Востоку, Прибалтике, пограничным районам Украины, а также ряду предприятий и научно-исследовательских институтов, получить данные о некоторых способах связи разведок противника с агентурой, выявить конкретных разведчиков, проводящих враждебную работу против СССР, а также передать противнику выгодную нам информацию и дезинформацию, в том числе по вопросам оперативной деятельности…

Среди сотрудников дипломатических представительств и приезжающих в СССР туристов, коммерсантов, членов различных делегаций (в 1967 г. их насчитывалось свыше 250 тысяч человек), установлены 270 иностранцев, подозреваемых в причастности к специальным службам противника. За разведывательную деятельность, проведение акций идеологической диверсии, контрабанду, незаконную валютную деятельность и нарушение норм поведения выдворено из СССР 108 и привлечено к уголовной ответственности 11 иностранцев.

Аппаратами военной контрразведки КГБ совместно с органами безопасности ГДР разоблачено 17 агентов западных разведок, проводивших шпионскую работу против Группы советских войск в Германии…

Организуя более эффективную борьбу с военным и экономическим шпионажем, контрразведывательные аппараты КГБ принимали меры к усилению режима секретности, дальнейшему совершенствованию защиты государственных секретов от радиотехнических и воздушно-космических средств разведки противника и пресечению его попыток использовать в разведывательных целях расширение научно-технического обмена между СССР и капиталистическими странами.

Отделы военной контрразведки КГБ проделали значительную работу по маскировке ракетных стартов, складов ядерного оружия и других объектов от космической разведки противника, выявлению и предупреждению нарушений в скрытом управлении войсками и использовании средств связи, а также по контрразведывательному обеспечению войсковых учений и маневров, перевозок военной техники…

Составной частью работы органов военной контрразведки КГБ по обеспечению боевой готовности Советских Вооруженных сил являлись мероприятия по предупреждению акций идеологической диверсии в частях и подразделениях армии и флота, своевременному пресечению каналов проникновения буржуазной идеологии. В 1967 г. было предотвращено 456 попыток распространения среди военнослужащих рукописей, зарубежных журналов и других изданий антисоветского и политически вредного содержания, а также 80 попыток создания в войсках различных групп враждебной направленности…

Важное место в контрразведывательной работе занимали мероприятия, проводившиеся по каналам выезда советских граждан за границу в целях ограждения их от происков вражеских разведок и решения других оперативных задач. В 1967 г. в составе делегаций, туристических групп, участников выставок в капиталистические страны направлялось 378 оперативных работников, а также более 2200 агентов и 4400 доверенных лиц, с помощью которых выявлено 192 иностранца, связанных или подозреваемых в связях со специальными службами противника, пресечено 60 попыток обработки советских граждан к невозвращению на Родину, установлено 230 человек, скомпрометировавших себя неправильным поведением (18 человек досрочно отозваны в СССР) …

В комплексе мер, принятых в интересах более успешного решения контрразведывательных задач, важное место занимали мероприятия по укреплению агентурного аппарата. В 1967 г. органами КГБ было завербовано 24 952 агента, что составляет около 15 % всего агентурного аппарата, численность которого, с учетом исключенной из него агентуры в течение года существенно не изменилась…

Характеризуя состояние оперативных учетов органов КГБ, следует отметить, что в количественном отношении они продолжают сокращаться, хотя и в незначительной степени. По данным на 1 января с.г., контрразведывательными аппаратами ведется разработка 1068 человек, разыскивается 2293 человека, осуществляется наблюдение за 6747 человек».

Мы специально привели эти цифры для того, чтобы показать, что никакого массового «контроля над населением», как об этом нередко еще и сегодня пишут некоторые не слишком щепетильные или компетентные авторы, в СССР не существовало!

Разумеется, к 1991 г., в немалой степени вследствие изменений в уголовном законодательстве, эта статистика несколько изменилась. Однако она также не позволяет говорить о наличии «тотального контроля» за «образом мыслей населения».

Возвращаясь к отчету Ю.В. Андропова в ЦК КПСС, отметим, что «в 1967 г. органами КГБ привлечено к уголовной ответственности 738 человек, из них 263 человека за особо опасные и 475 – за иные государственные преступления. В числе привлеченных к уголовной ответственности 3 человека, совершивших диверсии, 121 человек являются предателями и карателями периода немецко-фашистской оккупации, 34 человека обвинялись в измене Родине и покушении на измену, 96 человек – в антисоветской агитации и пропаганде, 221 человек – в нелегальном переходе границы, 100 человек – в хищениях государственного и общественного имущества в крупных размерах и взяточничестве, 148 человек – в контрабанде и нарушении правил о валютных операциях, один иностранец и один советский гражданин арестованы за шпионаж.

В отчетном году Комитетом госбезопасности принят ряд действенных мер к укреплению законности в работе органов госбезопасности. Расследование уголовных дел проводилось в соответствии с нормами процессуального законодательства. По делам органов КГБ в 1967 г. проведено 13 судебных процессов с участием широкой общественности.

Следственными аппаратами КГБ пересмотрено по заявлениям граждан 6732 архивных уголовных дела на 12 376 человек; по 3783 делам вынесены заключения о их прекращении (что, добавим от себя, влекло за собой освобождение или реабилитацию проходящих по ним лиц. – О.Х.).

Важное значение придавалось мерам профилактического характера, направленным на предупреждение государственных преступлений. В 1967 г. органами КГБ было профилактировано 12 115 человек, большинство из которых допустили без враждебного умысла проявления антисоветского и политически вредного характера.

Большое внимание уделялось дальнейшему совершенствованию охраны государственной границы. По-прежнему с более высокой плотностью сил и средств охранялась граница с Турцией, Ираном и Норвегией. Почти втрое увеличена войсковая плотность охраны границы с КНР. Для осуществления пограничного контроля на побережье морей Северного Ледовитого оекана сформированы Отдельный арктический пограничный отряд и отдельная авиаэскадрилья.

…Задержано 2026 нарушителей государственной границы, среди которых выявлено 2 вражеских агента и 3 изменника Родины.

Контрольно-пропускными пунктами пограничных войск и следственными аппаратами КГБ у контрабандистов и валютчиков изъято в 1967 г. золота в слитках и монетах около 30 кг, изделий из драгоценных металлов и камней, иностранной валюты и разных товаров на общую сумму 2 миллиона 645 тысяч рублей…

Успешно развивалось сотрудничество органов КГБ с органами безопасности социалистических стран. Значительно расширился взаимный обмен разведывательной информацией. На двусторонней основе периодически согласовывались перспективные планы работы разведок, проводились совместные мероприятия по изучению разведчиков в вербовочных целях, разработке и проверке лиц, подозреваемых в шпионской и другой вражеской деятельности. Органы безопасности Польши и Венгрии оказывали содействие в обеспечении безопасности советских войск за границей. Осуществлялось взаимодействие в контрразведывательном обеспечении учений армий стран Варшавского договора. Сотрудничество с органами безопасности Румынии ограничивалось незначительным обменом информацией. Некоторое дальнейшее развитие получили восстановленные контакты с МОБ КНДР.

…На работу в органы и на службу в войска КГБ принято 11 103 человека, из них 4502 – на офицерские должности. Одновременно уволено 6582 человека, из которых 2102 являлись офицерами. Чекистские кадры пополнились в отчетном году 470 работниками, прибывшими с партийной, комсомольской и советской работы. На должности руководящего состава номенклатуры ЦК КПСС и КГБ подобран 601 человек…

За положительные результаты в работе и заслуги в обеспечении безопасности Советского государства орденами и медалями Союза ССР в 1967 г. награждено 5665 военнослужащих, рабочих и служащих органов и войск КГБ; 24 офицерам и генералам постановлением Совета министров СССР присвоены генеральские и очередные генеральские звания».

Но в то же время в отчете подчеркивалось, что «разведывательной службой КГБ еще не создано необходимых агентурных позиций в правительственных, военных, разведывательных органах и идеологических центрах противника, что не дает возможности добывать информацию о его планах и замыслах, заблаговременно ориентировать ЦК КПСС и Советское правительство о наиболее важных действиях империалистических государств по главным направлениям их внешней и внутренней политики. По этой же причине разведывательная служба КГБ еще слабо влияет на развитие политических событий в кризисных ситуациях в выгодном для Советского Союза направлении, не всегда использует слабости в лагере империализма и противоречия между капиталистическими странами.

Контрразведывательная служба КГБ, располагая данными о наличии в СССР вражеской агентуры, не добилась в отчетном периоде ощутимых результатов в разоблачении этой агентуры, в выявлении и закрытии всех возможных каналов утечки государственных секретов. Еще не разработана система эффективных мер противодействия противнику в использовании им легальных возможностей для проникновения в нашу страну. Организация работы контрразведывательных аппаратов требует дальнейшего улучшения ее и в плане более широкого проведения активных мероприятий по выявлению и срыву подрывных планов и замыслов противника.

Еще недостаточно целеустремленно и эффективно ведется борьба с идеологической диверсией противника. Чекистская работа в этом направлении полностью не развернута из-за слабости агентурных позиций органов КГБ в тех слоях населения, которые могут оказаться благоприятной средой для осуществления акций идеологической диверсии. Отчасти этим можно объяснить тот факт, что органы КГБ не смогли своевременно предупредить отдельные антисоветские и антиобщественные проявления, имевшие место в некоторых городах страны…

Слабо используются контрразведывательные возможности для противодействия попыткам противника осуществлять акции идеологической диверсии, склонять политически и морально неустойчивых лиц к невозвращению на Родину. В значительной мере этим недостатком объясняется тот факт, что в 1967 году 17 человек остались за границей; не удалось также предотвратить 3 случая измены Родине военнослужащими Советской армии»[147].

Подобная форма и структура отчетов в «инстанции», как на профессиональном языке именовалось ЦК КПСС, сохранилась и в дальнейшем, дополняясь новыми блоками информации по вновь открывавшимся направлениям оперативной работы или в связи с образованием иных структурных подразделений органов госбезопасности.

Прежде чем познакомить читателей с повседневной деятельностью председателя КГБ СССР, расскажем об одной из главных новаций Андропова.

Управление политической контрразведки

В критике деятельности КГБ наиболее часто вспоминается 5-е управление, которое называют то «управлением по борьбе с интеллигенцией», то управлением «по борьбе с инакомыслием».

Один из доморощенных «экспертов деятельности спецслужб», Е.М. Альбац, в написанной «для обычных людей» книге утверждала: «парадоксальным образом, именно функции тайной полиции в наибольшей степени и составили «славу» этому ведомству в собственной стране»[148]. В действительности же, добавим мы от себя, эти «функции тайной полиции» были в значительной мере гипертрофированы, преувеличены «разоблачениями» 1988–1991 гг.

Например, в дискуссиях на международной конференции «КГБ: вчера, сегодня, завтра», проводившейся в 1990-е годы, более 90 процентов выступлений, времени и внимания уделялось именно деятельности 5-го управления и пятых подразделений территориальных органов, что, естественно, не могло не формировать искаженного представления у слушателей и читателей об их назначении, задачах и деятельности КГБ.

Правда же истории состоит в том, что Ю.В. Андропов действительно был инициатором образования нового подразделения в структуре КГБ, призванного бороться с идеологическими диверсиями спецслужб недружественных иностранных государств.

Но, как отмечал сам Андропов, в оценке деятельности органов безопасности «должен быть всегда конкретно-исторический подход. Здесь важен учет требований текущего момента, средств и методов, используемых противником, конкретных задач в области обеспечения безопасности Советского государства».

Кто-нибудь из читателей может задать вопрос, а актуально ли знание реальных обстоятельств того невидимого информационного противоборства сегодня? Стоит ли «ворошить прошлое»?

Безапелляционным критикам отечественных органов безопасности напомним, что КГБ «работал от противника», то есть против замыслов и действий иностранных спецслужб и аффилированных с ними зарубежных организаций, конкретных лиц. Чекистам при этом было необходимо разобраться, какие цели преследуют иностранные спецслужбы, какие задачи они ставят и какие действия предпринимают или планируют предпринять для достижения поставленных целей, каких лиц, в том числе граждан нашей страны, планировали привлечь для реализации этих замыслов.

Причем сами эти граждане, естественно, далеко не всегда осведомлялись об имеющихся в их отношении замыслах и планах, хотя и могли догадываться об этом. Например, о причинах необъяснимой «щедрости» иностранцев на «гонорары» за те или иные услуги. (Метод постепенного вовлечения в преступную деятельность ныне хорошо известен нашим согражданам благодаря современному отечественному кинематографу.) Естественно, такие граждане попадали в поле зрения чекистов, которые отнюдь не жаждали «крови» собственных сограждан.

В этой связи одной из функций пятой службы КГБ было ограждение различных социальных групп населения – молодежи, верующих, представителей научно-технической и творческой интеллигенции и некоторых других – от акций идеологических диверсий зарубежных спецслужб и антисоветских организаций.

Вопрос о назначении, сущности и содержании идеологических диверсий до сих пор вызывает оживленную дискуссию. Что же скрывается за этим понятием? Некоторые, например, полагают, что этим эвфемизмом пытались спрятать, скрыть «борьбу с инакомыслием», «с диссидентами».

Однако из предмета и контекста исторического анализа и рассуждений подобных авторов исключаются концептуальные взгляды стратегов США и других ведущих империалистических государств на цели и методы геополитического противоборства с СССР, а также на роль и назначение «психологической войны»[149]. Уже 14 декабря 1947 г. директивой президента Г. Трумэна 4/A на ЦРУ было возложено ведение «психологической войны» против СССР в мирное время.

В директиве Совета национальной безопасности (СНБ) № 68 от 14 апреля 1950 г. «Задачи и программы национальной безопасности» также прямо указывалось, что «основа противостояния США – СССР «это конфликт идей». В связи с чем откровенно признавалось: «мы должны… также пытаться изменить ситуацию в мире путем, исключающим войну. Мы должны стремиться разрушить планы Кремля и ускорить распад советской системы!»

Для чего предлагалось: «Помимо утверждения наших ценностей, наша политика и действия должны быть направлены на то, чтобы вызвать коренные изменения в характере советской системы, срыв планов Кремля – это первый и важнейший шаг к этим изменениям. Совершенно очевидно, что это обойдется дешевле и будет более эффективно, если изменения явятся результатом действия внутренних сил советского общества»[150].

Для достижения этих целей предусматривалось «усиление активных и своевременных мер и операции тайными средствами в области экономической, политической и психологической войны с целью разжигания и поддержания недовольства и бунтарских настроений в отдельных стратегически важных государствах-сателлитах», а также «усовершенствование и повышение активности действий разведки». Также подтверждалась решимость на ведение «открытой психологической войны, направленной на поощрение массового отказа населения от соблюдения верности Советам и подрыв планов Кремля всяческими способами».

Переход к активному осуществлению идеологических диверсий против СССР осуществлялся в рамках провозглашенной в феврале 1964 г. президентом США Линдоном Б. Джонсоном новой внешнеполитической доктрины «наведения мостов», предусматривавшей «функциональное проникновение в советскую систему», что означало стремление к расширению разведывательно-подрывного воздействия на СССР, а также социалистические государства Европы.

Создатель документального телесериала производства Би-би-си «Шпионские страсти», показанного по российскому телевидению осенью 2000 г., Дэвид Роуз официально признавал, что спецслужбы западных государств в 1960—1990-е гг. вели тайную войну против СССР и стран Восточной Европы в различных формах. В том числе и «с использованием лозунгов и знамен хельсинкского процесса».

В военной науке, как известно, диверсией именуется отвлекающая операция, призванная ввести противника в заблуждение, привлечь его внимание и силы к ложному объекту и месту, тем самым ослабляя его и делая уязвимым.

Акции идеологических диверсий, осуществлявшиеся спецслужбами иностранных государств, связанными с ними специальными идеолого-пропагандистскими центрами, поддерживавшиеся государственными пропагандистскими органами, представляли собой попытку подобного отвлечения внимания на ложный объект, побуждение к совершению правонарушений, которые небезосновательно оценивались как враждебные.

По нашему мнению, идеологические диверсии представляют собой подрывные акции в сфере политических отношений, осуществляемые силами спецслужб иностранных государств с применением специфических методов, присущих деятельности этих субъектов. Идеологические диверсии (как вид разведывательно-подрывной деятельности) – это система взаимосвязанных и взаимоподчиненных разведывательно-подрывных, политических, пропагандистских и иных действий одного государства, причем в их реализации принимают участие не только спецслужбы, но различные иные государственные органы и неправительственные организации, – направленные против национальных интересов и целей другого государства, на дискредитацию его политики как внутри собственной страны, так и за рубежом.

Тактическими целями идеологических диверсий является создание внутриполитических трудностей, сужение социальной базы поддержки политики правительства, а стратегическими – изменение «неугодного» политического курса государства – объекта воздействия.

В этой связи идеологические диверсии – их даже правильнее было бы называть политическими диверсиями, – являются прямым, а подчас и грубым вмешательством во внутренние дела другого суверенного государства. В том числе с использованием запрещенных международным правом методов – банального подкупа, подстрекательства, использования наемников, материального стимулирования радикальных оппозиционных сил, прибегающих к насильственным действиям и тому подобных. Всего этого, к сожалению, не понял Н.В. Петров[151] и целый ряд иных современных российских историков.

Впрочем, я не призываю на слово верить в справедливость всего вышеизложенного. И любой читатель может попытаться опровергнуть сказанное, но для этого нужны аргументы, факты и знания. Ведь, как говорили римляне: ignоrantum non argumentum est! То есть: незнание не есть аргумент.

Обратим внимание лишь на два немаловажных обстоятельства. Первое из них заключается в том, что описанный выше механизм воздействия на «неугодные» иностранные правительства и государства давно известен из всемирной истории и достаточно хорошо описан на конкретных исторических примерах, немало которых, следует подчеркнуть, мы видим и сегодня.

Второе. Приведенная схема исключает какую-либо «идеологическую» составляющую, вроде «крестового похода против коммунизма» или «классовой борьбы на международной арене». Выделяя лишь политические интересы и цели конкретной правящей элиты, что свидетельствует о том, что данный феномен межгосударственных отношений продолжит свое существование и в обозримом будущем.

Немало говорилось и говорится о якобы преследовании «диссидентов за инакомыслие», ущемлении «права» на собственное мнение, свободу его выражения и распространение информации. Однако следует подчеркнуть, что свобода слова и распространения информации, вопреки широко распространенному, но ошибочному мнению, отнюдь не безгранична.

Часть 3 статьи 19 Международного пакта о гражданских и политических правах, ратифицированного Президиумом Верховного Совета СССР 18 сентября 1973 г., устанавливает, что пользование правом на свободу слова «налагает особые обязанности и особую ответственность. Оно может быть, следовательно, сопряжено с такими ограничениями, которые, однако, должны быть установлены законом и являться необходимыми: а) для уважения и репутации других лиц; b) для охраны государственной безопасности, общественного порядка, здоровья или нравственности населения».

Еще более категорична на этот счет часть 2 статьи 10 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод. (Эта конвенция была принята 4 ноября 1950 г.) Она гласит: право на свободу выражения своего мнения, получать и передавать информацию «поскольку это согласуется с обязанностями и ответственностью, может быть предметом таких формальностей, условий, ограничений или наказаний, предусмотренных в законе и необходимых в демократическом обществе в интересах обеспечения национальной безопасности[152], территориальной целостности или публичного порядка, в целях предотвращения беспорядков и преступлений, для защиты здоровья и морали, а также для защиты репутации или прав других лиц, для предотвращения утечки информации, полученной конфиденциально, или поддержания авторитета и беспристрастности правосудия».

Таким образом, и Международный пакт о гражданских и политических правах, и Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод признают допустимыми предусмотренные законом ограничения на пользование свободой слова, получения и распространения информации.

Многие авторы, говоря о 5-м управлении КГБ, которое они называют «идеологическим», указывают на якобы «появление при Андропове так называемых диссидентов». Однако «диссидентство» появилось, конечно же, раньше. О «нараставшем в стране после 1966 г. диссидентском движении» сегодня пишут авторы школьных учебников.

Не вдаваясь в пространные филолого-терминологические изыскания, не слишком важные для предмета нашего исследования, отметим, однако, что сам по себе термин «диссидент» отнюдь не является новацией социально-политического лексикона ХХ века, а существовал уже не одно столетие. Согласно Большой советской энциклопедии, «диссиденты (от лат. dissideo – не соглашаюсь, расхожусь) – лица, отступающие от учения господствующей церкви (инакомыслящие)»[153].

Хотя один из современных российских энциклопедических словарей уже так трактует это понятие: «Диссиденты (от лат. dissides – несогласный) – название участников движения против тоталитарного режима в СССР с конца 50-х годов (выделено мной. – О.Х.). Д. в разных формах выступали за соблюдение прав и свобод человека и гражданина (правозащитники), против преследования инакомыслия, протестовали против ввода советских войск в Чехословакию (1968 г.), Афганистан (1979 г.). Подвергались репрессиям со стороны властей»[154]. За что конкретно – авторами, естественно, умалчивается.

Как нетрудно заметить, фактически в данном определении осуществляется подмена понятия, не без умысла сокращающая его объем, говоря строго логико-философским языком, когда содержание термина сводится только к одному его значению.

И действительно, лица, не соглашавшиеся с политикой правительства по тем или иным вопросам, в определенном смысле слова были инакомыслящими. Однако мы категорически против распространения этого термина применительно к лицам, привлекавшимся к уголовной ответственности за конкретные уголовно наказуемые деяния. Поскольку в основе привлечения к уголовной ответственности лежали не убеждения, мнения, суждения и оценки, а именно совершение конкретных и определенных действий, признававшихся в то время законодательными органами общественно-опасными деяниями.

Может возникнуть закономерный вопрос, а как следует оценивать существовавшую в Уголовном кодексе РСФСР тех лет статью 70, предусматривавшую уголовную ответственность за антисоветскую агитацию и пропаганду?

Статья 70 Уголовного кодекса РСФСР 1960 г. устанавливала уголовную ответственность за агитацию или пропаганду, проводимую «в целях подрыва или ослабления Советской власти либо совершения отдельных особо опасных государственных преступлений, распространение в тех же целях клеветнических измышлений, порочивших советский государственный строй, а также распространение, изготовление или хранение в тех же целях в письменной, печатной или иной форме произведений такого же содержания».

Как видим, эти положения соответствуют требованиям статьи 19 Международного пакта о гражданских и политических правах, и статьи 10 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод.

Часть 2 статьи 70 УК РСФСР предусматривала ответственность за те же действия, совершенные с использованием денежных средств и иных материальных ценностей, полученных от иностранных организаций или лиц, действующих в интересах этих организаций.

Статья 72 УК РСФСР предусматривала ответственность за организационную деятельность, направленную к подготовке или совершению особо опасных государственных преступлений, а равно также за создание организаций, имеющих целью совершать такие преступления, или участие в антисоветской организации.

Также указом Президиума Верховного Совета РСФСР от 16 сентября 1966 г. была введена уголовная ответственность за «систематическое распространение в устной форме заведомо ложных измышлений, порочащих советский государственный и общественный строй, а равно изготовление или распространение в письменной, печатной или иной форме произведений такого содержания…».

По нашему личному убеждению, любой социальный субъект – гражданин, группа лиц по национальному, религиозному, расовому, профессиональному или любому другому признаку, равно как и общественное объединение, партия, общественный или политический институт, государство в конце концов, должен обладать и обладает правом на защиту от клеветы и оскорбления. Так что по сути своей ничего противозаконного, «антиконституционного» и антидемократичного в содержании статей 70, 72 и 190.1 УК РСФСР и соответствующих статьях УК союзных республик СССР не присутствовало. Тем более что в ее диспозиции прямо указаны квалифицирующие, то есть необходимые для признания конкретного деяния уголовно наказуемым, его признаки[155].

Во-первых, клеветнический, то есть заведомо ложный, характер распространяемых сведений, информации. И, во-вторых, цель – опорочить, дискредитировать общественный и государственный строй, их институты, что и является содержанием диффамации.

Другое дело что проблемы могли возникать и возникали на стадии правоприменения данных правовых норм, то есть на стадии следствия и суда. И здесь, понятно, крайне важно, чтобы были обоснованные, качественные и добротные, добросовестные экспертные заключения и оценки. А последние уже не относились к компетенции и сфере деятельности органов госбезопасности.

При этом мы отнюдь не говорим о том, что все приговоры по указанным статьям были необоснованными, неправомерными или несправедливыми. Мы лишь указали на источники или предпосылки (недобросовестные экспертные заключения, в частности, предвзятость судьи, и т. д.), возможных юридических и судебных ошибок.

Предпринятый юридический экскурс необходим потому, что опыт истории должен учить последующие поколения на ошибках и заблуждениях прошлого.

Подчеркнем также, что при Ю.В. Андропове уголовное законодательство пополнилось одной-единственной статьей – увы! – вызванной к жизни криминальной обстановкой: статья 213.2 «Угон воздушного судна» (она была введена в уголовные кодексы указом Президиума Верховного Совета СССР от 17 апреля 1973 г.).

Сегодня любой школьник может прочитать, что «движение инакомыслящих (диссидентов) вобрало в себя правозащитные, национально-освободительные и религиозные течения. Что деятельность национальных движений в СССР поддерживалась зарубежными эмигрантскими центрами, такими как Антибольшевистский блок народов[156], различные исследовательские центры, которые оказывали участникам движений на территории СССР материальную поддержку»[157].

Современный единый учебник истории России для 11-х классов уточняет, что «деятельность подобных («диссидентских». – О.Х.) групп активно поддерживалась зарубежными эмигрантскими организациями, которые создавались в западных странах при непосредственном участии ЦРУ и правительства США. Их целью было всячески способствовать развитию в национальных республиках Советского Союза националистических и сепаратистских настроений»[158].

При этом мы оставляем за рамками нашего анализа весьма важный и до сих пор открытый вопрос: а до какой степени такие «поддержка и оказание материальной помощи» соответствуют «общепризнанным принципам и нормам международного права»? Ведь рассмотрение его требует проведения специального правового анализа.

Исторической правды ради отметим, что, как подчеркивали многие, писавшие о деятельности «диссидентов», например, Л.М. Алексеева и О.А. Попов, очень узок был круг этих «революционеров», и «крайне далеки были они от народа», от его повседневных нужд и забот. Хотя и поднимали столь «актуальные» для страны проблемы, как «защита прав геев и лесбиянок» в Советском Союзе!

Представляется, однако, необходимым привести и еще одну весьма компетентную точку зрения по данному вопросу О.А. Попова. В 2003 г. бывший активный участник «правозащитного движения» в статье «Защитники прав человека или «агенты глобализма»?» подчеркивал: «Что же касается защиты прав, жизненно важных для подавляющего числа советских граждан, таких как право на безопасность (здесь и далее выделено у автора. – О.Х.), на труд, на образование, на жилье, то эти социальные права правозащитников, как можно судить по их заявлениям и выступлениям, не слишком заботили»[159].

Сознательно не вдаваясь в углубленное рассмотрение вопросов о назначении и сущности, структуре и аппарате осуществления идеологических диверсий, что неизбежно увело бы нас далеко в сторону от рассматриваемого предмета[160], остановимся лишь на истории образования и деятельности пятых подразделений КГБ СССР, поскольку она справедливо вызывала и вызывает поныне значительный общественный интерес.

Первый заместитель председателя КГБ СССР Н.С. Захаров в марте 1966 г. подчеркивал, что зарубежные идеологические центры «пытаются поколебать морально-политическое единство советского народа, играть на национальных и религиозных чувствах отдельных групп населения, и тем самым создавать наиболее выгодную для себя ситуацию в Советском Союзе. И именно поэтому спецслужбы ведущих империалистических государств стали основными организаторами идеологических диверсий»[161]. Он также отметил, что ежедневно 28 зарубежных радиостанций вели вещание на 21 языке народов СССР.

Стремясь выработать наиболее эффективные методы оказания информационно-психологического воздействия на население СССР, в 1966 г. в Гуверовском институте изучения войн, революций и мира при Стэнфордском университете (в то время – ведущий мировой «советологический» центр. – О.Х.), был проведен специальный международный симпозиум, посвященный предстоящему 50-летию Великой Октябрьской социалистической революции в России.

Штаб-квартира Информационного агентства США (ЮСИА) направила во все заграничные представительства директиву о подготовке проведения комплекса пропагандистских мероприятий, направленных на дискредитацию данного исторического юбилея.

Помимо этого, с 1967 г. в социалистических странах намечалось проведение пятилетнего социологического исследования с целью выработки мер «по повышению эффективности информационно-идеологического воздействия на научно-техническую и творческую интеллигенцию, а также на молодежь». Главная его цель, как она формулировалась Государственным департаментом США, состояла в необходимости «сосредоточить внимание на соответствующей обработке местных авторитетов в области культуры и отдельных лиц, которые могут влиять на формирование общественного мнения».

В целях доказательства существования «широкой оппозиции» социалистическим идеям среди населения рекомендовалось обеспечить получение зарубежными антисоветскими организациями рукописей литературных произведений, неопубликованных в СССР, а также любой социально значимой информации, предпочтительно негативного характера.

Это было необходимо для придания достоверности и убедительности передачам «иноголосов» – «Радио Свобода», «Голос Америки», «Немецкой волны», «Кол Исраэль» и других, для формирования у их слушателей психологического эффекта «сопричастности времени и происходящему».

На решение о создании нового подразделения – «политической контрразведки» – Андропова подтолкнул как опыт работы на посту руководителя Отдела ЦК КПСС, так и материалы, имевшиеся во Втором главном управлении КГБ СССР.

В записке в ЦК КПСС от 3 июля 1967 г. № 1631-А с обоснованием целесообразности создания нового подразделения Ю.В. Андроповым подчеркивалось:

«Имеющиеся в Комитете государственной безопасности материалы свидетельствуют о том, что реакционные силы империалистического лагеря, возглавляемые правящими кругами США, постоянно наращивают свои усилия в плане активизации подрывных действий против Советского Союза. При этом одним из важнейших элементов общей системы борьбы с коммунизмом они считают психологическую войну… Замышляемые операции на идеологическом фронте противник стремится переносить непосредственно на территорию СССР, ставя целью не только идейное разложение советского общества, но и создание условий для приобретения у нас в стране источников получения политической информации…

Пропагандистские центры, спецслужбы и идеологические диверсанты, приезжающие в СССР, внимательно изучают происходящие в стране социальные процессы и выявляют среду, где можно было бы реализовать свои подрывные замыслы. Ставка делается на создание антисоветских подпольных групп, разжигание националистических тенденций, оживление реакционной деятельности церковников и сектантов.

В 1965–1966 гг. органами госбезопасности в ряде республик было вскрыто около 50 националистических групп, в которые входило свыше 500 человек. В Москве, Ленинграде и некоторых других местах разоблачены антисоветские группы, участники которых в так называемых программных документах декларировали идеи политической реставрации.

Судя по имеющимся материалам, инициаторы и руководители отдельных враждебных групп на путь организованной антисоветской деятельности становились под влиянием буржуазной идеологии, некоторые из них поддерживали либо стремились установить связь с зарубежными эмигрантскими антисоветскими организациями, среди которых наибольшей активностью отличается т. н. Народно-трудовой союз (НТС).

За последние годы органами госбезопасности на территории СССР захвачено несколько эмиссаров НТС, в том числе из среды иностранцев».

Рассекреченные ныне документы ЦРУ, касающиеся программ тайных операций 1949 г. – начала 1960-х гг., направленных на подрыв военного, экономического и морально-политического потенциалов, ослабление Советского Союза, называют в их числе и программу AEROSOL (1949–1954 гг., затем – AESAURUS, с 1958 г. – AENOBLE). Эта программа состояла из серии тайных операций по использованию против СССР и европейских стран народной демократии агентов из числа членов НТС. Она считалась одной из приоритетных программ в области тайного проникновения в СССР[162].

Интерес ЦРУ к НТС объясняется тем обстоятельством, что еще в 1949 г. в программной брошюре «К теории революции в условиях тоталитарного режима» активный член организации В.Д. Поремский изложил, по его мнению, «идеальный проект организации без организации» (известный также как «молекулярная теория»), вполне отвечавшей целям и задачам «психологической войны» и информационного противоборства с СССР:

А) за границей существует центр;

Б) он направляет всем единомышленникам и группам единомышленников («молекулам») в СССР одностороннюю безадресную информацию – листовки, брошюры, газеты, при возможности и радиопередачи, чтобы активизировать их действия;

В) если «молекулы» между собой не связаны, но действуя, они как бы «сигнализируют» окружающим о существовании разветвленной подпольной организации, которая «ведет борьбу против тирании». Листовки же были призваны разъяснять, «за что и против чего» следует бороться. Как именно надлежит «бороться» – об этом тоже информирует заграничный центр, в том числе в форме нелегальной засылки листовок, брошюр, газет, журналов и иных пропагандистских изданий.

С одной стороны, «лавинообразное нарастание сигналов» о действиях противников советской власти, по мнению идеологов НТС, должно было «в корне изменить психологический климат в стране». С другой стороны, даже ликвидация правоохранительными органами подобной «молекулы» не должна была автоматически вести к прекращению «перманентной борьбы»[163].

Кажущиеся простота, логическая обоснованность и «эффективность» плана Поремского и привлекли ЦРУ, которое взяло данную «теорию» в арсенал методов информационного противоборства с СССР. Этим же фактом объясняется и многолетнее сотрудничество и финансирование НТС американской разведкой[164].

Продолжим, однако, прерванное нами цитирование записки Ю.В. Андропова в ЦК КПСС:

«При анализе устремлений противника в области идеологической диверсии и конкретных условий, в которых приходится строить работу по ее пресечению, следует учитывать ряд обстоятельств внутреннего порядка.

После войны из фашистской Германии и других стран вернулось в порядке репатриации около 5,5 млн советских граждан, в том числе большое количество военнопленных (примерно 1 млн 800 тыс. человек). Подавляющее большинство этих лиц были и остались патриотами нашей Родины. Однако определенная часть сотрудничала с гитлеровцами (в т. ч. власовцы), некоторые были завербованы американской и английской разведками.

Из мест заключения после 1953 г. освобождены десятки тысяч лиц, в том числе те, которые в прошлом совершили особо опасные государственные преступления, но были амнистированы (немецкие каратели, бандиты и бандпособники, участники антисоветских националистических групп и др.). Некоторые лица из этой категории вновь становятся на путь антисоветской деятельности.

Под влиянием чуждой нам идеологии у некоторой части политически незрелых советских граждан, особенно из числа интеллигенции и молодежи, формируются настроения аполитичности и нигилизма, чем могут пользоваться не только заведомо антисоветские элементы, но также политические болтуны и демагоги, толкая таких людей на политически вредные действия.

Все еще значительное количество советских граждан совершает уголовные преступления. Наличие уголовных элементов создает в ряде мест нездоровую обстановку. За последнее время в некоторых городах страны имели место массовые беспорядки, сопровождавшиеся нападением на сотрудников милиции и погромами зданий, занимаемых органами охраны общественного порядка.

При анализе этих фактов, особенно по Чимкенту (13 июня 1967 г. в г. Чимкенте (Казахская ССР), вследствие спровоцированных беспорядков, в которых принимали участие около 100 человек, были убиты 7 и ранены около 50 человек. По результатам расследования произошедшего к уголовной ответственности были привлечены 43 человека. – О.Х.), становится очевидным, что внешне стихийные события, носившие на первый взгляд антимилицейскую направленность, в действительности явились следствием определенных социальных процессов, способствовавших вызреванию самочинных действий.

С учетом изложенных факторов органы госбезопасности проводят мероприятия, направленные на улучшение организации контрразведывательной работы в стране по пресечению идеологической диверсии.

В то же время Комитет считает необходимым принять меры к укреплению контрразведывательной службы страны и внесению в ее структуру некоторых изменений. Целесообразность этого вызывается, в частности, тем, что нынешняя функциональность контрразведки в центре и на местах предусматривает сосредоточение ее основных усилий на организации работы среди иностранцев в интересах выявления прежде всего их разведывательных действий, т. е. она обращена вовне. Линия же борьбы с идеологической диверсией и ее последствиями среди советских людей ослаблена, этому участку работы должного внимания не уделяется»[165].

В этой связи председателем КГБ при СМ СССР предлагалось создать в центральном аппарате Комитета самостоятельное управление (пятое) с задачей организации контрразведывательной работы по борьбе с акциями идеологической диверсии на территории страны, возложив на него функции:

– организации работы по выявлению и изучению процессов, могущих быть использованными противником в целях идеологической диверсии;

– выявления и пресечения враждебной деятельности антисоветских, националистических и церковно-сектантских элементов, а также предотвращения (совместно с органами МООП – Министерств охраны общественного порядка, так в тот период именовалось МВД) массовых беспорядков;

– разработки в контакте с разведкой идеологических центров противника, антисоветских эмигрантских и националистических организаций за рубежом;

– организация контрразведывательной работы среди иностранных студентов, обучающихся в СССР, а также по иностранным делегациям и коллективам, въезжающим в СССР по линии Министерства культуры и творческих организаций.

При этом предусматривалось также создание соответствующих подразделений «на местах», то есть в краевых и областных управлениях и районных и городских отделах, КГБ союзных и автономных республик. В то же время в этой записке в Политбюро ЦК Ю.В. Андроповым отмечалось, что если в марте 1954 г. в контрразведывательных подразделениях КГБ работало 25 375 сотрудников, то в июне 1967 г. – только 14 263 человека. И в этой связи новый председатель просил увеличить штат Комитета на 2250 единиц, в том числе на 1750 офицерских и 500 вольнонаемных должностей.

В соответствии с существовавшей процедурой принятия организационно-кадровых решений записка Андропова была рассмотрена Политбюро ЦК КПСС 17 июля, которым и был одобрен проект постановления Совета министров СССР, принятого в тот же день (№ 676–222 от 17 июля 1967 г.). Эта дата и считается днем образования 5-го управления КГБ СССР и подчиненных ему подразделений в территориальных органах.

Подразделения «пятой линии», благодаря заботе председателя КГБ и вышестоящих инстанций, вскоре были укомплектованы не только представителями партийно-комсомольских наборов, но и опытными контрразведчиками-интеллектуалами. Их усилиями пресекались действия существовавших в СССР и за рубежом организаций и групп экстремистского толка, а в отдельных случаях и террористические акции.

Как вспоминал генерал армии Ф.Д. Бобков, поясняя задачи создаваемого подразделения КГБ, Андропов подчеркивал, что чекисты должны знать планы и методы работы противника, «видеть процессы, происходящие в стране, знать настроения людей… Необходимо постоянно сопоставлять данные контрразведки относительно замыслов противника и его действий в нашей стране с данными о реальных процессах, которые у нас происходят. Такого сопоставления до сих пор никто не делал: никому не хотелось брать на себя неблагодарную задачу – информировать руководство об опасностях, таящихся не только в строго засекреченных, но и в открытых пропагандистских акциях противника»[166].

Приказ председателя КГБ № 0097 от 25 июля 1967 г. «О внесении изменений в структуру Комитета госбезопасности при Совете министров СССР и его органов на местах» гласил:

«Центральный Комитет КПСС и Совет министров СССР приняли постановления о создании в центральном аппарате КГБ и его органах на местах контрразведывательных подразделений по борьбе с идеологической диверсией противника. Это решение партии и правительства является проявлением дальнейшей заботы партии об укреплении государственной безопасности страны.

Во исполнение указанных постановлений ЦК КПСС и Совета министров СССР – Приказываю:

I. Создать в Комитете госбезопасности при Совете министров СССР самостоятельное (пятое) управление, возложив на него организацию контрразведывательной работы по борьбе с идеологической диверсией противника, передав эти функции из 2-го главного управления КГБ.

Управлению кадров совместно со 2-м главным управлением в трехдневный срок представить на утверждение структуру и штаты 5-го управления и перечень изменений в структуре и штатах 2-го главного управления…»

В комитетах госбезопасности союзных республик СССР и управлениях КГБ по краям и областям было предписано «образовать соответственно 5-е управления – отделы – отделения по борьбе с идеологической диверсией противника, предусмотрев соответствующие изменения в функциональности 2-х управлений – отделов – отделений…».

По замыслу Андропова, новое управление должно было стать инструментом как предупреждающим о реальных и потенциальных угрозах безопасности государства и общества, так и нейтрализующим их. Причем преимущественно идеологическими, социально-психологическими, информационно-пропагандистскими, а не уголовно-процессуальными методами.

«Пройдут годы, – писал Эдуард Федорович Макаревич, автор одной из интереснейших работ, посвященной рассматриваемым нами вопросам, – и на 5-е управление навесят груду ярлыков и стереотипов: «жандармское», «сыскное», «грязное», «провокационное» и прочее, и прочее»… Но дельно звучало бы другое: управление социального контроля. Управление, где занимались мониторингом настроений, выявляли лидеров-организаторов антисоветских акций, влияли на них, на те настроения, что они создавали…»[167]

Первоначально в 5-м управлении КГБ были сформированы 6 отделов, а их функции были следующие:

1-й отдел – контрразведывательная работа на каналах культурного обмена, разработка иностранцев, работа по линии творческих союзов, научно-исследовательских институтов, учреждений культуры и медицинских учреждений;

2-й отдел – планирование и осуществление контрразведывательных мероприятий совместно с ПГУ, против центров идеологических диверсий империалистических государств, пресечение деятельности НТС, националистических и шовинистских элементов;

3-й отдел – контрразведывательная работа на канале студенческого обмена, пресечение враждебной деятельности студенческой молодежи и профессорско-преподавательского состава;

4-й отдел – контрразведывательная работа в среде религиозных, сионистских и сектантских элементов и против зарубежных религиозных центров;

5-й отдел – практическая помощь местным органам КГБ по предотвращению массовых антиобщественных проявлений; розыск авторов антисоветских анонимных документов и листовок; проверка сигналов по террору;

6-й отдел – обобщение и анализ данных о деятельности противника по осуществлению идеологической диверсии; разработка мероприятий по перспективному планированию и информационной работе.

Помимо перечисленных отделов, в штат управления входили секретариат, финансовый отдел, группа кадров и группа мобилизационной работы. Первоначально общая численность его сотрудников включала 201 штатную единицу.

Куратором 5-го управления по линии руководства КГБ стал первый заместитель председателя С.К. Цвигун (с 1971 г. – В.М. Чебриков). Начальниками 5-го управления были А.Ф. Кадышев, Ф.Д. Бобков (с 23 мая 1969 г. по 18 января 1983 г.), И.П. Абрамов (до мая 1989 г., когда он был назначен заместителем генерального прокурора СССР), Е.Ф. Иванов.

В связи с изменениями в оперативной обстановке в августе 1969 г. был образован новый, 7-й отдел КГБ, на который были возложены задачи по борьбе с терроризмом, подробнее на чем мы остановимся далее.

В июне 1973 г. в 5-м управлении был создан 8-й отдел по борьбе с разведывательной и иной подрывной деятельностью зарубежных сионистских центров и спецслужб Израиля.

В мае 1974 г. – 9-й и 10-й отделы. На 9-й отдел возлагались задачи оперативной разработки антисоветских группирований, имеющих связи с зарубежными центрами идеологической диверсии. А перед 10-м отделом ставились задачи по проникновению совместно с ПГУ КГБ, в структуры, выявлению планов и замыслов зарубежных спецслужб и центров идеологических диверсий, а также осуществление мероприятий по парализации и нейтрализации их деятельности.

В июне 1977 г., в преддверии проведения в Москве XXII Олимпийских игр, был образован 11-й отдел, призванный проводить «осуществление оперативно-чекистских мероприятий по срыву идеологических акций противника и враждебных элементов в период подготовки и проведения летних Олимпийских игр в Москве». Отдел этот тесно контактировал свою работу с 11-м отделом ВГУ, также призванным бороться с акциями международного терроризма.

12-я группа 5-го управления, на правах самостоятельного отдела, обеспечивала координацию работы и взаимодействие с «органами безопасности друзей», как тогда именовались спецслужбы социалистических государств.

В феврале 1982 г. был образован 13-й отдел для выявления и пресечения «негативных процессов, имеющих тенденцию к перерастанию в политически вредные проявления», в том числе и для «изучения нездоровых молодежных формирований – мистических, оккультных, профашистских, рокеров, панков, футбольных «фанатов» и им подобных». Также на отдел возлагалась задача обеспечения безопасности проведения массовых общественных мероприятий в Москве – фестивалей, форумов, разного рода конгрессов, симпозиумов и т. д.

14-й отдел занимался предотвращением акций идеологической диверсии, направленной в среду журналистов, сотрудников СМИ, общественно-политических организаций.

В связи с образованием новых отделов, штат управления к 1982 г. увеличился до 424 человек. Всего же, как вспоминал Ф.Д. Бобков, в КГБ по линии 5-го управления, «пятой линии», работали около двух с половиной тысяч сотрудников (то есть менее 10 % оперативного состава КГБ). В среднем в области в 5-й службе или отделе работало 10 человек. Оптимальным был и агентурный аппарат – в среднем на область приходилось 200 агентов[168].

Отметим, что с образованием 5-го Управления приказом председателя КГБ территориальным органам госбезопасности были запрещены все аресты и привлечения к уголовной ответственности по статье 70 УК РСФСР без согласования с руководством нового управления. Это должно было обеспечить единую политику и линию в борьбе с данным видом преступных посягательств, уменьшить вероятность возможных ошибок.

В то же время обязательными условиями для возможного ареста и возбуждения уголовного дела стали наличие, помимо признания обвиняемыми лицами собственной вины, иных доказательств – вещественных и документальных, заявлений очевидцев и показаний свидетелей.

Как отмечал Ф.Д. Бобков, «мы совершенно сознательно и обоснованно пошли на то, чтобы принять на себя ответственность за последствия принимаемых решений о привлечении к уголовной ответственности. И надо сказать, что это наше требование, объявленное приказом председателя КГБ для территориальных органов (хотя оно и не касалось прав и полномочий подразделений военной контрразведки – 3-го Главного управления КГБ СССР), было весьма неодобрительно воспринято руководителями управлений, которые увидели в нем «покушение» на собственные прерогативы и полномочия. Хотя, объективно, это жестко проводившееся в жизнь решение только способствовало повышению качества следственной работы, разумеется, проводившейся под прокурорским надзором.

И арестов таких было немного. В основном они приходились на такие мегаполисы, как Москва, Ленинград, а по республикам СССР их насчитывались буквально единицы».

Не предваряя конкретных статистических данных, которые мы представим читателям далее, сразу оговоримся, что это утверждение подтверждает и одна из наиболее информативных работ по данной проблеме – монография председателя Московской Хельсинкской группы (МХГ) Л.М. Алексеевой «История инакомыслия в СССР: Новейший период» (М., 2001), в которой приводятся фамилии около 200 «гражданских активистов», якобы «преследовавшихся КГБ».

Во-вторых, Андропов в 1972 г. запретил проведение розыска авторов разного рода анонимных воззваний, обращений и писем, за исключением тех случаев, когда в них содержались угрозы совершения насильственных антигосударственных действий, в том числе террористических актов, призывы к совершению государственных преступлений.

В записке начальника Инспекции при председателе КГБ В.С. Белоконева «Анализ работы за 1967 г.» отмечалось, что «по единодушному мнению руководителей местных органов КГБ, создание в центре и на местах подразделений по так называемой «пятой линии» позволило значительно повысить уровень контрразведывательной работы на этом политически важном участке. В результате усиления агентурно-оперативной работы, а также более глубокого изучения процессов среди определенных контингентов населения, органами КГБ были выявлены отдельные лица и группы, которые под воздействием буржуазной пропаганды и по другим причинам допускали политически вредные и антисоветские проявления, ряд таких проявлений был предотвращен, и в отношении совершивших их лиц проведены мероприятия профилактического характера».

В отчете в ЦК КПСС об итогах работы КГБ СССР за 1967 г. особо подчеркивалось: «Особое место в отчетном периоде заняли мероприятия по организации активного противодействия идеологическим диверсиям противника. Во исполнение постановления ЦК КПСС от 17 июня 1967 г. созданы Пятое управление в Комитете госбезопасности и пятые управления – отделы – отделения в территориальных органах КГБ…

Образование в структуре органов КГБ подразделений так называемой пятой линии позволило сконцентрировать необходимые усилия и средства на мероприятиях по борьбе с идеологическими диверсиями извне и с возникновением антисоветских проявлений внутри страны. В результате принятых мер удалось в основном парализовать попытки спецслужб и пропагандистских центров противника осуществить в Советском Союзе серию идеологических диверсий, приурочив их к полувековому юбилею Великого Октября. Наряду с разоблачением ряда иностранцев, приезжавших в СССР с заданиями подрывного характера, в советской и иностранной прессе опубликованы материалы, разоблачающие подрывную деятельность спецслужб противника, в международном почтовом канале конфисковано более 114 тысяч писем и бандеролей с антисоветской и политически вредной литературой.

Исходя из того, что противник в своих расчетах расшатать социализм изнутри делает большую ставку на пропаганду национализма, органы КГБ провели ряд мероприятий по пресечению попыток проводить организованную националистическую деятельность в ряде районов страны (Украина, Прибалтика, Азербайджан, Молдавия, Армения, Кабардино-Балкария, Чечено-Ингушская, Татарская и Абхазская АССР).

Мероприятия по выявлению и пресечению враждебной деятельности антисоветских элементов из числа церковников и сектантов проводились с учетом имеющихся данных об активизации враждебной и идеологически вредной деятельности религиозных и сионистских центров. Для выявления их замыслов, срыва готовившихся ими подрывных акций и выполнения других контрразведывательных заданий за границу направлялись 122 агента органов КГБ. Вместе с тем удалось сковать и пресечь враждебную деятельность засылавшихся в СССР эмиссаров зарубежных религиозных центров, а также разоблачить и привлечь ряд активных сектантов к уголовной ответственности за противозаконную деятельность.

В 1967 г. на территории СССР зарегистрировано распространение 11 856 листовок и других антисоветских документов… В течение года органами КГБ установлено 1198 анонимных авторов. Большинство из них встало на этот путь в силу своей политической незрелости, а также из-за отсутствия должной воспитательной работы в коллективах, где они работают или учатся. Вместе с тем отдельные враждебно настроенные элементы использовали этот путь для борьбы с Советской властью. В связи с возросшим числом анонимных авторов, распространявших злобные антисоветские документы в силу своих враждебных убеждений, увеличилось и количество лиц, привлеченных к уголовной ответственности за этот вид преступлений: в 1966 г. их было 41, а в 1967 году – 114 человек…

Составной частью работы органов военной контрразведки КГБ по обеспечению боевой готовности Советских Вооруженных сил являлись мероприятия по предупреждению акций идеологической диверсии в частях и подразделениях армии и флота, своевременному пресечению каналов проникновения буржуазной идеологии. В 1967 г. было предотвращено 456 попыток распространения среди военнослужащих рукописей, зарубежных журналов и других изданий антисоветского и политически вредного содержания, а также 80 попыток создания в войсках различных групп враждебной направленности…

Важное значение придавалось мерам профилактического характера, направленным на предупреждение государственных преступлений. В 1967 г. органами КГБ было профилактировано 12 115 человек, большинство из которых допустили без враждебного умысла проявления антисоветского и политически вредного характера»[169].

В апреле 1968 г. Ю.В. Андропов направил в Политбюро ЦК КПСС проект решения Коллегии КГБ при СМ СССР «О задачах органов госбезопасности по борьбе с идеологической диверсией противника».

В сопроводительном письме председатель КГБ СССР подчеркивал: «Учитывая важность данного решения, которое является фактически определяющим документом Комитета по организации борьбы с идеологической диверсией, просим высказать замечания по этому решению, после чего оно будет доработано и разослано на места для руководства и исполнения.

Просим разрешения ознакомить с решением Коллегии первых секретарей ЦК компартий союзных республик, крайкомов и обкомов партии через соответствующих руководителей органов госбезопасности».

Как отмечалось в записке Андропова, «в отличие от ранее имевшихся в органах госбезопасности подразделений (секретно-политический отдел, 4-е управление и др.), которые занимались вопросами борьбы в идеологической области с враждебными элементами, главным образом, внутри страны, вновь созданные пятые подразделения призваны вести борьбу с идеологическими диверсиями, инспирируемыми нашими противниками из-за рубежа.

В решении Коллегии основное внимание обращается на своевременное разоблачение и срыв враждебных происков империалистических государств, их разведок, антисоветских центров за рубежом в области идеологической борьбы против Советского государства, а также на изучение нездоровых явлений среди отдельных слоев населения, которые могут быть использованы противником в подрывных целях.

Должное место в решении Коллегии отводится профилактической работе с лицами, допускающими политически вредные поступки, с помощью форм и методов, отвечающих требованиям партии о строгом соблюдении социалистической законности. Коллегия исходила из того, что результатом профилактической работы должно быть предупреждение преступлений, перевоспитание человека, устранение причин, порождающих политически вредные проявления. Задачи борьбы против идеологической диверсии противника будут решаться в тесном контакте с партийными органами в центре и на местах, под их непосредственным руководством и контролем»[170].

Один из руководителей 5-го управления, Н.М. Голушко, вспоминал:

«Главная наша задача – довести установки и требования руководства КГБ по борьбе с идеологическими диверсиями спецслужб враждебных СССР империалистических государств до исполнителей. Тогда мы называли их «установками Андропова». Лично я их знал наизусть, как верующий «Отче наш». Мы не должны были позволять вовлечению отдельных советских граждан в антиконституционную, противоправную деятельность, и бороться за каждого человека, подпавшего под враждебное влияние и оказавшегося в беде. Если не удавалось предупредить преступление, дело доходило до суда. А это уже рассматривалось как брак в чекистской работе. Основное место в брежневско-андроповские годы занимали не репрессии, а локализация, разложение и раскол возникающих группировок, компрометация их вдохновителей, отрыв от них политически незрелых, явно заблуждавшихся лиц.

В среде сотрудников КГБ укоренялся вдумчивый, гуманистический, политически выверенный подход к методам деятельности, воспитывалось строгое законопослушание. Сотрудники пятых подразделений проводили политический анализ сложившегося положения, изучали причины возникновения вредных последствий деятельности идеологических противников, осуществляли контроль и пресечение негативных процессов в стране»[171].

По личному опыту могу засвидетельствовать: установки председателя КГБ СССР по различным направлениям оперативной работы доводились, в части касающейся, до всего оперативного состава не только центрального аппарата КГБ СССР.

На наш взгляд, наиболее адекватное представление как о задачах и назначении нового управления, так и о собственно андроповском видении этой проблемы, дает ряд выступлений председателя КГБ перед чекистскими коллективами.

Так, 23 октября 1968 г., на собрании комсомольцев центрального аппарата КГБ Ю.В. Андропов подчеркивал: «Враг не брезгует никакими средствами. В своем стремлении ослабить социалистические страны, союз между социалистическими государствами, он идет на прямую и косвенную поддержку контрреволюционных элементов, на идеологическую диверсию, на создание всевозможных антисоциалистических, антисоветских и иных враждебных организаций, на разжигание национализма… В идеологической диверсии империалисты делают ставку на идейное разложение молодежи, использование недостаточного жизненного опыта, слабую идейную закалку отдельных молодых людей. Они стремятся… противопоставить ее старшему поколению, привнести в советскую среду буржуазные нравы и мораль… Средства подрывной деятельности становятся более изощренными и замаскированными»[172].

26 апреля 1971 г. Андропов указывал на обязанность чекистов «видеть реально существующие явления и процессы, быстро и оперативно реагировать на изменения в обстановке, пресекать разведывательные операции вражеских спецслужб, находить действенное противоядие против идеологических диверсантов, срывать попытки перенести враждебную деятельность на нашу территорию… было бы неверно закрывать глаза на то, что у нас встречаются еще отдельные люди, которые теряют классовую ориентацию, пасуют перед трудностями, обнаруживают нездоровые настроения, вступают в конфликт с нормами и законами советского общества. Чекисты обязаны правильно оценивать обстановку и видеть, что… кое-где в стране есть еще элементы, на которые рассчитывают наши враги, и которые они хотели бы поставить на службу своим подрывным целям. Поэтому понятие высокой бдительности для всех советских людей и сегодня, несмотря на наши огромные успехи, не является понятием абстрактным».

Оставаясь на юридической базе закона, указывал Андропов «чекисты должны искать меру пресечения, наиболее целесообразную в данных условиях. Это могут быть уголовные меры, меры чекистско-оперативного арсенала, профилактические меры. Но надо научиться серьезно и глубоко заниматься каждым, кто попал в плен западной пропаганды. Причем заниматься дифференцированно, находить такие стороны в характере и поведении этих людей, элементов, на которые можно воздействовать в позитивном плане».

Председатель КГБ подчеркивал, что «профилактика является составной, органической частью всей агентурно-оперативной деятельности, важнейшим методом решения возложенных на органы госбезопасности задач. Выявление, предупреждение и пресечение подрывной деятельности противника – это три стадии единого цикла контрразведывательной деятельности; они органически связаны между собой и их нельзя разрывать или противопоставлять друг другу. Но если говорить о соотношении профилактических мер с другими мерами пресечения, то во всей нашей деятельности приоритет должен принадлежать профилактике, предупреждению государственных преступлений».

Фактически, к сфере деятельности 5-го управления, помимо решения вышеуказанных задач, относилась борьба с преступлениями против государства, и прежде всего с антисоветской агитацией и пропагандой (статья 70 Уголовного кодекса РСФСР), организационной антисоветской деятельностью (статья 72), терроризмом (статьи 66 и 67 УК РСФСР «Террористический акт» и «Террористический акт против представителя иностранного государства»), предотвращение возникновения массовых беспорядков (ст. 79).

Так кто же такие «диссиденты» и каковым было отношение к ним наших сограждан?

В мае 1969 г. только что образовавшаяся Инициативная группа по защите прав человека в СССР отправила в ООН письмо с жалобами на «непрекращающиеся нарушения законности» и просила «защитить попираемые в Советском Союзе человеческие права», в том числе «иметь независимые убеждения и распространять их всеми законными способами».

Из этого следует, делал обоснованный вывод бывший советский «диссидент» О.А. Попов, что «правозащитники» не рассматривали советский народ в качестве социальной базы своего движения. Более того, «обращение правозащитников за помощью к Западу привело к их отчуждению и фактической изоляции от народа и даже от значительной части интеллигенции, симпатизирующей правозащитникам. Сами же правозащитники стали превращаться из неформальной ассоциации советских граждан, озабоченных нарушением законности в своей стране, в отряд некоего «всемирного правозащитного движения», в небольшую группу, получавшую моральную, информационную, а с середины 70-х годов – материальную и политическую поддержку с Запада… Замкнутые на себе, оторванные от народа и абсолютно чуждые его повседневным интересам и нуждам, эти группы не имели никакого веса и влияния в советском обществе, если не считать ореола «народного заступника», который стал складываться в 70-е годы вокруг имени А.Д. Сахарова»[173].

В новом учебнике истории России для 11-х классов (2023 г.) справедливо отмечается, что «несмотря на чрезвычайно широкий разброс идеологических предпочтений, общим для диссидентских групп было неприятие советских порядков, а также стремление заручится поддержкой на Западе»[174].

По нашему мнению, стоит задуматься и над следующим и вынужденным признанием О.А. Попова: «Я, автор этих строк, в течение нескольких лет собирал и обрабатывал материалы для правозащитных неподцензурных изданий… И хотя я отвечаю за правдивость и достоверность приведенных в документах фактов, однако это обстоятельство не снимает с меня политической ответственности за фактическое участие на стороне США в идеологической и пропагандистской войне с СССР… Разумеется, правозащитники и диссиденты, включая автора этих строк, отдавали себе отчет в том, что подрывали имидж СССР и именно к этому стремились. Что они, хотят того или нет, принимают участие в информационной и идеологической войне, которую США и государства стран НАТО ведут против СССР с начала 50-х годов».

Позволю себе также высказать некоторые личные суждения по этому вопросу. Разумеется, в весьма «узкий круг» этих людей, в пору своего максимального расцвета 1976–1978 гг., насчитывавший не более 300–500 участников во всех союзных республиках СССР, входили абсолютно разные люди. Разные как по своему социальному статусу, политическим взглядам, так и по морально-этическим установкам и принципам, интеллектуальным способностям.

Были упертые фанатики, «убежденные» адепты, некритически пестовавшие приобретенные «взгляды», которые они были даже не в состоянии членораздельно сформулировать. Были люди с высоким интеллектом и широким кругозором, склонные к критическому анализу и самостоятельному мышлению, способные как к дискуссии, так и к переоценке собственных позиций, мнений и заблуждений. И со всеми этими людьми Ю.В. Андропов предлагал «активно работать», не допуская скатывания их к противозаконной, уголовно наказуемой деятельности.

Как известно, Ю.В. Андропов предлагал (за что его продолжают упрекать в «либерализме») партийным органам вступать в прямой диалог с А.Д. Сахаровым, Р.А. Медведевым. Более того, он отстоял последнего от ареста, чего добивался именно идеологический отдел ЦК КПСС, возглавлявшийся небезызвестным впоследствии «борцом с тоталитаризмом» и «либералом» А.Н. Яковлевым.

Но партийные органы высокомерно не были готовы «снизойти» до прямого диалога со своими оппонентами, в которых им виделись исключительно «враги Советской власти».

Мое личное отношение к «диссидентам» наиболее точно передают следующие слова: «моя продолжительная … служебная деятельность, с массою людских встреч и предложений, привела меня к убеждению, что вся политическая борьба носит какое-то печальное, но тяжелое недоразумение, не замечаемое борющимися сторонами. Люди отчасти не могут, а отчасти не хотят понять друг друга и в силу этого тузят один другого без милосердия. Между тем и с той, и с другой стороны в большинстве встречаются прекрасные личности»[175]. И пусть читателя не удивляет, что приводимые мною слова принадлежат бывшему начальнику Особого отдела Департамента полиции МВД, то есть фактическому руководителю всего политического сыска российской империи, С.В. Зубатову.

Да, безусловно, среди «диссидентов» были люди, достойные уважения. Но я столь же категорически против «героизации» всех из них без малейшего разбора. И, наверное, именно на этих основах, добавив к ним непременно принципы объективности, законности и правосудия, и предстоит еще нашему обществу оценить свое недавнее прошлое.

Точно так же немало замечательных, самоотверженных людей работали в органах КГБ. Хотя, как говорится, и «в семье не без урода».

К числу многолетних совместных тайных политических операций иностранных спецслужб на территории СССР относились попытки создания организованной квазиоппозиционной структуры под названием «демократического движения», постоянных каналов получения из нашей страны клеветнической информации, инспирирования различных антигосударственных акций.

Вот что по этому поводу Андропов докладывал в ЦК КПСС: «В конце 1968 – начале 1969 года из оппозиционно настроенных элементов сформировалось политическое ядро, именуемое «демократическим движением», которое, по их оценке, обладает тремя признаками оппозиции: «имеет руководителей, активистов и опирается на значительное число сочувствующих; не принимая четкой формы организации, ставит себе определенные цели и избирает определенную тактику; добивается легальности»… Центрами распространения внецензурных материалов по-прежнему остаются Москва, Ленинград, Киев, Горький, Новосибирск, Харьков. В этих и других городах выявлено около 300 человек, которые, именуя себя «антисталинистами», «борцами за демократические права», «участниками демократического движения», занимаются выпуском как отдельных документов, так и сборников – «Хроники текущих событий» [с апреля 1968 г. – О.Х.], «Вестника Украины», «Общественных проблем» и т. п.

Западная пропаганда, враждебные Советскому Союзу зарубежные центры и организации рассматривают «самиздат»[176] как важный фактор политической обстановки в СССР. Нелегально выпускаемые журналы и сборники именуются печатными органами «демократического подполья», «свободной демократической печатью» и т. п…

Империалистические разведки и связанные с ними антисоветские эмигрантские организации не только учитывают наличие оппозиционных устремлений, но и пытаются поддерживать их, прибегая к изготовлению и пропаганде документов-фальшивок. В ряде таких документов, например в «Программе демократического движения Советского Союза», «Тактических основах», «Время не ждет», сформулированы программные установки и рекомендации по организации подпольной борьбы против КПСС. Комитетом госбезопасности принимаются необходимые меры к пресечению попыток отдельных лиц использовать «самиздат» для распространения клеветы на советский государственный и общественный строй. На основе действующего законодательства они привлекаются к уголовной ответственности, а в отношении лиц, попавших под их влияние, осуществляются профилактические меры.

Принимая во внимание «идейную трансформацию «самиздата» в форму выражения оппозиционных настроений и взглядов, и устремление империалистической реакции использовать «самиздатовскую литературу» во враждебных Советскому Союзу целях», Андропов полагал «целесообразным поручить идеологическому аппарату выработать на основе изучения проблемы необходимые идеологические и политические меры по нейтрализации и разоблачению представленных в «самиздате» антиобщественных течений, а также предложения по учету в политике факторов, способствующих появлению и распространению самиздатовских материалов»[177].

Отметим, что, по данным архивов КГБ СССР, за период 1967–1971 гг. было выявлено 3096 «группировок политически вредной направленности», из числа участников которых было профилактировано 13 602 человека. (В 1967 г. было выявлено 502 таких группы с 2196 их участниками, в последующие годы, соответственно, в 1968 г. – 625 и 2870, в 1969 г. – 733 и 3130, в 1970 г. – 709 и 3102, в 1971 г. – 527 и 2304.) То есть количество участников названных «групп политически вредной направленности» практически не превышало 4–5 человек.

29 февраля 1972 г. Ю.В. Андропов информировал ЦК КПСС об изъятии столичными чекистами у активистов антигосударственной деятельности документов НТС, других эмигрантских организаций, радиостанции «Свобода», и подготовленных ими материалов для массового распространения. В этом сообщении в ЦК КПСС отмечалось: «Обращает на себя внимание документ «Тактические основы демократического движения в СССР». В нем, в частности, говорится: «Демократы выработали и в 1969 г. опубликовали платформу «Демократического движения в СССР». Этим самым демократы открыто заявляли о развертывании решительной борьбы за политическое освобождение от тоталитарной диктатуры партийно-правительственной элиты… Демократы считают, что легальные формы движения, выполнив свою историческую роль, в основном исчерпали себя… Поэтому борьба за демократизацию должна осуществляться в зависимости от местных условий в легальных, подпольно-легальных и подпольных формах… Подпольные формы должны в первую очередь базироваться на надежные и стойкие кадры… Цель подпольной борьбы – накопление кадров, способных возглавить борьбу с засильем партийной элиты, и создание противостоящей ей силы»[178].

Поскольку приводимые в этом сообщении КГБ СССР факты могут встретить попытки их опровержения, будет уместным отметить, что, поскольку правда и ложь выполняют в политике аналогичные функции – организации, мобилизации и обеспечения поддержки конкретных идей, целей и действий, то нередко одна из сторон прибегает ко лжи для достижения конкретных результатов.

Так, в декабре 2016 г. редакция Оксфордского словаря назвала «словом года» термин post-truth (послеправда, постправда). Этим словом обозначается получивший широкое распространение в мире социально-психологический феномен общественного сознания. Он характеризуется стремлением навязать обществу или отдельным социальным группам определенные настроения посредством распространения информации, оперирующей не фактами, а эмоциями человека, знакомящегося с ней. Когда для распространителя информации «объективные факты менее важны, чем обращение к эмоциям и личным убеждениям ее получателей»[179]. То есть речь идет о целенаправленном манипулировании общественным мнением и настроениями.

Собственно говоря, этот механизм информационного воздействия был положен в основу концепции психологической войны с момента ее появления. Американский политолог Джозеф Най, автор концепции «мягкой силы», охарактеризовал этот метод следующим образом: «В информационный век побеждает тот, чья история убедительнее, чья история способна привлечь людей».

Повторенная сотни раз ложь, особенно не встречающая критики и опровержения, – а именно так дело и обстояло в 1988–1991 годах, – может в конце концов породить доверие к себе. Вот почему не надо стесняться повторять правду: ошибаются те, кто считает, что она самоочевидна, не требует повторений, подтверждений и доказательств.

Интересующиеся читатели могут также познакомиться с выступлением Ю.В. Андропова на совещании в КГБ СССР, посвященном специально вопросам борьбы с идеологическими диверсиями противника[180].

Наряду с выявлением и расследованием противоправной, преступной деятельности, – для возбуждения уголовного дела либо по обнаружению признаков состава преступлений, либо в отношении конкретных подозреваемых, – требовалась санкция прокуратуры, значительное внимание в деятельности пятых подразделений КГБ СССР уделялось также профилактике, то есть недопущению продолжения деятельности, оцениваемой как правонарушение или противоправные действия.

В интервью газете «Вечерняя Москва» 16 апреля 1992 г. первый заместитель начальника управления Министерства безопасности России по Москве и Московской области генерал-майор А.В. Коробов вспоминал:

«Мы неоднократно встречались с диссидентами, вели с ними многочасовые беседы. Старались выяснить, что они представляют собой, что думают о дальнейшей жизни. Большинство – а это, как правило, были умные, образованные – выстроить позитивную программу не могло. Уверен, если бы в 1985 году именно они начали преобразовывать общество, то напортачили бы крепко. То, что не было реальной программы, что мы с 1985 г. блуждали в потёмках, – в какой-то мере следствие диссидентства. Отсутствие свободной мысли в обществе привело к расколу, к уродливой политизации всех социальных слоев сверх всякой меры, в конечном итоге – к августу 1991-го. Тем, кто взялся сейчас за проведение реформ, на мой взгляд, тоже не хватает глубокого понимания проблем сегодняшнего дня, ясного видения дня завтрашнего»[181].

С началом процесса «разрядки международной напряженности», который датируется состоявшимся в мае 1972 г. первым визитом американского президента Ричарда Никсона в Москву, «многие спецслужбы иностранных государств и зарубежные антисоветские организации и центры значительно активизировали свою подрывную деятельность, рассчитывая извлечь максимум выгоды из изменившейся международной обстановки и международных отношений. Они, в частности, активизировали засылку в СССР своих представителей – «эмиссаров», по терминологии КГБ тех лет, – под видом туристов, коммерсантов, участников различных видов научного, студенческого, культурного и спортивного обмена. Только в 1972 г. было выявлено около 200 подобных эмиссаров».

В отдельные годы число выявлявшихся только на территории СССР эмиссаров антисоветских организаций и центров превышало 900 человек. Поток эмиссаров стал особенно нарастать после 1975 г.

С 1975 г., после подписания в Хельсинки известного Заключительного акта Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе, деятельность советских «диссидентов», говоря языком социологии – «неформальной группы», пытались активизировать западные спецслужбы и центры идеологических диверсий, действовавшие в соответствии с внешнеполитической стратегией «защиты прав человека» президента США Джимми Картера. Подлинным же ее «отцом» являлся помощник президента по национальной безопасности Збигнев Бжезинский.

Дэвид Роуз, автор документального сериала Би-би-си «Шпионские страсти» (1999 г.), официально признавал (дословная цитата), что «диссиденты» в странах Восточной Европы стали пятой колонной крестоносцев холодной войны, в том числе и с использованием лозунгов и «знамен хельсинкского процесса».

В нарушение всех принципов и норм международного права британские дипломаты принимали активное участие в «воспитании» и руководстве деятельностью «диссидентов» в таких странах, как Чехословакия, ГДР и Польша.

Для «работы с «диссидентами» американскими и британскими спецслужбами специально создавались «независимые» организации (ныне, как известно, именуемые «неправительственными», НПО), активно работавшие на ниве «расширения и углубления» международных контактов.

– В условиях разрядки международной напряженности, – подчеркивал Ю.В. Андропов в 1975 г., – империалистические круги все большую роль отводят как раз тайной подрывной деятельности. Стараясь добиться односторонних преимуществ, во всех сферах противоборства с социализмом, они, в частности, пытаются навязать советскому государству такие условия, которые создавали бы широкие возможности для разведывательно-подрывной деятельности на территории нашей страны. Добытые органами госбезопасности материалы позволяют выделить главные аспекты разведывательных устремлений противника. Во-первых, противник делает особый акцент на организации политической разведки. Они направлены на ослабление международных позиций СССР, внесение разногласий между странами социалистического содружества, оказание воздействия на их общественно-политическую жизнь с целью подрыва социализма изнутри.

Во-вторых, спецслужбы противника наращивают усилия для глубокой разведки военного, экономического и научно-технического потенциала Советского Союза…

Понимая, что идти к советским людям с идеями возврата к капитализму в наше время – дело бесперспективное, – продолжал председатель КГБ СССР, – противник ставит своей задачей расшатывать убежденность советских людей в правоте нашего дела, возбуждать и использовать недовольство отдельных личностей в нашем обществе. И все это – под флагом улучшения и совершенствования социализма. Когда анализируешь все эти, с позволения сказать «заботы», становится совершенно очевидно, что все они ведут к подрыву Советской власти, к ликвидации завоеваний социализма в нашей стране. Пытаясь найти себе союзников среди советских людей, западные спеццентры уже несколько лет назад взяли курс на так называемых «диссидентов», которых они изображают как безобидных инакомыслящих, рассчитывая на их содействие по сплочению враждебных элементов в организованные звенья.

Неоспоримо также и то, что «диссиденты» могли удержаться на поверхности только с помощью западной прессы и антисоветских зарубежных центров, которые не только публиковали их материалы, но и обеспечивали им материальную поддержку. Именно западная пресса и радио пытались изображать жалкую кучку отщепенцев в качестве критически мыслящей части советского общества, которой-де должна быть обеспечена свобода действий. Однако этот замысел не получил никакой поддержки среди советских людей. Попытка враждебных элементов выступить под флагом легальной оппозиции была решительно пресечена органами госбезопасности и общественностью.

Мы заставили уважать закон Советского социалистического государства тех, кто пытался выступать против нашего строя с полулегальных позиций, действуя, так сказать, на грани закона. Это имеет принципиальное значение. Это не только успех нашей оперативной деятельности, но и принципиально важный политический результат.

Председатель КГБ обращал внимание своих подчиненных и на то, что:

– В последнее время в странах Запада участились политические убийства, захват заложников, похищение дипломатов, угон самолетов. Как ни парадоксально, именно в последнее время террор как средство политической борьбы стал снова воскресать. Метод террора открыто пропагандирует официальная печать антисоветских центров… Нам, чекистам, необходимо четко знать не только кем и с какой целью взят террор на вооружение, но и особенно хорошо – способы практического пресечения террористических акций. (Этой «линии» работы органов госбезопасности СССР посвящена одна из следующих глав книги.) – Предотвратить замышляющее преступление, – не уставал напоминать председатель КГБ, – дело гораздо более важное, чем констатировать, что эти события уже совершились и причастные к ним лица подлежат уголовному наказанию. Если бы органы госбезопасности включали свои силы и средства только для расследования уже совершившихся таких событий, то государству незачем было бы иметь аппарат контрразведки, можно было бы ограничиться содержанием лишь следственного аппарата… Непредотвращенную измену Родине, диверсию, массовые беспорядки и другие особо опасные тяжкие преступления нужно считать браком, просчетом в нашей агентурно-оперативной работе. Ведь для того мы и ведем свою оперативную деятельность, чтобы упреждать действия противника, срывая его планы и замыслы, сковывать инициативу.

– Сейчас, как никогда, важно, – подчеркивал Ю.В. Андропов в докладе на Всесоюзном совещании руководящего состава органов и войск КГБ СССР 25 мая 1975 г., – чтобы наша деятельность хорошо вписывалась в конституционные основы. Иначе она будет неизбежно приходить в противоречие с объективными процессами развития социалистического общества, с процессами расширения и углубления социалистической демократии. Надо ясно представлять себе вытекающие из этого задачи: совершенствовать правовое регулирование различных сторон деятельности органов КГБ, приведение на этой основе форм их работы в соответствие с условиями этапа развитого социализма.

Администрацией президента США демократа Джеймса (Джимми) Эрла Картера (1977–1981), объявившего приоритетом внешней политики «защиту прав человека», в стратегию борьбы с коммунизмом был включен пункт о «поддержке борьбы за права человека в СССР и странах Восточной Европы».

И тогда основной упор был сделан на гуманитарные проблемы, содержавшиеся в третьем разделе («корзине») Заключительного акта Европейского совещания по миру и безопасности в Европе (1 августа 1975 г.).

«Действия образованных вскоре после его подписания московской «Хельсинкской группы», как и «действия членов остальных советских хельсинкских групп, – подчеркивает О.А. Попов, – носили антигосударственный характер».

Московская Хельсинкская группа (МХГ) объявила о своем образовании 12 мая 1976 г. Позднее также были образованы украинская, литовская, грузинская и армянякая хельсинкские группы. Только в 1977 г., после образования «хельсинкских групп» в СССР, а также ГДР и Чехословакии, в Нью-Йорке был создан Комитет по наблюдению за выполнением Советским Союзом хельсинкских соглашений (Helsiky Watch Committe). Его задачей объявлялся «сбор информации о нарушениях прав человека в СССР, доведение ее до сведения американского правительства, американской общественности и международных организаций и институтов, в первую очередь ООН, требование от американского правительства и Конгресса принятия «соответствующих мер против СССР».

«Автору этих строк, – признавался О.А. Попов, – понадобилось несколько лет жизни в США, чтобы понять, что истинной целью идеологической войны было не улучшение состояния дел с правами человека в Советском Союзе и даже не установление в СССР демократического и правового государства, а уничтожение или по крайней мере ослабление геополитического соперника США, как бы он ни назывался – СССР или Россия».

Своего «расцвета» «диссидентское движение» благодаря его широкой поддержке из-за рубежа достигло к 1977 г., а в дальнейшем пошел его закат, связанный с арестом по обвинению в связях с ЦРУ одного из членов московской Хельсинкской группы (МХГ) А. Щаранского, привлечением к уголовной ответственности некоторых других его активных участников (Ю. Орлов).

Известный не только в США, но и нашей стране тесными связями с ФБР США Джон Бэррон (John Barron, отсюда и встречающая иная транскрипция его фамилии – Баррон) в переведенной на русский язык в 1988 г. книге «КГБ сегодня: Работа советских секретных органов» отмечал, что «активная часть» диссидентов в 1960–1970 гг. насчитывала около 35–50 человек, часть из которых впоследствии была или осуждена, или выехала из СССР на Запад.

На совещании руководящего состава органов и войск КГБ в 1975 г. Ю.В. Андропов впервые поставил задачи обеспечения безопасности не только государства, но и всего советского общества, что вскоре нашло свое отражение в новой Конституции СССР, принятой 7 октября 1977 г.

Статья 39 Конституции СССР 1977 г. гласила: «Использование гражданами прав и свобод не должно наносить ущерб интересам общества и государства, правам других граждан».

Выступая на торжественном собрании 19 декабря 1977 г., посвященном 60-летию образования ВЧК, Ю.В. Андропов подчеркивал: «В новой Конституции СССР четко определена взаимосвязь использования прав и свобод граждан с необходимостью соблюдения интересов общества и государства, а обеспечение безопасности Советского государства рассматривается как священная обязанность каждого советского человека… Империализм вынужден признавать язык разрядки. Но это вовсе не означает, что он отказался от попыток изменить в свою пользу ход мирового развития… Противник прибегает ко все более изощренным приемам, пытаясь использовать в своих целях некоторые стороны разрядки, пытаясь паразитировать на гуманизме нашего общества, на широких правах и свободах советских граждан. Это, естественно, требует более высокой и совершенной организации нашей работы.

Деятельность органов госбезопасности должна строго соответствовать историческому процессу развития нашего общества, и в первую очередь, развитию и совершенствованию социалистической демократии»[182].

Борьба с терроризмом в СССР

Как отмечалось ранее, органы КГБ СССР решали также задачи предупреждения и предотвращения террористических преступлений. И на этой стороне их деятельности остановиться необходимо потому, что террористические угрозы, к сожалению, по-прежнему актуальны для нашей страны.

Подчеркнем, однако, что за 37 лет существования КГБ террористических актов немного – около 180. Причем около 115 из них представляли собой попытки захвата и угона за границу воздушных судов.

Подчеркнем, что в конце 1940-х – начале 1950-х гг. в западных областях Украины, а также в прибалтийских республиках Литве, Латвии и Эстонии еще сохранялись националистические подполья и связанные с ними «повстанческие группы» («бандеровцы» на Украине и «лесные братья» в Прибалтике), совершавшие террористические и диверсионные вылазки.

После образования КГБ при СМ СССР борьба с террористическими проявлениями была возложена на 2-й отдел 4-го управления. При реорганизации структуры КГБ в феврале 1960 г. штат и функции этого отдела, как и иных подразделений управления, были переданы во 2-е главное управление.

Задача борьбы с возможными террористическими проявлениями была поставлена перед всеми подразделениями органов КГБ, но единого учетно-координационного органа по организации противодействия терроризму в центральном аппарате Комитета не стало. Эти реорганизации свидетельствуют о том, что количество и масштаб террористических проявлений были незначительны и последовательно снижались.

Бывали правда, отдельные попытки покушений на выборных партийных работников, председателей колхозов и сельсоветов, других местных номенклатурных государственных или общественных деятелей, представителей власти, что первоначально могло квалифицироваться как террористический акт, однако впоследствии при исследовании субъективной стороны этих деяний они, как правило, получали иную уголовно-правовую квалификацию[183].

Одной из первых акций терроризма после образования КГБ СССР стал расстрел присутствовавших на праздничной трибуне во время демонстрации 1 мая 1955 г. в Архангельске.

Еще одним бессмысленным актом кровопролитной драмы стал расстрел, учиненный 8 сентября 1968 г. двумя дезертирами на железнодорожном вокзале в Курске, в результате которого погибли 8 человек, включая 4 заложников. Однако в тот же день радио «Свобода» сообщило, что якобы эта преступная акция являлась «восстанием военных, несогласных с вводом войск Варшавского договора в Чехословакию».

Однако еще до этого трагического происшествия в 5-м управлении КГБ СССР был образован 5-й отдел, на который возлагалась функция предупреждения и пресечения террористических акций и намерений.

Согласно приказу председателя КГБ при СМ СССР от 25 июля 1967 г. № 0096 на этот отдел были возложены задачи:

– оказания практической помощи местным органам КГБ по предотвращению массовых антиобщественных проявлений;

– розыск авторов анонимных антисоветских документов – листовок, «воззваний», «обращений», инструкций и т. п., – содержащих угрозы или призывы к совершению государственных преступлений, насильственных противоправных действий;

– проверка и организация работы по сигналам о вынашивании террористических намерений.

Общей установкой в плане противодействия террористическим проявлениям являлась организация работы по недопущению хищения и розыск похищенного оружия и боеприпасов с заводов, арсеналов и складов, а также борьба с их незаконным оборотом и хранением, борьба с дезертирством, формированием террористических групп и диверсионно-террористических намерений у отдельных лиц.

Следующей, получившей значительную известность, акцией терроризма стал обстрел 22 января 1969 г. дезертировавшим из воинской части под Ленинградом младшим лейтенантом В. Ильиным правительственного кортежа у Боровицких ворот Кремля, в результате чего погиб водитель, сотрудник 9-го управления КГБ СССР И.Г. Жарков.

На первом допросе задержанного присутствовал председатель КГБ Ю.В. Андропов. Целью Ильина, по его признанию, являлся Л.И. Брежнев[184].

Позднее, в августе 1969 г., на базе контртеррористического отделения 5-го отдела был образован 7-й отдел, в который были выделены функции выявления и розыска авторов анонимных антисоветских документов, содержащих угрозы террористического характера, а также выявления и проверки лиц, «вынашивающих намерение применить взрывчатые вещества и взрывные устройства в антисоветских целях».

В 7-м отделе 5-го Управления сосредотачивалась вся база данных, поступавших в органы КГБ по различным каналам, касавшихся террористических настроений, намерений и действий. Хотя справедливости ради следует сказать, что объем работы органов КГБ по противодействию терроризму и экстремизму не идет ни в какое сравнение с тем валом террористических угроз, который пришелся на Россию с 1992 г.

В 7-м отделе в виде контрольно-наблюдательных дел (КНД) концентрировалась информация по всем оперативным разработкам по подозрению в причастности к террористической деятельности, проводившимся территориальными органами КГБ. Также сотрудники отдела нередко выезжали в командировки для оказания практической помощи разработчикам на местах.

Организация работы по сигналам о возможных террористических действиях со стороны иностранных граждан по-прежнему оставалась за ВГУ КГБ (в конце 70-х годов она была возложена на 11-й отдел, который нередко осуществлял оперативные мероприятия совместно с 7-м отделом 5-го управления).

Ставя задачи по борьбе с террористическими проявлениями, руководство КГБ СССР исходило из того, что подобные жестокие преступные акции могут являться как следствием целенаправленного зарубежного идеологического воздействия на отдельных граждан нашей страны, так и следствием разного рода негативных социальных процессов, исключительно неблагоприятного стечения личных обстоятельств, влияния разного рода криминогенных факторов. Последнее направление – криминологическая профилактика преступных проявлений, на что постоянно обращал внимание руководящего и оперативного состава Ю.В. Андропов, присутствовала в деятельности всех подразделений КГБ СССР.

По поводу розыска авторов анонимных документов, содержавших угрозы осуществления террористических действий, бывший начальник 5-го управления Ф.Д. Бобков отмечал, что, как показывал опыт, к ним следовало относиться серьезно, поскольку нередко их исполнители-анонимы извещали о своих намерениях рассылкой требований или ультиматумов в различные адреса – от советских и партийных органов до редакций средств массовой информации. С рассылки анонимных угроз начинал В. Ильин, осуществивший покушение на кортеж Л.И. Брежнева в январе 1969 г. С этого же начал и А. Шмонов, стрелявший в М.С. Горбачева на Красной площади 7 ноября 1990 г.[185].

При создании 7-го отдела руководство КГБ исходило из того, что формирование террористических намерений может быть следствием враждебного идеологического воздействия из-за рубежа, а также вызвано «подражанием» зарубежным террористическим группам, весьма активно действовавшим в 1970-е годы как на Ближнем Востоке, так и в ФРГ, Великобритании, Испании, Франции и Италии, в других государствах мира.

По нашему глубокому убеждению, обращению к терроризму во всем многообразии его деятельностно-криминальных проявлений предшествуют глубокие духовно-нравственные и психологические трансформации личности террориста, что необходимо учитывать для организации эффективной системы противодействия и криминологической профилактики терроризма.

С.В. Чертопруд в одной из книг, посвященных Ю.В. Андропову, писал, что «в 1960—1970-е годы прошлого века начался обратный процесс – подготовка социальной базы терроризма»[186]. Соглашаясь с тем, что в конце 70-х годов в СССР действительно начался некоторый рост социальной напряженности, на что председатель КГБ Ю.В. Андропов неоднократно обращал внимание своих коллег по Политбюро, тем не менее вряд ли возможно согласиться с приводимой столь категоричной оценкой социальных процессов в СССР.

Следует особо подчеркнуть, что в СССР существовало несколько факторов, способствовавших борьбе с распространением экстремистской и террористической идеологии, а также террористическими намерениями и замыслами.

Первоочередным из них являлась продуманная система социализации[187] подрастающих поколений граждан, которая включала школу и внешкольную деятельность, работу общественных организаций, в том числе Всесоюзной пионерской организации, военно-спортивного движения «Зарница» и Всесоюзного Ленинского Коммунистического союза молодежи (комсомола), функционировавших на территории всех союзных республик. Эта система социализации была направлена на укоренение в юных сердцах и душах идей разумного, доброго, вечного. В немалой степени именно функционирование системы образования и социализации молодежи привело к формированию новой исторической общности людей – советский народ, существование которой в 1980-е гг. в СССР подтверждается результатами многих социологических исследований[188].

Важная роль в этом процессе, а также воспитании чувств интернационализма и дружбы народов принадлежала и русскому языку как средству межнационального общения в многонациональном социуме.

В предупреждении преступности и экстремистско-террористической деятельности в частности несомненно эффективное функционирование административно-правовых режимов контроля за оборотом оружия, боеприпасов, взрывчатых, отравляющих, радиоактивных веществ и материалов и т. п.

Активные и действенные антикоррупционные меры практически исключали попадание этих предметов и объектов в руки преступников.

Немаловажная роль принадлежала также информационной политике печатных изданий, а также радио и телевидения.

Отметим по этому поводу, что, как отмечалось в выступлениях на VIII международном конгрессе ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями в Гаване (август – сентябрь 1991 г.), факторами, способствующими распространению экстремистской и террористической идеологии, наряду с бедностью, безработицей, нехваткой жилья и несовершенством системы образования, является также распространение средствами массовой информации идей и взглядов, ведущих к росту насилия, неравенства и нетерпимости[189].

Появление в обществе социальной напряженности, на контроль за которой и заблаговременное выявление «очагов социального возбуждения» указывал чекистам Ю.В. Андропов, было связано как с существованием реальных социальных и экономических проблем в СССР, так и с «новым курсом» американской администрации – сначала Дж. Картера, объявившего главным внешнеполитическим приоритетом курс на «защиту прав человека во всем мире», а затем Рональда Рейгана, призвавшего к «новому крестовому походу против империи зла», под которой подразумевался Советский Союз.

Не следует думать, что-де в СССР не существовало определенных проблем в сфере соблюдения и реализации прав человека, так как подобные проблемы всегда существовали и существуют во всех без исключения государствах мира. Другое дело, что их масштабы и острота не идут ни в какое сравнение с тем, что нашим гражданам пришлось испытать и пережить позднее, в годы начавшейся «перестройки» и в постперестроечные годы.

Еще одним фактором роста социальной напряженности в стране и обществе являлись активизировавшиеся и расширявшиеся объективные процессы глобализации, дополнявшиеся целенаправленными действиями иностранных спецслужб – от США и Великобритании до Саудовской Аравии, Пакистана, Ирана и других.

Одним из проявлений глобализации являлось быстрое распространение информации о террористических акциях, совершавшихся за рубежом палестинскими, итальянскими, западногерманскими, французскими и латиноамериканскими террористами, многие из которых позиционировали себя как «левые», «коммунистические силы сопротивления».

И именно на конец 1960-х – начало 1970-х гг. приходится активизация деятельности таких известных террористических организаций, как ЭТА в Испании, «Красные бригады» в Италии, «Фракция Красной армии» в ФРГ, «Красная Армии Японии» (КАЯ), «Аксьон директ» во Франции, ИРА в Великобритании и тому подобных, пример и демагогические призывы и «воззвания» которых, по оценкам чекистов, могли вызвать «подражательность» и в нашей стране.

Это свидетельствовало как о значительной интернационализации всех социально-политических процессов в мире, так и о необходимости их учета в интересах обеспечения национальной и государственной безопасности страны.

Отметим, однако, что уже тогда, на рубеже 1970-х гг., Ю.В. Андроповым была осознана эта всепланетарная зависимость и взаимосвязь Советского Союза со всем миром и сделан вывод о необходимости внимательного изучения зарубежных социальных процессов и их влияния на развитие обстановки в СССР.

3 июня 1969 г. вооруженной группой из трех антисоветски настроенных жителей Ленинграда была осуществлена попытка захвата самолета Ил-14, совершавшего внутренний рейс по маршруту Ленинград – Таллин. О данном факте в советской печати не сообщалось, поскольку эта попытка была быстро пресечена силами самого экипажа самолета. Все четыре члена экипажа были награждены орденами Красного Знамени и Красной Звезды.

Следует особо подчеркнуть, что волна воздушного терроризма в мире начинается после относительно успешных для террористов захватов боевиками Народного фронта освобождения Палестины (НФОП) 23 июля 1968 г. «Боинга-707» в Афинах и 22 июня 1970 г. «бойцами» палестинского Фронта народной борьбы (ФНБ) рейсового самолета из Бейрута, получивших широчайшее освещение в мировых СМИ.

Поскольку захват гражданских самолетов («хайджекинг») был наиболее распространенной формой террористических проявлений в СССР, представляется необходимым подробнее остановиться на этой проблеме. В конце 1960-х гг. акты по захвату самолетов в аэропортах или в полете, согласно конвенциям ИКАО (Международной организации гражданской авиации), признавались актами терроризма (воздушным терроризмом).

Всего в СССР с 1954 по 1994 г. было около ста десяти попыток захватов воздушных судов, подавляющее большинство из которых пресекалось бескровно.

Несмотря на то что захват самолетов с выдвижением требований выкупа и предоставления вылета за границу под угрозой расправы с пассажирами имел место в СССР, не следует, однако, трактовать эти действия как «проявление политической оппозиции в СССР».

Как отмечал по этому поводу доктор юридических наук М.П. Киреев, криминологический анализ попыток захвата авиалайнеров показывает, что более 70 % террористов преследовали корыстные цели. При этом около 25 % из них являлись уголовниками-рецидивистами, стремившимися бежать за границу, чтобы избежать ответственности за ранее совершенные преступления. Более 20 % преступников являлись психически больными лицами; и только примерно 10 % террористов имели ту или иную «политическую» мотивировку своих преступных действий[190].

15 июня 1970 г. управлением КГБ по Ленинградской области была пресечена попытка угона самолета Ан-2 в Швецию группой из 16 «израильских отказников» во главе с Э. Кузнецовым и М. Дымшицем, – одна из первых акций воздушного терроризма в СССР, получившая широкую известность в стране и в мире. Это была одна из действительно «политически мотивированных» акций терроризма. Исторической правды ради отметим и то обстоятельство, что участникам этой группы удалось предварительно установить связь с израильскими спецслужбами, которые настоятельно не рекомендовали предпринимать столь авантюрную акцию, чреватую многими непредсказуемыми последствиями.

В декабре 1970 г. участники группы были осуждены Ленинградским городским судом[191] (смертная казнь Э. Кузнецову и М. Дымшицу была впоследствии заменена максимальными сроками заключения. Но уже в 1979 г. три участника этой преступной группы были обменяны на советских граждан, арестованных в США).

Наибольшую известность в СССР получил захват и угон в Турцию 15 октября 1970 г. при вылете из Батуми самолета Ан-14, при котором террористами была убита стюардесса Н.В. Курченко[192]. 13 ноября того же 1970 г. последовал угон самолета Л-202 в Турцию; террористы вновь не были выданы.

В связи с этим не только шло совершенствование механизмов обеспечения безопасности полетов гражданской авиации, но и 3 января 1973 г. указом Президиума Верховного Совета впервые в СССР были криминализированы деяния по захвату воздушного судна (введена статья 211.3 в Уголовный кодекс РСФСР и аналогичных статей в уголовные кодексы других союзных республик).

Наряду с территориальными органами КГБ СССР, призванными не допускать подготовки захвата воздушного судна, последним защитным «рубежом» обеспечения безопасности авиации являлись подразделения Комитета госбезопасности на транспорте.

Однако следует сказать и о том, что отдельные трагические события – чрезвычайные происшествия с человеческими жертвами, аварии и катастрофы, не только воспринимались общественным мнением как возможные террористические акции, но и расследовались соответствующим образом.

Поэтому предупреждение всевозможных «ЧП», в том числе техногенного и «антропогенного» характера, то есть вследствие действий человека, персонала, также являлось одной из повседневных задач в деятельности чекистов. Но на каждое такое «ЧП» приходилось более тысячи предупрежденных происшествий.

И тем не менее в 1970—1980-х гг. в СССР происходило до 100 «криминальных» взрывов в год. Правда, в подавляющем большинстве случаев – без человеческих жертв. И – без преступных намерений, а вследствие неосторожного обращения с боеприпасами, взрывоопасными материалами, небрежного их хранения, нарушения правил безопасности.

И – буквально единицы! – умышленных преступных деяний…

В 1970-е гг., по-видимому, не без влияния сообщений отечественных и зарубежных СМИ, стал несколько меняться характер террористических проявлений: даже в попытках захватов и угона за рубеж самолетов вместо охотничьего огнестрельного оружия все чаще стали использоваться самодельные взрывные устройства (СВУ).

1 сентября 1973 г. террорист-смертник осуществил подрыв взрывного устройства у Мавзолея В.И. Ленина на Красной площади, вследствие чего имелись человеческие жертвы. В 1976 г. ранее трижды судимый В. Жвания осуществил три взрыва в Тбилиси, Сухуми и Кутаиси (осужден в 1977 г.). В том же году взрыв также произошел в г. Баку (Азербайджанская ССР). Имели место случаи взрывов и в других городах – Свердловске, Москве, в результате которых имелись человеческие жертвы, хотя, как оказалось в результате расследований этих трагедий, они и не имели характера терроризма.

Переходя к тактике «слепого», деперсонифицированного, то есть безадресного терроризма, его организаторы и исполнители рассчитывали посеять страх и панику среди населения, вызвать его недовольство политикой и действиями органов власти. Нередко подобные деяния сопровождались анонимным выдвижением «политических» и иных требований.

В процессе расследования террористических акций органами КГБ также проверялись версии о возможной причастности иностранных спецслужб и зарубежных антисоветских организаций, эмигрантских организаций к террористическим акциям на территории СССР. И для подобных подозрений имелись оперативные данные – косвенная связь с одной из них преступной группы некоего С. Затикяна впоследствии была установлена следствием.

8 января 1977 г. в Москве произошли самые громкие – и в прямом, и в переносном смысле слова террористические акты – взрыв в метрополитене на перегоне между станциями «Измайловская» и «Первомайская» и два взрыва на улице 25 лет Октября. Жертвами первого взрыва стали 7 человек, а около 40 получили ранения.

В начале ноября того же года благодаря предпринимавшимся чекистами мерам, а также бдительности пассажиров, находившихся в залах ожидания Курского вокзала, было обнаружено еще одно, более мощное взрывное устройство. И тогда сотрудники транспортных подразделений КГБ быстро «вычислили» и задержали террористов. 20 января 1979 г. Верховный суд СССР вынес им залуженный приговор.

Для комплексного решения задач борьбы с терроризмом в сентябре 1977 г. в КГБ был образован Центральный научно-исследовательский институт специальных исследований (ЦНИИСИ, известный также как Институт криминалистики КГБ). В институте была организована взрыво-техническая лаборатория, на базе которой позднее был создан отдел, в функции которого входят обнаружение, обезвреживания и исследование взрывных устройств.

Следует также коснуться вопроса о причастности зарубежных спецслужб к террористическим акциям. Это и ставшие ныне достоянием гласности многочисленные факты причастности ЦРУ США, СИС Великобритании и разведывательных служб других государств к международному терроризму, не исключая подготовку, вооружение и обучение банд моджахедов («воинов Аллаха») в Афганистане.

Одним из таких «перспективных агентов» ЦРУ являлся молодой саудит, ставший впоследствии по мнению ФБР США «террористом № 1 современности», Усама бен Ладен. Как впоследствии признавался один из «свежеиспеченных» американских экспертов в области контртеррористической борьбы Марк Сейджмен, в 1987–1989 гг. в Исламабаде (Пакистан) он непосредственно занимался подготовкой, обучением и обеспечением деятельности исламистских боевиков и, по его словам, «на протяжении этого времени под моим крылом были многие командиры моджахедов»[193].

Позднее западной общественности стали известны факты участия сотрудников ЦРУ не только в сокрытии информации о подготовке покушения, но и в убийстве премьер-министра Испании Луиса Карреро Бланко в Мадриде 20 декабря 1973 г., и о нахождении агента ЦРУ среди террористов Италии, осуществивших похищение и убийство бывшего премьер-министра страны Альдо Моро в 1978 г.

«Террористические операции для воздействия на общественное мнение являются для ЦРУ обычным делом», – писал уже в 2003 г. в книге «ЦРУ и 11 сентября. Международный терроризм и роль секретных служб» бывший министр ФРГ А. фон Бюлов, курировавший в Бундестаге деятельность западногерманской разведки и, соответственно, хорошо осведомленный в этих вопросах[194]. Имеются и другие многочисленные факты и свидетельства участия западных спецслужб, в том числе Израиля, в осуществлении террористической деятельности.

Наибольшее количество сигналов о террористических намерениях появилось в преддверии проведения летом 1980 г. в Москве XXII летних Олимпийских игр.

Например, с осени 1978 г. Управлением КГБ по Москве и Московской области усиленно велся розыск некоего «Взрывника», подбрасывавшего самодельные взрывные устройства в Клину, Химках и других районах области. Жертвой этого террориста, более полугода терроризировавшего Подмосковье, стал один, а еще несколько человек получили ранения.

Исторической правды ради отметим, что в одной из книг Дж. Баррона этот террорист – не называю его фамилию сознательно, потому что его преступная деятельность была следствием психического заболевания, а у него есть семья, дети, как водится, – был назван «безвинной жертвой советских органов госбезопасности».

Уходя в отпуск, начальник УКГБ по г. Москве и Московской области В.И. Алидин пожелал себе, чтобы по его возвращении ему доложили об аресте этого неуловимого террориста. И в первый же рабочий день, 6 октября 1979 г., остававшийся «на хозяйстве» его заместитель Юрий Михайлович Денисов доложил начальнику управления:

– Товарищ генерал! Ваше указание выполнено! Террорист разыскан! Арестован, изобличен полученными при обысках доказательствами, дает показания!..

В первом пространном спецсообщении в ЦК КПСС «О замыслах западных спецслужб и зарубежных антисоветских организаций в связи с «Олимпиадой-80» от 16 июня 1978 г. председателем КГБ отмечалось:

«От одного из наших источников получены сведения о том, что в ФРГ и ряде других капиталистических стран якобы ведется подготовка террористов для засылки в СССР в период Олимпиады в качестве туристов для совершения террористических актов».

Такого рода информация, безусловно, требовала самой тщательной проверки и соответствующего реагирования на потенциальные угрозы.

Помимо этого, как вспоминал Ф.Д. Бобков, задолго до Олимпиады-80 почти одновременно вышли книги бывшего разведчика Роберта Вача в Англии и Джеймса Петтерсона в США, в которых красочно описывались как якобы совершенные во время Олимпийских игр в Москве террористические акции, так и содержалось детальное «техническое описание» хода их подготовки. Фактически, по оценкам специалистов, это был своеобразный «инструктаж для потенциальных террористов», и что могло подтолкнуть экстремистски настроенных и психически неуравновешенных лиц на совершение аналогичных описываемым действий.

Разумеется, по этой информации также была организована тщательная проверка и устранение обстоятельств, которые реально могли бы быть использованы злоумышленниками.

В период подготовки к проведению игр XXII летней Олимпиады в Москве и других городах СССР работа по предотвращению террористических акций складывалась из выявления экстремистски настроенных лиц, планировавших посетить нашу страну, предотвращения их въезда в СССР, поиска и выявления возможных террористов среди въезжающих иностранцев, работе по сигналам, в частности, о хищениях и пропажах оружия и боеприпасов, о вынашивавшихся враждебных намерениях.

Нередко сегодня авторы, пишущие о проблемах противодействия террористической угрозе в нашей стране, указывают как на противостоящий ей фактор наличие морально-политического единства новой исторической общности людей – советского народа.

Отнюдь не сбрасывая со счетов этого весьма значимого социально-психологического феномена, наличие которого подтверждается многими эмпирическими социологическими исследованиями, отметим, что в тот же период времени имелась и достаточно эффективно функционировала система административно-разрешительных режимов, которая оказалась первоначально деформированной, а впоследствии – полностью размытой в начале 1990-х годов.

И ликвидация этого заслона на пути потенциальных преступников неминуемо привела к невиданному ранее росту преступных посягательств на права граждан, в том числе на главное среди них – право на жизнь.

А в августе 1985 г. к осуществлению террористических действий во время проведения в Москве Международного фестиваля молодежи и студентов готовились афганские моджахеды, за год до его открытия заброшенные и легализовавшиеся в СССР…

Необходимо подчеркнуть, что впервые гласно о том, что КГБ ведет борьбу с терроризмом, в том числе и международным, председателем КГБ В.А. Крючковым было заявлено на заседании Верховного Совета СССР в июле 1989 г.

Хотя до середины 1990-х гг. тема эта казалась «несущественной», неактуальной не только для широкой аудитории, но и для большинства политических деятелей той эпохи, в результате чего ими были бездумно сломаны, демонтированы очень многие административно-правовые режимы, являвшиеся действенной преградой реализации террористических угроз.

И об этом не стоит забывать, оглядываясь на наше недавнее прошлое.

Будни председателя КГБ

Существовавший в 1960—1980-е гг. биполярный раскол мира на зоны геополитического тяготения, с одной стороны, к Советскому Союзу и Организации Варшавского договора, и, с другой стороны, к США и НАТО, был политической реальностью, которая не могла не накладывать отпечаток как на внешнюю политику СССР, так и на деятельность КГБ.

Сугубо штатскому человеку Ю.В. Андропову на посту председателя КГБ пришлось вникать и в проблемы военно-стратегического противостояния с вооруженными силами США и НАТО.

Если эскалация военных действий США против народа Вьетнама была знакома Андропову по его предыдущей работе в ЦК КПСС, то резкое обострение обстановки на Ближнем Востоке требовало немедленного досконального анализа ситуации в этом регионе.

Стремительная эскалация напряженности между Объединенной Арабской Республикой (ОАР, союз Египта и Сирии) и Израилем началась после объявления Египтом 16 мая 1967 г. морской блокады Акабского залива – фактической блокады единственного израильского порта на Красном море Эйлата. Отметим, что, по нормам международного права, установление неспровоцированной блокады может явиться casus belly – поводом для начала военных действий. Несмотря на усилия генерального секретаря и Совета безопасности ООН по разрешению назревающего конфликта, обе стороны продолжали оставаться на позициях непризнания прав другой стороны.

В конце мая МИД поручил ГРУ и КГБ при СМ СССР провести анализ и представить прогноз исхода возможного вооруженного конфликта в случае его возникновения. По осуществленным расчетам советской разведки выходило, что победителем могла стать и арабская сторона.

Директор ЦРУ США Ричард Хелмс предупредил президента Л.Б. Джонсона о возможном начале Израилем военных действий против соседних государств. По американским прогнозам, Израиль был в состоянии за 7—10, максимум 14 дней, выиграть кампанию против любой военной коалиции в регионе.

После начала Израилем утром 4 июня 1967 г. военных действий против египетской армии на Синайском полуострове, ПГУ КГБ, включая резидентуры в Тель-Авиве, Каире и Дамаске, дважды в день готовило экстренные информационные сводки для советского политического и военного руководства.

«Кризисный центр» высокопоставленных сотрудников МИД, ГРУ, Министерства обороны, ЦК КПСС и КГБ СССР с этого дня перешел фактически на «казарменное положение», введя круглосуточный рабочий режим.

Нанеся значительные поражения сухопутным войскам Египта и Сирии, включая танковые части, а также авиацию, которая была практически уничтожена в первый день войны на аэродромах, 10 июня, идя навстречу требованию Совета безопасности ООН, Израиль согласился прекратить боевые действия. В тот же день последовало скоропалительное решение советского руководства о разрыве дипломатических отношений с Израилем, которые были восстановлены только 18 октября 1991 г.

Разрыв дипломатических отношений с Израилем, превращение Израиля в «стратегического союзника США» на Ближнем Востоке стали впоследствии одной из новых силовых линий глобального противостояния мировых социально-политических систем.

В силу отмеченного ранее глобального противостояния в мире между двумя социально-политическими системами первостепенную значимость для Советского государства имело ведение разведывательной работы за рубежом. При руководстве КГБ Ю.В. Андроповым начинались многие разведывательные операции, о которых мир узнал спустя годы и десятилетия.

Отметим, что сразу же после прихода к руководству КГБ Андропова было налажено постоянное взаимодействие с ГРУ: регулярные встречи проходили то в кабинете начальника ПГУ А.М. Сахаровского, то у П.И. Ивашутина. Позднее, участниками этих встреч стали начальки ПГУ Ф.К. Мортин (1971–1974), В.А. Крючков (1974–1988), Л.В. Шебаршин (1988–1991).

В числе внешнеполитических проблем первоочередного внимания председателя КГБ и сотрудников его разведывательного управления требовали следующие ныне забытые сражения холодной войны:

– война США против народов Южного Вьетнама и Демократической Республики Вьетнам (1964–1975 гг.);

– «шестидневная война» 4—10 июня 1967 г., начавшаяся нападением армии Израиля на египетские войска на Синайском полуострове и приведшая к разрыву дипломатических отношений СССР с Израилем;

– Пражская весна апреля – августа 1968 г.;

– обострение советско-китайских отношений 1968–1969 гг., приведшее даже к вооруженным конфликтам на границе;

– свержение в результате государственного переворота правительства Народного единства Сальвадора Альенде в Чили в сентябре 1973 г.;

– «октябрьская» арабо-израильская война 1973 г.;

– антиколониальная революция в Анголе 1975 г., вызвавшая попытки иностранной военной интервенции против этой страны с участием ведущих империалистических держав;

– Исламская революция в Иране 1979 г.;

– сандинистская революция в Никарагуа 1979 г.;

– ввод Ограниченного контингента советских войск в Демократическую республику Афганистан в декабре 1979 г.;

– обеспечение безопасности проведения XXII летних Олимпийских игр в июле – августе 1980 г. в Москве;

– мощные антисоциалистические выступления в Польской Народной Республике 1980–1982 гг.[195]…

И многие, многие другие, забытые сегодня, но требовавшие самого пристального повседневного внимания как советской разведки, так и непосредственно председателя КГБ.

Еще одной задачей КГБ в области разведки определялось «активное содействие обеспечению мира, укреплению безопасности Советского государства, его внешнеполитических позиций и интересов».

В отличие от своих непосредственных предшественников Ю.В. Андропов глубоко вникал в деятельность и проблемы советской разведки – подразделений Первого главного управления КГБ СССР. И, обладая феноменальной памятью, хорошо знал положение в мире.

В поле зрения Ю.В. Андропова постоянно находились акции «главного противника» – спецслужб США, Великобритании, Израиля, Японии, ФРГ, Китая, позднее, с 1980 г., к этим странам добавились Пакистан, Саудовская Аравия, Иран и Египет.

Но был ли председатель КГБ СССР всеведущим и всезнающим?

Конечно, отнюдь нет. Динамика и диалектика разведывательного противоборства, все более принимавшего глобальный и тотальный характер, приносила казавшиеся «победами» преимущества то одной, то другой стороне.

Так, КГБ не удалось вскрыть плана Пиночета по свержению правительства Сальвадора Альенде в Чили. Хотя в конце августа 1973 г. будущий диктатор в качестве министра обороны посетил СССР, где на Высших командных курсах «Выстрел», по-видимому, дал личные гарантии безопасности обучавшимся в СССР чилийским офицерам – после переворота 11 сентября почти все они выехали на родину.

Как и его предшественникам на посту председателя КГБ, Андропову приходилось сталкиваться и с фактами предательств разведчиков и сотрудников других подразделений КГБ СССР.

Первым из них стал побег в ФРГ в октябре 1967 г. разведчиков-нелегалов Е. Рунге (оперативный псевдоним «Макс») и его жены В. Руш («Зина»)[196].

Следующим предательством стал побег 20 сентября 1971 г. сотрудника резидентуры ПГУ в Лондоне О. Лялина. Британские спецслужбы попытались извлечь из предательства Лялина максимальный эффект, легализовав его побегом все материалы, которые были ими собраны на неугодных и «неудобных» для разработки контрразведкой советских граждан. В итоге в лондонской резидентуре КГБ осталось только 7 сотрудников, не имевших достаточного опыта для работы в столь ужесточившихся условиях оперативной обстановки.

В связи с демаршем английских властей генеральный секретарь ЦК КПСС Л.И. Брежнев прервал свою поездку по ряду социалистических стран и 27 сентября провел экстренное заседание Политбюро ЦК, посвященное этому вопросу. После этого министр иностранных дел СССР А.А. Громыко вылетал в Лондон для проведения конфиденциальных переговоров с английским правительством.

Побег Лялина и вызванная этим обстоятельством высылка советских представителей из Великобритании, поднятая в зарубежных СМИ очередная антисоветская кампания в определенной степени негативно повлияли на отношения Ю.В. Андропова с министром иностранных дел СССР А.А. Громыко.

Пропагандистская кампания в связи с «делом Лялина» имела еще одно последствие. В октябре того же года в Брюсселе попросил политического убежища в США майор ГРУ А. Чеботарев, чуть ранее завербованный бельгийской службой безопасности Сюрте. Однако уже через несколько месяцев Чеботарев пришел в советское посольство в Вашингтоне с просьбой помочь ему вернуться на Родину.

Доставленный в Москву, на первой же беседе с начальником ГРУ П.И. Ивашутиным в присутствии начальника управления «К» (внешней контрразведки) ПГУ КГБ О.Д. Калугина, Чеботарев подробно рассказал об обстоятельствах своей вербовки и побега в США, изъявив желание активно помогать следствию.

В специальной докладной записке по этому делу, утвержденной Андроповым, предлагалось по завершении суда над Чеботаревым, в связи с его добровольной явкой с повинной и активной помощью следствию, ходатайствовать перед Верховным Советом СССР о его помиловании, а также об оказании ему помощи в трудоустройстве по специальности после освобождения (Чеботарев был освобожден через 6 месяцев после объявления приговора).

В этой записке также содержалось реализованное впоследствии предложение довести до сведения всех сотрудников разведки КГБ и ГРУ, что не будут подвергаться уголовному наказанию лица, совершившие ошибки и даже уголовно наказуемые деяния при исполнении служебных обязанностей, если они честно признаются в содеянном и нанесеный их действиями ущерб будет иметь локальный характер. Следует особо подчеркнуть, что эта позиция полностью соответствовала части 2 статьи 64 УК РСФСР, введенной в Уголовный кодекс РСФСР 25 июля 1965 г.

В июне 1980 г. при помощи резидентуры ЦРУ из Москвы совершил побег сотрудник 8-го главного управления КГБ В. Шеймов. Обстоятельства его исчезновения вместе с семьей были таковы, что КГБ начал активный розыск пропавшего секретоносителя. Лишь в 1993 г. американцы официально признали факт нахождения Шеймова в США, а еще через год предатель выпустил книгу своих «мемуаров».

Еще одним фактическим провалом в годы руководства КГБ Андроповым можно считать многолетнюю нераскрытую преступную деятельность архивиста ПГУ В.Н. Митрохина, который, пользуясь бесконтрольностью при подготовке перевода оперативного архива разведки из здания на Лубянке в новую штаб-квартиру разведки в Ясеневе, делал выписки из многих сообщений резидентур. В феврале 1992 г. Митрохин бежал в Великобританию через территорию Латвии[197].

Разумеется, измены сотрудников КГБ тяжело отражались на проводимых операциях, а каждый такой факт «по максимуму» использовался спецслужбами иностранных государств не только для высылки сотрудников советских диппредставительств и арестов их информаторов из числа граждан страны пребывания, но и для раздувания шпиономании и антисоветских настроений.

Однако, несмотря на периодически организовывавшиеся за рубежом «в профилактических целях» кампании «охоты на ведьм», разведкой КГБ приобретались и ценнейшие источники информации, о некоторых из них мир с удивлением узнал гораздо позже.

Когда в июне 1972 г. ПГУ КГБ получило новый комплекс зданий под Москвой (его строительство было зашифровано как сооружение здания для международного отдела ЦК КПСС), в нем был оборудован рабочий кабинет для Ю.В. Андропова, в котором он регулярно 1–2 дня в неделю занимался непосредственно вопросами разведки.

Бывший первый заместитель начальника ПГУ В.А. Кирпиченко подчеркивал, что Андропов не терпел «нудных докладов, построенных по стандартной схеме. Он раздражался, перебивал докладчика, задавал множество неожиданных вопросов. Я предупреждал резидентов, что к докладам и отчетам надо готовиться очень основательно, что необходимо знать все детали обсуждаемых вопросов и ориентироваться на ведение диалога»[198].

Даже столь высокопоставленный работник разведки, как В.А. Кирпиченко, что свидетельствует об уровне политико-профессиональной подготовки Андропова, подчеркивал, что «нередко покидал кабинет председателя с чувством неудовлетворенности самим собой, так его уровень мышления, знания, умения нестандартно и увлекательно вести беседу заставляли осознавать, и иногда довольно остро, собственную некомпетентность в ряде вопросов, неспособность также досконально разобраться в существе каких-то проблем».

Будь это единичное признание, его можно было бы отнести на счет комплиментарности мемуариста по отношению к бывшему руководителю (хотя у наших мемуаристов комплиментарность по отношению к коллегам, и прежде всего бывшим, явно не в чести). Но повторенное неоднократно, разными людьми, в разных условиях и при разных обстоятельствах, оно, безусловно, характеризует прежде всего отличительные, если не выдающиеся, личные качества Андропова как человека и как руководителя.

Еще одной из ошибок Ю.В. Андропова называют назначение на высокий руководящий пост О.Д. Калугина[199]. Хотя многие сотрудники признавали, что первоначально не только не было данных, компрометирующих Калугина, но также и тот факт, что при возникновении определенных подозрений в его отношении Андропов незамедлительно предпринял меры по их проверке.

Ю.В. Андропов важное значение придавал организации сотрудничества и взаимодействия с органами безопасности социалистических государств, где он был хорошо известен еще по своему прежнему посту куратора международных связей ЦК КПСС. Такое взаимодействие строилось как на двусторонней, так и многосторонней основе, о чем свидетельствуют совместные совещания их руководителей по различным вопросам.

В качестве примера совместных операций КГБ и его партнеров приведем только совместную разработку национальных редакций радиостанций «Свобода» и «Свободная Европа», тесно сотрудничавших с ЦРУ США.

Как было подсчитано автором на основе открытых публикаций, с середины 50-х гг. только к 1987 г. в различные редакции и структурные подразделения радио «Свободная Европа» были внедрены более 80 сотрудников разведок социалистических государств.

Второе важнейшее направление деятельности органов КГБ – контрразведка, задачей которой является прежде всего выявление конкретных разведывательно-подрывных акций спецслужб иностранных государств, а также используемых ими антисоветских зарубежных организаций.

Говоря о контрразведывательной деятельности КГБ СССР, велик риск скатиться к компилированию работ других авторов, в том числе компетентных мемуаристов. Чтобы не подвергать себя этому риску и чтобы не утомлять читателя пересказом чужих работ, просто отошлем его к наиболее достойным изданиям на эту тему[200].

Упомянем только несколько контрразведывательных операций, проведенных КГБ СССР в 1970-е гг. Так, летом 1977 г. в Москве начался судебный процесс над сотрудником ГРУ А. Филатовым, завербованным ЦРУ в Алжире тремя годами ранее. Вербовка Филатова американской разведкой стала продолжением его оперативной разработки, начатой еще во время первой зарубежной командировки в Лаос. Однако уже через 6 месяцев после возвращения из Алжира КГБ начал контрразведывательную операцию в отношении Филатова, вследствие чего еще через полгода он был арестован.

Шпион дал признательные показания, помогал следователям, вследствие чего 2 сентября 1974 г. были задержаны с поличным при проведении тайниковой операции сотрудник посольства США В. Крокет и его жена. С учетом этих обстоятельств 14 июля 1978 г. Филатов был приговорен к 15 годам лишения свободы.

Показательно и то, что одновременно в Москве начался суд над советским гражданином А.Б. Щаранским, обвинявшимся в сотрудничестве с американской разведкой. Подчеркнем при этом, что он обвинялся по статьям 70 и 64 УК РСФСР (пункт «д»): «измена Родине в форме оказания помощи иностранному государству в проведении враждебной деятельности против СССР».

Неосведомленному читателю поясним, то ныне Анатолий (Натан) Щаранский именуется у нас не иначе как «жертвой произвола КГБ», «диссидентом» и «правозащитником». Действительно, в августе 1976 г. А. Щаранский вошел в состав Хельсинкской группы, в связи с чем его арест 13 марта 1977 г. вызвал за рубежом многочисленные выступления с требованиями его освобождения и клеветническими кампаниями в адрес советских властей. Участие в этой пропагандистской кампании принял даже Сенат Соединенных Штатов Америки. Отметим, однако, следующее немаловажное обстоятельство.

В 1995 г. в Израиле вышли мемуары Нехемии Леванона, на протяжении многих лет возглавлявшего израильскую спецслужбу «Натив», проводившую акции агентурной разведки в социалистических странах. В них, в частности, содержится и следующее весьма интересное признание: «Щаранский запутался в неосторожных, безответственных шагах, в своих связях с американской разведкой. Эти действия привели к тяжелейшим последствиям для всего еврейского движения в СССР», и указывал, что «Натив» контактов с Щаранским не поддерживал[201]. Также руководивший «Натив» Я.И. Кедми в своей книге «Безнадежные войны» признавал сотрудничество Щаранского с ЦРУ.

В 1977 г. органами КГБ также был обезврежен один из самых высокопоставленных агентов ЦРУ «Трианон» (А. Огородник), являвшийся членом коллегии МИД СССР. Эта операция советской контрразведки легла в основу романа Ю.С. Семенова и одноименного телесериала «ТАСС уполномочен заявить…».

А с чем еще приходилось иметь дело председателю КГБ при СМ СССР? В сентябре 1967 г., когда впервые было выдвинуто требование населения о вхождении Абхазской автономной республики в состав Российской Федерации, Ю.В. Андропову пришлось заниматься и проблемой межнациональных отношений в Грузии. Тогда бывшему партийному руководству этой республики было указано на имевшиеся ошибки в национальной политике, которые и были исправлены, что позволило на время снять межнациональные трения и напряженность в этом районе Грузинской ССР.

Новому председателю КГБ пришлось столкнуться и с фактами возникновения массовых беспорядков. Так, 13 июня 1967 г. в г. Чимкенте (Казахская ССР) вследствие спровоцированных беспорядков, в которых принимали участие около 100 человек, были убиты 7 и ранены около 50 человек. По результатам расследования происшедшего к уголовной ответственности были привлечены 43 человека.

Как отмечалось по этому поводу в одной из записок в ЦК КПСС, при анализе «становится очевидным, что внешне стихийные события, носившие на первый взгляд антимилицейскую направленность, в действительности явились следствием определенных социальных процессов, способствовавших вызреванию самочинных действий»[202].

13 июля 1968 г. толпой в г. Нальчике, также вследствие распространения провокационных слухов, был разгромлен пункт милиции и убит участковый милиционер. По результатам расследования к уголовной ответственности были привлечены 33 участника погрома.

Последующее нападение на здание милицейского КПЗ, в котором участвовали около 500 человек, произошло в г. Новомосковске Тульской области 22 января 1977 г.

После этого трагического происшествия Андропов дал указание провести глубокий анализ имевшихся случаев возникновения массовых беспорядков, по результатам которого были подготовлены и разосланы в территориальные органы и особые отделы КГБ соответствующие аналитический обзор и указание. Проведенный анализ показал, что причиной возникновения подавляющего большинства массовых беспорядков являлись неправомерные, либо воспринимавшиеся окружающим как «неправомерные» в момент их совершения, действия милиции и иных представителей органов власти.

В этой связи одной из задач органам КГБ СССР Ю.В. Андропов поставил выявление предпосылок к возникновению возможных массовых беспорядков и принятие необходимых предупредительно-профилактических мер по их недопущению. И эти меры позволили на протяжении многих лет избегать повторения подобного драматического развития событий. И лишь один раз, 24 октября 1981 г. в г. Орджоникидзе (ныне Владикавказ, Северная Осетия), избежать трагических столкновений, в которых участвовало до 4,5 тысячи человек, не удалось[203].

Важным событием не только международной, но и внутриполитической жизни СССР стал ввод советских войск и войск стран Организации Варшавского договора в Чехословакию 22 августа 1968 г.

Но в это время Ю.В. Андропов не входил в узкий круг из 5 членов Политбюро ЦК КПСС – Л.И. Брежнев, А.Н. Косыгин, Н.В. Подгорный, М.А. Суслов и П.Н. Шелест, – которые принимали самые важные решения в ходе развивавшегося политического кризиса в Чехословакии.

Хотя информация КГБ, естественно, играла значительную роль в выработке решения по данному вопросу. Для сбора информации о положении в этой стране, поскольку социалистические страны не вели разведывательной работы друг против друга, ограничиваясь сотрудничеством посредством официальных представительств национальных спецслужб, КГБ направил в ЧССР около 30 разведчиков-нелегалов, преимущественно из западно-европейских государств, в числе которых был и родной брат Гордиевского Василий Антонович[204].

Непосредственно в Праге руководство операциями особых отделов руководили заместитель председателя С.К. Цинев и начальник 3-го управления КГБ при СМ СССР В.В. Федорчук.

Напряженность была столь высока, что и в Москве не только председатель, но и многие другие руководящие работники КГБ даже ночевали в служебных кабинетах.

Добавлю от себя, что в течение многих лет мне неоднократно приходилось знакомиться с материалами о предпосылках возникновения кризисных ситуаций в различных государствах, не исключая и Советский Союз.

При этом нередко в официальных – как открытых, так и «закрытых», – секретных документах назывались причины и условия возникновения и вызревания конфликтов. Не составляли исключения в этом плане и события 1956 г. в Венгрии, 1968 г. в Чехословакии, 1970 и 1980 гг. в Польше.

При этом причины возникновения подобных внутриполитических кризисов и конфликтов можно подразделить на объективные и субъективные. По природе своей и те и другие делятся на внешние и внутренние.

О внешних объективных и субъективных причинах, факторах и предпосылках возникновения кризисов мы еще поговорим подробнее далее. Сейчас же представляется целесообразным высказать некоторые личные соображения по поводу внутренних субъективных причин возникновения социальных и политических конфликтов в социалистических государствах.

К числу последних, как правило, относились: ослабление и извращения в воспитательной и разъяснительной работе правящих социалистических или коммунистических партий, отступления от провозглашавшихся демократических принципов и норм государственного управления, авторитарный стиль и методы руководства, просчеты и ошибки в кадровой политике и работе, недостатки и ошибки в управлении социалистической экономикой.

Причем этот перечень с 1957 по 1990 г. повторялся практически неизменно с различным «фактологическим» наполнением. Что, на мой взгляд, свидетельствует, с одной стороны, о явном нежелании руководства и политической «элиты» социалистических государств реально учиться на «уроках истории», в том числе и собственных, и чужих ошибках. С другой стороны, – о неистребимом стремлении наступать на те же самые, уже хорошо известные «грабли».

Позднее об этом феномене столь информированный автор, как бывший первый заместитель председателя КГБ СССР Ф.Д. Бобков, напишет так: «Лидеры упивались или наслаждались властью, отбрасывая всю информацию об угрозах извне, о процессах в стране, могущих посеять недоверие к властям, нарушить стабильность в государстве. Не только руководители государства были поражены вирусом «непобедимости». Болезнь поразила общество»[205].

Разумеется, мой личный опыт гораздо более скромен, но данный вывод, при всей его горечи для граждан моей страны и моего поколения, представляется верным. Но и об этих трагических и мучительных уроках нашего недавнего прошлого следует знать и помнить. Ибо пренебрежение историческим опытом означает только неизбежное его повторение именно в силу собственной неосведомленности. Однако указанные нами обстоятельства, внутренние субъективные причины поражения социализма на современном этапе, вряд ли могут быть поставлены «в вину» социалистической теории и идеологии. Ибо они знаменуют собой именно разрыв с основными постулатами теории научного коммунизма.

Можно уверенно констатировать, что реальному социализму XX века не удалось решить главнейшей из провозглашавшихся им задач – создать, сформировать новый исторический тип гармонически и всесторонне развитой личности. Хотя относительно короткий исторический период, около 40 лет – с середины 40-х до конца 80-х годов, период проведения этого эксперимента не дает еще однозначного отрицательного ответа на вопрос о принципиальной выполнимости этой задачи. В этой связи я достаточно настороженно отношусь к часто звучащим и сегодня призывам «сформировать новый тип личности», и еще более скептически настроен относительно возможности решения этой задачи в современных российских условиях в обозримом будущем. Закончив подобное социофилософское отступление, вернемся, однако, к невыученным «урокам истории».

Отсюда главной задачей для органов госбезопасности было не допустить неконтролируемого развития событий, чреватых тяжелыми кровопролитными последствиями. Без понимания сути этого, трудно объективно оценивать многое из того, что имело место в отечественной истории конца ХХ века.

Однако на годы пребывания Ю.В. Андропова на посту председателя КГБ СССР также приходится начало политики «детанта» (разрядки в международных отношениях), начало которой положило 19 сентября 1969 г. письмо министра иностранных дел А.А. Громыко Генеральному секретарю ООН с проектом «Обращения ко всем государствам мира» по вопросу укрепления международной безопасности. В продолжение этой инициативы Советского Союза 17 ноября 1969 г. в Хельсинки начались советско-американские переговоры об ограничении стратегических ядерных вооружений.

Чекисты под руководством Ю.В. Андропова не только обеспечивали безопасность переговоров, но и готовили для рассмотрения и утверждения Политбюро ЦК КПСС экспертные предложения и заключения.

Новый импульс переговорному процессу дал первый визит в Москву президента США Ричарда Никсона в мае 1972 г., в ходе которого были подписаны «Основы взаимоотношений между СССР и США», ряд других соглашений, в том числе об ограничении систем противоракетной обороны (ПРО).

Активизация двусторонних советско-американских, советско-западногерманских переговоров и контактов, приведших в итоге к началу хельсинкского процесса укрепления доверия и развития сотрудничества в Европе, а затем – к кардинальному изменению международных отношений, выразившемуся в подписании 1 августа 1975 г. Заключительного акта совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе.

И все это – на фоне непрекращающегося противоборства спецслужб двух систем государств в духе холодной войны. Правда, уже через два года в политике США под непосредственным влиянием Збигнева Бжезинского последовал очередной поворот к конфронтации под лозунгом «защиты прав человека».

Отличительной особенностью этого периода международных отношений стал невиданный размах тайных специальных операций, осуществлявшихся ЦРУ с целью подрыва международного престижа и экономического потенциала СССР.

При этом Ю.В. Андропову приходилось заниматься и вопросами, связанными с различного рода чрезвычайными происшествиями и ситуациями как внутри страны, так и за ее пределами.

К ним можно отнести и вооруженные столкновения на советско-китайской границе, начавшиеся расстрелом пограничников на острове Даманский 2 марта 1969 г. Череда не прекращавшихся кровавых конфликтов на границе привела к началу 11 сентября 1969 г. переговоров с правительством КНР.

А также события 7–8 ноября 1975 г. в порту Риги и в акватории Балтийского моря, связанные с захватом и попыткой угона корабля ВМФ СССР в Швецию. В «Энциклопедии для детей» сегодня можно прочитать, что 8 ноября 1975 г. «на большом противолодочном корабле «Сторожевой» вспыхнуло восстание под руководством замполита капитана 3-го ранга В. Саблина… Офицеры и мичманы его не поддержали и были арестованы восставшими». Причем Саблин представлен эдаким героем-тираноборцем[206].

И ни слова о намерении угнать военный корабль в Швецию! Что доказывается маршрутом и обстоятельствами движения корабля (в скобках также отметим, что Саблин, в отличие от других замполитов, обладал навыками кораблевождения, что позволяло ему единолично пролагать курс и вести корабль).

Несколько слов «герою» посвящены и в школьном учебнике истории. Так, девятиклассники читают: «Саблин сумел вывести корабль из Риги в Ленинград, с тем чтобы обратиться к руководству страны с воззванием против «казнокрадства и демагогии, показухи и лжи, царящих в обществе», что совершенно не подтверждается обстоятельствами дела, является исторической мистификацией. Поднятые в воздух «бомбардировщики остановили корабль. Саблин был расстрелян за «измену Родине»[207].

И – ни слова о том, что Военная коллегия Верховного суда России, рассмотрев уголовное дело в отношении В. Саблина и помогавшего ему матроса В. Шеина, признала указанных лиц виновными в совершении воинских преступлений: Саблина в превышении власти, неповиновении и сопротивлении начальнику, а Шеина – в соучастии в указанных преступных деяниях, правда, смягчив приговоры (Шеину – до 5 лет лишения свободы, отбытых им). В определении Военной коллегии Верховного суда Российской Федерации от 12 апреля 1994 г. указано, что ни Саблин, ни Шеин не подлежат реабилитации.

В уже упоминавшейся энциклопедии для детей также читаем, конечно, с оценкой плюс, что «одним из самых необычных участников диссидентского движения оказался капитан КГБ Виктор Орехов»[208]. Повествуя о том, как в 1977–1978 гг. Орехов передавал служебную информацию, что, понятно, является воинским преступлением, – такие у нас сегодня «герои» и «образцы для подражания» молодежи, авторы статьи не упоминали, да и не могли знать, что сей «герой» предлагал себя на роль исполнителя или организатора террористических актов в Москве!

Да и зачем писать о том, что благодаря его предательству – будем называть вещи своими именами! – десятки человек (в том числе и автор этих строк) оказались под подозрением? Да что душой кривить – были взяты в оперативную разработку своими коллегами!

И авторам подобных слащавых сентенций о «чекисте-диссиденте», конечно, невдомек, что 25 августа 1978 г. Орехов был арестован только после того, как контрразведке стало известно, что уже запланирована его встреча с сотрудником спецслужб «одной иностранной державы», специально приехавшим в нашу страну, на сей раз по паспорту гражданина США.

Бурные ветры политических перемен, ворвавшиеся в нашу жизнь в начале 1990-х гг., до неузнаваемости изменили многие представления о должном, о предательстве, морали, долге и иных непреходящих нравственных ценностях. Возвеличили предательство, предали забвению подлинных, пусть и неизвестных, героев истории России.

«O tempora, o morale!» – «О времена, о нравы!» – восклицали в подобных случаях римляне. Но подобный вывод кажется нам очень актуальным и сегодня. Особенно, если задуматься о том, чему и на каких примерах учат сегодня нашу молодежь. Надо ли только после этого удивляться полученным результатам?

Но, как писал еще в 1911 г. в первой отечественной книге о разведке «Тайные силы (Военное шпионство)», предназначенной для офицеров и юнкеров российской армии генерал-майор Генерального штаба В.Н. Клембовский: «Никакими соображениями нельзя оправдывать гнусных поступков предателей: измена государству составляет гнусное и подлое преступление!». О чем следовало бы знать и помнить некоторым нашим современным публицистам и «историкам»!

А чем еще были заняты время и мысли четвертого председателя КГБ?

Помимо повседневного оперативного руководства обширным «хозяйством» Комитета, от Андропова требовались и предложения о совершенствовании структуры и повышении эффективности деятельности органов и войск, их кадровом обеспечении, материально-техническом оснащении, начиная от новейших ЭВМ (они использовались в аналитических подразделениях КГБ уже в конце 1960-х гг.), до самых современных средств вооружения, техники.

Появление в структуре КГБ СССР новых подразделений было связано как с изменениями в оперативной обстановке в стране и на межгосударственной арене, так и с постановкой руководством страны перед КГБ дополнительных задач. Реорганизация подразделений КГБ СССР отражала сложную диалектику изменения содержания и тактики скрытого противоборства с умным и изощренным противником, имеющим к тому же безграничные финансовые ресурсы.

По словам Н. Полмара и Т.Б. Аллена, отражающим мнение многих зарубежных аналитиков, «Андропов усилил дисциплину и предъявлял новые требования к интеллектуальному уровню своих подчиненных. Методы внешней разведки обновились, стали более современными и изощренными. По примеру Запада, Андропов сделал упор на научно-технические способы ведения разведки. В то же время он не забывал и про агентурную разведку, поощряя работу ценных агентов»[209].

Как отмечал в статье «Тайны Андропова» директор ФСБ России Н.П. Патрушев, «фактически Андропов выступил как подлинный реформатор отечественных органов безопасности, выстроив их на новой основе, стараясь вписать их в процесс трансформации государства диктатуры пролетариата к общенародному государству»[210].

После создания 5-го управления КГБ 13 марта 1969 г. было образовано 15-е управление, основной задачей которого являлось «обеспечение постоянной готовности к немедленному приему укрываемых (то есть высшего руководства СССР. – О.Х.), в защищенные пункты (объекты) и создание в них условий, необходимых для нормальной работы в особый период».

Хронологически следующей новацией в системе КГБ явилось образование 2 июня 1969 г. Пресс-бюро КГБ («Бюро связи КГБ с издательствами и другими средствами массовой информации»).

Понимая исключительно важное влияние результатов научно-технической революции (НТР) на все стороны жизни современного общества, Ю.В. Андропов постоянно держал в поле зрения все новации в этой сфере, особенно способные оказать воздействие на состояние или содержание процесса обеспечения безопасности страны.

В 1969 г. по инициативе Андропова были созданы Научно-исследовательский институт разведывательных проблем (НИРП) и НИИ «Прогноз», а в сентябре 1977 г. – Центральный научно-исследовательский институт специальных исследований (ЦНИИСИ). В составе ЦНИИСИ была организована взрывотехническая лаборатория, впоследствии оказавшаяся незаменимой для предотвращения и расследования актов терроризма[211].

Отдельного внимания заслуживает вопрос об отношении Ю.В. Андропова к науке и, в частности, к «чекистской» науке. Для Ю.В. Андропова характерным было стремление, не довольствуясь достижениями сегодняшнего дня, попытаться максимально заглянуть в будущее, увидеть его во всей его противоречивости и многогранности, подготовиться к тем угрозам, что могут прийти завтра, стремление понять логику и диалектику исторического процесса, закономерности и принципы социальной эволюции. И, на наш взгляд, именно поэтому его характеристики тех или иных событий и процессов звучат вполне актуально и сегодня.

Того же самого – умения заглядывать в будущее – Андропов требовал и от своих подчиненных, требовал от них учить этому молодую смену и учиться самим.

Председатель КГБ считал необходимым осмысление опыта, конкретных задач, форм и методов борьбы с разведывательно-подрывной деятельностью противника, обеспечения государственной безопасности. Это проявлялось как в отношении Андропова к учебным заведениям КГБ СССР, так и собственно к становлению и развитию чекистской науки. При его поддержке в начале 1970-х гг. была расширена аспирантура ВКШ КГБ им. Ф.Э. Дзержинского, а позднее – создана и очная докторантура.

Необходимо отметить, что «субъективный фактор», связанный с личным отношением руководителя к потребностям и результатам развития науки, в органах КГБ являлся определяющим для судьбы этого направления их деятельности. Несмотря на свою колоссальную занятость текущими повседневными проблемами, лично интересуясь развитием теории контрразведывательного и разведывательного искусства, Андропов просил помощников докладывать ему о наиболее важных и значимых, по их мнению, кандидатских и докторских диссертациях, подготовленных сотрудниками КГБ, знакомился с авторефератами некоторых из них. Он поощрял привлечение не только в чекистскую науку, но и в деятельность оперативных подразделений принципов и методов психологии, социологии, системного анализа и прогностики.

Ю.В. Андропов не только поставил перед органами КГБ задачу профилактики негативных процессов и явлений, но и дал задание научным и аналитическим подразделениям изучить природу и содержание негативных процессов и очагов социального возбуждения (напряженности) для воздействия на них в целях их бесконфликтной деэскалации.

Также им еще в 1979 г. была поставлена задача обеспечения безопасности советского общества. Однако многое в этой сфере зависело далеко не только от органов госбезопасности, но и от того пресловутого «человеческого фактора», роль которого в возникновении кризисных ситуаций чрезвычайно велика.

Об умении Андропова заглянуть далеко вперед свидетельствует следующий факт. Весной 1982 г. сотрудник секретариата председателя КГБ генерал Н.В. Губернаторов попросил Андропова о переводе в Высшую школу КГБ имени Ф.Э. Дзержинского для продолжения научной работы над докторской диссертацией об опыте борьбы с диверсионной деятельностью германских спецслужб против СССР в годы Великой Отечественной войны.

Юрий Владимирович напутствовал его такими словами:

– Тема вашей будущей диссертации историческая, и вам придется работать с архивами времен войны. К сожалению, в отличие от Минобороны, наш военный опыт недостаточно обобщен и не собран в документах. Не только широкая общественность, наши историки, но и молодые чекисты не знают, как действовали чекисты в военное время, не имеют возможности знакомиться с документами и изучать их. А ведь нам есть что показать и чем заслуженно гордиться. Одних только званий Героя Советского Союза присвоено более чем тридцати чекистам, а двое награждены высшими полководческими орденами Суворова.

Поэтому решено подготовить и издать в нескольких томах, в том числе и в открытой печати, сборник документов о деятельности органов государственной безопасности СССР в годы Великой Отечественной войны. Я просил бы вас создать в структуре отдела (научно-исследовательского отдела ВКШ. – О.Х.) и возглавить рабочую группу, которая занялась бы поиском, отбором документов, их систематизацией и подготовкой к изданию. Составьте план сборника с учетом требований историографии, предложите состав редколлегии, которую возглавит один из моих замов, на которого вы и будете замыкаться. Вам будут помогать учетно-архивные подразделения всего Комитета. А в группу подберите опытных специалистов: историков, архивистов, ветеранов-чекистов[212].

Такая работа была начата, и уже к августу 1991 г. был подготовлен первый том открытого сборника документов «Органы государственной безопасности СССР в годы Великой Отечественной войны. 1941–1945 гг.». Но последовавшие драматические события августа отсрочили его приход к читателям более чем на четыре года.

27 ноября 1970 г. Инспекция при председателе КГБ была преобразована в Инспекторское управление КГБ СССР.

Еще одной важной стратегической новацией Ю.В. Андропова стало образование 21 июня 1973 г. 16-го управления КГБ, отвечавшего как за ведение электронной разведки, так и радиоперехват и дешифровку перехватываемых сообщений. (Ранее эти задачи решали подразделения 8-го главного управления КГБ СССР.) Это подразделение, аналогом которого является известное Агентство национальной безопасности США, стало важным источником разведывательной и контрразведывательной информации. 16-е управление сочетало в себе осуществление оперативно-технических, информационных и аналитических функций.

Дальнейшая реорганизация системы органов КГБ СССР проводилась в направлении укрупнения и усиления некоторых подразделений контрразведывательного Второго главного управления путем преобразования их в самостоятельные управления (всего к 1980 г. в его структуре имелось 17 отделов).

Не только о стремлении, но и реальном умении Ю.В. Андропова «заглянуть за горизонт» свидетельствует и целый ряд иных инициатив председателя КГБ СССР.

К числу важнейших из них можно отнести образование в 1970 г. Курсов усовершенствования оперативного состава (КУОС КГБ). На их базе позднее была организована подготовка сотрудников спецподразделений КГБ СССР[213].

Не менее важным событием стало также создание в КГБ подразделений специального назначения для решения оперативно-боевых задач.

Первым из них стала легендарная группа антитеррора «Альфа». Отделение «А» 7-го управления КГБ, как официально первоначально именовалась «Альфа», было образовано на основании соответствующего решения Политбюро ЦК КПСС (14 июля) приказом председателя КГБ от 29 июля 1974 г. № 0089/ОВ «Об изменении в штатах 7 управления КГБ и утверждении Положения о группе «А».

Задачами отделения «А» являлись «выполнение специальных заданий по пресечению террористических, диверсионных и иных особо опасных преступных акций…», захват вооруженных преступников, силовое прикрытие проведения оперативных мероприятий. Вобравшая в себя лучшее из опыта как российских сил специального назначения, так и аналогичных зарубежных подразделений, «Альфа» со временем стала элитным подразделением КГБ.

Первоначально штат группы «А» составлял 30 человек вместе с командиром. В 1977 г. он был увеличен вдвое, «Альфа» стала действовать на правах оперативного отдела, а к лету 1991 г. ее штат увеличился почти до 500 бойцов, что обусловливалось реальными изменениями в оперативной обстановке в стране и в мире и потребностями оперативной практики. В 1984 г. был создан региональный филиал подразделения в Хабаровске, а в 1990 г. – в Алма-Ате, Киеве, Минске, Краснодаре, Свердловске.

Бойцы группы принимали участие в десятках операций по освобождению заложников, силовому пресечению противоправных действий и задержанию преступников.

При этом за одиннадцать лет существования группа потеряла лишь трех бойцов: Дмитрия Васильевича Волкова, Геннадия Егоровича Зудина, Виктора Васильевича Шатских. Капитаны Д.В. Волков и Г.Е. Зудин погибли 27 декабря 1979 г. в Кабуле, а лейтенант В.В. Шатских – 13 января 1991 г. в Вильнюсе.

К августу 2009 г. потери «Альфы» выросли до 24 человек. Причем 10 из них приходится на 3 сентября 2004 г., операцию по спасению детей-заложников, захваченных в школе № 1 г. Беслана в Северной Осетии.

Двум сотрудникам «Альфы» было присвоено звание Героя Советского Союза, 8 из них были удостоены звания Героя Российской Федерации (5 из них – посмертно).

Командирами этого элитного подразделения спецназа КГБ в советский период были: Герой Советского Союза Виктор Дмитриевич Бубенин (в 1974–1977 гг.); Роберт Петрович Ивон (1977); Герой Советского Союза Геннадий Николаевич Зайцев (1977–1988 и 1992–1995 гг.); Герой Советского Союза Виктор Федорович Карпухин (1988–1991 гг.)

Впоследствии это подразделение спецназа органов безопасности России возглавляли: Михаил Васильевич Головатый (1991–1992), Геннадий Николаевич Зайцев (1992–1995); Александр Владимирович Гусев (1995–1999), Александр Иванович Мирошниченко (1999–2000), Валентин Григорьевич Андреев (1999–2003)[214].

В сентябре 1981 г. Управление «Т» 2-го главного управления, с сентября 1973 г. осуществлявшее контрразведывательную работу по обеспечению безопасности транспортных отраслей страны, было преобразовано в самостоятельное 4-е управление КГБ СССР.

15 октября 1982 г. было образовано 6-е управление КГБ – по защите экономики. Ранее, с 1967 г., эту задачу решали 9, 19 и 11-й отделы ВГУ, а с сентября 1980 г. – Управление «П» в составе Второго главного управления.

Последней крупной реорганизацией, связанной с именем Ю.В. Андропова, стало образование 13 августа 1983 г. в составе 3-го главного управления КГБ СССР Управления «В» для контрразведывательной защиты МВД и его органов на местах.

Ранее, в соответствии с решением Политбюро ЦК КПСС от 27 декабря 1982 г., на укрепление органов МВД из КГБ СССР было командировано более 2000 сотрудников, в том числе 100 офицеров из «числа опытных руководящих оперативных и следственных работников». Эти меры стали важным шагом на пути активизации борьбы с преступностью и коррупцией, укрепления законности и правопорядка, защиты законных прав и интересов советских людей.

В отличие от призванной действовать на территории собственной страны «Альфы» группа спецназначения ПГУ КГБ СССР «Вымпел» была образована 19 августа 1981 г. для решения сложных оперативных задач за границей. Одним из непосредственных ее организаторов стал Ю.И. Дроздов, а первым командиром – Герой Советского Союза начальник КУОС Э.Г. Козлов. Оба они являлись участниками операции по захвату президентского дворца Тадж-Бек в Кабуле 27 декабря 1979 г.

Не останавливаясь подробно на деятельности «Альфы» и «Вымпела», подчеркнем только, что их создание было абсолютно обоснованным и оправданным и что в дальнейшем они доказали высочайший уровень профессиональной подготовки и решения поставленных задач[215].

Ю.В. Андропов был убежден в необходимости укрепления органами госбезопасности связей с населением, в необходимости проведения систематической разъяснительной работы об угрозах безопасности страны, направленной на повышение бдительности граждан, о роли органов КГБ и помощи им со стороны граждан. Как уже отмечалось ранее, 2 июня 1969 г. было образовано Бюро по связи КГБ с издательствами и другими органами массовой информации, чаще именовавшееся Пресс-бюро КГБ, первым начальником которого был назначен полковник В.Ф. Кравченко. (В мае 1990 г. Пресс-бюро КГБ было преобразовано в Центр общественных связей со значительным расширением его функций и изменением методов работы.)

В утвержденном в ноябре 1969 г. Временном положении о Бюро по связи КГБ с издательствами и другими органами массовой информации отмечалось, что бюро «является подразделением, которое представляет органы КГБ во вне по вопросам обнародования в открытой печати, а также в кино, радио и телепередачах материалов и документов, относящихся к сфере деятельности органов государственной безопасности».

Целями деятельности Пресс-бюро называлось «способствовать повышению политической бдительности советских граждан, дальнейшему укреплению авторитета органов госбезопасности в массах, создание атмосферы непримиримости по отношению к негативным фактам и явлениям, могущим причинить ущерб делу охраны госбезопасности». Непосредственными задачами Пресс-бюро назывались информирование трудящихся о результатах борьбы органов КГБ с иностранными разведками и антисоветскими элементами, разоблачение через СМИ подрывной деятельности противника, дезинформационных и клеветнических акций, направленных против СССР и других социалистических стран»[216].

И образование этого подразделения объясняется далеко не идеологией «осажденной крепости», якобы доминировавшей в те годы в общественном сознании, а конкретными реалиями холодной войны как жесткого политико-идеологического противостояния и противоборства двух социально-политических систем на мировой арене.

Выступая на Всесоюзном совещании руководящего состава органов и войск КГБ СССР 22 июня 1971 г., Андропов подчеркивал: «Чекистские меры должны быть понятны обществу… должны быть понятны и репрессивные, и профилактические меры, которые предпринимают органы КГБ».

Создавая это практически новое направление деятельности КГБ при СМ СССР, Ю.В. Андропов стремился новаторски реализовывать один из принципов работы отечественных органов госбезопасности – расширения и укрепления связи с трудящимися массами.

Принцип, сформулированный еще в IX–VIII веках до нашей эры легендарным спартанским правителем Ликургом, звучит следующим образом: «Государство существует, охраняемое личным участием каждого!»

Конечно, нельзя сказать, что значение гласности в борьбе с тайными происками зарубежных спецслужб не понималось ранее. Еще летом 1915 г. председатель Комиссия для выработки мер повышения эффективности борьбы с разведывательной деятельностью спецслужб Германии и Австро-Венгрии Г.Г. Моллов в «Записке о мерах борьбы со шпионством» подчеркивал: «Дело борьбы с иностранным шпионажем должно быть популярным, национально-патриотическим, широко охватывающим население, все слои общества, все правительственные учреждения, независимо от того, к какому они принадлежат ведомству. Стыдиться борьбы с такой серьезной для родины опасностью, разрушающей оплот государства, подрывающей его военную мощь и силу средств обороны от врага, угрожающей отечеству потерей нескольких сот тысяч молодых жизней и миллиардными убытками, – казалось бы, нет оснований».

В выпущенной Воениздатом в серии «Библиотека командира» еще в 1925 г. брошюре В. Латынина «Современный шпионаж и борьба с ним» в предисловии отмечалось: «В настоящее время шпионаж во всех государствах развился необычайно. Опыт показал, что многие из нас не имеют более или менее ясного представления о том, что такое современный шпионаж, какие его задачи и стремления и в чем он выражается. Не имея точного понятия о шпионаже, мы не в состоянии успешно бороться с ним, мало того, зачастую своими ошибками облегчаем деятельность неприятельских шпионов.

Работа контрразведывательных органов может быть успешной в том случае, если сами граждане, отдавая себе ясный отчет в том, что такое шпионаж, умеют собственными средствами бороться с ним».

В завершении своей работы В. Латынин вновь повторял ее главный вывод: «для успешной борьбы со шпионажем необходимо содействие самых широких общественных кругов нашим контрразведывательным органам».

Так начиналось формирование понимания необходимости информационно-пропагандистского обеспечения контрразведывательной деятельности органов госбезопасности страны.

Как нетрудно заметить, Андропов в самом начале своей деятельности на «чекистском поприще» во многом предвосхитил те задачи и проблемно-болевые точки, что останутся по-прежнему актуальными и более чем через четыре десятилетия.

Позднее, возвращаясь к вопросу о возрастании значения в жизни страны общественного мнения, председатель КГБ подчеркивал необходимость «учета реакции трудящихся на деятельность органов госбезопасности. Именно поэтому наши действия, наши шаги должны быть понятны массам. Мы должны добиваться того, чтобы трудящиеся понимали каждую нашу акцию, осознавали ее необходимость, оказывали нам необходимую поддержку. Это само собой не приходит. Нужна серьезная разъяснительная работа. Ее нужно проводить еще активнее, чем мы делали до сих пор… Нужно думать о том, как тот или иной шаг будет воспринят советскими людьми. Нужно думать и принимать все меры к тому, чтобы наши акции получали поддержку масс»[217].

Конкретно в деятельности Пресс-бюро КГБ они нашли воплощение в издании книг, не говоря уже о сотнях и тысячах статей в центральной и местной печати, радиопередачах, документальных фильмах.

Но силу «печатного слова» хорошо понимали и за океаном – не в этом ли кроется разгадка многолетней пропагандистской кампании по использованию в антисоветской пропаганде «Архипелага ГУЛАГ» А.И. Солженицына? Ведь еще в 1961 г. начальник отдела тайных операций ЦРУ подчеркивал: «Книги отличаются от всех остальных пропагандистских средств массовой информации главным образом тем, что даже одна книга способна существенно изменить восприятие читателя до такой степени, что с ним не сравнится никакое другое воздействие… это, конечно, не относится ко всем книгам во все времена и у всех читателей, – но это достаточно часто оправдывается настолько, чтобы сделать книги самым важным средством стратегической (долговременной) пропаганды»[218].

Следует отметить, что Пресс-бюро КГБ, помимо подготовки газетных и журнальных статей, выпуска книг по истории органов госбезопасности СССР[219], занималось созданием документальных и художественных фильмов о борьбе чекистов с разведывательно-подрывной деятельностью иностранных спецслужб.

Ю.В. Андропов также поддержал в 1975 г. инициативу ленинградских ветеранов органов госбезопасности о создании в бывшем здании ВЧК на Гороховой, 2 мемориального кабинета-музея Ф.Э. Дзержинского. Сегодня – это Государственный музей истории политической полиции России XIX–XX веков)[220].

Здесь особо следует отметить роман «ТАСС уполномочен заявить…» и его экранизацию, созданные известным журналистом и писателем Юлианом Семеновым по реализованной КГБ разработке агента американской разведки «Трианона». (Ю.С. Семенов был также автором статьи о задержании с поличным агента ЦРУ под глубоким прикрытием М. Петерсон, ставшим последним эпизодом дела «Трианона», опубликованной в «Известиях» в июле 1977 г.)[221].

В 1978 г. приказом председателя КГБ была учреждена ежегодная премия за лучшие произведения в области литературы и искусства о чекистах.

В сентябре 1984 г. при Центральном клубе КГБ СССР им. Ф.Э. Дзержинского был открыт «Чекистский кабинет» – выставочно-демонстрационный зал по истории советских органов госбезопасности[222].

Ранее на Малой Бронной улице в Москве был открыт Музей пограничных войск КГБ[223].

Представление о видении Ю.В. Андроповым места и роли КГБ в обеспечении безопасности Советского Союза дает ряд его выступлений на совещаниях руководящего состава. На совещании руководящего состава органов и войск КГБ 22 июня 1971 г., наряду с расширением масштабов разведывательной деятельности ведущих империалистических государств, председатель КГБ отмечал также их стремление перейти к активизации политического воздействия на страны социалистического содружества, добиваясь ослабления их единства, и пытаясь использовать для этого отдельные негативные моменты в их общественной жизни.

С помощью националистов, ревизионистов и других враждебных элементов противник стремится извратить марксистско-ленинскую идеологию, подорвать роль коммунистических партий в социалистических странах и вбить клин в отношения между ними.

Важным фактором, определяющим развитие всей жизни нашей страны, подчеркивал Андропов, «является укрепление общенародного государства, дальнейшее расширение социалистической демократии. В последнее время в этом направлении был сделан новый крупный шаг вперед. «Преодоление культа личности, а также последствий субъективных ошибок, – говорил т. Л.И. Брежнев, – позволило создать в партии и обществе такую морально-политическую атмосферу, которая благоприятствует хорошей и дружной работе. И всем нам надо заботиться о том, чтобы эта атмосфера сохранялась ясной и чистой» (Брежнев Л.И. Ленинским курсом. Речи и статьи. Т. 3. М., 1972. С. 348). Это указание является очень важным отправным пунктом для чекистской работы, поскольку из него вытекают многие важные выводы».

Характеризуя «стремление противника к «размягчению позиций социализма изнутри», Андропов говорил о попытках и стремлении зарубежных идеологов «маскировать его различными оболочками «улучшения» социализма, устранения его «недостатков», чтобы, воздействуя на неустойчивые элементы общества, добиться главной цели – ликвидации социализма».

Мирное сосуществование, подчеркивал Андропов, не ликвидирует противоборства с попытками внешнего противника оказывать выгодное ему воздействие на СССР; по этой причине тайная война с вражескими спецслужбами только расширяется, принимая подчас весьма острые формы. (Отметим, что это предвидение оказалось пророческим, что подтвердилось в последующие годы.)

Уже в 1971 г. председатель КГБ подчеркивал стремление зарубежных антисоветских центров подстрекать часть населения Советского Союза к экстремизму, массовым беспорядкам, терроризму, что должно было продемонстрировать заинтересованной «зарубежной общественности» «несогласие» и активный «протест» населения против политики Коммунистической партии.

В качестве еще одной особенности тактики разведывательных служб Запада называлось объединение их подрывных усилий, создание различных координационных центров, включение в сферу разведывательно-подрывной деятельности «периферийных» государств третьего мира, стремление расколоть международное движение неприсоединения.

Общий вывод Андропова состоял в необходимости совершенствования методов противодействия каждому из используемых спецслужбами зарубежных стран видов и средств разведки – космической, радиотехнической, технической, HUMINT (под этим термином на Западе понимается любой вид разведки с использование личных, межперсональных контактов), выдвигая на первое место борьбу с агентурным проникновением к государственным секретам СССР и других социалистических государств.

Главный залог успеха органов безопасности социалистических государств не оборона, а навязывание противнику тактики, исключающей реализацию им своих планов и замыслов.

В том же 1971 году председатель КГБ отмечал стремление израильских спецслужб инспирировать массовую эмиграцию советских граждан в эту страну, замышляя таким образом спровоцировать национальную рознь, сплотить и толкнуть на путь конфронтации с властью отдельные национальные группы, особенно имеющие многочисленные компактные диаспоры за рубежом. (Данные тактические установки противника были учтены чекистами при организации противодействия акциям идеологической диверсии.)

Также для понимания задач и анализа деятельности органов КГБ необходимо учитывать установки Ю.В. Андропова в отношении лиц, под влиянием разного рода факторов совершавших противоправные действия.

Оставаясь на юридической базе закона, указывал Андропов, чекисты должны искать меру пресечения, наиболее целесообразную в данных условиях. Это могут быть уголовные меры, меры чекистско-оперативного арсенала, профилактические меры. Но надо научиться серьезно и глубоко заниматься каждым, кто попал в плен западной пропаганды. Причем заниматься дифференцированно, находить такие стороны в характере и поведении этих людей, элементов, на которые можно воздействовать в позитивном плане.

Председатель КГБ подчеркивал, что «профилактика является составной, органической частью всей агентурно-оперативной деятельности, важнейшим методом решения возложенных на органы госбезопасности задач. Выявление, предупреждение и пресечение подрывной деятельности противника – это три стадии единого цикла контрразведывательной деятельности; они органически связаны между собой и их нельзя разрывать или противопоставлять друг другу. Но если говорить о соотношении профилактических мер с другими мерами пресечения, то во всей нашей деятельности приоритет должен принадлежать профилактике, предупреждению государственных преступлений».

Ю.В. Андропов выступил инициатором расширения и правовой регламентации новой формы профилактического воздействия. В совместной записке в ЦК КПСС Ю.В. Андропова и генерального прокурора СССР Р.А. Руденко от 11 октября 1972 г. подчеркивалось: «В соответствии с указанием ЦК КПСС органы Комитета государственной безопасности ведут большую профилактическую работу по предупреждению преступлений, пресечению попыток ведения организованной подрывной деятельности националистических, ревизионистских и других антисоветских элементов, а также локализации возникающих в ряде мест группирований политически вредного характера.

За последние пять лет выявлено 3096 таких группирований, профилактировано 13 602 человека, входящих в их состав, в том числе: 2196 участников 502 групп в 1967 г.; 2870 участников 625 групп в 1968 г.; 3130 участников 733 групп в 1969 г.; 3102 участника 709 групп в 1970 г. и 2304 участника 527 групп в 1971 г. Подобные группы были вскрыты в Москве, Свердловске, Туле, Владимире, Омске, Казани, Тюмени, на Украине, в Латвии, Литве, Эстонии, Белоруссии, Молдавии, Казахстане и др. местах…

В целях усиления предупредительного воздействия на лиц, пытающихся встать на путь совершения особо опасных преступлений, а также более решительного пресечения нежелательных проявлений со стороны антиобщественных элементов считали бы целесообразным разрешить органам КГБ делать в необходимых случаях официальное письменное предупреждение от имени органов власти с требованием прекращения проводимой ими политически вредной деятельности и разъяснением последствий, которые может повлечь за собой ее продолжение».

25 декабря 1972 г. Президиум Верховного Совета СССР принял указ «О применении органами государственной безопасности предостережения в качестве меры профилактического воздействия». Однако, при всей своей значимости и актуальности, этот указ имел один чрезвычайно важный недостаток: по трудно объяснимой причине, он имел гриф «Не для печати», что существеннейшим образом снижало эффективность его предупредительного воздействия. В этой связи указ, а также инструкция по его применению объявлялись приказом КГБ при СМ СССР № 0150 от 23 марта 1973 г.

Процедура вынесения официального предостережения, с одной стороны, оказывала серьезное сдерживающее влияние на профилактируемое лицо, с другой стороны, она предоставляла ему право обжаловать вынесенное предостережение в органы прокуратуры. Лиц, привлекавшихся к уголовной ответственности после объявления им официального предостережения от имени органов КГБ, насчитывается буквально единицы.

Возможно, описанная законодательно установленная процедура вызовет критику со стороны некоторых читателей. Я же привел ее как реальный исторический факт. И при этом, как юрист, буду настаивать на гуманистическом значении данного способа предупреждения дальнейшей враждебной деятельности, ибо речь шла уже о совершении противоправных действий незначительной общественной опасности.

Отметим, что, однако, помимо вынесения официального предостережения, профилактическое воздействие оказывалось и в иных формах – от вызова в органы КГБ до проведения неформальных бесед, беседы на бюро партийной (комсомольской) организации, воздействия через собрания трудовых коллективов, партийных и комсомольских организаций, творческих союзов.

Но, добавим при этом, что цель профилактического мероприятия – это предупреждение, недопущение совершения противоправных поступков и преступлений, предотвращение чрезвычайных происшествий и возникновения подобных ситуаций, ликвидация предпосылок к их возникновению.

Единственный справедливый упрек в адрес сотрудников КГБ за проведение «профилактик» состоит в том, что порой они действительно проводились в отношении действий, непосредственно не относившихся к компетенции органов госбезопасности. Одна из причин этого, при этом стремление объяснить существовавшее явление отнюдь не означает намерения его оправдать, состояла в том, что отдельные сотрудники хотели «улучшить» отчетность, увеличить «результативность» собственной работы.

Иллюстрацией к сказанному, представляющей несомненный интерес и сегодня, является записка КГБ в Политбюро ЦК КПСС «О некоторых итогах предупредительно-профилактической работы органов госбезопасности» (№ 2743-А от 31 октября 1975 г.). В ней, в частности, подчеркивалось:

«Сопоставление двух периодов: 1959–1966 гг. и 1967–1974 гг. показывает, что число привлеченных к уголовной ответственности сократилось почти в два раза (с 8664 до 4879).

По некоторым видам особо опасных государственных преступлений это сокращение еще более значительно:

– за измену Родине с 1467 до 773 чел. (в два раза);

– за антисоветскую агитацию и пропаганду с 2103 до 729 чел. (почти в 3 раза)».

Однако эта тенденция была обусловлена не «либерализмом», приписываемым Ю.В. Андропову, а повышением эффективности деятельности органов КГБ по выявлению подготовки преступных деяний, а также расширением общепрофилактической и воспитательной работы государственных органов в сочетании с предупредительно-профилактической деятельностью чекистов.

«Факторами, влияющими на снижение государственных преступлений в последние годы, – продолжал председатель КГБ, – являются: дальнейшее укрепление морально-политического единства нашего общества, повышение политической сознательности советских людей, правильная карательная политика Советского государства, доминирующая роль предупредительно-профилактической работы по предотвращению преступлений.

Соотношение числа лиц, подвергнутых уголовным репрессиям и профилактированных органами КГБ в период 1967–1974 гг. составляет 1: 25, а по такому виду особо опасных государственных преступлений, как антисоветская агитация и пропаганда 1: 96.

Комитет госбезопасности принимает меры к дальнейшему совершенствованию предупредительно-профилактической работы».

К записке прилагалась справка, отражавшая статистику привлечения к уголовной ответственности за совершение государственных преступлений в 1959–1974 годы.

В ней, в частности, указывалось:

Враждебная деятельность и ее активизация со стороны отдельных антигосударственно настроенных лиц, в число которых входило и немало «диссидентов», не только использовалась в своих политических целях, но и прямо или косвенно направлялась многочисленными зарубежными антисоветскими центрами и организациями. Так бывший идеолог «Народно-трудового союза» (НТС) Андрей Редлих в интервью российскому телевидению в 2000 году прямо заявлял: «Нашей целью являлось свержение Советской власти в СССР!»

На очередном Пленуме ЦК КПСС 27 апреля 1973 г. Ю.В. Андропов был избран членом Политбюро ЦК КПСС, что однозначно свидетельствует о признании его авторитета, компетентности, а также росте его влияния в вопросах выработки и реализации политики Советского Союза.

Л.И. Брежнев, представляя кандидатуру Андропова участникам Пленума ЦК, заметил: «Мне хотелось бы особо сказать два слова о Комитете госбезопасности, чтобы положить конец представлениям, я имею в виду не членов ЦК, а отдельных товарищей вне этого зала, будто Комитет государственной безопасности только и занимается тем, что «хватает и сажает людей». Ничего подобного. КГБ под руководством Юрия Владимировича оказывает огромную помощь Политбюро во внешней политике. КГБ – это прежде всего огромная и опасная загранработа. И надо обладать способностями и характером. Не каждый может не продать, не предать, устоять перед соблазнами. Это вам не так, чтобы… с чистенькими ручками. Тут надо большое мужество и большая преданность. На Комитете госбезопасности лежат большие задачи. От имени Политбюро скажу, что он нам очень помогает».

В книге, посвященной Андропову, Л.М. Млечин, рассказав несколько сплетен и слухов об этом Пленуме ЦК, воздержался от того, чтобы привести доклад на нем самого председателя КГБ СССР. Нам придется восполнить этот пробел. И сделать это необходимо по целому ряду соображений. Во-первых, поскольку текст этого выступления не был включен ни в один из сборников выступлений Ю.В. Андропова. Хотя оно, безусловно, также является историческим фактом и источником для постижения непростой истории нашей страны. Во-вторых, оно показательно тем, что дает представление о том, как и о чем председатель КГБ информировал членов Центрального Комитета КПСС.

В своем докладе Ю.В. Андропов, в частности, отмечал:

– Сила внешней политики нашей партии заключается в том, что она учитывает объективные условия, складывающиеся в мире. Эти новые условия связаны прежде всего с изменившимся соотношением сил. Империализм, несмотря на всю его хищническую природу, вынужден считаться с возросшей оборонной и экономической мощью нашей страны и всего социалистического содружества… Внешнеполитический курс нашей партии по праву называют мирным наступлением. Оно действительно мирное, поскольку осуществляется в интересах мира и ведется мирным, невоенным путем…

Условия разрядки диктуют свои формы, свои методы, свои приемы борьбы, которыми нужно овладеть как можно лучше и быстрее. В этом видят свой долг и чекисты, работники советской разведки и контрразведки…

Отличительной чертой работы Политбюро, как это хорошо знают все члены Центрального Комитета, является вдумчивый, глубокий подход к планируемым политическим акциям. Такой подход требует точного и своевременного анализа в сдвигах, происходящих и намечающихся в политике империалистических держав. В решении этой задачи принимает участие и наша разведка. Она в меру своих возможностей помогает отвечать на те или иные вопросы, участвует в осуществлении отдельных внешнеполитических акций, нацеленных на разрядку напряженности.

Центральный Комитет нашей партии поставил перед разведкой и другую задачу – вовремя предупреждать о тех или иных нежелательных поворотах в политике империалистических государств, а они, как было подчеркнуто в докладе т. Брежнева, отнюдь не исключены. Поэтому Центральный Комитет справедливо требует от нас высокой бдительности, чтобы никакой поворот в обстановке, никакое важное для интересов нашей страны событие не застали нас врасплох.

Политический авторитет нашей страны, рост ее экономической и военной мощи, общее усиление позиций социализма заставили империалистов отказаться от попыток сломить социализм путем «лобовой атаки». Эти перемены, безусловно, отвечают нашим интересам. Вместе с тем нельзя не видеть того, что противник не отказался от своих целей. Теперь, особенно в условиях разрядки, он ищет и будет искать иные средства борьбы против социалистических стран, пытаясь вызывать в них «эрозию», негативные процессы, которые бы размягчали, а в конечном счете – ослабляли социалистическое общество.

В этом плане немалые надежды возлагаются империалистическими силами на подрывную деятельность, которую империалистические заправилы осуществляют через свои специальные службы. В одной из секретных инструкций американских спецслужб в этой связи прямо говорится: «В конечном счете мы должны не только проповедывать антисоветизм и антикоммунизм, но заботиться о конструктивных изменениях в странах социализма» (здесь и далее выделено мной. – О.Х.). О каких же «конструктивных изменениях» идет речь?

Ответом на этот вопрос может служить заявление сотрудника американской разведки, одного из руководителей «Комитета радио «Свобода». Не так давно в беседе с нашим источником этот человек заявил:

«Мы не в состоянии захватить Кремль, но мы можем воспитать людей, которые могут это сделать, и подготовить условия, при которых это станет возможным».

Вообще, говорит он, «зачем мы изучаем Советский Союз и положение в этой стране? Для чистой науки? Она ни в чем нам не поможет. Одной наукой освободиться от коммунизма невозможно, нужны действия. Значит, за нами должны быть силы, которые в состоянии действовать». Это я цитировал.

Разумеется, товарищи, перед лицом сплоченности советского общества, преданности советских людей идеалам социализма подобные высказывания нельзя воспринимать иначе как бредовые. Но планы такие есть, и не учитывать их нельзя. Империалисты весьма огорчены тем, что у нас в стране нет оппозиции, поэтому различные подрывные и пропагандистские центры на Западе всеми способами стараются ее создать.

Центральное разведывательное управление Соединенных Штатов Америки разработало даже специальный план в этом направлении. На первоначальном этапе предусматривается установление контактов с разного рода недовольными лицами в Советском Союзе и создание из них нелегальных групп. На последующем этапе намечается консолидировать такие группы и превратить их в «организацию сопротивления», то есть в действующую оппозицию.

Иной раз может вызывать удивление, почему такие лица, как Солженицын или совсем безвестные субъекты вроде Амальрика, Якира, Чалидзе, Марченко и других, поднимаются на щит буржуазной прессой, различными политическими деятелями и даже сенаторами Соединенных Штатов. Некоторые буржуазные газеты называют этих лиц даже представителями «демократического движения» в Советском Союзе.

На самом деле на Западе знают, что эти люди, как бы громко о них ни кричали, являются откровенными подонками общества, которые погоды не делают и не сделают. Но поскольку у западных идеологов нет ничего лучшего, они вынуждены возиться и с этим отребьем.

Недавно некий Аллен фон Шарк в книге, посвященной борьбе против нашего государства, писал: «если государство (т. е. Советский Союз) предпримет какие-либо шаги против подобного рода отщепенцев (обратите внимание, – подчеркивал Ю.В. Андропов, – он сам называет их отщепенцами. – О.Х.), необходимо как можно шире афишировать эти меры как несправедливые, чтобы вызвать, с одной стороны, сочувствие к ним, к отщепенцам, а, с другой стороны, недовольство коммунистической системой». Вот, собственно, и вся мораль.

Империалистическим разведкам неважно, что люди, которых они поднимают на щит, – подонки и отщепенцы, важно, что это дает им повод лишний раз выступить с нападками на нашу систему, бросить тень на нашу партию, а в этом и состоит их главная цель.

Особенно серьезную ставку делает противник на разжигание национализма, который в ряде случаев смыкается с антисоветизмом.

В последнее время органами КГБ проведены профилактические мероприятия в отношении ряда лиц, вынашивавших враждебные политические намерения в форме злейшего национализма. На Украине, в Литве, в Латвии, в Армении ряд националистов привлечены к уголовной ответственности за откровенную антисоветскую деятельность. Почти во всех этих случаях, как теперь признают сами виновные и профилактируемые нами лица, их деятельность инспирировалась подрывными центрами, находящимися на Западе.

Органы государственной безопасности все чаще сталкиваются с враждебной деятельностью эмиссаров различных антисоветских организаций, прибывающих из-за границы под видом туристов. Только в прошлом году была выявлена и пресечена деятельность свыше 200 таких эмиссаров, направленных в Советский Союз для передачи своим подопечным инструкций, денег, средств тайнописи и печатной техники.

Зарубежные подрывные центры делают немалую ставку на использование в антисоветских целях сионизма. Различного рода сионистские организации стремятся организовать на нашей территории враждебные вылазки, возбуждать антипатриотические настроения среди лиц еврейской национальности. И тут, разумеется, дело не столько в эмиграции евреев в Израиль, размеры которой не так уж велики, сколько в попытках создать так называемый «еврейский вопрос» для того, чтобы опять-таки использовать его для дискредитации советского строя.

Можно было бы привести и другие факты из этой специфической области борьбы, которая получила наименование идеологических диверсий.

Идеологические диверсии осуществляются в самых различных формах: от попыток создания антисоветских подпольных групп и прямых призывов к свержению Советской власти (есть еще и такие) до подрывных действий, которые проводятся под флагом «улучшения социализма», так сказать, «на грани закона».

Комитет госбезопасности осуществляет целый комплекс чекистских мер по пресечению различных форм идеологической диверсии, по разложению зарубежных идеологических центров и их компрометации. Мы видим свою задачу в том, чтобы и впредь не ослаблять свою деятельность на этом участке, но это требует от нас, коммунистов, повышения бдительности к любым идеологическим враждебным проявлениям, а также ко всякого рода колебаниям и шатаниям в любой сфере идеологии и политики, которые так или иначе помогают нашему противнику в его попытках ослабить прочность советского общества.

Хотелось бы сказать, что и в условиях разрядки борьба на так называемых «тайных фронтах» не прекращается. Империалистические разведки продолжают охотиться за сведениями, составляющими государственную и военную тайну, прежде всего относящимися к нашему оборонному потенциалу.

Они пытаются использовать в этих целях расширение контактов в экономической и научно-технической областях. Только за прошлый год мы вынуждены были выдворить из Советского Союза более 100 различного рода агентов, эмиссаров, других иностранцев, занимавшихся, как принято выражаться у дипломатов, недозволенной деятельностью. Нам известно, что многие лица в дипломатических, торговых и других официальных представительствах западных стран в Москве, в том числе имеющие дипломатические паспорта, являются кадровыми разведчиками и пребывают тут, конечно, не зря. В отношении их Комитетом госбезопасности ведется необходимая работа. В последнее время органами государственной безопасности арестовано несколько агентов империалистических разведок. Они лезли к самым сокровенным секретам нашего государства и действовали с применением всех средств классического шпионажа.

На Пленуме немало говорилось об антисоветском курсе китайского руководства. Я полностью присоединяюсь к тому, что отмечалось по этому вопросу в докладе т. Брежнева, в выступлениях т. Подгорного, т. Суслова. Хотелось бы сказать еще только о двух моментах. Правильно говорил т. Гречко о том, что китайские лидеры в своих агрессивных планах не могут не видеть того, что в течение 10–15 лет Китай будет оставаться слабее нас в области ракетно-ядерного и вообще военного потенциала.

Но хотелось бы обратить внимание и на другое обстоятельство, а именно на то, что уже в течение двух десятилетий китайские руководители воспитывают свой народ в духе откровенного антисоветизма. Практически это означает, что нынешнее поколение воспитано в духе оголтелой враждебности к нашей стране, и с этим не считаться нельзя. Я думаю, что это требует от нас большой работы по развенчанию маоизма и прежде всего его экспансионистских агрессивных замыслов.

Хотелось бы обратить внимание еще на один вопрос. Подрывная линия маоистов состоит, по-моему, не только в том, чтобы искать щели в отношениях между социалистическими странами и забивать в них клинья, но и в том, чтобы искать такие щели в советском обществе и пытаться забивать в них клинья, и это не догадка. Об этом мы знаем из многочисленных фактов. И то, что сегодня на Пленуме проявляется такое монолитное, единодушное единство в осуждении маоизма и готовность бороться за линию нашей партии, – это очень важный фактор в борьбе за эту линию нашей партии, в борьбе за укрепление обороны нашей страны, в борьбе за интересы нашей Родины. (Аплодисменты.)

Центральным Комитетом нашей партии и Советским правительством приняты меры по усилению охраны советско-китайской границы. Хочу сказать, что только за 1972–1973 годы органами государственной безопасности были пойманы и разоблачены 10 китайских агентов, которые пытались собирать сведения о дислокации воинских частей, об оборонных объектах и вести другую подрывную работу.

Факты свидетельствуют о том, что нормализация отношений нашей страны с западными державами происходит в обстановке борьбы, в ходе которой каждая сторона преследует свои цели. Вот почему с такой убедительностью звучит вывод, содержащийся в докладе т. Л.И. Брежнева о том, что мы имеем дело с классовым противником – империализмом, по самой своей сути враждебным нашему строю, что от него можно ждать любых «сюрпризов» и авантюр. Эти указания, являющиеся очень важными для всей нашей партии, имеют особое значение для органов государственной безопасности.

Работники органов понимают свою роль, свою обязанность способствовать успешному осуществлению внешнеполитических мероприятий, намеченных Центральным Комитетом. Они видят свою задачу в том, чтобы работать гибче, четче, эффективнее, непрерывно совершенствовать формы и методы своей деятельности. Мы понимаем, что нами еще далеко не все сделано, что мы еще в долгу перед партией и советским народом.

Может быть, сегодня мы понимаем это еще лучше, потому что теплые слова, которые были сказаны здесь т. Л.И. Брежневым, отношение Политбюро и всего Пленума ЦК к органам государственной безопасности мы воспринимаем как высокое доверие и как большой аванс.

Позвольте заверить, что ленинские принципы партийного руководства, связь с трудящимися, неукоснительное соблюдение социалистической законности и впредь будут незыблемой основой деятельности органов государственной безопасности. Советские чекисты при помощи и поддержке Центрального Комитета, Политбюро и местных партийных органов сделают все, чтобы поднять уровень своей работы на высоту задач, вытекающих из внешнеполитического курса нашей партии.

Товарищи! Жизнь еще и еще раз подтверждает, что внешнеполитический курс, намеченный Центральным Комитетом, является единственно правильным в нынешних международных условиях. Мы говорим так потому, что курс нашей партии основывается на марксистско-ленинском анализе объективных закономерностей общественного развития, потому что он отражает насущные потребности социализма, мирового рабочего и национально-освободительного движения. Вот почему вся наша партия, весь советский народ единодушно одобряют и поддерживают мероприятия Центрального Комитета партии в области внешней политики[224].

Конечно, можно попытаться оспорить сегодня подобные «аргументы из прошлого», указать автору на недопустимость использования в полемике приема «подавления авторитетом» известного политического деятеля. Тем не менее, по нашему убеждению, в приводимых словах Юрия Владимировича Андропова содержится немалая доля исторической правды.

Именно той, о которой ныне кое-кто стремится забыть, и о которой многие нынешние молодые читатели попросту не знают.

А между тем, когда в угоду политической конъюктуре не только искажается, но и просто замалчивается историческая правда, эта недальновидная политика лишает современников и потомков возможности делать объективные выводы и извлекать уроки из событий, заблуждений и ошибок прошлого! Таким «учителям» следует напомнить известную истину: История не выставляет оценок за невыученные уроки! Она – лишь наказывает за их незнание!

Понятно, что кое-кто из современных читателей, скептически усмехнувшись, может задать вопрос: а зачем повторять забытые постулаты «коммунистической пропаганды»? Но обращение к историческому прошлому и предполагает стремление к установлению реальных событий и фактов, а не их высокомерное игнорирование!

А правда истории как раз такова, что через 7 лет уже комиссии Палаты представителей и Сената США под руководством соответственно конгрессмена Отиса Пайка и сенатора Фрэнка Черча установят обоснованность и справедливость приводимых здесь Андроповым характеристик! О чем, впрочем, не принято вспоминать сегодня!

3 декабря 1976 г. Ю.В. Андропов информировал ЦК КПСС о замыслах и планах противника в отношении молодежи:

«Советская молодежь рассматривается противником как один из важнейших объектов идеологической диверсии. Такое внимание объясняется ростом социальной активности молодежи, ее роли и ответственности в коммунистическом строительстве.

В подрывной деятельности против советской молодежи участвует весь аппарат идеологической диверсии противника. Особую роль в ее организации играют вражеские спецслужбы. Во многих разведывательных органах империалистических государств специально созданы подразделения для работы против молодежи социалистических стран. В интересах спецслужб действуют также замаскированные под государственные учреждения и общественные организации так называемые исследовательские институты и научные центры…

Один из руководителей «Комитета радио «Свобода» в следующих словах выразил установки спецслужб на организацию идеологической диверсии среди советской молодежи: «Совершенно не обязательно формировать для широких слоев советской молодежи конкретные позитивные лозунги. Вполне достаточно вызвать у нее раздражение окружающей действительностью». При этом, заявил он, «неизбежно обнаружатся люди, готовые пойти на все ради кардинальных перемен».

В сфабрикованных «Комитетом радио «Свобода» документах «Программа демократического движения Советского Союза» и «Тактические основы демократического движения Советского Союза» эти установки облечены не только в форму призывов к широкому вовлечению молодежи в антисоциалистическую деятельность, но и в конкретную программу развертывания подрывной работы всеми центрами и по всем каналам.

В идеологической диверсии против советской молодежи противник активно использует различные каналы международного общения. Особенное значение он придает радиопропаганде. В настоящее время с территории капиталистических стран на Советский Союз ведут передачи 41 радиостанция, объем вещания которых составляет 253 часа в сутки. Большинство их радиопрограмм строится применительно к молодежной аудитории. Например, из 12 постоянных рубрик в программах «Голоса Америки» на СССР семь адресуются молодым слушателям…

Органами госбезопасности выявлен среди обучающихся в Советском Союзе стажеров, аспирантов и студентов из капиталистических и развивающихся стран ряд агентов вражеских разведывательных и полицейских органов, а также функционеров левоэкстремистских и маоистских групп. Некоторые из них пытались распространять среди молодежи идейно ущербную литературу, пропагандировать буржуазные философские теории, устанавливать контакты с представителями советской молодежи с целью идеологической обработки и склонения к враждебной деятельности…

Наряду с организацией идеологической диверсии в отношении советской молодежи непосредственно через специально созданные структурные звенья и функционирующие на Западе различные антисоветские центры, спецслужбы противника делают серьезную ставку как на проводников своих подрывных устремлений на националистов, сионистов, реакционно настроенных церковников и другие враждебные элементы в СССР. Такая ориентация противника находит у враждебных элементов полное понимание и поддержку и совпадает с их стремлением создать себе в молодежной среде опору для расширения подрывной деятельности…

Свои подрывные планы в отношении молодежи вражеские спецслужбы, зарубежные антисоветские центры и враждебные элементы внутри страны строят в расчете на использование ее недостаточного социального опыта и таких свойственных молодым людям психологических особенностей, как обостренное критическое отношение к опыту старшего поколения, повышенная впечатлительность, любознательность, пытливость, максимализм, стремление к подражанию и самоутверждению. Конечная цель этих планов сводится к тому, чтобы внести в мировоззрение, в систему ценностных ориентаций молодого поколения черты, которые бы изменили его социальное лицо, лишили качеств и свойств, присущих членам советского общества. Именно поэтому одним из основных направлений подрывной империалистической пропаганды, ориентированной на молодежную аудиторию, становится в последние годы всемерное культивирование индивидуалистических инстинктов обывателя – эгоизма, корыстолюбия, карьеризма, социальной инертности и равнодушия, – рассчитанное на достижение «политической переориентации» советской молодежи через ее «моральную переориентацию»; этим же объясняется усиление пропаганды секса, подаваемого под маской «преодоления консерватизма старшего поколения», необходимости выработки «своего эталона» нравственности и эстетических норм. Буржуазные идеологи, принимающие участие в разработке и планировании акций идеологической диверсии, вынашивают даже замыслы добиться развития в нашей стране своеобразной «сексуальной революции». Известный антикоммунист Бжезинский[225], например, исходит из того, что «в конце 70-х годов сексуальная революция распространится на советские городские центры… и породит более очевидные проявления социальной и политической напряженности»…

Борьбу с подрывными устремлениями противника в отношении советской молодежи, выявление и пресечение попыток оказать на ее представителей идеологически враждебное влияние органы госбезопасности рассматривают как одну из важнейших составных частей в решении задачи по ограждению советского общества от происков империалистических разведок, зарубежных антисоветских центров и иных враждебных элементов. В основу организации работы на этом участке положен главный принцип – предупреждение преступности, профилактика политически вредных проявлений и процессов»[226].

А вот о чем председатель КГБ информировал ЦК КПСС в канун очередной годовщины Великой Октябрьской социалистической революции 20 января 1977 г.:

«Специальные службы и идеологические центры противника прилагают серьезные усилия к тому, чтобы оживить и расширить на территории Советского Союза враждебную деятельность антисоветских элементов. Особенно заметно стремление западных спецслужб к организационному объединению лиц, выступающих против существующего в нашей стране государственного и общественного строя. В распоряжении Комитета госбезопасности имеются достоверные сведения о том, что этой проблемой в нашей стране специально занимаются даже официальные лица в посольстве США в Москве. Отдавая на данном этапе приоритет в осуществлении антисоветских целей нелегальным методам подрывной работы, противник вместе с тем пытается активизировать враждебные действия в легальных или полулегальных формах.

По имеющимся данным, аккредитованные в Москве корреспонденты США, ФРГ, Англии, Франции, Италии настойчиво убеждают главарей антисоветчиков использовать в подрывных целях такие формы, как «обращения» к правительствам различных стран, содержащие злобную клевету на советскую действительность, «пресс-конференции», открытые протесты против мероприятий советского правительства»[227].

Приведем и еще один важный и показательный факт. На заседании Политбюро ЦК КПСС 22 июня 1978 г. Андропов отмечал, что в СССР в заключении находятся 520 человек, осужденных по материалам органов КГБ, но только 110 из них – по делам, имевшим «политическую» окраску (т. е. по статьям 70 и 72 УК).

Председатель КГБ СССР также подчеркнул, что президент США Дж. Картер в беседе с советским послом А.Ф. Добрыниным просил в ходе судебного разбирательства по обвинению А.Б. Щаранского не упоминать о его связях с ЦРУ. В этой связи было решено через советского посла в Вашингтоне проинформировать госсекретаря С. Вэнса о том, что суд будет иметь закрытый характер ввиду наличия в материалах следствия сведений, составляющих государственную тайну, но в то же время подчеркнуть, что в уголовном деле имеется немало доказательств связи Щаранского с американской разведкой[228].

Еще одним важным направлением деятельности Ю.В. Андропова на посту председателя КГБ СССР являлось определение кадровой политики КГБ. И, учитывая общественную значимость этой проблемы для понимания истории нашей страны, представляется необходимым подробнее остановиться на этом вопросе.

В богатом, но невостребованном после начала «перестройки», особенно после распада СССР, творческом наследии Андропова немало внимания уделялось как общим вопросам обеспечения безопасности Советского государства и общества, так и непосредственно деятельности органов государственной безопасности[229]. Разумеется, весь этот материал уже максимально изучен, проанализирован и осмыслен за рубежом теми, кто хотел бы поставить его на службу собственным интересам. По сути дела, эти материалы – часть информационных досье «Андропов», которые пылятся на архивных полках каждой уважающей себя спецслужбы в мире.

О значении творческого наследия Ю.В. Андропова для сегодняшних сотрудников органов безопасности России свидетельствуют следующие слова: «Без сохранения высокой значимости офицерской чести, лучших профессиональных традиций и ценностей, без идеала служения общему благу, а также светлых образов тех, кто на разломе эпох, несмотря на все соблазны нашего непростого времени, остался верен «духу государственного служения» (носителем которого, без сомнения, был и Андропов), вряд ли можно создать эффективную силовую структуру, добиться подлинного авторитета и уважения граждан. А без помощи последних, если общество не доверяет своим спецслужбам, остановить растущую волну международного террора, криминального беспредела и насилия невозможно»[230].

Следует ли после этого удивляться высокому авторитету Юрия Владимировича Андропова и его доброй памяти среди как сотрудников КГБ, так и его современников?

Новый виток холодной войны

Новый виток незримой холодной войны США против СССР, на этот раз перешедший в «горячую фазу» вооруженного противоборства, был начат после ввода Ограниченного контингента Советских войск (ОКСВА) в Демократическую республику Афганистан 25 декабря 1979 г. Но был ли ввод советских войск в Афганистан причиной или лишь поводом для обострения советско-американских отношений? Поскольку ввод ОКСВА в Афганистан назывался, и до сих пор называется, причиной бойкота со стороны США ХXII летних Олимпийских игр 1980 года в Москве, представляется целесообразным подробно остановиться на этом вопросе.

Афганистан имел более чем 2300-километровую границу с Советским Союзом и, в силу своего географического положения, несмотря на экономическую и социальную отсталость, играл важную роль во внешней политике царской России, а затем Советского Союза. И до апреля 1978 г., до так называемой Саурской (Апрельской) революции Советский Союз имел широкие связи с Афганистаном, благодаря чему персидское «шоурави», как здесь называли граждан СССР, были хорошо известные афганцам и пользовались у них благорасположением.

Мой товарищ Андрей Таледович Ибрагимов, прибывший для работы в резидентуре КГБ в Кабуле в начале августа 1979 г., то есть являвшийся непосредственным очевидцем описываемых событий, вспоминал: «В период сорокалетнего правления короля Захир Шаха (1933–1973 гг.) Афганистан традиционно поддерживал дружеские отношения с нашей страной. Захир Шах стремился балансировать в отношениях между Советским Союзом и западными странами. В 1950—1960-е годы между нашими странами стабильно развивались экономические отношения и военное сотрудничество. В Афганистан командировались советские специалисты и советники, а в нашу страну ежегодно приезжали на учебу десятки афганских студентов, курсантов и молодых офицеров. Для сохранения баланса сил в армии старшие офицеры афганской армии обучались в США и Египте, а полиция была оснащена германской спецтехникой, которая использовалась в том числе и для слежки за демократическими силами. Внутриполитическая ситуация в Афганистане долгое время оставалась достаточно стабильной, и работа нашего загранаппарата в эти годы не относилась к числу первоочередных приоритетов советской разведки».

В 1963 г. ряд представителей афганской интеллигенции образовали инициативное ядро по организации будущей леводемократической политической партии, в которое вошли Н.М. Тараки, Б. Кармаль, Ш.М. Дост, М.А. Кхибер (Хайбар)[231] и другие. 1 января 1965 г. в доме Нур Мухаммада Тараки учредительный съезд объявил о создании Народно-демократической партии Афганистана (НДПА), были определены ее цели и задачи, определена организационная структура и избран Центральный комитет партии.

Действуя в нелегальных и полулегальных условиях, НДПА развернула активную политическую деятельность: систематически проводились забастовки, митинги, марши протеста, организовывались демонстрации трудящихся в дни международных революционных праздников, издавалась пресса и литература. Использовались и методы парламентской борьбы: осенью 1965 г. партия провела в нижнюю палату парламента четырех своих депутатов, в том числе – Бабрака Кармаля.

Сразу после образования НДПА, – отмечал автор одного из лучших исследований по Афганской войне А.А. Ляховский, – советское политическое руководство советовало ее лидерам не торопиться с коммунистическими идеями, а в работе с массами больше подчеркивать общедемократический характер партии. Однако советы эти, недостаточно аргументированные и настойчивые, носили сугубо рекомендательный характер и не были в должной мере восприняты Тараки и его соратниками. Впоследствии это имело самые негативные последствия»[232].

Уже в 1967 году в партии произошел раскол на две фракции: «Парчам» («Знамя»), возглавлявшуюся Б. Кармалем и М.А. Хайбаром (1967–1978), и «Хальк» («Народ») – Н.М. Тараки (1967–1979 гг.), Х. Амином (1979), С.М. Гулябзой (1979–1990)[233].

Тактические разногласия между сторонниками фракций заключались в том, что Б. Кармаль выступал за активизацию легальных форм борьбы, против распространения листовок и иной литературы, а наиболее эффективным методом считал выступления лидеров партии на митингах и демонстрациях. Тараки же называл себя коммунистом и склонялся к полному переходу на нелегальные формы работы, объявлению партии коммунистической и образованию в случае необходимости ЦК партии в эмиграции. Он был уверен, что в условиях королевской монархии открытые выступления руководителей прогрессивной организации немедленно приведут к их аресту.

А.Т. Ибрагимов вспоминал: «Борьба за лидерство, расхождения по тактическим вопросам, мелкобуржуазный состав партии и слабое знание ее членами «научной революционной теории» привели к расколу партии: осенью 1966 г. Кармаль со своими сторонниками вышел из состава ЦК и сформировал фракцию «Парчам» («Знамя»), которая официально именовала себя «НДПА – авангард всех трудящихся». Сторонники же Тараки стали называться «НДПА – авангард рабочего класса» – «Хальк».

Парчамисты были преимущественно выходцами из имущих классов и слоев общества (помещики, торговцы, верхние звенья армии, обеспеченная интеллигенция, городская буржуазия и влиятельное духовенство). Они горожане, особенно из Кабула и его предместий. Многие из них получали образование в привилегированных лицеях столицы и Кабульском университете, а затем продолжали его на Западе – в США, ФРГ и других странах; поэтому мало кто из членов этого крыла НДПА учился в СССР. В политическом плане они больше были склонны к умеренности, но также считали себя революционерами, причем более подготовленными в теоретическом отношении, и настоящими марксистами-ленинцами.

Халькисты же по социальному составу являлись прежде всего выходцами из малообеспеченных, полупролетарских и трудовых слоев общества (из семей интеллигентов, мелких служащих, кочевников, крестьян, ремесленников, военнослужащих и т. д.). Это в основном уроженцы периферийных районов. Они были более активны, имели более тесные связи с народом и демократическими слоями общества. Среди них чаще встречались служащие низших рангов госаппарата и учебных заведений, инженерно-технические работники предприятий государственного сектора, офицеры младшего звена (особенно ВВС и танковых частей). При этом «Хальк» вел активную работу, курировавшуюся Х. Амином, в военной среде. Но эта фракция в большей степени была подвержена мелкобуржуазному влиянию, отличалась непоследовательностью, авантюризмом, экстремизмом и левацким уклоном. Ее представители считали себя настоящими революционерами, а парчамистов – выразителями интересов буржуазии. Значительная часть халькистов обучалась в вузах СССР.

Организационный раскол НДПА продолжался более 10 лет и нанес серьезный ущерб всему революционному движению в Афганистане, надолго лишив его единого политического ядра. Обе фракции, независимо друг от друга, вели активную политическую работу. При отсутствии в стране зрелого рабочего класса, их внимание было сосредоточено на демократической части интеллигенции и патриотически настроенных офицерах. На этом направлении были достигнуты некоторые успехи.

Парчамисты использовали в интересах борьбы и парламент. В конце 1960-х гг. они создали особые организации для работы среди женщин. Но в то же время обе фракции вели активную публичную борьбу друг против друга, используя все возможные средства».

Первый звонок, который привел к временной дестабилизации обстановки в Афганистане, прозвенел 16 июля 1973 г., когда группа молодых афганских офицеров, многие из которых были выпускниками советских военных училищ, совершила государственный переворот. Король Захир Шах, находившийся в это время на лечении в Италии, отрекся от престола, и власть перешла к его двоюродному брату Мухаммеду Дауду, находившемуся в опале с 1963 г. за попытки воссоединения афганских и пакистанских пуштунов, что негативно влияло на афгано-пакистанские отношения.

Сотрудник кабульской резидентуры КГБ подчеркивал: «Дауд продолжал внешнюю политику Захир Шаха, сохраняя устойчивые дружеские отношения с Советским Союзом и Индией, но при этом продолжал укреплять сотрудничество с США, Германией и Египтом. Тем не менее Дауд, как и Захир Шах, пользовался поддержкой Советского Союза, поэтому все советские ведомства, работавшие в Афганистане, были ориентированы на содействие укреплению внутриполитической стабильности в соседней стране.

Одновременно, в соответствии с политической линией ЦК КПСС, направленной на поддержку левых демократических движений в несоциалистических странах, перед советскими загранучреждениями стояла задача поддержки Народно-демократической партии Афганистана (НДПА)».

В 1977 г. НДПА провела объединительный съезд, на котором генеральным секретарем партии был избран Нур Мухаммад Тараки, а вторым человеком в партии стал Бабрак Кармаль. Несмотря на формальное объединение фракций, внутренние противоречия в партии, связанные в немалой степени прежде всего с личными амбициями лидеров, сохранились. Но все возрастающая политическая активность НДПА вызывала усиливающееся раздражение и опасения у М. Дауда.

Однако Саурская (Апрельская) революция 1978 года в Афганистане оказалась полной неожиданностью как для самих руководителей НДПА, так и для руководства США и СССР. А началась эта страница всемирной истории с убийства в Кабуле члена ЦК НДПА Мир Акбар Хайбара. Похороны Хайбара в Кабуле 19 апреля вылились в пятнадцатитысячную демонстрацию сторонников НДПА. Встревоженный этой демонстрацией, М. Дауд отдал приказ арестовать лидеров партии. Сообщение об этом вынудило офицеров военной секции «Хальк» совершить государственный переворот: 27 апреля группа офицеров – членов НДПА ворвались в королевский дворец и расстреляли М. Дауда и членов его семьи.

Председателем Революционного совета (высшего органа власти) и премьер-министром ДРА был избран генеральный секретарь НДПА халькист Нур Мухаммад Тараки, его заместителем стал парчамист Бабрак Кармаль, а заместителем премьер-министра и министром иностранных дел ДРА – халькист Хафизулла Амин.

Н.М. Тараки, который не был готов к необходимости принять на себя ответственность за управление страной, уже на первой встрече в должности председателя Революционного совета с советским послом А.М. Пузановым пафосно заявил, что социалистическая революция в Афганистане свершилась, и теперь Советский Союз должен взять ситуацию под свой контроль. 30 апреля Афганистан был провозглашен Демократической Республикой (ДРА).

Развивавшиеся в течение суток события Саурской революции поставили советские посольство, резидентуры КГБ и ГРУ, руководство СССР перед фактом совершенного государственного переворота и дилеммой: как воспринимать события в соседнем государстве? Стремительное развитие событий в соседней стране требовало от ЦК КПСС определения четкой позиции относительно новых властей Афганистана.

Однако советское руководство, даже при таком стечении обстоятельств, воздержалось от прямого участия в афганских делах, ограничившись увеличением экономической и военной помощи, а также резко увеличив количество советских советников в различных афганских ведомствах.

Но и после Саурской революции борьба между фракциями в НДПА за руководящие посты и влияние в стране не прекратилась, что являлось исключительно важным фактором внутриполитической обстановки в Афганистане. Понятно, что в целом НДПА не имела ни подготовленных в должной мере кадров, ни необходимого опыта для осуществления государственного управления в стране со сложным национально-племенным составом и со сложной социальной структурой общества. Сильны были упования на помощь «северного соседа» – Советского Союза.

При этом афганцы неоднократно злоупотребляли доверием, пытаясь скрывать от советских представителей – дипломатов и советников всех рангов, – и репрессии против духовенства и представителей различных племен, и факты внутрипартийных преследований. Позднее, к лету 1979 г., от идейно-тактических разногласий дело дошло не только до уголовного преследования и арестов представителей противоборствующих фракций, но и до их физической ликвидации.

«Не менее жестоким, – вспоминал А.Т. Ибрагимов, – было физическое уничтожение афганских религиозных деятелей и представителей национальных меньшинств. После захвата власти Х. Амин активизировал бомбардировки центральных районов Афганистана, где проживало около 1 миллиона хазарейцев – потомков монгол. В отличие от суннитского большинства в Афганистане, хазарейцы являются шиитами и в быту больше тяготеют к Ирану. Хазарейцы с первых дней не приняли Саурскую революцию, однако каких-либо активных действий против правительства ДРА не вели, сохраняя контроль над труднодоступными провинциями Гор и Бамиан. Целенаправленные регулярные бомбардировки населенных пунктов хазарейцев афганской авиацией, по сути, были геноцидом этой этнической группы. Этническим преследованиям также подвергались узбеки и таджики, проживающие в северных провинциях Афганистана.

Следует отметить, что до ввода советских войск, помимо автоматов Калашникова, в основном добытых у афганских военнослужащих, исламская оппозиция не имела достаточного количества современного стрелкового оружия, и первое время группы моджахедов были плохо вооружены вплоть до средневековых кремниевых ружей. Из-за отсутствия у них средств ПВО, бомбардировки правительственной авиацией мятежных кишлаков долгое время оставались безнаказанными.

Земельная и водная реформы, попытки секуляризации (ограничения традиционного влияния исламского духовенства на повседневную жизнь афганцев), а также ошибки в государственном управлении и внутренней политике вызывали все усиливающееся недовольство части сельского и городского населения Афганистана новым Кабульским правительством».

В этой связи перед советским руководством все острее вставал вопрос: как воспринимать события в соседнем государстве? Вопреки распространенному мнению, в действительности СССР не стремился к проведению «военно-стратегической» и территориальной «экспансии», хорошо понимая все возрастающую обременительность для собственного бюджета вынужденной экономической помощи своим союзникам и дружественным государствам. (По этому вопросу имелось специальное постановление Политбюро ЦК КПСС от октября 1975 г.)

Вынужденно поддерживая раздираемую межфракционными противоречиями НДПА, советское руководство, о чем было прекрасно известно и в Вашингтоне, и в Исламабаде, рекомендовало правительству не форсировать социалистические социальные преобразования в традиционном полуфеодальном обществе.

Уже в июле 1978 г., вследствие ошибок и значительных перегибов в политике, о чем советское руководство информировалось разведкой КГБ и ГРУ, вспыхивают первые антиправительственные вооруженные выступления в провинциях Бадахшан, Бамиан, Кунар, Пактрия, которые жестоко подавлялись властями. Вследствие этого уже к лету следующего года в Пакистане появилось до 400 тысяч беженцев из северных и центральных провинций ДРА.

Этот многочисленный контингент закономерно привлек внимание Межведомственного разведывательного управления (МРУ) Пакистана, которое и ранее поддерживало находившиеся здесь заграничные штабы радикальных исламистских организаций, пытавшихся бороться еще против политики свергнутого в апреле 1978 г. президента М. Дауда.

Одним из главных инициаторов внутрипартийной борьбы и репрессий против парчамистов являлся вице-премьер и министр иностранных дел ДРА Хафизулла Амин, который руководствовался исключительно карьеристскими соображениями, и после фактического разгрома парчамистов стал вторым по значимости руководителем Афганистана.

Помимо преследования своих оппонентов внутри НДПА, Х. Амин жестоко расправлялся с религиозными деятелями и этническими меньшинствами, что вызывало негативную реакцию в мире и критику советской внешней политики. Поэтому советское руководство не раз ставило перед Н.М. Тараки вопрос о смещении Х. Амина с ответственных государственных постов, однако Н.М. Тараки всякий раз защищал своего выдвиженца. Межфракционная борьба в НДПА существенно ослабляла борьбу с подрывной деятельностью набиравших силу при поддержке Межведомственного разведывательного управления Пакистана оппозиционных исламских группировок.

Впоследствии Зб. Бжезинский признавал, что еще 3 июля 1979 г., то есть за полгода до вступления советских войск в Афганистан, президент США Дж. Картер подписал секретную директиву о выделении 500 млн долларов на помощь «антиправительственным повстанцам в Афганистане»[234].

Франк Данинос, автор юбилейного издания «Политическая история ЦРУ», указывал, что помощник президента США по национальной безопасности Збигнев Бжезинский считал, что именно осуществлявшаяся с 1978 г. «помощь» ЦРУ недовольным новым руководством ДРА афганцам «вынудила Советы активно вмешаться в борьбу против моджахедов и даже оккупировать страну»[235]. Не оставалась в стороне и Межведомственное разведывательное управление (МРУ) Пакистана.

Как установила разведка КГБ, активную разведывательно-подрывную деятельность в Кабуле против нового правительства республики вели сотрудники 20 представительств капиталистических держав, в том числе, помимо Великобритании, США, Пакистана, также разведчики Королевства Саудовская Аравия, Египта, ФРГ и Китая.

В ответ на просьбу правительства ДРА, на основании постановления Совета министров СССР № 549–172 от 30 июня 1978 г. «Об установлении сотрудничества КГБ при СМ СССР и органами безопасности ДРА», в Кабуле было создано Представительство КГБ, а 5 августа было подписано соглашение со Службой государственной информации Афганистана о формах сотрудничества.

В частности, сотрудники КГБ, в том числе владевшие языками пушту, дари и арабским, командировались в ДРА для советнической работы в Кабуле и в провинциальных органах Управления по защите интересов Афганистана (АГСА). Отметим, что в современной литературе нередко все службы госбезопасности Афганистана 1978–1992 гг. именуются Службой государственной безопасности (СГБ), или ХАД. Мы тоже будем придерживаться этой традиции.

В марте 1979 г., во время антиправительственного мятежа в западной провинции Герат, инициированного исламскими радикалами, агрессивной толпой был убит советский представитель внешнеторгового объединения «Востокинторг» и два советских офицера. После того как пролилась первая кровь советских граждан, исламисты перешли «красную линию», и нападения на советских граждан стали происходить все чаще. Положение усугублялось также тем, что как во время волнений в Герате, так и в ходе последующих за ними вооруженных выступлений в Джелалабаде и других провинциях, на сторону мятежников стали переходить афганские военнослужащие, иногда в полном составе своих подразделений.

Ставший в марте 1979 г. вице-премьером Хафизулла Амин 28 июля сместил с должностей нескольких членов кабинета министров, которых считал препятствием к удовлетворению своих все возрастающих амбиций. В том числе министров внутренних дел Маздурьяра и Ватанджара[236]. Заместителем главы Управления по защите интересов Афганистана Амин назначил своего кузена Ахмада Акбари, а начальником Генерального штаба – своего зятя полковника Мухаммада Якуба. Сам Амин занял также пост министра обороны Афганистана и начал отсылать офицеров и подразделения, которым не доверял, подальше от столицы.

В сентябре 1979 г. лидер НДПА Н.М. Тараки, возвращаясь из поездки в Гавану, где он участвовал в Конференции глав государств и правительств Движения неприсоединения (3–9 сентября), на сутки остановился в Москве. Во время неформальной встречи Н.М. Тараки с генеральным секретарем ЦК КПСС Л.И. Брежневым Леониду Ильичу все же удалось убедить афганского лидера сместить Х. Амина со своих постов. Однако в составе делегации находились верные соратники Х. Амина: начальник охраны Дома народов С.Д. Тарун и заместитель начальника афганской контрразведки Акбари, которые осуществляли негласное наблюдение за Н.М. Тараки. После встреч в Москве они почувствовали перемены в его поведении, о чем после прибытия в Кабул сразу доложили Х. Амину.

Чтобы убедиться в обоснованности подозрений в отношении Н.М. Тараки, на следующий день после его возвращения из Москвы Х. Амин выступил по радио с обвинениями в предательстве «идеалов Апрельской революции» и заговорщицкой деятельности начальника Управления по защите интересов Афганистана А. Сарвари[237], министра внутренних дел М.А. Ватанджара, министра связи С.М. Гулябзоя и министра по делам границ Ш.Д. Маздурьяра.

Все четверо имели большой авторитет в НДПА, принимали активное участие в Саурской революции и были надежными соратниками Н.М. Тараки, однако находились в конфронтации с Х. Амином. Амин уже не раз безуспешно пытался убедить Тараки сместить «четверку» с государственных постов, поэтому, публично объявив их предателями, он на этот раз поставил Тараки перед выбором: либо Амин, либо «четверка». Н.М. Тараки сразу не принял ультиматум и продолжал колебаться, обратившись за помощью к советским представителям.

Несмотря на то, что все упомянутые деятели занимали ключевые посты в афганском правительстве, в том числе в силовых структурах, никто из них не оказал Х. Амину никакого отпора, и, более того, опасаясь за свою безопасность, А. Сарвари, М.А. Ватанджар и С.М. Гулябзой спешно укрылись на вилле сотрудника нашего загранаппарата, вспоминал А.Т. Ибрагимов. – Через некоторое время их удалось нелегально вывезти в Советский Союз, а Ш.Д. Маздурьяра Х. Амину все же удалось арестовать, и он был заключен в тюрьму.

Решительные действия Х. Амина оказались неожиданными как для Н.М. Тараки и его сторонников, так и для советских представителей в Кабуле. Все понимали, что следующим будет арестован или убит сам Тараки.

По согласованию с Москвой посол А.М. Пузанов, личный представитель председателя КГБ СССР в ДРА генерал-лейтенант Б.С. Иванов[238], главком Сухопутных войск генерал армии И.Г. Павловский, а также главный военный советник в ДРА генерал-лейтенант Л.Н. Горелов, решили использовать все свое влияние на Х. Амина, чтобы примирить афганских лидеров.

13 сентября они прибыли в Дом народов[239] для встречи с Тараки, пригласив туда и Амина, однако их попытка посредничества для разрешения конфликта обернулась конфузом: охрана Амина отказалась сдать оружие и инициировала перестрелку с охраной Дома народов. Во время этого инцидента был убит ближайший соратник Амина – Тарун. Хафизулла Амин, обвинив Тараки в покушении на свою жизнь, отказался от переговоров.

Обладая большим влиянием в армейских кругах (до Саурской революции Х. Амин координировал работу партийных ячеек «Хальк» в афганской армии), Х. Амин склонил также на свою сторону большинство членов ЦК НДПА, и уже на следующий день он фактически узурпировал власть в стране, заключив Н.М. Тараки под домашний арест. Вопреки данному советскому руководству обещанию сохранить ему жизнь, приблизительно через месяц после ареста Н.М. Тараки по приказу Х. Амина был задушен подушкой в собственной спальне.

Демонстрация снятого по приказу Амина фильма о тайной казни Н.М. Тараки произвела ошеломляющее впечатление на членов Политбюро ЦК КПСС, и особенно Л.И. Брежнева.

«Хотя убийство уже лишенного власти Тараки имело чисто номинальный, символический характер, – вспоминал А.Т. Ибрагимов, – Амин явно недооценил возможную жесткость реакции советского руководства на проявленное им вероломство, которое стало для него фатальным.

Захватив власть, Х. Амин усилил репрессии не только против парчамистов, но и против сторонников Н.М. Тараки внутри фракции «Хальк». Чистки в партии сопровождались пытками и бессудными расстрелами, похожими на репрессии конца 1930-х годов: вечером арест, ночью допрос и пытки, а на следующий день – расстрел».

А.Т. Ибрагимов, бывший в 1979–1980 гг. оперативным сотрудником кабульской резидентуры КГБ, подчеркивал: «Свои карательные акции афганские власти не согласовывали с советскими советниками, всячески маскируя их под различными предлогами. Хотя официально Х. Амин вел в отношении Советского Союза дружественную риторику и заявлял о последовательном претворении в жизнь идеалов Саурской революции, его внутренняя политика не только подрывала международный авторитет СССР, но и компрометировала нашу страну в глазах самих афганцев, которые видели в репрессиях властей поддержку Амина Советским Союзом. Такое положение не могло устраивать руководство СССР, поэтому с конца октября (1979 г. – О.Х.) в Центре стали прорабатываться планы устранения Амина».

Советскому руководству было необходимо учитывать международную реакцию на политику в Афганистане, особенно среди стран, входивших в Движение неприсоединения, отношениям с которыми Советский Союз придавал важное значение, а каждая ошибка использовалась нашими оппонентами для подрыва международного авторитета, престижа и доверия к СССР.

С другой стороны, США стремились противостоять укреплению советского влияния в этом стратегически важном регионе, и они усиливали внешнеполитическое давление на нашу страну через ООН и другие международные организации. Поэтому на неоднократные просьбы афганских лидеров о вводе в ДРА советских воинских подразделений советское руководство всякий раз отвечало отказом, ограничиваясь расширением военно-технической и советнической помощи ДРА.

В то же время к концу 1979 г. боевые действия армии правительства ДРА с поддерживаемыми из-за рубежа (Пакистаном и Ираном) «повстанцами» (по-афгански – моджахединами – «воинами Аллаха»[240]), велись в 18 из 26 провинций Афганистана. В этой связи Политбюро ЦК КПСС неоднократно заслушивало на своих заседаниях сообщения об обстановке в этой стране начальника Генерального штаба Н.В. Огаркова и начальника ГРУ П.И. Ивашутина, которые предостерегали о возможных потерях и негативной международной реакции в случае проведения каких-либо военных акций в этой стране.

Особо подчеркнем, что премьер-министр ДРА Н.М. Тараки и министр обороны Х. Амин только в 1979 г. 18 раз обращались к правительству СССР за военной помощью в борьбе против антиправительственных сил. Причем 7 раз – уже после 13 сентября, то есть уже после захвата власти Хафизуллой Амином.

На заседании Политбюро ЦК КПСС 31 октября 1979 г. отмечалось: «В стремлении укрепиться у власти Амин, наряду с такими показными жестами, как начало разработки проекта конституции и освобождение части ранее арестованных лиц, на деле расширяет масштабы репрессий в партии, армии, государственном аппарате и общественных организациях. Он явно ведет дело к устранению с политической арены практически всех видных деятелей партии и государства, которых он рассматривает в качестве своих действительных или потенциальных противников… Действия Амина вызывают растущее недовольство прогрессивных сил. Если раньше против него выступали члены группы «Парчам», то сейчас к ним присоединяются и сторонники «Хальк», отдельные представители государственного аппарата, армии, интеллигенции, молодежи. Это порождает неуверенность у Амина, который ищет выход на путях усиления репрессий, что еще в большей степени сужает социальную базу режима»[241].

4 декабря 1979 г. председатель КГБ СССР Ю.В. Андропов и начальник Генерального штаба Н.В. Огарков отправляют в ЦК КПСС записку (№ 312/2/0073), в которой сообщали: «…Х. Амин в последнее время настойчиво ставит вопрос о необходимости направить в Кабул советский мотострелковый батальон для охраны его резиденции.

С учетом сложившейся обстановки и просьбы Х. Амина, считаем целесообразным направить в Афганистан подготовленный для этих целей отряд ГРУ Генерального штаба численностью в 500 человек в униформе, не раскрывающей его принадлежности к Вооруженным Силам СССР. Возможность направления этого отряда в ДРА была предусмотрена решением Политбюро ЦК КПСС от 29.6. 1979 г.».

На основании этой записки, 6 декабря Политбюро ЦК приняло решение «О направлении спецотряда в Афганистан»[242].

В период с 7 по 17 декабря «мусульманский батальон» ГРУ разместился в пригороде Кабула Дар-уль-Аман вблизи новой резиденции Амина – дворца Тадж-Бек, представлявшей собой фактически непреступную крепость.

12 декабря 1979 г. Политбюро ЦК КПСС принимается решение о вводе, для «нормализации обстановки и оказания помощи правительству Афганистана», ограниченного советского воинского контингента, под чем подразумевалось устранение от власти Х. Амина. Следует, однако, признать, что далеко не все риски и последствия этого политического решения были предусмотрены и «просчитаны» советской стороной.

25 декабря 1979 г. «ограниченный контингент» советских войск, (ОКСВА, ставшая впоследствии известной 40-я армия), имея в своем составе около 40 тысяч военнослужащих, пересек государственную границу СССР по направлениям Кушка – Кандагар, Термез – Кундуз – Кабул, Хорог – Файзабад. О решении советского руководства «по просьбе правительства ДРА» оказать ему военную помощь 26 декабря по дипломатическим каналам были проинформированы правительства США, Великобритании, Франции и некоторых других государств.

В дальнейшем численность контингента советских войск в Афганистане колебалась в диапазоне от 120 до 140 тысяч военнослужащих. А всего за 9 лет в Афганистане побывали около 550 тысяч советских военнослужащих.

Военные контрразведчики 40-й армии (первым начальником ее Особого отдела был назначен полковник, впоследствии генерал-майор Сергей Иванович Божков, занимавший должность начальника одного из отделов 3-го главного управления КГБ СССР) входили в горную страну морозными декабрьскими ночами вместе с военнослужащими Ограниченного контингента советских войск походным маршем «на броне» воинской техники.

Мой друг, прибывший в резидентуру в Кабул в начале августа 1979 г., вспоминал: «Решение о вводе войск стало крайней мерой, принятой советским руководством с учетом сложившейся ситуации, скорее от безысходности, чем ради каких-то амбициозных целей. На принятие решения о вводе войск оказало влияние не только желание Советского Союза сместить набиравшего силу непредсказуемого и жестокого диктатора, но и сложившаяся к концу 1979 г. геополитическая ситуация в этом регионе.

В конце 1979 г. каких-либо достоверных сведений о возможном прямом военном вмешательстве США в Афганистан у нас не было. Информация на эту тему в советских СМИ носила пропагандистский характер с целью оправдать ввод советских войск в Афганистан, так как американская угроза лучше укладывалась в сознании советских людей, привыкших к противостоянию двух сверхдержав в то время, как «исламский экстремизм» был еще малоизвестен.

При принятии решения о свержении Х. Амина во внимание принимались и нараставшая исламизация региона Среднего Востока после прихода к власти в Иране ортодоксального духовенства, и активизация антикабульской деятельности пакистанских спецслужб в зоне пуштунских и белуджских племен, а также увеличение численности бандформирований исламской оппозиции в самом Афганистане. К этому моменту исламская оппозиция при участии американских инструкторов стала создавать в Пакистане свои тренировочные лагеря для обучения методам ведения партизанской войны, а также базы оружия, поступавшего в основном из Ливии, Саудовской Аравии и Китая, для дальнейшей переправки в Афганистан.

В то же время существенно выросшая в связи с событиями в Иране группировка ВМС США в районе Персидского залива вблизи южных границ Афганистана создавала напряженность в этом регионе, что также не могло не учитываться советским руководством в качестве негативного геополитического фактора.

В силу указанных геополитических факторов нестабильная внутриполитическая обстановка в Афганистане, занимающем стратегически важное положение в среднеазиатском регионе, несла потенциальную угрозу позициям СССР в этом регионе и его южным границам. Главную причину нестабильной обстановки в ДРА видели прежде всего в раскольнической деятельности Хафизуллы Амина, который после устранения Н.М. Тараки сконцентрировал в своих руках всю власть в стране и без его смещения кардинальные изменения во внутренней политике НДПА были невозможны.

Однако главной причиной ввода ограниченного контингента советских войск была необходимость обеспечения безопасности советских специалистов и военных советников, численность которых на тот момент превышала 5,5 тысячи человек, на случай неблагоприятного развития событий после штурма дворца Тадж-Бек, а также поддержание политической стабильности в первые месяцы после переворота. В тот момент никто не рассчитывал, что военная операция будет столь продолжительной и масштабной, ведь поначалу предполагалось, что войска будут выведены через три-четыре месяца, тем более что ввод ограниченного контингента был осуществлен в кратчайшие сроки без основательной подготовки для обеспечения такой операции».

Реализация решения об устранении Амина, принятого «группой Политбюро ЦК КПСС по Афганистану», получила кодовое обозначение операция «Байкал-79», предусматривавшей установление контроля над 20 ключевыми объектами афганской столицы. Ее центральным звеном являлся захват объекта «Дуб» – резиденции Амина дворца Тадж-Бек – операция «Шторм-333».

В Кабуле подготовкой операции «Байкал-79» – ее осуществление предусматривалось во взаимодействии с «мусульманским батальоном» спецназа ГРУ, – руководил генерал-майор Юрий Иванович Дроздов[243], начальник управления нелегальной разведки ПГУ КГБ.

…Около 15 часов по кабульскому времени 27 декабря, заслушав доклад Дроздова по аппарату ВЧ о ходе подготовки операции, Ю.В. Андропов сказал: «Не хотелось бы, но придется».

И объявил решение о проведении операции.

Помимо дворца Тадж-Бек, предусматривалось также занятие спецподразделениями КГБ и ГРУ зданий Службы разведки и контрразведки, МВД и МИД Афганистана, радио– и телецентров, тюрьмы Пули-Чархи.

Позднее проведенная силами КГБ и ГРУ продолжавшаяся 43 минуты операция по захвату практически неприступного дворца Тадж-Бек, в ходе которой Амин был убит, войдет в учебники подготовки спецподразделений армий всех государств мира.

28 декабря полковник В.В. Колесник[244] из кабинета советского посла по ВЧ-связи доложил П.И. Ивашутину о проведенной операции по захвату объекта «Дуб».

А 31 декабря Ю.И. Дроздов с коллегами из ГРУ в присутствии П.И. Ивашутина доложил начальнику Генерального штаба СССР маршалу Н.В. Огаркову о выполнении операции «Шторм-333», подчеркнув исключительную роль в ее осуществлении «мусульманского батальона» ГРУ.

Возвращаясь к декабрю 1979 г., когда Комиссия Политбюро ЦК КПСС приняла решение о вводе ограниченного контингента советских войск в Демократическую Республику Афганистан, следует признать, что далеко не все риски и последствия этого политического шага были предусмотрены и «просчитаны» советской стороной.

Хотя уже в 1980 г. Ю.В. Андропов дал указание Ю.И. Дроздову готовить план обеспечения вывода ОКСВА из ДРА – хороший политик должен уметь предвидеть не только необходимые последующие действия и шаги, но и заблаговременно подготавливать их…

А с января 1980 г. «афганское направление» стало едва ли не главным в повседневной работе как председателя КГБ СССР, так и начальника ГРУ П.И. Ивашутина. Хотя сам термин «афганское» является недостаточно точным, ибо составлявшие его операции выходили далеко за пределы этого географического региона и разворачивались также на Европейском, и даже Африканском континентах. И наложили свой неизгладимый отпечаток на всю историю конца ХХ века, да и не только его.

Уже на следующий день после свержения режима Амина, 28 декабря 1979 г., государственный секретарь США Александр Хейг без обиняков заявил, что «СССР должен заплатить высокую цену за свою инициативу».

Впоследствии в многочисленных интервью Збигнев Бжезинский и не скрывал, что имели место усилия США по вовлечению СССР в дорогостоящий и по возможности отвлекающий военный конфликт. В интервью французскому журналу «Le Nouvel Observateur» в 1998 г. Бжезинский признавал: «Мы не толкали русских вмешиваться, но мы намеренно увеличили вероятность, что они это сделают… Секретная операция была отличной идеей. Её результатом стало заманивание Советского Союза в афганскую ловушку… В день, когда Советский Союз официально пересек границу, я написал президенту Картеру: «Теперь у нас есть шанс дать Советскому Союзу свою Вьетнамскую войну».

Весьма любопытен рассекреченный в начале двухтысячных годов Меморандум советника по национальной безопасности Зб. Бжезинского президенту США Джимми Картеру от 28 декабря 1979 г., часть которого мы воспроизводим без комментариев:

«Соображения о советском вторжении в Афганистан.

…мы не слишком должны тешить себя надеждой о развитии событий по вьетнамскому сценарию[245] в Афганистане:

А. Повстанцы плохо организованы и управляемы.

Б. У них нет постоянных баз, организованной армии и централизованного руководства – всего того, чем обладали северные вьетнамцы.

В. Их поддержка из-за рубежа ограниченна…

Г. Советы, похоже, намерены действовать решительно…

Выводы: Советы, возможно, смогут эффективно добиться своего, а в мировой политике ничего не бывает более эффективным, чем фактические результаты вне зависимости от моральных аспектов.

Что следует предпринять: Ниже изложены лишь самые первоначальные мысли, которые следовало бы продумать более полно:

А. Очень важно то, что сопротивление в Афганистане продолжается.

Это будет означать для нас больше расходов и больше оружия, предоставляемого для повстанцев, а также предоставление им необходимой советнической помощи.

Б. Для претворения этого пункта в жизнь мы должны дать гарантии Пакистану и убедить его в необходимости оказывать помощь повстанцам.

В. Нам следует также подтолкнуть Китай на оказание помощи повстанцам.

Г. Нам нужно договориться с исламскими странами в области пропаганды мероприятий и компании тайных операций по оказанию помощи мятежникам…»

Комментируя этот меморандум, британская газета «Гардиан» 28 декабря 2009 г. писала: «Решение Америки обострить эту войну также имело и другие эффекты, которые стали ясны лишь позднее. Оно привело в Афганистан и Пакистан десятки тысяч иностранных боевиков, включая и Усаму бен Ладена[246]. Эти иноземцы принесли с собой жесткие формы исламского фундаментализма, до того почти неизвестные в Афганистане».

2 января 1980 г. Совет национальной безопасности (СНБ) США рассматривал вопрос о реакции на события в ДРА, которые Зб. Бжезинский назвал «вторжением». В частности, было принято решение об увеличении объема вещания на СССР радиостанций «Свобода», «Свободная Европа» и «Голос Америки» за счет специально выделяемых фондов, проводить широкие демонстрации «по осуждению советского вмешательства во внутренние дела Афганистана», что выглядит особо циничным на фоне вышеприведенных «планов» Бжезинского, а также действий США, НАТО и Европейского союза 2014–2024 годов.

Пункт 21 принятого решения СНБ гласил: «США следует и дальше убеждать своих союзников о необходимости увеличения объема радио и телевещания на мусульманские страны, а также на среднеазиатскую часть СССР в целях освещения событий, происходящих в Афганистане. Совместно с нашими союзниками следует периодически выпускать и распространять в ООН информационный бюллетень о состоянии и изменениях в положении Афганистана после советского вторжения…»

Государственный департамент и ЦРУ начали сколачивать международную коалицию для поддержки и оказания всесторонней помощи вооруженным формированиям «моджахедов», в которую вошли Саудовская Аравия, Иран, Пакистан, Египет, Великобритания, США, Китай и Израиль. Помимо этого, финансовую, материальную и иную помощь «исламским повстанцам» оказывали и иные государства мира.

Президент США Джимми Картер сделал усиление давления на СССР в связи с вводом войск на территорию ДРА главной доминантой своей внешней политики в последний год своего пребывания в Белом доме. Одновременно Картер предоставил ЦРУ карт-бланш на проведение тайных операций, включая создание, обучение, вооружение отрядов антикабульской «оппозиции» и активизацию военных действий против советских военнослужащих ограниченного контингента в Афганистане (ОКСВА).

Кстати сказать, сегодня многие западные аналитики признают, что Запад, и прежде всего ЦРУ США и их союзники, во многом повинны в искусственном синтезировании и взращивании гомункула исламского экстремизма и терроризма.

В январе 1980 г. КГБ СССР информировал Политбюро ЦК КПСС и ГРУ, что подготовка «моджахедов» («повстанцев») для вооруженной борьбы с новым кабульским правительством осуществлялась в 124 специальных учебных центрах на территории Пакистана и в 18 – на территории Ирана.

Для непосредственного ознакомления с обстановкой «на месте» тайный визит в Афганистан совершили Ю.В. Андропов (27–30 января 1980 г.) и в феврале – начальник ГРУ П.И. Ивашутин, лично курировавший создание разведывательного центра 40-й армии.

С первых же дней пребывания в Афганистане советские специалисты, советники и войска стали объектами устремлений спецслужб как соседних Пакистана и Ирана, так и США и ряда европейских стран. Поэтому, создавая систему мер по обеспечению безопасности, чекисты особое внимание уделяли организации борьбы с агентурной разведкой и диверсионно-террористической деятельностью иностранных спецслужб и афганской оппозиции.

Только в 1980 г. совместно с органами безопасности Афганистана были разоблачены 6 агентов спецслужб США, Франции, Ирана, Пакистана, а также задержаны свыше 30 участников бандформирований, готовивших диверсионные акции против частей ОКСВА. А всего за 9 лет только в ДРА были выявлены 60 агентов западных разведок, более 900 агентов и пособников бандформирований моджахедов; предотвращены более 500 диверсионно-террористических акций против частей ОКСВА.

Помимо этого, совместно с подразделениями Представительства КГБ в Кабуле, было раскрыто более 40 антиправительственных групп общей численностью до 250 участников, разоблачено 40 афганских военнослужащих, поддерживающих связи с антиправительственными группированиями.

В начавшемся 1980 г. политические сражения СССР с США разворачивались не только в Афганистане или Москве, но и во многих других государствах и столицах мира. Одной из главных тем в связи с развязыванием США гражданской войны в Афганистане стало их стремление сорвать Московскую Олимпиаду 1980 г.

Впервые проводившиеся «за железным занавесом» в социалистической стране XXII летние Олимпийские игры 1980 года должны были продемонстрировать рост открытости СССР на фоне процесса разрядки международной напряженности. Но это хорошо понимали и недруги нашей страны, надеявшиеся под лозунгами «реализации соглашений Заключительного акта Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе» нанести Советскому Союзу немалый не только политический, но и экономический ущерб.

Как признавал в марте 2008 г. в интервью радиостанции «Свобода» руководитель штаба Государственного департамента США по организации бойкота Олимпиады-80 Нельсон Ледске: «Теоретически спорт должен быть отделен от политики. На практике все в Олимпийском движении основано на политике – выбор места проведения, сам процесс проведения Игр. Олимпиада – это спортивно-политическое мероприятие»[247].

По поводу предолимпийских баталий следует отметить, что в послевоенные десятилетия ХХ века проведение Олимпийских игр всегда было исключительно престижным мероприятием для страны-организатора. И если оно и не приносило значительной финансовой прибыли – все предыдущие олимпиады до 1980 г. были попросту убыточными, то оно предоставляло немало политических и репутационных дивидендов, закономерно поднимая международный престиж и авторитет страны – организатора олимпиады.

Первая попытка добиться согласия МОК в 1970 г. на утверждение Москвы в качестве столицы Олимпиады не увенчалась успехом. Реальное начало советской «олимпийской гонки» за право проведения летних Олимпийских игр в СССР было положено постановлением Политбюро ЦК КПСС от 9 сентября 1971 г. «О выдвижении кандидатуры Москвы на проведение ХXII летних Олимпийских игр 1980 г.» (Протокол № 16). И последовавшее за ним соответствующее обращение Исполкома Московского городского Совета депутатов трудящихся в Международный олимпийский комитет (МОК) об участии в конкурсе на прием летних Олимпийских игр 1980 г. 23 октября 1974 г. 75-я сессия МОК объявила столицу Советского Союза столицей проведения ХXII летних Олимпийских игр. Тогда кандидатура Москвы на 19 голосов опередила кандидатуру Лос-Анджелеса. При этом следует отметить, что, помимо Москвы, спортивные соревнования Олимпиады проходили также в Таллине (парусная регата), Ленинграде, Киеве и Минске (футбольный олимпийский турнир).

История Олимпиады-80 имеет немало сюжетов, схожих по смыслу и содержанию и с историей проведения XII зимних Олимпийских игр 2014 г. в Сочи или XXXIII летних Олимпийских игр 2024 г. в Париже.

23 декабря 1974 г. ЦК КПСС и Совета министров СССР приняли закрытое постановление «О мерах по подготовке и проведению Олимпийских игр 1980 г.», а 20 февраля следующего года Совет министров принял решение об образовании Организационного комитета «Олимпиада-80». Его председателем был утвержден заместитель председателя Совета министров СССР Игнатий Трофимович Новиков. В целом на проведение Олимпиады бюджетом страны выделялось свыше 2 миллиардов рублей.

В соответствии с планами деятельности Оргкомитета «Олимпиада-80» все министерства и ведомства получили четкие и конкретные задания, которые были интегрированы в планы Х пятилетнего плана народно-хозяйственного развития, утвержденного XXV съездом КПСС в марте 1976 г.

В структуре Оргкомитета «Олимпиада-80» впоследствии наряду с еще несколькими десятками комиссий были созданы комиссии по вопросам безопасности и общественного порядка, информации и пропаганды.

Одним из важнейших направлений подготовки к Олимпиаде в Москве стало обеспечение безопасности ее участников, гостей и жителей столицы – слишком свежа еще была в памяти сентябрьская трагедия 1972 г. в Мюнхене, когда жертвами террористов стали 13 членов израильской спортивной делегации. Однако об участии и вкладе сотрудников КГБ в подготовку и проведение Олимпиады-80 широкой общественности до сих пор известно немного.

От Комитета государственной безопасности в комиссию Оргкомитета «Олимпиада-80» по вопросам безопасности и общественного порядка вошел начальник 5-го управления Филипп Денисович Бобков, заместитель начальника Оперативного штаба КГБ по обеспечению безопасности проведения Олимпиады.

Да и в целом обстановка в мире не располагала к благодушию: многие страны мира содрогались от террористических атак. Причем наиболее активные террористические организации того времени – Ирландская республиканская армия (ИРА), баскская ЭТА, «Японская Красная армия» (КАЯ) и западногерманская «Фракция Красной армии» (РАФ), французская «Аксьон директ» и другие осваивали «боевые» действия не только на собственной территории, но и настойчиво стремились вынести их за пределы собственных национальных границ.

В начале 1980 г. к этому добавилось серьезное осложнение международных отношений в связи с вводом советских войск в ДРА и далеко не однозначная реакция в мире на этот шаг советского руководства, который породил серьезный всплеск панисламской солидарности.

Функция обеспечения безопасности участников, гостей и зрителей Олимпиады была возложена на Штаб по подготовке и проведению Олимпиады-80 (от КГБ в него входил первый заместитель председателя Комитета В.М. Чебриков), а в участвующих в подготовке ее проведения ведомствах, включая и правоохранительные органы СССР, – ведомственные оперативные штабы.

Оперативный штаб КГБ по обеспечению безопасности проведения Олимпиады возглавил начальник 5-го управления Ф.Д. Бобков, оперативный штаб УКГБ по гор. Москве и Московской области – заместитель начальника управления А.В. Коробов.

Для ознакомления с опытом организации подобной работы за рубежом делегация представителей правоохранительных органов, в которую были официально включены и представители КГБ СССР, выезжала в 1976 г. в Монреаль, который в тот год стал столицей Олимпийских игр.

В июне 1977 г. для координации всей работы по обеспечению безопасности проведения Олимпиады в 5-м Управлении КГБ был образован 11-й отдел, задачей которого являлось «осуществление оперативно-чекистских мероприятий по срыву подрывных акций противника и враждебных элементов в период подготовки и проведения летних Олимпийских игр в Москве». Аналогичный отдел был образован и в 5-й Службе Управления КГБ СССР по г. Москве и Московской области.

И именно в 11-й отдел 5-го управления, как головной орган обеспечения безопасности проведения Олимпиады, стекалась вся информация по вопросам безопасности, от кого бы она ни поступала: от разведки, «от друзей» (органов госбезопасности союзных СССР государств), контрольно-пропускных пунктов погранвойск, территориальных органов КГБ и органов военной контрразведки, а также МИД, ТАСС, МВД и других министерств и ведомств Советского Союза.

Благодаря заблаговременно созданным КГБ разведывательным и контрразведывательным позициям советское руководство своевременно получало информацию о планировавшихся спецслужбами западных государств многочисленных враждебных акциях в период подготовки и проведения Олимпиады-80.

Вот о чем информировал председатель КГБ СССР Ю.В. Андропов ЦК КПСС в первом «предолимпийском» спецсообщении № 1213-А от 16 июня 1978 г.: «Комитет госбезопасности при Совете министров СССР располагает сведениями о том, что спецслужбы капиталистических государств и находящиеся на их содержании зарубежные националистические, сионистские, клерикальные и иные антисоветские организации вынашивают враждебные замыслы в связи с XXII летними Олимпийскими играми 1980 года в Москве.

По достоверным данным, западные спецслужбы изыскивают возможности для включения в составы национальных олимпийских делегаций лиц, связанных с НТС и другими формированиями, ведущими подрывную работу против Советского Союза. Вопрос о подборе и внедрении членов НТС в олимпийские команды некоторых стран в качестве переводчиков, мастеров-ремонтников, конюхов, врачей и т. п. специально обсуждался на заседании совета НТС в ноябре 1977 года…

Одновременно установлено, что западные спецслужбы, зарубежные антисоветские организации и подрывные идеологические центры придают большое значение использованию канала международного туризма для инспирации враждебных проявлений на территории СССР в период подготовки и проведения Олимпийских игр. Предполагается их использование в осуществлении террористических актов, массовом распространении антисоветской и клеветнической литературы, пропаганде антисоциалистических и антикоммунистических идей, склонении некоторых советских граждан к выезду в капиталистические страны, провоцировании антиобщественных и враждебных проявлений, сборе материалов о «нарушении прав человека», а также о некоторых негативных явлениях…»

Далее в этом сообщении приводились выявленные факты подготовки враждебных действий конкретными зарубежными организациями – Эстонским национальным советом, Международной организацией молодых христиан (ИМКА), Латышским национальным фондом и другими, а заканчивалось оно следующими абзацами: «О возможном совершении террористических и иных экстремистских акций во время Олимпийских игр в Москве распространяются различные сообщения с помощью средств массовой информации капиталистических государств.

КГБ СССР учитывает изложенные выше данные при выработке мер, направленных на обеспечение безопасности в период подготовки и проведения XXII Олимпийских игр 1980 года. Об этих мерах будет доложено ЦК КПСС»[248].

Еще более чем за полгода до ввода Ограниченного контингента советских войск в республику Афганистан, 25 апреля 1979 г., Ю.В. Андропов так информировал ЦК КПСС «О враждебной деятельности противника в связи с Олимпиадой-80» (регистрационный № 819-А):

«Если в 1977 году и первой половине 1978 года наиболее характерными для его деятельности являлись призывы бойкотировать московскую Олимпиаду, то в последнее время на первый план выдвигается идея использовать Олимпийские игры 1980 года для осуществления на территории СССР террористических, диверсионных и иных подрывных акций экстремистского характера».

Обратим внимание на следующее важное обстоятельство: в уже упоминавшемся интервью радиостанции «Свобода» Нельсон Ледске признал, что штаб Государственного департамента США по подготовке бойкота Олимпиады-80 был создан еще весной 1979 г., задолго до появления «официального» повода для бойкота[249].

Продолжим прерванное цитирование спецсообщения КГБ «О враждебной деятельности противника в связи с Олимпиадой-80»:

«Особую активность в этом плане проявляют главари «Народно-трудового союза» (НТС), сионистских[250] и других зарубежных националистических формирований и антисоветских организаций.

Зарубежные украинские, литовские, эстонские, крымско-татарские, дашнакские и прочие националистические организации, различные «комитеты» и «союзы», тесно сотрудничающие с разведывательно-диверсионными службами капиталистических государств, также ведут активную подготовку своих эмиссаров и вынашивают намерения включить их в состав ряда национальных делегаций и туристических групп для поездки в СССР в период подготовки и проведения Олимпиады-80. Перед эмиссарами и связанными с ними враждебными элементами из числа советских граждан противник ставит задачу по изучению обстановки и созданию условий для проведения провокационных акций. В этих целях рекомендуется…»

Да простят меня читатели за то, что по этическим и профессиональным соображениям не станем цитировать выработанные зарубежными спецслужбами конкретные рекомендации по подготовке и осуществлению преступных действий на территории нашей страны.

Далее в цитируемом документе отмечалось: «Одновременно клерикальные центры стремятся объединить свои усилия в целях сбора клеветнической информации о положении верующих в СССР и побуждения религиозных фанатиков в различных областях страны к активным противоправным действиям в период подготовки и проведения Олимпиады-80.

Комитетом госбезопасности получены сведения о том, что Русский отдел МИД Израиля в декабре 1978 г. внес в правительство предложение об использовании Олимпийских игр в Москве для ведения сионистской пропаганды на территории СССР, разжигания националистических настроений среди граждан еврейской национальности. В этих целях предполагается максимально использовать олимпийского атташе, а также спортивную делегацию и туристические группы Израиля, в состав которых планируется включить представителей израильских спецслужб и лиц, известных своей антисоветской деятельностью, которые должны будут организовать встречи с националистически настроенными лицами, собирать тенденциозную информацию, передавать инструкции, деньги, литературу и проводить иные враждебные акции.

Для дискредитации XXII Олимпийских игр в Москве спецслужбы противника и зарубежные антисоветские центры по-прежнему пытаются использовать различного рода инсинуации «о нарушениях прав человека в СССР». В отдельных случаях им удается инспирировать провокационные действия со стороны антиобщественных элементов внутри страны, толкнуть некоторых из них на безответственные заявления клеветнического характера, способствующие раздуванию антисоветской истерии на Западе. Так, известный антисоветчик Сахаров рекомендует каждой зарубежной спортивной делегации выставить в качестве условия своего участия в Олимпиаде-80 требование об освобождении одного или двух т. н. «узников совести в СССР»[251]. Группа антиобщественных элементов передала на Запад заявление о создании т. н. «Ассоциации олимпийских гарантий в СССР», изобилующее клеветническими измышлениями и провокационными призывами. Отдельные просионистски настроенные лица вынашивают намерение организовать в дни Олимпиады демонстрации протеста, а также ряд других экстремистских акций…»[252]

И теперь, по прошествии более чем сорока пяти лет с той поры, нельзя объективно не признать, что все эти инсинуации вокруг Олимпиады в Москве не имели никакого отношения к спортивным состязаниям и международному олимпийскому движению, а преследовали сугубо политические цели, и были направлены лишь на использования Игр в качестве удобного повода для провокационных антисоветский действий и кампаний.

Следует отметить, что Международный олимпийский комитет во главе с Хуаном Антонио Самаранчем, понимая надуманность обвинений, выдвигавшихся против СССР, пытался противодействовать им, попыткам вовлечения МОК в подобные нечистоплотные политико-конъюнктурные игры, последовательно заявляя, что спорт и олимпийское движение – вне политики, призваны способствовать укреплению дружбы, а не недоверия и розни между народами.

Особенно лицемерными и циничными в свете событий сегодняшних дней выглядят предпринимавшиеся акции «по выяснению положения с правами человека, подавлением и угнетением национальных меньшинств в Советском Союзе», когда в целом ряде бывших союзных республик СССР эти проблемы уже давно перестали быть секретом и вызывают вполне обоснованную серьезную обеспокоенность международной общественности.

А также в связи с актами геноцида вооруженных сил Украины на Донбассе в 2014–2024 гг. и Израиля на Ближнем Востоке в 2023–2024 гг.

В одном из последующих сообщений в ЦК КПСС № 1455-А от 30 июля 1979 г. Ю.В. Андропов подчеркивал:

«В Комитет госбезопасности поступают данные об усилении подрывной деятельности спецслужб противника, зарубежных идеологических диверсионных центров и антисоветских организаций по дискредитации Олимпиады-80 и использованию XXII Олимпийских игр во враждебных СССР целях.

В последнее время на Западе отмечается значительное увеличение масштабов пропагандистских кампаний, направленных на разжигание антисоветских настроений среди зарубежной общественности в связи с Московской Олимпиадой. Инспираторы пропагандистской шумихи, широко используя весь арсенал средств массовой информации, стремятся вызвать недоверие к Советскому Союзу как организатору Игр, искусственно заостряют внимание западного обывателя на второстепенных или надуманных вопросах. Многие органы буржуазной печати дали своим сотрудникам задание приступить к сбору и подготовке материалов о «недостатках в советской экономике, торговле, сфере обслуживания, строительстве олимпийских объектов», которые якобы могут представить «серьезную угрозу для проведения Игр на должном уровне».

Противник не останавливается перед оказанием прямого психологического давления на западную общественность. Примером этому служит опубликованная недавно в США книга Дж. Паттерсона под названием «Инструкция по совершению террористических актов», в которой обыгрывается провокационная версия о захвате группой террористов во время Московской Олимпиады заложников-спортсменов…»

Фактически, по оценкам специалистов, это был своеобразный инструктаж для потенциальных террористов, что и могло подтолкнуть экстремистски настроенных и психически неуравновешенных лиц на совершение аналогичных описываемым действий.

Не навязывая читателям собственного мнения, предоставляю им самостоятельно судить о «моральной допустимости» подобного «творчества», особенно в свете современной ситуации в области борьбы с терроризмом и мерами, предпринимаемыми правительствами многих государств после известных трагических событий 2001–2024 гг. в нашей стране и за рубежом. И о возможности его политико-коммерческой эксплуатации в собственных политических целях.

Помимо прямого инспирирования экстремистских действий, подобные публикации преследовали цели сократить приезд на Олимпиаду в СССР иностранных туристов, тем самым подрывая расчеты на законную прибыль для компенсации расходов на создание олимпийских объектов и инфраструктуры[253] (экономическая составляющая «большого» спорта и олимпийского движения, ныне ни для кого уже не является секретом).

Продолжим, однако, прерванное нами цитирование документа:

«Спецслужбы противника, зарубежные центры идеологических диверсий продолжают активно использовать во враждебной деятельности против нашей страны затасканный лозунг «защиты прав человека в Советском Союзе». В этой связи за рубежом в последнее время в большом количестве возникают так называемые «комитеты» и «группы» антиолимпийской направленности.

В Англии 30 депутатов парламента вошли в состав «Антиолимпийского комитета», руководство которого выдвинуло перед участниками задачу проведения кампании по дискредитации XXII Олимпийских игр в Москве.

В Бельгии создан «Комитет Москва-80» (ответственный секретарь Джо Бени), выступивший с серией провокационных призывов к западной общественности в связи с предстоящей Олимпиадой. Организаторы «комитета» ратуют за «освобождение политических заключенных», призывают к «уважению демократических прав в СССР», выдвигают другие провокационно-демагогические требования. По имеющимся данным, в состав этого «комитета» вошли такие антисоциалистические организации, как «Чехословакия – 10 лет», «Новое еврейское сопротивление» и некоторые другие. «Комитет» приступил к изданию и распространению бюллетеня, выдержанного в традициях махрового антисоветизма, а также принял решение о привлечении к своей деятельности находящейся на содержании ЦРУ «Международной амнистии» и отдельных функционеров сионистских организаций.

В Голландии по инициативе группы парламентариев от четырех ведущих партий образован комитет «Олимпийские игры и права человека». В его состав вошли 11 членов парламента, представители голландских профсоюзов, церкви, высших учебных заведений, некоторые известные спортсмены, юристы. На состоявшейся пресс-конференции организаторы «комитета» заявили, что их основной целью является «приведение политики СССР в области прав человека в соответствие с международными договорами»[254]. Руководство «комитета» планирует в будущем осуществлять свою деятельность и через Европейский парламент, создав для этого соответствующий международный орган.

В ФРГ активистами «Общества за права человека» создан «Комитет по подготовке к Олимпийским играм». В круг основных задач «комитета» входит рассылка в адреса спортивных союзов западных стран материалов «о нарушении прав человека в СССР»; персональная подготовка спортсменов, выезжающих в Советский Союз для совершения провокационных акций; побуждение стран – участниц Олимпиады-80 к активным действиям «по выяснению положения с правами человека, подавлением и угнетением национальных меньшинств в Советском Союзе».

На состоявшихся во Франции и Швейцарии сборищах так называемых «групп контроля за соблюдением хельсинкских соглашений» противником были широко использованы злобные антисоветские выступления Плюща, призывавшего «сделать Олимпийские игры в Москве массовой манифестацией в защиту прав человека в СССР», и Буковского, который назвал Олимпийскую парусную регату в Таллине «проведением Игр на оккупированной территории».

Продолжают наращивать усилия по организации враждебной СССР деятельности в период подготовки и проведения Московской Олимпиады клерикальные центры Запада.

По полученным данным, определенные католические круги за рубежом вынашивают идею учреждения собственного представительства Ватикана на XXII Олимпийских играх. Изучается возможность обращения одного из Национальных Олимпийских комитетов в МОК с ходатайством об исполнении Папского гимна в случае получения олимпийской награды спортсменом-католиком. Постоянно муссируется идея «освящения Папой Олимпийского огня в Салониках».

Отдельные клерикалы в попытках дискредитации Московской Олимпиады и оказания психологического давления на западную общественность идут на распространение откровенно лживых слухов и сплетен. Так, например, реакционное духовенство американской автокефальной православной церкви и украинской автокефальной церкви США вкупе с редколлегиями антисоветских газет «Свобода» и «Мета» усиленно распространяют версию о том, что летом 1979 г. в СССР якобы будет принят новый закон о гражданстве, в соответствии с которым власти получат право не выпускать из нашей страны прибывших на Олимпиаду зарубежных граждан – родственников лиц, в прошлом эмигрировавших из Советского Союза.

Поступающие в Комитет госбезопасности материалы свидетельствуют о том, что ряд сионистских организаций в странах Запада приступили к сбору средств, которые имеется в виду использовать для осуществления подрывной деятельности в СССР во время Олимпиады. В этих же целях сионисты намереваются использовать определенное количество советских денег, вывезенных из СССР контрабандным путем. По полученным данным, за рубежом готовится акция по продаже находящихся в Швейцарии и других капиталистических странах советских денежных знаков по цене в 5–7 раз дешевле официального курса.

Международная сионистская верхушка горячо поддерживает идею скупки советских денег, планируя реализовать этот замысел через так называемый «Фонд помощи евреям Советского Союза».

Спецслужбы США, правая реакция Запада не прекращают кампанию за аккредитацию на Олимпиаде-80 представителей подрывных радиостанций «Свобода» и «Свободная Европа». В последнее время США предприняли ряд шагов по втягиванию НАТО в финансирование деятельности указанных антисоветских центров. На совещании руководства радиостанций в Мюнхене председатель Совета по международному радиовещанию Гроноуски заявил, что ему удалось заручиться согласием ответственных работников аппарата НАТО обратиться с соответствующей просьбой к правительствам стран – участниц блока об оказании содействия в аккредитации корреспондентов «Свободы» и «Свободной Европы» на Московской Олимпиаде.

Комитет государственной безопасности с учетом складывающейся обстановки принимает меры по выявлению и срыву замыслов противника в отношении Олимпиады-80».

Председатель Оргкомитета «Олимпиада-80» тов. Новиков И.Т. проинформирован»[255].

Разумеется, в мероприятиях по обеспечению безопасности в период проведения в СССР Олимпиады участвовали далеко не только органы КГБ и их сотрудники. Для срыва возможных противоправных действий, в том числе недопущения и пресечения попыток осуществления террористических акций, локализации их последствий, в городах, где находились олимпийские объекты, были созданы отряды милиции особого назначения (ОМОНы).

В рамках мероприятий по обеспечению безопасности проведения Олимпиады осенью 1979 г. УКГБ по г. Москве и Московской области была проведена крупномасштабная операция «Огни Москвы», целью которой являлось выявление и ликвидация всевозможных криминальных и криминогенных очагов столицы. В ходе этой операции 31 августа была ликвидирована банда, в которую входили 12 человек. Особенностью данной операции явилось то обстоятельство, что от иностранцев – граждан Камеруна, Франции, Италии, Финляндии, Японии и еще ряда государств, ставших жертвами грабителей, мнимых «офицеров КГБ», – не поступило в правоохранительные органы ни одного официального заявления или жалобы…

Если 4 января 1980 г. президент США Джимми Картер высказывался только за приостановление связей с СССР, то после завершения игр зимней Олимпиады в Лейк-Плесиде, 12 апреля, он уже официально призвал к бойкоту Олимпиады в Москве и просил другие страны поддержать эту его демонстративно-политическую акцию. Он обратился с личным посланием к главам правительств более ста стран.

Однако Конгресс США принял соответствующую резолюцию. Враждебная акция администрации США нашла на государственном уровне поддержку 9 правительств (Великобритания, Канада, Чили, Саудовская Аравия, Египет, Австралия, Новая Зеландия, Пакистан, Голландия). Прямое давление Картера на НОК США вынудило Национальный комитет (НОК) этой страны принять решение просить МОК о переносе летней Олимпиады 1980 г. в другое место, отложить или отменить ее вообще.

С решительным осуждением враждебной кампании администрации США выступил МОК, выразив мнение, что спорт не должен становиться заложником политики. Правительство и НОК Франции первыми решительно высказались за участие в Московской Олимпиаде. Правительства ФРГ, Японии и некоторых других стран занимают выжидательную позицию.

Западная печать не исключает возможных санкций со стороны МОК в отношении США, если они не прекратят попыток бойкотировать Олимпиаду в Москве. Директор МОК Д. Берлю заявила, что в случае, если НОК США поддастся оказываемому на него нажиму и поддержит кампанию по бойкоту Московской Олимпиады, то МОК может аннулировать решение о проведении летних Олимпийских игр в Лос-Анджелесе в 1984 г.

Для выяснения мнения советских «диссидентов» о предполагаемых шагах американской администрации 22 января 1980 г. на квартире жены академика А.Д. Сахарова состоялось собрание «инакомыслящих», большинство из которых высказалось в поддержку бойкота Олимпиады. Хотя даже многие зарубежные антисовесткие центры, например НТС и его руководитель А. Редлих, делавшие ставку на проведение в этот период в Москве собственных акций, возражали против целесообразности бойкота Олимпиады.

Многие американцы также не поддерживали идею бойкота Олимпиады. Уже упоминавшийся руководитель штаба бойкота Олимпиады Ледски Нельсон признавал в марте 2008 г. в интервью «Радио Свобода»:

– Многие американские спортсмены были не согласны с решением НОК США поддержать протест правительства. Мы получали много писем. Я помню много таких встреч, где приходилось подолгу убеждать спортсменов, годами готовившихся к Московской Олимпиаде, почему их просят не участвовать. Но в итоге правительство США их убедило, и американская сборная не поехала в Москву…

Я помню, как Мохаммед Али сначала подписал заявление Картера о бойкоте, а затем, во время поездки в Африку и Азию, неожиданно передумал. Жители Нигерии убедили его отказаться. Было много комичного, серьезного и даже трагичного. Участие Китая в этом мероприятии (бойкоте Олимпиады. – О.Х.) само по себе было странным. Участие социалистической Румынии, возглавляемой Чаушеску, тоже[256].

В последнем из четырех пространных докладов КГБ в ЦК КПСС по вопросам обеспечения безопасности проведения Олимпиады в Москве (№ 902-А от 12 мая 1980 г.) подчеркивалось: «Особенно активизировалась эта враждебная деятельность в связи с беспрецедентной антиолимпийской кампанией, развязанной администрацией Картера. Отказ США от участия в Играх XXII Олимпиады может подтолкнуть экстремистские элементы к совершению подрывных акций на территории СССР.

С учетом имеющихся материалов о подрывных замыслах противника Комитетом госбезопасности разработан и осуществляется комплекс мер, направленных на обеспечение безопасности Олимпийских игр, выявление и срыв готовящихся враждебных акций. Основное внимание уделено противодействию устремлениям противника. Для этого, в частности, подготовлен альбом с установочными данными на три тысячи известных участников международных террористических организаций, который направлен всем заинтересованным органам КГБ, на контрольно-пропускные пункты въезда иностранцев в СССР, а также органам безопасности стран социалистического содружества с целью предотвращения въезда этих лиц в нашу страну.

Закрыт въезд в нашу страну шести тысячам иностранцев, представляющим опасность с точки зрения возможного осуществления враждебных акций во время Олимпиады. Работа по выявлению иностранцев указанной категории и закрытию им въезда в СССР продолжается…

Комитетом госбезопасности организован усиленный контроль за лицами, подозреваемыми в совершении особо опасных государственных преступлений, а также пытавшимися незаконно приобрести огнестрельное оружие, взрывчатые и отравляющие вещества, высказывавшими намерения совершить особо опасные государственные преступления. Совместно с МВД СССР усилен контроль за состоянием учета и хранения огнестрельного оружия, взрывчатых, радиоактивных и отравляющих веществ, активизированы мероприятия по розыску похищенного оружия.

В целях предупреждения возможных дерзких антиобщественных проявлений со стороны душевнобольных лиц, вынашивающих агрессивные намерения, совместно с органами МВД и здравоохранения принимаются меры к превентивной изоляции таких лиц на период проведения Олимпиады-80.

К числу основных мер обеспечения безопасности участников и гостей XXII Олимпийских игр относятся и такие, как…» – и далее в документе приводились шесть направлений этой работы. В частности, предусматривались специальные меры охраны израильской делегации, а также делегаций КНР, Чили и некоторых других стран, в случае их прибытия на Олимпийские игры. Большое внимание было уделено прогнозированию возможных чрезвычайных ситуаций и других нежелательных проявлений как в городе, местах размещения, так и на трассах передвижения участников и гостей, разработаны различные варианты действий по их предотвращению и локализации, подготовлены специальные оперативные группы для оперативного реагирования в случае возникновения какого-либо рода чрезвычайных ситуаций.

Далее в цитируемом докладе в ЦК КПСС сообщалось:

«Комитет госбезопасности, местные органы КГБ всю оперативную и организационную работу по обеспечению безопасности в период подготовки и проведения Московской Олимпиады проводят в тесном взаимодействии с органами МВД СССР. В целях практического руководства и координации оперативной деятельности созданы объединенные оперативные штабы КГБ – МВД на всех олимпийских объектах. Руководители объединенных штабов организуют и направляют работу по обеспечению безопасности и общественного порядка на вверенных им объектах.

В интересах обеспечения безопасности во время Олимпийских игр КГБ СССР налажено взаимодействие с органами безопасности стран социалистического содружества. 7—10 апреля с.г. проведена (в рамках совещания по борьбе с идеологической диверсией противника) рабочая встреча представителей органов безопасности НРБ, ВНР, ГДР, ЧССР, СРВ, МНР[257] и Республики Куба на уровне заместителей министров, в ходе которой обсуждены практические вопросы, связанные с обеспечением безопасности на завершающей стадии подготовки и во время проведения Московской Олимпиады.

С согласия ЦК КПСС, по инициативе Комитета госбезопасности, МИД СССР сделаны соответствующие обращения к руководителям ряда арабских государств с просьбой об оказании всемерного содействия нашей стране в проведении XXII Олимпийских игр в духе принципов гуманизма и мира между народами, принятия необходимых мер для предотвращения въезда в Советский Союз лиц, причастных к террористическим и экстремистским организациям.

Одновременно КГБ СССР сделаны обращения к руководителям органов безопасности некоторых развивающихся стран с просьбой о получении и передаче информации о подрывных замыслах спецслужб империалистических государств в отношении Московской Олимпиады.

Работа по выявлению и срыву враждебных планов противника, совершенствованию системы мер безопасности в период подготовки и проведения Олимпиады-80 продолжается с учетом изменяющейся международной и оперативной обстановки в мире».

Понятно, что в свете изложенных обстоятельств подразделениями КГБ вскрывались и брались на учет конкретные враждебные замыслы вне и внутри страны – уже к маю 1980 г. на контроль по въезду было поставлено более 2700 человек, подозревавшихся в причастности к подготовке террористических и иных экстремистских акций. В проверку были взяты более 400 человек, высказывавших намерение совершить террористические действия.

Мы не будем подробно раскрывать все меры по обеспечению безопасности Олимпиады, отметив только что для участия в ней прибыли 5283 участника (81 иностранная спортивная делегация, что на 11 стран-участниц меньше предыдущей Олимпиады), более шести тысяч журналистов, сотни тысяч туристов, к обслуживанию которых были привлечены 115 тысяч советских граждан.

Непосредственно к обеспечению безопасности москвичей и гостей столицы были привлечены около 15 тысяч сотрудников правоохранительных органов, в том числе и чекистов.

И вновь, как это было и в 1957 г. во время VI Всемирного фестиваля молодежи и студентов, к службам и отделам, специальным оперативным группам УКГБ по г. Москве и Московской области было прикомандировано значительное число сотрудников территориальных органов безопасности, а также слушателей Высшей школы КГБ СССР им. Ф.Э. Дзержинского и других ведомственных специальных учебных заведений.

Несмотря на многочисленные упреки зарубежных СМИ в «недемократическом» характере «зачистки» Москвы накануне Олимпиады, шеф полиции Мюнхена настойчиво рекомендовал члену Оперативного штаба КГБ по обеспечению безопасности Олимпиады Ф.Д. Бобкову «не поддаваться давлению прессы» и предпринимать все необходимые меры для предотвращения нежелательных эксцессов.

А накануне открытия Олимпиады в США появился бестселлер «Москва-1980», в котором вновь смаковались возможные кровопролитные акции в столице Олимпиады… Вместо ожидавшихся 18 тысяч туристов из США на Олимпиаду в Москву приехали лишь чуть более тысячи американцев.

С 5 июля в новом здании по улице Дзержинского, 20 начали нести круглосуточную службу группа информационно-аналитического отдела столичного управления КГБ, готовившая ежедневные информационные бюллетени и оперативные сводки о событиях и происшествиях, связанных с проведением Олимпиады, а также группы «быстрого реагирования» дежурной службы.

Важный и интересный вопрос: а удался ли замысел бойкота Московской Олимпиады его организаторам? Думается, не во всем. А в чем-то даже представил советской стороне неожиданные преимущества.

Так, Н. Ледски вспоминал: «NBC заплатила 75 миллионов долларов за права на трансляцию Игр, и им не хотелось терять эти деньги. Но под давлением правительства США NBC и многие другие телекомпании в итоге не стали показывать Олимпиаду. И многие другие американские компании, заинтересованные в участии в Московских Играх, также были вынуждены отказаться от собственных трансляций со спортивных площадок»[258].

В результате иностранные телекомпании были вынуждены закупать видеотрансляцию со всех четырехсот мобильных телевизионных пунктов советского телевидения.

Рекомендованный «Радио Свобода» как «организатор бойкота Олимпиады-80» Н. Ледски откровенно признавал, что попытка бойкота со стороны США была ударом по Советскому Союзу и по престижу Олимпиады в целом. Однако подчеркивал: «Я не уверен, достиг ли бойкот поставленной цели».

На заседании Секретариата ЦК КПСС 12 августа 1980 г. с удовлетворением отмечалось, что «Московская Олимпиада явилась большим морально-политическим успехом Советского Союза. Подготовка и проведение Олимпийских игр – крупная внешнеполитическая акция нашей страны в борьбе за продолжение разрядки в мире… Успешное проведение Игр нанесло серьезный удар по амбициям администрации США, пытавшейся ради нагнетания международной напряженности сорвать Олимпиаду в Москве, развалить международное олимпийское движение.

Важным политическим итогом борьбы вокруг Московской Олимпиады является тот факт, что большинство западных европейских стран – союзников США по НАТО, вопреки грубому нажиму американской администрации, направили на Игры представительные спортивные делегации…».

Некоторые спортсмены из этих стран приехали в Москву в индивидуальном порядке, с разрешения национальных олимпийских комитетов. 14 команд на открытии и закрытии Олимпиады продефилировали не под государственными флагами, а под флагом МОК или национальных олимпийских комитетов своих стран.

…В один из предпоследних Олимпийских вечеров освещавшие спортивные состязания журналисты решили выяснить, какая же из команд показала себя в Москве наилучшим образом? Но все из них согласились с тем, что лучшей на Московской Олимпиаде стала «команда Андропова», под которой всеми присутствовавшими понимались те сотрудники правоохранительных органов, что обеспечивали безопасность спортсменов и гостей Москвы, Ленинграда, Киева, Минска и Таллина, где также проводились состязания по отдельным олимпийским дисциплинам.

В связи с неучастием в играх Олимпиады-80 ряда спортивных команд в последующие годы и за рубежом, и в нашей стране немало говорилось о якобы «незаслуженной» победе советской сборной на этих состязаниях в неофициальном командном зачете.

Однако вряд ли есть основания для подобного рода суждений, поскольку и на двух предыдущих Олимпиадах – 1972 г. в Мюнхене, и 1976 г. в Монреале, – именно советские спортсмены становились бесспорными лидерами.

Всего же с 1956 по 2004 г. советская, а затем российская сборная семь раз становилась победителем олимпиад, а сборная команда стран СНГ стала им на XXV Олимпийских играх 1992 г. в Барселоне в восьмой раз. В то время как американская команда, вышедшая на первое место по количеству завоеванных медалей в 1984 г. в Лос-Анджелесе, в условиях отсутствия спортсменов из социалистических стран добивалась такого успеха лишь 5 раз.

Отметим и еще ряд немаловажных обстоятельств.

В процессе работы по обеспечению безопасности проведения ХХII летних Олимпийских игр в Москве органами КГБ была вскрыта структура зарождавшейся в нашей стране организованной преступности, в том числе ее коррупционные связи в органах исполнительной власти и в правоохранительных органах (борьба с преступностью тогда напрямую не входила в компетенцию КГБ). Были также получены данные о попытках налаживания «русской мафией» контактов с «дружественными» зарубежными криминальными структурами.

Определенное негативное влияние на развитие обстановки в СССР и его столице с августа 1980 г. стали оказывать события в Польше, где сформировавшийся «негосударственный» профсоюз «Солидарность» занимал все более откровенные антисоциалистические позиции.

«Особенность развития контрреволюционных событий в Польше, – вспоминал В.И. Алидин, – состояла в том, что они по форме не выходили за рамки собраний, митингов, различного рода петиций и требований… И тем не менее контрреволюция без шума захватывала одну позицию за другой. Не зря ее называли «ползучей». Стараясь использовать имеющиеся конституционные институты, «Солидарность» продвигала туда «своих» людей, действуя по принципу: «форма пока может оставаться прежней, а содержание – антисоциалистическим»[259].

Пройдет всего несколько лет, и уже не только москвичи, но и граждане многих других регионов единого Советского Союза смогут воочию познакомиться с этой тактикой действий антигосударственных сил против конституционного строя страны.

Сотрудники столичного управления КГБ внимательно изучали процессы, происходившие в столице и Подмосковье, уточняя цели и задачи конкретных подразделений, докладывая руководству КГБ и партийному руководству города и области о выявленных фактах, событиях, явлениях, которые, помимо оперативного освещения, требовали также принятия со стороны органов власти и правоохранительных органов воспитательных, профилактических, дисциплинарных, правовых и административных решений и действий. Но не всегда предпринимаемые меры были адекватны выявленным антиобщественным явлениям.

А вот как в целом оценивались итоги этого напряженного года Ю.В. Андроповым в годовом отчете в ЦК КПСС (№ 877-А/ОВ от 31 марта 1981 г.)[260]:

«Исходя из оценки партией международной обстановки, Комитет госбезопасности разработал и осуществил комплекс мер, направленных на повышение политической бдительности чекистов, боевой и мобилизационной готовности органов и войск КГБ, ответственности кадров за своевременное и четкое выполнение разведывательных и контрразведывательных задач. Совершенствовалась тактика борьбы с противником, вырабатывались соответствующие обстановке формы и методы чекистской деятельности. Накоплен определенный опыт работы в кризисных ситуациях.

Укрепились связи чекистских аппаратов с общественностью, трудящимися. Органы госбезопасности строго придерживались положений Конституции СССР, советских законов…

Систематически добывались данные о враждебных замыслах и антисоветской деятельности спецслужб США и других иностранных государств, зарубежных центров идеологических диверсий. Особое внимание уделялось выявлению планов активизировавшихся в последнее время террористических организаций за границей…

Осуществлен ряд крупных комплексных акций долговременного значения в целях дальнейшего укрепления политических и экономических позиций Советского Союза на международной арене, разоблачения агрессивных замыслов американского империализма, его вмешательства в дела других стран, экспансионистских и гегемонистских устремлений пекинских лидеров…

В связи с усилением террористических и иных экстремистских действий со стороны спецслужб противника, зарубежных антисоветских центров и организаций в отношении советских учреждений и граждан за рубежом были предприняты дополнительные меры по ограждению от разного рода провокаций. Сорваны 96 вербовочных подходов спецслужб и попыток склонения к измене Родине советских граждан, большое число других враждебных акций…

Несколько повысилась эффективность контрразведывательной деятельности. Органы КГБ усилили слежение за происками империалистических разведок, решительно пресекали деятельность лиц, вставших на путь антигосударственных, враждебных действий, посягавших на интересы советского общества. Первостепенное значение придавалось срыву попыток спецслужб противника создать агентурные позиции в нашей стране. Разоблачены два агента американской, 2 западногерманской разведок из числа советских граждан, 6 засланных в СССР спецслужбами Китая…

Во взаимодействии с органами безопасности друзей обезврежены 17 агентов американской, западногерманской и других вражеских разведок, действовавших в окружении советских войск, сорваны акции американской разведки по вербовке старшего офицера штаба ГСВГ.

Осуществлены мероприятия по компрометации ряда дипломатов и других иностранцев из третьих стран, выполнявших шпионские задания спецслужб США, Англии, ФРГ и Китая…

В среде военнослужащих иностранных армий, обучающихся в учебных заведениях Министерства обороны СССР, выявлены 72 сотрудника и агента национальных спецслужб, 12 членов террористической организации «Братья-мусульмане»[261], за которыми установлен оперативный контроль.

Пресечена путем выдворения из Советского Союза шпионская деятельность 2 агентов китайских спецслужб из числа слушателей военных училищ. По материалам особых отделов органами госбезопасности Афганистана арестован ряд офицеров, готовивших террористические акции.

Армейские чекисты вели целенаправленную работу по обеспечению мероприятий командования, направленных на повышение боевой и мобилизационной готовности Вооруженных сил СССР.

Комитет постоянно держал в центре внимания вопросы повышения надежности и эффективности защиты государственных и военных секретов. Особое значение придавалось обеспечению безопасности научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ, имеющих жизненно важное значение для обеспечения обороны Советского государства, дальнейшему совершенствованию общегосударственной системы режима секретности.

Приняты меры к усилению защиты от подрывных акций противника советской экономической системы. По данным чекистских органов, на объектах народного хозяйства своевременно предотвращены немало чрезвычайных происшествий, которые могли бы привести к серьезным последствиям материального и морально-политического характера.

Сорваны попытки саботажа и вредительства некоторых иностранных специалистов, участвовавших в монтажных работах на строящихся промышленных объектах. Арестован ряд крупных валютчиков и контрабандистов.

Посредством активных мероприятий предупреждены намерения империалистических разведок и подрывных идеологических центров Запада использовать обострение международной обстановки для инспирирования в нашей стране антисоветских процессов. Контрразведчики пресекали враждебную деятельность антисоветчиков из числа сотрудников дипломатических представительств капиталистических стран, приезжавших в СССР эмиссаров реакционных эмигрантских и других подрывных организаций.

Пресечены попытки сколотить антисоветские группы: «Общественная комиссия по расследованию использования психиатрии в политических целях», групп содействия выполнению Хельсинкских соглашений, «Комитет в защиту прав верующих», «Религиозно-философский семинар», «Свободные профсоюзы», возродить организационные звенья отщепенцев, группировавшихся вокруг печатных изданий «Поиски», «Хроники текущих событий», «Евреи в СССР».

На Украине и в Прибалтике сорваны акции националистических элементов по проведению организованной враждебной деятельности, ликвидированы 4 выпускавшихся ими издания… В Грузии ликвидирована нелегальная группировка, участники которого занимались изготовлением и распространением клеветнических материалов, парализован выпуск нелегального издания «Колокольня»… Сбита активность пропаганды враждебно настроенных лиц из числа крымских татар, турок-месхитинцев, немцев… Вскрыты и ликвидированы созданные церковниками и сектантами 6 нелегальных типографий, 19 печатных точек, более 30 перевалочных баз, складов, переплетных и наборных цехов.

Выявлены и предотвращены 17 попыток группирований военнослужащих на политически вредной основе.

Установлены 1512 авторов и распространителей анонимных антисоветских и клеветнических документов…

Важнейшее значение Комитетом придавалось четкому выполнению ответственных задач, поставленных перед органами КГБ ЦК КПСС и Советом министров СССР по подготовке и проведению Олимпиады-80, разоблачению и нейтрализации антиолимпийских действий администрации США. Осуществлен комплекс мер по обеспечению во время Игр надежной безопасности, предотвращению преступных акций со стороны иностранцев и враждебных элементов внутри страны.

Органы государственной безопасности использовали все имеющиеся возможности для усиления работы по предупреждению преступлений. Профилактированы 15 557 советских граждан. 14 советских граждан, вставших на враждебный социализму путь по политическим и оперативным соображениям, лишены гражданства СССР и выдворены за границу. Полностью оправдало себя принятие административных мер а отношении А.Д. Сахарова.

В 1980 г. 433 человека за антигосударственные враждебные действия, посягавшие на права советских людей, интересы советского общества в строгом соответствии с положениями Конституции, нормами советского законодательства привлечены к уголовной ответственности. Из них за особо опасные государственные преступления – 91, за иные государственные преступления – 265, в том числе за контрабанду – 129, нарушение правил о валютных операциях – 53, другие уголовные преступления (хищение социалистической собственности в особо крупных размерах, бандитизм и прочие) – 57.

В интересах предупреждения и пресечения государственных преступлений целенаправленно проводилось пропагандистское обеспечение чекистских мероприятий. В центре и на местах чекисты активно помогали партийным органам в работе по повышению политической бдительности советских людей, разоблачению идеологических диверсий империалистической реакции.

В связи с резким возрастанием агрессивности империализма были приняты меры к повышению боевой и мобилизационной готовности…

Осуществлен комплекс мероприятий по совершенствованию работы контрольно-пропускных пунктов, задержаны 1221 нарушитель государственной границы.

Комитет добивался повышения уровня научно-исследовательских и конструкторских работ по разработке и производству специальной техники.

В основном успешно выполнены задания по развитию сети правительственной связи, обеспечению министерств и ведомств, дипломатических представительств за рубежом шифрованной связью…

В связи с обострением обстановки в Польше особое внимание уделялось взаимодействию с МВД ПНР… Состоялись встречи на уровне министров с руководителями органов безопасности ГДР, ЧССР, ПНР. В Москве и Улан-Баторе проведены совещания представителей органов безопасности братских социалистических стран. Укреплены связи со спецслужбами ряда развивающихся стран…

Комитет видит в деятельности органов госбезопасности определенные узкие места и международная обстановка требует все более высокой оперативности и организованности в работе всех звеньев КГБ. Необходимые меры будут обсуждены на предстоящем Всесоюзном совещании руководящего состава органов и войск КГБ…»

Государственная безопасность России в годы перестройки

В январе 1981 г. в Белый дом в Вашингтоне въехал республиканец Рональд Рейган. По мнению его ближайших сотрудников, Роберта Макфарлейна и Ричарда Алена, Рейган был убежден в своем «мессианском предназначении стать могильщиком коммунизма». 20 января 1981 г. в инаугурационной речи «Мы слишком великий народ, чтобы ограничивать себя в целях» Рейган заявил:

– Мы по-прежнему будем образцом свободы и путеводной звездой надежды для тех, у кого сейчас нет свободы. Что же касается врагов свободы, то им, потенциальным врагам, напомним, что мир на земле – величайшее стремление американского народа… Быть сильным – значит иметь лучший шанс никогда не прибегать к силе![262]

А на пресс-конференции 29 января Рейган так определил свое отношение к американо-советским отношениям:

– До сих пор детант представлял собой улицу с односторонним движением: Советский Союз использовал его для достижения собственных целей.

Хотя для объективного читателя абсолютно очевидно, что в этом несуразном обвинении в адрес СССР – стремлении максимально использовать международные договоренности для достижения собственных интересов, – нет ничего предосудительного. А реальное американское вмешательство в процесс борьбы с неугодным политическим режимом в Кабуле лишало администрацию США каких-либо моральных оснований говорить о «попрании народных волеизъявлений» в этой стране.

Американский исследователь Петер Швейцер, автор фундаментального труда о тайной стратегии США против СССР, остроумно замечал, что «анализ причин развала Советского Союза вне контекста американской политики напоминает расследование по делу о внезапной и таинственной смерти, где не берется во внимание возможность убийства и даже не делаются попытки изучить обстоятельства данной смерти»[263].

Подчеркнем, что новые планы «тайной войны» начали разрабатываться уже 30 января 1981 г. особой Рабочей группой по национальной безопасности (National Security Planning Group, NSPG), в которую входили наиболее доверенные помощники и советники Р. Рейгана. В том числе вице-президент Джордж Буш-старший, с января 1976 по январь 1977 г. возглавлявший ЦРУ. Он же станет преемником и продолжателем политики Рейгана на посту президента США в 1989–1993 гг.

Целью деятельности этой группы была выработка совместной с участниками международной антикабульской военной коалиции и другими союзниками США стратегии подрыва, или хотя бы значительного ослабления, советской политической и экономической систем.

Новым директором ЦРУ в январе 1981 г. Рейган назначил руководителя своего избирательного штаба ветерана разведки Уильяма Кейси[264], принимавшего участие еще в разведывательных операциях в Европе в 1943–1945 годах, предоставив ему как широчайшие полномочия в проведении спецопераций, так и право беспрепятственного личного доклада президенту по любым вопросам. А также предоставил Кейси ранг министра, чего не имел ни один из его десяти предшественников на этом посту. Вследствие этого У. Кейси считается самым влиятельным руководителем американской разведки с момента образования ЦРУ в 1947 г.

В том же 1981 г. на официальном уровне уточняется понятие тайных разведывательных операций, которые «проводятся для поддержки внешней политики; планируются и выполняются таким образом, чтобы роль правительства США не была явной и открыто признанной…». Для государственных чиновников уточнялось: «Они не включают в себя дипломатические действия и отличаются от сбора и выпуска разведывательной информации»[265].

А свое политическое кредо Рейган провозгласил перед выпускниками элитного частного университета Нотр-Дам (штат Индиана) 18 мая 1981 г.:

– Грядущие годы будут годами возрождения нашей страны, дела свободы и распространения цивилизации. Запад не будет сдерживать коммунизм. Запад просто переживет коммунизм. Мы не будем утруждать себя критикой в его адрес, мы отмахнемся от него как от печальной и жуткой главы в истории человечества, в которой уже сейчас дописываются последние строки.

Девизом Рейгана стало «Ни дня покоя Советскому Союзу!».

По свидетельству Петера Швейцера, ЦРУ и его союзники по холодной войне, отказавшись от «ложной скромности», открыто заявляли о своей роли в сокрушении неугодных им режимов в суверенных государствах мира.

В новой стратегии ставка делалась на провоцирование и обострение кризисов внутри СССР и других государств социалистического содружества. При этом первоочередное внимание США было уделено Польше, где уже не один месяц – с августа 1980 г. – росло противостояние между властями, Польской объединенной рабочей партией (ПОРП) и «независимым» профсоюзом «Солидарность».

Стратегия США в отношении стран социализма должна была реализовываться с помощью как «тайных операций» ЦРУ, так и закулисных дипломатических приемов, тайных сделок, гонки вооружений.

Ведущий научный сотрудник Архива национальной безопасности США, признанный международный эксперт в области разведки Джеффри Ричелсон к содержанию тайных операций относил:

1. Оказание влияния на политических, государственных и общественных деятелей зарубежных стран;

2. Создание выгодной для США ориентации общественного мнения в зарубежных странах;

3. Оказание финансовой поддержки и материально-технической помощи – включая снабжение оружием и боеприпасами, – политическим партиям, группам, фирмам, организациям и отдельным лицам, «деятельность которых отвечает государственным интересам США»;

4. Пропагандистские мероприятия;

5. Экономические мероприятия;

6. Политические и полувоенные акции с целью поддержки или свержения существующих в зарубежных странах режимов;

7. Физическую ликвидацию отдельных лиц.

Непосредственно проведением тайных политических операций ЦРУ занималось Управление специальных операций, насчитывавшее 1200 оперативных сотрудников, хотя к их осуществлению привлекались также и другие подразделения ЦРУ и сотрудники его зарубежных резидентур[266]. Причем планировавшиеся операции ЦРУ географически охватывали регионы от Афганистана и Пакистана до Саудовской Аравии, Египта, Израиля, Польши и Чехословакии.

Ричард Аллен, советник президента США по национальной безопасности, вспоминал, что советское руководство считало, «что имеет дело с первоклассным сумасшедшим. И они были смертельно испуганы»[267].

Возможно, что бывший голливудский актер Рейган вполне осознанно и увлеченно принял на себя эту новую и самую главную в его жизни роль: за эксцентричным поведением голливудского «ковбоя» скрывался хладнокровный расчет, призванный нанести смертельный удар геополитическому конкуренту США на мировой арене – Союзу Советских Социалистических Республик.

Понятно, что стратегия США с привлечением их союзников – от НАТО до Пакистана и от Саудовской Аравии до Израиля и Китая, оказывала самое непосредственное негативное воздействие на политическую и оперативную обстановку в мире, на всю систему международных отношений.

Афганские органы государственной безопасности в 1981 г. получили новое наименование – Служба государственной информации ДРА (ХАД), руководителем которой стал врач по образованию Наджиб[268], а его заместителем – будущий министр госбезопасности Гулам Фарук Якуби.

Попутно отметим, что с учетом опыта, полученного в ходе проведения операции «Шторм-333», Ю.В. Андропов добился согласия Политбюро ЦК КПСС на создание в структуре Первого главного управления КГБ еще одного спецподразделения – группы «Вымпел», приказ об образовании которой был подписан председателем КГБ СССР 19 августа 1981 г.

В мае 1981 г. в Центральном клубе КГБ имени Ф.Э. Дзержинского в Москве прошло Всесоюзное совещание руководящего состава органов и войск КГБ СССР. Вот как об этом сообщает один зарубежный источник: «Такие совещания проводились регулярно и являлись важным источником информации для партийного руководства. На основании их определялась текущая политика КПСС, готовились документы по важным проблемам, связанным с международной ситуацией.

Генеральный секретарь Л.И. Брежнев первым поднялся на трибуну. Он говорил о том, что новое правительство в Вашингтоне «проявляет крайне реваншистские тенденции», ведет дело к «опасной дестабилизации в мире», проводит политику «дальнейшей эскалации гонки вооружений и стремится к подрыву советской экономики». Президент Рейган «не заметил, что общая расстановка сил в мире не благоприятствует капитализму». Он хочет «нивелировать достижения международного социализма, используя методы провокации… И экономической войны».

За Брежневым на трибуну поднялся Андропов. Он показал образ США в еще более зловещих красках. Андропов подчеркнул, что в Москве предполагали, что после появления в Белом доме Рейган откажется от антисоветской риторики, но она продолжалась. Он процитировал слова Рейгана во время первой пресс-конференции: «Они (Советский Союз) присвоили себе право совершать любые преступления, лишь бы достичь своей цели… Таким образом, разрядка действует лишь односторонне, является дорогой с односторонним движением, которую Советский Союз использует в своих целях».

По мнению Андропова, «настали опасные времена: Запад организует структуры с целью провокаций против социализма». Председатель КГБ подчеркивал, что «военные контрразведчики, проходя службу в войсках в Афганистане, получают боевой опыт, настоящую боевую закалку. Использовать этот опыт в интересах общего дела – значит существенно повысить уровень нашей работы, сделать новый необходимый шаг в повышении мобилизационной и оперативной готовности органов госбезопасности».

Следует отметить, что только в 1981–1982 гг. 40 оперативных сотрудников особого отдела ОКСВА были удостоены государственных наград СССР. А всего в боевых операциях участие приняли 346 военных контрразведчиков, то есть почти весь личный состав особых отделов 40-й армии.

Западный же источник, рассказывавший об этом совещании, выделял слова Ю.В. Андропова о том, что «Вашингтон готовится к первому атомному удару. Со времен Кубинского кризиса советские руководители не высказывались так агрессивно и не рисовали таких ужасающих картин».

Андропов «был неправ, утверждая, что Рейган готовится к первому ядерному удару, – подчеркивал П. Швейцер. – Но ведение экономической войны было как раз в намерениях Уильяма Кейси и Каспара Уайнбергера[269] (министр обороны США)».

Впрочем, эта версия о «превентивном ядерном ударе» вполне могла быть частью дезинформационной операции США, направленной на введение СССР в заблуждение, на вовлечение его в разорительную гонку вооружений. По крайней мере, эта версия вполне логично вписывается в русло последующих событий. Так что высказанные Ю.В. Андроповым на совещании в КГБ оценки были, как известно сегодня, не так уж и далеки от действительности.

Создатель документального сериала Би-би-си «Шпионские страсти» Дэвид Роуз впервые показал, что «тайная война» Запада против стран социалистического содружества с 1981 г. значительно активизировалась.

Следствием этого, подчеркивал Д. Роуз, стали массовые поставки прозападной «оппозиции» в Польше в лице «независимого профсоюза «Солидарность», объединившего под «одной крышей» многие антисоциалистические группы, ксероксов, компьютеров, принтеров, минитипографий для издания нелегальной прессы, и даже средств радиосвязи.

Вполне закономерно, что события в соседней Польской Народной Республике не могли не интересовать и не волновать Ю.В. Андропова, который хорошо помнил венгерский (1956 г.) и чехословацкий (1968 г.) кризисы.

Своих коллег по Политбюро ЦК КПСС Ю.В. Андропов предупреждал, что спецслужбы США попытаются «сделать «польский опыт» универсальным, перенести его в другие социалистические страны».

Ему, как и многим другим, не давал покоя продиктованный самой жизнью вопрос: Как могло случиться, что стало возможным развитие событий по формуле «форма пока может оставаться прежней, а содержание – антисоциалистическим»? И почему он в меньшей степени волнует самих польских коммунистов, трудящихся, многие из которых поддерживали антисоциалистические призывы и лозунги лидеров «Солидарности»?

Почему руководство Польши своевременно не среагировало на изменение настроений масс, не проявило настойчивости в пресечении подрывной деятельности антисоциалистических сил?

Причины этого член Политбюро ЦК КПСС Ю.В. Андропов видел в том, что партийное руководство Польши утратило доверие значительной части населения.

– Бывшее руководство ПОРП, – с горечью и тревогой говорил он как членам Политбюро и секретарям ЦК КПСС, так и членам Коллегии КГБ, – не смогло ни правильно понять настроения масс, ни оказать на них необходимого влияния… Образовался вакуум в политико-идеологической области, который быстро заполнился церковью, различными оппозиционными группками антисоциалистического толка. Оппозиционные силы, закоперщики акций неповиновения властям, воспользовались недовольством в рабочей среде, возникшим на почве неудовлетворенности решением социально-экономических проблем, толкнули рабочих на забастовки.

Таким образом, предостерегая своих коллег по партийному ареопагу об опасности повторения подобных ошибок, Андропов отнюдь и не пытался всю вину за негативное развитие событий в соседней стране возлагать исключительно на иностранные спецслужбы. Однако находившийся там же секретарь ЦК КПСС М.С. Горбачев вряд ли усвоил эту банальную истину.

С горечью и тревогой Андропов говорил и о том, что «руководство МВД Польши проявило явную беспечность перед лицом возникших в разных местах антисоциалистических формирований, исходя из принципа «если мы их не тронем, то и они нас не тронут».

– Все это сказано не в упрек нашим польским товарищам, – подчеркивал Андропов, – а для того, чтобы мы сами отчетливо увидели явления, мириться с которыми нельзя. Мы должны остро, своевременно и, я бы сказал – жестко реагировать на всякого рода антиобщественные проявления, возникающие в нашей стране. Это, разумеется, не следует воспринимать как призыв применять уголовные меры налево и направо, но действовать надо строго, помня об интересах всего общества.

Таким образом, для себя и для своих коллег в КГБ СССР Андропов выводы сделал. Да вот только был ли он понят «коллегами по ЦК КПСС» на Старой площади? Запомнили ли они эти продиктованные жизнью предупреждения? И не поэтому ли Андропов объявил безжалостную войну расхитителям народной собственности, спекулянтам, «теневой экономике», зарождающейся мафии? И эти шаги были с пониманием и энтузиазмом поддержаны широкими слоями трудящихся.

Бывший начальник 11-го отдела польской контрразведки Александр Маковский заявлял создателям сериала Би-би-си, посвященного забытой, а кое-кому из современных читателей – и вовсе неизвестной, холодной войне, что уже к декабрю 1981 г. МВД Польской Народной Республики были вскрыты подлинные масштабы вмешательства ЦРУ США в управление деятельностью «Солидарности». Хотя для придания видимости «дистанцирования» от польской оппозиции ЦРУ использовало для проведения своих операций прикрытие американских, прежде всего АФТ-КПП, европейских и британских профсоюзов.

28—29 декабря 1981 г., после объявления властями ПНР военного положения, были интернированы около 1700 активистов антисоциалистической «оппозиции». В ответ ЦРУ США организовало в марте – апреле следующего года вещание на Польшу нелегальной радиостанции «Солидарность», придавая ему видимость вещания с территории самой Польши. Хотя в действительности передачи велись или с иностранных судов в Балтийском море, или с территорий сопредельных государств.

Принципиальным историкам и честным людям еще предстоит дать объективный ответ на вопрос о том, насколько такая деятельность соответствовала (и соответствует) принципу невмешательства во внутренние дела суверенных государств. Подчеркнем, однако, что авторы названного британского документального сериала с гордостью констатировали, что «Запад выиграл идеологическую войну у Востока».

Первой реакцией США на введение президентом Польской Народной Республики В. Ярузельским военного положения в стране стало объявление 30 декабря 1981 г. Рейганом… «экономических санкций в отношении СССР». Конкретно санкции касались эмбарго (запрета) на поставку в Советский Союз труб большого диаметра и большого давления для строившегося газопровода «Западная Сибирь – Европа».

Введение эмбарго США на торговлю с Советским Союзом в Европе было оценено однозначно как объявление экономической войны. И, несмотря на то, что это заокеанское решение наносило явный и ощутимый удар по национальным интересам европейских стран, их руководители были вынуждены подчиниться диктату Вашингтона.

Предполагалось, – откровенничали впоследствии перед Петером Швейцером ведущие сотрудники администрации Рейгана, – начать новую интенсивную атаку на политическую и экономическую системы СССР, и для этого была выработана широкая стратегия, включавшая в себя как экономическую войну, так и попытки подрыва финансовой системы СССР.

Первым этапом предусматривалось создание «для Советов» двух фронтов: в Афганистане и Польше. Но, как писал П. Швейцер, не ограничиваясь этим, «доктрина Рейгана» включала финансирование и поддержку антикоммунистических восстаний во всем мире».

А между тем с начала января 1981 г. в Москве разворачивалась еще одна серия драматических событий, имевших в дальнейшем самые серьезные последствия для будущего страны. 27 декабря 1980 г. Ю.В. Андропову доложили о пропаже заместителя начальника секретариата КГБ СССР майора Вячеслава Васильевича Афанасьева. Чуть позже поступило сообщение, что Афанасьев в бессознательном состоянии был обнаружен в районе дачного поселка Пехорка. 29 декабря 1980 г. уголовное дело по факту причинения тяжких телесных повреждений гражданину В.В. Афанасьеву было принято к производству следственным управлением КГБ СССР. Однако 1 января 1981 г. майор Афанасьев скончался, так и не приходя в сознание.

Следователи КГБ быстро установили страшную правду: подозреваемыми в преступлении являются… дежурные 5-го отдела ГУВД Москвы на станции метро «Ждановская». Всего – 8 сотрудников милиции…

Чтобы избежать обвинений в «необъективном» ведении следствия сотрудниками КГБ, уже 12 января 1981 г., на встрече Ю.В. Андропова с генеральным прокурором СССР А.М. Рекунковым, был согласован вопрос о создании специальной следственной бригады для расследования этого преступления, совершенного, как оказалось впоследствии, по корыстно-хулиганским мотивам. В ходе следствия, помимо других многочисленных преступлений, были раскрыты еще три убийства, совершенных теми же лицами…

Несколько забегая вперед, подчеркнем, что в июле 1982 г. 4 из 8 обвиняемых, включая и непосредственно принимавшего участие в убийстве бывшего начальника 5-го отдела майора милиции Б. Барышева, были приговорены к высшей мере наказания (расстрелу).

В 1989 г. по данному уголовному делу был создан известный художественный фильм «Убийство на Ждановской». Зададимся, однако, вопросом: а для чего же его авторы, вопреки известным им фактам, создали легенду о бессудной расправе чекистов над милиционерами-убийцами? Добавив еще в число жертв «произвола КГБ» и «несговорчивого» следователя прокуратуры? (В действительности же старшего следователя по особо важным делам при генеральном прокуроре СССР Владимира Ивановича Калиниченко от возможных покушений охраняли именно сотрудники группы «Альфа» КГБ СССР.) Видимо, именно таким был «социальный заказ» спонсоров фильма?

Проведенная прокуратурой СССР проверка работы Главного управления внутренних дел (ГУВД) столицы выявила и другие многочисленные преступления, совершенные сотрудниками милиции…

Через несколько дней после завершения суда над убийцами В.В. Афанасьева министр внутренних дел СССР Н.А. Щелоков был ознакомлен государственным обвинителем на этом процессе со справкой прокуратуры о выявленных иных противоправных деяниях сотрудников московской милиции – в ближайшем будущем еще более 80 ее сотрудников предстанут перед судом, а несколько сотен из них будут уволены из органов МВД.

Эти события обострили застарелый конфликт между Щелоковым и Андроповым. Как нам представляется, этот длительный личный конфликт между председателем КГБ и министром внутренних дел в конечном счете родился из амбициозности и чувства уязвленного самолюбия последнего: несмотря на многочисленные правительственные награды, он не имел партийного «роста», оставаясь лишь «рядовым» членом ЦК КПСС. По сути дела, на личностном уровне мы имеем дело с конфликтом двух жизненных, мировоззренческих позиций, двух жизненных стратегий: бескорыстного и беззаветного служения Делу, Долгу у Андропова и карьерных устремлений в целях достижения максимального личного комфорта, достатка и синекуры у Щелокова. А еще – забвения и предательства провозглашаемых высоких идеалов и целей, пренебрежения к законным правам, интересам и нуждам наших сограждан, то самое «комчванство», за которое в свое время В.И. Ленин предлагал «вешать на вонючих веревках»[270].

В апреле Ю.В. Андропов отправил генеральному секретарю ЦК КПСС Л.И. Брежневу свой последний годовой отчет о работе КГБ СССР (№ 788/А – ОВ от 10 апреля 1982 г.)[271]:

«…Большая работа проведена по обеспечению безопасности в период подготовки и работы XXVI съезда КПСС. Сорваны многие запланированные противником подрывные акции, имевшие своей целью принизить значение высшего форума КПСС, нанести политический ущерб нашей стране.

Осуществлен комплекс мер политического, оперативного характера за рубежом, среди членов дипломатического корпуса, журналистов, некоторых других категорий иностранцев, находившихся в СССР, предотвращены провокационные акции, готовившиеся враждебными элементами внутри страны.

В отчетном году улучшена на ряде ключевых направлений работа разведки Комитета госбезопасности. Первостепенное внимание уделялось разведывательной подготовке и обеспечению встреч и переговоров т. Л.И. Брежнева с зарубежными государственными и политическими деятелями.

Осуществлены меры по усилению разведывательной работы в целях предупреждения возможного внезапного развязывания противником войны (здесь следует особо оговориться, что ранее информации по данной теме в годовых отчетах КГБ не присутствовало, что свидетельствует о том, сколь серьезное внимание было уделено этой проблемы вследствие воинственной риторики президента США. – Примеч. авт.).

Активно добывалась информация по военно-стратегическим проблемам, об агрессивных военно-политических планах империализма и его пособниках.

Полнее освещались внешняя политика ведущих капиталистических стран, крупные международные экономические проблемы, положение в странах и районах мира, где складывалась кризисная обстановка, процессы в области внутренней и внешней политики Китая.

Успешно вскрывалась враждебная деятельность против СССР спецслужб США, других капиталистических стран и Китая, центров идеологической диверсии противника, зарубежных антисоветских националистических и эмигрантских формирований, террористических организаций и групп.

Комитетом госбезопасности направлено в инстанцию, министерства и ведомства свыше 8 тысяч информационных материалов, в том числе 455 аналитических записок.

В отчетном году повысились актуальность и эффективность активных мероприятий по линии разведки. Осуществлен ряд крупномасштабных акций по содействию успешной реализации внешнеполитического курса партии, укреплению позиций и авторитета Советского Союза на международной арене.

Одновременно проведены операции по политическому обличению агрессивной авантюристической политики американского империализма и экспансионизма Китая, по стимулированию антивоенного движения в зарубежных странах.

Разведка активно действовала по разоблачению грубого вмешательства США, других стран НАТО, их спецслужб во внутренние дела Польши, посягательств на устои социализма в ПНР, дискредитации контрреволюционных сил в этой стране. Реализован широкий комплекс мероприятий в целях интернациональной поддержки правительства Афганистана, разоблачению враждебных происков против ДРА.

Повысился политический и экономический эффект проводимых разведкой акций по содействию успеху внешнеэкономических мероприятий Советского Союза.

Целеустремленно работала научно-техническая разведка…

В соответствии с заданиями и главными задачами Комиссии Президиума Совета министров СССР по военно-промышленным вопросам реализовано 13 500 материалов и 3 тысячи образцов. Полностью выполнены 355 заявок ВПК. В Министерство обороны СССР направлены 1600 материалов…

Продолжала укреплять свои позиции нелегальная разведка, в первую очередь с целью активизации работы против США, других стран НАТО и КНР.

Ряд мероприятий успешно осуществлен в странах, где деятельность «легальных» резидентур КГБ невозможна, и в регионах со взрывоопасной обстановкой.

В 1981 г. Комитет выполнил большое количество специальных заданий и поручений Политбюро и Секретариата ЦК КПСС.

В условиях эскалации антисоветской истерии в ряде зарубежных стран пришлось действовать органам по обеспечению безопасности советских учреждений и граждан. Сорваны 42 вербовочных подхода к советским гражданам. Предотвращены 136 попыток склонения к измене Родине, предотвращен целый ряд других враждебных акций. Вместе с тем не удалось предотвратить невозвращение из-за рубежа 29 советских граждан.

Приняты дополнительные меры по подготовке разведки к бесперебойной работе в критических ситуациях и особый период.

Совершенствовалась работа контрразведки. В результате чекистских мер обезврежены 5 агентов американской разведки из числа советских граждан. Разоблачены 7 агентов китайской разведки, заброшенных в Советский Союз среди перебежчиков из КНР. На Дальнем Востоке выявлены 6 агентов спецслужб КНДР из числа корейских граждан.

Предотвращено становление на путь шпионской деятельности 97 советских граждан, 8 из них арестовано. Во взаимодействии с органами госбезопасности друзей обезврежены 6 агентов американской и западногерманской разведок в окружении советских войск за границей.

Совместно с органами безопасности Афганистана разоблачены 5 агентов, действовавших под руководством иностранных спецслужб.

Сорваны 146 разведывательных поездок военных разведчиков в районы, граничащие с Афганистаном, Польшей, Китаем, в места военных учений.

Выявлен ряд агентов спецслужб США и КНР среди граждан третьих стран, 26 из них выдворены.

Комитетом осуществлены меры по усилению защиты экономической системы СССР. Созданы транспортные подразделения в центре и на местах, укреплены участки чекистской работы в промышленности. Вскрыты факты вредительства, саботажа со стороны некоторых иностранных фирм, поставки ими некачественного и некомплектного оборудования, устаревших и неопробированных технологий, затягивания сроков, завышения стоимости монтажных работ и т. п., что позволило предотвратить значительный материальный и моральный ущерб нашей экономике.

27 иностранных коммерсантов и специалистов, изобличенных во враждебных действиях, выдворены из Советского Союза. На основе информации органов КГБ на объектах народного хозяйства предотвращено более 2000 серьезных чрезвычайных происшествий.

Большие мероприятия осуществлены в связи с утверждением Советом министров СССР Перечня главнейших сведений, составляющих государственную тайну, в целях предотвращения утечки особо важных секретов к противнику.

Военной контрразведкой активно проводилась работа по содействию командованию в повышении боевой готовности советских Вооруженных сил, предотвращению чрезвычайных происшествий в армии и на флоте.

Реализован ряд дел на крупных валютчиков и контрабандистов из числа иностранных и советских граждан.

Органы госбезопасности успешно обезвреживали акции идеологической диверсии иностранных спецслужб против Советского Союза. Сорваны их замыслы инспирировать в СССР «очаги социального возбуждения» и другие антисоветские явления. Выявлено более 30 антисоветских и иных политически вредных группирований. Пресечены попытки сколачивания националистических групп на Украине, в Прибалтике, Армении и некоторых других регионах, создания враждебных групп в церковно-сектантской среде.

Удалось определенным образом сбить экстремистские тенденции эмигрантски настроенных элементов из числа немцев, а также в среде крымских татар и турок-месхетинцев.

Пресечены попытки проводить враждебную работу под флагом борьбы за так называемую «культурную автономию евреев».

Выявлены и выдворены из СССР более 70 активистов «Солидарности», подстрекавших к забастовкам польских рабочих, занятых на стройках Советского Союза. Сорвана инспирированная из-за рубежа провокационная забастовочная акция в Эстонии.

Чекистские аппараты оказывают действенную помощь партийным органам и администрации в предотвращении назревавших конфликтных ситуаций в трудовых коллективах, в том числе на ряде оборонных предприятий.

Раскрыто 240 преступных акций, связанных с применением огнестрельного оружия и взрывчатых веществ. Расследовано убийство председателя Совета министров Киргизской ССР Ибраимова С.И.

Розысканы 1355 авторов и распространителей анонимных антисоветских документов.

Сорваны массированные идеологические акции в отношении личного состава воинских частей в Польше и Афганистане. Предотвращен ряд попыток группирования военнослужащих на политически вредной основе.

В соответствии с указаниями партии органы госбезопасности постоянно проводили профилактическую работу, осуществляя профилактику отдельных лиц и некоторых негативных процессов. Профилактированы 18 497 советских граждан.

В 1981 г. 557 человек за антигосударственные, враждебные действия, посягательства на права советских людей, интересы советского общества, в строгом соответствии с нормами советского законодательства привлечены к уголовной ответственности. Из них за особо опасные государственные преступления – 76, иные государственные преступления – 341.

Чекисты проводили активную работу по дальнейшему укреплению связи с трудящимися массами, оказывали всестороннюю помощь партийным органам в их деятельности по повышению политической бдительности советских людей, разоблачению идеологических диверсий противника.

Приняты дополнительные меры по повышению боевой и мобилизационной готовности пограничных войск, укреплению охраны Государственной границы СССР…»

Через 15 лет после прихода Ю.В. Андропова на Лубянку, 24 мая 1982 г., он был вновь избран секретарем ЦК КПСС и через несколько дней вернулся в массивное старинное здание на Старой площади, окна которого выходили на памятник Героям Плевны в сквере около Политехнического музея.

26 мая новым председателем КГБ СССР был назначен Виталий Васильевич Федорчук[272], занимавший до этого пост председателя КГБ Украинской ССР.

В первой полуофициальной истории отечественной контрразведки подчеркивалось: «Наиболее успешным и плодотворным в плане предупреждения и пресечения подрывной деятельности иностранных разведок в СССР стал период, когда во главе Комитета государственной безопасности в течение 15 лет находился Юрий Владимирович Андропов… Ему удалось заметно поднять авторитет ведомства, который серьезно пошатнулся в предыдущие годы. КГБ, возглавляемый Ю.В. Андроповым, провел ряд успешных контрразведывательных операций в отношении разведок США, Франции, Великобритании, Западной Германии и других стран. Были существенно повышены профессиональный уровень чекистов, оперативный потенциал кадрового состава, много было сделано для воспитания сотрудников на лучших традициях отечественных спецслужб. Появились многочисленные публикации в журналах, книги и кинофильмы о деятельности органов безопасности, основанные на ранее закрытых документальных материалах. Много внимания уделялось профилактической работе, и, что особенно важно, началась борьба с коррупцией в высших эшелонах власти…

Чекисты, как тогда говорили, «школы Андропова» уловили особый интерес западных спецслужб к советским дипломатам, кадровым сотрудникам военной и внешнеполитической разведок за рубежом, работникам партийных и советских органов, специалистам научных центров и предприятий ВПК, штабным структурам Вооруженных сил. Они осуществили целый комплекс административных и оперативных мер по предупреждению и пресечению устремлений иностранных разведок в отношении указанных объектов.

Серьезным провалом для американской разведки стало разоблачение органами КГБ в 70-х – начале 80-х годов их агентов Владимира Калинина, Александра Нилова, Александра Огородника, Анатолия Филатова, Александра Иванова и других. А в середине 80-х годов, уже после смерти Ю.В. Андропова, его ученики, существенно обогатив практику оперативного искусства, дополнили этот список именами крупных американских агентов, таких как Владимир Васильев, Адольф Толкачев, Дмитрий Поляков.

В начальный период своего руководства Комитетом госбезопасности Ю.В. Андропов уделил особое внимание совершенствованию аналитической службы контрразведки. Было образовано самостоятельное управление по защите конституционного строя (5-е управление КГБ СССР)… Подразделениями «пятой линии» пресекались действия существовавших в СССР и за рубежом организаций и групп экстремистского толка, а в отдельных случаях и террористические акции. В этой связи весьма показательны широкомасштабные оперативно-розыскные мероприятия в отношении террориста С. Затикяна и его сообщников, осуществивших в январе 1977 г. три взрыва в Москве и готовивших новые.

Наряду с этим под нажимом партийных органов, показавших неспособность в открытом интеллектуальном состязании отстаивать свои лидирующие позиции в обществе, система КГБ стала ориентироваться на выполнение не свойственных ей функций: преследование инакомыслящих, вмешательство в дела религии, интеллигенции, сферу искусства.

Существуют разные оценки деятельности КГБ и, в частности, Ю.В. Андропова на посту его председателя. Однако, несомненно, что все достоинства и недостатки советской спецслужбы, как в зеркале, отражали то положение, в котором находился Советский Союз. Кроме того, вынося исторический вердикт Ю.В. Андропову, не следует забывать, что первые шаги по выводу страны из состояния «застоя» были сделаны в начале 80-х годов именно им, когда в ноябре 1982 г. он стал генеральным секретарем ЦК КПСС»[273].

К этому следует добавить, что именно по инициативе Ю.В. Андропова Политбюро приняло решение о создании в структуре КГБ «экономического», 6-го управления, призванного реально противодействовать развязанной США против СССР экономической войне.

И последней новацией Ю.В. Андропова стало создание 13 августа 1983 г. в составе 3-го Главного управления Управления «В» для контрразведывательной защиты МВД и его органов на местах. Ранее, в соответствии с решением Политбюро ЦК КПСС от 27 декабря 1982 г., на укрепление органов МВД было командировано более 2000 сотрудников КГБ СССР, в том числе – 100 офицеров из «числа опытных руководящих оперативных и следственных работников».

Эти меры стали важным шагом на пути активизации борьбы с преступностью и коррупцией, укрепления законности и правопорядка, защиты законных прав и интересов советских людей.

8 июня 1982 г., в начале своего европейского турне, Рейган выступил в британском парламенте с речью «Демократия и тоталитаризм», которая очень скоро получила название призыва к «новому крестовому походу против коммунизма». В этой речи президент США убеждал европейских союзников:

– Сейчас существует реальная угроза нашей свободе, более того, самому нашему существованию. Предшествовавшие нам поколения никогда не могли даже вообразить себе возможность подобной угрозы… Мы сходимся в одном – в нашем отвращении к диктатуре во всех ее формах. И в первую очередь мы отвергаем любой тоталитаризм… Будущие историки отметят последовательную сдержанность и мирные намерения Запада. Именно Советский Союз идет сегодня против течения истории… Сегодня мы на одной стороне фронта, на стороне НАТО, наши вооруженные силы стоят лицом на восток, чтобы предотвратить возможное вторжение.

Тогда-то и прозвучало заявление о намерении «отбросить марксизм-ленинизм на свалку мировой истории». В то же время, характеризуя сущность разворачивающегося противоборства в мире, Рейган, вполне в русле логики психологической войны, заявил:

– Решающий фактор происходящей сейчас в мире борьбы – не бомбы и ракеты, а проверка воли и идей, испытание духовной смелости, испытание тех ценностей, которыми мы владеем, которые мы леем, идеалов, которым мы преданы.

В справедливости последнего положения речи Рейгана всем нам, гражданам Советского Союза, еще предстояло убедиться в последующие годы.

Цели, средства и стратегии наступления на СССР были определены Р. Рейганом в серии секретных директив Совета национальной безопасности (NSDD) 1982–1983 гг.:

– в марте 1982 г. NSDD – 32,

– в ноябре того же года NSDD – 66,

– в январе 1983 г. – NSDD – 75.

Эти директивы имели своей целью ослабление СССР посредством ведения экономической войны и основывались на тайных операциях ЦРУ.

Принятая в марте 1982 г. директива NSDD – 32 в «ответ на введение военного положения в Польше» провозглашала целью политики США «сокрушить советское преобладание в Восточной Европе», а также «укрепление внутренних сил, борющихся за свободу в этом регионе».

Вследствие этого Польская Народная Республика стала этаким «испытательным полигоном» по обкатке технологий будущих «бархатных» революций.

«То, что США оказывали тайную помощь «Солидарности», было известно лишь нескольким членам Совета национальной безопасности, – подчеркивал П. Швейцер. – Именно поэтому об этом могли не подозревать и многие рядовые члены и сочувствующие деятельности этого профсоюза в Польше».

При этом условием деятельности ЦРУ по поддержке оппозиции в Польше, как и в развязывании войны в Афганистане, Рейганом выдвигалось требование следовать «методу активного отрицания» собственного участия в противоправной, нелегальной деятельности в названных странах.

Сотрудник СНБ США Эдвин Миз по этому поводу скромно вспоминал: «Мы сочли решения Ялтинской конференции недействительными» (?!)[274].

Рейган отблагодарил Миза за совет поставить под сомнения итоги Второй мировой войны в Европе назначением на пост министра юстиции – генерального прокурора в 1985 г.

Однако Миз скромно умалчивал о том, что таким образом Рейган одновременно хоронил и Заключительный акт Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе, подписанный пятью годами ранее президентом США, да и всю систему международного права и международных отношений, сложившихся в мире после Второй мировой войны.

А в целом новая «тайная» стратегия США включала в себя:

– финансовую, разведывательную и политическую помощь «Солидарности» в Польше;

– военную, разведывательную и финансовую помощь моджахедам в Афганистане;

– меры по резкому сокращению валютных поступлений в СССР, а также ограничение экспорта газа в Европу;

– усиление психологической войны, «направленной на то, чтобы посеять страх и неуверенность среди советского руководства»;

– ограничение доступа СССР к западным технологиям;

– широко организованную техническую дезинформацию с целью разрушения советской экономики;

– рост вооружений, что должно было подорвать советскую экономику и обострить кризис ресурсов.

После внезапной кончины 12 ноября 1982 г. Л.И. Брежнева на Пленуме Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза генеральным секретарем был избран Юрий Владимирович Андропов.

13 ноября, на следующий день после избрания Андропова, Рейган отменил санкции против СССР, действовавшие с 30 декабря 1981 г. в «наказание» за введение правительством Войцеха Ярузельского военного положения в Польше и интернирование активистов антиправительственной «Солидарности».

Но период ослабления США давления на СССР оказался недолгим.

17 декабря 1982 г. В.В. Федорчук был назначен министром внутренних дел СССР, что свидетельствует о безусловном доверии ему со стороны Андропова. Новым председателем КГБ ССС стал Виктор Михайлович Чебриков.

После избрания Ю.В. Андропова генеральным секретарем ЦК КПСС, Объединенный экономический комитет Конгресса США запросил у ЦРУ доклад о состоянии советской экономики, где «были бы представлены как ее потенциальные возможности, так и уязвимые стороны».

Представляя Конгрессу доклад ЦРУ, сенатор Уильям Проксмайер, вице-председатель Подкомиссии по международной торговле, финансам и охране экономических интересов, посчитал необходимым подчеркнуть следующие основные выводы из анализа ЦРУ (цитируется перевод с английского):

«В СССР наблюдается неуклонное снижение темпов экономического роста, однако в обозримом будущем этот рост будет оставаться положительным. (По традиции аналитиков разведывательных служб, далее по тексту жирным шрифтом мы вновь выделяем фрагменты, заслуживающие особо пристального внимания. – О.Х.).

Экономика функционирует плохо, при этом часто наблюдается отход от требований экономической эффективности. Однако это не означает, что советская экономика утрачивает жизнеспособность или динамизм. Несмотря на то, что между экономическими планами и их выполнением в СССР имеются расхождения, экономический крах этой страны не является даже отдаленной возможностью.

Обычно западные специалисты, занимающиеся советской экономикой, уделяют главное внимание ее проблемам, – продолжал сенатор. – Однако опасность такого одностороннего подхода заключается в том, что, игнорируя положительные факторы, мы получаем неполную картину и на основе ее делаем неверные заключения.

Советский Союз является нашим основным потенциальным противником, и это дает еще больше оснований для того, чтобы иметь точную и объективную оценку состояния его экономики. Худшее, что мы можем сделать – это недооценить экономическую мощь своего главного противника…»

Заканчивая представление доклада ЦРУ, Уильям Проксмайер отметил, что он «должен со всей убедительностью разъяснить членам Конгресса США и американской общественности реальное состояние советской экономики, о котором они до сих пор имели весьма смутное представление. Из доклада также следует, что в прогнозировании экономического развития Советского Союза содержится по меньшей мере такая же доля неопределенности, как и в отношении перспектив нашей собственной экономики»[275].

Отметим, однако, что отдельные выводы и положения данного доклада легли в основу стратегии экономической войны против СССР, развязанной администрацией Р. Рейгана и особенно активизировавшейся в 1986–1990 гг.

А тем временем руководители КГБ СССР, совместно с советскими советниками, правительством ДРА, в том числе и в личных беседах с руководителем Службы государственной безопасности (ХАД) Наджибуллой, напряженно искали пути выхода из кровопролитной братоубийственной войны. И такие меры, давшие значительные позитивные результаты не только в военном плане, но и в плане укрепления авторитета и доверия к правительству ДРА, последовали, что внесло перелом в ход гражданской войны в Афганистане, поощряемой и щедро подпитываемой иностранными «спонсорами».

Современному читателю следует знать, что еще в сентябре 1981 г. Политбюро ЦК КПСС одобрило предложение министра иностранных дел А.А. Громыко, поддержанное министром обороны Д.Ф. Устиновым и председателем КГБ Ю.В. Андроповым о начале дипломатического процесса, который привел бы к созданию условий, позволяющих ускорить вывод советских войск из Афганистана.

Вследствие этого в результате предпринимавшихся советской дипломатией, а также и разведкой, усилий уже в июне 1982 г. в Женеве при посредничестве личного посланника Генерального секретаря ООН Диего Кордовеса начались прямые афгано-пакистанские переговоры по нормализации отношений между этими государствами. Однако их урегулирование было сорвано заокеанскими спонсорами, планировавшими эскалацию этого регионального конфликта, перевод очередного витка холодной войны в горячую, кровопролитную стадию.

После госпитализации Ю.В. Андропова в ЦКБ в сентябре 1983 г., а также в связи с инцидентом с южнокорейским пассажирским рейсом Париж – Сеул (о чем будет сказано далее) советские миротворческие внешнеполитические инициативы на «афганском направлении» были приостановлены до 1986 г.

Коротко подытоживая эту, уже забытую, страницу истории ХХ века, следует отметить, что первоначально американские операции в Афганистане не давали ожидавшихся от них результатов. Явные неудачи моджахедов в боевых действиях против афганской армии, милиции («царандоя»), ХАД и ОКСВА потребовали увеличения «афганского бюджета ЦРУ», что и было произведено в 1984 г.

В ходе проводившихся ОКСВ разведывательных и военных операций в Афганистане к 1985 г., отмечал в своих мемуарах «Против всех врагов» бывший советник президента США по военным вопросам Ричард Кларк, аналитики возглавлявшейся им группы «со все большим беспокойством отмечали, что ситуация изменилась в пользу Москвы». И это потребовало активизации и увеличения помощи формированиям афганских моджахедов. Что нашло выражение как в общем увеличении объемов поставок вооружения, так и в его качественном улучшении, включая передачу секретных американских переносных зенитно-ракетных комплексов (ПЗРК) «Стингер», использовании для наведения на цели ракет класса «земля – земля» американской спутниковой навигационной системы «GLOSNAR».

После подобных откровений есть немало оснований усомниться в том, что в этот период противоборство между США и СССР не выходило за рамки «холодной стадии» глобальной войны.

Как отмечал бывший резидент ЦРУ в Пакистане Милтон Бирден, непосредственно в 1986–1989 годы «курировавший» все операции против ДРА в регионе, годовой объем передававшейся «повстанцам» помощи достигал 60 тысяч тонн (!), для переброски которой в Афганистан использовалось более 300 наземных маршрутов.

По мнению М. Бирдена, только с началом поставок моджахедам через МИ-6 переносных зенитных ракетных комплексов «Стингер» в сентябре 1986 г., что означало фактический отказ США от принципа «отрицания участия в войне», начался перелом в ходе боевых действий в Афганистане.

К этому стоит добавить, что американские спецслужбы до сих пор крайне интересует судьба и местонахождение около 2,6 тысячи «стингеров», «неиспользованных» в свое время против советских войск в Афганистане.

«Главное условие, которое пакистанцы поставили перед нами, – откровенничал в интервью российскому корреспонденту Марк Сейджмен, в 1987–1989 гг. работавший в опергруппе ЦРУ в Исламабаде, – это чтобы вся помощь шла через них, потому что они не хотели дестабилизации… Прямые контакты с моджахедами поддерживали пакистанские спецслужбы, и до 1986 года мы почти (выделено мной. – О.Х.), не были вовлечены в войну…»

Но, подобно многим своим коллегам, Сейджмен лукавил, заявляя, что «никакого центрального штаба ЦРУ в Пакистане не было, что контактами с моджахедами и их подготовкой занимались пакистанцы».

Помимо многогранной деятельности чекистов на территории Афганистана, руководители советской разведки В.А. Крючков и Л.В. Шебаршин предпринимали меры к мирному урегулированию конфликта в этой стране.

А вскоре новый генеральный секретарь ЦК КПСС Ю.В. Андропов получил очередной годовой отчет о деятельности КГБ СССР в 1982 г. (№ 547 – Ч/ОВ от 15 марта 1983 г.). В нем, в частности, отмечалось:

«Комитет государственной безопасности в отчетном году осуществил ряд практических мер по дальнейшему выполнению требований XXVI съезда КПСС о надежном обеспечении государственной безопасности страны…

В работе Комитета строго соблюдались партийные принципы и социалистическая законность…

Укреплены разведывательные позиции на некоторых ключевых направлениях защиты государственных интересов СССР и других стран социалистического содружества. Разведка систематически освещала политику США, НАТО, Китая и Японии в военной, военно-политической и внешне-экономических областях. Главнейшее внимание уделялось военно-стратегическим проблемам, связанным с опасностью развязывания противником термоядерной войны.

Постоянно добывалась информация по международным проблемам, затрагивающим политику главного противника, отношения между ведущими странами Запада, кризисные и конфликтные ситуации в различных районах мира.

Особое значение было уделено информационному обеспечению внешнеполитических акций Советского Союза, переговоров советских руководителей, а также визитов в нашу страну иностранных государственных и политических деятелей.

Оперативно добывались материалы о реакции в правительствах, политических и общественных кругах зарубежных стран на решения ноябрьского Пленума ЦК КПСС.

Комитетом госбезопасности направлено в Инстанцию, министерства и ведомства свыше 9500 информационных материалов, в том числе 515 аналитических записок.

Повысилась результативность активных мероприятий разведки. Первостепенное внимание было уделено проведению крупномасштабных акций влияния по военно-стратегической проблеме, противодействию устремлениям США и НАТО изменить сложившееся в мире военно-стратегическое равновесие, ослаблению позиций американского империализма на международной арене. В соответствии с решением Инстанций систематически проводились мероприятия, направленные на стимулирование и дальнейшее развитие антивоенного и пацифистского движения в западноевропейских странах и США, вовлечение в него широких слоев общественности.

Успешно реализованы мероприятия по разоблачению вмешательства США и других стран Запада во внутренние дела ПНР, компрометации антисоциалистических группировок в Польше, оказанию в интересах ПНР сдерживающего влияния на политику Ватикана.

Проведен ряд акций с целью содействия укреплению позиций на международной арене Демократической Республики Афганистан, разоблачения иностранного вмешательства во внутренние дела этой страны, дискредитацию и разложение действующих в стране и за рубежом антиафганских контрреволюционных группировок. Продолжалась работа по оказанию влияния на китайское руководство в интересах нормализации китайско-советских отношений, противодействию дальнейшему сближению Китая с США и другими странами Запада на антисоветской основе.

Разведка способствовала срыву планов американского империализма блокировать или подорвать внешнеэкономические связи Советского Союза.

Усилились наступательность и эффективность акций по разоблачению подрывной деятельности спецслужб США, их союзников и Китая против стран социалистического содружества, развивающихся государств, национально-освободительного движения, прогрессивных зарубежных организаций.

Более эффективно действовала научно-техническая разведка…

Полностью выполнено 459 заявок ВПК (Военно-промышленной комиссии. – О.Х.). В Министерство обороны направлено более 1000 материалов.

Использование научно-технической информации и образцов новой техники в научных учреждениях, оборонных и народно-хозяйственных отраслях промышленности СССР, способствовали созданию более современных образцов и систем оружия, гражданской техники, внедрению перспективных технологических процессов, экономии значительных материальных и финансовых ресурсов.

Расширила свои позиции нелегальная разведка. Основные усилия она направляла на решение разведывательных задач по США и блоку НАТО…

В 1982 году Комитет выполнял большое количество специальных заданий и поручений Политбюро и Секретариата ЦК КПСС.

В условиях продолжающегося нагнетания в ряде капиталистических и других иностранных государств антисоветизма принимались действенные меры по надежному обеспечению безопасности советских учреждений и граждан за рубежом от провокаций, террористической и иной подрывной деятельности противника.

Сорвано 57 вербовочных подходов к советским гражданам. Пресечено 235 попыток склонения к невозвращению на Родину. 46 случаев измены Родине и невозвращения из-за границы предотвратить не удалось.

Обеспечивалось совершенствование контрразведывательной работы. Ее формы и методы приводились в соответствие с нынешними условиями борьбы с враждебной практикой противника. Успешно осуществлены операции по срыву его замыслов создать агентурные позиции для шпионажа и другой подрывной деятельности против СССР.

Выявлено и разоблачено 12 агентов иностранных разведок, из них 1 американской (гражданин СССР), 1 западногерманской (гражданин ЧССР), 10 китайской (заброшены в СССР под видом перебежчиков).

Предотвращено становление на путь измены Родине 160 советских граждан. 14 человек, пытавшихся установить преступную связь с разведками противника, арестованы.

Во взаимодействии с органами безопасности друзей разоблачено 17 агентов противника, действовавших в окружении советских войск в социалистических странах.

Обезврежены 48 агентов контрреволюционных организаций и бандформирований в Афганистане. Среди обучающихся в советских учебных заведениях военнослужащих из освободившихся государств выявлены 112 сотрудников и агентов национальных спецслужб. Некоторые из них за враждебную и иную противоправную деятельность были выдворены из СССР. Установлены 5 агентов спецслужб КНДР в корейской колонии на Сахалине.

Разысканы и осуждены 18 активных карателей и других скрывавшихся особо опасных преступников.

Сорваны 69 разведывательных поездок по стране сотрудников аппаратов военных, военно-воздушных и военно-морских атташе при посольствах капиталистических стран и Китая.

75 разведчиков, агентов и других иностранцев, участвовавших в противоправной деятельности, выдворены из СССР или были вынуждены покинуть нашу страну.

Новым проявлением заботы партии об укреплении безопасности страны, боеспособности чекистских органов стало создание Шестого управления КГБ СССР и шестых подразделений в территориальных органах КГБ. В результате осуществления ими в последнее время комплекса мер пресечены попытки спецслужб противника проникнуть к государственным секретам, сбора информации об экономическом потенциале СССР с помощью визуальной и научно-технической разведки. Упреждены многие подрывные акции в области научно-технических и торгово-экономических связей СССР с капиталистическими странами, предотвращено нанесение ущерба народному хозяйству СССР путем поставки недоброкачественной технологии. Вскрыты факты диверсий и умышленного вывода из строя оборудования, транспортных средств враждебными элементами.

Предотвращено свыше 2000 чрезвычайных происшествий, которые могли привести к нежелательным политическим последствиям, гибели людей, нанести материальный ущерб государству. Сорваны 4 попытки захвата пассажирских самолетов с целью бегства за границу. Преступники привлечены к уголовной ответственности. Угон одного самолета предотвращен не был.

В потоке пассажиров выявлено около 100 тысяч лиц, пытавшихся пронести на борт воздушных судов оружие, взрывчатые вещества и другие предметы, запрещенные к перевозке воздушным транспортом. При этом изъяты 794 ствола огнестрельного оружия, 24 гранаты, 507 кг взрывчатых веществ и свыше 150 тысяч единиц боеприпасов. На 15 147 человек материалы переданы в следственные органы и военную прокуратуру.

Реализовано несколько дел на крупных контрабандистов и валютчиков, а также связанных с ними расхитителей социалистической собственности. Арестованы 157 человек, у них изъято и обращено в доход государства валюты и ценностей на сумму 6,5 миллиона рублей…

Совместно с органами безопасности друзей осуществлены за границей 34 задержания и 4 захвата с поличным военных разведчиков США, Англии и Франции. Сорвано 16 попыток со стороны афганских бандформирований совершить диверсии против штаба 40-й армии, аэродромов в Кабуле и Шинданде и ряда других объектов. Задержано 12 диверсантов.

Вскрыто и устранено через командование и администрацию свыше 3580 случаев возникновения взрыво– и пожароопасной обстановки, 467 предпосылок летных происшествий на объектах Советской армии и Военно-морского флота.

Органы госбезопасности неослабное внимание уделяли срыву идеологических диверсий спецслужб империализма, враждебных эмигрантских и других антисоветских организаций. Активно проводилась профилактика негативных процессов, своевременно пресекались антисоветские и антиобщественные проявления.

Завершено разложение пытавшихся действовать в СССР так называемой «русской секции международной амнистии», «хельсинкских групп» и некоторых других подобных группирований; 17 наиболее активных их участников привлечены к уголовной ответственности.

Сорваны планы противника по активизации националистической деятельности. На Украине, в Армении, Литве, Эстонии, некоторых других республиках вскрыты 40 националистических групп. Пресечено создание 33 групп идеологически вредной направленности в Вооруженных силах.

Сорваны 46 попыток националистов совершить экстремистские акции в Москве. Осуществлены мероприятия по дальнейшему оздоровлению обстановки в Абхазии, Северной Осетии и Чечено-Ингушетии…

За попытки осуществления акций идеологической диверсии скомпрометированы и выдворены из Советского Союза многие иностранцы, 139 закрыт въезд в нашу страну.

Своевременно пресекались намерения зарубежных экстремистских организаций провоцировать антиобщественные элементы на террористические и иные опасные действия.

Выявлен ряд групп среди находившихся в Советском Союзе афганских и алжирских граждан, связанных с религиозно-экстремистской организацией «Братья-мусульмане». Их участники выдворены из страны.

Совместно с органами МВД раскрыты 82 акции, связанные с применением взрывчатых устройств и огнестрельного оружия. Ряд преступников привлечен к уголовной ответственности.

Разысканы 1397 авторов и распространителей анонимных антисоветских и клеветнических документов. В ходе розыска вскрыты 35 политически вредных групп, 121 участник которых занимался изготовлением и распространением анонимных документов. 81 анонимщик привлечен к уголовной ответственности.

Во всей своей практической деятельности органы государственной безопасности последовательно проводили линию партии на предупреждение преступлений, всемерно совершенствовали профилактическую работу. В 1982 году профилактированы 19 896 советских граждан.

Вместе с тем в строгом соответствии с советским законодательством и компетенцией органов КГБ за действия, направленные на подрыв или ослабление политической, экономической и социальной системы СССР, коренных устоев социалистического общества, 776 человек привлечены к уголовной ответственности. Из них за особо опасные государственные преступления – 72, в том числе за измену Родине в форме шпионажа – 7; в форме карательной деятельности в период немецкой оккупации – 5; в иных формах (бегство за границу и др.) – 13; за шпионаж – 2, за диверсии – 6, за антисоветскую агитацию – 39; за иные государственные преступления – 491; за другие преступления – 213…

В 1982 году пограничниками задержаны 1476 нарушителей границы, в том числе при попытке ухода за границу – 442. Предотвращен ввоз в СССР оружия, боеприпасов, множительной техники, а также нескольких тысяч идеологически вредных материалов…

В соответствии с курсом КПСС на укрепление единства и сплоченности стран социализма Комитет государственной безопасности пристальное внимание уделял дальнейшему улучшению отношений с органами безопасности братских государств на основе принципов пролетарского, социалистического интернационализма.

Состоялись многочисленные совещания руководства внешней разведки этих стран, деловые встречи по линии контрразведок. Проводились совместные мероприятия по США и НАТО. Планомерно осуществлялся обмен политической, научно-технической и оперативной информацией.

Получило дальнейшее углубление сотрудничество со спецслужбами Демократической Республики Афганистан, НДРЙ, Анголы, Мозамбика, Эфиопии, Сирии, Алжира. Несколько активизировалось взаимодействие со спецслужбами Ирака. Поддерживались контакты с органами безопасности некоторых других освободившихся стран.

Руководство, Коллегия, Партком Комитета государственной безопасности СССР заверяет ЦК КПСС, что чекисты, воспринимающие дело партии и народа как свое кровное дело, на основе решений XXVI съезда партии, положений и выводов, изложенных в речи генерального секретаря ЦК КПСС товарища Ю.В. Андропова на ноябрьском Пленуме ЦК КПСС, будут и впредь активно участвовать в осуществлении ленинской внутренней и внешней политики КПСС, планов коммунистического строительства, в современных условиях надежно обеспечивая государственную безопасность нашей социалистической Родины.

Председатель Комитета В. Чебриков».

А весной 1983 г. за рубежом началась очередная антисоветская кампания, связанная с высылкой из Франции 5 апреля 47 советских дипломатов, обвиненных в шпионаже. Высылке дипломатов из Парижа предшествовали аресты подозреваемых «в советском шпионаже».

Этот дипломатический демарш стал пропагандистским завершение работы французской разведки с предателем «Farewell» (подполковником ПГУ В. Ветровым). Ветров был арестован в феврале 1982 г. первоначально по обвинению в предумышленном убийстве. Однако в процессе расследования данного преступления был установлен факт сотрудничества Ветрова с французской разведкой[276].

Материалы, полученные от предателя, считались настолько ценными, что президент Франции Миттеран 21 июля 1981 г. на встрече лидеров семи ведущих западных государств в Оттаве предоставил копии сообщений «Farewell» лично президенту США Рейгану. Данный «жест доброй воли» растопил ледок недоверия американского президента к «социалисту» Франсуа Миттерану.

На фоне поднятой по этому поводу антисоветской кампании, президент США Р. Рейган, в соответствии с провозглашенной внешнеполитической стратегией (и стратегией тайной войны), объявляет решение о развертывании американских ракет «Першинг» в Европе и начале работ по созданию системы стратегической противоракетной обороны (программа «Стратегическая оборонная инициатива», СОИ, броско названная журналистами «Звездными войнами»). Это ломало сложившуюся систему военно-стратегического паритета, требовало от Советского Союза и Организации Варшавского договора принятия ответных мер.

Дополнительным поводом для роста конфронтации между США и СССР послужил инцидент 1 сентября 1983 г. с южнокорейским «боингом», выполнявшим рейс Париж – Сеул через Северный полюс.

Прошедшие годы помогли внести ясность в эту историю, и по сей день вызывающую немало слухов, домыслов и публикаций. Позволим себе в этой связи напомнить читателям несколько фактов, как правило, не удостаивающихся должного внимания.

1 сентября в 10.45 по вашингтонскому времени госсекретарь Джордж Шульц провел пресс-конференцию, на которой заявил, что Соединенным Штатам Америки известно, когда KAL-007 был обнаружен советской радиолокационной системой, что системы слежения ПВО сопровождали самолет около двух с половиной часов, что летчик рапортовал о визуальном контакте с «боингом», а затем о том, что «цель поражена!». Заявляя на пресс-конференции об «активном неприятии этого вопиющего акта», Шульц стремился отвести ответственность от США, якобы сначала «потерявших», а потом «подставивших» борт KAL-007.

Фактически этим заявлением Шульц подтвердил, что стало известно позднее, что станции радиолокационной разведки США в Японии 180 минут хладнокровно наблюдали за полетом самолета в воздушном пространстве СССР. И именно военно-воздушное командование на Окинаве приговорило к смерти его экипаж и пассажиров…

В полдень того же дня радио и телевидение обрушили на американского обывателя шквал гневных комментариев президента США Рейгана, министра обороны Уайнбергера, госсекретаря Шульца и других высокопоставленных чиновников по поводу «уничтожения СССР корейского гражданского авиалайнера».

5 сентября Р. Рейган подписал директиву СНБ № 102 – «Ответ США на уничтожение Советским Союзом авиалайнера KAL», в которой отмечалось, что «это нападение в очередной раз подчеркивает отказ СССР подчиняться нормальным стандартам цивилизованного поведения, таким образом подтверждая, что наша текущая политика должна основываться на реализме и силе».

Обратимся, однако, к статье «Чудовищная провокация» Олега Казаченко, опубликованной в канун двадцатипятилетия этого трагического происшествия (Независимое военное обозрение. М., 2008, № 30, 29 августа – 4 сентября). В ней утверждалось, что вылет корейского авиалайнера был задержан в аэропорту Анкориджа, а строго по расписанию «с военного аэродрома близ столицы штата Аляска стартовал точно такой же «Боинг-747» с таким же бортовым номером – 44719. О том, что он принадлежит «Korean Air Lines», свидетельствовали аршинные голубые надписи по обоим бортам. В отличие от настоящего южнокорейского самолета в салоне его двойника не было ни одного пассажира, а только 18 членов экипажа (без стюардов) и 10 таинственных американцев… Все действия самолета-разведчика подтверждали, что он четко управлялся. Только этим можно объяснить его маневрирование по курсу, скорости и высоте. Более того, экипаж видел предупредительные подходы советских истребителей ПВО и пытался уклониться от них, хотя и понимал, что это грозит огнем на поражение…».

Отметим также, что в официальном докладе Международной организации гражданской авиации (ICAO) 1983 г. экипаж корейского «боинга» обвинили в халатном отношении к своим обязанностям, выразившемся в отсутствии контроля за действиями автопилота[277].

Генерал армии И.М. Третьяк, командовавший Дальневосточным военным округом в 1976–1984 гг., свидетельствовал, что «было идентифицировано только 28 тел погибших… при тщательном обследовании останков погибших было неопровержимо доказано, что 10 человек не являются азиатами, но европеоидами! А других пассажиров в салоне «боинга» не было!»

По данным советской разведки, всем японским туристам возместили стоимость путевок плюс выплатили компенсацию как за упущенную выгоду. У всех пассажиров отобрали подписки о неразглашении истинного маршрута полета[278].

В 1997 г. Иосиро Танака, бывший высокопоставленный сотрудник японской военной разведки, выпустил книгу «Правда о полете КАЛ 007», в которой утверждал, что сбитый самолет выполнял задание американских спецслужб[279].

Можно задаться обоснованным вопросом: А почему же тогда эти сенсационные разоблачения авторитетного российского издания, подписчиками которого являются Государственный департамент, ЦРУ, Пентагон и Разведывательное управление Министерства обороны, не были опровергнуты ответственными должностными лицами США?

Выскажу свою личную версию по этому вопросу: «компетентные» органы США знали, что один из руководителей этой операции в 1985 г. вышел на контакт с КГБ СССР и рассказал о ее подробностях.

Заинтересованному в «налаживании» отношений с США М.С. Горбачеву международный скандал был ни к чему: зачем, по его убеждению, «ворошить» прошлое?! (К тому же он ставил под угрозу ценного источника советской разведслужбы.)

А в августе 2008 г. для США публично признать, что президент Рейган сознательно и цинично обманывал весь мир, значило бы бросить тень на всю международную политику «империи добра»…

С избранием 13 февраля 1984 г. генеральным секретарем ЦК КПСС Константина Устиновича Черненко, вспоминал В.И. Алидин, «положение КГБ в государстве, как и роль председателя В.М. Чебрикова, значительно изменилось. Теперь у нас не было твердой уверенности в работе, все делалось с оглядкой, многие старались приспособиться к характеру Черненко, а позднее и к изменнической политике Горбачева… Теперь шла текущая работа, основанная на приспособлении к обстановке. У КГБ не было ориентира на более активную борьбу с коррупцией, взяточничеством, расхищением социалистической собственности. Имеющиеся у нас подобные дела рекомендовалось передать в прокуратуру, а вновь полученные материалы – МВД. Конечно, обходя острые углы, жить легче. Я против такой постановки возражал, но получил обязательное для исполнения указание. Пришлось подчиниться, хотя я испытывал глубокое разочарование, так как коррупция, взяточничество и расхищение процветали»[280].

Вспоминая об этих годах, В.И. Алидин отмечал, что поступавшие в управление сигналы свидетельствовали о фактах хищения на отдельных предприятиях, в том числе в особо крупных размерах, взяточничестве, однако милиция и органы прокуратуры не проявляли особого рвения в борьбе с этими видами преступлений.

На наш взгляд, необходимо подчеркнуть следующее важное обстоятельство, на которое, как правило, не обращается внимание: наиболее масштабные и массированные акции и операции иностранных спецслужб по нанесению максимально чувствительных ударов по СССР и его национальным интересам предпринимались… не при «несгибаемом и твердом» Ю.В. Андропове, не при мягкотелом и безвольном К.У. Черненко, а при «открытом к диалогу с Западом», «широко и свободно мыслящим», склонным к восприятию чужих точек зрения и консенсусам, компромиссам генеральном секретаре ЦК КПСС М.С. Горбачеве…

Начало перестройки (1985–1987)

Будущие историки отметят последовательную сдержанность и мирные намерения Запада.

Рональд Рейган, выступление в британском парламенте 8 июня 1982 г.

11 марта 1985 г. генеральным секретарем ЦК КПСС был избран Михаил Сергеевич Горбачев. Несмотря на провозглашенную им 23 апреля политику перестройки, включавшую многочисленные внешнеполитические инициативы, направленные на возобновление процесса разрядки и укрепление доверия между государствами, США и их союзники не снижали активности разведывательно-подрывных действий против Советского Союза.

28 мая 1985 г. в Москве прошло очередное Всесоюзное совещание руководящего состава органов и войск КГБ СССР. Оно подводило итоги деятельности органов госбезопасности в изменившейся международной обстановке и определяло подходы к решению задач, порожденных началом политики перестройки.

Здесь позволю себе заметить, что Горбачев ни в 1985 г., ни в последующие годы не имел четкой концепции перестройки, неоднократно менял ее приоритеты и в итоге окончательно утратил представление о направленности и содержании социально-политических и экономических преобразований в стране. Что и привело в итоге к разрушению Великой державы, каковой являлся Советский Союз.

Разумеется, ни Р. Рейган, ни премьер-министр Великобритании М. Тэтчер, ни руководители других государств мира не могли оставить без внимания избрание в Москве генеральным секретарем ЦК КПСС нового человека. В то время Горбачев был в какой-то степени знаком не только западному политическому истеблишменту, но и спецслужбам: в качестве секретаря ЦК КПСС он совершил визиты в мае 1983 г. в Канаду и в декабре 1984 г. – в Великобританию, где вел переговоры с премьер-министром Маргарет Тэтчер.

В краткой протокольной записи беседы Горбачева с Тэтчер 16 декабря 1984 г. зафиксировано, что он «не уклонялся от жестких вопросов, но и не проявлял воинственности. Он говорил о том, что в отношениях между Востоком и Западом наступил очевидный в то время спад, и о необходимости остановить гонку вооружений, пока не стало слишком поздно. Особенно резко он высказался против Стратегической оборонной инициативы, продвигаемой администрацией Рейгана»[281].

Тэтчер задала Горбачеву вопросы об академике А.Д. Сахарове, А. Щаранском и лицах, ожидавших разрешения на выезд из СССР, на что он ответил, что следует уважать существующие нормы советского законодательства.

Я отнюдь не отношусь к числу почитателей Горбачева, однако в данном случае следует согласиться, что его позиция отвечала интересам Советского Союза. Внутреннее перерождение, на мой взгляд, произойдет позже, но первые признаки этого перерождения в поведении и выступлениях Горбачева начнут проявляться только в 1988 г.

А 25 июня 1985 г. в Вашингтоне, вполне ожидаемо и закономерно, состоялось специальное заседание Совета национальной безопасности, на котором обсуждались «вопросы, связанные с избранием генеральным секретарем ЦК КПСС М.С. Горбачева». То есть были сформулированы стратегические долговременные цели и задачи внешней политики США и их европейских и азиатских союзников. Специально подчеркнем, что информация об этом заседании была получена ПГУ КГБ из оперативных источников.

Прежде чем осветить противоборство с разведывательно-подрывной деятельностью спецслужб иностранных государств, представляется необходимым познакомить читателей с официальной позицией КГБ по этим вопросам. Она была изложена в статье В.М. Чебрикова «Сверяясь с Лениным, руководствуясь требованиями партии» в июньском номере журнала «Коммунист»[282], центральном теоретическом органе ЦК КПСС. Напомним, что статья эта вышла вскоре после Всесоюзного совещания руководителей органов и войск КГБ и отражала выявленные в ходе совещания тенденции оперативной обстановки в стране и мире.

Член Политбюро ЦК КПСС председатель КГБ отмечал:

– Острие деятельности органов госбезопасности направлено против внешней опасности, против враждебных планов и замыслов империализма, разведывательно-подрывных акций его специальных служб и зарубежных антисоветских центров.

В.М. Чебриковым подчеркивалось, что «в Комитете разработана и последовательно осуществляется долгосрочная научно обоснованная программа действий по защите советского государственного и общественного строя от разведывательно-подрывной деятельности противника», что в СССР «осуществляется общегосударственная система защитных мер организационно-политического, правового, воспитательного и иного характера, направленных на ограждение Советского государства и общества от подрывной деятельности империализма».

Под мерами «иного характера» понимались различные специальные виды деятельности органов КГБ, ныне получившие официальное законодательно установленное наименование разведывательной, контрразведывательной, оперативно-розыскной и оперативно-боевой деятельности.

Такая программа действительно была разработана, но к 1988 г., в связи с кардинальными изменениями в политической, идеологической и оперативной обстановке в стране, в условиях утраты М.С. Горбачевым четких ориентиров и приоритетов социально-экономического и политического развития общества, она начала давать сбои, а впоследствии – оказалась и вовсе невостребованной руководством СССР.

Касаясь условий работы органов КГБ, В.М. Чебриков отмечал, что «активизируя разведывательно-подрывную деятельность своих спецслужб против стран социализма, всех прогрессивных сил, империалистические государства стремятся придать ей тотальный характер. В этих целях они используют разнообразные методы, весь арсенал средств «тайной войны», начиная с прикрытой «фиговым листком» филантропии… и кончая откровенно диверсионными с широким участием платных наемных убийц, проведением политики государственного терроризма».

Сегодня с учетом информации, ставшей достоянием общественности в последние годы о содержании и характере деятельности зарубежных спецслужб против СССР, становится понятным, что слова председателя КГБ отражали суровую реальность глобального геополитического противоборства, навязанного нашей стране ее геополитическими противниками.

И эти мои слова нельзя расценивать как неполиткорректные, ибо президент США Р. Рейган еще в марте 1983 г. официально заявил о своей цели «сокрушить империю зла», как отныне стал именоваться Советский Союз. Известно и то, что во время посещения штаб-квартиры ЦРУ 24 мая 1984 г. Рейган заявил:

– Историки, я уверен, придут к выводу, что никто, пожалуй, не сыграл более важной роли в эту волнующую новую эру, чем все вы, те, кто работает здесь, в ЦРУ. Ваш труд воодушевляет ваших соотечественников-американцев и людей повсюду на земном шаре[283].

Пройдет совсем немного времени, и в Советском Союзе зазвучат прямо противоположные оценки и слова в адрес сотрудников собственной службы безопасности – КГБ СССР.

Зато в США в 2007 г. для ветеранов ЦРУ в связи с 60-летием образования разведки отчеканят специальную медаль «В ознаменование победы в холодной войне». В ознаменование победы США над нашей Родиной, СССР.

А в 1985 г. В.М. Чебриковым подчеркивалось: «попытки иностранных спецслужб и зарубежных центров по установлению конспиративных связей с враждебными элементами в целях подталкивания их к антигосударственной деятельности и т. д., представляют собой преступные действия, ответственность за которые предусмотрена нашим уголовным законодательством. Эти действия неправомерны и с точки зрения международного права».

Не мог председатель КГБ не коснуться и вопроса об идеологической диверсии противника: «Не исключены факты антигосударственных действий отдельных враждебных нашему строю элементов, становящихся на такой путь под влиянием извне… действующих в интересах разведок и антисоветских центров. Борьба с такими элементами ведется твердо, в полном соответствии с законом, но она носит характер не классового подавления, как это было в переходный период от капитализма к социализму, а защиты нашего государственного и общественного строя от преступных действий отдельных лиц».

Создатель показанного по российскому телевидению осенью 2000 г. документального фильма Би-би-си (Великобритания) «Шпионские страсти» Дэвид Роуз официально признавал, что спецслужбы западных государств в 1960—1990-е гг. вели тайную войну против СССР и стран Восточной Европы в различных формах. В том числе и с использованием лозунгов и «знамен хельсинкского процесса».

Автор фильма прямо заявлял (дословная цитата): «диссиденты в странах Восточной Европы стали пятой колонной крестоносцев холодной войны». В нарушение всех международных норм, британские дипломаты принимали активное участие в «воспитании» и руководстве деятельностью «диссидентов» в таких странах, как Чехословакия, ГДР и Польша.

Для работы с «диссидентами» американскими и британскими спецслужбами специально создавались «независимые» организации, работавшие на ниве «расширения и углубления» международных контактов.

Так, в 1983 г. бывший офицер ЦРУ Уолтер Реймонд по личной просьбе Рейгана возглавил «Национальный демократический фонд» (НДФ, National Endowment for Democracy (NED), целью которого провозглашалось «оказание помощи всем, кто борется за свободу и самоуправление» в социалистических государствах. По сути же это означало политическую и материальную поддержку «диссидентов в странах советского блока». Как признавался сам Реймонд авторам фильма «Шпионские страсти», НДФ проводил специальные операции, подобные операциям спецслужб, по поддержанию связи со своими агентами.

При этом эта деятельность далеко выходила за пределы той самой «третьей корзины» – третьего раздела Заключительного акта совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе, касавшегося гуманитарных вопросов, ссылками на которую она непременно оправдывалась, представляла собой нарушение норм международного права и грубое и циничное вмешательство во внутренние дела суверенных государств.

Другой «независимой», но связанной с ЦРУ и финансируемой им организацией являлся нью-йоркский «Международный литературный центр».

По поводу активно ведшейся в то время за рубежом «дискуссии о правах человека в СССР» В.М. Чебриков справедливо и в полном соответствии с международно-признанными «стандартами» того, да и сегодняшнего, дня подчеркивал, что «использование гражданами прав и свобод не должно наносить ущерба интересам общества и государства, а также правам других граждан», а органы госбезопасности в своей деятельности руководствуются принципом связи с массами, опоры на трудящихся.

Председатель КГБ информировал читателей центрального теоретического органа ЦК КПСС о том, что «противник наращивает масштабы идеологической диверсии, стремится распространить свою подрывную деятельность на все формы общественного сознания – политику и правосознание, философию, мораль, науку, искусство, религию, а применяемые в этой связи меры защиты Советского государства и общества соответствуют как международным правовым нормам, так и международным обязательствам, принятым СССР на себя, в частности, содержащимся в Международных пактах о гражданских и политических правах и об экономических, социальных и культурных правах».

Переходя непосредственно к освещению деятельности органов госбезопасности в первый год перестройки, начнем с Первого главного управления КГБ СССР.

16 апреля 1985 г. на контакт с заместителем резидента в Вашингтоне В.И. Черкашиным[284] вышел начальник контрразведывательного отдела ЦРУ Олдридж Эймс[285]. Их встреча стала началом длительного сотрудничества этого профессионала с советской, а затем и российской разведкой.

Американские журналисты не безосновательно назвали 1985 г. годом шпионов. Причем по обе стороны Атлантического океана. А поводом для такого вывода стала попавшая в СМИ информация о разоблачениях иностранных агентов.

В США в течение этого года стало известно о разоблачении восьми агентов, причем большинство из них были сотрудниками ЦРУ и АНБ.

Англоязычное издание Википедии приводит следующую оценку политической ситуации: «Большинство этих агентов шпионили в пользу коммунистических стран. Их аресты в 1985 году усилили напряженность в отношениях между Соединенными Штатами и Советским Союзом в решающий момент холодной войны.

Эти громкие дела усилили подозрения американской общественности к Советам в то время, когда Советский Союз переходил к новому руководству и реформам при Горбачеве. Даже встреча Горбачева с президентом Рональдом Рейганом на ноябрьском саммите в Женеве мало что изменила в отношении неопределенности относительно будущего американо-советских отношений. Арест такого большого количества иностранных шпионов, работавших в разведывательном сообществе США, вызвал у американской общественности два требования: усилить внутреннюю государственную безопасность и защиту от проникновения, а также расширить и улучшить общественный доступ к правительственной информации»[286].

Разоблаченными ФБР в 1985 г. иностранными агентами были: Джон Энтони Уокер, Ричард Келли Смит, Шэрон Скрэнадж, Ларри Ву-Тай Чин, Джонатан Джей Поллард, Рональд Уильям Пелтон, Рэнди Майлз Джеффрис и Эдвард Ли Ховард.

При этом ученый-физик Ричард К. Смит и Джонатан Д. Поллард работали на израильскую разведку. Сотрудник военно-морской разведки Поллард был арестован 18 ноября, а 4 июня 1986 г. он был приговорен к пожизненному заключению. После отбытия 30 лет заключения был освобожден условно-досрочно 20 ноября 2015 г. Ричард К. Смит был арестован в мае 1985 г., но сумел освободиться и бежать вместе с женой. Он был обнаружен в Испании только в декабре 2001 г. и осужден в следующем году.

Сотрудница резидентуры ЦРУ в столице Ганы Аккре Шэрон Скрэнадж в сентябре 1985 г. была приговорена за шпионаж в интересах этой африканской страны к пяти годам лишения свободы.

Ларри Ву-Тай Чин (1922–1986), в течение 37 лет работавший на разведку Китайской Народной Республики, считается самым результативным и успешным китайским агентом в ЦРУ. Покончил жизнь самоубийством в тюремной камере после ареста.

Бывший сотрудник ФБР Рэнди Джеффрис попытался продать секретные документы «советским разведчикам», но был арестован агентами ФБР под прикрытием и в марте 1986 г. приговорен к тюремному заключению.

Оперативный сотрудник ЦРУ Эдвард Ли Ховард (1951–2002), подготовленный для работы с ценным агентом в Москве, по американским данным, еще в 1983 г. установил контакт с советскими разведчиками в Вене (по другим источникам – в Риме). Ховард был взят под наблюдение ФБР. Но в сентябре 1985 г. он сумел обмануть «наружку» и вылететь из страны. В последующие годы Ховард проживал в Москве, занимался коммерческой деятельностью. Скончался 12 июля 2002 г. на даче в результате несчастного случая.

Самым серьезным провалом советской разведки в США в 1985 г. следует считать арест в мае – июне четырех агентов, передававших информацию о ВМС. Фактическим руководителем и вербовщиком этой сети был отставной уорент-офицер Джон Энтони Уокер. Сам он установил контакт с советской разведкой еще в 1968 г. Его информация сыграла важную роль в раскрытии планов операций армии и ВМС США в войне против народа Вьетнама.

Между прочим, Джон стал первым из трех американских граждан, получивших от советской разведки более одного миллиона долларов (двумя другими были Олдридж Эймс и Роберт Хансен).

Позднее Джон Уокер привлек к сотрудничеству с советской разведкой своего друга Джерри Уитворта (с 1973 г.), брата Артура и сына Майкла (обоих в 1984 г.).

Сам Джон Уокер был арестован 20 мая после закладки тайника, содержание которого указывало на Майкла Уокера, служившего на авианосце «Нимиц». Позднее Майкл Уокер будет арестован по месту службы.

А 3 июня 1985 г. были арестованы Джерри Уитворт и Артур Уокер. Первым из заключения в 2000 г. вышел Майкл Уокер. Уитворт был приговорен за шпионаж к 365 годам тюремного заключения, Джон – к пожизненному заключению и Артур – к трем пожизненным заключениям и еще 40 годам тюремного заключения. Дело группы Уокера привлекло усиленное внимание СМИ, поскольку впервые после марта 1951 г. на скамье подсудимых по обвинению в шпионаже находились американские граждане.

В 1987 г. «New York Times» назвала группу Уокера «самой разрушительной советской шпионской сетью в истории». Что тем не менее далеко не соответствует действительности. По заключению американских экспертов, Уокер со своей группой нанес «беспрецедентный ущерб безопасности ВМС», способствовал укреплению советской обороноспособности тем, что поставил русских в известность о плане действий американских ВМС в случае возникновения войны между США и СССР.

В интервью журналу «Вашингтон пост мэгэзин» работавший с Джоном Уокером Борис Александрович Соломатин высказал мнение, что «в определенной мере Уокер помог обеим странам избежать ядерной катастрофы»[287]. И в этих словах генерала заключена немалая доля истины.

Рональд Пелтон 13 лет работал аналитиком в АНБ. В 1979 г. он вышел на контакт с сотрудниками посольской резидентуры КГБ в Вашингтоне. 22 ноября 1985 г. Пелтон был арестован и в следующем году приговорен к трем пожизненным заключениям. В ходе судебного заседания стало известно, что Пелтон сообщил советскому оператору информацию о проводившейся совместно ЦРУ, ВМФ и АНБ США операции «Айви Беллс». Речь идет о подключении к подводному кабелю военной связи в Охотском море.

А 4 октября 1985 г. в Вашингтоне на контакт с заместителем резидента КГБ В.И. Черкашиным вышел сотрудник ФБР США Роберт Хансен[288]. Ранее, с 1979 по 1981 г., Хансен сотрудничал с сотрудником резидентуры ГРУ в Вашингтоне, но после отъезда последнего его связь с разведкой прекратилась. В дальнейшем Хансен сотрудничал с КГБ СССР и Службой внешней разведки России до самого своего ареста 18 февраля 2001 г.

Теперь проанализируем то, что в течение этого года происходило в Москве. В воскресенье 9 июня 1985 г. при возвращении с дачи в результате оперативной разработки ВГУ был арестован агент ЦРУ «Сфера» (конструктор авиационного конструкторского бюро «Фазатрон» А. Толкачев). В США его до сих пор называют «шпионом на миллиард долларов» – именно таким был экономический выигрыш от переданных «Сферой» научно-технических сведений.

13 июня при закладке тайника провалившемуся агенту «Сфера» был задержан разведчик ЦРУ «глубокого прикрытия» – второй секретарь посольства США Пол Стомбах[289].

Однако арестом шпиона не закончилось противоборство КГБ с американской разведкой. Летом 1985 г. чекистами было обнаружено автоматическое устройство технической разведки (АУТР), подсоединенное недалеко от МКАД к специальной телефонной линии Москва – Троицк[290].

25 августа 1985 г. в поезде Казань – Москва были арестованы находившиеся в отпуске в СССР сотрудники посольства в Португалии супруги Сметанины (сотрудник военного атташата подполковник ГРУ Г. Сметанин и его жена являлись агентами ЦРУ с января 1984 г.).

14 сентября контрразведкой был арестован подполковник ПГУ Л. Полещук (агент ЦРУ «Весы»)[291].

Диалектика тайного противоборства спецслужб приносит как неожиданные победы и достижения, так и неудачи, грозящие серьезными провалами. Так 20 июля при помощи британской Сикрет интеллидженс сервис совершил побег из Москвы в Финляндию полковник ПГУ О. Гордиевский.

А 1 августа в посольстве США в Риме попросил политического убежища назначенный заместителем начальника отдела Управления внешней контрразведки («К») ПГУ В. Юрченко. Это именно он выдал ЦРУ известных ему советских агентов Эдварда Ли Ховарда (сумел бежать из-под наблюдения ФБР) и бывшего сотрудника АНБ Рональда Пелтона…

Однако история с Юрченко получила неожиданное продолжение: 2 ноября перебежчик неожиданно явился в советское посольство в Вашингтоне (ранее, в 1975–1980 годах Юрченко являлся офицером безопасности этого диппредставительства). По его версии, он был похищен сотрудниками ЦРУ в Риме и вывезен в США, где подвергался интенсивным допросам. Председателю КГБ В.М. Чебрикову была известна подлинная история пребывания предателя в США и его контактов с ЦРУ, однако, в целях зашифровки ценного источника информации в Вашингтоне, на веру была принята версия Юрченко: за «проявленное мужество» он был награжден ведомственным знаком «Почетный сотрудник органов госбезопасности».

30 августа в Бонне по обвинению в шпионаже в пользу ГДР и СССР была арестована секретарь офиса президента ФРГ М. Хок.

На фоне сенсационных сообщений СМИ о разоблачении иностранных агентов 8 сентября 1985 г. Конгресс США одобрил законопроект о выплате вознаграждений в размере от 100 до 500 тысяч долларов тем, кто сообщит информацию, которая приведет к разоблачению сотрудников или агентов спецслужб «советского блока».

В сентябре в ответ на высылку из Лондона советских дипломатов, явившуюся следствием побега О. Гордиевского, в Москве были объявлены персоной нон грата 31 сотрудник посольства Великобритании.

А 30 сентября в Бейруте началась эпопея с захватом в заложники четырех сотрудников советского посольства. Требование к советским властям – более активно, что находилось уже за пределами международно-правового поля, противодействовать преследованию палестинских беженцев, в частности в лагере беженцев в Триполи на севере Ливана.

Следует сказать, что и ранее работавшие за рубежом советские специалисты неоднократно захватывались различными экстремистскими группами и течениями, но никогда еще заложниками в условиях гражданской войны в стране пребывания не становились официальные дипломатические представители СССР.

Операции по освобождению захваченных в заложники советских граждан проводились при взаимодействии с властями страны пребывания сотрудниками советских посольств, при активном участии резидентур КГБ. В подавляющем большинстве случаев эти инциденты завершались без жертв.

В Бейруте в 1985 г. операцию по спасению дипломатов по заданию Центра возглавил резидент в Ливане Ю.Н. Перфильев. В результате активных действий чекистов трое заложников были освобождены 30 октября. Однако один из них погиб от рук террористов, связанных с палестинской исламистской организацией «Хезболла»[292].

Как позднее сообщила советская разведка, 5 октября 1985 г. в США состоялась конференция «Будущее разведывательного сообщества», на которой рассматривались вопросы деятельности спецслужб до начала XXI века.

28 октября журнал «Тime» опубликовал статью директора ЦРУ У. Кейси, в которой, в частности, отмечалось: «Я уверен, что в области разведки мы ушли далеко вперед. Нам, несомненно, необходимо всячески совершенствовать и разрабатывать новые технические средства, чтобы с их помощью глубже проникать во все структуры Советского Союза. Советская разведка, как мне кажется, не имела каких-либо заметных успехов на территории США… Я не думаю, что у русских есть постоянные агенты в таких учреждениях, как ЦРУ, Сенат, Пентагон, Государственный департамент. В течение последних трех лет советская разведка потеряла около 200 своих сотрудников, арестованных или высланных из 25 стран мира. Значительное число сотрудников КГБ стало агентами западных спецслужб. Так какой же рейтинг мы дадим такой разведке? Я бы не стал очень высоко ее оценивать».

Теперь возможность такой оценки мы предоставляем самим читателем с учетом ранее приведенных примеров достижений советской разведки и провалов КГБ СССР. И это при том, что число тайных достижений советской разведки в США было намного больше, чем об этом известно в настоящее время.

Попутно отметим, что в опубликованном в августе 2023 г. интервью украинскому журналисту Дмитрию Гордону бывший генерал КГБ Олег Калугин заявил, что к середине 1980-х годов КГБ располагал примерно тремястами источниками информации в США, ста шестьюдесятью – во Франции, ста пятьюдесятью – в Индии и пятьюдесятью – в Великобритании…[293]

5 декабря 1985 г. Конгресс США принял закон № 1082 «Об усилении разведывательной деятельности и безопасности США». Этим законом вводилась возможность применения смертной казни за шпионаж.

В отчете КГБ в ЦК КПСС от 19 февраля 1986 г. о работе за предыдущий год (№ 321 – Ч/ОВ) сообщалось:

«Всю свою деятельность Комитет госбезопасности осуществлял под непосредственным руководством Центрального Комитета КПСС, неизменно действовал в строгом соответствии с выработанной партией политической линией. Чекисты неукоснительно соблюдали социалистическую законность, постоянно опирались на помощь широких масс трудящихся.

Разведка главные усилия направляла на повышение качества и оперативности добываемой информации о политике правящих кругов США, других стран НАТО, Японии и КНР в отношении Советского Союза, их практических действиях по подрыву международных позиций нашей страны, мирных инициатив Советского государства.

Первостепенное внимание уделялось информации о военно-стратегических планах противника, его замыслах по достижению военного превосходства над СССР, признаках подготовки к возможному внезапному развязыванию ракетно-ядерной войны, по другим проблемам, затрагивающим жизненно важные интересы Советского Союза, социалистических и других дружественных нам стран…

В инстанции, министерства и ведомства направлено свыше 8 тысяч информационных материалов, в том числе более 700 аналитических документов, из них 186 – особой важности.

Регулярно добывалась документальная секретная информация капиталистических государств, их военно-политических блоков путем перехвата и дешифрования переписки, проходящей по различным системам связи…

[Научно-технической разведкой КГБ] реализовано более 40 тысяч информаций и 12 тысяч типов образцов.

С учетом главных задач и по заданиям Государственной комиссии Совета министров по военно-промышленным вопросам добыто свыше 15 тысяч материалов и более 6500 типов образцов. В Министерство обороны и Генеральный штаб Вооруженных сил СССР направлено 1610 материалов и 309 типов образцов. Использование добытых научно-технических данных и образцов, по оценке соответствующих ведомств, позволило сэкономить для государства значительные суммы в иностранной валюте и обеспечить выигрыш во времени.

В условиях возрастания антисоветизма и опасности экстремизма усилена работа по обеспечению безопасности советских представительств и граждан за рубежом. Сорвано значительное число провокационных акций. В связи с нарушением правил поведения и по другим причинам 336 человек были отозваны из-за границы, в их числе 139 ученых и специалистов. Отказались от возвращения в СССР 35 человек.

Контрразведка направляла свои усилия на своевременное выявление и срыв разведывательно-подрывных акций спецслужб противника против СССР. Проведены успешные мероприятия по расширению оперативных позиций в его органах и зарубежных антисоветских формированиях.

Вскрыты опасные агентурные акции спецслужб противника, их попытки проникновения к государственным и военным секретам СССР. Пресечена шпионская деятельность ряда сотрудников резидентур, действующих под прикрытием дипломатических представительств США, Англии, восемь из них выдворены из СССР. Сорваны 113 разведывательных поездок по стране военных дипломатов и попытки 29 разведчиков проникнуть в зоны особо важных оборонных и других объектов.

Разоблачена шпионская деятельность девяти советских граждан, передававших противнику важные государственные секреты. Упреждены намерения нескольких десятков враждебно настроенных и морально неустойчивых лиц инициативно установить связь с иностранными разведчиками.

Большое значение придавалось мерам по защите от подрывных происков спецслужб противника советской экономики и науки. Осуществлен ряд успешных мероприятий по срыву усилий США и их партнеров блокировать внешнеэкономические и научно-технические связи СССР. Выявлено значительное число иностранцев, причастных к спецслужбам противника. За шпионскую и иную подрывную деятельность четверо из них привлечены к уголовной ответственности, 22 выдворены из СССР, многим закрыт въезд в нашу страну. Пресечена преступная деятельность нескольких должностных лиц из внешнеторговых организаций, подкупленных иностранными фирмами, которым они выдавали служебные секреты, чем нанесли ущерб экономике страны.

Улучшена защита шифрованной телеграфной и закрытой телефонной связи в системе управления страной и Вооруженными силами СССР. Обеспечена секретность и безопасность следования 2440 поездов со специальными и воинскими грузами, перебазирования новейшего вооружения. Пресечен ряд попыток преступных элементов захватить транспортные средства с целью бегства за границу, четырнадцать таких лиц привлечены к уголовной ответственности.

Большое внимание уделялось предотвращению диверсионно-вредительских акций, других чрезвычайных происшествий на объектах промышленности и транспорта. Чекистские аппараты активно способствовали выполнению указаний инстанции об усилении борьбы со взяточничеством, хищениями социалистической собственности в особо крупных размерах, устранению других негативных явлений в народном хозяйстве.

Органы военной контрразведки оказывали всестороннюю помощь командованию и политорганам в поддержании постоянной защиты Вооруженных сил СССР, обеспечении сохранности военной тайны. В армии разоблачены два агента ЦРУ США. Во взаимодействии с органами безопасности друзей обезврежены одиннадцать агентов из числа иностранцев, действовавших в окружении советских войск в странах Варшавского договора. Совместно с органами безопасности Афганистана разоблачены семь агентов спецслужб противника и 132 агента контрреволюционных формирований.

Во исполнение принятого инстанцией решения развернута и активно проводилась работа по защите органов и войск МВД от происков противника.

В отчетный период органы госбезопасности активизировали борьбу с идеологическими диверсиями классового противника. Чекисты повсеместно участвовали в работе партийных органов по устранению различных негативных процессов и явлений, совершенствовали предупредительно-профилактическую деятельность.

В результате принятых мер сорваны планы спецслужб противника в более широких масштабах инспирировать в нашей стране враждебную деятельность антиобщественных элементов.

В Москве, Ленинграде, столицах союзных республик и других городах предупреждены и пресечены подрывные идеологические акции нескольких сот иностранных эмиссаров и функционеров зарубежных антисоветских националистических, сионистских и клерикальных организаций. Из них 300 выдворены, 322 закрыт въезд в СССР. Выявлено и выдворено пятнадцать иностранцев, связанных с зарубежными террористическими организациями.

Обезврежено и передано органам госбезопасности ДРА шесть афганских экстремистов, засланных для совершения террористических актов во время XII Всемирного фестиваля молодежи и студентов в Москве.

На стадии зарождения на Украине, в Прибалтийских республиках, некоторых других местах выявлено и ликвидировано 25 нелегальных националистических группирований. Пресечены попытки создания ряда нелегальных групп просионистскими элементами. 28 наиболее активных инспираторов враждебной деятельности привлечены к уголовной ответственности. Своевременно принятыми мерами предупреждено формирование на идейно ущербной основе 93 молодежных группирований…

Разысканы 1275 авторов и распространителей анонимных антисоветских и клеветнических материалов, 97 из них привлечены к уголовной ответственности. Раскрыта 21 акция, связанная с применением взрывчатых веществ…

Пограничники провели большую работу по предупреждению проникновения в страну агентуры спецслужб противника, диверсантов и террористов, заброски оружия и других средств подрывной деятельности, провоза контрабанды; активно участвовали в охране морских богатств. Задержано 1646 нарушителей государственной границы. Проверено около двух тысяч иностранных судов. За нарушение правил морского промысла наложены штрафы на сумму более трех миллионов инвалютных рублей.

Пограничные войска успешно выполняли специальные задания по оказанию интернациональной помощи Афганистану[294].

Органы КГБ активно участвовали в деятельности партии и государства по воспитанию у советских людей высокой политической бдительности, уважения к праву и закону, вели большую работу по предупреждению преступных, антигосударственных действий, политически вредных процессов и явлений. Осуществлены предупредительно-профилактические меры в отношении 15 274 человек.

Гуманное отношение к заблуждающимся советским гражданам сочеталось с твердым и решительным пресечением преступных действий враждебных элементов. Привлечено к уголовной ответственности: за особо опасные государственные преступления – 57 человек, иные государственные преступления – 417, другие преступления – 61. Расследование дел проводилось при строгом соблюдении уголовно-процессуальных норм, под надзором органов прокуратуры…

ЦК КПСС и Советом министров СССР утверждена разработанная Комитетом госбезопасности комплексная программа обеспечения деятельности органов и войск КГБ на 1986–1995 годы. В интересах обеспечения государственной безопасности создан ряд новых образцов специальной техники и вооружения на уровне современных научно-технических достижений. Выполнен план капитального строительства по всем показателям.

КГБ СССР последовательно проводил линию на укрепление интернационального сотрудничества с органами безопасности братских социалистических стран, что способствовало успешному решению разведывательных и контрразведывательных задач. Большая помощь оказывалась Афганистану в подавлении вооруженной контрреволюции и стабилизации обстановки в стране, а также Никарагуа – в повышении эффективности борьбы с американскими наемниками. Получило дальнейшее развитие взаимодействие в работе со спецслужбами ряда других развивающихся стран.

Работа с кадрами в органах и войсках КГБ строилась в соответствии с возросшими требованиями ЦК КПСС. Личный состав укреплен преданными партии работниками, компетентными в профессиональном отношении. Обеспечивалось сочетание опытных и молодых кадров. Приняты дополнительные меры по усилению подготовки и переподготовки чекистов. Особое внимание уделялось качественному укомплектованию наиболее острых участков разведывательной и контрразведывательной работы. Сделаны необходимые выводы из имевших место фактов предательства отдельных сотрудников. Предусмотрены дополнительные меры по укреплению внутренней безопасности и конспирации в чекистской работе.

С критических позиций рассмотрены в центре и на местах итоги деятельности органов и войск КГБ. Определены меры по дальнейшему совершенствованию стиля и методов работы, усилению проверки исполнения и контроля.

Руководство, Коллегия КГБ СССР заверяют Центральный Комитет, Политбюро ЦК, что чекисты, беззаветно преданные ленинской партии, сделают все, чтобы обеспечить неукоснительное выполнение задач, поставленных ЦК КПС, и оправдают высокое доверие партии и народа[295].

24 января 1986 г. органами КГБ была пресечена разведывательно-техническая операция ЦРУ и АНБ США «Абсорб» по сбору информации с применением специального комплекса технических разведывательных средств, замаскированных в обычный товарный вагон, движущийся по Транссибирской железнодорожной магистрали[296].

В тот же день в пресс-центре МИД на Зубовском бульваре состоялась пресс-конференция для советских и иностранных журналистов о разведывательно-подрывной деятельности иностранных разведок с демонстрацией фото– и видеодоказательств обнаруженной разведывательной техники ЦРУ.

24 февраля 1986 г. в Москву из Мюнхена возвратился агент 10-го отдела 5-го управления КГБ СССР О.А. Туманов, около двадцати лет проработавший в советской редакции «Радио Свобода»[297].

А вот как газета «Известия» сообщала об одной из успешно завершенных контрразведывательных операций чекистов:

«В Комитете государственной безопасности.

10 марта в г. Москве задержан с поличным при проведении конспиративной встречи с завербованным американской разведкой советским гражданином второй секретарь посольства США Майкл Селлерс. Пресечена еще одна шпионская акция спецслужб США против Советского Союза. В ходе расследования собраны доказательства, полностью изобличающие этого сотрудника посольства США в разведывательной деятельности, несовместимой с его официальным статусом. За противоправные шпионские действия М. Селлерс объявлен персоной нон грата. По делу арестованного агента американской разведки ведется следствие».

У задержанного второго секретаря политического отдела посольства Селлерса чекисты изъяли инструкции и новые задания агенту, магнитофон для записи беседы с ним и причитавшиеся предателю «тридцать серебренников» за измену Родине. Таковым было завершение лишь одной контрразведывательной операции чекистов против ЦРУ.

Агент «Коул» («Капюшон», псевдоним, присвоенный предателю в ЦРУ) высоко ценился американцами[298].

7 мая в Москве на Большой Пироговской улице с поличным при встрече с источником «Истбаунд» был задержан гражданский помощник военного атташе посольства США Эрик Сайтс. У него были обнаружены инструкции ЦРУ и некоторые технические средства конспиративной связи с разведцентром.

Однако агент ЦРУ «Истбаунд», почувствовав интерес к нему со стороны американской разведки, заблаговременно сообщил об этом КГБ…

В этом году чекисты разоблачили и арестовали еще ряд агентов иностранных разведок.

Но подчеркнем и еще одно чрезвычайно важное для истории КГБ и нашей страны обстоятельство – еще в мае 1986 г. Р. Рейган утвердил проведение масштабной информационно-пропагандистской кампании по дискредитации СССР, а также его органов безопасности. Назначение, сущность и замысел этой кампании раскрывал ее основной лозунг: «Превратим год празднования 70-летия Великой Октябрьской революции в год 50-летия Большого террора 1937 года!» Одной из важнейших целей и задач этой программы являлись компрометация сотрудников КГБ и подрыв доверия населения к органам государственной безопасности СССР.

К сожалению, ЦК КПСС, редакции отечественных СМИ не смогли вовремя разгадать этот провокационный замысел, ставший важнейшей частью «психологической войны» и информационного противоборства с геополитическим конкурентом, под которым в США понимался Советский Союз, еще ранее без обиняков названный Рейганом «империей зла».

А развертывание не только в передачах зарубежных антисоветских радиостанций, но и в отечественной печати темы необоснованных политически мотивированных репрессий, без попытки серьезного анализа содержания социально-исторических процессов того времени, не могло не сказываться на состоянии оперативной обстановки в стране, ее столице, а также в союзных республиках.

26 апреля в связи с аварией на Чернобыльской АЭС была сформирована оперативно-следственная группа под руководством заместителя председателя КГБ УССР Ю.В. Петрова, а также с целью осуществления мероприятий по защите населения при городском отделе по г. Чернобылю и ЧАЭС создана группа прикомандированных сотрудников (6 человек).

С 1 по 7 июня 1986 г. в США была проведена первая «Неделя национальной разведки», задачей которой являлось «содействие формированию контрразведывательного сознания населения страны».

11 июня 1986 г. в Москву из Рима резидентурой КГБ был эвакуирован Гленн Суотер. Следует отметить, что разоблачение в ВМС США в 1985 г. «семейной резидентуры» Джона Уокера привело к активизации контрразведывательного поиска возможных каналов утечки информации. Офицер ВМС Суотер, являвшийся одним из помощников командующего Атлантическим флотом, с 1980 г. в силу своих пацифистских убеждений, передавал СССР важную военную информацию. Объясняя отказ от материального вознаграждения за передаваемые сведения, Суотер заявил, что он борется с угрозой атомной войны, чтобы не допустить угрозы миру со стороны США.

В частности, им передавались планы походов кораблей флота, их задачи и вооружение; цели ядерного поражения в случае военного конфликта с СССР (1970-е годы таких целей на территории Советского Союза насчитывалось около 150 тысяч).

В Москве Соутер, получивший паспорт на имя М.Е. Орлова, познакомился и был дружен со своими коллегами – англичанами Кимом Филби и Джорджем Блейком. Принимал участие в подготовке советских разведчиков.

Позднее сотрудник одной из американских спецслужб заявил: «Из-за Соутера и некоторых других мы могли бы проиграть войну Советам».

1 июля 1986 г. в Москве за шпионаж в пользу США был арестован научный сотрудник Института США и Канады АН СССР В. Поташов, завербованный ЦРУ пятью годами ранее. По заключению специалистов, предатель нанес стране урон, «исчисляемый десятками миллиардов долларов». (19 июня 1987 г. Поташев был приговорен к 13 годам лишения свободы. Однако вследствие обязательства, данного Б.Н. Ельциным в ходе его первого официального визита в Вашингтон в феврале 1992 г., Поташов и еще 12 агентов иностранных разведок были помилованы указом президента России.)

А 7 июля в результате многолетней оперативной разработки 3-го Главного управления КГБ был арестован генерал-майор в отставке Д. Поляков. 27 ноября 1987 г. Военной коллегией Верховного суда СССР Поляков был приговорен к расстрелу, приговор приведен в исполнение 15 марта 1988 года[299].

23 октября 1986 г. на заседании Политбюро ЦК КПСС обсуждался вопрос о противодействии международному терроризму. Основным докладчиком выступал первый заместитель министра иностранных дел СССР Ю.М. Воронцов. Председатель КГБ В.М. Чебриков доложил информацию о существующих за рубежом наиболее активных террористических организациях. В частности, он подчеркнул, что в мире похищено такое количество расщепляющихся радиоактивных материалов, что их хватило бы на изготовление 10 бомб, равных по мощности бомбе, сброшенной в августе 1945 года на Хиросиму.

Председатель КГБ также отметил, что на территории СССР имеются до 200 антисоветских формирований, имеющих террористические наклонности, объединяющие около 3 тысяч участников[300].

25 октября 1986 г. директор ЦРУ У. Кейси провел встречи с руководителями Ирака для обсуждения сотрудничества в сфере обмена информацией.

В этот же день ЦРУ презентовало открытый доклад «Борьба со шпионажем: обзор американских программ в области контрразведки и безопасности» объемом 156 страниц.

3 ноября – 55 советских дипломатов объявлены персонами нон грата и высланы из США.

17—18 декабря 1986 г. начало в Алма-Ате массовых беспорядков – до 5 тысяч участников, в связи с назначением первым секретарем ЦК Компартии Казахстана Г.В. Колбина. В ходе беспорядков были ранены 1215 человек (двое из них умерли). 107 человек были впоследствии осуждены за участие в массовых беспорядках.

23 декабря в Москву из административной ссылки в город Горький[301] по инициативе М.С. Горбачева был возвращен академик-диссидент А.Д. Сахаров.

Но данный акт гуманизма со стороны Советского государства был расценен, в первую очередь зарубежными аналитиками, как свидетельство известной слабости Горбачева, его «имиджевой» зависимости, дающей возможность оказывать на него психологическое, политическое и информационное давление и шантажировать с целью достижения конкретных политических результатов, что неоднократно и предпринималось руководством США и других ведущих капиталистических государств в последующие годы.

Не стоит только винить в этом исключительно «неспособность» КГБ СССР упредить ущерб национальным интересам страны, возлагая на него всю полноту ответственности за последующее трагическое разрушение великой державы. Поскольку, как известно, повсюду органы безопасности и спецслужбы являются тем самым «хвостом», которым управляет воля вышестоящих руководителей.

В противном случае даже законные, продиктованные заботой о благе государства, действия спецслужб обретают юридические формы мятежа или попытки захвата власти. Как через пять лет это имело место в истории нашей страны.

По нашему личному опыту нельзя не согласиться с ранее уже высказывавшимся мнением о том, что уже в начале 1980-х гг. чекисты «отмечали откровенные симптомы игнорирования людских забот и переживаний», что некоторые органы КПСС не только самоустранялись от конкретной организационно-социальной работы, но и от пропагандистского противодействия «социальной пропаганде» зарубежных идеологических центров, что партия КПСС «спала, усыпленная своей непогрешимостью»[302].

Многие чекисты с тревогой и близко к сердцу воспринимали то, что стало происходить со страной в период перестройки.

Начавший юбилейный год Пленум ЦК КПСС 27–28 января 1987 г. принимает решения о дальнейшей демократизации советского общества и расширении гласности. В частности, в качестве первого шага, призванного показать серьезность намерений генерального секретаря ЦК КПСС М.С. Горбачева, 9 февраля из мест заключения были освобождены около 100 «диссидентов», обязавшихся отказаться от продолжения проведения антигосударственной деятельности.

Объявленная М.С. Горбачевым «дальнейшая демократизация государства и общества» явилась катализатором образования в стране, и прежде всего в Москве, а также в столицах союзных республик, множества самодеятельных обществ, клубов и организаций, так называемых «неформальных объединений граждан». Многие из них действовали вполне открыто и легально: им бесплатно предоставлялись помещения и площадки для проведения различных мероприятий, в частности, в новом здании Дома политического просвещения московского городского комитета КПСС на Цветном бульваре[303].

Разумеется, среди этих организаций практически не было таких, которые бы изначально провозглашали своей целью «свержение Советской власти» или изменение конституционного строя в СССР. Однако среди их активистов и участников присутствовали как ранее судимые за антисоветскую деятельность лица, так и отдельные националистически, экстремистски и ксенофобски настроенные граждане, допускавшие как призывы к совершению экстремистских действий, так и стремившиеся подчас их инспирировать. С их стороны предпринимались попытки распространения среди «неформалов» получаемых из-за границы разного рода печатных изданий (листовок, газет, журналов, книг и брошюр).

Информация об этом поступала в КГБ. Как мы уже говорили, зарубежные СМИ, и прежде всего радиостанции, вели масштабную информационную кампанию по дискредитации исторического пути, пройденного народами Советского Союза, подрыву доверия населения властям.

6 мая 1987 г. в Москве прошла получившая широкую известность демонстрация сторонников общества «Память»[304] с требованием предоставить ей официальный статус и протестом против проекта мемориала в честь Победы Советского Союза в Великой Отечественной войне на Поклонной горе. Среди плакатов и транспарантов были и такие: «Сохраним Поклонную гору!», «Прекратить строительство на Поклонной горе!», «За бережное отношение к памятникам культуры!», «К ответу саботажников перестройки!».

Первый секретарь МГК КПСС Б.Н. Ельцин поступил правильно, пригласив делегацию демонстрантов на беседу к себе в кабинет – это был непривычный в то время пример «выхода власти» на прямой диалог с горожанами, вызвавший широкий резонанс даже далеко за пределами Москвы[305]. Этот нетрадиционный шаг в значительной степени способствовал разрядке обстановки, выведения ее на режим диалога со здравомыслящими участниками «неформальных» объединений.

В этой связи многие из начавшихся в стране социально-политических процессов оценивались чекистами как настораживающие, требовавшие к себе внимания со стороны партийных и иных общественных организаций, органов власти и правоохранительных тоже. Чекисты вполне обоснованно прогнозировали возможность дальнейшей радикализации общественной и политической обстановки в стране и в ее отдельных регионах, в связи с чем как информировали КГБ СССР и соответствующие партийные комитеты, так и предпринимали профилактические меры с целью недопущения нарушений общественного порядка и экстремистских действий.

24 марта 1987 г. председателем КГБ был подписан приказ, объявлявший решение Коллегии Комитета «О мерах по дальнейшему укреплению социалистической законности в деятельности органов и войск КГБ СССР».

21 апреля Госдепартамент США опубликовал сообщение о том, что с 1970 по 1986 г. из США были выдворены 672 советских дипломата, а также 54 дипломата других социалистических государств.

19 мая Уильям Уэбстер был утвержден Сенатом США директором ЦРУ с поста директора ФБР, который он занимал девять с половиной лет[306].

28 мая в Москве на Большом Каменном мосту вблизи Красной площади около 17 часов дня совершил посадку легкомоторный самолет «Сесна» под управлением гражданина ФРГ восемнадцатилетнего Матиаса Руста, совершивший бесконтрольный полет от западной границы СССР до столицы[307].

Следует отметить, что охрана воздушного пространства являлась прерогативой войск ПВО страны, а беспрепятственный полет М. Руста стал следствием несвоевременности обнаружения, докладов, оценок и нескоординированности действий дежурных служб ПВО. Полет М. Руста стал темой обсуждения на трех заседаниях Политбюро ЦК КПСС, а также поводом для отставок целого ряда военачальников.

15 июня сотрудник отделения ФБР в Нью-Йорке Эрл Питтс[308] установил контакт с резидентурой ПГУ в этом городе.

6 июля 1987 г. на Красной площади состоялась демонстрация крымских татар с требованием восстановления Крымской Автономной Советской Социалистической Республики[309].

Проведение этой и иных демонстраций отныне доказывало, что граждане действительно вправе делать то, «что не запрещено законом». Однако была опущена вторая часть этого положения, зафиксированного в Международном пакте о гражданских и политических правах: пользование правом на мирные собрания «не подлежит никаким ограничениям, кроме тех, которые необходимы… в интересах государственной или общественной безопасности, общественного порядка, охраны здоровья и нравственности населения или защиты прав и свобод других лиц»[310].

В июле в Лондоне в отеле «Шаратон» был арестован по обвинению в сотрудничестве с КГБ с 1971 г. эмигрант из СССР, гражданин Израиля Шабтай Германович Калманович, впоследствии осужденный на 25 лет лишения свободы. (Досрочно освобожден из заключения в 1993 г. вследствие активных действий российских юристов и дипломатов. Калманович был освобожден с условием неразглашения сведений о его разведывательной работе СМИ до достижения 60-летнего возраста. После возвращения в Россию, до убийства 2 ноября 2009 г., проживал в Москве, занимался бизнесом.)

22 августа, по записке КГБ о работе по преодолению тенденции к выезду на постоянное жительство за рубеж советских граждан, Политбюро ЦК КПСС приняло соответствующее постановление (№ 81/11 1987 года.).

18 сентября 1987 г. начало столкновений на межнациональной почве азербайджанцев и армян в селе Ходжалы (Азербайджан) по вопросу о будущем Нагорного Карабаха. Первое применение огнестрельного оружия в этом затяжном конфликте: «война камней» становится «горячей». В результате массовых беспорядков ранены 33 армянина (один из них скончался) и 16 азербайджанцев.

28 сентября 1987 г. решением Политбюро ЦК КПСС образована специальная Комиссия «для обстоятельного изучения фактов и документов, связанных с репрессиями 30—40-х и начала 50-х годов» под руководством М.С. Соломенцева.

А 21 октября Пленум ЦК КПСС принял решение об «освещении «белых пятен» в истории СССР, немалая часть из которых была связана с политическими репрессиями 1930-х – начала 1950-х годов. Это решение требовало также вернуться к анализу политических процессов того времени в Советском Союзе. В этой связи в недалеком будущем сотрудникам КГБ вновь предстояло заняться пересмотром архивных уголовных дел 1930—1950-х годов.

Однако абсолютно справедливое и обоснованное решение об освещении «белых пятен», то есть о воссоздании подлинной истории многих событий в жизни страны, зарубежные спецслужбы и профессиональные антисоветские организации, при активном участии вещавших на СССР зарубежных радиостанций, некоторые недостаточно информированные граждане нашей страны пытались активно использовать в целях дискредитации внешней и внутренней политики Советского государства, а также органов госбезопасности.

Позднее по поводу развернувшейся «антикомитетской» вакханалии лжи и клеветы образно и справедливо написал бывший ее непосредственным очевидцем тридцатилетний журналист А.Е. Хинштейн, с горечью констатировавший: «Мы сами довели свои спецслужбы до ручки… Ходили на митинги и шествия, трясли плакатами «Долой КГБ!», требуя суда над всеми, кто служил в органах… Что посеяли, то и пожали. Хотели избавиться от КГБ? Избавились. Надо иметь мужество признать: мы сами, собственными руками уничтожили и развалили спецслужбы – некогда лучшие в мире.

И лишь ничтожная горстка политических авантюристов знала подлинные смысл и назначение этих истеричных и лживых пропагандистских кампаний, а остальные же, не шибко информированные и вдумчивые граждане, нужны им были лишь для создания видимости «массовки» разрывавшихся представлений».

«А потом на КГБ, – продолжал А.Е. Хинштейн, – а что такое ведомство? В первую очередь люди! – начали спускать всех собак, будто это они, контрразведчики 70—80-х, были виновными в преступлениях сталинского режима!» (Московский комсомолец. 2004. 3 сентября).

Разумеется, подобная разнузданная пропаганда, подчас не встречавшая должного противодействия со стороны партийных организаций и СМИ, не могла не оказывать гнетущего впечатления на сотрудников органов госбезопасности. Особенно в Москве, где находились и многие редакции, было максимально интенсивное прибытие иностранных граждан, участвовавших в доставке «пропагандистской продукции» зарубежных антисоветских центров и лично включавшихся в разного рода дискуссии.

В декабре 1987 г., выступая на пресс-конференции, директор ЦРУ Уильям Уэбстер заявил американским журналистам:

– Основные усилия американского разведывательного сообщества будут направлены на более качественное и продуктивное использование существующей в настоящее время на территории СССР агентурной сети, а также на ее активное наращивание и обновление. Агентурная разведка является критически важной даже в эпоху разведывательных спутников и других технических средств разведки. Мы очень заинтересованы в получении разведывательных сведений с помощью агентуры.

Боль памяти. Реабилитация продолжается

Остановимся на двух важных взаимосвязанных сюжетах, связанных с попытками сначала компрометации, а затем и ликвидации КГБ СССР, что привело к гибели и Советский Союз. Первый из этих сюжетов касается работы в 1988–1991 гг. по реабилитации жертв политических репрессий 1930—1950-х гг.

Его начало восходит к запланированной в 1986 г. масштабной информационно-подрывной кампании, приуроченной к 70-летнему юбилею образования Советского государства, замысел и сущность которой выражались лозунгом: «Превратим год семидесятилетия Советской власти в год пятидесятилетия «большого террора» 1937 года!»

Следует отметить, что ввиду большой общественной, политической и исторической значимости вопроса о «стирании белых пятен отечественной истории» Политбюро ЦК КПСС 28 сентября 1987 г. образовало специальную Комиссию «для обстоятельного изучения фактов и документов, связанных с репрессиями 30—40-х и начала 50-х годов».

В эту комиссию под руководством председателя Комитета партийного контроля М.С. Соломенцева вошли председатель КГБ СССР В.М. Чебриков, секретарь ЦК КПСС А.Н. Яковлев, другие члены ЦК, председатель Верховного Совета СССР А.И. Лукьянов. К работе комиссии также привлекались генеральный прокурор СССР А.Я. Сухарев, председатель Верховного суда СССР В.И. Теребилов, ставший впоследствии председателем КПК Б.К. Пуго.

Для характеристики социально-политической обстановки того времени нам представляется небезынтересным привести следующие слова М.С. Горбачева из его выступления на Пленуме ЦК КПСС 21 октября 1987 г.:

– …Но руководящее ядро партии, которое возглавлял Сталин, справилось с этой задачей, отстояло ленинизм в идейной борьбе, сформулировало стратегию и тактику на начальном этапе социалистического строительства, получив одобрение политического курса со стороны большинства членов партии, широких слоев населения… Мы обязаны спокойно, объективно и взвешенно разобраться в сложных событиях тех лет, чтобы установить полную истину, извлечь уроки из прошлого, ибо без этого не может быть честной, правдивой политики, движения вперед.

К тому же следует иметь в виду, что нынешний состав Политбюро, большинство членов ЦК не знали о важных деталях и итогах расследования репрессий. Из документов следует, что большинство репрессированных было оклеветано. В ходе следствия применялись насилие, оговор, подлог.

…Был нанесен серьезный урон делу социализма, авторитету партии, и мы должны открыто, прямо и принципиально сказать об этом. Это необходимо для окончательного и бесповоротного возвращения страны на путь осуществления ленинского идеала социализма.

…Сейчас много дискуссий о роли в нашем прошлом Иосифа Виссарионовича Сталина. Личность Сталина крайне противоречива, как противоречивы условия становления социализма в нашей стране…

Оставаясь на позициях исторической правды, мы должны видеть как неоспоримый вклад И.В. Сталина в борьбу за утверждение социализма, защиту его завоеваний, так и грубейшие политические ошибки, допущенные им и его ближайшим окружением, за которые наш народ заплатил великую цену и которые имели тяжелые последствия для всего развития советского общества… Вина Сталина и его ближайшего окружения перед партией и народом за массовые репрессии, беззакония непростительна. Это – урок для всех поколений.

…Назрела необходимость в создании очерка истории партии, в котором нашли бы правдивое отражение события прошлого и значительный пласт документов, еще не вошедших в научный оборот…

Мы с болью говорим о конкретном периоде нашего развития, о горьких его страницах, но вместе с тем отвергаем попытки перечеркнуть под этим предлогом реальные достижения социализма, его принципиальные преимущества… Сурово и нелицеприятно критикуя конкретные ошибки той или иной личности, мы никоим образом не распространяем эти оценки на партию, на народ, на миллионы честных людей, которые самоотверженно трудились и воевали, верили партии, боролись за идеалы нового общественного строя.

…Сегодня на Западе активно обсуждаются наши предвоенные годы. Ложь перемешивают с полуправдой, стараются создать отталкивающий образ страны с «тоталитарной» внутренней политикой и «агрессивной» – внешней[311].

Но об этом постарались побыстрее забыть, в том числе и сам Горбачев, во многих своих последующих выступлениях отрекавшийся от этих в общем-то здравых и обоснованных, рациональных слов и суждений.

Первое «организационное» заседание комиссии состоялось 5 января 1988 г. На этом заседании Комиссии по дополнительному изучению материалов, связанных с репрессиями, имевшими место в период 30—40-х и начала 50-х годов, ее председатель М.С. Соломенцев подчеркнул, что «больше всех пришлось поработать КГБ, который с первых шагов информацию давал, подбирал материалы, которые мы должны рассматривать. Теперь настала пора всем включиться в работу».

Как член Комиссии, председатель КГБ В.М. Чебриков предложил принять такой порядок работы, что после решения Верховного суда СССР по пересмотру конкретных дел сообщение о принятом решении передавалось бы в СМИ.

На заседании также было принято решение направить на рассмотрение Верховного суда дело по обвинению Н.И. Бухарина и других лиц в связи с новыми обстоятельствами.

Сообщение о реабилитации Н.И. Бухарина, А.И. Рыкова и других руководителей Советского государства в 20-е годы было опубликовано в «Правде» уже 10 февраля 1988 г.

Следующим рассмотрению Верховного суда СССР подлежало «дело участников «Военно-фашистского заговора» (М.Н. Тухачевский и другие), рассматривавшееся в 1937 г. Ранее, в 1954–1957 гг. были реабилитированы только 8 главных обвиняемых по делу из их общего числа 408 обвиняемых на процессе.

19 августа 1988 г. в «Правде» было опубликовано обстоятельное интервью с председателем Комиссии Политбюро ЦК КПСС по дополнительному изучению материалов, связанных с репрессиями, имевшими место в период 30—40-х и начала 50-х годов, М.С. Соломенцевым.

В этом интервью Михаил Сергеевич отмечал, что в Комиссию приходят письма граждан как приветствующих ее работу, так и письма, в которых высказывались «сомнения в целесообразности «ворошить прошлое» – понятны горечь, боль, досада, несогласие высказываемые в некоторых подобных заявлениях.

Но позволю себе высказать личную точку зрения по этому вопросу.

Из такого подхода, основанного на боязни подлинной правды, стремлении отгородиться, отказаться от трагической, тяжелой, но исторической правды, не могли и не могут родиться правовое сознание и культура, гражданская позиция, чувства высокой ответственности за порученное дело. Никакими ссылками на объективные причины нельзя оправдать произвол, преступления против личности, тем более массовые репрессии.

«Безмерна вина тех, – говорил М.С. Соломенцев, – кто злоупотреблял властью, расшатывал демократические и нравственные устои нашего социалистического общества…

Пользуясь случаем, хотел бы высказать пожелание не допускать в печати однобокости, неточностей в изложении фактов, не говоря уже о заведомом искажении их».

М.С. Соломенцев подчеркивал:

– При всей значимости решений ХХ съезда КПСС, нужно сказать, что в них оценка культа личности сводилась в основном к оценке одного человека… Вина лично Сталина и его ближайшего окружения перед партией и народом за допущенные массовые репрессии и беззакония поистине чудовищна. Но вина «вождей» не снимает ответственности с добровольных доносчиков, с послушных исполнителей, непосредственных нарушителей законности, с тех, кто поддерживал и слепо выполнял бесчеловечные распоряжения, творил произвол.

Подчас комиссии приходилось рассматривать и принимать решения по сложным вопросам, имевшим и политические, и моральные, и юридические аспекты. Так, в связи с многочисленными вопросами об отказе в реабилитации бывшему председателю ОГПУ СССР Г.Г. Ягоде, «проходившему» по «делу Бухарина – Рыкова», было разъяснено, что под его руководством и по его непосредственным указаниям фальсифицировались многие уголовные дела, по которым осуждались невиновные. В этой связи Комиссия не нашла оснований для его реабилитации.

Информация о рассмотрении дел Комиссией ЦК и Верховным судом СССР о ходе реабилитации регулярно появлялась в СМИ.

Ставший после ухода М.С. Соломенцева на пенсию председателем комиссии А.Н. Яковлев 26 октября 1988 г. заявил:

– …В воздухе повис такой вопрос: а не пойти ли нам на такой шаг, как отмена решений всех «троек», так как они были незаконны как таковые? Но надо себе отдавать отчет, что это вопрос политический. Мы с вами только его решить не можем… Потому что здесь содержится и определенное противоречие: ведь «тройками» были осуждены и лица, которые занимались шпионажем, бандитизмом, диверсиями и т. д., то есть практически действиями, подсудными по уголовному праву? В политическом плане нужно, чтобы народ знал, как мы относимся к этим бывшим судебным органам.

В связи с поставленным А.Н. Яковлевым вопросом значительный интерес представляет записка в ЦК КПСС «Об антиконституционной практике 30—40-х и начала 50-х годов» от 25 декабря 1988 г., содержащая подписи как секретарей ЦК КПСС А.Н. Яковлева и В.М. Чебрикова, так председателя КГБ СССР В.А. Крючкова[312].

В ней подчеркивалось: «В результате изучения документальных материалов органами КГБ установлено, что в период 1930–1953 гг. по возбужденным органами ОГПУ, НКВД, НКГБ – МВД 2 578 592 уголовным делам было подвергнуто репрессиям 3 778 234 человека, в том числе осуждено к высшей мере наказания (расстрелу) 786 098 человек. Среди лиц, подвергнутых репрессиям, осуждено:

– судебными органами – 1 299 828 человек (в т. ч. к расстрелу – 129 550 чел.),

– несудебными органами – 2 478 406 человек (в т. ч. к расстрелу – 656 548 человек)».

Специальный раздел данной записки касался вопроса «О личной ответственности Сталина и его непосредственного окружения за организацию и осуществление массовых репрессий, насаждение противоправной, антиконституционной практики», где приводились сведения о персональной ответственности И.В Сталина, В.М. Молотова, Л.М. Кагановича, А.А. Жданова, Н.С. Хрущева, Г.М. Маленкова, А.А. Андреева, М.А. Суслова.

Приведем только небольшой фрагмент этого документа:

«Произвол Сталина и его окружения способствовал произволу других, в том числе руководителей на местах, превращал беззаконие и преступления в средства политики, антиконституционность и противоправие – в норму, разрушительные последствия которых полностью преодолеть практически невозможно.

В инструмент осуществления массовых репрессий были превращены органы ОГПУ – НКВД, прокуратуры, суда. В проведение репрессий были втянуты руководители партийных органов на местах.

Массовые репрессии не прекратились в конце 30-х годов. Уже после окончания Великой Отечественной войны одно за другим фабрикуются дела на большие группы партийных, советских работников, представителей интеллигенции. Только по так называемому «ленинградскому делу» были незаконно репрессированы тысячи людей, в том числе видные деятели партии, члены Политбюро, Секретариата и Оргбюро Центрального Комитета партии.

Значительная группа советской интеллигенции была репрессированв в связи с деятельностью «Еврейского антифашистского комитета». Фактически инициатором этой расправы был М.А. Суслов. 26 ноября 1946 г. он направил Сталину записку, в которой содержались клеветнические обвинения в адрес комитета. Эта записка послужила основанием для проведения следствия органами МГБ. По делу «Еврейского антифашистского комитета» было осуждено 140 человек, из них 23 – к высшей мере наказания, 20 человек – к 25 годам тюремного заключения.

Суслов – участник массовых репрессий в бытность его секретарем Ростовского обкома. Став первым секретарем Орджоникидзевского крайкома партии, он не только резко возражал против освобождения ряда невинно осужденных лиц, но и настаивал на новых арестах. Комиссия НКВД в июле 1939 г. докладывала Берия, что Суслов недоволен работой краевого управления НКВД, так как оно проявляет благодушие и беспечность. Суслов прямо называл лиц, арест которых необходим. В результате в 1939–1940 гг. в крае усилились репрессии. Как председатель Бюро ЦК ВКП(б) по Литве он несет непосредственную ответственность за репрессии, незаконные выселения большой группы лиц из Прибалтики. Суслов был инициатором и организатором преследований и травли многих видных представителей советской художественной и научной интеллигенции»[313].

В подготовленном по этой записке, но не принятом проекте постановления ЦК «Об антиконституционной практике 30—40-х и начала 50-х годов» (далее в тексте жирным шрифтом выделены особо значимые фрагменты, исключенные из итогового текста документа) отмечалось:

«Документальные данные, изучение многочисленных дел, опыт реабилитации, накопленный непосредственно после ХХ и ХХII съездов КПСС, а также в самое последнее время, неоспоримо свидетельствуют: в период 30—40-х и начала 50-х годов имела место антиконституционная практика, носившая организованный характер. Ее крайним выражением стали проводившиеся в этот период массовые репрессии, произвол, депортации. Репрессиям было подвергнуто 3 778 234 человека, из них 786 098 расстреляно. Депортировано 2 300 000 человек».

Следует подчеркнуть, что исключение из опубликованного в прессе постановления ЦК статистических данных о подлинных масштабах репрессий означало именно попытку преднамеренно скрыть историческую правду, способствовало значительному дальнейшему росту социальной напряженности в обществе, распространению разного рода домыслов, слухов и спекуляций на эту драматическую тему, с отголосками чего мы нередко сталкиваемся еще и сегодня, по прошествии более чем 35 лет после описываемых событий.

В этой связи представляется необходимым процитировать еще некоторые фрагменты проекта, не вошедшие в окончательный текст постановления Политбюро ЦК:

«Подобная практика обернулась трагическими последствиями для судеб миллионов советских людей. Она оказала пагубное воздействие на общественно-экономическое развитие страны; утверждала в сознании и в практике пренебрежение к нормам закона и морали, к человеческой жизни; стимулировала процессы разложения кадров, ставила многих в положение потенциально преследуемых за проявление инициативы, различий во мнениях, самостоятельности, партийной и гражданской ответственности. Прогрессу советского общества, его нравственному самосовершенствованию, делу социализма и авторитету партии был нанесен серьезный ущерб. Компрометировался путь социалистического развития, который в глазах многих честных людей ассоциировался с произволом и беззаконием сталинщины.

За допущенные массовые репрессии и беззакония огромная и непростительная вина перед партией и народом лежит на Сталине и его ближайшем окружении: Берии, Молотове, Кагановиче, Ворошилове, Калинине, Маленкове, Жданове, Микояне, Хрущеве, Булганине, Андрееве, Суслове, а также Вышинском, Ежове, Ягоде, Абакумове, Ульрихе и других. В инструмент произвола и осуществления массовых репрессий ими были превращены органы НКВД, прокуратуры и суда.

Вопросы восстановления исторической, юридической, человеческой справедливости имеют исключительное политическое и общественное значение. От их конкретного решения зависит, на какой основе будет формироваться в нашем обществе социалистическое правовое государство, в каком направлении пойдет развитие общественного сознания и нравственности. Вспышки политического экстремизма, возникающие в настоящее время, попытки решать назревшие проблемы методами незаконного силового давления своими морально-политическими истоками восходят к антиконституционной практике 30—40-х и начала 50-х годов, объективно способствуют сохранению в обществе бацилл произвола.

К настоящему времени реабилитировано 1 354 902 человека. Полной реабилитации всех невинно пострадавших, увековечивания их памяти ждут общественность, их родственники и близкие. Четкого указания на ответственность инициаторов и организаторов антиконституционной практики требуют интересы нравственного обновления и развития социализма. Сложившееся в последние годы в общественном сознании новое понимание содержания и сути противозаконных явлений прошлого, вызвавших их объективных и субъективных причин должно найти отражение в соответствующих документах Коммунистической партии и Советского государства».

Но принятое 5 января 1989 г. постановление Политбюро ЦК КПСС[314] уже имело иное заглавие – «О дополнительных мерах по восстановлению справедливости в отношении жертв репрессий, имевших место в период 30—40-х и начала 50-х годов» и иную редакцию. В нем говорилось:

«Документальные данные, опыт реабилитации, накопленный непосредственно после ХХ и ХХII съездов КПСС, а также в самое последнее время, неоспоримо свидетельствуют: в период 30—40-х и начала 50-х годов имела место практика массовых репрессий и произвола.

Верхом беззакония стали специально созданные несудебные органы – так называемые «тройки», «особые совещания», а также практика составления и утверждения списков репрессируемых.

Подобная практика обернулась трагическими последствиями для сотен тысяч советских людей…»

Как нетрудно заметить, по сравнению с первоначальным проектом оно имело более обтекаемый, выхолощенный характер, не отвечало на многие конкретные вопросы – по чьей воле это происходило, что позволяют установить протоколы соответствующих заседаний Политбюро. В комплиментарно-компиляционном сборнике «В Политбюро ЦК КПСС…» о заседании 5 января 1989 г. указывается лишь: «По предложению Комиссии по реабилитации принято решение о законодательной отмене приговоров, вынесенных неконституционным путем в 30-е годы «двойками», «тройками» и т. д.», а также о решении о снятии имени Жданова с названий учреждений, предприятий и населенных пунктов»[315].

Постановление «О дополнительных мерах по восстановлению справедливости в отношении жертв репрессий, имевших место в период 30—40-х и начала 50-х годов» полностью было опубликовано в февральском номере журнала «Известия ЦК КПСС», а в изложении – в печати.

А между тем упомянутый указ Президиума Верховного Совета СССР от 16 января 1989 г. «О дополнительных мерах по восстановлению справедливости в отношении жертв репрессий, имевших место в период 30—40-х и начала 50-х годов»[316] гласил:

«1. Осудить внесудебные массовые репрессии периода сталинизма, признать антиконституционными действовавшие в 30– 40-е и начале 50-х годов «тройки» НКВД – УНКВД, коллегии ОГПУ и «особые совещания» НКВД – МГБ – МВД СССР и отменить вынесенные ими внесудебные решения, не отмененные к моменту издания настоящего указа…

Считать всех граждан, которые были репрессированы решениями указанных органов, включая лиц, осужденных впоследствии за побег из мест незаконного спецпоселения, реабилитированными» (в редакции Закона СССР от 31 июля 1989 г.).

Это правило не распространяется на изменников Родины и карателей периода Великой Отечественной войны, нацистских преступников, участников банд формирований и их пособников, работников, занимавшихся фальсификацией уголовных дел, а также лиц, совершивших умышленные убийства и другие уголовные преступления…

3. Министерству юстиции СССР и Прокуратуре Союза ССР совместно с Министерством внутренних дел СССР и Комитетом государственной безопасности СССР определить порядок сообщения гражданам о реабилитации в соответствии с настоящим указом».

Как отмечал В.А. Крючков в записке в Комиссию Политбюро от 16 января 1990 г., на основании указа Президиума Верховного Совета СССР от 16 января в 1989 г. были реабилитированы 802 049 граждан, и предлагал также отменить законодательным актом судебные решения по статье 58–10 УК РСФСР (Антисоветская агитация и пропаганда).

Позднее, 14 ноября 1989 г., Верховный Совет СССР принял декларацию «О признании незаконными и преступными репрессивных актов против народов, подвергшихся насильственному переселению, и обеспечении их прав»[317].

Определенное представление об объеме проведенной работы дает записка в ЦК КПСС от 11 декабря 1989 г. о ходе работы по реабилитации необоснованно осужденных граждан[318].

В ней сообщалось, что органами прокуратуры и КГБ было изучено 280 тысяч архивных дел, по которым были реабилитированы 367 690 человек. (Из них 343 580 были реабилитированы на основании указа Президиума Верховного Совета СССР от 16 января 1989 г., т. е. осужденных несудебными образованиями, и 24 110 человек реабилитированы решениями судов.)

Было отказано в реабилитации 7715 лицам, в числе которых изменники Родины, нацистские военные преступники, участники бандформирований и их пособники, а также лица, виновные в фальсификации уголовных дел.

В том числе в РСФСР были реабилитированы 216 716 граждан, а также приводились данные о реабилитации граждан в других союзных республиках СССР.

Чтобы дать читателю представление об общем объеме проделанной работы, в том числе и сотрудниками органов КГБ, приведем итоговые статистические данные о реабилитации граждан по состоянию на декабрь 1989 г. и на июль 1990 г.

Данные о реабилитации ранее репрессированных граждан по союзным республиками СССР[319]:

Всего же в 1988–1991 гг. были реабилитированы один миллион шестьдесят тысяч человек, причем пересмотру подлежали все уголовные и следственные дела, вне зависимости от наличия заявлений или обращений граждан. В то же время в 1988–1989 гг. в реабилитации было отказано 8378 гражданам.

А всего с 1954 по 1991 г. в СССР были реабилитированы один миллион девятьсот шестьдесят семь тысяч человек, ранее осужденных за «контрреволюционные» и государственные преступления. По-видимому, эта цифра останется окончательной.

Если, конечно, не считать участников подпольных бандформирований и бывших фашистских пособников, реабилитированных новыми органами юстиции бывших союзных республик СССР в 1991–1994 гг.

По сообщению Генеральной прокуратуры Российской Федерации, с января 1992 г. по октябрь 2006 г. на основании Закона РСФСР «О реабилитации жертв политических репрессий» от 18 октября 1991 г. в Российской Федерации было реабилитировано почти 660 тысяч человек[320].

Статьи 3 и 5 указанного закона, в частности, устанавливали:

«Статья 3. Подлежат реабилитации лица, которые по политическим мотивам были:

а) осуждены за государственные и иные преступления…

г) помещены по решениям судов и внесудебных органов в психиатрические учреждения на принудительное лечение.

Статья 5. Признаются не содержащими общественной опасности ниже перечисленные деяния и реабилитируются независимо от фактической обоснованности обвинения (!) лица, осужденные за:

а) антисоветскую агитацию и пропаганду;

б) распространение заведомо ложных сведений, порочащих советский государственный и общественный строй;

в) нарушение законов об отделении церкви от государства и школы от церкви;

г) посягательство на личность и права граждан под видом исполнения религиозных обрядов…»[321].

Эти принятые в условиях «эйфории демократии» нормы тем не менее вызывают обоснованные сомнения в их правовой обоснованности и юридической правомочности.

Завершая тему репрессий в истории нашей страны, приведем еще и такой исторический факт.

Выступая 4 ноября 1993 г. на исторической конференции на тему «Что это было?», приуроченной к годовщине Октябрьской революции 1917 года, академик Павел Васильевич Волобуев, отвечая на выпады оппонентов советской власти, заявил:

– Вы, господа, рукоплескавшие расстрелу Верховного Совета РСФСР 4 октября 1993 г., не имеете морального права рассуждать о репрессиях сталинского периода трагической истории нашей страны!..

После этих слов известного историка в зале воцарилась звенящая тишина, внезапно взорванная аплодисментами. Конечно, аплодировали далеко не все, но и реплик возмущения не было…

Второй сюжет касается атаки на органы госбезопасности, развернувшейся в отечественной печати. Причем писалось и говорилось об их истории и деятельности далеко не всегда объективно.

Внимательно отслеживаемые иностранными спецслужбами социально-политические процессы перестройки в Советском Союзе позволили ЦРУ в 1986 г. сделать вывод, что ситуация позволяет перейти в активное пропагандистское наступление на территории «главного противника», что всегда являлось одной из главных задач холодной войны. В этой связи еще одним из направлений информационно-пропагандистской атаки стали… государственная безопасность СССР и непосредственно органы КГБ.

В развернувшейся информационной атаке на КГБ явно игнорировались все правовые нормы, регламентировавшие его деятельность, грубо и целенаправленно искажались факты, возрождались и создавались новые пропагандистские мифы, призванные дискредитировать деятельность чекистов.

Поводом для этой массированной пропагандистской кампании стал предстоящий семидесятилетний юбилей Великой Октябрьской социалистической революции, а основанием – стремление возложить ответственность на КГБ за… репрессии 1937 г.!

Повышенному интересу к этой странице истории стал как начатый процесс пересмотра ряда уголовных дел, о чем говорилось ранее, так и недостаточно объективное освещение и отражение этой работы в прессе, появление в СМИ, а также в отечественной историографии новых, далеко не всегда обоснованных подходов к освещению пока еще отдельных периодов советской истории.

Это привело к появлению, в противовес официальному подходу к освещению истории отечественных органов госбезопасности – ВЧК, ОГПУ, НКВД – НКГБ, МГБ, КГБ, – также «ревизионистских» направлений, ориентированных на кардинальное переписывание всей отечественной истории с выставлением ей «соответствующих» оценок.

Напомним при этом, что формирование «ревизионистского» подхода к «осмыслению советского прошлого» шло на фоне развернутой за рубежом пропагандистской кампании под лозунгом «Превратим год семидесятилетия советской власти в год пятидесятилетия «большого террора» 1937 года!».

В этой связи амбициозными авторами отечественных СМИ широко и некритически использовались издававшиеся за рубежом на протяжении десятилетий материалы перебежчиков из органов безопасности и ГРУ Г. Агабекова, О. Гордиевского, В. Резуна и других, а также известного тесными связями с ФБР США издателя «Ридерз дайжест» Джона Бэррона, выпустившего в 1974 г. книгу «КГБ: секретная работа секретных советских агентов» (в России издана в начале 90-х годов). Следует, однако, подчеркнуть, что книга Дж. Бэррона являлась «зеркальным отражением» работы известного историка ГДР Юлиуса Мадера «Who is Who in CIA?» («Кто есть кто в ЦРУ?»), изданной более чем на десять лет ранее, и хорошо известной на Западе, но не публиковавшейся в Советском Союзе.

Тогда же известность в нашей стране получила книга Роберта Конквеста «Большой террор», впервые изданная на Западе в 1968 г. Добавим к этому, что в книге использовались материалы Смоленского областного архива, что придавало ей убедительности. Сам же архив в 1941 г. был захвачен вермахтом, а с 1945 г. незаконно удерживался властями США.

Именно эти, внешне «весьма фундаментальные», работы стали основой для многочисленных публикаций в отечественной прессе, «разоблачавших происки госбезопасности».

О своем негативном отношении к органам государственной безопасности, а также ко всему комплексу проблем обеспечения национальной безопасности, откровенно писали впоследствии многие активные деятели периода перестройки. Так, широко известный в годы перестройки К.Н. Боровой в своей книге «Путь к свободе» прямо указывал, что «нашей целью была ликвидация КГБ». Эту политическую установку впоследствии реализовал В.В. Бакатин, в своих мемуарах «Избавление от КГБ» признававший, что целью его деятельности являлось «изживание чекизма».

Необходимо отметить, что, направляя удар в первую очередь против некоторых сторон деятельности исторических предшественников КГБ, эти «разоблачители» в действительности наносили удар не только по государственной, но и по национальной безопасности страны, национальным интересам Советского Союза, Российской Федерации, что со всей очевидностью непредвзятым людям станет понятно через несколько лет. Как отмечал по этому поводу известный философ А.А. Зиновьев, «они целились в коммунизм, а попали в Россию».

Для правильного понимания масштабов и интенсивности проводившейся информационно-пропагандистской кампании, направленной на дискредитацию органов КГБ, необходимо подчеркнуть и тот факт, что в тот период времени значительно возросли тиражи и популярность так называемых «центральных», издававшихся в Москве, газет и журналов, которые распространялись по всей стране, в связи с чем их возможности по оказанию заданного информационного и эмоционально-психологического воздействия на читательскую аудиторию также существенно возросли. То же касается и передач радио и телевидения.

Во исполнение решения Коллегии КГБ от 21 апреля 1989 г. «О развитии гласности в деятельности органов и войск КГБ СССР» руководители и сотрудники Комитета активно встречались с представителями СМИ, трудовыми коллективами, отвечали на многочисленные вопросы в печати и прямых эфирах радио и телевидения, в различных аудиториях.

Контент-анализ выступлений и интервью руководителей органов КГБ СССР в 1988–1991 гг. показывает, что основными вопросами, вызывавшими наибольший общественно-политический интерес, были (по мере сокращения частоты их появления в вопросах корреспондентов СМИ):

– цели и задачи, правовое регулирование деятельности органов госбезопасности;

– проблемы политических репрессий 20—50-х годов и реабилитации их жертв, гарантий от возможности повторения произвола и защиты прав граждан;

– соблюдение законности и контроль за деятельностью КГБ;

– перестройка и демократизация в деятельности КГБ;

– проблемы борьбы с преступностью, прежде всего – организованной;

– бюджет и численность личного состава органов КГБ;

– социальный статус сотрудников, подготовка и набор кадров.

В процессе общения с журналистами руководством органов КГБ по собственной инициативе ввиду их особой актуальности и политической значимости поднимались также вопросы:

– расширения гласности и проблемы объективного информирования населения о деятельности органов госбезопасности;

– привлечения населения к более активному участию в борьбе с преступными проявлениями;

– расширения угроз терроризма, незаконного оборота наркотиков и распространения радиоактивных материалов.

Отметим и то чрезвычайно важное обстоятельство, что через ознакомление с компетенцией органов госбезопасности СССР до населения доводилась информация и об их месте и роли в единой системе обеспечения безопасности страны. А этот вопрос являлся (и является поныне!) чрезвычайно актуальным в свете развернувшейся позднее дискуссии по вопросам обеспечения безопасности общества и государства.

Достаточно подробно, разумеется в пределах, допустимых принципами конспирации, были описаны цели, назначение и содержание целых направлений оперативной работы КГБ: разведки, контрразведки, охраны государственной границы, борьбы с идеологическими диверсиями, контрабандой, организованной преступностью, предотвращения возникновения массовых беспорядков и профилактики негативных процессов и возникновения очагов социальной напряженности и т. д.

В духе бытовавшего тогда «нового мышления», в угоду политической коньюктуре, не совсем адекватно, недостаточно объективно освещались стратегические установки, цели, задачи, тактика и методы разведывательно-подрывной деятельности спецслужб иностранных государств и зарубежных антисоветских центров. Хотя уже тогда начали явственно просматриваться угрозы, ставшие актуальными для новой России в последующие годы и сохраняющиеся и поныне (в частности, религиозный и национальный экстремизм, воинствующий сепаратизм и национализм и т. п.).

В 1989 г. автору этих строк довелось принять участие в проведении контент-анализа ряда публикаций центральных и региональных изданий – всего около 900 статей, – по вопросам освещения деятельности органов госбезопасности на различных этапах их существования.

По принятой в такого рода исследованиях классификации около 70 % анализировавшихся публикаций имели ярко выраженный негативный, «разоблачительный» характер в отношении деятельности органов госбезопасности, причем в основном они касались периода 30—50-х годов. Но «выводы» экстраполировались на деятельность органов КГБ СССР.

20 % составляли «нейтральные» публикации и около 10 % содержали позитивные оценки деятельности органов КГБ в современных условиях. Последние, как правило, были подготовлены при участии подразделений общественных связей органов КГБ СССР.

Естественно, что подобные диспропорции в информационном потоке, в сочетании с его интенсивностью и тиражами, не могли не сказываться на формировавшихся у читательской аудитории представлениях и отношении к органам КГБ.

Первоначально «ревизионистский» подход к освещению истории СССР и его органов госбезопасности был представлен статьями в периодической печати, выступлениями лиц, очень скоро приобретших статус неофициальных «экспертов» по вопросам деятельности советских спецслужб: Е.М. Альбац, О.Д. Калугин, С.И. Григорян, П.З. Борисенко, В.А. Рубанов.

В противовес традиционно-официозному подходу авторы, выступавшие с ревизионистских позиций, во-первых, игнорировали вопросы правовой основы деятельности органов КГБ СССР. А без этого анализ правоприменительной деятельности органов госбезопасности обращается в нонсенс.

Во-вторых, весьма своевольно осуществлялась экстраполяция на деятельность КГБ практики деятельности органов НКВД – МГБ СССР в 30—50-е годы.

В-третьих, вопреки фактам, КГБ СССР из центрального звена системы обеспечения безопасности советского общества и государства трансформировался ими в основной элемент карательного механизма Советского Союза. Крайне важная проблематика ХХ съезда КПСС и реализации его решений в деятельности органов КГБ вообще осталась за пределами этого направления исследований.

В-четвертых, это гипертрофирование роли «инакомыслия» и борьбы с ним в деятельности КГБ.

Также в русле этого подхода значительное внимание уделялось вопросам «технологии» агентурно-оперативных методов работы, традиционно считавшихся закрытыми для освещения в печати.

Интересовали авторов также закрытые вопросы бюджета и штатов КГБ, количества агентов (официально за рубежом эти сведения огласке также не подлежат!).

Здесь уместно рассказать еще об одной стадии операции по дестабилизации общественно политической обстановки в стране, по дискредитации органов КГБ СССР. Имеется в виду история экс-генерала КГБ О.Д. Калугина.

В 1958 г. Олег Калугин стал сотрудником КГБ, а уже в следующем году был направлен по первой программе студенческого обмена на стажировку в Колумбийский университет США. Затем дважды находился в служебных командировках в США. В 40 лет, став самым молодым генералом КГБ, в 1974 г. возглавил внешнюю контрразведку (Управление «К») ПГУ.

В связи с появившимися компрометирующими данными в отношении Калугина в 1979 г. он был переведен на должность заместителя начальника УКГБ по г. Ленинграду и Ленинградской области.

Американские исследователи Норман Полмер и Томас Ален писали о Калугине: в 1988 г., выйдя в отставку, он на всю страну клеймил КГБ как «сталинистскую организацию». В сентябре 1990 г. Калугин избирается в парламент депутатом от Краснодарского края… После провала переворота (23 августа 1991 г. – О.Х.) Калугин стал советником у председателя КГБ В. Бакатина… Получив, наконец, полную возможность открыто высказывать свое мнение, Калугин заявил, что в будущем КГБ не будет брать на себя «политических» функций. До сих пор Калугин упорно продолжает выступать (как в России, так и в Соединенных Штатах) за более строгий контроль за российскими спецслужбами. В 1992 г., получив вид на жительство в США, Калугин опубликовал свою очередную книгу «Сжигая мосты»[322].

В США Калугин ныне не только подвизается на ниве «воспитания американского патриотизма», но и выступал свидетелем по делам лиц, подозревавшихся в сотрудничестве с советской разведкой.

26 июня 2002 г. Московским городским судом О.Д. Калугин был заочно приговорен к 15 годам лишения свободы за государственную измену.

А начиналась эта операция «Олег Калугин» с выступления отставного генерала на конференции «Демократической платформы в КПСС» 16 июня 1990 г. Катализатором и «детонатором» общественного резонанса этого выступления на мало известном общественном мероприятии стала публикация его текста в самом массовом еженедельнике того времени «Аргументах и фактах» (1990. № 26).

Как писал по этому поводу 11 июля «Московский комсомолец», выступления Калугина «заметно оживили общественную дискуссию о роли КГБ в жизни нашего общества».

И именно в этом качестве – информационно-идеологической основы атаки на органы госбезопасности, – выступления эти, условно называемые нами «Операцией «Олег Калугин», заслуживают самого пристального внимания и анализа.

Читатели могут задать, казалось бы, обоснованный вопрос: а стоит ли сегодня останавливаться на анализе инсинуаций О. Калугина?

Разумеется, нет особого смысла досадовать по поводу того, что происходило в нашей стране более тридцати лет назад, но из анализа конкретной информационно-пропагандистской кампании эпохи холодной войны должно сделать соответствующие выводы на день сегодняшний и день завтрашний…

Именно так поступают на Западе те многочисленные исследовательские центры, которые неустанно, с опорой на подлинные документы эпохи холодной войны, занимаются изучением и реконструкцией послевоенной истории ХХ века. В России же, насколько нам известно, подобные исследования не проводятся.

Как обоснованно подчеркивалось в конце июля 1990 г. в заявлении Центра общественных связей (ЦОС) КГБ СССР, в выступлениях Калугина «много фальши, передержек, создается искаженное представление о перестройке в КГБ, моральных и деловых качествах сотрудников» (Каждый выбирает свою судьбу сам // Правда. 1990. 28 июля. С. 48).

Следующим шагом «Операции «Олег Калугин» стал выход эпатажной брошюры «Вид с Лубянки: «Дело» бывшего генерала КГБ. Месяц первый. (М., 1990), анонсированный тираж которой составлял якобы 100 тысяч экземпляров. Она представляла собой эксклюзивную статью «Перерождение», а также ряд интервью Калугина, к тому времени лишенного указом президента СССР М.С. Горбачева генеральского звания, пенсии и государственных наград, различным СМИ. То есть ему создавался в общественном восприятии образ «пострадавшего за правду», а обиженных у нас принято жалеть. Надо сказать, что ранее, в 1987–1998 гг., по такой же схеме в общественном сознании создавался образ «за правду пострадавшего» Б.Н. Ельцина.

Брошюра «Вид с Лубянки: «Дело» бывшего генерала КГБ…» была составлена профессиональными журналистами, да и сам Калугин имел журналистское образование. Вследствие чего мы имеем право говорить о спланированной, продуманной и реализованной пропагандистской акции.

Анализируя выступления Калугина середины 1990 г. – по «чисто случайному» совпадению, они начались накануне открытия ХХVIII съезда КПСС, – «КоммерсантЪ» 2 июля делал очень «своевременный» вывод: экс-генерал «…обвинил своих бывших коллег в узурпации полномочий конституционной власти…» (?).

В этой связи группа народных депутатов СССР от ВЛКСМ незамедлительно выступила с требованием проведения «независимого расследования изложенных фактов», а в ходе самого расследования предлагалось изучить «…следующие аспекты деятельности КГБ СССР:

а) о бюджете Комитета – статьи расходов, кем и как рассматривается и утверждается бюджет;

б) о штатах Комитета – целесообразность существующих структур, перспективы сокращения;

в) о реальной подчиненности Комитета – структура принятия решений в центре и на местах, кто является потребителем информации, какова роль руководства КПСС;

г) информация о конкретных направлениях деятельности Комитета:

– насколько соответствуют действительности утверждения генерала Калугина о существовании в нашей стране политического сыска, несовместимого с принципами демократического государства;

– по чьим указаниям проводится прослушивание телефонных разговоров и используется специальная техника;

– характеристика предыдущей деятельности 5-го и 9-го управлений КГБ СССР;

– существует ли сегодня практика физического устранения политических противников;

– используется ли органами КГБ метод дезинформации через средства массовой информации;

– деятельность Комитета в отношении оппозиционных партий, общественных организаций, стачечных комитетов – внедрение и вербовка агентуры, дискредитация и т. д.;

– соответствие деятельности международным нормам прав человека – ведение слежки, досье и т. д.». (Здесь и далее в скобках указываются страницы названной брошюры. С. 73–75.)

Хотелось – ох как хотелось! – назвать фамилии этих НЕДОБРОСОВЕСТНЫХ народных депутатов-провокаторов! Да незачем создавать им вполне заслуженную славу и известность геростратов!

Следует только подчеркнуть, что заявление этих депутатов о том, что они «…не имеют никакой информации об аспектах работы КГБ и от Комитета Верховного Совета СССР по вопросам обороны и государственной безопасности», мягко говоря, «не соответствовало действительности».

Такое действительно было возможно. Но только в том случае, если подписавшиеся депутаты не проявляли интереса к своим непосредственным депутатским обязанностям, не посещали заседания, не знакомились с направлявшимися им документами…

Еще раз подчеркну: ответы на очень многие из поднимавшихся в заявлении депутатов вопросов уже были даны в многочисленных выступлениях руководителей органов КГБ, на чем мы остановимся в следующей главе.

Равно как были и указаны проблемы, порождаемые отсутствием четких юридических норм в отечественном законодательстве. Но этот упрек вряд ли может быть поставлен в вину КГБ, а адресовать его следовало бы прежде всего самому депутатскому корпусу.

На наш взгляд, именно игнорирование составителями упомянутой брошюры самого факта многочисленных выступлений руководителей КГБ в СМИ, создавших принципиально новую для того времени информационную ситуацию в обществе, равно как и высказывавшихся иных компетентных мнений по поднимавшимся Калугиным вопросам указывает на «заказной», целенаправленно дезинформационный характер этого издания.

Отметим и еще одно немаловажное обстоятельство – очередной раунд «атаки на КГБ» разворачивался не только синхронно по времени, но и с использованием методик по ликвидации Министерства государственной безопасности Германской Демократической Республики[323].

Вернемся, однако, непосредственно к хронологически-содержательному анализу «операции «Олег Калугин», которая, на наш взгляд, представляла собой лишь одну из «серых» операций информационно-психологической войны против нашей страны.

Как отмечал еженедельник «Новое время», выступления Калугина «создали беспрецедентную доселе ситуацию. Прежде подобное мы слышали от сотрудников КГБ, ушедших на ту сторону (с 1980 г., по данным Калугина, таких было 20 человек)… Ситуация эта стала возможной в последние годы и объясняется не успешными усилиями врагов по подрыву строя, а изменениями взглядов на роль государства в целом и КГБ как одного из его институтов» (С. 88).

Оставив на совести экс-генерала изложенную им версию «мотивов» его перевода в Ленинград из разведки КГБ, обратимся непосредственно к выдвинутым им «обвинениям» в адрес КГБ.

По словам Калугина, в Ленинграде он пришел к выводу, что «органы КГБ, которые призваны обеспечивать безопасность, по сути дела замазывали многие процессы, происходившие в городе», «нет ни единой сферы жизни в нашей стране, в которой бы не присутствовали рука или тень КГБ (экономика, культура, наука, спорт, религия)» (С. 5).

Думается, однако, что этот упрек безоснователен, поскольку данную функцию выполняют практически все известные спецслужбы мира – от БФФ (Ведомства по защите конституции) ФРГ до ФБР США.

Но только в тех случаях, когда есть правовые основания для подобного «присутствия» и когда есть признаки состава преступлений, преступной деятельности, обнаружение, предотвращение и расследование которых и составляют задачи органов госбезопасности.

Следующим регулярно повторяющимся «обвинением» Калугина являлось то, что «наши органы государственной безопасности по численности превышают все органы, вместе взятые, Европы, Америки и Азии». («Без Китая», подчеркивал он, дабы продемонстрировать неосведомленному читателю «объективность» и поразить его воображение «глубиной» своих безосновательных сентенций.)

Не полемизируя с этим абсурдным утверждением Калугина, подчеркну только, что ему, как бывшему начальнику внешней контрразведки (Управления «К») ПГУ КГБ, не могло не быть известно, что в то время численность только сотрудников ЦРУ США примерно в 2,5 раза превышала численность сотрудников советской разведки. А численность сверхсекретного Агентства национальной безопасности (АНБ) США превышала 140 тысяч сотрудников, – примерно ⅓ от общей численности всех сотрудников КГБ СССР. Не считая остальные 14 федеральных ведомств США, входящих в так называемое разведывательное сообщество. А также спецслужбы Великобритании, Израиля, Франции, ФРГ, Пакистана и Японии с Канадой и Австралией…

Фактически утративший связь с чекистскими коллективами, отставник Калугин утверждал, что реорганизация деятельности органов КГБ играет роль «наложения косметики, наведения румян на весьма жухлое лицо сталинско-брежневской школы. Основы, практика – остались старыми. Это вербовка агентуры в рядах политических противников и организаций; это засылка своей агентуры, это дискредитация активистов движений; это нейтрализация организаций, их разложение как конечная цель» (С. 6).

Оставляя без комментариев утверждение Калугина о «сталинско-брежневских основах», подчеркнем, что, конечно же, генерал КГБ не мог не знать, что основы и практика деятельности всех без исключения спецслужб мира во многом идентичны!

Отметим также и то, что «дело», или «операция «Олег Калугин», в целом разворачивалось по тому же сценарию, что и скандалы, связанные с разоблачением противозаконной деятельности ЦРУ и ФБР в США, заканчивавшиеся созданием специальных комиссий по ее расследованию Палатой представителей и Сенатом этой страны.

Эти обстоятельства лишь подкрепляют версию о том, что за кулисами выступлений и интервью Калугина стояли опытные и вдумчивые организаторы (в публицистике их принято называть «кукловодами»).

Обосновывая данную версию, я отнюдь не призываю читателей бездумно принимать ее на веру, еще раз оговариваясь, что это только мое личное убеждение.

Признание этого факта, равно как и высокого профессионализма противостоявших КГБ СССР спецслужб капиталистических государств, отнюдь не является «капитулянтством» и «очередным очернением» советской истории.

Отнюдь нет. Наоборот, объективный анализ и оценка исторического прошлого требуют познания и признания реальных фактов, а не их высокомерного игнорирования.

Приводимые отступления были необходимы для того, чтобы перейти к следующему обвинению, выдвигавшемуся Калугиным против «родного ведомства»: госбезопасность «манипулировала огромным контингентом внутри страны и за границей…».

Столь туманно-невнятные формулировки «обвинения», естественно, не могли не порождать всевозможных подозрений, домыслов и слухов, как говорится, «в меру собственной испорченности».

Позволим себе заметить, что профессиональный журналист О. Калугин целенаправленно смешивал разные понятия, стремясь ввести в заблуждение не слишком искушенных в психологии и теории массовых коммуникаций людей.

Поскольку любое информирование, то есть доведение определенной информации до сведения аудитории, предполагает стремление воздействовать на разум, чувства, мнения и поведение людей.

Манипулирование же сознанием и поведением аудитории преследует те же цели, но осуществляется скрытно, под прикрытием иных, официально декларируемых целей, за счет использования специальных технологий подбора, подготовки и распространения информации.

И в брошюре Калугина присутствует немало элементов подобных технологий:

– гипертрофия некоторых второстепенных вопросов;

– игнорирование или замалчивание уже обнародованных фактов;

– предложение «ответов» на якобы «безответные вопросы», ответы на которые уже были даны компетентными органами и лицами ранее;

– многоканальная массированная ретрансляция однотипных информационных сообщений с приданием им элементов «сенсационности», «сверхактуальности» и «чрезвычайной значимости»…

Чтобы не быть голословным, приведем перечень основных вопросов-тезисов, составлявших главный информационно-возбуждающий пафос выступлений Калугина:

– сталинско-брежневская школа КГБ;

– применение агентуры в целях «политического сыска»;

– «раздутые штаты» КГБ;

– распространение дезинформации, манипулирование общественным мнением как внутри СССР, так и за рубежом;

– предательства сотрудников КГБ.

Примечательно, что экс-генерал никак не реагировал на аргументы представителей руководства КГБ, которые ранее давали ответы на его «безответные» риторические вопросы, – предположение о том, что профессионал не следил за подобными выступлениями, публикациями в прессе, не знал о них, – представляется абсурдным и неуместным.

Справедливо отмечая, что разворачивавшаяся в то время в нашем обществе идейно-политическая борьба «привела к определенному расслоению и дезориентации внутри самого аппарата», который-де «не привык мыслить», Калугин, явно подстраиваясь под появившуюся тогда политическую «моду», прибегал к тем самым 10–15 % лжи, которая и составляет сердцевину, смысл и назначение любого дезинформационного материала, не мнимого, а реального манипулирования общественными настроениями.

«КГБ по-прежнему остается самой закрытой организацией в стране», объявлял Калугин, передергивая, или, по крайней мере, преувеличивая факты: ныне в этом легко убедится каждый, ознакомившись с двухтомником «Без срока давности», включающем интервью и выступления председателя КГБ СССР В.А. Крючкова с 1 октября 1989 по 17 июля 1991 г. Хотя, подчеркнем еще раз, в тот период времени имелась и еще масса иных публикаций о деятельности КГБ СССР по всему кругу затрагивавшихся Калугиным вопросов.

Таким образом, Калугин, вопреки ошибочно распространявшемуся мнению некомпетентных интерпретаторов его слов, не был «срывателем покрова тайны» с организации, призванной оберегать безопасность наших сограждан.

С учетом приведенных нами фактов представляется необходимым еще раз пристальнее взглянуть на многие события тех уже далеких от нас лет, говоря строго юридическим языком, «в связи с открывшимися новыми обстоятельствами «дела Калугина».

Следует заметить, что Калугин был, по сути, прав, заявляя, что «аура таинственности, окружающая КГБ, предназначена в основном для внутреннего потребления: на Западе его секреты доступны всем». Если отбросить некоторый сверхмаксимализм данного высказывания, вполне объяснимый полемическим задором, тем не менее нельзя не согласиться с тем, что за рубежом из уст перебежчиков действительно были известны некоторые стороны деятельности советских спецслужб.

При анализе статьи Калугина «Перерождение» не может не привлечь внимания тот факт, что бывший начальник внешней контрразведки КГБ лишь вскользь упомянул о борьбе с иностранным шпионажем, не говоря уже о других формах подрывной деятельности, хотя понятно, что именно противодействие угрозам безопасности страны являлось и является одним из главных направлений деятельности данного государственного ведомства.

Также наводит на размышления и вызывает немало вопросов тот факт, что весьма информированный ветеран КГБ ни разу не упомянул о стратегических задачах и установках, ставившихся перед ЦРУ США президентами Джонсоном, Никсоном, Фордом, Картером, Рейганом и Дж. Бушем-старшим, якобы «бессознательно» обращая деятельность КГБ в «бой с собственной тенью».

И вряд ли, с учетом только названных обстоятельств, «анализ» Калугина можно считать объективным.

В написанной специально для анализируемого сборника эксклюзивной статье «Перерождение» Калугин уже в полной мере пытался использовать приемы суггестивного (внушающего) воздействия на читателей, основанного на созданном ему ореоле «гонимого правдоруба».

Поэтому, отдавая должное «…когорте героев, озаренных великой мечтой о всемирном братстве», он тем не менее не вполне объективно подходил к анализу 36 лет существования КГБ СССР. При этом Калугин не мог не знать, что для читателей он уже аттестован «заслуженным ветераном, боевым генералом», почти ровесником КГБ, а в психологии пропаганды данный прием называется «использованием эффекта ореола».

Он утверждал, например, – а несостоятельность этих утверждений сегодня уже доказана в свете опубликованных документов, – что «был доведен до совершенства аппарат политического сыска, сделавшего моральный террор нормой», и при этом «общество жило в атмосфере запуганности в отношении каждого, кто вел себя неординарно, выделялся своими суждениями и внешним видом…».

Интересные, аргументированные факты, опровергающие Калугина и ему подобных «писателей», содержатся в книге А.В. Шубина «Диссиденты, неформалы и свобода в СССР» (М., 2008).

Отметим и еще одно немаловажное обстоятельство, не привлекшее должного внимания читателей. Рассуждая о «развале советской разведки», Калугин никак не мог предполагать, что факты со всей очевидностью будут свидетельствовать об обратном, о том, что приобретенная КГБ СССР репутация «одной из сильнейших разведок и спецслужб мира» являлась отнюдь не безосновательной.

Я имею в виду ставшие известными в середине 1990-х гг. факты сотрудничества с советской, а затем и российской разведкой высокопоставленных сотрудников ЦРУ Олдрича Эймса и ФБР США Роберта Хансена. Хотя были и другие ценные приобретения разведки, к которым Калугин не имел никакого отношения.

Можно задать обоснованный вопрос, а удалась ли «Операция «Олег Калугин» ее организаторам в целом?

Увы! Придется признать, что многие ее цели оказались достигнутыми, равно как и были решены ставившиеся перед ней задачи…

3 сентября 1991 г. Калугин был назначен «консультантом» к новому председателю КГБ В.В. Бакатину. Понятно, что для непрофессионала Бакатина подобные Калугину «консультанты» были весьма серьезным подспорьем для развертывания работы по «реформированию органов госбезопасности»…

Некоторых аспектов гласности в деятельности КГБ СССР нам еще предстоит коснуться далее.

Последний председатель КГБ СССР

В начале 1988 г. в Москве произошло событие, оставившее заметный след в истории нашей страны. Речь идет о состоявшейся 8 января встрече М.С. Горбачева с главными редакторами средств массовой информации, руководителями идеологических учреждений и творческих союзов.

«Были рассмотрены вопросы идейно-политической и информационно-пропагандистской работы на современном этапе перестройки, – сообщали на следующий день своим читателя «Известия» об этой встрече. В выступлениях отмечалось особое значение практической деятельности по реализации концепции перестройки, подчеркивалась настоятельная необходимость и дальше развивать гласность, демократию, критику и самокритику, творческий и ответственный подход к делу».

– Теперь, когда разработана концепция перестройки, – подчеркнул в своем выступлении М.С. Горбачев, – наступает самый сложный этап, когда она должна входить в соприкосновение с жизнью, с практической деятельностью миллионов советских людей. Сейчас многое обострилось, нарастают дискуссии. Процесс перестройки идет не без борьбы. Другое дело – формы этой борьбы и ее участники. В нашей стране это не антагонистические, враждующие стороны с противоположными классовыми интересами. Скорее можно говорить о групповых, временных интересах, иногда даже амбициях…

Поэтому характер борьбы будет у нас носить форму дискуссий, идеологических споров, имеющих целью разобраться в ситуации, уяснить задачи, стоящие перед нами, – высказывал свое мнение Горбачев. – Качественно меняются задачи и особенно – масштабы работы.

Генсек коснулся и критиков перестройки «и справа, и слева»:

– Последние говорят, что перестройка остановилась, призывают к более решительным мерам, к перетряске кадров и тому подобному. Это, в частности, проявилось и на октябрьском Пленуме ЦК… Теперь о критике перестройки справа. С этой стороны раздаются голоса чуть ли не о «подрыве основ» социализма. Законно поставить вопрос: чем они подрываются? Тем, что народ разворачивается, поднимает голову, чтобы увереннее браться за дела в стране, где он хозяин?

Как нетрудно заметить, в этом выступлении Горбачев впервые публично поменял смыслы значений «правый» и «левый» в политике. «Правыми», «ортодоксами» для него стали однопартийцы, отстаивавшие социалистический выбор страны.

– А народ наш – за перестройку. Вот и давайте вместе с народом следовать нашей линии на перестройку, на развитие социалистической демократии.

Словом, Горбачев за гласность – «без всяких оговорок, без ограничений», но «за гласность – в интересах социализма».

Однако стоило только в «Советской России» появиться статье ленинградского преподавателя вуза Нины Александровны Андреевой «Не могу поступаться принципами»[324], как она стала поводом для трех заседаний Политбюро ЦК КПСС. В редакционном ответе в газете «Правда» (5 апреля 1988 г.) Н. Андреева была названа «автором манифеста антиперестроечных сил».

Статья «Не могу поступаться принципами» и реакция на неё А.Н. Яковлева и М.С. Горбачева вызвала невиданный ранее общественный резонанс, в том числе и в рядах КПСС, спровоцировала ее последующий фракционный раскол.

7 марта 1988 г. была предпринята попытка захвата с целью бегства в Швецию многодетной семьей Овечкиных самолета Ту-154Б, выполнявшего рейс Иркутск – Курган – Ленинград. При штурме самолета в аэропорту «Пулково» 8 марта спецназом ГУВД по г. Ленинграду и Ленинградской области погибли три пассажира рейса и бортпроводница.

2 апреля в самом многотиражном в СССР еженедельнике «Аргументы и факты» (№ 14) появилась рубрика «КГБ СССР сообщает и комментирует».

В первой заметке этой рубрики были опубликованы сведения о разоблаченных КГБ сотрудниках посольской резидентуры ЦРУ в Москве под дипломатическим прикрытием, выдворенных из СССР.

В «Аргументах и фактах» № 17 (апрель 1988 г.) была опубликована заметка «Что стоит за «стратегическим планом»?», в которой, в частности, отмечалось:

«КГБ СССР сообщает, что согласно полученным им сведениям, спецслужбы США в контакте с разведками ФРГ и Франции предпринимают новые попытки для развертывания подрывной деятельности на территории нашей страны в целях дестабилизации внутриполитической обстановки. Планируемые и осуществляемые западными спецслужбами акции проводятся в соответствии с выводами, установками и рекомендациями состоявшейся в прошлом году «конференции по вопросам разведки», проводившейся руководством разведывательного сообщества США с участием ведущих советологов. На «конференции» было признано целесообразным проведение тайных операций, нацеленных на формирование в СССР «политической оппозиции» социализму и использование процесса перестройки и демократизации для подрыва изнутри государственного и общественного строя.

В практическом плане спецслужбам рекомендовалось проводить на территории СССР работу по созданию буржуазного типа многопартийной системы, так называемых «свободных профсоюзов», инспирировать противоправную деятельность участников некоторых самодеятельных общественных формирований, подстрекать их к проведению антиобщественных действий вплоть до беспорядков. Особые усилия предлагалось сосредоточить на распространении провокационных измышлений о «возникновении и росте сопротивления перестройке» и якобы вызревании в нашей стране крупных социальных конфликтов».

Также в этой заметке сообщалось о создании в ФРГ организации под названием «Международная солидарность» с целью координации деятельности западных спецслужб против социалистических государств.

20 мая, по указанию премьер-министра Великобритании М. Тэтчер, был вдвое увеличен бюджет британской СИС.

11 июля 1988 г. было принято постановление Политбюро ЦК КПСС, в котором, в частности, отмечалось:

«Поручить прокуратуре СССР и КГБ СССР дать указание своим местным органам продолжить работу по пересмотру дел на лиц, репрессированных в 1930—1940-е и начале 1950-х годов, независимо от наличия жалоб и заявлений граждан.

Во исполнение данного постановления было издано совместное указание генерального прокурора и председателя КГБ СССР. В соответствие с этим указанием вновь, как и в 1954 г., в КГБ союзных и автономных республик СССР, областных управлениях КГБ были созданы специальные группы для осуществления этой работы. По отдельным делам следственными подразделениями КГБ проводились дополнительные расследования»[325].

14 сентября 1988 г. в Киеве была проведена пресс-конференция с участием майора МВД Польши А. Миньковича, посвященная успешному окончанию оперативной игры «Бумеранг», проводившейся органами безопасности СССР и Польской Народной Республики против эмигрантской организации «Закордонные части Организации украинских националистов»[326].

1 октября 1988 г. В.М. Чебриков был избран секретарем ЦК КПСС. Позднее первый заместитель председателя КГБ В.Ф. Грушко так напишет о нем: «В годы перестройки, когда КГБ также должен был уточнить свой профиль в духе происходивших перемен, он несколько растерялся. Руководство КГБ пыталось балансировать и отчасти отстранилось от происходивших перемен, стараясь остаться в роли нетрадиционных наблюдателей, что, разумеется, сделать было нелегко»[327].

В тот же день новым председателем КГБ СССР стал Владимир Александрович Крючков.

Подчеркнем, что, в соответствии с подписанными 14 апреля 1988 г. в Женеве между Пакистаном и Афганистаном соглашениями об урегулировании ситуации в ДРА, начался вывод советского контингента с территории республики, участие в обеспечении безопасности которого, вопреки планам моджахедов, Пакистана и США, принимали военная контрразведка и внешняя разведка КГБ СССР. 15 февраля 1989 г. стал днем окончательного вывода советских войск с территории Афганистана.

В феврале 2012 г. в Лондоне состоялась международная конференция представителей армий НАТО, посвященная итогам «10 лет войны ISAF («Международные силы содействия безопасности») в Афганистане». Участники конференции были единогласны в оценке того, что США и НАТО проиграли эту войну, начатую 7 октября 2001 г. с ракетного обстрела Кабула и других населенных пунктов Афганистана. При этом нередко в позитивном ключе упоминался и «советский опыт боевых действий в Афганистане».

Однако главная методологическая ошибка подобного сравнения состоит в том, что выпестованное МУР Пакистана движение «Талибан» не пользовалось столь широкой и мощной поддержкой международной коалиции, как моджахеды в период их боевых действий против ОКСВА. И тогда возникает закономерный вопрос: так с кем же на протяжении всех 20 лет[328] вели борьбу интернациональные «силы ISAF» в Афганистане?

На фоне активной пропагандистской кампании по дискредитации истории Советского Союза у некоторых граждан развивалось непонимание и разочарование в пройденном страной нелегком историческом пути, в достижениях советского общества и государства.

Большинство партийных организаций, партийных руководителей с трудом могли разобраться в вихре происходящих событий, выработать и отстаивать свою партийную и гражданскую позицию, организовать массовую идеологическую и пропагандистскую работу в меняющих условиях.

Многие «неформальные» организации быстро радикализировались, отдельные их активисты стремились придать им антисоветскую, антикоммунистическую и антигосударственную направленность.

«Политика», то есть социально-политическая активность граждан, в прямом смысле слова выплеснулась на улицы и площади городов, выливалась в политические диспуты и споры, митинги и демонстрации, на которых подчас звучали антиконституционные лозунги и призывы, выдвигались провокационные и противоправные требования.

В союзных республиках СССР звучали призывы к созданию «национальных», фактически – националистических организаций. В ряде республик возникли «Народные фронты», далеко не всегда отражавшие подлинные интересы граждан.

Парадоксально, но прекрасно информированный Комитетом госбезопасности обо всем происходившим генеральный секретарь ЦК КПСС М.С. Горбачев не видел или делал вид, что не видит, не понимает необходимость дать объективную оценку этим деструктивным, разрушительным антигосударственным тенденциям и процессам.

Наиболее бурно эти процессы протекали в столицах союзных республик СССР и в Москве, хотя здесь затрагивались также проблемы и Абхазии, и Нагорного Карабаха, где уже начала литься кровь наших сограждан, и Литвы, Латвии, Казахстана или Чечни и Ингушетии…

16 ноября 1988 г. Верховный Совет Эстонской ССР провозгласил верховенство законов республики над законами СССР, являвшееся прямым нарушением Конституции Советского Союза.

Отсутствие должного правового реагирования на это демонстративное нарушение законодательства СССР со стороны выпускника – золотого медалиста юридического факультета МГУ М.С. Горбачева явилось наглядным сигналом о том, что генеральный секретарь ЦК КПСС не желает и не пойдет на конфронтацию с антисоциалистическими силами, которые, ободренные этим сигналом, начали переходить в прямую атаку на социализм и Конституцию СССР.

Помощник генерального секретаря ЦК КПСС А.С. Черняев записал в дневнике 10 декабря 1988 г.: «Бушует Прибалтика. А в Армении и Азербайджане за одну неделю около 10 убийств, идет сплошной межнациональный разбой. 50 тысяч беженцев, дети на морозе, разгромленные дома, диверсии на транспорте и т. д. И соратники М.С., и прибалты чувствуют, что Горбачев готов пойти очень далеко по пути федерализации Союза. Недаром он оставляет в качестве скреп самые общие вещи: Октябрь, социализм, верность ленинскому выбору… Об остальном, мол, сумеем договориться. Но его беспокоит реакция российской части Союза. Несколько раз в разговоре один на один ссылался на то, что великодержавные «потенции» угрожающе «урчат». Мне же кажется, что в русском национализме сейчас верх берет «не единая и неделимая», а национализм как таковой: «пошли они, все эти эстонцы и армяне, к такой-то матери!» Народу-то, видимо, действительно начхать, а вот антиперестройщики создают фон: мол, разваливается Советский Союз, великое наше завоевание…

Горбачев спрашивал и меня, и, как я узнал, Шахназарова и Яковлева: неужели прибалты действительно хотят уйти? Я ему отвечал: думаю, что да. И дело зашло далеко, если даже народная артистка СССР, великолепная и любимая всеми Артмане публично говорит о 40-летней оккупации Латвии. Он мне в ответ (то ли дурака валяет, то ли всерьез так думает): они погибнут, отрезав себя от остального Союза. Самообман и наивность…»[329]

Как нам представляется, даже краткое перечисление важнейших, по сути дела поистине судьбоносных, событий показывает стремительно менявшуюся обстановку, в которой приходилось действовать чекистам.

Весной 1989 г. поездку по республикам Прибалтики совершили генералы Н.С. Леонов и Р.А. Марцинкус, подготовившие для председателя КГБ доклад о роли создаваемых «Саюдиса» в Литве и Народных фронтов Латвии и Эстонии в жизни республик и об их деятельности, направленной на отрыв этих республик от Советского Союза[330].

В феврале – марте 1989 г. на Пушкинской и Манежной площадях Москвы начали проходить многотысячные демонстрации граждан, на которых, наряду с требованиями «отмены привилегий партномеклатуры», борьбы с бюрократией, звучали предложения о выдвижении кандидатом в народные депутаты СССР опального Б.Н. Ельцина.

26 марта 1989 г. состоялся первый тур выборов народных депутатов СССР, в которых приняли участие около 90 % избирателей.

Тревожные сообщения о драматических, подчас трагических событиях (9 апреля в Тбилиси в процессе пресечения несанкционированной акции, организованной националистами, погибли 16 человек, вину за гибель которых ее организаторы стремились возложить на армию и милицию, партийное руководство республики) не могли не влиять на морально-политическую обстановку в Москве, не вызывать у граждан все возраставшие чувства тревоги и недоумения в отношении позиции и действий генсека М.С. Горбачева, непонимания его курса.

21 мая в Лужниках был созван митинг «в поддержку демократических депутатов», собравший около 150 тысяч участников.

Так начинала отрабатываться на практике хорошо нам сегодня известная по «цветным революциям» технология «уличного давления на власти».

В этих условиях 25 мая 1989 г. в Кремлевском дворце съездов начал свою работу I съезд народных депутатов Советского Союза. В первый же день председателем Верховного Совета СССР был избран М.С. Горбачев.

Накануне завершения работы съезда, 7 июня, частью его участников с целью «ускорения проведения радикальных реформ в стране» была учреждена Межрегиональная депутатская группа (МДГ), численность которой первоначально составила 388 человек (из общего числа 2249 депутатов). Лидерами группы стали депутаты Ю.Н. Афанасьев, Б.Н. Ельцин, Г.Х. Попов, А.Д. Сахаров.

Летом 1989 г. в связи с происходящими в стране изменениями, а также изменениями в уголовном законодательстве, было принято решение об упразднении 5-го управления и образовании Управления КГБ СССР по защите советского конституционного строя (Управления «З»).

Законодательные изменения касались диспозиции статьи 70 УК РСФСР. Указом Президиума Верховного Совета РСФСР от 11 сентября 1989 г. правовая норма об уголовной ответственности за антисоветскую агитацию и пропаганду была упразднена. Вместо нее в этой же статье 70 УК была установлена уголовная ответственность за призывы к насильственному изменению конституционного строя.

Также были изменены диспозиции статей 72 и 74 УК РСФСР, а распространение заведомо ложных сведений (ст. 190.1) и организация или активное участие в групповых действиях, нарушающих общественный порядок (ст. 190.3 УК РФ), были декриминализированы.

В записке В.А. Крючкова в ЦК КПСС от 4 августа 1989 г. с обоснованием целесообразности создания нового подразделения подчеркивалось:

«В условиях революционного обновления советского общества, расширения демократизации и гласности, специальные службы капиталистических стран и связанные с ними зарубежные антисоветские центры и другие организации переводят свою подрывную деятельность против СССР на новую стратегическую и тактическую платформу. По своим целям и формам она приобретает характер борьбы против конституционных основ Союза ССР.

Путем оживления национализма, шовинизма, клерикализма западные спецслужбы и антисоветские организации активно пытаются инспирировать очаги общественной напряженности, антисоветские проявления и массовые беспорядки, подстрекать враждебные элементы к действиям, направленным на насильственное свержение советской власти.

С особой настойчивостью они стремятся сформировать легальные и нелегальные группировки антиконституционной направленности, осуществлять непосредственное руководство ими, оказывать материальную и идейную поддержку, подстрекать к экстремистским акциям».

В то же время антисоциальные элементы, «используя некоторые из самодеятельных образований, вызванных к жизни политической активностью граждан, прикрываясь лозунгами демократизации, обновления советского общества, они в антиконституционных целях ведут работу по созданию оппозиционных КПСС структур, других организационных формирований. Особенно резко активизировалась их подрывная деятельность с использованием национализма и шовинизма. В ряде мест возникшие на этой основе группировки и движения открыто проповедуют насильственные методы изменения общественного и государственного строя СССР, организуют массовые беспорядки, совершают опасные экстремистские действия, террористические проявления, другие акты насилия против должностных лиц и граждан, в том числе с применением оружия.

Изложенные обстоятельства настоятельно требуют усиления работы по надлежащей защите конституционного строя союзного Советского государства, ограждению советского общества от подрывной деятельности западных спецслужб, зарубежных антисоветских организаций и их единомышленников внутри страны…

В этой связи оперативную деятельность вновь создаваемого контрразведывательного управления имеется в виду сосредоточить на решении следующих основных задач:

– срыве замыслов специальных служб капиталистических стран по созданию и использованию в антиконституционных целях организационных антисоциалистических группирований;

– пресечении преступной деятельности антисоциалистических элементов, пытающихся насильственным путем свергнуть советскую власть;

– предупреждении и пресечении террористических акций;

– предотвращении и локализации массовых беспорядков и иных противозаконных групповых действий экстремистского характера;

– выявлении и нейтрализации антисоветских националистических проявлений»[331].

По существовавшей в то время технологии принятия организационно-кадровых решений, записка председателя КГБ СССР 11 августа была рассмотрена Политбюро ЦК КПСС и, по его итогам, был одобрен проект соответствующего постановления Совета министров СССР (№ 634–143 от 13 августа 1989 г.).

На этой правовой основе 29 августа 1989 г. был издан приказ председателя КГБ СССР № 00124 об упразднении 5-го управления и образовании Управления «З» (Защиты конституционного строя) и соответствующих подразделений в территориальных органах.

Начальником Управления «З» КГБ СССР был назначен Е.Ф. Иванов, а 30 января 1990 г. его сменил В.П. Воротников. Нарушая хронологический порядок изложения, отметим, что 25 сентября 1991 г. приказом ставшего председателем КГБ В.В. Бакатина Воротников был освобожден от должности, а вскоре было ликвидировано и само это управление[332].

Как отмечал в интервью журналу «Родина» в то время первый заместитель председателя КГБ СССР генерал армии Ф.Д. Бобков, «может показаться странным, но органам госбезопасности действительно впервые за всю историю страны гласно и ясно поручена задача защиты конституционного строя». Перечисляя изложенные выше задачи нового управления, Ф.Д. Бобков назвал также борьбу с организованной преступностью (Родина. 1989. № 11).

В интервью газете «Известия» 26 октября 1989 г. В.А. Крючков впервые официально признал, что органами госбезопасности в 70—80-е годы было выявлено и профилактировано более 1500 лиц, вынашивавших террористические намерения.

В отчете КГБ СССР в ЦК КПСС об итогах оперативно-служебной деятельности за 1989 г. сообщалось, что в течение года взяты под контроль в связи с высказыванием террористических намерений 130 граждан СССР, пресечены три попытки захвата пассажирских самолетов, контролировалось поведение 140 граждан, высказывавших намерения по захвату самолетов.

Не был допущен въезд в СССР 384 иностранцев, являвшихся членами международных террористических организаций. На основе полученной информации были поставлены на контроль по въезду еще 899 иностранных граждан…

Подчеркнем еще одно чрезвычайно важное обстоятельство. Начиная с середины 1980-х гг., вследствие снижения трудовой и технологической дисциплины, износа технологического оборудования, страну постигла череда серьезных техногенных катастроф. Наиболее известными из них являются катастрофа на Чернобыльской атомной электростанции 26 апреля 1986 г. и железнодорожная катастрофа в Иглинском районе Башкирии 4 июня 1989 г., в результате которой погибли 575 и пострадали свыше 600 пассажиров двух встречных пассажирских составов, и ряд других катастроф.

Однако обратим внимание на то обстоятельство, что в 1996 г. в журнале Studies in Intelligence (Исследования в области разведки), была помещена статья бывшего сотрудника Совета национальной безопасности США Гаса Вайса. В ней он впервые сообщил, что взрыв на газопроводе в районе Тобольска в апреле 1982 г. и взрыв на железной дороге в Иглинском районе 4 июня 1989 г. были следствием тайных операций, осуществленных ЦРУ в СССР. (Первый из этих взрывов произошел в малонаселенной местности, и пострадавших в его результате не было. Однако он был зафиксирован американским разведывательным спутником, и ЦРУ оценило его мощность в 12 килотонн – на Хиросиму в августе 1945 г. США была сброшена атомная бомба мощностью 16 килотонн. Напомним, что право на проведение тайных операций было предоставлено ЦРУ директивой СНБ № 10/2 от 18 июня 1948 г.) Впоследствии «откровения» Г. Вайса были подхвачены ведущими американскими изданиями «Вашингтон пост» и «Нью-Йорк таймс».

В 2004 г. вымыслы Вайса были повторены в книге Томаса Кери Рида «На краю бездны: свидетельства участника холодной войны»[333]. Особую пикантность этой книге придает тот факт, что предисловие к ней было написано Джорджем Бушем-старшим, с 30 января 1976 по 20 января 1977 г. занимавшим пост директора ЦРУ, а 20 января 1989 г. – ставшим сорок первым президентом США. Сочинения Г. Вайса и Томаса Рида неоднократно цитировались и в отечественной печати, но…

Следует учитывать, что при любой аварии или катастрофе в ходе возбужденного уголовного дела, а расследования по диверсиям и вредительству относились к компетенции КГБ, первоочередной проверке подлежали версии именно внешнего воздействия на объект, приведшего к катастрофе. В расследовании названных и иных техногенных катастроф признаков такого воздействия (диверсии) обнаружено не было.

Откуда же тогда взялись эти зарубежные «свидетельства»? Когда на заседании Совета национальной безопасности США в мае 1982 г. представитель Национального разведывательного управления (оно отвечает за ведением разведки с использованием космических аппаратов) сообщил о зафиксированном спутником «крупнейшем неядерном взрыве в районе Тобольска», взоры всех присутствовавших закономерно обратились на директора ЦРУ Уильяма Кейси. Шестидесятилетний ветеран американской разведки только ухмыльнулся в ответ и заявил:

– No comments! (Никаких комментариев!)

Эта его реакция и породила в американском истеблишменте веру во всемогущество Кейси и возглавляемого им ЦРУ.

Обращает на себя внимание, однако, тот факт, что многие высокопоставленные должностные лица США, включая президента Джорджа Буша-старшего, позволяют себе заявлять о причастности и об ответственности ЦРУ за диверсии, в том числе повлекшие многочисленные человеческие жертвы, в мирное время в отношении государства, с которым США поддерживают нормальные дипломатические отношения.

Также нелишне напомнить, что 1988–1991 гг. – это пик «разрядки» в отношениях между СССР и США. И эти обстоятельства самым лучшим образом иллюстрируют моральный облик американской администрации, властей «империи добра».

А 3 декабря 1989 г., во время встречи на высшем уровне на острове Мальта президента США Джорджа Буша и М.С. Горбачева, была подписана декларация о прекращении состояния холодной войны между нашими странами.

В этой связи в высшей степени двусмысленно выглядит предложение Джорджа Буша 1 февраля 1992 г., во время первого официального визита в США президента России Б.Н. Ельцина вновь подписать декларацию о прекращении состояния холодной войны между двумя нашими странами…

А вот что докладывал под грифом «Особой важности» об итогах оперативно-служебной деятельности КГБ в 1989 г. председателю Верховного Совета СССР М.С. Горбачеву В.А. Крючков (№ 313 – К/ ОВ от 14 февраля 1990 г.):

«Комитет госбезопасности во всей своей деятельности руководствовался политической линией Коммунистической партии, решениями высших органов власти и постановлениями Совета министров СССР. В рамках реализации внешнеполитического курса Советского государства Комитет направлял свои усилия на содействие созданию благоприятного климата в международных отношениях, формированию всеобъемлющей системы международной безопасности, разоружению, расширению сферы экономического и гуманитарного сотрудничества между государствами и народами.

Наряду с традиционными направлениями работы по отслеживанию военно-стратегической ситуации в мире, заблаговременному обнаружению предпосылок прорыва противника в военно-технической области Комитет госбезопасности обеспечивал получение сведений о планах и замыслах правящих кругов США и их союзников в связи с событиями в Восточной Европе и развитием внутриполитических процессов в нашей стране.

Тщательно анализировалась ситуация, складывающаяся в Европе, в частности в свете изменений в германо-германских отношениях, положение в НАТО и ОВД[334].

Внесены существенные коррективы в работу на афганском направлении после вывода из Республики Афганистан советских войск, по Китаю в связи с нормализацией отношений с этой страной, а также по Японии, Южной Корее и ряду других стран. Повышена эффективность разведывательного обеспечения переговоров в рамках СБСЕ[335] по ядерному и космическому разоружению. Активизирована борьба с международным терроризмом, наркобизнесом и контрабандой, налаживается сотрудничество в этих сферах со спецслужбами капиталистических государств.

В решении внутриполитических проблем Комитет концентрировал внимание на всемерном содействии перестроечным процессам, обеспечении контроля за обстановкой в стране, дестабилизированной многими нерешенными вопросами в экономической и политической областях. Особое внимание уделялось слежению за действиями вышедших на политическую арену националистических, антисоциалистических, экстремистских сил, локализации межнациональных конфликтов, сепаратистских процессов, антиконституционных и иных деструктивных проявлений.

Последовательно осуществлялись меры по расширению гласности в деятельности Комитета, органов и войск КГБ СССР… Налажен выпуск открытого информационного бюллетеня о работе КГБ. В политическом отношении одно из ведущих мест занимала работа по реабилитации граждан, необоснованно репрессированных в период 30—40-х и начале 50-х гг. В 1989 г. органы КГБ приняли участие в реабилитации 838 630 граждан.

Динамичное развитие ситуации в стране и мире потребовало от Комитета госбезопасности активизации работы по обеспечению информацией высшего руководства государства, правительства СССР и заинтересованных ведомств. В инстанции направлено большое число записок и шифртелеграмм. Особое внимание уделялось подготовке материалов к переговорам советских руководителей с лидерами США, Великобритании, ФРГ, Франции, Италии, КНР и Индии и к обсуждению международных и внутренних проблем Верховным Советом СССР и Политбюро ЦК КПСС.

Важное значение придавалось добыванию документальных секретных материалов руководящих органов капиталистических государств и их военно-политических блоков, в том числе путем перехвата и дешифрования корреспонденции, проходящей по различным системам связи.

Осуществлен ряд крупномасштабных активных мероприятий в целях оказания долговременного выгодного воздействия на влиятельные зарубежные круги, в решении ключевых проблем в области международной безопасности, ядерного, химического и обычного разоружения, в продвижении концепции «общеевропейского дома».

Реализован широкий комплекс мероприятий по нейтрализации вмешательства Запада в развитие внутриполитических процессов в СССР, оказанию влияния на позиции руководителей и парламентариев ряда стран, в частности в их подходах к событиям в республиках Советской Прибалтики…

Активные мероприятия в экономической области имели своей целью укрепление сотрудничества СССР с ведущими развитыми странами, создание благоприятной конъюнктуры для советского экспорта, получения доступа к новейшей технологии. Проведенные акции оказали определенное положительное влияние на подходы администрации и Конгресса США к торговым отношениям с СССР, на принятие рядом стран решений использовать советскую космическую технику. Некоторые мероприятия позволили избежать крупных финансовых потерь при заключении контрактов, создать благоприятные условия для ряда важны торгово-экономических сделок.

На научно-техническом направлении разведке Комитета удалось добыть ряд остро необходимых для оборонных отраслей промышленности образцов и документальных материалов, внести существенный вклад в решение народно-хозяйственных проблем, в ускорение фундаментальных и прикладных исследований, в развитие новой техники и технологии…

Расширены возможности проведения разведывательной работы с нелегальных позиций и с территории страны. Несколько повысились ее качество и оперативность.

Обеспечивалась безопасность советских учреждений и граждан за рубежом. Сорвано большое число провокационных акций спецслужб противника, в том числе направленных против сотрудников разведки. По информации КГБ досрочно отозваны из-за границы 274 советских гражданина. Не удалось предотвратить невозвращение на Родину 118 советских граждан.

Вместе с тем в работе разведки имели место и недостатки. В частности, качество разведывательной информации еще не в полной мере отвечает сегодняшним требованиям. Это обусловлено прежде всего недостаточными оперативными возможностями в наиболее важных объектах разведывательного проникновения. Еще остро стоит вопрос повышения эффективности активных мероприятий разведки, приобретения новых надежных каналов их реализации.

Контрразведывательная деятельность Комитета была направлена на пресечение попыток спецслужб противника и антисоциалистических элементов использовать в подрывных целях расширение международного сотрудничества, процессы обновления в стране, серьезные трудности в межнациональных отношениях, экономике и других сферах жизни советского общества.

Контрразведка действовала в условиях значительного расширения контактов СССР с США и другими странами НАТО… Среди граждан стран НАТО, посетивших советские оборонные объекты, около трети составляли сотрудники спецслужб.

Разведчики стран НАТО, работающие в СССР под прикрытием дипломатов и журналистов, совершили 2267 поездок по стране (в 1988 году – 1478). Органами госбезопасности пресечено более 200 попыток их проникновения к военным объектам. 19 человек за противоправную деятельность выдворены из СССР…

Предотвращены попытки ряда советских граждан, в том числе военнослужащих и секретоносителей из числа гражданских лиц, инициативно установить связь с иностранными разведками в преступных целях.

Усилена борьба с терроризмом, не допущен въезд в страну 384 членов международных террористических организаций. На основе достоверных данных о причастности к таким организациям поставлены на контроль въезда 899 иностранцев. Взяты под контроль в связи с высказываниями террористических намерений 130 граждан СССР. Пресечены три попытки захвата и угона за границу пассажирских самолетов. Контролировалось поведение 140 граждан, высказывавших намерения захвата воздушных судов.

Большое внимание уделялось предотвращению утечки к противнику данных о важнейших программах создания вооружений, других государственных секретов, его дезинформации по этим вопросам, отвлечению внимания и усилий на ложные цели. В то же время в организацию защиты секретов внесены существенные коррективы… Им (государственным ведомствам СССР. – О.Х.) оказана необходимая помощь в работе по рассекречиванию документов, снятию неоправданных ограничений.

В сфере экономики контрразведкой предотвращен ряд подрывных торгово-экономических акций. Наиболее крупная из них – попытка иностранных фирм при посредничестве московского кооператива «Альков», эстонского совместного предприятия «Эстек» и других советских организаций приобрести в СССР по курсу «черного рынка» несколько миллиардов рублей. Сорваны намерения ряда должностных лиц выдать в корыстных целях коммерческую тайну. Совместно с таможенными органами задержано предметов контрабанды на сумму более 76 млн рублей. В экономической зоне СССР наложены штрафы на иностранные суда на сумму около 1 млн инвалютных рублей.

Последовательно осуществлялись мероприятия по дальнейшему совершенствованию оперативно-штатной структуры КГБ, более рациональному использованию имеющихся сил и средств. В соответствии с основными принципами построения правового государства в Комитете образовано Управление по защите советского конституционного строя, в органах на местах созданы соответствующие подразделения. Они включились в работу по стабилизации обстановки, особенно в республиках Закавказья и Прибалтики, в Молдавии и ряде других регионов, где последнее время сложилась наиболее напряженная ситуация. Большая работа указанными подразделениями проводится в Москве и Ленинграде, особенно по вскрытию и нейтрализации подрывных акций иностранных спецслужб, пытающихся активизировать деятельность экстремистских организаций. Несколько улучшилась информационная работа на этом направлении.

В связи с ростом преступности по стране Комитет более активно использовал свои силы в борьбе с ее организованными формами. Осуществлен ряд успешных операций в отношении контрабандистов, коррумпированных элементов, взяточников и вымогателей. За совершение преступных деяний в составе организованных групп привлечено к уголовной ответственности 282 человека. Значительное число материалов по этим вопросам передано в органы МВД и прокуратуры, многие мероприятия проведены совместно с ними.

Оценивая итоги контрразведывательной работы, Комитет госбезопасности видит, что ее эффективность существенно отстает от требований обстановки. Результативность многих чекистских мероприятий остается невысокой. Работа по борьбе с организованной преступностью развертывается еще медленно.

С учетом обстановки в стране главное внимание органы КГБ уделяли общей профилактике, усилению воспитательной функции Комитета госбезопасности…

Наряду с профилактической работой применялись меры уголовного преследования. За особо опасные, другие государственные и иные преступления к уголовной ответственности привлечено 338 человек.

С учетом сложной обстановки в стране органы КГБ принимали необходимые меры по обеспечению общественно-политических мероприятий, охраны руководителей партии и государства, высоких зарубежных гостей. Устойчиво работала правительственная связь.

Осуществлен ряд мер по перестройке охраны госграницы, упрощению порядка ее пересечения жителями пограничных районов, уменьшению территории пограничных зон. Предотвращен ряд враждебных акций на советско-афганском участке границы. Вскрыты и контролируются каналы заброски в СССР агентуры противника и средств подрывной деятельности, наркотиков и контрабанды. Изъято около 2 тысяч единиц огнестрельного и холодного оружия, более 200 тысяч штук различных боеприпасов, 58 кг наркотических веществ.

Выполнена программа технического перевооружения органов и войск КГБ. Создано и внедрено 119 видов новой специальной техники.

Сотрудничество с органами безопасности восточноевропейских стран, Кубы и ряда дружественных стран Азии строилось в соответствии с линией нашего государства и партии на сохранение связей с этими странами, с учетом происходящих в них изменений. Осуществлялась советническая, материально-техническая и финансовая помощь спецслужбам некоторых развивающихся стран.

Комитет государственной безопасности при активной помощи ЦК КПСС добивался достижения качественно нового уровня в работе с кадрами, укрепления морально-политической сплоченности чекистских и воинских коллективов, повышения уровня правового воспитания и профессионального обучения сотрудников, всемерного расширения гласности и демократических начал в решении кадровых и социальных вопросов.

Выделенные Комитету государственные ассигнования позволили успешно решать оперативно-служебные задачи. Осуществлялись меры по повышению финансовой дисциплины и ресурсосбережению, усилению контроля за использованием топливно-энергетических и других материальных ресурсов.

Критически оценивая итоги работы в минувшем году, Комитет госбезопасности предусматривает дополнительные меры по оказанию действенной помощи высшим органам государства в реализации внутренней и внешней политики, в обеспечении безопасности страны. В этих целях будут последовательно осуществляться мероприятия по строгому обеспечению законности, расширению гласности, укреплению доверия народа к деятельности органов госбезопасности. В повышении боеспособности органов и войск КГБ, укреплении правовой базы чекистской работы значительную роль сыграет принятие Верховным Советом СССР Закона о КГБ СССР.

Председатель Комитета В. Крючков»[336].

Начало 1990 г. было ознаменовано все возраставшей активностью антикоммунистических сил, впервые гласно и массово заявивших о своих требованиях: 4 и 25 февраля в Москве на Манежной площади прошли массовые митинги, по разным оценкам, собравшие, соответственно, 70—100 и 250–300 тысяч участников, требовавшие «отмены статьи 6 Конституции СССР». Данная статья гласила: «Руководящей и направляющей силой советского общества, ядром ее политической системы, государственных и общественных организаций является Коммунистическая партия Советского Союза».

Но, к сожалению, нельзя не констатировать и того факта, что часть партийного руководства на деле предавала ее вторую часть: «КПСС существует для народа и служит народу», что и являлось одним из главных факторов дестабилизации обстановки в стране.

14 марта 1990 г. III Внеочередной съезд народных депутатов СССР принял закон «Об учреждении поста Президента СССР и внесении изменений и дополнений в Конституцию (Основной закон) СССР».

Этим же законом также была отменена и вызывавшая столь жаркие споры статья 6 Конституции. Данное обстоятельство вызвало немалое замешательство в рядах работников партийного аппарата (номеклатуры), а также многих честных граждан страны.

На следующий же день М.С. Горбачев был избран президентом Союза Советских Социалистических Республик.

Подчеркнем и еще одно важное обстоятельство: 3 апреля 1990 г. Верховный Совет СССР принял закон «О порядке решения вопросов, связанных с выходом союзной республики из СССР», в принципе потенциально имевший важное значение для будущего страны.

По предложению избранного 21 апреля председателем Московского городского Совета депутатов трудящихся Г.Х. Попова М.С. Горбачев поддержал идею проведения «альтернативной» демонстрации 1 мая на Красной площади, приуроченной ко Дню международной солидарности трудящихся.

Данные события явились еще одним очевидным свидетельством роста поляризации и радикализации общественных сил, падения авторитета и доверия населения к официальным властям Москвы и Союза ССР.

А в Вашингтоне в мае 1990 г. Совет национальной безопасности США утвердил план действий в отношении СССР, которым предусматривалась «поддержка всех внутренних оппозиционных сил». Ничего иного, кроме грубого и циничного вмешательства во внутренние дела СССР во имя сокрушения своего геополитического конкурента, это решение американского руководства не представляло.

29 мая в Москве I съезд народных депутатов Российской Советской Федеративной Социалистической Республики избрал Б.Н. Ельцина председателем Верховного Совета РСФСР.

12 июня 1990 г. съезд принял Декларацию о государственном суверенитете России, противоречившую Конституции РСФСР и СССР, и, по сути дела, означавшую разрушение правовых основ единого Союзного государства «как геополитической реальности и субъекта международного права».

«Демократическая» часть российских депутатов, куда входило немалое число членов уже упоминавшейся Межрегиональной депутатской группы, заняла исключительно жесткую конфронтационную позицию по отношению к союзному руководству, персонализировавшемуся М.С. Горбачевым, явно пренебрегая как здравым смыслом, так и нуждами исправления все ухудшающегося социально-экономического положения в республике.

Начало «войне суверенитетов» между Россией и «союзным центром» положил закон РСФСР от 24 октября 1990 г. «О действии актов органов Союза ССР на территории РСФСР». В нарушение Конституций СССР и РСФСР он предоставлял Верховному Совету и Совету министров России право «приостанавливать» действие «законов и иных актов высших органов государственной власти Союза ССР, указов и иных актов президента СССР».

Его реализация на практике однозначно привела бы к прекращению существования Советского Союза де-факто. В то же время этот закон стал примером для руководства национальных республик в составе РСФСР.

Вот как об этих днях вспоминал один из высокопоставленных сотрудников Управления КГБ по Москве и Московской области:

«Обстановка в стране, и в первую очередь в столице, накалялась уже не первый месяц по всем направлениям. Оперативные работники лучше, четче многих других, со все возрастающей тревогой понимали, что в стране создается революционная ситуация (вспомните: «значительное повышение активности масс», «верхи не могут, а низы не хотят жить по-старому»[337]), «беременная» смутой или «русским бунтом», как известно, «бессмысленным и беспощадным»… С этим мы сталкивались почти ежедневно. Постоянные «усиления», дополнительные дежурства, рост негативных по отношению к действующей власти проявлений со стороны населения, не говоря уже о «колбасных» электричках и часовых очередях в магазины, где звучали речи, которые в «застойные» годы сразу же поставили бы «на уши» соответствующее подразделение, а сейчас воспринимались вполне обыденно…

Многие из нас – по роду службы или просто желая понять протестующих, – бывали на митингах, организуемых «демократическими силами». Нельзя сказать, что все там говорившееся вызывало внутренний протест. Я сам по личной инициативе был на митингах в Лужниках и на Манеже. Основной вывод: умные и опытные организаторы в нынешней ситуации могут повести народ куда угодно. Благо поводов всегда найдется достаточно, а какая-либо дискуссия на площади невозможна. Обострялся кризис в партии. Нельзя сказать, что на эти процессы закрывали глаза…

В политической области, наряду со здоровыми силами общества, сплотившимися на демократической основе, сформировался целый ряд организаций, пропагандирующих широкий спектр идей антисоциалистической направленности, от псевдодемократических до националистических и откровенно экстремистских. Серьезные сбои дает политика гласности, регулярно в средствах массовой информации отмечаются случаи тенденциозной направленности в информировании общества по различным вопросам, не выполняется полностью резолюция XIX партконференции «О гласности». В самой партии обостряются противоречия между коммунистами и частью партаппарата, который отстранился от реальной жизни»[338].

В июле 1990 г. исполнявший обязанности директора ЦРУ Роберт Гейтс направил президенту Джорджу Бушу аналитическую записку (о чем стало известно КГБ СССР), в которой отмечал: «Все более вероятно, что через год или два народное восстание, политические потрясения и акты насилия еще более усугубят нестабильность, царящую в СССР».

На наш взгляд, яркое представление о драматизме переживавшейся страной ситуации дает выступление председателя КГБ СССР В.А. Крючкова на XXVIII съезде КПСС 2 июня 1990 г.:

– Рост сепаратизма, межнациональные столкновения, гибель людей – все это и человеческая боль, и фронт каждодневной работы чекистов. Людей убивают только за то, что они другой национальности. В мирное время появились сотни тысяч беженцев… Читая сообщения о сотнях убитых, тысячах раненых, новых десятках тысяч изгнанных, испытываешь состояние далекое от того, чтобы чувствовать себя счастливым человеком. Если волне насилия немедленно не положить конец, то последствия станут непредсказуемыми.

Безусловно, есть упущения в работе правоохранительных органов, но, согласитесь, основа борьбы с подобными негативными явлениями должна покоиться на принципиальных политических подходах…

Нет ни одного государства в мире, в котором демократия и гласность действовали бы в отрыве от правопорядка. У нас же здесь обозначился серьезный разрыв. И с каждым днем он обходится все дороже. Нельзя выступать за всемерное развитие демократии и вместе с тем не выступать за правопорядок, за торжество Закона. Общество, которое позволяет глумиться над Законом, уже по этой причине больно.

Нередко задают вопрос: куда, мол, смотрит КГБ?.. Общество не может терпеть вмешательства в наши внутренние дела, позволять безнаказанно разворовывать и увозить за рубеж народное достояние, красть военные и государственные секреты, за которыми труд и интересы миллионов людей…

На Западе открыто говорят, что не намерены свертывать разведывательную работу по Советскому Союзу, причем выделяют на нее во много раз больше средств, чем можем себе позволить мы.

Опыт пяти лет перестройки показывает, что социализм, демократия нуждаются в защите. Экстремисты действуют все более дерзко, широко используют оружие, подстрекают людей к совершению государственных преступлений. Пресечение преступной деятельности экстремистов мы рассматриваем как свою важную задачу…

Радикально настроенные лица из некоторых политизированных общественных структур стали скатываться к прямому разжиганию межнациональной розни. Получаемая органами КГБ информация о назревавших межнациональных конфликтах, как правило, своевременно доводилась до сведения советских, партийных, правоохранительных органов – так было по событиям в Душанбе и в Ошской области[339]…

Упреждающая информация не помогла. Вину органов вижу в том, что не проявлялась должная настойчивость. Главное, мы упускали момент, когда в урегулировании назревающих конфликтов могут дать результаты политические методы.

По поводу продолжавшейся пропагандистской кампании, в которую активно включились как центральные, так и российские печатные издания, радио– и телеканалы, В.А. Крючков подчеркивал:

– Комитет государственной безопасности, защищая интересы государства, общества, нуждается в морально-политической поддержке народа. Чекисты находятся на остром участке борьбы, и, видимо, вы заметили, подвергаются откровенным попыткам шельмования и дискредитации. Как, впрочем, и наши Вооруженные силы. В некоторых СМИ публикуются материалы, искажающие деятельность КГБ, причем у нас они появляются даже чаще, чем за рубежом. Какие только предложения при этом не выдвигаются: и расчленить органы, и выделить из КГБ отдельные звенья с передачей в другие ведомства, и просто устранить этот институт как таковой. Уж больно кому-то мы мешаем[340].

27 декабря 1990 г. IV съезд народных депутатов СССР принял постановление «О положении страны и первоочередных мерах по преодолению сложившейся кризисной социально-экономической и политической ситуации».

На пути к гибели Великой державы

Последний год существования Советского Союза начался с дальнейших провокационных действий, приведших к новому кровопролитию.

10 января 1991 г. президент СССР М.С. Горбачев принимает запоздалое обращение к Верховному Совету Литвы о «незамедлительном восстановлении в полном объеме действия Конституции Литовской ССР и Конституции СССР на территории республики», которое было столь же незамедлительно отвергнуто адресатом. При этом литовские власти целенаправленно игнорировали положения закона СССР от 3 апреля 1990 г. «О порядке решения вопросов, связанных с выходом союзной республики из СССР».

На этом фоне 11 января в Вильнюсе был образован Комитет общественного спасения, намеревавшийся бороться за восстановление на территории республики конституционного порядка. Президент СССР М.С. Горбачев санкционировал принятие правовых мер для восстановления конституционного порядка в Литве.

В ночь на 13 января в результате спровоцированных массовых беспорядков в Вильнюсе погибли 14 человек (в том числе был убит выстрелом в спину боец подразделения «Альфа» старший лейтенант В.В. Шацких). Как впоследствии установило республиканское бюро судебно-медицинских экспертиз, 13 участников демонстрации погибли от выстрелов литовских пограничников и иных лиц, занимавших здание Вильнюсской телебашни и подчинявшихся напрямую «генеральному директору Департамента охраны края» Аудрюсу Будкявичусу[341].

12 января в Таллине Б.Н. Ельцин подписал договор об основах межгосударственных отношений РСФСР с Эстонией, а на следующий день – с Латвией, что означало дальнейшее разрушение правового поля единого Союза.

Вечером 14 января в Таллине Б.Н. Ельцин, а также председатели Верховных Советов Латвии и Эстонии подписали обращение к Генеральному секретарю ООН с просьбой о созыве международной конференции по Прибалтике[342]. Председатель Верховного Совета Литвы В. Ландсбергис присоединился к этому документу по факсу.

Отметим также и то, что в «демократическом» Ленинградском городском Совете при обсуждении положения в Литве депутаты запретили выступить делегированному посланцу из Кохтла-Ярве. А.А. Собчак также запретил оглашение телеграмм от русского населения Литвы, осуждающих позицию националистов «Саюдиса»[343].

19 февраля 1991 г. в выступлении по центральному телевидению председатель Верховного Совета РСФСР Б.Н. Ельцин обвинил президента СССР М.С. Горбачева в попустительстве диктатуре, развале экономики и потребовал от него незамедлительной отставки, что знаменовало дальнейший рост противостояния российского руководства с «союзным центром», называвшимся «главным врагом перестройки» в стране.

23 и 24 февраля во многих городах СССР прошли многотысячные митинги (в Москве, по оценкам СМИ, они собирали до 300 тысяч участников) в поддержку Ельцина и с требованиями отставки Горбачева с поста президента СССР. Есть немало свидетельств, в том числе и сотрудников органов КГБ[344], о дальнейшем росте социальной и политической напряженности в стране,

Различные деструктивные и антисоюзные силы и движения – радикалы, сепаратисты, националисты и прочие, – все чаще смыкались в единый блок, несмотря на явные противоречия программных установок, координируя свои действия на общесоюзном и республиканском уровнях.

Пройдут годы, и один из идеологов «русских националистов-патриотов» найдет в себе мужество написать: «Мы сами допустили падение советской власти, потому что – как это ни кощунственно прозвучит для многих! – сами этого подспудно хотели. Советский Союз именно как союз России с другими нациями тоже развалили прежде всего мы сами… Беловежские соглашения были нами, русскими националистами, подспудно «запланированы». Отделиться от всех «окраинных» республик-присосков, превративших Российскую Республику в экономического донора и пьющих кровь русской нации… Этого мы очень хотели. То есть Б. Ельцин сделал то, чего мы от него хотели… Мы, русские националисты, последовательно симпатизировали приходу к власти и Горбачева, и Ельцина. Увы, это горькая, но правда»[345].

Поскольку подобная тактика объединения всех оппозиционных течений соответствовала «Плану игры» по развалу СССР, изложенному в 1986 г. в одноименной книге Зб. Бжезинского[346], КГБ информировал Горбачева о всех попытках последовательной реализации этих стратегических и тактических установок американской администрации.

Вот как обстановка в стране характеризовалась в записке председателя КГБ президенту СССР М.С. Горбачеву № 219-К от 7 февраля 1991 г. в связи с подготовкой проведения Всесоюзного референдума о судьбе Союза ССР:

«Острый политический кризис, охвативший страну, поставил под угрозу судьбу перестройки, процессов демократизации, обновления общества. Стали явственными возможности развала единства Союза ССР, демонтажа общественно-политической и экономической системы. Спровоцированная решениями ряда союзных республик «война суверенитетов» практически свела на нет усилия по стабилизации экономики, резко осложнила условия для подписания нового Союзного договора».

Здесь современному читателю необходимо пояснить, что начало «войне» России против Союза СССР положил антиконституционный закон РСФСР от 24 октября 1990 г. «О действии актов органов Союза ССР на территории РСФСР», вводивший ратификацию действия указов президента Горбачева и предоставлявший Верховному Совету и Совету министров России право приостанавливать действие союзных законодательных и подзаконных актов на территории РСФСР. А 31 октября последовал закон «Об обеспечении экономической основы суверенитета РСФСР», а также аналогичные акты других республик. Однако президент СССР никак не реагировал на эти антиконституционные акты, разрушавшие единое правовое пространство, что, безусловно, вело ко все возрастающему нарушению прав граждан.

Глава Российского парламента Ельцин вкупе с определенными республиканскими силами, кругами теневого бизнеса, все более явственно заявляял свои претензии на создание «второго центра» в противовес государственному политическому руководству СССР. Этим не преминули воспользоваться для закрепления своих позиций практически все оппозиционные партии и течения. Однако наряду с этим усиливались национал-шовинистические и сепаратистские тенденции во многих регионах России.

В.А. Крючков далее информировал М.С. Горбачева: «Подтвердились наши оценки, что политика умиротворения агрессивного крыла «демократических движений» не в состоянии предотвратить возрастание деструктивных процессов, позволяет псевдодемократам беспрепятственно реализовывать замыслы по захвату власти и изменению природы общественного строя.

Опасность этой тенденции усугубляется ростом числа и увеличением мощи незаконных военизированных формирований. Сегодня они располагают самыми современными видами оружия – автоматами, пулеметами, вплоть до реактивных снарядов. С учетом этого фактора социальные и национальные конфликты могут приобрести новое качество, превратиться в многочисленные очаги гражданской войны.

Результаты политического противоборства в ближайшие месяцы будут зависеть от того, за кем пойдет основная часть трудящихся. Действенная поддержка руководства страны, как представляется, будет в решающей степени зависеть от того, насколько удастся предотвратить резкое падение жизненного уровня населения. Нельзя не считаться с тем, что большие социальные группы защищены слабо, зачастую бедствуют. Реальной возможности поднять сегодня их благосостояние нет.

Особенности структуры экономики СССР, невосприятие значительной частью граждан даже примитивных форм рыночных отношений требуют большой осмотрительности, осторожности и выверенности каждого последующего шага при решении проблемы перехода к рынку. Расчет на форсированное внедрение рыночных отношений может обойтись стране непомерно дорого.

В этих условиях особое значение приобретает борьба с экономическим саботажем. Понятно, что сама она не увеличит производство продукции, но может способствовать более справедливому распределению товаров, нанести удар по «теневикам», реально смягчить достаточно тяжелую ситуацию, в которой оказались наименее обеспеченные слои.

Общественное мнение болезненно реагирует на то, как «теневики» используют складывающуюся ситуацию. Углубляющееся имущественное расслоение вызывает рост социальной напряженности. Процесс обогащения по своей внутренней логике вовлекает «теневой бизнес» в борьбу за политическое влияние, с тем чтобы в рамках приватизации еще более расширить масштабы приращения собственности. Это с неизбежностью ведет к созданию категории «новых буржуа» со всеми вытекающими последствиями.

Пока же вследствие обострения социально-экономического кризиса в обществе наблюдается сужение социальной базы поддержки внутриполитического курса президента и кабинета министров СССР. Этот процесс усугубляется демонстративным отказом части научной и гуманитарной интеллигенции (в основном элитарной) от поддержки политики президента под влиянием последних событий в Прибалтике. В нынешних условиях такая позиция представителей интеллигенции опасна и потому, что может существенно стимулировать «утечку умов» за границу.

Устойчивость политической ситуации в стране зависит сегодня в значительной степени и от международного положения СССР. Реальность такова, что сегодня США действуют в направлении развала СССР как великой державы. В политических кругах США доминирует мнение, что американским национальным интересам отвечает линия на ослабление Советского Союза вплоть до выхода из состава СССР ряда республик, прежде всего прибалтийских. Выход же Литвы, например, сделает весьма реальной потерю Калининградской области.

С учетом ситуации вряд ли можно надежно рассчитывать на значительную финансовую и экономическую помощь со стороны Соединенных Штатов. По достоверным данным, США оказывают давление на Японию и Западную Европу, с тем чтобы они ограничили возможные масштабы экономического сотрудничества с СССР. Следует также отдавать себе отчет в том, что даже широкая помощь Запада сама по себе не в состоянии вывести страну из экономического кризиса.

Исходя из этого, во внешнеполитическом плане важно сделать все, чтобы уже в ближайшее время смягчить остроту ситуации, которая складывается вокруг СССР. Интересам страны отвечала бы линия, проводимая таким образом, чтобы в то же время не давать ему повода для ужесточения своей позиции в отношении Советского Союза.

Антиконституционные силы, действуя по разработанному с участием западных экспертов сценарию, рассматривают текущий момент как благоприятный для организации фронтальной атаки против существующих государственных структур Советского государства. Ведущая роль при этом принадлежит организационно оформившемуся блоку оппозиционных сил «Демократическая Россия», политические установки которого пытается реализовать руководство Верховного Совета РСФСР.

С формированием руководящих органов «Демократической России» в практическую плоскость поставлено решение задачи «превращения Советов всех уровней в инструмент проведения политики оппозиции», скорейшего завоевания на свою сторону подавляющего большинства населения страны. Принимаются меры по созданию ячеек «Демократической России» на промышленных предприятиях, в государственных учреждениях и вузах. Возрастает внимание «демократов» к инженерно-техническим работникам и рабочему классу, поскольку их расчеты на «верхушечный переворот» силами гуманитарной интеллигенции не оправдываются. Оппозиционеры приступили к формированию на базе «Демократической России» партии, которая была бы способна вытеснить КПСС с политической арены. Предполагается, что ее возглавят виднейшие лидеры «демократов», и она станет де-факто правящей в России в силу расстановки сил в Верховном Совете РСФСР, Советах ряда крупнейших центров республики.

Шаг в сторону консолидации большинства оппозиционных антисоциалистических сил в масштабах Союза знаменует учредительная конференция т. н. «Демократического конгресса» (Харьков, 26–27 января).

В последние недели тактика правых радикалов претерпела трансформацию от «конструктивной оппозиции» до тотального неприятия действий и инициатив Президента, отказа от компромиссов с центральными органами власти. Пропагандистскую линию оппозиции характеризует торпедирование любых шагов по реализации программы экономической реформы, принятой Верховным Советом СССР. Чтобы придать весомость таким действиям, планируется осуществить серию «ненасильственных акций», а в случае необходимости провести всеобщую политическую стачку. Оппозиция, учитывая большую вероятность проведения трудящимися забастовок экономического характера, изыскивает возможность возглавить забастовочное движение и направить его в русло разрушения нынешних государственных структур.

Вместе с тем правые круги, осознавая, что ситуация в стране в любой момент может сложиться не в их пользу, предусматривают и вариант длительной бескомпромиссной борьбы, в том числе с использованием нелегальных структур».

Поясню, что здесь председатель КГБ говорил о возможности использования «оппозицией» польского опыта расшатывания системы государственного управления, начатого в августе 1980 г. и поддержанного спецслужбами США и государств – членов НАТО.

«Сторонники «демократов» предпринимают настойчивые усилия по расширению своего влияния в армии, добиваясь ее нейтрализации как одного из гарантов единства СССР и незыблемости конституционного строя. С другой стороны, последние события в Прибалтике весьма негативно отразились на настроениях военнослужащих, усилили в их среде, особенно у офицерского состава, сомнения в способности руководства страны контролировать ситуацию.

Разрушительными для единства Союза ССР и общества являются эскалация развязанной антикоммунистами пропагандистской войны против собственного народа и расширившиеся материальные возможности для ее ведения, в том числе с привлечением теневого капитала. Происходит завоевание одного пропагандистского органа за другим, а когда это не удается – создаются новые. Только за последний месяц в России, и в частности в Москве, начали выходить четыре новых крупных издания и приступили к вещанию две радиостанции. К их деятельности привлекаются западные специалисты в области психологической войны (радио «Свобода», издательство НТС «Посев» и т. д.).

Официальная советская пропаганда неоправданно тянет с развертыванием мощного пропагандистского наступления. Наиболее наглядно дисбаланс в противоборстве в пропагандистской сфере проявляется в вопросе о подготовке всесоюзного референдума о сохранении Союза ССР.

В то время как демократическая пресса принялась шельмовать референдум уже с момента его объявления, со стороны центральных и партийных средств массовой информации серьезные выступления в его пользу практически отсутствуют.

Интересы защиты советского конституционного строя настоятельно диктуют поддержание необходимого государственного контроля над средствами массовой информации, недопущения их кадрового размывания и тем более превращения в рупор антисоциалистических сил.

Анализ сложившейся ситуации требует серьезного критического осмысления того, насколько адекватны сформулированные почти шесть лет назад понятия демократизации и гласности их нынешнему практическому воплощению. Нельзя не видеть, что на определенном этапе антисоциалистические круги осуществили подмену их содержания, навязывают обществу видение перестройки не как обновление социализма, а как неизбежное возвращение в «русло мировой цивилизации» – капитализм. Гальванизируется тезис о «незаконности Октябрьской революции». Демократизация и гласность трактуются как устранение любых преград для политических инсинуаций и разнузданной клеветы под флагом «свободы слова». Циничное манипулирование общественным мнением особенно ярко проявляется в утвердившемся «двойном стандарте», согласно которому безоговорочно оправдываются или замалчиваются любые, даже преступные деяния «демократических руководителей» (вплоть до применения с их стороны кровавого насилия в Литве, Латвии, Грузии), а действия властей по восстановлению правопорядка и конституционных норм огульно объявляются противозаконными и диктаторскими.

По поступающим данным, в обществе укрепляются ростки понимания того, какие тяжелые последствия для страны имеет затянувшийся кризис в КПСС. Ясно, что ослабление идеологической работы по защите социалистического идеала не может быть восполнено никакой другой политической силой. В то время как оппозиция умело играет на близких простому человеку интересах, партийная пропаганда по-прежнему лишь нащупывает подходы к массовой агитационной работе.

Провалы ряда недавних провокационных акций оппозиции, в первую очередь т. н. всесоюзной политической стачки, демонстрируют, что она еще не располагает достаточно надежной опорой среди широких слоев населения. Политическая сдержанность «молчаливого большинства» сохраняет для партии возможность использовать ее бесспорные преимущества перед оппозицией в виде разветвленной организационной структуры, пропагандистского аппарата, высокого интеллектуального потенциала.

При всем драматизме ситуации сегодня она еще может быть переломлена, учитывая невостребованный арсенал конституционных мер. Пространство для маневра невелико, но оно есть. Нельзя не считаться с тем, что, как повсеместно отмечают, народ устал от трудностей быта, стрессов, социальных коллизий, теряет веру в способность руководства навести порядок. Возникает опасность, что люди пойдут за теми, кто возьмет на себя инициативу по наведению порядка.

Существенную роль в поисках выхода из сложившегося кризиса могут и должны сыграть Верховный Совет и Съезд народных депутатов СССР как наиболее конструктивные политические структуры. Это требует оберегать от нападок, активизировать деятельность, усиливать созидательный потенциал этих органов народовластия.

Вместе с тем, учитывая глубину кризиса и вероятность резкого осложнения обстановки, нельзя исключать возможность образования в соответствующий момент временных структур в рамках осуществления чрезвычайных мер, предоставленных Президенту Верховным Советом СССР.

Такой шаг потребовал бы мощной пропагандистской поддержки, прямого обращения к народу с призывом объединиться для сохранения Союза ССР, защиты общественного строя»[347].

Однако президент СССР, стремительно утрачивавший свое влияние за «пределами Садового кольца» Москвы, все в большей степени становился заложником своего мстительного оппонента[348].

Отметим еще одно чрезвычайно важное обстоятельство: еще 7 марта 1991 г. по представлению М.С. Горбачева Верховный Совет СССР дал согласие на назначение членами Совета безопасности вице-президента СССР Г.И. Янаева, премьер-министра СССР В.С. Павлова, В.В. Бакатина, министра иностранных дел А.А. Бессмертных, председателя КГБ В.А. Крючкова, министра внутренних дел Б.К. Пуго, министра обороны СССР Д.Т. Язова.

На Совет безопасности возлагались «выработка рекомендаций по проведению в жизнь общесоюзной политики в области обороны страны, поддержанию ее надежной государственной, экономической и экологической безопасности, преодолению последствий стихийных бедствий и других чрезвычайных ситуаций, обеспечению стабильности и правового порядка в обществе»[349].

Таким образом, костяк будущего Государственного комитета по чрезвычайному положению (ГКЧП) составляли высшие должностные лица Советского Союза – пятеро из восьми членов Совета безопасности. Они были конституционно наделены полномочиями по выработке и проведению в жизнь мероприятий по поддержанию надежной государственной, экономической и экологической безопасности страны, преодолению чрезвычайных ситуаций, обеспечению стабильности и правового порядка в обществе.

Как подчеркивал руководитель следствия по делу ГКЧП В.Г. Степанков, «в этом кругу Горбачев яростно защищал сохранение Союза как федерации, единой финансово-кредитной, налоговой системы, говорил, что нельзя доводить народ до обнищания, что надо делать все, чтобы обеспечить социальную защиту людей, надо наводить конституционный порядок в стране, соблюдать законы СССР и указы Президента. Именно над этим надо всем работать, говорил президент»[350].

В этой связи обвинения в адрес членов ГКЧП в «захвате, узурпации» власти представляются безосновательными, чего не понял бывший генеральный прокурор РСФСР, а их намерения и действия по преодолению тяжелейшего общественно-экономического кризиса в стране – вполне правомерными.

17 марта 1991 г. состоялся Всесоюзный референдум по вопросу о будущем Советского Союза. На всенародное обсуждение были вынесены 5 вопросов:

1. Считаете ли вы необходимым сохранение СССР как обновленной федерации равноправных суверенных республик, в которой будут в полной мере обеспечиваться права и свободы человека любой национальности?

2. Считаете ли вы необходимым сохранение СССР как единого государства?

3. Считаете ли вы необходимым сохранение в СССР социалистического строя?

4. Считаете ли вы необходимым сохранение в обновленном Союзе советской власти?

5. Считаете ли вы необходимым гарантировать в обновленном Союзе прав и свобод человека любой национальности?

Всего в референдуме приняли участие около 80 % избирателей СССР, 76 % из которых ответили «да» на первый его вопрос.

В нарушение Конституции СССР шесть союзных республик – Литва, Латвия, Эстония, Армения, Грузия и Молдавия, – игнорировали решения съезда народных депутатов СССР о проведении референдума, что стало апогеем «войны суверенитетов».

Несмотря на развязанный моральный террор против сторонников сохранения СССР, к урнам для голосования в Латвии пришли свыше 500 тысяч избирателей; в Литве – более 600 тысяч, в Молдове – более 800…

«Казалось бы, что еще нужно было политическим руководителям для сохранения СССР? – писал Н.С. Леонов. – Высшая воля народов была высказана ясно и недвусмысленно. Оставалась самая малость: отлить результаты референдума в законы, запрещающие проповедь сепаратистских взглядов, квалифицирующие как антинародные действия, ведущие к развалу Советского Союза. Ничего этого не было сделано»[351].

Однако у гаранта соблюдения конституционных прав граждан, выпускника – золотого медалиста юридического факультета МГУ М.С. Горбачева не хватило политической воли и гражданской ответственности принять все необходимые правовые меры для исполнения конституционного долга. Он не понимал или делал вид, что не понимает, какие последствия влекут за собой эти антиконституционные решения указанных республик. А союзные и республиканские правоохранительные органы по указке президента СССР проявили в этом вопросе вопиющие непоследовательность и полное бездействие. Что фактически предрешало развал Советского Союза.

В Российской Советской Федеративной Социалистической Республике одновременно проводился референдум о введении поста президента, а также постов мэров в Москве и Ленинграде. В нем приняли участие 75 % избирателей России, 71,3 % из которых поддержали введение поста президента РСФСР.

По данным проведенного в Литве 9 февраля опроса 90,5 % принявших в нем участие высказалось за независимость республики, которая и была провозглашена 11 февраля 1991 г. В ходе проведенных опроса в Латвии и референдума в Эстонии 73,6 % и 71 % их участников соответственно высказались за независимость этих республик.

Более 90 % участников референдума, проведенного в Грузии, 31 марта высказались за независимость, и 9 апреля была провозглашена независимость Грузии.

Парадоксально, но ни президент, ни члены Совета безопасности, ни руководство указанных союзных республик не вспомнили о принятом около года назад – 3 апреля 1990 г. законе СССР «О порядке решения вопросов, связанных с выходом союзных республик из СССР».

Так длительное бездействие именно «гаранта соблюдения прав и свобод советских граждан, Конституции и законов СССР»[352] М.С. Горбачева привело в действие механизм разрушения Великой державы.

Что касается обозначенной в выше процитированной записке В.А. Крючкова угрозы роста масштабов терроризма, то обратимся к фактам.

Еще 23 октября 1986 г., докладывая на заседании Политбюро ЦК КПСС о проблемах борьбы с терроризмом, председатель КГБ В.М. Чебриков отмечал, что уже в то время на территории СССР имелось до 200 антисоветских формирований, имевших террористические наклонности и объединявших около 3 тысяч участников.

17—18 декабря 1986 г. в Алма-Ате в связи с назначением первым секретарем ЦК КП Казахстана Г.В. Колбина произошли массовые беспорядки, в которые были вовлечены до 5 тысяч участников. В ходе беспорядков были ранены 1215 человек (двое из них умерли), и 107 человек были впоследствии осуждены за активное участие в беспорядках.

18 сентября 1987 г. вспыхнули столкновения на межнациональной почве азербайджанцев и армян в селе Ходжалы (Азербайджан) по вопросу о будущем Нагорного Карабаха. Первое применение огнестрельного оружия в этом затяжном конфликте, «война камней» становится «горячей». В результате массовых беспорядков ранены 33 армянина (один из них скончался) и 16 азербайджанцев.

15 июля 1989 г. – вслед за заявлением схода абхазского народа о желании выйти из Грузинской ССР и войти в состав РСФСР в ходе столкновений в Сухуми погибли 11 человек.

В первой половине июля произошли столкновения жителей Киргизии и Таджикистана на границе двух союзных республик. В целях предупреждения дальнейших столкновений установлен комендантский час.

13 января 1990 г. – начало армянских погромов с Баку. В ходе продолжавшихся до 19 января погромов в городе погибли более 80 человек. 15 января Президиум Верховного Совета СССР ввел чрезвычайное положение в Нагорно-Карабахской автономной области и в прилегающих к ней районах Армянской и Азербайджанской ССР.

Даже приведенные и другие многочисленные факты ставят под сомнение неоднократные заявления М.С. Горбачева о том, что якобы его политика «позволяла избегать кровопролития в стране».

13 и 14 декабря 1990 г. в Вильнюсе произошли взрывы: у здания Общественно-политического центра и возле здания республиканского КГБ.

В связи с перечисленными обстоятельствами уже 30 апреля 1991 г. на заседании Совета безопасности СССР обсуждался вопрос о целесообразности введения в стране Чрезвычайного положения.

Итоги референдума, а также социально-политический кризис в стране объективно волновали многих граждан, озабоченных будущим страны и своих детей и близких. Люди интуитивно ощущали угрозу развала любимой страны и готовы были противостоять ему.

Вот что член Коллегии, начальник Аналитического управления КГБ СССР генерал-лейтенант Николай Сергеевич Леонов докладывал членам депутатской группы «Союз»[353] по их просьбе 22 апреля 1991 г.:

– Соединенным Штатам не нужна никакая великая держава на территории СССР: ни коммунистическая, ни демократическая, ни монархическая… Они любят препарировать слабых или ослабленных. Это не возрождение «образа врага», а довольно очевидная истина… Они (передачи радиостанции «Свобода». – О.Х.) буквально сочатся злобой по отношению к нашему единому государству, весь их материал направлен на разжигание ненависти между народами СССР. В передачах на Азербайджан они науськивают население республики на армян, их дикторы, вещающие на армянском языке из соседней студии, натравливают слушателей на азербайджанцев и т. д. И постоянным мотивом остается разжигание ненависти к русским.

Почитайте статьи и выступления Збигнева Бжезинского, бывшего помощника президента США по национальной безопасности, и вы увидите, что он патологически зациклен на уничтожении СССР как единого государства.

Госсекретарь Джеймс Бейкер во время последнего посещения Москвы дал понять, что США признают СССР в границах 1933 года, когда они установили с нами дипломатические отношения. Что это значит? Это не только Прибалтика, за отторжение которой они выступали всегда, долгие годы за свой счет содержали в Вашингтоне «посольства» Литвы, Латвии и Эстонии.

Границы 1933 года будут означать пересмотр границ с Финляндией (такие голоса уже раздаются), ревизию границ на Западе Украины и Белоруссии, границ с Румынией, отторжение половины Сахалина и Курильских островов. По существу мы сталкиваемся с программой раздела Советского Союза.

И сегодня, по прошествии более трех десятилетий с описываемых событий, мы убеждаемся в абсолютной обоснованности и справедливости прогноза, представленного КГБ СССР. Равно как и в том, что политическое руководство СССР прямо пренебрегло своими конституционными обязанностями по сохранению суверенитета, основ конституционного строя, независимости и территориальной целостности страны.

«Долгие годы американские официальные представители всячески обходили стороной прибалтийские республики, уж очень они боялись, что вынужденный контакт с местными советскими властями скомпрометирует их позицию непризнания вхождения этих республик в состав СССР, – продолжал выступление Н.С. Леонов. – А сейчас невозможно остановить массовый наплыв граждан США, включая официальных представителей, в этот регион. Дело дошло до того, что гражданин США, бывший капитан «зеленых беретов» Эйва инструктировал группы «саюдистов», которые взяли на себя охрану здания Верховного Совета в Вильнюсе. Он же учил изготавливать взрывные устройства, обучал приемам ведения боя в городе… Разработку Конституции Литвы консультировали граждане США Уэйман (из Гарвардского университета) и Джонсон (эксперт по административно-правовым вопросам).

А как любят на Западе наших трубадуров сепаратизма! Для них выделяют самые лакомые кусочки – высокооплачиваемые лекции, высшие гонорарные ставки за статьи и интервью. И за все это требуется только одно – поносить свое Отечество и призывать к его развалу…

Хотелось бы напомнить, что американские конгрессмены не имеют права получать подарки стоимостью свыше 50 долларов, не могут принимать оплату проезда, проживать за чужой счет в гостиницах или брать иные подношения. Все это рассматривается как обязательная норма этики, нарушения которой караются вплоть до лишения мандата. Сразу же скажу, что по законам США всякая политическая или общественная организация, которая в какой-либо форме будет ставить целью разрушение целостности США, будет объявлена антиконституционной и ее судьба будет решаться в суде. Американцы поощряют у нас все, что запрещают у себя дома».

Здесь, дабы избежать возможного обвинения в «антидемократичности», «приверженности тоталитаризму», ортодоксии и «враждебности демократии», считаю необходимым процитировать статью 16 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свободах, в которой подчеркивается: «Ничто в статьях 10, 11 и 14 не должно рассматриваться в качестве препятствия для Высоких Договаривающихся Сторон по введению ограничений на политическую деятельность иностранцев».

Приводя далее выводы Н.С. Леонова, мы делаем это не для того, чтобы «отдать дань прошлому», а как реальный прикладной урок пропагандистских акций зарубежных субъектов, направленных на достижение конкретных собственных целей. Ибо, только глядя в зеркало Истории, человек способен увидеть свое настоящее и будущее!

«В последние годы, – продолжал Н.С. Леонов, – обращает на себя внимание повышенная активность радио, газет и журналов западных стран в предоставлении своих страниц и вещательного времени для политических и общественных деятелей, бывших и настоящих, из СССР. Трудно представить себе, чтобы рядового американца, англичанина или немца очень интересовал очередной протуберанец слов нужного Западу политика. В данном случае чужие журналы, газеты служат лишь отражающим зеркалом, пускающим раздражающие «зайчики» ненависти в глаза нашему народу. Эти интервью берутся, чтобы легализовать подкормку избранного человека и подлить масла в огонь наших внутренних неурядиц.

Мы все дети одного Отечества и нечего нам звать в помощь и в судьи чужих дядек… Обо всем, что я сказал, Комитет государственной безопасности своевременно и подробно информировал руководство страны, и мы очень встревожены, что может повториться трагическая история кануна Великой Отечественной войны, когда разведка во весь голос кричала о неминуемом приближении фашистского вторжения, а Сталин считал эту информацию неверной и даже провокационной. Во что это нам обошлось, вы знаете!

…Для развития нужны большие хозяйственные пространства, единый рынок, крепкая денежная система, надежный правопорядок. К этим ценностям всегда стремилась буржуазия. К развалу, к национальной замкнутости, деревенской обособленности всегда звали люди с феодальным образом мышления.

В руках депутатов, прежде всего союзного уровня, сейчас будущее Родины. История не простит пассивности и бездействия. Она будет судить только по делам, по результатам!»[354]

6 мая 1991 г. председатель КГБ СССР В.А. Крючков и председатель Верховного Совета РСФСР Б.Н. Ельцин подписали протокол об образовании, в соответствии с решением Съезда народных депутатов РСФСР, Комитета государственной безопасности РСФСР в статусе союзно-республиканского государственного комитета РСФСР. В этом качестве он получил двойное подчинение – КГБ СССР и органам власти РСФСР.

Исполняющим обязанности председателя КГБ РСФСР был назначен полковник Виктор Валентинович Иваненко, до этого момента бывший заместителем начальника Инспекторского управления КГБ СССР. 3 августа указом Б.Н. Ельцина Иваненко будет утвержден председателем КГБ РСФСР и ему будет присвоено звание генерал-майора.

Вопрос об образовании КГБ РСФСР решался не один день. Еще в сентябре 1990 г. Б.Н. Ельцин поднял его на заседании Верховного Совета РСФСР. Его советнику по вопросам обороны Д.А. Волкогонову приписывают тезис о том, что «КГБ России должно было бы ограждать Россию от посягательств центра… и подробно информировать председателя Верховного Совета России обо всем происходящем».

КГБ РСФСР первоначально располагался в здании Верховного Совета РСФСР на Краснопресненской набережной, насчитывал всего 14 сотрудников и не имел в своем подчинении территориальных органов.

18—19 июля в Москве прошло Всероссийское совещание руководителей органов госбезопасности республик, краев и областей, входивших в состав РСФСР. С одним из докладов на нем выступил и.о. председателя КГБ РСФСР В.В. Иваненко. В интервью агентству «Интерфакс» он заявил, что «российский КГБ не будет копировать союзные структуры, а будет следовать своим путем в обеспечении безопасности России».

В выступлении на этом совещании президент Российской Федерации Б.Н. Ельцин отметил:

– По всем вопросам, за небольшим исключением, мы договорились с тов. Крючковым о структуре КГБ России и разделении функций.

«Интерфакс» далее так цитировал слова Иваненко: «КГБ [РСФСР] должен руководствоваться идеей служения отечеству и законной власти, а не партийным структурам»[355].

В этой связи нельзя не отметить, что 16 мая 1991 г. впервые в истории нашей страны был принят закон СССР № 2159—1 «Об органах государственной безопасности в СССР». И в этой связи процитированные «Интефаксом» слова Иваненко вызывают большой вопрос о его профессиональной компетенции.

Статья 1 данного закона гласила: «Органы государственной безопасности обеспечивают в пределах компетенции государственную безопасность Союза ССР и республик и в этих целях ведут борьбу с разведывательно-подрывной деятельностью специальных служб иностранных государств и иностранных организаций против Союза ССР и республик, осуществляют защиту конституционного строя Союза ССР и республик от противоправных посягательств, защиту суверенитета и территориальной целостности государства, его экономического, научно-технического и оборонного потенциала».

Подчеркнем, что особенно важно в связи с развертывавшимся искусственным противопоставлением «центра» и союзных республик, включая и РСФСР, что статья 10 закона гласила: «Органы государственной безопасности республик – союзно-республиканские органы государственного управления – осуществляют руководство в сфере государственной безопасности на территории соответствующей республики, непосредственно проводят работу по основным направлениям деятельности органов государственной безопасности и в пределах компетенции несут ответственность за обеспечение государственной безопасности республики и Союза ССР».

Обратим внимание на обязанность органов безопасности союзных республик информировать их органы государственной власти и управления об угрозах безопасности, а также информировать другие государственные органы по вопросам, связанным с государственной безопасностью, социально-экономическим, оборонным строительством и научно-техническим прогрессом, внешнеполитической и внешнеэкономической деятельностью, проводить исследования и прогнозирование общественных процессов и проблем.

Подчеркнем, что, как свидетельствовал сам В.В. Иваненко, В.А. Крючков твердо выполнял все договоренности, без ограничений предоставляя КГБ РСФСР информацию для докладов Б.Н. Ельцину[356]. (Собственных источников информации у возглавлявшегося им комитета до конца сентября практически не было.)

В мае 1991 г., ознакомившись с одним из сообщений резидентуры КГБ из Вашингтона о весьма вероятном предстоящем развале СССР, «предсказывавшемся» и просчитанном ЦРУ США, Горбачев раздражено бросил фразу: «Кому нужно так нагнетать атмосферу?»[357]

Речь в этом сообщении шла и о принятом Советом национальной безопасности США плане действий, в котором, несмотря на ранее звучавшие декларации, СССР назывался «самой серьезной угрозой национальной безопасности США», в связи с чем в нем предусматривалась «поддержка всех внутренних оппозиционных сил».

С этого момента у Горбачева заметно снизился интерес к зарубежной и внутриполитической информации КГБ, и он даже начал обдумывать вопрос замены В.А. Крючкова на посту руководителя этого ведомства – его утомили «дурные вести», регулярно приносимые последним.

Причем уже тогда, в мае 1991 г., в качестве нового руководителя Лубянки назывался В.В. Бакатин, член Совета безопасности при президенте СССР, 4 декабря 1990 г. снятый по требованию народных депутатов СССР с должности министра внутренних дел ввиду очевидного развала работы министерства.

12 июня 1991 г. состоялись выборы президента России, а также мэров Москвы и Ленинграда. Президентом России был избран Б.Н. Ельцин. Но в эту должность он вступит только 10 июля на V (внеочередном) съезде народных депутатов, принеся присягу на Конституции РСФСР.

А 6—19 июня в Сенате США состоялась конференция на тему: «Советский кризис и интересы США: будущее советской военщины и экономики».

Заговор Горбачева

Беспристрастная история вынесет свой приговор, более снисходительный, нежели осуждение современников.

Николай II. Из письма военному министру В.А. Сухомлинову 11 июня 1915 г.

Подчеркнем следующее, чрезвычайно важное для понимания причин трагедии народов СССР обстоятельство: 23 апреля 1991 г. в подмосковной резиденции Горбачева Ново-Огареве он и руководители 9 союзных республик – России, Украины, Белоруссии, Казахстана, Узбекистана, Туркменистана, Киргизии, Таджикистана и Азербайджана, – подписали «Заявление 9 + 1», в котором декларировались принципы нового союзного договора.

17 июня на совещании в Ново-Огареве Горбачев и главы тех же союзных республик пришли к соглашению по проекту договора об образовании Союза Суверенных Государств (ССГ). Договор этот, с момента его подписания, прекращал действие Конституции Союза Советских Социалистических Республик, то есть де-факто и де-юре ликвидировал Советский Союз как геополитическую реальность и субъект международных отношений.

Это означало, что граждане СССР в одночасье лишались Родины и всех прав, предусмотренных и гарантированных Конституцией СССР. А выпускник – золотой медалист юридического факультета МГУ, «демократ»-юрист Горбачев таким образом сознательно организовал и тайно готовил конституционный переворот. Что и было завершено 8 декабря 1991 г. в правительственной резиденции Белоруссии Вискули президентами РСФСР Б.Н. Ельциным, Украинской ССР Л.М. Кравчуком и председателем Верховного Совета Белорусской ССР С.С. Шушкевичем.

В тот же день, когда Горбачев принял окончательное решение «об упразднении СССР», 17 июня председатель КГБ В.А. Крючков на закрытом заседании Верховного Совета СССР докладывал народным депутатам о положении в стране. Он подчеркивал:

– Реальность такова, что наше Отечество находится на грани катастрофы. То, что я буду говорить вам, мы пишем в наших документах Президенту и не скрываем существа проблем, которые мы изучаем. Общество охвачено острым кризисом, угрожающим жизненно важным интересам народа, неотъемлемым правам всех граждан СССР, самим основам Советского государства. Если в самое ближайшее время не удастся остановить крайне опасные разрушительные процессы, то самые худшие опасения наши станут реальностью. Не только изъяны прошлого и просчеты последних лет привели к такому положению дел. Главная причина нынешней критической ситуации кроется в целенаправленных, последовательных действиях антигосударственных, сепаратистских и других экстремистских сил, развернувших непримиримую борьбу за власть в стране.

Откровенно игнорируя общенациональные интересы, попирая Конституцию и законы Союза СССР, эти силы открыто взяли курс на захват власти в стране… В некоторых регионах гибнут сотни ни в чем не повинных людей, в том числе женщины, старики, дети. Тщетно взывают к проявлению политического разума, к справедливости сотни тысяч беженцев.

Пока мы рассуждаем об общечеловеческих ценностях, демократических процессах, гуманизме, страну захлестнула волна кровавых межнациональных конфликтов. Миллионы наших сограждан подвергаются моральному и физическому террору. И ведь находятся люди, внушающие обществу мысли, что все это – нормальное явление, а процессы развала государства – это благо, это созидание.

Резко усилились процессы дезинтеграции экономики, нарушены складывавшиеся десятилетиями хозяйственные связи, тяжелейший ущерб нанесли народному хозяйству забастовки…

Все более угрожающие масштабы приобрела преступность, в том числе организованная. Она буквально на глазах политизируется и уже непосредственно подрывает безопасность граждан и общества. Недовольство народных масс ситуацией в стране находится на критическом уровне, за которым возможен небывалый по своим последствиям социальный взрыв. О стремительном скатывании общества к этой опасной черте свидетельствует настроение простых тружеников. Они первыми испытывают на себе последствия кризиса и в политике, и в экономике. Все отчетливее проявляются апатия, ощущение безысходности, неверие в завтрашний день и даже какое-то чувство обреченности. А это очень тревожный симптом. Ясно, что такая пассивность на руку политиканам, теневикам, коррумпированным элементам, рвущимся к власти. При таком положении любой лозунг может обрести в нашей стране свою почву… Конечно, причина нынешнего бедственного положения имеет прежде всего внутренний характер. Но нельзя не сказать и о том, что в этом направлении активно действуют и определенные внешние силы…

Через несколько дней будет ровно полвека, как началась война против Советского Союза, самая тяжелая война в истории наших народов. И вы, наверное, сейчас читаете в газетах, как разведчики информировали тогда руководство страны о том, что делает противник, какая идет подготовка и что нашей стране грозит война. Как вы знаете, тогда к этому не прислушались. Очень боюсь, что пройдет какое-то время, и историки, изучая сообщения не только Комитета госбезопасности, но и других наших ведомств, будут поражаться тому, что мы многим вещам, очень серьезным, не придавали должного значения. Я думаю, что над этим есть смысл подумать всем нам…

Нет такого принципиального вопроса, по которому мы не представляли бы объективную, острую, упреждающую, часто нелицеприятную информацию руководству страны и не вносили бы совершенно конкретное предложение. Однако, разумеется, нужна адекватная реакция.

Но не всегда такая адекватная политическая реакция на происходящее в стране следовала со стороны как М.С. Горбачева, так и Б.Н. Ельцина.

На этом же закрытом заседании Верховного Совета СССР председатель КГБ познакомил его членов со следующим сообщением, направленным Ю.В. Андроповым в ЦК КПСС 24 января 1977 года:

«О планах ЦРУ по приобретению агентуры влияния среди советских граждан»

«По достоверным данным, полученным Комитетом государственной безопасности, последнее время ЦРУ США на основе анализа и прогноза своих специалистов о дальнейших путях развития СССР разрабатывает планы по активизации враждебной деятельности, направленной на разложение советского общества и дезорганизацию социалистической экономики.

В этих целях американская разведка ставит задачу осуществлять вербовку агентуры влияния из числа советских граждан, проводить их обучение и в дальнейшем продвигать в сферу управления политикой, экономикой и наукой Советского Союза.

ЦРУ разработало программы индивидуальной подготовки агентов влияния, предусматривающей приобретение ими навыков шпионской деятельности, а также их концентрированную политическую и идеологическую обработку. Кроме того, один из важнейших аспектов подготовки такой агентуры – преподавание методов управления в руководящем звене народного хозяйства.

Руководство американской разведки планирует целенаправленно и настойчиво, не считаясь с затратами, вести поиск лиц, способных по своим личным и деловым качествам в перспективе занять административные должности в аппарате управления и выполнять сформулированные противником задачи. При этом ЦРУ исходит из того, что деятельность отдельных, не связанных между собой агентов влияния, проводящих в жизнь политику саботажа и искривления руководящих указаний, будет координироваться и направляться из единого центра, созданного в рамках американской разведки.

По замыслу ЦРУ, целенаправленная деятельность агентуры влияния будет способствовать созданию определенных трудностей внутриполитического характера в Советском Союзе, задержит развитие нашей экономики, будет вести научные изыскания в Советском Союзе по тупиковым направлениям. При выработке указанных планов американская разведка исходит из того, что возрастающие контакты Советского Союза с Западом создают благоприятные предпосылки для их реализации в современных условиях.

По заявлениям американских разведчиков, призванных непосредственно заниматься работой с такой агентурой из числа советских граждан, осуществляемая в настоящее время американскими спецслужбами программа будет способствовать качественным изменениям в различных сферах жизни нашего общества, и прежде всего в экономике, что приведет в конечном счете к принятию Советским Союзом многих западных идеалов.

КГБ учитывает полученную информацию для организации мероприятий по вскрытию и пресечению планов американской разведки.

Председатель Комитета Ю. Андропов»[358].

До недавнего времени многие не только журналисты, историки и политологи, но и политические деятели пытались поставить под сомнение достоверность этой информации, высказывая сомнение в наличии самой этой специфической категории агентуры влияния и называли ее «досужими вымыслами КГБ» то ли лично Крючкова, то ли Андропова. Однако использование агентуры влияния отнюдь не является «изобретением», артефактом КГБ или Андропова лично.

Операции влияния описывались еще… в отчете Ш Отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии за 1829 год![359]

Начальник отделения контрразведки Петроградского военного округа Б.В. Никитин в своих мемуарах также рассказывал о деятельности в России в мае – июне 1917 г. агента влияния Германии некоего К.[360]

«Операции влияния» в годы Первой мировой войны еще в двадцатые годы прошлого века описывались в закрытом учебном пособии для офицеров разведывательного управления РККА К.К. Звонаревым. Сегодня же любой желающий может познакомиться с этой работой[361].

Как писали американские авторы Норман Палмер и Томас Ален, «агент влияния – лицо, используемое для оказания тайного влияния на государственных чиновников, средства массовой информации или активную часть населения в интересах и для достижения целей, преследуемых иностранной державой»[362].

В статье «История учит», открывающей сборник документов 1945—1950-х гг. из архивов США о внешнеполитической доктрине «сдерживания коммунизма», И.М. Ильинский писал об агентах влияния следующее: «Речь не идет о том, что эти и им подобные люди были напрямую связаны со спецслужбами США и других стран, хотя наверняка имелись и такие. Имеется в виду, что, занимая крупные посты в органах партии и государства, они разделяли взгляды идеологического противника на будущее СССР. Конечно, лучше или хуже, они исполняли и свои служебные функции, иначе их сняли бы с постов. Но они говорили и делали также «нечто» такое, что разрушало Систему»[363].

Так что ответ на вопрос об «агентуре влияния», на наш взгляд, представляется исчерпывающим.

Э.Ф. Макаревич обоснованно подчеркивал по этому поводу, что Андропов «надеялся, что высшее руководство партии всерьез воспримет угрозу взращивания в СССР агентов влияния и в конце концов обяжет КГБ отслеживать настроения и нравственное состояние тех партийных деятелей, чьи дела и разговоры давали повод усомниться в их честности и порядочности. Дальновидный Андропов этим письмом подводил руководство партии к решению о снятии запретов на разработку руководящих кадров. Но «синдром 1937 года» крепко держал партийную верхушку… ЦК партии предупреждению не внял, как и многим иным. И тогда в СССР пошел, уже не останавливаясь, процесс зарождения «пятой колонны»[364].

Первоначально, по замыслу М.С. Горбачева, подписание Договора об образовании Союза Суверенных Государств планировалось на осень 1991 г. Однако, 29 июля в Ново-Огареве Ельцин, обоснованно предполагая возможность сопротивления конституционному перевороту в стране, уговорил Горбачева и Назарбаева перенести подписание договора об образовании ССГ Российской Федерацией, Казахстаном и Узбекистаном на 20 августа. И лишь позднее к ним должны были присоединиться другие союзные республики.

О том, что Горбачев всерьез опасался сопротивления планировавшегося им государственного переворота, свидетельствует и тот факт, что проект Договора о Союзе Суверенных Государств был опубликован в печати только в пятницу, 16 августа. Что является примером как циничного попрания президентом СССР воли граждан, выраженной на референдуме, так и манипулирования им понятием гласности.

В череде событий, предшествовавших распаду СССР, назовем также состоявшуюся 1 августа пресс-конференцию, на которой заместитель председателя КГБ Таджикской ССР сообщил об активизации пакистанскими спецслужбами выполнения так называемой «Программы «М» по дестабилизации социально-политической обстановки в среднеазиатских республиках с использованием идеологии исламского фундаментализма, о подготовке агентуры на базах в Афганистане для заброски в СССР, о проникновении эмиссаров исламистских организаций в Таджикистан, Узбекистан и Туркмению.

В полной мере в серьезности данной информации КГБ СССР многим из нас пришлось убедиться лишь через несколько лет.

Вот какие события в стране и привели к образованию 18 августа 1991 г. Государственного комитета по чрезвычайному положению (ГКЧП)[365].

Образование Государственного комитета по чрезвычайному положению явилось, по нашему мнению, отчаянной попыткой высших должностных лиц предотвратить уничтожение Советского Союза, попыткой переломить сепаратистские тенденции в Москве и столицах других союзных республик.

Следует подчеркнуть, что часть 2 статьи 5 закона СССР «О правовом режиме чрезвычайного положения» устанавливала, что «для координации работ по предупреждению и ликвидации последствий чрезвычайных обстоятельств Советом министров СССР и Советами министров союзных и автономных республик, краевыми и областными Советами народных депутатов или их исполнительными комитетами могут образовываться специальные временные органы»[366]. В этой связи, представляется, что само по себе образование ГКЧП не может вменяться в вину его организаторам и членам.

В состав ГКЧП вошли: исполняющий обязанности президента СССР Г.И. Янаев, премьер-министр СССР В.С. Павлов, министры обороны Д.Т. Язов, внутренних дел Б.К. Пуго, председатель КГБ В.А. Крючков, заместитель председателя Совета обороны О.Д. Бакланов, председатель Крестьянского союза СССР В.А. Стародубцев, президент Ассоциации государственных предприятий А.И. Тизяков.

Как известно, силами специально созданных групп КГБ 18 августа президент СССР Горбачев М.С. был изолирован вместе с семьей в месте отдыха в Форосе (объект Службы охраны КГБ «Заря»).

Подробнее о деятельности КГБ СССР в эти дни сухим бюрократическим языком рассказывает «Заключение по материалам расследования роли и участии должностных лиц КГБ СССР в событиях 19–21 августа 1991 г.» (см. приложение № 2).

19 августа в 6.00 утра радио и телевидение СССР начали передавать сообщение ТАСС о введении чрезвычайного положения в ряде регионов СССР, включая Москву и Ленинград. Также были переданы заявление советского руководства о создании Государственного комитета по чрезвычайному положению и Обращение ГКЧП к советскому народу[367].

«В 9.00 19 августа на коротком совещании руководящего состава в зале Коллегии, – вспоминал заместитель председателя КГБ генерал-лейтенант Виталий Андреевич Пономарев, – Крючков сообщил, что образован ГКЧП, у которого есть все полномочия по руководству страной. Просил проинформировать об этом личный состав возглавляемых подразделений, поддерживать порядок и дисциплину и ждать дальнейших указаний. А указаний-то больше не поступало»[368].

Подчеркнем, что 19–21 августа председатель КГБ РСФСР В.В. Иваненко находился в «Белом доме», как стали называть здание Верховного Совета РСФСР, где у него имелся служебный кабинет, и по спецсвязи КГБ уговаривал знакомых руководителей территориальных управлений КГБ «не поддерживать ГКЧП»[369].

Начальника УКГБ по Ярославской области генерала А.С. Разживина о введении чрезвычайного положения проинформировал дежурный по управлению после передачи по радио сообщения об образовании ГКЧП.

На закономерные вопросы дежурная служба КГБ СССР отвечала:

– Сидите спокойно. Когда потребуется, вам сообщат!

Даже ближайшие помощники Крючкова признавались:

– Мы сами в неведении. Нас никто ни о чем не информировал[370].

Практические рекомендации руководству территориальных подразделений КГБ сводились к участию в работе местных комитетов по чрезвычайному положению (КЧП), где они будут организованы.

Оперативный состав УКГБ по Ярославской области получил приказ: усилить агентурно-оперативную работу на важных объектах, выявлять и докладывать о зарождении негативных антиобщественных проявлений со стороны преступных элементов. В неотложных случаях принимать предупредительно-профилактические меры; оказывать содействие органам милиции, учитывать, что партийные органы бездействуют и рассчитывать на их помощь не приходится.

Необходимо руководствоваться в своей деятельности только требованиями приказов и положениями инструкций КГБ СССР[371].

Заместителю председателя генерал-лейтенанту В.А. Пономареву в течение всего дня звонили начальники территориальных управлений КГБ, спрашивали, что им делать, так как от них разъяснения ситуации требуют руководители партийных и советских органов.

«Я же, – вспоминал Пономарев, – следуя указанию председателя, просил их исполнять установки ГКЧП, направленные на места. Только многим не были ясны конечные цели и задачи. А их никто не разъяснял».

Впоследствии о мотивах действий «путчистов» В.А. Крючков писал следующее: «Анализ, проводившийся социологическими службами, показывал, что в районах повышенной политической напряженности, включая республики Прибалтики, людей по их настроениям можно было разделить на три неравноценных группы.

Первая из них, от 5 до 10 процентов населения, активно выражала негативное отношение к Союзу, социалистическому общественному строю. Эти сепаратистские силы использовались отдельными популистскими политическими претендентами для подавления воли большинства и навязывания ему образа жизни, не имевшего ничего общего с его интересами и подлинными стремлениями.

Вторая, до 15–20 процентов, твердо выступала за сохранение Союза, за социалистический выбор. Эта часть населения, как и первая группа, также активно выражала и отстаивала свои позиции, проводя собрания, митинги, вела разъяснительную и пропагандистскую работу.

Основная же часть населения – от 70 до 80 процентов, вела себя безразлично, пассивно, уповая на то, что отвечающие их интересам решения будут выработаны и приняты кем-то помимо их заинтересованного участия»[372].

Помимо этого, участники этого «не определившегося» болота, были ситуационно ориентированы, то есть могли поддерживать по отдельным вопросам то одну, то другую сторону.

Необходимо еще сказать об одной неизвестной операции тех дней. 17 августа из Москвы в Ригу была командирована оперативная группа (50 человек) из состава сотрудников 5-го управления КГБ и военной контрразведки под руководством заместителя начальника 3-го Главного управления генерал-майора Николая Ивановича Рыжака. Целью деятельности группы являлось оказание содействия республиканским комитетам госбезопасности в обеспечении безопасности войск, ликвидация угрозы мятежа и наведение конституционного порядка в прибалтийских республиках. После совещания в штабе Прибалтийского военного округа часть группы – по 15 сотрудников вылетели в Вильнюс и Таллин. Во всех трех столицах на основании имевшихся оперативных данных была разработана и молниеносно осуществлена бескровная операция, спланированная и проведенная в полном соответствии с законодательством Союза ССР, с опорой на конституционные органы власти республик. Эта операция путем ареста около 200 руководителей радикального националистического подполья, в том числе и иностранных эмиссаров, изъятия схронов с оружием и средствами связи, разоружения незаконных военизированных формирований позволила полностью парализовать деятельность разведывательно-подрывных центров западных спецслужб и находящихся под их влиянием «народных фронтов».

20 августа Н.И. Рыжак позвонил председателю КГБ и доложил о восстановлении конституционного порядка в прибалтийских республиках.

На что ему В.А. Крючков доверительно сообщил: «А у нас обстановка развивается иначе…»

В 9.30 19 августа президент РСФСР подписал обращение «К гражданам России», в котором содержалась оценка образования и постановлений ГКЧП как правого, реакционного антиконституционного переворота…

Около 14 часов вокруг здания Верховного Совета РСФСР началось возведение декоративных баррикад…

22 августа командированные в Прибалтику московские чекисты получили команду срочно вернуться в столицу. А пережитый в течение трех суток новым руководством прибалтийских республик сильнейший испуг и стал причиной рождения их дальнейшей хронической русофобии…

После возвращения в Москву Н.И. Рыжак в числе многих других сотрудников органов безопасности прошёл через череду унизительных допросов наспех сколоченной бригады командированных в Москву следователей: новая власть приветствовала тогда тех, кто отказывался от своих убеждений и переходил на сторону победителей…[373]

19 августа в 18.00 на расширенном заседании Кабинета министров СССР были поддержаны директивы ГКЧП, признанные необходимыми для преодоления грозящей стране катастрофы…

21 августа в Форосе был арестован председатель КГБ СССР В.А. Крючков. А в ночь на 22 августа в Москву из Крыма была доставлена семья Горбачева.

Уголовные дела в связи с образованием и деятельностью ГКЧП были возбуждены также в отношении заместителей председателя КГБ СССР Г.Е. Агеева и В.А. Пономарева, начальника ВГУ В.Ф. Грушко, начальника и заместителя начальника службы охраны Ю.С. Плеханова и В.В. Генералова, начальника УКГБ по г. Москве и Московской области В.М. Прилукова[374].

На фоне нагнетавшейся политиками и СМИ антикоммунистической истерии, при стечении нескольких тысяч – по разным оценкам от 6–7 до 20 тысяч человек, – вечером 22 августа на площади Дзержинского с прямой телевизионной трансляцией был демонтирован памятник основателю ВЧК Железному Феликсу. В течение нескольких месяцев постамент памятника с оскорбительными надписями возвышался посреди площади. Пока однажды утром на нем не появился флаг СССР и хорошо видная из проезжавшего автотранспорта большая надпись: «Прости нас, Феликс!»

Ликвидация КГБ

Утром 23 августа в Кремле М.С. Горбачев встретился с руководителями России, Украины, Белоруссии, Казахстана, Узбекистана, Туркменистана, Киргизии, Таджикистана и Азербайджана. По согласованию с ними председателем КГБ СССР был назначен Вадим Викторович Бакатин[375].

А к 14 часам дня Ельцин привез Горбачева на заседание Верховного Совета РСФСР, где генеральный секретарь ЦК КПСС и президент СССР стал свидетелем подписания президентом России указа «О приостановлении деятельности Коммунистической партии РСФСР», а затем ему пришлось отвечать на вопросы агрессивно настроенных народных депутатов.

«В 3 часа дня 23 августа, в пятницу, – вспоминал Бакатин, – я вошел в новое серое здание на Лубянской площади. В приемной меня уже ожидали члены Коллегии КГБ СССР – заместители Крючкова, руководители основных управлений. Прошли в кабинет, бывший кабинет Крючкова, сели за длинный стол.

– Вы, наверное, знаете, что час назад состоялось решение президента СССР и Госсовета о моем назначении председателем КГБ. Кто-нибудь против? (Молчание.) Тогда будем считать, что я приступил к своим обязанностям.

Я попросил собравшихся продолжать работать и вместе с тем провести служебное расследование относительно участия конкретных лиц и подразделений в событиях начала этой недели, не устраивая при этом тотальной чистки. Ответственность должны понести только первые руководители, которые принимали непосредственное участие в подготовке и проведении путча.

Завершая совещание, я сообщил, что в самое ближайшее время встречусь с каждым членом Коллегии отдельно. Это было последнее заседание Коллегии КГБ СССР»[376].

Аналогичные процессы происходили и в других союзных республиках ранее единого союзного государства. Так, 24 августа Верховная Рада Украины приняла Акт о государственной независимости.

26 августа на сессии Верховного Совета СССР М.С. Горбачев заявляет:

– Нужно провести реорганизацию КГБ. В моем указе о назначении тов. Бакатина председателем этого Комитета есть неопубликованный второй пункт с поручением ему представить немедленно предложения о реорганизации всей системы государственной безопасности.

Аплодисментами народные депутаты встречаются слова председателя Комитета конституционного надзора СССР С.С. Алексеева:

– Я выдвигаю предложение об упразднении КГБ. Надо, чтобы вместо этого комитета было управление по разведке, управление контрразведки и управление по охране правительственных учреждений. И все[377].

На наш взгляд, следует особо подчеркнуть, что у новых российских властей, как и у большевиков в 1917 г., не имелось понимания и концептуального видения системы защиты национальных интересов страны, что и образует содержание обеспечения ее государственной безопасности. Со всей очевидностью об этом свидетельствует затянувшаяся череда «реформирования» органов госбезопасности осенью – зимой 1991 г.

Указом президента России от 27 августа № 93 дирекции «независимой радиостанции «Свобода»/«Свободная Европа», «учитывая ее роль в объективном информировании граждан РСФСР и мировой общественности о ходе демократических процессов в России, событиях в стране и мире, деятельности законного руководства РСФСР в период государственного переворота в СССР» разрешалось открыть постоянное бюро в Москве с корреспондентскими пунктами по территории России[378].

В специальном послании по случаю сорокалетия начала вещания «Радио Свобода» на СССР 1 марта 1993 г. президент Б.Н. Ельцин подчеркивал: «Трудно переоценить значение вашего вклада в уничтожение тоталитарного режима в бывшем СССР. Но не менее важны ваши усилия сейчас в деле информирования русских слушателей о событиях в нашей стране и во всем мире».

Ретроспективно оценивая деятельность КГБ СССР, и в частности Управления «З», с позиций сегодняшнего дня, следует объективно признать, что главные из поставленных перед ними задач они не выполнили…

В этом, однако, заключается вина не только сотрудников и руководителей КГБ, но и прежде всего политического руководства страны, проявлявшего непоследовательность и нерешительность как в защите Конституции страны, так и отстаивании официально провозглашенного политического курса.

А также уже принятым в то время, но официально не декларируемым решением М.С. Горбачева об иной концепции перестройки советского общества. (См. приложение № 1. От тоталитаризма к демократии.)

Чтобы успокоить кипевшие в обществе страсти по поводу судьбы КГБ, Бакатин вынужден был обратиться к гражданам через СМИ: «Реакция не прошла. Виновные в организации государственного переворота понесут заслуженное наказание. Однако в последние дни народный гнев зачастую переносится с кучки безответственных авантюристов на весь личный состав КГБ. Это проявляется в пикетировании зданий, попытках их захвата, призывах к физической расправе. Некоторые рвутся к оперативным архивам, преследуя далеко не благовидные цели. Прошу москвичей проявить выдержку, не поддаваться стихии эмоций, подстрекательским и провокационным призывам… Есть все возможности, чтобы органы КГБ никогда больше не стали орудием преступной политики. Прошу вашей поддержки…»

Назначенная Бакатиным Ведомственная комиссия должна была изучить и дать оценку действиям руководителей подразделений 17–22 августа. Эта комиссия работала в тесном контакте с Государственной комиссией для расследования деятельности органов государственной безопасности под руководством председателя Комитета по вопросам обороны и безопасности Верховного Совета РСФСР Сергея Вадимовича Степашина[379]. В комиссию Степашина вошли народные депутаты СССР и РСФСР, преимущественно из числа членов Межрегиональной депутатской группы (МГД). Несколько забегая вперед, отметим, что 25 сентября внутриведомственная комиссия завершила свою работу и представила В.В. Бакатину свое заключение (Приложение № 2).

Приказами руководства было уволено несколько сотен сотрудников как Центрального аппарата, так и территориальных органов КГБ. К этому необходимо добавить, что с конца августа 1991 по июнь 1992 г. из органов безопасности России по морально-идеологическим соображениям сами уволились более двадцати тысяч сотрудников[380] (около четверти их личного состава). Эти обстоятельства объективно не могли не породить в будущем неминуемые кадровые проблемы для вновь создаваемых органов безопасности России.

Подчеркнем, что, несмотря на многочисленные инсинуации в отечественных и зарубежных СМИ о якобы «преступлениях КГБ», Государственная комиссия под председательством С.В. Степашина за время своей работы не смогла обнаружить фактов, свидетельствовавших об этом. Этот факт также подтвердил в ноябре 1992 г. и вердикт Конституционного суда Российской Федерации[381].

29 августа на базе трех управлений КГБ: Правительственной связи, Восьмого главного и Шестнадцатого, была образована новая спецслужба – Комитет правительственной связи, 24 декабря 1991 г. преобразованный в Федеральное агентство правительственной связи и информации (ФАПСИ) при президенте Российской Федерации[382].

В конце сентября республиканские и областные территориальные управления КГБ в РСФСР были подчинены президенту Б.Н. Ельцину и председателю КГБ РСФСР В.В. Иваненко. Так начался процесс демонтажа системы обеспечения государственной и национальной безопасности Советского Союза, то есть «большой России», которая долгие годы являлась геополитическим конкурентом, единственным, кто осмеливался бросать вызов заокеанской «империи добра». И вследствие этого объявленной «главным противником цивилизованного мира».

Нельзя не обратить внимания читателя на то важное обстоятельство, что 6 сентября 1991 г. в Чечено-Ингушской республике был совершен переворот, в результате которого к власти в Чечне пришел Конгресс чеченского народа во главе с Дж. М. Дудаевым[383], провозгласившим ее независимость. Так уже на территории России завязался еще один конфликт, приведший к кровопролитному вооруженному противостоянию на многие годы…

А в Москве 5 сентября V внеочередной Съезд народных депутатов СССР фактически заявил о самороспуске, передав свои полномочия Государственному совету из высших должностных лиц и Горбачева.

В этот же день Государственный совет упразднил Кабинет министров СССР, остальные союзные министерства и ведомства та же участь постигла 14 сентября. 6 сентября Госсовет признал независимость Латвии, Литвы и Эстонии[384]. Эти решения знаменовали начало процесса демонтажа Союза Советских Социалистических Республик.

6 сентября новым начальником Управления КГБ по Москве и Московской области был назначен Е.В. Савостьянов[385], являвшийся до этого директором Департамента мэра Москвы. К чести Е.В. Савостьянова надо отметить, что он внимательно относился к мнениям своих подчиненных-профессионалов и даже не постеснялся вслух заявлять об этом. В одном из первых интервью он признался корреспонденту «Независимой газеты»: «многие люди, которых я здесь (в УКГБ по гор. Москве и МО,. – О.Х.) увидел, люди честные и порядочные, что большая редкость по нынешним временам. И стремящиеся работать»[386].

Через полгода, теперь уже в ранге начальника столичного управления – заместителя министра безопасности Российской Федерации, Е.В. Савостьянов сделал еще одно, не менее важное признание: «после начала работы здесь стал менять мнение о КГБ (раньше, «с другого берега», казавшегося мне всего лишь инструментом подавления инакомыслия в интересах правящей партии). О том, что понятие безопасности гораздо шире, не задумывался. Когда же пришел в этот кабинет, увидел: многое из того, что делалось, должно остаться, ибо это нужно любому обществу, если оно намерено сохранить свою государственность»[387].

Итоги первого этапа, а также предложения по дальнейшему «углублению реформирования» органов госбезопасности рассматривались на заседании Государственного Совета СССР 22 октября 1991 г.

Докладывая о состоянии КГБ СССР, Бакатин, в частности, назвал и численность его Центрального аппарата – 73 тысячи сотрудников. Уточним, однако, что это его утверждение неверно. Поскольку Центральным аппаратом считался лишь личный состав основных оперативных управлений – Первого главного, Второго главного, Третьего главного, Управления «З», Четвертого и Шестого управлений и некоторых других управлений и самостоятельных отделов КГБ. И численность их личного состава, по номенклатуре КГБ СССР, составляла около 5 тысяч человек.

Бакатин же произвольно включил в «центральный аппарат» также УКГБ по городу Москве и Московской области с его районными и городскими отделами, сотрудников особых отделов и отделов правительственной связи, преподавателей и слушателей учебных заведений КГБ, личный состав Военно-строительного и Военно-медицинского управлений, спецпроизводств и прочих подразделений, дислоцированных в столице и области.

По словам Бакатина, на территориальные органы КГБ приходилось 88 тысяч сотрудников, из них 44 тысячи – в Российской Федерации. К тому времени уже были выделены из структуры КГБ служба охраны и спецсвязь – около 90 тысяч сотрудников.

Предлагаемые Президентскому совету Бакатиным направления реформирования органов государственной безопасности сводились к следующему:

1. Функциональная дезинтеграция (по основным направлениям работы – разведка, контрразведка, охрана государственной границы и так далее).

2. Децентрализация (полная самостоятельность республиканских органов безопасности в сочетании с координирующей ролью сохраняющихся общесоюзных структур). Заметим, что данное предложение, объективно отражавшее сложившуюся политическую реальность, фактически и юридически означало со стороны членов Госсовета согласие на развал не только системы обеспечения госбезопасности, но и самого Союза ССР.

Так, например, 20 сентября 1991 г. Верховная Рада Украины приняла постановление «О создании Службы национальной безопасности Украины», упраздняя тем самым КГБ Украинской ССР. Надо отметить, что КГБ УССР являлся сильнейшей республиканской спецслужбой. Только здесь существовало Первое управление, ответственное за ведение разведывательной работы за границей[388].

В докладе членам Госсовета Бакатин также смело приписал себе заслуги, которые относились к деятельности его предшественников: «Открытость КГБ для общественности внутри страны и контакты с зарубежными спецслужбами начинают становиться более заметными».

По его мнению, «мы перестали искать врага в инакомыслии» (явно забывая о реформе уголовного законодательства СССР в 1989 г.), но «еще не научились анализу». Последнее утверждение экс-председателя КГБ не соответствовало действительности, но мы полностью оставляем его на совести Бакатина.

В то же время Бакатин и члены Госсовета вынуждены были признать, что безопасность государства и общества находится на самом низком уровне. Бакатин заявил, что «предложения от имени КГБ мною в Госсовет внесены. Их поддерживает большинство руководящего состава и председатели республиканских комитетов»[389].

В принятом по докладу Бакатина постановлении Государственного Совета СССР констатировалось:

«1. Считать необходимым упразднить Комитет государственной безопасности СССР, Комитеты государственной безопасности республик и подчиненные им органы считать находящимися исключительно в юрисдикции суверенных государств.

По сути, данный пункт постановления Госсовета СССР означал ликвидацию единого правового поля союзного государства, то есть фактически объявлял ликвидацию СССР с благословения медалиста – выпускника юридического факультета МГУ. А также согласие на «приватизацию» и «суверенизацию» бывших союзных республик, что и было осуществлено 8 декабря 1991 г. лидерами Белоруссии, России и Украины в правительственной резиденции «Вискули» в Беловежской Пуще.

2. Создать на базе Комитета государственной безопасности СССР на правах центральных органов государственного управления СССР:

– Центральную службу разведки СССР (ЦСР) – для разведывательной работы в целях обеспечения безопасности республик и Союза в целом.

– Межреспубликанскую службу безопасности (МСБ) – для координации работы республиканских служб безопасности и проведения согласованной с ними контрразведывательной деятельности.

– Комитет по охране государственной границы СССР (КОГГ) с объединенным командованием пограничных войск – для организации охраны государственной границы на суше, море, реках, озерах и других водоемах, а также экономической зоны СССР.

Установить, что финансирование и материально-техническое обеспечение указанных органов осуществляется за счет средств союзного бюджета и союзных фондов».

Фактически эта дата – 22 октября 1991 г. – стала последним днем существования Комитета государственной безопасности СССР. А последующие действия образованных государственных структур сводились к разделу его подразделений, стали, по сути своей, работой «комиссии по ликвидации КГБ».

Отметим, что такое фактическое разрушение системы обеспечения государственной безопасности Советского Союза было предусмотрено Горбачевым еще в проекте его Договора об образовании ССГ в июне 1991 г.

Подобное «реформирование», многочисленные организационные изменения с выведением сотрудников «за штат» реально вели к приостановке оперативных дел и проведения контрразведывательных и оперативно-разыскных мероприятий, потере оперативных позиций, времени и возможностей. Короче говоря, создали весьма комфортные условия для работы реальных противников нашего государства, нашей страны в лице иностранных спецслужб и различных заграничных субъектов.

Этот растянувшийся период организационных преобразований служб и управлений КГБ СССР в оставшиеся месяцы 1991 г. обернулся неожиданной форой для геополитических противников России.

Новые оперативные базы, и не только ЦРУ США, но и спецслужб других ведущих государств мира, появились теперь уже не только вблизи границ России, но и в столицах бывших союзных республик. Они незамедлительно включились в активную работу по сбору информации о происходящих в нашей стране политических, экономических и социальных процессах, по оказанию влияния на их направленность.

Примечательно, что примерно в то же самое время, 5 ноября 1991 г., в программном выступлении в Конгрессе США при утверждении его кандидатуры на пост директора ЦРУ Роберт Гейтс[390] заявил: «Разведка становится во все возрастающей степени центральным фактором в формировании американской внешней политики… Самым важным является то, что возрастает роль разведки как единственной организации в системе американской администрации, которая смотрит вперед, можно сказать, разведывает будущее. Разведка значительно опережает другие ведомства США в оценках и определении проблем, с которыми США столкнутся через пять – десять лет и даже в двадцать первом столетии»[391].

28 октября Б.Н. Ельцин в обращении к народам России и начавшему в этот день работу V съезду народных депутатов РСФСР сообщил о прекращении финансирования союзных структур, что обрекало Союз ССР на неизбежное прекращение его существования. Однако теперь некому было встать на его защиту. Также в обращении Ельцина говорилось о предстоящей с 1 января следующего года либерализации розничных цен.

6 ноября 1991 г. М.С. Горбачевым были назначены руководители новых государственных структур: Центральной службы разведки – Е.М. Примаков (с 30 сентября 1991 года – начальник ПГУ КГБ); Межреспубликанской службы безопасности (МСБ) – В.В. Бакатин; Комитета по охране государственной границы (начальник ГУПВ генерал-полковник И.Я. Калиниченко), Комитета правительственной связи при президенте СССР (генерал-майор А.В. Старовойтов[392]).

Несмотря на назначение руководителей и начало формирования структур названных спецслужб, закон СССР об их образовании был принят только 3 декабря 1991 г.[393] Статья 1 данного закона повторяла приведенное выше постановление Государственного Совета, а также рекомендовала президенту СССР «обеспечить разработку и утверждение нормативных актов, регулирующих деятельность» создаваемых межреспубликанских органов безопасности.

Параллельно 26 ноября указом президента России № 233 КГБ РСФСР был преобразован в Агентство федеральной безопасности (АФБ), которое, как и все вышеперечисленные госструктуры, не оставило ни малейшего следа в истории нашей страны.

8 декабря 1991 г. в правительственной резиденции «Вискули» в Беловежской Пуще (Белоруссия) начался предпоследний акт трагедии нашей страны и реализации замысла Горбачева без его личного участия.

В этот день президенты России и Украины Борис Ельцин и Леонид Кравчук, а также председатель Верховного Совета Белоруссии Станислав Шушкевич подписали Соглашение, в котором заявили о прекращении существования СССР как геополитической реальности и субъекта межгосударственных отношений. И провозгласили создание подписантами Содружества Независимых Государств (СНГ). В документе была подтверждена приверженность принципам Устава ООН, Хельсинкского Заключительного акта, других международных обязательств. В Соглашении говорилось, что с момента его заключения на территориях подписавших его стран не допускается применение норм третьих государств, в том числе бывшего СССР, а деятельность союзных органов власти прекращается.

Стороны обязались «развивать равноправное и взаимовыгодное сотрудничество своих народов и государств в области политики, экономики, культуры, образования, здравоохранения, охраны окружающей среды, науки, торговли, в гуманитарной и иных областях, содействовать широкому информационному обмену».

Была подчеркнута неприкосновенность существующих границ в рамках Содружества, заявлены гарантии их открытости и свободы передвижения граждан. В статьях, касающихся проблем военного строительства и обороны, государства-учредители зафиксировали свою готовность активно сотрудничать в «обеспечении международного мира и безопасности, осуществлении эффективных мер сокращения вооружений и военных расходов», подтвердили стремление к «ликвидации всех ядерных вооружений, всеобщему и полному разоружению под строгим международным контролем». Стороны заявили, что «будут сохранять и поддерживать под объединенным командованием общее военно-стратегическое пространство, включая единый контроль над ядерным оружием», а также «совместно гарантируют необходимые условия размещения, функционирования, материального и социального обеспечения стратегических вооруженных сил».

После подписания названного Соглашения его участники позвонили в Вашингтон, и Борис Ельцин уведомил Джорджа Буша о прекращении существования Союза Советских Социалистических Республик. Однако президент США и ЦРУ довольно долго не могли поверить в произошедшее.

Лишь после этого Ельцин позвонил в Кремль и сообщил Горбачеву о состоявшемся фактическом отстранении его от власти, что 18 августа 1991 г., во имя спасения СССР, было предпринято чекистами по указанию председателя КГБ.

Как потом вспоминал Горбачев: «На протяжении 17 дней, последовавших за Беловежскими соглашениями, я ждал реакции со стороны интеллигенции, со стороны людей. Конечно, страна пребывала в шоке. Но никто не вышел на улицы. Казалось, что судьба СССР была лишь моей проблемой. Указа о моей отставке не было. Я принял это решение самостоятельно»[394].

Однако утверждение Горбачева о том, что «никто не вышел на улицы» не соответствует действительности: начиная с субботы 24 августа не только в Москве проходили еженедельные многочисленные митинги, требовавшие сохранения СССР, защиты социальных завоеваний. 22 декабря, за три дня до отставки Горбачева, на ВДНХ состоялся многотысячный митинг «Марш голодных очередей». Участники этого митинга требовали сохранения СССР, а также предоставления им слова на телевидении[395].

12 декабря 1991 г. Верховный Совет РСФСР принял постановления о денонсировании договора 1922 г. об образовании Союза Советских Социалистических Республик и о выходе РСФСР из состава СССР.

Однако перед этим, утром 9 декабря, директор МСБ В. Бакатин попросил директора ЦСР Е. Примакова приехать к нему на Лубянку. Там Евгений Максимович застал директора Агентства федеральной безопасности В.В. Иваненко. От имени президента России Иваненко потребовал от Бакатина и Примакова «не вмешиваться в политический процесс».

На что у них не было ни желания, ни объективно возможностей.

Вопрос низложения президента СССР стал лишь вопросом времени. Борис Николаевич решил в этом случае не спешить и в полной мере насладиться местью, наблюдая за агонией Горбачева.

13 декабря Государственный секретарь РСФСР и первый заместитель председателя правительства России Г.Э. Бурбулис обсудил с генеральным секретарем НАТО М. Вернером ситуацию, возникшую после «прекращения существования СССР в качестве субъекта международного права и геополитической реальности», а также образования Содружества Независимых Государств.

19 декабря своим указом Б.Н. Ельцин ликвидировал Межреспубликанскую службу безопасности, Агентство федеральной безопасности России и МВД СССР и объявил о создании на их основе Министерства безопасности и внутренних дел РСФСР[396].

20 декабря Президиум Верховного Совета РСФСР упразднил Государственный банк СССР.

21 декабря в Алма-Ате делегации 11 бывших союзных республик СССР – Азербайджана, Армении, Белоруссии, Казахстана, Киргизии, Молдавии, РСФСР, Таджикистана, Туркмении, Узбекистана и Украины – подписали Декларацию и Протокол об образовании Содружества Независимых Государств (СНГ).

23 декабря, во время девятичасовой встречи в Кремле, Ельцин «с чувством глубокого удовлетворения» принимал капитуляцию Горбачева, унизительно выпрашивавшего у своего врага преференции в виде сохранения резиденции, государственной охраны и дачи, помещения и финансирования задуманного им Фонда международных социально-экономических и политологических исследований (Горбачев-Фонда)[397].

Встреча 23 декабря в Кремле в прошлом соратников, превратившихся в политических противников, Горбачева и Ельцина стала последней – больше они никогда не общались. Даже «ядерный чемоданчик», портативный комплекс управления РВСН, Ельцин забрал у Горбачева через два дня с помощью посредника – маршала Е.И. Шапошникова, назначенного командующим объединенными вооруженными силами СНГ.

24 декабря 1991 г. РСФСР заняла место СССР в ООН и Совете безопасности ООН.

Вследствие отмеченного нами ранее отсутствия концептуального видения будущего России в дальнейшем последовала катастрофическая деградация положения России в системе международных отношений, предательство союзников и отказ от всех международных обязательств, вытекавших из двусторонних договоров СССР и других государств.

25 декабря Верховный Совет РСФСР принимает постановление о новом имени государства – Российская Федерация или Россия. Причем оба имени были признаны равнозначными.

В тот же день, около 16 часов, служба протокола и пресс-служба бывшего президента СССР в его рабочем кабинете в Кремле записали последнее телеобращение Горбачева к гражданам.

Эффектно, на телекамеру, подписав указ о сложении с себя полномочий президента СССР и функций Верховного Главнокомандующего, Горбачев сообщил о своем уходе с этого поста и заявил о передаче управления РВСН президенту России.

…В 19 часов 32 минуты над Кремлем начался спуск Государственного флага Советского Союза…

В 19 часов 45 минут был поднят государственный флаг Российской Федерации.

Так завершилась реализация плана уничтожения СССР, выработанного Горбачевым еще в апреле – июне 1991 г.

Тем же вечером президент США Джордж Буш заявил об официальном признании независимости России, Украины, Белоруссии, Армении, Казахстана и Киргизии.

26 декабря 1991 г. Совет республик Верховного Совета СССР принял декларацию о прекращении существования СССР.

Начинался новый этап многовековой истории России…

Впрочем, о действительных причинах распада Советской державы еще мало кто говорил всерьез. Но в связи с приближающимся сорокалетним юбилеем (2025 г.) начала перестройки и «начала новой истории России» (2026 г.), под чем понимается «прекращение существования СССР как геополитической реальности», разговор об этом, равно как и о «социальной цене», итогах и «достигнутых результатах» предстоит, несомненно, серьезный.

Равно, как и то, что на этом пути нас ждет немало неожиданных открытий и признаний.

* * *

Обратим внимание читателей на следующие важные обстоятельства. В августе 1992 г. трудно представляемым ныне тиражом в 100 тысяч экземпляров была издана книга генерального прокурора России В.Г. Степанкова и его заместителя Е.К. Лисова «Кремлевский заговор: версия следствия».

Ее авторы позволяли себе, по их мнению, «глубокомысленное» замечание о том, что «по данным социологического опроса, лишь 20 % граждан поверили, что ЦРУ внедрило в высшие эшелоны власти советского руководства своих агентов». Данное суждение прокуроров является абсолютно некорректным, поскольку записка Ю.В. Андропова об агентуре влияния в то время широко не публиковалась, равно как и выступление В.А. Крючкова на закрытом заседании Верховного Совета СССР 17 июня 1991 г.

Следует, однако, заметить, что само по себе издание этой книги также не может не вызывать удивления. Во-первых, потому, что еще задолго до начала судебного разбирательства, официальными лицами разглашалась тайна следствия по уголовному делу, имевшему гриф «секретно». Во-вторых, подобную публикацию нельзя не считать фактом попытки давления на народных заседателей в составе судебной коллегии.

Не может не вызывать удивления и тот факт, что генеральный прокурор России В.Г. Степанков без комментариев оставил следующий фрагмент воспроизводимых им показаний обвиняемого В.А. Крючкова от 17 декабря 1992 г.:

– Поступала также информация о том, что после распада Союза начнется направленное давление на отдельные территории совсем недавно единого бывшего Союза для установления на них иностранного влияния с далеко идущими целями. Поступали сведения о глубоко настораживающих задумках в отношении нашей страны. Так, по некоторым из них, население Советского Союза якобы чрезмерно велико, и его следовало бы разными путями сократить.

Речь не шла о каких-то нецивилизованных методах. Даже приводились соответствующие расчеты. По этим расчетам, население нашей страны было бы целесообразно сократить до 150–160 миллионов человек. Определялся срок – в течение 25–30 лет. Территория нашей страны, ее недра и другие богатства в рамках общечеловеческих ценностей должны стать достоянием определенной части мира. То есть мы должны как бы поделиться этими общечеловеческими ценностями[398].

В связи с отмеченными нами беспрецедентными обстоятельствами появления «версии» В.Г. Степанкова и Е.К. Лисова представляется необходимым также привести следующий фрагмент из показаний В.А. Крючкова в судебном заседании Военной коллегии Верховного суда Российской Федерации 30 ноября 1993 г.:

– Не признаю и предъявленного мне обвинения в превышении власти – мой долг в качестве руководителя такого учреждения, как Комитет государственной безопасности СССР, состоял в том, чтобы охранять безопасность нашей страны, обеспечивать соблюдение законности, в том числе и Основного закона СССР – его Конституции. Неуклонно проводившаяся определенными силами линия на незаконное, насильственное изменение существовавшего тогда конституционного строя и вынудила меня вместе с товарищами по работе предпринять необходимые меры по пресечению этих противоправных действий. Действовал я строго в соответствии со своими обязанностями – на основе Конституции СССР в условиях крайней необходимости.

Упрекнуть себя могу лишь в том, что нам не удалось выполнить свои обязанности и уберечь страну и народ от тех жестоких испытаний, в которые они ввергнуты политическими авантюристами.

Августовским событиям предшествовал целый период широкомасштабной политической, пропагандистской, психологической подготовки трагического развала Союза, осуществляемой сознательно и целенаправленно одними в силу заблуждений и неведения последствий – другими. Уже в 1988–1989 гг. в стране воцарилась атмосфера вседозволенности, нарушений законности, которые приобрели опасные, крайние формы экстремизма. Они поразили тяжелым недугом социально-политическую жизнь общества и саму государственность. Разрушительное воздействие определенных сил не только не встречало отпора, но, напротив, находило благодатную почву, и прежде всего у президента Горбачева и известной части его окружения[399].

О причинах постигшей страну геополитической катастрофы главный редактор Йельского университета Джонатан Брент отмечал:

– Можно сказать, что советских людей предали их лидеры. Почему? Потому, что идеологические обязательства и всепоглощающее стремление удержать власть были для лидеров главным и мешали смотреть правде в глаза. Как говорил Метью Арнольд, «поглощены собой они». И хотя информации у них часто было больше, использовать ее с максимальной отдачей им не удалось. Выигрывая сражение за сражением, они проиграли войну[400].

Приведем еще одно весьма компетентное мнение.

В связи с рассмотрением в Конституционном суде РСФСР вопроса по иску «КПСС против президента России» («Дело КПСС») специальной комиссией, представлявшей интересы ответчика, были отобраны и изучались документы КГБ – приказы, указания, отчеты, сообщения в ЦК КПСС и т. д., призванные доказать якобы «преступный характер деятельности» этих организаций. Ныне рассекреченные, они являются одним из фондов Российского государственного архива новейшей истории (РГАНИ) – «Документы, рассекреченные Специальной комиссией по архивам при Президенте РФ в 1992–1994 гг.».

Как подчеркивал по поводу этой коллекции заместитель директора РГАНИ М.Ю. Прозуменщиков, некоторые из этих документов, «отбиравшихся для Конституционного суда как подтверждение «преступной» деятельности КПСС и КГБ, после 15 лет «демократических» преобразований стали выглядеть сейчас скорее как забота о таких изрядно подзабытых понятиях, как интересы государства, борьба с преступлениями в сфере экономики и т. п.»[401].

* * *

Представляется целесообразным познакомить читателей с оценкой общественным мнением страны сотрудников КГБ и роли органов государственной безопасности в истории СССР. Его «фотографию» на момент прекращения существования КГБ дают результаты социологического исследования на тему «Общественное мнение о службе государственной безопасности», проведенного Институтом социологии Академии наук СССР[402].

По мнению большинства опрошенных, сотрудник КГБ – это прежде всего профессионал (64 % ответов респондентов), умный (52 %), сильный (46 %), человек долга (45 %).

В то же время около 30 % респондентов считали, что они лично либо их родственники пострадали в разные годы от действий органов НКВД – МГБ – КГБ. При этом 25 % респондентов полагали, что и они сами «находились под наблюдением КГБ». При всей очевидной абсурдности этой цифры, подобные мнения также являлись характеристикой массового общественного сознания того времени.

И если 17,9 % опрошенных считали, что деятельность органов госбезопасности СССР с 1917 г. принесла стране в основном пользу, то противоположного мнения придерживались 33,6 % респондентов. Однако, как нетрудно заметить, почти половина респондентов не имела собственного определенного мнения по этому вопросу, затруднившись с ответом на него.

Примечателен и тот факт, что 22 % тех, кто считал себя пострадавшим от действий КГБ, оценивали деятельность органов госбезопасности в целом положительно.

По мнению опрошенных, приоритетными для деятельности преемников КГБ в деле обеспечения безопасности страны должны были стать:

– борьба с мафией, наркобизнесом, терроризмом (82 % ответов);

– охрана военных объектов и государственных секретов (75 %);

– противодействие вооруженному захвату власти (73 %).

В то же время 40 % опрошенных считали, что новые органы госбезопасности страны должны были бороться с идеологическими диверсиями спецслужб иностранных государств. При этом 34 % респондентов полагали, что деятельность иностранных спецслужб представляет большую угрозу для их страны, а 33 % из них были уверены, что «западные спецслужбы ставят подрывные задачи по отношению к странам СНГ», а 16 % полагали, что «страна находится во враждебном окружении».

Руководитель цитируемого исследования профессор О.В. Крыштановская считала, что последние из приведенных суждений и оценок респондентов – это проявление остатков «оборонного сознания», якобы внушавшегося населению страны официальной пропагандой. На наш же взгляд, они скорее отражали серьезные реалии геополитических отношений в мире, о справедливости которых свидетельствуют многие последующие события в нашей стране и за ее пределами.

* * *

…В октябре 1992 г., во время первого визита в Москву директора ЦРУ, Роберт Гейтс на Красной площади признавался журналистам:

– Мы хорошо понимали, что Советский Союз ни гонкой вооружений, ни экономическим давлением, ни тем более силой не возьмешь, его можно было взять, только организовав взрыв изнутри[403].

* * *

20 декабря 1995 г. президент Российской Федерации Б.Н. Ельцин подписал, наверное, самый короткий и лаконичный указ № 1280. Названный указ гласил:

Установить праздник – День работника органов безопасности Российской Федерации и отмечать его 20 декабря.

Восстановление этого праздника, на протяжении многих советских десятилетий отмечавшегося как День чекиста, вызвало далеко не однозначную реакцию в обществе, дезориентированном и измученном постперестройкой.

19 декабря 1997 г. президент Ельцин выступил с радиообращением к нации по случаю 80-летия образования Всероссийской чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией и саботажем (ВЧК)[404].

– Дорогие россияне!

Завтра, 20 декабря, традиционно отмечается как День работников органов безопасности, больше известный как День чекиста. Именно в этот день 80 лет назад была образована ВЧК. Организация, сменившая много названий: НКВД, ОГПУ, МГБ, КГБ – и оставившая глубокий и одновременно трагический след в судьбе страны.

Конечно, наши службы безопасности родились не 80 лет назад. Первые упоминания о разведке и государственной охране были еще в Соборном уложении царя Алексея Михайловича.

Без них ни одно государство не могло защитить свои интересы, да и просто сохраниться. Наверное, поэтому профессия разведчика издавна привлекает к себе интерес и пользуется уважением. Не случайно нашу молодежь воспитывали на примерах подвигов Николая Кузнецова, Дмитрия Медведева, Рудольфа Абеля, Конона Молодого, ставшего прототипом героя популярного фильма «Мертвый сезон».

Но среди чекистов были не только герои. Наряду с разведчиками и контрразведчиками работали и карательные органы. Миллионы россиян, среди которых было немало и самих сотрудников органов, стали жертвами жестокой машины госбезопасности. Они пострадали в годы репрессий, прошли через лагеря ГУЛАГа, лишились семей и Родины.

Может быть, поэтому в летописи истории российских чекистов был еще и такой незабываемый эпизод. Август 1991 года. Тогда кадры кинохроники обошли весь мир: тысячи людей в справедливом гневе на «карающий меч революции» стаскивают с пьедестала статую Железного Феликса – первого председателя ВЧК Дзержинского.

Но каким было государство – таким были и его службы безопасности.

Оглядываясь назад, я вижу: в разоблачении преступлений органов безопасности мы чуть было не перегнули палку. Ведь в их истории не только черные периоды, но и славные страницы, которыми действительно можно гордиться. Давайте вспомним лишь некоторые из них.

Именно разведка предупредила руководство страны о точной дате вторжения фашистов. Да и многие ключевые битвы Отечественной войны были выиграны во многом благодаря детальной и своевременной информации. В мире спецслужб признано, что сведения, которые получали советские разведчики накануне и в период войны, были «предметом мечтаний любой разведки мира».

Не в последнюю очередь именно спецслужбы помогли ускорить разработку отечественного ядерного оружия. Создав атомный противовес, мы – и об этом можно прямо сказать – предотвратили третью мировую войну.

Да и потом разведка не раз своевременно информировала руководство страны о кризисах в разных регионах мира. Помогала и помогает вовремя реагировать на угрозы новых войн и конфликтов.

И это далеко не все успехи, которые составляют гордость отечественной разведки. Но в том и специфика этой службы, что говорить о ее победах вслух мы не можем и сейчас, спустя многие годы. Как и не можем назвать имена всех участников специальных операций. Даже тех, кого уже давно нет в живых.

В 1991 году много спорили о том, нужно ли в новой России оставлять Комитет государственной безопасности. Кое-кто предлагал вообще ликвидировать эту структуру. Но было очевидно, что она жизненно необходима стране. Что большинство ее рядовых сотрудников поддержат демократические преобразования. Поэтому и был выбран трудный путь реформирования КГБ. Чтобы оградить органы безопасности от прямого вмешательства политики, а саму политику – от влияния силовых ведомств, я принял решение: разделить ту всемогущую структуру на несколько самостоятельных направлений. В тех условиях это был единственно возможный путь. Путь, по которому шли большинство демократических государств.

И сейчас у нас самостоятельно работают Федеральная служба безопасности, Служба внешней разведки, Федеральное агентство правительственной связи и информации, Федеральная служба охраны и Федеральная пограничная служба.

Мы пошли и на значительное сокращение кадрового состава. Были упразднены структуры, занимавшиеся политическим сыском и борьбой с инакомыслием. Пожалуй, ни один государственный орган не прошел через такую жесткую реорганизацию. Сегодня Конституция России исключает саму возможность возрождения политической полиции. Никогда больше спецслужбы не будут «цепными псами» партийных идеологов и государственных вождей. Не будут решать за народ, как и о чем ему можно думать и говорить. Не будут преследовать людей за их убеждения.

Сегодня перед этими службами стоят другие задачи: защита национальных, в том числе экономических, интересов страны; защита прав и свобод граждан.

Несмотря на позитивные перемены, которые произошли после окончания холодной войны, в мире все еще идет жесткая борьба. Усиливается погоня за новыми технологиями, за ресурсами, за геополитическое влияние.

По-прежнему не ослабевает деятельность иностранных разведок на территории России. Недавно была пресечена попытка передать информацию о боевом управлении нашими ракетами. Ее утечка за границу могла бы серьезно подорвать боеспособность наших ракетных войск.

Страшную угрозу для общества сегодня представляет терроризм. За последние годы мы создали специальные подразделения по борьбе с ним. На их счету сотни обезвреженных взрывных устройств, десятки освобожденных заложников. Не прекращаются попытки контрабандного вывоза драгоценных камней и металлов. Недавно органами ФСБ была задержана крупная партия алмазов на сумму более 25 млн долларов, изъято 80 килограммов промышленного золота. Как видно, экономическая безопасность страны в современных условиях становится одной из самых важных задач наших чекистов.

Дорогие россияне!

Так уж повелось, что День работников органов безопасности не отмечается ни шумными торжествами, ни пышными приемами. Об их деятельности не принято много и громко говорить. Таковы законы этой службы. В отличие от прошлых лет, когда имена Дзержинского, Ежова, Берии помнил каждый ребенок, нынешнего руководителя ФСБ Николая Ковалева и его коллег из других органов безопасности мало кто знает.

Наверное, это правильно. Люди занимаются своим делом и не вмешиваются в политику. Принципы демократии и работа органов безопасности у нас не противоречат друг другу.

Сегодня в рядах наших спецслужб – подлинные патриоты своего дела. Эти люди работают не за славу и награды, а – не побоюсь этого слова – за идею. За безопасность государства. За мир и покой наших граждан. И мы должны с уважением относиться к труду сотрудников спецслужб. К их нелегкой и зачастую – героической работе.

И потому хочу поздравить всех работников органов безопасности с их профессиональным праздником. Выразить благодарность за их службу, за смелость и самоотверженность.

Думаю, что к моим поздравлениям присоединятся и большинство россиян. Благодарю за внимание[405].

* * *

Нам представляется целесообразным завершить нашу историю рассказом о том, как сегодня, по прошествии тридцати трех лет с той поры, наши сограждане воспринимают и оценивают образование Государственного комитета по чрезвычайному положении и разрушение Советского Союза (см. приложения № 3 и № 4).

Приложения

Приложение № 1

От тоталитаризма к демократии

Фрагменты выступления М.С. Горбачева 8 марта 1992 г. в Мюнхенском театре «Каммершпиле»[406]

…Советский Союз, где шесть лет назад началась перестройка, оказался в центре грандиозных перемен конца XX столетия. Это объяснимо, ибо речь шла об огромной стране, раскинувшейся на двух континентах, о стране, в которой произошла великая революция, имевшая мировое значение. Но речь шла и об обществе, в котором сложился тоталитарный режим. И, наконец, о государстве, которое превратилось в мировую державу с огромным ядерным потенциалом.

Сейчас я не буду углубляться в нашу сложную, противоречивую, трагическую и беспрецедентную историю. Скажу только, что она была именно такой в силу внутренних и внешних обстоятельств. Отмечу лишь одно из них, может быть, применительно к нашему разговору, – главное. Из опыта всех стран Европы – да и не только Европы – известно: движение масс и стремление к прогрессу не получали должного развития в тех случаях, когда власть, проявившая стремление к диктатуре, не имела демократических противовесов.

У нас в России гражданское общество до октября 1917 года не успело сформироваться. Существовало царское самодержавие. А после Октября политическая инициатива безраздельно оказалась в руках партийных структур, изначально склонных к монополизму и диктаторским методам.

Все тоталитарные режимы в чем-то схожи, но каждый имеет свои особенности. Наша система, система сталинизма, а затем – постсталинизма, отличалась тем, что была всепроникающей и всеохватывающей. Сверху донизу, по вертикали и горизонтали, она сковала все общество, подавляла инакомыслие, используя для этого и репрессивные методы. Однако правящая верхушка понимала, что нельзя постоянно держать миллионы людей на одном страхе. Отсюда целая система всеподавляющей демагогии, дезинформации, изоляции общества от внешнего мира. В целях сохранения тоталитарного режима безнравственно использовались высокие идеалы – народности, равенства, справедливости, счастливого будущего для всех. Ложь облекалась в демократические декорации.

У нас была Конституция, у нас были выборы, у нас были Советы, многочисленные общественные организации и многое другое. Но вся их деятельность, так же, как и массовые кампании и движения, от начала до конца направлялись партийными структурами, их постановлениями, их директивами, их решениями и указаниями вождей. В результате общество стало сверхцентрализованным, бюрократизированным. По существу, оно оказалось в стадии окостенения.

В бесправном положении находились не только местные органы, но даже законодательно-исполнительные органы власти республик, государств, как они именовались в Конституции.

…Отличительной особенностью советской тоталитарной системы было то, что в СССР фактически была полностью ликвидирована частная собственность. Тем самым человек был поставлен в полную материальную зависимость от государства, которое превратилось в монопольного экономического монстра. Господство государственной собственности в той или иной ее форме было полным – и в этом не должно быть никаких заблуждений, в том числе и относительно колхозов: назывались они кооперативными хозяйствами, но на самом деле они действовали в рамках тех же принципов, что и предприятия, находившиеся в государственной собственности.

Все это привело к анемии, к экономической и социальной апатии. Массы народа, отчужденные от собственности, от власти, от самодеятельности и творчества, превращались в пассивных исполнителей приказов. Эти приказы могли носить разный характер: план, решение совета, указание райкома и так далее – это не меняет сути дела. Все определялось сверху, а человеку отводилась роль пассивного винтика в этой страшной машине. В обществе в такой ситуации были подорваны стимулы к эффективному труду, да и к участию в общественно-политической жизни, стимулы к предприимчивости и инициативе, глубоко укоренилась уравнительная психология.

Недовольство существовавшим положением в обществе было всегда. Можно сказать: а в какой стране все всем довольны? Видимо, это так, ибо общество, в котором довольны все, обречено на умирание. Но я в данном случае говорю о другом. Люди не мирились с этой системой. Они видели, что живут гораздо хуже, чем могли бы жить, располагая такими огромными ресурсами, огромными возможностями. И все время общество было в ожидании перемен. И это подкреплялось пропагандой: вот-вот они будут. Сменялись программы и планы, они твердо, надежно, со статистикой, с заключением научных центров доказывали: завтра будет лучше, завтра все будет. Это тоже сдерживало людей от того, чтобы они шли на решительные меры.

Такова ситуация. Но есть еще одна правда. Когда человек живет десятилетиями в таком обществе, то возникают определенные стереотипы, привычки, создается своя особая культура (или, скорее, антикультура), правила и даже традиции. У части общества была определенная боязнь перемен. Для многих характерна неприязнь к новым формам жизни. И не только в экономике, но и в духовной сфере, в отношении свободы.

И вот сейчас, может быть, нас больше всего держат эти привычки, эти традиции, сложившиеся за долгие годы, когда господствовала сталинская модель организации жизни общества. Иждивенческая психология, – суть которой можно свести к двум-трем словам: пусть думают вожди, политики, а мы подождем и посмотрим, что они нам могут дать, – живуча и сегодня. И без учета этих реальностей понять нашу ситуацию невозможно. В России никакие механически перенесенные рецепты и формулы решения проблем не сработают. Да и не только в России…

Словом, сознание необходимости перемен в обществе зрело давно и приобретало самые разные формы. Одной из них стало так называемое диссидентское движение. Его наиболее выдающимся представителем был академик Андрей Сахаров. Читая его так и оставшиеся без ответа письма бывшим руководителям страны, видишь, насколько точно он определил причины и последствия общего нашего кризиса, насколько разумными были многие его рекомендации.

Ощущение, что не все было благополучно в системе, после смерти Сталина не раз проявлялось и в высшем руководстве страны. Предпринимались попытки частичных реформ, но они ничего не меняли в политической структуре общества, не затрагивали отношений собственности, монополии партии на власть, на духовную жизнь, и поэтому все они оказались обреченными. Нужны были не меры, пусть даже и крупные; нужна была принципиально иная политика, новый политический путь.

«Так больше жить нельзя!» Эта фраза была произнесена в ночь перед мартовским Пленумом Центрального Комитета партии 1985 года, который после смерти К. Черненко должен был избрать генерального секретаря ЦК КПСС – фактически, в наших условиях, главу государства. Именно с этого времени, особенно с апреля 1985 года, начала формироваться и проводиться такая новая политика. Понимали ли те, кто начинал, кто осмелился поднять руку на тоталитарного монстра, что их ждет? Понимали ли они масштаб того, на что они идут? Поскольку это впрямую и в первую очередь относится ко мне, я скажу: мы хорошо знали существующую систему. Знали ее изнутри. И понимали, что придется пойти далеко, и что это будет не просто. Мы это чувствовали уже тогда, с самого начала.

…Все мы были детьми своего времени, сформировались в командно-административной системе, в атмосфере, в которой жило общество. И мы были частью этого общества. Да, делая свой выбор, мы были за перемены, мы были недовольны существовавшими порядками, не хотели мириться с безобразиями, творившимися под прикрытием социалистических лозунгов. Тем не менее на всех наших инициативах и методах действий сказывались привычки, выработанные нашим прошлым опытом. Все приходилось делать с оглядкой на идеологические догмы и на возможную реакцию партии. А как партии следят за своими вождями? За каждым словом! Однако, повторяю, принципиальный выбор был сделан. На избранном пути были неудачные попытки, была поначалу и недооценка того, с каким обществом и с каким наследием прошлого мы встретились.

У нас были иллюзии – теперь я могу говорить об этом прямо, это уже осознанный выбор – насчет способностей правящей Коммунистической партии, не только в начале, но и в дальнейшем, что эта партия может стать и быть мотором кардинальных перемен. Эти надежды не оправдались в отношении значительной ее части.

По мере того, как силы старого сознавали, что им грозит, стало нарастать сопротивление, и в обществе развернулась настоящая, ожесточенная схватка. Политическая схватка. И только расширение демократии и утверждение гласности позволили нам все же, в самых сложных условиях, накапливать, наращивать потенциал демократии и тем самым создавать защитные механизмы для нового политического курса, для перестройки. И делать перемены необратимыми.

В конечном счете мы и теоретически, и в реальной жизни пришли к пониманию, что свобода, которую мы хотели дать народу, обществу, предполагает правовое государство, разделение властей, свободу слова и вероисповеданий, признание инакомыслия, многопартийности, подлинную выборность органов власти, многообразие форм собственности, включая частную, рыночные отношения и отказ от унитарного многонационального государства.

В свою очередь возникло понимание того, что мы ничего не добьемся без коренного изменения отношений с внешним миром. Отсюда – новое политическое мышление, новый подход во внешней политике, основанный на общечеловеческих ценностях, на признании взаимозависимости всех частей цивилизованного мира, на понимании жизненной необходимости прекратить гонку вооружений, покончить с «холодной войной».

И еще. Если мы соотнесем долю военных расходов с валовым национальным продуктом государства, то наше общество оказалось одним из самых милитаризованных. Это обстоятельство не только губительно сказалось на нашей экономике, лишило ее жизненных соков, но и деформировало наше сознание. Мы должны были покончить с гнетом милитаризации в нашей стране.

Как мне кажется, уже один перечень проблем, задач, которые стояли перед нами, показывает, каков масштаб перемен и какова степень ответственности тех, кто решился пойти на это. Можно было заранее представить, что нас ждут тяжелые испытания.

Переломным в ходе всех этих процессов оказался 1988 год. Именно в этом году мы приступили к глубокой реформе политической системы. Мы пробовали проводить и частные реформы: в аграрном секторе, в машиностроении. Мы пробовали ввести в ряде министерств новые принципы хозяйствования, предоставить больше самостоятельности. Но эти попытки, частные подходы ничего не давали. В конечном итоге все упиралось в сложившуюся политическую систему, ядром которой была партия. Партия-государство. Именно поэтому и нужна была политическая реформа.

И сейчас еще спорят: надо ли было так раскручивать демократию в стране, надо ли было начинать политическую реформу, не преобразовав экономику? Надо, потому что все попытки реформировать экономику и все общество без политической реформы, без ликвидации монополии партии на власть не получались.

Уже в 1988 году перестройка начала буксовать. И лозунги хорошие, и политика хорошая, и аплодисменты, и поддержка в народе есть, – а все остается на месте, ничего практически не меняется. Поэтому нужно было решимость тех, кто наверху пошел на реформы, подкрепить «революцией снизу» – через развертывание демократии, через новые свободные выборы, которые ввели бы в политическую жизнь новые силы, через проведение политической реформы. Вот и все объяснение.

…Я думаю, в наших условиях без политической реформы государства, без политического плюрализма, без демократии, опирающейся на многопартийность, без политической и экономической свободы ничего не получится.

Но если бы мы на XIX партийной конференции сказали, что задача состоит в том, чтобы партию отодвинуть, убрать ее из государственной сферы, чтобы она занималась своими, то есть политическими функциями: готовила лидеров, программы, вела работу с народом, – эта конференция провалилась бы. Потому что и в это время всем еще командовала партия. И тогда вопрос был поставлен по-другому – о разделении властей. Это прошло. Но как только увидели, к чему ведет разделение властей и кто чем должен заниматься, так в партии снова возникло противодействие реформам. С этого времени заседание каждого пленума Центрального Комитета превращалось в бой. Это была изнурительная, тяжелая борьба.

Надо сказать, что к этому времени демократические силы, приверженные политике перестройки, еще не сформировались. Они были слабы, разрозненны, втягивались в дебаты, взаимные упреки, обязательно старались доказать, кто из них лучший и больший демократ. А в это время консервативные силы были сплочены и тормозили процессы преобразований. Это тоже реальность, тоже урок из нашей истории. Да и не только нашей.

…И все же, несмотря ни на что, историческую задачу мы решили: тоталитарный монстр рухнул, люди получили свободу, в обществе развернулись демократические процессы. Они идут очень остро, болезненно, но они идут и набирают силу. И доказательством того, что они уже имеют силу, является провал августовского путча.

Общество начало меняться и иначе размышлять. При всем том, что оно перегружено тяжелыми социальными проблемами и навалившейся нуждой, которую сейчас переживает весь народ. Но люди не хотят возвращаться назад, они хотят идти вперед. Да, действительно, теперь мой собственный опыт говорит о том, что радикальные реформы не могут быть безболезненными и идти гладко. Меня часто упрекали и упрекают в медлительности, нерешительности и маневрировании. Между прочим, все это было: и медлительность, и нерешительность, и уж, особенно, маневрирование. Но иначе было нельзя.

Во-первых, в нашей стране нельзя идти напролом, ломая все отжившее через колено. Нужно было достичь этапа, когда процессы демократизации стали необратимыми. И нужно было считаться с тем, что происходит в головах у людей. Иначе это была бы авантюра. Все наши начинания, да и самих реформаторов консервативные силы в два счета смели бы с лица земли.

Во-вторых, у каждой революции есть свои романтики и идеалисты. Им хотелось, чтобы однажды, улегшись спать под покрывалом тоталитарного режима, назавтра они проснулись бы под одеялом, расцвеченным всеми цветами радуги демократии.

Конечно, на нашем нелегком пути были ошибки, тактические просчеты и т. п. Но был один принципиальный момент, который я хотел бы выделить, так как правильное его понимание многое объясняет и в прошлом, и сейчас.

Речь идет о соотношении политики и нравственности. Еще на первых этапах перестройки, когда только формировался ее облик, контуры, концепция, я, можно сказать, поклялся сам себе и заявил об этом публично, что сделаю все, чтобы этот революционный переход, впервые в такой стране, как наша, прошел мирно, без крови, без раскола общества на «красных» и «белых», на «черных» и «синих», без того, чтобы одна сторона искала свою победу только в уничтожении всех несогласных.

Новое мышление как философия перестройки основывалось на общечеловеческих ценностях. А политика перестройки была призвана заменить ими «классовый», конфронтационный подход к решению основных проблем общественного развития. В чем трудность применения нравственного критерия к политике, тем более в период сложнейшего и опасного перехода общества из одного состояния в другое? В том, что противники реформ пользуются недовольством населения, возбуждают людей, толкают на противостояние, насильственные действия.

Поэтому приверженность высшей законной власти к исключительно мирным методам политики таит в себе одновременно и слабость, и силу этой политики. Силу потому, что общество, человек, получив свободу, могут реализовать свои демократические права и возможности. А слабость потому, что, когда этими правами злоупотребляют, очень трудно прибегнуть к насилию, даже если оно законно и оправданно. В этом специфика политики перестройки, которую я проводил. Дело не в полномочиях президента, я располагал и чрезвычайными полномочиями, а в морально-политической установке.

Ведь в нашей стране все всегда решалось в конце концов насилием. Политическая культура была у нас такова, что если ты мой противник, а я у власти, то ты должен как минимум сидеть в тюрьме. Но раз признали законность плюрализма и в экономике, и в политике, во всей общественной жизни, необходимо было кончать с этой традицией. Но это оказалось не так-то просто. Потребовался огромный запас уверенности в правильности взятого курса, запас выдержки с тем, чтобы не отказаться от первоначального выбора.

…Сохранить до конца свою нравственную позицию – самый трудный вопрос. Но я решил не отступать от этого самого главного моего политического выбора. Нравственного выбора. В конце концов, я думаю, вся эта «нерешительность» президента, его «медлительность» (я все это ставлю в кавычки), т. е. моя тактика, мой подход и позволили накопить в обществе такие силы, которые, как теперь говорят, создали базу для сохранения и продвижения демократических преобразований.

…То, что происходит в России, касается всех нас. Я говорю немцам, я говорю Германии, говорю правительству и вам, дорогие баварцы: мы очень высоко ценим то, что лучше всего значение происходящего в России, в СНГ понимают немцы. Они уже многое делают, и я надеюсь – все, что они смогут, они сделают. Я не называю никаких цифр. Это ваша ответственность. Все равно, девяносто процентов того, что предстоит сделать нам в своей стране, должны сделать мы сами. Это должны понять все европейцы. Мы должны совместными усилиями сотворить новую Европу…

Приложение № 2

Заключение

по материалам расследования роли и участия должностных лиц КГБ СССР в событиях 19–21 августа 1991 г

Во исполнении приказа председателя КГБ СССР № 140 от 1 сентября 1991 г. специальной Комиссией КГБ СССР проведено служебное расследование действий должностных лиц КГБ СССР, органов госбезопасности и войск КГБ СССР накануне и в период антиконституционного переворота в августе с.г.

Из материалов расследования усматривается, что еще в декабре 1990 г. Крючков В.А. поручил бывшему заместителю начальника ПГУ КГБ СССР Жижину В.И. и помощнику бывшего первого заместителя председателя КГБ СССР Грушко В.Ф. Егорову А.Г. осуществить проработку возможных первичных мер по стабилизации обстановки в стране на случай введения чрезвычайного положения. Указанные материалы были подготовлены, однако, по словам исполнителей, до начала августа 1991 г. не использовались.

С большой степенью достоверности можно предположить, что с конца 1990 до начала августа 1991 г., учитывая сложившуюся в стране обстановку, Крючков В.А. совместно с другими будущими членами ГКЧП предпринимали возможные политические и иные меры по введению в СССР чрезвычайного положения конституционным путем. Однако, не получив поддержки президента СССР и Верховного Совета СССР, указанные лица с начала августа 1991 г. начали осуществлять конкретные меры по подготовке введения чрезвычайного положения незаконным путем.

С 7 по 15 августа Крючков В.А. неоднократно проводил встречи с некоторыми членами будущего ГКЧП на секретном объекте ПГУ КГБ СССР под кодовым названием «АБЦ». В этот же период времени Жижин В.И. и Егоров А.Г. по указанию Крючкова провели корректировку декабрьских документов по проблемам введения в стране чрезвычайного положения. Они же с участием бывшего в то время командующим воздушно-десантными войсками генерал-лейтенанта Грачева П.С. подготовили для Крючкова В.А. данные о возможной реакции населения страны на введение в конституционной форме режима чрезвычайного положения. Содержание указанных документов потом нашло отражение в официальных указах, обращениях и распоряжениях ГКЧП. 17 августа Жижин В.И. участвовал в подготовке тезисов выступления Крючкова В.А. по телевидению в случае введения чрезвычайного положения.

Полученные в ходе расследования материалы свидетельствуют о том, что участники заговора на различных этапах его реализации отводили КГБ СССР решающую роль в осуществлении следующих задач:

• устранении от власти президента СССР путем его изоляции;

• блокирования вероятных попыток президента РСФСР оказать сопротивление деятельности ГКЧП;

• установления постоянного контроля за местонахождением руководителей органов власти РСФСР, Москвы, известных своими демократическими взглядами народных депутатов СССР, РСФСР и Моссовета, крупных общественных деятелей с целью их последующего задержания;

• осуществления совместно с частями Советской армии и подразделениями МВД штурма здания Верховного Совета РСФСР с последующим интернированием захваченных в нем лиц, включая руководство России.

Для этих задач бывший председатель КГБ СССР Крючков В.А., используя свое служебное положение, привлек отдельные, в том числе специальные, силы и средства подразделений центрального аппарата и войска КГБ СССР.

В результате этого в период времени с 17 по 19 августа некоторые войска специального назначения КГБ СССР и спецподразделения ПГУ КГБ СССР были приведены в повышенную боевую готовность и передислоцированы в заранее выделенные места для участия совместно с подразделениями СА и МВД в мероприятиях по обеспечению режима чрезвычайного положения.

Силами специально созданных групп 18 августа президент СССР Горбачев М.С. был изолирован в месте отдыха в Форосе, а за президентом РСФСР Ельциным Б.Н. и другими оппозиционно настроенными по отношению к заговорщикам лицами установлено наружное наблюдение. С участием сил и средств КГБ СССР проводились также и другие мероприятия, направленные на создание условий для осуществления заговора.

Так, после объявления 19 августа об образовании ГКЧП и о введении чрезвычайного положения руководством Комитета предпринимались меры, направленные на повышение боевой готовности органов и войск КГБ и обеспечение их участия в выполнении решений и указаний ГКЧП. С использованием сил КГБ СССР был организован контроль за деятельностью средств массовой информации, производилось изучении реакции населения в СССР и зарубежных кругов на события в СССР.

20 августа была проведена подготовка не планируемого ранее захвата здания Верховного Совета РСФСР группами специального назначения КГБ СССР с использованием в этой операции подразделений СА, МВД и спецвойск КГБ СССР. Тогда же, из-за невозможности ее проведения без значительных человеческих жертв со стороны мирного населения, штурм был отменен. Осуществляя общее руководство проводимыми мероприятиями, Крючков В.А. активно использовал в этих целях приближенных к себе лиц из числа руководства КГБ СССР, которыми по его указаниям организовывалось задействование отдельных сил и средств подразделений Центрального аппарата и войск КГБ СССР на конкретных участках и направлениях. В частности:

первый заместитель председателя КГБ СССР, генерал-полковник Грушко Ф.В. Являлся непосредственным участником заговора, неоднократно вместе с Крючковым В.А. присутствовал на его встречах с членами ГКЧП. Систематически принимал участие в работе т. н. рабочей группы Бакланова О.Д. Наряду с Крючковым В.А. отдавал наиболее важные распоряжения по использованию возможностей Комитета госбезопасности СССР для реализации замыслов заговорщиков. Непосредственно отдал указание о подготовке мероприятий по изоляции президента РСФСР, задействованию спецподразделений ПГУ КГБ СССР, усилении режимных мер на Гостелерадио СССР.

Первый заместитель председателя КГБ СССР, генерал-полковник Агеев Г.Е. Непосредственно руководил мероприятиями по изоляции президента СССР путем отключения средств связи на объекте «Заря» в Форосе и переподчинения 79 погранотряда и 5 отдельной бригады пограничных сторожевых кораблей начальнику Службы охраны КГБ СССР Плеханову Ю.С. и его заместителю Генералову В.В. По его прямому указанию осуществлялась подготовка к задержанию и изоляции президента РСФСР и руководства Российской Федерации, блокированию в контакте с подразделениями Советской армии и МВД СССР здания Верховного Совета РСФСР, его последующего штурма, разоружению находящихся в нем лиц и их интернированию. Отдал распоряжение по формированию и направлению в Латвию, Литву и Эстонию групп оперативных сотрудников для обеспечения режима чрезвычайного положения. 15 августа лично осуществил инструктаж вызванного из отпуска начальника 12 отдела КГБ СССР, генерал-майора Калгина Е.И. и начальника УПС КГБ СССР, генерал-лейтенанта Беду А.Г. по организации слухового контроля в отношении ряда руководителей СССР и РСФСР, обслуживаемых совершенно секретной, секретной и городской телефонной связью по местам их работы и жительства.

С 18 августа осуществлял общее руководство по использованию задействованных в осуществлении заговора сил и средств подразделений Центрального аппарата и войск КГБ СССР. Как представитель КГБ СССР принимал участие в заседании кабинета министров СССР 19 августа с.г., руководил подготовкой отдельных документов о деятельности органов и войск КГБ СССР в условиях чрезвычайного положения, направляемых на места.

Заместитель председателя КГБ СССР, генерал-майор Лебедев В.Ф. Дал указание об организации 18 августа наружного наблюдения за рядом руководителей СССР и РСФСР, народных депутатов СССР и РСФСР, видных общественных деятелей, административному задержанию отдельных из них. В частности, по его прямому указанию были задействованы силы Управления «З» и 7 Управления КГБ СССР по задержанию Уражцева, Гдляна, Проселкова, Камчатова. Создал группу информационного обеспечения режима чрезвычайного положения, осуществлял руководство мероприятиями по подготовке и распространению документов ГКЧП, а также касающихся деятельности средств массовой информации, в том числе в отношении радиостанции «Эхо Москвы».

Заместитель председателя КГБ СССР, генерал-лейтенант Петровас И.К. Отдал распоряжение о приведении войск спецназначения в боевую готовность, направил в органы и войска КГБ СССР конкретные указания, регламентирующие их действия в условиях повышенной боевой готовности. Осуществлял руководство и координацию действий с МО СССР по продвижению войск к Москве, в том числе при подготовке штурма здания Верховного Совета РСФСР. По его команде в Прибалтику были направлены 300 человек личного состава 103 Воздушно-десантной дивизии.

Заместитель председателя КГБ СССР, начальник Управления КГБ СССР по Москве и Московской области, генерал-лейтенант Прилуков В.М. 17 августа был ознакомлен Крючковым В.А. с основным замыслом заговора и, начиная с 18 августа, осуществлял практические меры по участию в его реализации с использованием сил и средств УКГБ. Принимал личное участие во всех совещаниях у руководства КГБ СССР и в МО СССР, где разрабатывались конкретные мероприятия по использованию войск, спецназа и оперативного состава в г. Москве, отдавал указания по их исполнению своим заместителям.

Полученные комиссией данные в отношении указанных выше лиц дают основания полагать, что еще за несколько дней до 19 августа они в той или иной степени были осведомлены о замыслах заговорщиков и осознанно действовали в их интересах.

Одновременно из материалов расследования усматривается, что ряд руководителей подразделений Центрального аппарата и войск КГБ СССР активно участвовали в выполнении их указаний. При этом отдельные из них еще до начала событий располагали информацией о направленности и целях проводимых ими мероприятий, однако до появления признаков провала заговора конкретных шагов по противодействию ему не предпринимали. В ходе работы комиссии некоторые из них проявили неискренность и пытались умалить долю своей ответственности.

В частности:

начальник Управления «З» КГБ СССР, генерал-майор Воротников В.П. По утверждению заместителя начальника Управления «З» Мороза А.В. Воротников информировал его о том, что в 18 часов 18 августа в стране будет введено чрезвычайное положение. В этот же день к 16 часам он обеспечил вызов и направление сотрудников Управления совместно с представителями Третьего главного управления спецрейсом в Эстонию, Латвию и Литву.

Одновременно по его указанию была сформирована группа из 11 сотрудников Управления «З» и 7 работников УКГБ по Москве и Московской области для проведения административных задержаний. (При инструктаже каждому члену группы вручались незаполненные бланки распоряжения на административное задержание, осуществление которых предусматривалось во взаимодействии с бригадами «НН».)

19 августа получил у Лебедева В.Ф. список лиц, подлежащих негласному наблюдению и задержанию, и передал его Добровольскому Г.В. Заместитель начальника Управления «З» КГБ СССР, генерал майор Добровольский Г.В., являясь руководителем указанной выше группы, непосредственно руководил мероприятиями по задержанию Уражцева, Гдляна, Комчатова и Проселкова.

Заместитель начальника Управления «З», генерал-майор Перфильев И.В. Во взаимодействии с заместителями начальника УКГБ по Москве и Московской области, генерал-майором Кучеровым И.В. 19 августа организовал группы сотрудников для обеспечения решения ГКЧП о временном приостановлении выпуска ряда газет и журналов. Вечером 19 августа соответствующие требования были доведены до издательства «Правда», «Московская правда», «Литературная газета» и 20 типографиям издательства «Известия».

Начальник погранвойск КГБ СССР, генерал-полковник Калиниченко И.Я. 18 августа поставил задачи Симферопольскому погранотряду и Балаклавской бригаде пограничных сторожевых кораблей по усилению внимания охране района зоны отдыха президента СССР и подчинению командиров этих частей только начальнику службы охраны генерал-лейтенанту Плеханову Ю.С. и его заместителю генерал-майору Генералову В.В. Узнав 19 августа о введении чрезвычайного положения в стране, отдал распоряжение об усилении охраны госграницы, а на совещании руководителей Главка объявил распоряжение о переводе войск в состояние повышенной боевой готовности. Подписал и направил в войска подготовленное начальником Военно-политического управления погранвойск генерал-лейтенантом Бритвиным Н.В. указание, в котором предлагалось широко вести пропаганду среди всех категорий военнослужащих документов ГКЧП и принять участие в работе создаваемых на местах КПЧ в интересах выполнения служебных задач. Этим документам, подписанным также секретарем парткома погранвойск генерал-майором Анцуповым В.Г., рекомендовалось обсудить меры по реализации решений ГКЧП на партийных собраниях.

Начальник Третьего главного управления, вице-адмирал Жардецкий А.В. О существовании ГКЧП и его замыслах знал с 18 августа. Принимал личное участие в совещаниях у руководства КГБ и Министерства обороны СССР, где решались вопросы о формировании сил и средств для блокирования здания ВС РСФСР и его штурма, отдавал указания своим заместителям по их реализации.

По его указанию в Главке были сформированы оперативные группы: для действий у здания ВС РСФСР во главе с заместителем начальника Управления ОО КГБ СССР по внутренним войскам МВД СССР, генерал-майором Гущей Ю.А.; для вылета в Прибалтику под руководством своего заместителя генерал-майора Рыжака Н.И.; для анализа оперативной обстановки, а также группы резерва.

Заместитель начальника Третьего ГУ КГБ СССР, генерал-майор Булыгин Ю.Е. Осуществлял руководство подчиненными Главку органами, дал указание руководителям Особых Отделов КГБ СССР по военным округам, что в связи с обострением обстановки в ряде регионов накануне подписания Союзного договора туда направлены полномочные представители МО СССР, с которыми им надлежит вступить в контакт и получить соответствующие разъяснения для дальнейших действий.

Заместитель начальника Третьего ГУ КГБ СССР, генерал-майор Калганов Ю.А. Для выполнения поручения по отслеживанию действий войск в Москве дважды выезжал к бывшему командующему МВО генерал-полковнику Калинину и по результатам докладывал заместителю председателя КГБ СССР, генерал-лейтенанту Петровасу И.К. Заместитель начальника Третьего ГУ КГБ СССР, генерал-майор Рыжак Н.И. Осуществлял общее руководство оперативными группами, вылетевшими 18 августа во главе с ним в Прибалтику. 19–20 августа по личной инициативе направил из особого отдела КГБ по Приб. ВО в адрес военной контрразведки прибалтийской зоны и в КГБ СССР три шифротелеграммы, в которых выражалась фактическая поддержка действий ГКЧП, вносились предложения о введении режима чрезвычайного положения на территории Прибалтики. Заместитель начальника Управления особых отделов КГБ СССР по внутренним войскам МВД СССР, генерал-майор Гуща Ю.А. 19 августа выдвигался с группой на подступы к зданию ВС РСФСР вместе с батальоном ВДВ и 20 августа поступил в распоряжение заместителя начальнику УКГБ по г. Москве и Московской области Корсака А.Б. Узнав о готовящемся на 3 часа ночи 21 августа штурме здания ВС РСФСР после принятого на совещании у руководства группы «А» Карпухина [решения][407] отказался от участия в нем, о чем доложил Жардецкому.

Заместитель начальника УКГБ СССР по Москве и Московской области, полковник Карабанов Е.П. принимал личное участие в совещании у руководства КГБ СССР и в МО СССР при проработке вопросов о штурме здания ВС РСФСР, административном задержании ряда лиц, находящихся там, непосредственно руководил разработкой плана по обеспечению режима чрезвычайного положения в Москве, лично отдавал распоряжения о планировании и подготовке мер по участию УКГБ в штурме.

Заместитель начальника УКГБ по Москве и МО, генерал-майор Кучеров В.К. С 19 августа возглавил созданный в УКГБ оперативный штаб. По его указанию в горрайорганы 19 августа была направлена шифротелеграмма «об уточнении наличия печатной базы, кабельного телевидения и взятия на контроль их работы».

Направил группы сотрудников службы «З» УКГБ для доставки уведомлений в издательства о закрытии выпуска некоторых центральных, московских городских и областных изданий. Дал указание начальнику отделения Службы «З» Рязанову А.И. принять участие в обсуждении у заместителя председателя КГБ СССР Лебедева В.Ф. вопроса о локализации деятельности радиостанции «Эхо Москвы», выделив для этой цели несколько сотрудников УКГБ. Утром 19 августа направил 7 человек в распоряжение зам. начальника Управления «З» КГБ СССР Добровольского Г.В. для участия в административном задержании некоторых народных депутатов.

Заместитель начальника УКГБ по Москве и МО, генерал-майор Корсак А.Б. Являясь заместителем руководителя оперативного штаба, осуществлял координацию действий с воздушно-десантными войсками по блокированию Моссовета, Останкинского телецентра, Госбанка и Гохрана СССР.

Отдал указание о выдаче 7 сотрудникам УКГБ табельного оружия. Принимал личное участие в совещаниях у руководства КГБ СССР и МО СССР, на которых рассматривались вопросы оперативно-войсковой операции в районе здания ВС РСФСР. Отдавал необходимые распоряжения о подготовке сотрудников УКГБ к участию в штурме здания ВС РСФСР. Несмотря на решительный отказ руководителей оперативных подразделений УКГБ от участия в этой акции, отдал указания продолжать необходимую подготовку к штурму. Генералы Алферов, Корсак, Кучеров не доводили до сотрудников управления поступающие через офицеров связи документы, принятые российским и московском руководством, до вечера 20 августа не пытались дать принципиальной оценки действиям ГКЧП.

Начальник 7-го управления КГБ СССР, генерал-лейтенант Расщепов Е.М. В период подготовки и введения чрезвычайного положения непосредственно участвовал в организации мероприятий по негласному наблюдению за руководителями органов власти РСФСР, Москвы, народными депутатами СССР, РСФСР и Моссовета, давал указания подчиненным на их участие в административном задержании четверых из них.

18 августа в 14 часов лично вручил группе руководителей подразделений наружной разведки списки советских граждан и дал указание срочно взять их под наружное наблюдение. В списках значилось 63 человек, среди которых Руцкой, Хасбулатов, Бурбулис, Попов, Лужков, Яковлев, Шеварднадзе, Шахрай, Станкевич.

17 августа перед возвращением президента РСФСР из Алма-Аты совместно с начальником группы «А» 7 управления КГБ СССР, генерал-майором Карпухиным В.Ф. изучал условия для проведения мероприятий по возможному задержанию Ельцина Б.Н. в аэропорту «Чкаловский». В этих целях лично выезжал на место, поставил задачу подготовить для этого 25–30 сотрудников группы «А» и согласовать действия с МО СССР. На следующий день аналогичные мероприятия проводились по комплексам «Сосенки-4» и «Архангельское-2». По особому указанию Расщепова Е.М. силами наружного наблюдения 18 августа фиксировались прилет Ельцина Б.Н. в аэропорт Внуково и прибытие его на дачу в поселок «Архангельское-2».

Кроме того, Расщеповым Е.М. было дано указание подготовить необходимые силы для организации наружного наблюдения за Бакатиным В.В., однако работу по нему не начинать до особого распоряжения.

Командир группы «А» 7 управления КГБ СССР, генерал-майор Карпухин В.Ф. По распоряжениям Крючкова В.А. и Грушко В.Ф., Агеева и Расщепова 17 и 18 августа привел в боеготовность личный состав группы, осуществлял подготовку спецмероприятий в отношении президента РСФСР, проводил рекогносцировку в аэропорту «Чкаловский», в дачных комплексах «Сосенки» и «Архангельское».

По его команде группа «А» в количестве 60 человек выдвигалась 19 августа в район «Архангельского».

По указанию Агеева осуществлял подготовку штурма группой «А» совместно с подразделениями Советской армии и МВД СССР здания ВС РСФСР. С учетом сложившейся обстановки вокруг здания ВС РСФСР, отрицательного отношения личного состава группы и приданных подразделений, доложил Агееву о нецелесообразности проведения операции.

Начальник Отдельного учебного центра КГБ СССР, полковник Бесков Б.П. По указанию начальника ПГУ КГБ СССР генерал-лейтенанта Шебаршина Л.В. привел 18 августа в повышенную боевую готовность боевые группы и подразделения и поступил в распоряжение Агеева.

20 августа, получив указание на участие в штурме здания ВС РСФСР, доложил об этом Шебаршину, который запретил ему предпринимать какие-либо действия без его приказов. В критический момент поддержал позицию Карпухина и командиров других приданных подразделений о нецелесообразности проведения штурма.

Аналогичную позицию заняли начальник 15 ГУ КГБ СССР генерал-лейтенант Горшков В.Н. и его заместитель генерал-майор Ионов В.Я., которым по указанию Агеева 20 августа была создана резервная группа в количестве 200 человек.

Начальник 12 отдела КГБ СССР, генерал-майор Калгин Е.И. По личному указанию Крючкова В.А., получив инструктаж у Агеева Г.Е. в нарушение законов СССР и действующих нормативных актов, отдал распоряжение первому заместителю начальника 12-го отдела генерал-майору Гуськову Г.В. об организации технического исполнения контроля в отношении руководителей СССР и России.

Слуховой контроль осуществлялся с 18 по 21 августа, поступающая информация устно докладывалась Калгину, и по его указаниям частично излагалась в письменной форме без соответствующего учета. С полученными материалами Калгин знакомил Крючкова, а в его отсутствие Агеева. Калгин и его заместители генералы Гуськов, Смирнова, полковники Кутный, Абакумов, Фетисов в ходе служебного расследования вели себя неискренне, правдивую информацию сообщали лишь по предъявлению фактов, уличающих их в противоправных действиях.

Начальник Управления правительственной связи КГБ СССР, генерал-лейтенант Беда А.Г. По личному указанию Крючкова 15–17 августа организовал подачу в 12-й отдел КГБ СССР линий правительственной связи абонентов – руководителей СССР и России.

15 августа по указанию Агеева направил в составе оперативной группы Службы охраны КГБ СССР, вылетевшей в Крым, сотрудников УПС во главе со своим заместителем генерал-майором Глущенко А.С., подчинив его начальнику Службы охраны КГБ СССР.

По указанию Плеханова Ю.С. 18 августа в 16.30 Глущенко А.С. отдал распоряжение начальнику 21-го отдела УПС КГБ СССР Парусникову С.В. выключить все виды связи на даче президента СССР в Форосе (Объект «Заря»). Одновременно с 18.00 18 августа до 9.00 22 августа Службой охраны КГБ СССР была отключена связь с подразделениями погранвойск, несущих охрану внешнего периметра дачи президента СССР.

19 августа по приказу Крючкова В.А. отдал указание о выключении аппаратов правительственной междугородной связи Ельцина Б.Н., Силаева И.С., Бурбулиса Г.Э.

Заместитель начальника 2-го ГУ КГБ СССР генерал-майор Кононов В.И. 19 августа по указанию Грушко В.Ф. отдал соответствующие распоряжения начальникам отделов Главка по усилению режима безопасности ТАСС и АПН в связи с введением режима чрезвычайного положения.

Начальник Юридического отдела с арбитражем КГБ СССР, генерал-майор юстиции Алексеев В.И. Совместно со старшим консультантом Группы консультантов при председателе КГБ СССР Сидоренко А.Г. и начальником секретариата КГБ СССР Сидаком В.А. 20 августа подготовили проект указа Янаева «Об указах президента РСФСР № 59, 61 и 63 от 19 августа 1991 года». Привлекался руководством КГБ к правовой оценке и консультациям некоторых других нормативных документов.

Касаясь роли других должностных лиц Центрального аппарата и войск КГБ в подготовке и участии в событиях 19–21 августа, следует отметить, что они узнали о их начале из сообщений средств массовой информации или по прибытии в КГБ СССР утром 19 августа. Впоследствии они действовали в строгом соответствии и в рамках своих функциональных обязанностей. Работа возглавляемых ими подразделений осуществлялась в обычном режиме, за исключением введения усиленного дежурства личного состава и выполнения отдельных поручений руководства КГБ СССР.

Одновременно с этим необходимо отметить, что подавляющее большинство рядовых сотрудников, руководителей низшего и среднего звена Центрального аппарата и войск КГБ СССР не поддержали заговорщиков. В эти критические для судеб страны, народа и демократии дни они фактически блокировали проведение в жизнь замыслов ГКЧП, чем в немалой степени способствовали провалу переворота.

Следует отметить принципиальность личного состава отдельных подразделений УКГБ СССР по Москве и МО, группы «А» 7-го управления КГБ СССР, группы «Б» ПГУ КГБ СССР, войск спецназа, частей погранвойск и других, которые заняли твердую позицию отказа от участия в возможных акциях против народа и законно избранных им органов власти[408].

Приложение № 3

Почему КГБ не спас ГКЧП?

КГБ информировал, Горбачев – игнорировал[409]

Формально холодная война закончилась в 1991 г., когда с 19 по 21 августа члены ГКЧП предприняли последнюю неловкую попытку спасти Советский Союз. Есть мнение, что холодная война – это прежде всего война спецслужб, а потом уже битва двух систем экономики, технологий и вооружений; это информационная война, но никак не идеологическая. Коммунизм приказал долго жить, но агрессия Запада только усилилась. Порой высказывается предположение, что тогда на «невидимом» фронте проиграл именно КГБ СССР, а то и – подыграл. КГБ в советской мифологии – это всесильный орган безопасности, а среди путчистов был и председатель КГБ Владимир Крючков. Как можно было не удержать власть в стране, если все рычаги главной спецслужбы у тебя под рукой?

Был ли элемент сознательного «сливания» этого проекта – ГКЧП? Почему путчисты были так напуганы и действовали несмело? Не потому ли, что все они были по своей сути «государственниками», а получалось, что затеяли-то переворот – вот такое зазеркалье. Существует мнение, что часть правящей элиты Советского Союза уже с 1970-х гг. вела к власти кого-то вроде Горбачева, эти силы были заинтересованы в смене экономической системы, мечтали о рынке как о возможности прибрать к рукам государственную собственность. Эти силы нашли поддержку на Западе, цели совпали, началась совместная работа. Как же вел себя КГБ по отношению к таким людям, почему этот процесс внутреннего гниения чекисты не смогли остановить?

Историк спецслужб, автор книги «Август 1991 г. Где был КГБ?» Олег Хлобустов в интервью корреспонденту «Накануне. RU» поясняет:

– КГБ свою работу выполнял, информировал Горбачева, но другое дело, что президент реагировать не хотел.

Вопрос: Какова была роль КГБ в событиях августа 1991 г.? В частности среди путчистов был и председатель КГБ Крючков. Как получилось так, что Комитет с председателем КГБ не смог удержать власть, отстранить Ельцина, если были все внутренние рычаги управления спецслужбой?

Олег Хлобустов (О.Х): Во-первых, влияние и значение КГБ в Советском Союзе, безусловно, было переоценено. Никакого тотального наблюдения, тотального контроля, естественно, не существовало. И тем более КГБ, в общем-то, начиная с 1988 г. был ослаблен, когда будущий президент Советского Союза взял ориентацию на построение иной модели государственно-политического устройства. Он называл ее демократической, но не совсем она была демократической, поскольку, как президент, он позволял очень многие вольности, в том числе юридические, идущие вразрез со здравым смыслом, с правовыми положениями.

Помимо этого, как спецслужба, КГБ всегда работал на предоставление информации – упреждающей информации – об угрозах высшей политической власти. Это Верховный совет, это президент или председатель Совета министров, и предполагалось, что высшая власть в пределах своей компетенции, в пределах своих полномочий должна реагировать на эту информацию, в том числе о появлении угроз безопасности, о формировании этих угроз, о мерах, которые необходимо принимать для минимизации угроз и их устранения. Но президент Советского Союза эти задачи, к сожалению, не решал, и именно бездействие исполнительной власти в лице президента Советского Союза толкнуло членов ГКЧП на такой отчаянный шаг, как попытка восстановления той правовой системы, которая существовала, которая начала строиться именно при участии Верховного совета СССР и РСФСР.

Вопрос: А какова была роль КГБ, в частности самого Крючкова?

О.Х.: Если говорить объективно, то Владимир Александрович Крючков, безусловно, играл одну из главных ролей в организации ГКЧП. И вполне понятно, что человек, который отвечает за безопасность страны, который отвечает за конституционный порядок – чтобы не было всяких майданов, разгула преступности, действий незаконных вооруженных формирований, – он, в общем-то, предвидел такого рода развитие событий. Он понимал, что этому надо как-то противостоять. Как? Ну, он не семи пядей во лбу – как это сделать, он, безусловно, не знал. Но полагал, что вместе с товарищами, представляющими высшее политическое руководство Советского Союза, они смогут найти выход из этого положения. В том числе через объявление чрезвычайного положения в стране. И действовали они в соответствии с законом о Чрезвычайном положении СССР, который был принят и являлся действующим на тот момент.

Вопрос: Почему ГКЧП не удалось удержать власть?

О.Х.: Крючков рассчитывал, что его коллеги по ГКЧП будут действовать в пределах своих полномочий как ответственные должностные лица, то есть принимать решения в тех отраслях, которые они курируют. А его коллеги по ГКЧП считали, что если Крючков проявлял какую-то инициативу, то все и должен решать он. Как он скажет – так они готовы поступать. То есть коллегиального руководства и целенаправленной, единой политики не получилось.

Вопрос: Что привело страну к такому состоянию? Крючков ведь делал доклады о «пятой колонне», предупреждал?

О.Х.: Здесь целый ряд совокупностей и факторов – внешних и внутренних. И, на мой взгляд, прежде всего, та же самая КПСС должна была сохранить роль политически сильной партии, действующей в условиях системного кризиса, который развивался в обществе. Естественно, она должна была иметь позицию по всем этим вопросам, выступить и мобилизовать членов партии для действий в соответствии с этими программами. У КПСС таких программ не было. Безусловно, здесь львиная доля вины лежит на генеральном секретаре (по совместительству президенте Советского Союза) – Горбачеве.

Вопрос: А что касается сил, которые привели Горбачева к власти, те, кто еще с 1970-х гг. ставили целью изменить экономическую систему себе во благо?

О.Х.: Мне кажется, здесь мы целенаправленно смешиваем целый ряд вопросов об элите. Говорим, что она была прогнившая – почему? Потому что действительно была часть прежней политической элиты преклонного возраста, которая уже ничего не хотела, имея все, поэтому она была, безусловно, далека от понимания социально-политических, социально-экономических реалий общества – это раз. Другое дело, что были другие силы, которые, в общем-то, не являлись элитой формально, но у них были амбиции, они рвались к власти, хотели делать все по-своему.

Люди были искренне заблуждающиеся, потому что когда говорили «правовое государство» – а что, это плохо? А что, в СССР был правовой беспредел? Разумеется, никакого правового беспредела не было – были недостатки, как в любой системе. А что, законы принимались лучше? Далеко не всегда они принимались лучше.

И не будем забывать, что будущий председатель КГБ Бакатин был назначен на эту должность после того, как 4 декабря 1990 г. он был снят с должности министра внутренних дел по требованию Верховного Совета СССР за развал работы министерства. Борис Карлович Пуго пытался восстановить эту работу, но поймите – когда мы что-то ломаем, вернуться к исходному положению или сделать более эффективным механизм государственного управления – это требует времени, это требует идей. А что самое главное успел сделать Бакатин – он фактически свел влияние МВД к тому, что оно не контролировало, не вело борьбы с преступностью, с незаконными вооруженными формированиями, которые уже действовали в союзных республиках.

Вопрос: А холодная война – это, прежде всего, война спецслужб? То есть КГБ оказался слабее ЦРУ?

О.Х.: Давайте я начну с конца вашего вопроса. Если говорить честно и откровенно, безусловно, КГБ и Советский Союз проиграли в том, что называется холодной войной. Почему это произошло? Если мы берем КГБ – потому что действительно часть политической элиты, в частности Горбачев, как принято выражаться, решил «слить» Советский Союз. Да, он отказался от этой модели, это произошло, в общем-то, гораздо раньше, где-то на рубеже 1988 г.

Почему это произошло? Ну, наверное, потому, что Горбачев подбирал свою определенную команду, команда эта была настроена, скажем так, антипатриотично, антигосударственно. Безусловно, были люди, которые восхищались западной моделью, забывая о том, что таких моделей много, что это не какая-то одна страна с развитой демократией, а такие системы есть в разных странах, и в каждой стране она имеет какую-то свою специфику.

Вопрос: То есть КГБ справлялся, только работа его никому не была нужна?

О.Х.: КГБ свои задачи выполнял, на мой взгляд, в очень большом объеме, то есть информация президенту предоставлялась, а вот президент уже не хотел реагировать. Я могу привести один пример. Все члены партийного руководства, понимая, что изменяется политическая система СССР, будет не до партийности, предлагали генсеку ЦК КПСС опыт, который применялся компартией Италии, Франции, других государств – действовать в условиях многопартийной системы. То есть задачи, функции, формы деятельности, в том числе формирование партийных финансов.

Горбачев вообще отказался это рассматривать, и когда товарищи, сделавшие аналитическую работу, узнали, что генеральный секретарь этот путь даже не рассматривает, они поняли, что он поставил крест на партии, которая его выдвигала и поддерживала. А партия верила Горбачеву, бдительность была усыплена, потому ее политическая активность отсутствовала.

Вопрос: Но прозападные силы, настроенные на «либерализацию» экономики, не спали?

О.Х.: Те силы, которые рвались к власти, которые хотели стать элитой, они тоже были достаточно раздроблены – это были и националистически ориентированные элементы; это были элементы, ориентированные очень корыстно; были, так скажем, экономически либерально настроенные элиты на уровне вульгарного знакомства с зарубежными экономическими теориями. А эти теории сложны и учитывают очень много факторов, в том числе социальное развитие, государственное управление, о чем мы не должны забывать. А приложенная конфетка «рынок все направит, рынок все рассудит» – это, извините меня, XIX век. С точки зрения социально-экономической теории Запада это уже давным-давно пройденный этап развития.

И было очень парадоксально слышать от выпускника юридического факультета МГУ, который говорил «разрешено все, что не запрещено законом». Действительно, была такая историческая формула времен Французской революции – это XVIII век. Но надо было знать, а тем более юрист – ответственный человек и должен знать, что с 10 декабря 1948 г., с момента принятия Всеобщей декларации прав человека, формулировка звучит так: «Разрешено все, что не запрещено законом и не противоречит интересам нравственности, охраны здоровья населения». Вот эту важную вторую составляющую часть этой формулировки Горбачев или просто не знал, или «забыл». Существует ложное представление, что победителей не судят, и им Горбачев руководствовался. Но ничего подобного – «победителей» судят.

Судят современники, судят потомки, и история тоже выставляет оценки.

Автор Елена Рычкова

Приложение № 4

ГКЧП: 30 лет спустя. Что это было?

Каждое входящее в самостоятельную «взрослую» жизнь молодое поколение по-своему постигает, узнает историю своей Родины. Отношение населения к образованию ГКЧП и его противникам, за исключением особо оговоренных случаев, нами анализируется на основе данных социологических опросов, проведенных в августе 2021 г.

По данным социологического опроса Левада-центра[410], только 18 % опрошенных, и 46 % из них в Москве, считали себя участниками или свидетелями событий, связанных с ГКЧП. Причем это люди «зрелого возраста» или старше. Мнения же о тех событиях представителей более молодых возрастных когорт, обоснованно подчеркивал научный руководитель Левада-центра Л.Д. Гудков, «складываются из уже переработанных сведений, вторичных интерпретаций».

38 % опрошенных интервьюерами «Левада-центра» знали о событиях августа 1991 г. из передач ТВ или из кино. И, отмечал Л.Д. Гудков, «значит, оказываются зависимыми от установок информационного канала и меняющихся интересов пропаганды».

Но 13 % респондентов слышали и узнали о событиях августа 1991 г. от родственников или знакомых; 11 % узнали о них в школе или вузе (вот каков он – подлинный показатель эффективности усвоения учебных образовательных программ! – О.Х.); 9 % из социальных сетей и интернета, и, наконец, 7 % читали про них в журналах или книгах[411].

По данным Всероссийского центра изучения общественного мнения и маркетинга (ВЦИОМ), в августе 2021 г. только 21 % опрошенных смог правильно расшифровать аббревиатуру ГКЧП (28 % респондентов в возрасте 45–59 лет; 26 % респондентов 35–44 лет). Причем этот общий показатель по сравнению с 2017 г. увеличился на 5 процентов. А 15 % респондентов об образовании ГКЧП впервые услышали от интервьюеров в ходе проведения опроса, что, согласитесь, не может не удивлять[412].

Однако существование подобного феномена – объективной неинформированности, незнания исторических фактов, – подтвердили и социологи Фонда общественного мнения (ФОМ), согласно данным которого, если 12 % опрашивавшихся впервые услышали о событиях ГКЧП от интервьюеров, то 24 % из них «что-то слышали о событиях того времени»[413]. Причем среди молодежи – в возрастных когортах 18–24 лет, уже 65 % респондентов не знали о событиях августа 1991 г.[414]

По данным «Левада-центра», 24 % респондентов также ничего не знали о противостоянии ГКЧП и российских властей[415]. И это при том, что респонденты старше 18 лет знакомились с ним в школьном курсе истории России!

О незнании и непонимании сути и хода истории свидетельствуют также ответы опрашивавшихся о персональном составе ГКЧП. Так, среди «путчистов» респонденты ВЦИОМ смогли назвать Д.Т. Язова (11 % ответов, в 2011 г. таких ответов было 8 %), Г.И. Янаева (соответственно 6 и 5 %), Б.К. Пуго (соответственно 5 и 4 %), В.А. Крючкова (4 процента). Однако к членам ГКЧП респонденты в августе 2021 г. также отнесли Б.Н. Ельцина (10 % ответов), А.В. Руцкого (6 %), Р.И. Хасбулатова (2 %) и М.С. Горбачева (2 %)[416].

41 % опрошенных ВЦИОМом, высказал мнение, что участники ГКЧП думали о стране, стремились сохранить СССР от распада. Однако 38 % полагали, что членами ГКЧП преследовались личные цели[417].

По мнению опрошенных «Левада-центром», члены ГКЧП прежде всего стремились предотвратить распад СССР – 19 % ответов; восстановить порядок в стране – 8 %. А также: сохранить власть КПСС – 9 % ответов и укрепить собственные позиции – 23 %[418]. Последнее мнение об «укреплении собственных позиций», на наш взгляд, является абсолютно неверным. Поскольку большинство членов ГКЧП – Г.И. Янаев, В.С. Павлов, В.А. Крючков, Б.К. Пуго, Д.Т. Язов, и так занимали высшие государственные посты, являясь, помимо занимавшихся ими государственных должностей, еще и членами Совета безопасности СССР.

И если, по данным Левада-центра, 13 % респондентов заявляли, что правда в те дни была на стороне ГКЧП, то противоположного мнения придерживались лишь 10 % (при 50 процентах, затруднившихся с ответом на этот вопрос) россиян.

Из респондентов, опрашивавшихся интервьюерами Фонда общественного мнения (ФОМ), 17 % тех, кто в 1991 г. был старше 16 лет, уверяли, что симпатизировали ГКЧП, а 21 % – что симпатизировал Б.Н. Ельцину. Причем первый из названных показателей, по данным ФОМ, с 2003 г. последовательно возрастал, а второй – столь же последовательно снижался. Но в то же время 10 % респондентов признавались, что не помнят о своих симпатиях той поры, а 38 % заявили, что они не были ни на чьей стороне[419].

По данным ВЦИОМа, почти треть – 31 % респондентов, считали, что совершенный в сентябре 1991 г. переворот явился трагическим событием, имевшим гибельные последствия для страны. Хотя 47 % полагали, что это был лишь эпизод борьбы за власть в высшем руководстве страны, и лишь 7 % из них назвали его «победой демократической революции, покончившей с властью КПСС»[420].

Аналогичны данные и Левада-центра: 43 % респондентов оценивали события августа 1991 г. как трагические, имевшие гибельные последствия для страны и народа (это самый высокий показатель, зафиксированный за все время проведения опросов с 1992 г.). Почти столько же – 40 % относились к событиям осени 1991 г. лишь как к эпизоду борьбы за власть. Две эти версии неизменно оказываются самыми популярными по результатам проводившихся социологических опросов. Еще 10 % респондентов считали совершенный переворот «победой демократической революции». Причем точка зрения о правоте Ельцина и «демократов» наиболее популярна (21 % ответов) среди респондентов 18–24 лет[421]. То есть не имевших личных объективных оснований для каких-либо выводов и оценок.

По данным ВЦИОМа, для возрастных когорт 18–24 лет ответ, что поражение ГКЧП стало «победой демократической революции», также составлял 21 %. Наряду с «ревизией» в пользу ГКЧП воспоминаний, подчеркивали аналитики ФОМ, менялись и «ретропрогнозы». Причем, если среди тех, кто ориентирован на традиционные СМИ, практически поровну считавших, что в случае победы ГКЧП стране было бы лучше – 24 % ответов; и хуже – 26 %. То среди предпочитавших интернет-СМИ, первых было вдвое больше – 29 % против 15 %. А в целом 27 % респондентов ФОМ полагали, что для страны было бы лучше, если бы победил ГКЧП; противоположного мнения придерживались 20 процентов[422].

Респонденты ВЦИОМа предполагали, что победа ГКЧП позволила бы жить лучше, чем в последующие годы (7 процентов ответов), предотвратила бы распад СССР (8 % ответов), однако 10 % из них полагали, что она привела бы к негативным последствиям.

По мнению наших сограждан, попытка ГКЧП по спасению СССР провалилась потому, что ее не поддержал народ – 20 % процентов ответов; организаторы ее не были подготовлены – 12 %; им не хватило сил – 5 %; людям хотелось перемен – 5 %; участникам ГКЧП не хватило решительности – 4 %[423].

По мнению Л.Д. Гудкова, на весьма сдержанную оценку населением «победы над ГКЧП» в первую очередь влияло разочарование в итогах реформ. Ссылаясь на статистику панельных социологических опросов ВЦИОМ – «Левада-центра», Л.Д. Гудков иллюстрирует это распределением в марте 2020 г. ответов на вопрос: «Как вы считаете, 90-е годы принесли стране больше хорошего или больше плохого?».

По мнению 62 % опрошенных, «1990-е годы принесли стране больше плохого» (но 19 процентов получили варианты «больше хорошего» и «затрудняюсь с ответом»). Начиная с 1994–1995 гг. в коллективных представлениях россиян преобладало мнение о том, что после августа 1991 г. страна развивается не так, как ожидалось большинством из них, «неправильно»[424].

В послании Федеральному Собранию Российской Федерации 25 февраля 2005 г. В.В. Путин назвал крушение Советского Союза «крупнейшей геополитической катастрофой века. Для российского же народа оно стало настоящей драмой. Десятки миллионов наших сограждан и соотечественников оказались за пределами российской территории. Эпидемия распада к тому же перекинулась на саму Россию. Накопления граждан были обесценены, старые идеалы разрушены, многие учреждения распущены или реформировались на скорую руку. Целостность страны оказалась нарушена террористической интервенцией и последовавшей хасавюртовской капитуляцией. Олигархические группировки, обладая неограниченным контролем над информационными потоками, обслуживали исключительно собственные корпоративные интересы. Массовая бедность стала восприниматься как норма. И все это происходило на фоне тяжелейшего экономического спада, нестабильных финансов, паралича социальной сферы»[425].

По данным Фонда общественного мнения, уже 80 % респондентов называли советскую эпоху скорее хорошим временем, а сожаления по поводу его распада испытывали 63 % респондентов (при 22 % придерживающихся противоположного мнения и 15 % затруднившихся с ответом)[426].

По результатам опроса, проведенного ФОМ в сентябре 2022 г. и посвященного памяти М.С. Горбачева, скорее отрицательно его роль в отечественной истории оценило 60 % респондентов, против 20 %, оценивавших ее положительно. По мнению респондентов, реально произошедшие в стране перемены соответствовали первоначальным замыслам Горбачева – 18 % ответов, и не соответствовали его замыслам – 48 %, при 35 % респондентов, затруднившихся с ответом[427].

Социологический опрос ВЦИОМ, посвященный столетию образования Союза ССР (декабрь 2022 г.), показал, что словосочетание «Советский Союз» в общественном сознании вызывает следующие ассоциации: стабильность (16 % ответов), молодость, беззаботное детство (15 %), хорошее время (15 %), единство, сплоченность, дружба народов и взаимопомощь (13 %), великая страна (5 %), социальная справедливость (5 %), все дешево, доступно (5 %). Среди других положительных ассоциаций, которые называли россияне, были стабильная работа и зарплата (4 %), пионерия (4 %), бесплатное образование (3 %), союз республик (3 %), благополучие (3 %), качество образования (3 %), патриотизм (3 %), экономический рост (3 %), победа в Великой Отечественной войне (3 %).

В этих вариантах ответов, подчеркивали социологи, преобладают ассоциации со справедливым общественным устройством, реже звучит экономическая и политическая конъюнктура. Негативные коннотации в ответах встречаются гораздо реже: дефицит, карточки (4 %), репрессии (4 %) и распад республик (2 %)[428].

Как показали результаты опроса, большинство – 58 % респондентов сожалели о распаде Советского Союза, тогда как противоположного мнения придерживались только 20 % (при 13 % затруднившихся с ответом). Учитывая изменения этих показателей с начала двухтысячных годов, сотрудники ВЦИОМа делали вывод, о том, что «эмоциональная оценка распада СССР «остывает», но очень медленно».

Иерархию причин, по которым россияне сожалеют о распаде СССР, возглавляет ощущение единства, сплоченности, дружбы – 26 % ответов. Этот фактор доминирует с заметным преимуществом. Далее следуют стабильность, большая держава, лучшая жизнь (по 9 %), отсоединение республик (9 %). По 8 процентов респондентов назвали: рост неприязни между республиками; войны и падение уровня жизни. По 7 процентов назвали такие причины, как более высокий уровень социальной политики и экономики в СССР, наличие работы для всех граждан; бесплатная медицина и бесплатное образование фигурировали в шести и пяти процентах ответов соответственно. В меньшей степени в ответах шла речь о потере части территорий, закрытии границ, снижении численности населения, разрушении идеологии и низких ценах (по 4 процента). То есть главная причина ностальгии по СССР – это чувство принадлежности к большому, дружному народу, ощущение себя частью великой державы.

Почти половина, 48 % респондентов признавались, что хотели бы восстановления Советского Союза. Не хотели бы его восстановления 37 % наших сограждан. Это преимущественно молодежь 18–34 лет (54 %), то есть те, кто не был знаком с реальным СССР, а судят о нем по пропагандируемым стереотипам и мифам.

Однако, несмотря на то, что процент россиян, желающих восстановления СССР, выше, чем процент тех, кто его не желает – соотношение 48 к 37 процентам респондентов, большинство из желающих восстановления СССР, 67 %, тем не менее убеждены, что в наши дни его возрождение невозможно. Верят в такую возможность только около 27 процентов респондентов.

Фото

И.В. Сталин

Слева направо: В.С. Абакумов, В.Н. Меркулов и Л.П. Берия на приеме по случаю Парада Победы 24 июня 1945 г. Восстановленная фотография

Справка начальника 1-го спецотдела МВД СССР о количестве осужденных по делам органов НКВД – МГБ – МВД за 1939–1953 гг.

Площадь Дзержинского, 2. 1960-е гг.

И.А. Серов

Н.С. Хрущев

А.И. Микоян

М.А. Суслов

В.Г. Фишер, он же «полковник Абель»

Джордж Блейк (Георгий Иванович Бехтер)

А.С. Феклисов

А.Н. Шелепин

В.Е. Семичастный

Л.И. Брежнев

Л.И. Брежнев и Ю.В. Андропов. 9 мая 1981 г.

Слева направо: заместитель председателя КГБ Г.К. Цинев, Ю.В. Андропов и первый заместитель председателя С.К. Цвигун

Перед заседанием Коллегии КГБ

Группа «Альфа». Первый слева – Г.Н. Зайцев

Объект «Дуб» – дворец Тадж-Бек в Кабуле

Ф.Д. Бобков (1960-е гг.)

Ф.Д. Бобков с руководством 5-го управления КГБ

Ю.В. Андропов с членами Коллегии КГБ СССР

Председатель КГБ СССР В.М. Чебриков

Председатель КГБ СССР В.А. Крючков

Мемориальная доска Ю.В. Андропову на здании ФСБ России

Лубянская площадь 23 августа 1991 г.

Памятник Ф.Э. Дзержинскому в музее «Музеон»

Notes

1

Клайн Р. ЦРУ от Рузвельта до Рейгана. New York, 1988. P. 15, 166–167.

2

В переводе с латинского – неизвестная земля.

3

Абакумов Виктор Семенович (1908–1954), с 1943 г. – комиссар государственной безопасности 2-го ранга, с 1945 г. – генерал-полковник. С декабря 1938 г. – начальник УНКВД Ростовской области, с 25 февраля 1941 г. – заместитель наркома внутренних дел СССР. С 19 июля 1941 г. – начальник Управления особых отделов (УОО) НКВД СССР и замнаркома внутренних дел. С апреля 1943 г. – начальник ГУКР НКО «Смерш», одновременно являлся – до 16 мая 1943 г. заместителем наркома обороны СССР И.В. Сталина. С мая 1946 г. – министр государственной безопасности СССР. Арестован 12 июля 1951 г. по обвинению в организации «заговора в МГБ». Осужден Военной коллегией Верховного суда СССР 19 декабря 1954 г. к высшей мере наказания. Расстрелян. Не реабилитирован как виновный в фабрикации уголовных дел и нарушениях законности.

4

Берия Лаврентий Павлович (1899–1954), с 9 июля 1945 г. – маршал Советского Союза. В 1921–1938 гг. – в органах ВЧК – ГПУ Азербайджана и Грузии, в 1931–1938 гг. – первый секретарь ЦК КП(б) Грузии. С 22 августа 1938 по 25 ноября 1938 г. – первый заместитель наркома внутренних дел СССР, с 29 сентября 1938 г. – начальник Главного управления государственной безопасности (ГУГБ) НКВД СССР, с 25 ноября 1938 по 29 декабря 1945 г. – нарком внутренних дел СССР, 1946 – 5 марта 1953 г. – заместитель председателя СНК – Совета министров СССР (с 16 марта 1946 г.). С 5 марта 1953 г. – первый заместитель председателя Совета министров СССР, одновременно являлся министром МВД СССР, включавшего в себя и подразделения упраздненного Министерства государственной безопасности СССР. Арестован по обвинению в заговоре с целью захвата власти 26 июня 1953 г. Осужден Военной коллегией Верховного суда СССР к расстрелу. Приговор приведен в исполнение 23 декабря 1953 г. Не реабилитирован.

5

Постановлением СМ СССР № 1789—470сс от 30 мая 1947 г. был учрежден Комитет информации (КИ) при СМ СССР (в/ч 15618), объединивший внешнеполитическую разведку МГБ и военную разведку – Главное разведывательное управление Генерального штаба. В 1949 г. военная разведка была возвращена в Генштаб, а 2 ноября 1951 г. внешняя разведка была возвращена в МГБ, где было воссоздано Первое главное управление.

6

Меркулов Всеволод Николаевич (1895–1953) – советский государственный и политический деятель, генерал армии (с 9 июля 1945 г.). В 1938–1941 гг. – руководитель Главного управления государственной безопасности (ГУГБ) НКВД СССР, народный комиссар (министр) государственной безопасности (1941, 1943–1946 гг.), 1950–1953 гг. – министр государственного контроля СССР. Арестован 18 сентября 1953 г. по делу Л.П. Берии по обвинению в измене Родине в форме шпионажа, заговоре с целью захвата власти. 23 декабря 1953 г. Военной коллегией Верховного суда СССР приговорен к высшей мере наказания. Приговор приведен в исполнение 24 декабря 1953 г. Не реабилитирован.

7

См.: Лубянка: Сталин и МГБ СССР. Март 1946 – март 1953. Документы. М., 2007. С. 589–591.

8

Структура СИС указана по состоянию на конец 1960-х.

9

Секьюрити сервис (Служба безопасности) – основной контрразведывательный орган Англии. Существует на правах самостоятельного правительственного комитета, подчиненного премьер-министру. Главные функции Секьюрити сервис – организация контрразведывательной работы против иностранных разведок на территории Англии, а также в странах Британского Содружества (совместно с местными контрразведывательными органами); ведение следствия по делам о шпионаже. Кроме того, Секьюрити сервис выполняет функции политического сыска. В английских источниках Секьюрити сервис в целях маскировки обозначается как МИ-5, то есть 5-й отдел военной разведки.

10

Подробнее см.: Дундуков М.Ю. Разведка и контрразведка США (с конца XVIII века и до наших дней). М., 2016; Вейнер Т. ЦРУ. Правдивая история. М., 2013.

11

Например: Лубянка: Сталин и МГБ СССР. Март 1946 – март 1953. Документы. М., 2007.

12

Рюмин М.Д. (1913–1954), полковник. В органах НКВД на следственной работе с июля 1941 г., с марта 1945 г. – на следственных должностях в центральном аппарате военной контрразведки, с 19 октября 1951 г. – заместитель министра государственной безопасности СССР, начальник следственной части. Вел ряд «громких дел» – «врачей-отравителей», «мингрельское дело». 13 ноября 1952 г. постановлением СМ СССР от работы в МГБ отстранен, назначен старшим контролером Министерства госконтроля. Арестован по инициативе Л.П. Берии 17 марта 1953 г. Военной коллегией Верховного суда СССР 7 июля 1954 г. приговорен к высшей мере наказания. Не реабилитирован. В газете «Правда» от 8 июля 1954 г. об этом процессе сообщалось следующее: «Судебным следствием установлено, что Рюмин в период его работы в должности старшего следователя, а затем и начальника следственной части по особо важным делам бывшего Министерства государственной безопасности СССР, действуя, как скрытый враг Советского государства, в карьеристских и авантюристических целях стал на путь фальсификации следственных материалов, на основании которых были созданы провокационные дела и произведены необоснованные аресты ряда советских граждан, в том числе видных деятелей медицины… Рюмин, применяя запрещённые советским законом приёмы следствия, принуждал арестованных оговаривать себя и других лиц в совершении тягчайших преступлений – измене Родине, вредительстве, шпионаже и др. Последующим расследованием установлено, что эти обвинения не имели под собой никакой почвы, привлечённые по этим делам полностью реабилитированы».

13

См.: Лубянка: Сталин и МГБ СССР. Март 1946 – март 1953. Документы. М., 2007. С. 337.

14

Маленков Георгий Максимилианович (1901–1988), генерал-лейтенант (1943), Герой Социалистического Труда (1943). С 1930 г. – на партийной работе в МГК ВКП(б); в 1934–1939 гг. заведующий отделом руководящих партийных органов ЦК ВКП(б). В 1939–1946 и 1948–1953 гг. – секретарь ЦК, одновременно в 1939–1946 гг. – начальник Управления кадров ЦК ВКП(б). В 1941–1945 гг. – член Государственного Комитета Обороны СССР (ГКО). В 1946–1953 и 1955–1957 гг. – заместитель председателя Совета министров СССР. 29 июня 1957 г. выведен из Президиума ЦК и состава членов ЦК КПСС как один из главных фигурантов антипартийной группировки.

15

Игнатьев Семен Денисович (1904–1983). Служил в органах ВЧК – ОГПУ в 1920–1935 гг. Затем на партийной работе, в 1950–1952 гг. – заведующий отделом партийных, профсоюзных и комсомольских органов ЦК ВКП(б). С 9 августа 1951 по 5 марта 1953 г. – министр государственной безопасности СССР. С марта по апрель 1953 г. – секретарь ЦК КПСС, затем до 1960 г. – на партийной работе.

16

Несмотря на то, что Игнатьев не привлекался к партийной или уголовной ответственности, в официальном некрологе в связи с его кончиной, опубликованном в «Правде», отмечалось «в эти годы в практике деятельности МГБ продолжалась фальсификация уголовных дел, наиболее известным из которых являлось «дело врачей».

17

Гоглидзе Сергей Арсентьевич (1901–1953), с июня 1945 г. – генерал-полковник. В органах ВЧК с 1921 г. С февраля 1952 г. – заместитель, с 11 ноября 1952 г. – первый заместитель министра госбезопасности СССР. Арестован 3 июля 1953 г. во время командировки в Берлин по приказу командующего ГСВГ в соответствии с решением Политбюро ЦК КПСС. Специальным судебным присутствием Верховного суда СССР 23 декабря 1953 г. по «делу Берии» приговорен к расстрелу. Не реабилитирован.

18

Петров Н.В. Иван Серов – председатель КГБ. М., 2021. С. 258–259.

19

Подробнее об этом см.: Хлобустов О.М. Оболганный Смерш: дела и люди // Сталин, Абакумов, Смерш. Лучшая спецслужба мира. М., 2023. С. 151–179.

20

Шебаршин Л.В. Рука Москвы. М., 1992. С. 172–173. Ю.В. Андропов, ознакомившись с этим конспектом, заметил: «Почти все замечания Сталина являются вполне актуальными и сегодня – в значительной степени потому, что являются общими, а стало быть пригодными во все времена».

21

Изменение названия высшего партийного органа в перерывах между съездами и пленумами с Политбюро на Президиум ЦК было принято на XIX съезде КПСС в октябре 1952 г. Тогда же было принято решение об изменении названия партии.

22

См.: Петров Н.В. Иван Серов – председатель КГБ. М., 2021. С. 260–261.

23

Жена – Смирнова Антонина Николаевна (1920–1974) – арестована в июле 1951 г. и помещена в Бутырскую тюрьму вместе с сыном. Освобождена в декабре 1954 г. Сын В.С. Абакумова – Смирнов Игорь Викторович (1951–2004), врач, доктор медицинских наук, известный специалист в области высшей нервной деятельности и психологии.

24

Серов Иван Александрович (1905–1990) – генерал армии (с 8 августа 1955 г., 7 марта 1963 г. понижен в звании до генерал-майора). В РККА с 1928 г. В 1935–1938 гг. учился в Военной академии РККА. С августа 1938 г. заместитель, начальник Главного управления рабоче-крестьянской милиции (ГУРКМ) НКВД СССР, с июля 1939 г. – заместитель начальника Главного управления государственной безопасности (ГУГБ) и начальник 2-го отдела ГУГБ НКВД СССР. С сентября 1939 г. – нарком внутренних дел Украинской СССР. С 25 февраля 1941 г. – первый заместитель наркома государственной безопасности СССР, с 30 июля 1941 г. – заместитель наркома внутренних дел СССР. 29 мая 1945 г. Серову было присвоено звание Героя Советского Союза (лишен его 12 марта 1963 г.). С 6 июня 1945 г. – заместитель Главноначальствующего советской военной администрации в Германии (СВАГ) в Берлине, что являлось «официальным» прикрытием его основной должности Уполномоченного НКВД в Германии, на которого возлагались организация и проведение контрразведывательной и разведывательной работы на территории, вошедшей в советскую зону оккупации. С 25 июня 1947 по 13 марта 1954 г. – первый заместитель министра внутренних дел СССР. С 13 марта 1954 по 8 декабря 1958 г. – председатель КГБ при СМ СССР. В 1958–1963 гг. – начальник Главного разведывательного управления (ГРУ) Генерального штаба СССР. С марта 1963 г. по сентябрь 1965 г. – на штабных должностях в Туркестанском и Приволжском военных округах. Уволен из МО СССР по болезни. Автор мемуаров Серов И.А. Записки из чемодана. Тайные дневники первого председателя КГБ, найденные через 25 лет после его смерти. Проект А.Е. Хинштейна. М., 2016.

25

Круглов Сергей Никифорович (1907–1977), генерал-полковник (1945). В органах НКВД с декабря 1938 г., в 1945–1953 и 1954–1956 гг. – министр внутренних дел СССР. В 1959 г. лишен генеральской пенсии, а также исключен из КПСС. Подробнее см.: Богданов Ю.Н. Министр сталинских строек: 10 лет во главе МВД. М., 2006.

26

См.: Реабилитация: как это было. Март 1953 – февраль 1956. Документы Президиума ЦК КПСС и другие материалы. Т. I. М., 2000. С. 144.

27

См.: Карпов В.Н., Антонов В.С. Расстрелянная разведка. М., 2008. С. 22.

28

См.: Лунеев В.В. Преступность ХХ века: Мировые, региональные и российские тенденции. Мировой криминологический анализ. М., 1997. С. 176–177.

29

Цит. по: Богданов Ю.Н. Министр сталинских строек. 10 лет во главе МВД. М., 2006. С. 446.

30

Цит. по: Богданов Ю.Н. Министр сталинских строек. 10 лет во главе МВД. М., 2006. С. 446–447.

31

Реабилитация: как это было. Март 1953 – февраль 1956. Документы Президиума ЦК КПСС и другие материалы. Т. I. М., 2000. С. 23.

32

Надпись на гербе ЦРУ в центральном холле штаб-квартиры этой организации в Лэнгли (США, округ Колумбия).

33

См.: Лубянка: Органы ВЧК – ОГПУ – НКВД – МГБ – МВД – КГБ. 1917–1991. Справочник. Документы / Сост. А.И. Кокурин, Н.В. Петров). М., 2003. С. 684.

34

Хрущев Никита Сергеевич (1894–1971) – партийный и государственный деятель, генерал-лейтенант (1943), Герой Советского Союза (1964), трижды Герой Социалистического Труда (1954, 1957, 1961). Член ВКП(б) с 1918 г. С 1924 г. – на партийной работе в Москве. С 1928 г. – заведующий орготделом ЦК КП(б) Украины. С 1932 г. – второй, а с 1934 г. – первый секретарь Московского городского комитета ВКП(б), с 1934 г. – член ЦК ВКП(б). В 1938–1949 гг. – первый секретарь ЦК КП(б) Украины, одновременно в 1941–1944 гг. – член военных советов Юго-Западного направления, Юго-Западного, Сталинградского, Юго-Восточного, Южного, Воронежского, 1-го Украинского фронтов. В 1944–1947 гг. – председатель Совета народных комиссаров – Совета министров Украинской Советской Социалистической Республики. В 1949–1953 гг. – секретарь ЦК ВКП(б) – КПСС, одновременно первый секретарь МК партии. С 12 сентября 1953 г. – первый секретарь ЦК КПСС, одновременно с 27 марта 1958 г. – председатель Совета министров СССР. Освобожден со всех постов на Пленуме ЦК КПСС 14 октября 1964 г. «в связи с преклонным возрастом и ухудшением состояния здоровья». Пенсионер союзного значения. Находясь на пенсии, продиктовал свои мемуары, впервые в 1971 г. опубликованные в США. См.: Хрущев Н.С. Воспоминания. Время. Люди. Власть. М., 1999. Т. 1–4. Также см.: Серов И.А. Записки из чемодана. Тайные дневники первого председателя КГБ, найденные через 25 лет после его смерти. Проект А.Е. Хинштейна. М., 2016.

35

Петров Н.В. Иван Серов – председатель КГБ. М., 2021.

36

Серов И.А. Записки из чемодана. Тайные дневники первого председателя КГБ, найденные через 25 лет после его смерти. Проект А.Е. Хинштейна. М., 2016. С. 161–162.

37

В 2016 г. составители Оксфордского словаря выбрали термин «послеправда» (англ. – post-truth) в качестве слова года, тем самым подчеркивая значительное распространение обозначаемого им явления.

38

«Постправда» стала словом года по версии Оксфордского словаря // www.bbc.com/russian/news-37995176 (Дата обращения 23.12.2017.)

39

Железников Николай Иванович (1906–1974), генерал-лейтенант. В РККА с 1931 г. В 1938 г. окончил Военную академию механизации и моторизации РККА. В органах военной контрразведки с февраля 1939 г. В годы Великой Отечественной войны – начальник УКР «Смерш» Брянского, 2-го Прибалтийского фронтов (1943–1945). Затем – начальник ОКР «Смерш» по Горьковскому военному округу (1945–1946), УКР МГБ СССР по Северной группе войск (1946–1950), УКР МГБ – МВД СССР по Группе советских оккупационных войск в Германии (1950–1953), Особого отдела Закавказского военного округа. В 1962–1966 гг. – начальник факультета № 1 Высшей школы КГБ при СМ СССР.

Мельников Дмитрий Иванович (1906–1956), генерал-лейтенант. Службу в органах ОГПУ начал в 1928 г. красноармейцем. В органах военной контрразведки с 1931 г. В годы Великой Отечественной войны – начальник особых отделов 7-й отдельной армии, Волховского (1941–1942, 1943) и Ленинградского (1942), УКР «Смерш» Волховского (1943–1944), Карельского (1944), Резервного (1945), 1-го Дальневосточного (1945) фронтов, затем до 1955 г. – начальник территориальных органов военной контрразведки.

40

Серов И.А. Записки из чемодана. Тайные дневники первого председателя КГБ, найденные через 25 лет после его смерти. Проект А.Е. Хинштейна. М., 2016. С. 427.

41

Подробнее см.: Судьба генерала без биографии // Хлобустов О.М. Легенды ГРУ. М., 2022.

42

Серов И.А. Записки из чемодана. Тайные дневники первого председателя КГБ, найденные через 25 лет после его смерти. М., 2016. С. 72, 77–80.

43

Подробнее об этом см.: Петров Н.В. Иван Серов – председатель КГБ. М., 2022. С. 169–198.

44

Цит. по: Лубянка: Органы ВЧК – ОГПУ – НКВД – НКГБ – МГБ – МВД – КГБ.1917–1991. Справочник. Документы. М., 2003. С. 151.

45

Николаи В. Тайные силы: интернациональный шпионаж и борьба с ним во время мировой войны и в настоящее время. М.: Изд. Разведуправления РККА, 1925. С. 22.

46

Колесников Ю.П. Судоплатов: мифы и антимифы // Новости разведки и контрразведки. 1996. № 21.

47

Хлобустов О.М. «Икона», «Картель» и другие операции ЦРУ против СССР конца 1940-х – первой половины 1950-х гг. // Тайная истории отечественной контрразведки. М., 2022. С. 191–230.

48

Серов И.А. Записки из чемодана… С. 443, 458, 459, 527, 529–530, 531, 537 и др.

49

См.: Государственная безопасность России: история и современность. М., 2004. С. 633.

50

Совет по психологической стратегии (позднее он был переименован в Координационный комитет по психологическим операциям), подотчетный Совету национальной безопасности, был утвержден президентом США 4 апреля 1951 г. В состав Совета вошли заместители государственного секретаря, министра обороны и директора ЦРУ – персонально Аллен Даллес.

51

Plan for Psychological Explotation of Stalin’s Death RDP80R01731R003300400008—8.pdf // https://archive.org/details/PLANFOR PSYCHOLOGICALEXPLOITATIONOFSTALINSDEATH RDP80R 01731R 003300400008 (Дата обращения 15.12.2022.); Перевод-на-русский-язык-и-копия-оригинального-документа. pdf // https://prorivists.org/doc_cia1953 (Дата обращения 15.12.2022.); Подробнее см.: Хлобустов О.М. Особый план психологического наступления США на СССР (1953 г.) // Исторические чтения на Лубянке. 2023 год. Юбилейные даты отечественных органов госбезопасности в 2023 г. М., 2023. С. 255–264.

52

После длительной проверки в 1959 г. Дерябин был принят на работу в качестве консультанта в ЦРУ США. Преподавал в учебном центре ЦРУ и Разведывательном колледже Министерства обороны США. Принимал участие в подготовке и проведении ряда пропагандистских акций против СССР, в том числе в подготовке книг «Записки Пеньковского» (1965), автобиографии «Секретный мир» (The Secret World, 1959), «Watchdogs of Terror» (1979); «The KGB: Masters of the Soviet Union» (1982). В годы перестройки в целях реанимации и внедрения пропагандистских мифов и стереотипов, выгодных США, совместно с Дж. Шектором издал книгу о предателе О. Пеньковском «The Spy Who Saved the World» (1992). В русском переводе – «Шпион, который спас мир: как советский полковник изменил курс холодной войны (М., 1993).

53

Указом президента России от 27 марта 1992 г. № 308 Н.Е. Хохлов был амнистирован, что являлось логически вытекающим следствием-условием, поставленным перед Ельциным во время его визита в США в январе 1992 г. и подписания российско-американской декларации «о прекращении состояния холодной войны». С американской стороны подписание этого документа смотрится явно двусмысленно, поскольку еще в декабре 1989 г. на Мальте президент США Дж. Буш подписал Декларацию о прекращении состояния холодной войны между США и СССР.

На основании указа об амнистии в июне 1992 г. Хохлов посетил Москву и… бывшее КГБ. «Маразм дошел до того, – писал бывший разведчик полковник И.А. Дамаскин, – что предателю жали руки ответственные сотрудники КГБ, водили его по зданию с посещением кабинета Андропова. Хорошо, что хоть руководитель Службы внешней разведки Е.М. Примаков не участвовал в этом спектакле». Дамаскин И.А. Вожди и разведка. От Ленина до Путина. М., 2008. С. 331–332.

54

См.: Лекарев С., Крамар В. Полковник Ветров, он же агент «Farewell» // Независимое военное обозрение. 2004. № 15.

55

Шебаршин Л.В. Рука Москвы: Записки начальника советской разведки. М., 1993. С. 156.

56

Прохоров Д.П. Сколько стоит продать Родину: Предатели в отечественных спецслужбах. 1918–2000 гг. М., 2005. С. 530–538.

57

Внеочередной ХХI съезд Коммунистической партии Советского Союза. Стенографический отчет. Т. 1. М., 1959. С. 105.

58

См. Григоренко В.П. Вооруженное националистическое подполье в западных регионах СССР: силовые способы борьбы (1944–1956 гг). // Тайная стража России. Очерки истории отечественных органов госбезопасности. Кн. 3. М., 2019. С. 417–436.

59

Кондрашов А. Охота на «Барсука». Почему спецслужбы не «съели Кука? // Аргументы недели. 2024. № 21. С. 11.

60

Реабилитация: как это было. Март 1953 – февраль 1956. Документы Президиума ЦК КПСС и другие материалы. Т. I. М., 2000. С. 72.

61

Имеются в виду «тройки» при республиканских, краевых и областных управлениях НКВД – органы административных (антиконституционных, внесудебных) репрессий, созданные по приказу наркома внутренних дел Н.И. Ежова и действовавшие с августа 1937 по июль 1938 г. Состояли из начальника УНКВД, соответствующего прокурора и секретаря республиканского, краевого или областного комитета ВКП(б). Имели право принимать решения о лишении свободы от 8 до 10 лет, а также применении «высшей меры социальной защиты» (расстрела).

62

Подробнее см.: ГУЛАГ (Главное управление лагерей). 1917–1960. М., 2000. С. 431–434; Реабилитация: как это было. Март 1953 – февраль 1956. Документы Президиума ЦК КПСС и другие материалы. Т. I. М., 2000. С. 76–77.

63

Реабилитация: как это было. Середина 80-х годов – 1991 год. Т. 3. М., 2004. С. 142–154.

64

Подробнее см.: Хлобустов О.М. КГБ СССР 1954–1991 гг. Тайны гибели Великой державы. М., 2012. С. 41–62.

65

Реабилитация: как это было. Март 1953 – февраль 1956. Документы Президиума ЦК КПСС и другие материалы. Т. I., М., 2000. С. 213.

66

См., напр.: Смирнов Н.Г. Рапава, Багиров и др. Антисталинские процессы 1950-х гг. М., 2014.

67

Подробнее о работе этой комиссии см.: Реабилитация: как это было. Февраль 1956 – начало 80-х. Документы Президиума ЦК КПСС и другие материалы. Т. II. М., 2003; Доклад Н.С. Хрущева о культе личности Сталина на ХХ съезде КПСС. Документы. М., 2002.

68

Серов И.А. Записки из чемодана… С. 462; Доклад Н.С. Хрущева о культе личности Сталина на ХХ съезде КПСС. Документы. М., 2002.

69

Подробнее см.: Никольский Б.В. Загадка гибели линкора «Новороссийск». М., 2018.

70

Филби Гарольд Адриан Рассел, «Ким» (1912–1988) – высокопоставленный сотрудник СИС, с 1933 г. – агент НКВД – КГБ. В связи с угрозой ареста в январе 1963 г. был вынужден эвакуироваться в СССР. Принимал участие в подготовке советских разведчиков. Подробнее см.: Филби К. Моя тайная война. М., 2020; Долгополов Н.М. Ким Филби. М., 2012.

Блейк Джордж, в СССР – Георгий Иванович Бехтер (1922–2020) – британский и советский разведчик. В 1940–1942 гг. участник голландского антифашистского Сопротивления, с 1943 г. – сотрудник британской СИС, с 1951 г. – агент КГБ «Гомер». В 1961 г. был арестован и в том же году приговорен к 42 годам заключения за шпионаж в пользу СССР. В 1966 г. с помощью членов Ирландской республиканской армии (ИРА) бежал из английской тюрьмы и прибыл в СССР. Имел звание полковника КГБ и принимал участие в подготовке советских разведчиков. Автор автобиографических книг «Иного выбора нет» (1990) и «Прозрачные стены» (2017).

71

Речь идет о законе США 165 «О взаимном обеспечении безопасности» от 10 октября 1951 г.

72

Цит. по: ХХ съезд Коммунистической партии Советского Союза. Стенографический отчет. Т. 1. М., 1956. С. 42, 94–95.

73

Даллес А. Искусство разведки. М., 1964. С. 83; Мельман И., Равив Д. Тайна эпохи холодной войны: как секретный доклад Никиты Хрущева попал в руки ЦРУ // За рубежом. 1994. № 14. С. 7.

74

Цит. по: Клайн Р. ЦРУ от Рузвельта до Рейгана. New York, 1989. P. 242–244. Сразу оговорюсь, что мне известна получившая популярность в нашей стране книга Гровера Ферра (Furr Grover) «Антисталинская подлость». (В англоязычном варианте ее заглавие звучит даже более категорично: «Хрущев лгал!» (Khrutchev lied). Однако не следует легкомысленно воспринимать на веру слова зарубежного профессора о том, что «из всех утверждений «закрытого доклада» партии, разоблачавших Сталина или Берию, не оказалось ни одного правдивого». Но то, что можно объяснить и простить зарубежному автору, не может не удивлять некоторых наших соотечественников.

75

Подробнее см.: Хлобустов О.М. Андропов. 30 лет из жизни генерального секретаря ЦК КПСС. М., 2024. С. 50–67.

76

Серов И.А. Записки из чемодана. Тайные дневники первого председателя КГБ, найденные через 25 лет после его смерти. Проект А.Е. Хинштейна. М., 2016. С. 463.

77

Крючков В.А. Личное дело. Т. I. М., 1996. С. 44.

78

Бельченко Сергей Саввич (1902–2002), генерал-полковник. В Красной армии с 1924 г., с 1927 г. – в пограничных войсках ОГПУ, принимал участие в боях с басмачами. С ноября 1939 г. – заместитель, начальник Белостокского управления НКВД Белорусской ССР. С июня 1941 г. – заместитель начальника особого отдела Юго-Западного фронта. С мая 1942 г. – начальник Западного штаба партизанского движения, с 1943 г. – заместитель начальника Центрального штаба партизанского движения. В 1943–1953 гг. – народный комиссар/министр госбезопасности Белорусской СССР. С 1957 г. – заместитель председателя КГБ СССР. С 1959 г. – в отставке. Подробнее см.: Попов А.Ю. 15 встреч с генералом КГБ Бельченко. М., 2002.

79

Шелепин Александр Николаевич (1918–1994). В 1939 г. проходил службу в РККА. В дальнейшем на комсомольской и партийной работе. С 1940 г. работал в Московском городском комитете (МГК) ВЛКСМ; с мая 1943 г. – секретарь, с 1949 г. – второй секретарь ЦК ВЛКСМ. В 1952–1958 гг. – первый секретарь ЦК ВЛКСМ. В 1952–1976 гг. – член ЦК КПСС; в апреле – декабре 1958 г. – заведующий отделом ЦК КПСС. В 1958–1961 гг. – председатель КГБ при СМ СССР; в 1961–1967 гг. – секретарь ЦК КПСС, одновременно в 1962–1965 гг. – председатель Комитета партийно-государственного контроля при ЦК КПСС и СМ СССР, заместитель председателя СМ СССР. В 1967–1975 гг. – председатель Всероссийского центрального совета профессиональных союзов (ВЦСПС), в 1975–1984 гг. – заместитель председателя Государственного комитета по профессионально-техническому образованию.

80

Даллес А. ЦРУ против КГБ: Искусство шпионажа. М., 2000. С. 303. Также см.: Чернявский Г.И., Дубова Л.Л. Аллен Даллес. М., 2021.

81

Лубянка: Органы ВЧК – ОГПУ – НКВД – НКГБ – МГБ – МВД – КГБ. 1917–1991. Справочник. Документы. М., 2003. С. 687–688.

82

Лубянка: Органы ВЧК – ОГПУ – НКВД – НКГБ – МГБ – МВД – КГБ. 1917–1991. Справочник. Документы. М., 2003. С. 688–690.

83

Подробнее см.: Макаревич Э.Ф. Секретная агентура. Штатным и нештатным сотрудникам посвящается. М., 2007. С. 187–270.

84

ОУН и УПА см.: Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне 1941–1945 годов. Сборник документов. Т. 1–3. М., 1995–2004; Хлобустов О.М. За «самостийную соборную державу»: террор и коллаборация в арсенале украинских националистов // Журнал российских и восточноевропейских исторических исследований. 2020. № 4. С. 194–226.

85

Иванов В. Что ждет парней с «виргинской фермы» // Независимое военное обозрение. 2015. № 36.

86

Лубянка: Органы ВЧК – ОГПУ – НКВД – НКГБ – МГБ – МВД – КГБ. 1917–1991. Справочник. Документы. М., 2003. С. 690–691.

87

РГАНИ. Ф. 2. Оп. 1. Д. 224. Л. 58–68.

88

Серов И.А. Записки из чемодана… С. 462.

89

Справка 5-го управления КГБ СССР № 5/5—167 от 4 марта 1988 г. Архив Президента Российской Федерации. Ф. 3. Оп. 108. Д. 523. Л. 27–34.

90

Шелепин Александр Николаевич (1918–1994). В 1939 г. проходил службу в РККА. В дальнейшем на комсомольской и партийной работе. С 1940 г. работал в Московском городском комитете (МГК) ВЛКСМ; с мая 1943 г. – секретарь, с 1949 г. – второй секретарь ЦК ВЛКСМ. В 1952–1958 гг. – первый секретарь ЦК ВЛКСМ. В 1952–1976 гг. – член ЦК КПСС; в апреле – декабре 1958 г. – заведующий отделом ЦК КПСС. В 1958–1961 гг. – председатель КГБ при СМ СССР; в 1961–1967 гг. – секретарь ЦК КПСС, одновременно в 1962–1965 гг. – председатель Комитета партийно-государственного контроля при ЦК КПСС и СМ СССР, заместитель председателя СМ СССР. В 1967–1975 гг. – председатель Всероссийского центрального совета профессиональных союзов (ВЦСПС), в 1975–1984 гг. – заместитель председателя Государственного комитета по профессионально-техническому образованию.

91

Семичастный В.Е. Спецслужбы СССР в тайной войне. М., 2016. С. 113.

92

Подробнее см.: Левшин Ю.Л., Хлобустов О.М. История столичного управления КГБ СССР. «Мы отвечали за все…». М., 2021. С. 35–39.

93

БНД (Бундес нахрихтен динст) разведывательная служба ФРГ. Известная с июля 1945 г. как «Организация Гелена», существовала в западных оккупационных зонах Германии под патронажем и фактическим управлением американской разведки. Только 1 апреля 1956 г. «Организация Гелена» была официально признана федеральным разведывательным ведомством Федеративной Республики Германия.

94

Фарцовка (фарцовщик) – искаженное от английского Do you have anything for sale? («У вас есть что-нибудь на продажу?») – нелегальная покупка у иностранцев в целях перепродажи различных модных и дефицитных товаров (предметов одежды, обуви, косметики, виниловых пластинок, книг и аксессуаров). Большинство фарцовщиков являлось молодыми людьми, некоторые из них – студентами, а также связанные с обслуживанием иностранцев лица – переводчики, гиды, таксисты, проститутки и т. д. Документирование факта нелегальной купли-продажи, ввиду «малой общественной опасности, малозначительности» могло повлечь административную ответственность по линии МВД.

95

Указанные лица могли привлекаться к уголовной ответственности за мошенничество (по статьям 93 и 147 УК РСФСР), спекуляцию (скупка и перепродажа товаров или иных предметов с целью наживы, часть 2 ст. 154 УК – мелкая спекуляция – наказывалась штрафом, часть 1 этой статьи за спекуляцию в виде промысла или в крупных размерах наказывалась уже лишением свободы от 2 до 7 лет), тунеядство (ст. 209 – «длительное проживание совершеннолетнего трудоспособного лица на нетрудовые доходы с уклонением от общественно полезного труда», после получения неоднократных предупреждений от милиции).

96

Семичастный В.Е. Спецслужбы СССР в тайной войне. М., 2016. С. 295.

97

Подробнее см.: Шубин А.В. Диссиденты, неформалы и свобода в СССР. М., 2008.

98

Миронов Николай Романович (1913–1964) – советский партийный и государственный деятель, участник Великой Отечественной войны, генерал-майор. В 1945–1951 гг. на партийной работе на Украине, с 23 августа 1951 г. – заместитель начальника управления военной контрразведки МГБ – КГБ при СМ СССР. В 1956–1959 гг. – начальник УКГБ по Ленинградской области. С 30 мая 1959 г. – заведующий Административным отделом ЦК КПСС, курировавшим вооруженные силы, МВД и КГБ при СМ СССР. Погиб в авиакатастрофе 19 октября 1964 г., направляясь в Белград в составе правительственной делегации.

99

Серов И.А. Записки из чемодана…С. 530–531.

100

Бурлацкий Ф.М. Хрущев и его советники – красные, черные, белые… М., 2002. С. 328.

101

Всесоюзное совещание руководящих работников органов государственной безопасности // Правда. 1959. 19 мая.

102

Фельфе Хайнц (1918–2008) – с августа 1943 г. сотрудник VI (внешняя разведка) управления РСХА. В 1951 г. начал добровольное сотрудничество с советской внешней разведкой на идейной основе. По заданию советской разведки устроился на работу в «Организацию Гелена». В 1956 году Фельфе получил ранг правительственного советника и был назначен начальником реферата «Контршпионаж против СССР и советских представительств в ФРГ». Как отмечает официальный сайт СВР, «от Фельфе советская разведка получала огромное количество важнейших документов, которые БНД готовила для Аденауэра (канцлер) по вопросам перевооружения бундесвера, внешней политики ФРГ, ее членства в НАТО. С помощью Фельфе советским чекистам удалось нанести сокрушительный удар по работе спецслужб США и ФРГ». За выдающийся вклад в укрепление безопасности Советского Союза, за многолетнее плодотворное сотрудничество с советской разведкой указами Президиума Верховного Совета СССР Хайнц Фельфе был награжден орденами Боевого Красного Знамени и Красной Звезды, а руководством КГБ – нагрудным знаком «Почетный сотрудник госбезопасности».

103

Пак Жорж (1914–1993) сотрудничество с советской разведкой начал в Алжире в 1943 г., где принимал участие в движении Сопротивления. После освобождения Франции, в 1944–1945 гг., Ж. Пак работал начальником канцелярии министра военно-морского флота, в 1953–1958 гг. занимал ряд важных государственных постов в правительстве. В октябре 1958 г. был назначен руководителем справочной службы Генштаба французской армии, а в июле 1961 г. – начальником канцелярии Института национальной обороны. В октябре 1962 г. Ж. Пак был переведен в аппарат штаб-квартиры НАТО в качестве помощника начальника пресс-службы этого военного блока и получил доступ к наиболее секретным досье. В 1963 г. Пак был арестован и осужден на семь лет. В 1970 г. вышел на свободу. После освобождения несколько раз посещал Советский Союз, изучил русский язык. Во Франции его называют «французским Филби».

104

См.: Andrew C., Mitrokhin V. The Mitrokhin Archive. London, 2000. Р. XXIV–XXV. Мелита Норвуд скончалась 20 июня 2005 г. в возрасте 93 лет.

105

Винаров И. Бойцы тихого фронта. София, 1987. С. 211.

106

Бжезинский Зб. Большой провал: Рождение и смерть коммунизма в двадцатом веке. New York, Liberty Publishing House, 1989. P. 216. (На русском языке.)

107

Серов И.А. Записки из чемодана… М., 2016. С. 457–459.

108

Цит. по: XXII съезд КПСС. Стенографический отчет. Т. 2. М., 1962. С. 400–407.

109

Подробнее см.: Хлобустов О.М. Легенды ГРУ. М., 2022. С. 311–321.

110

Справка КГБ СССР о массовых беспорядках в стране с 1957 г. // Особая папка Политбюро. Подлинник. Ф. 3. Оп. 108. Д. 523. Л. 27–34.

111

См.: Лубянка: Органы ВЧК – ОГПУ – НКВД – МГБ – МВД – КГБ. 1917–1991. Справочник. Документы. М., 2003. С. 703–710.

112

Подробнее см.: Хлобустов О.М. В высших сферах: судьбы разведчиков // Легенды ГРУ. М., 2022. С. 459–571.

113

История российской внешней разведки. В 6 т. Т. 5. М., 2014. С. 706–707.

114

Серов И.А. Записки из чемодана. Тайные дневники первого председателя КГБ… М., 2016. С. 567–568.

115

Подробнее о Карибском кризисе см.: Хлобустов О.М. В высших сферах: судьбы разведчиков // Легенды ГРУ. М., 2022. С. 459–571.

116

Феклисов Александр Семенович (1914–2007), полковник, Герой Российской Федерации (1996 г.). В органах госбезопасности с 1939 г., в 1940–1974 гг. – сотрудник ПГУ. Работал в легальных резидентурах в Нью-Йорке (1941–1946), Лондоне (1947–1950), Вашингтоне (1960–1964). Во время командировки в Лондон Феклисов был руководителем, по зарубежной терминологии – «оператором» Клауса Фукса. С 1968 г. – заместитель начальника Краснознаменного института ПГУ КГБ. Его переговоры с неофициальным представителем президента США Дж. Скали помогли выяснить позицию администрации США в Карибском кризисе, получить от имени президента Дж. Кеннеди «официальные гарантии», которые строго исполнялись администрацией США. Автор воспоминаний «За океаном и на острове» (М., 1996) и «Признание разведчика» (М., 1999, 2015).

117

Серов И.А. Записки из чемодана. Тайные дневники первого председателя КГБ… М., 2016. С. 575–587.

118

Серов И.А. Записки из чемодана… С. 575–587.

119

Здесь и далее цитируется перевод 1964 г. издательства «Прогресс», имевший ограничительный гриф «Рассылается по особому списку». Помимо этого, существовало ее сокращенное издание, снабженное таким же ограничительным грифом и выпущенное издательством «Иностранная литература» в 1963 г. Сегодня наши сограждане могут познакомиться с двумя переводами этой книги, изданными в Москве в 1992 и 2000, 2023 годах, в которых содержатся все приводимые нами цитаты с учетом ньюансов стиля переводчиков. Мы рекомендуем пользоваться изданием Даллес А. ЦРУ против КГБ: Искусство шпионажа. (М., 2000, 2023). Поскольку издатели первого издания 1992 г. оговаривались, что сделали купюры текста, преследующие цель «по возможности устранить идеологические наслоения периода холодной войны и явные анахронизмы, которые только затрудняют восприятие того ценного, что есть в книге». Таким образом, в редакционную «корзину» вполне осознанно и целенаправленно, как «анахронизмы», были отправлены взгляды директора ЦРУ на цели и задачи «тайной войны» против СССР. То политическое credo, которое Даллес завещал продолжателям дела «рыцарей плаща и кинжала».

120

Федько В.Ф. Философия специальных служб. Собрание афоризмов, высказываний и выдержек из оперативных документов. Киев, 2006. С. 227.

121

Сотрудничавший с 1962 г. с ФБР, а затем с ЦРУ США Д.Ю. Поляков, занимавший в то время пост советского военного представителя при ООН, дослужился впоследствии до звания генерал-майора. Арестован в 1986 г., расстрелян. Подробнее см.: Терещенко А.С. «Оборотни» из военной разведки. 9 предательств сотрудников ГРУ. М., 2004; Чикин В.М. «Крот» в генеральских лампасах. М., 2018.

122

Доброва Мария Дмитриевна (1907–1963). В 1937–1938 гг. принимала участие в боевых действиях в Испании, участник обороны Ленинграда в 1941–1944 годах. Кандидат филологических наук. С 1951 г. в Советской армии, в 1956 г. направлена в спецкомандировку (нелегалом) в США, входила в резидентуру «Рубина». «Мейси» была выдана агентом ФБР «Цилиндр» (Ю. Поляковым), получила команду на экстренную эвакуацию и покончила жизнь самоубийством, выбросившись из окна гостиницы в Чикаго при попытке ее ареста сотрудниками ФБР. Спецслужбы США на протяжении ряда лет пытались легендировать арест «Мейси» и ее перевербовку ФБР. Правда о ее судьбе стала известна только после разоблачения Полякова.

123

Цит. по: Записка В.Е. Семичастного в ЦК КПСС № 179с от 22 января 1963 г. // Политбюро и органы государственной безопасности. Сборник документов / Авт. – сост. О.Б. Мазохин. М., 2017. С. 720–732.

124

В 1968 г. школа № 101 была преобразована в Краснознаменный институт (КИ) КГБ. В 1984 г. ему было присвоено имя Ю.В. Андропова. С 1994 г. – Академия внешней разведки.

125

Семичастный В.Е. Беспокойное сердце. М., 2002. С. 244, 252, 254–274.

126

Бобков Ф.Д. Последние двадцать лет. Записки начальника политической контрразведки. М., 2006. С. 292. Бобков Филипп Денисович (1925–2019), генерал армии. Участник Великой Отечественной войны, в Действующей армии с 1942 г. В 1945–1946 годах – курсант школы военной контрразведки Смерш в г. Ленинграде. В 1946–1953 гг. сотрудник 5-го управления МГБ СССР. В 1954–1955 гг. – заместитель начальника 1-го отдела 4-го управления КГБ, в 1955–1960 гг. начальник 10-го отдела ВГУ КГБ СССР, с 1961 г. – заместитель начальника ВГУ. С 15 августа 1967 г. – первый заместитель, с 23 мая 1969 г. начальник 5-го управления КГБ при СМ СССР. С 18 января 1983 г. – заместитель, с 5 декабря 1985 г. – первый заместитель председателя КГБ СССР. С 29 января 1991 г. – в отставке. Автор воспоминаний, в том числе книг «КГБ и власть» (М., 1995), «Последние двадцать лет. Записки начальника политической контрразведки» (М., 2006).

127

Большая советская энциклопедия. Т. 1. М., 1955. С. 291–292.

128

Пленум ЦК КПСС 18–21 июня 1963 г. Стенографический отчет. М.: Политиздат; июньский пленум ЦК КПСС о необходимости усиления борьбы против идеологических диверсий империалистических государств. (Материалы для лекторов и докладчиков.) Минск, б/и, 1963; Лисовский А.А. Формы и методы идеологической диверсии. Минск: Знание, 1962; Березин В.И. Идеологические диверсии империализма. Рига: Знание, 1965; Карпов Г.Д. Идеологические диверсии противников мирного сосуществования. М.: Международные отношения, 1965.

129

Судоплатов Павел Анатольевич (1907–1996), генерал-лейтенант. В органах госбезопасности с 1921 г., с 1933 г. – сотрудник Иностранного отдела (разведки) НКВД СССР. Неоднократно нелегально направлялся в зарубежные командировки. С 6 ноября по 2 декабря 1938 г. выполнял обязанности начальника ИНО. В дальнейшем – заместитель начальника разведки НКВД – НКГБ. С начала Великой Отечественной войны П.А. Судоплатов возглавляет Особую группу при наркоме, в январе 1942 г. преобразованную в 4-е управление НКВД СССР, которое организовывало всю зафронтовую работу органов безопасности. После войны продолжал службу на руководящих должностях в МГБ – МВД СССР. 21 августа 1953 г. П.А. Судоплатов был арестован «как участник дела Берии и его банды» и в 1956 г. осужден на 15 лет лишения свободы. Освобожден из заключения 21 августа 1968 г. Полностью реабилитирован в 1992 г.

Эйтингон Наум Исаакович (1899–1981), генерал-майор. В органах ВЧК с мая 1920 г., с 1924 г. – в ИНО ОГПУ. По линии разведки работал в Китае, Турции, Испании. С июля 1941 г. – заместитель П.А. Судоплатова. В августе 1953 г. арестован как «пособник Берии», осужден на 12 лет лишения свободы. Освобожден в августе 1964 г. Реабилитирован посмертно в 1992 г.

130

14 февраля 1967 г. она была заменена согласованной с Верховным судом, прокуратурой и МВД СССР «Инструкцией о порядке применения принудительного лечения и других мер медицинского характера в отношении психически больных, совершивших общественно опасные деяния». (Она будет действовать до 21 марта 1988 г.) Процессуальный же порядок применения этих мер не изменился.

131

Архив Президента Российской Федерации Ф. 3. Оп. 108. Д. 523. Л. 27–34. Подлинник. Статья 190.1 устанавливала ответственность за распространение заведомо ложных сведений, порочащих советский государственный и общественный строй.

132

Пункт 27 Устава КПСС. Утвержден XXII съездом КПСС 17–30 октября 1961 г.

133

Петров Н.В. Время Андропова. М., 2023. С. 266–272.

134

Подробнее см.: Хлобустов О.М. Андропов. 30 лет из жизни генерального секретаря ЦК КПСС. М., 2024.

135

Российский государственный архив новейшей истории (РГАНИ). Ф. 2. Оп. 4. Д. 5. Л. 34.

136

См.: Andrew Ch., Mitrokhin V. The Mitrokhin Archive: The KGB in Europe and the West. London, 2000. P. 270.

137

Подробнее см.: Чазов Е.И. Здоровье и власть. Воспоминания кремлевского врача. М., 2016.

138

Чебриков Виктор Михайлович (1923–1999), генерал армии. Участник Великой Отечественной войны. После окончания Днепропетровского металлургического института, с 1951 г. там же на различных партийных постах. С 21 июля 1967 г. – член Коллегии, а с 24 июля – начальник управления кадров КГБ при СМ СССР. С сентября 1968 г. заместитель, затем первый заместитель председателя КГБ, с 17 декабря 1982 г. – председатель КГБ СССР. С 26 декабря 1983 г. кандидат в члены, с 23 апреля 1985 г. – член Политбюро ЦК КПСС. С 30 сентября 1988 г. – секретарь ЦК КПСС – председатель Комиссии ЦК по вопросам правовой политики. С конца сентября 1989 г. – на пенсии.

Пирожков Владимир Петрович (1924–2009), генерал-полковник. Участник Великой Отечественной войны. С 1968 по 1973 год – начальник управления кадров – заместитель председателя КГБ, в частности, курировал международные связи КГБ. После 1991 г. – председатель Совета ветеранов органов КГБ СССР, был членом Консультативного совета при ФСБ России.

Лежепеков Василий Яковлевич (1923–1984), генерал-полковник. Участник Великой Отечественной войны. С 1947 г. на профсоюзной и партийной работе в Белоруссии, Узбекистане. В 1965–1969 гг. секретарь Минского обкома Коммунистической партии Белоруссии. С 2 апреля 1969 г. – начальник политуправления ГУПВ КГБ, в 1974–1978 гг. – начальник управления кадров КГБ, в 1978–1982 гг. – заместитель председателя КГБ СССР, одновременно являясь начальником управления кадров КГБ СССР. В 1983–1984 гг. – заместитель министра внутренних дел СССР по кадрам.

139

Голушко Н.М. В спецслужбах трех государств. М., 2009. С. 57.

140

Ныне под национальными интересами понимаются объективно значимые потребности личности, общества и государства в безопасности и устойчивом развитии. – Стратегия национальной безопасности Российской Федерации (утверждена указом президента Российской Федерации от 2 июля 2021 г. № 2021).

141

50 лет на страже безопасности Советской Родины // Андропов Ю.В. Избранные речи и статьи. М., 1983. С. 85–95.

142

Правда. 1967. 20 декабря.

143

Подробнее см.: Круглов В.В., Лабудин А.В., Куприн А.А. Ретроспективный анализ политического наследия Ю.В. Андропова. СПб., 2014; Они же. Современный взгляд на политико-управленческое наследие Ю.В. Андропова. СПб., 2016.

144

Подробнее о технологии изучения советских граждан за рубежом см.: Эйджи Ф. За кулисами ЦРУ. Дневник агента. М., 1979. В 1975 г. в интервью Филипп Эйджи так объяснял мотивы своего разрыва с прошлым: «После 12 лет службы в управлении я наконец понял, какую грязную работу в нем выполняют. ЦРУ и его «дочерние» образования повинны в гибели миллионов людей по всему миру или, по крайней мере, в том, что отравили и сломали им жизнь. Я просто не могу сидеть сложа руки и равнодушно взирать на это».

145

Имеются в виду «тройки НКВД» при республиканских, краевых и областных управлениях – органы административных (антиконституционных, внесудебных) репрессий, созданные по приказу наркома внутренних дел Н.И. Ежова и действовавшие с августа 1937 г. по июль 1938 г. Состояли из начальника УНКВД, соответствующего прокурора и секретаря республиканского, краевого, областного комитета ВКП(б). Имели право принимать решения о лишении свободы на срок от 8 до 10 лет, а также о применении «высшей меры социальной защиты» (расстрела).

146

Цит. по: Бобков Ф.Д. КГБ и власть. Пятое управление: Политическая контрразведка. М., 2019. С. 168–170. Бобков Филипп Денисович (1925–2019) – генерал армии (30 октября 1987 г.). 27 декабря 1942 г. с поста секретаря комитета ВЛКСМ г. Ленинск-Кузнецкий ушел добровольцем на фронт. Войну окончил в Латвии в звании старшины. В 1946 г. окончил школу военной контрразведки в Ленинграде, после чего служил в контрразведывательном управлении МГБ СССР. В 1961–1967 гг. – заместитель начальника Второго главного управления КГБ; с 15 августа 1967 г. – 1-й заместитель, с 23 мая 1969 г. – начальник 5-го управления КГБ; с 16 февраля 1982 г. – заместитель председателя КГБ; 5 декабря 1985 – 29 января 1991 г. – первый заместитель председателя КГБ.

147

Лубянка: Органы ВЧК – ОГПУ – НКВД – НКГБ – МГБ – МВД – КГБ. 1917–1991. Справочник. Документы. М., 2003. С. 714–723.

148

Альбац Е.М. Мина замедленного действия. Политический портрет КГБ. М., 1992. С. 5.

149

Подробнее см.: Хлобустов О.М. Роль спецслужб США и СССР в информационной войне 1940—1980-х гг. // Тайная стража России. Очерки истории отечественных органов безопасности. Кн. III. М., 2019. С. 437–449.

150

Главный противник: Документы американской внешней политики и стратегии 1945–1950 гг. М., 2006. С. 383–384, 386.

151

Петров Н.В. Время Андропова. М., 2023. С. 291 и др.

152

До середины 1990-х нередко в переводе термин «национальная безопасность» заменялся на «государственная безопасность». Сегодня под национальной безопасностью понимается состояние защищенности национальных интересов Российской Федерации от внешних и внутренних угроз, при котором обеспечиваются реализация конституционных прав и свобод граждан, достойные качество и уровень их жизни, гражданский мир и согласие в стране, охрана суверенитета Российской Федерации, ее независимости и государственной целостности, социально-экономическое развитие страны. (Пункт 5 Стратегии национальной безопасности Российской Федерации, утвержденной указом президента от 2 июля 2021 г. № 400).

153

Большая советская энциклопедия, 2-е изд. Т. 14. М.,1952. С. 469.

154

Отечество: История, люди, регионы России. Энциклопедический словарь. М., 1999. С. 182.

155

Редакция содержания статей 70 и 72 УК РСФСР и аналогичных им статей уголовных кодексов союзных республик была изменена указом Президиума Верховного Совета СССР 11 сентября 1989 г. То же касается аналогичных статей уголовных кодексов других союзных республик СССР. Что уже выходит далеко за пределы нашего исследования. Тем же указом была упразднена статья 190.1 УК РСФСР.

156

«Антибольшевистский блок народов» (АБН) был образован по инициативе ОУН на I Конференции порабощенных народов Европы, состоявшейся в ноябре 1943 г. Главной целью его деятельности провозглашалось «отстранение коммунистов от власти и разделение СССР на национальные государства». На конференции в Мюнхене 16 апреля 1946 г. к АБН присоединился Болгарский национальный фронт. АБН возглавлял до своей смерти в 1986 г. заместитель Бандеры Я.С. Стецко. АБН прекратил свою деятельность в 1996 г.

157

Данилов А.А., Косулина Л.Г. История государства и народов России. ХХ век. Учебник для 9-х классов. М., 2001. С. 368, 377.

158

Мединский В.Р., Торкунов А.В. История России. 1945 год – начало XXI века. 11-й класс. Базовый уровень. М., 2023. С. 189–190.

159

Подробнее см.: Попов О.А. Защитники прав человека или «агенты глобализма»? // Москва. 2004. № 1. С. 162–191. Попов Олег Алексеевич (1943–2022) – доктор технических наук, профессор МЭИ. С конца 1960-х гг. одновременно с работой в МЭИ вел правозащитную деятельность, состоял в московской секции Международной амнистии (Amnesty International). С конца 1970-х гг. сотрудничал с Московской Хельсинкской группой (МХГ). В 1993–2006 гг. работал в США по специальности (светотехника). В 2007 г. вернулся в Москву, преподавал в МЭИ.

160

Подробнее с зарубежным аппаратом организации и проведения идеологических диверсий читатель может познакомиться в книге: Прозоров Б.Л. Неизвестный Андропов: взгляд извне и изнутри. М., 2004.

161

См.: Архив УФСБ по гор. Москве и Московской области. Ф. 1 (1967 г.). Оп. 8. Пор. № 1. Л. 82–84.

162

Research Aid: Cryptonyms and Terms in Declassified CIA Files Nazi War Crimes and Japanese Imperial Government Records Disclosure Acts. URL: // https://www.archives.gov/files/iwg/declassified-records/rg-263-cia-records/second-release-lexicon.pdf (Дата обращения 30.06.2018.) В помощь исследователю: Криптонимы и термины в рассекреченных файлах ЦРУ. Нацистские военные преступления).

163

НТС: Мысль и дело. 1930–2000. М., 2000. С. 32–34.

164

Вейнер Т. ЦРУ: правдивая история. М., 2013. С. 8–9, 62.

165

См.: Лубянка: Органы ВЧК – ОГПУ – НКВД – НКГБ – МГБ – МВД – КГБ. 1917–1991. Справочник. Документы. М., 2003. С. 712–714.

166

См.: Лубянка: Органы ВЧК – ОГПУ – НКВД – НКГБ – МГБ – МВД – КГБ. 1917–1991. Справочник. Документы. М., 2003. С. 712–714.

167

Макаревич Э.Ф. Филипп Бобков и Пятое управление КГБ. След в истории. М., 2015. С. 111–112.

168

Макаревич Э.Ф. Филипп Бобков и Пятое управление КГБ. След в истории. М., 2015. С. 184.

169

См.: Лубянка: Органы ВЧК – ОГПУ – НКВД – НКГБ – МГБ – МВД – КГБ. 1917–1991. Справочник. Документы. М., 2003. С. 715, 718–719.

170

Лубянка: Органы ВЧК – ОГПУ – НКВД – НКГБ – МГБ – МВД – КГБ. 1917–1991. Справочник. Документы. М., 2003. С. 724–725.

171

Голушко Н.М. В спецслужбах трех государств. М., 2009. С. 45–46. Голушко Николай Михайлович (1937), генерал-полковник. С 1963 г. – сотрудник УКГБ по Кемеровской области. В 1971–1984 гг. – на руководящих должностях в 5-м управлении, затем КГБ СССР. В 1987–1991 гг. – председатель КГБ Украины. С января 1992 г. – заместитель, первый заместитель министра, министр безопасности Российской Федерации; с 21 декабря 1993 по 28 февраля 1994 г. – первый директор Федеральной службы контрразведки (ФСК) Российской Федерации.

172

Андропов Ю.В. Избранные речи и статьи. М., 1979. С. 121–122.

173

Попов О.А. Защитники прав человека или «агенты глобализма»? // М., 2004. № 1. С. 162–191. Имеется в виду ученый-физик академик Андрей Дмитриевич Сахаров (1921–1989), общественный деятель, инициатор многих антиобщественных действий, лауреат Нобелевской премии мира за 1975 год. Ввиду активной антиобщественной деятельности и контактов с иностранцами в январе 1980 г. был в административном порядке выслан в г. Горький. Вернулся в Москву в 1986 г. В марте 1989 г. избран народным депутатом от Академии наук СССР.

174

Мединский В.Р., Торкунов А.В. История России. 1945 год – начало XXI века. 11-й класс: базовый уровень. М., 2023. С. 167.

175

Цит. по: Козьмин Б.П. С.В. Зубатов и его корреспонденты. М. – Л., 1928. С. 64.

176

Самиздат – все способы: машинописный, фотографический, ксерокопировальный и т. д., самодеятельного изготовления и распространения текстов. Историки отмечали, что самиздат, то есть распространение литературных текстов, отклоненных редакциями от опубликования не по «диссидентским», «политическим» или «идеологическим», а по эстетическим, этическим и мировоззренческим мотивам, началось в конце 1940-х. В период «оттепели» 1950-х в «самиздате» стали распространяться и тексты – статьи и книги политического, в том числе антигосударственного, содержания. Зарубежные антисоветские организации стремились собирать произведения самиздата для использования в антисоветской пропаганде. Ряд из них издавался за рубежом при активном участии редакции радио «Свобода» для последующей засылки в СССР – эта продукция получила наименование «тамиздата». Быть может, первым его примером стало издание за рубежом на русском языке романа Б.Л. Пастернака «Доктор Живаго». Подробнее об операциях ЦРУ и СИС вокруг имени Пастернака см.: Финн П., Кубе П. Дело Живаго. Кремль, ЦРУ и битва за запрещенную книгу. М., 2015.

177

Записка Ю.В. Андропова в ЦК КПСС от 21 декабря 1970 г. «Анализ «самиздатовской» литературы за 5 лет // РГАНИ. Ф. 89. Оп. 55. Д. 1.

178

ГА РФ. Ф. Р—8131. Оп. 32. Д. 8176. Л. 10–13.

179

«Постправда» стала словом года по версии Оксфордского словаря // Би-би-си [Электронный ресурс] // www.bbc./russian/news-37995176 (Дата обращения 23.12.2017.)

180

Андропов Ю.В. Идеологическая диверсия – отравленное оружие империализма // Избранные речи и статьи. М., 1983. С. 161–168.

181

«Двери открываются, но не до конца» // Вечерняя Москва. 1992. 16 апреля.

182

Андропов Ю.В. Избранные речи и статьи. М., 1979. С. 273–274, 275.

183

Так, 8 августа 1980 г. в поселке Чолпон-Ата, недалеко от Фрунзе (ныне г. Бишкек, Киргизия), был убит председатель Совета министров этой республики С.Ш. Ибраимов, что первоначально также было квалифицировано как «террористический акт» (в действительности же, как установило следствие, он стал жертвой психически больного человека).

184

Следствие по делу Ильина продолжалось около полутора лет, после чего он по приговору суда был направлен на принудительное психиатрическое лечение. Впоследствии сам Ильин не отрицал наличия у него психического заболевания и, по собственному признанию, «не имеет претензий к работникам органов КГБ».

185

7 ноября 1990 г., находясь в колонне демонстрантов на Красной площади, с расстояния в 49 метров от Мавзолея А. Шмонов предпринял попытку прицельного выстрела в М.С. Горбачева. До 1996 г. Шмонов находился на принудительном психиатрическом лечении. О мотивах своего поступка, в том числе выдвигавшихся им «ультиматумах» советскому руководству, Шмонов подробно рассказал в брошюре «Почему я стрелял в Горбачева» (СПб., 2003).

186

Чертопруд С. Юрий Андропов: Тайны председателя КГБ. М., 2006. С. 242.

187

Под социализацией молодежи понимаются механизмы и процесс передачи юным поколениям сограждан социального опыта, коллективных социальных ценностей, идеалов, норм поведения и общественных отношений. Тем, кому захочется упрекнуть автора в приверженности к «тоталитарному мышлению», позволю себе заметить, что, безусловно эксклюзивные, национальные системы социализации молодежи существуют ныне практически во всех странах мира. Включая и такие «флагманы и образцы демократии и социального прогресса», как США, Япония, ФРГ, Великобритания, Франция, Сингапур, Республика Корея, Китай и Израиль.

188

См., напр.: Левада Ю.А. и др. Советский простой человек: Опыт социального портрета на рубеже 90-х. М., 1993.

189

Хлобустов О.М. Некоторые актуальные вопросы информационно– пропагандистского противодействия экстремизму и терроризму. Выступление на III Всероссийской научно-практической конференции «Концепция противодействия терроризму в Российской Федерации. Комплексный подход». Москва, 18–19 октября 2012 г. // Сайт Национального антитеррористического комитета Российской Федерации // http://nac.gov.ru/publikacii/vystupleniya-i-intervyu/hlobustov-om-nekotorye-aktualnye-voprosy.html (Дата обращения 12.02.2024.)

190

См.: Терроризм: психологические корни и правовые оценки // Государство и право. 1995. № 4.

191

См.: Белая книга: Шпионаж и диверсии под лозунгом «защиты прав человека». Свидетельства, факты, документы. М., 1979. С. 241–251; Бережков В.И. Питерские: Руководители органов госбезопасности Санкт-Петербурга. М., 2005.

192

Самолет был захвачен сыном и отцом Бразинскасами, вооруженными обрезом и гранатой. Турция, а вслед за ней и США, куда были «экспортированы» угонщики, объявили Бразинскасов «политическими беженцами» и отказались выдать их советскому правосудию. В 2004 г. Бразинскас-сын был осужден в США за убийство отца.

193

Интервью с Марком Сейджменом // Московский комсомолец. 2005. 7 февраля.

194

Бобков Ф.Д. КГБ Союза СССР в борьбе с террором // Новости разведки и контрразведки. 2005. Т. 7–8. С. 5.

195

Подробнее об этом см.: Павлов В.Г. Руководители Польши глазами разведчика (Кризисные 1973–1984 годы). М., 1998. Генерал-лейтенант КГБ Виталий Григорьевич Павлов (1914–2005) в эти годы возглавлял представительство КГБ СССР при МВД ПНР.

196

Особый трагизм ситуации прибавляло то обстоятельство, что «Макс» и «Зина» участвовали в операциях, проводившихся совместно с Главным управлением «А» (разведкой) МГБ ГДР: в начале 60-х им на связь были переданы «Лола» – Леонора Гейнц, работавшая в западногерманском МИДе, и ее муж Х. Зюттерин («Вальтер»). Когда «Вальтер» сообщил жене, что передает получаемую от нее информацию некоей организации, которая стремится предотвратить ядерную войну, Гейнц восприняла это спокойно, заявив, что считает долгом каждого порядочного человека бороться за мир, но при этом категорически отказалась брать деньги за предоставляемые ей сведения. По ряду причин в феврале 1967 г. «Макс» и «Зина» были в экстренном порядке отозваны в Москву, после чего им было заявлено, что в ФРГ они не вернутся. Одной из причин, подтолкнувших их к побегу, стало проявленное недоверие к супругам, а следствием их ухода за границу – арест «Вальтера» и «Лолы».

Шокированная откровенными показаниями мужа следствию, Л. Гейнц покончила с собой в тюремной камере 15 октября 1967 г. «Вальтер» получил 5 лет тюремного заключения. В 1972 г. через Югославию он вернулся в ГДР, где ему была предоставлена пенсия и квартира в Дрездене. По иронии судьбы после объединения ГДР с ФРГ в 1990 г. пенсия ему стала выплачиваться правительством ФРГ. См.: Прохоров Д.П. Сколько стоит продать Родину: Предатели в отечественных спецслужбах. 1918–2000 гг. М., 2005. С. 330–337.

197

Сообщенные Митрохиным данные позволили спецслужбам Великобритании и других европейских государств существенно уточнить представления о деятельности советской разведки в предшествовавшие годы. Для закрепления пропагандистского эффекта от факта перехода бывшего архивиста КГБ на Запад, в целях «воспитания контрразведывательного сознания населения», СИС в 1995 г. была совместно с историком Кристофером Эндрю подготовлена книга «Архив Митрохина». См.: Andrew C., Mitrokhin V. The Mitrokhin Archive. London, 2000. P. 8—10.

198

Новости разведки и контрразведки. № 11–12. М., 2005. С. 2–3. Также см.: Кирпиченко В.А. Разведка: лица и личности. М., 2001.

199

Калугин О.Д. (1934 г.р.) лишен звания генерал-майора по приговору суда в 2002 г. С 1952 г. на службе в ПГУ КГБ. В 1958–1959, 1960–1964, 1965–1971 гг. находился в служебных командировках в США. В 1973 г. назначен начальником управления «К». С 1980 г. – заместитель начальника УКГБ по Ленинградской области. В 1990 г. избран народным депутатом СССР. В сентябре – ноябре 1991 г. советник В.В. Бакатина. В 1995 г. выехал в США. Неоднократно выступал в судах США свидетелем против американских граждан, обвинявшихся в работе на советскую или российскую разведку. В 2002 г. заочно осужден за государственную измену. Подробнее о Калугине см.: Соколов А.А. Анатомия предательства. М., 2005.

200

Грушко В.Ф. Судьба разведчика. М., 2000; Бобков Ф.Д. КГБ и власть. Пятое управление: Политическая контрразведка. М., 2019; Леонов Н.С. Лихолетье. М., 1994; Кеворков В.И. Тайный канал: О прямом канале связи между руководством Советского Союза и ФРГ в 1969–1982 гг. М., 1997; Красильников Р.С. Призраки с улицы Чайковского: Шпионские акции ЦРУ США в Советском Союзе и Российской Федерации в 1979–1992 гг. М., 1999; Красильников Р.С. КГБ против МИ6: Охотники за шпионами. М., 2000; Красильников Р.С. Конец «Крота». М., 2001; Красильников Р.С. Новые крестоносцы: ЦРУ и перестройка. М., 2003; Удилов В.Н. Записки контрразведчика: взгляд изнутри. М., 1999; Широнин В.С. Под колпаком контрразведки: Тайная подоплека перестройки. М., 1996; Широнин В.С. КГБ – ЦРУ: Секретные пружины перестройки. М., 1997; Докучаев М.С. Москва. Кремль. Охрана. М., 1995. Добавим только при этом, что В.Ф. Грушко и Ф.Д. Бобков являлись заместителями председателя КГБ СССР, а остальные авторы мемуаров – начальники или заместители начальников основных управлений Комитета госбезопасности в 1970—1980-е гг.

201

В 1987 г., после условно-досрочного освобождения от отбывания оставшегося наказания, Щаранскому с семьей было разрешено выехать из СССР. Подтверждением факта работы Щаранского на ЦРУ может служить и то обстоятельство, что в 1986 г. он был обменен на чешских разведчиков Карела и Ханны Кёхеров, а также арестованных в ФРГ разведчиков Евгения Землякова, Ежи Качмарека и Детлефа Шарфенорта. См.: Энциклопедия шпионажа. М., 1999. С. 300–301. В 1993 г. Щаранский был полностью реабилитирован по инкриминировавшимся ему деяниям. Однако эта же мера была предпринята в качестве «жеста доброй воли» и в отношении еще 6 ранее осужденных агентов ЦРУ. Приведенные выше свидетельства Н.М. Леванона и Я.И. Кедми заставляют усомниться в обоснованности подобного решения прокуратуры, равно как и некоторые другие факты.

Например, показания следствию в июле 1978 г. корреспондента «Лос-Анджелес таймс» Р. Тодта о конкретных действиях Щаранского, позволяют предположить, что разведка США предпочла «сдать» своего агента в целях сознательного провоцирования обострения советско-американских отношений.

202

Лубянка: Органы ВЧК – ОГПУ – НКВД – НКГБ – МГБ – МВД – КГБ. 1917–1991. Справочник. Документы / Сост. А.И. Кокурин, Н.В. Петров. М., 2003. С. 713.

203

Подробнее см.: Особая папка: «О массовых беспорядках с 1957 г. …» // Источник. 1995. № 6. С. 150–154; Пономарев В.А. Воспоминания о пережитом (Крутые повороты). М., 2008.

204

Гордиевский О., Эндрю К. КГБ: История внешнеполитических операций от Ленина до Горбачева. М., 1992. С. 489. Подробности этой операции стали известны за рубежом только после бегства в Великобританию В. Митрохина осенью 1992 г.

205

Бобков Ф.Д. Последние двадцать лет: Записки начальника политической контрразведки. М., 2006. С. 45.

206

См.: Энциклопедия для детей. Т. 5. Ч. 3. История России. ХХ век. М., 1996. С. 615.

207

Данилов А.А., Косулина Л.Г. История государства и народов России. ХХ век. М., 2001. С. 369.

208

Энциклопедия для детей. Т. 5. Ч. 3. История России. ХХ век. М., 1996. С. 618.

209

Энциклопедия шпионажа. М., 1999. С. 58–59.

210

Российская газета. 2004. 14 июня.

211

Русева Л.В. Если не мы, то кто? Хроника «взрывного» отдела. М., 2006.

212

Губернаторов Н.В. СМЕРШ против «Буссарда». Репортаж из архива тайной войны. М., 2005. С. 13–14.

213

Хлобустов О.М. От КУОС КГБ СССР до управления «В» Центра специального назначения ФСБ России // Лубянские чтения-2020. Актуальные проблемы истории отечественных органов государственной безопасности: сборник материалов XXIV научно-теоретической конференции «Исторические чтения на Лубянке». Москва, 27 ноября 2020 г. М., 2021. С. 416–426.

214

Хлобустов О.М. Группа «А» КГБ СССР – первое подразделение антитеррора // Лубянские чтения-2019. Советские органы государственной безопасности в годы Второй мировой войны. К 75-летию победы: сборник материалов XXIII научно-теоретической конференции «Исторические чтения на Лубянке». Москва, 22 ноября 2019 г. / М., 2020. С. 169–179 // Официальный сайт ФСБ России [Электронный ресурс] // http://www.fsb.ru/files/PDF/Lubyanskie_chteniya-2019.pdf

215

Подробнее см.: Дроздов Ю.И. Вымысел исключен: Записки начальника нелегальной разведки. М., 1999; Кирмель Н.С. Жизнь, посвященная Отечеству и людям // Лубянка. Историко-публицистический альманах. 2009. № 10. С. 7—21.

216

Тайное становится явным: ЦОС ФСБ уполномочен заявить. М., 2000. С. 4–5; https://www.universalinternetlibrary.ru/book/68397/chitat_knigu.shtml

217

Верно служить делу партии, интересам советского народа: Выступление перед чекистами – делегатами XXVI съезда КПСС 1 марта 1981 г. // Андропов Ю.В. Ленинизм – неисчерпаемый источник революционной энергии и творчества масс. М., 1984. С. 339.

218

Цит. по: Финн П., Куве П. Дело Живаго. Кремль, ЦРУ и битва за запрещенную книгу. М., 2015. С. 137.

219

В 1970-е годы, в частности, были изданы книги: Особое задание: Воспоминания ветеранов-чекистов (М., 1968; 2-е издание этой книги вышло в 1977-м, а 3-е – в 1988 г.); Тишков А.В. Первый чекист (М., 1968); Солдаты невидимых сражений: рассказы о подвигах чекистов (М.,1968); В.И. Ленин в воспоминаниях чекистов (М.,1970); Хацкевич А. Солдат великих боев: жизнь и деятельность Ф.Э. Дзержинского; Чекисты (М., 1970, последующие издания в 1972 и 1987 гг.); Чекисты рассказывают (М.,1970, всего к 1991 г. вышло 8 выпусков этой серии); В.И. Ленин и ВЧК. Сборник документов (М., 1970, 2-е изд. 1987 г.); Военные контрразведчики (М.,1978); МЧК: Из истории Московской чрезвычайной комиссии. Сборник документов (1918–1921) (М., 1978); Остриков С. Военные чекисты (М., 1979), и многие другие. Также см.: Вчерашние истории о настоящем. О чем рассказывали чекисты. М., 2023; Лекарство от беспамятства. О чем рассказали чекисты. М., 2023.

220

Подробнее см.: Хлобустов О.М. Гороховая, 2 // Лубянка. Историко-публицистический альманах. 2007. № 6. С. 230–238.

221

Подробнее см.: Перетрухин И.К. О чем не заявлял ТАСС. Подлинная история «Трианона». М., 2017.

222

Комиссаров В.М. Историко-демонстрационный зал ФСБ России // Лубянка: Историко-публицистический альманах. 2009. № 10. С. 228–232.

223

Ныне Центральный пограничный музей России расположен в Москве по адресу: Яузский бульвар, 13.

224

Цит. по: Лубянка: Органы ВЧК – ОГПУ – НКВД – НКГБ – МГБ – МВД – КГБ. 1917–1991. М., 2003. С. 725–729.

225

Бжезинский Збигнев Казимир (1928–2017), влиятельный американский политолог, государственный деятель и идеолог внешней политики США. С 1977 г. – советник по национальной безопасности президента США Джимми Картера. В 1981 г. награжден Президентской медалью Свободы – одной из двух высших наград для гражданских лиц в США.

226

РГАНИ. Ф. 4. Оп. 25. Д. 36. Л. 3—47. Цит. по: «…Отчужденное от партии состояние» // Исторический архив. 1994. № 1. С. 195–207.

227

ГА РФ. Ф. Р—8131. Оп. 32. Д. 8824. Л. 17–21.

228

Суд очень демократичный. Рабочая запись выступления Ю.В. Андропова на заседании Политбюро ЦК КПСС 22 июня 1978 г. // Источник. 1993. № 2. С. 98–99. В октябре 1993 г. А. Щаранский был реабилитирован генеральной прокуратурой на основании пункта «а» статьи 5 («независимо от фактической обоснованности обвинения») Закона Российской Федерации от 18 октября 1991 г. «О реабилитации жертв политических репрессий».

Подтверждением факта работы Щаранского на ЦРУ США, ныне усиленно отрицаемого за рубежом, служит и то обстоятельство, что в 1986 г. он был обменян на чешского разведчика-нелегала Карела Кехера («Рино»), двумя годами ранее арестованного в этой стране (подробнее см.: Энциклопедия шпионажа. М., 1999. С. 300–301).

229

Значительная часть творческого наследия Ю.В. Андропова была собрана в трех сборниках избранных статей и текстов его выступлений перед различными аудиториями и коллективами: Андропов Ю.В. Избранные речи и статьи. М., 1979; Андропов Ю.В. Избранные речи и статьи. 2-е издание. М., 1983; Андропов Ю.В. Ленинизм – неисчерпаемый источник революционной энергии и творчества масс. Избранные речи и статьи. М., 1984.

Мемориальный сборник 1984 г. «Ленинизм – неисчерпаемый источник революционной энергии и творчества масс…» включает ряд ранее не публиковавшихся выступлений Ю.В. Андропова 1967–1981 годов перед различными чекистскими коллективами.

230

Российская газета. 2004. 15 июня.

231

Тараки Нур Мухаммад (1917–1979) – афганский общественный, политический и государственный деятель, писатель, журналист. В 1955–1958 гг. работал переводчиком «Заморской миссии США в Кабуле», а в 1962–1963 гг. – переводчиком американского посольства в Афганистане.

Кармаль Бабрак (1929–1996) – политический, государственный и партийный деятель. В 1950-е годы возглавлял движение учащейся и студенческой молодежи за демократические права и свободы. За организацию студенческих демонстраций неоднократно арестовывался.

Дост Шах Мухаммед (1929 г.р.) – дипломат и государственный деятель. С 1956 г. – сотрудник МИД Афганистана, с 1965 г. – руководитель секретариата премьер-министра.

Кхибер (Хайбар) Мир Акбар (1925–1978) – политический деятель. Имел военное образование, в 1950 г. арестовывался за политическую деятельность, работал в Министерстве образования.

232

Ляховский А.А. Тайны афганской войны. М., 1991. Ляховский Александр Антонович (1946–2009) – генерал-майор. С 1987 г. – в составе оперативной группы Министерства обороны СССР в ДРА, помощник главного военного советника В.И. Варенникова.

233

Амин Хафизулла (1929–1979) – политический, партийный и государственный деятель. Окончил кабульский университет со степенью бакалавра. В 1957 г. получил стипендию на продолжение образования в колледже при Колумбийском университете, где получил степень магистра. После возвращения в 1965 г. преподавал в Кабульском университете. Член фракции «Хальк» НДПА с 1966 г., с 1969 г. – депутат нижней палаты парламента; с 1977 г. – член ЦК НДПА. Курировал «военные организации» НДПА, где был хорошо известен и пользовался авторитетом.

Гулябзой Сайед Мохаммад (1951 г.р.) – генерал-полковник, афганский политический и военный деятель. В 1968 г. вступил во фракцию «Хальк», активно участвовал в свержении Захир Шаха и М. Дауда. В ДРА был министром связи (1978–1979), внутренних дел (1980–1988), послом ДРА в СССР (1988–1990).

234

Бжезинский: «Как Джимми Картер и я положили начало моджахедам» // Alexander Cockburn, Jeffrey St. Clair: Zbigniew Brzezinski: How Jimmy Carter and I Started the Mujahideen. // CounterPunch, 15 January 1998; Adam Garfinkle «I’d Do It Again». Talking about Afghanistan with Zbigniew Brzezinski. // The American Interest, 1 may 2008.

235

Данинос Ф. ЦРУ: Политическая история. 1947–2007. М., 2009. С. 235.

236

Ватанджар Мохаммад Аслам (1946–2000) – военный, партийный и политический деятель, член ЦК НДПА, генерал армии. Кадровый военный, сыграл одну из ключевых ролей в Саурской революции. В 1978–1979 и 1988–1990 гг. – министр внутренних дел Афганистана, начальник Генерального штаба (март – апрель 1979), министр обороны (1979 и 1990–1992).

237

Сарвари Асадула (1941 г.р.) – партийный, государственный и политический деятель, член Политбюро ЦК НДПА, халькист. В 1978–1979 гг. начальник Управления по защите интересов Афганистана (АГСА).

238

Иванов Борис Семенович (1916–2001) – генерал-лейтенант. В органах госбезопасности с 1937 г. С 1938 г. – в Управлении НКВД по Вологодской области. В составе сводных отрядов НКВД принимал участие в советско-финляндской войне. В годы Великой Отечественной войны был старшим оперуполномоченным и начальником отдела УНКВД – УНКГБ по Вологодской области, участник радиоигр «Хозяин», «Подрывник» и других, принимал личное участие в ликвидации разведывательно-диверсионных групп абвера и финской разведки. За проявленный героизм и личное мужество при захвате вражеских диверсантов награждён медалью «За отвагу» и знаком «Заслуженный работник НКВД». С 1946 г. – в американском отделе 2-го главного управления МГБ, в 1955–1959 гг. резидент КГБ в Нью-Йорке, в 1960–1962 гг. – начальник 1-го отдела ПГУ КГБ. В 1962–1964 гг. – легальный резидент КГБ в Нью-Йорк. В 1965–1966 гг. – начальник 13-го отдела ПГУ КГБ. С 1966 г. – заместитель, с 1969 г. по март 1979 г. – 1-й заместитель начальника ПГУ КГБ. Одновременно в мае – ноябре 1968 года – заместитель начальника оперативной группы КГБ в ЧССР. С 17 марта 1979 г. – руководитель Оперативной группы КГБ в ДРА. В 1982–1987 гг. – главный консультант по разведке Группы консультантов при председателе КГБ (Ю.В. Андропов, В.М. Чебриков). В 1980-х гг. представитель КГБ СССР в «Малой пятерке» Политбюро, экспертном внешнеполитическом органе, определяющем внешнеполитический курс СССР. Официальный представитель СССР в международных переговорах (дипломатических консультационных группах) по вопросам безопасности и сотрудничеству в Европе и ограничению стратегических ядерных вооружений. С октября 1987 г. в отставке.

239

Дворец Арг (Арк) был возведен в 1883 г. на одной из центральных площадей Кабула. С 1978 г. носил название Дома народов и являлся резиденцией председателя Революционного совета ДРА Н.М. Тараки.

240

Муджахид (искаженно – моджахед, множественное число – муджахидин) буквально – «борец», чаще – «борец за веру, за правое, святое дело» – так на Западе называли участников антиправительственных банд в ДРА в 1978–1989 гг. Сегодня так называют бойцов вооруженных формирований различных радикальных исламистских организаций.

241

Об обстановке в Афганистане и нашей линии в этой связи. Выписка из протокола № 172 заседания Политбюро ЦК КПСС от 31 октября 1979 г. // Советский архив. 9.2. Афганистан [Электронный ресурс] // Soviet Archives. 9.2. Afganistan // http://psi.ece.jhu.edu/~kaplan/IRUSS/BUK/GBARC/pdfs/afgh/afgh-rus.

242

Андогский А.И., Дроздов Ю.И., Курилов В.Н., Бахтурин С.Г. Афган, снова Афган… М., 2002. С. 38–39.

243

Дроздов Юрий Иванович (1925–2017) – генерал-майор КГБ (1974). Участник Великой Отечественной войны. После окончания Военного института иностранных языков (ВИИЯ) в 1956 г. для продолжения службы отправлен в КГБ СССР. В 1957 г. направлен в Аппарат уполномоченного КГБ при МГБ ГДР. В спецкомандировках выступал в качестве разведчика-нелегала. В 1964–1968 гг. – резидент КГБ в Китае; в 1975–1979 гг. – резидент КГБ в Нью-Йорке. С ноября 1979 по июнь 1991 г. – начальник управления нелегальной разведки (управление «С» ПГУ КГБ). За руководство операцией «Шторм-333» 28 апреля 1980 г. награжден орденом Октябрьской Революции. Инициатор и руководитель создания в 1981 г. спецподразделения ПГУ «Вымпел». С июня 1991 г. в отставке. Автор книг «Нужная работа», «Вымысел исключен», «Записки начальника нелегальной разведки».

244

Колесник Василий Васильевич (1935–2002) в 1979 г. полковник – командир 15-й отдельной бригады специального назначения Туркменского военного округа в г. Черчик Узбекской ССР. С июня 1979 г. руководил обучением 154-го отдельного отряда специального назначения («мусульманский батальон», численностью около 500 бойцов), в декабре того же года переброшенного в Кабул. 28 апреля 1980 г. удостоен звания Героя Советского Союза. В 1982–1992 гг. – начальник специальной разведки ГРУ. С 1988 г. – генерал-майор. В июне 2017 г. одной из улиц вблизи станции метро «Полежаевская» было присвоено имя генерала В.В. Колесника.

245

Имеется в виду широкомасштабное вмешательство вооруженных сил США (до 540 тысяч военнослужащих США, действовавших совместно с союзниками по СЕАТО – воинскими контингентами Южной Кореи, Австралии, Новой Зеландии, Тайваня, Тайланда и Филиппин) в гражданскую войну 1964–1975 гг. в Южном Вьетнаме, завершившееся полным поражением проамериканского режима.

246

Уса́ма бен Мухаммед бен Авад бен Ла́ден (1957–2011), один из сыновей саудовского миллиардера. В 1980 г. отправился в Пакистан с целью «помогать исламским братьям». Использовался ЦРУ как создатель учебно-тренировочной базы подготовки моджахедов и их спонсор. Получил широкую известность и популярность в исламских странах. В 1988 г. для борьбы с «большим сатаной» (США) основал террористическую организацию Аль-Кайда, которая с 1992 г. осуществляла террористические атаки на объекты США в третьих странах. Предполаемый организатор серии террористических атак в Нью-Йорке и на Пентагон 11 сентября 2001 г. Тогда же был объявлен ФБР «террористом № 1 в мире». В ответ на атаки на Нью-Йорк США объявили «международный поход против терроризма», одной из главных целей которого являлся разгром Аль-Кайды и арест или уничтожение У. бен Ладена. Был убит отрядом спецназа США 2 мая 2011 г. в пакистанском городе Абботабад. Убийство бен Ладена в режиме реального времени наблюдали члены Совета национальной безопасности США, принявшие решение о его ликвидации.

247

Организатор бойкота Олимпиады-80: «Олимпиада – это всегда политика» // https://www.svoboda.org/a/441487.html (Дата обращения 30.08.2020.)

248

РГАНИ. Ф. 89. Оп. 25. Д. 54. Л. 1–5.

249

Организатор бойкота Олимпиады-80; «Олимпиада – это всегда политика» // https://www.svoboda.org/a/441487.html (Дата обращения 30.08.2020.)

250

Сионистские организации – существовавшие за рубежом, преимущественно в США, Канаде, Великобритании и Франции, организации, выступавшие «против антисемитизма в СССР», «за право беспрепятственного выезда советских евреев на историческую родину». Активно использовались иностранными спецслужбами для инспирирования и организации различных антисоветских акций за рубежом и на территории СССР.

251

«Узниками совести» называли лиц, отбывавших наказание по статьям 70, 72 и 190.1 УК РСФСР, осужденных якобы за «инакомыслие».

252

РГАНИ. Ф. 89. Оп. 25. Д. 55. Л. 1–4.

253

Подробнее см.: Вокруг Московской Олимпиады 1980 года: документы из советских архивов. «Правящая верхушка США не сумеет существенно помешать» // Независимая газета. 2014. 17 октября.

254

Обратим при этом внимание на то обстоятельство, что его цели противоречат Уставу ООН и принципам Заключительного акта Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе, подписанного четырьмя годами ранее в Хельсинки.

255

РГАНИ. Ф. 89. Оп. 25. Д. 56. Л. 174–178.

256

Организатор бойкота Олимпиады-80: «Олимпиада – это всегда политика» // https://www.svoboda.org/a/441487.html (Дата обращения 30.08.2020.)

257

Народной Республики Болгарии, Венгерской Народной Республики, Германской Демократической Республики, Чехословацкой Социалистической Республики, Социалистической Республики Вьетнам и Монгольской Народной Республики.

258

Организатор бойкота Олимпиады-80; «Олимпиада – это всегда политика» // https://www.svoboda.org/a/441487.html (Дата обращения 30.08.2020.)

259

Алидин В.И. Государственная безопасность и время. М., 2001. С. 220.

260

https://nsarchive.gwu.edu/document/26019—57-zapiska-no-877-aov-predsedatelya-kgb-sssr-yuv-andropova-g (Дата обращения 15.11.2023.)

261

«Братья-мусульмане» – международная религиозно-политическая ассоциация, основанная в Египте в 1928 г. Несмотря на то, что в некоторых мусульманских странах она является нелегальной, идеология ассоциации имеет определенное влияние на их общественную жизнь. Основными формами деятельности сторонников ассоциации являются исламистская пропаганда, активная вербовка новых единомышленников, вооруженный джихад, не ограниченный территориальными границами. Отделением «Братьев-мусульман» в секторе Газа является Исламское движение сопротивления (ХАМАС). Решением Верховного суда Российской Федерации от 14 февраля 2003 г. ассоциация «Братья-мусульмане» признана террористической организацией и ее деятельность в России запрещена.

262

Здесь и далее выступления Рейгана цитируются по: Рональд Рейган о внешней политике США. Бойня в воздухе: правда и ложь о гибели корейского пассажирского авиалайнера. Нью-Йорк, 1983. С. 6 и другие.

263

Швейцер П. Победа: Роль тайной стратегии администрации США в распаде Советского Союза и социалистического лагеря. Минск, 1995. С. 5. Целью своего исследования Петер Швейцер называл стремление «рассказать о тайных мерах наступления на экономическом, геополитическом и психологическом фронте, имевших своей целью подрыв и ослабление советского могущества» (С. 20), что и делает его интереснейшим источником для изучения международных отношений конца ХХ века.

264

Кейси Уильям Джозеф (1913–1987) служил в Управлении стратегических служб (УСС) США в 1943–1945 гг. В 1976–1977 гг. – член Президентского консультативного совета по внешней разведке, в 1980 г. – руководитель избирательной кампании Р. Рейгана. С 20 января 1981 до 29 января 1987 г. – директор ЦРУ. При нем ЦРУ осуществлялась самая длительная – с 1980 по 1989 г. и самая дорогостоящая – до 630 млн долларов в год операция ЦРУ «Циклон» по вооружению и оснащению афганских моджахедов. Один из главных фигурантов скандала «Иран-контрас» о противоправной деятельности ЦРУ по торговле наркотиками.

265

Данинос Ф. ЦРУ: Политическая история. 1947–2007. М., 2009. С. 240.

266

Подробнее об иностранном участии в развитии процессов и событий в ДРА, Польше и других странах см.: Швейцер П. Победа: Роль тайной стратегии администрации США в распаде Советского Союза и социалистического лагеря. Минск, 1995; Бодански Й. Талибы, международный терроризм и человек, объявивший войну Америке. М., 2002; Бирден М., Райзен Д. Главный противник: Тайная история последних лет противостояния ЦРУ и КГБ. М., 2004.

267

Швейцер П. Указ. соч. С. 34, 58 и другие.

268

Наджиб – Наджибулла Мохаммад (1947–1996) – афганский государственный и политический деятель, в 1980–1986 гг. руководитель Службы государственной безопасности; в 1986–1992 гг. – генеральный секретарь НДПА, в 1986–1987 гг. – председатель Революционного совета, а в 1987–1992 гг. – президент ДРА. После захвата Кабула отрядами «полевого командира» Ахмад Шах Масуда 28 апреля 1992 г. укрылся на территории миссии ООН. 28 сентября 1996 г. казнен талибами, свергшими установившийся в Афганистане после падения НДПА режим.

269

Цит. по: Швейцер П. Указ. соч. С. 85–87.

270

«Мы не умеем гласно судить за поганую волокиту: за это нас всех и Наркомюст сугубо надо вешать на вонючих веревках. И я еще не потерял надежды, что нас когда-нибудь за это поделом повесят». Письмо В.И. Ленина П.А. Богданову 23 декабря 1921 г. // Ульянов-Ленин. Полн. собр. соч. Т. 54. С. 87–88.

271

Диссиденты и власть: Из документов КГБ и ЦК КПСС. М., 2006. С. 242–248.

272

Федорчук Виталий Васильевич (1918–2008) – генерал армии (1982). На военной службе с 1936 г., в органах НКВД – НКГБ – МГБ – КГБ с марта 1939 г. Участник боевых действий на реке Халхин-Гол (1939) и Великой Отечественной войны. С 1954 г. – заместитель начальника особого отдела по Центральной группе войск в Австрии, с июля 1955 г. – заместитель начальника, с 1958 г. – начальник Особого отдела КГБ по Московскому военному округу. С февраля 1963 г. – заместитель, с февраля 1966 г. – начальник Управления особых отделов КГБ по Группе советских войск в Германии (ГСВГ). С февраля 1967 г. – начальник 3-го Главного управления КГБ СССР. С 18 июля 1970 г. – председатель КГБ Украинской ССР.

273

Лубянка, 2. Из истории отечественной контрразведки. М., 1999. С. 284–290.

274

Швейцер П. Указ. соч. С. 143–145.

275

См.: Хлобустов О.М. Парадокс Андропова: «Был порядок!». М., 2014. С. 445–446.

276

14 декабря 1983 г. Военной коллегией Верховного суда СССР предатель был приговорен к высшей мере наказания – расстрелу. Приговор приведен в исполнение 23 января 1984 г. 17 декабря 2023 г. состоялась премьера документального фильма «Следствие вел КГБ. Агент «Прощай».

277

Кнутов Ю.А. Противостояние сверхдержав в холодной войне. М., 2022. С. 237.

278

Казаченко О. Чудовищная провокация // Независимое военное обозрение. 2008. № 30.

279

США в 1983 году тайно сообщили Японии, что в СССР сбили южнокорейский лайнер по ошибке // https://tass.ru/mezhdunarodnaya-panorama/2553626 (Дата обращения 20.12.2023.)

280

Алидин В.И. Государственная безопасность и время. М., 2001. С. 308–309.

281

Дело Горбачева М.С. в Архиве национальной безопасности США (National Security Archive) // https://nsarchive.gwu.edu/briefing-book/2016—03–02/gorbachev-file (Дата обращения 21.11.2023.)

282

Чебриков В.М. Сверяясь с Лениным, руководствуясь требованиями партии // Коммунист. 1985. № 9. С. 48–56.

283

Данинос Ф. Повседневная жизнь. ЦРУ: Политическая история 1947–2007. М., 2009. С. 17.

284

Черкашин Виктор Иванович (1932 г.р.), полковник. В органах КГБ с 1952 г., работая во ВГУ, участвовал в осуществлении оперативных мероприятий в отношении агента ЦРУ О. Пеньковского. Службу продолжал в ПГУ. С 1965 г. неоднократно выезжал в длительные загранкомандировки. С 1979 по 1987 г. – сотрудник посольства СССР в Вашингтоне. Во время этой командировки приобрел ряд ценных источников информации (в 1986 г. награжден орденом Ленина). С 1991 г. – в отставке. Соавтор книги: Черкашин В., Файфер Г. В поисках агента. Записки разведчика. М., 2014.

285

Олдридж Эймс (1941 г.р.) сотрудничал с советской, затем с российской, разведкой 9 лет. Был арестован ФБР 21 февраля 1994 г. и приговорен к пожизненному заключению. Отбывает наказание в штате Индиана.

286

Википедия. [Электронный ресурс] // https://en.wikipedia.org/wiki/1985:_The_Year_of_the_Spy (Дата обращения 12.10.2023.)

287

За рубежом. 1995. 2–8 июня. Соломатин Борис Александрович (1924–2005) – генерал-майор. В органах госбезопасности с 1951 г. В 1954 г. работал за рубежом в Индии, в том числе в качестве резидента, в Дели, в 1965–1967 гг. – резидент в Вашингтоне, в 1971–1975 гг. – резидент КГБ в Нью-Йорке, в 1975–1980 гг. – в Риме. В 1968–1971 гг. – заместитель начальника ПГУ КГБ. Подробнее читать: Снегирев В.Н. Генерал невидимого фронта. Он был одним из главных героев холодной войны. М., 2016.

288

Хансен Роберт Филип (1944–2023). С января 1976 г. являлся сотрудником ФБР США. Сотрудничал с советской и российской разведкой в 1985–1991 и 1999–2011 гг. В 1987 г. Хансен возглавил аналитическую группу по вопросам борьбы с Советским Союзом, вследствие чего его разведывательные возможности еще более расширились. Р. Хансен был арестован 18 февраля 2001 г. в момент закладки тайника для связного. 10 мая 2002 г. приговорен к пожизненному заключению.

289

Подробнее см.: Клименко В.Г. Записки контрразведчика. Взляд изнутри на противоборство КГБ и ЦРУ, и не только… М., 2018. С. 151–155.

290

Подробнее о срыве этой операции ЦРУ см.: Клименко В.Г. Записки контрразведчика. Взляд изнутри на противоборство КГБ и ЦРУ, и не только… М., 2018. С. 174–179.

291

Клименко В.Г. Указ. соч. С. 157–159.

292

Подробнее см.: Перфильев Ю.Н. Террор. Бейрут – жаркий октябрь. М., 2000.

293

В гостях у Гордона [Электронный ресурс]. Экс-генерал КГБ Калугин о Путине, Собчаке и Патрушеве (Дата обращения 12.03.2024.)

294

Подробнее см.: Военная контрразведка по пограничным войскам в Афганистане. Деятельность особых отделов КГБ СССР по пограничным войскам в трансграничной операции. 1979–1989. М., 2023.

295

Отчет председателя КГБ В.М. Чебрикова Генеральному секретарю ЦК КПСС М.С. Горбачеву о работе КГБ СССР за 1985 г. № 321 – Ч/ОВ от 19 февраля 1986 г. // https://nsarchive.gwu.edu/sites/default/files/documents/r0u3jo-nfb7f/1986—02–19.pdf (Дата обращения 26.11.2023.)

296

Клименко В.Г. Записки контрразведчика. Книга вторая. ЦРУ раскрывает свои секреты. Ветераны ЦРУ о тайных операциях в СССР. М., 2019. С. 202–207.

297

Подробнее см.: Туманов О. Подлинная «судьба резидента». Долгий путь на Родину. М., 2017.

298

См.: Клименко В.Г. Записки контрразведчика. Книга вторая. ЦРУ рвскрывает свои секреты. Ветераны ЦРУ о тайных операциях в СССР. М., 2019. С. 140–163. 26 ноября 2023 г. на телеканале ТВЦ в документальном цикле «Следствие вел КГБ…» состоялась премьера фильма «Шпионская пыль», рассказывавший о разоблачении агента ЦРУ «Коул».

299

В ходе визита в Москву 29 мая – 3 июня 1988 г. Р. Рейган предложил М. Горбачеву обменять Д. Полякова на кого-либо из советских разведчиков, арестованных в США. На что ему было сказано, что это предложение опоздало. Подробнее см.: Чиков В.М. «Крот» в генеральских лампасах. М., 2017.

300

В Политбюро ЦК КПСС… По записям А. Черняева, В. Медведева, Г. Шахназарова. (1985–1991). М., 2008. С. 90.

301

Ныне город Нижний Новгород.

302

Макаревич Э.Ф. Секретная агентура: Штатным и нештатным сотрудникам посвящается. М., 2007. С. 251, 271, 280–281.

303

В 1991 году он был преобразован в Парламентский центр Российской Федерации. Однако в конце 1990-х гг. было принято решение о его сносе. В 2011 г. на этой площади был возведен многофункциональный офисно-жилой комплекс «Легенды Цветного».

304

Общество «Память» – ультраправая монархическая организация, к концу 1986 г. претендовавшая на роль главного идеолога зарождающегося русского национального движения. В 1987–1989 гг. распалась на несколько групп, общей для которых являлась приверженность различным конспирологическим теориям.

305

Подробнее см.: Хлобустов О.М., Левшин Ю.Л. История столичного управления КГБ СССР. «Мы отвечали за все…». М., 2021. С. 265–267.

306

Уэбстер Уильям (1924 г.р.), американский государственный деятель. С 23 февраля 1978 г. по 25 мая 1987 г. – директор ФБР. 3 марта 1987 г. Рейган назначил Уэбстера директором Центральной разведки. Уэбстер возглавлял ЦРУ до 31 августа 1991 г.

307

4 сентября 1987 года М. Руст по статье о хулиганстве был приговорен к четырем годам лишения свободы. 3 августа 1988 г. он был амнистирован указом Президиума Верховного Совета СССР.

308

Эрл Эдвин Питтс (1953 г.р.) – специальный агент ФБР. Был арестован в 1996 г. за продажу информации советским и российским спецслужбам (в процессе сделки со следствием признал получение за пять лет 224 тысяч долларов). 27 июня 1997 г. приговорен к 27 годам тюремного заключения. Освобожден досрочно 20 декабря 2019 г.

309

30 июня 1945 г. Крымская АССР была преобразована в Крымскую область в составе РСФСР. На основании указа Президиума Верховного Совета СССР от 19 февраля 1954 г. она была передана из состава РСФСР Украинской Советской Социалистической Республики. В сентябре 1991 г. Крымская область осталась в составе Украины. В результате проведенного референдума, Республика Крым 18 марта 2014 г. вошла в состав Российской Федерации в качестве ее субъекта.

310

Статья 21 Международного пакта о гражданских и политических правах. Принят резолюцией 2200 А (XXI) Генеральной Ассамблеи ООН от 16 декабря 1966 г.

311

См.: Реабилитация: как это было. Середина 80-х – 1991. Т. 3. М., 2004. С. 17–21.

312

См.: Реабилитация: как это было. Середина 80-х – 1991… С. 142–154.

313

Реабилитация: как это было. Середина 80-х – 1991… С. 148–149.

314

Реабилитация: как это было. Середина 80-х – 1991… С. 178–179.

315

В Политбюро ЦК КПСС… По записям А.Г. Черняева, Г.Х. Шахназарова. М., 2008. С. 445.

316

Реабилитация: как это было. Середина 80-х… Т. 3. М., 2004. С. 179–180, 229.

317

Реабилитация: как это было. Середина 80-х… Т. 3. 2004. С. 312.

318

Там же. С. 313–316.

319

Реабилитация: как это было. Середина 80-х… Т. 3. 2004. С. 314, 510.

320

Независимая газета. 2006. 30 октября.

321

См.: Реабилитация: как это было. Середина 80-х… С. 600–601.

322

Энциклопедия шпионажа. М., 1999. С. 275. Подробнее см.: Соколов А.А. Анатомия предательства. М., 2005.

323

Подробнее об этом см.: Ворст А. Конец Штази: История одной секретной службы. М., 1994.

324

Советская Россия. 1988. 13 марта.

325

Подробнее см.: Хлобустов О.М. КГБ СССР 1954–1991. Тайны гибели Великой державы. М., 2012. С. 35–62.

326

Подробнее см.: Хлобустов О.М. За «самостийную соборную державу»: террор и коллаборация в арсенале украинских националистов // Журнал российских и восточно-европейских исторических исследований. 2020. № 4. С. 194–226.

327

Грушко В.Ф. Судьба разведчика. Книга воспоминаний. М., 1997. С. 184.

328

Силы США были экстренно эвакуированы из Кабула 31 августа 2021 г., что нередко даже союзниками и американской прессой расценивалось как поспешное бегство. Власть в Афганистане была возвращена Талибану, с которым США вели борьбу с октября 2001 г.

329

https://nsarchive.gwu.edu/document/25482—31-zapis-iz-dnevnika-chernyaeva-o-pribaltike (Дата обращения 18.11.2023.); Также см.: Хуторской В.Я. За кулисами перестройки. Свидетельства помощника генсека ЦК КПСС. М., 2024.

330

Общественно-политическое движение «Саюдис», первоначально выступавшее под лозунгами поддержки перестройки, в то же время провозглашало своей целью «восстановление независимости Литовской республики». Официально заявило о себе как общественно-политической организации в декабре 1988 г. В октябре 1988 г. народные фронты, выступавшие с националистических позиций, были созданы в Эстонии и Латвии.

331

Лубянка: Органы ВЧК – ОГПУ – НКВД – НКГБ – МГБ – МВД – КГБ. 1917–1991. Справочник. Документы. М., 2003. С. 730–732.

332

Впоследствии фактическими правопреемниками Управления «З» стали вначале Управление по борьбе с терроризмом (УБТ) Министерства безопасности Российской Федерации (1992–1993 гг.), а затем – Департамент по защите конституционного строя и борьбе с терроризмом ФСБ России.

333

Thomas C. Reed. At the Abyss: An Insider’s History of the Cold War, 2004 // https://archive.org/details/atabyssinsidersh00reed (Дата обращения 6.01.2021.)

334

ОВД – Организация Варшавского договора.

335

Совещание по безопасности и сотрудничеству в Европе, предшественник Организации по безопасности и сотрудничеству (ОБСЕ), с 1 января 1995 г.

336

Цит. по: Источник. 1993. № 1. С. 91–95.

337

Ульянов (Ленин) В.И. Маёвка революционного пролетариата // Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 23. С. 300.

338

Цит. по: Хлобустов О.М., Левшин Ю.Л. История столичного управления КГБ СССР. «Мы отвечали за все…». М., 2021. С. 302–304.

339

Массовые беспорядки в Душанбе (Таджикистан) на националистической почве начались с митинга 4 тысяч человек перед зданием ЦК КП Таджикской ССР 11 февраля 1990 г. На следующий день агрессивные демонстранты ворвались в здание ЦК и подожгли его. Одновременно погромы начались и в других местах города. В ходе беспорядков, продолжавшихся до 14 февраля, для борьбы с которыми в город было введено около 5000 военнослужащих Советской армии и МВД, погибли 25 и ранения получили 565 человек. Беспорядки в Ошской области (юг Киргизии) между узбеками и киргизами продолжались с конца мая по начало июня 1990 г. Эпицентром являлся город Ош, хотя стычки и погромы происходили также в городах Узень, Кара-Суу и Джалал-Абад и других населенных пунктах. Пик беспорядков приходится на 4–7 июня. В беспорядках участвовали до 30–35 тысяч человек с обеих сторон. По официальным данным, в беспорядках погибли 1200 человек, по неофициальным – до 10 тысяч. За участие в беспорядках были осуждены около 300 человек. В обоих случаях в ходе и после подавления беспорядков распространялись слухи, что они были организованы властями и КГБ.

340

См.: XXVIII съезд КПСС. Стенографический отчет. Т. 1. М., 1991. С. 195, 198–200; Т. 2. С. 121.

341

Режиссер трагедии 13 января 1991 г. в Вильнюсе: Я планировал жертвы // Интервью А. Буткявичюса русскоязычной литовской газете «Обзор» в апреле 2000 г. // Обзор. 2000. № 15 // https://www.obzor.lt/news/n1610.html (Дата обращения 10.01.2020.) Это же подтверждает и Акт Литовского республиканского бюро судебно-медицинской экспертизы № 29 от 6 февраля 1991 г. См.: направленная генеральным прокурором Н.С. Трубиным в Верховный Совет СССР Информационная записка о ходе расследования уголовного дела о событиях, имевших место в Вильнюсе 13 января 1991 г. № 18/5918—19 от 28 мая 1991 г. (ГАРФ. Ф. 9654. Оп. 6. Д. 57).

342

Пашков Б.Г., Козлов В.П. Краткая хроника основных событий России ХХ века. М.: Книжный мир, 2004. С. 217.

343

Коняев Н.М., Коняева М.В. 100 лет российской истории. 1917–2017. Хронология день за днем. М.: Вече, 2017. С. 774–775.

344

См.: Хлобустов О.М., Левшин Ю.Л. История столичного управления КГБ СССР. «Мы отвечали за все…». М.: Вече, 2021. С. 302–304; Савостьянов Е.В. Спецслужбы на переломе: О работе Московского управления КГБ – АФБ – МБВД – ФСК в переходный период. М., 2017. С. 7—21.

345

Байгушев А.И. Партийная разведка. М., 2008. С. 200–201, 203.

346

Бжезинский Зб. План игры. Геополитическая борьба США с СССР. М., 2023.

347

Цит. по: Крючков В.А. Личность и власть. М., 2004. С. 181–186.

348

Историк В.В. Согрин, совершивший в 1992 г. «лекционное турне» по США, на полном серьезе «просвещал» американские аудитории о том, что причиной политического конфликта в СССР стала личная неприязнь Б.Н. Ельцина к М.С. Горбачеву, допустившему бестактные поступки в отношении первого из них, в ответ на критику в свой адрес.

349

Статья 127.3 Конституции СССР (в редакции закона СССР № 1861—1 от 26 декабря 1990 г. «Об учреждении поста Президента СССР и внесении изменений и дополнений в Конституцию (Основной закон) СССР»).

350

Степанков В.Г. ГКЧП: Следствием установлено. М., 2021. С. 66.

351

Леонов Н.С. Лихолетье. М., 1994. С. 368.

352

Пункт 1 статьи 127.3 Закона СССР от 14 марта 1990 г. № 1360-I «Об учреждении поста Президента СССР и внесении изменений и дополнений в Конституцию (Основной закон) СССР».

353

Группа «Союз» была образована в Верховном Совете СССР 15 февраля 1990 г. с целью сохранения Советского Союза, противодействия реализации планов Межрегиональной депутатской группы и сепаратистским движениям в союзных республиках.

354

Леонов Н.С. Лихолетье. М., 1994. С. 372–376.

355

Пресс-конференция руководителей КГБ РСФСР: Мы пойдем своим путем. 19 июля 1991 года (Дата обращения 21.09.2020.)

356

Подробнее см.: Млечин Л.М. Комитет 1991. Нерассказанная история КГБ России. М., 2017.

357

Крючков В.А. На краю пропасти. М., 2003. С. 21.

358

Крючков В.А. Личное дело. Ч. 2. С. 387–392. Впервые процитированное Крючковым спецсообщение Андропова в ЦК КПСС стало достоянием гласности в декабре 1991 г.

359

Cм.: Россия под надзором. Отчеты III отделения 1827–1869. М., 2006. С. 43–44, 144, 194.

360

См.: Никитин Б.В. Роковые годы. М., 2000. С. 53–62.

361

Звонарев К.К. Агентурная разведка. М., 2003.

362

См.: Палмер Н., Томас Б. Ален. Энциклопедия шпионажа. М., 1999. С. 40.

363

См.: Предисловие к сборнику: Главный противник: Документы американской внешней политики и стратегии 1945–1950 годов. М., 2006. С. 5–6.

364

Макаревич Э.Ф. Секретная агентура: Штатным и нештатным сотрудникам посвящается. М., 2007. С. 226–229.

365

Подробнее см., напр.: Платонов А.М. Тайная война против СССР и России. М., 2016; Сойма В.М. КГБ в 1991 году. М., 2017; Степанков В.Г. ГКЧП: Следствием установлено. М., 2021; Рыбас С.Ю. КГБ. Апокалипсис. Чекисты, националисты и гибель Старой площади. М.: Вече, 2022.

366

Закон СССР «О правовом режиме чрезвычайного положения» № 1407-I был принят 3 апреля 1990 г.

367

О тщательно задокументированных действиях участников ГКЧП см.: Степанков В.Г. ГКЧП: Следствием установлено. М., 2021.

368

Пономарев В.А. Воспоминания о прожитом (Крутые повороты). М., 2008. С. 116.

369

В сентябре – октябре 1991 г. В.В. Иваненко уволил всех неугодных ему руководителей областных и краевых управлений. Однако в январе 1992 г. сам был отправлен в отставку Б.Н. Ельциным.

370

Разживин А.С. О времени и о себе. Ярославль, 2006. С. 156–157.

371

Там же. С. 158–159. О событиях в Москве 19–21 августа 1991 г. см.: Хлобустов О.М., Левшин Ю.Л. История столичного управления КГБ СССР. «Мы отвечали за все…». М., 2021. С. 300–311.

372

Крючков В.А. На краю пропасти. М., 2003. С. 4.

373

Подробнее см.: Рыжак Н.И. Август 1991 года и не только о нем… Размышления военного контрразведчика. М., 2011 г.

374

В.А. Крючков и другие указанные лица были амнистированы постановлением Государственной думы Российской Федерации от 23 февраля 1994 г.

375

Бакатин Вадим Викторович (1937–2022) – советский партийный и государственный деятель, в 1985–1988 гг. – первый секретарь Кировского и Кемеровского обкомов КПСС, министр внутренних дел СССР с 20 октября 1988 г. Уволен в отставку 1 декабря 1990 г. по требованию Верховного Совета СССР за развал работы органов внутренних дел. С 23 марта 1990 г. – член Президентского Совета; с 13 марта 1991 г. – член Совета безопасности СССР. С 23 августа – председатель КГБ СССР, с 6 ноября 1991 г. – руководитель Межреспубликанской службы безопасности (МСБ). Уволен с этой должности указом президента Российской Федерации Б.Н. Ельцина от 15 января 1992 г. Автор мемуаров «Избавление от КГБ» (М., 1992) и «Дорога в прошедшем времени» (М., 1999).

376

Бакатин В.В. Дорога в прошедшем времени. М., 2015 // https://litra.pro/doroga-v-proshedshem-vremeni/bakatin-vadim-viktorovich/read (Дата обращения 20.08.2020.)

377

Внеочередная сессия Верховного Совета СССР. Стенографический отчет. Ч. I. 26–27 августа 1991 года. М., 1992. С. 72–73.

378

Этот указ был отменен указом президента Российской Федерации от 4 октября 2002 г. № 1119. 10 ноября 2012 г. радиостанция «Свобода» полностью прекратила эфирное вещание с территории нашей страны, но вещание на регионы России продолжали вести передатчики, расположенные в США, Великобритании, Германии, Греции и в других странах. 5 декабря 2017 г. Министерством юстиции радиостанция «Свобода» была внесена в реестр СМИ, выполняющих функции иностранного агента. 6 марта 2022 г. радио «Свобода» прекратило свою деятельность в России, однако бюро радиостанции было открыто в Риге. Попрежнему крупнейшим подразделением радиостанции «Свобода» / «Свободная Европа» является Русская служба.

379

Государственная комиссия для расследования деятельности органов государственной безопасности была образована указом президента СССР М.С. Горбачева от 28 августа 1991 года. 28 ноября указом Горбачева она была преобразована в Государственную комиссию по реорганизации органов государственной безопасности.

Степашин Сергей Викторович (1952 г.р.), генерал-полковник, российский политический и государственный деятель. В 1990–1993 гг. – народный депутат РСФСР, с июня 1991 г. – председатель Комитета по вопросам обороны и безопасности Верховного Совета РСФСР. С ноября 1991 по январь 1992 г. – заместитель генерального директора Агентства федеральной безопасности (АФБ) – начальник Управления АФБ по городу Санкт-Петербургу и Ленинградской области. С января по октябрь 1992 г. – заместитель министра безопасности России – начальник УМБ РФ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области. С сентября по декабрь 1993 г. – первый заместитель министра безопасности России, с декабря 1993 г. – первый заместитель директора, с 3 марта 1994 г. – директор Федеральной службы контрразведки (ФСК), с 12 апреля по 30 июня 1995 г. – директор Федеральной службы безопасности (ФСБ). Затем – министр юстиции (1997–1998 гг.) и внутренних дел (1998–1999 гг.), с мая по август 1999 г. – председатель правительства Российской Федерации.

380

Белая книга Российских спецслужб. М., 1995. С. 40.

381

См.: Материалы дела по проверке конституционности указов президента Российской Федерации, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. М., Т. 1–6, 1996–1999, Т. 6. Документы, приобщенные к делу.

382

ФАПСИ просуществовало до июня 2003 г. Затем указом президента Российской Федерации от 11 марта 2003 г. «О мерах по совершенствованию государственного управления в области безопасности Российской Федерации» его функции, силы и средства были распределены между Федеральной службой охраны, Федеральной службой безопасности, Службой внешней разведки и Службой специальной связи и информации при Федеральной службе охраны Российской Федерации.

383

Дудаев Джохар Мусаевич (1944–1996) – генерал-майор ВВС СССР, участник боевых действий на территории ДРА. После выхода в отставку в 1991 г. – лидер движения за независимость Чечни от России, первый президент Чеченской республики – Ичкерии (1991–1996).

384

4 ноября 1991 г. в связи с подписанием М.С. Горбачевым постановления Госсовета о признании независимости прибалтийских республик, начальник управления Генеральной прокуратуры СССР по надзору за исполнением законов о государственной безопасности Виктор Иванович Илюхин (1949–2011) возбудил против президента СССР уголовное дело по ст. 64 УК РСФСР («Измена Родине»). 6 ноября Илюхин был уволен из прокуратуры, а уголовное дело против Горбачева было прекращено генеральным прокурором СССР.

385

Савостьянов Евгений Вадимович (1952 г.р.), генерал-майор, действительный государственный советник 1-го класса. В 1975 г. окончил Московский горный институт, в 1975–1977 гг. – младший научный сотрудник Института физики Земли Академии наук СССР, в 1977–1990 гг. – научный сотрудник Института проблем комплексного освоения недр АН СССР. В 1989 г. от Клуба избирателей Академии наук руководил предвыборной кампанией кандидата в народные депутаты академика А.Д. Сахарова. Один из создателей движения Демократическая Россия. В 1990–1991 гг. – помощник председателя Московского городского совета народных депутатов Г.Х. Попова. С июля 1991 г. – директор Департамента мэра Москвы. С сентября 1991 г. по декабрь 1994 г. – начальник Управления КГБ – АФБ – МБ – ФСК по гор. Москве и Московской области, одновременно заместитель председателя – министра – директора КГБ – АФБ – МБ – ФСК. Автор мемуаров «Спецслужбы на переломе: О работе Московского управления КГБ – АФБ – МБВД – ФСК в переходный период» (М., 2017). С 2022 г. проживает в США, где выступает с публичными осуждениями внешней и внутренней политики России.

386

Интервью Е.В. Савостьянова «Независимой газете», 26 сентября 1991 года.

387

Яковлев Б. С двух берегов: Как сработались Евгений Вадимович, демократ, и Анатолий Васильевич, профессионал // Вечерняя Москва. 1992. 23 марта. Подробнее о ситуации в этот период в Москве см.: Хлобустов О.М., Левшин Ю.Л. История столичного управления КГБ. «Мы отвечали за все…». М., 2021.

388

25 марта 1992 г. Верховная Рада приняла закон «О службе безопасности Украины».

389

Бакатин В.В. Дорога в прошедшем времени. М., 2015. Приложения 5 и 6 // https://litra.pro/doroga-v-proshedshem-vremeni/bakatin-vadim-viktorovich/read (Дата обращения 20.08.2020.)

390

Гейтс Роберт Майкл (1943 г.р.) – сотрудник ЦРУ с 1966 г., в 1974–1979 гг. – сотрудник аппарата Совета национальной безопасности. В конце 1979 г. назначен в ЦРУ офицером национальной разведки по Советскому Союзу в ранге члена Совета национальной разведки. С 1981 г. – руководитель штаба директора Центральной разведки, с сентября 1983 г. – председатель Совета национальной разведки. С 1986 г. – первый заместитель директора ЦРУ, в декабре 1996 – мае 1987 г. – и.о. директора ЦРУ. С марта 1989 г. – заместитель помощника президента по национальной безопасности, с августа 1989 г. – помощник президента Дж. Буша-старшего. В 1991–1993 гг. – директор ЦРУ. В 2006–2011 гг. – министр обороны США.

391

Послесловие к книге: Даллес А. Искусство разведки. М., 1992. С. 274.

392

Он же 24 декабря 1991 года возглавит образованное указом президента Российской Федерации Федеральное агентство информации и правительственной связи (ФАПСИ).

393

Закон СССР 3 декабря 1991 г. № 124-Н «О реорганизации органов государственной безопасности».

394

Воспоминания Горбачева: 25 лет назад я пытался спасти СССР, но Ельцин меня предал // https://www.inopressa.ru/article/11Mar2016/repubblica/gorbi.htm (Дата обращения 23.05.2024.)

395

Подробнее о народной борьбе за сохранение СССР см.: Осадчий И.П. Как это было… К истории Компартии РСФСР – КПРФ. М., 2013.

396

22 января 1992 г. Конституционный суд Российской Федерации признал указ об упразднении АФБ и МВД РСФСР неконституционным, подлежащим отмене. В этой связи указом президента Б.Н. Ельцина от 24 января 1992 г. № 42 было образовано Министерство безопасности Российской Федерации (МБ РФ) и сохранено МВД Российской Федерации. Этим же указом было объявлено Временное положение о МБ РФ, а в целом процесс его формирования предписывалось завершить к 1 июля 1992 г. Как видим, недругам нашей страны и многочисленным преступным элементам была предоставлена дополнительная шестимесячная фора.

397

Горбачеву была установлена персональная пенсия в размере оклада президента – 4 тысячи рублей, сохранена дача в поселке «Москва-река». Также ему была предоставлена охрана в составе 17 человек, автомобиль ЗИЛ со спецсвязью АТС-1, а также обслуживающий персонал – повар, горничная и сестра-хозяйка. Было также выделено помещение и установлено финансирование Горбачев-Фонда.

398

Степанков В.Г., Лисов Е.К. Кремлевский заговор: версия следствия. М., 1992. С. 60–61.

399

Крючков В.А. Личное дело. Ч. 2. М., 1996. С. 407–408; Крючков В.А. На краю пропасти. М., 2003. С. 421–446.

400

Бейли Дж., Кондрашов С.А., Мэрфи Д. Поле битвы – Берлин. М., 2001. С. 14.

401

Прозуменщиков М.Ю. Документы КГБ в Конституционном суде // Труды общества изучения истории отечественных спецслужб. Т. 2. М., 2006, С. 338.

402

Исследование было проведено по заказу Межреспубликанской службы безопасности. Непосредственно социологический опрос проводился с декабря 1991 г. по январь 1992 г. (всего вопросы задавались 1530 гражданам 9 бывших союзных республик СССР). Подробнее см.: Крыштановская О.В. Сторонники и противники госбезопасности: Явного преимущества нет ни у тех, ни у других // Независимая газета. 1993. 10 июня.

403

Путч, которого не было // Экспресс-газета. 2006. 22 августа.

404

Борис Ельцин: никогда больше спецслужбы не будут «цепными псами». Полный текст радиообращения президента 19 декабря // Коммерсант. 1997. 20.12 // https://www.kommersant.ru/doc/189888

405

Борис Ельцин: никогда больше спецслужбы не будут «цепными псами». Полный текст радиообращения президента 19 декабря // Коммерсант 20.12.1997 г. // https://www.kommersant.ru/doc/189888

406

Официальный сайт Горбачев-Фонда [Электронный ресурс] // https://www.gorby.ru/presscenter/news/show_30375 (Дата обращения 24.03.2024.)

407

Пропуск в тексте документа.

408

История отечественных спецслужб и правоохранительных органов [Электронный ресурс] // http://shieldandsword.mozohin.ru/documents/solution.htm (Дата обращения 21.12.2020.)

409

Интервью автора электронному изданию «Накануне» 20 августа 2015 г. // https://www.nakanune.ru/articles/110811 (Дата обращения 21.08.2015.)

410

5 сентября 2016 г. Левада-центр включен Министерством юстиции Российской Федерации в список иноагентов.

411

Гудков Л. 30 лет августовского путча ГКЧП. [Электронный ресурс Левада-центр, официальный сайт]. // https://www.levada.ru/2021/08/17/30-let-avgustovskogo-putcha-gkchp (Дата обращения 19.08.2021.)

412

ГКЧП: 30 лет спустя. Память о ГКЧП и «августовском путче» постепенно стирается из памяти россиян. [Электронный ресурс ВЦИОМ официальный сайт]. // https://wciom.ru/analytical-reviews/analiticheskii-obzor/gkchp-30-let-spustja (Дата обращения 19.08.2021.)

413

Годовщина августовских событий 1991 года [Электронный ресурс. Фонд общественного мнения, официальный сайт] // https://fom.ru/Proshloe/14617 (Дата обращения 19.08.2021.)

414

Гудков Л. 30 лет августовского путча ГКЧП // Дата обращения 19.08.2021.

415

ГКЧП. 30 лет // https://www.levada.ru/2021/08/17/gkchp-30-let (Дата обращения 18.08.2021.)

416

ГКЧП: 30 лет спустя. Память о ГКЧП и «августовском путче» постепенно стирается из памяти россиян. [Электронный ресурс ВЦИОМ официальный сайт]. // https://wciom.ru/analytical-reviews/analiticheskii-obzor/gkchp-30-let-spustja (Дата обращения 19.08.2021.)

417

Там же.

418

Гудков Л. 30 лет августовского путча ГКЧП. [Электронный ресурс Левада-центр, официальный сайт].

419

Годовщина августовских событий 1991 года. [Электронный ресурс Фонд общественного мнения официальный сайт] // https://fom.ru/Proshloe/14617 (Дата обращения 19.08.2021.)

420

ГКЧП: 30 лет спустя. Память о ГКЧП и «августовском путче» постепенно стирается из памяти россиян. [Электронный ресурс ВЦИОМ официальный сайт] (Дата обращения 19.08.2021.)

421

Годовщина августовских событий 1991 года // https://fom.ru/Proshloe/14617 (Дата обращения 19.08.2021.)

422

Там же.

423

ГКЧП: 30 лет спустя. Память о ГКЧП и «августовском путче» постепенно стирается из памяти россиян. [Электронный ресурс ВЦИОМ официальный сайт] (Дата обращения 19.08.2021.)

424

15. См.: Гудков Л. 30 лет августовского путча ГКЧП // Дата обращения 19.08.2021.

425

Послание президента Российской Федерации В.В. Путина Федеральному Собранию Российской Федерации 25 февраля 2005 г. // http://www.kremlin.ru/events/president/transcripts/22931 (Дата обращения 4.09.2021.)

426

К столетию образования СССР. Представления о жизни в советское время // https://fom.ru/Proshloe/14823

427

Михаил Горбачев: Роль в истории. 20 сентября 2022 года // https://fom.ru/Proshloe/14783 (Дата обращения 22.09.2022.)

428

100 лет СССР: забыть нельзя вернуться. ВЦИОМ. [Электронный ре сурс]. // https://wciom.ru/analytical-reviews/analiticheskii-obzor/100-let-sssr-zabyt-nelzja-vernutsja (Дата обращения 31.12.2022.)

Content

Олег Хлобустов
КГБ СССР. 1954–1991

Предисловие

Рождение сильнейшей спецслужбы мира

Опасность от госбезопасности

Образование КГБ при СМ СССР

Отягощенное наследие госбезопасности

События всемирно-исторического масштаба

Государственная безопасность России при Шелепине и Семичастном

15 лет во главе КГБ СССР

Четвертый председатель КГБ СССР

Управление политической контрразведки

Борьба с терроризмом в СССР

Будни председателя КГБ

Новый виток холодной войны

Государственная безопасность России в годы перестройки

Начало перестройки (1985–1987)

Боль памяти. Реабилитация продолжается

Последний председатель КГБ СССР

На пути к гибели Великой державы

Заговор Горбачева

Ликвидация КГБ

Приложения

Приложение № 1 От тоталитаризма к демократии Фрагменты выступления М.С. Горбачева 8 марта 1992 г. в Мюнхенском театре «Каммершпиле»

Приложение № 2 Заключение по материалам расследования роли и участия должностных лиц КГБ СССР в событиях 19–21 августа 1991 г

Приложение № 3 Почему КГБ не спас ГКЧП? КГБ информировал, Горбачев – игнорировал

Приложение № 4 ГКЧП: 30 лет спустя. Что это было?

Фото

Notes