Кеннет Дун

Змеиные полосы

Глава 1

Впервые ко мне в контору пришли сразу трое. Молодой мужчина в очках и деловом костюме, а с ним пожилая супружеская пара, тревожно жавшаяся друг к дружке. Хотя я только предположил, что они супруги, поскольку оба были одного возраста и повадками походили друг на друга, как обычно бывает с людьми, долго прожившими вместе. Оба были щуплые, невысокого роста и, несмотря на здоровый калифорнийский загар и морщины, выдававшие частое пребывание на свежем воздухе, выглядели, как две испуганные мыши. Я также предположил, что они не местные. По случаю поездки в большой город мужчина надел синий шерстяной костюм, а его спутница серое платье со стоячим воротом и немодную шляпку.

Возникла явная неловкость, потому что моя конура, гордо именуемая «Дуглас Стин: частные расследования», явно не была рассчитана на такое количество посетителей. В комнате помещались пара шкафов для бумаг, письменный стол, мое собственное кресло, еще одно кресло для клиента, а также дополнительный стул, которым я иногда пользовался, чтобы сменить лампочку. Пока что на нем никто еще не сидел.

Теперь же втиснулись сразу три человека. Чтобы решить эту проблему, я извинился и пулей вылетел из кабинета, устремившись в соседний офис, который занимали какие-то молодые рекламщики. Они были немало удивлены моему внезапному появлению, как и просьбой одолжить стул. За те полтора года, что мы соседствовали на этаже здания в Эхо-парке, мы едва ли обменялись парой слов, кроме дежурных приветствий. Мне кажется, что мы взаимно подозревали друг друга в полном отсутствии клиентов и пустой трате времени.

Когда я торжественно внес добытый стул в кабинет, возникла новая неловкость. Молодой человек пытался усадить в кресло пожилую даму, но она решительно отказывалась, цепляясь за мужа и уверяя, что ей всегда было удобнее сидеть на твердом. В результате после пятиминутного спектакля мои гости, наконец, расселись – тот, что помоложе, сел все-таки в кресло, а его пожилые спутники (судя по тому, как формально они общались друг с другом, те явно не были его родителями) умостились на стульях, сдвинув их к стене и заняв практически одинаковые позы с руками, сложенными на коленях.

– Я хочу, чтобы вы нашли мою невесту, – заговорил наконец мужчина.

Он придвинул кресло ближе к столу и достал из портфеля продолговатый конверт, из которого извлек какую-то бумагу.

– Меня зовут Виктор Хьюго. Моя невеста Грейс Крупник пропала почти месяц назад. Это ее родители, мистер и миссис Роберт Крупник. Я принес ее фотографию.

Я придвинул к себе снимок, воспользовавшись паузой, чтобы внимательней рассмотреть самого Виктора. На вид ему было около тридцати, хотя он выглядел старше, возможно потому, что смотрел на мир и говорил очень серьезно. Темные волосы были аккуратно зачесаны на косой пробор, глаза были почти круглыми и казались выпуклыми за линзами строгих очков в широкой черной оправе. Если бы не слишком чувственный рот с пухлой нижней губой, его можно было бы смело помещать на рекламный плакат с изображением компетентного доктора или честного адвоката.

Затем я взглянул на черно-белую фотографию пропавшей невесты. С первого взгляда мне показалось, что она вполне ему подходила: девушка глядела с любительского снимка предельно серьезно, словно не ждала от жизни никаких сюрпризов и удовольствий. Впечатление завершал белый лабораторный халат, надетый поверх накрахмаленной блузки. В отличие от жениха в ее лице не было ничего чувственного и капризного. Темные глаза смотрели строго и прямо, скромная улыбка не могла скрыть решительный рот и тяжелый подбородок. Обычно такой тип лиц частенько встречался у жителей «хартленда» – штатов в середине страны, где европейским переселенцам пришлось сжевать тонну вяленой конины и даже лошадиной подпруги, прежде чем их потомки пришли к относительному процветанию. Выпуклый крупный лоб, характерный для портретов различных мыслителей, венчали каштановые или темно-русые волосы с выразительным «вдовьим мыском»[1]. Определенно, Грейс не была бы звездой студенческой вечеринки, но ее лицо намекало на умного и интересного человека.

– Расскажите все по порядку, – обратился я к Виктору, положив фотографию его невесты обратно на стол.

– Как я сказал, Грейс пропала месяц назад. Мы поссорились из-за ерунды, она уехала. Когда я обнаружил, что она не появилась на работе, не вернулась к себе в квартиру, я забеспокоился. Подумал, что она могла поехать к родителям. И там она тоже не появлялась. Тогда я заявил в полицию. Вначале они не хотели отнестись ко мне серьезно, а потом даже стали подозревать, что я с ней что-то сделал. А, когда сняли с меня подозрения, то снова махнули на дело рукой…

– Подождите, – я поднял руку. – Давайте не будем торопиться. Расскажите мне все о Грейс. Например, как вы познакомились. Каковы были ваши отношения. Каков был характер Грейс, – обратился я к ее родителям.

Миссис Роберт Крупник вздрогнула, но потом ее лицо озарила улыбка.

– Наша Грейс настоящее чудо, – пробормотала она. – Такая добрая, такая веселая. Когда она входила в комнату, как будто солнышко вставало. У нее не было ни одного недоброжелателя, – по лицу женщины заструились слезы, муж сжал ее руку.

– Грейс хорошая дочь, – тихо добавил ее муж. – В последнее время ей редко удавалось к нам выбраться из-за работы. Но она часто нам звонила и всегда посылала деньги. Моей пенсии на все не хватает.

– Какое все это имеет отношение к делу? – раздраженно сказал Виктор Хьюго. – Я специально взял отгул на работе, чтобы прийти к вам. Из-за всех этих дел с полицией на меня там и так стали косо смотреть. Роб и Сара приехали в Лос-Анджелес издалека и сегодня хотят вернуться обратно. Хотя я им предлагал переночевать в нашем доме.

– Мы не привыкли надолго отлучаться, сынок, – примирительно сказал мистер Крупник.

– А мы тратим время на обсуждение характера Грейс, – закончил Виктор. – Хорошо, я расскажу. Хотя я все это уже рассказывал полиции. Я занимаюсь радиологией. Точнее, я инженер, работаю в фирме, которая занимается созданием и поставкой оборудования для лабораторий и больниц. Иногда я посещаю медицинские семинары, чтобы узнавать новейшие направления в исследованиях и понять, что мы можем сделать, прежде, чем лаборатории обратятся к нашим конкурентам. На одном из таких семинарах чуть более года назад я и познакомился с Грейс. Оказалось, она работала ассистенткой рентгенолога в частной клинике в Лос-Анджелесе. Обычно я стесняюсь знакомиться с девушками, точнее считаю это неприличным. Но Грейс сама подошла ко мне, задала мне несколько дельных вопросов о наших недавних разработках. Мы разговорились, понравились друг другу, начали встречаться. Она познакомила меня со своими родителями, они живут в городке Гленн в округе Фресно.

Родители Грейс степенно кивнули, подтверждая правильность своего места жительства.

– Я сам сирота, чета Хьюго усыновила меня из церковного приюта. Но мы не были никогда особенно близки. Им больше нравились ребята, которые могли работать на ферме, а не те, которые хотели поступить в колледж. Хорошо, что я получил стипендию штата, – зачем-то добавил Виктор, невесело усмехнувшись. – В общем, три месяца назад я сделал Грейс предложение. Вначале, конечно, спросил у ее отца.

Мистер Крупник снова подтвердил сказанное кивком.

– Мы назначили свадьбу на октябрь. Начали планировать совместную жизнь. Поскольку мы оба арендовали квартиры, то решили, что пора купить собственное жилище. Заранее предупредили наших владельцев о том, что съедем, нашли подходящий небольшой дом в Энсино[2] и внесли первый взнос. На равных правах, так настаивала Грейс. Я был не против, поскольку всегда уважал ее самостоятельность и целеустремленность. И она предупредила, что будет работать после свадьбы.

Виктор вздохнул.

– Мы продолжали жить раздельно, но постепенно обставляли дом. И тут начались трудности. Мы начали много спорить. Например, о детях. Я не возражал, что Грейс хотела продолжать работу, но она говорила, что никогда не захочет иметь детей. Она требовала, чтобы я поклялся, что и в будущем не попрошу ее об этом. Я не хотел ссориться, но она как будто нарочно меня провоцировала. Мы стали ругаться из-за мебели, из-за обстановки. Ругался не я, а Грейс, – Виктор снял очки и машинально протер их платочком из кармана пиджака, потом сложил его и аккуратно засунул обратно. – Знаете, у нее на самом деле был довольно тяжелый характер. На работе она была довольно нелюдима. У нее почти не было подруг. Если честно, совсем не было. Иногда она выпивала в баре с коллегами, но я никогда не видел, чтобы она уходила куда-то на вечер с подружкой или болтала по телефону. Она могла молчать часами, думая о чем-то своем. Отвечала односложно. А потом вдруг взрывалась на пустом месте, начинала орать, могла даже что-то разбить или ударить меня. Несильно, конечно. Потом быстро остывала.

– Наша бедная Грейс, – вздохнула Сара Крупник, утирая слезы. – Наша солнечная девочка.

– У нее была трудная жизнь, – сжал ее руку муж. – Не забывай, Грейс много работала, чтобы нас поддерживать.

Мне показалось, что сейчас Роберт Крупник говорил не как озабоченный отец. В отличие от жены, его голос звучал почти равнодушно.

– Не подумайте, что Грейс была какая-то истеричка, – забеспокоился Виктор. – По большей части она была очень спокойной и профессиональной личностью. Я думал, что она заслуживает большего, чем место ассистентки в какой-то второразрядной клинике. Мне с ней было очень интересно. Просто иногда она сильно злилась.

Он так и сказал «личностью». И это человек, потерявший свою половинку, любовь всей жизни?

– В вечер вашей ссоры она тоже разозлилась? – спросил я.

– К этому я и подхожу. После работы мы приехали в наш дом и стали распаковывать доставленные коробки, дополнять список, что нам еще надо купить. Там обнаружился сервиз от ее матери, которому Грейс почему-то все никак не могла найти место.

Миссис Крупник испуганно поднесла руку ко рту.

– Вначале я не придал этому значения, но почему-то Грейс эта проблема вдруг показалась необычайно важной. Она стала приставать к мне с этим сервизом. Мы начали кричать друг на друга. Вдруг Грейс схватила свою сумку, выбежала из дома и уехала. Я не знал, что делать без Грейс, все планы на вечер пошли к черту. Поэтому я закончил с коробками, сел в машину и уехал к себе домой. На следующее утро я позвонил ей, но телефон не отвечал. Потом я звонил ей на работу, оказалось, что она там не появилась. То же повторилось и на следующий день. В ее клинике начали беспокоиться. Тогда я позвонил Роберту и Саре, подумал, что Грейс могла уехать к родителям, чтобы выпустить пар. Но они сказали, что к ним она тоже не приезжала. И вообще не появлялась в родном городе. Я заявил в полицию.

Теперь в голосе Виктора проявилась заметная ярость. Я с трудом поверил, что он мог «кричать» на свою невесту, мне казалось, что Виктор Хьюго из тех, кто в гневе не распаляется, а леденеет.

– Вначале они заявили, что Грейс – взрослая женщина и, поскольку мы не женаты, они не примут мое заявление. Потом вдруг через несколько дней детективы заявились у меня на пороге и стали расспрашивать про наши отношения. И что я делал в ту ночь, когда Грейс сбежала. Меня вызвали на допрос. Я нанял адвоката, когда понял, что меня подозревают в убийстве Грейс. Они хотели обыскать наш дом, перекопать лужайку. Пару дней я жил, как в аду. А потом мне позвонил детектив и сообщил, что есть свидетельство, что Грейс улетела в Нью-Мексико. В Альбукерке. Спросил, есть ли у нее там знакомые. Я ответил, что, насколько я знаю, Грейс никогда не бывала в Нью-Мексико, – он снова вопросительно посмотрел на Крупников.

– Она не выезжала из Гленна, пока училась в школе, – неуверенно ответил Роберт. – Мы немного знаем о жизни Грейс в колледже и, о том времени, когда она устроилась на работу.

– Так что детективы сказали, что, поскольку нет доказательств преступления, а Грейс явно по своей воле улетела в другой штат, то они ничего не могут сделать. Для них дело закрыто, – горько сказал Виктор. – Правда, один из детективов был настолько любезен, что посоветовал вас. Сказал, что вы частный сыщик, который добросовестно занимается розыском пропавших людей. Его зовут Персиваль Крэддок из управления Энсино. Такое имя долго не забудешь.

Я был с ним совершенно согласен. И вместе с этим приятно удивлен. Рекомендация от бывшего коллеги – хорошая репутация в мире частных детективов. Виктор Хьюго, вырвавшийся с безымянной фермы благодаря тяге к знаниям, был бы еще больше удивлен, узнав, что Персиваль Крэддок обладал также приставкой Третий, поскольку происходил из семьи местных магнатов, владевшей огромной долей богатств Западного побережья. Какой-то излишне романтичный предок наградил этих акул бизнеса фамильным именем Персиваль. Тем не менее, Вэл, как его называли друзья, выбрал карьеру в полиции и был этим вполне доволен. Возможно, сейчас у руля семейного траста стоял его младший брат по имении Ланселот или Галахад[3].

– Я бы хотел сейчас отвезти мистера и миссис Крупник на ленч. Раз они не желают оставаться в городе, им еще предстоит долгая дорога домой. Вы беретесь за наше дело?

Я согласился и сообщил ему свои расценки. Виктор нашел их приемлемыми. Затем он вновь достал из портфеля конверт.

– Здесь всего десять фотографий Грейс. На обратной стороне записаны ее дата рождения, рост и вес. Я попросил эти данные в клинике, в которой она работает. Из ее последнего медосмотра. К сожалению, особых примет у нее нет. Ни шрамов, ни заметных родинок. Даже аппендицит не удаляли.

Я перевернул фотографию. На белой бумаге было отпечатано на машинке: Грейс Мери Крупник, день рождения 28 ноября 1931 года, рост 5 футов 3 дюйма[4], вес 112 фунтов[5], волосы каштановые, глаза ореховые.

Предусмотрительный парень и очень педантичный. Правда, с такими приметами особо не разгуляешься. Обычная американка, не толстая не тонкая, не высокая, не худая.

Выпроводив Крупников за дверь, я немного придержал Хьюго за рукав.

– Простите, что я вас спрашиваю, но мне кажется, что вы стремитесь разыскать Грейс даже больше, чем ее родители.

– Они не контролируют ее жизнь с тех пор, как она уехала в колледж. Роберт и Сара не узнают, даже если дочь переедет в Тимбукту, пока она им не позвонит, – пожал плечами Виктор. – Они очень боятся уезжать из своего Гленна.

– Я хочу сказать, – мне приходилось медленно подбирать слова. – Что ваша невеста уехала месяц назад. И с тех пор не давала о себе знать. Может, она просто передумала выходить замуж? Такое бывает. Или ей нужно больше времени, чтобы принять решение. Вы уверены, что сейчас хотите тратить деньги на ее поиски, вместо того, чтобы дать всему идти своим чередом?

Виктор раздраженно посмотрел на меня, и я снова ощутил исходящий от него холод.

– Вы не понимаете ситуации. Мы все давно обговорили с Грейс, в том числе и наше брачное соглашение и условие покупки дома. Как я сказал, первый взнос мы внесли вместе, и в договоре владения стоят оба наших имени, но я могу выкупить ее долю. Сейчас у меня истекает договор аренды квартиры, а один я не могу позволить себе такой дом. Да он мне и не нужен без Грейс. Если она не вернется в ближайшее время, мне надо что-то решать. Если, как вы сказали, она передумала выходить замуж, то мне придется выставить дом на продажу и попытаться продлить свою аренду или искать новую квартиру. Вся эта ситуация меня очень тревожит. Если честно, я совсем не ожидал такого от Грейс. Да, она вспыльчивая, но очень разумная во всех делах. Я уверен, что, если бы она хотела бросить меня или отложить свадьбу, то обязательно написала бы или как-то иначе распорядилась, что делать с нашим домом. Поэтому я думаю, что с ней что-то случилось. Что-то плохое.

Последние слова Виктор Хьюго произнес, немного запинаясь.

– А, если она просто прячется от меня, то я бы хотел получить объяснения.

С этими словами мой новый клиент надел шляпу и вышел за дверь.

Глава 2

Для начала я вернул предмет мебели своим соседям, потом снова сел за рабочий стол. Посмотрел еще раз на снимок пропавшей Грейс Крупник, с которого перевел взгляд на портрет своей девушки Габриэлы, с некоторых пор угнездившийся у меня в кабинете.

Надо отдать должное Габи, это ей принадлежала идея офиса в центре города, пусть и в скромной клетушке в жутком здании, но с тех пор у меня стало намного больше клиентов. Настолько больше, что иногда целыми неделями мне приходилось работать без выходных. А после такого случая, как сегодня, я всерьез задумался о том, что можно найти более просторное помещение и даже нанять себе помощника. Хотя все это явно противоречило тому, что я ожидал от своей работы с самого начала, когда увольнялся из полиции Лос-Анджелеса. Я мечтал браться за мелкие дела вроде слежки на неверными супругами, поиском сбежавших дочерей, а в перерыве лежать в кровати или сидеть в парке с интересной книжкой, восполняя тот недостаток простых интеллектуальных удовольствий, которых меня лишали в детстве, готовя к карьере успешного юриста.

В моей семье всегда считали, что надо стараться больше всех. Одной из страшнейших обид, которые моему отцу и деду нанесла жизнь, был тот факт, что наш предок, скорее всего, прадед, еще до эмиграции в Америку имел несчастье жениться на китаянке. Или еще какой-то азиатке, во всяком случае, все упоминания о жизни семьи до великого переселения через Тихий океан были безжалостно стерты из семейных архивов. Но наследие в виде миндалевидных глаз и жестких черных волос мы привезли с собой. С тех пор миссией моей семьи стало избавиться от клейма нации «второго сорта» и добиться настоящего Великого Американского Успеха.

Никаких чайнатаунов, лапши и риса, цыпленка «кун пао»[6], связей в диаспоре, алтарей предков. Мне казалось, что любой средний калифорниец европейского происхождения разбирается в китайской культуре намного лучше, чем я и мои родственники. Мой дед, отец и братья женились исключительно на милых покладистых женщинах нордического типа. И видели для своих потомков только будущее в качестве адвоката или бизнесмена. Может быть, они были в большей степени американскими китайцами, чем хотели о себе думать.

Мне удалось вырваться из этого беличьего колеса только на четвертом десятке лет. После учебы в юридической школе, службы на флоте, а потом работе в полиции, однажды я просто понял, что устал. И хочу больше времени уделять обычным радостям жизни: книгам, кино, валянию в кровати до полудня, дурацким размышлениям. А поскольку я ничему особо не научился, кроме сыскной работы, то, чтобы поддерживать свой нехитрый образ жизни, выбрал профессию частного детектива.

Так продолжалось пару лет, пока на моем пути неожиданно не повстречалась Габриэла. Мы и познакомились с ней из-за моей новой профессии – я собирал для ее адвоката доказательства неверности ее мужа для развода. В итоге она все равно получила меньше, чем рассчитывала, так что Габи пришлось вернуться к прежней работе медсестры в окружной больнице, чтобы содержать себя и сына Джо.

Мы с Габриэлой начали встречаться, вначале просто за ленчем, потом все чаще, уже на настоящих свиданиях, но я так и не мог решить, к чему приведут наши отношения. Мне казалось, после неудачного брака Габи явно не готова была снова довериться мужчине, к тому же моя работа явно не располагала к доверию – я часто пропускал наши встречи, общался с клиентками в кафе или даже у них дома, в общем, явно не претендовал на звание надежного партнера.

Габриэла ни разу не упрекнула меня ни в чем, но неожиданно я обнаружил, что она подыскала мне недорогой офис и ненавязчиво уговорила его снять. Очевидно, чтобы лишить меня частичной мобильности и привязать к постоянному месту работы. Поначалу мне эта идея не очень понравилась, особенно из-за того, что, как мне показалось, Габи стала слишком активно вмешиваться в мои дела. В это время я расследовал одно странное дело, так и пребывая в состоянии тихого раздражения.

А потом у нас с Габи случилась серьезная размолвка из-за того, что я был вынужден без предупреждения уехать на другой конец страны, а потом ввел в ее заблуждение о времени своего возвращения[7]. Честно говоря, я думал, что на этом нашим отношениям и настанет конец.

Но Габи неожиданно для меня проявила полное понимание. Она сама позвонила мне и назначила встречу, на которой говорила удивительные слова. Такие речи я часто встречал в романах и никогда не думал, что услышу собственными ушами в реальной жизни.

Габриэла сказала, что понимает все об особенностях моей работы и у нее нет причин мне не доверять. Что она никогда не будет требовать от меня отчета о моих делах и местонахождении. И что она ценит то доверие, которое я оказываю ей и ее профессии. Более того – Габи сообщила, что готова наконец представить меня своему сыну. Пока что как друга, естественно, но она будет только рада, если мы сумеем наладить отношения с Джо, чтобы перестать секретничать, словно подростки.

После этих слов все предыдущие разногласия были забыты. Кстати, мы действительно отлично поладили с Джо. Парень был веселым и любознательным, любил фантастику и детективы. На него произвела впечатление моя профессия, хотя, скорее всего, он ожидал встретить кого-то похожего на Сэма Спейда или Филипа Марлоу[8].

Так почему-то я и оставался в отношениях с женщиной, которая мягко, но упорно подталкивала меня к семейному уюту и процветанию. Мне нравилась Габриэла, нравился Джо, мы неплохо проводили время вместе. Но теперь, когда я почти перевалил через сороковой рубеж, то все больше убеждался, что отношусь к породе врожденных холостяков. В том смысле как это понимали во времена Джеймса Бьюкенена[9], а не в том стыдливом значении, которое вкладывают в это понятие сейчас[10]. Как будто в неженатом мужчине есть что-то нездоровое. Что поделать, если ни разу мою жизнь не всколыхнуло настолько бурное чувство, чтобы я потерял покой и сон. Ну, может быть, на пару недель, но потом жизнь снова возвращалась в привычную колею, когда мне хотелось просыпаться с утра в своей постели одному, самому планировать свой день и иметь свободное время, на которое никто не посягнет.

Я не мог сказать, что перспектива брака с Габриэлой пугала меня. Скорее я предпочитал размышлять о ней как о чем-то смутном и отдаленном.

Тут я вновь взглянул на фотографию Грейс и вспомнил разговор с новым клиентом. Виктор тоже не произвел на меня впечатление безумно влюбленного человека, чье сердце разбито из-за побега невесты накануне свадьбы. Его объяснение про покупку дома звучало слишком рационально, а рассказ о тяжелом характере девушки, ее нелюдимости и вспышках ярости также выглядели уж больно отстраненно. Ни одной эмоции, ни грусти, ни признаний в любви. Даже ни одного хорошего слова о Грейс, в отличие от ее родителей.

Если он таким же образом давал показания в полиции, неудивительно, что детективы его сразу заподозрили в убийстве собственной невесты. Хотя, интересно, как бы я себя вел, если бы мне пришлось рассказывать об исчезновении Габриэлы. Неужели я бы тоже назвал ее «интересной личностью».

Наверное, эти двое были не сильно друг в друга влюблены. Просто встретились два подходящих человека репродуктивного возраста. С общими интересами и схожей областью знаний. Решили, что годы идут, так что пора заводить семью. Хотя, по словам Виктора, Грейс категорически отказывалась даже думать о детях. Что ж, может, они просто решили скрасить одиночество друг друга. Виктор сирота, Грейс мало общается с родителями. Друзей у обоих, видимо, вне рабочего круга совсем нет. Для кого-то это может показаться вполне веской причиной, чтобы вступить в брак и купить совместное жилище.

Итак, у них все шло по накатанной колее, но затем в этой истории произошло нечто настолько неожиданное, что нарушило их прекрасный план и заставило Грейс сбежать буквально накануне свадьбы. Какая-то ссора из-за родительского сервиза. Я мысленно обругал себя за то, что, видя расстроенный вид миссис Крупник, не решился сразу расспросить ее про этот сервиз. Может, это какая-то семейная реликвия, которая действительно могла вывести девушку из душевного равновесия.

Хотя какой сервиз может стать причиной бегства длительностью в месяц. Чтобы исчезнуть накануне свадьбы, нужно что-то более серьезное.

Что-то вроде того, что было в одной из опер Вагнера. Там, правда, исчезала не невеста, а жених. Он, кажется, обратился в лебедя, а потом уплыл за святым Граалем. Я только не помнил, был ли это Парцифаль или Лоэнгрин[11], немецкие романтические оперы всегда наводили на меня такую тоску, что я едва мог дочитать до конца либретто, и уж точно не разбирал, кто там вопит на виниловой пластинке.

Вспомнив Вагнера, я понял, каков должен быть первый шаг в моих поисках.

Глава 3

Я набрал номер знакомого участка полицейского управления Энсино и попросил соединить меня с детективом второго класса Персивалем Крэддоком. Он практически сразу же взял трубку.

– Вэл, привет, – начал я без предисловий. – Я по делу Грейс Крупник. Если у тебя есть минутка, то я мог бы угостить тебя бокалом пива и венской сосиской в баре на Райен-стрит.

Мы оба хорошо знали этот бар. Его открыл еще перед войной некто Зибель, австриец с еврейскими корнями, бежавший из Вены после аншлюса. Почему-то он не задержался в Нью-Йорке или Чикаго, а так и продолжал бежать дальше, пока не достиг Тихого океана. Здесь он, наконец, перевел дух, женился и открыл свое заведение, видимо, точную копию того, что у него было в Вене. Так что это был не бар, а скорее классическая «пивная» с длинными скамьями и деревянными столами. Пиво тут наливали в холодные железные кружки, а к ним подавали традиционные немецкие и баварские «вюрстхен»[12] с горчицей. Все это разносила сама хозяйка в белом переднике и с косами, закрученными в тугие кренделя. Сейчас она уже состарилась, так что ее роль исполняли молодые помощницы, да и сам Зибель редко появлялся за стойкой. Но стиль заведения сохранился, и жителям Энсино нравилась его европейская респектабельность. В то же время пивную Зибеля вряд ли можно было назвать полицейским баром, так что Вэл мог не волноваться, что его увидит кто-то из коллег, болтающим с частным детективом.

Поэтому он сказал, что может быть там через час, и повесил трубку. Я тоже начал собираться. Надел пиджак, аккуратно разложил по карманам все документы и фотографии Грейс, запер контору и поехал в сторону долины Сан-Фернандо, где находился район Энсино, через Глендейл и Бербанк.

Я думал о том, как ошибочно иногда жители других городов представляют себе обитателей Лос-Анджелеса. Как будто те проводят целые дни на пляже или, как минимум, у всех окна домов выходят на океан. Я, например, иногда месяцами не видел побережья. Жизнь в городе у большинства здесь может быть устроена таким образом, что ты ездишь одними и теми же маршрутами из Пасадены в Сан-Фернандо или в Анахайм, а поездка к океану в свободные выходные превращается в не меньшее приключение, чем для какого-нибудь жителя Юты.

Забавно, но как-то я узнал, что и сам Лос-Анджелес был основан вовсе не на побережье. Первые поселения, получившие статус города и насчитывавшие всего пару тысяч жителей, располагались как раз где-то на месте захламленного Эхо-парка и Анахайма, а вовсе не на Лонг-Бич.

Добравшись до бара Зибеля, я занял тихий столик в углу и заказал себе стакан содовой с картофельным салатом. К сожалению, алкоголь был моим слабым местом. Вечером я мог позволить себе спокойно выпить несколько порций виски или прикончить с дамой бутылку вина и чувствовать лишь приятное, хотя и ощутимое подпитие. Если же я выпивал днем, особенно пиво, меня начинало неудержимо клонить в сон.

Не помогал даже адреналин, про который говорят, что он нейтрализует действие алкоголя. На флоте во время войны все, естественно, пили по-черному. Пили то, что могли достать. Но если я, стоя на вахте, делал несколько лишних глотков из фляжки, то меня мгновенно срубало в сон, и разбудить не могли даже взрывы японской атаки. В полиции ребята всегда ходили днем хлебнуть по кружке в бар за угол или прикладывались к бутылке в столе. Для меня было загадкой, как они продолжали после этого соображать и функционировать. В итоге я взял за правило – никакого алкоголя до шести вечера, а потом только вино или не больше четырех унций виски[13].

Очевидно, что со всеми этими чудачествами, любовью к порядку и неустойчивостью к алкоголю я не тяну на образ героического копа или неустрашимого частного детектива, которым мог бы увлечься подросток вроде Джо.

То ли дело Персиваль Крэддок Третий. Настоящий калифорнийский аристократ, миллионер из Беверли-Хиллз, который выбрал своей профессией борьбу с преступностью. Такой американский вариант Питера Уимзи или скорее Родерика Аллейна[14]. Интересно, почему еще никто не додумался до такого сюжета?

Ведь несколько лет назад все буквально зачитывались романами про молодых миллионеров и бонвиванов, бросивших свои клубы на Пятой Авеню, клюшки для поло и скачки, чтобы уехать на Средний Запад и стать там ковбоями. Я вздохнул. Видимо, авторитет профессии полицейского в Америке не столь высок, как у загонщиков скота. А ведь мог бы получиться прекрасный персонаж для Голливуда.

Обещанный час прошел, но Вэл пока так и не появился. Я заказ еще стакан содовой и принялся мысленно сочинять биографию литературного персонажа Персиваля Крэддока, а также придумывать сюжет первого рассказа.

На скорую руку выходила история о женщине, которую среди бела дня на улице похитил ревнивый любовник, затолкал в машину, потом отвез в свою лесную хижину, где пытался удерживать силой целые сутки. Женщине наконец удалось вырваться и добраться до закусочной на шоссе. Хозяева вызвали полицию. Патрульные обнаружили незадачливого похитителя в хижине в отключке после бутылки виски. Сердобольная женщина сказала, что не будет предъявлять обвинение в похищении. Он, мол, так расстроился, потому что она отказалась с ним бежать, а решила вернуться к мужу. Тем временем, оказалось, что, пока они были в хижине, кто-то убил ее мужа, проникнув в его дом. Детектив-миллионер Перси Крэддок быстро догадался, что, на самом деле, жена и любовник просто обеспечили друг другу алиби: они разыграли похищение на улице, после чего женщина уехала одна в хижину, а ее друг отправился убивать мужа, а потом приехал в хижину на другой машине, которую спрятал в лесу.

Сюжет мне в принципе понравился, но я подумал, что где-то уже такое встречал. И точно – я почти в точности скопировал идею у Честертона[15]. Нет, видимо, не выйдет из меня автор детективных историй, а цикл про Перси Крэддока придется сочинять кому-то другому.

Тут дверь открылась, и реальный детектив полиции Персиваль Крэддок очутился за моим столиком собственной персоной.

Глава 4

– Значит, все-таки этот Хьюго тебя нанял? – спросил Вэл, деловито расправляясь с сосисками и пивом.

– Как видишь. Пришел сегодня. Даже привел с собой без пяти минут тестя и тещу.

– Ничего себе! – присвистнул Вэл. – Мы их не успели допросить. Больно далеко живут. И как они тебе?

Я задумался.

– Взволнованы. Мать все время готова расплакаться. Говорят, что почти не знают, чем живет дочь с тех пор, как она уехала в колледж. Но она вроде к ним часто ездит и регулярно присылает деньги.

– Окей. Вот, видимо, у родителей и объявится.

– Почему вы подозревали Хьюго в убийстве невесты? – прямо спросил я.

– А ты бы его не подозревал? – усмехнулся Вэл. – Ты же его видел. Эти рыбьи глаза за очками. И когда он злится, то физически ощущаешь, как от него идет холод. Будто от переносного морозильника.

– Окей, – Крэддок отодвинул пустую тарелку и вытер рот салфеткой. – Я тебе все расскажу. Сам понимаешь, дело принести не смог, к тому же мы его закрыли и сдали в архив. Но я делал записи.

С этими словами он достал потрепанный черный блокнот.

– Значит, слушай. Тут мои записи по делу, а еще сейчас в офисе восполнил разные детали по памяти. Итак, Виктор Хьюго обратился в полицию 14 августа, утверждая, что его невеста Грейс Крупник двадцати девяти лет от роду пропала два дня назад. То есть вечером 12 августа. Его заявление приняли, но делу ход не дали, потому что это выглядело, как обычная ссора двух взрослых влюбленных. Потом я обратил внимание, что 13 августа по тому же адресу соседка вызвала патруль, утверждая, что вечером накануне слышала, по ее словам, «страшную ссору и шум драки».

– Бдительная соседка.

– Энсино – тихий район, – назидательно сказал Крэддок. – Она пожилая женщина и уже ложилась спать. Тем же вечером звонить в полицию не решилась, к тому же, по ее словам, скоро все стихло. Соседка уверяла, что слышала крики, звон бьющейся посуды, звук падающей мебели или других тяжелых ударов.

– Хьюго утверждает, что они поссорились из-за подаренного на свадьбу сервиза.

– Возможно, поссорились так крепко, что расколотили предмет спора.

– Затем соседка выглянула в окно. Увидела отъезжающую машину Грейс, маленький красный «Корвет». Почти сразу вслед за ней выехал Виктор.

– Он мне об этом не говорил, – раздосадовано отметил я.

– На первом допросе он также утверждал, что остался в доме. Но потом признался, что выбежал почти сразу и хотел догнать Грейс, чтобы закончить ссору и помириться. Но она уже свернула на перекрестке, так что он решил, что она поехала к себе домой. Он сказал, что доехал до ее квартиры в Брентвуде, увидел, что ее машины на стоянке нет. Тогда снова вернулся к их общему дому, продолжил распаковывать коробки и прибираться. Потом поехал к себе.

– Звучит очень подозрительно.

– Еще бы. Особенно, когда ты видишь, с каким равнодушным видом он все это рассказывает. Он сказал, что счел все эти подробности несущественными, раз Грейс все равно пропала. В общем, подтвердилось, что с той ночи она не появлялась ни дома, ни в своей клинике. Позвонили ее родителям в Гленн, те сказали, что дочь не приезжала и не звонила. Правда, не могли ничего худого сказать о ее женихе. Проверили прошлое Хьюго. На него ничего не было, даже штрафа за превышение скорости. На работе все говорили, что он очень тихий, вежливый, настоящий профессионал. Никогда ни на кого не повышал голос. У нас была только их ссора накануне исчезновения Крупник. Опросили других соседей на улице. Те утверждали, что, с тех пор, как пара купила дом, оттуда все чаще доносились звуки скандалов. Причем, в основном звучали крики и ругань женщины.

– И вы решили, что у старины Виктора просто лопнуло терпение.

– Такое бывает, сам знаешь. Люди встречаются, потом решают съехаться. Тут оказывается, что у барышни невыносимый характер. Ее суженый терпит, потом начинает распускать руки. Однажды он переходит черту и совершает непоправимое. Что делать?

– И что он, по-вашему, сделал?

– Что уж сейчас говорить. Но мы полагали, что Виктор в пылу ссоры нанес Грейс слишком сильную травму. Например, ударил ее ножом. Она работает в больнице, поэтому оценила ситуацию, сразу выскочила из дома и помчалась за помощью. Он бросился за ней следом, догнал и добил, чтобы она не могла свидетельствовать против него. Потом избавился от улик. Нам оставалось только найти машину или труп бедняжки.

– Машину он мог бросить где угодно, а труп закопать в горах.

– Мы тоже этого опасались. Но в итоге машину как раз и нашли. Через неделю. Ее по описанию заметил охранник на стоянке аэропорта. Знаешь, не на той длительной стоянке, куда их отгоняют до полугода, а на обычной, где ты ставишь автомобиль, если улетаешь куда-то на пару дней или на неделю. Когда паркуются прямо перед аэровокзалом, чтобы успеть на рейс.

– Если бы я хотел спрятать машину, то поставил бы ее на длительную.

– Ну, если ты не хочешь создать впечатление, что человек покинул город. Так что мы пошли в кассы аэропорта и показали девушкам портрет Грейс Крупник. Как ни странно, одна из кассирш стразу же ее вспомнила. Она сказала, что у нее вообще неплохая память на лица, а это было всего неделю назад. И пассажиров на ночной рейс всегда мало, так что она отчетливо запомнила одинокую девушку с заплаканным лицом, которая покупала один билет до Альбукерке.

– Купила билет и улетела? – уточнил я.

– Ты же знаешь, авиакомпании неохотно выдают информацию о пассажирах полиции. У них миллион адвокатов, которые не дадут носа сунуть в их бумаги без ордера. А ну нас не было никакого основания. Но, чтобы прояснить вопрос, мы запросили полицейский департамент Альбукерке. Через пару дней они ответили, что получили информацию из офиса шерифа соседнего округа. Девушка с похожим описанием и правами на имя Грейс Крупник, выданными в Калифорнии, была остановлена за превышение скорости на 25-м шоссе недалеко от Лос-Лунаса. Помощник шерифа сказал, что она была не против заплатить штраф, но у нее был такой расстроенный вид, что парень ее пожалел и отпустил с предупреждением. Он записал номер машины. Оказалось, она была куплена в тот же день в трейд-ине в Альбукерке за наличные. Мы попросили местных полицейских сходить и побеседовать с владельцем этого трейд-ина, неким Гектором Моралесом. Тот узнал Грейс по фотографии, которую мы переслали, и подтвердил, что именно ей продал машину 13 августа, то есть на следующий день после исчезновения, за пятьсот долларов наличными. Седан «Форд-Кантри». Представь себе, а в аэропорту она оставила почти новый «Шеви-Корвет» за три тысячи долларов.

– И что, по-твоему, это все значит?

– Как что? Трасса номер 25 ведет на юг до самой границы с Мексикой. Я не знаю, что эта дамочка задумала, но она жива и здорова. И уехала из города явно добровольно на своих двоих. Полицию это дело теперь точно не касается. Когда я сказал об этом мистеру Хьюго, он выглядел явно взбешенным на свой ледяной манер.

– Поэтому ты посоветовал ему обратиться ко мне?

– Ну да. Даже последний дурак понял бы, что невеста дала ему отставку. Видимо, она решила, что не хочет с ним вить гнездышко, и дала деру. Возможно, к тому человеку, которого сочла для себя более подходящим. Хотя странный она выбрала способ, но кто сейчас поймет, что в голове у женщин. А этот Хьюго парень как будто замороженный по части эмоций, не понимает, когда его отшили, и всерьез намерен ее отыскать. Он объяснил тебе, почему?

– Сказал, что они купили вместе дом, и он хочет решить, что теперь делать с ее половиной взноса, если свадьбы не будет.

– Это вполне в его стиле. Он как будто сам какой-то механический. Как приборы, с которыми работает. То есть, ты полетишь теперь в Нью-Мексико и попробуешь отследить пропавшую Грейс?

– Это один из вариантов. Вначале поговорю с ее друзьями по работе. Может, она написала кому-то или позвонила. Люди обычно не исчезают бесследно, особенно когда хотят на время скрыться от кого-то конкретного. Может быть, узнаю, куда она направилась. В крайнем случае, поеду по ее маршруту в Нью-Мексико, буду показывать ее фотографии на заправках и в кафе. Опять же, она уехала налегке, купила подержанную машину. Наверняка ей нужно было покупать себе одежду и прочие вещи, менять масло, заливать бензин, где-то останавливаться на ночлег.

– А если она уехала в Мексику?

– Должна же она была где-то снимать деньги в течение этого месяца. Попробую расспросить в банках и местах, где останавливаются американцы. По словам родителей Грейс, до колледжа она никогда не покидала родного города, так что вряд ли у скромной ассистентки радиолога из Калифорнии есть большие связи в Хуаресе[16].

– Понятно. Ну и работку ты себе нашел. Спасибо за обед, кстати. Слушай, – Вэл замялся. – А правда, что это ты раскрыл то дело с убийством в Нью-Йорке?

– Я дал подписку федералам о неразглашении. Но я нашел убийцу первым.

– Ничего себе! Но все равно слухи ходят. Неужели не скучаешь без значка? С ним как-то надежнее.

– Нет. Со значком за то дело меня полгода бы таскали по комиссиям и заставили писать отчеты. Ты мне лучше сам скажи, – набрался я смелости. – Зачем ты пошел в полицию? С твоей семейной историей.

– Не понял, – удивился Вэл.

– Ну, ты же какой-то там Третий. Наследник миллионов. Почему ты не юрист в престижной фирме или хотя бы не метишь в прокуроры штата?

– Так вот какие слухи обо мне ходят, – рассмеялся Вэл Крэддок. – Забавно. Как-нибудь при случае перескажу, что говорили о тебе. На самом деле, моему деду удалось разбогатеть на нефтяном буме в начале века. Но его месторождения быстро пришли в упадок. Сейчас у моих родителей осталось несколько участков земли в горах к западу от города, которые они постепенно распродают под застройку. Отец работает управляющим гольф-клуба в Сан-Бенито. Нас с братом всегда предупреждали, чтобы мы не рассчитывали на какое-то наследство, а искали дело себе по душе. Да, многих вводит в заблуждение мое пафосное имя. Просто мои предки по линии отца из Уэльса и, похоже, были немного повернуты на артуровском цикле. Но, думаю, на мне славная традиция рыцарей Персивалей и закончится. Ладно, мне пора. Не пропадай.

Вэл Крэддок направился к выходу.

– А как зовут твоего брата? – бросил я ему вслед.

– Джим. Он служит почтовым пилотом на Аляске.

Глава 5

После встречи с Вэлом Крэддоком я сразу направился в частную клинику в Шерман-Оукс, в которой работала Грейс. Адресом предусмотрительно снабдил меня Виктор Хьюго.

Клиника доктора Сильвермана представляла собой симпатичное белое бунгало испанского типа, скрытое от посторонних глаз оградой и садом из кипарисов, розовых кустов и фруктовых деревьев. Ничего общего с огромным суетным зданием окружной больницы, в котором работала Габриэла.

У ворот мне пришлось пройти собеседование с охранником, который после небольшой консультации по телефону с кем-то из администрации согласился пропустить меня на территорию. Естественно, я не заметил ни одной машины скорой помощи, снующих санитаров или вереницы посетителей, тянущейся к главному входу. Внутри самой клиники царила такая же благодатная тишина. О том, что это все-таки больничное учреждение, а не загородный клуб, можно было догадаться в основном по медицинским плакатам на стенах, а также деликатно расставленным по углам креслам-каталкам.

За стойкой в приемной сидела аккуратно причесанная и мило накрашенная девушка в элегантном форменном платье, на котором был приколот бейдж и именем «Ханна». Я показал ей свою лицензию детектива и объяснил, что хотел бы расспросить коллег мисс Крупник, действуя по просьбе ее жениха.

– Бедный Виктор, – вздохнула Ханна. – Мы все его здесь прекрасно знаем. Его фирма и для нас устанавливала оборудование. А когда он начал встречаться с Грейс, то, естественно, стал появляться здесь намного чаще. Было так ужасно, когда полиция заподозрила, что он мог с ней что-то сделать. Значит, от Грейс по-прежнему никаких вестей?

– К сожалению, нет. Именно поэтому мистер Хьюго меня и нанял. Найти новые зацепки. Скажите, вы хорошо ее знали?

– Я? – глаза Ханны удивленно округлились. – Нет. Грейс, то есть мисс Крупник работала ассистенткой в кабинете рентгенолога. А я здесь, на рецепции. Мы только здоровались и прощались. Я ничего не хочу сказать плохого о мисс Крупник, но она не из тех, кто болтает с младшим персоналом по пустякам.

– Задирала нос? – доверительно спросил я.

– Ой, нет, – замотала головой девушка. – То есть, я вначале тоже так думала. Но оказалось, что она вообще молчунья. Не скромная, хотя, при ее внешности, можно было бы быть и повеселее, – Ханна посмотрела на меня так, чтобы я сразу понял, что уж она-то наверняка знает, как стать душой компании. – Но даже когда с ней начинали заигрывать врачи, ну так, флиртовать, вы понимаете, она смотрела на них, будто на пустое место. Мы ее звали Снежная королева. Хотя всего-то ассистентка. Но Виктор, то есть, мистер Хьюго должно быть был доволен, что у него такая верная невеста, – сказала она со смешком. – Почти монашка. Даже дни рождения с нами не хотела вместе отмечать, всегда находила какой-то предлог, чтобы отказаться.

– Ханна, что происходит?

Я увидел, как к стойке регистратора приближается мужчина лет шестидесяти с седыми висками и аккуратно подстриженной эспаньолкой.

– Добрый день, я – доктор Сильверман. Основатель и директор этой клиники. Мне сказали, что вы детектив и хотели меня видеть по поводу исчезновения Грейс Крупник.

Я также показал ему свои документы и вкратце объяснил причину своего появления.

– Не могли бы мы поговорить в более уединенном месте? – спросил я.

– Конечно, пройдем в мой кабинет, – предложил Сильверман.

Мы прошли по короткому коридору и оказались в небольшом, но уютном кабинете, заставленным шкафами с книгами. Я пытался из увиденного составить представление о клинике. Несмотря на явное тяготение к частности и уединению, я не увидел особых признаков богатства. Приемный холл был просторным и функциональным, без мягких диванов и претенциозных картин. В самом кабинете главного врача я не заметил стола из мореного дуба, вольтеровских кресел[17], антикварных часов и прочих символов врачебного благосостояния. Вся мебель была простой и практичной, а стены украшали в основном анатомические изображения.

– Можно спросить, чем вы здесь занимаетесь? – спросил я.

– Все просто. У нас клиника травматической хирургии. Не могу сказать, что лучшая в Лос-Анджелесе, но мы стремимся к этому статусу, – доктор Сильверман откинулся на спинку стандартного кресла на колесиках и прижал друг к другу подушечки пальцев. – Я вложил в нее все мои деньги, а также деньги нескольких меценатов, которые верят в мое мастерство. Мы беремся за очень сложные случаи, которые в обычной больнице привели бы к инвалидности. А после моего вмешательства есть шанс полной реабилитации. К нам обращаются многие спортсмены, киноактеры и другие влиятельные люди.

– Но это стоит денег?

– Естественно, – кивнул Сильверман. – Эти руки могут творить чудеса.

Он встряхнул своими крупными кистями.

– И такой опыт не приобретается за пару лет. Я долгое время работал в разных больницах, пока не понял, какой должна быть моя идеальная клиника. Ведь пациенты страдают не только от самой физической травмы, но и от психологической травмы, которая ее сопровождает. Скажите, вы были на войне?

– Служил на флоте.

– Получили ранение?

– Только небольшую контузию.

– Тогда вы не видели, в каких условиях содержатся раненые. Они страдают, видя не только свои раны, но и раны других. Когда вокруг боль, людям начинает казаться, что отсутствие боли – это уже и есть выздоровление. Они борются только за то, чтобы им стало лучше, а не за то, чтобы вернуться к нормальной прежней жизни. А когда понимают, что сильно занизили планку, то чувствуют себя обманутыми и начинают жаловаться. Поэтому в своей клинике я постарался создать атмосферу отсутствия боли и страданий. Пациенты почти не встречаются друг с другом, только на этапе реабилитации, они не видят кровь, переломы и страдания. Здание спланировано так, что выздоравливающие не слышат криков тех, кто только перенес операцию.

В словах доктора Сильвермана определенно было разумное начало, однако я не понимал, почему он решил, что его миссия распространяется исключительно на богатых и влиятельных. Но по блеску в глазах доктора я распознал в нем убежденного фанатика, поэтому решил не вступать в спор.

– Расскажите мне о Грейс Крупник, доктор Сильверман, – попросил я.

– О, это ужасно неприятная история, – снова взмахнул руками врач, словно отгоняя руками мрачное видение. – Когда она без предупреждения не вышла на работу, мы не знали, что делать, ведь найти замену не так просто. А потом к нам стала приходить полиция. Это был бы такой скандал для репутации нашей клиники. И фирма Виктора Хьюго нам поставляет самое лучшее оборудование для рентген-кабинета.

– Просветите меня, пожалуйста. Какую именно работу для вас выполняли мистер Хьюго и мисс Крупник?

– Мистер Хьюго работает в серьезной фирме, производящей радиологическое оборудование. В том числе и аппараты для рентгеновских снимков, которые просто необходимы для правильной диагностики травм и внутренних повреждений. Моя клиника открылась не так давно, всего три года назад, и оборудование такого кабинета было одной из приоритетных задач, надо сказать, ее решение оказалось довольно затратным. Также сложности возникли при поиске хорошего рентгенолога. В Калифорнии их не очень много, а пригласить в клинику известного специалиста мы не могли себе позволить, пока она не начала приносить дохода. Наконец, нам удалось найти приличного врача за приемлемые деньги. Но даже лучший специалист не может работать без ассистента, поскольку это весьма сложное оборудование. Здесь нас поначалу постигла неудача. За год пришлось уволить пятерых помощников. К сожалению, это та область науки, в которой я ничего не понимаю, – склонил голову Сильверман в притворном смирении. – Старого пса новым трюкам не научишь. Вы понимаете, что такое рентгеноскопия? – спросил он.

– Кажется, это снимки внутренностей организма с помощью каких-то лучей.

– В целом правильно. Но тут есть множество нюансов. Нужно не просто правильно настроить аппарат и сделать снимок, но и уметь прочитать его. Я могу многое увидеть в организме взглядом, не видимое обычному человеку, или почувствовать руками, но в чтении рентгеновских снимков я всегда предпочту консультацию врача-рентгенолога.

– В общем, для нас стало настоящей удачей, когда к нам пришла Грейс. Это произошло полтора года назад, в начале позапрошлой весны. Вначале я удивился, что на такое место пришла девушка, ведь работа довольно тяжелая, надо двигать аппарат и фиксировать пациента. Но она представила блестящие рекомендации из известной радиологической лаборатории в Хьюстоне. И наша скромная зарплата ее вполне устроила. Мы взяли ее на испытательный срок, потому что просто не было выбора, и не пожалели. Грейс оказалась блестящим профессионалом. Никогда не допускала ошибок, не портила снимки, не пропускала работу. До того злосчастного дня. Более того, я заметил, что комментарии к снимкам значительно улучшились. Я ни о чем не спрашивал мисс Крупник или доктора Барлоу, нашего рентгенолога, но я подозревал, что она дополняла его записи.

– То есть мисс Крупник в качестве рентгенолога оказалась более компетентной, чем ваш штатный врач? – уточнил я.

Доктор Сильверман замялся.

– Она никогда не высказывала никаких претензий и не лезла со своим мнением. Свою работу она выполняла блестяще. Кстати, мы так до сих пор и не нашли мисс Крупник достойную замену.

Я подумал, что за последний месяц данные рентгеновских снимков, полученных от доктора Барлоу, снова стали оставлять желать лучшего.

– Скажите, а у Грейс в клинике появились какие-то близкие подруги? Может быть, коллеги, с которыми она общалась чаще остальных?

Сильверман снова сложил пальцы домиком и задумался.

– Не могу вам сказать. У нас не так много женского персонала. Среди врачей, я имею в виду. Только мисс Гудман, физиотерапевт и мисс Андерсон, но она скорее относится к администрации. С медсестрами и регистраторшами мисс Крупник разговаривала только по работе. К тому же она проработала у нас примерно два месяца, когда отпросилась на какую-то профильную конференцию в Санта-Барбаре, а там познакомилась в Виктором Хьюго. До этого я с ним встречался только один раз, установкой оборудования и ремонтом занимаются техники его фирмы. После их знакомства он стал часто заходить в нашу клинику, приглашать мисс Крупник на ленч. Из того, что я мог наблюдать, кроме работы и общения с мистером Хьюго, у мисс Крупник не было других интересов.

В голосе Сильвермана чувствовалось удовлетворение, что его служащая сумела завести правильного ухажера.

– Потом она предупредила меня о скорой свадьбе и сказала, что будет отсутствовать неделю в октябре. Я уже тогда подумал, что придется искать ей замену, но мисс Крупник заверила меня, что собирается работать и после замужества. Мистер Стин, – обратился ко мне Сильверман, изменив позу и поставив локти на стол. – Я пытаюсь вам сказать, что Грейс Крупник была исключительно серьезной молодой женщиной. Возможно, со временем мы предложили бы ей место доктора Барлоу. Ее исчезновение стало для нас всех полным потрясением.

– И все же. Я бы хотел поговорить с женщинами, которых вы упомянули. Мисс Гудман и мисс Андерсон. Может быть, Грейс обмолвилась с ними случайно о каких-то своих планах, как иногда происходит во время беседы за чашкой кофе. Вы же меня понимаете.

Доктор Сильверман пожал плечами и взял телефонную трубку. Вскоре в его кабинете появились две дамы. Одной было за пятьдесят, а другой, как и Грейс, около тридцати. На мисс Андерсон была строгая юбка и белая блузка с надетым поверх медицинским халатом, физиотерапевт Гудман была одета в форменный костюм, напоминающий веселую, тщательно выглаженную пижаму.

На мои вопросы о Грейс Крупник обе ответили, что практически с ней не общались за пределами клиники. Причем, если старшая, мисс Андерсон говорила совершенно хладнокровно, словно о давно выписавшимся пациенте, то физиотерапевт Эмма Гудман изумленно округлила глаза, буквально, как Ханна в приемной.

– Честно, она совсем ничего о себе не рассказывала. Несколько раз мы ходили выпить по бокалу вина после работы, когда ее Виктор был занят. И то, мне казалось, что она предпочла бы поехать домой, просто соглашалась, потому что мне бы было тоскливо одной. И Грейс молчала в основном, а мне так хотелось выговориться. О своих братьях, о парне, который меня бросил, о том, как болела моя мама. Она только слушала и кивала. Сказала, что не очень любит говорить о своей семье. Даже о Викторе почти не говорила, хотя он сделал ей предложение. Просто сказала, что они очень подходят друг другу.

– А мисс Крупник никогда не упоминала Альбукерке или штат Нью-Мексико? – спросил я Эмму.

– Нет, – удивленно ответила она. – Но однажды я сказала, что мой новый друг едет в Хьюстон по работе и хочет взять меня с собой, а она посоветовала пару неплохих ресторанов в городе. Но это и неудивительно, если она там стажировалась.

Судя по тому, как вспыхнули щеки у Эммы, ее друг скорее всего был женат. Не исключено, что однажды я увижу законную половину этого «друга» на пороге своей конторы в качестве потенциальной клиентки.

Глава 6

Из клиники доктора Сильвермана я уехал с новой информацией, которая не дала никаких ответов, но лишь добавила мне головной боли.

Личность Грейс Крупник теперь представлялась мне еще более загадочной. К образу необщительной девушки со склонностью к резким вспышкам ярости теперь добавились новые черты. Например, я узнал, что в клинике она занимала должность, явно не соответствующую ее высокой квалификации. При этом получала довольно скромную зарплату, однако могла позволить себе «Корвет» последней модели, а также внести половину взноса за дом в Энсино. Я видел ее обливающихся слезами родителей. Грейс регулярно навещала их и посылала им деньги, но подруге (назовем ее так) сказала, что не любит говорить о семье. Неужели она их стеснялась?

Я подумал о том, что, даже когда Грейс познакомилась с Виктором, некоторые вечера она предпочитала проводить одна. В этом я ее мог понять. Вэл Крэддок считал, что Грейс убежала от жениха к другому мужчине. Я же до сих пор считал вполне вероятным, что она в последний момент испугалась, что теперь полностью лишится своей независимости, своего убежища. Будет только дом, который они купили и обставили вместе с мужем, и ей будет больше некуда деться. Рано или поздно он ее вынудит уйти с работы, может быть, родить ребенка, тогда она навсегда лишится блаженства одиночества.

Тут я почувствовал, что мои мысли теряют ясность. В принципе, сейчас было бы неплохо поехать домой, принять душ, немного отдохнуть, может, почитать книгу, а вечером провести время с Габи и Джо, тем более, что она сегодня не работает. Потом лечь спать, а утром приняться за дело со свежей головой. Но я не привык зря тратить деньги клиента.

Поэтому я действительно поехал домой и принял душ, а потом позвонил в справочную службу аэропорта и узнал, какие сегодня есть рейсы до Альбукерке. Оказалось, последний рейс вылетает в десять вечера – это был как раз тот, на котором месяц назад улетела Грейс. С учетом двухчасового перелета и разницы во времени, я должен был прибыть около часа ночи. Видимо, девушка была в таком отчаянии, что взяла в аэропорту такси и нашла в городе отель. Такая перспектива меня совсем не обрадовала. Поэтому я спросил об утренних вылетах. В результате я забронировал билет на завтрашний день на семь утра, так чтобы точно успеть к открытию полицейского управления.

После этого уже с чистой совестью позвонил Габриэле и сказал, что готов прийти сегодня к ней на ужин.

Глава 7

С тех пор, как Габи дала мне допуск в свою квартиру и жизнь Джо, у нас возникли новые сложности. Квартира мне, кстати, очень нравилась. Это было уютное небольшое жилье без лишних безделушек и громоздкой мебели. Всего две спальни, гостиная и небольшая кухня-столовая, которой раньше практически не пользовались. В ней и заключалась основная проблема.

Я понимал, что у Габи из-за ее работы нет времени и сил готовить. Если мы не ходили в кафе, то дома они с сыном питались ужинами навынос или еду приносила соседка, которая за небольшую плату присматривала за Джо, пока его мать дежурила в больнице.

Но когда я получил статус официального друга семьи и гостя дома, Габи машинально вспомнила все навыки, усвоенные за десять лет, проведенных в респектабельном статусе домохозяйки и жены врача. Она расчистила плиту, на которой до этого использовалась только конфорка для оладий. К моему приходу из духовки начали извлекаться куриные рулеты с пикантной начинкой, а в кастрюльках булькала сальса, фаршированные перцы и другие аппетитные блюда.

Честно говоря, я люблю поесть, а Габриэла оказалась отличной поварихой. Но я видел, каких трудов ей стоит это показное гостеприимство. Я всячески пытался объяснить ей, что готов приносить еду из ближайшей закусочной. Да я был бы рад сам встать к плите, если бы умел готовить что-то сложнее вареного яйца и тостов. В конце концов, мы могли просто провести втроем вечер перед телевизором, разговаривая о пустяках и поедая заказанную пиццу.

Но по-прежнему каждый мой визит в ее дом встречал аккуратно накрытый стол, извлеченный из духовки кулинарный шедевр, одним своим видом вопящий, что на покупку продуктов Габи потратила очередной выходной, и усталое лицо моей девушки. Иногда мне хотелось сильно встряхнуть ее за плечи и спросить, чего же она на самом деле хочет: чтобы мы пару вечеров в неделю разыгрывали идеальный вечер идеальной семьи из той жизни, которой она лишилась, или все-таки попробовали получать удовольствие от нашей настоящей жизни?

Сегодня, правда, трапеза была довольно скромная. Габи пожарила на скорую руку бифштексы и подала их с гарниром из свежего горошка с маслом. На мой вкус, получилось объедение.

– Я не планировала ничего особенного, – начала оправдываться Габи. – Когда ты позвонил, я только и успела сбегать в лавку к мяснику.

– Милая, все в порядке. Я сам мог бы заехать по дороге к тебе в гриль-бар и купить пару стейков с картошкой. Или в тот греческий ресторанчик, который тебе так нравиться, и прихватить гирос[18]. Не понимаю, почему ты каждый раз устраиваешь эту возню с готовкой. Я обожаю твою еду, но предпочитаю, чтобы ты отдыхала.

После того, как мы убрали со стола и перемыли посуду, а Джо ушел в свою комнату, мы с Габи устроились на диване. Я почувствовал, что она уже начинает посапывать у меня на плече.

– Дорогая, я скоро уйду, – сказал я, забирая у нее из руки бокал с вином. – Завтра рано утром я улетаю в Нью-Мексико. Возможно, меня не будет несколько дней.

Габриэла проснулась и я в общих чертах рассказал ей о деле, над которым сейчас работаю. Она была впечатлена.

– Надо же, сбежать накануне свадьбы. У этой девушки должны были быть очень серьезные причины. Я тебе рассказывала, что мой отец бросил мою мать почти сразу после моего рождения. Тоже просто сбежал, растворился в воздухе. Так никто и не выяснил, почему он это сделал. А моя мама слишком гордая женщина, кастильская кровь. Она просто вычеркнула все воспоминания о нем из нашей жизни.

Вычеркнуть воспоминания – это мне было хорошо знакомо.

– Мне бы тоже следовало убежать от Бена накануне свадьбы, – пробормотала тем временем Габриэла. – Мне многие тогда намекали, что он подлец. Хотя тогда у меня не было бы Джо. Да и куда бы я убежала? Я всю жизнь прожила в Калифорнии, католическая школа, потом школа медсестер, потом работа. А ведь хочется посмотреть мир. Ты вот хоть был на войне.

– Ну, я там не много хорошего видел.

– Скажи, – вдруг подобралась Габриэла. – А ты еще общаешься с этой Лекси Бальтазар?

– Нет, – удивился я. – Она была всего лишь моей клиенткой. Почему вдруг ты о ней вспомнила?

– Просто я ей завидую, – честно ответила Габи. – Вы вместе летали в Нью-Йорк. Она жила в Париже и в Лондоне. Наверняка сейчас путешествует по всему миру, делает, что хочет.

Я вспомнил Лекси, которую не видел полтора года, с тех пор как она наняла меня расследовать исчезновение ее подруги. На самом деле мы познакомились еще раньше, когда она еще училась в школе. Тогда я занимался делом, произошедшем в городке неподалеку от Лос-Анджелеса, где она жила вместе с родителями[19].

Надо признать, меня действительно завораживала Лекси, ее открытость миру, готовность прийти на помощь тем, кого она считала друзьями, при этом умение твердо стоять на своих собственных ногах и не зависеть от чужого мнения. Хотя Лекси практически годилась мне в дочери, в некоторых аспектах жизни я сам ей завидовал и готов был прислушиваться к ее мнению. Правда, в больших дозах выносить ее довольно затруднительно.

Дело в том, что Лекси Бальтазар была одним из самых общительных и напористых людей, которых я знал. Как сказала про нее одна девушка, в человеческих отношениях Лекси напоминала терьера, гоняющего крысу. Она ненавидела тайны и недомолвки. И не всегда понимала, когда уместно остановиться в выяснении истины.

Тут я заметил, что Габи окончательно уснула у меня на плече. Я переложил ее в более удобную позу, просунул под голову подушку и накрыл ярким мексиканским покрывалом. Потом потушил свет в гостиной, оставив лишь светильник, и ушел, закрыв дверь своим ключом.

Глава 8

Утром по дороге в аэропорт мне почудилось нечто странное. На шоссе Санта-Моника в зеркале заднего вида я некоторое время наблюдал темно-серый седан, старавшийся держаться от меня на расстоянии двадцати ярдов, прилежно пропуская между нами другие автомобили, но и не теряя меня из виду. Поскольку я много лет профессионально занимался слежкой вначале в полиции, а потом в частном сыске, то не мог не заподозрить в этом преследователе «хвоста».

Впрочем, я решил ничего не предпринимать. Никогда нельзя исключать, что человеку просто комфортно ехать в неспешном ритме за чей-то машиной. Тем более, что на Манчестер-авеню перед тем, как я свернул в сторону аэропорта, мой предполагаемый преследователь скрылся из виду.

Хотя меня это немного заставило побеспокоиться. Забирая свой билет в кассе и проходя на стойку регистрации, я несколько раз незаметно оглянулся по сторонам. На мгновение мне показалось, что я поймал взгляд незнакомца, сидевшего в кресле в зале ожидания и глядевшего на меня поверх газеты. Впрочем, это могло быть лишь впечатление.

В салоне самолета я вновь осмотрелся по сторонам. Никаких пристальных взглядов или подозрительных попутчиков я не заметил. В основном бизнесмены, спешащие на утренние встречи и обсуждающие свои дела. Так что я спокойно расположился в кресле и весь полет наслаждался книгой «Над пропастью во ржи» некоего Сэлинджера[20]. Мне ее посоветовал мой приятель, куратор Мемориальной городской библиотеки Маркус Ван Ренн. Роман мне очень понравился, а к главному герою Холдену Колфилду я чувствовал искреннюю симпатию. Меня только удивило, почему многие мысли, которые посетили меня самого сравнительно недавно, были вложены в уста семнадцатилетнего подростка. Я прикинул, что сам Джером Сэлинджер должен быть скорее моим ровесником. Во всяком случае, он как и я записался добровольцем на фронт. Наверняка, когда сам Сэлинджер был в возрасте Колфилда, ему жизнь казалась намного проще, а необходимость слушаться родителей и ходить в школу не приводила в такое отчаяние. Почему Сэлинджер не написал книгу просто о себе? О том, что таким людям как он или я тяжко и грустно в послевоенном мире. Зачем прятаться за личиной ребенка? Наверное, об этом стоило бы поговорить с Маркусом Ван Ренном.

Самолет приземлился в аэропорту Альбукерке по расписанию. Плоский город с плоскими домами, ни один из которых, кажется, не был выше десяти этажей, окруженный сизыми горами и розовым утренним небом, приятно удивил меня. Я вспомнил, что Нью-Мексико называют «Землей очарования», и, кажется, начал понимать, почему.

По дороге к полицейскому управлению я размышлял о вчерашнем разговоре с Габриэлой и подумал, что нет ничего сложного в том, чтобы отправиться с ней в путешествие на долгий уик-энд в другой штат. Габи вполне может взять несколько дней отпуска, а за Джо присмотрит соседка. Не обязательно лететь в Нью-Йорк или еще какую-то даль. Вспомнив физиотерапевта Эмму Гудман, я подумал о Хьюстоне. Или о поездке на какой-нибудь курорт в Соноре[21] , куда можно добраться на машине. На худой конец, мы можем просто отправиться в Лас-Вегас, пройтись по Стрипу[22], попытать счастья в казино и посетить концерт какой-нибудь знаменитости. У меня был коллега в Вегасе, тоже частный детектив Энди ДиМарио, с которым мы часто сотрудничали, чтобы экономить на перелетах и решать проблемы с лицензией: я просил его последить за своими клиентами, если знал, что они собираются в его город, соответственно, он временами подкидывал мне ответную подработку. Я подумал, что Энди был бы наверняка не против организовать мне и моей девушке экскурсию по Лас-Вегасу и подкинуть наводки на самые «вкусные» местечки.

К сожалению, в Альбукерке у меня такого партнера не было. О чем мне сразу пришлось пожалеть, едва я зашел в полицейское управление и спросил лейтенанта Грега Уилсона. Рыжий гигант с красной от солнца кожей и оливковыми глазами долго изучал мою лицензию частного детектива, после чего сообщил мне, что в штате Нью-Мексико она недействительна. Как будто я сам этого не знал[23].

– Считайте, что я здесь как частное лицо, – примирительно сказал я. – Я раньше служил в полиции. С вами мне посоветовал встретиться детектив Крэддок, с которым вы уже связывались по телефону. Если хотите, можете ему позвонить, он за меня поручится. Я не собираюсь создавать вам неприятности. Если хотите убедиться, у меня даже оружия с собой нет. Просто жених пропавшей мисс Крупник пытается выяснить, куда она могла направиться, прилетев в ваш прекрасный штат.

– Хотите знать мое мнение? Девица ехала на юг, значит, направлялась в Мексику. Не знаю, что вы собираетесь тут вынюхивать.

– С вашего позволения, я бы хотел побеседовать с помощником шерифа, который ее остановил. И еще раз поговорить в владельцем трейд-ина. Вдруг они они заметили что-то странное. Вдруг она сказала что-то, что не вошло в официальный отчет, но это может оказаться важным для ее поисков.

Лейтенант Уилсон начал закипать.

– Я не знаю, где искать этого помощника, – прорычал он. – Он подчиняется не мне, а шерифу округа Валенсия. Можете поспрашивать там, если вам не лень тратить время вашего клиента. И я не знаю, что вам может такого рассказать это пройдоха Моралес, чего он еще не сказал моим людям. У нас тут, знаете ли, чужаков не любят.

Ну, естественно. Я посетил примерно десяток штатов своей собственной страны и еще несколько островов за океаном. И везде слышал одно и то же. Чужаков у нас не любят. Хотелось бы мне хоть раз оказаться в таком краю, где первым, что услышал бы, стало: добро пожаловать, чужак, только тебя мы здесь и ждали, расскажи, что в мире делается, научи чему-нибудь новому.

Я смиренно склонил голову.

– Может быть, у вас осталась хотя бы копия рапорта из Лос-Лунаса? И не будет ничего страшного, если вы мне просто дадите адрес этого Гектора Моралеса. Я попробую с ним поговорить. Если он откажется, это его дело. В конце концов, адрес я могу найти и в телефонной книге.

Лейтенант Уилсон обдумал ситуацию. Действительно, я у него не просил слишком многого, а свое отношение к приезжим и презрение ко мне лично он уже высказал. Поэтому он позвонил секретарю и попросил его принести мне копию рапорта от помощника шерифа округа Валенсия о задержании Грейс Крупник на шоссе после поворота на Лос-Лунас 13 августа за превышение скорости.

Я быстро просмотрел отчет. В нем не было ничего сверх того, что уже рассказал мне Вэл. На всякий случай я переписал в блокнот марку и номер машины, а также точное время и место инцидента и фамилию офицера на случай, если с ним все-таки придется поговорить лично. Олаф Густаффсон. Я с со скорбью представил себе, как этот белобрысый викинг изнывает под местным солнцем.

Затем Уилсон распорядился, чтобы секретарь выдал мне рабочий адрес Гектора Моралеса и выпроводил меня из кабинета.

Глава 9

Трейд-ин Моралеса я нашел без труда, купив карту города в местном почтовом отделении. На стоянке располагалось два десятка автомобилей, причем большая часть из них представляла собой пикапы для сельскохозяйственных нужд. Угрюмый мексиканский юноша в соломенной шляпе, сидевший на раскладном стуле, не обратил на меня ни малейшего внимания, даже когда я вышел из машины. Он лишь поднял глаза над книжкой с комиксами, сделал глоток газировки из банки и равнодушно поинтересовался:

– Вам нужна машина?

– Я бы хотел видеть хозяина.

Подросток махнул рукой в сторону трейлера и вновь уткнулся в комиксы. В этот момент дверь трейлера открылась, и оттуда вышел мексиканец средних лет, видимо, внимательно наблюдавший всю сцену. Он быстро направлялся к нам через стоянку. Вскоре я уже мог разглядеть под ковбойской шляпой черные усы, обвислые щеки и лицо, перечерченное морщинами, словно ножевыми шрамами.

По мере приближения он тоже кое-что разглядел. Мой городской костюм, туфли-мокасины, а главное – удостоверение из проката на лобовом стекле моей машины. И сделал соответствующие выводы. Последние метры он преодолел галопом, который сделал бы честь двадцатилетнему юноше. Его черные глаза сверкали, обещая, что в ближайшее время мы станем самыми лучшими друзьями.

– Сэр, вы желаете купить недорогую машину в отличном состоянии? – пророкотал мужчина, хватая мою ладонь обеими руками. – Тогда вы обратились по адресу. Гектор Моралес – тот, кто вам нужен. На этой прокатной машине вы далеко не уедете. А знаете, почему?

– Нет, – искреннее сказал я.

– Если вы приехали в Нью-Мексико больше чем на один день, вы останетесь здесь навсегда, – засмеялся Моралес. – Недаром наш штат называют Землей Очарования.

– Она накладывает чары?

– Еще какие. Вы сами увидите. В любом случае, на этой развалюхе вы далеко не уедете. Если вы собираетесь ездить по городу, это еще туда-сюда. Но, если вы едете на ранчо, то даже не думайте. Они еще и денег с вас сдерут в прокате, если вы повредите подвеску. Смотрите, что я вам могу предложить.

Дальше он был готов пуститься в обстоятельный разговор о достоинствах своих машин. Я почувствовал себя неловко. Никогда не умел противостоять назойливым продавцам. Возникла высокая вероятность, что я дам себя уговорить купить у Моралеса пикап, а помощник Рамон наконец-то оторвется от комикса и отгонит мою машину обратно в аэропорт. Пора было прекращать этот балаган.

– Мистер Моралес, мне не нужна машина, – собрав всю решимость, сказал я. – На самом деле, я частный детектив. Я разыскиваю эту женщину.

Я достал из внутреннего кармана пиджака фото Грейс Крупник и протянул ему.

– Примерно месяц назад, 13 августа она купила у вас «Форд-Кантри» за пятьсот долларов. Об этом есть запись в полиции. Не беспокойтесь, у вас не будет неприятностей. Я просто разыскиваю ее поручению ее жениха. Хотел у вас спросить не помните ли вы каких-то подробностей той сделки.

Вначале я опасался, что Моралес может на меня наорать и послать к черту, поняв, что я не являюсь потенциальным покупателем. Он он напротив вдруг разом утратил весь свой запал. Мальчишка Рамон продолжал безмятежно читать комикс.

– Не помню я никаких подробностей, – наконец произнес Моралес. – Явилась девица. Вся такая городская. Как вы. Сказала, что ей нужна машина. Выбрала «Форд» заплатила наличными. Я все рассказал полиции.

– Она сказала, куда направляется?

– Нет. Это не мое дело.

– А на чем она приехала?

– Что?

– Ну, она должна была как-то сюда добраться. Как я, например.

– Не знаю. Не видел. Наверное, на такси. Она постучала ко мне в трейлер.

– Девушка была одна?

– Естественно! Я же вам все сказал. Просто пришла, купила машину, подписала все бумаги и тут же уехала.

Я видел, что Моралес все больше нервничал, но не мог давить на него, поскольку не понимал причину. Вместо этого я подошел к Рамону и протянул ему фотографию Грейс.

– А ты видел эту девушку?

Парень помотал головой.

– Полиция меня уже спрашивала. В тот день я ушел в четыре часа, мистер Моралес отпустил меня, потому что у меня болела голова.

– Все верно, – кивнул хозяин. – Девушка пришла позже. Ближе к пяти.

Я не знал, о чем еще и спросить, поэтому просто поблагодарил и уехал.

Я вернулся в центр города, нашел кафе при каком-то отеле, где заказал себе поздний завтрак, и стал размышлять. Пока что я не сильно продвинулся в своем расследовании. Грейс прилетает, видимо, ждет открытия банков, снимает деньги со счета, потом покупает машину и двигает на юг. Я открыл атлас автомобильных дорог и отыскал то место после поворота на Лос-Лунас на трассе 25, где ее остановил офицер Олаффсон. Не слишком далеко от Альбукерке, ехать примерно минут сорок на средней скорости и вдвое быстрее, если гнать во всю мощь. Что-то не сходилось.

Я еще раз перечитал свои записи. Грейс прилетела ночным рейсом в час ночи. А в трейд-ине Моралеса, согласно его показаниям, подкрепленными свидетельством Рамона, она появилась около пяти вечера. Помощник шерифа Олаффсон остановил ее машину на шоссе в шесть часов семь минут.

Из всего этого я мог сделать два вывода. Первый заключался в том, что было совершенно неясно, где Грейс провела практически целый день. Даже если предположить, что она ночью отправилась в мотель и спала до полудня, почему она явилась покупать машину только к пяти вечера. Конечно, можно опять же предположить, что она провела некоторое время, приобретая вещи в дорогу, но, пожалуй, Альбукерке – не то место, где женщина может посвятить этому занятию пять часов.

Второй был еще интереснее. С учетом выбора машины и заполнения всех бумаг, ехала Грейс затем явно не спеша. Да и, если бы она неслась на полной скорости из Альбукерке, ее остановили бы гораздо раньше, еще в округе Берналилло[24], не дав въехать в Валенсию. Значит, ей зачем-то нужно было привлечь внимание полицейского именно на этом отрезке пути, чтобы сохранился рапорт, на случай, если ее будут разыскивать. Возможно, она заметила машину помощника шерифа на обочине или на дороге и намерено дала по газам. Для уверенности я бы расспросил офицера Олаффсона лично, но сейчас мне было важнее проверить мою теорию.

Поэтому я расплатился за завтрак и поехал на юг, следуя по пути Грейс.

Глава 10

Я старался не превышать скорость выше сорока миль, чтобы соответствовать графику поездки от трейд-ина до встречи с помощником шерифа. Действительно, примерно минут через сорок я проехал поворот на Лос-Лунас. Тогда я съехал на обочину и задумался.

Вся эта история с самого начала была дымовой завесой. Зачем надо лететь в Нью-Мексико, чтобы сбежать в Мексику? Даже я сегодня с утра размышлял о том, как неплохо было бы съездить в Сонору на автомобиле. Если бы Грейс хотела сбежать в другую страну, она могла бы просто сесть в свой «Шеви-Корветт», доехать до границы, продать машину или поменять на другую, а дальше ехать хоть в Чиуауа, хоть куда угодно.

На самом деле, с ней произошло нечто совсем другое, пока никому неизвестное, что девушка постаралась скрыть. Как оказалось, это было совсем несложно. Достаточно было дать себя задержать первому попавшему офицеру на трассе, ведущей к мексиканской границе, чтобы никто больше не стал задавать вопросов. Естественно, что дальше до самого Эль-Пасо или любого другого приграничного городка о ней больше не было ни слуху ни духу. Я был на сто процентов уверен, что нет никакого смысла следовать по этому пути, показывать людям фотографии Грейс Крупник. И уж точно она не поехала ни в какую Мексику.

Я посмотрел на карту. Через двадцать миль на трассе 25 был указан поворот направо, в сторону запада. Я решил положиться на удачу и свернул туда.

Глава 11

Попрыгав некоторое время по пыльной грунтовой дороге, едва попадая в колею и уже успев пожалеть, что не принял предложение Гектора Моралеса, я увидел заправку, небольшой гараж и двухэтажный домишко с плоской крышей. Именно это мне было и нужно.

Из гаража вышел старик. Он достаточно хорошо говорил по-английски, чтобы понять, что мне нужен бензин, вода, а также осмотр днища автомобиля. Оказалось, никаких особых повреждений дорога ему не нанесла. Тогда я показал владельцу заправки фотографию Грейс.

– Sí, señor, – кивнул он. – Esta signorita pasó la noche el mes pasado[25].

Хоть я и прожил всю жизнь в Лос-Анджелесе и встречался почти два года с Габриэлой, испанский не был моим сильным местом. Я понимал отдельные слова, но не более того.

– Хаблас инглес? – спросил я старика. – Ио сой детективе привадо[26]. Меня зовут Дуглас Стин. Я разыскиваю эту девушку по просьбе ее жениха. Он очень беспокоится, что с ней случилось.

Не знаю, много ли старик понял, но он уловил слово «жених». Возможно, решил, что именно я им и являюсь, потому что взгляд его потеплел.

– Она приехать месяц назад. Спросить комната на ночь. У меня нет отель, но с тех пор как мой сын уехать в universidad, я иногда сдавать его комната гостям.

– Она приехала вечером тринадцатого августа?

– Si, en Agosto. Очень уставшая. И desperado.

– Отчаявшаяся?

– Sí, señor. Я готовить ей ужин. Без денег. Такая уставшая. Я помочь поднять ее maleta в комната.

– Maleta? – не понял я.

– Grande maleta, – старик изобразил руками нечто большое и прямоугольное. – Очень тяжелый. – Он показал, как тащит что-то за ручку.

– Чемодан? – догадался я.

Старик энергично закивал.

– Muj viejo.

Эти слова я знал. «Очень старый». Грейс притащила с собой какой-то огромный, тяжелый и очень старый чемодан. Интересно, откуда она его взяла?

– Esta maleta tenía tiras de piel de serpiente[27], – продолжал старик.

– Но энтьендо[28], – сказал я.

– Кожа змеи. На maleta.

Старик снова показал руками чемодан, а потом изобразил, как его пересекают узкие полоски, видимо, вшитые из змеиной кожи. Очевидно, чемодан был сделан на заказ.

– А когда она уехала?

– Следующим утром. Надеть шляпа и gafas de sol[29]

– Вы не видели, куда она поехала? Назад, откуда приехала? – я показал рукой направление.

– No. Вперед. Дальше.

– Grasias[30] .

Я положил ему десять долларов сверх оплаты за бензин и работу. Старик еще раз взглянул на фотографию.

– Не помогать, – сказал он.

– Почему?

– Она выглядеть по-другому теперь. Утром, когда señorita уехать, я убирать комната. В ванной лежать recortar el cabello, – он показал пальцами, как будто ножницами стрижет себе волосы. – А в корзине лежать краска для cabello. Она теперь rubia, – старик пощелкал пальцами, вспоминая слово. – Блондинка.

Отъехав от заправки, я снова заглянул в автомобильный атлас. Ухабистая дорога, пролегавшая вдоль последнего известного ночлега беглянки, через некоторое время выводила к вполне приличному шоссе, а то, в свою очередь вело прямо к трассе номер 40, следовавшему строго на запад.

Грейс сейчас могла быть где угодно. Хоть в Нью-Мексико, хоть в Неваде, хоть в Аризоне, даже вернуться в Калифорнию. К тому же теперь она была короткостриженой блондинкой.

Ох, Грейс, что же ты задумала?

Глава 12

Не было никакого смысла пытаться преследовать Грейс в западном направлении, тем более, если верить старику с заправки, мой потрет больше не годился для опознания.

Я взглянул на часы. После всех разговоров и поездок стрелки едва перевалили за половину третьего. Если я вернусь обратно в Альбукерке, то вполне могу успеть на один из дневных рейсов и уже вечером буду в Лос-Анджелесе. Я подумал, что неплохо бы пригласить Маркуса Ван Ренна сходить куда-нибудь выпить, чтобы поговорить с ним о Сэлинджере.

Мне не давал покоя только пресловутый чемодан с полосками из змеиной кожи, с которым путешествовала Грейс. Старик его описал довольно точно и, если бы не языковой барьер, я мог бы получить больше подробностей. Но Гектор Моралес, у которого девушка купила машину, ни словом не обмолвился о багаже. Конечно, он мог просто забыть, но такое было маловероятно. Если, как он утверждал, Грейс Крупник просто материализовалась посреди его стоянки, а с ней был огромный тяжелый и явно старинный чемодан, какой свидетель упустил бы такую деталь. Тем более, что наверняка он должен был помочь даме загрузить его в багажник автомобиля.

Я также мог допустить, что, уже купив машину, Грейс все-таки заехала куда-то по пути забрать чемодан и тогда она действительно ехала с превышением скорости, за что и была остановлена офицером. Но чутье мне подсказывало, что именно Моралес врет или, как минимум, что-то недоговаривает.

Он утверждал, что не видел, как Грейс подъехала к его трейд-ину, заметил ее, когда она постучала в окошко трейлера, служившего ему конторой. Это явно было неправдой. Он специально установил его так, чтобы наблюдать за прибытием каждого клиента, как я убедился на собственном примере. А уж в отсутствие своего ценного и старательного работника Рамона должен был удвоить бдительность.

Так что я решил, что лишним не будет, если я еще раз загляну к Моралесу и спрошу его, был ли у Грейс с собой багаж, а потом опишу чемодан. Если он что-то скрывает, дополнительное давление с моей стороны может немного подтолкнуть его отвечать на вопросы. Когда общительный по природе человек в качестве защитной тактики выбирает односложные ответы и ссылки на плохую память, его бывает несложно заставить в итоге разговориться и выдать скрываемую информацию.

Подъезжая к стоянке Моралеса, я заметил необычное для этого места скопление машин вдоль дороги, среди которых опознал пару полицейских патрулей. На обочине толпились и оживленно переговаривались местные жители, преимущественно мексиканцы.

– Что случилось? – спросил я, заглушив мотор.

– Владельца трейд-ина убили, – ответил мне кто-то из мужчин, печально глядя из-под полей шляпы.

– Ограбление?

– Не знаем. После полудня его парнишка Рамон пошел обедать. Точнее где-то шляться. Все лучше, чем сидеть на жаре на этой ржавой свалке. А, когда вернулся, нашел хозяина застреленным.

– И никто из вас не слышал выстрела? – уточнил я.

Мужчины пожали плечами, выпуская дым от сигар откуда-то из темных лиц, скрытых широкими шляпами. Видимо, в этом районе никто никогда ничего не слышал.

Я решил не привлекать лишний раз к своей персоне внимание местной полиции, поэтому дал задний ход, аккуратно развернулся и поехал прямо в аэропорт.

К сожалению, оказалось, что дневной рейс на Лос-Анджелес я уже пропустил, а следующий ожидался только в восемь вечера. Я вовсе не был уверен, что к моменту возвращения сам буду готов вести с Маркусом Ван Ренном долгие разговоры на литературные темы. Оставшееся в Альбукерке время я посвятил тому, чтобы осмотреть центр города, пообедать, а также записать в блокнот черновик отчета для клиента. Вернувшись домой, я еще немного почитал в постели, но практически сразу заснул.

На следующее утро я перепечатал отчет на машинке, а потом позвонил Виктору Хьюго на номер его городской квартиры, практически не надеясь застать его дома. Как ни странно, Виктор взял трубку после второго гудка.

– Вы не могли бы сейчас приехать ко мне, Стин, – попросил он. – Я слегка приболел.

Затем Хьюго назвал адрес и разъединился.

Оказалось, что он обитал в современном многоквартирном доме в Вествуде[31], спланированном с практичной простотой и комфортом для жильцов. Я в принципе с трудом понимал, почему Виктор с его педантизмом, предусмотрительностью и логикой вообще решился на покупку собственного дома. Его стихией определенно было наличие электрического лифта, современной домашней техники, а также возможностью вызвать коменданта здания для устранения различных неполадок.

Клиент открыл мне дверь, одетый в короткий байковый халат и идеально выглаженные домашние брюки.

– Как видите, я слегка нездоров, – сказал Виктор, приглашая меня в просторную гостиную. Из окна, должно быть, открывался восхитительный вид на город, возможно, и на небольшой кусочек океана, но жалюзи были почти полностью закрыты, создавая в комнате печальный полумрак. Виктор Хьюго действительно выглядел неважно. Его и так бледная кожа в слабом свете солнца, пробивающегося через щелки жалюзи, казалась совсем серой. Лоб взмок, несмотря на работающий кондиционер, а некогда аккуратно уложенные на пробор волосы, теперь слиплись и лежали неровными комьями. Глаза за стеклами очков были опухшими и красными.

– У меня случаются сильные мигрени, – сообщил Виктор, откидываясь на спинку дивана. – Раньше были регулярно, причем, почему-то чаще всего в августе. Приступы совсем прекратились, когда я познакомился с Грейс. А сейчас вдруг снова накрыло.

Я посмотрел на него с сочувствием и достал из папки свой отчет. Может, Хьюго и не умел выражать свои эмоции, но потеря любимой женщины в результате обернулась для него жесточайшей головной болью. В общих чертах я рассказал Виктору обо всех передвижениях Грейс, про которые мне удалось выяснить, в том числе ее о ее ночевке на заправке у старика-мексиканца и изменение внешности.

Мне показалось, что при упоминании старого чемодана со змеиными полосками, лица Виктора исказила мимолетная судорога, но, возможно, именно в этот момент его настиг острый приступ мигрени.

Хьюго снял очки и прикрыл рукой глаза.

– Значит, вы говорите, что Грейс перекрасилась в блондинку и сейчас где-то скрывается от всех, даже от меня. Какая дичь. Знаете, мне давно надо было понять, что никакой свадьбы не будет. Еще вчера я принял решение продать дом. Я свяжусь с адвокатом Грейс и выясню, как распорядиться ее половиной. – Виктор протер очки платком и снова надел их. – К сожалению, я не смогу продлить аренду этой квартиры. Управляющий сказал, что уже подписал контракт с новым жильцами, так что в конце месяца мне придется съехать. Только этого мне сейчас не хватало! – он раздраженно хлопнул рукой по дивану. – Конечно, я могу попробовать подыскать новое жилье прямо в этом здании. Управляющий сказал, что тут есть пустующие апартаменты. Но мне так нравилась именно эта квартира, – его пухлая нижняя губа капризно оттопырилась.

Правда, Виктор быстро взял себя в руки.

– Извините, что я на вас все это вывалил. Эта история с Грейс совершенно выбила меня из колеи. А ведь я действительно ее любил и верил, что мы сможем жить вместе, несмотря на ее… капризы. Я думаю, ваша работа теперь закончена. Вам хватило выплаченного аванса или были дополнительные расходы?

Я указал ему на лист в конце отчета, где перечислялись все траты на поездку. С учетом выплаченных мне денег и моего гонорара Хьюго должен был мне еще сто восемьдесят долларов. Он без возражений подошел к секретеру и выписал чек. Хотел протянуть его мне, но неожиданно его рука замерла в воздухе.

– Мистер Стин, я бы хотел попросить вас еще об одном одолжении. Не могли вы съездить в Гленн к родителям Грейс. Проверить, может быть, она скрывается у них. Мне казалось, я могу полностью доверять Робу и Саре, но теперь вижу, что совсем не знал свою невесту. Вдруг ее родители знают больше, чем говорят.

– И зачем вам это нужно? – спросил я. – Вы же уже решили отменить свадьбу и продать дом.

– Я все-таки хочу понять, что происходит. Хочу узнать у Грейс, зачем ей понадобилось рушить мою жизнь.

Все-таки в этом парне было что-то маниакальное. Виктор Хьюго вновь повернулся к секретеру и выписал мне новый чек. Теперь в нем была проставлена сумма в триста долларов.

– Надеюсь, это компенсирует вам неудобства из-за долгой поездки. Я бы съездил в Гленн сам, но, боюсь, сейчас не в том состоянии, чтобы вести машину.

Я на секунду задумался. Гонорар меня вполне устраивал, а ехать до городишки было всего пару часов с небольшим. Конечно, я бы предпочел сегодня больше ничего не делать, а вместо этого отправиться в Венис[32], побродить по пляжу. Поглазеть на туристов, пенсионеров, гуляющих вдоль каналов, рыбаков на местном пирсе, болтающуюся без дела молодежь и других людей, которым в середине рабочей недели некуда было спешить.

Но это явно было недостаточной причиной, чтобы отказаться выполнить работу для клиента.

Глава 13

Выйдя от Хьюго и посетив банк, чтобы депонировать его чек, я сразу заправил полный бак и выехал в сторону Гленна. Полгода назад мне все-таки удалось скопить денег на новый автомобиль вместо той развалюхи, которой я пользовался раньше. Тоже не бог весть что, «Плимут-Бельведер», но он хотя бы был действительно новым с хорошей ходовой частью и не грозился загореться прямо на трассе. Так что теперь дальние поездки по калифорнийским дорогам перестали быть для меня испытанием воли, а превратились в рутинную работу.

Коттедж супругов Крупник в маленьком городке я отыскал практически сразу. Он оказался ровно таким, как я его себе представлял: небольшое каменное бунгало с широкой террасой, за ним ухоженный садик. Во дворе рос внушительный дуб, к ветке которого были прикреплены старые качели. Очевидно, на них качалась в детстве маленькая Грейс. Сам мистер Крупник работал в саду, срезая отцветшие бутоны с розовых кустов и аккуратно удаляя сорняки.

Увидев меня, он уронил секатор и заметно побледнел.

– Есть какие-то новости о Грейси? – спросил Крупник.

– Возможно. Но для начала мне нужно задать вам еще несколько вопросов о дочери, – ответил я. – Мы не могли бы пройти в дом?

Старик поколебался какое-то мгновение, потом кивнул и отправился к задней двери, на ходу стягивая садовые перчатки.

– Дорогая, – крикнул он у порога. – У нас гость. Приехал тот детектив из Лос-Анджелеса, мистер…, – он замялся.

– Стин, – подсказал я. – Дуглас Стин.

– Точно, Стин. Проходите в гостиную. Жена сейчас выйдет. В последние дни ей нездоровится.

Очень может быть, что она переживает исчезновение дочери, подумал я. Или Грейс сейчас действительно скрывается у родителей, тогда крики Крупника у двери были призваны предупредить обеих, что в дом пришел неожиданный посетитель.

– Не хотите ли выпить чего-нибудь с дороги? – предложил хозяин дома. – Может быть, свежего лимонаду? Жена сама готовила.

Я согласился, и он удалился в сторону кухни. Пользуясь тем, что остался один, я решил осмотреть гостиную. Как и все в жизни Крупников, она была небольшой, но уютной. Тут был диван и два кресла, покрытые пестрыми лоскутными покрывалами. На столе лежали кружевные салфетки, а на полках стояли декоративные фигурки и фамильная посуда, видимо, европейского происхождения. Может, откуда-то из этой коллекции в новый дом Грейс был отправлен злополучный сервиз. Я заметил множество фотографий, также древних, некоторые относились еще к прошлому веку: мужчины с прямыми усами в старинной громоздкой военной форме или сюртуках. Женщины в пышных платьях с высокими прическами. Портреты пар и больших семейств. Очевидно, здесь были собраны свидетельства фамильного древа Крупников, от чего я ощутил укол зависти. Наконец, я увидел свадебную фотографию самих Роберта и Сары. Даже в молодости они были худыми, миниатюрными и уже очень походили друг на друга. Последней в ряду стояла фотография Роберта и Сары с малышкой Грейс на руках, одетой в крестильное платье, сделанная очевидно на ступенях церкви. Странно, но больше я не увидел ни одного снимка дочери. Ни девчушки Грейс, качающейся на пресловутых качелях во дворе. Ни Грейс-выпускницы в шапочке и мантии. Ни Грейс с родителями и женихом. На полке семейных воспоминаний Крупников отсутствовали все те моменты, которыми, как правило, особенно гордятся родители единственной дочери.

Я услышал звон стаканов и обернулся. В гостиную вошел Роберт, неся поднос с лимонадом, за ним семенила его жена, зябко кутающаяся в шаль, несмотря на жаркий сентябрьский полдень.

– Вы сказали, что появились новые данные о Грейси? – тревожно спросила Сара.

– Да.

Я не видел причины скрывать от них правду, поэтому рассказал им все про свою поездку. Если они видели дочь или поддерживали с ней контакт, то должны были сами все знать.

– Ничего не понимаю, – беспомощно развел руками Крупник. – Зачем ей все это проделывать? Красить волосы, делать вид, что бежит в Мексику. Мы никогда за ней ничего подобного не замечали. Грейс всегда была очень разумной и ответственной. И зачем она так поступила с Виктором?

И снова я уловил в голосе хозяина дома нотки равнодушия к судьбе дочери. Казалось, что его больше раздражало само ее непредсказуемое поведение, чем волновали причины, которые к нему привели. Определенно, Грейси не была папиной любимицей.

– Об этом я и хотел спросить, – продолжил я. – Виктор думает, что вы ему что-то недоговариваете. Если Грейс у вас появлялась или как-то с вами связывалась, он хочет это знать. Вы не беспокойтесь – он просто хочет с ней поговорить. Понять, почему она его бросила.

– Грейс ничего нам не рассказывает, – вскинулась миссис Крупник. – Это последнее место, куда бы она приехала.

– Вы говорили, что у нее был ласковый и добрый характер, – обратился я к ней. – Что, когда она входила в комнату, та озарялась солнечным светом. Почему ваша дочь стала такой нелюдимой? Откуда у нее появились вспышки гнева?

– Я, – миссис Крупник подняла руки ко рту и неожиданно залилась слезами. – Я не знаю. Моя бедная маленькая Грейси.

– Довольно, – поднял руку Роберт. – Я думаю, вам лучше уйти. Мы ничего не знаем о том, где сейчас Грейс. Я бы посоветовал Виктору перестать тратить время на ее поиски.

Довольно жестко сказано, даже для черствого отца. Но, кажется, я нащупал его слабое место.

– Пока клиент мне платит, я буду продолжать поиски, – твердо взглянул я в глаза Крупнику. – Пока что я склоняюсь к мысли, что исчезновение Грейс тесно связано с чем-то случившимся с ней в прошлом. Если помните, ссора началась из-за вашего фамильного сервиза. Может, мне придется поговорить с соседями. Узнать, какой была ваша дочь в детстве, с кем она дружила, пока ходила в школу. Не случилось ли тогда какой-то неприглядной истории, которая до сих пор ее преследует.

– Да не было никакого сервиза! – неожиданно выкрикнула Сара. – Ничего я ей не посылала.

Я вопросительно посмотрел на Крупника. Его маленький мозг, привыкший к привычным комфортным мыслям, отчаянно работал.

– Скажите, мистер Стин, – наконец, решился старик. – Если мы приходили к вам в контору вместе с Виктором Хьюго и все трое наняли вас для поисков Грейс, можете ли сказать, что мы также являемся вашими клиентами?

– Вообще-то моим клиентом является мистер Хьюго. Он меня нанял и оплачивает мои услуги.

– Ну, а если мы тоже заплатим вам гонорар? – не унимался Крупник. – Скажем, сто долларов. Вы сможете тогда нас тоже считать своими клиентами? И это значит, что вы не можете разглашать информацию, которую мы вам сообщим, третьим лицам.

– Мистер Крупник, я не адвокат. Если полиция будет задавать мне вопросы, связанные с ходом расследования, где имело место преступление, я не имею право утаивать известные мне факты. Даже ту информацию, которую я получил от клиентов. Так что могу порекомендовать не тратить свои деньги. Если вы связаны с чем-то противозаконным, то стоит подумать об услугах настоящего адвоката. Однако я не обязан сообщать ничего, что вы мне расскажете, если это не относится к тяжким преступлениям и не представляет опасности для окружающих лиц.

– То есть, вы не донесете на нас властям, если мы вам сейчас кое-что расскажем? – осторожно уточнил Роб Крупник. – Даже если речь пойдет, скажем так, о кое-чем не совсем законном.

Я пожал плечами. Видимо, хозяину дома давно хотелось облегчить душу, поэтому он решился.

– Видите ли, в чем дело, мистер Стин. Дело в том, что Грейс – не наша дочь.

Глава 14

– Вы ее удочерили? – спросил я.

– Нет, вы не поняли. Мы совсем не знаем эту девушку. Сара, покажи ему.

Миссис Крупник с усилием оторвалась от дивана и подошла к комоду. Выдвинув верхний ящик, она достала оттуда несколько фотографий в рамках и принесла мне.

– Посмотрите, мистер Стин. Вот наша Грейси.

Наконец я увидел те снимки, которых явно не хватало на полках. Грейс в детстве, в подростковом возрасте, в мантии выпускницы. Точная копия своих родителей. Улыбающаяся во весь рот миниатюрная девчушка со светлыми волосами и сияющими глазами. Ничего общего с мрачноватой привлекательностью невесты Виктора Хьюго.

– Она умерла, когда ей было двадцать лет, – со вздохом сказала Сара Крупник. – От менингита. Сгорела всего за неделю. Едва успела закончить двухлетний колледж, приехала домой отдохнуть. И тут ее не стало.

Сара села на диван и стала с любовью рассматривать фотографии погибшей дочери. Теперь я понял, что меня так смущало в поведении родителей. Они как будто одновременно говорили о двух девушках. Вспоминали своего веселого и жизнерадостного ребенка и женщину, которую выдавали за него.

– С тех пор, как умерла наша Грейси, жизнь для нас как будто тоже закончилась. Мы думали, что тихо уйдем вслед за ней. Но Господь не торопился призывать нас к себе.

– А потом почти два года назад объявилась эта девушка. И сделала нам предложение. Ей нужны были документы Грейси. Ее свидетельство о рождении, номер страхования, аттестат, диплом об окончании колледжа. Она сказала, что ей нужна новая личность, чтобы начать жизнь с начала. Предложила нам за это кучу денег. Сразу пять тысяч долларов.

– У нас были тогда тяжелые времена, – миссис Крупник положила свою руку поверх ладони мужа. – Роб давно болел, у него начались проблемы с сердцем после смерти нашей девочки. В итоге его уволили с работы без полной пенсии. Мы не могли выплачивать закладную за дом и рисковали его потерять. Конечно, нам уже не нужен был дом, раз мы не могли видеть в нем Грейси. И внуков, которых она могла бы родить. Но, если бы мы переехали в какие-то дешевые мебелирашки, Роб остался бы без своего сада.

– И я не хотел, чтобы Сара доживала свой век в нищете, – решительно добавил Крупник. – Так что мы согласились. Эта девушка сразу заплатила нам деньги, а потом еще каждый месяц присылала по пятьсот долларов. Мы смогли погасить долг по закладной и даже сделать ремонт. Так продолжалось около полугода, когда она вдруг решила, что приличия требуют познакомить нас с ее ухажером. И привезла к нам Виктора.

– Вы тогда убрали все фотографии настоящей Грейс из гостиной?

– Да. Мы подумали, что любой сразу заметит, что она не похожа на эту девушку. Мы немного боялись этого визита, ведь вначале мы договаривались, что она возьмет только документы и имя, а не заставит нас разыгрывать счастливую семью. Но все прошло неплохо. Виктор нам даже понравился. Было видно, что он любит Грейс – эту Грейс – к тому же он сам был сиротой, поэтому не нужно было бояться, что он привезет еще и своих родственников на семейное барбекю. Он не задавал лишних вопросов, только интересовался, не нужно ли нам чем-то помочь. Даже вызвался оплатить доски и работу плотника, чтобы перестелить пол на веранде. К тому же, он очень интересно рассказывал о своей работе, о всех городах, в которых его фирма устанавливала оборудование.

– Было видно, что им хорошо друг с другом, – поддакнула Сара. – Конечно, мы не так представляли себе нашу дочь и настоящего зятя, но в какой-то момент этот обман даже нам стал приносить хоть толику успокоения.

– Потом Виктор приехал и попросил у меня руки Грейс, – смущенно добавил Крупник. – Мне уже тогда захотелось рассказать ему правду, но я не мог нарушить наш договор. Поэтому просто сказал, что не возражаю, если сама Грейс не против. Через несколько дней она позвонила и поставила нас в известность, что выходит замуж. Честно говоря, мы тогда подумали, что это даже к лучшему. Она сменит фамилию, и будет меньше шансов, что наш обман когда-нибудь обнаружится.

– Грейс сказала, что они собираются расписаться в мэрии. Она заявила Виктору, что мы не приедем на свадьбу, потому что не любим уезжать из Гленна, а у Роба слабое сердце. Виктор верил всему, что она говорила, – добавила миссис Крупник.

– Значит, никакого фамильного сервиза вы ей в подарок не присылали? – спросил я.

– В том-то и дело, что нет. С чего бы, – всплеснула руками женщина. – Я не знаю, кто из них придумал эту историю, но это совершенная неправда.

– Когда эта Грейс пропала, Виктор пытался нас заставить подать заявление в полицию, – мрачно продолжил ее муж. – Потому что мы ее родители, а он только жених. Мы, как могли, старались его уговорить не раздувать шумиху. Не хватало только, чтобы полицейские выяснили, что наша собственная дочка уже десять лет покоится на местном кладбище. Но он продолжал звонить и настаивать, что нам нужно продолжать поиски. В конце концов, он уговорил нас вместе пойти к частному детективу. Мы с женой решили, что будет выглядеть совсем подозрительно, если мы и от этого откажемся. Подумали, что частный сыщик не будет копать слишком глубоко.

Я счел это за комплимент.

– Вы получали денежный перевод с тех пор, как Грейс пропала?

– Нет. И, честно говоря, это к лучшему. Мы и так уже стали жалеть, что ввязались в эту историю. Мы можем на вас рассчитывать, мистер Стин? Вы не расскажете о том, что вам сегодня стало известно?

Я не мог дать им такого обещания. Если Грейс Крупник купила чужую личность, оба супруга становились соучастниками в мошенничестве. Донесу я властям или нет, это в любом случае выяснится сразу же, как только будет установлена настоящая личность девушки.

– Мне придется рассказать все Виктору, – честно сообщил я. – Это часть моей работы. Не могу сказать, что он будет делать дальше. Как я уже вам говорил, советую в ближайшее время найти хорошего юриста.

Супруги Крупник обреченно вздохнули. Я допил лимонад и задал последний вопрос:

– Вы никогда не спрашивали у этой девушки, зачем ей это нужно?

Роб и Сара недоуменно переглянулись и покачали головами.

– Она сказала, что хочет начать все заново, – ответил Крупник. – Наверное, бежала от своего прошлого. И теперь оно ее настигло. Когда вы сказали, что исчезновение Грейс связано с чем-то, что произошло в ее семье, я подумал, что вы можете оказаться правы. Только это была не наша семья.

Глава 15

Я оставил Крупников в их уютной гостиной, наполненной портретами предков, и двинулся обратно в Лос-Анжелес. Наверняка Сара теперь вернет на полку все фотографии их настоящей дочери, и, по крайней мере, в этом они найдут хоть какое-то удовлетворение.

Надо признать, мне не слишком хотелось рассказывать о новом открытии Виктору. Не столько потому, что его невеста, как оказалось, задним числом наносила все новые удары, вплоть до фальшивого имени и подставных родителей, что могло ранить самолюбие любого мужчины. Но я боялся, что полученная информация еще больше распалит бедолагу. Видимо, с псевдо-Грейс его связывали какие-то химические узы, не ведомые простым смертным вроде меня. Чем больше он узнавал о ней тревожащих фактов, тем сильнее ему хотелось ее найти. Я решил, что если Виктор попросит меня провести расследование об истинной личности своей невесты, я умою руки и предложу ему обратиться в какое-нибудь крупное детективное агентство или заявить на нее в полицию за кражу личности.

Пока я ждал лифта в холле здания, где жил Хьюго, я заметил мужчину, слишком долго стоявшего у почтовых ящиков. Он вроде бы не обращал на меня внимания, но и не предпринимал попыток достать свою почту. Снова слежка? Такие нелепые методы были свойственны агентам ФБР, но я не думал, что моя скромная персона в последнее время заслужила особого внимания ведомства. Когда лифт приехал, я вошел внутрь и нажал кнопку нужного этажа. Конечно, я мог бы поднять на пару этажей выше, а потом спуститься по лестнице, но я всегда считал, что подобные уловки годятся только для романов.

Мне показалось, что Виктор выглядел еще хуже, чем утром. Под его круглыми глазами залегли глубокие тени, напоминающие налившиеся синяки. Руки заметно подрагивали.

– Вам бы следовало обратиться к врачу, – сказал я.

– Несколько раз пробовал, – пожал плечами Виктор. – Никто не знает, как лечить мою мигрень. Когда приступ начинается, он может продолжаться несколько дней и даже привести к судорогам. Потом все проходит само. Вы не возражаете, если я прилягу на диван? Когда я долго стою, меня начинает мутить.

Я присел в кресло и вкратце рассказал о результатах своей поездки к Крупникам, которая добавила лишь новые вопросы к исчезновению Грейс. Как ни странно, похоже, что на Виктора весть о том, что его невеста выдавала себя за другую девушку, не произвела шокирующего впечатления. Или он был уже настолько поглощен своей мигренью, что просто не мог адекватно реагировать на новую информацию.

– Теперь это все уже не так важно, – неожиданно прошептал Виктор со своего дивана. – Грейс мне позвонила.

– Что? Когда?

– Примерно за час до вашего появления. Может, минут за сорок. Я сейчас не слежу пристально за временем. Она хотела извиниться. И сказала, что может все мне объяснить. Грейс или как там ее зовут попросила меня приехать к ней. Представляете, она сказала, что устроилась на сезонную работу по сбору фруктов на какую-то ферму в Сан-Бернардино[33]. Что за бред. Сказала, что живет в сборном домике с соседкой, но ее соседка сейчас уехала, так что она будет там ждать меня.

– И что вы ответили?

– Я сказал, что не очень хорошо себя чувствую, и попросил ее приехать ко мне. Но Грейс сказала, что это небезопасно. Именно так и сказала, представляете.

– То есть, вы не собираетесь с ней встречаться?

Виктор закрыл лицо руками, сбив очки.

– Я так устал, мистер Стин. Все эти шпионские игры, ложные имена, ложные родители, какие-то секреты и тайны – это не для меня. Я думал, у нас просто будет обычная семья. А теперь я не знаю, что делать. Я хочу видеть Грейс и узнать правду, почему она меня бросила, но я и боюсь того, что она может еще на меня вывалить. Для меня это уже и так все слишком.

Я его хорошо понимал. Если окажется, например, что Грейс в бегах, потому что украла деньги у мафии, перед Виктором встанет нелегкий выбор: последовать за своей невестой, бросив налаженную жизнь и любимую работу, или разорвать отношения, глядя ей прямо в глаза. Ни один человек на свете не хотел бы очутиться в такой ситуации. Или, как минимум, предпочел бы, чтобы решение принял за него кто-то другой. Думаю, Виктор вполне удовлетворился бы прощальным письмом от Грейс с объяснениями и вложенным в конверт кольцом, а еще лучше – доверенностью на продажу дома вместо необходимости ехать на мучительную встречу.

– К тому же в таком состоянии я не могу никуда ехать, – продолжал оправдываться Виктор.

Я взглянул на часы. Было половина пятого, формально мой оплаченный рабочий день еще не закончился.

– Я мог бы отвезти вас.

Виктор задумался и несколько минут молча лежал с закрытыми глазами.

– А вы не могли бы съездить вместо меня? – неожиданно прошелестел он, едва двигая губами. – Там на столике рядом с телефоном лежит адрес этой апельсиновой фермы и указания, как найти ее домик.

– Вряд ли Грейс захочет разговаривать с незнакомцем, – изумился я.

– Вот, – он снял с пальца университетский перстень и протянул мне. – Покажите ей, она сразу его узнает. Скажите Грейс, что я все еще люблю ее и готов помочь, если это в моих силах, но я не позволю ей и дальше ломать свою жизнь. Передайте ей, что между нами все кончено.

На лице Виктора снова появилось капризное выражение. На самом деле, со мной такое уже не раз бывало, когда клиенты постепенно начинали воспринимать меня не только как нанятого ими частного детектива, а как нечто среднее между наперсником и нянькой. Меня это совсем не радовало. Возможно, Габи права и мне не следовало так сюсюкаться со своими клиентами – выезжать к ним на дом по первому требованию, выслушивать их откровения (почему-то многие действительно полагали, что частные детективы вроде адвокатов и обязаны хранить в тайне полученные сведения). Сейчас я вполне мог бы отказаться и уйти, сославшись на то, что моя работа официально закончена, поскольку девушка сама объявилась, а поручение, которое пытается мне навязать Виктор, обычно дают какому-то более близкому человеку, например, родственнику или шаферу на свадьбе.

Но я понимал, что ему, скорее всего, просто не к кому обратиться. Родных у парня не было и вряд ли были настолько близкие друзья, чтобы он посвятил их во все перипетии отношений со своей сбежавшей невестой. Я сомневался, что в таком состоянии Виктор вообще может поднять телефонную трубку и набрать чей-то номер.

К тому же я подумал, что наконец увижу загадочную неуловимую Грейс и, может быть, сам получу ответы на многие вопросы.

Поэтому я подошел к секретеру, рядом с которым стоял телефон, и взял листок, с нацарапанным неровным почерком адресом фермы и указанием номера домика для рабочих.

– Я съезжу к Грейс. Постараюсь уговорить ее приехать к вам и объясниться лично. Думаю, мы сможем обойтись без вашего перстня и других романтических атрибутов.

Виктор лишь беспомощно взмахнул рукой.

– Захлопните за собой дверь, – промычал он. – Замок автоматический.

Глава 16

Путь до апельсиновой фермы в округе Сан-Бернардино занял всего сорок минут, учитывая что пару раз мне пришлось останавливаться и уточнять адрес. Сейчас было время сбора урожая и дороги были забиты пикапами, везущими ящики, наполненные фруктами, в одном направлении, пустые ящики в другом, перевозящими сезонных рабочих, молчаливо сидящих вдоль бортов. Большинство из них были мексиканцами, но встречались и местные студенты, решившие пропустить первый семестр, чтобы подзаработать, и обычные бродяги неопределенной национальности, которые всегда прибивались к поденной работе в сезон. Хозяева ферм не требовали документов, а платили наличными раз в неделю. Если какой-то из работников сбегал, на его место всегда находился новый кандидат.

Я подумал, что Грейс нашла идеальное место, чтобы спрятаться на время от своих преследователей, в случае, если ее не пугала тяжелая работа от зари до заката.

Побродив по ферме, я нашел временные бараки, сколоченные для сезонных сборщиков. Мужчины жили в большом деревянном ангаре, а женские кабинки, очевидно, рассчитанные на двух постоялиц, стояли в стороне, чтобы не создавать конфликтные ситуации. Хотя я не заметил поблизости ни душевых, ни туалетов, поэтому решил, что все-таки владелец фермы не обладал настолько прогрессивным мышлением.

Отсчитав нужный номер кабинки в ряду, я постучал в дверь. Внутри никто не отозвался.

– Грейс, – позвал я. – Меня зовут Дуглас Стин, частный детектив. Виктор Хьюго нанял меня для ваших поисков. Я уже побывал в Альбукерке, был на заправке недалеко от Лос-Лунаса. Я также беседовал с Крупниками об их настоящей дочери, – я сделал паузу, чтобы дать девушке переварить услышанную информацию. – Виктор очень болен, он не смог приехать сам. Попросил меня приехать и проведать вас. Я могу войти?

Снова никакого ответа. Неужели Грейс опять решила обмануть жениха и пустилась в бега? Я еще раз сверился с номером домика, указанного в записке, и убедился, что я посчитал все правильно.

– Грейс? Вы здесь? – я слегка надавил на руку двери. Она поддалась и дверь свободно открылась.

Я вошел внутрь. Сентябрьское солнце палило во всю мощь, даже сквозь маленькое окошко освещая нехитрое убранство крохотной комнатушки. Две тумбочки, две узкие кровати.

На одной из кроватей лицом вниз лежала обнаженная женщина. Ее ноги и руки были привязаны к железным столбикам койки. На спине алели длинные полосы, как будто от ударов кнутом. Я огляделся и увидел на полу между кроватями брошенный воловий кнут со следами крови, свернувшийся кольцами, будто змея. Я подошел к женщине и пощупал ее пульс. Тело было еще теплым, но биение сердца я не ощутил ни на запястье, ни на сонной артерии. Она определенно была мертва, хотя я не мог определить насколько давно, поскольку в комнатушке было очень жарко.

Я внимательно всмотрелся в мертвую девушку. На вид около тридцати, рост 5 футов и 3 дюйма, фигура довольно худощавая, но, возможно, из-за тяжелой работы на свежем воздухе. Шею, руки и ноги покрывал густой загар. Выбеленные волосы, едва прикрывавшие шею, за месяц успели отрасти примерно на полдюйма, так что видны были темные корни. Чтобы окончательно убедиться, я осторожно обогнул кровать и немного повернул ее лицо. Как ни странно, оно не было искажено страданием, чего можно было ожидать от человека, подвергавшегося жестокой и унизительный пытке. Я увидел темные глаза, большой выпуклый лоб, увенчанный «вдовьим мысом», широкий решительный рот и тяжелый подбородок.

У меня больше не было сомнений. Я нашел Грейс. К сожалению, слишком поздно.

Глава 17

Я выскочил из домика и помчался в сторону мужского барака. На перевернутых ящиков из-под фруктов сидели несколько мужчин в соломенных шляпах и играли в карты.

– Мне срочно нужен телефон! – закричал я. – Где здесь телефон? El telefono?

Они лишь недоуменно смотрели на меня, пока один из них, неплохо говоривший по-английски, не объяснил, что телефон я могу найти в домике управляющего и рассказал, как к нему пройти. Я схватил его за руку и потащил к кабинке Грейс.

– Мне нужна ваша помощь. Стойте у этой двери. Не входите. Никого внутрь не пускайте, пока не прибудет полиция.

– Полиция? – мужчина испуганно отшатнулся. – Я не хочу иметь дело с полицией.

Я не хотел ему ничего объяснять, поэтому лишь кивнул.

– Хорошо. Я попрошу управляющего или кого-из охранников сменить вас.

Минут пятнадцать у меня ушло на то, чтобы найти дом управляющего и объяснить ему, что в одной из кабинок лежит труп сезонной работницы. Он отказывался мне верить и звонить шерифу, пока не увидит тело своими глазами. В результате мы вместе снова вернулись к кабинками, после чего шокированный управляющей пулей побежал совершать звонки (я решил, что перед тем, как сообщить властям, он долго дозванивался хозяину фермы), а меня оставил, так сказать, на месте преступления в компании двоих вооруженных охранников. Было не совсем ясно, должны они были охранять труп Грейс или меня как потенциального ее убийцу.

Когда, наконец, прибыл шериф, день уже начинал клониться к закату. Похоже, он не отнесся к делу серьезно, решив, что речь идет о поножовщине между мексиканцами, потому что взял с собой только одного помощника. Мне показалось, что он даже хотел обойтись без коронера и судебного эксперта, а просто сразу отвезти тело в морг. Но увидев картину преступления, а также то обстоятельство, что женщина – белая, немедленно вернулся к машине и затрещал по рации, приказав помощнику опечатать хижину.

Затем он обратил внимание на меня и узнав, что я – именно тот человек, который обнаружил тело и поднял бучу, решил меня отвезти на допрос в управление. Я покорно согласился, попросив лишь кого-нибудь перегнать мою машину к участку. Шериф подумал немного и решил, что не будет вреда, если мы вместе с ним поедем на моем автомобиле, оставив служебную машину помощнику. Я решил, что шерифом Монтгомери Скоттом можно иметь дело.

Поэтому в его кабинете я сразу выложил все известные мне факты. Про поиски Грейс, предпринятые мною за последние три дня, тайну ее личности, про ее сегодняшний звонок Виктору, результатом которого стала моя поездка на апельсиновую ферму.

– Управляющий утверждает, что она назвалась Джейн Джонс, – мрачно сказал шериф Скотт. – Устроилась две недели назад на сортировку фруктов. Он начал юлить, когда я спросил, предъявила ли девушка какие-то документы. Мы все знаем, что эти люди редко проверяют личность работников и их иммиграционные визы. За что и платят им наличными сущие гроши.

– Но она же явно была американкой.

– Кто знает. Управляющий мог решить, что она скрывается от злобного мужа. Это же всего равно сезонная работа на пару месяцев. Вы говорите, эта Грейс, как она себя называла, работала ассистенткой врача?

– Да и очень квалифицированной. У нее была новая машина и деньги на взнос за дом.

– Мы снимем ее отпечатки пальцев, но я сомневаюсь, что это хоть что-то даст. Если она не привлекалась в штате Калифорния за преступления, мы ее не сможем опознать. Женщины не служат в полиции и в армии. Можно попробовать слепки зубов, но нам надо знать, с чем сравнивать.

– Наверное, стоит опубликовать фотографию в газетах.

– Если она жила в Лос-Анжелесе, пусть местные ребята этим занимаются, – удовлетворенно сказал шериф. – Для меня она пока что Джейн Джонс. Надо бы, конечно, побеседовать с этим ее женихом. Формально он должен опознать тело. Значит, вы говорите, он утверждает, что она позвонила ему за час до вашего появления?

– Или минут за сорок. Он не посмотрел на часы.

– А не могло так случиться, что девушка наоборот позвонила ему намного раньше? Парень вполне успел бы к ней съездить, высказать свои обиды. Она снова его отшила. Тогда он совсем слетел с катушек и запорол ее до смерти. А потом вернулся домой и послал вас будто от своего имени, чтобы вы обнаружили тело.

Довольно дурацкий способ подставиться, хотел сказать я шерифу. Если Хьюго удалось незамеченным приехать на ферму и убить Грейс, то почему бы просто не оставить все как есть. Но вряд ли кто-то будет слушать мои доводы. Я понимал, что у бедняги Виктора снова будут неприятности. В первый раз его сразу заподозрили в убийстве подруги, так почему бы не сейчас? К тому же алиби у него действительно было хлипкое: весь день провел дома с адской мигренью. Я был убежден, что в таком состоянии он физически не мог справиться с крепкой девушкой, занимавшейся тяжелым трудом на свежем воздухе, привязать ее к кровати и бить кнутом. Он сам едва стоял на ногах. Но я не был доктором, чтобы давать медицинское свидетельство. Поэтому я просто пожал плечами.

– Наверняка довольно просто проверить звонки на телефонном коммутаторе, поступившие в его квартиру.

Шериф Скотт нахмурился. В этот момент у него на столе зазвонил телефон, и он раздраженно схватил трубку.

– Что, Эдна? Подожди, не тарахти. Что значит, еще одна девушка? Ронни задержал какую-то девчонку на месте преступления? Что-то разнюхивала? Утверждает, что журналистка? Путь тащит ее в участок!

– Чертова пресса! – шериф злобно уставился на меня. – И как они так быстро узнали?

– Не от меня. Я все время был на месте преступления, меня видели вначале охранники фермы, потом ваши ребята.

– Ладно, – проворчал Скотт. – Сходите к Эдне в приемную, продиктуйте ей ваши показания. Потом можете ехать. Вы же не собираетесь никуда из Лос-Анджелеса?

Я заверил его, что собираюсь жить и работать в этом городе до самой смерти.

– Ну и дурак, – неожиданно ухмыльнулся Скотт. – Могли бы стать шерифом в местечке вроде нашего. Тихая жизнь, отличная работа и никаких клиентов с придурью.

Я обещал подумать и неожиданно понял, что сказал это серьезно.

Пока я диктовал Эдне, седовласой даме с чудовищно выступающими вперед зубами, которые явно мешали ее дикции, свои показания, которые она зато ловко и без ошибок напечатала, а потом перечитывал и подписывал написанное, в участок вошел помощник шерифа, ведя под руку молодую девушку с волосами цвета меда. Она вовсе не выглядела испуганной, наоборот все ее лицо с непропорционально крупными чертами выражало возбуждение и что-то вроде охотничьего азарта.

Это лицо я узнал бы из миллиона. Однако Лекси Бальтазар равнодушно прошла мимо меня, ни единым жестом не выдав нашего знакомства. Я решил подыграть ей и спокойно посторонился, пропуская офицера и его задержанную, а затем вышел в вечернюю прохладу апельсиновых рощ Сан-Бернардино.

Глава 18

На следующий день я все-таки решил устроить себе долгожданный выходной. План заключался в том, чтобы поваляться в постели часов до одиннадцати, а затем вовсе не ездить в контору, а отправиться в Венис, погулять по набережным, съесть на ленч сэндвич со свежим тунцом в одной из уличных закусочных. Потом созвониться с Габриэлой или Маркусом Ван Ренном и договориться с кем-то из них провести вечер в городе.

Но вначале я все-таки решил проверить звонки, которые поступили в мою секретарскую службу. Как я и думал, уже с утра меня разыскивал Виктор Хьюго, оставивший мне пять сообщений. Наверняка к нему успела наведаться полиция, его заставили с головной болью опознавать невесту, потом подтверждать свое алиби на вчерашний день. Теперь он хочет в лучшем случае услышать от меня подробности убийства, а в худшем – поручить мне еще какую-то нелепую работу. Например, доказать его невиновность и найти истинного убийцу Грейс. Я твердо решил отныне игнорировать Виктора, даже если он встанет лагерем у дверей моей конторы.

Второй звонок был менее ожидаем, впрочем, я мог бы догадаться. Меня хотела видеть мисс Александра Бальтазар. По очень важному делу. На этот раз она не стала приглашать меня на ленч в какое-то элитарное заведение вроде «Максимилиана», а ставила в известность, что готова в час дня прибыть в мою собственную контору.

Снова мои планы на выходной полетели к черту. Но я был так заинтригован нашей вчерашней встречей у шерифа, что плюнул на прогулку по пляжу и обед со свежим тунцом и отправился открывать свой офис в Эхо-парке.

Как обычно, Лекси пришла минута в минуту. Она не принадлежала к тому типу девушек, которые считали, что рассеянность и непунктуальность добавляют им шарма. Зайдя в мою скромную комнатушку, девушка окинула ее быстрым взглядом, но удержалась от комментариев. Сев в гостевое кресло, Лекси скрестила ноги, одетые в практичные серые брюки, схваченные поясом, в который была аккуратно заправлена синяя блузка без воротника. На ногах у нее были синие «лодочки». За прошедшие полтора года она перестала коротко стричь волосы и теперь стягивала их в хвост.

– Как видите, я сохранила вашу визитку с адресом конторы, которую вы мне дали в прошлый раз. Я была уверена, что рано или поздно она мне пригодится.

– Значит, вы теперь журналистка? – ответил я вопросом.

– Стажерка, – честно призналась Лекси. – Помните, после того дела вы меня вынудили сводить вашего приятеля репортера Фреда Дормана к «Максимиллиану»? А сами, кстати, не пришли. Так вот, он действительно оказался очень интересным человеком и рассказал мне кучу забавных вещей о профессии криминального репортера. После окончания Барнард-колледжа[34] я решила не идти в магистратуру, а немного попрактиковаться «в поле». Мистер Дорман устроил меня стажером в «Экземинер». Денег почти не платят, но это жутко интересно.

– Понятно. Как поживает леди Аманда? – спросил я, нарочно используя аристократический титул матери Лекси, вспомнив о том, что ее последний муж был то ли каким-то лордом, то ли баронетом.

– Неплохо. Все еще работает на своей студии в Голливуде. Хотя они с Грегори, моим отчимом, вроде бы собираются перебираться в Сан-Франциско. Ему там предложили кафедру в Беркли, к тому же они считают, что близнецы уже слишком взрослые, чтобы жить в таком болоте, как Пэрис. Родители говорят, что, если они не хотят, чтобы мальчики выросли ленивыми боровами, им надо прививать более интеллектуальные интересы, чем лакросс и бассейн.

Близнецами были младшие браться Лекси, рожденные во втором браке ее матери Аманды Хэйр с тем самым английским аристократом. Он преподавал что-то заумное в Калифорнийском Университете и я так ни разу его и не встречал. Когда мы познакомились с Амандой и Лекси, они проживали в Пэрисе – маленьком сонном городке в получасе езды от Лос-Анджелеса, который отлично подходил для спокойной семейной жизни. Сама Аманда – она упорно настаивала, чтобы все называли ее по имени – занимала должность ответственного продюсера в одной из голливудских киностудий. Они никогда не обмолвилась ни словом о своей работе или снятых ею фильмах. Я только знал, что у нее достаточно денег и влияния, при этом есть возможность проводить много времени дома с подрастающими сыновьями.

– Впрочем, меня это не касается, – махнула девушка рукой. – Я теперь живу самостоятельно. Снимаю квартиру в Санта-Ане[35]. Она не больше вашей конторы. Вы еще что-то хотели узнать?

– Как поживает ваша сестра? – не мог не спросить я.

– Не знаю, – Лекси погрустнела. – Я писала ей письма, на которые она не отвечала. А когда просила о встрече, администратор тюрьмы сказал, что она не хочет меня видеть. Мистер Стин, если мы покончили с вежливой частью, я бы хотела с вами поговорить о деле. Это же вы нашли вчера ту девушку в домике для рабочих?

– Не вижу смысла скрывать.

– Почему вы там оказались?

– Расследовал одно дело.

– Могу я узнать, какое?

– Боюсь, что нет. Это частное дело одного моего клиента. Все, что знал, я рассказал полиции. Не уверен, что мой клиент будет рад, если я буду болтать о его проблемах с посторонними.

– Вы хотя бы можете сказать, кто эта девушка?

– И здесь вынужден вас разочаровать.

– Но вы специально приехали в этот домик, чтобы встретиться с ней? Вы надеялись застать ее живой или найти ее труп? Хоть об этом вы мне можете сказать.

Я задумался. Нет смысла играть в кошки-мышки.

– Я приехал, чтобы застать ее живой. Нам нужно было поговорить. К сожалению, я не успел.

– Ну, хоть что-то. Мистер Стин, я хочу, чтобы вы прямо сейчас поехали со мной. Вы встретитесь с моим клиентом. Если мы сумеем сложить нашу информацию, и она сможет принести какой-то результат, мы можем рассчитывать на гонорар в десятки тысяч долларов.

Глава 19

Мне на секунду показалось, что Лекси бредит. Пять минут назад, она рассказывала о том, что работает за гроши девочкой на побегушках в «Экземинере». Теперь она козыряет передо мной каким-то «своим» клиентом, который обещает баснословный гонорар за не пойми какую работу. Я начал жалеть, что потратил на эту встречу свой долгожданный выходной.

– Пожалуйста, мистер Стин. Я говорю серьезно. Вчера я услышала на полицейской частоте Фреда Дормана, пока была в редакции, что где-то в Сан-Бернардино совершено странное убийство женщины с использованием кнута, и им срочно требуется судебный эксперт из криминологической лаборатории Лос-Анджелеса. Я поехала на место, стараясь хоть что-то разузнать, но меня и близко не подпустили. Представляете, как я рада была увидеть вас у шерифа в участке! Я сразу поняла, что вы как-то связаны с этим делом. Я попыталась расспросить этого Скотта, но он оказался крепким орешком. Только его секретарша мне проболталась, что вы давали показания, потому что первым обнаружили тело. Я очень вас прошу поехать со мной. Это важно для меня. Кроме того, я не шучу про крупный гонорар. Вы можете получить такие деньги, что несколько лет не будете ни в чем нуждаться.

Почему-то Лекси каждый раз удавалось меня уговорить. И вот через несколько минут я уже закрыл контору и следовал за ее машиной на запад Лос-Анджелеса. Видимо, она не врала насчет богатого клиента. Как оказалось, мы ехали в Бель-Эйр[36].

Лекси остановила автомобиль у чугунных ворот, утопающих в зелени, и что-то сказала охраннику. Ворота автоматически открылись, пропустив ее машину, а следом и мою. Проехав по широкой аллее, мы оказались у белого особняка с галереей, выстроенного в испанском стиле. Лекси достала из своего автомобиля толстую папку с документами, жестом показав следовать за собой, затем позвонила в парадную дверь. Самодовольный дворецкий в белом смокинге проводил нас через гигантский холл в комнату, очевидно, служащую залом для приемов и вечеринок. Всю ее внешнюю стену занимали раздвижные стеклянные двери, выходящие прямо к бассейну олимпийских размеров.

– Кто здесь живет? – спросил я.

– Эзра Пратт, – ответила мне Лекси таким тоном, будто привела меня в особняк, каким минимум, самого Эдгара Гувера[37].

В ответ я только пожал плечами. Это имя мне ни о чем не говорило. Мало ли в Лос-Анджелесе миллионеров, я не обязан знать каждого.

– Мистер Пратт подойдет через несколько минут, – сообщил дворецкий. – У них с мистером Крейвеном деловое совещание. Мистер Пратт просил передать, чтобы за это время вы ввели мистера Стина в курс дела. Вам принести напитки?

Значит, меня тут ожидали, подумал я. Естественно, Лекси должна была предупредить своего «клиента», что привезет какого-то частного детектива, и получить его согласие.

Мы с Лекси заказали содовую со льдом.

– Эзра Пратт безумно богат, – сообщила она мне шепотом, пока дворецкий отсутствовал. – Сколотил деньги на техасской нефти, теперь живет на широкую ногу в Бель-Эйре.

Получив содовую, девушка села на диван и раскрыла свою устрашающую папку.

– На самом деле, работать стажером в «Экземинере» вовсе не так интересно, – усмехнулась она. – В основном меня гоняют приносить кофе или разыскать какую-то статью в архиве. Я полгода просила мистера Дормана дать мне написать хоть маленькую заметочку, но он говорит, что мне вначале нужно «набраться опыта». В итоге я решила сама раскопать историю, от которой они не смогут отказаться. Помните заметку, которая привела нас в Сан-Кристобаль?

Речь шла о газете, которую ее друзья случайно прихватили с собой в городке, куда поехали заниматься серфингом. Увиденная в этой газете заметка привела к раскрытию целой цепи преступлений. Я кивнул, подтверждая, что отлично помню этот эпизод.

– Я пришла к выводу, что местную прессу недооценивают. Например, изучив криминальную хронику в газетах Западного побережья за несколько лет, можно было бы понять, как там меняется география и профиль преступлений. В обычной сонной жизни, а не только в крупных городах, где криминал высок из-за большого числа приезжих.

– Звучит интересно, – честно сказал я.

– Этим проектом я стала заниматься еще в колледже. Писала в редакции газет, просила прислать мне подшивки. Когда могла на каникулах сама ездила по побережью и делала копии номеров. Потом их просматривала и пыталась найти закономерности.

– Это же титаническая работа!

– Если честно, мне помогли, – смущенно призналась Лекси. – Мама послала пару стажеров со студии помочь мне собирать газеты и делать выписки.

Забавно – стажеры на службе у стажера. Все-таки Лекси преувеличила свою независимость от родителей.

– В общем, первое время у меня ничего путного не получалось. В основном бытовые драки, убийства на охоте, кражи. Но однажды я наткнулась на упоминание сразу в двух газетах с разницей в три года об очень похожем случае. Молодые девушки от двадцати до двадцати пяти лет, обе шатенки, были насмерть запороты кнутом. Одна в Себастополе, штат Калифорния в 1954-м, другая в Якине, в Орегоне в 1956-м.

– Это могло быть совпадением.

– Да, могло. Но мы стали искать уже конкретно эти случаи. И обнаружили еще семь.

– То есть, всего девять убийств кнутом? – воскликнул я.

– Да. Причем, не исключено, что их было больше, потому что я не искала газеты далее, чем за десять лет. Конечно, в газетах не писали много подробностей, но некоторые репортеры уже в личной беседе поделились со мной деталями тех случаев по памяти. Все девушки были примерно одного возраста, около двадцати-двадцати пяти, все с темными волосами. Всех полностью раздели, привязали к кровати и забили до смерти. Убийства совершались каждый год с в период с августа по сентябрь.

Я прикусил губу. Грейс не очень вписывалась в эту схему. Время совпадало, но она была старше и перекрасилась в блондинку.

– Я попыталась привлечь к своему расследованию местный офис ФБР. Но там даже не стали меня слушать. Мне ясно дали понять, чтобы я перестала тратить время серьезных людей рассказами о выдуманном многолетнем убийце девушек и отвлекать их от происков коммунистов.

Лекси перевела дух.

– Дело в том, что последнее убийство, о котором было мне известно, отличалось от остальных. Оно произошло не в маленьком городке, а в Беркли[38]. И наделало много шуму два года назад. Жертвой стала двадцатичетырехлетняя студентка по имена Дебора Пратт.

– Это была моя дочь, мистер Стин, – услышал я голос за спиной.

Глава 20

В комнату вошли двое. Старик на вид лет семидесяти, опиравшийся на трость, и мужчина лет за сорок с черными волосами, резкими чертами лица и орлиным носом.

– Как вы наверное знаете, я – Эзра Пратт. А это мой помощник Ричард Крейвен.

Я посмотрел на Пратта. На нем был легкий льняной костюм и шелковый шейный платок. Никаких сапог, ремня с тяжелой пряжкой и ковбойской шляпы. Хотя почему я решил, что все техасские нефтяники должны выглядеть одинаково? К тому же я заметил, что когда-то он, видимо, был силен и высок, его рост достигал шести футов[39]. Но годы его иссушили и сгорбили, движения утратили твердость, хотя взгляд по-прежнему оставался властным и жестким.

– Вы наверное не слышали об убийстве моей дочери Деборы? – спросил Пратт. – Скорее всего нет, ведь оно произошло в Сан-Франциско. Точнее, в Беркли. Деби была трудной девочкой. Плохо училась, вращалась в дурных компаниях. Несколько раз вылетала из университета. Последний раз мне стоило больших сил и денег уговорить принять ее обратно на курс. Когда ее нашли в каком-то притоне в таком… состоянии… полицейские вначале решили, что она стала жертвой подонков, с которыми водила компанию.

Старик пошатнулся, и помощник поддержал его за локоть.

– Не надо, Рико, все в порядке, – отмахнулся Пратт. – Я уже столько раз это проходил. Полицейские даже имели наглость намекнуть мне, что моя дочь сама накликала такой ужасный конец. Я понял, что они не собираются по-настоящему искать ее убийцу. Просто допросили пару юнцов из ее компании и отпустили их «за недостатком улик». Все в один голос утверждали, что никто не видел Деби накануне ее смерти. Я нанял лучшее детективное агентство. Даже предложил награду в пятьдесят тысяч долларов тому, что предоставит информацию, способную пролить свет на убийство моей девочки. Все безрезультатно. Пока год назад ко мне не пришла мисс Бальтазар со своей теорией и всеми этими заметками.

Старик подошел к журнальному столику и тронул тростью папку с материалами Лекси.

– Честно говоря, я до сих до конца не верю в эту версию. Чтобы какой-то психопат каждый год убивал девушек, да еще таким жестоким способом? Это каким чудовищем надо быть. Как такой человек может жить среди обычных людей столько лет, чтобы никто не заметил, что он – зверь?!

– Я обратилась за консультацией к знакомому профессору психологии из Калифорнийского Университета, – скромно выступила Лекси и достала листок из папки. – Он сказал, что такой человек вполне успешно может подавлять свою манию, пока не наступает критический момент. Все остальное время он может вести себя полностью адекватно и даже казаться милым. Профессор Хиггинс даже составил для меня то, что он назвал «психологический портрет» преступника. Например, он наверняка внешне привлекателен, раз сумел заманить девушек. Не старше сорока, поскольку должен обладать физической силой. Он может быть женат, но, скорее всего, одинок и достаточно состоятелен, чтобы позволить длительные путешествия по различным штатам в поисках подходящей жертвы. Наконец, поскольку все девушки относятся к одному типу, скорее всего, для преступника они являются сублимацией женщины, которой он хочет отомстить. Например, отвергнувшей его возлюбленной или матери, которая с ним плохо обращалась.

– Какая чушь, – фыркнул Ричард Крейвен. – Заумь мозгоправов. Никакого толку от этой болтовни. Как нам поможет найти гада, если мы будем знать, что его в детстве порола мать?

– Рико, мальчик мой, успокойся, – Пратт положил помощнику руку на плечо. – Мистер Стин, – обратился он ко мне, – Вы знаете, кто была та женщина, которую убили вчера?

– По сути говоря, нет, – осторожно ответил я. – Я разыскивал ее по просьбе своего клиента. Она назначила мне встречу, на которую я, к сожалению, не успел.

– Есть ли у вас какие-то предположения, кто и почему мог ее убить? – продолжал настаивать Пратт.

– Пока что ничего конкретного. Все, что я знал об этом деле, я рассказал полиции.

– Похвально. Дело в том, что теория мисс Бальтазар очень интересная. И пока что она лучше, чем то ничто, которым меня кормят официальные власти и нанятые мною сыщики. Но уже прошло больше года, а мы не добились никаких результатов. В конце прошлого лета мы ожидали, что зверь снова выйдет на охоту. Я попросил разослать предупреждения во все полицейские бюро трех штатов от Вашингтона до Калифорнии. И даже в Аризону и Неваду. Сообщить моим детективам, если будет зафиксирован случай смертельного избиения молодой девушки. Мы ждали два месяца, но ничего так и не произошло. Ни одного похожего случая.

– Как я говорила, мы не могли следить за всеми маленькими городками, – с досадой произнесла Лекси. – К тому же он мог спрятать тело. Или переехать куда-нибудь в Монтану. Наконец, преступник мог просто залечь на дно после случая с вашей дочерью.

– Я все понимаю, – устало произнес старик. – Но вот прошел еще год. И теперь эта юная леди услышала сообщение о девушке в Сан-Бернардино и с утра бросилась звонить мне, уверяя, что наш серийный убийца опять проявился. Более того, она считает, что вы что-то знаете об этом конкретном случае, что поможет нам выйти на его след. Я правильно изложил вашу мысль, мисс Бальтазар?

Лекси подумала секунду, потом просто кивнула. В этот момент двери открылись и в комнату вплыл дворецкий.

– Приехал мистер Броуди, сэр, – сообщил он Пратту.

Старик обменялся взглядами с Рико, после чего тот молча вышел вслед за дворецким. Мне было любопытно, что за отношения связывают этих двоих. Они явно выходили за рамки босса и подчиненного. Пратт обращался к молодому человеку уменьшительным именем и вел себя слегка по-отечески. Рико тоже было необычным сокращением от Ричарда, а в чертах помощника действительно проглядывало что-то латинское. Он походил на хищную птицу, в то время как Пратт напоминал старую опытную змею.

– Давайте выйдем на минуту на свежий воздух, мистер Стин, пока Рико решает кое-какие дела, – вдруг предложил Пратт. – Думаю, юная леди не обидится, если мы на пару минут оставим ее в одиночестве.

С усилием он отодвинул створку стеклянной двери, и мы вышли на крытую террасу перед бассейном.

– Взгляните, мистер Стин, – дрожащей рукой Пратт залез во внутренний карман пиджака и достал небольшой снимок, спрятанный в чехол из тонкой телячьей кожи. – Это моя Деби.

На фотографии была изображена улыбающаяся девушка лет восемнадцати с каштановыми волосами, уложенными кудрями. Она была довольно миленькая, но таковыми кажутся все смеющиеся молодые девушки. Ее нельзя было назвать классической красавицей. Во многом Дебора чертами лица походила на отца, только глаза у нее не были мертвыми и жестокими, а лучились весельем. Кого-то она мне еще напомнила, но я не мог уловить точное сходство, поэтому решил не ломать голову.

– Деби не была ангелом. Я все знал про ее похождения. Еще в школе она стала путаться с мальчиками, причем выбирала самых негодяев, словно специально желала меня побольнее задеть. Потом в колледже начались выпивка, наркотики, все эти битники или как там они себя называют. Рико пытался вразумить ее, но Деби даже его перестала слушать. Несколько раз я отправлял ее в специальную клинику. Может, я и не был лучшим отцом, но для своей дочери я старался, как мог. Я верил, что рано или поздно Деби сойдет с пути саморазрушения.

– А ее мать? – спросил я.

– Она оставила нас, когда Деби была совсем крошкой, – жестко ответил Пратт. – Ей даже года не исполнилось. Всю жизнь дочь воспитывал я один. И этот негодяй так и не дал моей девочке шанса повзрослеть и взяться за ум. Закончить учебу, встретить подходящего мужчину, счастливо выйти замуж.

– Послушайте, Стин, – Пратт забрал у меня фотографию дочери, еще раз взглянул на ее лицо и вновь убрал в карман. – Не знаю, есть ли у вас дети.

– Нет, – ответил я.

– Тогда я просто прошу меня понять, – старик уставился куда-то в пространство за горами. – Этот недочеловек лишил меня самого дорогого на свете. Я не знаю, какие отношения вас сейчас связывают с вашими нынешними клиентами, что вы там расследуете. Мне до этого нет никакого дела. Я не прошу вас рассказывать мне чужие секреты. Мисс Бальтазар, наверное, сказала, что я плачу пятьдесят тысяч долларов за конкретную информацию об убийце моей дочери. Я готов заплатить вдвое больше, если вы приведете его ко мне. Если вы во время вашего расследования узнаете, кто убил девушку, с которой вы должны были вчера встретиться, и поймете, что это дело связано с другими убийствами, то, прежде чем сообщить в полицию или кому-то еще – просто позвоните мне или мистеру Крейвену. И получите сто тысяч долларов наличными. Вы меня поняли?

Несмотря на полуденное солнце, от этого предложения меня пробрал озноб. Но и сразу посылать Пратта к черту мне показалось крайне неосмотрительным. Поэтому я задумчиво кивнул. Казалось, старик этим удовлетворился и мы вернулись в дом. В этот момент в комнату вошел Рико, держа в руках несколько листов бумаги.

– Наш человек привез копию отчета коронера, – сказал он. – Насчет вчерашней девушки. Тут написано, что ее зовут Джейн Джонс.

Мне было интересно, как они раздобыли этот документ. Наверное, за взятку. Пратт явно одержим и слишком богат, так что найти служащего офиса коронера, нуждающегося в деньгах, не составило для него проблемы.

– Так, волосы темно-русые, крашеные в блонд, Рост, вес. А вот и причина смерти.

– Дайте мне посмотреть, – попросила Лекси.

– Я дипломированный адвокат, – раздраженно бросил Рико. – И умею читать отчеты о вскрытии.

– Смерть наступила в результате перелома основания черепа. Тупая травма нанесена в область затылочной кости, раздробив первый и второй шейный позвонки. Удары крутом на спине и ягодицах нанесены post mortem, что и объясняет небольшое количество выступившей на теле крови. Мне кажется, все ясно. Похоже, это не наш убийца. Какой-то отморозок, возможно, из местных рабочих, ударил девушку по голове, потому что она ему отказала, а потом в порыве страсти раздел и избил уже мертвое тело кнутом.

Рико швырнул бумаги на стол. Мне показалось, что его хищное лицо значительно расслабилось.

Лекси схватила документ и начала читать заключение коронера, заметно побледнев.

– В таком случае мне больше нечего здесь делать, – сухо произнес я. – Спасибо за уделенное время. Лекси, вы идете со мной?

– Мне бы еще хотелось обсудить с мистером Праттом некоторые вопросы, – тихо проговорила Лекси.

– Как пожелаете мисс Бальтазар, – любезно сказал Пратт. – Было приятно познакомиться Стин. Дворецкий вас проводит.

Я был рад освободиться, наконец, от этой странной парочки, но мне было не по себе от мысли, что Лекси осталась с ними наедине.

Глава 21

Я вернулся в свою контору. Ни о каком дне на пляже даже думать уже не хотелось. Посидев немного за столом, внимательно изучая входную дверь и противоположную стену, в итоге я взял трубку и набрал служебный номер Вэла Крэддока.

– Дуг, я как раз собирался сам тебе звонить, – обрадовался он. – Мне придется вызвать тебя для повторной дачи показаний. Как ты понимаешь, поскольку Виктор Хьюго опознал жертву как свою невесту, а другой личности у нас для нее пока что нет, то дело передали мне. Шериф Скотт был просто счастлив.

– А он опознал?

– О, да. Приходил утром со своим адвокатом. Честно говоря, это было ужасно. Парень в черных очках выглядел, как вампир, восставший из гроба. Но тебе все равно придется приехать и заново рассказать все про обстоятельства, как ты ее нашел. Это не займет много времени.

– Конечно, когда угодно. Могу подъехать прямо сейчас.

Через полчаса я уже сидел в полицейском участке Энсино, где снова повторил историю, рассказанную шерифу Скотту, перечитал и подписал свои напечатанные показания.

– Значит, она никуда не уезжала из страны? – спросил меня Вэл.

– Похоже, что нет.

– Судя по всему, она хотела рассказать правду своему жениху, но кто-то вас опередил. Честно говоря, между нами, я не думаю, что он убил девушку. Увидев ее лицо, Хьюго заплакал. А когда мы сказали ему, как она умерла, то упал в обморок. Прямо хлопнулся в морге на пол и начал трястись. Пришлось даже вызывать ему врача. Тот вкатил парню укол и сказал, что это что-то вроде эпилептического приступа. Предложил отправить его в больницу, но Хьюго отказался и вызывал такси до дома. К тому же мы проверили его звонки, он говорил правду: был звонок из продуктовой лавки в районе апельсиновой фермы в квартиру Хьюго без десяти четыре.

– Подождите, а какую причину смерти вы ему назвали? Вы сказали, что ее забили кнутом?

– Что? – подозрительно уставился на меня Вэл. – Да, еще с утра мы думали, что это так. Отчет коронера был готов только к часу дня. Ты знаешь что-то еще?

– Я знаю, что ее ударили по голове, а удары кнутом нанесли посмертно.

– Откуда?

– Скажем так. У меня есть очень осведомленные клиенты.

– Дуг, не играй со мной в игры. Хоть мы и друзья, но за такие фокусы ты быстро лишишься лицензии. Если ты подкупил коронера…

– Никого я не подкупал. Просто я случайно услышал, как кое-кто обсуждает его отчет. Если он был добыт не совсем законно, я к этому не имею отношения. Поскольку мы друзья, я тебе дам наводку. Помнишь дело Деборы Пратт?

– Нет. А должен?

– Девушка два года назад была убита в Беркли. До смерти забита кнутом. В тот раз по-настоящему. Ее отец – миллионер Эзра Пратт. Он считает, что у кого-то есть дурная привычка так время от времени поступать с разными девушками.

– Я что-то такое читал. Он выступал в газетах и даже по телевидению. Ругал полицию, что они ничего не делают для поисков убийцы его дочери. Значит, он считает, что эти два дела связаны?

– И не только эти два. Есть еще много случаев в других городах Калифорнии, Орегона и Вашингтона, в общем по всему Западному побережью, может, и в соседних штатах, когда убийца действовал сходным образом. И это продолжается уже минимум десять лет.

Вэл потрясенно уставился на меня.

– И этому есть документальные подтверждения? Тогда почему за столько лет этого никто не заметил?

– Потому что никто не сопоставлял убийства в разных штатах, совершенные в небольших городах. Полиция там не особо усердствует, сам понимаешь, и быстро сдает дело архив.

Вэл потряс головой.

– Но наш случай к ним определенно не относится. Между прочим, нашу неизвестную не били по голове. Эксперты нашли кровь и следы мозговой жидкости в изножье кровати. Очевидно она упала, ударилась головой о железную раму, разбила основание черепа и мгновенно скончалась. На предплечьях обнаружены синяки, проступившие после смерти. Ее, видимо, кто-то сильно толкнул. Если бы не последующая инсценировка, я бы решил, что это классическое непредумышленное убийство в пылу ссоры.

Выйдя из участка, я подумал, что неплохо бы раздобыть побольше информации о самом Эзре Пратте и его верном оруженосце Ричарде Крейвене на случай, если они еще раз встретятся у меня на пути.

В «Экземинере» я общался в основном с Фредом Дорманом, криминальным репортером, который сейчас вряд ли бы мне помог, к тому же я не хотел встревать в его рабочие отношения с Лекси. Но оставался еще Нед Камински, ведший колонку сплетен о знаменитостях и светской жизни, кажется, со времен Рудольфа Валентино. Мы не были большими друзьями, но не так давно я оказал ему услугу, когда возможно спас его от четвертого весьма разорительного развода. Мы столкнулись с Недом днем в кинотеатре и я заметил, что за ним ведет слежку довольно неумелый частный детектив. Журналист тогда рассмеялся и признался, что его, скорее всего, наняла супруга, подозревая Неда в интрижке, тогда как сам он просто любит днем сбежать от всех в полутемный мрак кинозала. Я сделал вид, что поверил, хотя по опыту знаю, что жены не нанимают обычно сыщиков следить за мужьями только потому, что их днем не всегда можно застать на рабочем месте.

В общем, я позвонил Неду и попросил его о небольшом разговоре за стаканом виски. Он, не раздумывая, согласился, решив, что тем самым возвращает мне услугу.

– Что ты знаешь про Эзру Пратта? – спросил я.

– Пратта? Да практически ничего. Обычная история успеха. Он приехал в Калифорнию еще до войны, чтобы заняться фермерством. Купил участок то ли в Сан-Бернардино, то ли где-то в Игл-Моунтин. Скорее, второе. В общем, с фермерством у него так ничего и не пошло, потому что на участке вскоре обнаружили залежи урана. Парень сказочно разбогател. Стал инвестировать в какие-то научные проекты, в военные разработки. Во время войны получил государственные заказы и стал еще богаче. Переехал в Бель-Эйр и зажил, как крез. Устраивал несколько приемов для знаменитостей, но ничего из ряда вон. В Лос-Анджелесе много таких миллионеров.

– А что насчет его семьи?

– Он сам вдовец. Во всяком случае, так себя называет. Уже был вдовцом, когда приехал в Калифорнию, а больше так и не женился. Одно время со всеми этими приемами и светской жизнью старался ради дочки, когда она была дебютанткой[40]. Хотел, чтобы девчонка мелькала в газетах и сделала себе хорошую партию. Но она оказалась совсем безголовой. Влипала в один скандал за другим, напивалась на людях, сбегала с какими-то уличными музыкантами. Папа Пратт расстроился и прекратил всякую публичную жизнь. А потом ее так зверски убили, и некоторые газеты написали в том ключе, что она отчасти и сама виновата. Пратт грозил подать в суд, его ручной пес Крейвен вроде бы даже до сих пор подает иски. К счастью, «Экземинер» не стал касаться этой истории.

– Откуда взялся этот Крейвен?

– Пратт вроде бы привез его с собой из Нью-Мексико, когда тот был совсем мальчишкой. Дал образование, даже послал в Гарвард, чтобы тот выучился на юриста. Он у него вроде правой руки, ассистент, адвокат, пресс-секретарь. Наверное, и завтрак в постель подает.

– Подожди, ты сказал, из Нью-Мексико? Мне говорили, что Пратт – нефтяник из Техаса.

– Да он нефти в глаза не видел. Он потомственный фермер, я же говорил. Переехал из Нью-Мексико, чтобы заняться тем же делом на западе. Потом на его земле нашли уран или еще какой-то ценный элемент. Я это отлично помню, потому что, когда он дочку выводил в свет, то давал интервью и просто пыжился от гордости, как он сам себя сделал. Как будто он этот уран лично вырастил, а не случайно на него наткнулся.

Я поблагодарил Неда за информацию, расплатился за напитки и отправился домой.

Вечером мы договорились с Габриэлой сходить в город поужинать, потом в какой-нибудь клуб послушать джаз. У моей девушки было хорошее настроение, она оживленно болтала о своей работе, об успехах Джо в школе, а также пыталась обсудить наши планы на Рождество, но я никак не мог сосредоточиться. Впервые за все время работы в частном сыске мысли о текущем деле даже во время отдыха продолжали крутиться в моей голове.

У меня было предчувствие, что грядет нечто ужасное.

Глава 22

Следующим утром, после того как полночи я нервно проворочался под простынями, я понял, что главная причина заключается в моем беспокойстве за Лекси. Девушка зачем-то раскопала эту фантастическую историю про убийцу с кнутом и пошла с ней к человеку, одержимому смертью своей единственной дочери. Человеку, который ради достижения своей цели не остановится ни перед чем.

Если бы я мог, я бы уволок вчера Лекси силой из дома Пратта. Или предупредил ее родителей. Вторая мысль заставила меня действовать. Я открыл записную книжку и нашел номер домашнего телефона Хэйров в Пэрисе. Как ни странно, домработница, взявшая трубку, сообщила, что миссис Хэйр уже уехала на студию, хотя я знал, что это не в привычках Аманды – она вставала поздно, приезжала на студию после полудня, зато уже работала до глубокого вечера.

Я вспомнил, что компания, в которой работает Аманда, называется «Авалон», она является частью то ли MGM, то ли «Парамаунта». Была ни была, я взял телефонный справочник и начал искать нужный номер в Голливуде. После нескольких ошибочных звонков, долгих ожиданий ответа телефонистки и переговоров с различными секретаршами меня все-таки соединили с Амандой.

Без долгих предисловий я сообщил, что вчера виделся с Лекси и мне срочно нужно сообщить о ней нечто крайне тревожное. Аманда сказала, что я могу приехать к ней офис, объяснила, как добраться и где я могу получить гостевой пропуск.

Почему-то я воображал, что голливудские продюсеры работают в павильонах, где ведется съемка, постоянно общаясь с режиссером и переругиваясь с актерами и реквизиторами. К моему удивлению, кабинет Аманды располагался в башне в строящемся Сенчури-сити позади киностудий на двадцать втором этаже, откуда открывался захватывающий вид на город. Ни в приемной, ни в самом помещении я не заметил ни одного портрета актера или плаката к фильму. Лишь несколько со вкусом развешенных репродукций абстрактных картин. То есть, мне хотелось бы думать, что это всего лишь репродукции, а не какой-нибудь подлинный Пикассо, Малевич или Брак. Поистине Аманда продолжала оставаться для меня загадкой.

Она нажала на кнопку коммутатора на столе и попросила секретаршу не беспокоить ее в течение получаса. Потом весело взглянула меня и спросила:

– Так во что снова вас втянула моя дочь?

В прошлый раз мы расстались не совсем на дружеской ноте. Аманда считала, что я злоупотребил ее доверием, позволив Лекси до прибытия полиции отправиться на встречу с опасными убийцами. Я был уверен, что она мне так и не простит того решения, но сейчас я не заметил в ее голосе особой враждебности.

– Лекси меня ни во что не втягивала. Но, боюсь, сама она влипла во что-то очень нехорошее.

– Дуглас, дорогой, расскажите мне все по-порядку.

Привычка Аманды обращаться ко всем по имени, а также прибавлять это раздражающее «дорогой» тоже никуда не делась.

– Вы помните ее увлечение собиранием заметок из местных газет, – начал я. – Лекси сказала, что поначалу вы ей даже помогали.

Постепенно я рассказал Аманде всю историю, включая собственное расследование исчезновения Грейс Крупник. Когда я дошел до одержимого местью Эзры Пратта и его обещания заплатить сто тысяч долларов за возможность лично расправиться с убийцей дочери, Аманда помрачнела.

– Вы правы, эта история дурно пахнет. Девчонка совсем не понимает, что связалась с опасными людьми. Вы говорите, она еще вчера оставалась там, когда вы уехали?

– Да. Она считает, что все еще может вычислить этого убийцу с кнутом. У нее есть пресловутый «психологический портрет» от какого-то профессора и целая папка с заумными таблицами и диаграммами.

– Эти люди – убийцы, – твердо произнесла Аманда. – Не знаю, как насчет самого Пратта, я с ним не знакома. Но про Ричарда Крейвена по кличке Рико я что-то читала. Подождите минутку.

Аманда закрыла глаза, вспоминая. У нее была фотографическая память, в которой отпечатывались лица людей и все когда-либо прочитанные тексты.

– Это было в Неваде, – наконец сказала она. – Если здесь Крейвен и считается простым помощником Пратта, то в Лас-Вегасе у него репутация настоящего бандита. Он контролирует несколько казино, занимается рэкетом. Три года назад писали, что он убил владельца ночного клуба, который не хотел делиться прибылью. Застрелил прямо в зале. Все знали, что это сделал Крейвен, были даже свидетели. Но он предоставил железное алиби, которое подтвердили те, кто с ним повязан. А свидетелей заставили забрать показания.

Какой интересный у Пратта воспитанник, подумал я. Жаль, никто не может рассказать сейчас моему отцу, что юридическая школа Гарварда не всегда идет человеку на пользу.

– Вы можете отговорить Лекси дальше лезть в это дело? – спросил я.

– Вряд ли она меня послушает. Если она не стала меня слушать в прошлый раз, то теперь она совершеннолетняя, живет отдельно, нашла себе работу.

– Надо хотя бы рассказать ей то, что мы знаем о Пратте и Рико. Предупредить ее, чтобы была осторожнее.

Аманда взяла трубку и быстро набрала номер. Конечно, с завистью подумал я, при такой памяти ей вообще не нужна записная книжка.

– Дома ее нет.

– Может быть, она на работе в «Экземинере»?

Аманда посмотрела на меня вопросительно, и я продиктовал из своей книжки номер, который использовал для связи с Фредом Дорманом и Недом Камински. Секретарь редакции не слишком обрадовался, что придется побегать в поисках какой-то стажерки, но в итоге сообщил нам, что мисс Бальтазар сегодня никто не видел.

– Мне не нравится, что снова пропадают девушки, – сглотнул я.

– Не надо паниковать, – весело ответила Аманда, – Лекси наверняка что-то опять задумала. Кстати, насчет пропавших девушек. Я правильно поняла, что Эзра Пратт, как и Ричард Крейвен родом из Нью-Мексико. И именно туда поехала ваша Грейс перед тем, как исчезнуть на целый месяц?

– Да. Но Нью-Мексико – большой штат. Это может быть просто совпадением.

– А вы попробуйте потянуть за эту ниточку. Ведь Грейс не просто так скрывалась. Она скрывала какой-то секрет. Вспомните чемодан, который она где-то взяла в Альбукерке и везла в автомобиле. Его нашли в ее домике?

Я пожалел, что забыл спросить об этом у Вэла Крэддока. С другой стороны, если бы на месте преступления нашли такую приметную вещь, как большой старый чемодан с вшивками из полосок змеиной кожи, наполненный личными вещами, друг наверняка упомянул бы об этом сам. Тем более, что я описал его со слов старика-заправщика в своих показаниях. Так что я покачал головой.

– Подумайте сами, Дуглас. Грейс хранила секрет и ее убили, пока она его не выдала. Наверняка этот секрет был связан с Нью-Мексико. А значит с Праттом и, возможно, с убийством его дочери.

– Вы предлагаете мне снова слетать в Альбукерке? – с сомнением спросил я.

– Почему бы и нет. Попробуйте раскопать прошлое Пратта там. Вдруг его что-то связывало с таинственной Грейс? Я оплачу вам дорогу и расходы. Считайте, что я сегодняшнего дня я вас нанимаю.

– Для чего? – удивился я.

– Найти мою дочь, естественно, – невозмутимо ответила Аманда.

Глава 23

Прямо из Сенчури-сити я поехал в аэропорт, по дороге сделав лишь одну остановку возле банка, чтобы внести чек Аманды на депозит. Я вполне успевал на полуденный рейс до Альбукерке, чтобы оказаться в городе к четырем.

Рыжего лейтенанта Грега Уилсона я застал на его рабочем месте в полицейском управлении. Если в прошлый раз он явно дал понять, что не рад меня видеть в своем кабинете, в своем городе, да и в целом штате, то в этот раз обрадовался еще меньше.

– Вы снова к нам с частным визитом, Стин? Вы в курсе, что после того, как вы решили дружески побеседовать с Гектором Моралесом, он был найден мертвым? Точнее застреленным.

Я мог бы разыграть удивление, но не стал.

– Да, я знаю. Я побеседовал с ним утром и оставил его в добром здравии. Его помощник может это подтвердить. А когда вернулся вечером, чтобы задать ему несколько дополнительных вопросов, то увидел полицейские машины и услышал от соседей, что Моралеса застрелили. Я не захотел путаться под ногами местной полиции и поехал прямо в аэропорт.

– Это вы так говорите. А кто может подтвердить, что на самом деле вы не решили вернуться, когда Рамон ушел на обед, и не застрелили сами Моралеса из пистолета, которого у вас, по вашим словам, вовсе и не было?

Я напряг память.

– Когда я уехал от трейд-ина, я отправился пообедать в центр города. Уютный ресторанчик при отеле. Место точно не помню, но легко его найду. Надеюсь, тамошние официантки меня вспомнят. Потом я поехал по следам девушки, которую разыскивал, в сторону Лос-Лунаса. Остановился на заправке и долго разговаривал с ее владельцем. Думаю, он также меня узнает, и сможет назвать день и время.

– Ладно, – хмыкнул Уилсон. – На самом деле, я вас всерьез и не подозревал. Хотя Рамон утверждал, что это как-то связано с вашими расспросами. Он сказал, что, как только вы уехали, его хозяин страшно разволновался. Побежал к себе в трейлер кому-то звонить. А потом он сам отослал Рамона на обед. И велел ему не возвращаться в течение часа. У вас есть версия, кому он мог звонить, Стин?

– Я не знаю. Но Моралес явно что-то недоговаривал про ту девушку, Грейс Крупник. Не мог вспомнить, на чем она к нему приехала. Ни слова не сказал, что у нее был большой старый чемодан.

Я вкратце пересказал Уилсону рассказ старика-мексиканца с заправки.

– Я считаю, что Моралес знал что-то большее об этой Грейс и тех людях, с которыми она связана здесь в городе. Возможно, ему сразу заплатили за молчание. Когда появился я с новыми вопросами, Моралес решил, что хочет еще денег, и сделал звонок. Ему что-то пообещали. Но эти люди решили, что Гектор Моралес явно не из тех, кто долго может держать язык за зубами, поэтому его проще убить.

– Но вы не знаете, кто эти люди?

– Не имею не малейшего понятия.

Возникла пауза.

– Значит, эта ваша Грейс не уехала ни в какую Мексику, – протянул через минуту лейтенант. – А в итоге она нашлась?

– Да, два дня назад. Только уже мертвой.

– Надеюсь, не в нашем штате?

– Нет, в Калифорнии.

– Слава Богу. Тогда зачем вы вернулись сюда? Если вы говорите, у вас нет никаких зацепок.

– На самом деле, одна есть. Скажите, вы знаете некоего Эзру Пратта?

Уилсон задумался.

– Первый раз слышу это имя. Кто это?

– Местный землевладелец. Уехал отсюда еще до войны.

– Вы в своем уме? Думаете, мы тут в Нью-Мексико живем, как в деревне, и со всеми знакомы? Можете хоть сказать, в каком округе у него была ферма?

Я помотал головой.

– Вы меня поражаете. Я мог бы посоветовать вам сходить в земельный архив, если бы речь шла об округе Берналилло. Но вы знаете, сколько в Нью-Мексико округов?

Я снова помотал головой.

– Больше тридцати. У вашего Пратта могла быть ферма где угодно. К тому же, если он продал ее перед войной, боюсь, концов вы сейчас не найдете.

Мне было печально осознавать, что Уилсон скорее всего прав.

– А имя Ричард Крейвен вам ни о чем не говорит?

– Рико Крейвен? – лейтенант подобрался. – А он здесь при чем? Он довольно часто бывает в Альбукерке. Один из столпов местного общества, много тратит на строительство школ, новых дорог. Водит дружбу с нашим местным конгрессменом. Он, между прочим, и сам из этих краев, о чем никогда не забывает. Думаю, если Крейвен однажды сам решит баллотироваться в Конгресс от штата, он найдет немалую поддержку.

Я поразился, какой интересной и насыщенной жизнью живет Рико. Оказывается, он находит время даже не на двойную, а на тройную личность. В Калифорнии он преданный ассистент стареющего миллионера, практически его приемный сын и возможный наследник. В Неваде – жестокий бандит, имеющий доход от рэкета казино и ночных клубов. Наверняка на эти доходы он поддерживает в родном Нью-Мексико образ просвещенного бизнесмена-благотворителя, потенциально восходящую звезду местной политики.

Интересно, как долго он собирается продолжать игру? Скорее всего, до смерти своего благодетеля. Тогда он сможет выйти из его тени, прикрыть преступный бизнес и сосредоточиться на своей «идеальной креатуре». Благодарные местные жители поддержат его кандидатуру на выборы в Конгресс, а что дальше? Губернатор Крейвен? Сенатор Крейвен?

– Мистер Крейвен как-то связан со всей этой историей? – обеспокоенно спросил Грег Уилсон. – Я бы не советовал вам здесь под него копать, Стин. Он ходит в один загородный клуб с мэром и окружным прокурором.

– Нет, просто мистер Крейвен может знать этого Эзру Пратта, – неопределенно ответил я.

Тут мне пришла в голову еще одна идея. Пратт полностью порвал связи с Нью-Мексико, а Рико нет. Может, это касается и родного поместья? Вдруг Пратт так и не продал его, а просто передал в управление своему помощнику. И, если Рико часто появляется в городе, значит, ферма должна располагаться где-то не совсем далеко, может, в Берналилло или в соседних округах.

– Вы не знаете, у мистера Крейвена есть в этих краях загородное поместье? Какая-то родовая ферма или что-то в этом духе? Или он останавливается только в Альбукерке?

Уилсон подозрительно посмотрел на меня.

– У Ричарда Крейвена есть поместье в округе Торранс в часе езды отсюда. Недалеко от Уилларда. Называется «Сплендид Гарден[41]», уж не знаю, почему. Они почти ничего не выращивают. Он там жил в детстве, когда был сыном работника. А потом разбогател и выкупил. Я читал об этом в его интервью местной газете. Мистер Крейвен не делает из этого тайны.

Вот и прекрасно. Значит, мне не составит труда разыскать дом детства Рико, который, скорее всего, и был семейной фермой Праттов.

– Послушайте, Стин, – Уилсон серьезно посмотрел на меня. – Постарайтесь не влипать в неприятности. Если вы захотите дружески побеседовать с кем-то на ферме Крейвена, и я услышу по рации, что после этого был выписан ордер на ваш арест, я ничем не смогу вам помочь.

Я пожал лейтенанту руку и попрощался.

Глава 24

На карте штата я нашел городок Уиллард в округе Торранс. По моим расчетам, ехать до него от Альбукерке нужно было час или полтора на восток, так что я еще успевал посетить ферму до захода солнца.

Я задумался над ее названием. «Прекрасный сад». Интересно, кто это придумал – сам Рико или еще Пратт. Мне показалось, что Крейвен не из тех, кто задумывается над поэтическими названиями для своей собственности. Так что, скорее всего, имя сохранилось еще от прежних владельцев, может, даже предков Эзры, мечтавших об идиллической жизни в райском саду. Хотя всем известно, что не бывает райского сада без змея-искусителя.

Пару раз уточнив направление в придорожных закусочных, я довольно легко нашел указатель к поместью «Сплендид Гарден». Никаких въездных ворот не было, однако предупредительный щит сообщал, что я сворачиваю на частную дорогу. Оказалось, бывшая ферма действительно была довольно большой, но пребывала в запустении. Поля, когда-то засеянные пшеницей и сорго, были заброшены, остатки изгороди намекали, что на этих местах раньше были загоны для скота или лошадей. Судя по всему, от хозяйственных построек просто избавились за ненадобностью. Остался только главный дом, все еще окруженный относительно ухоженным садом.

Стоило мне приблизиться к нему, как из-за деревьев выбежал человек с ружьем, делая знаки, чтобы я остановил машину.

– Кто вы такой? Это частная территория, сюда проезд запрещен, – строго прикрикнул он.

– Я ищу мистера Крейвена, – решил испытать я удачу.

– Хозяина сейчас нет. Меня не предупреждали, что кто-то должен приехать.

– А когда будет хозяин?

– А я откуда знаю? Он всегда приезжает, когда хочет.

– Тогда я попробую завтра, – сказал и начал сдавать на обочину, чтобы развернуться.

– Подождите, – парень и не думал опускать ружье. – Как вас зовут? Мне положено докладывать управляющему обо всех, кто спрашивал хозяина.

– Джером Сэлинджер, – представился я, поднимая шляпу. – Передайте мистеру Крейвену, что я был проездом из Лас-Вегаса.

Я не был уверен, что мой блеф заставит Рико всерьез обеспокоиться, что два его мира могут столкнуться, но хотел обеспечить ему хотя бы пару неприятных минут.

Когда мой арендованный автомобиль тащился обратно к шоссе вдоль заброшенных угодий, я заметил старика в сомбреро, собиравшего кукурузу на небольшом возделанном участке и складывающим початки в плетеную заплечную корзину. Я остановил машину и спросил, не подвезти ли его. Старик с сомнением посмотрел на мою низкую подвеску.

– Я живу на том краю поля. Когда-то это была хижина сторожа, но теперь сторожить нечего. Мне разрешили остаться и выращивать самому овощи. Боюсь, мистер, ваша машина не проедет. Дорога уж больно ухабистая. Уж лучше я пешком.

Я заверил его, что водил автомобиль и не по таким ухабам. Старик с благодарностью закинул корзину на заднее сиденье, а сам устроился рядом со мной. Я аккуратно полз со скоростью черепахи по едва заметной колее в бурой холмистой земле, вспоминая покойного мистера Моралеса и его совет насчет пикапа, которым я снова не воспользовался.

Наконец мы подъехали к хижине старика. Я помог вытащить корзину из машины и отнес ее содержимое в сарай к другим початкам. За это хозяин пригласил меня к себе и предложил выпить домашней орчаты[42]. Старик представился Герасимо Лопесом и сообщил, что он живет на этой ферме уже пятьдесят лет, с тех пор как приехал с женой и ребенком из Мексики искать работу. Конечно, он прекрасно помнил Эзру Пратта и даже его родителей.

О большей удаче мне и мечтать не приходилось.

Глава 25

– Рико Крейвен мне не хозяин, – решительно заявил Герасимо. – И я не обязан перед ним отчитываться, кто ко мне в гости заходит. Так что не будет у меня никаких неприятностей с этим управляющим, знать его не желаю. Да и что они мне сделают? Выбросят из этой хижины? Так меня сын уже давно в Санта-Фе зовет к себе жить. Просто я привык к этой ферме. Они не мне не платят ни гроша уже давно. Я ем только то, что выращиваю сам. Я сам по себе, они сами по себе. Просто мистер Пратт разрешил мне здесь жить по старой памяти.

– Пратт? Разве не Рико теперь хозяин «Прекрасного сада»?

– Ничего про это не слышал. Мистер Пратт просто уехал однажды. Уволил всех работников, оставил только управляющего. Это было прямо перед войной в 39-м году, если мне не изменяет память. Мне разрешили остаться с женой в сторожке, потому что нам некуда было идти. А вскоре супруга моя Аурелия ушла в лучший мир. Рико стал здесь появляться совсем недавно, лет пять или семь назад. Мы с ним практически не разговаривали, я только сразу сказал, что раз мистер Пратт мне разрешил жить в сторожке, сажать овощи и кукурузу, то я это и буду делать. Он только кивнул. Еще бы ему со мной спорить – если я помню его голоногим мальчишкой, который подметал двор.

– Мистер Лопес, расскажите мне, что вы помните об Эзре Пратте и его семье. И откуда вообще взялся Рико Крейвен.

– Рико? – рассмеялся Герасимо Лопес. – Да он просто сын объездчика лошадей Дока Крейвена и какой-то заезжей мексиканки-циркачки. Она даже не захотела воспитывать сына. Просто оставила его Доку и убежала с дальше со своим цирком. А теперь он так задирает нос, будто тут потомственный владелец. Но надо отдать пареньку должное, он всегда был смышленым. Всегда знал, как подлизаться к хозяину, какое правильное слово сказать. Не удивительно, что хозяин только Рико и взял с собой, когда уехал отсюда после скандала.

– Какого скандала?

– Да жена его Лорна сбежала с работником. Это как раз было во время сбора урожая. С утра мистер Пратт был на объезде. Все остальные были кто в поле, кто со скотиной. Целый день суета. Вечером хватились – а хозяйки нет. Не вышла к обеду. Рико тогда как раз был при доме, сумел отбрехаться от тяжелой работы. Двор подметал, мыл посуду после завтрака. Он и сказал, что видел, как машина хозяйкина отъезжала. Бросились проверять – оказалось, что в гардеробе не хватает ее лучших платьев, ну и драгоценностей разных, что ей мистер Пратт подарил. Собрала такой огромный чемодан. Ей мистер Пратт специально его заказывал для свадебного путешествия. Бросились ее искать, послали погоню. Машину потом обнаружили через несколько дней оставленной на обочине на дороге по пути в Мексику. Видимо, они с любовником сообразили, что их по машине опознать могут, и купили новую. Вместе с ней один из работников пропал. Ясное дело, что с ним миссис Лорна и сбежала.

– Этим работником был отец Рико? – не понял я.

– Нет, Док Крейвен к этом времени давно уже Богу душу отдал. Спился почти сразу, как его мексиканка сбежала. Был такой механик один, работал на тракторе. На вид – тихоня. И имя такое простое, что не запомнишь никак. Питер Смит или Джон Смит. А, может, Питер Джонс. Вот с ним Лорна и сбежала. Мистер Пратт был расстроен ужасно, прямо развалился на глазах. А чего он еще хотел, если взял в жены девчонку на двадцать лет моложе? В молодости сам все никак не желал остепениться, хоть старые Пратты ему таких хороших невест предлагали. А тут женился почти на подростке. Привез ее откуда-то с востока. Она ничего не умела по дому и совсем не умела быть хозяйкой фермы. Все время грустная ходила, из дома нос редко показывала. Как они из свадебного путешествия вернулись, так села сиднем в доме. Ясное дело, что ей хотелось ездить в город по магазинам или на танцульки, но мистер Пратт сразу дал понять, что такое поведение здесь не приветствуется. Готовить она не умела, ребята с ранчо и другие работники на ее вкус казались слишком грубыми. Сам хозяин все время был занят, ясное дело. А этот Джонс или Смит он же был механиком, иногда заходил в дом что-то починить. То там котел выйдет из строя, то холодильник газовый. Видимо, тогда они и поладили. Странно одно – как они могли решиться сбежать вдвоем и бросить детей.

– Детей?

– Ну да. У миссис Лорны от мистера Пратта уже к тому времени родились две девочки. Моника и Дебора. Монике исполнилось лет пять, а малышке Деби даже года не было. Мистер Пратт, ясное дело, еще хотел мальчика, наследника. И у этого Джонса был ребенок. Кажется, он сам был вдовцом. Странно, мальчишку тоже звали как-то глупо вроде Джона или Джима. Джон Джонс, представляете. Но миссис Лорна звала его Птичкой. Он часто играл с Моникой, потому что тут других детей не было. Так вот, когда их родители сбежали, мистер Пратт не мог тут больше оставаться. После такого позора. Забрал дочерей, Рико и уехал на запад.

– А что стало с этим маленьким Джонсом?

– Не знаю. Ясное дело, мистер Пратт захотел его терпеть в своем доме. Вскоре за ним приехали. Может, у его отца нашлись родственники.

– И вы больше о Праттах ничего не слышали? А Лорна или ее любовник также не объявлялись?

– Нет. Вряд ли бы у нее хватило смелости вернуться на ферму мужа. Живут, наверное, себе там в Мексике. Она, конечно, бестолковая девчонка, но этот Джонс или Смит рукастый был, наверняка, пристроился как какому-то делу. Подождите, мистер. Я вам сейчас кое-что покажу.

Герасимо Лопес встал и заковылял к трухлявому комоду.

– У меня сохранилась фотография. Тут чета Праттов с детьми и несколько работников. Жена очень гордилась этим фото, потом что стоит почти рядом с хозяевами. Это один из ее последних снимков до болезни, поэтому он мне очень дорог. Смотрите, вот мистер Пратт, а вот миссис Лорна. А это моя Аурелия. Тут и обе девочки. И Рико. Даже Джонс и его сын сбоку стоят.

Я стал разглядывать мутный снимок в рамке. Группа людей позировала во дворе уже знакомого мне фермерского дома. В центре я узнал Эзру Пратта, в то время действительно высокого и статного. Холщовая рубаха с закатанными рукавами открывала мощные бицепсы, кожаные брюки были заправлены в грязные сапоги объездчика. Настоящий фермер, соль земли. Рядом с ним стояла хрупкая девушка в светлом платье. На руках она держала младенца, а к ее коленям прижималась серьезная девчушка лет четырех-пяти. Затем я нашел подростка-Рико, старательно вытягивавшего шею с носом-клювом, чтобы точно оказаться в кадре. Сбоку я увидел скромного мужчину, опустившего голову, так что лицо нельзя было толком разглядеть. Из-за его ноги таращился еще один пятилетний ребенок, видимо, тот самый мальчик. Также отдал должное красоте Аурелии, стоящей по левую руку от хозяйки и тому, как прекрасно сохранился сам Герасимо. Старик явно был польщен.

Я снова взглянул на Лорну Пратт. Весть ее вид говорил, что она хочет оказаться как можно дальше от сурового мужа и всей этой фермы. Интересно, где Эзра нашел эту девочку и как уговорил променять танцы и развлечения на столь неравный брак. Я прикинул, что дело было в конце Великой Депрессии. Наверное, он просто дал хорошее приданное ее обедневшим родителям.

Лицо Лорны, искаженное скукой и отчаянием, стало казаться мне все более знакомым. Крупный лоб. Тяжелый подбородок. Оно выглядело более симпатичным, чем на недавно виденной мной фотографии, но, кажется, многие черты были общими. Я вгляделся пристальней. Темные волосы Лорны были разделены на прямой пробор, а надо лбом отчетливо выступал «вдовий мыс».

Глава 26

Я поблагодарил Герасимо за орчатту и историю, оставил на его столе десять долларов и медленно стал выруливать по колее, пока не вернулся на проселочную дорогу, а затем и на шоссе в сторону аэропорта. Я выжимал педаль газа, мечтая успеть на вечерний рейс до Лос-Анджелеса. Если бы мне этого не удалось, я продолжал бы гнать на арендованной машине до Аризоны или до самой Калифорнии, лишь бы убраться подальше от этого штата, почему-то прозванного «землей очарования».

Моя догадка казалась совершенно невероятной. Во-первых, выяснилось, что у Эзры Пратта было две дочери, про одну из которых он ни разу не упомянул. Во-вторых, у меня были все основания предполагать, что по личиной Грейс Крупник на самом деле и скрывалась его старшая дочь Моника Пратт. Зачем девушке все это понадобилось?

Мне все-таки удалось успеть на самолет, но к этому времени у меня уже так болела голова, что я не мог во время полета сосредоточиться даже на чтении книги. Казалось, во время этого дела я заразился еще и мигренью Виктора. Вернувшись домой, я принял две таблетки аспирина, запил их доброй порцией скотча и тут же завалился спать.

Утром меня разбудил настойчивый звонок телефона. Я решил, что это моя секретарская служба, но оказалось, что звонил Фред Дорман из «Экземинера».

– Какая же ты сволочь, Дуг, – начал он вместо приветствия. – Я думал, мы друзья, а ты сливаешь информацию конкурентам.

– Погоди, ничего не понимаю. Откуда у тебя мой номер домашнего телефона? Меня нет в телефонной книге.

– Я же все-таки журналист, Дуг, – обиженно сказал Дорман. – А ты думал, что можешь вместе со своей подружкой копать за моей спиной историю, а я ничего не узнаю? Кстати, передай мисс Бальтазар, что она у нас больше не работает.

– Да расскажи, наконец, в чем дело! – теперь я окончательно проснулся.

– Не прикидывайся, будто не имеешь к этому отношения. Статья в сегодняшнем выпуске «Сан». Ты точно приложил к ней руку. Нед Камински мне рассказал, что ты два дня назад расспрашивал его про Эзру Пратта. Не знаю, что тебе наговорила эта Лекси, почему вы решили продать историю конкурентам. После стольких лет дружбы ты должен был вначале прийти ко мне. Больше никогда не звони мне, Дуг. Я не прощаю предательства.

С этими словами Фред бросил трубку.

Все еще ничего не понимая, я наскоро умылся, оделся и спустился на улицу к газетному киоску, попросив свежий выпуск «Лос-Анджелес Сан». Затем зашел в кафе, заказал завтрак и погрузился в чтение.

На первой полосе я обнаружил заголовок «По следу ковбоя-убийцы». За ним следовало сообщение, что неизвестный маньяк, забивающий молодых девушек кнутом насмерть, уже несколько лет безнаказанно орудует на Западном побережье, а полиция и ФБР даже не захотели обратить внимание на эту информацию. Продолжение следовало на пятой странице.

Ковбой-убийца. Мне понравилось название, сразу запоминалось. Журналист или редактор, который его придумал, не зря получал свою заплату.

Я перелистнул к продолжению статьи. Там была изложена примерно вся та информация, которую я уже знал, включая убийство Деборы Пратт два года назад, шум, поднятый ее отцом, а также недавнее преступление в округе Сан-Бернардино, в котором тоже использовался кнут. В тексте явно подчеркивалось недовольство действиями полиции.

Из моего горла вырвался тяжелый вздох. Теперь скандал, который устроил Фред Дорман, казался просто пустяком по сравнению с неприятностями, ожидавшими меня со стороны Вэла Крэддока и его коллег. Я не представлял, как им объяснить, что не имею ни малейшего отношения к публикации.

Для начала я все-таки решил помириться с Фредом. Вернувшись домой, я набрал номер его редакции и попросил позвать репортера к телефону. Он все-таки ответил на мой звонок.

– Фред, я прочитал газету. Клянусь, я не сливал информацию никому из «Сан». Я веду совсем другое дело, связанное с убитой девушкой в Сан-Бернардино, а не с этим «ковбоем-убийцей».

Вкратце я рассказал ему, почему она не может быть жертвой предполагаемого маньяка и объяснил, что из этого тоже может получиться материал, который компенсирует провал его газеты перед «Сан». Черт с ним с Крэддоком, подумал я, правда уже все равно выходит наружу мощным фонтаном. Зато Фред, кажется, слегка оттаял.

– Если Лекси решила через твою голову пойти в конкурирующую газету, я здесь правда ни при чем, – настаивал я. – Она, между прочим, жаловалась, что ты не давал ей писать свои истории, а заставлял бегать за кофе и носить справки из архива.

Я услышал, как на другом конце провода Фред фыркнул.

– Девчонка только из колледжа. Еще года не проработала. Она что, сразу хотела Пулитцеровскую премию[43]? Как бы то ни было, она все равно уволена. Передай ей, когда увидишь.

– Постараюсь. Фред, скажи, а Нед Камински сейчас в редакции? Ты не мог бы позвать его к телефону.

– Подожди минутку. Сейчас я тебе на него переведу.

Я прождал действительно около минуты, когда в трубке раздался голос Неда.

– Привет, Дуг. Значит, вы с Фредом помирились? Утром у него был такой вид, будто он готов тебя разорвать голыми руками. Мне пришлось ему рассказать, что ты расспрашивал меня про Эзру Пратта.

– Да, мы все выяснили. Не бери в голову. Нед, почему ты мне не сказал, что у Пратта две дочери? Ведь есть еще и старшая, Моника. Или он ее скрывает?

Я намеренно употребил настоящее время, поскольку не был уверен в своих выводах.

– Да как тебе сказать. – Нэд запнулся. – Просто я совсем про нее забыл. Она нигде не мелькала, Пратт не выводил ее в свет, не фотографировал для газет. Он действительно как-то однажды упомянул, что у него есть «дочери». Еще когда только разбогател. Но она была совсем не светская. Училась в частной школе, потом сразу уехала в колледж куда-то на восток, стала врачом. Скукота. К тому моменту, как начались неприятности с Деборой, о другой сестре все забыли.

– И она не появлялась в газетах, даже когда Дебору убили?

– Нет. Я же тебе говорил. Может, она решила порвать все связи с семьей. Уехала на другой конец страны, вышла замуж и теперь живет своей жизнью. Моя первая жена, например, увезла старших детей в Филадельфию, и я их уже десять лет не видел. Помню, что они существуют, только потому, что регулярно посылаю им чеки. Такое бывает.

Мы еще немного дружески поболтали, я поблагодарил Неда и повесил трубку.

Камински упомянул, что Моника стала врачом и уехала «на восток». Для него это означало Восточное побережье, но я подумал, что это могло быть место и поближе. Я вспомнил о том, что псевдо-Грейс пришла в клинику доктора Сильвермана с рекомендацией из какой-то лаборатории в Хьюстоне, а, судя по разговору с физиотерапевтом Эммой Гудман, действительно неплохо знала город.

Я снова взялся за телефон, на этот раз позвонив доктору Сильверману. К счастью, он был на месте, тогда я попросил у него уточнить название лаборатории, выдавшей рекомендацию Грейс Крупник, и имя человека, ее подписавшего. Доктор любезно продиктовал мне нужную информацию. Оказалось, в ее бумагах сообщалось, что мисс Крупник три года проработала ассистенткой рентген-лаборатории в Техасском институте радиотерапии, ручался за нее доктор Аарон Дойч.

– Вы звонили доктору Дойчу? – спросил я.

– Естественно, – сухо ответил Сильверман. – Это очень известная организация в своей области, одна из самых передовых в США в лечении рака. Доктор Дойч сообщил, что мало знаком с мисс Крупник лично, потому что она была лишь одной из десятков ассистентов, но свою работу она выполняла хорошо. Именно такая солидная рекомендация и убедила меня сразу взять ее на должность.

– Скажите, – спросил доктор после паузы. – Есть какая-то надежда, что мисс Крупник вернется к своим обязанностям?

– Боюсь, что нет, доктор Сильверман. Грейс Крупник скончалась.

– Какой ужас, – пробормотал он и повесил трубку.

Скорее всего, этот ужас относился не к потери молодой жизни, а к состоянию работы его рентгеновского кабинета.

Я посмотрел на наручный циферблат. Часовой пояс Хьюстона опережал время Лос-Анджелеса на два часа, то есть там сейчас должен был быть разгар рабочего дня. Я набрал междугороднюю справочную и попросил найти мне номер телефона Техасского института радиотерапии. Получив нужную информацию, я попытался связаться с доктором Аароном Дойчем. К моей удаче, и он оказался сегодня на месте. Я представился, сообщив свое имя и профессию. Кажется, мужчина с приятным баритоном, который немного портила легкая шепелявость, изрядно удивился.

– Интересно, чем я мог заинтересовать частного детектива из Лос-Анджелеса?

– Доктор Дойч, я задам прямой вопрос. Вы подписывали полтора года назад рекомендацию некоей Грейс Крупник? Если вы забыли, потому что прошло много времени, я напомню детали. Вы утверждали, что она работала в одной из ваших лабораторий ассистенткой рентгенолога. А когда вам перезвонил ее новый работодатель, доктор Сильверман, вы лично подтвердили эту информацию.

На том конце провода возникла пауза.

– Могу я узнать причину вашего интереса? – теперь баритон звучал более осторожно и враждебно.

– У меня есть основания полагать, что Грейс Крупник никогда у вас не работала, – сказал я. – Значит, речь идет о подлоге и предоставлении ложных сведений.

– О, господи, – выдохнул доктор Дойч, – Если по вине этой Крупник была совершена врачебная ошибка…

– Ничего такого, доктор, – успокоил я его. – Никакие неприятности со стороны мисс Крупник вам не грозят. Во всяком случае, пока. Но будет лучше, если вы скажете мне, почему вы написали эту рекомендацию.

– Скажем так, – осторожно начал Дойч. – Меня попросил один… коллега.

– Этот коллега случайно не Моника Пратт? – прямо спросил я.

– Так вы все знаете? Зачем тогда спрашивать? – возмутился Дойч.

– Вы не могли бы рассказать, что точно произошло?

– Моника, то есть мисс Пратт, обратилась ко мне с просьбой где-то в январе 59-го года. Она сказала, что у нее есть подруга, та самая мисс Крупник, знакомая еще по колледжу. Ее жизнь сложилась не очень удачно и теперь ей нужна работа. Моника сказала, что мисс Крупник очень хороший рентгенолог, но может рассчитывать только на место ассистентки, потому что по личным обстоятельствам работала лишь в маленькой неизвестной клинике, которая, к тому же, закрылась. И ей отказывают теперь в других местах по причине того, что она – женщина. Моника попросила меня написать ей рекомендацию от нашего института и поручилась за нее. Она сказала, что не может написать рекомендацию сама, потому что рекомендательное письмо женщине, подписанное другой женщиной, вызовет только еще большее отторжение в нашем шовинистическом обществе. Я ее очень хорошо понимаю. Я сам глубоко возмущен, как много прекрасных женщин-специалисток оказываются на вторых ролях, только потому, что они родились с лишней Х-хромосомой…

Я понял, что доктор Дойч сел на своего любимого конька, заодно найдя моральное оправдание, почему он написал фальшивый документ. Заодно я подумал, что Моника Пратт попросила его подделать рекомендацию псевдо-Грес не только потому, что мужская подпись лучше смотрится в шовинистическом обществе. Просто она не могла сама ответить на звонок доктора Сильвермана.

– У мисс Пратт или ее подруги какие-то неприятности? – обеспокоенно спросил Дойч, отвлекшись от темы феминизма.

– Боюсь, что так. Не знаю, что бывает за фальшивые рекомендации, но я бы вам посоветовал заранее проконсультироваться со своим юристом, доктор.

– О, господи, я же не знал. Я только хотел помочь. Я всегда полностью доверял Монике. Она была из тех редких людей, которые всегда умели различать добро от зла. Я уверен, что она пошла на подлог только потому, что что верила, что это послужит правому делу.

– Вы сказали, что Моника Пратт была вашей коллегой. Значит, она уволилась?

– Да. Примерно через месяц после того, как попросила меня об этой злосчастной рекомендации. Я бушевал, буквально на коленях умолял ее остаться. Доктор Моника Пратт была одним из ведущих специалистов нашего института по радионуклидной терапии[44]. Ее ждало блестящее будущее в науке. Но она была непреклонна. Сказала, что этого требуют важные семейные дела. Я понял, что Монику не переубедить. Как я говорил, если она принимала какое-то решение, которое считала правильным с точки зрения высшей справедливости, то придерживалась его до конца.

– И с того момента, как доктор Пратт ушла из института, вы не поддерживали с ней связь?

– Нет. Она не оставила телефона или адреса, по которому я мог бы с ней связаться. Освободила свою квартиру в Хьюстоне. Мистер Стин, у меня к вам будет просьба. Если вы увидите Монику, передайте ей, что, какие бы у нее ни были неприятности, наш институт всегда готов прийти ей на помощь. Да что там, я подниму на уши все американское медицинское сообщество. И, конечно, ее место в лаборатории по-прежнему ее ждет.

Глава 27

Мне было жаль разрушать иллюзии доктора Дойча, поэтому я пообещал сделать все от меня зависящее и попрощался. Впрочем, я решил, что Аарон Дойч легко увлекается, но завода его надолго не хватает. Вскоре он забудет о Монике, нелегкой судьбе женщин и быстро успокоится в окружении своих бета-лучей или чем он там занимается.

Что касается самой Моники Пратт, то теперь картина появления на свет личности Грейс Крупник представлялась более ясной, правда, лишенной всякого смысла. Зачем блестящему доктору, успешному специалисту в своей области бросать любимую работу, город, в котором она прожила столько лет, и создавать совершенно новую личность явно на порядок хуже? К тому же для этого потребовалось приложить немало усилий. Найти Крупников и убедить их продать документы умершей дочери. Видимо, приобрести на новое имя водительские права и другие документы, чтобы достоверно реанимировать призрак. Потом с поддельной рекомендацией из собственного института разыскать клинику доктора Сильвермана и устроиться туда на работу. Не исключено, что это было не первое место, куда обратилась заново рожденная Грейс, пока не нашла место, где особенно отчаянно нуждались в ассистентке рентгенолога.

Моя прежняя версия, что Грейс, то есть Моника, таким образом от кого-то скрывалась, уже не казалась правдоподобной. Когда люди бегут или прячутся, они не тратят время на дорогую и бессмысленную подготовку. Достаточно достать чужой номер социального страхования или купить поддельный паспорт – и все, ты уже другой человек. Можно уехать в Канаду, Мексику, в Южную Америку или в Европу. В конце концов можно вполне легально поменять имя, что уже озадачит любого преследователя. Что касается женщин, то у них есть просто идеальный способ сменить личность и запутать следы –выйти замуж.

А ведь Грейс и собиралась это сделать, вспомнил я. Интересно, что получится, если рассмотреть ситуацию с точки зрения личности Моники? Девушка искусственно превращает себя в скромную ассистентку с родителями из глубинки, живет тихой жизнью без друзей и все ради чего? Чего она добилась за эти полтора года? Обручилась с Виктором Хьюго. Я вспомнил, как Сильверман рассказывал, что Грейс сама напросилась посетить конференцию. А Виктор, в свою очередь, упомянул, что Грейс первая заговорила с ним, найдя предлог обсудить рабочие вопросы. А вскоре они обнаружили, что являются родственными душами.

Для по-прежнему не было в этом никакого смысла. Зачем нужно было Монике Пратт устраивать такое представление, чтобы заполучить себе мужа? Только если оно основывалось на сюжете какого-то нереалистичного дамского романа о простолюдине и принцессе. Например, Моника могла где-то увидеть Виктора раньше и влюбиться в него без памяти. Но вначале она решила устроить ему проверку. Убедиться, что он полюбит именно ее, а не деньги ее отца или ее репутацию блестящего врача-исследователя. Так на свет появилась скромница-Грейс…

Я дернул себя за ухо, чтобы выбросить из головы эту чушь. Хотя какая-то идея в этих рассуждениях меня зацепила и теперь не давала покоя. Я решил, что неплохо бы лично побеседовать с Виктором, рассказать ему о том, что его невеста на самом деле могла быть Моникой Пратт, и посмотреть на его реакцию.

Но вначале я должен был отчитаться перед моей нынешней клиенткой. Начал я с домашнего номера Аманды и на этот раз сразу застал ее на месте. Поистине, мне сегодня поразительно везло с телефонными звонками.

Для начала я спросил миссис Хэйр, читала ли она сегодняшний выпуск «Сан» и представляет ли, зачем Лекси могла все это устроить.

– Нет, это не Лекси, это была я, – легко ответила Аманда. – Когда вы вчера ушли, я подумала, что максимальная гласность и шумиха в прессе – это как раз то, что нужно, чтобы укоротить руки Пратту и его приспешникам и поумерить пыл моей дочери. Теперь весь город говорить про ее маньяка. Кстати, ковбой-убийца – это я придумала. У меня есть знакомый журналист в «Сан», мы встретились вчера за ленчем и к ночному выпуску статья была готова. Лекси, конечно, разозлится на меня, когда узнает, но, я надеюсь, теперь она точно не представляет для Пратта никакого интереса.

– Откуда вы взяли информацию, опубликованную в статье? – удивился я. – Ведь все заметки были в папке у Лекси.

– Дуглас, дорогой, не забывайте, что я тоже их читала, просто тогда не придала всему этому должного внимания. Зато я их запомнила. А теперь расскажите мне, что вы узнали в Нью-Мексико?

Я быстро поведал о политических планах Крейвена, а также о том, что Грейс Крупник на самом деле с большой вероятностью была старшей дочерью Эзры Пратта.

– Знаете, что еще интересно, – произнесла Аманда, после паузы. – Когда вы упомянули радиологию, я вспомнила, что еще видела в этих газетах, которые собирала Лекси. Выпуски небольшие, некоторые всего на четыре или шесть страниц. В те же месяцы, что писали об убийствах девушек, в некоторых газетах сообщали об открытии в самих городках или по соседству новых современных клиник. С высококлассно оборудованным рентген-кабинетом.

Ничего не сказав, я швырнул трубку на рычаг телефона и пулей вылетел из дома. Но, не успев спуститься по лестнице, вернулся назад в квартиру, достал из тумбочки кобуру с пистолетом, надел ее под пиджак. Потом сделал еще пари приготовлений и снова побежал к машине.

Глава 28

На этот раз в холле дома Виктора я не заметил никаких подозрительных личностей. Сам Хьюго открыл мне дверь только после третьего звонка. Он по-прежнему выглядел, как потный ходячий труп с красными глазами, но теперь хотя бы был одет в брюки, выглаженную рубашку и галстук. В квартире по-прежнему царил полумрак.

– Проходите, Стин, – вяло сказал хозяин, провожая меня в гостиную.

На журнальном столике стояла полупустая бутылка водки и один стакан.

– Я взял отпуск на работе. Можно сказать, в счет медового месяца, – он попытался ухмыльнуться, но вместо этого лицо его стало похоже на оскал черепа.

– А ведь я вас несколько дней разыскивал, – обиженно продолжил Хьюго, наливая себе новую порцию. – Вы даже не предупредили меня, что моя невеста мертва. Мне об этом сообщил очередной полицейский. Меня вызвали в морг на опознание. Кажется, они опять меня подозревают, но мне уже все равно.

– Вас никто не подозревает. По крайней мере, в этом убийстве, – многозначительно сказал я.

Виктор меня не слушал.

– Мне сказали, что я могу забрать тело для похорон. Но я даже не уверен, что хочу это сделать. Ее родители не хотят со мной разговаривать. Ах, да. Ведь они даже не ее родители. Я даже не знаю, как ее зовут. Грейс или Джейн.

– Вам знакомо имя Моника Пратт? – спросил я.

Лицо Виктора нервно дернулось.

– Нет. А должно?

– А Дебора Пратт? – продолжал настаивать я.

– Первый раз слышу. Кто это?

Я видел, как руки Виктора затряслись.

– Ее убили два года назад в Беркли. Запороли кнутом насмерть. Как и еще около десяти молодых женщин по всему Западному побережью в течение многих лет. Сегодня в «Сан» об этом была опубликована статья. Смотрите, Хьюго, – я достал из кармана пиджака сложенный выпуск. – Это фотография Деборы Пратт. Моника, выдававшая себя за Грейс, была ее старшей сестрой. Она специально сменила личность, чтобы подобраться к вам.

– Нет, я вам не верю! Зачем ей, как вы говорите, «подбираться» ко мне? Грейс любила меня.

– Не было никакой Грейс, Хьюго.

– Нет, нет, – он закрыл лицо руками.

– Посмотрите на лицо Деборы, – я отнял его руки. – Неужели вы не видите сходства? Вы где-то ошиблись с ней, и ее сестра про вас узнала. Обычно вы были очень осторожны со всеми девушками, за столько лет вас никто не опознал. Наверняка вы не появлялись с ними в людных местах, называли фальшивое имя, меняли внешность, может, использовали фальшивые номера автомобиля. Вы были осторожны, Виктор. До Деборы. Ее сестра вас заподозрила, но у нее не было твердых доказательств. Поэтому она и придумала Грейс, втерлась к вам в доверие, чтобы узнать поближе. Помните, вы говорили, что она сама подошла к вам на той конференции, завязала разговор. Что потом? Оказалось, что вы любите одни и те же книги и посещаете одни и те же рестораны? Думаю, Моника заранее следила за вами, узнала ваши вкусы, чтобы ей проще было привлечь ваше внимание.

– Этого не может быть, – продолжал настаивать Виктор. – Мы подходили друг другу, как будто были знакомы с самого рождения. Будто мы всю жизнь и так прожили вместе, просто сами этого не знали. Так говорила сама Грейс.

– Нет, Виктор, она вас обманывала. Все это был разыгранный спектакль с самого начала. Мисс Пратт специально нашла клинику с вашим оборудованием, куда устроилась на работу, симпатичных подставных родителей в глубинке, чтобы заглушить ваши подозрения. Она говорила то, что вы хотели услышать. Видимо, сестра как-то успела сообщить ей накануне смерти, что познакомилась с вами. Но Моника была честным и дотошным человеком и хотела вначале убедиться, что вы не просто случайный знакомый ее сестры, поэтому и устроила это сложное представление. Неужели сейчас, даже ради ее памяти, вы будете отрицать, что знали Дебору?

Виктор посмотрел на меня, как загнанный зверь, потом обреченно кивнул.

– Дебора была совсем не в моем вкусе, но что-то меня в ней привлекало. Я даже провел с ней несколько дней, мы уехали из Беркли к самому Заливу. Хотя она почти все время была под кайфом, она как-то заглянула в мой бумажник и нашла мои настоящие водительские права. Кажется, Деби совсем не удивило, что я назвался другим именем. В ее мире это было в порядке вещей. Однажды я застал ее, когда она говорила по телефону и смеялась. Сказала, что говорила с сестрой. Я ей не поверил. Решил, что она звонит своему дилеру, договаривается о новой «дозе». Меня правда к ней тянуло, но потом «это» стало сильнее. Я больше не мог сопротивляться. Я отвез в заброшенный дом в Беркли, и там… все стало красным.

– Вы меня не поймете, – теперь Виктор говорил монотонным голосом. – Я сам не понимаю, как это началось. Еще когда я заканчивал школу, мне было лет шестнадцать или семнадцать. Вначале пришли головные боли. Они были такими сильными, что я терял сознание. И у меня ничего не получалось с женщинами. Однажды я увидел иностранный фильм, кажется, немецкий, там женщину пороли и били. Тогда я впервые испытал возбуждение. Я тогда начал снимать проституток и договариваться с ними об… определенных услугах. И так получилось, что один раз я слишком увлекся и забил одну девушку до смерти. В тот раз мне впервые стало по-настоящему хорошо. Настолько хорошо, что я почувствовал себя почти нормальным человеком. Я даже смог встречаться с обычными женщинами. Оказалось, мне достаточно делать… это.. всего лишь раз в год. В августе или в сентябре, когда жажда бить и терзать становилась совсем невыносимой. Я понял, что связываться с проститутками опасно, у них были товарки и сутенеры, которые за ними следили. Тогда на научился осторожности. Уезжал как можно дальше от Лос-Анджелеса, покупал подержанные машины, чтобы менять номера. Когда я закончил колледж и устроился на работу, то стал так планировать командировки или отпуск, чтобы больше ездить по побережью из штата в штат. Выбирал небольшие города, но не совсем деревни, где каждый чужак был, как на ладони, а достаточно крупные, чтобы там можно было легко затеряться, но и с небольшим штатом полиции. Чтобы нераскрытое убийство так и сгинуло в архиве. Потом я сам не мог поверить, что я все это совершил. Даже когда газеты писали о Деборе Пратт, а ее отец давал интервью, я не чувствовал свою вину. Мне казалось, что это сделал кто-то еще, не я.

– С Грейс было все по-другому, – продолжил Виктор, глотнув водки. – Впервые я нашел человека, с которым мне было по-настоящему хорошо. Когда мы познакомились, я больше не чувствовал тягу к кнуту. Прошел август, потом сентябрь, мы были вместе с Грейс, у меня не болела голова. Я чувствовал себя свободным. Я подумал, что мы действительно могли бы пожениться и прожить вместе до конца своих дней.

Глядя на Виктора Хьюго, я начинал понимать, как такой страшный убийца мог оставаться столько лет непойманным. Просто в нем спокойно уживались две личности. Психопат с неутолимой жаждой крови и обычный человек, который искренне желал себе счастья и не чувствовал никакой моральной ответственности за совершенные преступления.

– Что на самом деле произошло в тот вечер, когда убежала Моника? – спросил я.

– Я правда не представляю, – ответил Виктор. – По мере приближения свадьбы Грейс или Моника, как вы говорите, становилась все более взвинченной. Она взрывалась по пустякам, словно нарочно искала повода для ссоры.

Еще бы, подумал я. Если предположить, что Моника так и не нашла доказательств, что Виктор убил ее младшую сестру, она определенно выпустила ситуацию из-под контроля. С одной стороны, кажется, она сама влюбилась в Виктора, с другой – ей было страшно выходить замуж под чужим именем и строить свою семейную жизнь на лжи.

– В тот вечер она стала распаковывать какой-то глупый сервиз. Теперь я понимаю, что она сама его себе послала под видом подарка от матери. Она начала кричать, что он ей не нравится, что ему здесь не место. На пол полетели тарелки. Я пытался успокоить ее, схватил за руки. Я не хотел делать ей больно. Я никому не хотел делать больно. Сознательно. Грейс предложила отложить свадьбу. Сказала, что хочет временно перестать заниматься домом, что ей нужно пожить одной и подумать. Меня это разозлило. Ведь мы так долго все это вместе планировали, выбирали дату. И тогда я сказал ей, что я думаю.

– Что?

– Что в таком случае предлагаю вообще все отменить. Потому что не желаю жить с женщиной, у которой лежит всегда собранный к побегу чемодан под кроватью. После этого она на меня как-то странно посмотрела и вдруг выбежала вон. Больше я ее не видел.

Глава 29

– Ну хватит, – неожиданно в гостиной раздался негромкий голос. – Вечер воспоминаний окончен.

В гостиной стоял Рико Крейвен, а рядом с ним еще один человек в сером пиджаке и шляпе с револьвером в руке.

– Кто вы и как сюда попали? – с испуганным возмущением спросил Хьюго.

– Всегда полезно получить у управляющего дубликат ключа от нужной квартиры, – любезно объяснил Крейвен. – Позволяет избежать необходимости беспокоить хозяев в неурочное время. Мы слышали достаточно. Боюсь, сейчас нам всем придется совершить поездку в одно знакомое место. Вряд ли мистер Стин собирался информировать меня о своих открытиях, однако мистер Пратт будет очень доволен. Он щедрый и справедливый человек. Возможно, он не откажется выплатить вам обещанную награду, если вы будете вести себя разумно.

– О какой награде он говорит? – Виктор посмотрел на меня.

– Разве Стин вам не сказал? – насмешливо ответил Рико. – Мой босс Эзра Пратт обещал заплатить ему сто тысяч долларов, если он доставит ему убийцу его дочери. Ему лично, а не в полицию. И сейчас мы вместе исполним его пожелание. На выход, Хьюго. Или Орри вас оглушит.

Виктор поднялся и, шатаясь, пошел к двери. Рико внимательно поглядел на меня и забрал револьвер у помощника.

– Обыщи его, Орри. Я не люблю сюрпризов.

Вскоре мой пистолет перекочевал в карман серого пиджака громилы.

– Вы же понимаете, что вам тоже придется составить нам компанию, Стин, – сказал Рико, указывая мне дулом на дверь.

Я повиновался.

– Вы установили в квартире Виктора «жучок», – догадался я. – И следили за теми, кто к нему приходит.

– Да, – холодно ответил Рико у меня за спиной. – Вначале только на телефон, но после неудачи со звонком от Моники поставили прослушку у него в гостиной. Мой человек сидел в соседней квартире и записал весь ваш разговор. Он позвонил мне, как только вы упомянули Дебору Пратт, я сразу приехал.

Путь до особняка в Бель-Эйр мы провели в молчании. Рико вел машину, я сидел рядом, громила с револьвером сторожил Виктора на заднем сидении. Конечно, я мог бы попытаться выхватить руль у Крейвена или устроить аварию, но я не был уверен, что готов даже на людной улице вступить в схватку с вооруженными бандитами. К тому же, у меня в рукаве было припрятано еще несколько карт, которые я был готов разыграть.

Охранник на въезде без разговоров отпер перед машиной Крейвена ворота. Но когда мы вышли из автомобиля у особняка Пратта, Рико сам открыл дверь. Я заметил, что дом абсолютно пуст, не было даже вышколенного дворецкого. В сопровождении серого громилы мы прошли в знакомый зал у бассейна. В кресле сидел сам Эзра Пратт, опираясь на свою трость, будто на царственный посох.

– Рико говорит, вы все-таки нашли убийцу моей дочери, мистер Стин? – спросил старик. – И даже есть запись с его чистосердечным признанием. Честно говоря, я не верил, что вы справитесь. Особенно после этой статьи в газете. Но уговор остается в силе. Рико приготовит вам деньги. Вы можете прямо сейчас забрать их и вызвать себе такси из холла. И забыть обо всем, что когда-либо здесь слышали.

– У меня есть выбор?

– Боюсь, что нет, – жестко ответил Пратт. – Иначе друзья Рико побеседуют с вами совсем по-другому.

– Прежде бы хотел знать, где мисс Бальтазар, – сказал я. – Я готов обсудить ваше предложение только в ее присутствии.

Пратт на несколько мгновений прикрыл глаза.

– Что ж, это честно. Вы оба заслужили свою награду. Рико, мальчик мой, приведи сюда мисс Бальтазар.

Рико послушно удалился, а старик пояснил:

– Юная леди начал быть весьма утомительной. Она хотела привлечь внимание широкой общественности к своей истории и собиралась обратиться в свою газету. Мы решили, что в данный момент нам никак нельзя этого допустить, поэтому предложили ей на пару дней остаться гостьей в моем особняке.

– То есть заперли ее?

– О, никакого насилия. С мисс Бальтазар обращались очень уважительно. К сожалению, оказалось, что наши усилия были напрасны. История все равно просочилась в прессу благодаря вам.

Я не хотел вмешивать Аманду, поэтому промолчал.

Вскоре вернулась Лекси в сопровождении Рико Крейвена. Увидев меня и Виктора, она изумленно открыла рот, но не сказала ни слова.

– Итак, я повторю свое предложение для вас двоих, – продолжил Пратт. – Сто тысяч американских долларов мелкими купюрами ждут вас в моем кабинете. Автомобиль мисс Бальтазар находится здесь в гараже. Вы забираете деньги и уезжаете. Мистер Крейвен обсудит с вами детали, что именно вы скажете полиции, если вас спросят. Главное – эта история с данного момента для вас закончена. И это мое единственное предложение. Оно не обсуждается.

– Одну минуту, мистер Пратт, – поднял я руку. – Вы нашли убийцу Деборы и можете делать с ним, что пожелаете. Но вы не хотите узнать, как умерла ваша старшая дочь?

– Что? – вскинулся Пратт. – Моника? Что вы имеете в виду, Стин? Моника жива и здорова, работает в Хьюстоне.

– Нет. Это она скрывалась под псевдонимом Грейс Крупник или Джейн Джонс. И ее нашли убитой в хижине сборщиков апельсинов в Сан-Бернардино.

– Он несет ерунду, мистер Пратт, – неуверенно сказал Рико. – Тянет время.

– Моника не меньше вашего хотела найти убийцу сестры. Для этого она придумала личность Грейс, познакомилась с Виктором Хьюго, даже согласилась выйти за него замуж. Крейвен сказал, что признание Хьюго записано на пленку. Попросите у него эту пленку, там все это есть.

– Рико, это правда?

– Я еще не слушал всю запись, мистер Пратт, – спокойно ответил Крейвен. – Я успел приехать только к самому концу признания.

– Посмотрите, это фото Грейс Крупник, – сказал я, доставая из кармана один из снимков, который мне дал Виктор. – Вы узнаете девушку?

– Боже мой, это Моника, – Пратт казался совершенно потрясенным. – Значит, Моника умерла? Она умерла, потому что искала убийцу своей сестры? Но почему она ничего не сказала мне? Это он сделал?! – старик в бешенстве уставился на Виктора, стоявшего с момента нашего прихода в состоянии полной прострации.

– Нет, Хьюго никак не мог убить Монику, у него есть подтвержденное алиби. К тому же, судя по всему, Виктор и ваша старшая дочь по-настоящему полюбили друг друга. Предполагаю, что она не обратилась к вам, потому что хотела самостоятельно разыскать того, кто убил Дебору, чтобы заслужить вашу похвалу. Ведь вы всегда предпочитали младшую дочь старшей.

– Моника никогда во мне не нуждалась. Она с детства была замкнутой и независимой. А Деби так и льнула ко мне. К тому же Мон так была похожа на свою мать…

– Думаю, Дебора позвонила сестре и рассказала, что встретила парня по имени Виктор Хьюго, который как и Моника занимается радиологией. Может, ей это показалось забавным. Моника потом вспомнила этот разговор, но не хотела идти сразу в полицию. Может, она боялась доставить неприятности невиновному человеку только на основании слов своей не совсем трезвой сестры. Она сама выследила Виктора в Лос-Анджелесе, узнала о фирме, в которой он работает. Поскольку вначале она не заметила ничего подозрительного, кроме того, что он замкнут и одинок, как и она сама, то решила подобраться к нему поближе. Так она сотворила Грейс Крупник, опасаясь, что фамилия Пратт может его спугнуть. Моника самоотверженно решила, что если Виктор скрывает темную сторону, то при близком знакомстве она сможет ее обнаружить. Но она так ничего подозрительного и не заметила. Более того, знакомство с вашей дочерью излечило Виктора. Может быть, лишь временно, я не психиатр, чтобы судить о таких расстройствах. Во всяком случае, именно поэтому прошлым летом не было никаких сообщений о девушках, запоротых кнутами до смерти. Маньяк не затаился, он просто был счастлив с вашей дочерью. Он утратил свою тягу к убийству настолько, что они начали всерьез готовиться к свадьбе.

Я подумал про себя, что Монике могло даже понравиться жить жизнью Грейс. Со скромными любящими родителями в Гленне, к которым можно отвезти жениха.

– Но во время одной из ссор с Виктором она вспомнила кое-что другое, – продолжил я. – Что-то настолько важное, что смерть сестры и свадьба отошли на второй план. А вместо этого Моника поехала на вашу семейную ферму «Сплендид Гарден» в округ Торранс в Нью-Мексико.

– Что?! – закричал Пратт. – Этого не может быть. Она не бывала там с детства.

– Она приезжала туда месяц назад. Правда, Рико? – спросил я у Крейвена. – Прилетела ночным рейсом из Лос-Анджелеса и сразу взяла такси или прокатную машину до «Сплендид Гарден». Думаю, что такси, потому что скорее всего она помнила название, но не адрес. Вы уже были там? Или прилетели позже, потому что вам позвонил управляющий?

Рико с ненавистью уставился на меня.

– Виктор что-то сказал ей о собранном чемодане под кроватью. Она вспомнила нечто важное из детства и поехала его искать. Судя по всему, нашла, потому что старик на заправке потом описал, как она тащила этот тяжелый чемодан, явно сделанный на заказ. Со вставками из полосок змеиной кожи.

Эзра Пратт побледнел и обмяк в своем кресле.

– Ей совсем удержу не было, босс, – заговорил Рико. – Я был уверен, что Моника спокойно живет в своем Хьюстоне, и ей нет до вас никакого дела. Она даже на похороны Дебс не приехала. А тут звонит управляющий «Сплендид Гарден» и кричит, что объявилась ваша дочь. Вначале она легла спать, устав с дороги, но потом проснулась и начала рыться во всех комнатах. Я немедленно взял частный самолет и прилетел в Альбукерке. Она меня встретила и начала что-то лопотать про свое расследование смерти Дебби. Рассказала эту фантастическую историю о том, как она стала Грейс, чтобы выследить какого-то парня, про которого сестра ей что-то рассказала перед смертью. Но вроде ничего не подтвердилось. Но зато она вспомнила про маму. Что ее чемодан почему-то лежал у нее в детской комнате под кроватью, заваленный старыми игрушками. Она не понимала, почему. Решила его найти, чтобы вспомнить Лорну. И ведь нашла. Я совсем забыл, что переложил его в одну из кладовок, босс, простите. А Мон ни за что не хотела отдавать чемодан матери. Сказала, что хочет перед свадьбой обо всем подумать, разобрать ее вещи. Она была совсем в расстроенных чувствах. В итоге мы пообедали вместе, вспомнили детство. Потом я купил ей подержанную машину. Дал денег на дорогу. Она сказала, что поедет в Мексику, также, как Лорна.

Моника не уехала в Мексику, а свернула на первом же повороте с шоссе. Но не нужно быть гением, чтобы догадаться – раз чемодан с вещами Лорны все еще лежал под кроватью в детской, заваленный игрушками, а потом перекочевал в кладовку, то и ее мать ни в какую Мексику не уезжала.

Глава 30

– После рассказа Моники вы начали следить за Хьюго? – спросил я у Крейвена.

– На всякий случай, – кивнул он. – Мои ребята подкупили коменданта его дома, сделали дубликат ключей его квартиры, поставили «жучка» в телефон.

– Так вы узнали, что Хьюго нанял меня для поисков невесты, а я отправился в Альбукерке. Где разговаривал с Гектором Моралесом.

– Этот жадный козел видел меня, когда я покупал машину для Грейс. Почему-то он решил, что его молчание стоит дополнительных денег. Я послал ребят заткнуть ему рот, – равнодушно ответил Крейвен.

– А, прослушивая телефон Виктора, вы узнали, что Моника вернулась и хочет поговорить с ним. Вы поняли, что она о чем-то догадалась, и решили его опередить.

– Я не знал, что этот слизняк пошлет вас на на апельсиновую ферму вместо себя. Она очень удивилась, когда я приехал. Сказала, что почти целый месяц думала, но теперь почти все вспомнила о том, что видела в детстве. Она, мол, уверена, что ее мать и Питер Джонс не убегали в Мексику. У нее есть доказательства, что они были убиты.

– Мистер Пратт убил свою жену за то, что она ему изменяла, а Моника хотела его разоблачить? – уточнил я.

Пратт зашипел в своем кресле, став, как никогда раньше, похожим на старую гремучую змею.

– Мерзкая шлюха.

– Я пытался ее угомонить, босс, – обратился к нему Рико. – Говорил, что она не может всего помнить, что была слишком маленькой, а вы – ее отец, и ей лучше вначале поговорить с вами. Особенно теперь, когда Деби не стало. Но она кричала, что всегда боялась и избегала вас. И теперь поняла, почему. Я опять пытался отобрать у нее чемодан. Мы поссорились, я случайно толкнул ее. Так сильно, что она ударилась головой о край кровати, и сразу умерла. Тогда я вспомнил об этих убийствах кнутом и о том, что скоро должен приехать Хьюго. Надо сказать, на его счет у меня были подозрения. Я быстро раздел Монику, положил ее на кровать. Там недалеко были лошадиные стойла. Я прихватил кнут и завершил дело. Я подумал, что, если слизняк Виктор натолкнется на эту сцену, а он и есть наш убийца, то как-то сможет выдать себя. Потом я схватил чемодан и уехал. На самом деле, это был несчастный случай, босс.

Пратт только махнул рукой.

– Она сама выбрала свой конец. Так же, как и ее шлюха-мать.

– Чем вам помог тогда Рико? – спросил я. – Солгал, что видел отъезжающую машину? Закопал тела? Перегнал автомобиль на юг к мексиканской границе? Вы поэтому так с ним таскаетесь всю жизнь?

– Я люблю Рико, потому что он мой самый лучший помощник. Почти что сын, которого у меня никогда не было, – отрезал Пратт. – Вы ничего не докажете. Моя жена много лет назад сбежала с любовником. Это единственная версия, которую я считаю истиной.

– Я думаю, мистер Крейвен не страдает от забывчивости, – задумчиво сказал я. – Он не случайно хранил чемодан вашей жены столько лет на ферме в Нью-Мексико. Ему нужен был какой-то рычаг давления на случай, если бы ваши отеческие чувства к нему несколько угасли. Не так ли, Рико? Вы очень испугались, когда Моника нашла чемодан и сбежала с ним. Но до последнего верили, что сможете договориться с девушкой, с которой вместе выросли. И сейчас я не думаю, что вы его уничтожили. Неужели, притащили сюда в поместье? Зачем? Чтобы напомнить при случае своему благодетелю, что он все еще в ваших руках?

– Рико, – жестко сказал старик. – Ты так и не избавился от него?

– Нет, босс, – Крейвен склонил голову.

– Избавься от него немедленно. Прямо сейчас.

Рико снова вышел из комнаты. Пратт проковылял к огромному газовому камину в торце зала и нажал на кнопку. Вспыхнуло голубоватое пламя. Пратт открутил регулятор подачи газа до максимума.

– Мы сейчас избавимся от последних улик, мистер Стин. А потом, я боюсь, придется, попрощаться и с вами. Мне кажется, нам не удастся договориться.

Вошел Рико, неся довольно внушительных размеров потрепанный чемодан. Его поверхность пересекали пресловутые полоски из спинок различных змей, создавая причудливый рисунок. Наверное, любая девушка, путешествующая с таким багажом, вызывала неподдельный интерес у попутчиков.

– Сначала сожги содержимое, а потом порежь на куски эту гадость и тоже сожги, – Пратт ткнул тростью в чемодан. – Не могу на него смотреть. Затем мы разберемся с этими двумя и приступим к малышу Виктору.

Крейвен мрачно кивнул.

Я закрыл глаза, задержал дыхание и стал считать про себя.

Глава 31

Внезапно раздался шум, грохот и комната наполнилась полицейскими. Громилу Орри мгновенно разоружили, его, как и Рико Крейвена заковали в наручники. Ко мне подошел Вэл Крэддок.

– Спасибо, что предупредил. Я выслал наблюдение к дому Хьюго. Когда ребята увидели, что вас выводят из подъезда и сажают в машину эти двое, то поехали следом. Охранника у ворот легко удалось убедить, что не стоит спорить с полицией. Мы окружили дом и слышали почти все, о чем здесь говорилось. Хорошо, что мистер Пратт отпустил прислугу. Обойти двор и спрятаться около бассейна оказалось совсем несложно.

– У него в кармане должен быть мой пистолет, – сказал я, кивая на Орри. – А еще у кого-то из них, скорее всего, у Крейвена есть пленка, на которой записано признание Хьюго в убийствах девушек. Он и есть «ковбой-убийца». Хотя, наверное, теперь он и сам не будет этого отрицать.

Крэддок с сомнением посмотрел на Виктора, все еще стоящего с отрешенным видом, и на всякий случай тоже приказал надеть на него наручники.

– Какие бы обвинения вы не предъявили моему помощнику, я немедленно найму ему лучшего адвоката, – подал голос Эзра Пратт, успевший возвратиться в свое кресло. – И я сомневаюсь, что ваше вторжение в мое владение было санкционировано. Я немедленно звоню генеральному прокурору. А потом позвоню во все газеты и расскажу, что полиция вломилась в мой дом, где я задержал убийцу моей дочери, пока они занимались черт знает чем. На вашем месте, офицеры, я бы немедленно убрался отсюда, пока я не начал составлять список жалоб, начиная с того, что вы проникли на частную территорию. Рико, мальчик мой, можешь не беспокоиться. Даже если эти олухи тебя сейчас арестуют, уже к вечеру ты будешь спать в своей кровати.

– Вы удерживали меня здесь силой почти два дня, – подала голос Лекси.

Пратт пожал плечами.

– Возможно, вы неправильно поняли мои намерения, юная леди. Как видите, сейчас вы совершенно свободны и можете отправляться куда угодно. Мой шофер даже вымыл вашу машину.

– Возможно, мой телохранитель мистер Орчард слегка и переборщил с огнестрельным оружием, – хладнокровно сказал Крейвен. – Но мы задерживали опасного преступника, – он кивнул в сторону Виктора.

– Но вы же признались в убийстве Моники Пратт при свидетелях, – напомнил я. – Ваше признание слышали полицейские.

Рико, похоже, уже оценил все шансы и предпочел промолчать.

Черт возьми, может, они и выпутаются. Ричард Крейвен сам профессиональный юрист, он найдет способ, как развалить дело против себя, учитывая, что нет ни одной улики, кроме признания, которое он будет отрицать. Наверняка, у него хватило ума не оставить отпечатков пальцев в кабинке, где Грейс жила под видом сезонной работницы. А даже если и остались, то данные могут удивительным образом исчезнуть из офиса судебной экспертизы. И вряд ли найдется судья в округе Торранс, который решится через двадцать пять лет возбудить дело против Эзры Пратта об убийстве его жены и ее любовника, считавшихся давно пропавшими. На их стороне деньги и влияние.

Да, возможно, они и сумеют отвертеться от правосудия. Но Пратт потерял обеих дочерей. А Рико Крейвен после скандала, вызванного его арестом за убийство невинной девушки, вряд ли сможет претендовать на блестящую политическую карьеру в любом штате.

Лекси смотрела на меня с нетерпеливым видом, явно не до конца понимая, что происходит. Мне еще предстояло рассказать ей, что история, которой она посвятила так много времени, уже опубликована другим журналистом, а с первой работы в газете ее уволили. Однако я чувствовал глубокое удовлетворение, потому что смог в точности выполнить поручение своего нынешнего клиента. Я нашел для Аманды ее дочь живой и здоровой. И сейчас больше всего на свете мне хотелось посадить Лекси в ее машину и увезти прочь из этого дома. Но оставалось еще одно нерешенное дело.

Я взглянул на старый чемодан со змеиными полосами. Моника Пратт сражалась и умерла за этот предмет. Я вспомнил, что ее коллега Аарон Дойч говорил, что Моника всегда без сомнений выбирала правду. Я должен был отдать должное ее последнему выбору.

– Пожалуй, нам стоит открыть этот чемодан, – обратился я к Вэлу.

– Вы не имеете права, – зашипел Пратт. – Это моя собственность. У вас нет ордера.

– Я – частное лицо, мистер Пратт. Мне не нужен никакой ордер и ваше разрешение тоже. Насколько я знаю, эта вещь вам не принадлежит. Последний раз ее видели у невесты моего клиента, той самой девушки, которую я разыскивал. У детектива Крэддока есть мои показания на этот счет.

Я медленно двинулся к чемодану, лежащему у горящего камина.

– И, если помните, мистер Пратт. Вы предлагали мне сто тысяч долларов, если я уйду из вашего дома и забуду обо всем, что здесь происходило. Так вот, я отклоняю ваше предложение.

Я наклонился, нажал на защелки и откинул оба замка на чемодане. Затем открыл крышку. Крэддок подошел и заглянул внутрь через мое плечо. Чемодан был заполнен старомодными платьями, туфлями и предметами женского обихода. Поверх всего этого добра подобно свернувшейся змее лежал высохший от времени кнут загонщика. На его кожаных витках чернели въевшиеся полосы.

– Похожи на кровь, – сказал Вэл. – Кто-то очень сильно хлестал свою лошадь.

На внутренней крышке чемодана я вслух прочел вышитую атласными нитками надпись: Лорна Элизабет Пратт.

– Лорна? – впервые с момента прихода в дом подал голос Виктор. – Так звали мою маму.

– Что? – переспросил я.

– Она тоже не была моей настоящей матерью, – заговорил он, как будто, так и не проснувшись. – Та умерла во время моего рождения, я ее совсем не знал. Но мама Лорна всегда была добра ко мне. Она сама просила называть ее мамой Лорной. А меня называла Птичкой.

Пратт в ужасе уставился на Виктора.

– Однажды мы с Мон-Мон должны были присматривать за малышкой, пока папа и мама Лорна были заняты. Они всегда говорили нам, что мы должны вести себя тихо, ведь мы уже взрослые. Но в тот раз мы услышали из спальни страшный шум. Я сказал Мон-Мон взять малышку и спрятаться в шкафу, а сам пошел посмотреть. Я тихонько открыл дверь, так что меня никто не видел. Папа лежал на полу и не двигался, из его спины торчал нож. Мама Лорна лежала на кровати. А над ней стоял великан и бил ее кнутом. И вокруг все было красным… Только красным.

Примечания

1

Линия роста волос на лбу в форме треугольника вершиной вниз. Является наследственным признаком.

2

Престижный район в Лос-Анджелесе в долине Сан-Фернандо.

3

Персиваль, Ланселот, Галахад – персонажи цикла легенд о Короле Артуре и рыцарях Круглого стола.

4

Около 160 см.

5

Примерно 50 кг.

6

Традиционное блюдо китайской кухни, изобретенное в середине XIX века в провинции Сычуань. Представляет собой нарезанную кубиками курицу, обжаренную с острыми специями и арахисом.

7

Здесь и далее речь идет о событиях предыдущего романа Кеннета Дуна «На море шторма нет».

8

Герои детективных произведений американских авторов Дэшила Хэммета и Раймонда Чандлера.

9

Джеймс Бьюкенен (1791-1868), 15-й президент США, единственный из американских глав государств, который так и не женился после смерти невесты в юности. Во время службы в Белом доме, обязанности первой леди исполняла его племянница.

10

В середине ХХ века понятие «прирожденный холостяк» стало использоваться в качестве эвфемизма для гомосексуальных наклонностей.

11

«Парцифаль» (или «Парсифаль») и «Лоэнгрин» – оперы немецкого композитора Рихарда Вагнера (1813-1883), относящиеся к цикло о Святом Граале. Оба произведения связаны общей сюжетной нитью. Парцифаль – рыцарь, не помнящий своего происхождения, пройдя все испытания (в том числе искушение заколдованной девой в прекрасном саду), обретает Копье Судьбы и Чашу Святого Грааля. Лоэнгрин является сыном Парцифаля, он приплывает к принцессе, потерявшей брата, на огромном лебеде и женится на ней, ставя условие, что девушка ни в коем случае не должна расспрашивать его о его подлинной личности до свадьбы. Когда невеста нарушает запрет и вынуждает Лоэнгрина признаться, что он рыцарь Святого Грааля, тот рассказывает, что лебедь на самом деле является ее заколдованным братом, и исчезает. Девушка кончает с собой от горя.

12

Würstchen (нем.) – сосиски, колбаски.

13

Примерно 120 мл.

14

Лорд Питер Уимзи – вымышленный аристократ в серии детективных романов и рассказов английской писательницы Дороти Л. Сэйерс, занимающийся расследованием преступлений для развлечения или в качестве помощи друзьям. Родерик Аллейн – герой романов английской писательницы новозеландского происхождения Найо Марш, инспектор Скотланд-Ярда, происходящий из аристократической семьи.

15

Имеется в виду рассказ Гилберта Кита Честертона «Призрак Гидеона Уайза» 1926 года из цикла рассказов об отце Брауне.

16

Сьюдад-Хуарес – город в мексиканском штате Чиуауа, расположен на правом берегу реки Рио-Гранде, по которой проходит граница между США и Мексикой. На противоположном берегу на севере находится американский город Эль-Пасо в штате Техас, к которому ведет федеральная трасса 25.

17

Классическое английское кресло с объемными подлокотниками, высокой спинкой и выступами в ее верхней части, слегка напоминающими уши или крылья, из-за чего в англоязычных странах этот предмет мебели часто называют wing chair, то есть «крылатое кресло».

18

Блюдо греческой кухни, схожее с турецким донером или арабской шаурмой.

19

Здесь упоминаются события первого романа Кеннета Дуна «Сестры в вечности».

20

«Над пропастью во ржи» (буквально «Ловец во ржи», The Catcher in the Rye), роман американского писателя Джерома Дэвида Сэлинджера, изданный в 1950 году. В нем от лица подростка Холдена Колфилда повествуется о лицемерии и фальши современного американского общества. В начале 1960-х книга стала одной из самых запрещаемых в США.

21

Штат в Мексике, граничащий с американским штатом Аризона. Большую часть территории покрывает одна из крупнейших пустынь Северной Америки, а с запада штат граничит с Калифорнийским заливом Тихого океана, что создает местным курортам уникальный климат круглый год.

22

Отрезок бульвара Лас-Вегас в центре одноименного города в штате Невада длинной примерно 7 км, где расположено большинство крупнейших казино.

23

В США лицензия частного детектива, как и разрешение на ношение оружие действительно только в том штате, в котором оно выдано. Поэтому крупные детективные агентства получают сразу лицензии нескольких штатов.

24

Округ, к которому относится город Альбукерке

25

Да, господин. Это девушка останавливалась здесь на ночь в прошлом месяце (исп.)

26

Говорите по-английски? Я частный детектив (иск. исп.)

27

На этом чемодане были полоски змеиной кожи (исп.)

28

Не понимаю (иск. исп.)

29

Солнечные очки (исп.)

30

Спасибо (исп.)

31

Один из центральных районов Лос-Анджелеса, расположен неподалеку от Государственного Калифорнийского Университета (UCLA)

32

Прибрежный район Лос-Анджелеса в центральной черте города. Известен своим пляжем, а также каналами, которые по изначальному замыслу должны были имитировать настоящую Венецию, в честь которой район и получил свое название.

33

Крупный округ в юго-восточной части штата Калифорния, на западе граничит с округом Лос-Анджелес, на востоке со штатами Невада и Аризона.

34

Женский колледж при Колумбийском университете в штате Нью-Йорк. До 1983 года на бакалаврские программы в Колумбийский университет допускали только мужчин, женщины могли получить образование только в частном колледже Барнард, аффилированном с университетом, а уже затем попытаться поступить в магистратуру.

35

Город на юго-востоке от Лос-Анджелеса, административный центр округа Ориндж. В настоящее время входит в городскую агломерацию под названием Большой Лос-Анджелес.

36

Престижный жилой район у подножия гор Санта-Моники, состоящий из роскошных особняков, окруженных большими участками с цветущими садами. С 1930-х годов здесь селятся преимущественно миллионеры, знаменитости, актеры и звезды шоу-бизнеса.

37

Джон Эдгар Гувер – один из самых влиятельных американских политических деятелей, занимавший пост директора ФБР на протяжение практически полувека с 1924 по 1972 год.

38

Город на восточном берегу залива Сан-Франциско, в округе Аламида штата Калифорния. Известен тем, что в нем располагается старейший кампус Калифорнийского университета – Калифорнийский университет в Беркли.

39

Примерно 182 см.

40

Так в западном мире принято называть молодых девушек, впервые выходящих «в свет». Традиция восходит к началу XVIII, когда в Англии стали устраивать специальные «балы дебютанток» для девушек 16-20 лет, куда съезжались потенциальные женихи. Со временем мероприятие из смотрин превратилось в светское событие.

41

Splendid Garden (англ.) – прекрасный сад

42

Horchata – мексиканский напиток из молотого риса, миндаля, других орехов и трав, напоминающих осоку

43

Одна из наиболее престижных наград США в области журналистики и литературы, учреждена газетным магнатом Джозефом Пулитцером, вручается с 1917 года.

44

Один из методов лучевой терапии, используется для лечения онкологических заболеваний и других патологий организма. В его основе введение в организм открытых источников радиации, например, путем инъекций.

Content

Кеннет Дун
Змеиные полосы

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Примечания