Ревизор: возвращение в СССР 37

Глава 1

Москва

Прилетели в Берлин. Тут нас уже таможня и вовсе не трепала, отнеслись к советской делегации со всем уважением. Как и говорила Эмма, нас тут же отвезли на венгерских Икарусах в отель. Скромненько, бедненько, зато только по два человека в номере, и безукоризненно чисто. Я прекрасно понимал, что нас никто не хочет обидеть. Просто, надо понимать, что фонды, которые выделил СССР на размещение членов огромной советской делегации были достаточно спартанскими, инвалюта, все же, весьма ценна, вот немецкая сторона нас ровнёхонько по этому ценнику и разместила. Что ни говори о немцах, а они деньги считать умеют хорошо, и очень прижимисты. Ну а почему в Москве не выделили денег побольше? Потому что прекрасно знают, что для большинства делегатов уже сама возможность съездить за рубеж является лучшим подарком, и люди не будут в претензии на скромные номера.

Ну и конечно, я учитывал и собственный опыт путешествий в двадцать первом веке. От страны к стране гостиничный фонд очень сильно отличается. Те же четыре звезды где-нибудь в Финляндии или в Швеции будут находиться с четырьмя звездами в Москве или Варшаве в разительном контрасте. Скандинавы сэкономят на вас на всем, на чем смогут. По факту их четыре звезды равны скромным трем звездам в Москве или Варшаве. Разве что номера будут большими по размеру. А вот всякие там халаты, шампуни и тапочки — утритесь, гости Финляндии и Швеции!

Но ладно бы скромное проживание. Потерплю полторы недели, не барин, в Святославле закалился и не в таких условиях. Тут туалеты на этаже, а не на улице, уже неплохо в сравнении с провинцией. Но, тысяча чертей, как говорил Д’Артаньян, кого ко мне подселили! Того самого Василия Петровича, что меня на дух не переносит из-за вылетевшего из делегации Еремеева… Хотели бы назло мне сделать, лучше бы не придумали…

И все, никуда не денешься. Списки утверждены, никто никого переселять не будет…

Бросил свой чемодан под сопение не менее, чем я, недовольного таким соседством Василия Петровича. Только выйдя из номера, сообразил, что они вполне могли с Еремеевым заранее попросить, чтобы их вместе в Берлине поселили. Квасить по вечерам в номере, беседуя на разные научные темы… А поскольку я вместо Еремеева, то и место его унаследовал.

Кушать нас отправили в ресторан прямо при гостинице. Вермишель, тефтели рыбные, компот и булочка. Все более-менее пристойное на вкус. И на том спасибо.

А затем нас повезли на стадион, на котором и должна состояться какая-то приветственная процедура в честь начала X Всемирного фестиваля молодежи и студентов. Стадион был огромным, и возле него уже было полно народу. По-настоящему разного народу… Белых большинство, конечно, но были и индусы, негры, латиносы, арабы и азиаты всех мастей. Настоящий Интернационал. Что было особенно интересно, многие были в национальных костюмах, при этом, очевидно, пошитых для каждой делегации в одном ателье. Полное цветовое совпадение, и фасоны одинаковы… А одна из групп африканцев вообще вся была в военной форме… Блин, ошибочка вышла, это явно кубинцы…

Но порядок тут был железный. Все держались своей группы и своего начальства. А полиции было просто немерено! Сложилось впечатление, что сюда ее согнали со всей ГДР. Впрочем, может так оно и было, не удивлюсь. Провести такое мероприятие без эксцессов — дело чести для ГДР. А международная ситуация непростая. Наверняка тут кроме индусов есть и пакистанцы, мне их сложно различить, а отношения между Индией и Пакистаном не фонтан. Они и ядерные программы свои развивать стали, чтобы не оказаться без ядерного оружия друг перед другом. А уж если израильтян помимо арабов пригласили, то и вообще туши свет. Фестиваль всемирный, так что не удивлюсь, если так оно и есть…

— Во время фестиваля будет очень много спортивных соревнований, так что наша группа будет на каждом из них, где будут выступать советские спортсмены, — начала рассказывать детали нашего дальнейшего пребывания Эмма Эдуардовна, — а спортивная делегация у нас очень обширная, так что…

Договаривать она не стала, но все и так поняли, что она имела в виду. Посещение Берлина неожиданно для многих обернется в ежедневную поддержку советских спортсменов на трибунах местных стадионов… Кто-то, кто рассчитывал обойти все магазины в надежде разжиться сувенирами, сейчас знатно обломился. Ладно, значит все столичные стадионы к концу пребывания изучим не хуже немцев. Главное, чтобы дожди не начались затяжные, в Берлине это запросто, насколько я слышал. Балтика же рядом. И чтобы экстремальной жары не было, а то мы на этих трибунах и загорим, и обуглимся…

* * *

Москва, у дома Ивлевых

Простояв минут пять у квартиры Ивлевых и так и не дождавшись ответа на свои звонки в дверь, генерал Балдин вышел во двор, чувствуя себя немного глупо. Столько собирался, наконец, решился, а тут никого.

Куда они подевались? Может, в Коростово к Эльвире детей повезли на лето? — задумался он. — А Валя тогда где? С детьми? Или у себя дома может?

Вдруг взгляд его зацепился за знакомое лицо. От соседнего подъезда в его сторону шел мужчина, судя по выправке явно из военных. Рядом с ним шагал парнишка лет десяти-одиннадцати с виду. Балдин с удивлением узнал в мужчине подполковника, с которым познакомился на одном из дней рождения то ли Паши, то ли Эльвиры. Как там его? — напряг память Балдин. — А, точно, Гончаров, — вспомнил он. Не так я еще и стар, память меня по-прежнему не подводит…

Подполковник, похоже, тоже его узнал. Отдав честь, поприветствовал:

— Здравия желаю, товарищ генерал!

— Вольно, товарищ подполковник, — ответил Балдин, протягивая руку для рукопожатия. — Рад видеть. Так вы и живете здесь? — поинтересовался он.

— Да, в соседнем подъезде, — кивнул Гончаров. — Вот, с сыном в кино идем, давно обещал.

Малой при этих словах гордо улыбнулся и с солидным видом протянул Балдину руку, представившись:

— Родион.

— Эдуард Тимофеевич, — улыбаясь, пожал Балдин протянутую ладошку и добавил, обращаясь к Гончарову, — серьезный парень растет. Молодец!

— Это точно, — кивнул с улыбкой Гриша, а Родька аж расцвел от похвалы в свой адрес.

— Иди, поиграй пять минут, — предложил Гриша сыну, заметив, что генерал о чем-то явно хочет его спросить. Пацан тут же умчался на детскую площадку, кивнув головой.

— Смышленый малый, — произнес Балдин и добавил, немного замявшись, — а вы про Ивлевых знаете, куда они подевались? Я в гости к ним приехал. Без предупреждения, правда, — объяснил Балдин. — А никто не открывает. Уехали может, не пойму?

— Да, товарищ генерал. Вы с ними буквально на полдня разминулись, — кивнул головой Гриша. — Паша уехал в Берлин на мероприятие какое-то от университета, а Галия с Валентиной Никаноровной и малышами в Палангу отдыхать уехали.

— Понятно, — кивнул Балдин разочарованно. — Ну я так и решил, что уехали на лето. Ничего, приедут, тогда и увидимся.

Поговорив еще пару минут с подполковником и попрощавшись, генерал поехал домой. А нечего было резину тянуть, — отругал он сам себя мысленно, сидя в машине. — Когда они теперь появятся? К сентябрю только небось. Эх!

* * *

Москва, завод «Серп и молот»

Лосев не пришел к Вагановичу с утра, как обещал. Тот уже и волноваться начал. Разве это нормально, делает такое предложение, обещает поддержку, и пропадает с концами…

Но вечером, уже в самом конце рабочего дня, тот все же появился. Пожал руку и начал извиняться:

— Директор отправил на выставку по моему хозяйству, не получилось к вам забежать, как договаривались.

— Ничего страшного, Вадим Матвеевич. Думаю, утром или вечером мы встретились, не так и важно. Все равно Ахмад еще на рабочем месте, видел его сегодня в столовой.

— Ну как, вы подумали, Аркадий Павлович?

— Подумал, Вадим Матвеевич. Пожалуй, я соглашусь. Но сразу хочу предупредить, что никаких авантюр я поддерживать не буду. Все должно быть тщательно продумано. Иначе моей подписи никто не получит.

— Так ради этого вы на этой должности и нужны! — откровенно обрадовался Лосев, — чтобы и деньги были, и возможность их тратить! К чему деньги, если, тьфу-тьфу-тьфу, тебя законопатят…

— Рад это слышать. Потому что если будут другие запросы, я немедленно уволюсь…

— Как и обещал, я вас буду в этом безоговорочно поддерживать, — радостно закивал Лосев.

— Рассчитываю на это.

— Ну что же, значит, мне завтра с утра после планерки надо пробежаться по некоторым кабинетам. Заручиться поддержкой… — задумчиво сказал Лосев.

Ваганович решил, что раз все зашло так далеко, то самое время выяснить, кто именно находится в этом списке. Ясно, что список этот состоит из тех людей, что и будут совать ему конверты при каждой проверке, обеспечивая его безбедную жизнь на пенсии…

— А мне можно узнать, о ком ведется речь? — спросил он собеседника.

— Да, конечно, Аркадий Павлович. Признаться, удивился, что вы меня в прошлый раз не спросили. Ну, естественно, Колпаков Егор Романович… Я его к вам уже как-то и направлял…

И он со значением посмотрел на Вагановича. Тот молча кивнул.

— Ну и начальники второго и третьего цехов тоже в деле…

— А начальник первого цеха? — поинтересовался Ваганович.

— Нет, этот чистоплюй, как и Алироев. Нацелился карьеру сделать в нашем министерстве, как тот же Алироев, и удивительно, что Ахмад уже на пути в одно из министерств, а наш Валерий Матвеевич все еще с нами… У него дядя там в начальниках. Не больших, среднего звена, но как племянник опыта наберётся на производстве управленческого, обещал туда его выдернуть. Побыстрее бы, может, и цех этот нормальный человек тоже возглавит, с которым всегда можно будет обо всем договориться.

Отправив Лосева восвояси, Ваганович задумался. Мандраж у него, определенно, был. Но как только он представлял нищую жизнь на пенсии, которая наступит, как только закончатся достаточно скромные сбережения, как тут же стискивал зубы и соглашался с тем, что рискнуть все же имеет смысл…

* * *

Берлин

Долго без дела стоять не пришлось. Начали подъезжать грузовики, и с них приступили, выкрикивая по спискам группы на разных языках, к раздаче знамен и флажков. Обратил внимание, что каждая из делегаций сама выбирала, с чем идти. Одна из азиатских делегаций снарядилась цветками и такими крохотными флажками, что мне с моей позиции и видно не было, что за страну они представляют.

Но советской делегации, конечно, вручили множество огромных флагов СССР, кто бы сомневался… И один из них тут же достался мне. Прекрасно, мышцы надо развивать. Буду нести его, держа повыше над головой, сколько уж там понадобится, тут тебе и бицепсы, и трицепсы будут задействованы…

Тут к нам подскочил Мартин. С улыбкой до ушей. И бросился с нами обниматься с таким видом, словно мы с ним не виделись уже года полтора как, а не только недавно в Москве расстались… Даже Эмму Эдуардовну приобнял, к некоторому ее смущению…

Дошла очередь и до меня. Похлопал его по спине и спросил:

— Ну как тебе на родине?

— О! Изумительно! — поднял он вверх большой палец.

— Как твои тетя и дядя? Передал им от меня привет?

— Передал, — ответил Мартин и как-то сразу погрустнел. — Тетя, оказывается, сильно болела. А мне они говорить не стали, чтобы я в Москве не тревожился. Сговорились, понимаешь. Ей даже операцию очень сложную делали в январе, как теперь выяснилось. И она два дня была в коме. Но к счастью, выкарабкалась, и теперь почти в полном порядке.

— Ого! — сказал я и покачал головой.

— Вот именно, ого! Как будто я не родственник, ни слова мне не сказали! — Мартин явно до сих пор был обижен. — Но ладно, из хороших новостей, что они с дядей скоро приедут к нам в Берлин. Я им сказал, что ты тоже будешь, и Эмма Эдуардовна тоже здесь, так они так обрадовались! Настояли на том, чтобы я обязательно вас тоже в ресторан привел!

— Ну это мы всегда рады! — сказал я и покосился на замдекана. Она тут же кивнула. Ну да, последняя живая участница Красной капеллы… Это же тоже легендарная личность… Как с ней не встретиться еще раз?

Но тут стало не до наших частных разговоров. Похоже, всех, кого хотели собрать перед стадионом, уже собрали, и все пришло в движение. Делегации стали заводить на стадион. Первой пошла наша, советская делегация. Множество групп из СССР объединили в одну огромную колонну, во главе которой, видимо, пошли те самые наши заслуженные люди, которых перечисляла мне в аэропорту Эмма Эдуардовна. Далеко до них было, чтобы лица разглядеть. Увидел пожилых мужчин в военной форме, солнце у которых сияло на множестве орденов и медалей на груди — ну, это точно Герои Советского Союза. А впереди всех шел мужчина, державший огромное знамя СССР в вытянутой руке. Вот его я узнал, видел уже эту сцену на открытии Олимпиады в Мюнхене в прошлом году. Это, без вариантов, один из самых известных спортсменов СССР в мире, Александр Медведь, трехкратный олимпийский чемпион по вольной борьбе. Видимо, тогда всем так понравилось, как он красиво пронес в одной руке это огромное знамя, что его попросили и здесь это снова повторить… После распада СССР его будут делить, все захотят как-то привязать его к своей территории. Украинцы будут вспоминать, что он родился на территории Украины, в России указывать на то, что его дед с бабкой приехали туда из России, а сам он долгое время будет самым известным спортсменом в Беларуси… Но сейчас хорошо, сейчас никакой нужды его растаскивать по национальным делянкам нет, здесь он представляет огромную ядерную сверхдержаву — СССР.

Советская делегация была такой огромной, что наша часть колонны еще несколько минут двигалась неспешным шагом до стадиона, прежде чем войти на него. А на стадионе — заполненные доверху трибуны, тысячи людей, размахивающих флагами ГДР и СССР. И президиум, на котором стоят какие-то люди в штатском и улыбаются. Видимо, партийное руководство ГДР приветствует участников фестиваля…

Играет советский гимн, мы идем, размахивая флагами, вдоль трибун. Нам машут восторженно с них, словно мы звезды мирового спорта. Ощущения интересные. Да, я старый циник, много чего повидавший в жизни, но и меня пробрало до глубины души. Все же, когда много людей собирается вместе, и все находятся на одной волне, это заряжает энергией и вводит в какую-то эйфорию…

Сколько нас собрали в делегацию — похоже, что пару тысяч человек. А вслед за нами уже двинулась следующая делегация. Те самые азиатки в одинаковых платьях с цветами. Они шли, размахивали цветками и пританцовывали. А за ними следующая делегация…

В самом конце стадиона все же обнаружились пустые трибуны, на них нас начали и размещать. Все явно отрепетировано много раз, и количество мест подсчитано. Едва очередная делегация подходила, как ее тут же размещали на выделенное для нее место на трибунах.

Да, зрелище было яркое и впечатляющее!!! А самое главное, нашей группе повезло с трибунами. Всех советских звезд, включая Героев Советского Союза, разместили на соседней трибуне с нами. Мы, притихнув, смотрели на этих людей. Знаменитые летчики, литераторы, спортсмены, артисты, писатели… Даже Эмма Эдуардовна, и та оробела, как девчонка.

А затем, когда все делегации прошли к своим трибунам, и устроились на них, начались выступления политиков с трибуны. Местных политиков, наших политиков, политиков из других стран… Вот это уже серьезно понизило прежний градус, заданный началом мероприятия.

Глава 2

* * *

Святославль, дом Либкиндов

Слава, зайдя в дом, поздоровался с Кларой Васильевной и обнял радостно бросившуюся ему на шею Эмму.

— Ты надолго? Голодный? — тут же захлопотала она.

— На пару часов зашел, — ответил Славка. — Начальника завез, немного времени есть, пока снова не понадоблюсь. Есть не хочу, обедал, — добавил он, — чаю бы, пить хочется.

— Конечно. Сейчас, — кивнула Эмма и побежала ставить чайник, а Клара Васильевна начала выставлять на стол варенье и сушки.

— Как вы тут справляетесь? — поинтересовался Славка.

— Да все хорошо, Славочка, — улыбнулась Клара Васильевна. — Что нам сделается? Все как обычно, потихоньку. Сейчас же лето, дети на улице целыми днями. Домой только есть прибегают, когда вспомнят. Школы и садика нет, им раздолье…

— Ну да, — кивнул с улыбкой Славка. — Летом хорошо было…

— Почувствовал взрослую жизнь, — рассмеялась на его слова Клара Васильевна, — так вздохнул тяжело.

— Да нет, все хорошо, — покачал головой тот, — просто школу вспомнил, совсем недавно, казалось, на речку летом гоняли, столько свободы было… А теперь все разъехались кто куда, поменялось многое…

— Это нормально, — кивнула в ответ Клара Васильевна. — У каждого своя дорога. И свои возможности. У взрослых свободы тоже хватает, просто, в отличие от детей, у них еще и ответственности прибавляется, за себя, за близких. Когда делаешь что-то и понимаешь, для кого это делаешь, смысл появляется в жизни и радость от результата тоже.

Славка согласно кивнул, задумавшись над услышанным. Бабушка Эммы всегда удивляла его своей жизненной стойкостью, мудростью и умением расставлять все по своим местам. Не раз уже было, когда он сомневался в чем-то или просто не мог мысли в порядок привести, она буквально парой фраз все объясняла, и он даже поражался иногда, что сам этого не понимал, до чего все очевидно становилось.

За чаем и разговорами Слава заметил, что Эмма какая-то напряженная. Вроде общается как обычно, но чувствуется скованность едва уловимая. Поймав его вопросительный взгляд, Эмма немного смутилась и отвела взгляд.

Ну точно. Снова что-то случилось, — подумал Славка. — И ведь молчит, клещами выпытывать надо вечно…

Допив чай, он предложил Эмме немного прогуляться вместе.

— Конечно идите, дети, — одобрила его предложение Клара Васильевна. — Погода чудесная, чего в четырех стенах сидеть?

— Хорошо. Только переоденусь, ладно? — подскочила Эмма и побежала в комнату. — Я быстро, — донеслось из-за двери.

Выйдя на улицу, они, взявшись за руки, пошли в сторону реки. Минут пять шли, почти не разговаривая и просто наслаждаясь теплой погодой и компанией друг друга.

— Тебя что-то беспокоит? — начал разговор Славка.

— Шанцев к нам приезжал недавно, — неохотно начала говорить Эмма. — Все расспрашивал про этот переезд в Москву. Спрашивал, когда туда собираюсь и чем помочь.

— Ого, — удивился Славка. — Прямо сам приехал? Ничего себе! Наверное, Пашка интересовался у него… А ты что ответила? Рассказала про наши планы?

— Я уже опять не уверена, Слава, — начала объяснять Эмма. И тут же начала тараторить, заметив недоумение в его взгляде. — Это ведь так далеко. Такой большой город. Столица. Я там толком не знаю никого и ничего. Как я там устроюсь? И бабушка как с братиками будет? Она старенькая, тяжело ей. И с тобой не хочу расставаться. Здесь ты приезжаешь все время, а там…

Эмма разволновалась, начала запинаться и под конец своей речи уже чуть не плакала, теребя в руках поясок платья.

— Так. Успокойся. Не волнуйся так, — взял Славка ее за плечи, аккуратно развернув к себе. — Переезд — это всегда боязно. Но мы справимся со всеми трудностями. Я уверен.

— Зачем с ними справляться? — жалобно сказала Эмма, всхлипывая. — Мы ведь и так нормально живем. Я работаю. И статьи печатаю тоже. Ты скоро отслужишь, работать пойдешь. Вообще хорошо будет…

— Эмма, — сказал Славка, посерьезнев, — мы ведь уже это обсуждали с тобой и не раз. Я не останусь в Святославле. Я поеду в Москву. Обязательно. Поступлю там учиться и работать буду тоже там. Мы с Пашей договорились об этом, он поможет.

— Но зачем? — топнула ногой Эмма. — Зачем тебе Москва обязательно? И причем тут Паша? У него своя дорога, у нас своя…

— Потому что я хочу чего-то добиться в жизни. Важное что-то сделать, — ответил Славка. — Я никогда не планировал оставаться в Святославле. Говорил тебе уже это не раз. И ты не против была. Здесь совсем другие возможности. И мир я хочу посмотреть. Мы в огромной стране живем. В ней столько всего происходит, столько всего узнать и увидеть можно.

Он внимательно посмотрел на Эмму, а та снова отвела взгляд, но возражать ничего не пыталась.

— А что до Пашки? — продолжил Слава. — Он мой лучший друг. И он самое лучшее подтверждение тому, что я сейчас сказал про возможности в жизни. Сама подумай. Сколько после школы прошло? Всего ничего. А он уже в Москве учится и работает, как и хотел. И в Кремль попал на работу, и в «Труде» его печатают, и на радио выступает. Его читают и слушают миллионы советских граждан, представь. А я с ним в школе учился вместе совсем недавно… И главное, он уже всем нам помогает. Помогает. Слышишь, Эмма? У него есть силы и возможности помогать своим друзьям и близким в очень серьезных жизненных ситуациях. Я тоже так хочу. Понимаешь?

— Понимаю, — Эмма кивнула. — Я просто очень боюсь, Слава.

— Я вижу это, но считаю, что тебе нужно этот страх перебороть, — Славка легонько сжал плечи Эммы. — Пашка говорил нам как-то, что страх — это нормальное явление, он полезен, но нельзя разрешать ему управлять своей жизнью. Это очень правильный подход. Ты сейчас идешь на поводу у своего страха и хочешь отказаться от очень большого шанса в жизни.

— Ничего я не иду на поводу! — возразила ему Эмма, вскинувшись. — У меня сейчас неплохая работа и подрабатываю в редакции. И бабушке могу помогать с братьями. А что будет, если перееду? А если у меня там ничего не получится? Может это не страх, а интуиция мне подсказывает? Может, нам просто не надо в Москву ехать…

— Ты просто боишься, и интуиция здесь ни причём, — покачал головой Славка. — Просто признайся себе в этом. А еще я уверен, что ты очень сильно будешь жалеть потом, если сейчас струсишь и откажешься ехать. Стоп! Не возражай, дай мне договорить, — поднял он руку в предупреждающем жесте, видя, что Эмма собирается что-то возражать, возмущенно глядя на него.

— Эмма, ты мне очень дорога, — продолжил Славка через мгновение, набрав воздуха в грудь, — Я очень хочу прожить вместе с тобой всю жизнь, любить тебя, заботиться о тебе и о наших близких. Я готов поддерживать тебя и помогать. Но у меня есть тоже свои интересы и стремления, свои цели в жизни. Готова ли ты их понимать и поддерживать?

— Конечно, — кивнула Эмма, глядя на него радостно, — я не представляю своей жизни без тебя.

— Уверена? — Славка оставался серьезен. — Это действительно так? Это не просто слова?

— Уверена, Слава. Почему ты спрашиваешь такое? — закивала Эмма, став сразу немного испуганной.

— Потому что ты все время сомневаешься, меняешь решения, — сказал Славка напряженно. — Мы уже не раз обсуждали наши планы, договаривались обо всем. И вот я приехал, а у тебя снова сомнения. Снова ты никуда не едешь. Но я-то еду, Эмма. Понимаешь. Я отслужу и поеду в Москву. Обязательно. Я так давно решил, и ты поддержала… Говорила, что поддержала…

— Я поддержала, но обстоятельства… — начала оправдываться Эмма.

— Какие обстоятельства, Эмма? У тебя прекрасные шансы. Ты получила отличное предложение от очень серьезной организации. Тебе обещают содействовать во всем, помогать. Пашка рядом будет, тоже всегда поможет, если надо что-то. Я приеду через полгода буквально. Вместе вообще многое сможем… С бабушкой и братьями твоими вопрос решим… Вот твои обстоятельства! Пойми это!

— Я понимаю…

— Эмма, определяйся, пожалуйста, ты со мной или со своими страхами.

— С тобой, — ответила Эмма, на мгновение замешкавшись.

— А раз со мной, тогда прекращай сомневаться и действуй. У нас все получится, верь мне.

* * *

Берлин

Советских политиков мы еще послушали, деваться-то некуда, идеологический вопрос, а вот когда начали выступать иностранные, под перевод на русский, или сами коверкая русские слова, смогли уже немного отвлечься. Все равно все речи, как под копирку. Молодежь — это наше будущее. Социализм — это наша цель и идеал. Империалисты хотят нам помешать исправить мир к лучшему, им важна только нажива. Но мы, коммунисты, социалисты, и прогрессивные люди всего мира, объединившись, преодолеем все препятствия на своем пути! Да я сам лично мог бы в любой момент выйти к микрофону и полчаса мучить присутствующих вариациями на эту тему. Нет тут еще искусства политического выступления с пониманием, что собравшиеся люди ни в коем случае не должны скучать… Стагнирует страна без оратора уровня Жириновского… Вот уж у кого никто бы не скучал и не отвлекался.

От нечего делать стал расспрашивать Эмму Эдуардовну, кто именно из верхов нашей делегации сидит на соседней трибуне. А то мало ли удастся все же переговорить, надо же человека без ошибок и узнать, и именовать правильно… А я путался. Когда в той жизни я вырос, чтобы начать осознанно интересоваться такими людьми, все они были уже старичками, совсем не похожими на нынешних людей с гордо поднятыми головами победителей…

К ее чести она знала всех, кто сидел на той трибуне. В том числе и имена с отчествами. И с большим удовольствием, сама уже явно утомившись от однотипных речей с высокой трибуны, перечислила мне каждого, да еще и с именем-отчеством. А я старался запомнить правильно… К счастью, речи еще долго не заканчивались, так что времени для тренировок было полно. Тем более, что лучшие люди страны тоже скучали и постоянно оглядывались по сторонам, что позволяло получше запомнить их лица…

Все же, наконец, и выступления закончились. Затем дали грандиозный салют в потемневшем небе. А потом объявили, что первый день фестиваля закончен. И мы начали организованно расходиться со стадиона по своим автобусам.

Ужин состоялся в ресторане все в той же гостинице. Снова простенько, но достаточно сытно — немецкий вариант вермишели по-флотски, да булочка с компотом или чаем, на выбор. А я что-то по киселю соскучился, но чего не было, того не было.

Ну а затем разошлись по своим номерам. С самого утра все снова продолжится.

Василий Петрович меня принципиально игнорировал. Подумал было предложить ему бутылку водки, что с собой привез на продажу, но решил, что не сработает. Доцент, все же, невместно ему со студентом пить. Да еще с таким, который ему не нравится. Жаль, но это не тот случай, когда бутылка водки может сыграть роль трубки мира…

* * *

Паланга

Когда Галия с Валентиной Никаноровной и малышами вышли из здания аэропорта на улицу, улыбка сама появилась на лице Гапии. Взглянув на няню, она увидела, что та тоже улыбается мечтательно и предвкушающе.

— Так давно здесь не была! — с легким вздохом сказала Валентина Никаноровна. — Так морем пахнет… Спасибо, что уговорили поехать. Чудесные воспоминания.

Галия радостно кивнула ей и тут же повернулась к Валентину Петровичу с сыном, которые любезно согласились поднести их багаж, и, подойдя, поставили рядом.

— Спасибо вам огромное, Валентин Петрович, Гена, — сказала Галия, приветливо им улыбаясь.

— Да не за что. Нам в радость. Спасибо вам за приятную компанию в дороге, — поблагодарил их старший из мужчин. — Надеюсь, еще не раз увидимся здесь, пока на отдыхе будем, — добавил он.

— Конечно. Будем рады, — кивнула им Валентина Никаноровна. — Адрес наш у вас есть, заходите в гости. И супругу с дочкой приводите. Столько про них рассказывали, хочется вживую с ними познакомиться.

— Обязательно. Как устроимся, нагрянем, — рассмеялся Валентин Петрович. — Ждите в гости.

Мужчины помогли дамам донести багаж до стоянки такси и договорились с одним из водителей. Усадив всех в машину и загрузив чемоданы в багажник, попрощались и пошли искать себе транспорт, чтобы добраться до дома.

— Повезло нам с попутчиками, — довольно сказала Валентина Никаноровна. — Такие люди интеллигентные, семья интересная…

— Да, очень понравилось с ними общаться, — подтвердила Галия. — Прямо не терпится с женской половиной их семьи познакомиться. Жаль, что Паши здесь нет. Мне кажется, ему с Геной интересно было бы поговорить.

— Согласна. Парень эрудированный, многое знает, — кивнула няня, — надеюсь, когда Павел приедет, сможем с ними посиделки устроить.

— Обязательно. Правда, дети? — потормошила Галия немного пацанов, которые начали клевать носом. — Потерпите до дома, скоро приедем, — ласково потрепала она их.

— Смотрите, какие здесь машины ездят, — подыграла ей Валентина Никаноровна и показала в окно, чтобы отвлечь детей немного. — Видите, какие интересные.

Мальчишки немного оживились, но было видно, что глазки все равно слипаются.

— Хорошо, что нам с чемоданами помогли и с такси, — сказала Галия, снова благодарно подумав о попутчиках.

— И не говори. Помогли нам с тобой очень. Что бы мы сами сейчас делали, представь. Носились бы по очереди туда-сюда, да еще с засыпающими детьми. Умаялись бы… Ой, смотрите, птичка полетела, — воскликнула Валентина Никаноровна, снова привлекая внимание детей. Те встрепенулись было и опять начали клевать носами.

Пани Нина выбежала встречать их, едва такси остановилось у забора ее дома. Тут же начались приветствия, объятия, слезы. Пани Нина была так искренне рада им, встречала, словно родных. Познакомилась с Валентиной Никаноровной и начала виться вокруг мальчишек, восхищенно их разглядывая и нахваливая.

— Какие уже большие дети, аж не верится, — восклицала она. — А кажется, словно вчера только ты беременная ходила.

— Да, время быстро бежит, — усмехнулась Галия. — Как мы по вам соскучились! — добавила она искренне.

— Ой, и я тоже, деточка, — всплеснула руками пани Нина. — Ну не стойте, проходите в дом. Все готово уже к вашему приезду…

Мальчишки, как началась чехарда с выходом из такси и приветствиями, сразу немного проснулись. Их любой кипеш радует, наблюдали с удовольствием, как все вокруг мечутся. А когда во двор зашли и взгляд их упал на здоровенного черного как смоль кота, лежащего на крыльце, сон у пацанов как рукой сняло. Просияли оба и бодро потопали знакомиться. Ходили они оба уже довольно уверенно… Правда, уставали быстро и тогда сразу же опускались привычно на четвереньки…

— Ой, пани Нина, а откуда у вас кот? — удивленно спросила Галия, тоже заметив питомца. — Такой красивый.

— Это Вильгельм, — неожиданно мрачно ответила ей хозяйка. — Осенью снимали у меня комнату пара супружеская вот с этим котом. Сами из Вильнюса, музыканты оба из консерватории. Жили у меня недели две. Собрались уезжать, а кот забился в угол, шипит, вылезать не хочет. Кое-как его вытащили, посадили в сумку специальную, переноску для животных, и ушли на вокзал. Я по хозяйству хлопочу, уже и думать про них забыла. Вечером вышла на крыльцо, а там Вильгельм этот их сидит, смотрит на меня. Позвонила им назавтра, сообщила. Они обыскались его, оказывается, из вагона как-то сбежал. Хозяйка за ним на следующий день приехала, забрала. А через пару недель примерно снова он у меня во дворе появился. Мокрый весь, грязный, уставший. Дня три отъедался и отсыпался на батарее. Оказывается, уже в Вильнюсе из квартиры снова сбежал от них и как-то умудрился сюда добраться. Ума не приложу как. Так и остался, не гнать же его теперь…

— Ничего себе история, — пораженно посмотрела на хозяйку Галия, вместе с мальчишками наглаживая кота, который, вполне довольный привольной жизнью у моря, растянулся на крыльце во всю длину и довольно громко мурчал, выражая одобрение действиями гостей.

— Чем же это вы его таким кормили? — понимающе усмехнулась Валентина Никаноровна.

— Да он рыбу свежую полюбил очень, — немного смущенно улыбнулась в ответ пани Нина. — Я у рыбаков ему каждое утро брала понемногу… Кто ж знал, что он на нее дом родной и хозяев променяет…

Валентина Никаноровна с Галией аж рассмеялись, услышав ее ответ.

— Рыба здесь вкусная. Его можно понять, — смеясь, сказала Галия.

— Ну все. Пойдемте уже в дом. Стол накрыт, — спохватилась пани Нина. — И Вильгельма давайте с собой возьмем, — сказала она ласково мальчишкам, которые явно не собирались отпускать котика так быстро. — А вечером я вам ежиков покажу, — добавила пани Нина загадочным голосом, — тут их теперь уйма из-за кота этого, будь он неладен, каждый вечер приходят.

У пацанов аж глазки загорелись, когда они услышали, что им еще кого-то интересного покажут. Вряд ли они поняли кого, но само обещание какого-то чуда, прозвучавшее в голосе, распознали сразу.

— А откуда здесь ежи? — поинтересовалась Галия, занося в дом чемоданы. — В прошлый раз вроде не видела…

— Так раньше и не заходили. А из-за кота теперь каждый вечер паломничество, — пожаловалась пани Нина и пояснила, видя недоуменные взгляды гостей. — Кот мышей ловить любит. Но не ест их, а душит и по участку мне раскладывает. Пугает меня, — погрозила она коту пальцем. — А ежи повадились каждый вечер приходить и этих мышек есть. Вот такой у меня здесь теперь зоопарк получился по воле Вильгельма.

Пани Нина горестно всплеснула руками, качая головой, а Галия с Валентиной Никаноровной снова рассмеялись.

— Да-а-а! Даже не знала, что ежи мышей едят. — удивилась Галия. — Всегда думала, что они молоко любят.

— Многие почему-то так думают, — кивнула пани Нина. — А на самом деле молоко коровье ежам даже вредно. Они мясо любят.

— Это логично, на самом деле, — согласилась Валентина Никаноровна, — где бы ежи в природе молоко смогли добыть, если подумать?

А ведь и правда, — задумалась Галия…

* * *

Святославль, Механический завод

Шанцев пришел в полный восторг от детской площадки, что придумал поставить Паша в своем дворе, так что с удовольствием принял от него и схемы площадки с эскизами, и фотографии уже готовой площадки. Понравилась ему и идея озадачить изготовлением этого чуда собственный Механический завод.

Вначале он думал вызвать директора Механического завода, своего бывшего заместителя Сергея Ильича Фокина, чтобы переговорить с ним в горисполкоме. Но потом передумал. На это было много причин. Первая — он давно не был на своем заводе, и успел по нему соскучиться. Все же столько лет жизни отдал ему… Вторая — смысл разговаривать об этом в кабинете, если может понадобиться тут же пройтись по цехам и прикинуть, где найдутся нужные станки и достаточно места для ее изготовления? Он же помнит, как все было при нем, а мало ли при Вагановиче и Фокине что-то изменилось. А ведь Фокин даже возразить ему не осмелится, уж больно он придавлен тем, что бывший начальник так высоко взлетел… И кому это надо, чтобы в результате они выбрали негодное место для нового производства?

Так что, позвонив Фокину, он приехал на завод. Тот, конечно, ждал его у проходной в знак уважения к первому секретарю…

— Что ты, Ильич, тут маячишь, как будто я дорогу до своего бывшего кабинета не найду, — сказал ему Шанцев сразу, как поздоровался.

— Да как же можно, Александр Викторович… Люди подумают, что я зазнался, если не встречу лично… — ожидаемо ответил тот.

Шанцев махнул рукой, и они прошли до кабинета директора.

Уже там Шанцев открыл свой старый портфель, который так и отказался менять, заняв высокую должность, и извлек из него все бумаги, связанные с московской площадкой.

— Что это, Александр Викторович? — робко спросил директор завода.

— А это, Ильич, новая специализация Механического завода. Будем детские площадки современные для детей делать. Ивлева Павла помнишь же? Он все это придумал и на заводе «Полет» уже начато производство для столичных нужд. Мы рылом не вышли в московский заказ влезать, там сотни площадок для столицы отгрохать надо, так что Павел разрешил нам самим себя обеспечить. Тут вся документация и фотографии, как в готовом виде должно выглядеть…

Сергей Ильич был в откровенном шоке. Почесав затылок, он только и сказал:

— Так в плане же нет ничего подобного…

— Начнем как экспериментальное производство, за счет сэкономленных средств, — махнул рукой Шанцев, — а там и в планы включим. Все равно же когда-то пошли по пути перехода от военной продукции к мирной, вот и будем считать, что это уже финальная точка. Что может быть более мирным, чем детские площадки, чтобы детвору развлекать?

— Детские игрушки? — ляпнул Фокин, и тут же испуганно замахал руками, — нет, я просто так сказал, это нам не нужно выпускать…

— Главное, качество обеспечить не хуже московского. Сможешь это обеспечить, я подкину еще средств. Неофициально, провести мы их не сможем нигде, но главное же результат, верно? Счастливый детский смех на улицах!

— Ну так-то да, верно, вроде, — снова почесал затылок Фокин, и начал с интересом рассматривать фотографии.

Шанцев его не торопил. У него же трое внуков… Пусть сам вспомнит об этом, захочет, чтобы они тоже смогли воспользоваться этой красотой, и всякое сопротивление с его стороны тут же и исчезнет. Так-то ясное дело, что любой директор завода сначала в штыки любое новое дело воспринимает. У него и прежних задач и поручений по горло, взвалить на себя еще что-то новое неохота…

Фокин изучил, прокашлялся и сказал:

— И все это наш с вами земляк придумал, Ивлев? И вся Москва скоро будет в таких вот площадках? Есть повод гордиться земляком, а?

— Что верно, то верно. А в таких площадках на весь Союз будут только Москва и Святославль, — сделал нужный акцент первый секретарь, и улыбнулся, поняв, что Фокин клюнул и больше возражать не будет. Пойдем тогда, пройдемся по цехам, прикинем, где сподручнее эту красоту делать будет, — предложил Шанцев, и они покинули кабинет.

* * *

Глава 3

Берлин

Разведка ГДР, Штази, конечно же, тоже была вовлечена в организацию грандиозного фестиваля, проходившего в Берлине. И не только в обеспечение его нормального прохождения, но и преследуя свои собственные цели. Огромный фестиваль со множеством иностранных делегаций предоставлял уникальную возможность для того, чтобы завести новых агентов влияния по всему миру. И, конечно же, Штази ни в коем разе не могла упустить такой грандиозный шанс…

Скромный размер службы не позволял решить за счёт её кадровых служащих все поставленные руководством задачи по использованию возможностей, которые предоставлял фестиваль. Поэтому к проведению фестиваля были привлечены сотни агентов из числа граждан ГДР. Официально они, конечно же, были оформлены, как добровольцы, оказывающие помощь в обеспечении работы городских служб, проводящих этот фестиваль.

Одним из таких агентов был Хуберт Майер. Он очень тяжело пережил провал своего противостояния с Мартином Нойлером в МГУ, закончившийся его вынужденным отъездом из Москвы. Он пережил тяжёлые несколько месяцев, которые заставили его многое переосмыслить. Когда самые сильные эмоции схлынули, Хуберт вынужден был признать, что повёл себя с Мартином, как дурак… Понятия не имея, есть ли у него какая-то поддержка в ГДР, попёр на него, как танк на артиллерийскую пушку в надежде на свою броню и связи в Штази. А потом выяснилось, что его связи в Штази не идут ни в какое сравнение с теми связями, что есть там у самого Мартина…

Конечно же, он его не простил, потерпев такое сокрушительное поражение. Когда ты считаешь, что ты находишься на самом взлёте своей карьеры, и такое с тобой происходит, это очень больно и обидно. Но некоторые уроки на будущее Хуберт сделал. Главный — нечего проявлять свой характер перед тем, про кого практически ничего не знаешь. Глупое сведение счетов с младшекурсником, которого он в грош не ставил, обернулось очень чувствительным ударом по собственной репутации.

Конечно же, все его знакомые знали про подвернувшуюся возможность поехать учиться в один из самых престижных вузов мира, Московский государственный университет. И когда он оттуда неожиданно вернулся раньше срока и без диплома, конечно же, для них всё было ясно. Они все были уверены, что его просто-напросто выперли оттуда. Он даже уже знал, какие ходят слухи среди его знакомых о том, за что именно его выперли. Никто, конечно, не угадал, в чём была настоящая причина, он и сам не распространялся об этом. Но среди наиболее распространённых версий были две, и обе они ему абсолютно не нравились. Первая, что он влюбился и практически перестал учиться из-за этого, после чего вылетел после очередной сессии. А вторая, что он связался в Москве с плохой компанией и бухал, как не в себя. Что, естественно, тоже крайне плохо сказалось на его учёбе и привело к вынужденному возвращению на родину.

Оба слуха, конечно же, отразились весьма негативным образом на его репутации и на новом месте учёбы, в Берлинском университете. Хорошо, что хоть при помощи Штази удалось зачесть в Берлинском университете большую часть сданных в МГУ зачётов и экзаменов и устроиться на тот же самый третий курс, который он был вынужден покинуть в Москве.

Едва узнав о том, что нужны добровольцы для проведения этого огромного мероприятия, Хуберт тут же пошёл записываться. Прекрасно понимая, что Штази такую возможность тоже не упустит. Ошибки тут никакой быть не могло, так оно и оказалось.

Уже спустя неделю после того, как он сам записался в добровольцы для проведения фестиваля, с ним связался его куратор, которого ему назначили по возвращении в ГДР, майор Бауман, и назначил ему встречу в одном из небольших ресторанчиков столицы. Во время встречи он поставил ему задачу искать среди советской делегации тех, кто ему хоть как-то знаком по Москве и каким-то образом может пригодиться для нужд Штази. Для Хуберта было откровением, что союзная СССР секретная служба готова каким-то образом вербовать граждан Советского Союза. Майор, конечно, напрямую об этом не говорил, агенту нельзя было знать такие детали, само собой. Но как тут не догадаться, когда получаешь от него такую просьбу?

Удивление удивлением, а тем не менее Хуберт, конечно же, был готов использовать полученный шанс каким-то образом укрепить своё значение для Штази. На все сто процентов… Тем более, что с его почти разрушенной репутацией выбирать не приходилось. Он очень серьёзно планировал после окончания университета пойти работать в знаменитую германскую спецслужбу. И чем больше полезного он для неё к тому времени сделает, тем выше его шансы, что его туда возьмут, потому что у него не было иллюзий. Ну да, он агент Штази. Но сколько их ещё сейчас в стране среди студентов? Десятки тысяч, так точно. И многие тоже думают прийти на работу после окончания университета именно в Штази. И скорее всего, столько новичков Штази точно не нужно, всех им не взять. Так что, если он хочет быть одним из тех, на ком остановят выбор, надо заранее доказать свою полезность для спецслужбы ГДР.

Выполняя свою работу, он ошивался около советской делегации, изображая из себя всегда готового помочь добровольца. Впрочем, об этом свидетельствовал и специальный бейджик добровольца на его рубашке.

Буквально сразу он приметил и Мартина, а тот его пока что не замечал. Эта встреча его если вначале и удивила, то подумав хорошенько, он признал, что она вполне закономерна. Он же теперь знает, что у Мартина огромные связи в Штази на самом верху, позволившие тому буквально растоптать его во время конфликта, произошедшего в Москве. Так что это вполне закономерно, что Мартин во время своих каникул дома после обучения в Москве тоже получил просьбу от своих покровителей помочь с этим заданием. Так что они на этом фестивале, скорее всего, с одной и той же самой целью — оказать содействие Штази в поиске новых агентов влияния за рубежом…

Это ни в коем случае не настроило его на мирный лад в отношении человека, ставшего причиной его позорного возвращения из СССР обратно в ГДР. Только увидев его, он ощутил, что его смирение, к которому, как он думал, он пришёл по поводу своего провала в Москве, всего лишь придуманная им самим иллюзия. Нет никакого смирения. То, что он прекрасно теперь понимает, что сам во многом был тогда виноват, вовсе не означает, что в груди его не поднялись совершенно однозначные чувства по отношению к Мартину… Он жутко его ненавидел…

Хуберт старался держаться от Мартина подальше, чтобы случайно не быть им замеченным, но старательно примечал всех, с кем Мартин общался. Он даже придумал план мести. Если Мартин потом, как он предполагает, планирует написать отчёт с тем, чтобы предложить тех людей, с которыми общается сейчас в качестве агентов влияния для Штази в СССР, то его будет ждать большое разочарование. Он, Хуберт, постарается приметить каждого, с кем он долго общается, разузнать о них, что сможет, и незамедлительно тут же предложить их майору Бауману для сотрудничества. В этом случае поступивший доклад Мартина окажется вторичен и не будет иметь уже никакой ценности для Штази, разве что подтвердит пришедший первым доклад Хуберта… Это покажет, что у него глаз алмаз, раз он первым разглядел возможные кандидатуры для вербовки…

Конечно же, первым в его поле зрения, когда он следил за Мартином, попал небезызвестный ему Павел Ивлев… Ближайший друг Мартина в Москве. Тот всегда упоминал о нём с большим пиететом в компании других немецких студентов. О чём, конечно же, пока он был главой Союза свободной немецкой молодёжи на экономическом факультете в МГУ, его тут же ставили в известность многочисленные осведомители.

Так что сегодня Хуберт шёл на вечернюю встречу с майором Бауманом не с пустыми руками. Сегодня он предложит для Штази в разработку Павла Ивлева. Очень необычного студента, уже работающего в Кремле во время обучения в МГУ.

Хотя, конечно, он побаивался, что для Штази такая кандидатура всё же не подойдёт. Вряд ли они занимаются вербовкой советских граждан с благословления могучего и всесильного советского КГБ… Скорее всего, это делается в полной тишине, чтобы КГБ не узнало. И логично предположить, что вербовать кого-то, работающего в Кремле, для них чрезмерно опасно, исходя из этого предположения…

Но что он теряет? А вдруг майора Баумана всё устроит?

* * *

Италия, Больцано

После возвращения из Венесуэлы, Диана с Фирдаусом отдыхали почти целые сутки. Обратная дорога прошла вроде и неплохо, но все равно, напряжение последних недель и разница во времени дали о себе знать по полной программе.

Приехав в Больцано накануне днем, Фирдаус с Дианой сразу поехали в дом дяди, где жили сейчас родители. После очень радостной и эмоциональной встречи, они просто дошли до своих комнат, кое-как распаковали вещи и попадали на кровать. Сил не было совсем. Весь день, ночь и половину следующего дня они в основном спали, иногда спускаясь что-то перекусить и снова возвращаясь в постель. Тарек и Нуралайн не беспокоили детей, прекрасно понимая, что тем надо восстановиться после тяжелой поездки.

— Отдыхайте и ни о чем не беспокойтесь, — замахала руками Нуралайн, когда Фирдаус с Дианой, спустившись вечером в поисках какой-нибудь еды, попытались извиниться, что совсем пока не в состоянии общаться с родителями, по которым очень соскучились. — Я прекрасно вижу, в каком вы состоянии. Шутка ли, на другом конце мира побывали! Отсыпайтесь, отъедайтесь, набирайтесь сил. Я счастлива, что милостью Аллаха вы благополучно вернулись и находитесь с нами под одной крышей. А наговориться успеем, когда отдохнете…

В итоге, на следующий день, проспав с небольшими перерывами почти сутки, Диана с Фирдаусом почувствовали, что вроде «приехали». Самочувствие улучшилось, и голова уже не казалась набитой ватой.

— Как я рада, что мы, наконец, дома! — радостно сообщила Диана Фирдаусу, потягиваясь на постели. — Никогда не думала раньше, что могу так устать от путешествия.

— Да уж. Путешествие путешествию рознь, — усмехнулся муж, присаживаясь на кровать рядом с ней. — Если бы мы все это время провели в Ницце на пляже, ощущения были бы совсем другими, я думаю.

— Это точно, — усмехнулась Диана, — от пляжа я бы так не устала.

— А скажи мне, — спросил вдруг Фирдаус с интересом, — тебе больше нравится в Больцано или в Москве?

— А почему ты спрашиваешь? — удивленно взглянула на мужа Диана, совершенно не ожидавшая такого вопроса.

— Ну, ты просто сказала сейчас, что рада оказаться дома. А мы в Больцано, в доме дяди… Вот мне и стало любопытно… — пояснил Фирдаус.

— Я вообще не думала про конкретное место, когда это говорила, — немного подумав, пояснила Диана. — Я имела в виду, что рада оказаться в кругу семьи, среди близких людей. А где именно, в Италии или в СССР — это дело десятое. Главное, чтобы среди своих.

— Понимаю и очень ценю такое твое отношение к семье, любовь моя, — довольно произнес Фирдаус и нежно поцеловал жену. Ему очень по душе пришлось то, что Диана чувствует себя в его семье своей.

— Надо нам уже как-то себя в порядок приводить и спускаться, — сказала Диана.

— Да, — кивнул согласно Фирдаус, — вечером родители праздник устраивают по случаю нашего приезда, надо подготовиться.

— Ох! А где? Много народу будет? — поинтересовалась Диана.

— Не тревожься. Я так понял, что планируется вечер в семейном кругу в торжественной обстановке, — пояснил муж. — Отец сказал, что будем только мы вдвоем и они с мамой.

— А, отлично тогда, — улыбнулась Диана. — Сможем спокойно отдохнуть и пообщаться. Чудесно.

— Но нарядиться придется, — сообщил Фирдаус, — отец настаивал, чтобы все было торжественно.

— Я тогда новые украшения надену, — загорелась идеей Диана. — Интересно, как они родителям понравятся…

* * *

Берлин

На встречу с мэром берлинской столицы я отправился совершенно обыденно. Прежде всего, конечно, отпросился у Эммы Эдуардовны. Она сразу всем сказала, что без её ведома никто во время проводимых мероприятий на фестивале, в которых наша группа задействована, не имеет права никуда отлучаться. Как и был заранее полностью уверен, разрешение от Эммы Эдуардовны на этот поход к Вилли Петерману, я, конечно же, немедленно получил.

Где находится берлинский горком, я ещё вчера уточнил у Мартина. Он, конечно, был очень впечатлён тем, кто именно мне поручил передать подарок берлинскому мэру…

Сказал, что гораздо лучше будет туда пройти не от нашей гостиницы, расположенной, как я и предполагал, на самой окраине столицы, а от того самого стадиона, расположенного почти в центре. На него нас как раз утром и привезли, так что я оттуда сразу и направился для визита к мэру. Мартин, описав маршрут и его финальную точку, заверил меня, что я точно не пройду мимо. И верно, это огромное, почти квадратное здание с гербом на крыше над входом невозможно было не заметить издалека…Оно подавляло малоэтажную застройку вокруг, хотя само по себе не было слишком уж высоким, этажей пять всего…

Войдя в здание, я тут же подошёл к молодому полицейскому, стоявшему прямо на входе, и изложил цель своего визита, нимало не сомневаюсь в том, что он говорит по-русски. Русский в немецких школах сейчас первый иностранный язык, так что у него не было ни одного шанса не знать его. Тем более, находясь на посту в таком специфическом месте, наверняка сюда время от времени заходят иностранцы. Так оно и оказалось. Акцент, конечно, у него был специфический, но он меня прекрасно понял.

Помощник Захарова сказал мне, когда передавал подарок, что Петермана предупредят о моём визите. Что в принципе логично, потому что мало ли какой сумасшедший с улицы зайдёт и скажет, что он принёс подарок от кого-то из-за рубежа. Что его, сразу же к мэру пускать с этим подарком, что ли? А вдруг он соврал и там бомба?

Полицейский пошёл к вахтёрам договариваться по поводу моего визита. Конечно же, они тут же сделали звонок. Скорее всего, в приёмную, не зная немецкого, я не могу точно это знать. И как я и ожидал, получили подтверждение о том, что меня тут ждут.

После чего полицейский вернулся ко мне и любезно попросил обождать, сказал, что сейчас за мной спустятся. Это порадовало, потому что блуждать по огромному зданию с табличками на дверях на иностранном языке без всякого сопровождения я и сам бы не хотел…

За мной спустилась женщина лет пятидесяти, которую сразу, увидев ее издалека, иначе, как фрау, я назвать бы и не смог. Строгие черты лица, пучок седых волос на затылке, строгая официальная одежда серого оттенка. На ней она смотрелась, как униформа, хотя, совершенно точно, ею не была. Выглядела она так сурово, что прямо сходу бери её и без проб устраивай в «Семнадцать мгновений весны» в эпизод, где пытают радистку Кэт… В качестве понятно кого…

Но, когда она увидела меня, то тут же невероятно преобразилась. Вот что значит профессионализм высшей пробы! Внешность сотрудника гестапо немедленно куда-то исчезла, передо мной стояла улыбчивая бизнес-леди, встречающая высокопоставленного гостя.

— Павел Ивлев, верно? — спросила она и даже пожала мне руку, когда я подтвердил, — а я помощница первого секретаря берлинского горкома. Эльза Эбнер.

— Очень приятно! — сказал я, немного пораженный такой трансформацией.

— Пойдемте же, товарищ Петерман очень вас ждёт! — сказала она, и повела меня за собой.

Петерман оказался невысоким худым человеком лет сорока пяти. Лицо впалое, с выступающими скулами, седая грива волос. Когда Эльза ввела меня в его кабинет, он встал, встречая меня.

— Товарищ Захаров столько мне про вас рассказал, Павел! — сразу же сказал он, я даже и подарок не успел еще из портфеля достать.

— Надеюсь, только хорошее? — пошутил я.

— Конечно! — предпочел он не заметить шутки, — мол, вы и внешней политикой интересуетесь, и в газете работаете, и на радио выступаете!

— Все верно, — подтвердил я, — правда, я немножко удивлен, зачем товарищу Захарову нужно было это сообщать…

— Ну как же! Уверен, что он способен отличить молодое дарование от обычного студента. И вероятно, хотел, чтобы мы с вами что-нибудь придумали во время нашего общения, что может быть полезно для укрепления связей между нашими столицами, Москвой и Берлином.

Если это так, то Захаров мог бы мне и сказать об этом, когда передавал подарок, — подумал я удивленно, но потом сообразил, что это неважно. Пусть сам Петерман по этому поводу думает, что хочет. Мое дело — подарок передать…

Но нет, все оказалось сложнее. Я понял это, едва Петерман продолжил:

— Вот я и подумал, что поскольку вы тут будете целую неделю с лишним, вам стоит выступить на нашем радиоканале. Я уже договорился на Rundfunk der DDR, что вас пригласят на Radio DDR 1. Осталось понять, с чем именно вы бы хотели выступить…

Размышлял я недолго. Дежурить безвылазно неделю на стадионах на жаре во время соревнований спортсменов или для разнообразия выступить по немецкому радио? Неплохое предложение…

Пока я размышлял, он велел Эльзе организовать для нас угощение. Я сразу понял, что он настроен на долгое общение. Энергичный человек, мне такие нравятся…

— Раз мы хотим сблизить наши столицы, то давайте я расскажу про московскую экономику. У нас множество предприятий, и я бывал на многих из них. — придумал я тему для выступления.

— Очень хорошая идея! Вы бывали на этих предприятиях как студент во время практики?

— Нет, я также являюсь лектором общества «Знание» в Москве. Только за это лето прочитал уже полсотни лекций…

Ответил я, конечно, правдиво, вот только Петерман сразу после моих слов замер, даже глаза остекленели… Он что, не знает, что у нас за общество «Знание» в СССР такое? Только хотел пояснить, как он отошел от ступора и радостно сказал:

— Так это же чудесно! У нас есть свое похожее общество — Общество по распространению научных знаний ГДР. Я сам иногда читаю лекции по старой памяти по его линии, правда, сами понимаете, очень редко…

Он метнулся к шкафу и достал оттуда небольшой латунный значок с синим знаменем наверху и раскрытой книгой внизу.

— Вот у меня и значок есть… Возьмите себе как сувенир!

— Да мне как-то неудобно, это же ваш значок!

— Я позвоню и мне тут же новый привезут! — усмехнулся Петерман, и таки заставил меня взять этот значок.

— И раз выяснилось, что мы коллеги по этой линии, то не согласитесь ли вы прочитать несколько лекций по нашим предприятиям? Естественно, что мы заплатим за каждую из них…

— Да я не против, — пожал я плечами, — единственный момент, как к этому отнесется мое начальство. Я же член советской делегации, прибывшей на фестиваль…

— Поверьте, уж этот вопрос я смогу уладить очень быстро! — расцвел мэр улыбкой.

Эльза принесла чай и корзинку с большим набором булочек. Совершенно свежих, судя по запаху. Вилли пригласил меня пересесть за стол в углу кабинета, тут же заняв место напротив, и угоститься. Но и тут не угомонился.

— И еще товарищ Захаров говорил, что вы придумали там чудо-площадку для детей…

— Не я один, там и моя жена, и еще одна художница постарались. Но главное, что она уже запущена в производство. В следующем году в Москве их поставят сотни…

Вот она наконец и возможность полезть в портфель и за подарком, и за пакетом с эскизами и фотографиями детской площадки, сделанными во дворе по просьбе Захарова. Подошел к столу, взял оставленный там портфель. Открыл его, вернулся обратно, вручил подарок, а затем передал пакет Вилли. Он развернул его на чистом от угощения уголке стола и стал с неподдельным интересом рассматривать и эскизы, и фотографии. Я воспользовался моментом, хлебнул чайку, откусил сдобу. Бесподобно!

За пару минут, пока Вилли был занят, приговорил две булочки. Это я удачно зашел…

А затем он разразился серией комплиментов в мой адрес.

* * *

Глава 4

Паланга

Стол пани Нина накрыла роскошный. Салатики сделала двух видов, рыбки нажарила, грибов каких-то, картошечки молодой… Дети пришли в полный восторг от маленьких пончиков, посыпанных сахарной пудрой. Съев по первому пончику, оба тут же синхронно потянулись к блюду за остальными, стараясь ухватить сразу как можно больше лакомства.

— Не спешите так. Жуйте аккуратно. Не надо хватать сразу много, — улыбаясь, пыталась Галия навести порядок.

— Ишь, как понравилось угощение, — довольно сказала пани Нина, с умилением глядя на детей. — Кушайте на здоровье, сладкие, я еще напеку.

Парни старательно жевали, набив рты пончиками и благосклонно глядя на хозяйку.

— Надо рецепт взять, а то еще останутся тут с Вильгельмом, — рассмеялась вдруг Валентина Никаноровна. — Ты погляди на них, не оторвать…

Галия с хозяйкой при этих словах покатились со смеху.

Мальчишки, наевшись до отвала, заснули прямо за столом. Прямо в момент вырубились, одновременно.

— Умотались, маленькие, — ласково произнесла Валентина Никаноровна, аккуратно вынимая у Руслана зажатый в ручке пончик и кладя его на тарелку. — Давай их уложим, а потом за стол вернемся, — сказала она тихонько Галие, беря одного из детей на руки.

Галия подхватила второго ребенка и, сопровождаемые пани Ниной, они осторожно понесли малышей в спальню.

— Я для детей на диване постелила, — показала пани Нина на большой диван в углу. Там место для сидения большое и немного внутрь наклонено, им сложно скатиться с него будет. И вдвоем отлично поместятся, маленькие еще.

Детей аккуратно раздели и уложили на разных концах. Диван действительно оказался широкий, места хватало для обоих пацанов с запасом.

— Может на пол постелить что-то? — неуверенно сказала Галия. — Вдруг свалятся.

— Пойдем, одеяло ватное принесем, — тут же предложила ей пани Нина. — Вдвое сложим. Оно большое, толстое, как перина будет. Я им зимой только укрываюсь, уж очень теплое, — добавила она.

Так и сделали.

Обезопасив детей, вернулись за стол. За разговорами незаметно засиделись до самой ночи. Пани Нина с интересом расспрашивала про их житье-бытье, вспоминала прошлый приезд, интересовалась, как там Эльвира поживает. Галия с удовольствием рассказывала все очень подробно, передавая по ходу беседы приветы от домочадцев, рассказала также про свои командировки по морям и про фильм, который они снимали, про Пашины успехи… Посидели очень душевно.

— Как же я рада снова сюда вернуться, — поделилась Галия с Валентиной Никаноровной, когда они, прибрав вместе с хозяйкой со стола, укладывались спать.

— Понимаю тебя, деточка, — кивнула ей Валентина Никаноровна, — вам очень повезло с хозяйкой. Очень приятная женщина. Открытая, искренняя, вроде только с ней познакомилась, а ощущение, что много лет дружим. Такое редко в жизни бывает.

Галия согласно кивнула, с удовольствием отметив, что очень рада такой оценке пани Нины со стороны няни.

* * *

Берлин, Штази

Майор Бауман пришёл на доклад к полковнику Хоффману Рихтеру. Времени у него было немного, полковник, как, впрочем, и все остальные сотрудники в эти дни, когда в столице гремит огромный фестиваль, был чрезвычайно занят.

— Что у вас, майор? — спросил Рихтер, морщась и массируя виски пальцами.

Скорее всего, тоже спит по несколько часов в сутки, — подумал Бауман, который и сам спал всего четыре часа вчера. Но ему легче, он на десять лет моложе полковника.

— Герр полковник! Интересная информация от моего агента, приставленного следить за советской делегацией. Нашел он там одного своего знакомого по Москве. Некто Павел Ивлев. Говорит, что этот студент экономического факультета МГУ уже работает параллельно в Кремле…

Полковник заинтересовался.

— Будучи студентом? Это же необычно для Москвы, я так полагаю?

— Все верно, обычно подобное, как и у нас, означает связи в очень высоких эшелонах. Предлагаю обратить на него наше внимание.

— Ну, вербовка — это не вариант… — начал рассуждать вслух полковник, — Кремль еще легкомысленно погрозит нам пальцем, если узнает, что мы завербовали в СССР какого-нибудь инженера или мидовца, в конце концов КГБ вовсю вербует наших граждан… Но сотрудник Кремля — это перебор. Нам влетит очень сильно от нашего Политбюро после жалобы из Москвы, если это вскроется…

— Согласен с вами. Нам лучше просто ввести в его окружение своего человека, с которым он будет делиться своими самыми сокровенными мыслями. — сказал майор Бауман.

— Как вариант, девушка… Только не будем заниматься этим прямо сейчас. Он очень удивится, если мы разыграем этот козырь сейчас, а потом он увидит эту же красотку уже в Москве. Может что-то и заподозрить. Он женат?

— По сообщению агента — да. И уже, несмотря на молодой возраст, есть двое детей.

— Если в таком возрасте есть дети, то интерес к жене может резко приутихнуть. Ходит, небось, по дому в халате, непричесанная, а то и в бигудях, все внимание на детях, муж позабыт. А то и орет на него, злая, что прежняя привольная жизнь закончилась, от детей не отойти. И в это время появляется смотрящая ему в рот очаровательная студентка… Да, это может сработать. Посмотрите, кто у нас там учится на экономическом факультете МГУ. Выберите агента. Чтобы и красавица, и умница. Но заранее предупредите, чтобы не заходила слишком далеко. Никаких иллюзий разбить семью и выйти замуж за Ивлева, это разрушит его карьеру и нам он тогда уже будет не нужен…

— Так и сделаю, герр полковник! — четко отрапортовал майор, вспоминая первые годы после рождения первенца. Все было в точности, как полковник описал. Его жена оказалась не такой уж хорошей мамой, как рассчитывала, тем более Йоган постоянно болел. Они тогда едва не развелись, настолько Марта стала чужим для него человеком. Только мысли о том, как это окажется пагубно для его карьеры, удержали его тогда от развода. Обрати на него тогда внимание какая-нибудь красавица, он бы точно не удержался от измены. Но в жизни, все же, редко на тебя вот так сами по себе вешаются красотки, а он инициативы не проявлял. А потом Йоган подрос, поздоровел, и они с Мартой снова поладили…

* * *

Берлин

Вышел я от Петермана, конечно, немного ошеломленный. Вот это энергии у человека, вагон и маленькая тележка! Пообщайся мы с ним ещё немножко, чувствую, у меня бы ещё какие-то обязательства перед Германской Демократической Республикой дополнительные появились… Вот это у градоначальника настоящий талант находить в каждом встречном-поперечном пользу для своей страны! Всего ничего поговорили, а я уже и на общенациональном радио выступлю, и по предприятиям столичным придется поездить с выступлениями… И по площадкам детским он ухватился за идею организовать их производство для Берлина. Очень уж они ему понравились…

Порадовало то, что он пообещал, что, когда производство детских площадок наладят на одном из берлинских предприятий, Галие и Ксюше обязательно выплатят авторские отчисления. Представил, как они обрадуются, когда узнают, и довольно улыбнулся.

Ну а что касается пышущего энергией Петермана, то мне, конечно, как и всегда, было приятно видеть человека на своём месте. А то сколько видел таких граждан, которые ни рыба, ни мясо, а сидят и занимают какую-то важную позицию… Если у немцев так повсеместно с назначенцами на важные позиции, то неудивительно, что ГДР сейчас считается самой развитой социалистической страной в мире. Помнится, уже в XXI веке периодически натыкался в интернете на различные опросы в бывшей ГДР, и обратил внимание, что там процентов до тридцати граждан жалеет о том, что ГДР стало частью капиталистической Германии…

Пока общались c первым секретарем горкома Берлина, мелькнула мысль взять у него интервью для «Труда». Но я от нее все же отказался. Предлагать такое — брать на себя слишком большие обязательства. Не видел ни разу в «Труде» ничего подобного. Мало ли скажут, что не их формат. А человек будет ждать, неудобно получится.

Подарок для Захарова Петерман мне тоже вручил. Снова какой-то свёрточек весом примерно на полкило, и поменьше размером, чем тот, что Захаров дал мне для Петермана. Интересно ли мне было, что именно там лежит? На самом деле практически нет. В прежней жизни каких только вещей я не навидался… Особой зависти у меня ни к чему не было. Что мне действительно очень нравится, так это какая-нибудь крутая легковая машина… Очевидно, что в такого рода свёртке найти легковую машину ожидать не приходится. Может, Захаров вообще Петерману передал бронзовый бюст Ленина, а тот ему в ответ латунный бюст Карла Маркса? А что, имеют право баловаться такими подарками… Хотя, конечно, вряд ли. Скорее всего, и тот, и другой попросили одно из подшефных столичных предприятий что-то изготовить для зарубежного градоначальника. И естественно, что не заплатили из своих денег за это ни одной копейки. А в случае ГДР, конечно же, пфеннига.

Решил вернуться обратно пешочком. Следил из окна автобуса, когда ехал, внимательно за маршрутом, да и погода хорошая, почему не прогуляться по городу? Вернулся на стадион, когда там как раз подходили к концу соревнования легкоатлетов. И был очень удивлен тому, что меня, оказываются, уже вовсю разыскивают!

— Ох, и влетит мне, чувствую, Павел! — переживала Эмма Эдуардовна не на шутку, — четверть часа уже прошло, как тебя затребовали к руководителю нашей делегации… Тяжельников Евгений Петрович тебя к себе требует… Разозлится, что так долго…

Кто такой Тяжельников, я, разумеется, знал. Нынешний лидер советского комсомола. Член ЦК КПСС. В прекрасных отношениях с Брежневым. Серьезный человек. Фамилия прекрасно подходит — вполне себе тяжеловес в советской политике…

— Почему ты ему понадобился, Паша, как считаешь? — волновалась Эмма Эдуардовна, пока мы быстрым шагом шли к руководителю делегации.

— Хотел бы я знать… Разве что из-за этого визита к Петерману что-то произошло? Но я едва от него вышел…

— Да нет, вряд ли, конечно, — согласилась со мной Эмма Эдуардовна.

* * *

Италия, Больцано

Когда Диана с Фирдаусом спустились в гостиную, родители были уже там. Гостиная была очень красиво украшена. Повсюду стояли вазы с цветами, стол был накрыт белоснежной скатертью с драпировкой до самого пола, хрусталь, свечи в изящных подсвечниках. Магнитола в углу наигрывала одно из классических произведений. Все выглядело так, словно было подготовлено для приема на высшем уровне.

Официанты принесли последние блюда и быстро удалились, прикрыв за собою двери. Диана с удивлением поняла, что, похоже, сегодняшний вечер обслуживать никто не будет. Интересно, — подумала она, — раньше такого никогда не было. Это что-то новенькое. С чего бы вдруг?

Тем временем Тарек и Нуралайн, улыбаясь, подошли к сыну и невестке.

— Дети, — начал говорить Тарек, — мы с мамой решили сегодня отпраздновать ваше благополучное возвращение из поездки в торжественной атмосфере. Повод для этого очень серьезный, и хотелось бы, чтобы это событие запомнилось всем нам. С момента, как я узнал о том, что произошло с вами в Венесуэле, я каждую минуту корил себя, что отправил вас туда…

— Отец, ты не мог знать… — начал возражать Фирдаус, но Тарек прервал его жестом руки.

— Подожди, сын, дай мне продолжить, — попросил Тарек. — Хвала Аллаху, вы живы и здоровы, все закончилось благополучно. Мы с мамой очень счастливы, что все обошлось, но еще большую радость доставляет нам тот факт, что ты, сын, очень хорошо выбрал себе жену, а нам невестку. Дина, ты уже не первый раз доказываешь свою преданность нашему сыну, оберегая и спасая его. Очень сложно выразить словами, насколько мы с Нуралайн благодарны тебе за то, что ты спасла ему жизнь в этой поездке. Мы решили сделать тебе подарок, который покажет, что мы считаем тебя своей дочерью и очень важным человеком для будущего нашей семьи.

С этими словами Тарек вручил Диане красивую кожаную папку с какими-то документами. Они были на итальянском, но там прилагалась и копия на русском языке. Это ее порадовало, а то что бы она поняла на итальянском, учив язык всего несколько месяцев?

Диана, вежливо сказав спасибо, с некоторым недоумением стала читать. Сначала смысл документа ускользал от нее, но, сосредоточившись и вчитавшись внимательнее, она поняла, что это документы, делающие ее владелицей пяти процентов акций чемоданного завода в Больцано. Того самого, который по оценке Фирдауса, стоил уже миллионы долларов. Потеряв на мгновение дар речи, Диана перевела изумленный взгляд на Тарека и Нуралайн.

— Это что, мне⁈ — поинтересовалась она ошарашенно. — Но ведь я… Но почему… Не нужно было… — не могла она найти слов.

Фирдаус, впервые видя жену такой растерянной, с любопытством взял у нее из рук папку и тоже стал читать. Через минуту выражение его лица стало таким же ошарашенным, как и у Дианы:

— Отец!

— Я так решил, — прервал его Тарек, улыбаясь. — Мы с мамой считаем, что это очень правильное решение.

— Спасибо большое за такой подарок. И за доверие, — произнесла немного пришедшая в себя Диана. — Я даже не знаю, что теперь делать, — улыбнулась она растерянно.

— Праздновать, конечно! — воскликнул Тарек и обнял ее.

— Спасибо тебе, дочка! — присоединилась к мужу Нуралайн.

Это я что теперь, капиталистка⁈ — ошалело думала Диана, обнимая родителей мужа. — Во дела… Хоть бы в КГБ об этом не узнали…

Наобнимавшись, семья переместилась за стол, где под торжественные тосты начали праздновать. Выпили и за спасение из лап повстанцев, и за воинственную и прекрасную Диану, и за первые успешные деловые переговоры молодых…

— Я попрошу вас, дети, сохранить в тайне от всех этот подарок, — обратился к ним Тарек в конце вечера. — Все бумаги оформлены надлежащим образом и имеют юридическую силу, но я не хотел бы, чтобы эта ситуация стала причиной недопонимания и возможных раздоров в семье. Так что лучше, чтобы пока никто не знал об этом.

Диана с Фирдаусом согласно закивали, заверив родителей, что хвастаться никому не станут.

Так вот почему сегодня вообще нет посторонних на празднике, — поняла Диана, — даже официантов отправили, чтобы лишних ушей не было. Разумно. Ну да, узнает брат Фирдауса, и как все завертится… Он так-то парень разумный, но жена его, конечно, не на шутку расстроится, что мне такой кусок завода подарили, а ей ничего не перепало. Небось, когда все же узнает, покатит на стрельбище, учиться с Калашниковым обращаться…

Мысли у Дианы заскакали, как те кони… Тайна, значит. Ну так мне это только на руку. Меньше шансов, что кто-то обо всем узнает в СССР. Главное, самой лишнего не сболтнуть. Эх! А так хотелось бы Пашке рассказать, посмотреть, какое у него лицо будет… Хотя… Почему бы Пашке и не рассказать? Он ни разу меня не подводил, он не болтливый… Да он охренеет просто, как увидит, что я теперь тоже совладелец этого же завода…

Ха! И ведь это намного круче, чем почетная грамота от Андропова! М-да, не густо мне бутерброд намазали в родной столице, когда я помешала планам американцев затащить ядерное оружие в Италию. А тут всего-то спасла Фирдауса, и пожалуйста, пять процентов акций от успешно растущего крупного предприятия… Правда, и латиносы тоже не фонтан как проставились. Где мои пять процентов от их чемоданного производства? Тоже мне, жлобы, отделались драгоценными финтифлюшками. Не очень дорого, получается, их жизнь стоит…

А гэбэшники грамоту мне дали всего минутку в руках подержать и снова в сейф утащили… Тоже жлобы. Хотя и у нее могло бы быть интересное применение. Катишь ты по Москве, тебя экипаж ГАИ за какое-то нарушение останавливает, а ты им эту грамоту под нос. Посмотрела бы я на лица гаишников. Здорово было бы так на машине по Москве кататься… Диана не так много книг в жизни прочитала, но попались ей как-то «Три мушкетёра» и впечатлила ее тогда больше всего миледи Винтер и та бумага, которую ей дал кардинал Ришелье. «То, что сделал предъявитель сего, сделано по моему приказу и на благо государства». Почетная грамота от председателя КГБ была бы замест той бумаги вполне себе ничего…

* * *

Берлин

Мартина ещё в Москве вызвал к себе куратор от Штази в посольстве ГДР, предложив поработать добровольцем на фестивале, который будет проводиться в Берлине. Он тогда очень обрадовался, как добропорядочный гражданин своего государства. Конечно же, такое серьёзное событие, а он сможет помочь своей родине провести его на высшем уровне, чтобы огромное количество иностранных гостей ещё долгие годы вспоминало с тёплыми чувствами о том, как они провели это время в ГДР…

Правда, действительность оказалась несколько более специфичной. Когда он по указанию куратора по прибытию в Берлин навестил местное отделение Штази, подойдя к указанному сотруднику, то с удивлением узнал, что его обязанности будут чрезвычайно мало касаться качества проведения фестиваля. Намного в большей степени они будут связаны с ожиданиями Штази от него в части слежки за иностранными гражданами, что прибудут в Берлин на фестиваль… Капитан Ланге практически прямо попросил его выявлять тех, кто может быть полезен в будущем для немецкой разведки… И докладывать ему о них.

Как ни намекал ему о такой перспективе в будущем его московский куратор от Штази, Мартин вовсе не видел себя частью немецкой разведки в будущем, после окончания университета. Он просто хотел закончить с отличием факультет экономики Московского Государственного Университета и заняться какой-то работой в области народного хозяйства. Так что возражать он не стал, но твёрдо решил, что никакого энтузиазма на этом новом для себя поприще он проявлять просто-напросто не будет. В конце концов, вовсе не для этого он соглашался на то, чтобы стать куратором от Штази для немецких студентов факультета экономики в МГУ. Он просто хотел, чтобы в отношении никого из них, пока он будет куратором, не было допущено такой же несправедливости, какая едва не произошла в отношении него со стороны Хуберта. Только и всего-то… А теперь, понимаешь, от него требуют следить и докладывать про советских граждан куратору в Германии… Нет уж, обойдутся!

А так-то, конечно, если бы всерьёз относиться к этому поручению, то первым, о ком следовало бы доложить, это, конечно, о Павле Ивлеве. Он и в Москве-то ярко выделялся, затмевает собой других студентов МГУ. И в Берлине остался самим собой. Все молодые люди из советской делегации побежали с утра следить за соревнованиями легкоатлетов, а Павел Ивлев к их зависти отправился в гости к берлинскому градоначальнику. Мартин никакой зависти не испытывал, только гордость за своего товарища.

Глава 5

Берлин

Тяжельников по всем показателям — фигура масштаба Межуева и Захарова… А уж насколько он возможности этой должности использует, мне неизвестно. Совсем ничего не помню про него из прошлой жизни… Хотя это и нормально — ну какой у меня мог быть интерес в восьмидесятых, когда я начал свою трудовую жизнь, к главному комсомольцу в стране? Меня совсем другие вопросы интересовали… Хотя даже и не знаю, а был ли он вообще еще во главе комсомола в восьмидесятых… Может, уже и раньше с этой должностью расстался…

Первое впечатление, когда пришли, было приятным. Человек вежливо улыбнулся, поздоровался с нами за руку. Худощавый, лет сорока пяти, ничего из себя не строит. Никаких надменных взглядов, никакого начальственного недовольства из-за того, что задержались после вызова.

— Значит так, товарищ Ивлев, — сразу перешёл он к делу, — по поводу вас получен звонок от первого секретаря берлинского горкома СЕПГ Петермана. Просит задействовать вас в различных мероприятиях в столице — особо его интересуют выступления на радио и выступления на заводах. Обещает, что вас будет сопровождать переводчик и там, и там. Как вы на это смотрите?

— Сугубо положительно, Евгений Петрович.

— А есть ли у вас уже какой-то опыт подобного рода выступлений? Сами понимаете, ни в коем разе нельзя подорвать престиж Советского Союза и его представителей на этом фестивале…

— Есть. По линии «Знания» выступаю уже больше двух лет. В общей сложности отчитал несколько сотен лекций. На радио пока опыт поскромнее. Около десяти радиопередач.

— На радио на каком выступали, в рамках своего университета? Вы же студент МГУ, я правильно понимаю?

— Почему же, на всесоюзном. В качестве основного эксперта в длинных радиопередачах по тридцать минут. А так да, я учусь на экономическом факультете МГУ. Перевелся этим летом на третий курс.

— Вот даже как… Ну, тогда я полностью за вас спокоен, справитесь. Вы же куратор группы? — обратился он уже к Эмме Эдуардовне.

— Все верно, я, товарищ Тяжельников… Замдекана факультета экономики МГУ Гаврилина Эмма Эдуардовна.

— Проследите, чтобы товарищу Ивлеву был обеспечен тот режим посещения мероприятий в рамках фестиваля, который позволит ему принимать участие во всех инициативах, предложенных первым секретарём берлинского горкома Петерманом… В течение получаса должен прибыть товарищ от Петермана, который предложит определённый график для согласования, перенаправим его к вам. Обязательно ведите учёт тех мероприятий, которые Ивлев проведёт совместно с берлинской стороной. Потом подадите для включения в полный отчёт по итогам проведённого фестиваля. Нам нужна безукоризненная отчётность, в которую будут включены все формы работы, которые обеспечивает советская делегация в эти дни.

— Так и сделаю, Евгений Петрович! — вытянулась во фрунт Эмма.

Тяжельников благосклонно кивнул, и, отпустив нас, вместе с группой товарищей тут же куда-то направился. С удивлением приметил, что в движущейся ему наперерез группе из пяти человек находится и Гусев из МГУ. Как-то думал, что он почему-то не участвует в этом фестивале. Видимо, в силу своей должности отправился в Берлин отдельно от нас и занимался какими-то другими вопросами, вот мы до этого времени и не пересекались. Интересно, наткнусь ли ещё и на других знакомых из Москвы во время этого визита?

— Фух, вроде бы хорошо поговорили, — с облегчением сказала Эмма Эдуардовна.

— Вроде бы да, — согласился с ней я.

— Ты только Паша, не забудь, что завтра у тебя ещё и выступление, которое мы с тобой согласовывали. По Чили, помнишь? Оно с самого утра будет, в районе десяти, на это время ничего с немцами не планируй.

— Не буду, раз такое дело, — кивнул я.

Ну вот, не зря уже съездил в Берлин, с Тяжельниковым познакомился, да еще и в благоприятном для меня свете меня немецкая сторона подсветила. Жаль, конечно, что нельзя составить полностью своё впечатление об этом человеке. Всегда ли он такой вежливый и обходительный? Потому что нынешний разговор все же не показателен. Может, просто-напросто хорошо развито политическое чутье? Что это за молодой человек, по поводу которого с просьбой звонит сам берлинский бургомистр… Я бы тоже на его месте напрягся…

Вернулись к своей группе, нас переместили тут же на другие соревнования. Тут уже тягали штанги, и посмотреть было на что. А через полчаса к нам привели от Тяжельникова и немца, присланного Петерманом. Молодой, лет тридцати пяти, с белозубой улыбкой, высокий, прекрасно говорящий на русском языке.

— Феликс Келер, — представился он. — Нам надо согласовать с товарищем Ивлевым график его выступления на радио и на заводах нашей столицы.

Поздоровался с ним, мы втроём с Эммой Эдуардовной отсели в сторонку и начали все согласовывать. Всего мне предложили выступить на четырёх немецких заводах и один раз на радио с получасовой передачей. Я согласился на все выступления, после чего мы стали согласовывать время каждого из них. Выступление на радио назначили на завтра. А на первое и второе августа по два выступления на заводах. Я пожал плечами и сказал, что в принципе могу выступить на всех заводах и в один день, но Феликс, явно не поверив мне, заохал, что ни в коем случае не может допустить, чтобы московский лектор переутомился, так что лучше раскидать по два выступления на два дня. Я решил не упорствовать, сообразив, что если каждый раз, как он обещал, меня будут забирать на машине из гостиницы на эти лекции по заводам, и на машине же доставлять после них туда, куда я скажу, то вполне можно совместить эти поездки с небольшим шопингом. Наверняка водитель будет в курсе, где я смогу прикупить разнообразные сувениры для членов своей семьи. Пока что я был без особого понятия, что нужно купить, ну так посоветуюсь прямо с ним. Как же без подарков-то возвращаться, не принято… Ещё бы как-то сбыть эту чёрную икру и водку, что с собой привёз…

Но это явно не тот вопрос, с которым можно обращаться к Феликсу или водителю. Не удивлюсь, если они тесно связаны со Штази, и организуют для меня такой обмен, что в результате Штази получит на меня компромат. К чему мне такие навороты в чужой стране? Решил, что лучше подожду более благоприятного случая. А если не представится, то ничего страшного, просто привезу эту водку и икру обратно домой. Срок хранения у того и другого достаточно большой, чтобы не волноваться за сохранность. Мало ли куда ещё потом вскоре поедем. А сувениры для семьи куплю на ту валюту, что для нас централизованно обменяла и выдала нам Эмма Эдуардовна. По идее хватит, если не претендовать на что-то совсем уж серьёзное…

* * *

Берлин

Евгений Петрович Тяжельников был несколько озадачен такой популярностью московского студента в берлинском горкоме. Но тут ему на глаза попался комсорг из МГУ, Гусев, подходящий к нему в составе группы, отправленной ранее к кубинской делегации. Похоже, выполнили уже мое поручение. Вот кто может мне разъяснить, что происходит…

— Анатолий Степанович, а что это у вас в МГУ за молодое дарование завелось? Читает на третьем курсе лекции по линии «Знания» сотнями, на радио всесоюзном выступает…

— Вы про Павла Ивлева, видимо? — тут же отреагировал Гусев.

— Рад, что хорошо ведете работу с комсомольцами, раз сразу догадались, про кого я говорю, — одобрительно кивнул Тяжельников.

— Ну, он уже кандидат в члены партии, так что скоро выйдет из-под моего влияния.

— Интересно. — поднял брови Тяжельников. — Это у него такая инициатива возникла, или кто-то помог?

— Если вы про поручителей, Евгений Петрович, то они у него самые что ни на есть солидные, Межуев и Захаров. А уж кто кого куда толкал, сами понимаете, разобраться трудно.

— Действительно, очень интересный молодой человек, — сказал Тяжельников, по достоинству оценив поручителей.

— Не то слово! Вундеркинд, я так понимаю. Гордость нашего факультета. Он и в Кремле уже на полставки работает. В Президиуме Верховного Совета. Женат, двое детей. Близнецы, и оба парни. А ведь в Москву приехал из маленького городка поступать…

— Будет мне прекрасный пример про те возможности, что дает страна Советов для своей молодежи, когда буду с иностранцами разговаривать. Время от времени то с британцами, то с американцами приходится взаимодействовать. Ехидничают постоянно. А я вот возьму и приведу им в пример этого Ивлева. Пусть они мне аналогичный пример приведут хоть про Лондон, хоть про Вашингтон, чтобы у них вот так, парень, приехав туда из провинции, смог свой потенциал раскрыть! Небось рожи толстые, сразу и побагровеют… У них такое невозможно, если ты не сын какого-то лорда или миллионера.

— И ведь верно! — с энтузиазмом согласился Гусев, — СССР — страна неограниченных возможностей, Евгений Петрович.

— Я там дал поручение, чтобы куратор группы, в которой Ивлев, отследила все его выступления по линии берлинского горкома. Вы уж, пожалуйста, тоже отследите для отчётности, как там и что сложится. Хорошо?

— Хорошо, — кивнул Гусев.

— Ну все, мне пора. Так держать с воспитанием талантливой молодежи в МГУ, Анатолий Степанович!

* * *

Берлин

Гусев смотрел вслед уходящему беглым шагом Тяжельникову. Он был немало озадачен. Ладно, тот откуда-то узнал про Ивлева. Он же в составе делегации от МГУ, так что где-то могли уже пересечься. Но какие еще выступления по линии берлинского горкома вдруг образовались у Ивлева? Надо немедленно найти Эмму Эдуардовну и выяснить у нее все. Нет, Ивлев, конечно, без дела никогда не сидит, что есть, то есть.

Но в целом он был очень рад тому, что так оно и есть. Тяжельников у всех на глазах лично с ним переговорил, похвалил за прекрасную работу с молодежью… а ведь вокруг него собрались такие люди, и все они видели это. Что бы там уже не затеял Ивлев с берлинской мэрией, сделал он это очень даже вовремя. Пожалуй, он теперь его должник, что из-за него ему так подфартило.

Если так будет и дальше продолжаться, то скоро кто попало уже не сможет ему дорожку перебегать с прежней легкостью. Он вспомнил с негодованием, которое так и не стихло, несмотря на прошедшее время, как Дятлов из ЦК ВЛКСМ руки ему выкрутил, навязав Регину в группу по разбору писем. И как ему с Ивлевым непросто пришлось эту проблему разгребать, чтобы избавиться от этой прохиндейки, не получив при этом проблем с Дятловым. А вот произошедшее личное знакомство с Тяжельниковым, да на такой позитивной ноте, такие вот вопросы в будущем позволит ему сразу решать. Позвонит ему снова вот такой очередной Дятлов с какой-нибудь ерундой, а он ему сразу же пригрозит, что лично к Евгению Петровичу обратится. Он с предвкушением представил, как тот сразу сдаст назад от такой угрозы…

А еще лучше, если в ЦК комсомола кто-нибудь расскажет, после возвращения делегации из Берлина, как его, Гусева, лично Тяжельников в Берлине хвалил за образцовую работу с комсомольцами в МГУ. А по идее ведь и расскажут… На верху такого рода информация моментально разлетается по кабинетам. А это еще лучше — в нем почуют восходящую звезду и начнут с ним заискивать в надежде, что он потом, заняв какую-то высокую должность, как-то будет полезен…

Да, неплохо все получилось. Но чтобы поездка продолжилась не менее выгодно, нужно срочно переговорить с Эммой Эдуардовной и проконтролировать, как и что там у Ивлева происходит…

* * *

Паланга

Утро выдалось насыщенным.

С самого утра Галия с пани Ниной сбегали на базар и закупились продуктами, оставив Валентину Никаноровну сторожить сон мальчишек. Потом все вместе приготовили завтрак, накормили детей и начали собираться на пляж.

— Я подумала, что без колясок вам сложно будет, — сказала пани Нина озабоченно, — дети еще маленькие, а на руках их носить по жаре замаетесь. Так что поспрашивала по соседям, нашла одну почти новую прогулочную коляску. А вторая у меня есть в кладовой старая. Она, конечно, тяжелая и не слишком удобная, но, думаю, это все равно лучше, чем вообще без нее.

— Конечно. Спасибо вам большое! — всплеснула руками Галия. — Мы с Пашей обсуждали, как без колясок здесь будем справляться, решили, что в прокате может взять можно будет?

— Прокат-то есть, — кивнула пани Нина, — но сейчас лето. Там все выгребли. Отдыхающих уже очень много приехало. Давно все ценное разобрали. Там что-то стоящее найти можно только зимой, наверное.

— Тогда тем более важно, что вы нам варианты нашли, — похвалила няня хозяйку. — Спасибо!

— Да не за что, пользуйтесь, — махнула рукой пани Нина. — Жаль, что одна из колясок совсем старая…

Прикатив с помощью хозяйки обе коляски, Галия с Валентиной Никаноровной начали осматривать временные транспорты для малышей. Старая коляска действительно оказалась очень массивной и тяжелой, на некоторых деталях просматривалась ржавчина. Пани Нина ее явно как следует отмыла и почистила, но было видно, что вещь эта выполняла свои функции уже очень много лет.

— Главное, что исправная и катается, — улыбнулась Валентина Никаноровна, — проверяя, как в коляске откидывается тент из толстого дерматина. — Нам же они нужны только, чтоб до пляжа и обратно с детьми добираться.

— Конечно, — кивнула энергично Галия, — справимся.

Вторая коляска была полной противоположностью первой. Легкая, удобная, действительно практически новая. Она легко раскладывалась и складывалась без всяких усилий.

— Ой, смотрите, тут внизу еще место есть, — показала Галия Валентине Никаноровне, — можно положить что-то из вещей.

— Очень хорошо, — одобрительно кивнула та. — Чем меньше в руках нести, тем лучше.

Собрав вещи и снарядив коляски, повезли детей на пляж.

По дороге обнаружилась еще одна проблема. Одно из колес у старой коляски было расшатано и при езде болталось туда-сюда, постепенно смещаясь. В итоге минут через пять колесо просто слетело. Пришлось останавливаться, чинить его. Через пять минут после этого история повторилась.

— М-да! — задумчиво произнесла Валентина Никаноровна, — чувствую, натерпимся мы с этим агрегатом, да, дети?

Мальчишки, стоявшие в этот момент вокруг Галии, прилаживающей колесо на место, с глубокомысленным видом кивнули головами. Увидев их реакцию, Галия и няня не смогли удержаться от улыбок.

— Ничего, прорвемся, — уверенно сказала Галия, поднимаясь и проверяя, как коляска катается. — Андрей с Наташей уже должны были приехать. Зайдут к нам на днях, попросим Андрея посмотреть это колесо непослушное. А не сможет помочь, так папу нашего дождемся.

Услышав про папу, дети просияли и начали радостно что-то гугукать.

— Пойдем-ка на пляж побыстрее, — предложила Валентина Никаноровна, — надо их внимание на море переключить. А то расстроятся еще. Паша-то только через неделю появится.

* * *

Калининская область недалеко от Торжка

Наконец, лужа подсохла, и туристы получили возможность выбраться из западни. Уже и продукты начали заканчиваться, так что задерживаться на берегу реки точно не стоило. Под колеса накидали сухих веток, приготовили и камни на случай, если этого не хватит. Хватило, учитывая то, что Аиша села за руль, а парни энергично толкали машину. Карина тоже упиралась в капот руками, но и Марат, и Миша видели, что делает она это сугубо для вида, и нисколько не напрягается…

Вырвавшись на оперативный простор, все уселись в машину и поехали дальше. Сегодня по плану нужно было проехать Вышний Волочек и добраться до Валдая. Марат уж очень сокрушался, что они так отстали от своего графика, и был полон намерения хоть сегодня немного наверстать упущенное.

Но вначале, конечно, заехали в первое попавшееся село, в магазин. Взяли по два килограмма перловки и пшенки, гречки не было. И печенья набрали целый пакет. О мясе, молоке и яйцах и речи не шло, пришлось ограничиться килькой в томате. Зато неожиданно для себя обнаружили на полочке с книгами среди всякой официальной литературы пять томов «Графини де Монсоро» Александра Дюма. Купили все пять, и жутко обрадовались тому, что такой дефицит для Москвы тут спокойно лежит себе на полке…

Настроение у всех взлетело еще выше. Поехали дальше, Мишка, Аиша и Карина пытались читать на ходу, пока Марат вел машину. Вот только дорога этому не очень способствовала. Чем дальше от Москвы, тем более она была проблемная. А затем и вовсе Марат выругался и машина, постепенно тормозя, остановилась на обочине.

— Ну что там еще? — капризным голоском спросила Карина, заставив скривиться всю компанию.

— Похоже, колесо снова пробили. А ведь камеру, что пробили в прошлый раз, не уверен, что смог хорошо залатать, — мрачно сказал Марат.

Парни вышли и обнаружили, что да, в шине, утопленный почти по шляпку, торчал гвоздь.

— Какой дурак по дороге гвозди разбрасывает, а? — пнул шину Марат, — ладно, поменяем колесо на то, залатанное. Авось я все же справился с ремонтом.

У Миши чесался язык спросить, почему, пока они торчали на берегу речки, Марат не нашел времени, чтобы починить камеру как следует… Но он проявил благоразумие и решил не бесить своего тренера по самбо лишний раз. Тем более, сам он в починке автомобильных камер особо не разбирался… Дальше камер велосипеда его познания не распространялись…

— Не везет нам что-то с этой поездкой! — только и сказал он.

— Не надо так говорить, сглазишь, — высунулась из окна Карина, — мальчики, а мы долго еще будем стоять? Жарко…

— Как колесо поменяем, так и поедем, — сказал ей Миша сухо. Прошли уже те времена, когда он улыбался девушке, что бы она ему ни сказала.

Парни достали домкрат и занялись заменой колеса, велев девушкам пока что выйти из машины. Те ушли под ближайшее дерево, в пятидесяти метрах от дороги, чтобы посидеть там в теньке с книжками.

Через полчаса колесо поменяли, и поездку продолжили. Пассажиры снова углубились в книги, несмотря на жуткую тряску на ухабах. А Марат ехал и обеспокоенно время от времени притормаживал, прося Мишку посмотреть на колесо.

Через полчаса стало совершенно очевидно, что камера, как и опасался Марат, починена плохо. Пришлось начать искать, где остановиться на ремонт. Недалеко слева мелькнула открытая вода, и Марат тут же направил машину к ней.

— Ремонтироваться, так уж лучше у воды, — вздохнул он.

— Ура! Пойдем купаться! — обрадованно сказала Карина, откладывая книгу в сторону.

Через минуту они оказались на берегу то ли огромного озера, то ли водохранилища. Уже выйдя из машины и подойдя к берегу, заметили в ста метрах слева три брезентовые палатки.

— А тут кто-то, похоже, остановился надолго, — сказал Миша, заметив, что стоянка оборудована на совесть. И веревка натянута между деревьями, на которой белье развешано, и костер затушенный был просто огромный, за одну ночь столько палок не пережжёшь. Если, конечно, его не разжигали, чтобы через него прыгать…

* * *

Глава 6

* * *

Калининская область недалеко от Торжка

К удивлению путешественников, решивших представиться своим временным соседям, в палатках никого не оказалось. Пожав плечами, они вернулись обратно к машине, и Марат начал кропотливый процесс подготовки к залатыванию покрышки. Миша твёрдо решив научиться этой процедуре, активно ему помогал. А на финальной стадии они увидели, наконец, и своих соседей. Восемь человек весёлой гурьбой вывалились из леса, и оказались весьма удивлены их появлением на пляже.

Отложив покрышку в сторону, Миша и Марат пошли знакомиться. Аиша и Карина пока в знакомстве принять участие не могли, они весело плескались в пятидесяти метрах от берега, пока парни трудились.

Пятеро девчонок, трое парней, все студенты из Калинина. Приехали на двух машинах, «Жигулях» и «Москвиче», отдохнуть пару неделек весёлой компанией. Машины стояли в сотне метрах в лесу, а они ходили за ягодами.

У Марата и Миши глаза полезли на лоб, когда они все начали по очереди представляться. Те, конечно, заметили это и обе стороны рассмеялись.

Тут и Аиша с Кариной, заинтересовавшись, вылезли из воды, и знакомиться начали по второму кругу.

Легче всего было запомнить парней, их было всего трое. Матвей, Даниил и Иван. А вот с девушками было сложнее. Марина, Ирина, Галина, Наташа и Оля.

Тут же решили, что, несмотря на то, что покрышку уже практически починили, сегодня больше уже никуда не поедут. Местные ребята и девчата были тут уже три дня, немножечко освоились, и им было очень интересно пообщаться с новичками. Тем более они были из самой столицы, да ещё и приехали на иномарке.

Хотя Марат с Мишей сразу же заметили, что минимум двое из парней тоже вовсе не так и просты. Матвей и Иван точно были необычными студентами, раз привезли всю эту компанию на собственных автомобилях. Тем более, что обе машины были достаточно новыми, а «Жигули» вообще выпущены полгода назад. Девушки тут же собрались своей компанией, а парни пошли осматривать машины друг друга.

Владелец «Жигулей», Иван, почему-то с огромным интересом отнёсся к «Вартбургу». Глянулся он ему, и всё тут. Всю машину облазил, даже под днище залез… Марату, конечно, польстила такая реакция.

— У нас в городе «Жигулей» полно, а вот такой немецкой машинки ни одной ещё не видел. — объяснил он свой интерес к Вартбургу. — А немцы умеют машины делать…

— Ну так поменяйтесь вон с Маратом, раз такое дело! — пошутил Мишка.

Вот только Иван отнёсся к этому вовсе не как к шутке. Тут же, к огромному удивлению обоих парней, предложил Марату доплатить тысячу, если он обменяет свой «Вартбург» на его «Жигули». Марат дипломатично пообещал подумать, после чего они все вернулись к девушкам. Впрочем, те их возвращения даже не заметили, настолько оживлённо болтали между собой.

Махнув рукой на этих сплетниц, парни пошли купаться. Попутно Марат и Мишка разузнали больше про эту компанию. Они все оказались студентами разных курсов исторического факультета Калининского государственного университета. Иногда, правда, они называли свой университет институтом, а когда Миша удивился, и спросил, почему это вдруг, пояснили, что КГУ появился совсем недавно, еще два года назад он был Калининским пединститутом.

Парни есть парни… Во избежание проблем Матвей сразу же предупредил, что Марина и Ирина заняты, а три остальные девушки свободны.

— Да мы к вам в вашу Тулу со своим самоваром приехали, — пошутил Марат.

— То есть, Аиша и Карина — ваши девушки? — с явным интересом спросил Даниил.

— Аиша — точно моя девушка, — ответил Марат, — а вот по поводу Карины я не уверен…

— Карина у нас сама по себе, — уверенно сказала Миша и Марат при этих словах поднял брови. Он уже понял, что Миша явно не в восторге от своей подруги, но не знал, что всё зашло уже настолько далеко…

* * *

Паланга

После обеда, накормив и уложив спать детей, Галия с Валентиной Никаноровной и пани Ниной расположились в тенечке во дворе, попивая прохладный компот. Вдруг со стороны калитки раздался знакомый голос:

— Тук-тук! Есть кто дома?

— Наташа, — радостно подхватилась Галия и помчалась открывать.

Это действительно оказались Зацепины. Оба радостные, в отличном настроении, с коляской, из которой выглядывала очаровательная малышка в панамке с цветочками.

Галия тут же бросилась обниматься с Наташей, а потом потащила гостей знакомиться.

Пани Нину гости помнили, так что представляла Галия им только Валентину Никаноровну.

— А это наша Олечка, — ласково сказала Наташа, взяв малышку на руки. — Поздоровайся с тетями.

Девочка, совершенно не стесняясь, улыбнулась и помахала всем ручкой.

— Какая умничка, — умилилась Галия.

— А где твои архаровцы? — весело спросил Андрей. — И я не только про детей, если что, — добавил он, подмигнув.

— Мальчишки спят. А Паша еще не приехал, — начала рассказывать Галия. — Его неожиданно на мероприятие важное отправили, только через неделю сможет к нам присоединиться. Ой, даже еще позже, мы же еще на три дня уедем на свадьбу его брата в Святославль…

— Ой, как жаль, — сразу помрачнел Андрей. — Я уж думал, пообщаемся…

— Да мы сами не рассчитывали, что так получится, — пожала плечами Галия. — Но что поделать… В Берлин на международный фестиваль отправили от МГУ в приказном порядке. Сами понимаете, дело ответственное.

Наташа с Андреем после этих слов понимающе покивали, расспросили Галию, что за мероприятие и потом перешли к своим новостям и другим темам. Но, присматриваясь к ним по ходу беседы, она поняла, что они почему-то рассчитывали именно Пашу здесь застать в первую очередь. Настроение у них стало совсем не такое приподнятое, как было при встрече, хоть оба и старались это скрыть.

Колесо на коляске Андрей, к слову, починить не смог. Изучив конструкцию и скривившись при виде дермантина и следов ржавчины, он произнес:

— Где вы раскопали этот раритет? Такое уже не починишь, проще выбросить.

— Ну уж нет, — покачал головой Галия, улыбнувшись, — она нам все равно очень помогает. Без коляски было бы намного сложнее…

— Это точно, — поддержала ее Наташа. — Мы свою привезли. А то как без нее с малышкой ходили бы? Вообще не представляю. А здесь на месте на время попробуй еще найди, не так просто. Мы хозяйку спросили свою, но она не нашла ничего. Пришлось с собой тащить. Договаривались отдельно, чтоб проследили за ней в самолете, — добавила она.

— А вот наша пани Нина целых две коляски нам раздобыла, — довольно кивнула Галия хозяйке.

Та в ответ смущенно улыбнулась.

Галие не понравилась реакция Наташи и Андрея на ее слова о том, что Паша ещё долго не приедет, а потом они ещё на несколько дней отлучатся на свадьбу к его брату. Она была целиком и полностью раньше уверена, что Наташа её хорошая подруга… Почему же она тогда так странно отреагировала на её слова об отсутствии Паши?

Вечером, когда они остались уже одни, она решила обсудить это с Валентиной Никаноровной. Новая няня никогда не лезла с советами, когда не просили, но Галия уже поняла, что женщина она мудрая и в людях очень неплохо разбирается. Прекрасно понимая, что она всё ещё очень наивная и неискушённая провинциальная девушка, решила, что совет человека с таким огромным жизненным опытом ей не помешает. Ещё ей нравилось общаться со своей начальницей Морозовой, та тоже прекрасно разбиралась в людях и часто давала ей толковые советы. Но раз Морозовой здесь нет…

Выслушав её, Валентина Никаноровна кивнула.

— Тебе вовсе не показалось, Галия. Рада похвалить тебя за наблюдательность. Уметь читать чужие эмоции очень важно. Они и правда оба были очень разочарованы, когда узнали, что Паши ещё долго не будет.

— А я была уверена, что Наташа со мной хочет встретиться, раз уж мы подруги… — разочарованно сказала Галия, которая надеялась, что ей самой просто всё это показалось. Но раз уже и Валентина Никаноровна это заметила, то дело плохо…

— А твои друзья из Махачкалы знают, что твой муж работает в Кремле? — спросила у неё няня.

— Да, конечно! Мы и познакомились-то достаточно странно… Андрей был выпивший и насел на Пашу, когда тот начал в своей обычной манере рассуждать о достаточно сложных вещах. Мол, что простой студент может понимать в этом, когда он сам замдиректора завода и не понимает? Пришлось мне уже, когда Паша ушёл, чтобы не доводить до драки, показать ему его удостоверение кремлёвское. После чего Андрей прибежал к нему извиняться, ну а с Наташей мы с самого начала не ссорились…

— Тогда, боюсь, дело плохо, — вздохнула Валентина Никаноровна. — Эти двое вам с Пашей не друзья, а всего лишь попутчики. Стараются с вами подружиться, чтобы вы считали их друзьями, а они потом с какой-то важной просьбой могли к вам обратиться… Я таких прилипалами называю. Если не знаешь про них, то это такие рыбки, которые к акуле в кампанию набиваются, и объедки за ней подбирают.

— Как же так можно притворяться? — расстроилась Галия. — А я искренне была настроена по-настоящему дружить…

— Свою истинную природу этот Андрей показал в самом начале вашего знакомства. Ему глубоко плевать на тех, кто ниже его, и он готов пресмыкаться перед теми, кто выше его, в надежде на какую-то выгоду. А его жена всего лишь старается помочь своему мужу в его карьерных устремлениях.

Галия потерянно вздохнула.

— Не расстраивайся, девочка, настоящие друзья вообще огромная редкость, — попыталась её утешить Валентина Никаноровна. — Сколько вокруг нас с мужем вилось людей, пока он был жив. Генерал, все же, много что полезного мог для других сделать. Одному с очередью на машину подсобить, другому — помочь квартиру пораньше получить, и так далее. А едва умер — практически все тут же и исчезли так называемые друзья… Чем им может быть полезна одинокая вдова? Так что, как показывает практика, самые лучшие друзья — со школы и университета, вот они уже на всю жизнь… Хотя и тут возможны варианты. Взлетишь если высоко, а с Пашей у тебя есть все шансы на это, как у меня с моим мужем было, то отношения со старыми друзьями особенно нужно беречь. Не задаваться ни в коем случае, не забывать про своих друзей, помогать им. Но ни в коем случае не навязывать свою помощь, некоторых это может сильно оскорбить. Решат еще, что это шуба с барского плеча…

— Ну это да, мне про старых друзей из Святославля Паша то же самое все время говорит. Да он и сам их тащит как на буксире к нам в Москву. Правда, некоторые упираются…

— Это ты про Эмму говоришь?

Галия удивленно посмотрела на нее.

— Не удивляйся, когда ваш Шанцев к Паше приезжал, я много что про нее услышала, хотела или не хотела, меня никто не спрашивал. — улыбнулась няня.

— А вы что думаете, не надо ее в Москву тащить? — спросила Галия.

— Насколько я поняла, она же замуж собирается за еще одного вашего друга, который после армии твёрдо намеревается в Москву к вам приехать, верно?

— Да, все так. — кивнула Галия.

— Тогда Паша правильно делает. А то если этот ваш Слава в Москву приедет, а девушка его в провинции останется, шансы, что у них семья образуется, не так и велики. На большой срок молодежи не стоит расставаться, в этом возрасте люди очень быстро меняются под влиянием обстоятельств. Могут встретиться через год, и ничего уже друг к другу не почувствовать, став уже чужими людьми по сути…

— О, это я и сама поняла на себе, за эти три с лишним недели, что в Болгарии, Ялте и Сочи была! — перебила няню возбужденно Галия. — Я чувствую, что сильно изменилась — столько новых впечатлений было. К счастью, это всего лишь три недели, а не год. Надеюсь, когда встретимся с Пашей, он не посмотрит на меня, как на чужую.

Валентина Никаноровна тихонько рассмеялась, чтобы не разбудить малышей, и сказала:

— Паша твой очень на моего мужа похож, он однолюб. Он никогда тебя не бросит, ты главное заботься о нем, следи за его здоровьем… Я вот за своим мужем не уследила…

* * *

Поутру повезли нас на конференцию. Да уж, это фестиваль, так фестиваль, тут все форматы задействованы, в том числе и научные доклады на разные темы для представителей молодежи, увлеченной наукой. Забавно только было, что собрали нас в закрытом зале все того же стадиона, где было торжественное открытие фестиваля. На стадионе я еще в своей карьере с научным докладом не выступал…

Пришло моё время делать доклад. Поднялся на трибуну, выступил по своей чилийской теме. Максимально аккуратно, чтобы не обидеть чилийских коммунистов, которые наверняка есть в зале. Сами они вряд ли русский уже освоили, но переводчика им точно дали…

Вроде бы получилось. Не первый раз уже вынужден тщательно подбирать слова, выступая по этой теме. Первый раз в КГБ, потом на радио, потом статью же писал еще. Значит, это уже четвертый… Немудрено, что насобачился.

Спускаюсь со сцены, а ко мне из первого ряда, где сидели ветераны в орденах, направляется один из них. И какой — тот самый, с которым я хотел больше всего поговорить, кумир моей юности. Маресьев!!!

— Извините, — спросил он, — мне сказали, что вы тот самый Павел Ивлев, который печатает статьи в «Труде». Это действительно так?

— Да, Алексей Петрович, всё верно.

— Удивительно, учитывая ваш возраст! Впрочем, меня не ваш возраст волнует, мне очень понравились ваши статьи, что я прочитал, про Бессмертный полк и про поисковые отряды. С моей точки зрения — это очень полезные инициативы. Я это заявляю не просто как отдельный человек, а как ответственный секретарь Советского комитета ветеранов войны.

— Очень рад это слышать, Алексей Петрович, — сказал я ему, — а то, к сожалению, инициативы-то есть, а внедрение происходит крайне медленно… Если вообще происходит, трудно пока что понять…

— Согласен с вами, некоторые крайне полезные вещи увязают в болоте бюрократии. Но давайте не будем рассуждать об этом за рубежом, мало ли кто нас случайно услышит. Со своей стороны я, как представитель своей организации, буду всемерно содействовать тому, чтобы обе эти инициативы были воплощены в жизнь как можно скорее.

Только хотел сказать, как я восхищаюсь его подвигом, и что хотелось бы однажды взять у него интервью для «Труда», как к нему подскочило ещё двое ветеранов, Покрышкин и Батов. Трижды герой СССР и дважды Герой СССР. Я вообще дышать перестал при их виде…

— Что же ты, Алексей, мы уже опаздываем на встречу с представителями Международной организации борцов сопротивления. — сказали они Маресьеву, — давай быстрее выдвигаться, а то неудобно будет.

Он ещё раз пожал мне руку, и они поспешно ушли. При этом невозможно было не заметить, что передвигается он достаточно элегантно, не скажешь даже, что у него нет ног. Эх, жаль, что не получилось поговорить хоть чуть дольше. А с другой стороны — самое главное, что контакт налажен, и к моему огромному удивлению, даже не по моей инициативе. А это значит, что если не удастся переговорить здесь, в Берлине, то когда вернёмся в Москву, я смогу договориться с ним о встрече в любое время. Только надо очень хорошо подумать, о чём могла бы быть моя статья в «Труде» по итогам разговора с ним? Думаю, что банального пересказа подробностей его подвига никому уже не надо, ему самому наверняка уже осточертело это обсуждать. С момента окончания войны прошло уже почти три десятка лет, и наверняка его сотни раз уже расспрашивали об этом. Надо придумать что-то свеженькое. А что если, к примеру, поговорить с ним о том, как молодой человек мог бы закалять свой характер? Вот такой разговор наверняка был бы интересен и ему, и вызвал бы огромный интерес молодёжи по итогам публикации статьи в «Труде». Да и на радио потом бы я эту тему тоже поднял. Прекрасно, значит, надо обязательно с ним именно это будет и обсудить…

Через полчаса после выступления за мной прибыла машина, пора ехать на радио. К моему удивлению, это была черная «Волга». Думал, что покатают на какой-нибудь немецкой машинке, а то и импортной. Ну, в принципе, для ГДР и «Волга» тоже импортная машина…

В машине оказалось аж три человека — вчерашний Феликс, переводчик по имени Артур, и шофёр, которого мне не представили. Серьёзно, короче, ко мне они отнеслись, почувствовал себя важным чиновником…

Выступление на немецком радио, в принципе, ничем особо не отличалось от выступления на нашем. Разве что несколькими деталями. Вначале меня попросили рассказать о себе. На московском радио такого вопроса ко мне точно не было, о том, кто я, публике рассказывал сам Николаев. Сказал, что являюсь студентом третьего курса МГУ, также выступаю на всесоюзном радио и печатаюсь в газете «Труд». Не чтобы выпендриться, а чтобы не подводить, в том числе, и Петермана. А то спросит его кто из местного Политбюро — ты чего на наше радио студента притащил, неужто в советской делегации не было кого-то посолиднее? А так — порядок, не придраться. Студент и в Москве выступает на высоком уровне, не только в Берлине…

Второй момент — приходилось делать паузу примерно раз в минуту, чтобы переводчик тут же все переводил. Наверное, в финальном варианте они просто вырежут все, что я говорю, оставив только то, что говорит переводчик. Иначе не представляю, кто будет слушать такую длинную радиопередачу, где минута на русском, минута на немецком. Это разве что для обучения языкам материал хороший, можно так и крутить целиком на лингвистических факультетах…

А все остальное было очень привычным. Студия была вообще неотличима от такой же студии в Москве. Шикарная звукоизоляция, две двери подряд, чтобы отсечь лишние звуки из коридора, те же свисающие сверху микрофоны на фиксаторах. Ну и ведущий — самое смешное, даже внешне немного похожий на Николаева. Да и повадки те же самые — обязательно надо вставить свои пять копеек…

Рассказал о нескольких московских предприятиях, о которых много что знал. Более подробно про «ЗИЛ», само собой, как же без него. Несколько минут про «Полет», часы, что на нем делают, в ГДР тоже вполне себе раскрученный брэнд. Много рассказывал про меры социальной защиты на передовых столичных предприятиях — и про садики с яслями для детей сотрудников, и про квартиры, в том числе те, которые рабочие сами себе строят в свободное время. Понятия не имею, как с этим в ГДР, но может, кому-то из местных начальников понравится что-то из того, что у них тут нет, и они это тоже внедрят… И после включения ГДР в ФРГ ещё большее количество местных немцев будет сожалеть о том, что это произошло…

Договорились с Феликсом, что на схожую тематику я буду выступать и на тех заводах, куда меня повезут завтра.

Сразу после выступления меня повели знакомиться с местным начальством. Видимо, до этого оно было чем-то занято. Принимали очень радушно, накрыли стол в кабинете местного директора радиоканала. Со мной встретился лично директор, мужчина лет пятидесяти с растрёпанной шевелюрой. И в целом вид был такой, характерный для творческой личности — и пиджак помятый, и брюки, у которых стрелки давно уже не видны… Имя я еще запомнил — Фриц, такое имя трудно не запомнить, а вот фамилия от меня ускользнула.

Пообщались минут двадцать пять, как раз угостился местными разносолами, и начали прощаться. Переводчик остался тут же, Феликс тоже. Обратно меня вез только шофер. Как оказалось, когда я спросил, прекрасно владеющий русским языком.

Дочитали главу — порадуйте автора, поставьте книге лайк, если еще не сделали этого раньше! Вам несложно, а мне — приятно!!! #443212

Глава 7

Берлин

Так, ну раз мы избавились от всех важных персон, то пора начинать воплощать в жизнь мой коварный план по поводу приобретения подарков для родных и свойственников…

Услышав от меня, что мне хотелось бы приобрести для своей семьи в Москве различные немецкие товары в подарок, шофер тут же оживился, закивал и доставил меня к большому двухэтажному магазину.

— Рекомендую обратить внимание на наши фены, я слышал, что многие советские туристы с удовольствием их покупают для своих жён. Так же у нас очень хорошая парфюмерия. Но тут, к сожалению, я не смогу вам дать рекомендации, не очень разбираюсь в том, что именно нравится женщинам. В этом же магазине вы можете найти хорошие кожаные ремни из Румынии. Они с тиснением, носятся долго. Хороший подарок для мужчины.

Ну, с хорошей парфюмерией в Москве сейчас всё в полном порядке. Как я уже выяснил, даже случайно зайдя в ГУМ, есть шанс её приобрести. Так что точно не буду экспериментировать с местными незнакомыми мне немецкими брендами парфюма.

Замер на мгновение перед зданием. На фасаде были отчётливо видны следы от пуль и осколков. Вот ни за что не поверю, что за все годы, прошедшие с войны, немцы не нашли деньги для того, чтобы починить фасад. Похоже, они это специально делают — символическое напоминание о том, чего стоил для Берлина и всей Германии поход нацистов за землёй и рабами в Советский Союз. Очень мудрое решение с идеологической точки зрения…

А фены я нашёл на первом этаже, ближе к концу здания, именно там, где и подсказал мне оставшийся в машине шофер. Подумал, подумал да взял два, тем более цена была вполне доступная, по 15 марок за штуку. Один Галие подарю, другой маме в качестве подарка по случаю рождения ребёнка. Один фен взял оранжевого цвета, другой красного. Оранжевый, конечно, мне не очень понравился, но был только ещё один вариант — чёрный. Решил, что он уж точно ни одной из наших женщин не понравится.

Ремни тоже быстро нашёл, и они мне действительно понравились. Натуральная кожа, добротно сделаны, и тиснения такие в ковбойском стиле, табуны лошадей, да всадники с лассо. Они мне очень по душе пришлись. Взял себе, Загиту, Ахмаду и Грише. По десятке за штуку.

И ещё один взял, для шофёра. Сразу ему и вручил, как вернулся из магазина. Вот только он перепугался почему–то и начал категорически от ремня отказываться.

— Берите, берите, — настаивал я, — вы мне сейчас столько времени сэкономили, что вы не представляете. Не говоря уже о том, что чтобы купить всё это мне пришлось бы самому ходить часами по разным магазинам. Был бы я женщиной, другое дело, они любят по магазинам ходить за всякими покупками, но я же мужик…

В конце концов, имея опыт из двадцать первого века, как подарки дарить правильно во всяких скользких ситуациях, всё же уломал его. А то он, похоже, вообразил о какой-то провокации. Проверяют их тут, что ли, на устойчивость к коррупции? Неплохо, конечно, но тут же ни о какой коррупции и речи нету. Он просто дал мне приватный совет, сэкономил время и нервы, почему я не могу его вознаградить?

Поехали было в нужном направлении, чтобы вернуть меня обратно к моим товарищам, как я вспомнил о том, что для женщин же наших ещё же эти журналы Бурда нужны. Как их там полностью — Бурда моден, что ли? Спросил шофёра и о том, где их можно приобрести. Весьма довольный полученным подарком, он быстро меня привёз к небольшому магазинчику с печатной продукцией. Где я хапнул все номера этого журнала, начиная с того месяца, когда мы последний раз были в Ростоке.

Расстались с шофёром, когда он привёз меня на место, в прекрасном настроении. Он мне и руку пожал, и заверил меня, что завтра с удовольствием тоже будет меня возить по заводам. Если я вдруг вспомню, что мне ещё что-то кому-то нужно прикупить, то мне обязательно ему нужно об этом сказать на обратном пути. Нет уж, я был предельно счастлив тем, что тему с шопингом закрыл. Хороший мужик этот шофёр, даже неудобно, что до сих пор ещё так и не представился мне… А когда уже столько общаешься, то уже как-то и неудобно спрашивать — мужик, как тебя зовут? А, ладно, завтра у Феликса спрошу…

Тут же выяснилось также, что у каждой страны, делегация которой присутствует на этом фестивале, есть свой своеобразный клуб. Студентам МГУ, как и студентам некоторых других вузов доверили подежурить хотя бы по разу в нем, отвечая на вопросы посетителей о Советском Союзе.

Эмма Эдуардовна, сказала, с надеждой глядя на меня:

— Уж тебя-то, Павел, я совершенно не опасаюсь оставить на хозяйстве. Уверен, что ты любому посетителю разъяснишь всё по поводу внутренней и внешней политики Советского Союза, не говоря уже об экономике.

— Так мне прямо сейчас идти в этот клуб? — спросил я её.

— Нет, твоя очередь наступит через два дня. Когда закончишь читать лекции на немецких заводах.

— Ну что же, подежурю, конечно, — пожал я плечами.

— Кстати, мне сказали, что к тебе сам Маресьев подходил поговорить… Если не секрет, то о чём?

— Не секрет, — улыбнулся я, — оказывается, ему очень понравились мои статьи в «Труде» по поводу Бессмертного полка и поисковых отрядов. Он считает, что эти инициативы очень полезны.

— Ну надо же! — расцвела Эмма Эдуардовна. — чувствую, однажды я буду гордиться тем, что ты учился у меня…

* * *

Калининская область, недалеко от Торжка

За прошедшее время после приезда к водохранилищу много чего произошло. Вчера вечером случайные соседи сделали компании друзей неожиданное предложение — не ехать дальше в Карелию, а остаться здесь на пару недель.

— Сдалась вам эта Карелия? Один мой друг ездил туда, так все проклял — зажрали его комары и мошка. — говорил Иван вдохновенно. — А здесь комаров совсем немного, а мошки и вовсе нет, лепота! Вода теплая, песочек вон, пляж знатный. И всем вместе веселей будет, чем вам только вчетвером.

Правда, говорил он все это, косясь на Маратов «Вартбург», что не преминули заметить и Марат, и Мишка. Видать, так глянулась ему немецкая машинка, что была глубока противна мысль, что новые знакомые прямо сейчас сядут на нее и уедут в неизвестность. А так, если останутся, есть варианты. Не оставил он, похоже, идею переубедить Марата махнуться на его «Жигули» с доплатой.

Ну да ладно, главное, что предложение было сделано, и ребята с девчонками начали его обдумывать. За это предложение сразу же выступила Карина, что никого не удивило — не понравилось ей ездить на машине каждый день. Марат косился на Аишу в сомнениях — он же обещал девушке отвезти ее в Карелию. Но, к его удивлению, Аиша взяла и поддержала Карину:

— Тут хорошие девчонки… С ними интересно общаться. Я бы тоже осталась. Давайте лучше в Карелию в следующий раз съездим на поезде. А то мы едва только проедем пару сотен километров, как у нас очередное колесо из строя выходит… Что же дальше будет? Ты ведь сам говорил, что дальше дороги только хуже станут. А куда уж хуже-то?

Марат после этих слов немедленно согласился, что ну ее, эту Карелию в этом году, мысленно порадовавшись ее мнению и усмехнувшись из-за наивности ливанской девушки. Это здесь дороги плохие⁈ Недалеко от Москвы, да еще и асфальтированные в основном! Аиша явно совсем не имеет понятия об этой теме, если думает, что хуже быть уже не может…

Миша, выслушав мнения друзей, решил быть как все. Интересно конечно было бы придерживаться первоначальной цели, но машина-то не его, чтобы права качать… Да и вообще, плохая это карма, как сказал однажды Паша, ссориться со своим тренером по самбо… Что такое карма Миша представлял смутно, но смысл сказанного понял и разделял всем сердцем.

Будучи наблюдательным, Миша не преминул заметить, что в новой компании знакомых, помимо Ивана, сильно обрадовались и девушки. И теперь его мучал вопрос — им не хватало еще подружек в лице Аиши и Карины, или может им кто-то из них приглянулся, из парней? И главный вопрос — если это так, то заинтересовались ли они Маратом или им? Скорее всего, Маратом, все же. Он и выше, и сложен, как атлет, да и приехал сюда на импортной машине. Которая так глянулась местному заводиле Ивану…

Он догадывался почти наверняка, что все в местной компании уже в курсе, что Аиша и Марат вместе, но понимал и то, что местные девчонки могут иметь иллюзии, что Марат оставит Аишу ради одной из них. Откуда им знать, что шансов на это практически нет? Лично он уже понял, что этих двоих связывает что-то настолько прочное, что ему самому теперь казалась наивной его давешняя влюблённость в Аишу. Она не только красавица, но и умница, каких поискать, а Марат особым умом вроде и не блещет, но какая же они вместе хорошая пара! Понимают друг друга с полуслова, никогда не ссорятся, в общем, по его мнению, никаких шансов отбить Марата у Аиши у местных девчонок нет.

Означает ли это, что, когда они это сообразят, у него есть шанс подыскать себе новую подружку вместо Карины? Пусть у него и нет импортной машины и фигуры Марата…

А что касается Карины, то, когда Марат задал тот вопрос, он ответил на него без всяких сомнений, что они не пара, даже несколько неожиданно для себя. Он внезапно понял, что один из его главных критериев к настоящей подруге — это надежность. Карина же в этом путешествии показала себя совсем с другой стороны. Сплошные капризы и постоянное стремление переложить свою работу на других. Миша откровенно радовался, что они выехали вместе с ней в это путешествие. Ведь то, что Карина называла огромными трудностями, и близко ими не было, с его точки зрения. А если представить, что они могли пожениться, и только после этого он узнал бы, что она не только не приспособлена к жизни, но и не хочет ничему новому учиться, чтобы стать полезной для тех, кто рядом с ней?

Пожалуй, тут действительно есть смысл задержаться…

Тут задумавшийся Миша с удивлением увидел, что к нему, устроившемуся на пеньке около леса, идет Аиша. Впрочем, она не стала медлить с объяснением. Эта девчонка всегда говорила в открытую все, что было у нее на уме, даже не думая о том, что кто-то может из-за этого и смутиться:

— Миша, а ты почему сказал, что вы с Кариной не пара?

— Понял просто, что это так, — немного ошарашенный прямотой заданного в лоб вопроса ответил тот после небольшой заминки.

— Жаль… Вы так хорошо рядом смотритесь, — сказала ливанка, смешно наморщив лоб.

— Я понял, что мне другая девушка нужна, — неожиданно для себя разоткровенничался Миша, — такая, чтобы училась всему, что нужно. Чтобы знал, что она меня не подведет в любой ситуации. Ну, или хотя бы постарается не подвести. А Карина при малейшей проблеме просто руки складывает и сдается. И смотрит на всех остальных в ожидании, что они все проблемы решат за нее.

— Ну так большинство девушек именно такие… — задумчиво сказала Аиша, — в Ливане так точно, из девушек моего круга. Это задача мужчины все делать для семьи. Мне кажется, это вполне нормально. Зато Карина очень красивая.

У девушек моего круга… — повторил про себя Миша, — это дочек богачей, что ли? А мне нужна избалованная девчонка, которая себя ведет как дочка ливанского богача?

— Ну, я чувствую, что для меня важно у девушки именно то, что я тебе объяснил. Не сойдемся мы с ней характерами, короче. — сказал он.

— Ясно, поняла. Но учти, что Карина может обидеться…

— Да она уже обиделась, едва я дал понять, что рассчитываю на то, что она будет выполнять свои обязанности, не сваливая их на других. И с тех пор на меня и дуется. Рассчитывает, видимо, что меня совесть замучает, и я начну за нее все делать, как будто я ее раб. Нет уж, рабовладение давно отменили!

— Ладно, я поняла, что ты это серьезно. Хорошо…

Аиша с не очень довольным видом ушла обратно к палаткам, а Миша поспешно оглянулся, не видел ли их разговор Марат. А то ведь он снова может начать ревновать. Ему еще этой ревности на пустом месте не хватало. Но нет, Марат копошился внутри их палатки, пытался найти в своих вещах рыболовные крючки, планируя заняться рыбалкой… Повезло.

* * *

Берлин

Вот, наконец, и первое выступление на заводе. Но сначала меня завезли в офис местного аналога «Знания» в СССР. В то самое «Общество по распространению научных знаний ГДР». И повели прямиком к председателю, сухому старичку лет так под семьдесят, метра в полтора ростом.

— Фридрих Безлер, — представился он. — Очень рад, молодой человек, приветствовать вас в ГДР!

Я, соответственно, тоже выразил свою радость по поводу приезда. Теперь я уже не жалел, что отправился в эту поездку — познакомиться с Маресьевым дорогого стоит. А отдых — вернемся со свадьбы Тимура, недельки три и отдохнем в Паланге. Хотя скорее две с половиной… Да, больше вряд ли получится.

Пообщались с ним минут двадцать, ему было интересно, как сейчас проводят лекции в Москве. Организационную сторону я знал слабо, не мой уровень, этим Ионов занимается, так что просто описал, как оно все проходит на предприятиях, когда я туда прихожу. Когда прощались, он попытался подарить мне значок своего общества, но я достал тот, что получил от Петермана, и показал:

— Мне уже вручили, спасибо!

Пока возвращались к машине, спросил наконец у Феликса, как зовут шофёра.

— Ян, — ответил он.

Ну вот, еще один псевдонемец — онемеченный славянин…

А затем меня наконец повезли на первый завод в ГДР, на котором я буду выступать.

Берлинская фарфоровая мануфактура… А неплохо я зашел. Тут и музей свой был, в который меня тут же повели. Со мной было два человека, тот же Феликс и переводчик, а на заводе к нам еще три человека присоединилось. Насколько я понял, замдиректора, парторг и профорг. Такую делегацию по поводу моей поездки куда бы то ни было еще никогда не собирали…

— Создано было предприятие еще в 1751 году, и процветало вплоть до 30-х годов этого века. — рассказывал мне лично замдиректора. — Но потом оно сильно пострадало вначале от преследования со стороны нацистов, которые отнесли изделия к категории «дегенеративного искусства», а потом и вовсе американцы с британцами разбомбили его во время авианалета. Погибли ценнейшие экземпляры, в нашем музее мы смогли собрать не так и много. Но часть наших самых знаменитых изделий вы можете увидеть в самых выдающихся музеях мира, в том числе и в Эрмитаже. В 1770 король Фридрих приказал изготовить сервиз для императрицы Екатерины Великой. Вот его, в том числе, и можно увидеть в Эрмитаже.

— Обязательно поищу, когда в следующий раз навещу Эрмитаж, — пообещал я ему.

Замдиректора расцвел. Ему было приятно это услышать. Истинный фанатик своего дела, такие люди очень важны на любом производстве.

И в самом деле поищу, не для красного словца я это сказал. Не каждый раз, когда я в прошлой жизни был в Питере, удавалось зайти в Эрмитаж, но те разы, когда получалось, я вспоминаю с удовольствием. Как парни подрастут хоть лет до семи, отведу их туда обязательно. Конечно, не к картинам фламандских мастеров, это они еще не поймут, а в зал с оружием и рыцарскими доспехами. Редко какой мужчина в возрасте от семи лет и до самой старости сможет пройти этот зал быстро… Я там лично могу проторчать до получаса, если один, а когда с женой ходил, то она меня оттуда уже за руку обычно утаскивала…

Но и этот музей фарфора оказался хорош. Маленький, но есть на что глянуть.

Ну а после музея меня отвели уже в небольшой зал, где собрали человек шестьдесят работников. Правда, выступить сразу не получилось. Сначала вышел Феликс, рассказал на немецком о X фестивале, что сейчас проходит, и что я член советской делегации. Вкратце, минут на пятнадцать. Раздались аплодисменты. Затем вышел замдиректора и рассказал о дружбе народов ГДР и СССР. Вкратце, минут на двадцать. Аплодисменты. Затем вышел парторг и рассказал о дружбе компартии СССР и СЕПГ. Вкратце, минут на двадцать пять. Аплодисменты. Переводчик бубнил мне в ухо все, что они говорили, и к концу голос у него уже слегка охрип. И наконец, и меня выпустили на трибуну…

Ну, теперь понятно почему четыре лекции в день при таком регламенте Феликс счел невозможными… Первая лекция еще не началась, а я уже устал… Работники мануфактуры тоже, судя по их лицам. Немцы, конечно, люди дисциплинированные, но всему есть предел.

Постарался с учетом того, что всех уже замучили, читать лекцию максимально легко и просто. Построил ее на ярких красочных примерах с крупных московских предприятий, и помимо новых моделей того же ЗИЛа осветил и деятельность того же кружка по самбо. Рассказал, что «Полет» строит прямо сейчас музейный комплекс в Городне, открывает новое производство детских игровых площадок самого передового образца, а камвольная фабрика строит жилье для своих работников. И про ясли, что помог организовать, тоже рассказал. И в том же духе…

Вот это уже людей явно заинтересовало… И даже пару вопросов, когда я закончил, именно по этому поводу поступило.

Ну а затем меня отвели в кабинет заместителя директора мануфактуры. Где он торжественно, правда, закрыв перед этим дверь, вручил мне тяжелый пакет. Забавно, что цвет оберточной бумаги был точно такой же, как и на подарках, что мне вручали на московских заводах. Интересно будет сравнить и содержимое. Но не на глазах же у замдиректора рвать бумагу на пакете на части, добираясь до содержимого. Представил, правда, какие у него были бы глаза, сделай я так, и на пару минут настроение у меня подскочило… Было бы что мужику вспомнить потом…

Затем меня привезли на завод по производству запчастей для Вартбурга. Сюда бы, конечно, подумал я, Марату бы лучше было приехать. Может, что и дали бы прикупить из запчастей, которые ему непременно в будущем понадобятся… Я-то без понятия, в чем у него может возникнуть нужда.

— На заводе в Айзенахе сборочное производство, а детали делают на многих заводах по всей ГДР. — объяснил мне Феликс.

Логично, что же. С крупными автомобильными заводами всегда так. А как глобализация начнет набирать ход, эта тенденция только усилится. Где дешевле произвести запчасть с учетом доставки, там ее и будут делать, хоть на другом конце света…

Здесь в точности повторилось все то же, что было на мануфактуре. Длинные речи о дружбе и идеологии, заскучавшие рабочие, а что поделать? Я за рубежом, навязывать свои правила по этикету невозможно… В чужой монастырь со своим уставом не суйся…

Вспомнил, что в наибольшей степени заинтересовало рабочих на мануфактуре, и сделал акцент именно на этом… И лекция прошла еще более ударно, чем там. Четыре вопроса, и очень довольный живым интересом рабочих Феликс.

В этот раз меня повели уже к директору. И он, немного поболтав со мной и извинившись, что не смог лично присутствовать на лекции, одарил меня очередным тяжелым пакетом.

Ну что же, удачно вышло, что я вовремя остановился с шопингом. Чемоданчик набить все же будет чем…

Когда закончили со всеми церемониями, до окончания нашего обычного время работы делегации осталось ещё часа полтора. Сначала хотел сказать шофёру отвезти меня туда, чтобы поехать в гостиницу на ужин вместе со всеми. Но потом вспомнил о подарках, и понял, что это не лучшая идея. Объясняй каждому там, что это за свёртки, которые с собой таскаю?

Так что поехали сразу в гостиницу.

Приятно было оказаться в своём номере без неприязненно посматривающего на меня соседа. Сразу распаковал и оба пакета. Очень боялся, что там окажется какая-нибудь консервированная ветчина и всякая другая снедь типа консервированного горошка. Ещё я ветчину с горошком с собой в чемодане из-за границы не возил… Но нет, повезло. На мануфактуре мне подарили шикарный альбом, в котором, видимо, были отображены наиболее известные изделия за двести с лишним лет работы этой мануфактуры. Толстая тяжелая бумага, цветные иллюстрации, любой человек искусства при одном запахе от этих страниц может в обморок упасть от счастья… Из приземленного — там также лежали две пачки итальянского кофе. А в подарке от завода по производству автомобильных деталей никого альбома или каталога не было, хотя я, распаковав первый пакет, этого сильно опасался. Это тебе не фарфоровые изделия восемнадцатого века, не надо мне ничего про «Вартбург» даже на глянцевой бумаге… К счастью, там лежало просто четыре увесистых шоколадки и две пачки немецкого кофе. Любят тут кофе, похоже…

В принципе, тоже прекрасные сувениры раздарить соседям и друзьям… Да бабушкам в деревню отвезти, скоро уже пора будет…

* * *

Глава 8

Италия, Больцано

Наутро Фирдаус проснулся от того, что жена усиленно тормошила его.

— Вставай, лежебока, — трясла мужа Диана. — Пойдем уже завтракать, скоро на фабрику ехать.

Кое-как продрав глаза, Фирдаус взглянул на часы. Увидев, что сейчас 7.30 утра, некоторое время не мог поверить собственным глазам, задумчиво пялясь на шедшую по кругу секундную стрелку.

— Что происходит? — удивленно и немного встревоженно посмотрел он на жену. — Почему ты встала в такую рань? И зачем тебе на фабрику?

— Ничего не рано, — энергично отмахнулась Диана. — Тебе еще в душ надо и потом позавтракать успеть.

— Но зачем спешить? Отец же сказал, что сегодня можно отдохнуть, с утра ничего срочного нет.

Фирдаус, разговаривая с женой, отметил, что Диана уже полностью одета и причесана. Он все еще не мог взять в толк, что с ней случилось… Диана всегда любила поваляться в постели. Это он обычно вытаскивал ее из-под одеяла, игнорируя протесты и заставляя заниматься делами. Но сегодня утром она вдруг совершенно неожиданно решила примерить эту роль на себя, да еще в такую рань.

— Надо быть на фабрике вовремя, — безапелляционно заявила Диана. — Я хочу все посмотреть перед отъездом в Москву.

— Зачем? — все никак не мог понять Фирдаус ее настроя.

— Чтобы разобраться, как там все устроено. Сколько и чего там есть… — начала перечислять жена.

— Но мы ведь уже были с тобой на фабрике, причем не раз, — осторожно возразил Фирдаус. — Все там видели. Ты там работала в офисе, помнишь?

— Это совсем не то, — отмахнулась Диана. — Даже сравнивать нельзя.

— Почему? — изумился муж.

— Потому что раньше это было не мое. А теперь я собственник, совладелец, — произнесла Диана с гордостью, и лицо ее расплылось в довольной улыбке. — Собирайся давай, работа не ждет, — добавила она энергично и бодро потопала из комнаты.

— Что ж ты натворил, отец! — охнул Фирдаус и неохотно поплелся в душ.

* * *

Святославль

Оксана, терзаемая любопытством, что же там произошло у Андрианова в Сочи, что он остался без денег, набирала его московский номер раз в несколько дней, пока, наконец, он ей не ответил.

— Здравствуйте, Антон! Это Оксана! У вас всё хорошо? Получили вы мои деньги?

— Спасибо, деньги получил, хотя и шли они долго, но в любом случае огромное вам спасибо.

С точки зрения Оксаны, то, что прозвучало, было не очень вежливо. А она какое отношение имеет к скорости пересылки денег? Вот теперь она точно поверила, что у Андрианова есть какие-то серьёзные проблемы. Надо постараться, выяснить, что произошло, и помочь ему, если нужно.

— Как вы смотрите на то, чтобы я приехала на эти выходные к вам в Москву, Антон? Вы же больше никуда не уезжаете после отдыха в Сочи?

По этому отдыху, кстати, у неё тоже были к Андриянову вопросы. Конечно, они ещё не пара, но после того, что между ними произошло, он вполне мог бы и пригласить её с собой в Сочи. По такому случаю она бы сделала всё возможное, чтобы выцарапать отпуск у своего начальства. Надо ехать в Москву, чтобы попытаться понять, есть ли у их отношений будущее…

С некоторой заминкой Андриянов ответил:

— Да, Оксана, было бы здорово. Буду очень рад увидеть вас на этих выходных в Москве.

* * *

Москва

Положив трубку, Андриянов задумался. Как-то он так быстро, практически инстинктивно, согласился на приезд Оксаны. Словно она была какой-то невероятной красоткой, которой он долго добивался. С другой стороны — вкусный борщ и другая её готовка самое то, чтобы попытаться восстановить психологическое здоровье после того, что произошло с ним во время этих поездок в Сочи и Ялту. Хотя, разумеется, рассказать ей хоть что-то из того, что произошло за эту поездку просто невозможно… Плохо, когда не с кем поделиться…

В нём до сих пор бурлила глухая ярость за тот трюк, что проделала с ним Морозова. А уж эти дни, что он голодал… Правда, тут он был вынужден признать, что уж тут-то Морозова ни при чем, сам виноват, купился на роковую красотку.

Ну а завершающий удар по его самолюбию — неожиданная встреча с Галией в аэропорту? Он вспомнил, как он планировал, когда вылетал в Ялту, свою встречу с ней в аэропорту, если она случайно состоится. Как подбирал тщательно одежду и прихорашивался… Ну нет, случайная встреча все же состоялась, но именно тогда, когда бы он отдал всё, что угодно, лишь бы её не было. Как же он ужасно выглядел в этих шлёпанцах и помятой рубашке… Словно алкаш, который выезжал на Юга, чтобы напиться вусмерть и слегка протрезвев, на последние деньги вернуться домой… Нет, ещё хуже… Судя по его виду, выглядело всё так, словно он ещё и пропил всё, что у него было, прежде чем подняться на борт самолёта…

Несомненно, именно так Галия о нём и подумала, он успел увидеть её глаза и оценить полностью ее реакцию. Совершенно несомненно, что, когда он повернулся к ней спиной, она не удержалась от того, чтобы рассмеяться. И вот как теперь идти на покорение этой крепости? Он мало того, что намного старше её, так и теперь она будет полностью уверена, что он записной алкаш…

Да уж, все эти события несомненно пошатнули его психику. Прежней уверенности в себе он больше не чувствовал… Выходные с Оксаной и домашней готовкой помогут ему хоть немножко прийти в себя. И тогда он приступит к своим планам по мести Морозовой. Такая злая проделка с её стороны заслуживает достойного ответа. Но продумать месть необходимо очень тщательно, тут всё совсем непросто. Морозова ни в коем случае не должна догадаться, что ее неприятности — это результат именно его действий. Потому что теперь у неё есть мощный компромат против него. Если она догадается, что он замешан во всех неприятностях, что с ней произойдут, то с нее станется рвануть к его начальству и рассказать, как он увивался за молодой сотрудницей в её отделе. Будь Галия незамужней, ещё куда ни шло. Имеет право, он сам не женат. Но если начальник узнает, что речь шла о замужней женщине с двумя маленькими детьми…

Непростая задача… Но хоть с одним виновником своих проблем он же должен рассчитаться?

* * *

Московская область, д. Коростово

Жара после обеда начала спадать, и в деревне вовсю развернулась вечерняя активность. Все потихоньку выходили во дворы и начинали заниматься делами, пока светло и солнце уже не так палит. Анна Никифоровна, сняв с веревок подсохшее белье и застелив специально отведенным под эти цели покрывалом стол, затеяла глажку. Ей нравилось летом гладить белье на улице. Ветерок свежий, с горячим утюгом намного приятнее работать, чем в доме.

— Пойду-ка я пока календулу пообрываю, — вышла на крыльцо Эльвира с эмалированной миской в руках.

— Правильно, а то мужики скоро огород поливать пойдут, мокрое все будет, — кивнула ей подруга.

— Родьку не видела, не пришел еще?

— Да нет, — покачала головой Никифоровна, — как ушел с Тузиком после завтрака, так еще ни разу и не появлялся. Бегает небось с пацанами.

— Интересно, придет ли, проказник. Обещал Трофиму помочь с поливом, — усмехнулась Эльвира, направляясь к грядкам.

— Придет, раз обещал, — откликнулась ей Никифоровна, — парень обязательный…

Через несколько минут, услышав звук мотора на улице, Никифоровна привычно выглянула, посмотреть, кто едет. Увидев знакомую черную генеральскую Волгу, немного опешила. Странно… Чего это Балдин вдруг без предупреждения пожаловал? — подумала она, — случилось может чего?

Поздоровавшись с вышедшим из машины генералом и пригласив его присесть в кресле на крыльце, Никифоровна поспешила за подругой. Эльвира, услышав о неожиданном госте, удивилась не меньше ее. Тут же поспешила к дому, сунув в руки Анне миску, в которую складывала сорванные цветки.

— Эдик, здравствуй! — поприветствовала Эльвира друга. — Какими судьбами?

— Здравствуй, Эльвира! Да вот заехал в гости. Решил, что ты сможешь помочь с моим вопросом, — ответил Балдин.

Эльвира заметила, что генерал вид имел немного смущенный и не очень уверенный, когда говорил. Это слегка сбивало ее с толку, так как такое поведение совершенно не было тому свойственно.

— Да говори уже, — поторопила она его, — а то прямо пугаешь. Что уже случилось?…

— Да нет, ничего серьезного, — замахал руками Балдин. — Я просто хотел узнать, в курсе ли ты, где именно в Паланге Галия с Валей остановились? Адрес может знаешь?

— Знаю, конечно, — кивнула Эльвира, изумленно посмотрев на генерала. — А тебе зачем?

— Да надумал Валю навестить, приехал к Павлу домой, а оказалось, что они на море укатили все с детьми. — смущенно сказал генерал. — Вот, думаю, может тоже в той стороне окажусь, отпуск же, а даже не знаю, где искать их там…

— Сейчас напишу адрес, — кивнула Эльвира с улыбкой и пошла в дом.

Анна Никифоровна тем временем, придя с огорода, быстренько освободила стол от белья и начала собирать все для чаепития. Выйдя из дома и отдав Балдину адрес, Эльвира стала помогать подруге.

Попив чаю и обсудив последние новости, генерал засобирался домой.

— Большое спасибо и за адрес, и за угощение. Как знал я, что надо к тебе заехать, — произнес он довольно.

— Заезжай в любое время. Мы тебе всегда рады, — обняла Балдина Эльвира, прощаясь.

Проводив генерала, подруги снова сели за стол.

— Я все правильно поняла?.. — спросила Анна Никифоровна Эльвиру, многозначительно подняв бровь.

— Похоже на то, — улыбнулась та в ответ. — Аж растерялась сначала, как услышала, о чем он просит. Хорошо хоть сдержалась, а то бы начала шутить, еще обиделся бы. Вообще я еще на дне рождения тогда заметила, что Эдик очень уж рад был Валю увидеть, но подумала, что просто не виделись давно. А поди ж ты, не все так просто оказалось.

— Да, они общались очень тепло тогда, — согласилась Никифоровна.

— Здорово было бы, если бы у них все сложилось, — сказала Эльвира. — Эдик очень хороший человек, заслуживает счастья как никто. Да и Валентина прекрасная женщина, такая интеллигентная, душевная… И знакомы они уже давно.

— Она к тому же из его круга. Сама раньше генеральской женой была, знает всю их кухню, — подхватила Никифоровна. — Мне кажется, они прекрасно друг другу подходят.

— Согласна, — кивнула ей подруга. — Даже интересно, он и правда в Палангу к ним поедет?

— Вот все удивятся там, если так, — усмехнулась Никифоровна.

— Это точно. Сюрприз получится так сюрприз! — покачала головой Эльвира, задумчиво улыбаясь.

* * *

Берлин

Первая лекция на заводе сегодня прошла стандартно. Куча выступлений, из которых моё последнее. Знакомство с руководством предприятия, благодарственный пакет и все свободны.

Вторая лекция на следующем заводе началась как обычно. Вышел и выступил Феликс, за ним замдиректора, следующим на сцену пошёл парторг предприятия. Я тяжело вздохнул, готовясь выслушивать очередную оду отношениям партий СССР и ГДР, но в этот раз что-то пошло не так. Хлопнула дверь, в помещение вбежал взбудораженный мужчина в костюме. Повертел головой и метнулся к замдиректору, который сидел в первом ряду. Вошедший наклонился к нему и что-то сказал. Тот уставился на него, словно не мог поверить в услышанное. Но тот, закивав, снова что-то сказал, после чего директор встал и показав парторгу, что сам хочет взять слово, прошёл к микрофону.

Сказал что-то по-немецки, и по помещению пошел гул. Люди, никого не стесняясь, начали оживлённо что-то обсуждать. При этом явно новость их не обрадовала. И даже шокировала, потому как даже мой переводчик явно забыл, для чего он вообще рядом со мной сидит. Просто замер, уставившись на сцену.

— Что случилось-то? — спросил я, потормошив его за плечо.

Очнувшись, он повернулся ко мне:

— Извините! Просто замдиректора сказал, что Вальтер Ульбрихт умер. Это почетный председатель СЕПГ и председатель Госсовета. Великий человек, основатель нашей страны!

Ну, про него я что-то слышал. Фигура, конечно. Это как если в СССР помрёт кто-то уровня Брежнева или Косыгина. Ясно, что равнодушным такое никого не оставит…

— Думаю, вот-вот объявят траур. На три дня, по его значимости, — продолжил он.

М-да… А у нас тут веселый фестиваль с тридцатью тысячами иностранцев… Интересно, не придётся ли свернуть какие-то мероприятия из-за этого события? Впрочем, не мне это решать, что и хорошо. Мое дело маленькое, могу что-то делать в рамках фестиваля, могу ничего не делать. Правда, не привык я бездельничать.

* * *

Калининская область, недалеко от Торжка

Галина, Наташа и Оля… Из них всех Мише больше всего глянулась Наташа. Рыженькая, фигуристая хохотушка. На лице постоянно улыбка, в отличие от постоянной капризной гримаски на лице Карины во время этого путешествия. Причем с этой улыбкой она делала абсолютно все по лагерю, и работа нисколько ее не смущала. Улучив момент — и куда девалась его обычная робость, — он подсел к ней, когда соседи запалили костер.

Слово за слово, и завязался разговор. С большим облегчением Миша понял, что девушка вовсе не глуповатая простушка, у которой на лице улыбка просто из-за отсутствия любых мыслей. Какую бы тему он ни поднимал, девушке было что сказать. Как-то неожиданно для себя Миша рассказал о Паше Ивлеве, и его идеях про Бессмертный полк и поисковые отряды. Все же Наташа учится на истфаке, не про засаду же на мясокомбинате ей рассказывать…

Наташа обоими этими темами очень заинтересовалась. Оказалось, у нее дед пропал без вести, и семье, конечно, хотелось бы однажды узнать, что с ним случилось… И к тому же, как выяснилось, она обе эти статьи Ивлева читала… Они у нее на факультете были очень популярны.

— У нас даже первый секретарь нашего университета по этим темам выступал. В основном по поисковым отрядам, но и про Бессмертный полк тоже упоминал.

Наташа пришла в полный восторг, узнав, что автор статей — друг Миши. И сказала, что он счастливчик, раз близко общается с таким человеком. Миша заверил ее, что так оно и есть, добавив:

— Если бы не Паша, я бы сейчас в Брянске учился. Это он помог мне в Москву перевестись.

Дальше они обсудили особенности обучения в их университетах. Потом свежие фильмы, что недавно вышли на большой экран. А потом — внезапно около них оказалась Карина. До этого она читала свою книгу в палатке, почему-то избегая большой компании. А тут раз — и появилась…

— Миша, можно тебя на минутку? — произнесла она вроде вежливо, но голос звучал мрачно.

— Хорошо, — кивнул Миша, — иду. Пока, Наташа. Приятно было поболтать.

— Увидимся, — помахала ему Наташа доброжелательно.

— Вот, значит, как! — начала выговаривать Мише Карина, едва они отошли немного от лагеря соседей. — Вместо того, чтобы извиниться, что ты меня перед Маратом не защищаешь, ты уже тут время приятно проводишь? Это как понимать? Лучше бы мне помог кашу сварить.

— Какую кашу? — аж остановился Миша, опешив. — Ты же час назад еще все сделать должна была. Ужинать уже пора.

— Я зачиталась, — улыбнулась Карина. — Не могу оторваться, так интересно. А Аиша с Маратом дрова для костра заготавливают, не могли помочь. Давай ты мне поможешь?

— Карина, это уже ни в какие ворота не лезет, — возмутился Миша. — У нас у всех есть обязанности, все свою часть работы выполняют, и только ты отлыниваешь регулярно. Так не годится.

— Мне что, почитать интересную книгу уже нельзя, — вспылила Карина, — тебе жалко своей девушке помочь еду приготовить? И не отлыниваю я. Просто не умею все это походное делать, нет опыта.

— Да ты даже и не пытаешься учиться чему-то. Все норовишь на других свою работу перекинуть. Я не понимаю такого и не поддерживаю. — Миша решил объясниться с девушкой, потому что дальше терпеть уже не было сил и хотелось ситуацию прояснить. — Мне очень неприятно это говорить тебе, Карина, но я уже не считаю тебя своей девушкой. Мне кажется, мы с тобой разные люди и нам совершенно не по пути.

— Что⁈ — возмущенно остановилась Карина. — Ты хочешь расстаться из-за какой-то каши? Поверить не могу. Ты что, ждал, что я тебя обслуживать тут буду, убирать за тобой? Я тебе что, служанка?

— При чем тут служанка! — опешил Миша. — Это что за подход у тебя такой? Мы все вместе путешествуем, все вместе работаем и вместе отдыхаем. Нет ничего плохого в том, чтобы выполнять свою часть обязанностей и помогать другим. А ты ведешь себя, как принцесса избалованная. Мне кажется, что это ты всех вокруг слугами считаешь, которые за тебя все делать должны, — возмутился Миша.

— Да как ты смеешь! Тебе жалко о девушке своей позаботиться? То же мне, парень называется! — закричала на Мишу Карина. — Иди, возвращайся к своей рыжей, с которой там болтал, пусть она тебе прислуживает. Ноги моей больше тут не будет! Везите меня немедленно обратно в Москву!

Марат с Аишей, сидевшие и что-то оживленно обсуждавшие у костра, враз притихли.

* * *

Глава 9

* * *

Калининская область, недалеко от Торжка

— Так, друзья, спокойней, — включился в перепалку Марат. — Сели, остыли, объяснили, что к чему. Кто тут уже куда собрался ехать?

— Я уезжаю, — топнула ногой Карина. — Обсуждать тут нечего. Отвези меня в Москву.

— Что случилось у вас? — спросила не на шутку встревоженная Аиша.

— Он, — ткнула пальцем в сторону Миши Карина, — отвратительно себя ведет. Ни минуты больше с ним оставаться здесь не хочу.

Вопросительные взгляды друзей переместились на Мишу. Тот пожал плечами в ответ.

— Я просто сказал Карине, что не одобряю то, как она себя ведет в походе. И объяснил, что мы слишком разные люди, и ничего у нас не выйдет, если так будет продолжаться, — пояснил Миша, решив не оставлять недосказанностей, раз уж все равно скандал начался.

— Да-да, он заявил, что заботиться о своей девушке не собирается, — язвительно произнесла Карина. — Тоже мне, мужчина!

— Я такого не говорил, — разозлился Миша. — Я сказал, что мне не нравится, что ты ведешь себя, как избалованная девочка! И что нам лучше расстаться, мы слишком разные!

Аиша при этих словах Миши испуганно прикрыла руками рот. А Карина вспыхнула и, повернувшись к Марату, отчеканила:

— С меня хватит! Я сейчас соберу вещи и едем в Москву!

Сказав это, Карина скрылась в палатке. Аиша пошла следом за ней, шепнув парням, что поговорит с девушкой. А Марат и Миша переглянулись.

— Неслабо вы поругались, — констатировал Марат, снова садясь у костра.

— К этому все шло, — грустно сказал Миша, присаживаясь напротив. — Просто не ожидал, что скандал получится. Думал, удастся поговорить по-хорошему. Готовился уже к этому разговору… Наверное, слишком долго готовился. Надо было раньше…

— Ну-ну, по-хорошему поговорить, — скептически посмотрел на него Марат, — маловероятно в такой ситуации.

— Это да, — вздохнул Миша.

Из палатки девчонок выбралась расстроенная Аиша.

— Зря ты так сильно ругался. Карина плачет теперь, — с осуждением посмотрела она на парня.

— Ну, я тоже не железный ее капризы постоянно терпеть, и всю ее работу за нее делать, — пожал плечами Миша.

— Ладно. Всем надо успокоиться и немного подостыть, — хлопнул в ладоши Марат. — Предлагаю поесть, попить чаю. А потом еще раз все спокойно обсудить.

— Хорошая мысль, — хмыкнул Миша. — Вот только есть нечего. Как говорит Паша — от слова совсем.

— Как нет? — удивился Марат. — Карина же должна была…

Он не договорил и понимающе посмотрел на Мишу. Тот утвердительно кивнул, увидев его взгляд.

— Она сказала, что книжкой зачиталась. Предложила мне вместо нее кашу сварить… Вот я и сорвался.

— Ого! Сильно, — хмыкнул Марат, — это немного проясняет ситуацию.

Аиша при этих словах Марат немного смутилась, но на Мишу все равно поглядывала неодобрительно.

Парни, не сговариваясь, вздохнули и дружно занялись кашей, а Аиша занялась чаем и начала накрывать на стол.

— Поедешь в Москву с ней? — сочувственно посмотрел Миша на Марата, засыпая крупу в котелок.

— И в мыслях не было, — покачал головой тот.

Из палатки с сумкой и вещами в руках выбралась Карина.

— Я собралась, поехали, — сказала она, глядя на Марата.

* * *

Сицилия

Марио Скальфаро был взволнован. Идея найти кого-то из мафии, чтобы начать новое производство контрафактных чемоданов на колесиках вместо того заводика, что был захвачен полицией под Больцано, наконец, получила шанс воплотиться в реальность. Сегодня у него назначена встреча с капореджиме одной из мафиозных группировок Мессины. Это одна из самых больших провинций Сицилии. Группировка, правда, не очень большая, но это и к лучшему — Марио прекрасно понимал, что чем сильнее будет найденная им группировка, тем меньший процент будет готова ему оставить с производства. К чему быть щедрыми с ним, если у них и так все хорошо? Его шанс — найти аутсайдеров, которые мечтают заработать побольше денег и влияния.

Сегодня он встречается с Федерико Коста прямо в Мессине, в его доме. Конечно, в городе все знают, что он видный член мафии, но в Италии демократия — мало знать, надо быть способным доказать это в суде. Это не времена Муссолини, который однажды приказал схватить без всяких доказательств всех известных мафиози и посадить в лагерь. Тогда мафия понесла страшные потери, но к счастью для нее, когда американцы пришли в Италию, всех мафиози выпустили, и она полностью возместила весь понесенный от диктатора Муссолини ущерб…

Конечно, он мог бы вот так просто прийти к Коста с деловым предложением. Пришлось найти знакомых, которые за него поручились, что он не агент полиции и с ним можно иметь дело. Это поручительство не было бесплатным, так что его финансы сильно просели. Но если получится договориться…

Телохранитель во дворе дома капореджиме удивленно вытаращился на Марио, когда он вошел во двор с чемоданом на колесиках. Типичный мафиози — среднего роста, плотный, с намечающимся брюшком, с наглым взглядом.

— Ты, что ль, Скальфаро? — спросил он его.

— Да, — ответил тот.

— Чемодан тебе нахрена?

— Принес показать его капореджиме.

— Зачем?

— Это наше с ним дело.

— Ладно… Покажь только, что внутри.

Марио молча открыл чемодан.

— Так он пустой… Ну ты фокусник! Проходи! — велел ему телохранитель.

Федерико Коста тоже ощутимо удивился, увидев, что Марио пришел с чемоданом. Но спрашивать ничего пока не стал. Внешне он был похож на своего телохранителя так, словно был его папой. Только волосы седые, да живот огромный. Впрочем, кто его знает, может, так оно и есть?

Первые минут пять, как положено, о делах не говорили. Прощупывали друг друга, разговаривая об общих знакомых. Хорошо, что Марио был сицилийцем, так что продемонстрировал возможному партнеру неплохое знакомство с тем, кто есть кто на острове. Он уже выяснил, с какими группировками враждует эта, так что всех, кто к ним относился, характеризовал сугубо отрицательно, к полному удовлетворению Коста.

Наконец, мафиози, видимо, решил, что прощупал гостя достаточно хорошо. Хлопнув по коленам руками, он сказал:

— Ладно, Марио. Наши общие знакомые сказали, что ты хочешь предложить взаимовыгодный бизнес. Какой именно?

— Предлагаю начать производить вот эти чемоданы. — положил руку Марио на свой чемодан. — Эта новая модель на колёсиках продается очень хорошо!

Федерико неподдельно удивился.

— Девушки покупают, что ли? Мужчине должно быть стыдно, если он сам не в состоянии тащить свой чемодан.

— Вовсе нет, многие мужчины не то что с удовольствием покупают эти чемоданы, а еще и стоят в очереди, чтобы их купить. Прямо сейчас в Италии, чтобы купить такой вот чемодан, надо записаться в магазине и прождать от двух до трех недель. Они очень модные.

Коста посмотрел на чемодан уже совсем иначе.

— У тебя есть договоренность с тем, кто их выпускает? — спросил он.

Марио вовсе не подумал, что Коста тупой. Нет, тот его явно прощупывает. В том числе и на то, как он отреагирует на такой вот вопрос.

— Нет. Но я уже выпускал такие чемоданы в Северной Италии, пока на завод не нагрянула полиция. После этого я стал умнее, и решил вернуться на родину. Дома этот бизнес должен быть в большей безопасности от легавых.

— Если ты будешь заниматься им не один, то да, так и есть… Понял… Что тебе нужно от нас?

— Защита от полиции и первичное финансирование проекта, пока он не начнет приносить прибыль. С меня технология производства и сбыт. Там много тонкостей, которые я уже знаю. И какие станки нужны, и как лучше делать комплектующие. Да даже с окраской есть серьезные нюансы, чтобы чемодан выглядел вот также красиво, как этот.

— Хм, — сказал Коста. Он уже подкатил чемодан к себе и внимательно его изучал. Даже сел на него и попробовал прокатиться. Марио аж немного прикрыл глаза, ожидая, что колесики разлетятся в сторону под этой тушей. Но чемодан, к его удивлению, все же выдержал.

— Какой процент хочешь?

Это был сложный момент, и Марио это знал. Запросишь слишком много — на этом все может и закончиться. Это мафиози, а не обычный итальянец, с которым можно и нужно жестко торговаться, сразу заряжая максимум. Тут еще речь идет и об уважении. Запросишь, к примеру, семьдесят процентов, и Коста тут же прикажет его выкинуть из дома. Решив, что он его не уважает. Так что…

— Я хочу сорок процентов прибыли. И все затраты по сбыту тоже будут лежать на мне. При меньшем проценте мне просто будет невыгодно этим заниматься.

Подумав, Коста сказал:

— У тебя будет тридцать пять.

Сдержав облегченный вздох, Марио кивнул. Он боялся, что мафиози скинет его процент до тридцати.

— Хорошо. Я постараюсь выкрутиться и при тридцати пяти… — ответил он.

* * *

Италия, фабрика «Роза Росса»

Фирдаус с женой и главным технологом осматривал фабрику уже несколько часов. Даже когда перерыв на обед сделали, и после него Диана снова вернулась на завод, к огромному удивлению Фирдауса. Она с большим интересом оглядывалась, задавала кучу вопросов и по продукции, и по процессам производства, и по планам расширения. Лукка Манчини с удовольствием все показывал и рассказывал, найдя в лице Дианы благодарную слушательницу. Фирдаус же часть утренней прогулки по фабрике спал на ходу, пытаясь досмотреть прерванные утренние сны и в беседе почти не участвовал. После сытного обеда его опять начало клонить в сон. Уж больно жара стояла страшная. А Диане все было нипочем…

Более-менее очнулся он, когда, пройдя производственные цеха, они вышли на склад готовой продукции. Здесь было прохладно, царили относительная тишина и полумрак, и Фирдаус почувствовал, что начал просыпаться. Главный технолог как раз вовсю распинался про расширение производства и проблемы, которые возникли с этим процессом уже сейчас. В частности, оказалось, что наибольшие трудности компания испытывает на данный момент не с деньгами или материалами, а с персоналом.

— Деньги всегда можно взять в долг, — восклицал, размахивая руками, сеньор Манчини, — оборудование и сырье можно найти и привезти. Но вы не представляете, сеньора Эль-Хажж, как сложно найти нормальных работников! Никто не хочет работать, никто не хочет учиться. Все хотят только получать деньги и ничего не делать. Я не мог и представить себе раньше, что среди итальянцев столько ленивых людей, пока мы не начали искать работников для фабрики, — поделился с ними главный технолог.

— Это вы еще в Венесуэле не были, — с сочувствием сказала ему Диана. — Там вообще кошмар…

И она начала в красках рассказывать сеньору Манчини о латиноамериканском колорите, которого им с Фирдаусом довелось хлебнуть. Ее рассказы упали на благодатную почву. Главный технолог внимал с огромным интересом, периодически реагируя очень эмоционально. Учитывая подписанный с венесуэльцами контракт, главному технологу предстояло съездить на фабрику к партнерам как минимум один раз, так что такая информация была ему очень интересна.

Под конец общения с сеньором Манчини Фирдаус уже и сам принимал живейшее участие в беседе, совершенно незаметно в нее втянувшись, и с удовольствием вспоминал разные курьезные и не очень ситуации, в которых им с женой довелось побывать из-за безалаберности венесуэльцев.

Поразвлекав главного технолога рассказами про Венесуэлу минут десять, Фирдаус с Дианой были вынуждены прерваться, так как к тому подбежал работник с каким-то документом, изучив который, сеньор Манчини извинился и, сославшись на срочные дела, попрощался и ушел.

— Ну как тебе фабрика с позиции совладельца? — с улыбкой спросил Фирдаус жену.

— Очень необычно, — призналась та, — и приятно…

— Я очень рад, что тебе нравится, — довольно произнес Фирдаус. — Мне кажется, у тебя неплохие способности к бизнесу.

— Спасибо! — обрадовалась Диана похвале. — Я буду очень стараться. А скажи, если я захочу какую-то особенную сумочку, мне на фабрике ее сделают?

— Если это технологически будет возможно, то, конечно, — подтвердил Фирдаус, рассмеявшись. — У тебя уже, смотрю, большие планы…

Диана только лучезарно улыбнулась мужу.

— А у меня идея! — вдруг произнес Фирдаус, подмигнув жене. — Помнишь, как мы Галие сделали сюрприз с чемоданом, когда она была в Бухаресте?

— Помню, конечно, — кивнула Диана.

— Паша же сейчас в Берлине, правильно? Давай ему тоже подберем хороший чемодан из новой коллекции, набьем его подарками и отправим кого-то, чтобы презентовали.

Диана задумалась. С одной стороны, идея подарка хорошая. Но с другой, вручать ее Пашке на таком важном мероприятии, где куча постороннего народа. Что-то не уверена я, что он обрадуется, — подумала Диана.

— Первая часть идеи отличная, — сказала она просиявшему при этих словах Фирдаусу. — Надо привезти Паше какой-то красивый качественный чемодан, он, кстати, и просил об этом как-то. Он много путешествует, подарок хороший будет. А вот с местом вручения лучше еще подумать. Мне кажется, в Москву привезти надо его и там уже вручить. В Берлине большое и важное мероприятие проходит. Мы же не знаем, с кем он там и в каких отношениях. Вдруг кто-то не так истолкует этот подарок. С Галией проще было. Маленькая делегация, рабочая поездка. А тут все сложнее может оказаться.

— Пожалуй, ты права, — подумав немного, согласился с женой Фирдаус. — Могут не так понять. Давай и правда в Москве подарим. Пойдем тогда сразу каталоги посмотрим и выберем подходящий вариант. Забронируем сразу. А то отец говорит, чуть ли не с конвейера расхватывают чемоданы, только успевают собирать.

— Пойдем, — с энтузиазмом поддержала Диана идею мужа, — выбирать подарки она любила.

* * *

Берлин

Выступать мне с лекций так и не пришлось, короче. Смерть председателя настолько всколыхнула коллектив, что начальство так и не сошло со сцены. Только теперь они говорили исключительно об Ульрихе. Описывали, чем он знаменит, и какая это утрата для страны.

Но просидели мы в итоге на заводе даже дольше, чем если бы я выступал. Видимо, Феликс не решился встать и увести меня. Вопрос-то политический…

И самое интересное, что подарок мне все же подарили. Что-то очень тяжелое, целую картонную коробку. Так, этот завод же вроде комбайны производит… При этом не кухонные, а сельскохозяйственные. Это что они мне тут завернули? Коробку передач, что ли, от комбайна? Хотя нет, конечно, она намного тяжелее. Все же интересно, да что же это такое, что весит аж четыре килограмма минимум?

Феликс с переводчиком опять не поехали со мной и шофером, когда мы вышли с завода. Но в этот раз уже прощались подольше, понимая, что это последнее выступление из запланированных, и больше мы уже, скорее всего, не увидимся. Феликс даже презентовал мне какой-то значок.

— Он был выпущен в честь десятилетия ГДР, — перевёл мне переводчик его слова.

Поблагодарил его за подарок. Пригласил, если будет в Москве, заехать в гости. Оставил ему свой телефон и адрес. Раз его Петерман ко мне отправил, значит, неплохой связной на будущее может оказаться. Буду поддерживать связи с берлинской мэрией, почему бы и нет?

Шофёр снова отвёз меня в гостиницу, не тащиться же со всем этим к остальным делегатам. Первым делом распотрошил эту большую тяжёлую коробку.

Так… внутри тяжёлая деревянная коробка с кубинскими сигарами. А под ней ещё одна тяжёлая деревянная коробка, и в ней в гнёздах лежали три бутылки с кубинским ромом, общим объёмом в литр.

Забавно, на Кубу я ещё так и не попал, а кубинские сувениры мне уже вовсю дарят, причем прямо в Германии.

Сигары, конечно, мне абсолютно не нужны. Очень вредные штуковины, ещё вреднее, чем обычные сигареты. Да и в Москве их полно в продаже. А вот кубинский ром в подарочном варианте вещь очень неплохая. На день рождения любому серьёзному человеку подарить такой сувенир будет не стыдно…

А с сигарами что делать, выкинуть их, что ли, просто? Хотя… То, что я не хочу их дарить никому из друзей, не означает, что их нельзя подарить кому-то из врагов. Ага, кажется, я уже и придумал, кому они достанутся… Заодно и самому тащить эту тяжёлую коробку не нужно будет.

А во втором пакете обнаружил интересную вещицу. Медное блюдо с цветной гравировкой, изображающее пейзаж старинного города. Покрутил задумчиво вещицу в руках. Она точно не выглядела новой или каким-то недавно сделанным сувениром. Небось висела на заводе в каком-то кабинете, а потом они почему-то взяли и решили мне её подарить.

Будь я реально таким молодым, каким выгляжу, то надо было бы только радоваться. Явно какая-то старинная вещичка, как бы ещё и не в XIX веке сделанная. Но я-то не был молодым. И у меня сразу же появился вопрос — а не является ли это культурным достоянием ГДР? Откроют немецкие таможенники в аэропорту мой чемодан, увидят там эту тарелку, а потом бац — и скандал. Павел Ивлев — контрабандист, пытался вывести культурный раритет с территории союзного государства. Оно мне надо? Пусть даже эта вещица немалых денег стоит, так рисковать я точно не готов… Мне после такого светят невероятные проблемы на родине… Может, конечно, разобравшись, Межуев и Захаров меня из них вытащат, но я же после этого стану их должником на всю жизнь… Нет, так рисковать ни к чему. Подарю-ка я лучше это блюдо тёте и дяде Мартина…

Сразу начал паковать остальные подарки, за исключением блюда и кубинских сигар, в чемодан. Лучше этим сейчас заняться, чем при моем соседе. Пока что поладить с ним никак не получалось. Он как бы и не ссорился со мной, но демонстративно не общался. Сверху подарков потом уже при нём брошу в чемодан одежду из шкафа, и порядок, можно уезжать…

Закончив с упаковкой, посмотрел на часы. С самого утра сегодня ко мне подошёл Мартин и сказал, что его дядя и тётя приехали в город, и сегодня он хочет устроить для нас всех ужин. Поблагодарил за приглашение. Так что через полтора часа у меня встреча с тётушкой и дядюшкой Мартина. К этому времени мне нужно прибыть в ресторан «Весенний», расположенный в полукилометре отсюда. Схему, как туда пройти, мне Мартин начертил на листе бумаги, на вид ничего сложного…

Решил, что сидеть в номере, дожидаясь возвращения своего соседа, мне неохота. Он так смотрит всё время, что будь тут молоко, оно бы тут же скисло. Да и погода очень хорошая, пойду-ка я пока что погуляю в окрестностях ресторана.

До ресторана не дошёл, увидел небольшой парк слева. А в нём обнаружил дорожку, идущую по кругу. Вокруг деревья, птички поют, как будто ты не в городе. Решил пройтись быстрым шагом по этому кругу, давно не было возможности физкультурой заняться. Главное следил, чтобы не вспотеть, а то неудобно будет в таком непотребном виде в ресторан приходить.

Всё оставшееся время до ресторана в этом парке и провёл. Видел напротив парка какие-то магазинчики, но в них уже принципиально решил не заходить. Хватит с меня этого шопинга…

Пришёл к ресторану чуть раньше и увидел, как к нему подъезжает Вартбург, а потом из него выходят Эльвира, Вильфрид и Мартин. Улыбнулся и пошёл их встречать.

Эльвира выглядела неплохо и не скажешь по ней, что у неё недавно были серьёзные проблемы со здоровьем. Вильфрид тоже держался бодрячком. Они оба очень мне обрадовались, как будто я их близкий родственник. Не сразу, но сообразил, что, видимо, они благодарны мне за поддержку Мартина, когда он оказался в сложной ситуации из-за наезда какого-то там своего Хуберта. Хотя всё же главную роль они сами и сыграли, разобравшись с ним. С другой стороны, именно я посоветовал Мартину обратиться к дяде за помощью, сам бы он мог и не догадаться. Молодой, зелёный, что он понимает в интригах… Так что вроде бы как, я и действительно оказал ему тогда содействие.

* * *

Глава 10

* * *

Берлин

Сразу же, чтобы не забыть, вручил свой подарок Эльвире Нойлер. А то мало ли, заболтаемся и забуду…

Она развернула бумагу — я аккуратно завернул блюдо в тот же пакет, хорошо, что доставал его аккуратно, и не помял сильно бумагу. Ахнула восторженно.

— Какая красота, Павел! Где ты ее достал?

— Нашел здесь, в ГДР, — сказал уклончиво я.

Ну да, а что мне сказать? Что подарки передариваю? Правда, не попади мне в руки это блюдо, досталась бы им моя припасенная на продажу черная икра… Но такой подарок лучше, он индивидуальней…

Оценив подарок, тетя Мартина кивнула мужу, и тот сразу полез в свой профессорский портфель.

— А мы решили тебе тоже подарок сделать…

М-да… Неудобно вышло. Они мне целый фотоаппарат презентовали… Практика супер ТЛ. Похоже, к блюду надо было еще и черную икру прикладывать. Но кто же знал… Обычно такие серьёзные подарки едва знакомые люди тебе не делают. Точно проставляются за мою заботу о Мартине…

С учетом последнего момента подарок пришлось взять. Не обижать же людей, они старались… Словно без подарка я о Мартине бы не позаботился. Парень мне нравится, стержень в нем есть, и задатки неплохие. На фоне Альфредо сразу их видно. Пока итальянец бегает по девчонкам, Мартин целенаправленно учится и заводит друзей. С другой стороны, Альфредо аспирант, и я не знаю, как он учился, когда был обычным студентом, как Мартин. Мало ли он старательно учился, а теперь отрывается? Ладно, не буду на итальянца наговаривать…

Сели за стол. Официанта долго не было, так что сразу и начали общаться. Вильфрид сразу задал вопрос, каким достижением я больше всего горжусь, за время, что мы не виделись. Сразу видно профессора, они бывают эксцентричными и задают неожиданные вопросы. Конечно, ответил, что больше всего горжусь своими детьми. Тетя спросила о других новостях — рассказал им о том, что они и так наверняка знали от Мартина. Про выступления на радио, про статьи в газетах. А зачем сам стал задавать вопросы. Пришла мне в голову одна идея…

— Эльвира, я бы хотел написать статью в Труде о «Красной капелле». Не могли бы вы рассказать мне о ней? В том числе и о том, чем сами занимались в ней. Давно не видел ничего на эту тему в наших газетах, хотел бы напомнить людям о героизме людей, которые боролись с нацистами за пределами Советского Союза.

Тетя Мартина не сразу мне ответила. Видимо, совсем не ожидала такой просьбы. Но потом всё же согласилась.

Полчаса она рассказывала, а я всё внимательнейшим образом записывал. Конечно, кое-что она рассказывала и в прошлую нашу встречу, но тогда я не сообразил делать записи, и многое позабыл, конечно. Это был очень интересный рассказ. Какая же сила духа требовалась от членов Красной капеллы! Они же прекрасно знали, что происходит с теми, кто попадает в руки нацистов…

Зачем мы снова перешли к обычным темам. Вильфрид рассказал о ремонте, который они затеяли в своём доме весной и только недавно, в июне, закончили. Затем они вместе с тётей начали пытать Мартина на предмет того, есть ли у него уже девушка. Я решил выручить парня и сказал, что, если он влюбится, у него могут возникнуть проблемы с учёбой. Мартин, благодарно посмотрев на меня, тут же активно закивал, подтверждая мои слова.

Потом они выразили сожаление, что у нас с Галией и детками не вышло к ним приехать погостить. Пришлось пообещать, что в следующем году мы очень серьезно подумаем над этим приглашением. В принципе, пожить возле курорта не так и плохо, климат там летом превосходный…

Очень хорошо посидели и пообщались…

* * *

Калининская область, недалеко от Торжка

— Куда поехали? — спокойно спросил Марат Карину.

— В Москву, конечно! — от избытка эмоций топнула ножкой она, — вы же меня там взяли в поход? Туда и верните.

— Не-а, — покачал головой Марат, — такой договоренности не было. Мы тебя не гоним, ты сама решила закончить поход. Значит, максимум я тебя до Калинина могу подкинуть. Там есть железнодорожный вокзал, и автовокзал. Сама уже выберешь, на чем домой добираться, на поезде или на автобусе.

— Какие же вы… Вы! — сжимала кулаки Карина.

Все помалкивали, только Аиша укоризненно смотрела на Мишу. Тому даже стало неуютно под этим взглядом.

— Ладно! — наконец сказала Карина, — вези меня на железнодорожный вокзал.

— Тебе нужны деньги на билет? — подскочил Миша, доставая из кармана джинсов десятку, и протягивая ее Карине. Она тут же ударила его по руке, и красная купюра полетела прямо в костер. Марат резко подпрыгнул и поймал ее за секунду до того, как она бы туда упала.

— Что же вы, москвичи, так деньгами разбрасываетесь? — неодобрительно покачал он головой, смотря на Карину, и протянул купюру Мише. — Уверена, что сейчас хочешь на вокзал ехать? Поздно уже. Пока доедем, не уверен, что еще поезда будут. Давай с утра лучше поедем.

— Да, Карина, давай лучше с утра. — поддержала его и Аиша. — Там ночью вокзал закрыть могут, у нас в Ливане точно закрывают. Если не уедешь, ты что, на скамейке в парке будешь ночевать, что ли? А если на бандитов нарвешься?

Карина задумалась. Потом тряхнула головой и сказала:

— Ладно, утром поеду. Но находиться с вами я больше не хочу. Пойду лучше к девушкам переночевать попрошусь.

И она, не сказав больше ни слова, развернулась к ним спиной, и пошла ко второму лагерю.

— Тоже мне, фифа! — пробурчал ей в спину Марат.

— Не говори так! — сказала Аиша, уперев руки в бока, — вы с ней очень жестоко поступили.

— Мы сами с собой жестоко поступили, — покачал головой Марат, — когда эту высокородную даму с собой в поход взяли. Герцогиня, не меньше, по поведению, все как у Дюма! Только если она герцогиня, то где ее дворец? Фу ты, ну ты, лапти гнуты!

— Ну а мне что теперь прикажете делать? — не успокаивалась Аиша.

— Не понял, а что не так? — удивился Марат.

— Я в это путешествие поехала, сказав отцу и Фирдаусу, что со мной в палатке девушка ночевать всегда будет. А теперь что получается? Что я одна спать в ней буду? А тут же полно мужчин в соседнем лагере!

Марат задумался. Стало ясно, что вот об этом он точно не задумывался.

— Хочешь, мы сейчас нашу палатку передвинем вплотную к твоей? — предложил Миша. — Тебе тогда, если вдруг чего-то испугаешься, просто пнуть ногой нужно будет в нашу сторону, и мы тут же проснемся и прибежим тебе на помощь. Марата положим с этой стороны, он сразу и проснется.

— Почему не тебя? — усмехнулся Марат.

— Спасибо, но меня в этом походе уже достаточно пинали, — фыркнул Миша.

Но Аише было не смешно. Подумав немного, она вздохнула и сказала:

— Ну давайте, двигайте!

* * *

Москва, Лубянка

Заместитель председателя КГБ Вавилов задержался в своём кабинете допоздна, потому что это был последний рабочий день перед отпуском. Работы у него всегда хватало, так что перед уходом в отпуск необходимо было убедиться, что у его подчинённых всё будет под контролем во время его отсутствия.

Он, наконец, после разговора с Андроповым сумел снять Третьякова, и посадить на его должность Кутенко. Того самого, которого Комлин сразу просил назначить на эту должность после повышения Воронина. Ну да, по сравнению с Третьяковым Кутенко был очень неплох… Хотя по сравнению с этим дуболомом кто угодно будет лучше. Но главное, что теперь отделом будет руководить толковый человек. И поскольку он подполковник, то должен жилы рвать, чтобы на полковничьей должности полковника получить. А это всегда неплохо…

Как и собирался, Вавилов внимательно следил за тем, куда назначат Третьякова. Тот попал в контрразведку, хорошо хоть не на руководящую должность… Хотя это и было нонсенсом для человека в звании полковника. Видимо, Андропов всё же прислушался к мнению Вавилова о его профессиональной непригодности.

Ну а сам тот факт, что Третьяков попал в структуру Назарова, очень многое сказал Вавилову. Контрразведка, как и разведка, была элитным управлением. Человека с подпорченной репутацией, как у Третьякова, туда могли взять только по протекции. Скорее всего, лично Назаров приложил к этому руку… А значит, очень большие шансы, что именно он стоял за всей этой историей с поддержкой Кудряшова и Третьякова перед Андроповым… У него доступ к председателю был круглосуточный, как и у Вавилова…

Ну что же, земля круглая, — думал Вавилов. — Как только стану уверен, что это действительно Назаров во всём этом был замешан, придумаю, как с ним расплатиться…

Закончив наконец со всеми делами, он погасил свет, запер за собой кабинет, и отдал ключ терпеливо дожидавшемуся помощнику. Тот на время его отсутствия спрячет его в сейф. Впрочем, всё секретное, что было в его кабинете, уже лежало в сейфе. А ключ от сейфа он передал помощнику ещё час назад.

Ну что же, за три недели отпуска надо постараться набраться новых сил. Ещё один короткий отпуск был запланирован у него уже на декабрь…

* * *

Москва

Ахмад, наконец, получил из министерства все необходимые бумаги для его перевода и занёс их сегодня в отдел кадров. Бумаги у него принял лично начальник отдела кадров завода, и вёл он себя совершенно иначе, чем раньше, когда они где-нибудь пересекались в коридорах. Как-то даже подобострастно, а не на равных. Это Ахмаду совершенно не понравилось. С его точки зрения, уважающий себя человек так себя вести не должен…

Сразу после работы он зашёл в квартиру своего пасынка. Полил цветы. Тузика он лично завёз в деревню на следующий день после отъезда Галии, а вот кошку ему пришлось взять в свою квартиру. Он бы и её, конечно, отвёз в деревню, чтобы с ней не возиться, но это ему сделать категорически запретили. Мол, животное очень нежное, породистое, и в деревне неминуемо сгинет. Значит, придётся с ней и дальше возиться, хотя сам Ахмад любителем кошек отнюдь не был. То они на шкафу валяются, то на батарее, мяукают пронзительно и постоянно хотят жрать. И ещё постоянно наступаешь им на хвост, он вечно оказывается там, где ты никак не ожидаешь его увидеть. Кроме этого, у него складывалось впечатление, что кошкам вообще плевать, есть рядом человек или нет… Он им интересен разве что с точки зрения накормить их как следует… То ли дело собака… Постоянно ищет взглядом хозяина, пытается быть поближе к нему. Преданным взглядом смотрит в глаза. И не когтит тебя, если протянешь к ней руку. Вот это настоящее домашнее животное, знающее своё место.

Поужинав, он снова спустился в квартиру Ивлевых и позвонил в роддом. Так он теперь делал каждый вечер попозже. Не хотелось узнать однажды утром, что его ребёнок ещё вчера родился, а он и не знал.

Назвав фамилию и имя жены, он застыл в ожидании. Шуршание страниц, разговоры медсестер…

— Поздравляю, папаша! — сказала медсестра, снова взяв трубку. — С сыном! Три кило 700 граммов. Пятьдесят один сантиметр.

— А как моя жена?

— Кесарево! Всё в порядке с ней. Час назад операция закончилась.

Положив трубку, Ахмад сел прямо на пол в прихожей. Сын! У него сын родился!!! Его род не прервется на нем!

Сколько он так просидел, сам не понял. Но очнувшись, тут же метнулся на улицу. Не мог он в квартире оставаться, надо срочно ехать в роддом…

Что будут делать кесарево, он и так догадывался. Инна сказала, что женщинам, что в возрасте рожают, обычно делают кесарево. Сможет ли Поля помахать ему в окно? Можно ли ей вставать после операции? А, все равно он туда приедет!

Выскочив из подъезда, увидел сидящего на скамейке Гришу с газетой. Сына он отправил в деревню, а погода стояла прекрасная. Так что периодически сидел вечерами у подъезда.

Тот, подняв на него глаза, тут же оценил его взъерошенный вид.

— Родила, наконец? — моментально сообразил приятель. — Девчонка, сын?

— Сын! — закричал Ахмад, заставив бродивших неподалеку ворон испуганно взмыть в воздух. — Сын родился! Три кило 700 граммов. Пятьдесят один сантиметр!

Гриша, одним ловким движением встав с лавки, тут же бросил жать ему руку.

— Поздравляю с сыном! Ты же его хотел?

— Принял бы и дочь, конечно. Но сын — это вообще здорово!

— Куда сейчас?

— Да в роддом. Может, удастся хоть в окно Полю увидеть?

— Давай я за руль сяду, — предложил Гриша. — Тебе сейчас за руль не стоит садиться.

Ахмад нисколько не возражал. Он и сам чувствовал, что у него руки трясутся. Ещё не хватало от радости в аварию попасть. Не для того у него сын родился… Да и не хотелось ему в такую минуту оставаться одному. Так что помощь Гриши пришлась кстати.

До роддома они домчались за пятнадцать минут. Ещё минут пять они маячили под окнами палаты, в надежде, что кто-нибудь там их заметит и Поля выглянет. Орать не хотелось, роддом все же. Наконец, одна из женщин в нужной палате подошла к окну, заметила их, и выглянула в открытое окно. Ахмад узнал ее, видел во время недавнего визита к жене

— Поли тут нет! Она в другом отделении, перевели! — громко сказала она, тоже его узнав.

— И верно, после родов сразу переводят в другое отделение. Запамятовал. — сказал Гриша.

Пошли в приёмный покой.

— Куда вы, мужчины, уже поздно для посещений… — сразу на входезакудахтала невысокая пожилая медсестра.

— У меня сын родился… Час с небольшим назад… — сказал Ахмад. — Узнать бы, какая палата. Помахать хоть…

— Кесарево, небось? Или на молодухе женат? — спросила его медсестра.

— Кесарево.

— Так ей раньше утра никто вставать не разрешит. Завтра с утра приходите махать, папаша!

— Так а палата-то какая?

— Завтра с утра и узнаете!

Вышли несолоно хлебавши…

— Слушай, так ты лучше дочке своей жены позвони, которая тоже в больнице работает. — посоветовал Гриша, — она тебе все и разузнает. И где, и как…

— Точно! — обрадовался Ахмад.

Он нашел ближайший автомат и набрал военное общежитие. Через три минуты Инна подбежала к телефону.

— Да, знаю, что братик у меня родился! — тут же сказала Инна. — Поздравляю, Ахмад! Палата у неё 47, это ты с другой стороны здания должен заходить. Ближе к торцу, четвертый этаж.

— Скажи Петру, пусть ко мне приезжает, будем отмечать! — велел ей Ахмад.

— Скажу… Только ты проследи, пожалуйста, чтобы он не совсем в зюзю. Чтобы на работу с утра мог без опоздания прийти. Начальник у него строгий.

— Прослежу! Разбужу и отправлю! — пообещал ей Ахмад.

— Так может, нам в магазин заехать, прикупить, что выпить и закусить? — спросил Гриша, когда он повесил трубку на место.

— У Паши все найдем, нечего по магазинам в такой поздний час шарить. Ты же его знаешь, у него запасы как на случай ядерной войны. И он сам мне говорил, чтобы, когда отмечать будем рождение ребенка, брал всё, что нужно, не стесняясь. Что он так как бы тоже поучаствует, хоть и на расстоянии. И ты же и сам знаешь, что ему не жалко…

— Да, парень он запасливый, что есть, то есть, — улыбнулся Гриша. — Хм… А ведь у него бар очень приличный, там и всякой экзотики полно. Почаще бы у тебя сыновья рождались, дружище!

* * *

Италия

Выехав в пять утра из Больцано, Диана с Фирдаусом отправились на дневной рейс в Рим, отправляющийся в Москву. По практически пустой трассе в это время можно было ехать с очень большой скоростью. Опять же, учитывая, какая жара установилась в Италии, нужно было проехать как можно больше до девяти утра. Потому что с этого времени зной уже станет почти невыносим… Но конечно, и по жаре тоже ехать пришлось. Чем ближе к Риму, тем больше машин и заторов на дорогах…

Тем не менее в двенадцать утра они уже были в аэропорту. Помимо своих собственных вещей, они прихватили ещё прямо с завода один из самых больших чемоданов на колёсиках, и Диана в течении часа методично обходила магазины в аэропорту, набивая пустой чемодан подарками доверху. Обычно магазины в аэропорту считаются очень дорогими, но декабрь, январь и большая часть лета являются приятным исключением. Очень многие товары шли с шикарными скидками, и уже успевшая привыкнуть к шопингу за рубежом Диана закупалась очень эффективно. При этом прекрасно понимая, что вполне могла бы позволить себе набить этот чемодан подарками, и не будь сейчас никаких скидок…

Подарки Тимуру и его невесте на свадьбу она успела купить уже раньше. Прекрасно зная размеры обоих своих братьев, она приобрела для него костюм на свадьбу за 150 долларов от Cesare Attolini. Для Ветки она везла колечко из белого золота с сапфирами за две сотни от Bvlgari. Учитывая, что в Италии работники на их заводе получали в месяц 150–200 долларов, с её точки зрения это были хорошие подарки. Ну и так чисто, не на свадьбу, она купила Тимуру ещё две пары спортивных кроссовок для училища. Наверное, он будет единственный курсант, который будет бегать в фирменных кроссовках «Adidas».

Что касается Паши, то она решила, что ему тоже необходимо обновить свой гардероб. Она купила ему тёмный костюм от Brioni, галстук от Ermenegildo Zegna, кроссовки Nike и туфли от Superga. Она вон вся одета в различные дорогие бренды, а ведь у неё всего пять процентов акций завода. Владелец двадцати процентов акций тоже должен одеваться по-человечески.

Тем не менее она, конечно, понимала, что носить эти вещи он будет в Советском Союзе, так что внимательно следила за тем, чтобы на всех купленных вещах снаружи никаких лейблов модных брендов видно не было. Так что для постороннего взгляда Паша будет просто одет в красивую удобную импортную одежду и обувь, а об истинной её стоимости никто и не догадается…

С Галией у неё вообще практически совпадали размеры, и одежды, и обуви. Ей она прикупила модного бельишка от Ives Saint Laurent, туфли от Gucci, и пару платьиц от Armani.

Ну и, конечно, не смогла пройти мимо детских игрушек и детской одежды для племянников. С игрушками было попроще. С одеждой она уже не была так уверена по поводу размеров, поэтому взяла все для мальчиков на полтора года. Не сейчас, так зимой точно можно будет носить.

Сев на свой рейс, они благополучно прилетели в Москву. В аэропорту, как обычно, их встречал представитель торгпредства. Быстро домчал их до дома, помог занести тяжёлые чемоданы в квартиру.

Фирдаус был весьма удивлён, когда жена пропустила его в душ первым. Но Диане было не до того, она хотела, наконец-то, записать на бумагу ту записку от колумбийских террористов, которую она демонстративно порвала тогда на глазах их венесуэльских партнёров. Конечно, пользуясь приёмами мнемотехники, она заучила каждое слово наизусть, но всё же так будет надёжнее. Зная, что Фирдаус будет плескаться долго, она сразу же набрала и майора Артамонову. И по голосу поняла, что Мария рада её возвращению. Ну конечно же, учитывая ту информацию с американским ядерным оружием, которую она для нее добыла после относительно недавней поездки, она будет рада, — подумала Диана. — ей, небось, тоже почётная грамота от Андропова перепала. И в отличие от меня, она может её показывать другим. Ну и, конечно же, она знает, что по возвращению из любой поездки Диана всегда привозит ей какой-нибудь подарок.

Договорились встретиться завтра же с утра.

Глава 11

Калининская область, недалеко от Торжка

Утро принесло неожиданные новости. Аиша, проснувшись первой, пошла к Карине спросить, не передумала ли она, и не решила ли все же остаться. Ей не хотелось оставаться без подруги в этом путешествии…

Но в другом лагере ей сказала одна из девушек, да еще неприязненно косясь на нее, что бедняжка уехала в Калинин на «Москвиче» с Даниилом. Мол, он согласился подбросить ее до вокзала.

Неожиданное известие так захватило Аишу, что она не обратила внимания ни на странный взгляд, ни на то, что девушка назвала Карину бедняжкой. И сразу побежала будить парней.

Разбуженный Марат, услышав новость, неожиданно для нее облегченно вздохнул и сказал:

— Баба с возу — кобыле легче.

Эту идиому Аиша давно выучила, и смысл ее прекрасно знала. Но все же ей не понравилось услышанное.

— Как ты можешь так говорить? Мы должны быстро собраться и ехать за ней! — строго сказала она.

— Почему? — взгляд Марата был крайне удивлённым.

— Мы же ничего не знаем об этом Данииле! А вдруг он надругается над ней, а тело спрячет в лесу! Нужно догнать их и убедиться, что с ней все в порядке!

Тут уже и Миша не выдержал, который до этого осоловело моргал, но новость тоже воспринял с облегчением.

— Аиша, во-первых, ты же не знаешь, когда они уехали. Может, уже час назад, и мы их не догоним, у нас не гоночный болид, все же. Во-вторых, если догоним — она же явно скажет нам убираться обратно. Проехать сотню километров, чтобы мне плюнули в лицо — знаешь ли, как-то совсем неохота. И в-третьих — ее никто не заставлял уезжать с незнакомым ей человеком. Ей пообещал вполне знакомый ей Марат, что довезёт ее до Калинина. И если она выбрала незнакомца, это ясный сигнал, что никого из нас она видеть рядом совершенно не хочет… В принципе, вчера, когда она от нас ушла, она же тоже именно это и сказала…

— Но… — начала было говорить Аиша из духа противоречия, но тут же осеклась и уныло повесила голову. Все же логика была обычно ее сильной стороной. Миша сказал все, как есть…

Почти в молчании они начали готовить завтрак. Работали слаженной командой, без дела не остался никто, и никто от своей работы не увиливал. Аиша была вынуждена отметить, что без Карины работалось как-то комфортнее. И правда, ее подруга постоянно отлынивала от своих обязанностей, и ты никогда не знал, выполнит ли она то, что ей поручили. И это раздражало… А сейчас — они сработали четко, как единый механизм…

После завтрака пошли в гости. Общаться всё же было веселее всем вместе. Но почему-то в этот раз по сравнению со вчерашним днём никто их появлению особо не обрадовался…

Удивлённый Миша, не выдержав, поманил пальцем Наташу, отвёл её в сторону и прямо спросил:

— А что случилось-то? Что вы сегодня прям как неродные?

— А то вы не знаете? — удивилась она.

— Да вот, как видишь, не знаем.

— Ну здравствуйте! Загнобили несчастную Карину, что она от вас решилось сбежать обратно в Москву… А теперь удивляетесь, что после всех ужасов, что она о вас рассказала, на вас так странно смотрят…

— А, ну тогда все понятно! — наконец догадался Миша. — А ты не могла бы уточнить про конкретные ужасы? Что же мы там такое страшное делали в отношении Карины?

Его спокойствие заметно смутило Наташу. Сразу стало видно, что часть уверенности в своих словах её покинула.

— Ну, она сказала, что вы двое прихвостни ливанской капиталистки. Она у себя типа большая шишка, отец долларовый миллионер, ничего делать не приучена и нуждается в обслуживании. Вот только Марат ничего не хочет делать, потому что он ее жених, и уже проникся развратившими его ее буржуазными ценностями. А ты ничего не хочешь делать, потому что подрабатываешь уже в Кремле и зазнался. Только она из обычной скромной московской семьи, не миллионерша, так что вы взвалили на неё всю работу по лагерю, а сами ничего делать не хотели. А когда она отказалась на вас стряпать и дрова собирать, вы ей велели пешком к шоссе идти и машину попутную искать. Согласись, что это возмутительно? Девчонки велели Даниилу довезти бедняжечку до Калинина и посадить на поезд.

— Было бы возмутительно, если бы это не было полной ложью от начала и до конца. — пожал плечами, Миша. — Впрочем, если ты веришь в эти сказки, то мне сказать тебе больше нечего…

— А как все было на самом деле? — спросила его Наташа.

— А на самом деле одна ленивая москвичка по имени Карина решила, что мы все были рождены для того, чтобы стать её слугами в этом походе. Ничего сама не хотела делать, когда была её очередь, ни еду учиться готовить, ни дрова собирать. И кстати, она вовсе не из скромной семьи. У нее отец подполковник, да еще и интендантской службы. Мне один знакомый сказал, что по возможностям не каждый генерал этому подполковнику ровня будет. И мама у нее с таким мужем тоже очень неплохо устроилась. Так что Карина строила из себя боярыню, хотела валяться только на пляже с книжкой, да купаться и прочими способами развлекаться. А когда я вчера сказал ей решительное нет, она потребовала тут же на машине ее в Москву отвезти. Конечно, в Москву никто не собирался её везти. Мы предложили её до станции в Калинине отвезти. Она согласилась, но сказала, что переночевать предпочитает у вас. Вот и всё, что было на самом деле…

— Вот даже как… — сказала задумчиво Наташа.

— Она бы свои обязанности по лагерю выполняла бы так же шустро, как сочиняла про нас всякую ерунду. — покачал головой расстроенно Миша, — хотя мы всё равно очень счастливы. Только эта поездка и позволила нам всем понять, что Карина за человек. Да ещё и твой рассказ сейчас добавил для ясности…

Наташа помолчала, а потом спросила:

— Скажи, а я правильно поняла, что это твоя бывшая девушка?

— Ну да, я думал, что это моя девушка. Аж пару месяцев. Зато теперь так уже больше не думаю.

Поблагодарив Наташу за информацию, Миша пошёл к Марату и Аише. Те как раз, обиженные холодным приёмом в лагере местных, развернулись и пошли к себе. Догнав их, Миша объяснил, в чём причина такого странного к ним отношения. Передал разговор с Наташей во всех деталях, чтобы ливанка больше не имела иллюзий о своей подружке…

— Ну вот! Я так и чувствовал, что эта Карина та еще штучка! — покачал головой Марат, — ну что, Аиша, всё ещё жалеешь, что Карина уехала?

— Да уже не очень, — обиженно насупив брови, ответила ливанка. — Это я-то нуждаюсь в прихвостнях?

* * *

Москва

Ахмад, Гриша и Пётр неплохо провели вчерашний вечер. Бар у Паши оказался очень богат, так что они выбрали оттуда себе каждый, что хотел. И по закускам его закрома ничуть не уступали бару. Нарезали и датской ветчины на бутерброды, и огурчиков венгерских, и колбаски сыровяленой. Ахмад сдержал слово и, несмотря на то, что был счастлив и не хотелось ни о чём думать, кроме того, что у него появился сын, присмотрел за Петром, вовремя его остановив от принятия лишней дозы. Так что в семь утра удалось его растолкать и отправить на такси, вызванном по телефону, который дал ему Паша, домой. Гриша ушёл к себе вчера поздно ночью, так что о нём заботиться не было никакой нужды. Ну и тем более, как уже знал Ахмад, тот себя очень даже хорошо контролировал в плане выпивки.

Отправив Петра, Ахмад сел в машину и поехал в роддом. Где находится палата Поли, теперь он примерно знал и надеялся, что она сможет подойти к окну и увидеть его.

Не повезло. Где-то за полкилометра до роддома его притормозил наряд ГАИ.

Ахмад предъявил документы, но патрульный принюхавшись, тут же почуял запах.

— Вы что, пьяны, товарищ водитель?

— Сын у меня вчера родился, вечером отмечали, с утра не пил.

Молодой патрульный лет двадцати пяти посмотрел растерянно на второго, которому уже было под сорок.

— А какой роддом? — спросил Ахмада тот.

— Да вон прямо по улице, полкилометра всего не доехал… — огорчённо сказал Ахмад.

— Давайте тогда так сделаем. Приедем туда, если в роддоме подтвердят, что у вас сын родился, то ладно, закроем глаза уже…

— Спасибо, товарищ майор! — расцвел Ахмад.

Но сесть обратно за руль ему не дали. Сержант велел пересесть ему на пассажирское сиденье, и сам повёл машину. У роддома они вышли, и все трое пошли в приёмный покой.

— А, папаша явился снова! — тут же опознала Ахмада та же самая медсестра, что вчера отказалась сообщать ему номер палаты. Он удивился, был уверен, что её смена уже закончилась, — жена твоя в 47-й палате. Можешь идти, махать, ей теперь даже полезно немножко ходить…

Майор расплылся в улыбке, видно было, что ему приятно, что его не обманули.

— Поздравляю! Куда вам дальше ехать нужно, папаша? — спросил он Ахмада.

— На завод «Серп и молот» — это три километра отсюда.

— Сделаем так. Вы сейчас идите и машите своей супруге, а мы у машин подождём. Подвезём вас до вашего завода, а вы пообещаете, что до окончания рабочей смены машиной больше пользоваться не будете. Так договоримся?

— Конечно, товарищ майор! — обрадовался Ахмад. — Мое слово крепкое, до вечера машиной пользоваться не буду.

Майор кивнул, и Ахмад пошёл искать нужную палату. Ему повезло, Поля как раз стояла у окна.

Ждала меня, — догадался он и замахал ей рукой.

Палата была слишком высоко, чтобы сильно разговаривать. Ахмад просто крикнул, что любит ее, так она сразу ему палец, прижатый к губам, показала, хоть и была очень довольна услышанным. Лицо, конечно, изможденное у жены было, но глаза светились радостью. Пообщались жестами несколько минут, и Поля махнула ему, чтобы он шёл на работу. Милиционеры, как обещали, доставили его на работу, поздравили ещё раз с рождением сына и уехали. Приятно впечатлённой помощью с их стороны Ахмад пошёл на завод.

В портфеле у него было три бутылки водки — надо же и на работе тоже проставиться. Но сам он решил практически не пить, было стыдно — вдруг снова тот же патруль ГАИ попадётся на пути домой? Обещал, надо своё слово держать…

В обед он ещё сбегал на почту и дал две телеграммы. Одну — своей родне в Чечню. Вторую — Эльвире в деревню Коростово.

Интересно, кто из моих родичей и когда сможет приехать в Москву отпраздновать рождение сына? — думал он, возвращаясь на завод.

* * *

Берлин

Дежурить в фестивальном «клубе» Советского Союза мне откровенно понравилось. Как логично было ожидать, клуб советской делегации вызывал очень большой интерес. Все стены были обвешаны плакатами на разных языках мира, оповещавших о самых значимых достижениях СССР. Народ шел валом, но конечно же, тут я был не один, нас тут было человек двадцать пять молодежи, что работали с людьми. Было и несколько человек среднего возраста, в костюмах, но они разговоры с посетителями не вели и в целом особо старались не отсвечивать. Впрочем, я догадывался, чем они тут занимаются…

К каждому желающему поговорить об СССР тут же подходил один из нас, чтобы ответить на все его вопросы о Советском Союзе. Больше всего сложностей, конечно, возникало, когда подходил какой-нибудь иностранец, не знающий русского языка. Человек десять из нас знало иностранные языки, остальные по большому счету нет. Потому как одно дело уверять, что ты знаешь иностранный язык, поскольку учил его в школе и в университете, а другое дело свободно на нём беседовать с иностранцем. Ну и, конечно же, акцент тоже имел огромное значение. Парень, который только что уверенно беседовал с британцем, только беспомощно развёл руками, когда к нам пришёл индус. Он просто не понимал почти ничего из того, что тот говорил. А ведь тот тоже носитель английского языка… Просто акцент чудовищный для нашего уха.

Ну и были также иностранцы, которые приходили, считая, что они знают русский язык, потому что учили его несколько месяцев, и упорно пытались добиться понимания от одного из нас, разговаривая на нём… Ну-ну, оптимисты. Русский язык один из самых сложных в мире. Уникумов наподобие Аиши, которые несколько сложных языков почти играючи выучили, я в расчет не беру, а обычному человеку его надо несколько лет учить со всем старанием…

Особых трудностей иностранцы, разговаривающие на английском со своим особенным акцентом, не вызывали только у меня и одного парня из МГИМО. Дмитрий Павленко, неплохой парень родом из Минска, перевелся на второй курс. Так что всех индусов, португальцев, австралийцев и испанцев, наши товарищи скидывали на него и на меня.

Правда, под самый конец припёрся-таки один англичанин с безупречным акцентом из Кембриджа. Вот только он оказался сотрудником Би-Би-Си и начал задавать всякие вопросы с подковыркой про демократию и права человека. И очень быстро перешёл в разговоре с Дмитрием на русский язык, который оказался у него практически безупречным. Невольно прислушался к его беседе с моим напарником из МГИМО, и понял, что того надо выручать. Тот вообще было видно, что понятия не имел, как надо правильно отвечать на всякие скользкие вопросы. Завалит же разговор… А провокатор из Би-Би-Си специально говорил как можно громче, чтобы случайные слушатели могли убедиться, как уверенно он доминирует, обличая Советский Союз в нарушении прав человека.

Подошёл к ним, вклинился в беседу.

— Скажите, — спросил британца, — а права человека и свобода слова подразумевают, что любые темы, связанные с нарушением прав человека и демократии подлежат освещению на крупных радиостанциях Великобритании?

— Да, конечно, — уверенно ответил тот.

— А подскажите, пожалуйста, когда в последний раз на вашем радио была передача по поводу нарушения прав человека британскими колониальными властями на территории бывшей Британской империи? Когда люди последний раз могли услышать от вас, как, к примеру, на территории Индии в XIX веке вы уморили десятки миллионов людей голодом, вывозя продовольствие на продажу за пределы страны? А когда можно было услышать передачу про то, как миллионы ирландцев умерли от голода, когда были колонией Британской империи? Вы наверное и сами знаете, но могу напомнить, что в девятнадцатом веке большей частью плодородных земель Ирландии владели британские лорды. Они выращивали на них пшеницу, вывозили за рубеж, зарабатывая миллионы фунтов стерлингов, а несчастные ирландцы были вынуждены питаться только картошкой. Их даже в Британии так и называли насмешливо — картофелееды. Её, к сожалению, не хватало на всех, и миллионы ирландцев умерли голодной смертью, а еще миллионы были вынуждены бежать со своего острова, спасаясь от голодной смерти. Именно поэтому сейчас в Соединённых Штатах Америки такая огромная диаспора ирландцев. Или вы хотите сказать, что они от хорошей жизни уехали из Ирландии на чужбину?

— Конкретно по этим темам передачи? — впервые нахмурился до этого цветущий британец.

— Ну да. Вы же тут только что обвиняли Советский Союз в различных мелочах. И ни одна из тем, что вы поднимали, не была связана с голодной смертью наших граждан. А тут десятки миллионов людей, которых ваша хвалёная Британская империя заморила голодом до смерти… Так вы можете уточнить, когда можно было последний раз услышать передачу про это на Би-Би-Си?

— Нет, не могу, — вынужденно ответил британец. По его лицу было прекрасно видно, что про все перечисленные мной факты, он, имея прекрасное образование, конечно же, в курсе.

— Но передачи про якобы происходящие нарушения прав в Советском Союзе идут у вас практически каждый день. Получается, что бревна в своём глазу вы не замечаете, а вот соринку в нашем глазу ищите беспрестанно. Как вы считаете, может ли это быть связано с тем, что ваше Би-Би-Си получает крупные суммы на свою деятельности от британского правительства? Или вы просто считаете, что это частная инициатива вашего собственного руководства?

В таком духе мы беседовали с ним ещё минут пять. И быстро выяснилось, что он совершенно не готов к такому спору, в котором я постоянно привожу исторические факты. Наверное, я первый человек, который столь напористо стал закидывать его неприглядными фактами из истории его собственной страны. Постепенно его голос стал гораздо менее громким, чем ранее, а вот я, наоборот, не стеснялся разговаривать как можно громче, переняв его манеру. Лицо британца раскраснелось во время нашего спора. А потом он и вовсе фактически сбежал, заявив, что куда-то уже опаздывает.

Он отошёл метров на пятнадцать, оглянулся потерянно на меня, и все наши начали мне аплодировать. К аплодисментам присоединилась и часть наших гостей, знавших русский язык и симпатизировавших СССР.

— Ловко ты его отбрил, — с благодарностью глядя на меня, сказал Дмитрий. — Выручил ты меня. А то он как насел… Я и не знал, что ему сказать, чтобы он отцепился. Откуда ты столько всего знаешь про Британскую империю? Ты же говорил, что ты студент экономического факультета МГУ?

— Да просто хобби у меня такое, подрабатываю понемножку, вот и нахватался.

— И где можно подрабатывать, разжившись такими знаниями?

— На радио выступаю и в одной из газет изредка своей статьи печатаю.

— Вот оно как! А что ты мне сразу об этом не сказал?

— Ну, сам подумай, как бы это выглядело? Встречайте Павла Ивлева, видного корреспондента радио и газетного журналиста? Тем более не так долго я этим и занимаюсь. А здесь я, как и ты, участвую в качестве студента.

— Понятно, — задумчиво сказал Дмитрий. — Скромный, значит. Спасибо тебе еще раз!

* * *

Москва

Договорились встретиться с майором Артамоновой на улице, но внезапно полил сильный дождь. В принципе, Диана была совсем не против. Как выяснилось, в Москве почти неделю до их приезда никакого дождя не было, и улицы были полны пыли. Да, проезжали, конечно, машины, которые орошали асфальт водой, но тротуары-то никто как следует не мыл. Так что они беседовали, сидя в салоне служебной «Волги», на которой приехала Артамонова.

Прежде всего Диана вручила Марии подарок. Взяла со своего завода один из дорожных несессеров, что прилагались к определённым моделям изготавливаемых на нем чемоданов, и в том же самом аэропорту, где покупала подарки для Паши, купила несколько помад и кремов и положила в него.

Майор Артамонова была восхищена полученным подарком. Внимательно изучив содержимое несессера поблагодарила Диану, а затем стала с интересом расспрашивать её, как она отдохнула в Ницце.

— Да никак, собственно, — махнула рукой с досадой Диана. — Мы там и не были. Пришлось лететь по делам фирмы моего тестя в Венесуэлу.

— В Венесуэлу? — поражённо переспросила майор КГБ.

— Ну да. Впервые в жизни пришлось слетать в Латинскую Америку.

— И как впечатления?

— Ну, двойственные. Такие вкусные фрукты и морепродукты, как у них, ещё поискать. Добираться смерти подобно, двое суток и куча пересадок в одну сторону. И террористов слишком много.

— Террористов? — удивлённо спросила Мария, — а, наверное, об этом было много информации в местной газетах и телепередачах?

— Да какое там! — раздражённо махнула рукой Диана. — как раз в газетах и телепередачах ничего подобного и не увидела. Хотя я вряд ли и поняла бы, если бы увидела, испанского же я не знаю. Пришлось вот лично повстречаться с одной из групп террористов. Колумбийцы забрели на территорию Венесуэлы. Они меня, кстати, попросили записку вам передать по поводу сотрудничества.

— Мне? Записку? По поводу сотрудничества? — в шоке переспросила Мария.

— Ну не мне же, они же не знали, что я связана с КГБ, — раздражённо ответила Диана. — Сначала они нас похитить хотели, а когда я схватила автомат, и они узнали, что я из Советского Союза, то получилось уже по-человечески поговорить. Повезло, блин, что я советская. Быть советской гражданкой здорово. Хрен бы я иначе выкрутилась.

Майор КГБ смотрела на Диану несколько секунд ошалевшим взглядом. А потом всё-таки собралась с силами и спросила:

— Диана, а можешь ты рассказать всё подробно и с самого начала?

И Диана рассказала. Подробно и с самого начала. А потом протянула записку.

— Конечно, оригинал пришлось порвать, чтобы не вызвать подозрение у латиноамериканских партнёров нашей фирмы. Но вот это я накорябала по памяти, уже прилетев в СССР вчера.

* * *

Глава 12

Отделение МИ-6, Западный Берлин, ФРГ

— И как так вышло, Майк, что какой-то желторотый паренёк-коммунист разделал тебя под орех у всех на глазах? — спросил насмешливо резидент МИ-6 корреспондента Би-Би-Си. Они были старыми приятелями, учились вместе в Кембридже. Потом разошлись на время, а когда встретились, он был уже в разведке и с ходу завербовал Майка. Сейчас, конечно, пока он в Западном Берлине, с ним работал другой куратор. Но по возвращении в Лондон он снова намеревался забрать себе кураторство над старым другом.

— Тебе хорошо насмехаться, Джордж, — огрызнулся Майк. — Ты просто в толпе стоял и слушал, как я с ним сражаюсь. Как же я мог ожидать, что наткнусь на такого умелого противника? Он, небось, точно один из ваших, только с той стороны.

— Да ладно! Хочешь сказать, что наткнулся на офицера КГБ? Полная ерунда. В таком возрасте офицером КГБ стать невозможно. Они предпочитают, чтобы молодые люди сначала получили высшее образование, а потом ещё специально гоняют их на своих высших курсах. А этому парню и двадцати нет, у меня глаз намётанный. Офицеры КГБ там, кстати, тоже были. Только, как и положено офицеру разведки, ничем себя не проявляли, просто всё внимательно слушали. Ты, Майк, наверно, красивых фильмов про разведчиков насмотрелся. Где они одеваются, как павлины, глушат виски стаканами и в каждой бочке затычка… Люди моей профессии выдрессированы вести себя тихо и незаметно. Так что этот Павел, который тебя так лихо у всех на глазах заткнул, точно не офицер КГБ. Но что талантлив, так это точно. Даже немного удивительно, учитывая, что он из СССР… Обычно, когда кто-то из русских выходит к трибуне, все тут же готовятся засыпать с открытыми глазами. По сути никогда ничего не скажут. Нагонят побольше тумана, разбавят его водой. Хотя для дипломатов это настоящий талант, но у них, похоже, этому искусству обучен каждый политик. А тут настоящий оратор, и очень толковый, раз сумел тебя заставить замолчать… Такой и арабу в пустыне сможет горсть песка продать…

— Да, мало того, что заболтает кого угодно, так и чертовски прекрасно разбирается в нашей истории…

— Ой, ну ладно, кому жалко этих индийских обезьян и тем более ирландцев… Ну, гноили мы их миллионами, и что с того?

— То есть, ты сейчас предлагаешь мне в следующий раз в подобной ситуации так и сказать?

— Майк, нет, конечно! Так это обсуждать мы можем между собой, как старые друзья… На публике, конечно, продолжай, как и раньше. Наша страна оплот демократии, прав человека, и всё такое. Может, разве что, возьми какой-нибудь хороший курс по ораторскому искусству месяца на три? Вдруг снова такой же неожиданный коммунист попадётся на твоём пути…

— Разве что твоё ведомство, Джордж, согласится оплатить мне такой курс… — огрызнулся корреспондент.

— А ты разве беглый коммунист-перебежчик, чтобы мы тебе такие вещи оплачивали? Сам знаешь, на это у нас никаких бюджетов нету. За то, что ты с нами так плотно сотрудничаешь, я максимум тебя могу от увольнения защитить, если вдруг у вас в Би-Би-Си настанут тяжелые времена…

— И на том спасибо, — вздохнул Майк, — в этом году, кстати, ваша поддержка может и пригодится. Редактор предупредил недавно, что ожидается очередное затягивание поясов. И из семи человек к концу года в отделе останется только шесть.

— Ну, если почувствуешь, что оказался под угрозой, мы тебя, конечно, вытянем… Главное — не тяни до последнего, заранее предупреди своего куратора. Если тебе уже скажут, что тебя увольняют, придётся приложить гораздо больше усилий, чем если они ещё окончательно не выбрали кандидатуру. В твоих же интересах проинформировать нас вовремя, меньше народу узнает, что ты с нами сотрудничаешь.

— Ну, это верно, чем меньше народу, тем надёжнее. Представляешь, даже у нас на Би-Би-Си есть те, кто сочувствует коммунистам. Если сольют информацию в СССР, то потом аккредитацию красные не дадут, когда меня туда редакция отправит…

— Но ты же не забываешь сообщать куратору о таких людях?

— Нет, что ты! Как можно, мне любой коммунист поперёк горла стоит. Те, кто сочувствует русским, я считаю, должны на улице милостыню просить.

— Правильно мыслишь! А на курсы ораторского искусства всё же разорись. При твоей профессии тебе всё равно на пользу пойдёт. Да и очередную бумажку о повышении квалификации своему начальству принесёшь, покажешь, как усердно стараешься сохранить свою должность. Не придётся нам вмешиваться, чтобы сохранить тебе рабочее место.

— Ты не знаешь, как у нас всё устроено внутри, Джордж! — хохотнул корреспондент, — если я притащу своему начальнику такую бумагу, он скорее заподозрит, что я мечу на его место, и тогда я точно стану первым в списке на увольнение. А у вас разве не так?

— Ну, если честно, и такие говнюки среди начальников попадаются. Но, к счастью, достаточно редко.

— Ладно, друг, был рад с тобой и повидаться, и поработать. Через четыре часа уже обратный самолёт в Лондон. Надо ещё успеть купить какой-нибудь подарок для Маргарет. Иначе она долго будет на меня дуться.

— Передавай ей привет от меня. Буду в Лондоне, зайду!

* * *

Москва

Всю дорогу домой Карина думала, что она расскажет родителям. Рассказывать правду она, конечно же, не собиралась. Тут было два варианта. Все зависело от того, дома родители или уже уехали на дачу. Если уехали, то можно пока расслабиться и спокойно продумать, что говорить. А вот если дома, то надо придумывать объяснения уже сейчас.

Хоть бы повезло, и они уже уехали, — думала Карина, пока ехала в автобусе. У обоих отпуск начался, должны были уже уехать. Но могли задержаться. Мама говорила, что ей нужно с тетей Леной обязательно встретиться, — вспоминала Карина. — А та вечно занятая, могли сразу и не пересечься…

Приехав домой и зайдя в квартиру, она поняла, что не повезло. Родители были дома. Сидели на кухне и что-то оживленно обсуждали. Оба очень удивились, когда увидели на пороге дочь, которая должна была вернуться только через пару недель.

— Что случилось, Кариночка? — сразу же подхватилась мама, встревоженно глядя на дочь. — Вы что, раньше вернулись?

— Даже не спрашивай, — сделала несчастное лицо Карина, махнув рукой, и начала сочинять.

Решив сильно не мудрить, Карина выдала родителям ту же версию, что до этого озвучила новым знакомым. Те ведь сразу поверили, почему бы и родителям тоже не поверить? Карина в красках рассказала, как ее эксплуатировали в лагере, заставляли делать всю работу, а сами только отдыхали и развлекались.

— Я так сильно разочаровалась в Мише, — самозабвенно врала Карина. — Думала, что он такой серьезный парень, работящий, будет мне помогать, заботиться. А он только на пляже лежал и с Маратом общался. А меня гонял то еду готовить, то посуду мыть, то дрова таскать для костра. Даже палатку самой ставить приходилось каждый раз, — жаловалась Карина родителям. — Парни только машиной занимались, а все остальное сказали, женская работа…

Карина очень долго рассказывала родителям о том, сколько она всего делала, пока они были в походе? Родители слушали дочку очень внимательно. Отец сначала очень сильно возмутился поведением её друзей. Видно было, что аж кипит от негодования. Но чем дольше рассказывала Карина о своих злоключениях, тем более выразительно переглядывались отец с матерью. При всём первоначальном возмущении они прекрасно знали свою дочь. И у них возникли очень большие сомнения относительно того, что она рассказывает. Уж очень трудно им было представить свою кровинушку, с топором заготавливающую дрова для костра или лихо ставящую палатку без какой-либо помощи со стороны. Они прекрасно помнили оба, что именно умела их дочь и как она проявляла свои бытовые навыки, а точнее, их полное отсутствие, когда выезжала с родителями на дачу.

Не всё там так просто было, — подумал отец Карины, кивая дочери, которая совершенно не замечала изменившейся реакции родителей на свой рассказ. Переглянувшись с матерью и подмигнув ей, отец предложил Карине, поднимаясь:

— Поехали.

— Куда? — изумленно спросила его дочь.

— Поехали к твоим друзьям. Это не так уж далеко, через несколько часов будем на месте. — пожал плечами отец. — Я этого так не оставлю. Хочу разобраться, как это они так поступают с друзьями. Что это за товарищи такие?

— Нет, не надо, — замахала руками Карина, — мне будет неудобно.

— Что значит неудобно? — поддержала мужа мать. — Они тебя эксплуатировали, обижали. Это что, советское поведение? Это как вообще друзья так могут себя вести? Ни в какие ворота такое не лезет.

— Да ладно, — замахала руками Карина, — я больше вообще не хочу с ними общаться и не буду. Зачем мне ещё вот эти все разбирательства?

— А ты и не будешь разбираться, — строго сказал отец, — разбираться буду я. В конце концов, ты моя дочь. Я никому тебя в обиду не дам. Поэтому давай не спорь, отдохни немного, собирайся и поедем.

— А вдруг они уже уехали, — схватилась за последнюю соломинку Карина, — Где мы их тогда искать будем? Только зря поедем.

— Так ты же сама сказала, что вы решили остаться с компанией, с которой познакомились, — напомнила дочери мать.

Карина хмуро поджала губы. Да, сама же сболтнула, — с досадой подумала она.

Согласившись с родителями, Карина пошла в ванную, чтобы принять душ, а потом села за стол кушать. Она надеялась, что пока будет отдыхать, родители немного остынут и передумают ехать, но не тут-то было. Оба деятельно собирались, обсуждая, что взять с собой.

— А куда вы столько вещей берете? — удивлённо спросила Карина родителей.

— Ну так, а чего нам зря просто так несколько часов кататься? — откликнулся отец, упаковывая какую-то посуду. — Разберёмся с твоими обидчиками, а потом найдем местечко подходящее, отдохнем пару дней на природе. Рыбки половим, накупаемся вволю, красота.

— Конечно, хоть отдохнем по-человечески, молодость вспомним, — с энтузиазмом поддержала его мама. — А потом уже на дачу рванем.

Карине ничего не оставалось, кроме как хмуро одеться, снова перебрать свои вещи, взять с собой и вместе с родителями погрузиться в машину.

— Ну что, в путь, — весело сказал отец. — Времени еще полно. Темнеет поздно. Успеем и доехать, и переговорить, и на ночлег устроиться.

Заехав в магазин и накупив в дорогу продуктов, они двинулись в путь,

* * *

Москва, Лубянка

Майор Артамонова, расставшись с агентом «Скворец», сказала себе, что уж ей-то давно пора бы перестать удивляться тому, что от Дианы можно ожидать чего угодно. Но одно дело сказать себе это, а другое узнать от нее, что, сказав ей, что уезжает в Ниццу, она успела повоевать в Венесуэле с колумбийскими революционерами. Правда, она их назвала террористами, как их клеймит обычно капиталистическая пресса, но ей это простительно, учитывая, что они попытались ее с мужем похитить. Да и в принципе это и даже хорошо, гораздо хуже, если, разговаривая где-нибудь за рубежом, она случайно назовет их революционерами, как принято в СССР. Да, это та ошибка, которую она у нее исправлять не будет.

Сразу по возвращении она отправилась к подполковнику Кутенко докладывать о разговоре с Дианой. Не так и часто кто-то из ее агентов притаскивает в клюве что-то достойное. Конечно, начальник будет решать, но на взгляд Марии информация о колумбийских революционерах, жаждущих сотрудничать с СССР, это вполне себе ценные данные… Не говоря уже о том, что это прекрасный повод сразу зарекомендовать себя энергичной и деятельной…

Кутенко им представили, как нового начальника, буквально в этот вторник, и первое впечатление он произвёл на сотрудников достаточно положительное. С другой стороны, на фоне Третьякова почти кто угодно будет выглядеть неплохо. По Третьякову все сотрудники за несколько дней его руководства дружно сошлись в общем мнении — а начальник-то дурак… Люди, все же, в управлении разведки работают достаточно проницательные… На их фоне он смотрелся крайне странно. Напыщенный, самовлюблённый, сам себе что-то постоянно придумывающий о внешнем мире, вместо того, чтобы ознакомиться с фактами, презрительно смотрящий на сотрудников… Оставалось только пожалеть контрразведчиков, к которым его перевели. Глядя на Третьякова, Мария впервые усомнилась в авторитете КГБ. Как возможно, чтобы такой человек стал полковником, пусть и в провинции?

Артамонова понимала, конечно, что Кутенко после перевода будет чертовски занят. Это же какой пласт информации нужно поднять… Но ждать удобного случая не планировала. Ей выгодно прийти с чем-то важным одной из первых в отделе. Тут тоже есть конкуренция… И хотелось бы сразу произвести впечатление продуктивного сотрудника.

Так что она решительно постучала в дверь начальника. И войдя, сразу же взяла быка за рога:

— Товарищ подполковник, разрешите доложить? Появилась важная информация от приехавшего из Латинской Америки агента.

Мария сполна насладилась удивлением на лице нового начальника. Да, несмотря на то, что я девушка, у меня есть агент, что свободно ездит так далеко. А у мужиков в отделе — нет. Они так удивить нового начальника не смогут.

— Давайте не так формально. Присаживайтесь.

Далее она подробно изложила свой разговор с Дианой.

— Понятно… — сказал Кутенко. — А записку уже перевели?

— Да, Глеб Петрович. Там имя и адрес. Связной, скорее всего.

— А что это вообще за агент? — спросил подполковник.

— Обычная девушка из провинции, которая, выйдя замуж за сына ливанского богача, начала очень хорошо работать над собой. Сейчас учит четыре языка сразу, причём на двух, арабском и английском, уже немного и говорит…

— Ого! А были ли у этого агента какие-либо значимые успехи?

— Почетная грамота от председателя КГБ, — с гордостью сказала Мария. — А я майором стала после того, как она выяснила, что американцы планируют перебросить ядерное оружие и тактические бомбардировщики на одну базу в Италии.

— Ого! — не сдержался Кутенко, — а принесите-ка мне ее личное дело!

В общем, майор Артамонова выходила от начальника очень довольная. Впечатление она на него смогла произвести самое, что ни на есть, положительное… Ноги так и рвались пуститься в пляс, но нельзя, надо не только быть профессионалом, но и выглядеть, как профессионал.

* * *

Москва, Лубянка

Подполковник Кутенко с огромным интересом изучил личное дело агента «Скворец». И оно его очень впечатлило. У него не было грамоты от председателя КГБ, а у новичка-агента — уже была. Да еще и почетная… Ну да, выявить попытку американцев ввезти ядерное оружие в Италию… Да любой профессиональный разведчик может только мечтать о таком этапе в своей карьере. А тут — это сделано агентом-любителем. Потрясающе!

Он ощутил зависть к Артамоновой, работающей с таким агентом. Ее карьера с этой Дианой будет развиваться очень шустро. Недавно только отгремела эпопея с ядерным оружием, а она уже что-то новенькое притащила. Да еще и из такой дали, как Латинская Америка. В которой, как его проинструктировал как раз недавно генерал Комлин, нам необходимо усиленно развивать свою базу агентов, чтобы создавать американцам проблемы на их заднем дворе. Они же лезут без всяких церемоний, нахрапом, в нашу Восточную Европу. Постоянно закидывают агентов в ту же Польшу катерами, к примеру…

К счастью, раз он начальник Артамоновой, то часть ее заслуг неминуемо положительно скажется и на нем. Можно было бы пойти другим путем. Он имеет право, как начальник, перераспределить, кто с какими агентами работает. И просто взять «Скворца» самому.

Но он не хотел заполучить репутацию гада, забрав у Артамоновой этого агента, чтобы самому напрямую со «Скворцом» работать. Была бы Артамонова мужиком, может, еще и подумал бы. Но такое действие в отношение девушки подчиненные, несомненно, осудят. А ему нужна здоровая атмосфера в коллективе… Вон, его предшественник уже на игнорировании своих сотрудников прокололся… К его большой радости, поскольку он очень хотел эту должность.

Ну что же, Артамонова только что принесла ему прекрасный повод зайти к генералу Комлину. Тот вряд ли ждет, что он так быстро у него появится. Тем лучше для его репутации у генерала. Пусть видит, что он, только приняв бразды, уже делом занят, а не только за предшественниками все разгребает…

* * *

Берлин

Я отработал свой день в клубе с блеском и надеялся, что хоть вечером меня оставят в покое. Рано радовался… Уже когда уходили в гостиницу на ужин, замдекана подскочила ко мне и сказала:

— Павел, нам нужно быстро поесть, и мы сразу едем на концерт!

— Погодите, Эмма Эдуардовна… Так вы же говорили, что гала-концерт будет завтра вечером в Трептов-парке… А не сегодня.

— Так это же будет гала-концерт советской делегации. А мы с тобой пойдем сегодня на гала-концерт польской делегации.

Оглянувшись вокруг и увидев, что никто на нас не обращает никакого внимания, она сказала, понизив голос:

— Вообще-то пригласительные выдали не нам, а верхушке нашей делегации. Но они не могут, попросили нас сходить. Чтобы в зале на местах, выделенных советской делегации, не было пустых мест. Ну а с Василием Петровичем я идти не хочу, нудный он…

Как мне это знакомо еще с прежней жизни! Заполнить кем-то свободное место, хоть на стадионе, хоть на концерте… Придётся выручать Эмму Эдуардовну, куда же деваться…

— Вот, держи приглашение, изучишь в ресторане, — сунула она мне в руки что-то вроде тонкой брошюрки.

Я так-то привык к картонкам, на которых в нескольких строчках указано, кто и куда тебя приглашает. А тут целая брошюрка. Взял. На обложке пять кружков, тисненных золотом, прямо тебе как приглашение на Олимпиаду… Между ними лев, вставший на лапы. А, нет, это медведь, наверное, просто изобразили так. Ведь у Берлина на гербе как раз медведь и должен быть. Тощий, правда, попробуй еще медведя в нем опознать. Очень тощий, даже жалко его, накормить сразу хочется…

Так… Национальный подготовительный комитет XВсемирного фестиваля молодежи и студентов… Бла-бла-бла… Приглашает вас на торжественный концерт польской делегации фестиваля. Берлинская государственная опера, ваше место номер 7, ряд 20. Полистал ее. Ни одной знакомой фамилии артиста или названия ансамбля. Да уж, в польской музыке я точно не специалист. Придется проникаться…

Тремя часами позже мы выходили из Берлинской государственной оперы. Ну что сказать, не проникся… Слишком много официоза в музыке и песнях, наверное, по этому принципу певцов и ансамбли и подбирали. Я бы лучше что-то менее форматное посмотрел и послушал, наверняка же у поляков это есть, но кто же моим мнением в таком вопросе будет интересоваться. Ну ладно, хоть можно будет всем знакомым говорить, что был в Берлинской государственной опере. Главное, искусно уходить от вопросов, что же я там слушал и смотрел…

Эмма Эдуардовна тоже не шибко была впечатлена концертом. Наверное, уже оставшиеся дни считает до возвращения в Москву. Ей-то вообще невесело — она же отвечает за всю группу. Постоянно, наверное, боится, как бы кто из нас где-то не накосячил… Ей же отвечать, если что. Мне в этом плане намного легче здесь присутствовать…

Глава 13

Калининская область

Карина всю дорогу судорожно соображала, что же ей делать? Она прекрасно понимала, что везти родителей к друзьям нельзя, учитывая, что она наплела про тех и соседней компании, и своим родным. Ей было очевидно, что в итоге ей очень сильно влетит, если родители узнают правду. Надо сделать вид, что я заблудилась и забыла дорогу, — осенило Карину. — Я же там была только один раз, и до этого тоже ни разу ноги моей там не было… Вполне правдивая история получится.

Карина сидела и вспоминала, что же она там рассказывала отцу о том, где они остановились. С облегчением поняла, что не говорила ни про какие детали, просто сказала, что это недалеко от Торжка. Вот и отлично, покажу поворот в другую сторону, — решила Карина, — и лучше даже скажу, чтоб повернул перед Торжком, чтоб наверняка.

Когда проехали Калинин, отец стал расспрашивать дочку подробно, как надо ехать. Карина снова повторила, что стоянка их лагеря недалеко от Торжка, и что она покажет, когда увидит поворот.

Показав отцу ближайший поворот направо, Карина некоторое время изображала, что узнает дорогу, показывая на «знакомые развилки» и ориентиры. Но потом начала неуверенно озираться, вслух рассуждая о том, что «что-то она не узнает дорогу».

Родители многозначительно переглядывались, сдерживая ироничные улыбки, но не подавали виду, что давно раскусили игру дочери.

— Как ты могла забыть дорогу? — Наконец, не выдержав, удивленно повернулась к Карине мама. — Сегодня же только домой вернулась.

— Ну, здесь всё такое одинаковое, — начала оправдываться Карина, — и это мы с вами быстро едем. А на машине Марата мы ехали медленно, много раз останавливались, заезжали в некоторые городки и деревни по дороге. Вот я и запуталась уже, где и куда поворачивать.

— А! Ну-ну, — скептически произнес отец.

— А еще у нас колесо два раза пробивало, мы в сторону от дороги сворачивали, и Марат камеру чинил, — добавила Карина.

— Ну, в принципе, да, на машине когда путешествуешь, это обычное дело, — кивнул головой отец.

Покружив еще немного по округе и поняв, что дочка «не сможет вспомнить дорогу», родители решили, что на сегодня хватит поисков. Найдя симпатичную полянку у реки, отец остановил машину и сказал:

— Остановимся здесь, я думаю. Раз дорогу забыла, не будем кружить без толку по окрестностям. Стемнеет скоро. А с товарищами твоими я позже разберусь, раз сейчас ничего не вышло.

Обрадованная таким поворотом Карина энергично закивала в ответ.

— Как красиво здесь, — восхитилась мама, выйдя из машины и потягиваясь. — Отличное место. Вид прямо на закат из лагеря.

Отец Карины тут же открыл багажник и начал выгружать вещи.

— Вот дочка, пригодятся твои навыки, которым ты научилась в походе, — довольно сказал он, доставая длинный брезентовый сверток с палаткой и кладя на землю возле Карины. — Давай, ставь пока палатку, а мы с мамой дровами займемся и ужином.

— Я? — опешила Карина, во все глаза глядя на родителей.

— Ну конечно, а в чем затруднение? — подтвердила мама. — Ты же сказала, что тебя так эксплуатировали, что одной левой уже палатку ставишь. Нас с папой это только радует. Сами-то мы давно последний раз в поход ходили, подзабыли малость навыки.

Оставив растерянную дочь с палаткой, лежащей на земле, родители, улыбаясь и весело переговариваясь, подхватили топорик и направились в лес за дровами. Карина смотрела на здоровенный брезентовый сверток перед собой и пыталась понять, как ей выкрутиться из этой ситуации.

* * *

Москва, Лубянка

Генерал Комлин смотрел на записку, полученную от агента «Скворец» и ее перевод. Интересная информация, и чем особенно хороша, так это тем, что нет больших сомнений в достоверности намерений колумбийских революционеров. Подстроить такое нападение, чтобы подвести через Диану к КГБ своего человека… Слишком сложная цепочка, основанная на многих допущениях. ЦРУ или тот, кто это мог бы затеять, должны точно знать, что Диана работает на КГБ. А откуда, если, как указано в досье, девушка чрезвычайно осторожна и отказывается от любых контактов с КГБ за рубежом? В КГБ есть предатель из тех, кто знает о ней? Ну так знает очень немного человек, и если один из них предатель, то он бы явно не такой ерундой занимался… Доступ к информации о Диане у очень ограниченного круга людей, и каждый из них владеет намного более ценной информацией… Ну и также важен факт, что Диана сама, отправляясь из Москвы, не знала, что окажется в Венесуэле. Даже если за ней следили, то такого уровня операцию за пару дней не организовать сразу после ее приезда туда. Чепуха, короче, это реальный контакт реальных колумбийских революционеров… Отделение Революционных вооруженных сил Колумбии — Армия Народа…

Конечно, у первого управления были выходы на верхушку данной организации колумбийских революционеров, Политбюро охотно поддерживало любых борцов против реакционных капиталистических правительств по всему миру. Но, как знают в любой спецслужбе мира, контактов много не бывает.

Он еще раз внимательно перечитал доклад агента, записанный куратором. Значит, эта группа колумбийских революционеров хочет отколоться от материнской организации и захватить целиком всю провинцию. Очень наивно, конечно, ожидать такого успеха там, где не справляется вся организация целиком… Но в революционеры часто идут не самые умные люди, главное, что у них много энтузиазма, и их можно использовать против врагов СССР. ЦРУ в Колумбии чувствует себя как дома, и дело чести для КГБ создавать своему самому серьёзному врагу как можно больше проблем в этой стране. Так что, по мнению Комлина, связь с этой группировкой однозначно надо устанавливать. Другое дело, что нельзя ничего им давать, ни денег, ни оружия, до тех пор, пока не удастся вложить в них определённые установки. Во-первых, отказ от выхода из материнской организации, они должны понять, что вместе революционерам Колумбии под силу сделать гораздо больше, чем по отдельности. Во-вторых, они должны приносить реальную пользу КГБ, если хотят получать регулярные транши, в том числе поставлять востребованную разведывательную информацию.

Но все же сам такое решение он принять не мог. Вавилов был в отпуске, значит, нужно идти к генералу Макееву, оставленному Андроповым на хозяйстве… Андрей Андреевич разумный человек, и Комлин был уверен, что он поддержит его.

А агент «Скворец» чрезвычайно интересна… Практически без подготовки выдаёт такие серьёзные результаты. Конечно, это и дело случая в том числе… Надо же умудриться, поехав в Венесуэлу, наткнуться на ячейку колумбийских революционеров… Но многие нелегалы, на подготовку и легендирование которых потратили кучу денег, не способны обеспечить такую интересную информацию, какую за последний год предоставила эта студентка…

Начальник первого управления КГБ задумался о том, есть ли смысл пойти по пути привлечение «Скворца» в кадровый состав КГБ после окончания Горного института, после прохождения соответствующей переподготовки. КГБ нужны кадры, которым сопутствует удача. Перечитав ещё раз досье, покачал головой. Нет, это однозначно плохая идея. Для комитета гораздо выгоднее оставить все, так как есть. Пусть Диана и дальше будет женой сына ливанского богача, создавшего новый бизнес на территории Италии, страны НАТО. Пусть учит языки и принесёт в будущем ещё немало пользы для КГБ…

* * *

Москва, завод «Серп и молот»

Ахмад, как пояснили ему в отделе кадров, сегодня был на заводе последний день. Удачно вышло вчера — проставился вроде как по поводу рождения сына, а заодно вышла и отвальная. Обиделись, конечно, все, что он практически не пьёт, но он в этом отношении был категоричен. Мол, вчера вечером уже отметил, а два дня подряд пить он не может, не алкаш. К счастью, все знали, что он уходит на достаточно серьёзную должность в министерство, так что наездов по поводу его трезвости не было.

Его хороший друг, который и привёл его на эту работу, зашел к нему почти сразу с утра. Не прошло и полчаса с момента начала рабочего дня. Причём вошёл в его кабинет Мыльников в чрезвычайно хорошем настроении. Закрыл за собой дверь. Затем спросил его:

— А что ты вчера в сопровождении милиции на работу приезжал?

Ахмат добросовестно рассказал всё, как есть. Про то, как его выручили хорошие ребята из ГАИ.

Друг смеялся минуты полторы, всё не мог остановиться. Ахмад был в полном недоумении, что является причиной такого веселья. Спиртным от него не пахло…

Наконец, вытерев слёзы, которые выступили от того, что он так искренне смеялся, друг объяснил:

— Ну, я примерно так и подумал. Что это какое-то случайное совпадение.

— Так, а в чём дело-то вообще, что тут смешного-то, Алексей? — продолжал недоумевать Ахмад.

— Да наши идиоты… Те, из-за которых ты и стал искать новую работу. Кто-то им сегодня сообщил, что ты вчера красиво приехал с милицией на завод, вот они и всполошились, вообразили, что ты их сдал и ОБХСС привёл с собой… Видел бы ты, как они только что бегали. Вот, попросили меня сходить к тебе на разведку и всё выяснить. Даже не знаю, что им говорить. Правду даже жалко рассказывать. Им вообще-то полезно попереживать. А то привыкли тащить с завода всё, что не прибито…

Теперь уже стал смеяться и Ахмад. Ситуация, конечно, анекдотичная… Ну и было очень приятно, конечно, что те взяточники, из-за которых он вынужден уйти с завода, вспотели от страха…

* * *

Паланга

Утро прошло замечательно. Погода стояла отличная. С утра Галия и Валентина Никаноровна, как обычно, приготовили завтрак, накормили мальчишек и сразу же пошли на пляж. Они старались каждый день бывать на пляже именно утром. Примерно до одиннадцати было самое хорошее солнце. К тому же в это время почти не было шумных компаний, было тихо и спокойно… Да и дети себя утром чувствовали очень хорошо, много играли, купались с удовольствием, загорали. Как только солнышко начинало ощутимо припекать, Галия и Валентина Никаноровна тут же собирали мальчишек и ехали домой. До обеда дети играли во дворе, потом кушали и ложились спать. Такой распорядок всем очень нравился.

— Это нам с погодой пока везет. Надо этим пользоваться, — объясняла Галие Валентина Никаноровна. — Если вдруг дожди пойдут, все будет намного сложнее.

— Это точно, — согласно кивала Галия, — мальчишки так устают на пляже, пока играют и купаются, что потом спят без задних ног. А что с ними делать, если вдруг на пляж нельзя будет? Не хочу даже думать. Пусть бы погода постояла, пока мы здесь.

— Это Балтика, — усмехнулась няня, — здесь если несколько дней подряд солнце и тепло, то уже можно считать, что лето удалось.

Так, разговаривая, они неспешно возвращались с пляжа домой. К неисправной коляске более-менее уже привыкли. Галия привычно каждые двести-триста метров останавливалась и поправляла колесо, не давая ему полностью соскочить. Это, конечно, доставляло определенные неудобства, но не более того. Галия относилась к этому, как к досадной мелочи, не обращая на неё большого внимания. Ее до сих пор удивляло и немного коробило то, как Андрей каждый раз морщился недовольно, глядя на эту коляску, если они шли все вместе гулять. И чего он кривится вечно, коляска как коляска, подумаешь, старая, — размышляла Галия, — зато на руках таскать ребенка не нужно… Даже починить не смог, а нос воротит. Скорей бы Паша вернулся, он быстро все поправит…

Зайдя в дом, Галия сразу поняла, что кто-то приехал. В коридоре стояла сумка и чья-то незнакомая обувь. Из кухни слышались голоса пани Нины и ещё чей-то очень знакомый голос.

— Тетя Диля, — радостно вскрикнула Галия, едва зайдя на кухню и бросилась к тете обниматься.

Та тоже, улыбаясь, поднялась навстречу племяннице, принялась обнимать и целовать и ее, и мальчишек. Как ни странно, они не стали дичиться практически незнакомой тети, воспринимали ее объятия и поцелуи как должное. Ну да, она приезжала всего на пару дней несколько месяцев назад, должны были давно о ней забыть. Галия даже испытала укол ревности, вспомнив, как дети расплакались, когда она приехала из Болгарии после двухнедельного отсутствия. Тетя Диля точно ведьма, не зря отец так все время ее называет…

— А я вам подарки привезла! — воскликнула тетя Диля, тиская мальчишек. — Решила, что на море вам самое то будет, да и потом пригодится, — подмигнула она Галие.

Сбегав в коридор к сумке, Дилара вернулась с двумя коробками, вручив их детям, которые тут же с готовностью ухватили яркие упаковки и принялись с интересом рассматривать.

В одной коробке была игра «Рыболов».

— Ой, как здорово! Я знаю, что это. Такая игрушка хорошая, — восхитилась Галия.

Она тут же начала доставать из коробки маленькие удочки с магнитами, рыбок и показывать любопытным детям. Сделав из разрисованной ширмы колодец, показала мальчишкам, как «ловить рыбку». В надежде, что они сами будут играть.

Конечно, пришлось нелегко, дети все же совсем еще маленькие. Минут пять сражались с ними, не давая тащить рыбок в рот, первое, что парни делали с каждой новой игрушкой. К счастью, рыбки были большие, риска, что ребенок такую сможет проглотить, не было. Уже почти отчаялись, но все же как-то дело пошло…

Восторгу детей не было предела, когда они уловили суть игры и начали таскать рыбок из «колодца». Пойманных рыбок дети, не сговариваясь, стали складывать перед Вильгельмом, который подошел и улегся поблизости.

— Да, они уже точно знают, кто в доме самый главный любитель рыбки, — рассмеялась пани Нина.

— Во второй коробке тоже игра про рыбалку, — начала показывать Дилара Галие, — но она для ванны, в воде играть надо.

— Никогда такой не видела раньше, — удивленно рассматривала Галия небольших желтых рыбок и удочку с крючком.

— Это муж у сослуживца выкупил. Тому родственник откуда-то привез сразу несколько наборов таких, — рассказывала тетя, помогая разобраться с подарком. — Рыбок этих запускаешь в ванну, они плавают хорошо, а крючком надо подцеплять их за эти отверстия в головах.

— Поняла, — кивнула Галия. — Это сложнее игра будет для детей.

— И полезнее для развития, — вступила в разговор Валентина Никаноровна, с интересом разглядывая подарок. — Тут и глазомер тренировать мальчики будут, и ловкость. Отличная игра, — похвалила она.

— Я тоже так подумала сразу, — довольно кивнула Дилара, обрадовавшись, что ее подарок так всем понравился.

— Только, скорее всего, где-то через полгодика они ее осилят… Будет на вырост.

Разобравшись с подарками и обсудив последние новости, накрыли стол, и, кое-как оттащив детей от новой игры, сели обедать. С тетей Галия давно не виделась, поэтому новостей и тем для обсуждения накопилось много. Так что за разговорами время летело незаметно. Уже и мальчишек накормили и уложили спать, и со стола после обеда все убрали, накрыв все к чаю, а новости все не заканчивались.

— Ой, кажется, стучит кто-то, — подхватилась вдруг пани Нина.

— Я ничего не слышала, — удивленно посмотрела на нее Галия.

— В калитку стучат, не в дверь, — пояснила хозяйка, направившись во двор, — вы не привыкли, а я этот стук сразу слышу.

— Интересно, кто там приехал, — выглянула удивленно Галия в окно. Увидев черную Волгу за забором, повернулась к тете с няней. — Ничего себе гости у пани Нины!

Женщины все втроем сразу подхватились и с любопытством вышли на крыльцо посмотреть, кто это там приехал.

— Здравствуй, Эдик! — выйдя на крыльцо, изумленно произнесла Валентина Никаноровна, увидев заходящего во двор Балдина. — Ты откуда здесь?

* * *

Берлин

Сегодня у нас был очень насыщенный день. Сначала нас отправили на митинг в поддержку Вьетнама. Выступал какой-то известный вьетнамский летчик, имя я прослушал, но услышал, что он сбил аж шесть американских самолетов.

Затем объявили, что сейчас будет выступать француженка Раймонда Дьен.

— Двадцать три года назад она бросилась на рельсы перед поездом с боеприпасами, что французское правительство отправило для колониальных войск во Вьетнам, — сказал кто-то рядом, и я, обернувшись, увидел того самого Дмитрия из МГИМО.

— О, привет!

— Привет, Павел! — ответил он. — Так вдохновляет, когда видишь вживую тех, о ком раньше только читал и восхищался!

— Это точно, — согласился я, вспомнив о встрече с Маресьевым. Хотя и француженка тоже сильна… И правильно ведь все сделала — французы ту войну слили. Не получилось у них сохранить свою империю…

Обменялись с Дмитрием телефонами. У него тоже оказался домашний телефон. Скорее всего, парень из непростой семьи… Главное, что не задаётся нисколько, я в таких моментах, общаясь с людьми, быстро разбираюсь…

Его группа сегодня, как оказалось, имела схожую программу с нашей, так что дальше мы двигались уже все вместе.

Очень много было выступлений артистов, причём прямо на улицах.

Выступали, кстати, не только взрослые профессиональные артисты. На одной из улиц наткнулся на представление, устроенное пареньком лет пятнадцати и девушками в национальных немецких костюмах. Он лихо барабанил деревянными ложками под песню «Эх, яблочко», которую исполняли молодые немки. Причем пели они практически без акцента. Оказалось, когда выступление закончилось, что паренек — Сережа из Рязани. Вот уж не знал, что мы привезли с собой и таких юных делегатов… Причем парень чувствовал себя, как рыба в воде. Переживания или комплексы — не, не слышал…

Поздно вечером мы попали на концерт Дина Рида. Он зажигал по-настоящему энергично. Не стеснялся спуститься с площадки к людям. Голос мне понравился, и песни были неплохие. Вспомнил, что в Латинской Америке он стал настоящим кумиром. Стало понятно, почему — слушая записи, не составишь себе того впечатления, что получаешь, присутствуя на его концерте…

Вспомнил также из прошлой жизни, что он вроде бы умер относительно молодым. Но вот конкретно, когда и от чего — понятия не имею. Впрочем, даже если бы имел, что я смогу сделать? Лично скажешь — так он меня в дурку сдаст. Писать ему письма, в которых сообщать дату его смерти и все обстоятельства? Представляю, сколько тысяч писем в год он получает от своих фанатов… Конкретно так представляю, вспоминая свои мешки писем, что тягаю с радио и редакции «Труда»… И есть у меня сильное подозрение, что вряд ли у него есть своя группа комсомолок для разбора всех этих посланий. Так что велики шансы, что они и не распечатываются, а прямо следуют в мусорку…

Мне, наверное, раза три на концерте сообщили местные немцы, с которыми мы пересекались в этой толпе, что с этого года Дин Рид принял решение жить в ГДР. Тут все постоянно перемещались и оказавшись рядом с новыми соседями, немедленно знакомились. Все были на одной волне, с удовольствием общались с другими.

Как немцы гордились тем, что такой великий музыкант и певец будет жить теперь у них! Ну да, мог бы и в ту же Москву отправиться на постоянное место жительства. Наверняка наши ему предлагали…

А ночью мы отправились в Трептов парк. Красиво тут, конечно, и величественно. Комплекс скульптур создан на редкость удачно, и прекрасно передаёт задумку — сохранить память о подвиге советских воинов и гуманистической миссии СССР по искоренению нацизма…

А как провели процедуру возложения венков — просто неописуемо красиво! Ночь, тысячи людей с факелами. Гигантская фигура воина с девочкой на руках, подсвеченная прожекторами. Флаги ста сорока стран вдоль ступеней, по которым поднимаются к памятнику делегаты с венками… Ну и выступления, конечно, были, хотя, жаль, достаточно официальные. Но тот же Маресьев неплохо выступил…

Вернулись в гостиницу совсем поздно ночью. И хоть и ресторан был ещё открыт, я махнул рукой и просто пошёл спать. По времени это уже не поздний ужин, а ночной дожор. Ноги гудели, устал, как собака, ну его, на завтраке своё возьму. Тем более, что делегатов кормят бесплатно, у меня никаких проблем попросить дополнительную порцию нет…

Василий Петрович, кстати, пошёл в ресторан. Во сколько вернулся и шумел ли при этом, я без понятия. Вырубился моментально, едва голова коснулась подушки…

* * *

Глава 14

* * *

Паланга

— Да вот, решил к вам в гости заехать, — сказал генерал Балдин, улыбаясь. — Не возражаете?

— Нет, конечно. Заходите. Очень рады, — тут же воскликнула Галия.

Все засуетились вокруг нового гостя. Генерал первым делом пошел к машине и стал разгружать багажник.

— Это вам всем гостинцы, — выставил он увесистую сумку. — Сами не берите только, я занесу. Она тяжелая, — предупредил он женщин.

— А это сыновьям твоим подарок, — сказал Балдин, вручая Галие здоровенную коробку.

— Спасибо большое! — приняла та подарок, немного оторопев.

В коробке, судя по картинке, была детская железная дорога.

— Самая лучшая, что есть, — гордо сказал генерал, — там паровоз и вагоны железные и сделаны очень хорошо. Мальчикам самое оно.

Женщины рассматривали коробку и переглядывались между собой, улыбаясь.

— Что не так? — напрягся Балдин, заметив их улыбки. — У них уже есть такая?

— Все хорошо. Подарок на самом деле отличный, — похвалила его Валентина Никаноровна. — Вот только мальчишкам годика еще нет, Эдик, — не выдержав, рассмеялась она, — их к такой игрушке ближайшие годы даже подпускать нельзя. Во-первых, не поймут пока толком, а во-вторых, куча деталей мелких, а они в рот все тянут…

Балдин постоял пару мгновений, нахмурившись, но потом улыбнулся.

— Н-да! Поторопился с подарком. Ну, будет на вырост, — весело добавил он.

Женщины дружно рассмеялись, обрадовавшись, что гость не обиделся.

— Подарок в самом деле прекрасный. Спасибо вам большое! — еще раз поблагодарила Галия.

Генерала тут же потащили в дом и усадили за стол. Пока пани Нина с Галией собирали гостю покушать, Дилара с Валентиной Никаноровной разбирали сумку с гостинцами, сопровождая процесс радостными возгласами. Часть привезенных Балдиным деликатесов тут же перекочевала на стол. Остальное распределили по полкам. Генерал сидел, довольно наблюдая за суетой.

— Ты на машине сюда ехал, Эдик? — поинтересовалась Валентина Никаноровна.

— Нет. Прилетел на самолете, — покачал головой Балдин. — А машину мне здесь выделили на время пребывания. Так что за рулем буду, можете мною располагать, — весело добавил он.

— А остановишься где?

— Рядом здесь в гостинице, минут пять от вас пешком, — ответил Балдин.

Посидев со всеми за столом и пообщавшись, генерал предложил Валентине Никаноровне прогуляться. Когда за ними закрылась дверь, пани Нина и Дилара сразу же повернулись к Галие.

— А что это у генерала с твоей няней? — удивлённо спросила Дилара.

— Понятия не имею, если честно — ответила Галия, — сама озадачена. Он к Валентине Никаноровне никогда специально раньше вроде бы не приезжал. А вообще, они случайно недавно встретились, у бабушки Пашиной на дне рождения. Когда мы в Коростово все вместе праздновали. Выяснилось, что они, оказывается, давно знакомы. Генерал был другом покойного мужа Валентины Никаноровны.

— Ну, похоже, что он решил вспомнить старую дружбу. — улыбаясь, сказала Дилара.

— Как бы тебе, деточка, без няни в скором времени не остаться, — всплеснула руками пани Нина,

— Почему это? — удивилась Галия.

— Ну а как сама думаешь? — улыбнулась пани Нина, — если они вдруг сойдутся да поженятся, думаешь, будет продолжать Валя за мальчишками вашими смотреть? Вряд ли.

— Ой, не хотелось бы, — расстроилась Галия, — мы уже так привыкли к Валентине Никаноровне. Она как будто все время с нами живёт, и мальчики её так сильно любят.

— Да, она хороший человек, — кивнула, соглашаясь Дилара, — интеллигентная, спокойная и в общении очень приятная. Но личное счастье тоже не отменишь.

— Ну, ты пока не загадывай, — сказала Галие пани Нина, видя, что та расстроилась, — может быть, останется она за твоими мальчиками присматривать. Одно другому не мешает ведь…

Галия озабоченно кивнула головой, соглашаясь.

* * *

Калининская область

Настроение у всех в лагере было немного подавленное. С соседями взаимоотношения после отъезда Карины так и не наладились, несмотря на то, что Миша рассказал Наташе, как на самом деле обстояли дела. Видимо, не очень им поверили новые знакомые и смотрели на них настороженно. Эта ситуация довольно сильно портила настроение и ребятам, и Аише, которые, оставшись здесь, рассчитывали на дружеское общение и совместное времяпрепровождение с соседями.

— Так, — хлопнул в ладоши Марат, глядя на грустные лица друзей, — давайте-ка выше нос. Предлагаю устроить тренировку сегодня. Это и нас взбодрит, и мысли в порядок приведём. К тому же из формы выходить нельзя. Уже и так довольно давно не тренируемся.

И Миша, и Аиша с большим энтузиазмом поддержали его предложение. Размявшись, принялись тренироваться на полянке. Марат поставил Аишу с Мишей в пару и учил их новому приёму после того, как они отработали старые.

Через некоторое время ребята заметили, что соседи всей толпой подошли ближе и внимательно наблюдают за тем, что они делают. Не обращая на них особого внимания, они продолжили тренировку,

— А что это вы делали? — поинтересовался, подходя, Даниил, когда они уже закончили тренировку и отдыхали.

— Тренировались, — пожал плечами Миша, — мы самбо занимаемся.

— Ого, — уважительно произнес Иван, присоединяясь к разговору. — А где занимаетесь?

— В секции на ЗИЛе, — пояснил Миша. — Марат наш тренер.

— И что, девушки в секцию тоже ходят? — удивленно спросил Иван.

— Ну да. А что такого? — ответил Марат. — Аиша у нас в секции с самого начала практически.

— Да. Мне там очень нравится. Хожу с удовольствием, — подтвердила Аиша его слова.

— Да не. Я знаю, что девушки спортом тоже занимаются. Просто Аиша же иностранка…

— А ты что думаешь, что если иностранка, то самбо заниматься уже не будет? — добродушно фыркнул Марат.

После тренировки общение с соседями начало постепенно восстанавливаться. Наблюдая за тем, как Марат, Миша и Аиша дружно делают все дела в своем лагере, соседи начали понимать, что, возможно, поторопились с выводами и ошиблись, слепо поверив рассказам Карины.

Окончательно они поняли, что отношения с калининцами налаживаются, когда в их лагере снова появился Иван и начал привычное нытье про то, как бы ему обменять свои «Жигули» на «Вартбург» Марата с доплатой… Он еще триста рублей накинул.

— Слушай, он же действует, как отец Федор в «Двенадцати стульях», когда стулья из мебельного гарнитура торговал у Брунса… Потихоньку цену все набавляет и набавляет, в надежде, что ты все же не выдержишь и согласишься, — ухмыльнулся Миша, когда он ушел.

— Точно! — засмеялся Марат. — Но со мной ему придется труднее.

— Кто это — отец Федор и Брунс? — спросила Аиша.

— О, сейчас мы тебе расскажем! — потирая руки от удовольствия, сказал Миша.

* * *

Москва

Оксана, как обычно, прикатила утренним поездом. Андриянов встречал ее, уже немного оправившись от лишений, перенесенных в Сочи. И приоделся, и отъелся немного, и любимым итальянским парфюмом вовсю пользовался. Жизнь начала налаживаться. Сразу же на вокзале и сто рублей ей отдал. Оксана начала было говорить, что зачем так сразу, но он настоял.

Привез ее домой, и Оксана сразу же начал хозяйствовать. С удовлетворением кивнула, увидев полный продуктов холодильников, и без лишних расспросов по меню начала готовить борщ и котлеты с картофельным пюре. Андриянов настороженно поддерживал обычный диалог про жизнь, ожидая, когда она спросит его про Сочи. Не может же быть такого, чтобы Оксана не спросила его, как так вышло, что она была вынуждена ему сто рублей туда отправить. И не может же так быть, что она его об этом не спросит?

Что ей говорить, он уже прикинул. Мол, приятелю срочно понадобилось немецкий сервиз купить, который ему по блату согласились продать, а денег у него не хватало. Вот он ему и одолжил, да так необдуманно, что через пару дней уже и сам на мели оказался.

Но, к его огромному удивлению, Оксана так и не спросила его об этом очень неприятном для него эпизоде. И напряжение начало его отпускать…

* * *

Оксане очень, просто невероятно хотелось расспросить Антона, как так оказалось, что он остался без денег в Сочи. И почему он не позвал в этот чудесный город ее тоже с собой отдохнуть, раз уж у них вроде бы как начались какие-то отношения. Но… Она женским чутьем почуяла, что это будет очень плохой идеей. Это она Загита после десятилетий совместной жизни могла о чем угодно спросить, не стесняясь, пока Пашка Ивлев его не настроил против нее. А этот, москвич рафинированный, явно потоньше будет, и намного более нервный. У него даже пальцы дрожали, когда он сотню ей возвращал на вокзале, и он немного в сторону смотрел при этом. Спугну мужика, если спрошу! — поняла Оксана. А ей тяжело было без мужчины. А тут не абы кто, а москвич, да еще и большой начальник. Нельзя его терять…

Оксана в очередной раз представила, как однажды они поженятся, она переедет в его чудесную квартиру в Москву, и гуляя по улице, они, такая чудесная пара, наткнутся на Загита. Он, небось, будет вонять, потный после смены, а от Антона будет вкусно пахнуть дорогим итальянским парфюмом. И она будет во всем импортном, что ей Антон привезет из-за рубежа. Ох, как Загит тогда пожалеет, что поддался на уговоры Ивлева с ней порвать! Но будет поздно! Она с Антоном пойдет ужинать в дорогой ресторан, а Загит пешком поползет домой, где его бухгалтерша его ждет.

Вот ради этого и надо терпеть и не подставляться. Как бы ни было ей любопытно, что там у него в Сочи приключилось…

* * *

Берлин

Официально фестиваль заканчивался 5 августа, но уже четвёртого августа я почувствовал, что он идет на спад. Самые масштабные мероприятия уже отгремели, и это было очень разумно, я это понимал из собственного опыта посещения разных крупных мероприятий в прошлой жизни. Чем ближе что-то серьезное к началу или концу мероприятия, тем меньше людей его посетит. Часть либо еще не приедет, либо пораньше уедет…

Но на улицах жизнь все еще бурлила. Да еще и как, учитывая, что сегодня суббота, и куча народу, что была вынуждена сидеть на рабочих местах в будни, тоже хлынула на улицы. Молодежь со всего мира браталась друг с другом и местными. Это был подлинный интернационал, который, как и было задумано его организаторами, вдохновит тех, кто верит в социализм, на дальнейшую борьбу с мировым империализмом. Вся эта молодежь, вернувшись в свои страны, навсегда запомнит то чувство единения на улицах Берлина со множеством единомышленников со всего мира, и больше не будет чувствовать себя одиноко по возвращении домой, пусть даже в тех странах, где она живет, приверженцев социализма и немного. Ну да, трудно себе представить наличие большого числа поборников социализма в тех же США в данный момент. Страна глубоко индивидуалистичная, и сейчас пока что еще и религиозная. Красные, или русские — для подавляющей части американцев страшная угроза… Можно только посочувствовать тем энтузиастам, что пытаются внутри продвигать идеи социализма…

А вот где-нибудь в Африке — совсем другое дело. Там шансы на переворот для перехода на сторону социализма вполне велики. Людям особо терять нечего… Вот такие вот фестивали вполне могут стать рабочим средством для свержения капиталистических правительств и поворота во внешней политике к СССР на черном континенте.

— Сегодня нам выделили свободное время после обеда на посещение магазинов, — сообщила группе Эмма Эдуардовна, подтверждая мои соображения о том, что сегодня все будет уже попроще.

Члены группы очень обрадовались. Это я разъезжал по воле Петермана свободно по столице на машине с шофёром, и смог уже решить вопрос с подарками. Остальные всё это время ходили группой с утра до вечера, выполняя разнарядки от руководства, какие тут магазины… Но ведь родным и знакомым на родине этого не объяснить.

— Я как бы ничего покупать не собираюсь, могу я просто сам по городу побродить? — спросил я Эмму Эдуардовну. — Посижу в каком-нибудь парке у фонтана, или в зоопарк схожу, все его хвалят…

Приятно было увидеть, что Эмма Эдуардовна согласилась, практически не раздумывая. Значит, полностью доверяет мне. Ну а я это доверие постараюсь оправдать.

Правда, как оно часто в жизни бывает, мои планы на свободное времяпровождение были нарушены. Когда после обеда нас уже фактически отпустили для гуляния по городу в рамках свободной программы, ко мне с Эммой Эдуардовной подошёл Гусев.

— Хорошо, что успел вас застать. — радостно сказал он.

Мне это сразу не понравилось. Я человек опытный, сразу почуял, чем это пахнет.

— Товарищ Тяжельников дал мне поручение организовать публикации в центральной прессе по итогам фестиваля. С особым акцентом на вьетнамскую тему. Паша, я сразу вспомнил о тебе. Сразу после обеда я устрою тебе встречу с вьетнамским лётчиком Шоатом. Он у них практически национальный герой, сбил сколько-то американских самолётов. Думаю, статья на эту тему будет прекрасно смотреться в «Труде» после твоего возвращения.

— Тут такое дело… У меня всего один день в Москве и будет. Я почти сразу по приезду отправляюсь на свадьбу к брату. — попытался соскочить я.

— Ну так ты сейчас эту статью напиши, по приезду напечатаешь на машинке и отдашь в «Труд». Да и езжай на свадьбу. — очень легко решил все мои проблемы Гусев.

Эх, и я же прекрасно понимаю, что Гусев за мой счёт поднимает свой авторитет перед Тяжельниковым. Но открыто ссориться не вариант. Уроню его престиж перед Тяжельниковым, и он мне как-нибудь при удобном случае это припомнит. Так-то я уже понял, что Гусев трусоват и осторожен, но мне не нужны враги даже среди трусов… Эх, даже в зарубежной поездке придется быть, как и раньше, трудоголиком…

* * *

Сицилия

Несколько дней в кругу соскучившейся семьи пролетели незаметно. Правда, вопрос с хорошим подарком для Павла Ивлева так и не решился. Фантазия родителей и брата дальше бутылки хорошего вина не простиралась. Так что Альфредо решил съездить к дяде. Авось он что-то посоветует?

Хотя, конечно, это было больше поводом для поездки. Давно он не был у дяди, так что в любом случае ехать надо, иначе тот обидится. Сицилия — маленький остров, кто-нибудь уже наверняка сказал дяде, что его племянник вернулся из Москвы. Сочтёт за неуважение. И пусть отец, будучи полицейским, был категорически против общения с дядей-мафиози, Альфредо его по этому поводу не слушал. Хотя бы и потому, что дядя при каждой встрече неплохо так подкидывал ему деньжат, хватало на полгода жизни за рубежом, хоть в ГДР, хоть в СССР, ни в чем себе не отказывая… Зарплата отца в полиции не позволяла ему быть особо щедрым, на его деньги Альфредо мог бы жить за рубежом только впроголодь, и ни о каких подарках для девушек не могло бы быть и речи…

Во дворе дома дяди, как обычно всегда бывало, ошивались двое его телохранителей. Дядя два года назад сделал карьеру, став капореджиме, это достаточно серьёзная должность в мафии. Так что теперь без охраны он никогда не оставался, конкуренты не дремали. Телохранители прекрасно знали, что Альфредо племянник Джино, и приняли его очень дружелюбно. Один из них, Леон, лично проводил его к дяде.

— Как Бруно, Федерика, Микелле? — спросил дядя.

— Ну, отец уже подумывает о пенсии, мама его очень уговаривает. Но вряд ли, судя по его настроению, соберется в ближайший год. Говорит, что пенсия не такая и большая, невыгодно спешить в отставку. А брат работу найти не может второй год после окончания университета.

— Да уж… — покачал головой дядя, — авось, хоть выйдя на пенсию, Бруно вспомнит о своём брате… А Микелле давно бы уже мог ко мне прийти… Нашёл бы я ему место около себя…

— Вы же знаете, дядя Джино, что мой отец тут же к вам примчится, если это случится, и заберет Микелле домой…

— Да уж, двадцать пять лет парню, а все папу с мамой слушает…

Альфредо промолчал. Мог бы сказать, конечно, что в Италии это совершенно нормально. Но как будто бы дядя сам об этом не знает… Знает прекрасно, конечно же…

— Как тебе у красных? Не обижают?

— Да нормально все в СССР, с чего они меня обижать-то будут, дядя? — удивился Альфредо, — ты бы знал, какие там девушки красивые! И друзья у меня хорошие появились… Кстати, о друзьях. Меня очень сильно один русский парень выручил. Ломаю вот голову, какой ему подарок привезти из Сицилии…

— Охотничье ружье с серебряной инкрустацией… Красивая вещь. –долго не думая, предложил дядя. — Да можешь хоть взять одно из моих. Свои долги надо платить, никто не может сказать, что Моретти не платят свои долги!

— Спасибо, дядя, но вести огнестрельное оружие в Москву — не вариант. Ну и есть у него уже охотничье ружье…

— У мужчины не может быть слишком много оружия. — назидательным тоном сказал дядя. — Гораздо чаще в жизни случается, когда оружие нужно, а его нет под рукой.

Альфредо лишь кивнул Джино, не став ничего комментировать. При его профессии было понятно, о чём он говорит.

В дверь большой гостиной, в которой они сидели и разговаривали с дядей, сдержанно постучали.

— Что-то важное? — крикнул он через дверь.

— Проблемы в порту, капореджиме!

— Извини, дела, — буркнул дядя, вставая.

— Если нужно решать дела, то я выйду пока во двор, погуляю, — сказал Альфредо, вставая вместе с ним.

— Брось, ты мой племянник! — хлопнул дядя его по плечу, — я знаю, что всё, что будет сказано при тебе, останется в тайне. Ты правильный парень. Не хлюпик, как твой брат.

После чего крикнул:

— Заходите!

В дверь, вместе с одним из телохранителей, зашло четверо мужчин. Один из них сразу же начал объяснять:

— Джино, такое дело, неаполитанцы пытаются отжать нашу точку в порту…

— Какую именно?

— Склады налево от Банка Сицилии. Это одна из самых важных для нас по доходам точек. Мы никак не можем позволить себе её потерять…

— Знаю, знаю. Что-то они совсем оборзели. Мы не будем этого терпеть. По разделу территорий трёхлетней давности — это наша точка без всяких вопросов. Интересно, с чего они вдруг так активизировались?

— Ходят слухи, что они решили начать толкать в Катании наркоту… Склады им тогда понятно для чего нужны… Ящик с наркотиками лучше маскировать среди десятков тысяч других ящиков.

— Ну, тогда тем более, шиш им, а не склады! — сказал дядя, грозно нахмурив брови. — Наркоту никто в нашем городе толкать не будет, тем более залетные всякие. Собирай всех наших у моего дома, едем в порт через полчаса.

Мафиози тут же разбежались выполнять дядюшкин приказ.

— Хочешь посмотреть, как я на жизнь зарабатываю? — неожиданно спросил дядя Альфредо. — И не переживай, неаполитанцы залётные, у меня тут намного больше народу.

— А чего же они тогда решились ваши склады захватить? — позволил себе усомниться в его словах Альфредо.

— Да это часто бывает. — усмехнулся дядя. — Время от времени все проверяют соседей на вшивость. А вдруг расслабились, потеряли былую хватку? Кто первый это обнаружит, тот и сможет снять основные сливки. В нашем бизнесе без этого никак. Так что, составишь нам компанию в этом деле? С тобой нас ещё больше будет, выше шансы, что миром всё уладим…

Учитывая, сколько лет подряд Альфредо уже получал щедрые подарки от дяди, он понял, что у него нет возможности сказать «нет», как бы ему ни претило влезать в мафиозные дела… Так что он сухо кивнул, что вызвало у его дяди приступ восторга.

— Молодец! Настоящий мужик! Приятно видеть, что в вашей семье есть ещё мужчины с яйцами!

Главное, чтобы мне их сегодня не отстрелили, — понуро подумал Альфредо, стараясь не показывать вида.

* * *

Глава 15

Сицилия

Пока гвардия Джино собиралась, дядя объяснил Альредо, почему неаполитанцы вообще объявились в их порту в Катании.

— Их сюда еще после войны занесло. Мэром Катании американцы назначили мафиози из Неаполя. Ясно, что он не упустил шанс и подтянул сюда своих. Пока наши осознавали, что за ерунда происходит… Потом, конечно, собрались с силами и начали их вытеснять. Но все же в порту им удалось закрепиться, половину точно под себя подмяли. Иногда это и выгодно, когда мы обстряпываем совместные делишки. Но нельзя дать этим чертям вспомнить, что когда-то они почти всю Катанию под себя подмяли… В этом случае они, конечно, снова обнаглеют и начнется серьезная война за передел территории…

Услышав про возможность мафиозной войны, Альфредо и вовсе упал духом. Но искренне надеялся, что случится это все же не сегодня. А еще он волновался по вопросу, нужно ли ему попросить оружие у дяди для этой вылазки в порт. А если вдруг полиция всех арестует? Наличие у него незарегистрированного оружия сразу позволит полицейским отнести его к числу мафиози. Но, с другой стороны, если все же начнется перестрелка? Да, он будет чист в глазах полиции, но оказаться на войне двух группировок без оружия… Можно потом войти в статистику случайных трупов… И плевать тогда будет, что формально у полиции не будет к нему претензий…

Так и не решив, как поступить, он решил положиться на волю случая. Сунет ему дядя ствол — он его возьмет. Ну а нет… Поедет тогда без оружия. Дяде-то точно виднее, нужно оно ему или нет.

Дядя оружия ему не предложил. Но когда они вышли из дома в назначенное время, там собралось два десятка человек, часть из которых как раз свое оружие проверяли. Лето в самом разгаре, лупару не спрячешь под одеждой. В любом плаще будет невыносимо жарко… Не говоря уже о том, что в жару человек в плаще тут же вызовет к себе вопросы. А вот небольшие пистолеты за поясом под рубашкой навыпуск не будут сильно заметны…

Дядя тоже засунул револьвер под свою рубашку. После чего отдал приказ:

— Едем к ресторану «Два цыпленка» в порту. Там неаполитанцы и ошиваются…

Последнюю фразу он явно сказал для Альфредо, уж его-то люди наверняка и так знают, где искать конкурентов по теневому бизнесу…

Выехали на шести машинах. Ехали колонной, и Альфредо поежился, когда проезжали мимо припаркованной у обочины полицейской машины, около которой как раз стояло два полицейских. А ну как они сейчас их притормозят… Но полицейские тут же синхронно отвернулись от дороги, словно заметив что-то чрезвычайно интересное в архитектуре соседнего здания. Похоже, дядю либо боятся, либо сидят у него на зарплате, — подумал он. Не все же честные полицейские, как мой отец. Что отец взяток не берет, он точно знал. Иначе Бруно не дистанцировался бы так от брата-мафиози, и наверняка сумма, что он давал сыну на обучение за рубежом, была бы намного больше…

Катания не очень большой город, так что скоро они были в порту. Еще пару минут, и проехав мимо Банка Сицилии и тех самых складов, которые стали камнем преткновения, колонна подъехала к тому самому ресторану, что выбрали своей штаб-квартирой неаполитанцы. Машины остановили за полсотни метров от него, вылезли из них и толпой направились в сторону ресторана.

Альфредо некстати вспомнил про сцены мафиозных разборок с автоматной стрельбой во времена Аль Капоне в США. Если сейчас из ресторана выскочит пару человек с автоматами, они всех сразу положат, учитывая, в какую гурьбу они сбились… Неужели так и нужно ходить на разборки? Как-то это неграмотно…

Но дядя так не считал. Авось у него есть для этого серьезные основания…

Неаполитанцы, видимо, тоже имели свои глаза и уши на улице, потому что двери ресторана, когда они подошли к ним метров на десять, распахнулись, и из них тоже повалили люди. К счастью, не автоматчики… Такие же плотные парни, как у них, с рубашками навыпуск, под которыми, скорее всего, было спрятано оружие. Альфредо, когда двери ресторана захлопнулись за последним вышедшим, с облегчением выдохнул — неаполитанцев оказалось в два раза меньше. Вряд ли они при таком численном превосходстве со стороны мафии Катании решатся на вооруженный сценарий… Хотя, хорошо бы и чтобы дядя не соблазнился использовать свое превосходство в численности для атаки…

— Винченте, что за дурость ты творишь… — сходу начал дядя, обращаясь к вышедшему вперед мужчине со стороны противника. Он и сам тоже сделал шаг вперед. — Зачем твои парни сунулись на склады? Все в порту поделено раз и навсегда, тебе что, заняться нечем?

— Джино, когда поделено? Несколько лет назад? Тоже мне дележка… Ты еще вспомни, что было после войны, когда весь порт был под нами…

— А ты лучше вспомни, что было до войны, когда неаполитанцев тут и духу не было. И если ты не угомонишься, то и снова не будет. Решил дать мне хороший повод для того, чтобы все к этому пошло, да?

К огромному удивлению Альфредо, перепалка двух мафиозных лидеров проходила достаточно мирно. Они и слова выбирали аккуратно… Словно два старых приятеля, которые о чем-то энергично спорят, но стараются не переходить на личности и излишне не обострять. Никто и оружия не достал из-под рубашек, ни с одной из сторон…

Все это продолжалось еще минут десять, без особого успеха для кого-либо из соперников. Но затем, когда дядя пригрозил конкуренту, что обратится к какому-то крестному отцу за разрешением спора, дело все же сдвинулось с мёртвой точки. Винченте, судя по тому, как сразу занервничал, явно не хотел этого. И еще через пару минут сдал свои позиции по поводу складов, признав, что склады относятся к территории группировки Джино.

Так же мирно и уехали из порта… Огромное облегчение для Альфредо. Порт в Катании он любил, и часто в нем бывал, учитывая, что его родной город от нее совсем близко. Теперь, правда, прежнее очарование он для него потеряет…

Всей гурьбой поехали уже в ресторан, который был под контролем Джино. Альфредо часто встречался в «Оливковой ветви» с дядей, так что давно догадался об этом, уж слишком по-хозяйски в нем вел себя дядя. Посетителей ресторана потеснили, очистив для двух десятков мафиози столики с одной из сторон, слева от бара. Устроили пир горой. Альфредо улучил момент, чтобы спросить дядю:

— А почему Винченте испугался, когда ты сказал, что пойдешь к крестному отцу?

— Понимаешь, он родом из Катании. Это не повод тревожить его по пустякам, и он мог бы счесть наш спор из-за складов именно пустяком, но наши шансы были бы выше, реши он вынести свой вердикт. А ведь он бы еще и компенсацию потребовал с них за то, что устроили сыр-бор… Скорее всего, пришлось бы им отдать нам еще одну точку в порту.

Альфредо кивнул, удовлетворив свое любопытство, и больше деловыми вопросами дядю не тревожил. После пережитого напряжения хотелось расслабиться. В этом он был не одинок, мафиози тоже не были сделаны из железа, так что пировали, словно в серьезной разборке побывали и чудом выжили. Практически каждый из них счел необходимым либо похлопать его одобрительно по плечу, что он поддержал дядю в сложной ситуации, либо даже и тост сказать за молодое поколение семьи Моретти, подающее такие надежды. Альфредо был польщен таким вниманием и настолько дружелюбной атмосферой. А еще дядя сунул ему свёрток купюр в карман намного толще, чем обычно… Страху, он, конечно, натерпелся сегодня, но как же хорошо все закончилось…

* * *

Берлин

Вьетнамский летчик Шоан оказался очень общительным парнем. К моему огромному облегчению, он неплохо говорил по-русски. Правда, я потом сообразил, что иначе и быть не могло — его же явно учили воевать советские летчики. И раз он стал одним из лучших у себя на родине, то, значит, старательно учился у них, перенимая науку. Как это можно было бы сделать без знания языка?

Пока готовился к разговору с ним, продумал формат статьи. Пусть это будет статья о его пути. О пареньке, который был настолько возмущен вторжением иностранной орды на свою родину, что смог стать одним из самых страшных кошмаров для своего врага… Покажу в статье его путь к такой славе…

Приятно было, кстати, что слава его совсем не испортила. Держался он совсем просто, старался отвечать на все мои вопросы очень дотошно. Оказался обычным деревенским парнем, образование у него было ограничено девятью классами. С детства мечтал стать военным летчиком, и в условиях войны с американцами получил такой шанс. Рассказывал с восхищением, как его учили советские летчики летать, очень подробно про военные победы в небе над Вьетнамом наших летчиков. Я слушал внимательно, но понимал, что вряд ли в моей статье это стоит упоминать. Все равно вырежут… Официально мы помогали Вьетнаму техникой и снаряжением, но сами за него не воевали…

Общались с ним почти два часа. Материала я набрал на несколько статей, но понимал, что опубликовать будет возможность только одну. Она у меня в голове быстро оформилась, но писать от руки я ничего не стал. Так, значит, мне Ганина говорила, что тут у «Труда» есть свой корпункт… Мало ли чем я буду занят в Москве? Может, мама уже родила, нужно будет что-то добыть для нее, мало ли что будет нужно для ребенка. Неохота мне в Москве сидеть за печатной машинкой.

Расставшись с вьетнамцем, высмотрел тут же одного из организаторов, и спросил, как мне попасть в корпункт «Труда». Он дал мне адрес, подсказав, как туда добраться, и через полчаса я пешком добрался до нужного здания на бульваре Унтер ден Линден.

В корпункте застал только рыжеволосую девушку лет тридцати, что была в нем за секретаря. Вероника была очень удивлена моим появлением, но корочки корреспондента «Труда» свою роль сыграли, и она без проблем пустила меня к печатной машинке. Я управился со статьей за час по свежим впечатлениям от беседы. В сделанные записи смотрел лишь пару раз, когда нужно было упомянуть географические названия. Город, в котором Шоан учился летать, и города вдоль линии фронта, в которых дислоцировалась во время его боевого пути его часть…

— Уже все, статья готова? — удивленно посмотрела на меня Вероника, когда я встал из-за машинки.

— Когда знаешь, о чем писать, к чему тратить слишком много времени? — спросил я. — Можете передать мою статью в Москву в редакцию Вере Ганиной?

— Да, конечно, сразу этим и займусь.

Поблагодарив девушку, покинул корпункт.

Решил, что в зоопарке мне делать уже нечего, слишком уже поздно, кто его знает, когда он закрывается, и решил просто прогуляться по улицам. Бродил пару часов, осматривая здания в центре, потом отправился к нам в гостиницу. Пора бы уже и поужинать…

Наша группа уже тоже была там. Эмма Эдуардовна расспросила меня подробно о выполнении поручения по вьетнамцу, пообещав доложить Гусеву сразу после приезда. После ужина начались хлопоты по подготовке к завтрашнему вылету. Он у нас был в восемь утра, к моему облегчению, хотелось уже домой. Да и волновался за маму, как у нее там с родами. Звонить-то особо некуда, чтобы спросить…

Василий Петрович был очень недоволен тем, что вещи ему приходится собирать в моем присутствии. Шопинг он проделал знатный, и ему нужно было набить добычей два чемодана. Заметив это, я сказал:

— В принципе, я уже практически собрался, пойду погуляю. Не могли бы вы, правда, меня выручить с одним пустяком?

Говорить мне нет было бы совсем невежливо. Доцент, все же, не гопник с улицы. Да и ему очень хотелось, чтобы я ушел из номера, чтобы вывалить на кровать свои покупки и неспешно их разобрать.

— И в чем, Павел?

— Да вот, подарили мне коробку с гаванскими сигарами. А я не курю. Не согласились бы вы взять их себе? Или передать кому-нибудь из нашей делегации, кто курит?

Минутой позже я, довольно улыбаясь, вышел из номера. Жадность победила, Василий Петрович подарок принял и черта с два он его кому-то другому из наших отдаст. Я в выигрыше в любом случае. Теперь ему уже совесть не позволит так активно негодовать в мой адрес, как раньше. Психология…

* * *

Калининская область, недалеко от Торжка

— Думаю, нам все же стоит поговорить с дочерью, — сказал отец Карины жене, когда они отдыхали днем в лагере, спрятавшись от жары в тенечке. Карина загорала на берегу речки и не могла их сейчас услышать.

— Думаешь, будет толк? — скептически посмотрела на него жена. — Она все еще упорствует, хотя давно догадалась по нашей реакции, что мы не верим ее выдумкам.

— Это меня и беспокоит, — кивнул муж. — Она все же уже не ребенок, чтобы упорствовать в такой ситуации. Надо ей объяснить, как это выглядит со стороны. Может поймет что-то и повзрослеет…

Карина в первый вечер палатку поставить, естественно, так и не смогла. Попыталась распаковать её, но этим все и ограничилось. Отец с матерью отнеслись очень скептически к её сообщению о том, что она палатку поставить не может, потому что та другой модели.

— Какой еще другой модели? — рассмеялся отец Карины. — Такая же палатка, как и все остальные. Ты где-то другую видела?

— Да, у ребят была другая, — ответила ему дочь.

— Я уже прямо очень хочу найти твоих друзей, — сказал тогда Карине отец. — Не только, чтоб разобраться с ними, но и палатку их удивительную посмотреть теперь интересно…

— Давай, дочка, тогда ужин вари, — предложила мама. — Дрова мы принесли. Посуда и продукты в багажнике. Разводи костер и за дело.

Пока родители споро поставили палатку, пересмеиваясь и шутя по поводу того, что навыки еще совсем не растеряли, хоть и давненько были туристами, Карина попыталась покорить стихию огня. Ввиду отсутствия навыка, у нее снова ничего не вышло. Бумага, подложенная под ветки, прогорала моментом, а вот дрова заниматься никак не хотели. Изведя на попытки почти все взятые для этой цели из дома газеты, Карина пригорюнилась.

— Ну что, снова здорово? — потешался над дочкой отец. — Дрова другой модели?

— У нас в лагере примус был, — буркнула в ответ Карина, не моргнув глазом.

Отец с матерью не стали напоминать дочери, что разведение костра было в списке перечисленных ею дел, которые она якобы делала в походе с друзьями. Родители методично поручали дочери одно дело за другим, но все, с чем она более-менее справилась, было мытье посуды. Но тут и умения особого не нужно, больше старание. Остальные задания Карина с треском провалила.

Родители рассчитывали на то, что дочь, осознав, что ее обман вскрылся, сама расскажет, что случилось на самом деле. Но расчет не оправдался. Карина продолжала упорствовать, делая вид, что не понимает никаких намеков со стороны родителей.

— Дочка, ты ничего не хочешь нам рассказать? — спросил Карину отец, когда, поев, вся семья сидела и пила чай.

— О чем? — сделала наивное лицо Карина.

— О том, что на самом деле у тебя произошло с друзьями и почему ты приехала из похода раньше? — посерьёзнев и взглянув на дочь сурово, ответил отец. — Что-то мне подсказывает, что та версия событий, которую ты нам изложила, не совсем соответствует действительности, я правильно догадался?

Карина, насупившись, смотрела на отца.

— Ты, пожалуйста, не молчи, — сказал ей он. — Молчание не всегда золото. Уж точно не в этой ситуации. Тебе уже не пять лет, и у тебя не игрушку во дворе отобрали. Ты взрослая девушка, учишься в серьезном вузе, твои друзья тоже. Тебе надо понимать последствия своих действий.

— Ничего мне они не сделают, — пожала плечами Карина. — Какая разница, кто и где учится.

— Как у тебя все просто, — нахмурился отец. — А теперь послушай. Ты не подумала о том, что может произойти, если я, поверив тебе, найду твоих друзей и начну с ними выяснять отношения? А я ведь так и поступил бы, не догадайся мы с мамой о твоем вранье. Могла бы произойти в итоге очень неприятная ситуация. В лучшем случае, я бы просто оказался в неудобном положении, когда правда бы вскрылась. А в худшем, все могло в серьезный конфликт перерасти. Люди все разные, и родители у твоих друзей тоже разные. Никогда не знаешь, к чему может обычный спор привести. Окажись у кого-то из твоих друзей влиятельные и обидчивые родители, и все могло бы закончиться проблемами и для нас с мамой, и для тебя. Мир очень тесен, дочка, знаешь ли.

Карина, услышав слова отца, нахмурилась. С такой точки зрения она на ситуацию никогда не смотрела. А ведь у Аиши очень богатые родители, Миша говорил как-то, — вдруг вспомнила она, — к тому же иностранцы. А вдруг она и правда пакостить попробует через них как-нибудь в ответ на то, что она наговорила их соседям на пляже… Она же там не стеснялась в выражениях, так сильно тогда обиделась. Карине вдруг стало очень неуютно от мысли, что из-за ее лжи у нее могут быть какие-то неприятности.

— Так что же на самом деле произошло? — прервал ее затянувшиеся раздумья голос мамы.

Карина, немного смущаясь и злясь на себя, рассказала им более мягкую версию того, почему она уехала. Говорить всю правду она все равно не собиралась. Списала все на то, что она очень сильно несколько раз поссорилась с Мишей и из-за этого решила с компанией расстаться.

— И в чём же причина ваших ссор? — поинтересовалась мама.

— Ну, в том, что он не хотел заботиться обо мне. — сказала Карина обиженно. — Что это за парень, который не хочет помочь мне с моими обязанностями? — вспылила она.

— Ну, это странно. А свои обязанности у него были? — спросила мама осторожно.

— Были, конечно. Мы все распределяли обязанности каждый день, отмахнулась Карина, — но проблема же не в этом.

— А в чем?

— В том, что из этих обязанностей они делали прямо какой-то культ. Должна выполнить и все тут. Что это за отдых такой вообще⁈ Например, в последнюю нашу ссору, я просто зачиталась книжкой, что это преступление, что ли? Почему нужно было из этого делать какую-то проблему? Ну подумаешь, не приготовила еду, — пожала плечами Карина, — в чем трагедия? Кроме меня там в компании ещё три человека. Неужели они не могут разочек за меня приготовить?

Родители только переглянулись между собой, услышав эти слова. Постаравшись объяснить дочери, что такое общение в компании и чего от неё ждут, что нельзя только брать все время, нужно что-то всегда отдавать, отец с матерью поняли, что дочь их не слышит. Карина делала вид, что внимательно слушает, кивала, но по глазам было видно, что все слова пролетают мимо.

Когда Карина после разговора снова ушла на берег поплавать и позагорать, родители переглянулись и дружно вздохнули.

— Да, что-то мы с тобой не досмотрели в воспитании дочери, — грустно сказал отец. Мама согласно кивнула.

— Я думала, что мы будем ей давать максимум, пока она маленькая, — сказала мама. — Думала, что она возьмёт эту модель, как пример, и потом тоже будет стараться делать добро другим. Но, видишь, получилось совсем иначе. Она просто разбаловалась и решила, что это норма.

— Да, — согласился отец, — и мне это совсем не нравится. Жизнь ее, правда, так или иначе, всему научит. Но у жизни уроки суровые. Боюсь, нашей девочке не понравится.

Дорогие читатели! Приглашаю вас в Telegram-канал по серии «Ревизор: возвращение в СССР». https://t. me/vec7i0SoJmVjN2Qy

Глава 16

Берлин-Москва

Долетели благополучно. Ожидал внимания таможенников к моему необычному чемодану, но мне попался тот же самый таможенник, который в прошлый раз не стал вскрывать пакет от Захарова Петерману. Он и открывать в этот раз чемодан мой не стал, так пропустил. Ну да, можно понять, игра со слишком большими ставками для обычного таможенника…

Взяли одно такси на двоих с Василием Петровичем — оказалось, что мы недалеко друг от друга живем. После подаренной мной коробки с кубинскими сигарами тот как-то подобрел и перестал, как раньше, кривить нос, глядя на меня. Этак глядишь, ещё и подружимся в будущем… Надо будет как-нибудь ему еще пару томов Конан Дойля в подарок принести, думаю, он тогда вообще размякнет. Эх, если бы со всеми недругами отношения можно было вот так просто налаживать!

Высадил его, и через три минуты был уже у себя во дворе. На игровой площадке было всего с пяток детей, эк всех их развезли по пионерлагерям да деревням…

В нетерпении заходил домой в свою квартиру. Договаривались с Ахмадом перед отъездом, что он мне оставит записку, если мама родит к тому времени. Он не забыл — под магнитом на холодильнике висела записка, написанная аккуратным почерком:

— У тебя брат! Родился 1 августа! Мама еще полежит в роддоме. В холодильнике котлеты (не домашние, из кулинарии, но есть можно). С приездом, Ахмад.

Фух! Напряжение отпустило. Как с плеч гора упала. Все в порядке, ребёнок родился, мама тоже, я так понимаю, нормально себя чувствует. Так, котлетки — это тема!

В такие минуты, правда, приходится жалеть об отсутствии микроволновки. Они тут как бы уже есть, вроде, но брать я их пока что опасаюсь. Не уверен, что в нынешних экземплярах есть хорошая защита от излучения. Проверять как-то на себе и родственниках неохота…

— Мяу? — неуверенно раздалось от двери в комнату.

О, Ахмад и Панду здесь оставил!

Пошёл, выпустил кошку из гостиной. Погладил немного, она тоже явно была рада встрече. Поставил четыре с половиной котлетки разогреваться на сковороде, половинку же скормил кошке. Гарнира никакого не было, зато я нашёл хлеб. Котлеты с хлебом, да проголодавшись как следует — что может быть вкуснее!

Перекусив, набрал Веру Ганину.

— Добрый день! Это Павел Ивлев, там вам из Берлина пришлют мою статью про вьетнамского лётчика…

— Павел? Здравствуй! Прилетел уже?

— Да, вот только с аэропорта.

— Статью уже тоже прислали. Неожиданно… Мы же там уже твои статьи по колониализму готовили… Одна, кстати, уже и вышла…

— Я что и звоню, хотел предупредить, что это не моя инициатива, а по просьбе Тяжельникова. Он очень хотел, чтобы эта статья в «Труде» вышла. Сами понимаете, шанса отказаться у меня не было…

Кто такой Тяжельников, Вера, конечно же, прекрасно знала…

— А, теперь все понятно! Тогда мы эту статью про вьетнамского лётчика пустим вне очереди. Пока-пока! Счастливого отдыха в Паланге!

И верная себе, энергичная Вера положила трубку, чтобы заняться теперь каким-то другим делом. Это я там в Берлине немного расслабился, а Ганина в Москве постоянно бегает в своём стиле, как электровеник.

Так, теперь у меня ещё одно важное дело… Сатчан послезавтра в отпуск уходит, ну а на сегодня у нас с ним есть одна договорённость… Набираю теперь его. И снова мне повезло — он тоже на месте…

— Павел! Это Ивлев! Как у нас там дела в целом, всё в порядке?

— В полном, тезка! — бодро отвечает мне Сатчан. — Как Берлин?

— На месте, процветает! Я по поводу нашей договорённости звоню…

— Ты по сервизу? Да, всё сделал. Приезжай ко мне, забирай.

Отлично! Долго думал ещё перед поездкой, что подарить Тимуру на свадьбу? Думал даже наведаться к антиквару, но потом в голову другая мысль пришла. У Сатчана же прекрасные связи на разных базах, наверняка они не ограничиваются только договорённостями о покупке чёрной икры. Обратился к нему, переговорили, так оно и оказалось. Так что пока я ездил, он заказал для меня немецкий столовый сервиз на двенадцать персон. По нынешним временам это гораздо более ценный подарок для молодой семьи, чем какая-нибудь серебряная безделушка, что мне мог предложить антиквар.

Конечно, немного забавно вышло, что я только что приехал из Германии, а для меня немецкий сервиз в Москве раздобыли. Ну так они и в Германии свободно в продаже не лежат. Теоретически я мог попросить Петермана помочь с такой покупкой, но как-то не лежала у меня душа к незнакомому человеку обращаться с такой просьбой. Скажет потом ещё мимоходом Захарову, что какого-то вы совсем уж меркантильного молодого человека ко мне с подарком прислали… Да и сдавать потом в багаж сервиз… Как ни упакуешь, а наши грузчики, швыряя чемоданы, наверняка что-нибудь да разбили бы…

Так что тут же пошёл в гараж за своей ласточкой. Надо забирать ценный подарок.

Ну а с рождением брата Ахмада и маму поздравлю уже попозже, когда мы вместе с Галией вернёмся из Паланги. Мне кажется, так оно будет правильнее, поздравлять, когда и мама на месте, и я с супругой. Сервиз у них уже есть, так что тут возможны другие подарки. И поскольку я знаю, что им нужно за квартиру деньги выплачивать, я планирую быть неоригинальным и подарить им в конверте рублей триста. Подарил бы и больше, но зная Ахмада, уверен, что он подумает, что это перебор…

Приехал к Сатчану, и конечно же, одним сервизом дело не ограничилось. Некоторые новости у нас всё же были.

— Всё! Получилось у Захарова избавиться от Дружининой. — радостно сказал он мне. — Так что сразу по приезду из Паланги можешь на железобетонный комбинат ехать и разбираться там, как и что там нужно модернизировать…

— И куда ее?

— Да представляешь, Захаров её отрядил профоргом в какое-то там филателистическое общество, я точное название не помню.

— Жалко филателистов…

— Жалко, но нас точно жальше, — усмехнулся Сатчан. — Ну как там, в Берлине, разжился новыми знакомствами?

Рассказал ему про Маресьева и Тяжельникова. Особенно он Тяжельниковым впечатлился. Ну да, немудрено, учитывая, что тот его шеф…

Сервиз был аккуратно упакован в шкафу в его приёмной. Был он в двух тяжелых ящиках. Сатчан мне и помог сразу всё в мою машину оттащить в багажник.

— Ну, счастливо отдохнуть в Паланге! — пожелал он мне на прощание. — Я вот уже тоже жду, не дождусь, когда поеду в отпуск…

— А у Захарова, кстати, когда отпуск?

— Гришин уехал в Крым, так что он пару недель ещё вместо него на хозяйстве, а потом уже и отдыхать поедет.

Приехал домой. Только открыл багажник, чтобы первый ящик с сервизом потащить в квартиру, как меня окликнули знакомым голосом.

— Пашка! А я думал, что ты ещё в Берлине!

Костян!

— Сегодняшним утром уже обратно вернулся, — сообщил я ему, пожимая его руку, — как у вас тут дела? Едете в этом году куда-нибудь с Женькой отдыхать в круиз по морям и океанам?

— Не, мы в этом году решили без заграничных путешествий. Сейчас с ней работаем в стройотряде, ребёнок всё же появился, надо побольше денег заработать. Пока пашем, оставляем ее у Иды с Яковом с ее Мишкой, они сейчас как раз в отпуске и никуда пока не едут. А пятнадцатого числа на две недели поедем на дачу отцовскую. Отец как раз оттуда уже в город вернётся из отпуска, она свободна будет. Это всего сотня километров от Москвы. Там шикарное водохранилище сразу с выходом на пляж. Ну и Мишку с собой возьмём тоже, отдохнёт там с нами… Ираклий, кстати, с нами тоже поедет со своей девушкой. Она его уговорила, а то он хотел пахать до конца августа, деньги зарабатывать…

Вот такая взаимопомощь двух семей, взявших подружившихся детей из одного детского дома… Молодцы они, конечно, здорово скооперировались…

Ну и естественно, Костян помог мне сервиз домой занести…

Только зашли с ним в квартиру, как телефон зазвонил.

— Паша! Это Диана. Ну что, вернулся?

— Ага. Вы тоже?

— Да. Вот готовимся завтра выезжать. Ты с нами может поедешь на нашей Волге?

— Да, это будет просто отлично. А то у меня очень громоздкий подарок…

— Вот и договорились. Тогда во сколько завтра будем выезжать? Фирдаус настаивает, что ехать надо с самого утра…

— Полностью с ним согласен, нечего нам по жаре мучиться!

— Ну мы тогда у тебя около подъезда в полпятого утра будем. Как у тебя там кстати с пополнением в семье?

— Спасибо, все хорошо! Мама сына родила. Пока что они ещё в роддоме лежат…

Положив трубку, подумал, что мне ещё надо сделать… Так, самое главное сделано — подарок для молодожёнов уже у меня. Почти со всеми, с кем надо, созвонился. Но именно что почти…

Набрал отца.

Трубку сняла Кира, задала мне пару вопросов и позвала отца. Ответил уже на его вопросы по поводу родов Поли, что уж знал, рассказал немного о своей поездке, и сказал:

— Мы завтра с Дианой и Фирдаусом в полпятого утра выезжаем от моего подъезда. Вы там не передумали, всей семьёй поедете к Тимуру на свадьбу?

— Нет, конечно, всё, как раньше и договорились. Мы тогда к вам присоединимся. В полпятого будем у вашего подъезда…

Так… Ну, теперь-то уже всё? Вроде бы все.

Но валяться без дела до прихода Ахмада мне было скучно. Решил в деревню съездить, бабушку проведать. Ну и надо ей побольше кофе отвезти, чтобы хороший запас был на время нашего долгого отсутствия… Да и в целом давно не общались, надо это дело исправлять. А то потом из Паланги приеду, снова начнётся всякая деловая суета и будет уже не до этого.

Выгрузил всё из чемодана. Собрал кофе и другие намеченные для деревни гостинцы. В процессе пришлось порыться в моих запасах. Обнаружил, что они немного оскудели. А, значит Ахмад, как я ему и говорил, использовал часть для того, чтобы отпраздновать с мужиками рождение сына. Молодец, а то я опасался, что он постесняется…

В деревне меня, конечно, не ждали. Более того, как и положено любой бабушке, Эльвира начала меня ругать.

— Паша! Тебе же завтра уже в Святославль выезжать! Ты же небось, сегодня только из Берлина прилетел, правильно?

— Ну, все верно!

— И что, вместо того, чтобы отдохнуть, ты к нам сюда по жаре поехал? Ты температуру видел на термометре? Двадцать восемь в тени!

Вот так себя и должна вести настоящая бабушка. Внук уже давно вырос, а она всё ещё о нём заботится, как о маленьком. Забавно, конечно, но и трогательно.

Но всё же в накладе я не остался. Быстренько баню растопили. В неё со мной, конечно, и Родька залез париться. Замучил меня вопросами о поездке в Берлин. Все ему было интересно…

* * *

Катания, Сицилия

Как бы сильно не был пьян Альфредо, но маме вчера домой он позвонил, предупредить, что сегодня не приедет, мол, заночует у друзей. Мама — это святое. Ночевал он, конечно, у дяди. И был немало удивлен ранней побудке. Дядя поднял его аж в девять утра. Очень рано для каникул.

— Вставай, племяш, придумал я, что ты подаришь тому русскому, который тебя сильно выручил, — дядя был невероятно энергичен, хотя вчера пил намного больше его, — поехали, тут близко.

— Я думал, что смысл быть в мафии в том числе и в том, чтобы высыпаться, — проворчал Альфредо, неохотно открывая глаза.

— Ну так я и выспался, а ты не в мафии, ты просто мой племянник! — жизнерадостно ответил дядя.

Пришлось вставать и собираться. Джино отказался говорить, что за подарок он хочет предложить для его друга, сказав, что тут об этом бессмысленно говорить.

Дядя дал ему вина подлечиться, но Альфредо отказался. В Москве ему кто-то сказал, что с утра похмеляются только алкоголики. Потом он установил, что это не общераспространённая точка зрения, но как-то запало в душу, так что с утра он после бурных вечеринок алкоголь теперь не пил. Они пошли к машине, уселись и тронулись с места. Телохранители поехали в своей машине сразу за ними.

Проехав буквально пару минут, они подъехали к небольшой лавке с совершенно невзрачной витриной. Ее явно и не мыли уже с месяц так точно. Что же тут за подарок может быть у дяди для Ивлева? — изумился Альфредо, уже немножко пришедший в себя.

Дядя по-хозяйски вошёл в лавку. Звякнул колокольчик. Альфредо последовал за ним, отметив, что телохранители внутрь за ними не собираются. Они уже и сигареты достали. Значит, считают это место безопасным для дяди… Очередная точка под его контролем? Или вообще ему и принадлежит?

— Джузеппе, тащи сюда все часы, что у тебя есть, — велел дядя старичку, вышедшему за прилавок из подсобки, и тут же засуетившемуся, когда увидел, кто его посетил.

— Вообще все? — поразился тот.

— Ну, все, в которых есть золото или серебро.

— Понял! — просиял старик и тут же исчез в подсобке.

Когда он вновь появился, в руках его был небольшой чемодан, и тащил старик его с усилием. Водрузив его на прилавок, он его открыл и стал выгружать на прилавок деревянные коробочки. Остановился только, когда заложил ими весь прилавок.

— Открывай! — велел Альфредо дядя.

Парень потянулся к ближайшей коробочке и открыл. Внутри оказались наручные часы. Судя по их виду, дорогие. Очень солидный кожаный ремешок, и на вид явно из золота. Взяв их в руки, Альфредо почувствовал приятную тяжесть, подтвердившую его ожидания, и увидел надпись на циферблате Patek Philippe. Большим знатоком в дорогих часах он не был, но про эту марку слышал.

Открыл еще несколько коробочек. Внутри были не менее известные марки. Tissot, Rolex, Cartier…

— Это, наверное, слишком дорогой подарок, — сказал Альфредо, вспомнив про слова дяди о золоте и серебре, — я такой не потяну.

— Кто сказал, что тебе нужно платить за подарок? Ты вчера себя проявил, так что подарок для твоего друга с меня. Мы же семья, твой долг чести и мой тоже…

Альфредо не стал отказываться. Слишком велик был соблазн подарить Ивлеву что-то вот такое, стоящее сумасшедших денег. Вот он обалдеет, так обалдеет! Перебрав все коробочки, он остановился на Cartier. Явно золотых, судя по весу.

— Эти!

— Ты точно мой племянник, выбрал самое лучшее! — рассмеялся дядя.

Но сразу уходить Альфредо не стал. У него зародилась мысль, присмотреть и себе тут что-нибудь…

— Дядя, а можно мне и себе что-нибудь присмотреть? Если ты разрешишь мне расплачиваться по частям…

— Ну, я бы тебе не рекомендовал это делать… Твоему другу из СССР этот товар прекрасно подойдет, они же все там сидят, не выезжая за рубеж, как ты рассказывал, а ты слишком много времени проводишь в Италии и Германии…

До Альфредо не сразу, но дошло. Ему даже стыдно стало, что не сразу догадался. Ну да, такая затрепанная лавочка с немытыми окнами, и вдруг такие дорогие ювелирные марки. Это же явно торговец ворованным! Как бы не со всей Италии скидывают ему тут товар… А то и вообще из всей Европы везут на продажу. Порт есть порт, тем более он сам уже знает, что там под дядей есть огромный склад. А на каждых часах есть номер, который наверняка отражён в полицейских сводках украденного…

Тут же у него возник вопрос: а можно ли вообще такие часы дарить Ивлеву? Немного подумав, он всё же решил, что от такого подарка не отказываются. Пока дядя предлагает, надо брать, а уже дальше он подумает, что с золотыми часами делать…

* * *

Судак, Крым

Загит делал очередной шкаф, полностью сосредоточившись на процессе. Работа уже подходила к концу, сегодня он точно его закончит. Потянувшись, он прикинул оставшиеся действия. Ещё где-то час и можно будет собираться, и идти с Аннушкой на пляж. Перед этим должен зайти заказчик, заплатить за этот шкаф. Работа Загиту нравилась. Он уже не раз вспоминал Пашу добрым словом, что надоумил его заниматься этим делом. Работа в хороших условиях, платят отлично и главное, результат сразу виден. Это ему было особенно важно.

В этот заказ он уже полностью втянулся, освоился на новом объекте и клепал шкафы один за другим без особых сложностей. Единственное, что напрягало Загита с каждым днем все больше, так это то, что сумма денег, которая у него была, неуклонно росла. И на данный момент он носил с собой уже очень серьезную сумму. Была мысль поделить ее пополам с Аннушкой, но он не хотел подвергать ее риску. Да и Анна очень сильно нервничала, когда у неё в сумке была большая сумма денег, поэтому все заработанное он носил с собой.

— Даже не думал никогда, что такая проблема у меня может однажды быть, — пошутил Загит как-то раз вечером.

Они с Аннушкой тогда долго смеялись, что действительно проблема из разряда тех, про которые люди говорят, что мне бы такую. Но на самом деле ничего приятного в этом не было, потому что напряжение и страх потерять деньги были постоянными, не давали расслабиться, и это довольно сильно выматывало. Они прикинули даже вариант отправить часть суммы себе почтой в Москву, но потом решили, что это будет подозрительно. А если кто-то задастся на почте вопросом, чего это москвичи себе деньги с Югов высылают? Обычно же все наоборот. Мало ли, еще в ОБХСС обратятся, и будут им по приезду неприятные расспросы… Которые и Аннушку, учитывая, где и кем она работает, совсем не вдохновляли…

Занятый работой и размеренными размышлениями обо всем на свете, Загит и не заметил, как работа со шкафом подошла к концу. Осмотрев еще раз все и удовлетворившись качеством, он начал собирать инструменты и убирать рабочее место. В это время в номере появился и заказчик. Причем не один, Загит с удивлением увидел с Самановым мужчину примерно своего возраста. Тот, даже не поздоровавшись, тут же стал ходить вдоль шкафа, с интересом осматривая его. Открыл и закрыл несколько раз, восхищенно цокая языком.

— Ничего себе, никогда такого не видел, — удивленно сказал мужчина.

Кудзаг, поздоровавшись с Загитом, представил ему гостя.

— Знакомься, это Виктор Сергеевич, мой хороший знакомый, — представил он мужика. — Я ему рассказал про твои шкафы, и он загорелся идеей посмотреть их вживую. Вот, показываю, — сделал он шутливый приглашающий жест руками.

— Да, одобряю, — кивнул Виктор Сергеевич, — действительно, ты был прав. Качество работы отличное и идея шикарная. Себе бы тоже такое хотелось.

— Но-но, ты пока что придержи коней, — ухмыльнулся Саманов. — Загиту у меня на объекте еще минимум на пару недель работы, так что ты сильно не разгоняйся.

— Да разберемся, — подмигнул тот заказчику в ответ по-свойски.

Загиту этот Виктор Сергеевич не понравился. Во-первых, потому что даже не пытался как-то общаться с ним, глянул вскользь, когда представляли. А во-вторых, потому что строил планы, вообще Загита ни о чем не спрашивая. Как о само собой разумеющемся говорил о том, что Загит будет делать ему шкафы тоже, даже не спросив у него согласия.

Мысленно усмехнувшись, Загит спокойно продолжил собираться. Заказчик у него есть, работа тоже. Сделает ее и поедет домой. Плевать он хотел на планы всяких «знакомых». Он сам себе хозяин.

Единственное, ему совсем не понравилось то, что заказчик рассчитался с ним за шкаф в присутствии этого Виктора Сергеевича. В ответ на немного настороженный взгляд Загита, лишь махнув рукой, типа свои люди, ничего страшного. Ну ладно… Загит пожав плечами, взял деньги, но осадочек неприятный у него остался. Пашка его предупреждал, что чем меньше людей знает о его работе, тем безопасней. Но в данной ситуации сделать он ничего не мог. Попрощавшись с обоими, Загит пошёл к Аннушке.

* * *

Глава 17

Коростово

Попарились всласть, вышли, а там уже Трофим с Егорычем появились. Отъезжали куда-то по делам, теперь вернулись. Сразу и выяснилось, что за дела у них были.

— Добыли мы дубовые доски, выменяли у односельчанина, — похвастались они, — через час он их уже и привезет на телеге соседской.

Хотел обсохнуть, одеться да возвращаться в Москву, но раз такое дело, то решил немного задержаться, глянуть, что там за доски такие. Все же стол из них собираются делать, интересно, что там за качество…

Ну а пока что, конечно, мужики меня вопросами засыпали про Берлин. Как он там, а то они его с 1945 года не видели…

Рассказал и про Берлин, и про фестиваль. Покивали головами, когда сказал, что на фасадах некоторых домов видны следы от пуль и осколков. Мол, понятное дело, сами старались… Понравилась им история про Дина Рида и храброго вьетнамского летчика. А когда рассказал, что с Маресьевым поговорил, хоть и немного, так они вообще впечатлились. Все же человек он сейчас очень известный.

А там и доски подвезли, на телеге, в которую была запряжена молодая кобыла. Родька тут же к ней рванул, и яблоко даже для нее нашел по рекомендации Егорыча.

Помог разгрузить доски, внимательно их рассмотрев. Годятся, даже очень. Ровные, не перекореженные, пять сантиметров толщиной, одна сантиметров пятьдесят шириной, другая сорок.

— Жалко, что обе не полуметровые, придется более широкую под узкую подрезать по ширине, — сказал огорченно Трофим. — Там было еще две полуметровых, но их повело сильно при хранении… Выпрямлять я не умею такие толстые доски.

— Да, пять сантиметров дуба — это тебе не тонкую дощечку попробовать выпрямить, — согласился с ним и Егорыч.

— Ладно, восемьдесят сантиметров вполне достаточно будет, не так у нас тут и много места свободного, — высказался и я.

Ну и тем более, ясно, что более широкую доску придется подгонять под более узкую, с этим ничего не поделать… Затащили обе доски в предбанник, там мужики и собрались стол мастерить.

— Времени у нас много, все необходимое есть, так что вернешься с Паланги, уже стоять будет готовый. — пообещал мне Егорыч.

Потрепал Тузика по голове, хорошо хоть, что ему тут совсем не скучно без хозяев, да поехал обратно в город. Уже пора и Ахмаду с работы возвращаться…

* * *

Москва

Ахмад в понедельник впервые поехал на свою новую работу в Министерство. Оделся в точности в то же, что ему Павел Ивлев посоветовал, когда он к министру ходил на собеседование. Первый день самый важный, ему нужно произвести правильное впечатление на всех.

И нужно уже как-то начать забывать про то, что с ним на заводе приключилось. Черт с ними, со всеми этими взяточниками! Злость у него осталась только на Вагановича, правда, очень крепкая злость. Это был безусловный враг, с которым нужно обязательно будет разобраться, хоть и не такими методами, как он с ним пытался покончить только из-за того, что он вступился за оговорённого директора завода. Нет, Ваганович пойдет в тюрьму за дело, а не просто так. Хорошо, что Павел пообещал подключить своего знакомого майора из милиции. Со знакомыми легче рассчитывать на добросовестное отношение, это касается любой сферы…

Прибыл в министерство, и был очень удовлетворен тем, что звонить никуда не пришлось, чтобы его внутрь запустили. Прямо у проходной его ждал начальник отдела кадров, да с готовым пропуском. Это было по-настоящему солидно, и он подумал, что правильно выбрал позицию в министерстве. Похоже, эта должность действительно очень серьезная, раз его так встречает сам Семен Васильевич… Иначе бы он какого-нибудь своего сотрудника бы послал.

Начальник отдела кадров сразу, пока шли к лифту, поднял вопрос и о том, что он хотел начать работу с отпуска.

— Жене кесарево сделали, так что еще неделю точно в больнице продержат. Если я какие-то ваши планы не нарушу этим, то эту неделю я бы лучше поработал, начал вживаться в свои обязанности, чтобы во время отпуска уже лучше понимать, как построить свою работу после выхода из него.

Никаких возражений у Семена Васильевича не оказалось, так что этот вопрос так и решили.

Начальник отдела кадров сначала завел его к себе, полез в ящик своего стола и выложил на стол какие-то бумажки:

— Это вам сразу от профсоюзной организации по случаю рождения ребенка. Талон в спецсекцию Детского мира, и продуктовый талон на базу, что снабжает наше руководство. Запишите адрес, пожалуйста.

Немного ошалевший от такого поворота Ахмад все старательно записал. Такие талоны он уже видел у Паши, но тот-то в Кремле работал… Да, смена работы явно была хорошей идеей… Интересно, это только по случаю рождения наследника, или, как и Паше, будут регулярно их выдавать? Спросить он постеснялся, как-то неудобно было.

Затем его завели к начальнику управления, при котором он будет работать.

— Яков Денисович, — представился тот.

Сразу же рассказал, что пока что выезжать никуда не надо. Настоящая работа у Ахмада начнется, когда тот выйдет в сентябре. Выяснилось также, что постоянных подчиненных у Ахмада не будет, должность у него специфическая…

— Каждый раз, когда приказ министр будет издавать на работу вашей группы инспекционного контроля, на конкретном объекте, будет и состав ее под конкретную задачу формироваться. По любой работе по оформлению, связанной с оформлением документации по итогам выезда, можете обращаться к моему секретарю. Либо она сама сделает, либо найдет тех, кто свободен. Ну а пока что давайте я отведу вас в ваш кабинет. Да, и дам сразу всю необходимую нормативную литературу, которую нужно изучить к моменту первого выезда.

Вскоре Ахмад оказался в новом кабинете. Он ему понравился. В нем недавно был сделан ремонт, и даже имелся диванчик у стены. Стол был тоже неплохой, новый и достаточно большой, чтобы за ним совещания проводить с членами своей группы. Он задумался — хорошо это или плохо, что члены группы каждый раз разные будут? Получается, что в момент, когда выезжать никуда не надо, он начальник без подчиненных…

Махнув рукой на эти мысли, время покажет, он погрузился в изучение нормативных документов. Ему их много притащили, килограмма на четыре распечаток. Прикинул, что как раз за эту неделю и будет нужно все изучить от корки до корки…

На обед сходил в столовую. Она ему понравилась. Цены неплохие, повара очень предупредительные, и выбор блюд получше, чем на заводе. Ну и еще что непривычно было после завода, что все мужчины исключительно в костюмах, никого не было в рабочей одежде, как на заводе.

После обеда он продолжил изучать документацию, а когда пришла пора ехать домой, пошел вместе со всеми на выход. Пока что работа ему более чем нравилась, никто его за весь день так и не потревожил с какой-нибудь ерундой. Что-то есть хорошее в том, что ты временно начальник без подчиненных…

Войдя в подъезд, вспомнил, что Паша уже должен был приехать. Позвонил в дверь.

* * *

Москва, квартира Ивлевых

Приехал домой, минут пять прошло всего, и звонок в дверь. Открываю — Ахмад!

Обнялись даже на радостях, что у нас теперь новый родственник появился. Сели за стол, бабушка мне, конечно, с собой и на ужин, и на дорогу, и на Ахмада еды подкинула, пока я там гостил.

Ахмад минут двадцать рассказывал возбужденно — и про сына, и про новую работу. Показал мне с гордостью выданные ему талоны. Я сделал вид, что впечатлился, чтобы его порадовать.

— Как сына-то назовете, решили уже? — улучив минутку, спросил его.

— Думаю еще. Два имени мне нравятся. Ринат и Рахмат. Деда моего Ринат звали, а прадеда — Рахмат. В честь одного из них хочу сына назвать. Вот между ними не могу определиться…

Я так понял по этому ответу, что мнение Поли Ахмада по этому вопросу не интересует особо. Видимо, особенности культуры. Хотя и у русских многих ситуация схожая. Не каждый мужчина жену спросит, как сына назвать. А услышав ответ, его проигнорирует. Мой собственный случай в прежней жизни. Лет двадцать мне было, когда узнал, что отец с матерью договорились было об одном имени для меня, на котором она настаивала, а он, когда в ЗАГС пошел, все равно назвал меня так, как сам хотел. Ну а в этой жизни не знаю, как Пашке его имя досталось. Надо бы Аполлинарию спросить, когда из Паланги вернемся…

Произнес вслух оба имени. Решил дать совет.

— Если мое мнение интересно, называй Ринатом. А то сразу два момента делают имя Рахмат неудобным. Очень уж на твое имя похоже. Представь — жена сына позовет, а ты решишь, что она тебя зовет. Или наоборот. Кому нужна эта путаница.

Ахмад тут же, не дослушав меня, тоже вслух свое имя и имя Рахмат произнес. Кивнул мне после этого.

— Да, точно, легко спутать. Хотя и Ринат тоже немного похоже звучит. А вторая причина?

— Рахмат Ахмадович сравни с Ринат Ахмадович. Произносить сложнее будет тем, у кого проблемы с дикцией. Рахмат Ахмад… Ну и еще коверкать некоторые будут или путать даже из-за похожего звучания… Ахмад Рахматович говорить вместо Рахмат Ахмадович. Парень вырастет, станет большим начальником, ему солидное имя нужно, и без всякой путаницы. Ринат Ахмадович — два непохожих слова, тут уже трудно перепутать.

— Спасибо за совет, буду дальше думать, время еще есть. — сказал Ахмад, а глаза довольно сверкнули, когда я сказал, что только что родившийся сын станет большим начальником. Шансы у него на это, кстати, неплохие, если я жив буду, когда станет актуально. Прослежу за братом и его карьерой, что уж там…

— Что там Инна говорит, как у мамы дела?

— Фрукты у меня принимает, передает Поле. Больше ничего, говорит, не надо. Заживают хорошо швы после операции, говорит. Продержат Полю до конца недели, в том числе и по ее просьбе, чтобы точно уже все хорошо было.

— Ну и отлично, — кивнул я.

Накормил отчима, поговорили, да и разошлись. Мне вставать рано, а он с работы захватил много чего почитать по своим новым должностным обязанностям. Говорит, много всяких нюансов, надо выучить все так, чтобы от зубов отскакивало…

В двадцать минут пятого стоял уже у подъезда в полной готовности. И оба ящика сервиза тоже вытащил. Хорошо, что у «Волги» большой багажник…

Диана и Фирдаус подъехали минут через пять. Пока обнимались и радовались встрече, подъехал Тарас с семьей на своем «Москвиче». Снова все обнимались. Парни его выглядели очень возбужденными и радостными из-за предстоящей поездки в Святославль, вот уж прирожденные путешественники. Надеюсь, мои такие же будут, когда подрастут…

Погрузили мои вещи в багажник, снова расселись по машинам, и поехали. Мы впереди, за нами отец.

— Фирдаус, скажи Паше кое-что очень важное! — сказала с очень довольным видом Диана.

Тот недоуменно бросил на нее взгляд.

— Дорогая, что ты имеешь в виду? У нас много чего было за эти недели, что мы не виделись. Я бы даже сказал, что очень много чего даже и лишнего.

— Да ладно! Про самое важное! Про завод! — нетерпеливо сказала она.

— А, ну это да… В общем, Павел, у нас изменился состав собственников чемоданного завода в Больцано. Двадцать процентов акций у тебя, семьдесят пять у отца, а пять процентов теперь у Дианы…

Я задумался озадаченно. Интересные дела. У Фирдауса, получается, шиш с маслом, а у Дианы теперь пять процентов? С чего бы вдруг? В голову пришло только одно соображение…

— Вас что, можно поздравить с наследником, что ли? — спросил я их.

Фирдаус аж дернулся, и машину немного повело. А Диана немного даже и разозлилась:

— Пашка! Тоже мне брат! Сам мне лекции читаешь, что женщина может добиться чего угодно, если захочет, а первым делом подумал, что я добилась этого пакета акций только потому, что залетела! Нет, ничего подобного! Я эти акции честно заработала! Давай еще варианты!

Ну я думал, думал, ничего в голову не приходило. Решил задать наводящий вопрос:

— Может, хоть как-то уточнишь, каким образом, отдыхая в Ницце, даже очень предприимчивой и целеустремленной женщине, к числу которых ты, несомненно, относишься, можно заработать пять процентов акций достаточно серьезного завода?

— Ой, да не были мы вообще в Ницце! — отмахнулась от меня Диана.

— Здрасьте, приехали! — растерянно сказал я.

— Мы только выехали, еще долго ехать, — озадаченно сказал Фирдаус. В некоторых идиомах русского языка он уже очень неплохо шарит, но не во всех, конечно, иностранец, все же.

— Ну так если вы не были на отдыхе в Ницце, как я вообще могу что-то отгадать? Где вы были-то вообще?

— Ладно, слушай! — сказала Диана и начала рассказ.

Следующие двадцать минут оказались для меня очень познавательными…

— Ну ты блин, женщина, даешь стране угля… — только и сказал я, когда Диана с непривычки слегка охрипнув, замолчала.

Фирдаус снова нервно глянул на меня, явно испытывая дискомфорт из-за того, что не был уверен в смысле того, что я сейчас сказал. А вот Диана засветилась от счастья.

— Да! Я молодец, правда?

— Это уж точно, молодец! Горжусь тобой! — совершенно искренне сказал я.

А сам подумал, что надо с ней без Фирдауса подробнее поговорить. В том числе и с той точки зрения, что она с КГБ сотрудничает. Авось она не потащила эту информацию от колумбийских головорезов в комитет… Очень на это надеюсь…

* * *

Паланга

Балдин приехал утром, как и договаривались.

— А зачем ты на машине приехал? — спросила генерала Валентина Никаноровна, выходя во двор и увидев чёрную «Волгу». — До пляжа минут десять всего. Мы обычно пешочком гуляем, там дорога приятная, сосны кругом.

— Я вас хочу сегодня на свой любимый пляж свозить, — улыбнулся Балдин. — Это почти двадцать километров от города. Так что только на машине.

— А что за пляж? И откуда ты про него знаешь? Часто бывал здесь? — удивилась Валентина Никаноровна.

— Так я сюда в молодости очень часто ездил, всю округу знаю вдоль и поперек, могу вам и Палангу, и Клайпеду показать, — улыбнулся Балдин и добавил. — Соглашайтесь. Тот пляж вам гораздо больше понравится. Там людей намного меньше и чище гораздо, чем здесь, на городском. И тоже кругом сосны, красота, тишина и море.

— Ну, раз так, то уговорил, — рассмеялась Валентина Никаноровна, — вези нас на свой чудо-пляж.

— Так надо тогда все вещи из колясок в машину переложить, — засуетилась Галия.

— Да, конечно. И еды вам надо с собой побольше взять, — забегала и пани Нина.

Женщины тут же начали собираться. Пани Нина с Валентиной Никаноровной помчались в дом собирать еды с собой, а Галия с Балдиным под бдительным присмотром детей начали паковать вещи в багажник.

— А с коляской что? — заинтересовался генерал, увидев, что Галия привычно колесо подправляет, чтоб не слетело.

— Да колесо слетает, — пожаловалась она генералу. — Старая уже коляска. Но мы уже приспособились к ней. Нормально катаемся. Просто останавливаться часто приходится.

— Так дело не пойдет, — покачал головой генерал.

Осмотрев коляску и колесо, он обернулся к пани Нине, вышедшей из дома с большим свертком в руках.

— Инструменты есть у вас какие-нибудь?

— Конечно, — закивала пани Нина. — В сарае мастерская целая, мужа моего покойного. Там много всего есть. Я не трогала. Он очень любил руками по дому все сам делать.

Балдин, в сопровождении хозяйки, направился к сараю, прихватив с собой коляску. Пока Галия с Валентиной Никаноровной и подоспевшей на помощь Диларой упаковывали в машину вещи и решали, кто где будет сидеть, генерал, провозившись минут пятнадцать, с довольным видом вернулся к ним.

— Вот, принимайте работу, — произнес он, подвозя коляску.

— Ух ты! Спасибо большое, — воскликнула Галия, покатав ее по двору и увидев, что колесо почти не вихляется и не пытается съехать в сторону. — Так быстро починили.

— Да там дел на пару минут было, — отмахнулся генерал. — Заглушку новую для колеса под размер вырезал, закрепил и порядок. Повезло, что в мастерской все, что надо, нашлось. Коляска крепкая. Еще послужит…

Коляску быстренько завезли в дом. Валентина Никаноровна села в машину впереди. Дилара с Галией устроились сзади с малышами на руках. Вся компания в радостном предвкушении отправилась на новый пляж.

* * *

Паланга

Наташа и Андрей с дочкой подходили к дому пани Нины. Они специально вышли сегодня пораньше, чтобы успеть застать Галию и пойти на пляж всем вместе. Уже подходя к нужному дому, увидели, как от него отъезжает черная «Волга».

— Ничего себе гости у пани Нины, — удивленно сказал Андрей, — это кто к ней приезжал, интересно? Вроде у нее места немного. Не должна была еще постояльцев взять?

— Не знаю, — недоуменно пожала плечами Наташа. — Сейчас спросим.

Подойдя к калитке и увидев во дворе хозяйку, Наташа тут же окликнула ее, поздоровалась и спросила, когда Галия собирается с детьми на пляж.

— Ой, вы совсем чуть-чуть с ними разминулись, — всплеснула руками пани Нина, подходя. — Буквально только что все вместе уехали на море.

— Уехали? — переспросила удивленно Наташа.

— Да. Машину может заметили, когда подходили, «Волгу» черную? Вот на ней и укатили, — начала рассказывать пани Нина. — Генерал приехал в гости к Вале, к няне мальчиков Галии. Вот он и предложил всех отвезти на пляж за городом. Он здесь раньше бывал часто, всю округу знает хорошо…

— Ого. Генерал, — уважительно произнес Андрей.

— Да, — закивала пани Нина, — хороший такой мужчина, вежливый, представительный. Покойный муж Вали был его давним другом.

— А у нее муж что, тоже генералом, что ли, был? — улыбаясь, шутливо спросила Наташа.

— Ну да, — кивнула пани Нина спокойно.

Опешившие от такого ответа, Наташа с Андреем поговорили еще немного с хозяйкой и попрощавшись с ней, направились к пирсу.

— Ты что-нибудь понимаешь? — недоуменно спросил жену Андрей, катя коляску с дочкой. — У Пашки что, в няньках бывшая жена генерала, что ли? Это как вообще⁈ Это ж сколько он ей платит?

— Сама до сих пор поверить не могу, — сообщила мужу Наташа.

— Да кто он такой, этот пацан! — воскликнул Андрей. — Сюрприз за сюрпризом. Может, эта Валентина Никаноровна родственница им? И помогает не за деньги?

— Нет, — Наташа уверенно помотала головой. — Я Галию спросила. Просто няня, через хороших знакомых нашли.

— Что ж там за знакомые, страшно представить даже, — хохотнул Андрей немного нервно. — Надо бы нам в ресторан, что ли, позвать их? — предложил он жене.

— А я тебе говорила, что надо общаться почаще, хоть и без Пашки пока, — упрекнула она мужа. — А теперь попробуй застань их дома еще. Вдруг они каждый день начнут на пляж с генералом ездить…

* * *

Глава 18

Брянск

Непринужденно болтая, доехали до брянского аэропорта. Хорошо время рассчитали, примерно через полчаса Галия должна прилететь из Паланги. Погода прекрасная, так что задержки рейса ожидать не приходится.

Так все и оказалось. Никаких задержек рейса, вскоре уже и встретил жену. Она хоть и знала, что я буду ее встречать, отреагировала так, словно мы год не виделись. Едва завидев меня, сразу бросила чемодан и помчалась ко мне. Обнимались чуть ли не минуту, такая реакция мне была очень приятна, что уж там. Кому будет неприятно, когда по нему так соскучились… Другие пассажиры, глядя на нас, улыбались, некоторые и немного завистливо, в особенности те, что постарше. Наверняка вспоминают свою юность, отгулянную… Знали бы, как хорошо я их понимаю…

Дальше уже Диана с Галией начали обниматься, а Фирдаус ограничился тем, что пожал моей жене руку.

Загрузили чемодан Галии в багажник, да и поехали дальше, в Святославль. Отсюда уже не так и далеко…

Все время по пути из Брянска в Святославль жена рассказывала мне новости из Паланги. Я специально просил рассказывать все подробно, задавал вопросы. Очень соскучился, хотелось ее голос послушать и про детей побольше новостей узнать. Эх, скорей бы на Балтику! Хочется побыть спокойно с семьей, чтоб никуда не надо было бежать, ничего не надо было делать… Мечты-мечты…

Галия с удовольствием рассказывала новость за новостью. Было видно, что смакует, рассказывает обстоятельно.

— Уже очень хочу своими глазами все увидеть, — рассмеялся я, услышав, как мальчишки «ловили рыбку», играя в новый подарок и складывали добычу коту. — Отличный подарок твоя тетя пацанам привезла.

— Да, — закивала жена довольно. — Они сначала не соображали толком, маленькие все же. Я уж подумала, что придется отложить пока игру до лучших времен. Но потом сообразили и как вошли во вкус, еле оттащили их.

Рассказала жена, что Наташа с Андреем приехали с маленькой дочкой. Когда говорила про них, заметил, что по ее лицу тень пробежала. Неужто снова какие-то конфликты начались, вроде ведь все решили и общались уже нормально в прошлый раз?

— Что не так уже с ними опять? — спросил Галию немного напряженно.

— Да нет, все хорошо, — замахала руками жена. — Просто мы прошлым летом так с Наташей сдружились, мне казалось, что по-настоящему. А тут они пришли первый раз к нам в гости и как узнали, что тебя пока не будет, так я заметила, что разочаровались. И после этого я вот прямо чувствую, что вроде и разговариваем хорошо, как обычно, а чувствуется, что им больше ты интересен.

Да уж, не я, а скорее моя работа и связанные с ней возможности, — хмыкнул я мысленно.

— У меня с самого начала не было на их счет особых иллюзий, — сказал жене спокойно. — Вспомни, как Андрей себя вел в первую встречу, а потом резко поменял курс, когда ты ему рассказала о том, где я работаю… А ты молодец, наблюдательность развиваешь…

Жена кивнула головой немного виновато. Явно вспомнила, как моими корочками размахивала прошлым летом в праведном гневе.

— Я тогда был рад, что вы с Наташей сдружились, — продолжил объяснять жене. — Всегда хорошо, когда есть с кем пообщаться и вместе время провести. Дети у нас, опять-таки, одного возраста. Но друзьями Андрея и Наташу считать, думаю, опрометчиво. Просто знакомые…

— Да, — кивнула жена. — Я теперь тоже так думаю. Хотя обидно немного.

— Это нормально, — вмешался в нашу беседу Фирдаус. — Тебе надо привыкать понемногу, что люди, с которыми ты будешь знакомиться, часто так или иначе будут искать какую-то выгоду и преследовать свои интересы. Чем выше Паша будет подниматься по карьерной лестнице, тем больше вокруг вас будет таких людей.

— Я это понимаю, но мне это кажется неправильным, — насупилась жена. — Почему нельзя общаться с людьми просто потому, что интересно? Вон у нас в подъезде художники живут. Оба заслуженные люди. Зарабатывают, я думаю, очень хорошо. Но общаются просто совсем, без всяких задних мыслей.

— Так я и не говорю, что все люди такие, — покачал головой Фирдаус. — Здесь в Советском Союзе вообще удивительно много людей, для которых материальные блага не играют важной роли. До сих пор этому удивляюсь. Но это все равно не отменяет того, что я до этого сказал. Чем выше будет ваш уровень, тем меньше вокруг будет оставаться таких людей. Поверь, я знаю, о чем говорю.

— Ну, если честно, Валентина Никаноровна тоже мне так сказала, — грустно улыбнувшись, посмотрела на меня Галия.

— Ничего, милая, — обнял я жену, — прорвемся. К тому же, как было правильно уже сказано, не все ищут выгоду. Так что не грусти. У нас отличная семья и полно хороших друзей. А Валентина Никаноровна, значит, тоже раскусила Андрея с Наташей?

— Сразу же, — кивнула жена. — У нее чутье прямо…

— Ну еще бы, — усмехнулся я, — такой жизненный опыт. Каждый раз радуюсь, что мы так удачно с ней познакомились.

— Ага. Только ты слишком сильно не радуйся, — посерьезнела жена. — Вполне может быть, что скоро нам новую няню искать придется.

— Это что еще за новости? Что случилось? — опешил я от такого поворота.

— Балдин случился… — ответила жена с совершенно непонятной мне интонацией.

— Ничего не понял сейчас. Причем здесь Балдин?

— Это тот генерал, который к тебе на день рождения приезжал и стол антикварный привез? — с интересом спросил Фирдаус, глядя на нас в зеркало заднего вида.

— Да, — кивнул я и выжидательно посмотрел на Галию, которая весьма умело держала паузу, явно довольная той интригой, которую создала. — Так, давай, рассказывай свою горячую новость, а то остынет.

— Ты даже не представляешь, — начала говорить жена, посмеиваясь, — недавно сидим все вместе за столом, тетя как раз приехала, новости обсуждаем, тут в калитку постучал кто-то. Пани Нина пошла открывать, мы за ней следом во двор вышли, а там «Волга» черная стоит и Балдин собственной персоной. В гости, говорит, приехал.

— Ничего себе! — изумился я.

— Ага. Детям нашим в подарок знаешь, что привез? Никогда не догадаешься, — рассмеялась жена.

Я сделал вопросительное лицо, даже не пытаясь накидывать варианты. Слишком был удивлен самим фактом появления генерала в наших отпускных буднях.

— Детскую железную дорогу, — озвучила Галия подарок. — Здоровенная коробка, куча деталей, паровоз и вагоны разных видов, указатели какие-то…

Я не смог сдержать смех. Потом сказал:

— Давно генерал с маленькими детьми дела не имел. Лет на пять в шкаф убрать подарок придется. Главное не забыть потом, что он вообще у нас есть.

— Это точно, — кивнула жена. — Мы ему так и объяснили.

— Не обиделся хоть?

— Нет. Все хорошо. Посмеялся тоже с нами, — успокоила меня Галия. — мы его очень хвалили за подарок. Игрушка на самом деле очень хорошая. Мальчики в восторге будут, когда подрастут.

— Ну хорошо. Молодцы! Так он к Валентине Никаноровне приехал получается? — уточнил у жены, начиная понимать, на что она так усиленно намекает.

— Вот-вот. Няню нашу Валей зовет все время, а она его Эдиком. И на пляж нас теперь возит на машине за город. Пляж, кстати, чудесный просто. Красивый очень, пустой, почти никого нет. И дно там пологое, мальчишкам купаться удобно. А вода чистая-чистая…

Жена тут же соскочила с темы, начав рассказывать, какие там вокруг дюны, как там гулять здорово и как детей плавать потихоньку стали учить. А я обдумывал новости. Интересно, что это генерал вдруг задумал. Вроде не приезжал к нам ни разу за все это время, и тут вдруг такой поворот. С другой стороны, может, я слишком краски сгущаю? Вдруг просто по старой дружбе пообщаться решил, а дамы напридумывали всего? Надо своими глазами посмотреть, потом выводы делать. Мало ли просто генералу путевку дали в Палангу, а он и вспомнил, что мы там тоже будем… Хотя, что я говорю — дали… Генерал сам себе выбирает путевки… Но смысл тот же.

— А почему ты решила, что Валентина Никаноровна откажется у нас няней быть? — спросил Галию.

— Ну как? Если они поженятся с Балдиным, думаешь, она останется у нас работать?

— Ну, думаю пока не надо сильно спешить с выводами, — пожал плечами спокойно, — может, они просто по-дружески общаются? Давно ведь не виделись, а тут встретились. В таком возрасте старых друзей особенно ценишь.

— Сомневаюсь, что все дело только в дружбе, — покачала головой жена. — Общаются они уж очень задушевно…

За разговорами домчались до Святославля очень быстро. После въезда в город, батя, погудев, свернул в сторону, поехал к каким-то своим друзьям на постой. Ну а мы поехали к матери Дианы. Оксана очень обрадовалась нашему приезду, выскочила из дома, едва наша машина около ее дома остановилась. А вслед за ней и Тимур вышел. Надо же… Еще шире в плечах стал…

Обнялись мы с ним крепко. Я сразу, чтобы не забыть, часы наградные его из милиции из кармана достал, за спасение того инженера.

— Вот, держи. Теперь уж точно награда нашла героя…

— Это то, что я думаю? — спросил Тимур, внимательно изучив надпись.

— Да, именно то, — подтвердил я. — Пришлось мне уже идти с этим делом до конца, как с тобой и договорились…

Рассказал ему все детали, каким это для меня сюрпризом стало. Его смех разобрал. Посмеялся вместе с ним. А потом сказал:

— Молодцы вы с Веткой, что спасли хорошего человека. Не прошли мимо, как другие.

Фирдаус тем временем чемоданы свои выгрузил, и меня позвал сервиз помогать в дом тещи перетащить. Пока что мы его не дарили, дождемся уже свадьбы. Но все равно пусть тут уже лежит, у матери Тимура. А уж когда они его с Веткой заберут…

Оксана тем временем позвала нас кушать. Мы приглашению обрадовались, аппетит уже нагуляли в дороге. Наготовила Оксана, конечно, столько всего, словно нас к ней должно было человек двенадцать приехать… И вкусно было все, Фирдаус с очень довольным лицом угощался. А уж он-то много разных ресторанов приличных по всему миру посещал…

А затем и Ветка пришла. Оказалось, ходила по друзьям своим. С ней еще пообщались, конечно. Села тоже с нами за обеденный стол.

Рассказала, что Юлька Вабищевич приезжает сегодня вечером с ребёнком из Набережных Челнов. Мужа не отпустили, очень востребован на работе. Какая-то там большая сейчас стройка развернулась, и вот без него никак. Мастер, все же.

Упомянула еще несколько фамилий, я не со всеми и знаком оказался. Все же памяти у меня Пашкиной нет, с кем заново познакомился, а с кем-то и не успел до отъезда в Москву.

После сытного обеда наконец-то я нашёл возможность поговорить с Дианой наедине. Фирдаус что-то оживлённо обсуждал с Тимуром, а сестра, поболтав с Веткой, сама подошла ко мне.

— Ну-ка, сестричка, давай немножко отойдём в сторону поговорим…

Диана сразу сообразила, что я не собираюсь что-то радостное обсуждать… И послушно пошла со мной наружу из дома во двор. Добрели вглубь двора, подальше от дома, а то окна летом открыты.

— Диана, скажи мне, что ты не побежала с той запиской в КГБ. С той, что ты получила от колумбийских террористов…

Диана ответила несколько смущённо:

— Ну, побежала… А что тут такого? От меня же как раз этого и ждут, когда я за рубеж выезжаю… Что я что-то интересное привезу.

— Блин! — сказал я с чувством.

— Да что блин-то? — спросила меня Диана с растерянным видом.

— Я же тебе уже говорил, что если уж влезла в эти опасные дела, то твоя безопасность для тебя должна быть прежде всего! Решила ты играть в эти игры с разведкой, то ладно уже, но о себе-то не забывай!

— Так, а в чем проблема вообще? — уже немного злясь, спросила она меня, — ну передала я эту записку в комитет, меня же не будут уже к этому делу явно привлекать. Или ты боишься, что именно меня к этим латиноамериканским террористам отправят связи налаживать?

— Да нет, не отправят, конечно. Найдется у них для этого дела свой человечек. Ты о другом подумай. Во всех этих латиноамериканских странах, которые США считают своим задним двором, очень мощно присутствует ЦРУ. И очень активно участвует в борьбе с любыми движениями, которые выступают за коммунизм или даже просто левую ориентацию. Ну вот сама подумай дальше, что может произойти. КГБ, получив от тебя наводку, установит связи с этими твоими революционерами. Они получат от комитета оружие, может быть, и деньги. Тут же активизируются после этого, не будет же всё это просто так у них лежать. Надо же аванс отрабатывать, а то не получат следующую партию оружия и денег от КГБ. Нападут на армию, захватят заложников, и это неизбежно привлечёт внимание ЦРУ. Они начнут разрабатывать эту группу революционеров. И однажды-таки поймают кого-нибудь из неё… Дальше допрос, причём в средствах они не стесняются. Любой заговорит, раньше или позже, когда иголки под ногти втыкают… У них большое разнообразие способов допроса, взяли очень многое от святой инквизиции. И что пленный расскажет? Что их отношения с КГБ начались после того, как они попытались захватить в качестве заложницы одну крашеную блондинку из Москвы… И установить, какую именно, легче лёгкого. ЦРУ просто расспросит знакомых в Венесуэле о сорванной попытке захвата колумбийскими террористами заложников. Наверняка эта история уже широко разошлась по всей стране. И обязательно спросят, что там такая за блондинка оказалась из СССР, которая всё это разрулила, схватив автомат одного из колумбийцев… Как её звали, чья она жена?

— Чёрт! — с совершенно потерянным видом сказала Диана, — а об этом я совсем и не подумала… Может, в КГБ сообразят, что вот такое может произойти, и не станут налаживать отношения с колумбийцами, чтобы меня поберечь?

— Поберечь… Это именно та ситуация, о которой я тебя и предупреждал. Что комитет, получив ценную информацию, мало будет думать о твоей безопасности. Его гораздо больше будет интересовать, каким образом добытую тобой информацию можно разыграть для выгоды СССР на международной арене…

— Хочешь сказать, они не подумают, что есть риск моего разоблачения?

— Так для них это вилами на воде писано… Тут же много «если». ЦРУ должно выйти на эту группу, взять кого-то живым. Задать на допросе именно этот вопрос о том, как колумбийцы вышли на связь с КГБ. И член этой группы должен знать об этом. А мало ли он позже присоединился, и ему не рассказали? Думаю, для комитета это слишком много «если». Так что для них это вполне приемлемый риск твоего разоблачения… Достаточно низкий с их точки зрения. То же самое, что в стране НАТО отправить тебя на встречу с местным резидентом КГБ, за которым может следить местная контрразведка. Или на встречу с местными нелегалами, которые тоже могут быть уже вскрыты… Риск есть, но с их точки зрения он вполне приемлем. Для любой разведки главное — чтобы работа была сделана. А любой разведчик с точки зрения начальства по определению должен быть готов рисковать ради дела. Ну, а что касается тебя — сама понимаешь, что тебе любой лишний риск ни к чему…

— И что мне теперь делать? — с беспомощным видом спросила меня Диана.

— Да вот даже и не знаю… — поднял брови я. — Давай так договоримся — я подумаю, и если что придёт в голову, то скажу тебе. А пока что повторю тебе свой прежний совет. Всегда очень тщательно думай о своей безопасности. Помни, если не ты это будешь делать, то кто?

— Ну вот ты к примеру…

— Так я и не против, но видишь, разминулись мы с тобой. Я в Берлине, ты в Москве.

— Ладно, поняла. Значит, в следующий раз, если у меня будут хоть малейшие сомнения, сначала постараюсь тебя найти и с тобой переговорить, прежде чем в КГБ бежать… Вполне же могла к тебе в этот Берлин прилететь, посоветоваться…

— Это точно, заодно и песни Дина Рида вживую бы послушала… — улыбнулся я сестре. — Он здорово выступал…

Попытался хоть немного её утешить, а то она стала мрачная, как туча. Ещё Тимур с Веткой что не то подумают. Еще вообразят, что она что-то имеет против их свадьбы и потому не рада…

Но Диана так была поглощена описанной мной картиной, что никак в себя приходить не хотела. Пришлось ей уже сказать, что если она после разговора со мной такой мрачной за стол вернется, то Фирдаус непременно пристанет к ней с расспросами. А отвечать-то ей нечего.

Диана со мной согласилась, встряхнулась и даже попыталась улыбнуться.

— Вот так уже лучше. Пошли. И не отчаивайся так, я что-нибудь постараюсь придумать.

Вернулись за стол.

— Куда вы пропали-то? — удивился Фирдаус.

— Да Диана мне показывала кроликов на заднем дворе. А потом мы там еще на вишню наткнулись, немного пощипали, не удержались. — ответил я, сразу вспомнив, что там у нас было рядом во время разговора.

— Да, кушайте все, кушайте! — оживилась Оксана, — тем более вишня уже отходит, там уже не так много и осталось. Зато каждая ягода спелая!

Просидели за столом до вечера. А потом я попросил Фирдауса нас к Шанцеву домой закинуть.

— Так у нас тут тоже для вас местечко найдется, — тут же подхватилась Оксана.

— Да я с ним уже договорился, когда он ко мне в Москву гостить приезжал, — ответил я, — сказал, что обидится, если мы во время поездки в Святославль не у него остановимся. Жена, небось, все уже для нас там и приготовила…

— Ну раз такое дело, то конечно! — вынуждена была согласиться Оксана.

А я припомнил, как когда-то она на меня орала и скандалы устраивала. Чисто из-за того, что у нас с Дианой отец общий. А, ну правда, у нее был для этого резон. Боялась она, что моя влюбленность в Диану может плохо закончиться. Вот же женщины, развели тайн, что Эльвира с Полей, что Оксана… Может, вот она и причина, почему Павел Ивлев с моста тогда сиганул, уступив мне место в своём теле. Поздновато узнал, что Диана его сестра, влюбился тогда уже в нее по уши. И не выдержал такого известия.

Вполне себе рабочая версия. По крайней мере, с моей точки зрения, самая вероятная.

* * *

Глава 19

* * *

Крым, Судак

Вечером, как обычно закончив работу, Загит вышел из здания. У входа, к его удивлению, его поджидал Виктор Сергеевич, с которым недавно его зачем-то познакомил заказчик.

— Добрый вечер, Загит, — поздоровался тот с ним.

— Здравствуйте, Виктор Сергеевич, — сказал Загит, пожимая протянутую руку.

— У меня к вам разговор по поводу вашей работы.

— Ну хорошо, давайте переговорим, — пожал плечами Загит немного напряженно.

Они пошли вдоль по улице, разговаривая.

— Я бы хотел, чтобы вы, как вы закончите здесь работу, приехали делать такие же шкафы на моем объекте, — сразу взял быка за рога Виктор Сергеевич. — Это не очень далеко отсюда, тоже в Крыму, в Партените. Знаете такой поселок?

— Знаю, — кивнул Загит, собираясь сразу сказать, что не сможет, но собеседник не дал ему продолжить.

— Там мы построили пансионат. Нужно будет оборудовать шкафами три верхних этажа. Объем работы будет побольше, чем здесь, раза в два. Но я вам в помощь дам еще двух своих специалистов. Обучите их и втроем управитесь быстро.

— Я не смогу, — покачал головой Загит.

— Ну, вы так сразу не отказывайтесь, — сказал Виктор Сергеевич. — Это хорошее предложение. И платить я буду не меньше, чем платит вам сейчас Кудзаг.

— Дело не в оплате, — пожал плечами Загит. — Я сразу говорю, что не смогу, потому что физически у меня не получится у вас поработать. Я живу в Москве и работаю там пожарным. Здесь я в отпуске. Как только отпуск закончится, вернусь на работу. Мне нравится работать пожарным и бросать я это не хочу. А шкафы для меня — это просто как дополнительное увлечение. Поэтому я совершенно точно знаю, что не смогу выполнить ваш заказ, и поэтому сразу же ставлю вас в известность, чтоб не подвести.

— Не думаю, что вам стоит мне отказывать, — сказал Виктор Сергеевич, нахмурившись. — И отказ я не приму.

— Что значит, не приму? — усмехнулся Загит. — Это же работа по найму, то есть я могу соглашаться, могу не соглашаться.

— Это вы так думаете, — сказал Виктор Сергеевич, уперев руки в бока, — а я всегда получаю то, чего хочу. Поэтому объясню вам прямо, чтоб вы не имели иллюзий. Я прекрасно знаю, что Кудзаг работает с вами без всякого договора. А значит, вы занимаетесь незаконной деятельностью. Я на это закрою глаза, если мы договоримся. Но если только попробуете отказать мне, я вас с ОБХСС сразу познакомлю. И поедете вы не в Москву пожары тушить, а в тюрьму за экономическое преступление. И после такой статьи про работу пожарного можете вообще забыть. Как и про Москву, собственно, насколько я знаю. Так что, когда вы там заканчиваете? Кудзаг сказал, что через две недели. Вот. Значит, через две недели я жду вас в своем пансионате в Партените. Адрес и мой номер телефона вот здесь, — Виктор Сергеевич сунул в руки Загиту листок бумаги.

— Но я не смогу, — повторил Загит растерянно, — у меня отпуск закончится, надо будет возвращаться.

— Мне без разницы, как вы это решите. Уволитесь, или уговорите свое начальство отпуск за свой счет дать. — пожал плечами Виктор Сергеевич, — но если не появитесь у меня вовремя, пеняйте на себя. Я слов на ветер не бросаю и возможностей отправить вас в места не столь отдаленные у меня более чем достаточно. В том числе есть связи и в ОБХСС в Москве, если вдруг решите просто туда от меня сбежать. Шутить со мной не советую. До встречи в Партените.

Развернувшись и даже не попрощавшись, Виктор Сергеевич пошел обратно к своей машине. Загит, кипящий от ярости, и одновременно растерянный, направился домой.

* * *

Святославль

Приехали к Шанцеву. Он с Натальей Кирилловной нас уже во дворе ждал…

— Приехали, гости дорогие! — раскрыл он объятия, едва мы с Галией из машины вышли. — Так а парни ваши где?

— Оставили в Паланге. Маленькие еще, чтобы на два дня их с моря дергать на перекладных, — объяснил я.

— Жаль, жаль! Я уже Наталье своей расписал, какие они у вас хорошенькие. Она уже и помочь с ними приготовилась…

— Да, жаль, что деток не привезли! — поддержала его и супруга.

— А вы к нам в Москву вдвоем приезжайте осенью в гости, там с ними и познакомитесь, — предложил я.

— Спасибо, непременно! — пообещал Шанцев. — И то верно, я постоянно в Москву езжу, а жену ни разу и не взял с собой. Виноват, надо исправляться!

Винтик, кстати, на нас даже и не подумал гавкать. При всем его зверском виде с выучкой у него все в порядке. Хозяева людей вошедших встречают, не волнуются, значит его дело маленькое, стоять в сторонке и не отсвечивать. Нужен будет — позовут.

Это не значит, что я не держал его на всякий случай в поле зрения. Трудно забыть нашу первую встречу. Ну и еще я знаю, как он порвал того бандита, что на Шанцева напал с братом… Так что спиной я к нему все же поворачиваться не буду.

Очень удивился, кстати, как тесен мир, когда по описанию Шанцева узнал, что это были те же самые бандиты, что мне однажды угрожали.

Прошли в дом, а там, как я и был уверен, уже стол в гостиной накрыт. И свободного места на нем нет, словно в гости к Шанцевым приехали не два человека, минимум шесть-семь. Наталья Кирилловна очень добросовестная хозяйка, чего уж там.

Сходили, вымыли руки, и хозяева усадили нас за стол. Опрокинули по рюмке за встречу.

— Кстати, Паша, по поводу гостей, пока не забыл. Брату моему, Алексею, я про него тебе уже рассказывал, он под Благовещенском живет, нужно будет в Москве несколько дней по делам в конце августа перекантоваться. Может он у вас пожить? А он уже вас разносолами разными дальневосточными угостит…

— Да, конечно и можно без разносолов. Только если мы еще не приедем из Паланги, ему нужно будет к Ахмаду обращаться за ключом. Надо будет ему телеграмму отбить, чтобы знал, что к чему. Кстати, про Ахмада вы уже знаете?

— Что именно? Поля родила уже?

— Да, и это тоже. Сын у него.

— Вот молодцы какие! А я, признаться, перепутал, решил почему-то, что в середине августа только ребенка им надо ждать. — искренне обрадовался Александр Владимирович, а Наталья Кирилловна его за руку нежно взяла. Очень они хорошо смотрелись в этот момент. — В следующий приезд обязательно поздравлю их. А ты, я так понял, еще на какие-то новости намекаешь?

— Да, у него теперь новая работа. В начальники министерские подался. Теперь он руководитель группы инспекционного контроля Министерства автомобильных дорог РСФСР.

— Ну надо же! — Шанцев был искренне поражен. — Такой мощный карьерный скачок…

Затем он хитро прищурился.

— Скажи, Паша, твоих рук дело? — спросил он меня.

— Ну, я его только познакомил там с кем нужно. — не стал отрицать я того, о чем ему сам Ахмад потом и так расскажет обязательно. Они же с ним старые друзья, так что тайн городить не будут. — Уже и на работу вчера первый раз вышел. Притащил талоны всякие в разные хорошие места. Очень доволен этим был.

— А Поля уже вернулась с ребенком домой? — спросила Наталья Кирилловна.

— Нет, там кесарево было, до конца недели еще подержат. А Ахмад, кстати, договорился, что ему, как она с ребенком домой вернется, отпуск дадут до конца августа. Так что, если надумаете вдруг, можете, пока мы в Паланге, и в гости к нему съездить. У нас поживете, квартира полностью пустая.

— Чудеса какие! — покачал головой Александр Викторович, — только на работу перешел новую, да еще на такую серьезную, министерскую, и ему сразу и отпуск дают…

Ну, это я уже не стал комментировать…

Посидели еще где-то пару часов, а потом за нами Тимур с Веткой и Диана с Фирдаусом зашли. Поздний вечер уже, все же, жара спала, так что мы решили всей компанией по городу прогуляться, старых друзей проведать. Шанцевы нам нашу комнату показали, белье постельное показали, где положили, да и вышли во двор проводить, сказав, что Винтик их разбудит, если мы совсем уж поздно с прогулки вернемся. Вот в этом уж точно никаких сомнений быть не может…

— Кого-то из наших общих знакомых на свадьбу позвал? — спросил я Тимура.

— А как же! Валеру и Женьку, ты их знаешь.

— Валера тот, что с моей одноклассницей встречаться начал, Анжелой? — спросила его Галия. — Как у них, кстати, не разбежались еще?

— Да, тот самый. И нет, не разбежались. Вместе на свадьбу придут.

— Здорово! Тогда сегодня к Анжеле можно не идти. Тем более до нее далеко. На свадьбе встретимся.

— Так а кого еще позвал? — спросил я Тимура.

— Директора нашего пригласил. Выручил он меня тогда, очень выручил…

— Это ты молодец! — кивнул я.

— А, и энвэпэшника нашего, Аркадия Наумовича. Все же мы с Веткой нашли общий язык в его тире, главным образом. Ну и в целом мужик хороший, только добра нам желал.

— Правильно! — одобрил я.

— Ну и мать будет со своим начальником, Борисом Львовичем.

— Как у них все, серьезно? — спросила Диана.

— Ну, мне трудно сказать, я же здесь не живу постоянно. Но вроде бы как да.

— Как у нас все завтра по времени будет? — спросил брата.

— В десять роспись, потом пофоткаемся в городе и в столовую к двум часам. Она у нас до десяти вечера снята.

— Мы тогда отлучимся часов в шесть с Галией…

— Зачем? — удивился Тимур.

— Да хочу отпросить завтра на вечер Славку у его полковника. Посидим вчетвером где-нибудь с его Эммой пару часов, обсудим их переезд в Москву. А потом обратно в столовую вернемся.

— Зачем тогда уходить? Зови их в столовую. Места у нас найдутся, я на два места больше заказывал, кстати. Должен был мой хороший друг из училища приехать с невестой, но он ногу сломал три дня назад, когда катался на мотоцикле. Сложный перелом, на растяжке лежит, так что два места оплачено, но никого не будет.

— Спасибо, я им скажу. Но сам знаешь, как оно бывает — начнут беспокоиться, что подарок не подготовили… Если уж уговорю, то тогда так и сделаем…

— Ну ты уж постарайся. У нас, конечно, с твоим Славкой отношения большей частью непростые были, ну так и с тобой же было то же самое. Пора исправлять…

Прогуляли мы в тот вечер три часа. Зашли к брату Галии Руслану, она ему подарки, что привезла из Болгарии, отдала. Прошлись по друзьям Тимура и Ветки. Вернулись к Шанцевым — повезло, они еще не спали. Винтик пару раз рявкнул, нас и пустили тут же.

А с утра я сразу позвонил полковнику Нестерову, Славкиному командиру. Уговорил Владимира Филипповича отпустить его на сегодня на свадьбу с пяти часов. Раньше смысла все равно не было, Эмма только к тому времени прибежит с работы, да переоденется.

Командир части Славку позвал и трубку передал. Вот так и вопрос решился с их с Эммой походом на Тимурову свадьбу. Согласился бы Славка сам по себе на нее пойти или нет, уже стало не важно — командир его именно на нее и отпустил. Так что я велел Славке прихватить Эмму и приходить с ней в столовую. Сразу также предупредил, что подарок не нужен, я Эмме заплачу то, что у нас с ней по договору положено журналистскому, а она уж с этой суммы пусть что-то на подарок Тимуру и Ветке и выделяет…

Сразу после звонка мы с Галией собрались и пошли к дому Тимура. Рановато, конечно, но так уж положено, что родственники должны пораньше собираться.

Свадьба свадьбой, а я всё думал, как помочь Диане разобраться с этим колумбийским инцидентом. Учитывая, как цру-шники свирепствуют в Колумбии, рассказанная мной Диане вероятность вполне могла воплотиться в реальность. И во время очередной поездки за рубеж к ней запросто могут подойти люди в тёмных костюмах и арестовать её. Тем более, если всё так и случится, это будет уже не просто подозрение, а вполне себе доказанная связь Дианы с КГБ.

Наконец, мне пришла в голову простая мысль. Что я всё по советской привычке продумываю варианты, в которых не задействованы большие финансовые средства, которыми располагает Диана и её семья? Речь же идёт о проблеме в капиталистической стране, а там подавляющая часть проблем, в отличие от Советского Союза, легко решается за деньги…

Первые идеи, что пришли мне в голову, были достаточно чернушными. Нанять в Италии или Франции, куда уж там Диана сейчас поедет, каких-нибудь частных детективов, давно зашедших за грань закона, чтобы спалить к чертям собачьим тот дом, который колумбийские революционеры, в написанной для Дианы записке обозначили как место жительства своего связника. Чтобы, когда туда придёт связной от КГБ налаживать отношения с этой группировкой, это было технически невозможно. Нет ни дома, ни человека, с которым можно хоть что-то обсуждать.

Но сразу же понял, что идея паршивая. И может создать для Дианы гораздо больше проблем прямо сейчас. А вдруг этот частный детектив стучит в полицию? Сдаст им Диану вместе с её заказом на поджог дома в чужой стране.

Ну и до кучи не хочу я брать грех на душу. Можно заказать, конечно, чтобы дом этот спалили, когда в нём никого нет, но какие у тебя гарантии, что исполнители будут с этим заморачиваться? Им-то что, кинул коктейль Молотова, получил деньги и свободен… И тот факт, что я никогда не узнаю, погиб ли кто-нибудь там при пожаре, не означает, что меня не будет мучить совесть за такой возможный вариант…

Так что я решил отказаться от всего сомнительного, и достаточно быстро пришёл к совершенно нормальной идее. Даже просиял из-за того, что она никак не была связано с каким-либо криминалом, а задачу решала вполне надёжно. Колумбия сейчас, как и в XXI веке, достаточно нищая страна. К тому же я сильно сомневаюсь, что колумбийские революционеры своего связного посадили где-нибудь в элитном районе… Скорее всего, это достаточно бедный район, а значит, недвижимость там стоит дешевле грязи по меркам тех денег, которыми сейчас располагает Диана. Так что я поспешил найти Диану, отвёл её под те же вишни, под которыми мы в прошлый раз беседовали, и сказал:

— Все, придумал я, как тебе решить эту проблему с Колумбией…

— Да? — откровенно обрадовалась Диана, — рассказывай быстрее!

— Вы можете прямо сейчас вместе с Фирдаусом отправиться снова в Европу?

— Да не то, что можем! Мы и планировали именно это сделать. — ответила Диана, — мы же так и не отдохнули нигде. Сам понимаешь, эта поездочка в Латинскую Америку точно отдыхом считаться не может. Хотя я, конечно, и очень довольна результатом — пять процентов акций крупного предприятия на дороге не валяются…

— Значит, так. — сказал я, хмыкнув на ремарку о пяти процентах акций. — Как приедешь, куда вы там намылились, найди самое что ни на есть крупное агентство недвижимости, которое готово по прихоти богатого человека осуществить любую сделку на территории любой капиталистической страны, и закажи им приобрести ту недвижимость, которую твои колумбийцы обозначили как точку для связи с КГБ.

— То есть? — вылупилась на меня Диана шокированно.

— Ну ты же теперь богатая девушка. Купишь через посредников ту квартиру или дом, где сейчас сидит этот связной и ждёт агента КГБ. Вот практически уверен, что он там ее просто снял, и эта недвижимость ему не принадлежит. А владельцам нужно предложить такую сумму, чтобы они с удовольствием захотели продать эту недвижимость. А как купишь, то сразу же прикажешь, как домовладелица, тут же выставить связного революционеров на улицу. Если упрется, скажи пригрозить полицией. Вряд ли связной революционеров захочет доводить спор до прихода полиции, просто тихо свалит в туман… И все получится. Сомневаюсь, что КГБ успеет до того, как ты всё это сделаешь, если ты не будешь медлить, послать туда своего человека.

— Думаешь, мне это будет по деньгам? — спросила Диана, прикусив губу.

— Ну, ты уже не прежняя бедная девочка из Святославля. Колумбия — нищая страна, уверен, что тебе это будет по карману.

— А ведь и точно! — обрадовалась Диана. — Так… А КГБ не сможет выяснить, кто именно купил этот дом?

— Практически уверен, что этот вопрос их не будет волновать. — покачал я головой. — Сама себе представь ситуацию. Придёт туда этот агент, который, скорее всего, на нелегальном положении в Колумбии. Явно будет очень нервничать, бояться какой-нибудь подставы. Спросит он этого твоего там Хосе или кто у тебя там в записке, ему скажут, что такой тут больше не живёт, и он поспешно уйдёт оттуда. Но если хочешь подстраховаться, то кто тебе мешает? Прикажи этому агентству недвижимости открыть на тебя какую-нибудь подставную фирму в Швейцарии, и купить эту недвижимость на неё. В Швейцарии обожают богатых людей и делают всё для их конфиденциальности. Никто не в силах окажется выяснить, что за этой фирмой стоишь именно ты, даже КГБ. Швейцарские законы полностью защитят твою анонимность.

— Да, ты прав, я уже не прежняя нищая святославльская девчонка. — сначала задумчиво, а потом с разгорающимся в глазах энтузиазмом сказала Диана. — Пашка, спасибо тебе огромное! Что выручил, то выручил!

— А через несколько месяцев не забудь сдать эту квартиру, или дом, что у тебя там, в аренду. Чтобы недвижимость не стояла и ветшала, а приносила деньги. Помни о том, чему я вас учил на уроках рыночной экономики — деньги должны делать деньги. Потом будет даже забавно через несколько лет, если окажется, что эта покупка станет вполне себе даже выгодной по тем дивидендам, что будет приносить от аренды.

— Спасибо, я так и сделаю! — Диана так обрадовалась, что чуть в ладоши не захлопала. Пусть она уже и не нищая, но в ней еще очень много от дворовой девчонки.

— Давай. Можешь даже полностью от Фирдауса не таиться. Скажи, что хочешь на дивиденды, что будешь получать от акций чемоданной фабрики, приобретать недвижимость по всему миру и сдавать. Пока что фирму откроешь в Швейцарии, на которую и будешь эту недвижимость приобретать. Главное, чтобы он не знал, что ты сразу и приобретешь первую недвижимость, в особенности в Колумбии. Договорись, чтобы из Швейцарии тебе ничего на твой адрес не присылали, никакую отчетность. Вы же там в Больцано совсем рядом живете, будешь время от времени сама в Швейцарию заезжать и справки наводить.

— Да, это хорошая идея. Если я скажу, что делаю это по твоему совету, он сразу успокоится. Подтверди, если тебя спросит.

— Конечно, — заверил ее я.

Глава 20

Святославль

Галия с Дианой очень долго не могли поговорить наедине. Так что, когда Диана вышла из сада с Пашей, и тот сразу направился к Фирдаусу, она, улучив момент, отвела ее в сторонку. Девушки с удовольствием принялись болтать обо всем, что с ними случилось за этот месяц с лишним. Все равно люди пока собираются, и делать решительно нечего…

Сначала о своих путешествиях с чувством рассказала Диана. Конечно, опустив некоторые важные нюансы. Но про террористов всё же рассказала. Галия охала, ахала и зажимала себе рот в ужасе от того, что произошло с сестрой ее мужа.

Затем наступила уже её очередь рассказывать о своих поездках. Ей было немножко обидно, что у неё всё прошло абсолютно пресно по сравнению с приключениями Дианы. Никакие террористы на них не нападали. Нет, так-то здорово конечно, но ведь по факту и рассказать нечего. Всё какая-то обыденная суета. Вышли на пляж, поискали туристов, с которыми можно переговорить, поснимали камерой. Позавтракали, пообедали, поужинали… Скукота…

И тогда как-то само собой в памяти Гале всплыл её разговор со шведкой на английском языке. И как потом режиссёр немного её ругал за это. И она взяла и рассказала Диане об этом происшествии, которое хоть как-то выбивалось из обычной рутины. И с некоторой гордостью посмотрела на Диану. Мол, видишь, в отношении меня тоже была какая-то провокация, а я её красиво разрулила. Не террористы, конечно, но хоть что-то…

К восторгу Галии, Диана неподдельно заинтересовалась этим эпизодом. И начала её расспрашивать чуть ли не о каждой фразе в её разговоре с этой шведкой. Это был единственный разговор на английском языке за все время поездки Галии, так что никаких проблем воспроизвести его у неё совсем не было, в памяти всё чётко отпечаталось. Она также по просьбе Дианы описала и внешность этой шведки, и её повадки.

* * *

Москва

Ахмад сидел на работе и прилежно заучивал выданные ему для ознакомления нормативные акты. Звонок телефона раздался так неожиданно, что он вздрогнул. Отвык он, честно говоря, уже от телефонных звонков, привыкнув сидеть в тишине. Оказалось, что звонит ему начальник управления с просьбой зайти к нему.

— Я вот только сейчас обратил внимание, что у вас домашнего телефона нет. Непорядок. На такой должности без телефона никак. — сказал Яков Денисович.

Ахмат хотел было сказать, что ничего страшного, можно звонить пасынку, что этажом ниже живёт, он всё передаст. Но в самый последний момент захлопнул рот, ничего не сказав. Молчание — золото! Разговор же совсем определённо идёт по очень интересному сценарию… Так оно и оказалось!

— Значит, за август нужно будет решить вопрос с установкой у вас в квартире телефона. Хорошо, что времени ещё полно, успеем как раз. Я поставлю задачу, и ее начнут решать. — устало потерев виски, сказал начальник.

— Хорошо, буду ждать, — солидно кивнул Ахмад.

Собственно, это оказался единственный вопрос для их разговора, и он на этом и закончился.

Ахмат попрощался, вышел в коридор и пошёл по нему с широченной улыбкой на лице. Жизнь, определённо, начала налаживаться. И это он же ещё как дурак ставил Паше условия по поводу Вагановича… Мол, не уйду, если он не получит справедливого воздаяния. Да чёрт с ним с этим Вагановичем. Знал бы он сразу, какие условия ему будут создавать на новом рабочем месте, так не кобенился бы, это совершенно точно.

Только зашел к себе в кабинет, как снова телефон зазвонил. Надо же, какой сюрприз, то ни одного звонка за полдня, то за десять минут сразу два. Ахмад снял трубку.

— Я говорю с товарищем Алироевым? — спросили его.

— Да, все верно.

— Это профорг. Зайдите, пожалуйста, ко мне в 378 кабинет. Есть к вам определённые вопросы.

Профорг оказался седым мужчиной лет пятидесяти пяти, державшимся неестественно прямо. Небось спину прихватило, — сочувственно подумал Ахмад. А еще он явно был из своих, из Чечни…

— Кушагов Юсуп Исламович, — представился профорг, сжимая крепко ему руку. — Рад видеть земляка в стенах нашего учреждения!

— Взаимно! — улыбнулся Ахмад, отвечая на рукопожатие.

— Присаживайтесь, товарищ Алироев. Или можем по именам?

— Да, конечно, так даже лучше, Юсуп.

— Позвонил мне недавно начальник управления, поручил телефон для вас организовать, Ахмад. Ну я и подумал, что надо сразу же и все остальные вопросы порешать. Машина, я так понимаю, уже есть, видел утром, как вы парковались. Квартира съёмная или своя?

— Кооперативная.

— Ясно, значит очередь на квартиру не нужна. Гараж есть?

— Гаража нет.

— Вот, тогда на эту очередь поставим. — профорг достал толстую тетрадь и сделал в ней какие-то пометки. — Придётся подождать с годик, но у нас уже достаточно новых сотрудников набралось, чтобы вскоре затеять новый кооператив строить. Телевизор есть цветной?

— Черно-белый.

— Ставим в очередь на цветной? Месяца три и очередь подойдет.

— Ставим! — согласился Ахмад, решив долго не думать. Вещь удобная.

Юсуп, кивнув одобрительно, достал новую тетрадь. Заполнив и там что-то, спросил:

— Садик нужен? Чайка сказал, вас с сыном можно поздравить. Когда ребенок родился?

— Только что. Так что пока что ясли скорее.

— И с тем, и с тем никаких проблем нет. Очередь есть, но ждать в ней не больше пары недель. Правда, рекомендую расспросить наших сотрудниц, какие ясли лучше. Если им, конечно, удастся прийти по этому поводу к единой точке зрения, в чем я лично сильно сомневаюсь…Значим, на ясли записываем с указанием, что понадобятся не раньше, чем через несколько месяцев… Ну и когда к следующему лету время придет, заходите, будем путевки смотреть. Есть почти все, кроме Антарктиды. Всякие там Ялты и Сочи вообще без проблем…

Не, ну я точно в сказку попал, — подумал Ахмад, когда они закончили разговор и он вышел в коридор. — Мне теперь с Пашкой вовек не расплатиться. Похоже, нечего даже и пытаться, он успевает для меня добрые дела делать раньше, чем я за прежние хоть как-то успеваю отплатить. Из тюрьмы вытащил, в Москву помог переехать… Ахмад и раньше слышал, как тяжело переехать в Москву из провинции, а ведь у него все прошло легко, как по писанному. С квартирой помог, с работой вот… да еще и с какой! Да я вообще не успеваю ни за что с ним расплатиться… И ведь ничего не поделаешь, как бы не чувствовал себя должником, приходится терпеть — он мой пасынок.

* * *

Крым, Судак

Придя утром работать пораньше, Загит первым делом направился искать заказчика. Тот с самого утра обычно был на месте, а вот начиная с обеда застать его было практически невозможно.

Вчера, придя домой очень взвинченный после разговора с Виктором Сергеевичем, он выложил все Анне. Та, конечно, перепугалась очень. Потом, немного успокоившись, сразу посоветовала убедить заказчика оформить договор на проводимые работы задним числом. Это, конечно, полностью проблему не решало, но давало хоть какую-то защиту в случае разбирательства.

— Ты еще обязательно поговори с Кудзагом подробно, — советовала Загиту Анна, — что это за тип такой тебе угрожал? Есть ли кто-то за ним? Может, он блефовал просто.

— Непохоже на это было, но ты права, узнать стоит, — кивнул Загит.

Так что на встречу утром Загит шел, более-менее понимая, что для начала надо делать.

— Доброе утро, Кудзаг! Можно? — поинтересовался Загит, заглянув в кабинет.

— Здравствуй, Загит. Проходи конечно, — тут же подхватился Саманов. — Случилось что? С материалом проблема?

— Нет. С материалом все в порядке, — покачал головой Загит. — Проблема с вашим знакомым, которого вы недавно приводили шкафы показывать.

— С Виктором? — изумился Кудзаг.

— Да, именно с ним. Вчера встретил меня внизу после работы, предложил шкафы у него в пансионате каком-то делать. Я объяснил по-хорошему, что не смогу, на работу в Москву возвращаться надо. Так он угрожать начал. Сказал, что в ОБХСС меня сдаст, если не соглашусь, так как я у вас без документов работаю.

— Да ты что! Вот он все-таки мерзавец, каких поискать. Всегда норовит нахрапом свои вопросы решать…

— Так зачем вы тогда познакомили нас? — неприятно удивился Загит. — И деньги мне при нем отдавали…

— Так я же не думал, что он так себя поведет, — пожал плечами Кудзаг, отведя взгляд в сторону. — Мы с ним так хорошо вроде общались. Помогал он мне с материалами. Да и не только… Сделал бы ты ему эти шкафы, а? — добавил он вдруг, обращаясь к Загиту.

— Я уже объяснял, — начал закипать Загит, осознав, что заказчик совсем не на его стороне, — у меня работа, а увольняться я не собираюсь.

— На работе отпроситься можно, за свой счет еще пару недель взять, — продолжал увещевать его Кудзаг. — Обучишь ему людей, сделаете шкафы, да и дело с концом. И проблем не будет никаких…

Загит, который до этого с большим трудом сдерживал раздражение, после этой фразы сразу стал спокоен. Работая пожарным, он выработал привычку концентрироваться в сложных ситуациях. Чем сильнее вокруг была неразбериха и давление, тем хладнокровней он становился. Вот и сейчас, злость прошла, а голова начала работать.

А откуда он узнал про обучение кого-то там? — вспыхнуло в голове понимание. — Похоже, что сговорился этот Кудзаг с Виктором Сергеевичем, а меня просто за нос водит. Тот ему материалы подогнал, а этот моей работой рассчитаться решил. Да еще небось и в доле с тем упырем. Наверняка один из тех, кого учить надо будет, его человек, — понял Загит.

— Значит так, Кудзаг, — сказал Загит спокойно. — Мне эта ситуация очень сильно не нравится. Так дела не делаются. Этот ваш знакомый мне тюрьмой угрожает. У меня вопрос, почему вас это не беспокоит? Вы что, думаете, я не расскажу в ОБХСС, кому шкафы делал и на каких условиях? И где и как вы материалы добывали и как за них рассчитывались? На моих глазах все было, если помните…

— Загит, успокойся, дорогой, — замахал нервно руками Кудзаг, тут же подскакивая. — Что за разговоры? Зачем сразу так реагировать? Мы же с тобой хорошо общаемся, не обижал тебя никогда. Давай все решать мирно. Не хочешь шкафы делать Виктору, не надо…

Саманов резко поменял тон и начал убеждать Загита, что с его стороны нет никаких вопросов. Хочешь делай шкафы по новому заказу, не хочешь — не делай. Но тот четко понимал, что так просто все это не закончится. По глазам Кудзага было видно, что тот явно что-то не договаривает. Загит мог биться об заклад, что заказчик уверен, что Виктор Сергеевич от своего не отступится.

— Ладно, Кудзаг. Я понял, — остановил разглагольствования Саманова Загит. — Но по моей работе у вас придется все сделать как надо. Оформляйте договор на мою работу с той даты, как я сюда приехал. Так у нас хоть будут документы, которые можно будет проверяющим показать, если необходимость возникнет.

Подумав буквально пару мгновений, Кудзаг активно закивал головой.

— Сделаем. Все сделаем. Ты прав, я же и сам заинтересован. Сегодня же бухгалтеру задание дам, завтра все готово будет. Подпишем и оставшуюся оплату уже через кассу получишь. А на первые шкафы ведомости отдельные сделаем, тоже завтра подпишешь.

По довольному лицу заказчика Загит понял, что тому только на руку такой расклад. Он свой зад прикроет, а Загиту придется дальше самому с Виктором Сергеевичем дело иметь.

— А кто этот ваш знакомый? — спросил Загит у Кудзага, когда вопрос с оформлением документов был решен, как и велела ему Анна. Сам он в таких делах не слишком разбирался, поэтому всецело доверял ей. — Чего он ведет себя так нагло?

— Сам Виктор по себе был бы никто, — с досадой махнул рукой Кудзаг, — но поскольку дядя у него очень высокую позицию в министерстве в Киеве занимает, он фигура в Судаке. Любые вопросы может решить. И большие проблемы может создать, — добавил заказчик, глядя на Загита, и снова затянул свою шарманку, — согласился бы ты лучше ему сделать шкафы. А то как бы беды не было…

Махнув рукой и ничего не ответив, Загит вышел из кабинета и пошел работать. Категорически отказываться при заказчике он специально не стал. Пусть думают, что меня уговорить можно, — решил про себя Загит. — Надо время выиграть.

* * *

Святославль

Наконец, все собрались, Тимур с Веткой из дома вышли, все принаряженные. Тимур, конечно, своей одеждой невесту затмил. Я сразу понял, что все что на нем не только импортное, но еще небось это и какие-то крутые европейские брэнды. Глянул на Диану, та поймала мой взгляд и весело улыбнулась. Какая она молодец стала, позаботилась о том, чтобы брат красиво выглядел на своей свадьбе. Да, она потрясающе изменилась за эти годы… А вот Ветке явно ничего не привезла. То ли размеры не знала, то ли все еще не прошла та их взаимная неприязнь со школы… А то и, зная Диану, она специально захотела сделать так, чтобы ее брат совсем уж выгодно смотрелся на фоне своей невесты. Да уж, ревнивой Диана может быть, это точно. Есть такое понятие как сестринская ревность, точно есть…

Но Ветка, даром что была в платье и туфлях классом пониже костюма и туфель своего жениха, была красивой той красотой, которой может быть красива девушка в день своей свадьбы, которую она долго ждала. И явно никаких комплексов по поводу одежды не испытывала…

К моему удивлению, никаких выкупов невесты не было в принципе. Все, чем ограничились — пакет конфет молодые разбросали собравшимся детишкам, когда из дома вышли. Спросил потихоньку Оксану — может, забыли?

Мать Тимура мне достаточно громко пожаловалась:

— Да как же, забыли! Оба, и Тимур, и невеста уперлись, как бараны — не хотим ничего такого! Ни выкупа, ни тамады, ни конкурсов! Мол, все свои, и хотим спокойно свадьбу отпраздновать, чтобы никто ерундой всякой не был вынужден заниматься.

Расстроился ли я? Вовсе нет. За последние два года я посетил больше свадеб, чем за два десятилетия до этого в прежней жизни. Я человек общительный, и безумно счастлив, что в отличие от прежней жизни в этой у меня полно друзей и родичей вокруг. Статистику тоже знаю, что друзья и родственники рядом продлевают жизнь лет на восемь… Дай бог, в этой жизни родственники и друзья рядом со мной будут и в старости тоже… Но все же все эти конкурсы и выкупы на нескольких свадьбах подряд меня несколько утомили. Так что в настроение Тимура и Ветки я попал идеально… В принципе, этакий здоровый аскетизм, исходя из места учебы Тимура. В армии с излишествами строго — их просто нет.

Меня попросили быть фотографом на этой свадьбе. В принципе я подозревал, что так оно и будет, поэтому привёз с собой новенький немецкий фотоаппарат. Не сразу к нему привык. Постоянно смущало то, что спуск у него вынесен на переднюю часть аппарата. Но потихоньку пообвыкся. Как-то так вышло, что в прошлой жизни я ни разу на этот немецкий фотоаппарат не натыкался. У всех друзей были советские. Но Ахмад, когда я ему показал по приезду подарок, сразу заверил меня, что профессионалы эту модель ценят. И хоть я и не профессионал, все равно после этих слов стал возлагать на него определённые надежды.

Особенности провинциальной свадьбы — все так близко, что машины особенно и не нужны. До ЗАГСа все шли пешком. Заметил, когда Тимур с Веткой расписывались, что администратор ЗАГСа искренне старается. Никакого тебе равнодушного отношения, которое сейчас сплошь и рядом на других свадьбах. Сразу сообразил, что к чему — видимо, вмешательство Шанцева с переносом повлияло. Логично, что же, что таких клиентов, которым по просьбе градоначальника роспись переносят, необходимо обслуживать как следует…

А вот когда вышли из ЗАГСа, то молодые все же сели в Волгу Фирдауса, которую тот оставил возле ЗАГСа, видимо, еще вчера или поутру. Мать Тимура и пацанов Тараса пристроили в его машину. Фирдаус и Тарас медленно поехали по дороге, все остальные пошли по окраине за ней. В таком порядке и шли неспешно по городу, останавливаясь в местах, в которых в Святославле по местной традиции было принято фотографироваться… В этой части тут уже было на свадьбе все как у всех.

Когда добрались до столовой, ноги у меня уже гудели. У столовой молодожёнов встретили директора и энвэпэшника. Они поздравили Тимура, подарили на двоих ему один подарок, после чего мы все прошли внутрь.

Внутри нас уже ждали два музыканта, один с гитарой, другой с аккордеоном. Я улыбнулся.

— Что смешного? — тут же заинтересовалась Галия. — Знаешь их?

— Нет, не знаю. Вспомнил просто, как после последней свадьбы Лина ко мне прицепилась с упрёком, что мы её парня не позвали выступать вместо цыган… Посмотрел на этих музыкантов и захотелось оглянуться проверить, нет ли её где-нибудь рядышком… А то мало ли стоит и смотрит на меня с упрёком.

Галия рассмеялась.

— Да, Лина у нас абсолютно непредсказуемая соседка, несмотря на возраст. Интересно, она вообще когда-нибудь остепенится и начнёт себя вести, как все нормальные люди?

— Вряд ли, — покачал головой я, — но давай всё же перестанем про неё говорить. Хотя я и сам виноват, что первый её упомянул, но как-то не хочется вообще про неё ничего и не слышать, и не думать на свадьбе Тимура и Ветки. Порадуемся за наших друзей.

— Да, когда-то Тимур был тебе врагом, а теперь и друг, и брат. — сказала Галия, качая головой, — какая она жизнь, штука непредсказуемая…

— Что есть, то есть!

Наконец, все вошли в столовую, и началась рассадка. Никаких табличек, кто где должен сидеть, конечно же, не было, так что это заняло прилично времени. Люди все воспитанные, вот и пытались уступить друг другу лучшие места…

Наконец, всё же расселись. Рядом со мной оказался директор школы.

— Ну что, Игорь Иванович, не жалеете, что протянули тогда Тимуру руку помощи? — улыбнувшись, спросил я его.

— Чего же жалеть? Вон он, красавец, будущий офицер! — радостно ответил он, — я как чувствовал, что он не дурной по своей природе, а просто как шальной жеребёнок. Хотя я так понимаю, что основной вклад в то, что он человеком стал, тебе все же принадлежит…

— Нет, человека из него в училище делают. Как же ему повезло, что он именно туда попал! Учебное учреждение с такой славной историей и традициями. Вот с ним уже и двое друзей из училища рядом сидят, должно было быть трое, но третий ногу сломал неудачно… Будет у них братство на всю жизнь, когда офицерами станут. Будут в гости друг к другу ездить, по службе продвигаться помогать. А мы ими гордиться будем.

— Десантники — соль земли в любой войне! — согласился со мной директор школы.

Глава 21

Святославль

То, что тамады и конкурсов не было, вовсе не сделало эту свадьбу скучной. Быстро выяснилось, что сюрпризы всё же будут. Как оказалось, некоторые из гостей по просьбе молодоженов специально разучили песни, чтобы спеть их молодым в качестве дополнительного подарка. Началось всё с Норки, сестры Ветки. Она исполнила «Пусть бегут неуклюже пешеходы по лужам». Конечно, совсем не свадебная тематика, но для такого возраста, наверное, было бы комично, если бы она спела что-нибудь про любовь. И ко всеобщему удивлению, у Норки оказался достаточно неплохой голос. Жаль, что он, конечно, изменится в будущем, и не факт, что к лучшему.

А вот одна из Веткиных подруг исполнила песню «Серебряные свадьбы» Толкуновой. Так сказать, песня с намёком на будущее. Мать Тимура спела «Подари мне платок». Один из друзей Тимура по училищу, шустрый такой парень среднего роста, спел «Косил Ясь Конюшину». Другой его друг из училища исполнил «Свадьбу» Муслима Магомаева. А затем старшенький сын Тараса вылез и спел «Трус не играет в хоккей». Ну, учитывая возраст Прохора, никто не придирался. Что выучил в семь-то лет, то и спел…

Нас с Галией об этом, так сказать, флешмобе, если выражаться сленгом из будущего, никто заранее не предупреждал. Но и не принуждал ни к чему. Она сама взяла уже и исполнила «Зачем вы, девочки, красивых любите?». Хорошо так, с чувством.

Ну а я ничего петь не стал. Песни петь, тем более соло, — точно не моя сильная сторона. Как соло-певец я хорош только в душе, под шум воды. Подпеть ещё могу, когда в хорошей компании. Но не более того.

Кстати сказать, все исполненные песни были достаточно свежими. И ведь это ещё не всё хорошее, что было создано за последние несколько лет… И сейчас же на следующей неделе «Семнадцать мгновений весны» выйдут, и еще и оттуда песни станут народными хитами. Сколько же ярких, запоминающихся песен, тут же уходящих в народ, рождалось каждый год в Советском Союзе! И куда всё это делось после того, как Советский Союз исчез? Не считать же достойной заменой все эти толпы безголосых певцов и певичек с бессмысленными текстами, которые в девяностые эстраду заполонили. Может, для кого-то это и равноценная замена. Но для меня так точно нет…

Пить особенно не пил, а вот натанцевался с Галией вволю. Куда усталость от долгого похода по городу девалась…

Увидев с танцпола вошедших в столовую Славку с Эммой, сразу пошёл к ним. Радостно поздоровались и обнялись с другом.

— Здорово, друг!

— Здорово! — воскликнул Славка. — Вот ты умеешь договариваться. Я сильно удивился, когда командир меня позвал к телефону, забыл совсем про эту свадьбу у Тимура как-то.

— Да как такую возможность упустить, сам подумай, — ответил я ему. — Сто лет не виделись. Хоть пообщаемся нормально.

Передал Эмме конверт с деньгами, что ей причитались за два месяца. Она застеснялась, но деньги взяла. Провел их и посадил на два места, что оставили для них с краю.

Сразу стал расспрашивать, как у них дела. Отметил с удовольствием, что оба энергичные, бодрые. И дело у Эммы с оформлением бумаг вроде движется. Мысленно вздохнул с облегчением. Переживал за них. Было ощущение, что она в последний момент сорвется, на попятную снова пойдет, упустит такую возможность в жизни. Но нет, вроде все хорошо, решилась.

Однако, когда обсуждали их планы по обустройству в Москве, заметил, что Славка полон энтузиазма и надежд на лучшее. А вот взгляд Эммы мне не понравился. Напряжение какое-то проскочило, неуверенность снова. Она даже обсуждать особо ничего не захотела, тему моментально перевела обратно на армию… Все-таки есть еще какие-то подводные камни, похоже. И Славка явно про них не в курсе, судя по общению и его реакции.

Решил, что надо обязательно с Эммой поговорить начистоту наедине. Не люблю вмешиваться, но речь о моем лучшем друге, и его благополучие для меня важно. Да и девочка Эмма славная. Просто еще юная совсем. Надо контролировать, чтоб глупостей по неопытности не натворила. До сих пор, как вспомню, так вздрогну ту ее эпопею с походом по квартирам зэков… Повезло, что нормальные попались, а ведь что угодно могло случиться… Наткнулась бы на кого-то типа братьев Зауровых, которые по пьяни за Дианкой прямо на улице гонялись, и все на этом с ней бы и закончилось…

Момент для разговора представился быстро. Славка, заметив Юлю Вабищевич, умчался к ней здороваться. А я тут же повернулся к Эмме.

— Так, Эмма, надо поговорить, — сказал ей серьезно. — Ты какая-то напряженная. Что тебя беспокоит? Проблемы есть какие-то? Помощь может нужна?

— Да нет, Паша, все хорошо, — начала отнекиваться Эмма смущенно, — опекунство оформляю, документы все собираю постепенно, Шанцев очень помогает, кстати. Так что все в порядке.

— А переживаешь тогда чего? — не отставал я. — Я же вижу. В Москву боишься ехать, что ли?

— Ну, боюсь конечно, — кивнула Эмма, — но уже поменьше. Мы со Славой поговорили. Он меня успокоил немного…

— Это хорошо, — я кивнул, — а в чем сомневаешься?

Эмма замолчала, насупившись. Было видно, что ее что-то гложет, но говорить она не хочет, словно стесняется.

— Эмма, пожалуйста, не молчи. Если что-то беспокоит, лучше сразу сказать и попытаться вместе найти решение, — подбодрил ее я. — Молчание в данном случае только все усложняет.

— Я боюсь, что у меня со Славой отношения испортятся, — выпалила Эмма, решившись.

Я опешил. Такого ответа не ожидал. Думал, сложности пугают и новая работа, но никак не взаимоотношения.

— Ничего не понимаю. Почему испортятся? — уточнил я. — Поясни, что ты имеешь в виду. Я же вижу, как вы любите друг друга…

— Ну, Слава же будет моим подчиненным, если я его к себе в журналистскую группу устрою, как ты предлагал, — начала объяснять Эмма. — Значит, он будет по званию ниже меня, и по зарплате, скорее всего, тоже. Мне кажется, он обидится и не захочет со мной больше встречаться тогда… И бабушка говорит, что если жена мужем на работе командует, то вместе им долго быть не получится, — неуверенно добавила Эмма.

— Понятно, — покачал я головой. — Эмма, вот умеешь ты удивить. Чего угодно ждал, а такого варианта даже не предполагал.

— Разве я не права? — Эмма вздернула подбородок. — Мне Слава дороже всего. Я не хочу делать то, что может нам с ним навредить.

— Так никто ж и не заставляет, — улыбнулся я в ответ.

— Но как? Ты же сам предложил его ко мне в группу фотографом… — растерялась Эмма.

— Но это же просто вариант был, идея в голову пришла, — удивился я. — Это же не приказ, не руководство к действию. Раз все так серьезно, не пущу я его к тебе в группу, даже не надейся…

— А куда он тогда пойдет? — растерялась Эмма.

Забавная она. Проблемы на пустом месте находит… Но совсем не забавно, как она в них погружается и молчит, как партизан, портя себе настроение, вместо того, чтобы просто все высказать, обсудить и убедиться, что проблема на самом деле яйца выеденного не стоит…

— Найдем ему место не хуже, — махнул я рукой. — Это же Москва, там возможностей море. Такой вариант Славке найду, обзавидуешься, — подначил я девушку.

— Найди, — рассмеялась Эмма, — я только счастлива буду.

— Вот. Это правильно настроение, — одобрительно кивнул я. — Видишь, как легко твои проблемы поправимы, а ты переживала. Просто не молчи. Все можно решить.

— Спасибо тебе, Паша! — благодарно посмотрела на меня Эмма.

— За что это ты его благодаришь? — подошел к Эмме радостный Славка. — Я тоже присоединяюсь, если что, — рассмеялся он.

— Благодарю Пашу, что помогает нам во всем, — сказала Эмма Славке.

— Полностью поддерживаю, — кивнул Славка, враз посерьезнев.

— Да ну вас, — махнул я рукой. — Хватит уже. Для чего еще друзья нужны! Пошли вон лучше Тимура с Веткой поздравлять…

После свадьбы мы попрощались с Тимуром и Веткой. Нам поутру уже улетать обратно в Палангу. Диана с Фирдаусом подкинут нас до аэропорта Брянска, и вскоре мы уже сможем увидеть наших малышей. Диана, когда прощались, была какая-то вся загадочная, явно хотела что-то со мной обсудить, но при Галие и Фирдаусе говорить со мной не стала. Ладно, завтра с утра может удастся наедине переговорить, пока собираться будем. Авось сама догадается к нам пораньше сказать Фирдаусу приехать, чтобы появилась такая возможность…

Но для нас святославльские каникулы сегодня ещё не закончились. Юля Вабишевич позвала к себе в гости, парня своего показать. Слишком маленький, чтобы тащить его на свадьбу, он с её мамой сидел. Мы с Галиёй, Слава и Эмма пошли, конечно. Это Галия с Юлькой уже потом познакомилась, а для нас со Славкой Юлька же была ближайшей подругой. Посмотрели на малыша, поиграли с ним. Как обычно, повеселил всех своими морскими историями дед Терентий. Я был очень рад видеть, что годы пока что, такое впечатление, над ним не властны. Каким я его впервые увидел в 1971 году, таким же он был и сейчас.

Юлька, узнав, что тетя Диля у нас гостит в Паланге, попросила нас поблагодарить ее от нее от всей души.

— Вы не представляете, какая она у вас невероятная! Приняли нас с Игнатом как родных! Мы так боялись ехать в эти Челны, а теперь, такое впечатление, что у нас полон город родственников! Все родичи тети Дили в лепешку расшибутся, а нам помогут! И даже если ничего не просишь, нам же неудобно, сами что-нибудь придумают! Ты не представляешь, сколько они подарков нам надарили, когда у нас сын родился! И тетя Диля уже договорилась для нас и на детский садик, лучший в городе, как решимся малыша туда отдать…

— Ну, что тетя Диля невероятная, мы как бы представляли, — улыбнулся я ей в ответ, — но что настолько невероятная — что права, то права — нет.

Пришли к Шанцевым уже очень сильно уставшими. Ну что же — поездка в Святославль удалась. Спокойная, душевная свадьба, и повидались со всеми, по ком соскучились…

* * *

Святославль

Тимур лежал на кровати, Ветка разбирала подарки.

— Надарили нам столько, мне аж неудобно, — покачала Ветка головой.

— Неудобно — когда чего-то не хватает, — лениво сказал Тимур, — а когда избыток — это удобно. В крайнем случае можно кому-то отдать лишнее.

— Паша твой вообще нам немецкий сервиз подарил… Не удивлюсь, если это единственный немецкий сервиз будет в Святославле…

— Ну вряд ли единственный. В 1945 наверняка кто-то да приволок как трофей из Германии…

— Разве что… А Диана что учудила? Столько тебе дорогой одежды и туфель привезла!

— И очень удачно вышло, кстати. Я едва влез в тот костюм, что мы купили полгода назад и планировали использовать для свадьбы. Пришлось бы не есть, не пить, не танцевать, а то он бы на мне треснул тут же. А новый от Дианы даже сидит немного свободно, есть еще чуток куда расти. А кроссовки! Я уже примерился, в них бегать будет просто великолепно!

— Ну, с этим я соглашусь, вещи все очень хорошие. Мне просто неудобно перед Дианой…

— Неудобно на потолке спать, говорю же. Сестра она мне, как и Пашка — брат. Им что будет нужно — я тоже помогу, чем смогу. Богатством, конечно, мы вряд ли когда сможем похвастаться, но это же не главное в жизни…

— А денег сколько надарили… — не могла никак угомониться Ветка.

— Сколько? — немедленно заинтересовался Тимур.

— Да больше чем шестьсот рублей!

— Ну, тоже нелишние будут.

Наконец, бросив возиться с подарками, Ветка присела на кровать, и тут же попала в загребущие лапы Тимура. Деланно взвизгнув, она поуютней устроилась на его широкой груди, и запустив пальцы в его густую шевелюру, спросила:

— Хорошо отпраздновали, правда?

— Вот это сто процентов, можешь быть уверена.

— Пели-то как душевно!

Тимур хмыкнул.

— Ты чего? Не согласен?

— Да вспомнил просто глаза Паши Ивлева, когда все по очереди петь начали выходить. Явно опасаться начал, что мы и его погоним.

— А что, он вообще петь не умеет?

— Здрасьте! Ты с ним дружила в школе все эти годы, или я? Мне-то откуда знать, это у тебя нужно спрашивать!

— Да я как-то внимания на это особо не обращала. Класс у нас же большой, а я с ним особо до последнего класса вовсе и не дружила. Это зимой в десятом классе только что-то изменилось.

* * *

Святославль

Возможность переговорить у нас с Дианой появилась, как я и рассчитывал, поутру. Она заехала за нами очень рано, и Шанцев, собираясь на работу, пригласил их с Фирдаусом попить чайку с яблочным пирогом на кухню, присоединившись ко мне с Галией и своей супруге. Мы попили чаек, а потом одновременно с Дианой встали и вышли во двор. Фирдауса разморило с утра, Галия тоже была еще сонной, так что они за нами не пошли.

Мы вышли на крыльцо. Диана бесстрашно подошла к Винтику и потрепала его по загривку. Было видно по морде пса, что он бесконечно удивлён такой наглости с ее стороны, но руку откусывать он ей все же не стал.

— Что, еще какие-то вопросы по Колумбии? — спросил я ее.

— По Колумбии? Нет, там все понятно. Перед Ниццей заскочим в Швейцарию, там все и сделаю. Я по поводу той подозрительной шведки, с которой познакомилась в Болгарии твоя жена. Эту информацию хоть в КГБ сдать можно?

Посмотрел на сестру несколько секунд, пытаясь понять, о чем она говорит. Потом спросил:

— Какой шведки?

— Тебе что, Галия еще не рассказала? — удивилась Диана, — а мне очень подробно все про нее доложила. И что очень подозрительные вопросы задавала, и вела себя странно…

— Да мы просто после Болгарии виделись всего сутки и поверь, в это время нас ничего шведское точно не интересовало…

— Понятно, забегались, — махнула рукой Диана, — в общем, она с этой подозрительной шведкой там пообщалась, и я считаю, что это запросто могла быть шпионка из ЦРУ, маскирующаяся под шведку. Там в Болгарии же отдыхает полно советских туристов, и она вполне могла их обрабатывать. У кого-то просто собирала информацию, а кого-то могла и завербовать попытаться. Думаю, комитету это будет очень интересно.

— А найдут они ее как?

— Так в Болгарию с Запада без визы не въедешь, значит, и она ее получала. Ну и есть надежда, что съёмочная группа Галии случайно ее сняла. Они же там очень много всего снимали, запросто могла на один из кадров попасть, даже случайно.

— Умно! — признал я, — ладно, думаю, эту информацию можно передать. ЦРУ у меня любить оснований нет, и вербовать советских граждан мы им позволять не должны. Только продумай тщательно, чтобы съёмочная группа и Галия никак не пострадали. Сформулируй туманно — мол, пообщалась с членами этой съёмочной группы, и вот от них всплыла эта информация про подозрительную шведку, что рядом с ними ошивалась. Конкретных фамилий не называй, скажи, что не помнишь.

— Ну да, так они мне и поверили! — фыркнула Диана.

— Ну тогда придумай что-нибудь, чтобы Галию на допрос в КГБ не вызвали, — пожаля плечами, — и чтобы если членов группы вызвали на допрос, чтобы это было очень вежливо обставлено, и никакой связи с Галией для них точно не имело. Мол, наш человек там был тоже, и обратил внимание, что вы снимали там много камерой. А там как раз ошивалась одна иностранка, которую мы подозреваем в работе на вражескую разведку. Нам нужны материалы вашей съёмки. Как, вы тоже заметили эту шведку? Что можете рассказать про нее? В твоих интересах, чтобы Галию в КГБ не дёргали. Она, конечно, не уличная хулиганка, как ты, и намного более наивна, но этот разговор с тобой про шведку и последующий вызов в КГБ вполне связать в состоянии. Будешь потом бояться, что она где-нибудь проговорится… Она никаких подписок не давала и ничьи тайны хранить не обязана.

— Точно! Вот блин! — нахмурилась Диана.

— Кстати, ты молодец, что так шикарно Тимура приодела на свадьбу! Смотрелся он, конечно, как голливудский киноактер.

У Дианы аж глаза заискрились от удовольствия из-за моей похвалы.

— Ну, я забочусь о своих братьях, — несколько туманно сказала она. — Не только о Тимуре.

— И правильно, мы как совладельцы одного завода должны держаться вместе, — пошутил я.

— Ну так! — бодро ответила Диана.

— Кстати, о съёмочной группе… — задумчиво сказал я. — Что-то с ней связано, что и тебя тоже касается… А, вспомнил! Режиссёр их очень просил привезти итальянские модные журналы про кино. Желательно с интервью каких-нибудь известных итальянских режиссёров. Рвётся повышать уровень своего профессионального мастерства.

— А, это запросто! Заодно и Фирдаусу сейчас будет, что сказать, если он спросит, о чём мы с тобой сейчас вдвоём болтали…

Да… Уже и легенду на ходу продумывает… Очень быстро переквалифицировалась из дворовой хулиганки в разведчицу…

— Ладно, пошли к остальным.

Минут через пятнадцать все окончательно проснулись, мы тепло поблагодарили хозяев и выехали.

Фирдаус с Дианой довезли нас до аэропорта в Брянске. Вытащили уже наши чемоданы из багажника, пообнимались, попрощались, и вдруг Диана говорит:

— Ой, чуть не забыла!

Полезла снова в багажник, достала оттуда какой-то большой пакет. Протянула Галие:

— Сейчас не разворачивай, прилетишь и уже в Паланге посмотришь.

Галия растерянно поблагодарила и взяла пакет.

Ещё раз помахали друг другу руками, и они поехали.

— Паша, это же явно какой-то подарок. — сказала мне жена, — я не дотерплю до Паланги, мне интересно, что там внутри.

— Сейчас в здание аэропорта зайдём, найдём там удобное местечко, положим мой чемодан на бок, на нем развернем этот пакет и посмотрим, что же там внутри, — не стал спорить я. Тем более, что мне самому было интересно, что же там такое?

В пакете оказались два очень красивых женских платья, голубое и синее. Мне они показались красивыми, и когда Галия их разворачивала и что–то восторженно говорила по этому поводу, я заметил завистливые взгляды у женщин в зале аэропорта.

— Паша, это же настоящий шёлк. — сказал растерянно Галия, ощупав ткань. — Точно, шёлк! Это невероятный подарок! А мы Диане ничего не подарили. Как стыдно!

— Ну, как говорится, ещё не вечер. — улыбнулся ей я. — Найдем по возвращении в Москву хороший подарок и отомстим ей…

Из Брянска до Паланги лететь очень близко. Примерно полтора часа, и мы уже на месте. Правда, мы никак не ожидали, что нас встретит в аэропорту лично генерал Балдин на своей «Волге».

— Товарищ генерал, неудобно-то как! — сказал я ему, пожимая руку.

— Да ладно, Паша, неудобно было, когда я у вас был в гостях в Святославле восемнадцать лет назад, и ты мне китель описал, когда я тебя на руках нянчил.

— Как хорошо, что я ничего об этом не помню, — искренне сказал ему.

Посмеялись, да и пошли в машину.

Глава 22

Паланга

Пани Нина встретила меня, как родного, даже обнялись. Теперь будет неудобно, если на следующее лето решим поехать куда-нибудь на более жаркое море. Чувствую, что Галия уже сердцем прикипела к пани Нине. И женщина она хорошая, и по словам Галии малышей наших очень сильно любит… Бегает за ними не меньше, чем наша няня, которой мы большие деньги за это платим.

Откуда-то за ней тут же выскочила и тётя Диля. Обнялись сердечно и с ней. Передал ей искреннюю признательность от Юльки Вабищевич. Тетя улыбнулась и сказала:

— Такая милая молодая пара! Как тут не помочь!

Повозился с удовольствием с парнями. Мои сыновья! Показалось даже, что за эти полторы недели, что мы с ними не виделись, они немного подросли. В этом я не был точно уверен, но что загорели серьезно — это точно.

Мои размышления на тему, что Паланга рискованное место для постоянного отдыха летом, тут же подкрепились мощным ливнем, начавшимся аккурат, когда мы решили идти на пляж. Как говорится, ничто не предвещало. Небольшие тучки вдруг быстро затянули небо, а потом хлынул полноценный хороший дождь. При этом небо не прояснялось, а только мрачнело. Температура на улице резко упала, поднялся ветер. Когда мы прилетели, было примерно двадцать четыре градуса. Выскочил на минутку во двор, постоял под прикрытием навеса. М-да, стало совсем зябко, такое впечатление, что градусов семнадцать, не больше.

— Ну, теперь солнца и тепла минимум пару дней не будет. — со знанием дела сказала пани Нина.

Ну что же, то, что на улицу сейчас особенно не выйти, не означает, что отдых на сегодня безвозвратно испорчен. Отдыхать можно по-разному.

Тут же достали колоду карт и шахматную доску. Женщины сели играть в дурака. Малыши были вполне счастливы, играя на полу с многочисленными игрушками. Мы не первая семья с маленькими детьми, что отдыхала у пани Нины за много лет, так что самых разных игрушек, забытых прежними постояльцами, у неё накопилось достаточно много. Мы с генералом принялись играть в шахматы. Первую партию я слил, вторую тоже. Взяла досада. А ведь я хотел, когда только приехал в Москву из Святославля, пойти в секцию по шахматам, подтянуть свой уровень. А потом нашёл себе самых разных дел, и всё — застрял на том уровне, который у меня был прежде.

Впрочем, не сказать, чтобы победы давались Балдину совсем уж легко, играючи. Так что определённый шанс у меня всё же был. Постарался максимально сконцентрироваться и с огромным трудом всё же выиграл третью партию. По четвертой удалось уже устроить ничью. Ну, уже хоть что-то, не так обидно.

Видимо, заметив нехорошую тенденцию в нашей шахматной игре, Балдин предложил поиграть в шашки. Ну что же, генералы тоже не любят проигрывать, как и обычные штатские люди…

В шашки меня генерал сразу же разгромил. И шанса отыграться у меня в перспективе не было. Как-то так получилось, что в прежней жизни в шашки я играл крайне мало. В основном в домино, карты, шахматы и лото.

Поняв это, Балдин предложил перейти к картам.

— Годится, — сказал я, — но давайте не в дурака, а в преферанс. Погода способствует длинной игре.

Галия играть в преферанс побоялась. Так что сели играть вчетвером — я, Балдин, тетя Диля и Валентина Никаноровна.

Преферанс — та игра, где напряжение нарастает с каждой партией. Конечно, кое-что тут зависит и от карт, но меньше, чем если играть в «дурака». Галия, уложив детей спать, села смотреть на наши баталии. Правильно, пусть учится, в следующий раз не будет стесняться, что почти ничего в префе не понимает…

* * *

Москва, Торгово-промышленная палата.

Андриянов пришёл к выводу, что его планы отомстить Морозовой обязательно потребуют наличия у него в подручных кого-то, кто находится рядом с ней. И явно это будет не Галия. Ему и вообще сейчас с ней стыдно встречаться было бы после того позорного случая в аэропорту. Ну и уж точно она не захочет интриговать против своей начальницы. Она, вон, ее по миру отправила путешествовать под предлогом сьемок фильма, хотя на работе еще без году неделя…

А вот Белоусова совсем другое дело. Пообщавшись с ней, Андриянов понял, что эта женщина готова идти по трупам при необходимости. Конечно, до такого свою месть Морозовой он доводить не собирался, но такой помощник может оказаться ему очень полезен.

Была только одна загвоздка, причём серьёзная. Андриянов опасался, что Морозова рассказала Белоусовой про обнаруженный ей его интерес к Галие. Он уже знал, что Белоусова ненавидит Галию до глубины своей души. И также прекрасно знал, как женщины умеют очень быстро возненавидеть того, кто сильно их разочаровал. Если она узнала о том, что он за Галией ухлестывает, то вполне может счесть это предательством их добрых отношений. И тут уже ни о каком содействии в его планах мести Морозовой и речи быть не может.

Андриянов решил провести разведку боем. Несколько раз в течение дня он набирал телефон отдела, где работали все три женщины, что были по различным причинам ему нужны. В одну он был влюблен, другой хотел отомстить, а третью использовать для этой мести. Каждый раз телефон снимала Морозова, и он, узнавая ее голос, просто тут же клал трубку. Он уже начал опасаться, что Белоусова просто-напросто ушла в отпуск. В этом случае планы его мести пришлось бы надолго откладывать. Позвонил уже для очистки совести близко к окончанию рабочего дня, и вдруг услышал, к своему облегчению, голос Белоусовой.

— Здравствуйте, Валерия Николаевна! Андриянов! Так вы не в отпуске, получается?

— Здравствуйте, Антон Григорьевич, а я вас узнала, — приветливо сказала Белоусова, — а с чего вы решили, что я в отпуске?

— Да время же летнее, я и сам уже успел съездить отдохнуть. Подумал, что и вы, наверное, тоже уже уехали на отдых…

Сказав это, он еле удержался от вздоха облегчения. По приветливому тону он сразу же понял, что Морозова Белоусовой абсолютно ничего не рассказала про свои подозрения в его адрес. В принципе это логично, отношения у неё с заместительницей достаточно напряженные…

— Так а чего вы меня ищете, Антон Григорьевич?

— А, я просто хотел пригласить вас в гости в моё учреждение для обсуждения новых возможностей дальнейшего сотрудничества. Вы заинтересованы?

— Да, конечно, я всегда заинтересована в плодотворном сотрудничестве. — как-то даже кокетливо сказала Белоусова.

Договорились о встрече на завтра с утра.

* * *

Крым, Судак

Вечером после работы Загит, выйдя из здания, увидел Анну, сидящую неподалеку на скамейке. Заметив его, она тут же подхватилась и поспешила навстречу.

Не могла дома усидеть? — улыбнулся Загит, обняв жену.

— Да как тут усидишь? Места себе весь день не нахожу, — всплеснула руками Анна.

Взяв ее под руку, Загит направился привычным маршрутом на набережную. По дороге подробно рассказал о своем разговоре с Кудзагом, а также о своих догадках по поводу того, что тот явно в сговоре с этим Виктором Сергеевичем.

— Вот же подлец! — эмоционально воскликнула Анна. — И действует же так нагло. Уверен полностью в своей безнаказанности, похоже.

— Не сильно уверен, — скривился Загит. — Перепугался, когда я пригрозил, что его за собой в тюрьму потащу. Тут же заднюю дал, мол, не хочешь, не делай никому шкафы. Никто не заставляет…

— Да, конечно, ему легко говорить, — покачала Анна головой, — он в сторонку отойдет, а нам самим придется дело иметь с этим его знакомцем. Всю информацию о тебе он ему явно дал.

— Да. Я тоже так думаю, — согласился Загит. — Никто меня в покое оставлять не собирается.

— А про договор сказал ему?

— Да. Завтра все сделают, подпишу. И ведомости тоже.

— Это хорошо. Внимательно прочти перед тем, как подписывать. И цифры надо все проверить, — посоветовала Анна.

Загит молча кивнул.

— А про наглеца этого рассказал тебе что-то Кудзаг? — поинтересовалась Анна.

— Рассказал, — вздохнул Загит. — Сам этот Виктор Сергеевич ничего особенного из себя не представляет. Но дядя у него какой-то высокопоставленный в Киеве. Я так понял, что он все и обеспечивает. И неприятности, если что, именно с его стороны будут.

— Это плохо, — нахмурилась Анна. — Нужно информацию собрать для начала про этого дядю. В Киеве, говоришь? — задумчиво проговорила она. — А фамилию его не назвал случайно Кудзаг?

— Вот, он написал. Кучко Евгений Борисович, — ответил Загит, достав бумажку и прочитав. — А что, тебе есть, у кого узнать про него? Киев все же.

— Не забывай, я ведь главбух на довольно крупной московской фабрике, — горделиво улыбнулась Анна. — Мы для многих министерств заказы выполняем, в том числе и из союзных республик. Работали мы с Киевом пару лет назад. Очень хорошая приятельница у меня в тамошнем министерстве финансов есть с тех пор…

— Думаешь, знает она этого Кучко? — с сомнением спросил Загит.

— Она всех серьезных руководителей во всех министерствах знает, — усмехнулась Анна в ответ. — А если не знает его, значит не такой уж он большой начальник…

— Отлично. Завтра на работу ей звонить будешь?

— Нет, на работу с таким вопросом лучше не звонить, — покачала головой Анна. — Сейчас домой за записной книжкой моей сходим и пойдем на переговорный пункт, на домашний ей позвоним. Главное, чтоб она дома была и не в отпуске…

Дозвониться приятельнице Анны Аркадьевны удалось без проблем. Та была дома и очень обрадовалась звонку старой знакомой. Поговорив с ней минут десять, Анна положила трубку и с тревогой взглянула на ожидающего возле переговорной будки Загита.

— Все плохо, — сказала она. — Дядя этот заместителем министра в министерстве промышленности оказался. Не сердись, но мне кажется, надо Паше срочно все сообщить, — неуверенно посмотрела она на мужа.

Загит нахмурился, но через несколько мгновений все же согласно кивнул головой.

— Не хочется зятя дергать лишний раз, но ты права. Оставаться здесь и работать на этого упыря я точно не стану. Так что да, похоже, помощь будет совсем не лишней. По крайней мере, зять хоть посоветует, как лучше поступить. Он все же на такой должности высокой уже работает, в самом Кремле. Знает, как и что там устроено…

— А Паша ведь в Паланге сейчас с семьей? — спросила Анна.

— Да, уже должен быть там, — кивнул Загит. — У меня есть адрес хозяйки, надо телеграмму дать.

Выйдя из переговорного пункта, они сразу зашли в здание почты, расположенное по соседству.

* * *

Сицилия, Мессина

Марио Скальфаро был на седьмом небе от счастья. Не так и давно была им достигнута договорённость с капореджиме в Мессине, а в его распоряжении была уже кругленькая сумма для старта работы. Причём всю её он получил наличными, и никакой письменной отчётности, на что будут потрачены деньги, от него никто требовать не собирался. Не требовалось, соответственно, и никаких согласований по закупке станков и комплектующих. Федерико Коста просто один раз его предупредил, когда выдавал деньги, что дважды шутить с мафией ещё ни у кого не получалось. Потому что любой шутник оказывается с перерезанным горлом после первой шутки. Такое вот недвусмысленное предупреждение вести дела честно…

Впрочем, он ни в коем случае и не собирался обманывать мафию. Жить ему хотелось долго, счастливо и богато, а это несовместимо с такого рода поведением.

Нашли ему и прекрасное помещение для нелегальной фабрики. На окраине города особняком стояло большое заброшенное здание, вокруг которого был вполне себе крепкий ещё забор.

— Это американцы лет десять назад решили, что если они откроют здесь фабрику, то дело будет процветать. Но почему-то никто их не предупредил, что в нашем городе необходимо делиться с нами. А когда мы обратились к ним по этому вопросу, начались всякие глупости с их стороны. Пришлось принять некоторые меры после этого. Директор завода из Америки взял и утонул, когда купался. А следующего присланного из Америки директора мы встретили в аэропорту ещё по прилёту и популярно ему всё объяснили. Он там и остался ждать следующего рейса обратно. И представляешь, эти дикари вместо того, чтобы честь по чести с нами договориться, и дать нам намочить клювик, просто-напросто взяли и закрыли своё новенькое предприятие. Распродали станки, а здание бросили. Так оно и стоит уже десятый год без дела. Кто у нас в городе купит такое большое здание по рыночной цене? И в аренду оно никому не нужно, у нас в основном у людей небольшие бизнесы, им ни к чему платить коммунальные платежи за такую громадину. Так что договориться об аренде по невысокой цене удастся без проблем, представитель американцев будет счастлив сдать здание за любую цену, лишь бы не нести убытки дальше по его содержанию…

Марио немедленно отправился осматривать помещение под свой новый завод. И пришёл в полный восторг от увиденного. Это не то скромное подпольное производство, что у него было около Больцано. Тут можно просто невероятно развернуться, выпуская тысячи хорошо востребованных чемоданов на колесиках каждый месяц…

Всю последнюю неделю он как одержимый ездил по разным городам Сицилии и ближайшим городам материковой Италии. Находил необходимые для производства станки и торговался с владельцами. С удовольствием брал подержанные станки, все же не ракеты будет производить, а чемоданы, небольшие зазоры у комплектующих некритичны.

Первые купленные станки начали уже доставлять в арендованное на пять лет здание. Как Коста и обещал, взять его в аренду получилось за сущие гроши.

* * *

Паланга

Следующий день начался достаточно похоже. Вышел поутру, а там на небе такие тучи, что вопрос о том, будет ли сегодня тоже дождь, даже не стоит на повестке дня. Будет, и скоро! Так что и сегодня пляжа явно не предвидится…

Вскоре подтянулся Балдин. Перекинулись с ним в «дурака», пока наши все просыпались и подтягивались. А затем он сам предложил сразу после завтрака играть в преферанс. Зацепило его то, что вчера оказался в проигрыше…

Играли четвертый час, когда тоже наблюдавшая за нами пани Нина подхватилась.

— Кто-то пришел, пойду гляну, — сказала она.

Мы, охваченные азартом, почти на это не отреагировали.

Но пришлось отвлечься, когда она вновь появилась с телеграммой в руке и объявила:

— Для Павла Ивлева!

Вот уж чего-чего, а телеграммы в свой адрес я в Паланге не ждал. Сразу стало ясно, что это кто-то из близких, поскольку кроме них, как меня найти, знает Сатчан, но он сам уже в отпуске. Естественно, испугался, как бы чего плохого не случилось с новорождённым… Или с бабушкой. Чего иначе-то телеграмму нам давать?

Но телеграмма, к моему удивлению, оказалась не из Москвы, а из Крыма. От Анны Аркадьевны.

— «Паша, приезжай, нужна твоя помощь. Анна и Загит».

— Вот тебе и на! — сказал я, — отдохнул, однако…

— Что же там случилось? С папой что-то? Здоровье подвело? — забеспокоилась Галия.

— Думаю, точно нет. Были бы серьёзные проблемы со здоровьем у Загита, телеграмма была бы адресована тебе, как дочери, а не мне, как зятю.

Галия посветлела лицом. А вот я ее оптимизма не разделял. Явно Загит влип в какие-то проблемы со своими шкафами. А ведь Крым — это не Москва, где Захаров серьезная величина. Там любой вопрос решать будет намного сложнее. В дела на чужой территории Захаров дважды подумает, прежде чем влезать. А Межуева по вопросам подпольной деятельности Загита на поприще шкафов подтягивать нельзя. Он человек жесткий, всем достанется…

Но ладно, рано панику устраивать. Надо вначале ехать и разбираться. Мало ли там какая-то ерунда вообще…

Хотя жизненный опыт все равно упрямо мне твердил — там явно не ерунда. Из-за ерунды Анна Аркадьевна и Загит такую телеграмму мне бы не дали. Они знают, сколько я пахал в этом году, и понимают, что отдохнуть мне как бы тоже надо. Тем более что Загит — профессиональный пожарный, то есть человек, априори не склонен к панике по пустякам. Анна Аркадьевна прожжённый главбух с большим опытом всяких передряг…

Во что же они там влетели?

— Мне, наверное, надо с тобой ехать! — решительно сказала Галия

— Нет, что ты! Я сам со всем разберусь. Отдыхай тут с малышами, они и так этим летом тебя мало видели. Ну и тем более даже по моему кремлевскому удостоверению тяжело будет два билета до Судака и обратно выбить. Вполне может быть, что я вообще стоя полечу, как уже не раз бывало. Сезон отпусков!

Ну да, только жены мне с собой не хватало! Сейчас, конечно, не девяностые, но жен все равно на разборки разумные люди с собой не берут. И тем более не надо, чтобы Галия что-то не то случайно услышала, если мне понадобится связаться с кем-то в Москве, чтобы решить возникшие там проблемы. А тем более, куда мне девать ее, если понадобится срочно в Москву лететь с этой целью?

Немножко опасался, что Балдин тут же вылезет с предложением помочь. Я же прекрасно помню, что к его услугам вся военно-транспортная авиация СССР, так что он запросто мог бы сказать — ребята, так в чем проблема? Поехали на ближайший военный аэродром, и скоро уже в Крыму будете на попутном самолете! Но нет, Балдин сообразил, что к чему. Понял, что я не собираюсь тащить с собой в Крым Галию по каким-то своим причинам. И с уважением отнесся к этому моему решению, не став предлагать легкого для него решения проблемы с перелетом.

Вместо этого, он отвёз меня тут же в гражданский аэропорт на своей «Волге». Где я выяснил, что могу улететь рейсом завтра в семь утра до Симферополя. Оттуда уже буду такси искать до пансионата в Судаке, где Загит с Анной остановились… Они нас туда тоже очень звали отдыхать, на случай, если нам надоест в Паланге, так что куда ехать, я знаю.

Всем, кто был со мной, следя за приключениями Павла Ивлева, большое спасибо! Следующая книга серии — здесь: #449357

Content

Ревизор: возвращение в СССР 37

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22