Кеннет Дун

Триста процентов

Обеспечьте 10 процентов, и капитал согласен на всякое применение, при 20 процентах он становится оживленным, при 50 процентах положительно готов сломать себе голову, при 100 процентах он попирает все человеческие законы, при 300 процентах нет такого преступления, на которое он не рискнул бы, хотя бы под страхом виселицы.

Томас Джозеф Даннинг

[1]

Глава 1

Это был отвратительный день. И это был прекрасный день. Как, впрочем, и практически каждый из дней моей жизни. Если суммировать все события, произошедшие за сутки, то можно сказать, что день был обычным – ни хорошим, ни плохим. Так я и болтался уже четыре десятка лет, как мячик для пинг-понга, от болезненных неудач к маленьким победам. Ни то ни другое меня особенно не волновало, так что иногда я задавался вопросом – а живу ли я на самом деле, насколько мои собственные чувства и мысли реальнее, чем мысли и чувства персонажей, с которыми я сталкивался в прочитанных книгах и просмотренных фильмах.

Наверное, каждый из нас хоть раз мечтал о том, чтобы кто-то поумнее написал за него сценарий жизни, желательно с монтажными склейками, чтобы периодически в голове всплывали подсказки суфлера. Вроде как «Иди туда, делай то-то, скажи вот это. Все, что ты сейчас делаешь, это ужасная глупость и ошибка, но не переживай. Потерпи до второй части, потом все будет хорошо».

Для начала я бы не возражал, если бы мне кто-то объяснил, в чем суть этого «хорошего». Бытует мнение, что американское общество сосредоточено на процветании и успехе, но я давно пришел к выводу, что эти ценности волнуют далеко не многих. На самом деле среди моих соотечественников процветает культ счастья. Все мечтают быть счастливыми и готовы головой биться о стену, когда им это не удается. Для кого-то счастье – это положение в обществе, солидный счет в банке, прекрасное здоровье, крепкая семья и гараж на три машины. Для других свобода от обязательств. Для третьих идеальная любовь. Четвертым достаточно наркотика, текущего по венам.

Американцы помешаны на счастье. Считают его нормой, божественным правом, дарованным человеку, которое каждый обязан отстаивать всеми доступными средствами. Когда люди чувствуют, что по каким-то причинам у них не получается быть постоянно счастливыми, вместо того, чтобы принять это как должное, они обращаются к специалистам: к психотерапевтам или адвокатам. Хотел бы я посмотреть на того первого американца, который подаст в суд на мироздание, за то, что оно так и не сделало его счастливым.

Частных сыщиков, одним из которых я собственно и являюсь, тоже можно отнести к этой категории деликатных специалистов.

Подавляющее большинство клиентов, прибегающих к моим услугам, делают это, потому что ощущают себя несчастными и стремятся как-то исправить ситуацию. Например, предыдущие четыре дня я вел слежку за молодым торговым представителем завода бытовой техники по просьбе его невесты, которая желала проверить перед свадьбой, не изменяет ли ей жених. Таких заказов в моей практике встречалось довольно много.

Надо сказать, что даже в те времена, когда я работал не один, а с напарницей, мы никогда не опускались до прямой провокации вроде ловли на «живца», когда ты нарочно подстраиваешь объекту встречу с симпатичной незнакомкой и смотришь, как он себя поведет. Мы просто на несколько дней «приклеивались» к объекту, ходили за ним по пятам и тщательно фиксировали все, что он делает. Не могу сказать, что с точки зрения этики такая тактика сильно лучше, но во всяком случае я мог положиться на чистоту эксперимента.

В последнем случае дело было еще проще, потому что клиентку интересовали не просто гипотетические измены ее жениха – хотя парень, который расписывает преимущества нового миксера или автоматической сушилки домохозяйкам, ходит по тонкому краю – а конкретно, продолжает ли он встречаться со своей бывшей пассией, с которой у него был бурный роман во время учебы в колледже.

Клиентка даже принесла мне фотографию предполагаемой конкурентки, из чего я сделал вывод, что незадачливый жених все еще хранит где-то фотоальбом и другие воспоминания о своем юношеском романе, что причиняет его невесте невыносимые страдания.

Я с трудом мог понять, что энергичная и явно небедная девица нашла в этом малахольном парне лет двадцати пяти, который до сих пор жил в доме матери и работал, как проклятый, на самой нижней ступеньке корпоративной иерархии. Разве что своим ростом, полусонным взглядом и неуверенной улыбкой он временами напоминал Джимми Стюарта, а, насколько я знал, женщины сходили по нему с ума уже почти три десятилетия[2].

Так что я четыре дня увивался хвостом за объектом слежки от дома его матери до офиса компании, объездил с ним вместе десятки адресов в Лос-Анджелесе, Ориндже и Сан-Фернандо, увязывался с ним на ленч, высидел скучнейший сдвоенный сеанс в кинотеатре, куда он водил свою невесту, а потом наблюдал за их романтически-деловым ужином, за которым девушка заставила своего кавалера еще раз проштудировать список гостей, приглашенных на свадьбу, или еще какой-то иной список, с моего места не было слышно, о чем они сосредоточенно говорили над порциями жареного цыпленка в каперсах. Сегодня был последний день из оговоренной слежки, по итогам которой я собирался написать подробный отчет, подтверждающий, что объект ни разу даже на сотню ярдов[3] не приблизился к своей бывшей возлюбленной.

Я искренне надеялся, что этих доказательств будет достаточно моей клиентке, чтобы почувствовать себя полностью и безраздельно счастливой в самый счастливый день ее жизни.

Как назло с самого утра зарядил ливень. Для торгового представителя это самый клев, потому что домохозяйки гарантированно заперты в своих гостиных, никого не понесет в такую погоду в кино, по магазинам или в гости к подруге. В чем я и убедился, когда подъехав к офису объекта, обнаружил, что он загрузил в багажник служебного автомобиля коробки с каталогами и несколько мелких торговых образцов, а потом тронулся по очередному маршруту. Конечно, бедолаге пришлось куда хуже, чем мне. Он был вынужден вылезать из машины, натянув шляпу до самых ушей, и стучаться двери, причем частенько его даже не пускали на порог.

Неожиданно я заметил, что парень приехал по адресу на Девоншир-стрит в городке Чатсворт в долине Сан-Фернандо, который уже посещал три дня назад. Я подумал было, что он привез хозяйке новые образцы кухонной техники, хотя в руках у него ничего не было, когда он стремительно взбежал на крыльцо маленького одноэтажного бунгало, зажатого на крошечном участке между другими похожими домиками. Хозяйка лично открыла гостю дверь и смеясь втащила его внутрь, стаскивая с головы мокрую шляпу. Я видел ее лишь пару мгновений, но этого хватило, чтобы узнать ту самую роковую разлучницу из колледжа. Постаревшую на пару лет, сменившую прическу и набравшую несколько лишних фунтов. Причиной последнего была вполне заметная беременность.

Мне пришлось вылезти под дождь и постучаться к нескольким соседям, прежде чем я узнал, что миссис Торбифил переехала в этот арендованный домик примерно полгода назад, а ее муж постоянно в разъездах из-за работы. Удивительно, но парень использовал собственную фамилию.

И вот теперь я насквозь мокрый и злой сидел в своей конторе и печатал для клиентки новый отчет, согласно которому выходило, что ее нареченный в ближайшее время станет либо двоеженцем, либо отцом внебрачного ребенка от своей прежней пассии.

Возможно осознание того, что все это выяснилось еще до свадьбы, принесет моей клиентке столь желанное счастье – ведь интуиция ее все-таки не подвела. Да и мне будет неплохо, если девушка оплатит еще несколько дней работы, чтобы я собрал железные доказательства двойной жизни ее жениха. Хотя по-человечески мне было жаль парня. Насколько я выяснил, кроме подозрительной невесты, у него была еще очень настырная мать и властная будущая теща. Представляю, какой концерт ему устроят все женщины, когда правда всплывет наружу.

Как я и говорил, день получился одновременно отвратительным и удачным. Сейчас чаша весов склонялась в пользу последнего, потому что в офисе я натянул сухие носки, а брюки сами почти высохли от включенного электрического радиатора. Если дождь в ближайшее время прекратится, то я успею сбегать в аптеку на углу и перекусить парой сэндвичей до того, как придет клиентка за отчетом.

Неожиданно раздался стук в дверь.

Глава 2

Я недоуменно взглянул на часы, предположив, что клиентка по каким-то причинам решила явиться за час до назначенного времени. Но затем дверь отворилась, и в мою контору зашла молодая китаянка, стыдливо отряхивая дождевые капли с огромного зонтика.

Я не мог поклясться, что девушка была именно китаянкой, впрочем, в бытность патрульным я достаточное время проработал в чайнатауне, чтобы научиться различать корейцев, китайцев и японцев. Но не всегда с успехом.

– Извините, что пришла к вам без звонка, мистер Стин, – заговорила девушка, продолжая топтаться в дверях. – Я не была уверена, что застану вас на месте. Заходила с утра, но контора была закрыта.

Голос девушки мне показался смутно знакомым, хотя в памяти не прозвенело ни единого звоночка, где я мог встречать ее раньше.

– Присаживайтесь, мисс…

– Чен. Синди Чен, – девушка села в кресло и скромно сложила руки на коленях. – Думаю, вы не узнали меня при личной встрече. Я работаю в телефонной службе, которая оказывает вам секретарские услуги.

Я с трудом смог скрыть удивление. Действительно, стоило на секунду закрыть глаза, как я услышал голос Синди, пожалуй, самой любимой моей секретарши из коммутаторной службы за последние два года. Она была наиболее компетентной и собранной, всегда четко и сжато передавала мне все сообщения и никогда не путала цифры и имена. К тому же было очень приятно слышать в трубке ее низкое сопрано с бархатными переливами.

Не скрою, несколько раз я позволял себе помечтать о свидании с Синди, но всегда представлял ее то рыжеволосой соблазнительницей с высокой грудью, то кареглазой блондинкой, к которым питал определенную слабость. Ну уж точно никак не миниатюрной китаянкой, сидевшей передо мной, сжавшись, как цыпленок, с опущенными к туфлям глазами. Азиатки стойко ассоциировались у меня с пронзительным мяуканьем, а не с низкой сексуальной колоратурой, хотя я вновь понял, что и здесь был недостаточно внимателен.

Вспоминая работу в китайском квартале, я мог бы заметить, что у большинства местных жителей, особенно родившихся в Калифорнии, было как будто два голоса – для родного языка и для английского. Я слышал, как парни, чирикающие со своими родителями словно воробьи, мгновенно переключались в разговоре с полицейскими и начинали говорить низким баритоном без малейшего акцента. Владелица чайной лавки, ставшая жертвой ограбления, давала показания голосом Кэтрин Хэпберн, а затем без подготовки начала орать на своих соседей таким ультразвуком, что, казалось из всех витрин на улочке посыплются стекла.

– Я могу вам чем-нибудь помочь, мисс Чен?

– Пожалуйста, зовите меня просто Синди, как на работе. Мне очень неловко, что я пришла к вам вот так. Дело в том, что ну… вы понимаете… я не могла вам позвонить и назначить встречу. Девушкам из нашей конторы запрещено вступать в нерабочие отношения с клиентами и использовать службу… для частных звонков. Я конечно могла бы позвонить вам откуда-нибудь из автомата, но если бы вас не было на месте, мне все равно пришлось бы звонить в секретарскую службу, понимаете? Так что у меня сегодня выходной, и я решила просто прийти и проверить, вдруг я смогу застать вас на месте. Вы понимаете?

Мне показалось, что без телефонной трубки Синди начала излишне много болтать и путаться в фактах. Она сидела у меня в конторе уже пять минут, а я все так и не мог понять, что ей надо.

– Мистер Стин, мне нужна ваша помощь, – наконец решилась она. – То есть я хочу вас нанять. Мне нужно, чтобы вы отыскали одного человека.

Глава 3

Теперь хоть что-то прояснилось. Я прикинул свои возможности. Постоянная слежка за женихом окончена, если клиентка захочет от меня дополнительных фактов, то это можно легко совместить с другим заданием. А розыск людей – тоже дело необременительное, если речь не идет о преступлении. У меня был еще почти час, чтобы выведать у Синди подробности предстоящей работы.

– Речь идет о вашем родственнике? Подруге? Женихе?

– О друге, – она на глазах порозовела и еще пристальнее уставилась на кончики своих туфель, будто в их форме были скрыты ответы на мучающие ее вопросы.

– Не торопитесь. Расскажите все по-порядку. Следующий клиент придет только в пять часов.

– О, извините, – она машинально подняла тонкую руку и взглянула на мужские прямоугольные часы, болтавшиеся циферблатом на внутренней стороне запястья. Странная деталь ее сдержанного элегантного облика.

– Я не уверена, что поступаю правильно, придя сюда, – забормотала Синди. – Но я знаю, что вы хороший детектив, к тому же я замечаю, как вы ведете дела и общаетесь с клиентами. О, боже, сейчас вы подумаете, что я следила за вами.

И розового ее лицо стало малиновым. Мне захотелось узнать, каков предел оттенка красного у кожи Синди.

– Синди, пожалуйста, успокойтесь. Пропал ваш близкий человек. Вы уже обращались в полицию?

– О, нет. Как я могу. Это просто… хороший друг, ничего более. В полиции меня бы даже слушать не стали.

– Однако он настолько хороший друг, что вы потратили свой выходной, чтобы нанять частного детектива. Видимо, дело важное.

– Очень важное! Аксель Ферсен – мой единственный друг, родственная душа. Я с ума схожу последние месяцы, гадая, что с ним случилось.

Ничего себе, месяцы. Девчонка и впрямь очень терпеливая. На вид Синди Чен было не больше двадцати-двадцати двух лет, хотя, насколько я знал, китаянки долго могли сохранять моложавый вид без косметических ухищрений.

– Понимаете, мистер Стин, я ведь совсем одна в этом городе, – заговорила она. – Я родилась и выросла в Сан-Франциско, там живет вся моя семья. Отец очень традиционен, хотя он и родился в США, но до сих пор сопротивляется ассимиляции, ведет бизнес в чайнатауне и общается только с представителями диаспоры. Он еще помнит «Акт об исключении китайцев», понимаете?[4] Помнит полицейские рейды, особенно во время войны, когда любой человек в форме мог остановить его просто на улице, чтобы проверить документы. Хотя папа отлично говорит по-английски, он до сих под боится покидать пределы нашего квартала, ему кажется, что все на него смотрят, как на преступника.

– Это я могу понять. Только в обратную сторону. Моя прабабка была откуда-то из Юго-Восточной Азии. Нам было запрещено об этом упоминать. Отец всю жизнь стеснялся своего миндалевидного разреза глаз, а нам с братьями нельзя было на пушечный выстрел приближаться к чайнатауну.

– У меня тоже есть двое старших братьев, которые закончили колледж и получили относительную свободу, но я – единственная дочь, – кивнула Синди. – Еще когда я училась в школе, отец и его старый друг договорились о свадьбе между их детьми, о том, что я выйду замуж за Эвана Линя. Мы с Эваном знаем друг друга с детства, он был скорее мне любимым братом, даже ближе, чем мои собственные родные братья, потому что они сильно меня старше. Мы отлично ладили, но, знаете… никогда не были друг в друга влюблены. Я вообще не знала, что такое любовь, а отец говорил, что в браке это не главное. Мы с Эваном всегда знали, что поженимся, и к моему семнадцатилетию все было готово к свадьбе, но… Но я… Не была уверена.

– Вы захотели пожить собственной жизнью. Вне границ чайнатауна.

– Именно. Я сумела скопить немного денег, когда подрабатывала во время учебы в школе, и купила билет до Лос-Анджелеса. Отец был в ярости, конечно, но братья и мама меня поддержали. Мама даже… ухитрялась присылать мне немного денег. Пока не умерла год назад.

– Сочувствую вашей утрате.

– Благодарю. Отец после этого еще больше на меня обозлился. Он утверждал, что мама умерла из-за того, что я разбила ей сердце, сбежав из семьи. Но я знаю, что это неправда. Мама считала, что, если бы наш брак с Эваном был заключен на небесах, то я бы чувствовала это.

– У вас была очень хорошая мама.

– Да, замечательная. И я знаю, что они с папой поженились по любви, хотя их родители и были знакомы. Я всегда мечтала о том, что, если когда-нибудь выйду замуж, то за своего избранника. Того, с кем могу разделить все… Именно это я почувствовала к Акселю… мистеру Ферсену.

Значит, все-таки речь идет о сбежавшем возлюбленном. Еще одна девица в погоне за ускользающим счастьем.

– Мистер Ферсен – ваш жених?

– Нет, – печально взмахнула ресницами Синди и снова опустила глаза к туфлям. – Он не делал мне предложения, к тому же вряд ли мы могли пожениться традиционно. Мой отец ни за что бы не разрешил. Он по-прежнему считает, что я рано или поздно вернусь домой и выйду замуж за Эвана. Они с мистером Линем несколько раз приезжали в Лос-Анджелес и пытались меня вразумить. Мне жаль, что я навлекла такой позор на нашу семью, но если бы я поддалась на их уговоры, то никогда бы не встретила Акселя. Видите ли, когда я приехала сюда, денег у меня осталось совсем мало. Я работала официанткой и горничной и даже обычной уборщицей. Жила в общежитии с несколькими китайскими девушками, но никогда не опускалась до такого… чем они занимались. Видите ли, таким, как я, довольно трудно найти работу вне диаспоры, а там все знали моего отца и нашу ситуацию. Пока одна знакомая не посоветовала мне устроиться в телефонную службу. Голос у меня довольно низкий, никто не подозревает, что я китаянка. Мне даже советовали взять уроки актерской дикции и попробовать свои силы на радио, – усмехнулась девушка. – Но у меня не было на них денег. Когда я училась в школе, отец разрешил мне изучать стенографию и секретарское дело. Надеялся, что я буду помогать Эвану и его отцу в их бизнесе. Так что меня без проблем взяли в телефонную службу. Научиться обращаться с коммутатором было совсем несложно. Зарплата небольшая, зато компания предоставляет бесплатное жилье.

– Это как? – заинтересовался я.

– Мы живем вместе с двумя другими девушками в одной квартире, – охотно объяснила Синди. – В доме есть еще несколько таких квартир, думаю, все здание принадлежит владельцу нашей компании, поэтому он установил там коммутатор, позволяющий принимать множество звонков одновременно. Мы все дежурим по очереди, днем работаем по-трое, по очереди распределяя выходные, а в вечерние часы и в праздники кто-то остается на дополнительные смены. Иногда можем принять звонок среди ночи, если клиент заранее об этом предупредит. Например, если сообщение должно поступить из Европы или с восточного побережья. Это и привлекает людей в нашу службу.

Синди заговорила уверенно, казалось, она действительно гордится своей работой.

– У нас множество разных клиентов. Не только тех, кто… не может позволить себе собственную постоянную секретаршу, – девушка робко оглядела мою крошечную контору, в которой не было даже приемной. – Многие пользуются нашей службой, потому что у нас часы работы намного дольше, чем у обычных конторских служащих. Или те бизнесмены, которые часто путешествуют и не хотят обременять себя постоянным представительством. Также начинающие актеры, которые ждут, что агенты оставят им сообщение, люди, которым надо что-то продать, но они не хотят давать в объявлении свой настоящий номер телефона, – продолжила перечислять она. – Даже известные голливудские продюсеры пользуются нашей службой, когда хотят провести какие-то тайные переговоры. Они, конечно, называют поддельные имена, но можно же догадаться…

– Вы же записываете все сообщения? – спросил я.

– Естественно. У каждой секретарши есть собственный журнал учета звонков, а потом мы все объединяем в одну картотеку. Мы записываем время, номер клиента и само сообщение. По возможности стараемся сами немедленно связаться с клиентом, как например с вами, когда можно позвонить вам домой или в контору. Но иногда приходится ждать, пока клиент перезвонит сам, чтобы продиктовать ему все сообщения максимально точно. Все записи строго фиксируются, а журналы сохраняем на случай, если кому-то из клиентов потребуется вспомнить старую запись или если кто-то обвинит телефонистку в том, что она плохо справляется со своими обязанностями.

Мне было безумно интересно послушать еще про функционирование телефонной службы, в которой хранились записи обо всех звонках моих собственных клиентов, но время поджимало.

– Давайте перейдем к исчезновению мистера Ферсена.

– О, да. Простите, я и так отняла у вас много времени. Дело в том, что мистер Ферсен… был клиентом нашей службы.

Я видел насколько нелегко Синди Чен далось это признание. Даже Гэри почувствовал это, потому что вылез из своей корзинки из-под стола, подошел и пристроил свой черный в крапинку нос девушке на коленку.

Синди взвизгнула.

Глава 4

Я сам поразился драматичному выходу Гэри. Обычно пес валялся под столом совершенно незаметно, ожидая того счастливого момента, когда я поведу его лакомиться сэндвичами или когда придет пора переместиться на заднее сиденье моего автомобиля.

Пса, представляющего из себя какую-то помесь спаниеля с бордер-колли (так, во всяком случае, уверяли знающие люди), я забрал после одного дела, проведенного на острове недалеко от калифорнийского побережья[5]. После кончины владельца остались две милейшие собаки, с иронией названные Гэри и Фреки в честь кровожадных псов скандинавского бога Одина. Собаки очень скучали по своему хозяину и носились по острову, как неприкаянные, и если конформистка Фреки в итоге прибилась к владельцам местного бара, то отчаянный Гэри несколько дней прятался среди холмов и лишь в момент моего отъезда вдруг прибежал на пристань с отчаянным лаем.

Я никогда не испытывал особой тяги к меньшим братьям и даже в детстве не мечтал о том, чтобы завести собаку или кошку. Но почему-то именно внимательный взгляд Гэри, когда я делился с ним мыслями о расследовании, сидя на краю утеса, стал, как мне показалось, началом долгой прекрасной дружбы.

Повинуясь минутному порыву, я сгреб собаку на катер, нацепил на шею какую-то веревочку, способную сойти за поводок, а потом целый час путешествия до Лос-Анджелеса горько жалел о принятом решении. Я даже подумывал бросить псину прямо на пристани в Лонг-Бич в надежде, что она придется по душе работникам порта, но упорная шавка продолжала семенить за мной до самой машины, глядя своими умными глазами. Я в ужасе просчитывал варианты. Из квартиры наверняка придется съехать. В правилах домовладельца было огромными буквами прописано отсутствие домашних животных. Я знал, что некоторые дамочки у нас держат кошек и пуделей, на которых комендант закрывал глаза, но тут речь шла о полудикой собаке, привыкшей носиться по холмам, пугать овец и оглашать появление незнакомцев пронзительным лаем.

И где бы я нашел другую квартиру недалеко от центра города за такие деньги? Да хотя бы какую угодно квартиру? Я вспомнил тогда известную поговорку о том, что невозможно снять жилье в Лос-Анджелесе, если ты черный, латинос или имеешь собаку. Скорее всего, мне пришлось бы отказаться и от конторы. И наконец вообще закрыть детективную практику, потому что как можно работать незаметным шпиком в компании шумной охотничьей шавки. Может, вот он – поворотный момент моей жизни, подумал я, глядя в черные глаза Гэри. Брошу все и уеду в сельскую местность, поступлю в помощники шерифа.

Неожиданно оказалось, что бордер-спаниель, за всю трехлетнюю жизнь не покидавший крошечного острова в Тихом океане, мгновенно приспособился к жизни в большом городе. В квартиру он проскользнул совершенно бесшумно и тут же устроился в единственном кресле в моей гостиной. Утром я вывел его погулять, пес молниеносно сделал свои нехитрые дела, не пройдя и двух кварталов от дома, после чего без лишних уговоров устремился назад в квартиру, плюхнувшись в кресло.

Столь же деликатно он вел себя у меня в конторе после того, как я устроил ему удобную корзинку с одеялом под столом. Мои клиенты обычно даже не подозревали, что у меня есть собака. Но больше всего Гэри обожал ездить со мной в машине во время слежки. Он тихо скрючивался на заднем сиденье и никогда не лаял, даже если я оставлял его одного, лишь слегка опустив стекло. Обнаружился даже некоторый плюс в моей работе: человек, околачивающийся с собакой на поводке, ни у кого не вызывал подозрений в отличие от просто одинокого незнакомца.

Вот и сегодня Гэри вдоволь поездил со мной по северным пригородам Лос-Анджелеса, добрался до самого конца Долины, а потом до подшерстка промок, пока я обрабатывал соседей миссис Торбифил в поисках информации. Теперь он пригрелся на своей подстилке и сушил черно-буро-серую шерсть в ожидании законного сэндвича. К появлению мисс Чен пес отнесся философски, лишь печально и почти бесшумно вздохнув, сразу поняв, что остался без обеда.

Но, видимо, что-то в рассказе девушки произвело на него такое впечатление, что он решил поддержать ее ободряющим присутствием.

Глава 5

– У вас собака, – наконец произнесла Синди, овладев своим профессиональным секретарским голосом.

– Да, извините. Обычно он не мешает моим гостям. Гэри, иди на место.

Пес взглянул на меня, а потом снова пристроил нос на коленке девушки.

– Не люблю собак, – сообщила она, тем не менее, протянув ладошку и погладив Гэри за ушами.

– Мистер Ферсен стал нашим клиентом семь месяцев назад, – рассеянно продолжила Синди, продолжая трепать Гэри.

Я отлично изучил это свойство своей собаки, подумывая о том, чтобы сделать пса полноправным компаньоном. Почему-то люди гораздо охотнее откровенничали с ним, чем со мной.

– Вообще-то нам строго запрещено болтать с клиентами на посторонние темы, как и вступать во внерабочие отношения. Я уже вам говорила. За это могут сразу уволить. Нашими услугами пользуются известные бизнесмены и люди из Голливуда. И это я тоже говорила, простите. Некоторые девочки, которые мечтают стать актрисами, думают воспользоваться этим, знаете, завязать знакомство с кем-то из киностудий или набиться на прослушивание. Все это вредит репутации конторы. Мы должны только принимать сообщения, а потом передавать их клиентам слово в слово. Девочки шпионят друг за другом, к тому же мисс Плоткин, наша управляющая, иногда заходит и проверяет, как мы работаем.

Но с мистером Ферсеном… все было по-другому. Конечно, многие клиенты с нами флиртуют, это обычное дело. Мы же просто голос в трубке, вы понимаете? И в службу берут девушек с красивыми голосами и хорошей дикцией. Так что клиенты иногда обмениваются с нами шуточками, особенно постоянные. Кроме вас, конечно, мистер Стин, – Синди неожиданно вспомнила обо мне, потому что до этого обращалась исключительно к собаке. – И мистер Ферсен был не таким. Мы… разговаривали. На серьезные темы. Вначале по паре минут после того, как я диктовала ему сообщения. Потом мы договорились созваниваться в определенное время, когда я могла уйти с работы и позвонить из кабинки в дайнере неподалеку. Мы обсуждали наши семьи, и планы на будущее, и прочитанные книги… Чем больше мы говорили, тем больше находили общего.

Чего бы мог достичь Сирано де Бержерак в нашу эру телефонов, подумал я.

– В конце концов мы договорились встретиться. Да, я немного волновалась. Хотя я предупредила его, что я… китаянка, но все равно боялась, что Аксель будет разочарован. Никто не представляет по голосу, что я выгляжу так. Даже вы были удивлены, не отрицайте.

Гэри согласно кивнул, подтверждая, что я склонен к предвзятости, как и каждый представитель человеческого рода.

– Но он не был разочарован? – спросил я.

– Нет. Мы встретились в кафе «У Бруно» на бульваре Виктори недалеко от Ван-Найса. Мне хотелось забраться подальше от моего места работы, понимаете. Я упросила пойти с мной подругу из нашего дома, у которой тоже был свободный вечер. На случай, если это какое-то мошенничество. Знаете, одинокой девушке в Лос-Анджелесе не стоит быть слишком доверчивой.

– Очень разумно.

– Эмма сидела в баре. Мы с ней договорились, что я подам знак. Если все в порядке, то поправлю прическу правой рукой, тогда она сможет уйти на собственное свидание. А если левой рукой – то ей надо будет немедленно подойти и сказать, что наши парни уже приехали и ждут нас в машине. Или что-то в этом роде. Эмма всегда была бойкой, она бы за словом в карман не полезла. Но этого не понадобилось. Аксель оказался именно таким, как я его представляла. Мы проговорили весь ужин. Потом пошли в джаз-бар. Поехали на его автомобиле на побережье в Санта-Монику. Наверное, это был первый раз в жизни, когда я вернулась домой за полночь. Аксель тоже недавно потерял мать…

Мне показалось или Гэри тихо заскулил? Рука девушки вновь интенсивно задвигалась вдоль его загривка, рассказ продолжился.

– Потом мы встречались еще несколько раз. Между нами все как-то сразу срослось. Мы оба тосковали по матерям. И еще Аксель говорил, что сам из маленького городка, откуда всю жизнь мечтал выбраться. А я тоже… хоть я и родилась в Сан-Франциско, но большую часть жизни не покидала чайнатауна, а это фактически как обособленная деревня в большом городе…

– Ваш друг не упоминал названия родного города?

– Нет. Я пыталась вспомнить, может, мелькнуло в разговоре, но ничего в голову не пришло. Да разве это тогда казалось важным? Аксель распрощался с той жизнью. Я говорила, у нас были удивительно общие вкусы. Например, мы оба не переносили алкоголь. Я ненавижу пьяных! – неожиданно вскинулась она. – Мне кажется эти люди… теряют человеческий облик. Это всегда вызывало проблемы, потому что многие мои подруги ходят в клубы, чтобы выпить бесплатные коктейли, а я все время боялась, что даже если выпью один бокал, со мной может случиться что-то ужасное. И Аксель… говорил, что никогда не получал удовольствия от выпивки. Его вполне устраивал имбирный эль. А еще мы оба не слишком любим кино, а предпочитаем театр. Аксель доставал билеты на премьеры, когда у меня были свободные вечера. Когда он бывал в городе, а у меня был выходной, то мы ездили в горы.

Я кажется начал догадываться, чем закончится история.

– Вы обсуждали совместное будущее?

– Да, – страстно кивнула Синди. – Аксель не делал официального предложения, но мы как-то сразу между собой все решили. Он только ждал, когда у него наступит определенность… с работой. Будет ли здесь постоянное представительство или его переведут работать в другой город… я бы последовала за ним. Несколько раз мы ездили и осматривали разные симпатичные кондо в Вестсайде, мечтая, что однажды там поселимся… Аксель говорил, что не собирается делать из меня китайскую домохозяйку, он оплатит мне курсы сценической речи, чтобы я могла попробовать себя в радиопостановках. Наш роман длился уже три месяца, мне так не терпелось сказать мисс Плоткин, что я увольняюсь. А потом… Аксель просто исчез.

Глава 6

Я с беспокойством взглянул на часы. Уже было пятнадцать минут шестого, но моя клиентка так и не появилась и не позвонила, хотя я дал ей прямой номер конторы. Она заплатила мне авансом за пять дней работы, правда, без текущих расходов и платы за бензин, которого я потратил немало. Может, девушка задерживалась. А, может, вообще передумала и решила не узнавать о результатах расследования относительно своего жениха.

Я подумал, что, если она так и не явится сегодня до закрытия конторы, то я завтра на свежую голову решу вопрос о том, посылать ли ей счет за расходы или оставить эту спящую собаку дрыхнуть на предсвадебном коврике.

Словно услышав мои мысли, Гэри отпустил коленку Синди и тихонько ретировался на свою подстилку под столом.

– К вам должен прийти клиент, – обеспокоенно произнесла девушка, сверяясь с циферблатом на внутренней стороне запястья. – Что-то я заболталась.

– Но пока не пришел. Думаю, вам стоит закончить историю.

– Я постараюсь побыстрее. В конце концов, следующий выходной у меня не скоро. Вы бы знали, каких усилий мне требовалось заставить себя прийти к вам сегодня.

– Скажите, эти часы подарил вам мистер Ферсен?

– Да. Это настоящие швейцарские часы. Мне пришлось просверлить новую дырку на ремешке, чтобы они застегивались нормально, но все равно приходится их носить на циферблатом внутрь, иначе очень неудобно.

Странный подарок для столь миниатюрной девушки, подумал я. Уместнее было бы купить ей нормальные дамские часы на изящном браслетике.

– Как давно мистер Ферсен исчез?

– В эту пятницу будет ровно два месяца. Именно поэтому я почувствовала, что должна что-то сделать. Он мог бы уехать на несколько недель по делам, но, после всего, что мы обсуждали… Аксель мог как-то найти время, чтобы связаться со мной. И его деловые звонки уже давно прекратились. Понимаете, он вроде как… пропал. А начальство нам сказало неделю назад, что мы больше не принимаем звонки на имя мистера Ферсена, потому что он не продлил оплату.

– Как вы поняли, что он пропал?

– Аксель не пришел на свидание. Мы договорились встретиться в «Желтой двери», небольшом клубе на бульваре Венис недалеко от «маленькой Кореи». Мы выяснили, что оба предпочитаем такие места. Я не умею танцевать современные танцы, а Аксель говорил, что находит их идиотскими.

– Сколько лет Акселю?

– Не знаю точно. Около тридцати. Мне кажется, он выглядел старше своих лет. Нет, не внешне. Просто в нем была какая-то мудрость… и печаль. Словно он многое повидал.

– Он случайно не воевал в Корее?

– Не думаю. Аксель ни разу не упоминал о своей военной службе. Обычно о таком рассказывают, не так ли?

Я встречал разные точки зрения на этот вопрос, и обычно все было так, как говорила Синди – ребята, участвовавшие в боевых действиях, особенно в юном возрасте, продолжали после этого в течение многих лет с восторгом вспоминать то время, даже если на войне творились ужасные невообразимые вещи. Я и сам ловил себя иногда на том, что мысленно возвращался к службе на флоте в Тихом океане, до сих пор ее считая лучшим временем своей жизни, несмотря на постоянное недосыпание, бомбардировки, торпеды и риск погибнуть в любую минуту. Многие списывают этот эффект на адреналин и чувство армейского братства, усиленное отсутствием ответственности за свои поступки. Мол, выполняешь приказы и стараешься выжить – вот и весь секрет успеха. Как будто именно по этой причине многие ветераны потом не могут найти себе места в мирной жизни.

Я бы с этим категорически не согласен. Война – это молодость и надежда на лучшее. Старики не воюют. То есть никто не идет на фронт с пенсионным планом. Каждый говорит себе «вот наконец все это закончится, и тогда заживем по-настоящему». Именно поэтому многие потом всю жизнь бережно хранят восторженные воспоминания о своих военных приключениях, даже если надежды на лучшую жизнь потом никогда так и не сбылись.

– Я ждала Акселя в клубе в тот вечер полтора часа, но он так и не пришел. Наверное, я выглядела очень глупо. Потом я вернулась в квартиру и стала ждать, что он позвонит и как-то объяснит свое отсутствие. Но с тех пор он больше ни разу не позвонил. После этого в течение нескольких недель ему звонили раздраженные клиенты и оставляли сообщения, чтобы он с ними срочно связался, но Аксель ни разу не вышел на связь.

– Подождите. А вы сами пытались с ним связаться?

– Нет. Потому что не было никакой возможности. Я говорила вам, Аксель не жил в Лос-Анджелесе, он приезжал в город в командировки. Именно поэтому он и выбрал нашу службу. У него тут не было постоянного офиса, даже жилья. Он останавливался в отелях. Набирал клиентскую базу до открытия официального представительства. Акселю так было удобно: даже когда его не было в городе, он звонил каждый день и получал сообщения, которые ему оставляли потенциальные заказчики. Потом сам им перезванивал.

– Но вы же говорили, что как-то наладили с ним контакт, чтобы назначать свидания, поскольку не могли говорить из своей рабочей квартиры.

– Да, Аксель оставлял мне номер гостиницы, в которой жил. Или сам звонил мне в телефонную будку, когда мы точно оговаривали время. После того, как он пропал, я обзвонила все отели, где он обычно останавливался. Но его там не было.

– То есть у вас, у секретарш, не было никаких контактов мистера Ферсена? Только он сам звонил, чтобы прослушать свои сообщения?

– Совершенно верно. Не подумайте ничего такого, это обычная практика для нашей конторы. Так поступают многие, например, люди, которые что-то продают, но не хотят, чтобы у них дома непрерывно трезвонил телефон. Говорят, сейчас появляются такие новые устройства, что звонок можно просто записать на магнитофонную пленку. Но это никак не сказывается на нашем бизнесе. Хотя бы потому что многим по-прежнему удобнее говорить с живым человеком, а не с машиной. Нас специально учат, как вежливо и спокойно говорить, чтобы звонящий не растерялся и не забыл, что хотел сказать. К тому же мы создаем впечатление, будто человек имеет дело с настоящей секретаршей, а не просто с коммутаторной службой. Некоторые клиенты нам заранее оставляют некоторую информацию, чтобы мы могли ответить самостоятельно на дополнительные вопросы…

– Но не мистер Ферсен?

– Нет, – вздохнула Синди.

– Но ведь его контакты должны в любом случае храниться в вашей конторе? Когда он заключал договор, то должен был оставить адрес для выставления счетов. Название банка, с которого поступала оплата. Вы же не можете заключить договор с призраком?

– Вообще-то… можем. Оплата вносится вперед и некоторые предпочитают наличные. Как только договор истекает и не продляется, мы перестаем принимать звонки. Для многих это плохая репутация для бизнеса, так что они сами предпочитают следить за своевременной оплатой. Даже если Аксель и оставил какие-то контакты на экстренный случай, то они хранятся в главном офисе нашей фирмы, и я не могу придумать предлог, чтобы их запросить. Я и так от всех скрываю, что у нас с Акселем был роман, потому что это против правил. Даже от Эммы, той девушки, с которой я ходила вместе на наше первое свидание.

– Скажите, Синди, а ваш ухажер не дарил вам свою фотографию? Знаете ли, так принято у влюбленных.

– Мы ходили вместе в фотоателье и сфотографировались, – уныло сказала девушка. – Аксель заявил, что заберет снимки. Когда он не явился на свидание, а потом пропал, я сама сходила с это ателье. Владелец сказал, что мистер Ферсен забрал все отпечатки за три дня до нашего свидания, а заодно и выкупил негативы. Нет, у меня нет его фотографии, мистер Стин.

Глава 7

Я попытался осмыслить услышанное. Аксель Ферсен, будучи наездами в городе, познакомился с девушкой, вскружил ей голову, наобещал с три короба, а потом пропал, как утка в пруду, оставив только ровную гладь.

Ни телефона, ни адреса, ни фото. Вполне вероятно, что, развивая бизнес, парень заодно решил и поразвлечься. Потом бизнес провалился, и он уполз в свою дыру, где его наверняка ждала жена и несколько пухлощеких детишек. На брачную аферу это не было похоже. Мисс Чен была скромной работающей девушкой, лишившейся поддержки своей семьи, взять с нее было нечего. Но на всякий случай я спросил:

– Синди, а ваш ухажер не пытался выманивать у вас деньги? Или использовать ваши связи в диаспоре, чтобы познакомиться с какими-то влиятельными людьми в чайнатауне?

– Вы думаете, что Аксель был мошенником! Нет, нет и нет. Я не дурочка, и поначалу пыталась понять, что ему от меня надо. Не каждый шикарный парень решит вот просто так встречаться с китаянкой. Но он всегда платил в ресторанах. Дарил мне подарки, например, оплачивал новые платья и туфли, которые я не могла себе позволить. Я умоляла его не дарить мне ничего роскошного, чтобы другие девчонки в нашей квартире не заметили и не начали сплетничать. Он буквально насильно надел на меня свои часы, которые достались ему от отца. Сказал, что это залог нашей связи, что я теперь тоже часть его семьи. Когда я рассказала Акселю, что сбежала от своей родни из Сан-Франциско, он меня полностью поддержал. Я же говорила, Аксель обещал помочь мне устроиться на радио! Мистер Стин, я знаю, что вы думаете. Я сама об этом много думала в последние недели. Что Аксель просто развлекался со мной, а потом исчез, чтобы найти дурочку в другом городе, где у него будет новый бизнес. Но я уверена, что это не так. Вы не слышали наших разговоров, не понимаете, что лжецы не могут так себя вести. Я многое повидала в Лос-Анджелесе за три года, что живу тут. Знаю, как парни окучивают девчонок, чтобы затащить в постель. Я не девственница, мистер Стин, чтобы вы знали, – щеки Синди снова начали розоветь. – Я успела совершить много ошибок, пока не поумнела. Но Аксель… был другим. Я ему все про себя рассказала. И он сказал, что займется со мной сексом только, когда я сама буду готова. В тот вечер, когда мы договорились встретиться в «Желтой двери», я хотела сказать… хотела предложить ему…

Теперь я убедился, что кожа Синди может приобретать цвет спелого инжира.

– Я уверена, что с ним случилось что-то плохое, – откашлявшись, продолжила девушка. – Он не просто так исчез. Мы достаточно времени провели вместе, чтобы Аксель понял, что я предпочитаю правду. Если бы он просто позвонил и сообщил, что бросает меня, я бы как-то это пережила. Но неизвестность заставляет предполагать самое худшее.

Черта с два. Предположим, парня сбила машина, когда он направлялся к ней на свидание. Утешит ее это? Вряд ли. Она наверняка воображает себе, что если машина его и сбила, то не насмерть, а он просто потерял память и теперь лежит одинокий в бинтах в больнице в ожидании, когда она излечит его своим волшебным поцелуем. Хотя Синди вроде упомянула, что не любит кино, однако в театрах демонстрируют еще более завиральные сюжеты.

– Мистер Стин, у меня есть деньги, – сообщила Синди. – Я давно откладываю из зарплаты под ежегодный процент, как учил меня папа. Расходов у меня немного, так что я могу себе позволить ваши услуги. Пожалуйста, выясните, что случилось с Акселем. Я понимаю, что, возможно, уже слишком поздно к вам обратилась, но, пожалуйста…

Теперь она начала непритворно всхлипывать. Гэри под столом тихонько пнул меня носом в лодыжку. Псу по каким-то причинам понравилась новая клиентка.

– Синди, вы умеете рисовать? – спросил я. – Могли бы вы по памяти нарисовать портрет Акселя?

– Не уверена. Мама учила меня работать тушью по трафарету и каллиграфии, а еще у меня неплохо получались натюрморты, когда я записалась в школе на художественный факультатив. Учитель говорил, что у меня твердая рука. Но я никогда не рисовала людей с натуры. И уж тем более по памяти.

– Ничего страшного. Главное – не пытайтесь нарисовать фотографический портрет.

Я вспомнил, чему меня в свое время учил старый полицейский художник, который начал работать еще в конце прошлого века, рисуя объявления о разыскиваемых бандитах. Он утверждал, что любой может воспроизвести правдоподобный портрет подозреваемого, если следовать его нехитрым принципам. К сожалению, я даже линию на листке не мог нарисовать так, как задумывал, а людей до сих пор изображал кружками и палками. Но если у Синди хорошо получалось с натюрмортами в художественном классе, все было не так безнадежно.

– Вначале сосредоточьтесь на его самых характерных чертах. Я не имею в виду бездонные голубые глаза или ямочки на щеках, а что-то более очевидное. Например, прическу или бороду, если она у него была. Нарисуйте их. Четко и ясно, можете немного гротескно. Потом подумайте о бровях. Брови очень характерный элемент лица человека, как правило, их очень трудно изменить, особенно мужчинам. Потом постарайтесь вписать все это в овал лица. Длинный он или округлый. Не старайтесь добиться точного сходства, просто обозначьте пропорции. Все остальное не имеет значения. Например, глаза. Почему-то все придают огромное значение глазам, но на самом деле это просто две дырки в черепе. Забудьте про проникновенный взгляд и неизъяснимую глубину, если ваш друг относится к кавказкой расе[6], то просто нарисуйте два овала подходящего размера. Если у него были набрякшие веки или мешки под глазами, то выделите их.

– Похоже на то, что рисуют уличные художники в Венисе.

– Совершенно верно. Вы замечали, что шаржи обычно не похожи на настоящих людей, потому что создаются по шаблону? У карикатуриста есть около десяти минут, пока клиент не заскучает. Или того меньше. Поэтому он выхватывает самые заметные черты и утрирует их, а все остальное дорисовывает машинально. Точно также работают и полицейские художники. Конечно, они стараются узнать как можно больше подробностей от свидетелей, например, высоту лба, длину носа, но ведь зачастую свидетели и так путаются в показаниях. Поэтому постарайтесь не заострять внимание на мелочах. Вспомните самые яркие черты мистера Ферсена и воспроизведите их на бумаге.

– Даже если он похож на Кэри Гранта[7]?

– Прической или улыбкой?

– О. Кажется, я вас поняла. У Акселя была довольно необычная прическа. Модная. Мне начинать рисовать прямо сейчас?

– Нет, конечно. Возвращайтесь домой, отдохните. Или сходите куда-нибудь расслабиться. Потом попробуйте нарисовать портрет вашего Акселя.

– Мистер Стин, я же говорила вам – следующий выходной у меня не скоро, только через пять дней. Я поменялась с другими девушками многими сменами, когда разыскивала Акселя. Теперь мне надо все отработать.

– Ну так пошлите мне портрет курьером или почтой. Вы же не в тюрьме сидите. И мне будет нужно не только это, – жестко заявил я. – Постарайтесь вспомнить все факты, которые вам известны о мистере Ферсене. В каких отелях он останавливался. В чем заключался его бизнес, и по возможности дайте контакты людей, которые ему звонили. Наконец все, что он говорил о себе и своей семье в ваших личных беседах.

– Мистер Стин, это значит, что вы беретесь за мое дело?

Наконец до нее дошло.

– Конечно. Наверняка у исчезновения мистера Ферсена есть разумное объяснение. И вы имеете полное право его выслушать, если мне удастся что-то разузнать.

– Большое вам спасибо, мистер Стин! – мне показалось, что сейчас Синди захлопает в ладоши. – Что касается вашей просьбы, то держите – здесь все.

Она залезла в сумочку и положила на стол блокнот, обтянутый искусственной кожей.

– Что все?

– Все, что я могла вспомнить об Акселе. Куда мы ходили, где встречались, что он рассказывал о себе и своих делах. К сожалению, я не могу получить доступ к его журналу звонков, мисс Плоткин забрала его в архив, как только истек контракт. Но я вспомнила пару имен его клиентов и тоже выписала их в книжку.

Я ошеломленно уставился на мисс Чен, в очередной раз пожалев, что не могу позволить себе нанять ее на постоянной основе. И почему девушка так глупо комплексует из-за своей китайской внешности, что прозябает в рабских условиях в этой телефонной службе, когда она могла бы стать первоклассной секретаршей или даже личной ассистенткой какого-нибудь влиятельного бизнесмена. Например, он бы только подумал за утренним кофе, что неплохо бы захватить рынок угля в Гималаях, а мисс Чен вместе с апельсиновым соком и круассаном уже несет боссу отчет о гималайской угольной промышленности.

И уж точно этот Ферсен глупец, если он и правда решил бросить такую замечательную девушку, не обделенную смекалкой и систематическим мышлением.

В итоге я получил от Синди Чен аванс за три дня работы, по истечении которых должен был понять, стоит ли и дальше тратить ее с трудом заработанные деньги. Мы договорились, что, если мне нужно будет связаться с Синди, то буду звонить в секретарскую контору и оставлять сообщение «для миссис Аксель» в случае, если трубку возьмет кто-то из ее товарок.

На этом мисс Чен со мной простилась, подпитанная слабой дозой надежды на счастливое завершение своей любовной истории.

Глава 8

– Извините, что не пришла вчера.

Давешняя клиентка, подозрительная невеста по имени Берди Слокам равнодушно пробежала взглядом мой отчет и оттолкнула машинописные листки в сторону.

– Уэйд тем же вечером во всем признался, – мрачно заявила она, выпятив челюсть. – Ребенок не его. Но он помогает этой идиотке.

Я подумал, что Берди[8] было крайне неподходящим именем для столь внушительной девушки, рост которой составлял не меньше пяти футов десяти дюймов[9] в чулках. А уж если она надевала туфли на каблуках, то большинство среднестатистических американцев начинали испытывать комплекс неполноценности. Хорошо, что ее жених Уэйд Торбифил сам был высок и атлетически сложен. Когда они с мисс Слокам оказывались рядом, то производили впечатление пары холеных породистых лошадей. Впрочем, может, отец Берди увлекался гольфом и назвал дочь в ознаменование своей наиболее удачной игры.

– Оказывается Марвел приехала в Лос-Анджелес где-то год назад. Ее охмурил какой-то мошенник, пообещавший устроить ей карьеру в Голливуде. Представляете, ну кем надо быть, чтобы в такое поверить в наше время. Хотя чего еще ждать от девушки с именем Марвел[10]. Я сказала Уэйду, пусть напишет в колледж, чтобы ей вернули деньги за образование, – из широкого рта Берди раздался звук, похожий на тихое ржание. – Естественно подонок выманил все ее сбережения, а потом бросил ее в интересном положении одну в незнакомом городе. К родителям дурехе было возвращаться стыдно, и она не нашла ничего лучше, чем разыскать Уэйда. Он снял ей квартиру до родов на свое имя и согласился периодически мелькать там в качестве ее мужа, чтобы не вызывать подозрения у соседей. Как только ребенок родится, его отдадут на усыновление. Все уже оговорено. А это чудо навсегда уедет из города. Конечно, меня эта ситуация совсем не радует, – вздохнула мисс Слокам. – Если бы Уэйд сразу мне все рассказал, я бы предложила другой выход. Но он сказал, что не хотел меня беспокоить этой мерзкой историей, а эта Марвел была в таком отчаянии, что была готова наложить на себя руки. Уэйд никогда бы не простил себе, если бы взял грех на душу. Он хороший христианин, мой Уэйд. И он поклялся, что имя Марвел больше никогда не прозвучит в нашем доме, и он навсегда вычеркнет ее из своей жизни.

Закончив свою речь девушка деловито изучила список моих расходов, достала банковскую книжку и выписала чек точно на указанную суму – ни долларом больше.

– Надеюсь, все, что я вам рассказала, не выйдет за стены этой конторы, – сурово произнесла Берди Слокам.

Потом звонко щелкнула массивной застежкой сумочки и выплыла за дверь подобно набирающему скорость эсминцу.

У меня были свои сомнения. Скорее всего, Уэйд заметил слежку или услышал от соседей, что какой-то человек расспрашивал о мистере и миссис Торбифил, и решил действовать на опережение, сочинив для своей невесты правдоподобную сказочку, в которой он фигурировал благородным рыцарем. Судя по нежному наклону головы и радостному смеху Марвел, когда она встретила Уэйда в дверях, связывали их не только дружеские чувства.

Впрочем, все это меня уже не касалось, так что я с радостью выбросил Берди Слокам и ее ловкого жениха из головы, приступив к изучению записей Синди Чен о ее пропавшем возлюбленном.

Стоило мне открыть блокнот, как Гэри вылез из-под стола, уперся передними лапами мне в колено и поддал длинной мордой под локоть, словно призывая читать вслух. Я покрутил пальцем у виска и легким пинком отправил его на место. Еще не хватало, если я начну читать вслух собаке.

Итак, согласно записям Синди, мистер Ферсен заключил контракт с секретарской службой чуть более семи месяцев назад 1 марта 1963 года. Последний раз девушка общалась с ним 23 июля, после чего звонки от мистера Андересна прекратились, а 1 сентября коммутаторная служба расторгла с ним контракт в виду непоступления абонентской платы.

В качестве контактных номеров мистер Ферсен оставлял телефоны отелей «Пасифик Инн» на Манчестер-авеню, «Делайла Румз» в Инглвуде, «Роквуд Инн» на Сепульведе, «Нью-Кресент» на 6-й улице, а также «Коаст-Армс» в Санта-Барбаре. Третьеразрядные гостиницы, но почти все недалеко от делового центра. Судя по всему, мистер Ферсен менял место жительства практически каждый месяц. Если он бывал в городе наездами, то непонятно, почему он не захотел остановиться на каком-то одном заведении, где мог бы открыть счет и приучить горничных к своему распорядку.

Впрочем, причин такого непостоянства могло быть множество. Может, мистер Ферсен не любил один и тот же вид из окна. Во всяком случае, если он был деловым представителем и расплачивался за жилье чеками компании, это мог оказаться первый реальный след. Я открыл телефонный справочник и принялся искать адреса отелей из списка. Наиболее близким ко мне оказался «Роквуд Инн», так что я выписал его первым.

Затем я приступил к изучению клиентов, которых смогла вспомнить Синди. Имен набралось около десятка, но, как пояснила Синди внизу страницы блокнота, это только те, которые звонили наиболее часто, а всего за полгода мистер Ферсен общался почти с сотней людей. Сам список оказался не особо информативным. В нем значились мистер ДеФорд, миссис Стейнбрик, миссис Марш, миссис Войцек, миссис Мартинес-Каннингем, мистер Эшкрофт, мистер Олдерман, миссис Робертсон, миссис Макналти, миссис Слокам и еще несколько имен. Мой карандаш замер над строчкой, где было указано имя Слокам. Не самая редкая фамилия, но не странно ли, что она оказалась в списке клиентов Акселя Ферсена, а также и моей последней клиенткой. Я не верил в совпадения, но признавал, что они иногда случаются. Возможно, мистеру Ферсену звонила какая-то другая миссис Слокам, тем более, что моя девица в ближайшее время готовилась стать миссис Торбифил.

Насколько поняла Синди, в сообщениях речь шла о неких финансовых инвестициях. Клиенты, которые звонили мистеру Ферсену, как правило оставляли сообщение, что хотят приобрести акции на такую-то сумму, или заявляли, что ждут его с выплатой процента по вкладу. Непосредственно после исчезновения мистера Ферсена последних звонков стало больше. Некоторые клиенты настойчиво требовали соединить их с фирмой «Коул Инвестмент Секьюрити», а узнав, что имеют дело с секретарской службой, бросали трубку.

Я вздохнул и погладил Гэри. Поскольку Синди так деловито запротоколировала свои секретарские воспоминания, она сама должна была что-то заподозрить, если не была полной дурой, а она явно таковой не являлась. На мой взгляд, тут все было довольно очевидно – ее драгоценный Аксель занимался каким-то финансовым мошенничеством.

Каким-то образом ему удалось втереться в доверие ко всем этим людям, выманить их деньги, а потом он просто растворился вместе с их «инвестициями», оставив только номер секретарской службы и несколько адресов в сомнительных отелях, где он подолгу не задерживался. Теперь у меня возникли сомнения, что он оплачивал проживание со счета «Коул Инвестмент Секьюрити», если такая компания вообще существовала.

Я не был силен в современных финансовых операциях, у меня за всю жизнь не водилось лишнего пенни, который я мог был куда-то инвестировать, но надувательство я чуял за версту. По сути, кем бы мистер Ферсен ни представлялся, род его деятельности мало отличался от классических мошенников времен моего детства, которые стучались в двери, предлагая подписку на несуществующие издания, чудодейственные средства из подкрашенной воды или акции золотых приисков в Южной Америке.

Мне показалось, что мистер Ферсен был не из тех, кто разменивается на ерунду вроде десятидолларовой подписки на «Полную энциклопедию всех необходимых знаний современного человека». Он орудовал не в сельской местности, а сунулся в большой город, хотя и полный идиотов, верящих в голливудские чудеса. Видимо, был человеком серьезным и обаятельным, раз сумел очаровать даже практичную Синди Чен. Очаровать настолько, что бедняжка теперь готова тратить собственные сбережения, чтобы найти сбежавшего парня, хотя она не может не отдавать себе отчета, что он явно занимался чем-то сомнительным.

Скорее всего Аксель Ферсен собрал улов в этом городе и двинул куда-то еще. В Сан-Диего, Феникс или, например, Чикаго. Туда, где легко затеряться с помощью анонимных телефонных номеров и безликих отелей.

Интересно, как мистер Ферсен находил своих клиентов. Неужели разъезжал от двери к двери в состоятельных кварталах? Вряд ли. Такие люди вступают в теннисные клубы или проникают на закрытые вечеринки, где начинают обзаводиться нужными знакомствами… Я тряхнул головой. Кажется, я слишком сильно дал волю воображению.

А вдруг Ферсен давал рекламу? В наше время это намного проще и эффективнее, чем лично обрабатывать каждую потенциальную жертву.

В кабинете я хранил подписки «Сан», «Таймс» и «Икземинер» за несколько месяцев. Газеты я приобретал, во-первых, для того, чтобы убедиться, что вышло мое собственное скромное объявление (Дуглас Стин, частные расследования, для меня не бывает незначительных дел), во-вторых, чтобы самому быть в курсе городской жизни.

Так и есть: в выпуске «Сан» за июнь я обнаружил довольно заметную цветную рекламу «Коул Инвестментс Секьюрити», обещавшую быстро и безопасно удвоить любой капитал. Телефон в объявлении был один из тех, которым оперировала секретарская служба.

Там также сообщалось, что «консультант готов всегда лично выехать к клиенту» или все желающие приглашались записаться на еженедельное собрание вкладчиков. Последний пункт вызвал у меня интерес.

Вернувшись к записям Синди, я обнаружил, что желающих записаться на «семинар по успешному инвестированию», она отправляла в Зал Ветеранов на Уэсли-стрит в Калвер-Сити, а также в конференц-зал отеля «Бродвей Плаза». Второе место было явно выше классом, видимо, дела у мистера Ферсена действительно шли в гору.

Пора было переходить к сбору реальной информации. Я выписал адреса Зала Ветеранов и отеля «Роквуд», надел шляпу и двинулся к выходу. Гэри с энтузиазмом потрусил следом.

Глава 9

Отель «Роквуд Инн» оказался не совсем таким, как я рассчитывал. Я ожидал увидеть маленькое обшарпанное здание, втиснутое среди таких же унылых собратьев, с крошечной конторкой и единственной лампочкой на лестнице.

Но, видимо, «Роквуд» когда-то знавал и лучшие времена. Отель располагался в отдалении от основного жилья, на съезде с Сепульведы почти у самого подножия холмов Санта-Моника. Двухэтажное здание было окружено широкой открытой террасой, заставленной продавленными креслами и плетеными столиками. В одном из кресел дремал какой-то старик, не обративший на меня ни малейшего внимания.

Когда-то «Роквуд» задумывался как уютный тихий мотель недалеко от побережья и делового центра, но те времена давно миновали. По дороге мне попалась парочка довольно бойких недорогих сетевых гостиниц, которые сейчас расплодились по всей стране, с типовыми номерами и неизменным бассейном, так что старомодные заведения без кондиционеров, лифтов и континентальных завтраков стремительно приходили в упадок. Возможно, кто-то еще проживал на постоянной основе в маленьких бунгало, окружавших главное здание, но я подозревал, что основной доход «Роквуд» получал с парочек, желавших снять номер за наличные без уточнения своего семейного статуса.

Входная дверь нещадно скрипела, ресторан, когда-то сообщавшийся с террасой, был давно закрыт, а устилавший холл красный ковер покрылся дырами и черными пятнами, как и пыльные красные гардины, которыми завесили давно немытые окна.

В холле пахло плесенью и не было ни единой живой души. Я подошел к исцарапанной деревянной стойке и нажал на звонок для вызова портье. Через добрую минуту откуда-то появился сгорбленный человек, одетый в зеленую униформу. Вначале я принял его в полутьме за старика, но когда он зашел за стойку, я увидел, что на самом деле ему около тридцати, просто его светлые волосы уже почти все выпали, образовав надо лбом и на затылке здоровенные проплешины. Также работа в «Роквуде» наградила юношу сутулыми плечами, выпирающим под форменной курткой животом и шаркающей походкой.

Он пошарил где-то за стойкой и извлек форменную фуражку, которую водрузил на остатки соломенных волос.

– Вам нужна комната? – осведомился он без лишних предисловий. – Семь долларов за ночь, пять, если снимете номер на неделю. Дорожные чеки не принимаем.

– Я разыскиваю одного человека, – покачал я головой, доставая свою лицензию. – Он останавливался у вас в мае. Возможно, и в другие месяцы. Представлялся как Аксель Ферсен.

Парень посмотрел на меня непонимающе, хлопая выцветшими глазами.

– Ничем не могу помочь, – наконец выдавил он из себя. – Если вам не нужна комната, уходите, мистер.

– Как тебя зовут?

– Предположим, Джо. А что?

– Послушай, Джо. Не думаю, что у вас тут наплыв постояльцев, которые каждый день толпами проходят мимо твоей конторки. И сдается мне, что ты тут работаешь постоянно, наверное, даже и живешь в отеле. Мне просто нужна информация.

Я положил на стойку десятку, наполовину закрыв купюру рукой.

– Аксель Ферсен. На вид лет тридцать. Высокий, может, на полдюйма ниже меня. Глаза серые, волосы каштановые. Похож на довоенного Кэри Гранта, но с модной прической. Так во всяком случае утверждает его девушка. Когда он здесь останавливался, ему часто звонили. В основном из его секретарской службы. Не припоминаешь?

Джо скосил глаза на купюру, потом кивнул и протянул к ней руку. Я убрал пальцы, и десятка стремительно исчезла под форменной курткой.

– Ага, жил. Но сейчас его тут нет. Больше ничем не могу помочь, мистер.

– Сколько раз он тут останавливался?

– Да пару раз точно. До нас теперь мало кто доезжает. Раньше тут жили в основном бизнесмены, которые ехали в аэропорт Ван Найса или наоборот из Сан-Фернандо в Голливуд, но хозяин пожадничал, когда надо было все модернизировать, вот в округе и расплодились конкуренты. Теперь если здесь кто-то и останавливается, то скорее всего потому что бензин закончился, ну или… кто-то сильно любит уединение. Мало кто возвращается. Вот я и удивился, чего этот Ферсен сюда повадился. Он и правда попросил включить телефон в его номере. Оставил десятку заранее на оплату счетов. Там и правда потом пришли счета за переговоры с Нью-Йорком. Парень вроде финансами какими-то занимался.

– Откуда ты знаешь? Он с тобой обсуждал свои дела?

– Нет, но я же не глухой. Проходил пару раз мимо его номера… по делам. И слышал, как он что-то кричит про курс акций и какие-то инвестиционные то ли пакеты, то ли портфели. Надо сказать, этот Ферсен не выглядел как те, кто у нас обычно останавливается. Одевался с иголочки, я бы сказал, с шиком. Волосы уложены, ботинки блестят.

– А какая у него была машина?

– Разные. Первый раз приехал на «Шевроле» 1960-го года синего цвета. Номера были не местные, не Лос-Анджелеса я имею в виду. Но калифорнийские. А потом он приезжал на красном «Студебеккере», еще на белом «Олдсмобиле»… Даже на «Ягуаре». Первый раз такую тачку видел. Там были следы от прокатных наклеек. Видимо, он их снимал, а потом приклеивал обратно, когда возвращал автомобили.

Джо оказался на редкость наблюдательным типом, настоящем кладезем информации.

– Ферсен показывал какие-то документы, когда заселялся в отель? – спросил я без особой надежды.

Джо ответил мне выразительным взглядом.

– Он платил вперед наличными.

– К нему кто-нибудь приходил?

Портье покачал головой.

– Во всяком случае я никого не видел.

– А когда ты видел самого мистера Ферсена в последний раз?

– Дайте подумать. Первый раз в марте неделю. В мае он прожил почти три недели. Каждый раз платил за неделю вперед. Потом появился в середине июля, снова снял номер на неделю, но здесь почти не показывался. Только отогнал свой «шеви» во двор. А однажды я смотрю – а он уехал.

– То есть как уехал?

– Ну машина его пропала, а ключ лежит на стойке. Еще два дня оставалось из оплаченных, так что я номер придержал, но он так и не вернулся.

– И ты не видел, как мистер Ферсен уезжал?

– Не-а. Я ж не могу быть везде. На мне весь отель, мистер. Я проверяю бунгало, слежу, чтобы в номерах ничего не протекало и не ломалось. За горничными тут глаз да глаз нужен. Ну и поесть мне иногда тоже нужно и поспать, ясно, мистер?

– Ясно. Не помнишь, какого числа это было?

Джо опустил глаза на книгу учета постояльцев, но потом красноречиво захлопнул ее и оперся сверху двумя руками. Я понял, что исчерпал лимит информации за свои десять долларов. Еще одна купюра перекочевала за отворот его форменной куртки.

– Так, вот. Ферсен, номер 214, въехал 18 июля. Как я говорил, комнату он снял на неделю, но машина исчезла на пару дней раньше.

– Случайно не 23-го?

– Вполне возможно.

– И, конечно, никаких личных вещей он в номере не оставил?

– Да я же сказал. Он и не жил там эту неделю. Приехал, заселился, а на следующее утро вызывал такси и поминай как звали. И никто ему сюда не звонил.

Я поблагодарил Джо и направился к выходу.

– Эй, мистер. Накиньте еще десятку для ровного счета и я вам кое-что расскажу, – донеслось мне в спину.

– Что?

– Десятку.

– Сойдемся на пяти. Ты меня совсем без денег оставишь.

Джо думал недолго, быстро рассудив, что пятерка лучше, чем ничего.

– Не вы первый его ищите. В начале июля тут появлялся еще один. Тоже назвался частным детективом. Лицензию показал. Почти те же вопросы задавал: когда этот Ферсен тут останавливался, с кем говорил, какие документы показывал. Про машины тоже спрашивал.

– В начале июля?

– Ну да. Примерно за неделю до того, как он снова тут заселился. Я было хотел предупредить мужика, что им кто-то интересовался, а потом решил, что это не мое дело. Вдруг он, услышав это, передумает и уедет в другой отель. Постояльцев у нас тут немного, сами понимаете.

– А как звали этого частного детектива, не помнишь?

– Эээ… мистер… я вообще не по части имен. Чего их запоминать? Тут почти каждый называется выдуманной фамилией, все больше Смиты и Джонсы. Я, честно говоря, и ваше имя на этой бумажке не разглядел. Вы Стен или как-то там… Ну и тот парень. Детектив этот. Фамилия вроде итальянская. Вроде бы на «М». Похожа на магнолию.

– Магнолли?

Джо пожал плечами.

– И он больше тут не показывался? Этот детектив? Например, когда Ферсен снова приехал в отель или после?

Сутулые плечи снова поднялись и печально обвисли.

– Ладно. Спасибо.

Джо снова дождался, пока я развернусь к выходу, чтобы обратиться ко мне в вопросом.

– Эй, мистер. А у меня не будет неприятностей? Ну, из-за этого Ферсена. Он что, ограбил кого-то? Чего вы все его разыскиваете? Копы сюда сунутся?

– Слишком много вопросов, Джо. Боюсь, если я начну на них отвечать, тебе придется вернуть мне деньги.

Глава 10

Следующим пунктом путешествия был Зал Ветеранов в Калвер-Сити. По дороге я заехал в дайнер, купил по сэндвичу нам с Гэри, потом остановился у обочины и вывел пса на прогулку. Еще некоторое время ему предстояло провести на заднем сидении машины.

В комнате администрации Зала Ветеранов я нашел двух хорошеньких девушек слегка за двадцать, представившихся как мисс Поузи и мисс Рэндалл. Узнав, что я разыскиваю Ферсена, они синхронно всплеснули руками:

– Боже мой, и вы тоже! Вы же не собираетесь скандалить? Роузи, сходи за мистером Вингейтом. Он должен быть на складе, собирать новую мебель, – забормотала мисс Рэндалл.

– Вас зовут Роузи Поузи? – удивленно обратился я к другой девушке, которая испуганно метнулась к двери.

– Да, – смущенно ответила она.

– Очень красивое имя.

– Оно настоящее! Не псевдоним.

– Я не сомневаюсь. Кстати, я не собираюсь скандалить. Меня зовут Дуглас Стин, я частный детектив. Меня наняли найти мистера Ферсена.

– Но мы правда не знаем, где его искать! – отчаянно выкрикнула мисс Рэндалл. – Он просто арендовал у нас помещение для своих мероприятий. Так многие делают. Он вел семинары, посвященные финансовым инвестициям. Приносил какие-то графики, фотографии, газетные статьи. Мы с Роузи помогали все это развешивать на стендах. Ну и расставляли стулья, организовывали фуршет. Весной встречи проходили еженедельно по четвергам. Мистер Ферсен всегда платил вовремя за аренду зала. Летом уже стали реже, а потом он и вовсе отказался от наших услуг. Сказал, что бизнес идет в гору, и он нашел более «представительное помещение».

Видимо, конференц-зал в «Бродвей-Плазе».

– И много народу приходило на его семинары?

– Зал рассчитан на тридцать человек. У нас есть помещение и побольше, но оно скорее для различных церемоний или выступлений. А эту комнату у нас часто арендуют. Клубы книголюбов, любителей кроссвордов, разные коллекционеры.

– А вы присутствовали на его семинарах?

– Нет, у нас так не принято. Мы только подготавливаем зал и накрываем стол с закусками и напитками. Встреча длится около часа, потом нам нужно время, чтобы подготовить помещение для следующей группы. Честно, мы понятия не имеем, где искать мистера Ферсена! Он всегда звонил сам, а для связи оставил контакты своей секретарской службы. Мы так и объясняли всем, кто являлся сюда, чтобы его разыскать.

– И много ли было таких?

– В конце лета было много, – печально подтвердила Роузи Поузи. – Насколько мы поняли, он выманил у людей какие-то деньги и сбежал.

– Но мы за это не отвечаем! – решительно добавила мисс Рэндалл. – Мистер Ферсен просто арендовал помещение.

Почти аналогичную информацию я получил и в «Бродвей-Плазе». Увидев мои документы и узнав, что я разыскиваю Акселя Ферсена, портье отеля связался с администратором, а администратор в свою очередь проводил меня в отдельный кабинет, обшитый кожей и дубовыми панелями, куда вскоре явился старший управляющий в сопровождении адвоката. Оба выглядели так, будто перед тем, как зайти в кабинет, проглотили по хорошей столовой ложке касторового масла.

– Отель не может быть привлечен за действия мистера Ферсена, – быстро заверещал юрист. – Мы просто предоставляли ему помещение.

– Мой клиент пока не думает подавать в суд, – примиряюще сказал я. – Ему просто нужна информация. Когда мистер Ферсен появился в отеле и какого рода встречи он организовывал?

Мужчины сглотнули касторовый ком и переглянулись.

– В конце мая. Он представился младшим партнером компании «Коул Инвестментс Секьюрити» из Нью-Йорка, показал доверительное письмо и фотокопию брокерской лицензии мистера Ральфа Коула, владельца компании. Сообщил, что ему нужно помещение для встреч с элитными клиентами его фирмы из Лос-Анджелеса. Мистер Ферсен также забронировал за собой столик в одном из наших ресторанов, чтобы угощать клиентов и партнеров. Он всегда вносил плату вовремя, у нас не возникло никаких нареканий.

– А как он расплачивался?

– Наличными, – адвокат поджал губы. – Объяснил это тем, что пока у его компании нет постоянного офиса в Лос-Анджелесе, а корреспондентский счет открыт в нью-йоркском банке. Но, естественно, на каждую сумму ему выдавалась соответствующая официальная расписка, а деньги были учтены в доходе отеля, подлежащему уплате налогов. С нашей стороны все было законно.

– Не сомневаюсь. Мистер Ферсен как-то уведомил вас, что не будет продлевать аренду зала или просто испарился?

– Испарился… – старший управляющий достал платок и вытер лоб. – Как вы понимаете, наш малый конференц-зал пользуется большой популярностью. Предпочтение мы отдаем тем, кто заселяется в отель, а также тем, кто бронирует помещение на месяц или два вперед. Мы хотели знать о планах мистера Ферсена заранее, но в конце июля он просто перестал отвечать на наши звонки. Мы оставили несколько сообщений в его секретарской службе… Сейчас я думаю… это довольно странно для крупной биржевой конторы. Не иметь собственной секретарши. А потом, когда начали приходить… его разозленные клиенты. Мы пытались найти мистера Ферсена. Или его партнера.

– Партнера?

– Да. Насколько мы поняли, мистер Ферсен отвечал только за организационную часть. А встречи вел другой человек. Мистер Ротстейн. Именно он занимался…ммм… финансовыми консультациями клиентов.

– И как вы пытались его разыскать?

– Мы позвонили в «Коул Инвестментс Секьюрити», – охотно ответил управляющий.

– Что? Эта контора и правда существует?

– Конечно. Мы это проверили еще когда мистер Ферсен начал с нами сотрудничать. Все документы были в порядке, я же сказал. Послушайте, сэр, у нас высококлассный отель, а не шатер на ярмарке. Фирма зарегистрирована на нью-йоркской бирже.

– И что вам ответили, когда вы туда позвонили?

– Они были ужасно возмущены, что их именем воспользовался какой-то… мошенник, – смущаясь ответил управляющий. – У них никогда не было сотрудника по имени Аксель Ферсен. А мистер Ротстейн действительно является инвестиционным брокером, сотрудничающим с «Коул Инвестментс», но он за последний год ни разу не покидал Восточное побережье. Они заявили, что уже наняли адвокатов, чтобы оградить себя от возможных исков.

Я поблагодарил двух джентльменов, чьи имена по примеру Джо даже не стал запоминать, и оставил их наслаждаться своим несварением.

Очевидно я недооценил Акселя Ферсена. Он был жуликом новой формации, работал с размахом и к тому же имел как минимум одного помощника. Интересно, кем были его жертвы? Мистер ДеФорд, миссис Стейнбрик, а также множество других, включая некую миссис Слокам. Может, кому-то из них удалось выйти на след афериста. А кто-то мог и обратиться в полицию. Я мог позвонить своим старым приятелям в полиции, подергать за разные ниточки, чтобы узнать, не заявлял ли кто в последние два месяца о мошенничестве Акселя Ферсена, и что копам уже удалось выяснить. Но в таком случае существовал риск втянуть Синди Чен в расследование, а я не мог решиться на такой шаг, не посоветовавшись с клиенткой.

Поэтому я нашел телефонную будку и набрал персональный номер своей секретарской службы. К сожалению трубку взяла не сама Синди, а одна из ее коллег, девушка по имени Жизель, которая, как я знал, работала в этой конторе недавно и отличалась приятным, хотя и слегка гнусавым выговором. Я оставил сообщение для миссис Аксель, попросив ее при первой возможности перезвонить мне. Как объяснила мне Синди, у девушек есть картотека, куда они вносят все данные о текущих сообщениях для клиентов. Если Синди сейчас дежурит с напарницей или работает в вечернюю смену, в течение ближайших часов она должна увидеть запись и найти способ со мной связаться.

Поскольку Жизель сообщила, что сегодня меня больше никто не разыскивал, я с чистым сердцем поехал домой, перед этим хорошенько прогулялся с Гэри в парке, потом приготовил нам двоим нехитрый ужин из стейка с картошкой и устроился в кресле с книгой в ожидании звонка от Синди Чен.

Но девушка так и не перезвонила.

Глава 11

Не было от нее звонка и на следующее утро, хотя я еще раз набрал номер секретарской службы и оставил сообщение для миссис Аксель. Может, она просто передумала? Я знал такой тип клиентов, причем это далеко не всегда женщины. Вначале они долго себя накручивают, прежде чем обратиться к услугам частного сыщика, а когда наконец решаются и нанимают меня, то вдруг неожиданно осознают, что благодаря этому действию уже выпустили весь пар. У некоторых даже хватает решимости позвонить мне и потребовать назад уплаченный аванс.

Синди заплатила мне за три дня работы. Насколько я знал, в деньгах она не купалась. Если вернувшись домой, девушка сразу передумала и решила, что не так-то уж она и хочет разыскивать своего мистера Ферсена, то наверняка могла найти способ сообщить мне об этом, тем более, что у нее были все мои номера, и домашний и рабочий.

Может, у нее не было до сих пор возможности выйти из квартиры и дойти до телефонной будки? Сомнительно, ведь не сидит же она там прикованная цепями.

Я снова набрал номер секретарской службы. На этот раз трубку взяла Белла, работающая в этой конторе уже много лет, во всяком случае с тех самых пор, как я начал пользоваться ее услугами.

– Добрый день, мистер Стин, – мне показалось, что голос ее звучал несколько напряженно. – Минуточку, сейчас я проверю. Звонил некий мистер Партингтон, он хотел узнать ваши расценки, а потом заявил, что свяжется позже. Телефона не оставил. Больше никаких сообщений не было.

– Спасибо, Белла. Всегда приятно слышать ваш голос. Кстати, что-то я давно не разговаривал с Синди. Она заболела? Или уволилась? – спросил я словно между делом.

– Синди… Она… О, господи, мистер Стин, – неожиданно профессионализм Беллы треснул до самого фундамента, и из трубки послышались сдавленные рыдания. – Синди убили. Вчера вечером. Простите, я не могу…

Она бросила трубку.

Я осоловело уставился на телефонный аппарат, а потом встретился взглядом с Гэри, который выполз со своей лежанки из-за кресла и вытянулся в струнку рядом с моей ногой. С тех пор как пес стал свидетелем убийства своего прежнего хозяина, он приобрел какую-то сверхъестественную чувствительность к насильственной смерти. То ли по моей позе, то ли по изменившему голосу он догадался, что произошло нечто ужасное, поэтому теперь жался к штанине и жадно заглядывал в глаза, словно ждал, чтобы я объяснил ему, что происходит.

– Я и сам не понимаю, приятель, – сказал я, наклоняясь и гладя собачью холку. – Но, боюсь, мы тут уже ничего не можем поделать. Бедная маленькая Синди.

Мы прогулялись, а потом поехали в офис, хотя никакого желания работать у меня не было. Педантичный мистер Партингтон, видимо, так и продолжал заниматься тем, что обзванивал всех частных детективов в городе, сверяя расценки, а, может, в конце концов нашел самого дешевого.

Зато после ленча я проверил свой почтовый ящик в фойе и обнаружил в нем письмо от Синди, отправленное вчерашней дневной почтой. И конверта я извлек листок плотной бумаги, на котором тушью достаточно уверенной рукой был изображен портрет молодого мужчины.

Не знаю, насколько любовь управляла рукой несчастной китаянки, но мистер Ферсен в ее исполнении получился едва ли не красивее мистера Гранта, на которого он определенно был в чем-то похож. Рот был более чувственным, скулы четче, взгляд под прямыми темными бровями казался гипнотизирующим, подбородок был решительным, но без ямочки. И, конечно, мистер Ферсен носил модную прическу, от которой любой актер довоенного Голливуда упал бы в обморок – вьющиеся волосы ниспадали романтичной волной на лоб, а по бокам опускались небрежными локонами, почти закрывающими уши. Я вспомнил, что портье Джо говорил про своего постояльца. За такой прической надо постоянно ухаживать, чтобы не походить на бродягу или битника. Мистер Ферсен наверняка должен был возить с собой целый набор средств для укладки или регулярно посещать дорогого парикмахера.

Внизу мисс Чен изящными росчерками нарисовала что-то типа иероглифов, возможно, свое китайское имя. Я подумал, не стоит ли мне вставить портрет в рамку и повесить на стене в память о девушке. Но потом решил, что это чересчур, поэтому просто положил рисунок обратно в конверт и убрал в стол.

Глава 12

В течение двух последующих дней мне почти удалось избавиться от воспоминаний о Синди и ее таинственном ухажере. Поэтому я очень удивился, когда придя утром в контору, застал двух пожилых китайцев, терпеливо дожидавшихся меня в фойе.

– Мистер Стин? – обратился ко мне один из них, едва я направился с ключами к своей двери.

Гэри испуганно спрятался за моими ногами, видимо, решив, что это и есть те самые кровожадные живодеры, которыми я постоянно пугал пса, когда он плохо себя вел на улице.

– Меня зовут Чен Хецай, а это господин Линь Янюан, – церемонно представились мужчины, после того как зашли в мой кабинет. – Я отец госпожи Чен Гуаньбин.

Несколько мгновений я молча смотрел на посетителей, ожидая продолжения. Потом, кажется, догадался, к чему они клонят.

– Вы… отец Синди?

– Да. Синтия Чен – ее американское имя. Означает «свет». Как и ее китайское имя Гуань. Но она предпочла сократить его до Синди, чтобы больше походить на жительницу Лос-Анджелеса.

– Понимаю…

Я разглядывал мужчин. Отец Синди, мистер Чен был компактным человечком с маленькими руками и ногами, его желтоватое лицо было изрезано глубокими морщинами, а редкие волосы тщательно зачесаны поперек черепа. Его спутник был выше на голову и отличался приятной полнотой и густой, едва тронутой сединой шевелюрой. Если бы не тяжелые мешки под глазами, я бы решил, что он значительно младше Чена.

– Чем я могу вам помочь? – спросил я.

Полный мужчина, который до этого молча меня разглядывал, неожиданно заговорил по-китайски.

– Извините, я не понимаю ни слова.

– Вы не знаете кантонский диалект?

– Ни кантонский, ни мандаринский, ни вообще какой-либо китайский.

– Очень жаль. Мы решили, что Гуаньбин именно поэтому обратилась к вам…

Мужчины снова быстро переглянулись.

– Мы бы хотели узнать, зачем к вам приходила моя дочь, – наконец отчеканил мистер Чен.

– Извините. Это дело между мной и моей клиенткой. Я не разглашаю подобную информацию.

– Вы знаете, что Синтия умерла?

– Знаю. Мне сообщили в секретарской фирме, в которой она работала. Я также пользуюсь услугами этой конторы. Именно так мы с Синди и познакомились. Примите мои глубокие соболезнования вашей утрате.

Мистер Чен поморщился то ли от соболезнований, то ли услышав сокращенное имя дочери, то ли у него просто была привычка сурово поджимать губы.

– Я ее отец! – громогласно заявил он. – Я имею права знать, какие дела вы вели с моей дочерью.

– Сожалею. Даже смерть клиентки не освобождает меня от обязанности хранить конфиденциальность. Я обязан только делиться с полицией информацией, которая имеет отношение к расследованию преступлений.

Посетители начали тихо переговариваться по-китайски.

– Тогда мы сообщим о вас в полицию! – наконец торжественно изрек Чен.

– Сообщите о чем? – опешил я.

– О том, что вы встречались с Синтией накануне ее смерти. Полиция обязана об этом узнать.

– Да на здоровье. Вот только мне интересно, как вы сами об этом узнали? Синди говорила, что не общается со своими родными.

И снова последовало длительное совещание на китайском. Периодически мужчины бросали в мою сторону оценивающие взгляды. Я пихнул под столом Гэри, который, кажется, окончательно уверился, что имеет дело с живодерами, потому что закрыл морду лапами.

– Мистер Стин, – наконец заговорил толстый. – Вы же частный детектив?

– Так написано на моей двери.

– И, как мы думаем, Чен Гуаньбин наняла вас для какой-то работы.

– Вполне возможно.

– Скажите, вы выполнили эту работу?

– Нет, – признался я.

– А сейчас у вас есть текущее дело?

– Ничего стоящего.

– Тогда мы бы хотели вас нанять.

– Нанять? Для чего?

– Чтобы вы доказали невиновность моего сына Линя Синчуна. Его арестовали и предъявили обвинение в убийстве Гуаньбин. Но мой мальчик этого не делал!

Глава 13

– Расскажите все по-порядку, – предложил я.

– Сяо[11] Синчун и Гуаньбин были помолвлены, – начал мистер Линь.

Я вспомнил, что Синди рассказывала эту историю иначе. Договорной брак между детьми двух старых деловых партнеров, в который сами дети не собирались вступать. Во всяком случае Синди точно не считала помолвку настоящей. Но пока я решил не спорить с потенциальными клиентами. Зато решил на корню пресечь эту китайскую путаницу с именами.

– Мне будет намного проще, если вы будете называть ваших детей их американскими именами. Сяо и что-то там еще это…

– Эван, – выдавил из себя Линь. – На самом деле его зовут Синчун.

– Хорошо, давайте остановимся на Эване. А мисс Чен путь будет Синтией, если вам так не нравится имя, которое она сама для себя выбрала.

Ее отец вновь поджал губы.

– Синтия… была трудной девушкой. Своевольной, как ее мать. Она сбежала в Лос-Анджелес, сменила имя и отказывалась возвращаться. Мы обсуждали эту ситуацию с Сяо Синчуном и Лао[12] Линем. Эван не хотел отказываться от Синтии. Он считал, что ей нужно время, чтобы… побороть искушения юности. Прошло почти три года. Мы снова встретились с астрологом и выбрали подходящую дату для свадьбы. Эван поехал в Лос-Анджелес, чтобы серьезно поговорить с Синтией и объяснить, что она должна вернуться в семью и выполнить свое предназначение. Ее брат, мой старший сын, с которым она продолжала переписываться, дал Эвану адрес квартиры, где она жила и работала с другими девушками. Эван приехал в Лос-Анджелес три дня назад. Остановился в гостевом доме «Зеленый дракон» в Китайском квартале, которым владеют наши давние друзья. Он как раз направлялся к Синтии, когда увидел, что она выходит из своего дома и направляется к вам на автобусе.

– Мой сын решил проследить, куда направится его невеста, – продолжил Линь. – Он проследовал за ней до этого здания, но не мог увидеть, в какой именно из офисов она зашла. Тогда он припарковал машину и стал ждать. Когда Синтия вышла, он посигналил ей и предложил отвезти обратно до ее дома. По дороге она сообщила, что ходила к частному детективу, но отказалась назвать причину этого визита. Они поругались. Синтия совершенно не желала прислушиваться к голосу разума. Она даже отказалась пустить Эвана в свою квартиру. Эту ссору слышали ее соседки по этажу.

– И что он тогда сделал?

– Уехал к себе. Эван был очень расстроен. На следующий день он пытался звонить Синтии, чтобы уговорить ее прийти в «Зеленый дракон» и поговорить в спокойной обстановке. Но ее коллеги отказывались звать ее к телефону, объясняя, что им нельзя пользоваться им в личных целях. Наконец Синтия ему перезвонила. Она согласилась с ним встретиться. Сказала, не может уйти с работы, потому что ее очередь дежурить, но вечером ее соседки по квартире отправятся развлекаться, и в это время он может прийти и с ней поговорить, если не будет отвлекать ее от приема звонков.

– И Эван?

– Конечно, он пришел. К девяти вечера, как они и договорились. Они проговорили около часа. То есть, наверное, меньше, потому что, по словам Эвана, Синтия постоянно отвечала на звонки и переключала кнопки между четырьмя телефонами, стоящими на ее рабочем столе. И ему удалось убедить Синтию перестать дурачиться и вернуться домой, чтобы выйти за него замуж!

– Что?

– Мой сын говорит, что они пришли к согласию. Синтия сказала, что на следующий день она сообщит хозяйке о своем уходе, соберет вещи и позвонит Эвану в «Зеленый дракон», чтобы он за ней приехал. Сын сам сообщил мне об этом на следующее утро по телефону, а я тут же побежал сообщить радостную весть Лао Чену.

– Как я понимаю, вместо этого в «Зеленый дракон» явилась полиция.

– Да, – Линь склонил голову. – Они арестовали Эвана на глазах у всей общины. Какой позор. Девушки из этого дома рассказали о ссоре накануне и о том, что Эван целый день звонил Синтии. В полиции решили, что он прокрался в дом вечером и убил ее в приступе ревности, потому что она ему отказала. В комнате нашли его отпечатки пальцев. Но ведь они и должны там быть, ведь он провел с Синтией около часа! Полицейские ничего не хотели слушать. Как только Эван признался, что был в квартире вечером, его немедленно отправили в камеру. Затем они допрашивали его много часов и требовали, чтобы он признался в убийстве. Эван сам попросил их сообщить обо всем мне и мистеру Чену. Когда мы приехали в Лос-Анджелес, оказалось, что слушанье по залогу уже состоялось, и Эвана отправили в тюрьму. Естественно, мы наняли ему лучшего адвоката…

– Китайского? – спросил я.

– Роберта Шустера из «Шустер, Огэй и Макнамара», – бесстрастно заявил Чен. – Я также как и господин Линь ни на секунду не поверил, что Эван мог причинить вред моей дочери. Он исключительно порядочный молодой человек, преданный сын и должен был стать наилучшим мужем для Синтии. Их брак был предрешен на небесах. Думаю, моя дочь в конце концов это поняла, но оказалось слишком поздно…

Морщинистое лицо Чена перекосилось от страдания. Затем он овладел собой, вновь расположив складки вокруг рта и носа в строгой геометрии, и вынул из внутреннего кармана черного пиджака чековую книжку.

– Назовите необходимую сумму, мистер Стин. Можете не считаться с расходами. Я заплачу любые деньги, чтобы покарать истинного убийцу моей дочери.

Глава 14

Когда китайские джентльмены ушли, я повертел в руках чек и подмигнул Гэри.

– Да, я знаю, мы не любим дела об убийствах, – сообщил я собаке. – Во-первых, из-за подобной мелодрамы. Это свойственно людям, тебе не понять. Мы, люди, иногда хотим, чтобы и наши собаки были такими. Сочиняем истории о том, как верный пес выследил убийцу своего хозяина и вцепился ему в горло. Но мы-то с тобой знаем, что он скорее утешится сахарной косточкой. Во-вторых, копы жутко не любят, когда кто-то вмешивается в их работу. И потом – вдруг Эван Линь и правда это сделал? Хороший мальчик, преданный сын, добрый друг, каким его считала Синди. Когда столько лет ходишь по струнке, легко потерять над собой контроль.

Я поднял трубку и набрал номер своего старого приятеля лейтенанта Вэла Крэддока, который за полгода, что мы не виделись, совершил очередной карьерный скачок – он был переведен в отдел убийств Центрального Бюро, отвечающего за деловой центр и восточный Лос-Анджелес. Ходили слухи, что в лос-анджелесской полиции планируется организовать единый отдел убийств и ограблений, который занимался бы исключительно резонансными делами, и я не сомневался, что Вэл будет одним из первых кандидатов, чтобы возглавить там одно из подразделений. Не сказать, чтобы мой друг был гениальным сыщиком, но он умел играть по правилам.

В его работе даже самый ушлый комар не нашел бы щелочки, чтобы подточить свой нос. Вэл не допускал ни малейшего отклонения от процедур, тщательно составлял все отчеты, а в делах, отданных в прокуратуру, как правило, содержались железобетонные доказательства.

Я не был уверен, что убийство телефонистки-китаянки, совершенное ее парнем из чайнатауна Сан-Франциско в припадке ревности, попадает под определение «резонансных», но если есть малейшие сомнения в вине Эвана Линя, то мне хотелось бы, чтобы Вэл первым о них услышал.

– Какие могут быть сомнения? – промычал Вэл с набитым ртом, когда мы встретились за ленчем в ирландской таверне «Шинангэнс» в районе Марина дель Рей. Место на этот раз выбирал я, а к этой таверне я прикипел пару месяцев назад, потому что меня охотно пускали туда с Гэри, а повар даже специально складывал для него в отдельную миску обрезки.

Название было говорящим[13]. Хотя только в Лос-Анджелесе я знал не менее пяти ирландских пабов с подобным именем, но сейчас мне показалось оно символичным.

– Почему ты опять влез в безнадежное дело? Черт, я обещал Долорес не пить пива и сесть на диету. Она говорит, что мне скоро потребуется перешивать парадную форму.

Долорес была очередной амбициозной подругой Вэла, на которую у него были самые серьезные виды.

– Меня наняли.

– Родственники парня? Ну-ну.

– Нет, отец жертвы. Мистер Чен. Он не верит, что Эван Линь мог убить его дочь.

– Да ладно?! Во дает. Чертовы китайцы. То есть не обижайся.

– Я не обижаюсь.

– Ну, они держатся своих, ясное дело. Конечно, им легче думать, что девчонку задушил какой-то ужасный маньяк из Лос-Анджелеса, а не ее собственный жених, который приехал аж из самого Фриско, чтобы закатить скандал. Кстати, все ее товарки говорят, что девчонка не собиралась за него замуж. Она мечтала о работе на радио и вроде бы успела завести какого-то хахаля из белых.

– А Синди Чен была задушена?

– Да. Но вначале ее избили. Телефонной трубкой. У нее здоровые гематомы на черепе, разбит нос, выбиты зубы. Эти трубки из бакелита весьма тяжелые. Уже когда она лежала на полу, ее ударили несколько раз ногой в живот. Когда мы арестовали Линя, на нем были такие остроносые итальянские туфли, парень вообще довольно пижонистый. Док сказал, что синяки на ребрах и животе мисс Чен соответствуют. Потом он, видимо, понял, что натворил, и решил заставить девушку замолчать навсегда. Поэтому накинул ей на шею телефонный провод и задушил. Сам понимаешь, ее смерть не была легкой.

– Отпечатки Линя есть на телефонной трубке?

– Нет. Он ее протер. Судя по всему парень еще и вымыл руки, потому что следы крови обнаружены в раковине.

– Однако он все равно ухитрился наследить в квартире.

– Да, мы обнаружили его пальчики на чайной чашке и на подлокотниках кресла, в котором он сидел.

– Странно получается. Вытер орудие убийства, но забыл про то, что пил с жертвой чай.

– Всякое случается в таком состоянии. Мозги начинают криво работать, сам знаешь. Наверняка Линь не собирался изначально убивать мисс Чен. Он пришел к ней в очередной раз качать права и требовать вернуться. Вначале они мирно беседовали за чаем, потом снова начали ссориться. Учти, девушка продолжала работать, она отвечала на звонки и наверняка игнорировала выпады своего жениха. Может быть, потребовала, чтобы он ушел. Это стало последней каплей. Он выхватил у нее из рук телефонную трубку и ударил по голове, а потом по лицу. Когда мисс Чен упала на пол, начал пинать ногами. Знаешь, нельзя столько времени водить жениха за нос, особенно китайского. Мы послали запрос в полицию Сан-Франциско, вдруг этот Эван Линь состоит в каком-нибудь тонге[14].

– Не забывай, я лично разговаривал с Синди Чен за сутки до ее гибели. Она утверждала, что ее отношения с Эваном исключительно дружеские, они знакомы с детства, он занят в бизнесе своего отца. И речи не шло о какой-то криминальной истории или бешеной ревности.

– Красивым девушкам всегда кажется, что парни у них с рук едят. А мисс Чен, судя по всему, была милашкой на китайский манер. По телу в морге этого, конечно, уже не скажешь, но я видел семейную фотографию у нее в комнате. Она с родителями и братьями в традиционных нарядах. И ее соседки утверждают совсем иное. По поводу отношений мисс Чен и Линя. Пара кричала на повышенных тонах на площадке у лестницы. Правда, в какой-то момент они перешли на китайский, поэтому никто не может точно передать содержание беседы. Но когда управляющая конторы вышла на шум из своего офиса, она увидела, что мисс Чен вбежала в квартиру и захлопнула дверь перед носом мистера Линя. Управляющая, мисс Плоткин, потребовала, чтобы Линь немедленно удалился, пригрозив вызвать полицию.

– То, что другим кажется ором и руганью, на самом деле может быть мирной китайской беседой. Помню по работе в патруле. Это как с итальянцами. Они кричат «ла донна миа» и «корпо де дио» так, будто сейчас перережут друг другу глотки, а на самом деле просто выясняют, что готовить на ужин. А что говорит сам подозреваемый?

– Он стоит на своем. Мы даже вызвали ему китайского офицера, подумали, вдруг с земляком парень разговорится. Но он по-прежнему утверждает, что мисс Чен согласилась вернуться с ним в Сан-Франциско на следующий день, и он спокойно ушел из квартиры около одиннадцати часов вечера, а хозяйка сама закрыла за ним дверь. Он никого не встретил на лестнице, так что слова его подтвердить некому. По словам патологоанатома, убийство произошло от десяти до половины двенадцатого. Именно в это время соседки жертвы обнаружили тело. Они вернулись после ужина и танцев. Управляющая, мисс Плоткин, утверждает, что ее сотрудницы должны быть дома не позже одиннадцати, но по сути за этим никто не следит. И еще им нельзя устраивать в квартирах вечеринки и приглашать кавалеров. Но это тоже… мисс Плоткин возмущенно заявила, что она не в состоянии обходить все квартиры. Если откуда-то будет раздаваться громкая музыка или управляющая увидит мужчину, крадущегося с утра пораньше, девушка будет оштрафована. Или уволена, если такое повторится. Швейцара в доме нет. Следить некому.

– А кто-нибудь слышал шум борьбы?

– Нет. Или не обратили внимания. Большинство квартир заняты такими же секретаршами. У всех звонят телефоны, многие пользуются специальными наушниками. Те, кто не дежурят, как правило, проводят вечера вне дома. Это старый доходный дом без лифта и прочих удобств на Клей-стрит недалеко от «Энджелс Флайт»[15]. Узкое здание, втиснутое между такими же. Всего пять жилых этажей, на этаже по две квартиры. Семь из них заняты телефонистками, также есть офис на цокольном этаже, где хранится бухгалтерия и документация фирмы. Здание скоро снесут в рамках программы перестройки Банкер-Хилл, так что компания доживает последние месяцы. Мисс Плоткин говорит, что они будут переходить на новый формат работы с современными коммутаторами, начнут оказывать «многофункциональные секретарские услуги», что бы это ни значило.

Я с огорчением вздохнул. Возможно, в ближайшем времени мне снова придется задуматься о постоянной секретарше или купить одно из этих записывающих устройств, о которых рассказывала Синди.

– Дома там расположены близко через улицу. Может, кто-то видел нападение из окна напротив?

– К сожалению, нет. Здание на другой стороне улицы все расселено, там остался только книжный магазин на цокольном этаже и антикварная лавка, их владельцы все еще торгуются с городом. Но они закрываются в шесть вечера. Кстати, хозяин антиквариата довольно наблюдательный старик. Клиентов у него почти нет, там в основном одна рухлядь, которую он еще не вывез, так что у него других дел нет, кроме как целыми днями пялиться на девушек, выходящих из дома напротив. Он их всех запоминает, если не по именам, то по внешности. Говорит, что в день смерти «маленькая китаянка» выходила на улицу дважды. Один раз на ленч в кафе на углу, а второй раз она выбежала из подъезда и припустила с такой скоростью, будто опаздывала на почту.

– На почту?

– Да. Он так решил. Там есть на углу почтовое отделение, оно закрывается в четыре часа дня. Может, послала открытку приятельнице на день рождения. Послушай, я понимаю, ты ищешь лазейку для своего клиента. Мол, он оставил невесту в добром здравии, а сразу после его ухода в дом проник грабитель или маньяк, который забил девушку до смерти и задушил телефонным шнуром. Но таких совпадений не бывает. Откуда грабителю знать, что она будет одна в квартире. Даже если он следил за ней с улицы, по самому дому видно, что красть у обитателей нечего. И кстати, следов сексуального насилия не обнаружено. Хотя наша мисс Чен явно не была девственницей. Еще один аргумент против мистера Линя. Пока он ждал ее у алтаря, девчонка успела завести любовника.

– А что со звонками?

– Что с ними?

– Ты говоришь, что Синди Чен разговаривала с клиентами по телефону, когда Эвану это надоело и он начал избивать ее телефонной трубкой. Служба зафиксировала прерванный разговор? Может, клиент на другом конце провода что-то слышал?

– Нет, мы проверили. Последний принятый звонок зафиксирован в 21.43. От некоего Рональда Ньюгейта из Санта-Аны, который просил мистер Гэвискомба связаться с ним как можно скорее. Мистер Гэвискомб пользуется услугами этой телефонной службы, однако когда мисс Чен перезвонила ему на домашний номер, никто не взял трубку. Мы нашли Гэвискомба и уже опросили. Ничего интересного, он часто ведет дела поздним вечером, но в эти дни уезжал к сестре на побережье. Как ты сам, думаю, знаешь, преимущества этого сервиса в том, что он круглосуточный. Кто-то всегда дежурит у телефона. Однако управляющая сказала, что после десяти вечера поступает не так много звонков до шести утра, когда просыпается Восточное побережье.

– Значит, мисс Чен приняла звонок без четверти десять. Потом попыталась перезвонить клиенту. А потом – тишина?

– Коммутатор зафиксировал еще один входящий звонок в квартиру. В 23.19. Но никто не взял трубку. Видимо, к этому времени мисс Чен была уже мертва.

– Или этот звонок спугнул настоящего убийцу.

– Ты всерьез собираешься искать мифического грабителя? Которого никто не видел? Проникшего в квартиру сразу после ухода Эвана Линя, хотя на двери нет следов взлома? Побойся бога, Дуг. Даже адвокат подсудимого поднимет тебя на смех.

– Злоумышленник мог следить за зданием. Увидеть, как входит и заходит Линь. Потом подняться наверх и позвонить в дверь. Синди могла решить, что ее жених что-то забыл, если это произошло через несколько минут после его ухода, и открыть дверь.

– Значит, он пришел не просто так, а с целью убить мисс Чен. Но зачем?

– Я не знаю. Послушай, да, у нее был парень. Некий Аксель Ферсен, сбежавший два месяца назад. Мисс Чен обратилась ко мне, чтобы я его разыскал. Насколько я мог выяснить, парень занимался какими-то финансовыми махинациями.

За вторым бокалом пива я рассказал Вэлу о том, что мне удалось выяснить о деятельности Акселя Ферсена. Потом извлек из внутреннего кармана пиджака портрет, нарисованный Синди. Вэл внимательно изучил набросок.

– Красавчик. Неудивительно, что она на него клюнула. Но почему ты думаешь, что исчезновение этого Ферсена связано с убийством мисс Чен?

– Предчувствие. Судя по записям из блокнота Синди, она не могла не понимать, что связалась с мошенником. Однако все равно стремилась его разыскать. Может, девушка рассказала мне далеко не все, что знала о делах мистера Ферсена. Ты можешь поднять записи конторы, чтобы получить список его клиентов и их сообщений. Также проверить, не обращался ли кто-то в полицию с жалобой на него и «Коул Инвестментс». Возможно, кто-то из разозленных вкладчиков разузнал о связи Ферсена с Синди и решил, что она знает, где он скрывается с украденными деньгами.

– Ммм. – Вэл задумчиво повалял по тарелке недоваренные картофелины, выловленные из жаркого. – Я попробую разузнать насчет этого Ферсена. Приходи завтра в центральное управление, мы снимем копию с его портрета. Если он, конечно, правдив.

– Неплохо бы также проверить больницы и морги. Вдруг мистер Ферсен не успел далеко убежать. Люди способны на все, когда их лишают честно заработанных денег.

Глава 15

Вэл покинул меня в задумчивом и недовольном состоянии. Он-то был уверен, что дело закрыто и передано в прокуратуру. Я же попросил у бармена телефон, чтобы связаться с Бобом Шустером и договориться о свидании с Эваном Линем в тюрьме.

Боба я знал хорошо. Хотя ему уже шел седьмой десяток, он по-прежнему проводил дни на слушаньях в уголовном суде и готов был сражаться до последнего за каждого клиента. Мой друг Монти Фостер некоторое время назад устроился в его фирму младшим адвокатом и надеялся со временем дорасти до партнерства. Я знал, что на Шустера работает целая контора первоклассных частных детективов, но он очень обрадовался, когда я рассказал ему историю о Акселе Ферсене.

– Не думаю, что мистер Линь убийца, – заявил мне Шустер, когда на следующее утро мы ехали с ним в его автомобиле в окружную тюрьму. – Я уже почти сорок лет занимаюсь этой практикой, почти всегда могу определить, когда клиент мне врет. Юный Эван не из таких. Кажется, он до сих пор не может поверить, что все это происходит с ним наяву. А ты что думаешь, Монти?

Адвокаты расположились на переднем сидении «Кадиллака» Шустера, чтобы моему другу было удобно втянуть свой протез и костыль. Мы познакомились с Фостером, когда оба служили на флоте во время Второй мировой. Осколком снаряда ему оторвало ступню и руку, но инвалидность только подтолкнула его к тому, чтобы после демобилизации закончить колледж, а потом и юридическую школу. В отличие от меня. После войны я не вернулся в Гарвард, а поступил в полицию. Потом и оттуда ушел, когда окончательно осознал, что я не командный игрок и не хочу во всем следовать правилам.

– Не знаю, босс, – рассудительно ответил Монти. – Мистер Линь мог быть в стельку пьяным и ничего не помнить. Китайцы быстро пьянеют и мгновенно слетают с тормозов.

– Владелец «Зеленого дракона» утверждает, что мистер Линь уехал от него в половину десятого вечера после ужина, он был в приподнятом настроении и совершенно трезв. Мистер Линь вообще не употреблял спиртного, мог только иногда выпить банку пива.

– Китайцы, – флегматично пожал плечами Монтгомери. – Скажут что угодно ради своих.

Он не был расистом, а просто говорил о том, что знал сам. Когда Монти был ребенком, его отец насмерть забил жену топором в состоянии сильного опьянения, а потом уверял, что ничего не помнит. В конце 20-х судье это показалось смягчающим обстоятельством, так что папаша Фостер в итоге отделался пятью годами тюрьмы.

Боб Шустер добился того, чтобы Эвана Линя привели в отдельную комнату для свиданий.

Юноша показался мне очень юным, почти подростком. Он был также высок, как отец, но очень худощав, из воротника тюремной рубашки торчала цыплячья шея. Хотя он явно не брился несколько дней, лишь несколько волосков пробились на округлом подбородке. Темные глаза казались огромными из-за сильных линз в круглой металлической оправе.

– Меня зовут Дуглас Стин. Я тот самый частный детектив, к которому Синди ходила за день до убийства. Мистер Чен и ваш отец наняли меня, чтобы я помог вам выпутаться из этой передряги.

Линь несколько минут подозрительно меня разглядывал, а потом заговорил по-китайски.

– Извините. Ни слова не понимаю. Может, среди моих предков и были азиаты, но в нашей семье не принято об этом вспоминать.

Юноша замкнулся в себе и принялся о чем-то мучительно размышлять.

– Мистер Линь, – начал Шустер.

– Подождите, – парень поднял руку. – Вы не могли бы нас оставить? Я хочу поговорить с мистером Стином наедине.

Адвокаты переглянулись и вышли из комнаты.

– Вы и правда Дуглас Стин? – спросил Эван.

Я достал из кармана свою лицензию и водительские права.

– Понимаете, я же вас не знаю в лицо, – нервно сказал Эван. – Вдруг это очередная полицейская провокация. Почему Синди обратилась именно к вам?

– Я много лет являюсь клиентом их секретарской службы. У нас сложились довольно неплохие отношения… по телефону.

Эван кивнул.

– У вас есть… животное?

– Да. Бордер-спаниель по имени Гэри. Мне пришлось оставить его дома. В тюрьму с собаками не пускают.

– Синди рассказала мне про собаку. Вообще-то она с детства боится собак… то есть боялась. Но этот пес ей понравился. Ей показалось, что он внимательно ее слушал.

Кажется, я прошел проверку.

– Почему вы поссорились по дороге к ее дому?

– Мы не ссорились, – устало махнул рукой Эван. – Ну, то есть мы просто спорили. Синди… поставила меня в довольно сложное положение. Я пытался урезонить ее, но она как будто обезумела. Что-то кричала про своего Акселя, говорила, что они начнут новую жизнь вместе…

– Она рассказала вам про Акселя Ферсена?

– О, да. Как я понял, он наобещал ей с три короба. Сами понимаете, я не мог рассказать об этом нашим родителям. Не знаю, что расстроило бы мистера Чена больше – что его дочь убили или что она встречалась с каким-то белым проходимцем.

– Но вы все равно собирались жениться на Синди?

Эван помолчал.

– Синди вам обо мне рассказывала? – наконец спросил он.

– Немного. Она сказала, что вы всегда были ее другом, почти братом, и что родители давно договорились о вашей свадьбе.

– Все верно. Другом. Я и не хотел быть никем больше, – Эван понизил голос и огляделся, словно кто-то мог нас подслушивать через стену. – Я… не мог, понимаете. Не мог быть ей хорошим мужем.

– Кажется понимаю, – кивнул я.

– Мой отец не должен об этом узнать! – Эван спрятал лицо в ладонях. – Я старший сын. Это… разобьет ему сердце. Синди знала. У нас не было секретов. С самого начала мы решили, что и правда поженимся, как того хотят родители. Будем притворяться ради них, но каждый будет жить своей жизнью. Это был бы идеальный вариант. Для меня, для родителей, но, как оказалось, не для Синди. В какой-то момент она вдруг решила, что хочет жить собственной жизнью, и сбежала в Лос-Анджелес. Я не мог ее в этом винить. И я не мог расторгнуть помолвку, чтобы не оскорбить мистера Чена. Не знаю, на что я надеялся. Я не такой смелый, как Синди, чтобы бросить семью и переехать из чайнатауна в квартал вокруг улицы Кастро. Когда отец спрашивал меня, почему я не встречаюсь с другими девушками, я отвечал, что все еще жду возвращения Синди. Я не думал, что отец и мистер Чен решат вновь назначить дату свадьбы. Мистер Чен хотел сам поехать в Лос-Анджелес и притащить Синди домой, даже если ему придется ее связать. Он думал, что люди из местной диаспоры ему помогут. Я… испугался. Что если мистер Чен насядет на Синди, она может раскрыть ему правду… обо мне, о наших отношениях. Поэтому я убедил родителей, что будет лучше, если поеду я сам. Ох, я не решился сразу зайти в дом, где она жила и работала, поэтому решил за ней последить. Если бы Синди была с кем-то снова помолвлена, я бы смог все объяснить мистеру Чену. Он бы, конечно, ужасно злился, но со временем они могли бы помириться… А я бы что-нибудь придумал, чтобы успокоить своего отца. Но то, что рассказала мне в итоге Синди… ни в какие ворота не лезло. Связь с мужчиной вне брака. С мужчиной, который исчез и скорее всего ее бросил. К счастью, она была не в положении. А она жалела об этом, представляете! Кричала мне, что если бы она носила ребенка Акселя, то он непременно бы к ней вернулся. А так она была уверена, что с ним что-то случилось, и утверждала, что непременно его разыщет. Ну, не дура ли?

– Наверное, она впервые в жизни по-настоящему влюбилась.

– В общем я вернулся в «Зеленый дракон» в полной прострации. Пытался придумать, какую историю рассказать предкам, но ничего путного в голову не приходило. И я решил, что надо еще раз попытаться поговорить с Синди, так сказать, на холодную голову. Я подумал, что если опять заявлюсь к ней на работу, то рискую нарваться на очередной скандал, поэтому просто стал ей названивать, пока она не согласилась со мной встретиться…

– И вы пришли к ней вечером, когда Синди была в квартире одна. Что тогда произошло?

– Ровно то, что я рассказал полицейским. Она приготовила чай, настоящий китайский, мы выпили и спокойно поговорили. Конечно, я немного умолчал о содержании нашей беседы, но суть ее передал верно. Синди неожиданно передумала. Она сказала, что готова вернуться со мной в Сан-Франциско и готовиться к свадьбе. Если все наши договоренности остаются в силе. Синди была полна планов… говорила, что мы можем начать собственный бизнес. Жить отдельно от родителей, без их постоянного контроля.

– Как вы думаете, почему она внезапно передумала?

– Не знаю. Хочется надеяться, что мои доводы на нее подействовали. И что она осознала, что эта история с Акселем никуда не приведет, а она так и может застрять на всю жизнь в тесной квартирке с двумя соседками, чтобы постоянно отвечать на телефонные звонки.

– Какой она вам показалась в тот вечер?

– Очень спокойной и собранной. Хотя… немного отрешенной. Как будто она неожиданно постарела за тот день, что я ее не видел. Акселя она больше даже не упоминала.

– И чем закончилась ваша встреча?

– Мы все обсудили и договорились, что она позвонит мне на следующий день, как только уладит дела с управляющей и соберет вещи. И еще ей хотелось попрощаться со своими подругами в этом доме. Синди теряла жалование, увольняясь одним днем, но она считала, что это не имеет значения. На прощание она меня обняла и сказала, что мы найдем способ быть счастливыми.

Глава 16

Теперь я окончательно убедился, что Эван Линь не убивал невесту. Хотя, насколько я мог судить, парень скорее предпочел бы отправиться на виселицу или сесть в тюрьму, чем признаться публично в истинной природе отношений с Синди и своих наклонностях.

И еще я был уверен, что перемена в настроении девушки, как и ее жестокое убийство непосредственно связаны с таинственным Акселем. За прошедший после нашей встречи день, пока я занимался розысками мистера Ферсена, Синди узнала нечто, побудившее ее полностью изменить намерения и согласиться вернуться в лоно традиционной китайской семьи. И это «нечто» могло касаться только ее возлюбленного. Вряд ли это решение стало следствием ее собственных раздумий или отчаянных просьб Эвана. Как я уже сказал парню, Синди явно была влюблена по уши, возможно, впервые в жизни, если она решила отказаться от поисков Ферсена и уехать из Лос-Анджелеса, тому должна быть серьезная причина. Например, Ферсен сам позвонил ей на службу и сообщил, что бросает ее. Тогда почему он ждал два месяца? Или Синди каким-то образом выяснила, что он мертв…

Гэри встал на задние лапы и поддал носом мне под локоть. Обычно он таким способом намекал, что неплохо бы выйти по нужде, но в данном случае я решил, что пес предостерегает меня от излишних фантазий.

Обойдя с ним вокруг квартала, я пришел к выводу, что теперь самое время пообщаться с коллегами Синди. Я не знал, удалось ли Вэлу получить ордер на изъятие записей телефонных звонков клиентов Ферсена, и стал ли он вообще этим заниматься, но в любом случае управляющая и другие секретарши могли вспомнить что-то интересное, о чем они не рассказали полиции.

Я с трудом нашел дом на Клей-стрит, поскольку не знал точного адреса, но ориентировался на антикварную лавку напротив. В ее окне я заметил седовласого джентльмена с бакенбардами и роскошными усами – видимо, того самого любопытного хозяина.

Миссис Плоткин я нашел на цокольном этаже в крошечной конторе. Интересно, что секретарское агентство питало очевидную неприязнь к вывескам и названию. Даже в газетном объявлении они просто характеризовали себя как «секретарские, телефонные и стенографические услуги».

Сама управляющая оказалась дородной дамой лет сорока, едва втискивающая свою фигуру в крошечное пространство между столом и многочисленными шкафами. На секунду меня охватила паника при мысли, что если я сейчас зайду в кабинет и закрою за собой дверь, нам двоим просто не хватит воздуха. Несмотря на теплую погоду, единственное окно было наглухо закрыто и задраено плотными жалюзи, помещение освещала единственная тусклая лампочка.

– Вы хотите заключить с нами договор? – удивленно спросила женщина. – Здесь мы этим не занимаемся, у нас есть офис на бульваре Джефферсон, здесь только рабочий коммутатор.

– Я уже бывал в вашем главном офисе. Вообще-то я и так являюсь вашим клиентом.

– Вы хотите подать жалобу на одну из девушек? – взвилась мисс Плоткин. – И это тоже не к нам, все жалобы…

– Нет, меня все устраивает. Меня зовут Дуглас Стин, частный детектив, – я положил на стол свою визитную карточку. – Телефонный номер на ней должен показаться вам знакомым. Меня нанял отец Синди Чен для расследования ее убийства. Я бы хотел вашего содействия.

– Но я не понимаю… – мисс Плоткин переводила сощуренные глаза с кусочка картона на мое лицо, а потом на телефон, стоящий у нее на столе, и так несколько раз. – Ведь полиция уже арестовала убийцу. Всех девочек, которые что-то видели, допросили.

– Все не так однозначно. У следствия тоже возникли вопросы, так что скорее всего копы вас еще навестят. Я не отниму много времени. Мне просто хотелось бы немного потолковать с соседками Синди по квартире, а еще с девушкой по имени Эмма… к сожалению, не знаю ее фамилии. Она была ближайшей подругой Синди в этом здании. Думаю, вы в курсе, кто это.

– Я… я… не уверена. Сейчас разгар рабочего дня. У нас нехватка персонала. Из-за того, что случилось с Синди, к тому же еще две девушки сразу уволились после этого случая. Я хотела нанять охранника, чтобы он дежурил у входа в здание, но владелец считает… впрочем, это не важно.

– Уволились случайно не Белла и Жизель?

– Нет. Хотя это именно они нашли тело. Мне пришлось переселить их в другую квартиру, как раз на место тех девушек, которые ушли. Там сами понимаете… Мы даже заперли дверь, потому что в квартиру все время норовили проникнуть журналисты. Что касается Эммы… Эммы Уорик, то она тоже планирует увольняться. Кажется, она собирается замуж. Но сейчас она работает. Нет, я решительно против того, чтобы вы их снова отвлекали разговорами об убийстве.

– Мисс Плоткин, это очень важно. Ведь убийство уже совершено. Зверское убийство одной из ваших сотрудниц. Полицейские и прокуроры еще не раз вернутся, они будут постоянно беспокоить вас и девушек, вызывать на допросы в управление. А потом, когда начнется суд, кому-то наверняка придется давать показания. Журналисты будут надоедать вам звонками. Но это все лишь небольшая плата за то, чтобы убийца Синди Чен не ушел от наказания. Я хочу лишь недолго побеседовать с девушками, чтобы они ответили на пару моих вопросов.

Как мне показалось, мисс Плоткин была из женщин, которые серьезно относились к гражданскому долгу. Она следила за порядком в доме, но не злоупотребляла властью. А значит мысль о том, что ее скромные усилия приведут к справедливому наказанию убийцы, должна была ей польстить.

Я не ошибся. Немного подумав, управляющая с трудом выползла из своего закутка.

– Пойду проверю, как там девушки. Не думаю, что мне удастся освободить их всех сразу для беседы. Вы не могли бы подождать немного? Как только мне удастся найти подмену, я сразу же кого-нибудь приведу. Но, пожалуйста, будьте кратки.

Она чинно зашагала по лестнице, демонстрируя удивительную легкость в движениях для своих габаритов. Я оглядел кабинет. Все ящики с документами были заперты, но замки на них были чисто символическими, ничего не стоило отжать язычок обычным перочинным ножом. Что я с успехом и проделал, возблагодарив педантичность мисс Плоткин, тщательно подписавшую каждый ящик.

В архиве за август я нашел фамилию Ферсен, и обнаружил тонкую папку со списком имен и оставленных сообщений. Тон некоторых был достаточно угрожающим. Имена мне ни о чем не говорили, телефонных номеров рядом с ними не значилось. Видимо без полицейского ордера и запроса в городские телефонные службы не удастся выяснить имена жертв Акселя Ферсена. Я тщательно прислушался, уловив цоканье каблуков по лестнице. Уже собрался вернуть папку на место и захлопнуть ящик, когда внизу страницы увидел знакомую фамилию. Пятого августа мистера Ферсена разыскивала миссис Джеремайя Б. Слокам. Я успел закрыть ящик и вернуться на свой стул за две секунды до того, как в комнату вошла девушка в сопровождении миссис Плоткин.

– Белла согласна с вами побеседовать, мистер Стин, – сообщила управляющая. – Жизель спустится, когда она освободится. Эмма артачится. Говорит, что ее жених будет против, если она впутается в историю с убийством, тем более, что она ничего толком не знает. И это правда. В тот вечер ее даже в здании не было. Она отпросилась на два дня, потому что ее мама приезжала в город знакомиться с женихом.

Я временно отмахнулся от проблем с Эммой, потому что не мог отвести глаз от Беллы.

Она была чудовищно некрасива.

Фигурой она больше всего походила на снеговика, по бокам которого торчали две ручки-веточки. Сходство усиливала застиранная флисовая кофта, топорщившаяся вокруг объемного живота, и старомодная юбка-колокол, приоткрывавшая мясистые лодыжки в тяжелых черных туфлях. Совиное лицо, увенчанное тугим шиньоном, было изрыто оспинами.

Мне стало стыдно, что ее так пристально разглядывал. Теперь я понял, почему Белла работала в телефонной службе более десяти лет. На секунду я поймал себя на мысли, что не смогу теперь так беспечно шутить с ней по телефону, представляя, кто именно стоит за сексуально-хрипловатым голосом в трубке.

К счастью, сама Белла либо не заметила моих сомнений, либо предпочла сделать вид, что их не заметила.

– Вы ходили вместе с Жизель развлекаться, когда Синди убили? – наконец выдавил я.

– Да. Вы удивлены? Косметика и правильная одежда могут творить чудеса, мистер Стин. Не с моей фигурой, конечно, – она легко хохотнула.

Я поборол искушение закрыть глаза, чтобы слышать только голос Беллы.

– Вы знаете, что у любой героини должна быть подруга-дурнушка? Так показывают в фильмах, во всяком случае. Жизель предпочитает выходить в свет с теми, кто точно не затмит ее красотой. Она и Синди много раз с собой звала, когда у той были свободные вечера, но Синди в последние месяцы совсем сникла.

Белла с сомнением покосилась на управляющую, ловившую каждое слово. Мне бы тоже хотелось, чтобы миссис Плоткин вышла и закрыла за собой дверь, но кажется это было невыполнимым желанием.

– Вы не помните, как себя вела Синди в день убийства? Может, произошло что-то необычное?

– Вы имеете в виду ссору с ее женихом накануне? Мы с Жизель даже через дверь слышали, как они кричали на своем языке на лестничной площадке. Никогда не думала, что Синди может говорить таким резким голосом.

– Нет. Я спрашиваю именно про день убийства. Как я понимаю, Синди тогда работала?

– Да. Она работала целый день и согласилась подменить Жизель в вечернюю смену, потому что за ней был должок.

Снова быстрый взгляд в сторону управляющей. Та сурово нахмурилась, но не стала вмешиваться.

– У Жизель днем… были дела.

– Как будто я не знаю, что эта девчонка бегает на прослушивания! – наконец взорвалась миссис Плоткин. – Работает здесь всего три месяца, а ее постоянно кто-то подменяет. Она либо обивает пороги студий, либо торчит в коктейль-барах, мечтая познакомиться с известным режиссером.

– Зато с Жизель весело! – неожиданно встала на защиту подруги Белла. – Она сумела провести нас в «Какаду» со служебного входа, и там правда было много знаменитостей.

Меня не интересовала бурная жизнь Жизель.

– Значит, весь день вы провели с Синди в квартире. На ленч вы ходили вместе?

– Нет, мы обедаем по очереди, чтобы все время кто-то был на телефоне. Я обычно просто покупаю сэндвич в аптеке на углу в два часа дня. Синди ушла сразу после этого и отсутствовала около сорока минут. Она сказала, что ей еще нужно было зайти на почту.

Я вспомнил показания антиквара.

– По-моему, на почту она ходила позже.

– А? Нет, она точно сказала, что заходила на почту. Я видела у нее в руках конверт, который она положила в сумку перед выходом.

– В ее поведении не было ничего необычного?

– Ну… я же говорила, что в последние недели Синди все время была какая-то мрачная. И этот Эван ей настроения не улучшил. Он начал названивать с утра. Вначале попадал в другие квартиры, потом наконец понял, какой номер набирать, чтобы его соединяли с нашим коммутатором. Синди сказала, что не хочет с ним разговаривать.

– А как вы узнали, что это был Эван?

– Он представился. Звонил и говорил: «позовите к телефону мисс Чен». Мы обычно уточняем, кто спрашивает, потому что вдруг это что-то срочное. Но если звонок личный, то говорим «не занимайте линию» и кладем трубку.

Миссис Плоткин одобрительно кивнула.

– Странно… – вдруг сказала Белла. – Пару раз были еще такие звонки. Тоже просили мисс Чен. По личному делу. Мне показалось, что это звонил не Эван, голос был какой-то глухой, будто ватный и фамилию Чен он произносил по-другому. Но я решила, что Эван мог попросить кого-то из друзей дозвониться до Синди.

– И она принимала только рабочие звонки?

– Не знаю. Когда мы работаем вдвоем, то почти не обращаем внимания друг на друга. У нас даже есть специальная гарнитура, чтобы не отвлекаться на посторонние шумы.

– Значит, это был обычный день?

– Ну, как сказать. Где-то незадолго до четырех Синди вдруг сказала, что у нее кружится голова и ушла в свою комнату. Точнее, в комнату, которую она делила с Жизель, но той не было. Минут двадцать мне пришлось крутиться одной. А потом Синди выскочила и заявила, что хочет немного пройтись, подышать свежим воздухом. И снова ее не было около часа. Вернулась совсем бледная. Сказала, что съела что-то не то за ленчем, но теперь ей лучше.

– Вы не помните, что так ее расстроило?

– Я же сказала, съела что-то не то. Вид был такой, будто ее стошнило. Я спросила, не хочет ли она пойти к врачу, раз Жизель должна скоро вернуться, но она ответила, что теперь все в порядке.

– Не звонок Эвана или его друга так на нее подействовал?

– Нет. Эван позвонил уже ближе к пяти, когда Жизель вернулась. Она и взяла трубку и уже хотела его снова отшить, как вдруг Синди сама выхватила у нее трубку и сказала, что готова встретиться с ним вечером, когда останется одна. Вообще-то это не по правилам…

– Все в порядке, Белла. У нас же здесь все-таки не тюрьма, – успокоила ее управляющая.

– И последний вопрос, Белла. Синди ничего не сказала вам с Жизель перед вашим уходом? Например, о том, что все-таки решила выйти замуж за Эвана?

– Спросите Жизель. Они шушукались в гостиной, пока я наводила марафет. Жизель эта тема очень интересовала. Она весь вечер накануне изводила Синди вопросами, что это за китайский красавчик и насколько он богат.

Белла вернулась к работе, а на ее место вскоре пришла Жизель Ламонт. Имя было явно фальшивым, как и сама девушка.

По-своему Жизель была очень эффектна, худенькая, с высокой грудью и еще более высокой модной прической. Лицо тоже могло бы показаться симпатичным, если бы не острый нос и полное отсутствие подбородка. Она говорила, слегка выпячивая губы, и периодически стреляла в меня хитрым взглядом из-под густо накрашенных ресниц, похожих на обувную щетку. Не думаю, что девушка намеренно флиртовала со мной, просто такая манера поведения была для нее естественной. Толку от нее было мало, поскольку единственное, о чем Жизель была готова распространяться часами – какой ужас она испытала, вернувшись с подругой домой из танцевального клуба и обнаружив Синди задушенной на полу гостиной. Мне показалось, что она повторяла эту историю не первый раз, и ее рассказ уже украсил собой пару бульварных изданий.

Эвана Линя девушка называла не иначе, как извергом и душегубом, и твердо заявила, что Синди сказала ей, что «никогда не выйдет за него замуж». Я подумал, что Жизель явно не из тех, кто внимательно слушает свою соседку и открыт чужим переживаниям.

– Когда вы вернулись в квартиру, то не заметили ничего необычного?

– Ну… Синди. Она лежала около стола. Это выглядело так ужасно…

– А кроме мертвого тела? Может, видели кого-то подозрительного на улице?

– А? В смысле этого китайца? Так он ушел наверное раньше. Нас подвезли ребята из клуба, и мы с Беллой сразу поднялись в квартиру.

– А в квартире ничего не пропало? Вы жили в одной комнате с Синди. Вам не показалось, что в ее вещах чего-то не хватает?

– Все было на месте… Да у нее и не было ничего такого, кроме нескольких платьев, туфель и семейных фотографий. Мы тут не шикуем, знаете ли.

– Мистер Чен приходил два дня назад за вещами дочери, – вмешалась миссис Плоткин. – Он бы заявил, если бы пропало что-то ценное. Но Синди и правда въехала сюда с одним чемоданом и была не из барахольщиц. Она откладывала зарплату. Ее чековая книжка была в порядке.

Управляющая красноречиво взглянула на Жизель, которая видимо как раз спускала все деньги на развлечения и тряпки. На лице девушки тем временем отразилась мощная работа мысли, которая немного облагородила ее крысиное личико.

– Погодите! – воскликнула она. – Ее часы. Они пропали.

Глава 17

– Что? – спросили мы в унисон с управляющей.

– У нее были такие ужасные мужские часы с черным циферблатом, – разжевала Жизель. – На вытертом ремешке. Совершенно ей не шли. Я бывало спрашивала, кто подарил ей такую гадость, как будто парень не мог выбрать красивый браслетик с бриллиантами, если уж хотел, чтобы его поминали добрым словом, но она отмалчивалась. Я думала, может, это какая-то семейная реликвия, хотя я бы на ее месте засунула такое сокровище подальше в самую пыльную коробку.

– Я их помню, – медленно произнесла миссис Плоткин. – Хотя не знала, что они пропали. Мистер Чен ни разу не упомянул часы, и в полиции о них не спросили.

– Их не было у нее на руке! – торжествующе подтвердила Жизель. – Не знаю почему я обратила внимание. В тот вечер я об этом даже не подумала, наверное из-за шока. А теперь вспомнила. О… – томно протянула она. – Наверное это был подарок другого мужчины, а этот китаец сорвал их и растоптал в приступе ревности.

– А когда вы уходили веселиться, часы были на руке мисс Чен?

– Эмм. Кажется, да. Да, точно. Она помогла мне застегнуть молнию на платье, и я помню, как этот металлический корпус неприятно царапнул мне шею. Лично я считаю, это очень вульгарно – когда женщина носит мужские вещи.

Лично я был сыт по горло обществом Жизель Ламонт, хотя надо признать, она в итоге очень помогла.

– Не знаю, чем бы вам может помочь Эмма… – снова завела свою шарманку миссис Плоткин, когда Жизель с явным сожалением отчалила, чтобы вернуться к работе.

– Я бы все-таки хотел побеседовать с мисс Уорик. И желательно наедине, – твердо сказал я.

– Не понимаю, зачем, – в ее голосе прозвучало усталое раздражение. – Я в курсе, что девочки постоянно нарушают правила. Которые, между прочим, были созданы для их же безопасности.

– И все-таки. Вы не могли бы попросить ее спуститься и поговорить со мной буквально десять минут. Скажите, что я сделаю все возможное, чтобы не впутывать ее в полицейское расследование. Это очень важно.

Похоже, миссис Плоткин сама была заинтригована происходящим, а, может, ей просто надоела каждодневная рутина. Все ее работницы целыми днями общались с загадочными людьми из окружающего мира, все они, может, кроме Беллы, воспринимали эту работу как временную, дающую бесплатное жилье и какой-то заработок на пути к иллюзорному блестящему будущему. В то время как у миссис Плоткин все было в прошлом.

Спустя десять минут в комнату вошла Эмма Уорик и закрыла за собой дверь. Я не сомневался, что управляющая осталась в коридоре подслушивать, но во всяком случае ее отсутствие могло позволить Эмме говорить свободно.

Вид у девушки был крайне недовольный, тем не менее, по моей персональной шкале она лидировала среди всех телефонных секретарш, оставив позади даже фарфоровую красоту Синди Чен.

Начать с того, что Эмма была рыжеволосой. Ее волосы были того удивительного красно-каштанового оттенка, которого добивались самые дорогие стилисты голливудских студий, едва войдя, она словно добавила света в тусклую темную комнату. К волосам прилагались зеленые глаза, аккуратный вздернутый носик и решительный подбородок. Ростом девушка была от силы пять футов[16], но я не сомневался, что она может отшить любого громилу, который позволит себе с ней лишнего.

– Не знаю, чем могу вам помочь, мистер Стин, – сразу заявила она с порога, даже не сев в кресло. – Мы с Синди в последнее время мало общались, меня тут не было в ночь, когда ее убили. Дик, мой жених, давно уговаривает меня уволиться, но я не хочу терять жалование за две недели. Нам нужны любые деньги, чтобы внести первый взнос за квартиру.

– Сядьте, Эмма. Я знаю, что вы ходили вместе с Синди на ее первое свидание с Акселем Ферсеном.

На секунду она сжалась, но тут же природная боевитость взяла верх.

– И что? Синди боялась пойти одна. Разумная предосторожность. Я сидела в баре и следила за их столиком. Когда Синди подала мне знак, что все в порядке, я позвонила Дику, и он забрал меня. Насколько я знаю, у них с этим Акселем какое-то время все было прекрасно.

– Он похож на этот портрет?

– Это Син рисовала? – Эмма заинтересованно разглядывала рисунок. – Она была талантлива. Жаль, что я не знала, что она так здорово рисует портреты, а то бы попросила нарисовать меня. Осталась бы память. Эх. Да, похож. Красавчик, не удивительно, что она потеряла голову. Мне кажется, в жизни он был еще симпатичнее. Я их видела буквально четверть часа за столиком в ресторане, он сидел ко мне вполоборота, но у этого парня была совершенно сногсшибательная улыбка. Хотя он не совсем в моем вкусе. Немного размазня, похож на современных кинозвезд, которых можно свалить с ног стручком фасоли. Мне больше нравятся сильные мужчины. Пусть не красавчики в стодолларовом костюме, зато прямые и честные.

– Вы знали, что мистер Ферсен был клиентом вашей конторы?

Снова Эмма машинально оглянулась на дверь, потом опять перешла в нападение.

– Ну, предположим, Син мне рассказала. И что такого? Есть миллион примеров, как у человека может завязаться роман с секретаршей. Мы не люди что ли. Они начали с пары фраз, потом оба выяснили, что любят театр и все такое. Син никогда не болтала с ним часами в рабочее время. Вообще все шло к тому, что они поженятся. Я иногда закидывала удочки, чтобы нам устроить двойное свидание с нашими парнями, но Син все время отговаривалась, говорила, что никогда не знает, когда ее Аксель вновь появится в городе.

– Что она еще о нем рассказывала?

– Эй, к чему эти вопросы? Убийца вроде уже за решеткой. Это ее бывший парень, разве не так? Какое Аксель имеет ко всему этому отношение? Син его несколько месяцев не видела. Мы и общаться с ней перестали, потому что я хотела свести ее с друзьями Дика, чтобы она развеялась и нашла себе наконец хорошего парня. Может, я излишне надавила, вот она и стала меня избегать.

– Мисс Уорик, вы помните часы, которые Аксель подарил Синди?

– Конечно, помню. Такие странные вроде бы военные. Какие-то швейцарские. Он сказал, что это все, что ему осталось от отца, а тот привез их из Европы после войны. И сразу после этого умер. Трогательная история, конечно, но кто дарит девушке отцовские часы? Лучше бы купил ей нормальное кольцо.

В подтверждение своих слов Эмма сверкнула собственным полукаратным бриллиантом. Видимо, все девушки сходились в том, что подарок Акселя был крайне неудачным.

– Но Син была в восторге. Даже просверлила дырку в ремешке, чтобы носить часы постоянно, хотя они все равно все время поворачивались внутрь запястья. А что с часами не так?

– Они пропали.

– Пропали? Странно. Син их снимала только на ночь. Я как-то попросила дать мне их посмотреть, но она так дернулась, словно боялась, что я их уроню и разобью.

– Вы не помните марку?

– Нет. Там было очень длинное название из двух слов. Черный циферблат, а цифры такие, что светятся в темноте. Обычный железный корпус, даже не золотой и не серебряный. Я предлагала Синди отнести их в ломбард, чтобы оценить, но она наотрез отказалась.

– Спасибо, Эмма. Если вы еще что-то вспомните, буду благодарен, если вы позвоните. Мой телефон есть в вашей картотеке.

Она покачала головой.

– Мне очень жаль Син, но я не хочу быть связана с этой историей. Вы клянетесь, что мне не придется давать показания в полиции?

– Я постараюсь вас не впутывать. Но вы единственная видели Синди с Акселем Ферсеном.

– Да при чем тут чертов Аксель! Я не буду давать никаких показаний в полиции и точка! Вы меня в это не втянете накануне свадьбы.

Эмма топнула ногой и пулей вылетела из кабинета, едва не сбив миссис Плотник, прильнувшую к двери.

Глава 18

Чуть позже я перезвонил Вэлу Креддоку. Он без энтузиазма отнесся к моим новым изысканиям относительно связи убийства Синди с Ферсеном.

– Дело закрыто, Дуг. Я не могу пойти к судье с ордером на просмотр записей секретарской службы. Нет никаких подтверждений тому, что твой Ферсен связан с убийством девушки.

Тем не менее, он записал информацию о пропавших часах.

– Не знаю, чем это может помочь твоему клиенту. Если эти часы мисс Чен и правда подарил ее последний ухажер, Эван Линь мог сорвать их у нее с руки и выбросить по дороге. Тебе он этого, конечно, не скажет.

– А что с якобы другом Линя, который тоже звонил в тот день и спрашивал мисс Чен? Сам Эван утверждает, что никого не просил звонить за него.

– Я поговорю еще раз со свидетельницей, Беллой Комптон. Может, ей просто показалось или она что-то додумала, чтобы казаться более важной. Когда ее опрашивали в первый раз, ничего подобного не упоминала. И какое это имеет значение? Мы уже выяснили, что у девчонки была бурная личная жизнь. Или ты думаешь, что вслед за китайским ухажером, к ней в гости пришел еще один, который уже и дал волю рукам.

– Я думаю, что вы слишком рано закрыли дело. Понимаю, на тебя давят, вам кажется, что улик достаточно, у парня вроде как был мотив, была возможность… Но ты не боишься, что дело развалится прямо в суде? Офису прокурора это выйдет боком.

– Будь ты проклят, Дуг. Хватит капать мне на мозги. Кстати, твоего клиента скоро выпустят под залог. Его адвокат подал новое прошение, и за него пришел поручиться чуть ли не весь чайнатаун. Городские власти опасаются массовых протестов.

Что ж. Ну, Эван Линь хотя бы временно окажется на свободе.

Гэри наворачивал круги вокруг телефонной будки, но я пока не спешил выходить. Открыв телефонный справочник, я стал просматривать список Слокамов, пока не наткнулся на Джеремайю Б. Переписал его номер в записную книжку. Потом на всякий случай пролистал назад к тем контактам, которые оставила мне Берди Слокам. К своему удивлению обнаружил, что номер телефона совпадает. Как бы странно это ни выглядело, но еще одна счастливая невеста оказалась связана с этим делом.

Игнорируя настойчивый скулеж пса, я набрал номер. К телефону подошла какая-то женщина, судя по всему, горничная.

– Миссис Слокам нет дома, – сообщила она мне гнусавым голосом с раскатистым восточноевропейским акцентом. – Что передать?

– А мистер Слокам?

– Умер.

– Когда? – испуганно спросил я.

– Три года назад.

– Понятно. Ну а мисс Слокам? Берди. Она дома?

– Вышла.

Я подумал, что могу застать мисс Слокам в доме ее жениха, благо была суббота, и отправился по адресу в Глендейле, где обитал Уэйд Торбифил вместе с матерью.

Дверь мне открыла суровая женщина с лицом, похожим на взведенную мышеловку.

– Сына нет дома. Я не жду его до понедельника.

Беседовала она со мной через цепочку.

– Он со своей невестой? – спросил я

– С женой! – фыркнула миссис Торбифил.

– И как давно была свадьба? – изумился я.

– В прошлом месяце отметили первую годовщину. Что вы за друг такой, раз не знаете?

– И где живет миссис Торбифил? – спросил я, подозревая, что услышу в ответ.

– На севере в Долине. Этой дуре совершенно наплевать на то, что моему мальчику удобно добираться до работы отсюда, всего четверть часа на машине. Ей, видите ли, нужно собственное пространство. Интересно, что они будут делать, когда родится ребенок? А ведь я говорила, что готова помогать им с внуком. Я сама вырастила Уэйда, справилась бы и еще с одним малышом.

Я вернулся к машине и помчался в Чатсворт, подозревая, что совершил непростительную для моей профессии ошибку.

Глава 19

Дверь маленького бунгало мне открыл сам Уэйд Торбифил. Он был одет в клетчатую рубашку, серые домашние штаны, а в уголке рта у него виднелись крошки от пирога, которым он явно лакомился прямо перед моим приездом.

– Чем могу помочь? – дружелюбно осведомился он. – Только учтите, мы ничего не покупаем. Я сам работаю торговым представителем, так что представляю, каково вам приходится, приятель. Но денег нет. Жена скоро должна родить, так что каждый цент на счету. У нас есть подписка на журналы по домоводству, жизнь застрахована, а домашнюю технику я беру на фирме со скидкой. И вы вроде не из какой-то церкви, как я погляжу?

– Нет, я не из церкви. Я частный детектив. Хотел бы поговорить с вами о мисс Слокам.

– О, черт, – парень побледнел и сделал шаг мне навстречу, явно желая продолжить беседу вне дома. – Что она натворила? Подала на меня жалобу?

– Кто там, милый?

Рядом с мужем в дверях возникла круглая фигура Марвел Торбифил.

– Это… – замялся он.

– Я хотел спросить вашего мужа о его отношениях с Берди Слокам, – встрял я.

– Боже. Милый, это та странная девица, о которой ты мне рассказывал? Да не стойте в дверях, проходите в дом. А то соседи подумают черт знает что. Они тут очень подозрительные и постоянно пялятся из своих окон.

– Хотите пирога? – продолжала щебетать миссис Торбифил. – Он еще теплый, из новой печки, которую принес Уэйд. Давайте вашу шляпу. Послушайте… а вы не тот парень, который несколько дней назад шнырял тут по округе и расспрашивал о нас с Уэйдом? Соседи описали вас как верзилу с раскосыми глазами. Извините, если обидела. У него еще была собака. У вас есть собака?

– Сидит в машине.

– Какой ужас! Как можно оставлять песика одного! Немедленно приводите его в дом. У меня еще осталась начинка от пирога, надеюсь он не откажется от курятины?

– Но Вэлли… – попробовал протестовать ее муж.

– Не спорь, милый. Это просто собака. Он же у вас воспитанный?

– Вы удивитесь.

– Нет. Я люблю собак. Сама выросла на ферме, у нас был целый выводок. Я все время уговариваю Уэйда взять собаку, ведь я почти целыми днями одна. Но он постоянно находит отговорки. К несчастью у меня нет машины. А то давно бы поехала в питомник и взяла бы себе хорошую овчарку.

Как новообращенный собачник я немедленно испытал острый прилив симпатии к миссис Торбифил.

– Но Вэлли… грязь… шерсть… – продолжал лепетать Уэйд, когда Гэри деловито проследовал в гостиную и начал обнюхивать диван.

– А на что мне тот новый пылесос, который ты привез в прошлом месяце? Или ты думаешь, что от ребенка будет меньше грязи?

Женщина удалилась на кухню, нежно сюсюкая с Гэри, расписывая ему достоинства начинки для пирога из куриной печенки. Я взял кусочек. Лука и специй было в самый раз, а печенка таяла во рту.

– Так какая проблема… с мисс Слокам? – напряженно спросил Уэйд.

Я не видел смысла от него что-то скрывать.

– Она наняла вас следить за мной?! Сказала, что я ее жених?! – парень выглядел совершенно ошарашенным. – Да я ее едва знаю. Познакомился с ней по работе. Привозил различные образцы домашней техники, хотя меня удивило, почему она сама этим занимается, ведь в доме есть горничная. Потом она стала звонить прямо в офис и требовать, чтобы я снова приехал. В конце концов я решил, что это ненормально, и попросил поменять маршрут.

– Вы сообщили мисс Слокам, что женаты?

– Я… хм… нет.

Он нервно завертел кольцом на безымянном пальце.

– Понимаете, это политика компании. Конечно, я не должен флиртовать с клиентками, но обычно я… хм… снимаю кольцо, когда езжу по маршруту. Я же имею дело в основном с женщинами… ну, вы понимаете.

– Но почему вы живете в доме матери? Я следил за вами несколько дней по поручению мисс Слокам.

– Потому что мне так удобнее добираться до работы! Понимаете, когда мы с Вэлли поженились, то вначале жили у моей мамы. Мне казалось, что места там вполне достаточно. Но женщины… не поладили.

– Твоя мать – старая грымза, – решительно заявила миссис Торбифил, вернувшаяся из кухни. – Она жизни нам не давала.

– Этот дом в Чатсворте единственное, что мы можем себе позволить, – продолжал бубнить Уэйд.

– Твоя мать сидит на деньгах, которые ей достались от твоего покойного отца, – гнула свое его супруга. – Но она пальцем о палец не ударила, чтобы нам помочь.

– Мне приходится много работать. С утра ездить в офис, получать маршрутный лист и новые образцы со склада, а потом возвращаться и фиксировать все заказы. К вечеру я с ног валюсь. Мы договорились, что пока я буду на неделе ночевать у матери…

– А она-то и рада!

– И как в эту историю попала Берди Слокам? – наконец удалось вклиниться мне.

– Я же сказал. Она просто хорошая клиентка. Просила меня вернуться еще и еще.

– А посещение с ней кинотеатра и ресторана тоже входило в ваши рабочие обязанности?

– Что?! – вскинулась Марвел Торбифил.

– Милая, это не то, что ты думаешь. Просто Берди… мисс Слокам… сказала, что идет какой-то фильм, который она давно хотела посмотреть. Ее подруга отказалась, а ей казалось неприличным идти в кино одной. Ну и она пригласила меня потом перекусить. Мисс Слокам обещала, что закажет у нашей фабрики полностью автоматизированную кухню! Понимаете? У меня были все шансы стать продавцом месяца. Это давало реальный шанс на повышение. Меня могли бы перевести в отдел технических инноваций, ради этого я учился в колледже. Мы бы смогли арендовать жилье ближе к главному офису или даже внести первый взнос за собственный дом. Я старался ради нас!

– Но эту роботизированную кухню она так и не заказала?

– Она начала юлить, – мрачно ответил Торбифил. – Потом я заметил, что у меня пропали некоторые личные вещи. Например, исчезла старая фотография Вэлли из бумажника. Помнишь, ту которую ты мне подарила, когда я еще учился в колледже. Мне показалось… что мисс Слокам рылась в моих вещах, когда я производил замеры в ее доме. В общем, мне стало не по себе. И я попросил коллегу заменить меня.

– Господи, – миссис Торбифил поднесла ладонь ко рту. – Вы хотите сказать, что теперь эта сумасшедшая знает, где мы живем? Вдруг она заявится сюда, пока Уэйд в отъезде. Может, стоит заявить на нее в полицию?

– Сомневаюсь, что вам это что-то даст, – ответил я. – Девушка вам не угрожала. Более того, она может сама заявить, что мистер Торбифил ее домогался или делал недвусмысленные предложения. На вашем месте я бы сидел тихо. И на всякий случай подумал о переезде.

– Мы завтра же поедем в питомник, Уэйд, – решительно заявила Марвел. – И возьмем самую сильную и зубастую овчарку.

Глава 20

Из Долины я вернулся по шоссе через холмы в Беверли-Хиллз, где на тихой аллее притулился скромный по местным меркам, но опрятный особняк Слокамов. Когда я позвонил в дверь, мне отрыла давешняя горничная, плосколицая особа в белом переднике, которая сообщила, что миссис Слокам вернулась и пьет вечерний коктейль.

Я передал ей свою визитную карточку и через несколько минут был препровожден в приемную залу с ситцевой мебелью на витых ножках и зеркалами в золоченых рамах. Миссис Джеремайя Б. Слокам, еще хорошо сохранившаяся дама на пятом десятке, восседала в высоком кресле, держа в ухоженных пальцах бокал для мартини. Ее плотную, но подтянутую фигуру обтягивал голубой ансамбль из платья и жакета, похожий на тот, что я видел не так давно в каком-то журнале на фотографии Первой Леди. Волосы были идеально уложены и окрашены, так что не пробивалось даже единого седого корешка, а из-под подола выглядывали точеные лодыжки и ступни, комфортно себя чувствующие в туфлях на высоких каблуках.

– Коктейль, мистер Стин? – осведомилась хозяйка хорошо поставленным голосом. – Или что покрепче?

– Я бы не отказался от глотка шотландского виски с капелькой льда.

– Налейте себе сами по вкусу, – миссис Слокам гостеприимно махнула рукой в сторону бара с хрустальными бокалами и графинами.

Смешивая напиток, я немного огляделся. В гостиной было полно фотографий, в основном, как я понял, миссис Слокам в юности. Я сразу узнал профессиональные ракурсы и постановочный свет, поэтому догадался, что до замужества она была актрисой или пыталась быть таковой. У юной миссис Слокам было тонкое лицо с задорным носиком, большими глазами и чувственным ртом. Чем-то она напоминала Хэди Ламарр[17], только в более блеклой версии. Даже сейчас миссис Слокам сохранила былую красоту, явно не чураясь подтяжки кожи и других хирургических ухищрений.

– Я мог вас где-то видеть? – спросил я. – На экране.

– Если и видели, то вряд ли запомнили, – улыбнулась она. – Я только начала делать карьеру, когда познакомилась с будущим мужем, ну и решила, что спокойный семейный уют меня устраивает больше, чем погоня за славой.

Я не удивился. Красивая старлетка подцепила богатого бизнесмена постарше. Судя по всему, брак был счастливым, если мистер Слокам протянул так долго и скончался лишь три года назад, оставив вдову в расцвете зрелой красоты и, видимо, неплохо обеспеченной. К сожалению, ее дочь пошла внешностью в отца, унаследовав его высокий рост и несколько лошадиные черты лица.

– Вы пришли из-за Берди? – устало осведомилась дама. – Что она еще натворила?

– Мэм, ваша дочь…

– Пожалуйста, называйте меня Дианой. Я не чувствую себя настолько старой, хотя это все сложнее, особенно когда речь заходит о Берди.

– Вы вовсе не выглядите старой. Так вот, Берди… она наняла меня несколько дней назад. Хотела, чтобы я проследил за ее женихом. Неким Уэйдом Торбифилом.

– Все понятно. Я видела эти траты в ее банковской выписке. Не знала только, что у нее за новое увлечение. Этот Торбифил хочет подать жалобу на преследование?

– Вообще-то нет.

– Слава богу. Кто он такой?

– Торговый представитель компании, торгующей роботизированной домашней техникой. Если я правильно понял.

– Я могла бы догадаться. У нас в последние месяцы в доме появилось много какой-то ерунды, с которой Петра не знала, как управляться. Я попросила садовника снести это все в гараж. Наверное, можно вернуть эти товары? Петра едва не отрезала себе пальцы каким-то чудо-комбайном.

– Думаю, вы можете попытаться.

– Так что этим вашим мистером Торбиганом? – нетерпеливо отмахнулась она.

– Он женат. Его жена ждет ребенка. Мисс Слокам… наняла меня, утверждая, что является невестой мистера Торбифила, и хотела знать, с кем он встречается во время своей работы.

– Ох, Берди.

– Как я понимаю, такое с ней не в первый раз?

– Моя дочь живет в мире фантазий. Не знаю, что с ней такое. Это началось еще когда она училась в школе. Берди начала всем рассказывать о том, что учитель верховой езды собирается бросить жену и детей, чтобы жениться на ней. Случился ужасный скандал, нам пришлось забрать дочь из школы. Джерри, мой покойный муж, рвал и метал, он хотел сам отделать этого учителя. В школе провели расследование, бедняга все отрицал. Наконец Берди сломалась и призналась, что она все выдумала. Потом подобное стало происходить все чаще. У нее появлялись мальчики, которые даже не подозревали о ее существовании… Наверное, все это и свело Джерри в могилу раньше времени. Он обожал Берди, старался, чтобы у нее было блестящее будущее. А мы даже не рискнули отправить ее в колледж, опасаясь очередного скандала.

– Должна же быть причина такого поведения.

– Мы приглашали различных специалистов-мозгоправов. Большинство говорили об эротомании. Правда, в основном люди с этими расстройствами воображают себе, что у них роман с какой-то знаменитостью, которую они видят на экране или в журналах. Вы не представляете, сколько в Лос-Анджелесе несчастных женщин, считающих себя тайными любовницами Грегори Пека или Кэри Гранта.

– Странно, что вы упомянули именно этого актера.

– Я снималась с ним в юности. Ну как, снималась. Играла одну из гостей на приеме в «Ужасной правде»[18], мне было всего девятнадцать лет. Роль без слов, но я постаралась показать себя в лучшем виде… извините, я отвлеклась. Нет, Берди влюбляется только в тех, кого встречает в реальной жизни. Хотя ей нравятся красавцы, похожие на знаменитых актеров. Например, тот учитель был вылитым Джеймсом Дином[19], у него даже был старенький мотоцикл. Когда она встречала парня, который ей нравился, то сразу начинала… фантазировать. Будто они уже встречаются, что он сделал ей предложение. Один из мозгоправов сказал, будто что-то подобное было у дочери Виктора Гюго. Вы знаете такого писателя?

– Знаю. Читал все его знаменитые книги в переводе. «Отверженные», «Собор Парижской Богоматери», «Человек, который смеется».

– Образованный частный детектив в Лос-Анджелесе. Какая редкость. Не будете ли так любезны смешать мне еще один коктейль, чтобы не беспокоить Петру?

Диана Слокам определенно со мной заигрывала.

– Я играла компаньонку Флер де Лис в фильме «Горбун из Нотр-Дама» в 39-м году. Это была моя последняя роль, прежде чем я покинула Голливуд, чтобы выйти замуж за Джерри. Ох, вы очень крепко смешали. Оказывается, у Гюго была дочь по имени Адель, которая влюбилась в какого-то военного и преследовала его годами, считая, что он отвечает ей взаимностью. Правда, Берди никого не преследовала годами. Как правило, она быстро находит новый объект привязанности. Если честно, подобные разговоры меня очень расстраивают. Берди моя дочь, но я не очень хорошо понимаю… что творится у нее в голове.

– Как вы думаете, ваша дочь может перейти к активным действиям, если обнаружит, что объект ее привязанности не отвечает ей взаимностью?

– Ох, нет! Я же говорю, Берди живет в мире фантазий. Она может часами сидеть на пляже, воображая… не знаю, что. А потом ее отпускает. И она снова становится энергичной деятельной молодой женщиной. Пока не встретит объект для очередной фантазии.

– Неужели за все время ваша дочь не встретила человека, который ответил бы ей взаимностью?

– Конечно, у нее были женихи! И не раз. Но Берди не может остановиться. Один раз она даже вышла замуж. Брак продлился всего три дня. Сразу во время медового месяца она призналась мужу, что уже три месяца крутит роман с его братом. Брат, конечно же, вообще об этом не подозревал, но этого хватило новоиспеченному мужу, чтобы подать документы на аннуляцию брака. Возможно, Берди не хватает в жизни драмы, поэтому она постоянно ее придумывает. Мне вот, например, драмы хватило на всю жизнь еще до того, как мне исполнилось двадцать. С тех пор я предпочитаю спокойные, благоразумные отношения.

И снова миссис Слокам послала мне недвусмысленный сигнал. Возможно, она была бы довольна своим статусом моложавой вдовы с голливудским прошлым, если бы не проблемная дочь под боком. А так ей тоже приходится фантазировать, воображая, не стоит ли заняться гимнастикой в компании благоразумного частного детектива в одной из спален наверху.

– Тем не менее Берди достаточно отдает себе отчет в происходящем, чтобы нанять частного детектива, чтобы последить за своей очередной «симпатией».

– Этому ее научил отец. Все проверять, никому не верить. Послушайте, Дуглас, если мистер Торбиленд не имеет претензий к моей дочери, может, нам стоит…

– На самом деле я бы хотел поговорить о ее предыдущем увлечении. Акселе Ферсене.

Я выстрелил наугад, вдохновленный упоминанием Кэри Гранта.

– Черт! Этот мошенник. А с ним-то что? Неужели он тоже имеет наглость выдвигать какие-то претензии к Берди. Пусть скажет спасибо, что я не заявила на него в полицию.

– Ферсен выманил у вас деньги?

– О, да. И немало. Очередной проект Берди. Она клюнула на объявление в газете и решила, что тоже может зарабатывать деньги, как ее отец. Мол, у нее есть деловая жилка. Честно говоря, вначале этот Ферсен и меня тоже очаровал. Он так увлеченно рассказывал о биржевых котировках, объяснил все про прошлогоднее падение[20], приносил графики, какие компании сейчас показывают наибольший рост. Ферсен говорил, что сейчас рынок переживает «эру быков», то есть биржевые ставки растут. Его компания «Коул Инвестментс» агрессивно инвестирует в предприятия, связанные с электроникой. Дивиденды растут, как на дрожжах, обещал сто процентов в месяц. Вначале, когда Берди вложила сто долларов, я возмутилась. Но через месяц мистер Ферсен сам приехал, показал все отчеты по операциям и выписал чек на двести долларов. Дочь настояла, чтобы мы их тут же инвестировали обратно. Через полтора месяца мистер Ферсен привез пятьсот долларов наличными.

– И сколько вы вложили снова?

– Две тысячи долларов, – уныло сказала Диана, обсасывая оливку. – Чеком на предъявителя. Мистер Ферсен объяснил, что так будет быстрее, чем переводить деньги на брокерский счет, и не вызовет вопросов у налогового ведомства. Я хотела посоветоваться со своим бухгалтером, но Берди настояла. Я лишь потом сообразила, что она… запала на Ферсена. Что у нее снова началась одна из фантазий.

– Странно, что вы не заметили его сходство с Кэри Грантом.

– Я… не приглядывалась особенно к мистеру Ферсену.

Диана опустила глаза и протянула мне пустой бокал, чтобы я наполнил его из шейкера. Я догадался, что все было ровно наоборот. Она сама была немного увлечена симпатичным финансистом в роскошном автомобиле.

– Ну а что случилось потом?

– Аксель пропал. Исчез со всеми деньгами. Я звонила по всем номерам, которые он оставил, но без толку. Даже позвонила в Нью-Йорк в «Коул Секьюритиз». Там заявили, что мистер Ферсен на них никогда не работал.

– Вы вступали в контакт с другими вкладчиками?

– Нет. А зачем? Я выставила себя полной дурой, к тому же Берди, кажется, утратила к этой истории интерес. Я не знала, что она увлеклась каким-то продавцом домашней техники.

– Однако она нанимала частного сыщика, чтобы проверить мистера Ферсена?

– Наверное. Я нашла выписки с ее банковского счета. Честно говоря, я радуюсь, когда их вижу. Когда ее тыкают носом в реальность, дочь вначале отрицает очевидное, но потом как-то примиряется. До следующего раза.

– Где Берди сейчас?

– Не знаю. Сидит на пляже. Или катается на машине. Может, торчит в каком-то баре в отеле, воображая, что ждет там своего парня. Это все ненормально, я знаю. Но по-своему Берди живет интересной жизнью. Как будто каждый раз проживает новый сценарий, где она главная героиня. Она может заявиться домой глубокой ночью. В любом случае, дочь уже давно не обращает на меня внимания. Я – часть ее фантазий. В большинстве из них я давно умерла.

– Вы не помните, как звали детектива, которого Берди наняла для слежки за Акселем Ферсеном?

– Сейчас проверю, если это для вас так важно. Банк присылает мне отчеты обо всех ее тратах.

Диана Слокам встала и удалилась куда-то вглубь дома, покачиваясь на высоких каблуках. Я испугался, что коктейль был действительно слишком крепким, и дамочка решит прилечь на кушетке в кабинете. Но она вернулась, ступая чуть более уверенно, и вручила мне банковские выписки.

– Вот. Майкл Маглионе. Три платежа в июне и июле.

– Спасибо за вашу помощь, Диана.

– Как, вы уже уходите?

– К сожалению, да. Благодарю за уделенное мне время и отличный виски.

– Вы почти ничего не выпили, – обиженно сказала она.

– Я должен работать.

– Но ведь в другое время… вы можете ко мне заглянуть? Я почти всегда дома, если не навещаю друзей или не участвую в благотворительности.

Диана Слокам сама пошла проводить меня к выходу.

– Я так и не поняла… почему вы расспрашивали про Акселя. У Берди какие-то неприятности? Она же и мухи не обидит. Я знаю свою девочку. Она просто живет в мечтах. Но это никому не вредит.

Глава 21

Я не был в этом так уверен. Вспомнив энергичный напор Берди, я подумал, что девушка рано или поздно перейдет от мечтаний к живому их воплощению. Если уже не перешла. Могла ли она, узнав, что Аксель Ферсен встречается с секретаршей из телефонной компании, прийти к ней вечером для объяснений и жестоко напасть, услышав то, что не согласовалось с ее реальностью?

Берди Слокам была на голову выше Синди Чен и фунтов на пятнадцать тяжелее[21], так что легко могла избить ее, а потом задушить. Но почему она ждала два месяца после исчезновения Ферсена? Тем более, что за это время она успела увлечься новым персонажем, похожим на Джимми Стюарта.

Стоило ли мне сообщать о Берди лейтенанту Крэддоку? Пока что я не видел в этом особого смысла, кроме как услышать еще одну порцию циничных реплик или создать неприятности Берди и Диане Слокам.

Ответы на многие вопросы мне мог дать сыщик, к услугам которого обращалась Берди. Конечно, я хорошо знал Майка Майоне. Именно так он произносил свое имя, и я даже не догадывался, что она пишется как Маглионе, пока не увидел его фамилию на банковском чеке. Не удивительно, что портье из «Роквуд Инн» она показалась похожей на название цветка. Маглионе – магнолия.

Майк тоже был бывшим копом, но покинул службу после того как словил пулю во время задержания, в результате чего врачам пришлось вырезать у него часть кишечника. Он мог бы досидеть до полной пенсии на бумажной работе, но заскучал, в итоге открыл собственное агентство. Майка бывшие коллеги уважали, но недолюбливали за неуживчивый характер и склонность лезть на рожон. Мы никогда не работали вместе, но иногда сталкивались в барах, где собираются копы. Как я выяснил из телефонного справочника, контора Майка Майоне находилась на Фигероа-стрит.

В отличие от меня Майк пользовался услугами постоянной секретарши, похожей на зубочистку, охранявшей его приемную не хуже обученного бульдога. Впрочем, оказалось, что она была по совместительству его законной супругой, а жили они в квартире наверху.

– Стин, ты же знаешь, я не буду передавать тебе дела расследования для своего клиента, – заявил мне Майк, жуя дешевую сигару.

– У нас был один и тот же клиент. Точнее клиентка. Берди Слокам и меня нанимала следить за своим якобы женихом. Что она тебе наплела? Что Алксель Ферсен собирается на ней жениться, но она хочет убедиться, что он не встречается с бывшей? Или что не крутит роман на стороне?

– Может, она и сумасшедшая, – флегматично ответил Майк, выслушав мою историю. – Но дамочка хорошо заплатила. Я сделал свою работу. И всю информацию передал мисс Слокам. Почему бы тебе не спросить у нее?

Я бы так и поступил, но вспомнил, как она интерпретировала новости о беременности миссис Торбифил. Мне не хотелось искать крупинки правды в мире фантазий Берди.

– Майк, тут нет никакой тайны. Ты следил за парнем, выяснил о нем что-то. Позднее парень пропал. Есть вероятность, что он связан с делом о жестоком убийстве молодой девушки. Я могу сообщить об этом в убойный отдел, и тогда тебе все равно придется передать все записи копам.

– Не понял, ты мне чем-то угрожаешь?

– Скорее прошу об одолжении.

– С чего бы?

– Буду твоим должником. Просто расскажи, что ты накопал на этого Ферсена. А я когда-нибудь отплачу тебе ответной услугой. В конце концов одним делом занимаемся.

На лице Майка появилось задумчивое выражение, делавшее его похожим на кошачьего сома. Даже усы у него встали перпендикулярно рту, напоминая эту озерную рыбу.

– Двести долларов, – вдруг раздался голос миссис Майоне. – Гони на бочку, и Майк расскажет тебе, что выяснил про этого типа.

– Минни! – его усы предостерегающе дернулись в ее сторону.

– А что тут такого? Я читаю газеты. Убили эту китайскую девчонку, а ты видел, как Ферсен с ней встречался. Посмотри на него – парень явно наполовину китаец и работает на этих из чайнатауна. У них водятся денежки. Пусть платит за информацию.

– Ты дура, Минни, – усы Майоне поникли, и он положил сигару в пепельницу. – Выйди и закрой дверь.

– Твое расследование и правда связано с каким-то убийством? – спросил он меня, когда жена удалилась, кипя от возмущения.

– Да. Погибла Синди Чен, с которой Ферсен крутил роман. Я работаю на отца жертвы и считаю, что Ферсен как-то связан с ее убийством.

– Вот черт, что ж ты сразу не сказал. Последнюю неделю я почти не читал газет, было сложное дело. Ты думаешь, эта девчонка Слокам обезумела от ревности и замочила конкурентку?

– Не уверен. Ферсен исчез с радаров около двух месяцев назад.

– Вот и мне она не показалась опасной. Так в чем твой интерес?

Я вкратце рассказал Майоне о том, что удалось выяснить о деятельности Акселя Ферсена и его отношениях с двумя женщинами.

– Мутная история, – резюмировал коллега. – Я не подозревал ни о каком финансовом мошенничестве, но меня ж не для этого наняли. Мисс Слокам утверждала, что они с Ферсеном помолвлены, и он просто ждет, пока в Лос-Анджелесе откроется филиал его нью-йоркской конторы, чтобы обустроить семейное гнездышко. Первый раз я сел ему на хвост после встречи в Зале Ветеранов, о которой рассказала мисс Слокам. Нашел крысиную дыру, в которой он остановился. Потом шлялся за ним по пятам несколько дней, пока он навещал разных клиентов в богатых районах. Несколько раз парень встречался с мисс Слокам, ездил к ней домой, приглашал на ленч. Впрочем, он так поступал и с другими дамочками. Но ничего предосудительного. Я так и заявил клиентке. Она вроде была довольна.

– А когда появилась на сцене Синди Чен?

– Мисс Слокам снова явилась через две недели и попросила возобновить слежку. Считала, что я что-то упустил. Парень уже сменил отель, что тоже показалось мне подозрительным. Так что я плотно сел ему на хвост. И засек, как он вечерами встречался с китаянкой. Тут явно не пахло бизнесом, был чистый романтический интерес. Я сделал несколько снимков. Мне даже было жаль мисс Слокам, когда я их ей показывал. Но девица отнеслась к этой информации достаточно легко, как мне показалось. Сказала, что в курсе этой ситуации. Мол, это жена его старинного друга со времен службы в Корее. Товарищ погиб, а вдова была вынуждена пойти работать, но Ферсен обещал поддерживать ее. Как ни странно звучит сейчас, но я поверил. Или просто решил, что это не мое дело. Она так небрежно смахнула снимки в сумку, словно это было что-то несущественное.

– У тебя остались еще фотографии Акселя Ферсена кроме тех, что ты отдал Берди? Может, негативы.

– Должны лежать в архиве.

– Можешь мне отдать?

– Лучше я придержу их для полицейских. Если до этого дойдет дело.

– Разумно. Хотя если напечатаешь копии, я бы взял себе пару. Так ты не знаешь, куда делся Аксель Ферсен?

– Понятия не имею. Третий раз мисс Слокам наняла меня именно из-за этого. Сказала, что ее «жених» пропал. Я объездил все его известные адреса, даже пару вечеров подежурил у дома мисс Чен, хоть и без толку. Поспрашивал ребят тут и там в городских моргах. Ну а что? Я не мастак по поиску пропавших. Ну и мисс Слокам дала мне отбой.

– И не было никаких зацепок, куда он ездил, когда покидал Лос-Анджелес?

Майк Майоне посмотрел на меня с таким видом, будто человек, покидающий пределы округа Лос-Анджелес, направляется прямиком на Луну.

– Я видел его автомобиль, – наконец сказал он. – Не арендованный, а тот, что он парковал во двое отеля. Синяя «шевроле-импала» с номерами округа Гумбольт. Я их записал. Сейчас найду, погоди минутку. Номера я пробил по старым каналам. Машина в угоне не значилась. Была зарегистрирована на некоего… вот нашел, Джошуа Менгольда из Юрики. Я позвонил ему, он сказал, что продал в начале года машину какому-то парню за наличные.

– И все?

– Ну… ладно. Только между нами. Я вскрыл машину и пошарил в бардачке. Этот портье там вообще сонная муха, а охраны нет. Думал, может, найду документы или любовные письма. Но ничего такого не было. Только старый конверт, весь исчерканный цифрами, на адрес миссис Элспет Андерсен в Колдуотере. Судя по почтовому коду, это тоже в Гумбольте. Можешь переписать адрес, если хочешь. Конверт был пустым.

– Ты туда ездил?

– Куда?

– В Колдуотер, округ Гумбольт.

– Зачем?! Мне за это не платили.

Зато мой клиент был готов покрыть любые расходы, ведущие к снятию обвинений с его несостоявшегося зятя.

Глава 22

Я позвонил в аэропорт и заказал себе билет на завтрашнее утро. Ехать в Гумбольт на автомобиле означало понапрасну терять время. Оставалось решить проблему с Гэри. Я посадил пса в машину и отвез его к своей подруге Аманде, обитавшей в милейшем особняке с большим участком, расположенном в идиллическом городке Пэрис в получасе езды на северо-восток от Лос-Анджелеса.

Аманда и Гэри полюбили друг друга с первой минуты знакомства, а еще более сильное чувство Гэри испытывал к кухарке Аманды, которая постоянно готовила сытные мексиканские блюда с щедрыми порциями мяса. Марианна громогласно восклицала, что собаке не место на кухне, но я видел, что она рада тому, как Гэри внимательно следит за всеми ее манипуляциями с кастрюлями и сковородками, словно напоминая о том времени, когда этот дом был полон голодных детей и незваных гостей.

Наш роман с Амандой Хэйр начался полгода назад, когда ее муж, потомственный английский баронет и профессор чего-то там в Калифорнийском Университете, решил вернуться в родной Оксфорд. Их дети давно выросли и покинули гнездо, так что я не сомневался, что Аманда в итоге продаст ненужный дом в Пэрисе и последует за супругом, она даже уезжала к нему на все лето, бросив свою работу продюсера в Голливуде. Но в итоге она в конце августа вернулась и вновь объявилась на пороге моей квартиры, заявив, что они с Грегом решили какое-то время пожить раздельно.

Возможно, дело шло к разводу, но я чувствовал, что не в праве лезть в чужую жизнь. Мы встречались пару раз в неделю, страстно занимались сексом, потом с удовольствием беседовали, но мне даже в голову не приходило, что из этого может выйти что-то большее. У Аманды была своя работа, свои друзья, свой график. Она просыпалась в полдень, а ложилась спать намного позже полуночи. У нее были собственный шофер и кухарка, потому что ни готовить, ни водить машину она так и не научилась. Зато у Аманды была поразительная память, позволяющая ей запоминать на всю жизнь любую прочитанную информацию и лица людей, случайно увиденных на улице или на фотографиях.

– Думаю, тут явный пример схемы Понци, – в очередной раз решила она поразить меня своей эрудицией.

– Схемы чего?

– В 1919 году некий итальянский эмигрант Карло или, как он сам себя называл, Чарльз Понци основал компанию по торговле ценными бумагами. Всем вкладчикам он предлагал обогатиться на так называемой разнице курсов обмена международных почтовых купонов, таких сертификатов, которые можно послать вместе с письмом заграницу, чтобы твой корреспондент не тратился на марки для ответного письма, а просто обменял на них этот купон. Понци утверждал, что такие купоны, приобретенные в Европе, в Америке стоят дороже из-за разницы курсов валют. В целом так оно и было, тут он не обманул. Почта в мире тогда не имела единых тарифов. Чарльз Понци гарантировал 100% прибыль своим инвесторам уже через три месяца. Он даже публиковал статьи в газетах, где подробно объяснял, как работает его система.

– Так в чем была проблема? Получается, он занимался обычной спекуляцией. Наверное, у почтового ведомства к нему могли быть претензии, но если он нашел лазейку в законе…

– Ты не понимаешь. Этот купон нельзя продать. Его можно только обменять на эквивалентное номиналу количество марок.

– Но ведь можно продать марки…

Аманда посмотрела на меня, как на идиота. Видимо, мой разум и правда притупился от усталости за прошедший день.

– Ты представляешь человека, который сядет у здания почты и начнет торговать марками? Миллионами марок. Фокус заключался в том, что люди поверили в его схему и охотно несли ему деньги. В июле 1920 года Понци собирал по 250 тысяч долларов за день. Если бы он действительно приобретал на эти деньги купоны, то их должны быть столько, сколько не выпускали все почтовые ведомства вместе взятые.

– Так как же он выплачивал прибыль инвесторам?

– Все просто. Он платил старым вкладчикам из тех денег, что несли новые вкладчики. Так что это не было спекуляцией, Понци вообще ничем не торговал. Чем больше людей ему верили, тем больше он получал инвестиций, значит, мог выплачивать дивиденды и множить армию тех, кто считал, что это реальный способ заработать. Получался замкнутый круг. Даже когда в прессе стали появляться разоблачительные статьи, объясняющие, что на почтовых купонах нельзя обогатиться, многие продолжали доверять Понци – ведь деньги-то он выплачивал исправно.

– И чем все закончилось?

– Как и большинство мошенников, Понци подвела жадность. Если бы он вовремя свернул лавочку и скрылся с деньгами, ему все могло бы сойти с рук. Но он жил на широкую ногу, приобретал недвижимость, наслаждался своей славой. В конце концов им заинтересовались власти. Был проведен аудит. Только тогда выяснилось, что Понци вообще никуда не инвестировал, а просто платил по старым векселям новыми поступлениями. Его арестовали, а счета заморозили. Потом выслали на родину. Кстати, во время войны Понци работал на Муссолини.

– Ты считаешь, что Ферсен использовал ту же схему?

– Ну а на что это похоже? Мы знаем, что он не работал в «Коул Инвестментс Секюрити», использовал липовые документы. Тем не менее, он обещал баснословные прибыли и поначалу даже их выплачивал. Ни одна брокерская контора в Нью-Йорке не гарантирует стопроцентный доход за месяц или за два.

– Ну, если у него был партнер… который владел какой-то инсайдерской информацией…

– Видно, ты никогда не имел дела с инвестициями. Кто-то действительно может узнать, что акции некоей компании скоро резко вырастут в цене, и начать их покупать. Однако дивиденды не выплачивают так скоро, это не выигрыш в рулетку. Чтобы получить мгновенную прибыль, акции придется продать на пике, а это неизбежно приведет к снижению стоимости. Тем более, твой парень оперировал наличными или чеками на предъявителя. Брокеры так не поступают. Впрочем, как я понимаю, даже на схеме Понци можно поживиться. Пока мошенникам нужно накопить критическую массу верных вкладчиков, они будут выплачивать деньги. Например, эта Берди вначале получила сто долларов за вложенные деньги, потом еще двести. Трехсотпроцентная прибыль за пару месяцев! Не ударив пальцем о палец. Проблема в том, что люди становятся слишком жадными, им кажется, что чудо будет длиться вечно. Так что в итоге она потеряла две тысячи долларов. Считаю, что еще легко отделалась. Как и все остальные инвесторы. Судя по всему, охват у этого мошенничества был небольшой. Скромная реклама в газетах, личные встречи, семинары для нескольких десятков слушателей. Ни тебе роскошного офиса в Сенчури-сити, ни попытки пробиться в круг действительно богатых людей, которые могли бы вложить серьезные деньги в его компанию. Парень шуровал всего полгода, а потом исчез, не оставив никаких концов. Поразительное самообладание.

– Ну не скажи. Ниточка ведет в Колдуотер. Поэтому я туда и собираюсь. У нашего героя запоминающаяся внешность и имя. Аксель Ферсен – такое не выдумаешь. Звучит как что-то скандинавское, возможно, его предки и правда прибыли в Америку из Дании или Швеции. Мошенники обычно используют что-то более нейтральное вроде Джошуа Смита или Билла Питерсона. Думаю, мистер Ферсен решил, что не слишком рискует, назвавшись настоящим именем.

– Как ты сказал? Аксель Ферсен? Естественно, это псевдоним. Да еще какой! Впрочем, не могу обвинять тебя в невежестве, американцы вообще плохо знают европейскую историю, особенно французскую.

– При чем здесь Франция?

– Аксель Ферсен, а точнее барон Аксель фон Ферзен или Аксель де Ферзен был шведским аристократом, одним из богатейших людей мира, служившим при дворе Людовика XVI. Между прочим, в конце XVIII века он недолго участвовал в Войне за независимость в составе французских войск. Но самое главное – ходили упорные слухи, что у королевы Марии-Антуанетты был роман с фон Ферзеном.

– Черт побери. Кажется, я что-то подобное видел в кино, правда, не запомнил имени этого напудренного парня.

– Был ли он ее любовником или нет, точно неизвестно. Но Аксель фон Ферзен до самого конца оставался большим другом королевы. Два раза пытался организовать ее побег из-под ареста. А после революции поддерживал сбежавших французских аристократов. Жизнь его прервалась довольно трагически. Ферзены были влиятельной семьей в Швеции, они вмешивались в вопросы престолонаследия. Аксель поддержал не того принца, и его растерзала яростная толпа прямо на улице.

Меня передернуло.

– Ну и нравы были в этой Швеции.

– Там вообще жизнь была не сахар. Не удивительно, что так много шведов в итоге перебралось в Новый Свет, и теперь большинство жителей Среднего Запада голубоглазые блондины.

– А наш Аксель не может быть прямым потомком того самого барона?

– Это вряд ли. Тот умер, не оставив детей. К тому же фон Ферзены до сих пор живут в Швеции. Они не так богаты, как раньше, но уж точно не будут разводить жителей Лос-Анджелеса на какие-то жалкие тысячи долларов.

– Значит, что мы имеем, – сказал я, доставая блокнот. – Кем бы ни был наш Аксель Ферсен, он явно начитан и знает историю. Обладает достаточными финансовыми познаниями, чтобы вешать лапшу на уши про растущий рынок и прошлогоднее падение котировок. Любит театр. Ему около тридцати, но в Корее он не воевал. О чем нам это говорит?

– Парень учился в хорошем колледже. Возможно, даже когда-то работал на Уолл-Стрит. Я могу представить, что он мог придумать элегантную схему и заработать несколько десятков тысяч долларов за полгода. Но чтобы он был связан со зверским убийством этой несчастной китайской девушки…

– Не бывает джентльменов-преступников. Кроме как в кино. Как только человек встает на путь обмана, он быстро опускается на самое дно. Я исхожу из того, что Эван Линь невиновен, а других зацепок в этой истории просто не вижу. Как бы то ни было, надеюсь, что ответы я найду в Колдуотере.

Глава 23

Я отказался остаться у Аманды на ночь, потому что хотел лечь пораньше и вылететь в Юрику первым же рейсом. Попрощавшись с Гэри, который уже по-хозяйски развалился на диване среди разбросанных контрактов и киносценариев, я медленно покатил к своему дому.

Заметив, что в ломбарде мистера Штейна за два квартала от моего жилища еще горит свет, я припарковал машину и постучал в зарешеченную дверь. Старый Штейн давно овдовел и поэтому обитал в задней комнате магазина, иногда работая до глубокой ночи. К счастью, шаббат уже давно закончился, так что старик, увидев меня через стекло, нехотя вынул лупу из глаза и отпер замки.

Абрахам Штейн специализировался на часах и украшениях. Он мог починить практически любой механизм и произвести нехитрые ювелирные работы. Люди несли ему дедовские хронометры с отвалившимися пружинами, броши с частично вывалившимся камнями и разномастные сережки. Он приводил вещи в порядок, переплавлял оправу, а потом выставлял все на продажу, справедливо деля прибыль с владельцем. Я сам в тяжелые времена отнес ему несколько безделушек, доставшихся от покойной матери.

– У меня как раз есть прекрасное кольцо для помолвки, Дуглас, – просияв, сказал старик. – Это была сломанная печатка, которую я переплавил и добавил несколько мелких бриллиантов. Отдам практически даром. Себе в убыток.

Мистер Штейн постоянно намекал, что мне давно пора остепениться.

– Или вот есть такой прекрасный экземпляр. Его принесла старая мисс Польсен. Извини, не могу сделать скидку, сам видишь, это кольцо ее матери, я только слегка его почистил и убрал патину. Но оно стоит этих денег. Твоя девушка будет просто счастлива.

– Моя девушка и так счастлива. Она забрала мою собаку. Вообще-то меня интересуют часы.

– Тоже прекрасно! – просиял Штейн. – Тебе надо давно выбросить это долларовое барахло. У настоящего мужчины должны быть хорошие часы. У меня есть тут замечательные серебряные экземпляры с боем и календарем…

– Вообще-то меня интересуют наручные. Скорее всего швейцарские. Военные с черным циферблатом в прямоугольном корпусе. Что это может быть за модель?

– Ты не собираешься ничего покупать, – покачал головой Штейн.

– На самом деле мне нужна консультация. Я видел подобные часы у одного человека, он утверждал, что его отец привез их из Европы после войны. К сожалению, я не узнал ни модель, ни марку.

Старик поцокал языком.

– Если эти часы входили в комплект обмундирования, которое наши ребята получали во время высадки в Нормандии, то они были бы круглыми. Ничего особенного, стандартная дешевая модель, кстати, циферблат у нее был белым. Их выпускали разные фирмы по контракту с армией. И даже швейцарские часы для военных никогда не были прямоугольными. Кому это надо? Такие корпуса пользовались спросом в 30-х годах в период ар-деко. У меня есть несколько экземпляров часов, которые швейцарские фирмы выпускали для английских военных летчиков и их союзников. Вот, смотри, черный циферблат, арабские цифры, шкала «железная дорога», чтобы можно было отсчитывать секунды, а тут такой значок, который называется «широкая стрела». Это символ Королевских ВВС. Марка «Жежер-ЛеКультр».

– Название очень похоже на то, которое я видел на циферблате. Длинное и подчеркнутое. Я, правда, не могу его произнести. Как вы сказали. Джейджер и еще что? Это по-французски?

– «Жежер-ЛеКультр». Подожди, я кажется понял, о чем ты говоришь. Не эти часы?

Штейн открыл еще одну витрину и снял бархатную салфетку с поддона, на котором лежали другие модели. Он достал прямоугольные часы на кожаном ремешке и выложил их на прилавок.

– Очень похожи! Только здесь белый циферблат.

– Такие есть и с черным. Модель «Реверсо» от «Жежер-ЛеКультр». Только сейчас они больше не выпускаются. Кажется, их прекратили делать в конце 40-х. Нет спроса. Но это не военные часы, а спортивные. Модель придумали в начале 30-х годов специально для английских офицеров в Индии, развлекавшихся игрой в поло. Вся штука в том, что можно перевернуть циферблат стеклом внутрь, и тогда он не разобьется даже если игрок упадет с лошади. Смотри.

Штейн сдвинул большим пальцем часы слева направо, в результате чего корпус заскользил вдоль своего стальной подложки пока не выдвинулся почти целиком. Потом он перевернул его и закрыл, как обложку книги, щелчком отправив обратно в паз основания. В результате на лицевой стороне оказалась глухая задняя крышка с какой-то витиеватой надписью.

– Мне надо вытравить гравировку прежде чем их продавать, – пояснил Штейн. – Не каждый захочет носить подарок для некоего Фила в день совершеннолетия от любящего крестного.

– Подождите, что вы только что сделали? – пришел я в себя.

– Перевернул корпус. Это довольно просто. Хочешь попробовать? Вот, просто нажми с противоположной стороны от заводной головки, доведи до конца, переверни и вставь обратно.

Я попробовал несколько раз. Корпус вставал в пазы идеально, со стороны вообще невозможно было догадаться, что он подвижный.

– Потрясающе.

– Хочешь, отложу их для тебя? Когда избавлюсь от надписи. Кстати, эти часы были куплены здесь в США, с задней стороны основания есть маркировка дилера из Кливленда. Я ее не буду удалять. Так что твой приятель или его отец что-то напутали, если он только каким-то образом не приобрел эти часы в Европе. Или украл. Что ты так на меня смотришь? Все знают, что американские солдаты не брезговали тем, что плохо лежит. Отличный выбор, бери, не прогадаешь. Я отрегулировал пружину, так что они идут практически без погрешности. И царапины я отшлифую так, что не придерешься. Всего 45 долларов. Как я сказал, таких больше не выпускается.

– Я подумаю.

– Ладно, для тебя сорок. Себе в убыток! Практически ничего не возьму за работу.

– Спасибо за помощь, мистер Штейн.

– Если возьмешь часы, сделаю скидку на кольцо! – крикнул мне старик, когда я уже выходил за дверь.

Я проехался вокруг квартала, нашел открытый бар и с помощью пары порций виски сумел подавить в себе неожиданно возникшее желание стать обладателем швейцарских часов с переворачивающимся корпусом и сделать предложение Аманде.

Глава 24

В Юрике я приземлился в девять двадцать утра. Погода в этой части штата была достаточно прохладной для сентября, всего 60 градусов[22]. Хорошо хоть небо было ясным, не предвещающим дождя. Я поплотнее запахнул пиджак и направился к стоянке проката автомобилей.

Колдуотер, согласно местной карте, находился в тридцати девяти милях[23] севернее Юрики на берегу залива Гумбольта. Название городка уже заранее не предвещало ничего хорошего[24]. Вряд ли он славился своими комфортными пляжами и круглогодичным серфингом. Впрочем я ровным счетом ничего не знал об этом городе, кроме того, что он расположен в трехстах милях от Сан-Франциско и всего тридцати милях от границы с Орегоном. Мистер Чен, которому я позвонил, чтобы отчитаться о расходах и сообщить о дальнейших шагах расследования, выразил сожаление, что ничем не мог мне помочь – всех китайцев выгнали из округа Гумбольт еще в конце прошлого века, и с тех пор они не горели желанием там вновь поселиться.

Вопреки моим опасениям, Колдуотер оказался очень милым патриархальным городом, будто бы сошедшим со страниц старинных открыток. Видимо, он еще не пал жертвой массового туризма, захлестнувшего в последнее время север Калифорнии, потому что тут была всего одна гостиница «Прескотт Инн», с трудом сводившая концы с концами рядом с давно закрытым железнодорожным вокзалом. Как сообщила мне дружелюбная официантка в закусочной, расположенной прямо у въезда в город на дороге, ведущей от 101-го шоссе, был еще один отель недалеко от гавани, под названием «Якорь», но он закрылся несколько лет назад, поскольку сам порт тоже перестал функционировать. Рыболовство никогда не было сильной стороной Колдуотера, а суда перестали причаливать с развитием автострад.

Главным источником дохода местных жителей была фабрика пиломатериалов, расположенная милях в десяти от города и принадлежащая некоему Темблтону.

Во всем прочем Колдуотер казался будто бы законсервированным во времени. Центральная часть города представляла собой тесное собрание двухэтажных деревянных домов с ажурными фасадами, балконами, эркерами и островерхими башенками. Улицы были строго перпендикулярны друг другу, а в центре города образовывали аккуратную площадь с церковью и ратушей, где нередко устраивали праздничные ярмарки. Горожане просто обожали праздники, сообщила мне официантка Мойра, и старались устраивать гуляния по любому поводу – от Дня Труда[25] до местного фестиваля чудодейственного источника, который должен был состояться в следующие выходные. Правда, местный пастор возмущался подобной праздностью, отдающей язычеством, но он ничего не мог поделать с жизнелюбием обитателей Колдуотера.

Кстати, наличием этого знаменитого источника и объяснялось название города. В середине прошлого века здесь высадились на берег первые поселенцы, обнаружившие ручей с чистой пресной водой, круглый год питающийся подземными ключами. Самый мощный из них был впоследствии изолирован и обрел репутацию наличия неких целительных свойств. Во всяком случае местные жители утверждали, что вкуснее воды не найти на Западном побережье, а, может, и на всем континенте, и в каждом доме стояла непременная бочка, пополняемая водой из источника, к которой хозяева жадно прикладывались с утра, чтобы не страдать похмельем и другими недугами.

Мойра с сожалением сообщила, что кофе в ее заведении заварен на обычной воде местного водопровода, но я легко найду источник, находящийся всего в полумиле от города, чтобы наполнить свою фляжку чудодейственной влагой.

Пока я завтракал огромной порцией восхитительных блинчиков и яблочным пирогом со сливками, запивая отменным кофе, которому ничуть не повредила обычная вода из крана, то продолжал недоумевать, почему это место до сих пор не оккупировано туристами с фотоаппаратами и флягами. Здесь все ласкало глаз любителям уютной американской старины. Даже кафе не было обычным придорожным дайнером с пластиковыми столами и стульями и диванами из искусственной кожи. Скорее это было классическое викторианское заведение, чьи стены поддерживали массивные деревянные балки, а сосновые столешницы были отполированы временем. При этом, кроме меня в кафе всего двое посетителей, явно из местных, которые сухо кивнули Мойре, расплатившись по счету, и отправились по своим рутинным делам.

Самой Мойре было на вид лет семнадцать, возможно, она еще училась в школе и подрабатывала в кафе по выходным. Взглянув на портрет Акселя Ферсена, она пожала плечами, и сказала, что не помнит, чтобы когда-либо встречала этого человека. Девушка даже не назвала его «красавчиком». Наверное, он был для нее слишком стар и не походил на современных дерганных певцов.

Так что я поехал в центр города искать гостиницу «Прескотт» рядом с закрывшимся вокзалом. Мойра сказала, что я не заблужусь. Вокзальная площадь находится в двух кварталах от церкви, которую хорошо видно из-за шпиля, и отличается большим заколоченным зданием железнодорожной станции, с которой горожане так и не решили, что делать.

По дороге в гостиницу я припарковался недалеко от центральной площади, привлеченный неожиданным оживлением. Видимо, заканчивалась воскресная служба, потому что почти все население городка выходило из церкви – основательного белоснежного здания с колонным портиком и действительно выдающимся шпилем с колокольней.

Прислонившись к дереву, я начал внимательно разглядывать прихожан, думая, что вдруг мне повезет, и я замечу в толпе знакомые каштановые кудри и лицо, похожее на молодого Кэри Гранта. Ничего подобного не произошло. Большинство жителей расходились по домам пешком, но были и те, кто садились в припаркованные на площади автомобили. Среди них я тоже не заметил синей «импалы».

Худощавый суровый пастор стоял на ступенях, пожимая руки и обмениваясь с уходящими короткими напутствиями. Я заметил, что особое внимание он уделил одной паре, точнее семейству с маленьким мальчиком лет пяти, которого мать крепко держала за руку. Не заметить их было довольно затруднительно. Отец семейства был пухлым и почти лысым, он все еще держал в руках свою шляпу, что-то агрессивно втолковывая священнику. Его супруга была выше мужа на полголовы и младше лет на пятнадцать. Она была еще очень хороша собой, идеально скроенное платье подчеркивало высокую грудь и тонкую талию, пышные темные волосы были забраны в сетку и прикрыты модной шляпкой. Женщину можно было бы назвать красавицей, если бы не скорбное выражение, не сходившее с ее лица, даже когда она силилась изобразить милую улыбку.

– Любуетесь на владельца нашего города? – услышал я голос слева.

Я увидел старика лет семидесяти с красноречивым багровым носом и самокруткой в коричневых зубах.

– Что, простите?

– Это Абель Темблтон, который беседует с преподобным Линкольном. Богатейший человек и главный работодатель нашего города. Рядом с ним его жена и сын Александр.

– Вообще-то я ищу отель «Прескотт» рядом с бывшим вокзалом. Увидел толпу на площади и решил посмотреть, что происходит. Гляжу, тут многие посещают церковь.

– Колдуотер придерживается старых традиций. Большинство местных жителей методисты, поэтому привыкли жить сплоченной общиной. Ну и преподобный Линкольн много сделал для того, чтобы привлечь людей в церковь. Его предшественник старый пастор Боузи, говорят, читал очень скучные проповеди и почти не общался с прихожанами вне церкви. Поначалу все жалели, когда он ушел на пенсию, но потом оценили энтузиазм отца Линкольна.

– Но не вы? Мне кажется, я не видел вас выходящим со службы.

– Я привык по-своему праздновать день Господень, – усмехнулся старик. – Пока что пастор не смог меня соблазнить кротостью и смирением. Я спокойно сидел на крыльце вон того уютного заведения, в ожидании, когда Долан откроет свой бар, и тут увидел чужака, прячущегося за деревом. Вот мне и стало интересно, что вы тут разнюхиваете, сэр. В Колдуотере редко встретишь незнакомца.

Я подумал, что неудачно начал свой визит в город, раз уже первый же местный пьяница заподозрил во мне подозрительного чужака.

– Мне самому интересно, почему в Колдуотере нет приезжих. Городок же просто создан для туризма. Вся эта нетронутая архитектура прошлого века, целебный источник… Наверняка тут есть и красивые виды на океан. И не так далеко от федеральной трассы.

– Трасса помогает доставке древесины, – заявил старик. – В этом все и дело. Мистер Темблтон владеет лесопилкой и крупной деревообрабатывающей фабрикой, где работает большая часть населения. И его все устраивает. Каждый год городской совет, который у него в кармане, голосует против развития туристических проектов. Не в том смысле, что Темблтон боится конкуренции. Просто ему нравится, как тут устроена жизнь. Что бары закрываются рано, дети могут безопасно гулять по улицам, что тут никто не запирает двери. Он боится, что если в городе появятся приезжие, всему этому придет конец. Случайные люди в поисках развлечений, а с ними придут вечеринки и наркотики… Сами понимаете. Пастор Линкольн его полностью в этом поддерживает. Он постоянно читает проповеди о том, что люди должны скромно делать свое дело и не искушаться излишествами.

Я проследил взглядом за пастором и его прихожанами. Площадь почти опустела, преподобный Линкольн все еще стоял на ступенях церкви, окруженный пожилыми дамами. Абель Темблтон вместе с семейством направился к «роллс-ройсу». Что бы там священник ни вещал о скромности и умеренности, а передвигаться благодетель города предпочитал с комфортом. Шофер открыл заднюю дверь, почтительно ожидая, пока миссис Темблтон отберет у ребенка какую-то подобранную ветку и мягкими понуканиями затолкает его внутрь салона.

– Темблтоны живут не в городе? – спросил я.

– На побережье чуть дальше. У них дом с видом на океан. Так кто вы такой и почему решили остановиться в Колдуотере? – неожиданно требовательно спросил старик.

– Меня зовут Дуглас Стин. А вы, сэр?

– Хопвелл Леви Бокен. Но все зовут меня просто Хопи.

– Вы же тоже не местный? – неожиданно осенило меня.

– Напротив. Я родился и вырос в Колдуотере. Но потом сорок лет прожил в Сан-Франциско. Работал в «Кроникл». А вы тоже из большого города, как я погляжу. Дайте угадаю, Лос-Анджелес? Есть в вас что-то немного синтетическое.

Вот только прожженного журналюги мне тут не хватало.

– А сейчас вы работаете в местной газете, Хопи?

– Не смешите меня. Колдуотеру не нужна газета. Все новости тут узнают в церкви или в парикмахерской. Я большую часть жизни отдал журналистике, но не сказать, чтобы успешно. Никаких «Пулитцеров» или скандальных расследований. Не гнушался писать заказные статьи. А почему бы и нет. Скопил на достойную пенсию. А потом умер отец и оставил мне дом. Ему было девяносто семь лет. Вы уже слышали о том, что у нас в Колдуотере есть источник, который продлевает жизнь и излечивает от болезней?

– Не думал, что журналист «Кроникл» может в такое верить.

– Поверите во что угодно, когда вам самому стукнет седьмой десяток, у вас будет ужасная отдышка по утрам, увеличенная простата и цирроз печени. Вот я и подумал, почему бы не вернуться в родительский дом. Вдруг протяну на местной воде еще лет десять. Я не завишу от предприятий Темблтона, поэтому могу позволить себе жить, как хочу. Но после Фриско несколько скучновато. Вот я и обрадовался новому лицу. Так расскажете о себе, Стин?

Я ни на секунду ему не поверил. Возможно, про отдышку и цирроз Хопи не наврал, но вряд ли его интерес был продиктован одной лишь скукой. Впрочем, не стоило так сразу отталкивать старика. Пусть он и провел много лет в Сан-Франциско, но он был коренным местным жителем, наверняка ему тут доверяли. Особенно владельцы баров.

– Угостить вас стаканчиком, Хопи? Если потом покажете мне, как найти отель «Прескотт».

– Не заблудитесь. Вообще я стараюсь с утра не пить крепкого. Может быть, пива? Долан должен уже открыть лавочку, раз святоши разошлись.

Любой алкоголь, особенно выпитый днем, почему-то вгонял меня в сон, так что я бы предпочел апельсиновый сок или содовую, но не хотел вызывать излишнюю подозрительность у Хопи. Когда мы зашли в маленький бар, спрятавшийся между лавочками на боковой улице, глаза старика ярко сверкали не столько в ожидании выпивки, но и в предвкушении интересной истории.

– Долан варит собственное пиво, – сказал он, пригубив стакан с какой-то бурдой. – На вкус как настоящий «Гиннес», только пена долго не держится.

Я попросил бутылку обычного лагера.

– Вы не просто турист, – проницательно заметил Хопи. – Выглядите и ведете себя как парень на службе. И не из нашей братии, уж я их за милю чую. Не коп и не федерал. Черт, в Колдуотере сто лет не происходило никаких преступлений. Может, вы из налоговой и явились наконец по душу Абеля Темблтона? Давно ходят слухи, что он утаивает часть доходов. Я угадал?

– Нет. Вообще-то я ищу одного старого приятеля. Скажите, Хопи, вам что-то говорит имя Аксель Ферсен?

– Вообще ничего. Долан, ты знаешь какого-то Акселя Ферсена?

– Не-а, – откликнулся флегматичный бармен.

– С чего вы взяли, что он связан с Колдуотером?

– Ну как-то мелькнуло в разговоре. Вообще-то я его почти не знаю. Этого Акселя. Он должен мне денег. Точнее не мне, а моему приятелю.

– Ага. Приятель приятеля приятеля. Знаете, кто так разговаривает? Гангстер или частный шпик. Так кто вы?

– Вы меня раскусили.

– Но вы не гангстер. Даже шестерки у бандитов одеваются лучше, чем вы. Если вы ищете какого-то Акселя в этом городе, то промахнулись.

– А имя Элспет Андерсен вам что-то говорит?

– Конечно, – опешил Хопи. – Я учился вместе с Элси в начальной школе. Ее тогда звали Элси Бразерс. А потом она вроде вышла замуж за парня с лесопилки.

– Ага, – подтвердил бармен, – За Серена Андерсена, мир его праху. Его задавило деревом через два года после свадьбы.

– Где я могу ее найти?

– Под землей, – ответил Хопи. – Элси умерла год назад от сердечного приступа. Хотя всю жизнь пила воду из источника.

– Наверное, не всегда помогает, – заметил Долан. – Но вообще работает. Кстати, джентльмены, не хотите по стаканчику, чтобы пиво лучше усвоилось? Я сегодня с утра принес свежей.

Бармен налил нам по стакану из графина, стоявшего в холодильнике. Пить пиво с водой мне показалось дикостью, но Хопи благодарно вцепился губами в воду, и я последовал его примеру. На вкус она показалась мне обычной ручейной водой, может, чуть солоноватой. Зато теперь у меня появился повод не заказывать вторую бутылку пива.

– А этого человека вы знаете? – спросил я, вынимая из кармана пиджака рисунок Синди Чен.

Бармен и Хопи склонились над портретом.

– Прическа другая, но это вроде Френк Андерсен, – наконец вынес свой вердикт Долан.

– Френк? – удивленно переспросил Хопи.

– Ну да. Ты же его не застал. Сын Серена и Элси Андерсенов.

Глава 25

– Погоди, – Хопи продолжал вглядываться в рисунок. – Я его вроде узнаю. Он приезжал на похороны матери прошлой осенью? А потом сразу уехал.

– Ага, – подтвердил Долан.

– И с тех пор больше здесь не появлялся? – спросил я.

– Не-а.

Я понял, что из Долана больше не выжмешь. Его совершенно не интересовали мои вопросы, так что он отошел к другому концу стойки и принялся протирать стаканы, предназначенные для употребления целебной родниковой воды.

Зато Хопи очень расстроился, что какая-то информация смогла пройти мимо него.

– Френк и есть тот парень, которого вы разыскиваете? – спросил он. – Он кому-то задолжал денег?

– Возможно.

– И он назвался чужим именем? Акселем Ферсеном?

Мозги у Хопи работали еще достаточно резво, чтобы заметить, что инициалы зеркально совпадают.

– Вы правда видели Френка Андерсена на похоронах матери? – задал я встречный вопрос.

– Ну да, – неуверенно ответил Хопи, продолжая изучать рисунок. – У него тогда и правда была другая прическа, более консервативная. Без этих буклей. Не уверен, что присматривался, ведь я почти не знал парня. Он родился уже после того, как я уехал во Фриско. Мы с ним даже не разговаривали в церкви на поминальной службе.

– И он потом уехал?

– Да. Кажется, выставил дом матери на продажу. Но он до сих пор не продан. Правда, Долан?

– Старая халупа, – равнодушно ответил бармен. – Там нужен капитальный ремонт.

– А где живет Френк Андерсен? – обратился я к Долану.

– Кажется, в Юрике.

Черт, черт, черт. Юрика большой город, столица округа. Хоть и не такой огромный, как Лос-Анджелес, но искать там Френка Андерсена было бы проблематично. Ну хотя бы теперь у меня было имя.

Хопи, кажется, уловил ход моих мыслей.

– Думаю, вы не задержитесь в Колдуотере, Стин, – сказал он, салютуя мне стаканом.

– Первый раз вижу такого неразговорчивого бармена, – пробормотал я, мотнув головой в сторону Долана, который покинул стойку и начал переворачивать стулья с немногочисленных столов.

– Старина Долан и раньше не отличался красноречием. Но он совсем замолчал с тех пор, как в бар стал захаживать преподобный Линколькн и за стаканом ледяной воды проповедовать о вреде пьянства для неокрепших душ. Поскольку это ближайшее питейное заведение к его церкви, проделывает пастор это довольно часто. Ни шутки, ни дружеские подколы на него не действуют. Долан теперь боится лишний раз рот открыть, чтобы не нарваться на очередную порцию нравоучений.

– Не в курсе, кто занимается продажей дома миссис Андерсен?

– У нас в городке всего один риэлтор, Тайлер Перри. Скорее всего Френк обратился именно к нему. Тогда у него должен быть адрес Френка в Юрике.

– Подскажете, как его найти?

– Я бы вас проводил. До его конторы отсюда ходу минут пять, но сегодня воскресенье, сами понимаете. Кстати, Тайлер с женой и детьми были в церкви, вы буквально разминулись. Ну так кто ж знал. Ну а живет он за городом, не уверен, что сегодня Тайлер вообще захочет заниматься делами.

– Я все равно рискну. Дадите мне его домашний адрес?

– У меня есть идея получше, – покачал головой Хопи. – Клаудия Прескотт, владелица гостиницы, была в прекрасных отношениях с Элси Андерсен. Лучшие подруги детства, сами понимаете. Если кто-то здесь и знает что-то про Френка, так это мисс Прескотт.

– Она его крестная, – подал голос Долан из глубины зала.

– Спасибо парни, – я положил на стойку пятерку, которой с лихвой хватило бы на то, чтобы заплатить за мое пиво, самодельный «гиннес» Хопи и даже целебную воду, если за нее тут принято было брать деньги.

Старик посмотрел на меня с обидой. Он явно рассчитывал не на бесплатную выпивку, а на захватывающую историю. И теперь не знал, под каким предлогом сможет навязаться мне в сопровождающие. В отличие от Долана, который, видимо, с молчаливым смирением ожидал рутинного визита пастора, желающего смочить горло ледяной водой после страстной воскресной проповеди, Хопи уже предчувствовал сочную сплетню, в которую готов был запустить зубы, чтобы хоть как-то разнообразить дни своей бесконечной старости в здоровой атмосфере Колдуотера.

Мне было жаль Хопи, но я не собирался давать ему повод для развлечения. Если у мисс Прескотт и правда была информация о нынешнем местонахождении Френка Андерсена, я планировал получить ее как можно скорее.

Глава 26

В отличие от основного городского ансамбля «Прескотт Инн» была построена в неотюдоровском стиле с частыми окнами и фахверками по всему фасаду. Темный холл гостинцы был весь обшит резными деревянными панелями. Я на секунду замер, созерцая это великолепие мастерства краснодеревщика, вспомнив эпизод из романа Джерома К. Джерома, в котором владелец лавки в Кенсингтоне заклеил веселыми голубыми обоями стены гостиной из резного дуба. Я даже извлек из памяти точную цитату. «С точки зрения не фанатика-антиквара, а среднего обывателя, желающего по возможности наслаждаться жизнью, такой образ действий был вполне разумным. Очень приятно полюбоваться на дубовую резьбу, в высшей степени лестно обладать образчиком дубовой резьбы, но постоянно жить в окружении дубовой резьбы – невыносимо: это действует угнетающе, – конечно, если вы не одержимы маниакальной страстью к резному дубу. Ведь это все равно, что жить в церкви»[26].

Видимо, мисс Прескотт ничего не имела против того, чтобы жить в церкви.

– Впечатляет, правда? – услышал я голос, отразившийся эхом от высоких деревянных стен.

Откуда-то появилась женщина в праздничном платье в цветочек и кружевных перчатках. Она выглядела лет на десять моложе Хопи, хотя, как я понял, они были ровесниками. Судя по всему, она лишь недавно вернулась со службы и успела лишь снять шляпку со взбитых волос, но не переодеться.

– Эту гостиницу построил мой отец в 1922 году, – с гордостью сообщила она. – Тогда сообщение с Колдуотером осуществлялось в основном по железной дороге, постоянно грузили вагоны с древесиной, а в гостинице останавливалось много коммерсантов. Сейчас у нас затишье, так что вы можете выбрать лучший номер с хорошей скидкой. Вы же хотите снять номер, сэр?

– Насколько я понимаю, вы Клаудия Прескотт, владелица гостиницы?

– Верно, – осторожно ответила женщина.

Ее любезный тон сразу испарился. Возможно, она приняла меня за налогового инспектора.

– Я в городе проездом. Ищу старого приятеля, Френка Андерсена.

– Френки давно не живет в городе.

– Я знаю. Но мне сказали, что вы дружили с его покойной матерью. Может, вы могли бы подсказать мне, как найти Френка в Юрике? Вы же поддерживаете связь.

– А зачем вам нужен Френк? – голос мисс Прескотт стал совсем ледяным.

– У нас был совместный бизнес.

– Вы вели дела вместе, при этом не знаете, где он живет? – Клаудия Прескотт стала медленно отступать в сторону задней комнаты, пока не оперлась о дверной косяк. Украшенный витиеватой резьбой, как отметил я.

Я понял, что она готова в любую минуту юркнуть за массивную дверь и запереться изнутри. Так не ведут себя почтенные домовладелицы при встрече с налоговыми инспекторами и другими представителями власти.

– Мы познакомились в Лос-Анджелесе. Френк жил там последние девять месяцев. Но он много рассказывал о родительском доме в Колдуотере. Вот я и решил навестить его, когда буду в ваших краях, – продолжал я гнуть свою линию, стараясь говорить как можно более дружелюбно.

Тем не менее мисс Прескотт сделала еще полшага назад, загородившись дверью, как щитом.

– И что вам рассказывал Френк? – пискнула она.

– Да ничего такого… что мать его вырастила в одиночку. А вы были его крестной.

– Я звоню в полицию! – выкрикнула мисс Прескотт после чего захлопнула дверь.

Такого я не предвидел. Объясняться с местным шерифом совсем не входило в мои планы.

– Мисс Прескотт, откройте! Кажется, вы меня неправильно поняли, – забарабанил я в дверь.

– Клаудия, не дури, открой! Я знаю этого парня. Клаудия!

Рядом со мной нарисовался Хопи.

– Я так и думал, что вам без моей помощи не обойтись, – усмехнулся старик, когда дверь приоткрылась, и мисс Прескотт неуверенно высунула нос наружу.

– Клаудия, выходи уже. Это частный детектив. Он ищет Френка, потому что у него какие-то неприятности. Поговори хоть с парнем. Она немного нервная, – обернулся Хопи ко мне. – Слишком давно живет одна в пустой гостинице.

Я подумал, что резная древесина тоже могла оказать воздействие на психику женщины.

– Дело не в этом, Хопи, – смущаясь заявила мисс Прескотт, выбираясь из своего убежища. – Просто я подумала, что молодой человек из этих… из преступников. С которыми Френки познакомился в тюрьме.

Глава 27

– Френк Андерсен сидел в тюрьме? – переспросил я.

– А вы не знали? – подозрительно спросила Клаудия Прескотт.

– Нет. Честно говоря, я ничего о нем не знаю и никогда не встречал. Я разыскиваю мистера Андерсена по просьбе своего клиента. Есть подозрение, что он представлялся в Лос-Анджелесе другим именем и… присвоил чужие деньги. Вы узнаете его на этом портрете?

– Очень похож, – согласилась хозяйка, разглядывая рисунок. – Прическа правда какая-то чудная. Я не видела Френки с похорон матери, уже больше года прошло. Он сказал, что у него все хорошо, но сюда он не вернется… Это и можно понять. Здесь у мальчика совсем ничего не осталось. Дом он выставил на продажу, но Тайлер Перри сразу сказал, что много за него не выручишь. Элси взяла две закладных, чтобы поднять сына на ноги. А история с Френки ее совсем подкосила, так что она перестала следить за домом. Фактически жила в одной комнате. Там надо все снести, хотя бы заново перестелить полы, выровнять стены, поменять водопровод. Я уж не говорю про крышу.

– А что случилось с Френки?

– Ох. Ужасная история. Вообще-то парень рос золотым. Умным, красивым, только излишне скромным. Никогда не интересовался спортом, да и на уроках в основном молчал. Ну и так понятно было, что Элси никогда не наберет денег на колледж. Но у Френки и не было особых амбиций. После школы он устроился на лесопилку, как его отец. Там быстро пошел в гору, потому что был очень сообразительным. Стал бригадиром, потом его перевели в офис. Мистер Темблтон оплатил Френки какие-то курсы делопроизводства. И в конце концов сделал своим личным помощником. Говорил, что может доверять ему больше, чем какому-то задаваке из колледжа, мне Элси сама рассказывала. Казалось, все складывалось прекрасно. Френки хорошо зарабатывал, даже собрался жениться. И вдруг все рухнуло в одночасье.

У Френки была одна слабость, как и у его отца Серена. Совсем не переносил алкоголь. Когда напивался, совершенно терял рассудок. Ну, а он же все-таки работал на лесопилке, там ребята крепкие, любят заложить за воротник после смены. Хотя все уже знали, что Френки лучше не наливать… И вот однажды он настолько напился, что насмерть сбил человека. Старую женщину, Лавинию Лиделоф, ее единственную тут можно было назвать местной аристократкой. Ее родители построили дом на побережье в конце прошлого века. Приплыли на собственной яхте из Сан-Франциско, выкупили землю для загородной резиденции. Правда, больше никто не последовал их примеру, но старая миссис Лиделоф с тех пор как овдовела, жила здесь постоянно. Говорила, что местная атмосфера и вода из источника позволят ей прожить до ста лет.

Хопи одобрительно хмыкнул.

– Я помню миссис Лавинию. Действительно крепкая была дама и упорная. У нее были не слишком хорошие отношения с детьми, так что большую часть года она жила тут одна всего с парой слуг. Раз уж она чего решила, то всегда этого добивалась.

– Но Господь рассудил иначе, – возразила мисс Прескотт. – Миссис Лиделоф любила совершать прогулки перед сном. Однажды она не вернулась домой, и слуга пошел ее искать. Особняк стоял на отшибе, дорога к нему не освещалась. Так он и наткнулся на ее тело. Когда рассвело, шериф изучил место преступления. Был очевидный наезд, кто-то сбил бедную Лавинию, а потом проехался по ней всеми четырьмя колесами. След сразу привел к Френки. Он взял машину мистера Темблтона, потому что возил своего босса, и бросил ее прямо на дорожке перед домом матери. Он даже до конца не протрезвел. Мальчик ничего не отрицал, заявил, что высадил мистера Темблтона у его дома, а сам поехал на автомобиле, вот только не домой, а в бар, праздновать помолвку с ребятами. Все видели, как он там выпивал. Френки не мог вспомнить, с чего ему взбрелось в подпитии кататься по округе, в таком состоянии у него в голове был сплошной туман. Он утверждал, что даже не заметил, как переехал миссис Лиделоф. Дорулил до дома и завалился спать.

– Поначалу все складывалось в его пользу, – продолжила мисс Прескотт, промокнув глаза платком. – У Френки было безупречное прошлое, весь город был готов за него поручиться. Ребята с завода и лесопилки даже чувствовали свою вину, ведь они видели, как Френки выпивает, но решили, что он отправится прямо домой. Мистер Темблтон готов был взять Френки на поруки. Он даже оплатил ему адвоката из Юрики. Да и родные миссис Лиделоф не требовали сурового наказания.

Возможно, они даже были рады, что мать не дожила до ста лет, как обещала, подумал я.

– Но судья попался очень суровый. Он что-то персонально имел против пьяных водителей. Хотя Френки полностью признал вину и раскаялся, тот все равно приговорил его к максимальному сроку. Пять лет.

– Не повезло, – сказал я.

– Конечно, нехорошо, что Френки сел за руль пьяным и раздавил миссис Лиделоф, но Элси этот приговор тоже раздавил. Я считаю, что он стал и ее приговором, – печально сказала мисс Прескотт. – Не думаю, что в этом заключается божья справедливость. Этот ханжа судья даже не задумался о том, что своим решением он обрекает на смерть еще одну женщину. Правда, мистер Темблтон продолжал финансово поддерживать Элси после того, как ее сына отправили в тюрьму, но у нее совершенно опустились руки. Просто пропало желание жить. Первый инфаркт у нее случился сразу после приговора Френки. Ее сердце было разбито, и это ее в конце концов и убило.

– А что случилось с Френки?

– Его выпустили через три года за хорошее поведение. Не знаю, что произошло с ним в тюрьме, но… тюрьма есть тюрьма. Элси очень ждала сына, однако Френки отказался возвращаться в Колдуотер. Наверное, не мог смотреть людям в глаза. И потом тут была Донна, его невеста… Все это было очень тяжело для мальчика. Он должен был еще два года находиться на пробации в округе, поэтому переехал в Юрику. Присылал деньги матери, писал ей, что у него все хорошо… Но все равно Элси не пережила второго инфаркта.

– Когда у Френка закончился условный срок?

– Как раз год назад.

Глава 28

В итоге я снял номер в отеле и удалился в свою комнату подумать.

В одном Френк Андерсен точно не соврал Синди – он действительно потерял недавно мать. Все остальное оказалось совсем не таким, как мы вообразили с Амандой: вместо утонченного выпускника престижного колледжа, знатока истории и биржевых инвестиций – незадачливый зек со склонностью к алкоголизму.

По времени все вроде совпадало. Если в прошлом году Андерсен был снят с надзорного учета, он легко мог уехать в Лос-Анджелес, не вызвав тревоги у своего инспектора. Не знаю, что послужило спусковым крючком его действий. Мать умерла… дом не продавался… В результате Френк переезжает в Лос-Анджелес, меняет имя и решает быстро подзаработать. Возможно, кто-то подсказал ему идею со схемой Понци, тот самый сообщник, который вел собрания «избранных инвесторов» в Бродвей-Плазе.

Во время аферы Андерсен познакомился с Синди Чен. Может быть, действительно привязался к девушке. Но что произошло дальше? Он почему-то оставил Синди часы, которые исчезли после ее убийства. Часы, которые якобы принадлежали его отцу. Интересно, как работник лесопилки мог позволить себе часы, произведенные для британских офицеров, увлекающихся игрой в поло.

Я на минуту отложил в голове мысль о часах и снова вернулся к поискам Андерсена. Мою задачу сильно облегчало то, что он сидел в тюрьме, а потом был выпущен на поруки. Адвокатам ничего не стоило запросить его тюремное досье и контакты инспектора по надзору. Так я получил бы последний адрес Андерсена и список его сокамерников, один из них как раз и мог оказаться его финансово подкованным сообщником. Позвонив домой Монти Фостеру, я высказал ему свои предположения, он обещал заняться этим вопросом завтра с утра.

Теперь мне предстояло как-то убить чудесный остаток дня в Колдуотере.

Я привел себя в порядок, причесал волосы и спустился в гостиную отеля. За стойкой регистрации скучала молодая девушка, которая, видимо, отлучалась, когда я заезжал. На ее блузке в горошек был приколот самодельный значок с именем «Марта».

– Хозяйка просила узнать, будете ли вы обедать. У нас еще два постояльца, так что к вечеру будет рыба, отбивные и печеный картофель.

Три постояльца в бархатный сезон. Определенно заведение дышит на ладан.

– А где сама мисс Прескотт?

– Ушла. У нее дела в городе и еще собрание комитета фестиваля источника. Он начнется уже в конце следующей недели. Вы же останетесь? Будет весело.

Сказала она это правда как-то без особого энтузиазма.

– Я тоже собираюсь пойти прогуляться. Кстати, не подскажете, как найти этот ваш источник?

– Вот, на стене висит карта. Вот тут надо свернуть и идти по улице до самого конца, за амбаром мистера Джессопа увидите тропинку, выложенную брусчаткой. Подъехать к самому источнику не удастся. Те, кто приезжают за водой на машине, вынуждены парковаться у амбара и идти еще две сотни ярдов пешком. Зато сам источник вы не пропустите. Когда перейдете ручей, то вскоре увидите мостки, а рядом с ними что-то вроде грота с краном. Ключи бьют прямо из-под земли. Говорят, раньше там был деревянный колодец, из которого все просто черпали воду. Но потом сделали нормальный водопровод и колодец закрыли, а воду от источника отвели к крану, чтобы она текла тоненькой струйкой. У вас есть с собой фляжка?

– А вы верите в его целебные свойства?

– Почему нет? – протянула девица. – Моя бабушка каждый день выпивает по три стакана воды и прекрасно себя чувствует. Даже не простужается. Так что мне передать хозяйке: вам приготовить рыбу или отбивную?

– Не уверен, что буду ужинать в отеле. Не подскажете, есть какой-то ресторан в городе?

– В Колдуотере? – девушка рассмеялась. – Тут не ходят по ресторанам. Если кому-то хочется весело провести время, то ездят в Тринидад, Клэм-Бич или даже в Аркату. Есть закусочная «Блумин Бранч[27]», вы ее должны были видеть на въезде в город. Там перекусывают те, кто едут на фабрику или на лесопилку. А в самом городе… можете попытать счастья у мистера Эшкрофта. Он держит таверну «Старый редут» недалеко от гавани. Вообще-то это скорее бар, но хозяин жарит рыбу и моллюсков. И то не всегда. Иногда в меню только сэндвичи. Вы бы лучше поели здесь. Это включено в стоимость номера.

– Я все-таки рискну. Хочу познакомиться с местной жизнью.

Марта посмотрела на меня, как на сумасшедшего, которому определенно срочно нужен компресс из целебной родниковой воды, чтобы привести мозги в порядок.

Я решил не разочаровывать девушку и действительно, выйдя из гостиницы, направился сразу в сторону источника. Хотя нигде в городе не было указателей, как пройти к месту чудодейственного исцеления, найти его оказалось довольно просто – улица, приведшая в итоге к мощеной дорожке через ручей (мимо амбара мистера Джессопа), была самой оживленной. Местные жители, успевшие снять праздничные церковные наряды, неспешно двигались по пути в обоих направлениях, приветствуя друг друга и заводя случайные разговоры. То и дело слышались возгласы вроде «Джок, тебя-то я и искал», «Какая встреча, Мэри». Как будто эти люди и без того не видели друг друга каждый день.

На мостках перед миниатюрным гротом было еще многолюднее. Все чинно стояли и терпеливо ждали, пока очередной страждущий поднесет свою флягу или бутыль к торчащей из камней медной трубе, поставит сосуд на специальную подставку, пока он будет медленно наполняться.

На меня толпа глядела с нескрываемым интересом, некоторые довольно откровенно разглядывали мою внешность, словно пытались уловить, какой именно меня гложет недуг, вынудивший приехать в такую даль за глотком целебной влаги.

Я заметил, что многие соблюдали определенный ритуал: прежде чем подставить флягу, зачерпывали воду ладонями и протирали ей лицо, особенно надраивая глаза. Местные дамы, не рискующие таким образом расставаться с воскресным макияжем, смачивали в струйке платочек и аккуратно протирали лоб и шею.

– Простите, сэр. А где ваша кружка? – наконец не выдержала моя соседка, сухонькая старушка в синей шляпке.

– Забыл в машине, – беспечно ответил я. – Вообще-то я уже выпил стакан воды в баре у Долана. Вот, теперь просто убиваю время.

– Из самого источника лучше, – убежденно сказала она. – Внук приносит мне целый бидон, которого хватает на неделю, если пить по два стакана в день, а еще заваривать чай. Но по воскресеньям я всегда хожу сюда сама с серебряной кружкой и выпиваю ее до конца! А мне восемьдесят девять лет, молодой человек.

Я читал о различных чудодейственных источниках, которые исцеляли слепых и поднимали парализованных, но обычно они были связаны с церковью и пользовались покровительством определенных святых. Здесь же даже на карте родник был обозначен просто как «Колдуотер Спрингс». Я спросил об этом даму.

– Эту воду пили еще местные индейцы до того, как здесь появились первые поселенцы, – охотно пояснила она. – Уже тогда ходили легенды, что здесь живет племя долгожителей, которых не берут никакие хвори. Наш епископ не поддерживает эти истории. Как говорит преподобный Линкольн, исцеляет не вода, а слово Божие. Чтобы источник официально благословили, нужно чудо, когда человек выздоровел, вознеся молитву Господу или святому, – она заговорщицки понизила голос. – А здесь… никто не молится. Все просто пьют воду.

Наконец подошла моя очередь. Я подставил ладонь под струю и сделал пару быстрых глотков. Вода действительно была ледяной и приятно бодрила, но я все-таки подумал, что не помешает найти место, где можно подкрепиться и поддержать бодрость духа другими напитками.

Провожаемый изумленными взглядами алчущих я отправился обратно на тропу.

– Идиоты, – прошамкал какой-то старик. – Все знают, что настоящий источник в другом месте. Тут просто отвели воду из ручья и поставили насос. Хахаха, – смачно закашлялся он.

– Вы говорите ерунду, мистер Джессоп, – строго одернула его дама в синей шляпе, наполняющая свою серебряную кружку. – Старый источник иссяк. Новый ничем не хуже, потому что питается от той же подземной реки.

– Чушь! Аделия, вы последние мозги заморозили этой водой. Не существует никакой подземной реки.

Толпа загудела.

– А что вы тут делаете, Норман? – обратился к старику один из мужчин в очереди. – Вот и идите набирайте воду из ручья.

– Да просто смотрю на идиотов, – сплюнул Норман Джессоп. – Водопроводная вода ничем не хуже, как по мне, потому что она тоже идет из подземной скважины.

– Пойдите прочь, Норман Джессоп! – выкрикнула еще одна женщина. – Не слушайте его, мистер. Наша вода самая что ни наесть целебная. Я сама ее пью с рождения, и у меня трое замечательных детишек.

Я не понял, как эта информация должна была мне помочь. Обернувшись, я увидел, как старик ковыляет за мной по тропинке следом, видимо, все-таки изгнанный разъяренной толпой.

– Ну, что, получшало? – едко спросил он, когда я его дождался.

– Вы, как я вижу, не принадлежите к поклонникам целебных свойств местного источника?

– Люди могут поверить в любую ерунду, – он снова закашлялся и сплюнул. – И вы тоже из таких?

– Нет, я тут проездом. Ищу старого приятеля. Вот, решил посетить источник, раз застрял в этом городке до понедельника.

– Не ведитесь на их бредни, мистер. Совсем обезумели тут со своей водой. Моя семья уже третье поколение владеет этой землей, тут раньше была ферма, а теперь так, осталось одно название. И мой дед провел на ферму воду из ручья, еще когда здесь были одни заросли. Никакого чертового источника. Как, интересно, воду бы тащили отсюда к порту, сами подумайте? Хехе. А теперь они даже устраивают какой-то чертов фестиваль. Целыми днями шляются мимо моего дома. Придурки.

– Понятно.

Меня несколько утомила история с этим злосчастным источником.

– Тут везде бьют ключи, понимаете? От них питается местный ручей, – захаркал Джессоп. – Лет десять назад один парень из Фриско хотел тут построить завод бутилированной воды. «Колдуотер Спрингс», так и хотел назвать. Получил все документы, сертификацию, сделал мне отличное предложение о продаже фермы. Но городской совет проголосовал против. Не без подачи Абеля Темблтона. И дело не в том, что он испугался, что тут появится конкурент его бизнесу и другой работодатель. Просто…

– Я слышал. Ему нравится, как тут все устроено.

– Вот именно. Все расступаются перед его «роллс-ройсом», будто перед каким-то лордом, горожане ходят в церковь, наряжаются к праздникам и хлещут воду. И как будто все живут по сто лет. Но ему плевать, что молодежь уезжает, едва закончив школу. Мои дети давно разъехались, средний сын все время зовет переехать к нему в Индиану, вот если б я только мог продать эту чертову землю… Интересно, что все местные будут делать, когда фабрика Абеля обанкротится.

– А у него проблемы?

– Да вроде нет, – почесал он шею под расстегнутым воротом. – Но нельзя же складывать все яйца в одну корзину. Кому сейчас нужна древесина, если все строят из бетона?

– Вы случайно не знали Френка Андерсена? Может, кто-из ваших детей с ним дружил?

– Мой младший свалил из этих краев четверть века назад. Сейчас он стоматолог в Альбукерке. Я помню Френка. Кто ж его не помнит? Тут и драки бывали и поножовщина, но бедолага стал первым на моей памяти, кто сел в тюрьму. Городок у нас тихий, тут не поспоришь. Так Френк и есть этот ваш приятель? – с подозрением посмотрел на меня Джессоп.

Он, конечно, не собирался немедленно припустить к своему амбару, чтобы запереться изнутри и вызвать шерифа, но настроение болтать со мной у старика сразу пропало. Он тоже наверняка принял меня за бывшего зека или копа.

Глава 29

Я вернулся в центр города, немного послонялся по улицам, пока снова не добрел до центральной площади с белой церковью. Двери были открыты, поэтому я поднялся по ступенькам под портиком и заглянул внутрь. В зале было пусто, но вдруг из боковой двери появился пастор. Он снял свое торжественное облачение, в котором был на службе, и теперь был одет в обычный черный пиджак и рубашку с белой колораткой.

– Я могу вам чем-нибудь помочь?

На вид преподобному Линкольну было слегка за сорок, он был высок и худ, с изможденным лицом и заметными проплешинами надо лбом. Хотя он дружески мне улыбался, я подозревал, что пастор страдает от постоянной изжоги.

– Я остановился в гостинице мисс Прескотт. Вот, осматриваю город.

– Мисс Прескотт сейчас здесь. Она входит в комитет фестиваля, они заседают в задней комнате. Мне кажется, она упоминала, что вы разыскиваете Френка Андерсена. Вы частный детектив?

– Да. Дуглас Стин.

– Мэтью Линкольн. Вам необязательно называть меня «пастором» или «преподобным», если это вас смущает. Можете просто Линком. Так зовут меня ребята в школе, которых я тренирую в бейсболе.

– А это так заметно? Что я смущаюсь.

– Вы зашли в церковь с таким видом, будто ожидаете какого-то подвоха. Лос-Анджелес, как я полагаю?

– На самом деле я давно не был в церкви. Отвык как-то от этой обстановки.

– Тогда давайте выйдем на воздух. В конце концов, это всего лишь стены. Господь обитает везде.

– Вы знали Френка Андерсена, преподобный? То есть, Линк.

Мы вышли из задней двери, пройдя по коридору за алтарем и оказались в довольно ухоженном саду с цветущими клумбами, подстриженным газоном и скамейками в тени крупнолистых кленов, уже начавших покрываться золотом.

– Там есть и огород, – с гордостью заявил Линк. – Я сам стараюсь осваивать садоводство после перевода сюда, но ни за что не справился бы без помощи прихожан. Тут очень дружная община. А, вы спрашивали по поводу мистера Андерсена? Нет, я получил здесь приход уже после того, как его арестовали. Так что мы виделись лишь однажды, на похоронах его матушки, упокой Господь ее душу.

– И какое вы о нем составили мнение?

– Почему вы меня спрашиваете? – удивился пастор. – Думаю, в городе много людей, знавших Френка намного дольше меня.

– Как, например, мистер Темблтон? Слышал, он очень помог юному Андерсену во время суда и после поддерживал его мать.

– Абель Темблтон – неплохой человек. На свой манер. Он старается делать много хорошего для общины и своих работников. Но сами знаете, какая ужасная борьба происходит в душе делового человека, когда добрые побуждения деловой души сталкиваются с деловой осторожностью. Не думаю, что мистер Темблтон захочет обсуждать дела Френка Андерсена с посторонним. Однако вы можете найти других, хорошо знавших Френка. Например, мисс Прескотт…

– Мы уже беседовали с ней. И пока что все, с кем я разговаривал, упоминают милого юношу, которому катастрофически не повезло сесть пьяным за руль. Вы же познакомились с ним впервые. И мне кажется, что в силу вашей… профессии… вы должны хорошо разбираться в людях. Каким он вам показался?

– Хм. Конечно, он был очень подавлен. Как мне показалось, испытывал чувство вины. Видно, мистер Андерсен не знал о состоянии здоровья матери. Но он не показался мне отчаявшимся и опустившимся человеком. Конечно, мне сообщили, что мистер Андерсен сидел в тюрьме, но… он не выглядел прожженным уголовником. Знаете, я повидал их. Работал в трущобах Нью-Йорка и Балтимора. Много встречал людей, которые вышли из тюрьмы, но что-то в их глазах сразу подсказывало, что они недолго будут вести честный образ жизни. Я не говорю, что оступившиеся не заслуживают прощения и понимания, но такая жизнь накладывает отпечаток на душу.

– То есть вы не думали, что Френк Андерсен снова решит нарушить закон?

– А он нарушил? – живо обернулся ко мне священник. – Вы поэтому его разыскиваете?

– Пока что ему не предъявлено обвинений. Но есть подозрение, что мистер Андерсен занимался крупным мошенничеством.

– Ну, надо же. Как видите, не такой уж я и хороший психолог. Мне мистер Андерсен показался вполне преуспевающим молодым человеком. Он очень скорбел о матери и… немного сторонился местных жителей, но в целом произвел приятное впечатление. Был хорошо одет, поблагодарил меня за речь, которую я произнес на службе. Насколько я понял, все его проблемы в прошлом были связаны с неумеренным употреблением алкоголя, но теперь мистер Андерсен совсем не пил. Даже на поминках, которые устроили подруги его матери. Он держался собранно, поблагодарил всех, кто пришел… Я предложил ему прийти ко мне за поддержкой в любое время, но Френк заявил, что как только решит вопросы со вступлением в наследство и поручит продажу дома, то сразу вернется в Юрику, где его ждет работа.

– Он не упоминал, кем работает? Может, оставил свой адрес?

– Наверняка оставил поверенному Скотту Куперхиллу и агенту по недвижимости Тайлеру Перри. Я могу вам сказать, где они живут, естественно, они оба мои прихожане, но я не знаю, насколько удобно беспокоить людей в воскресный день.

– Не беспокойтесь, я побеседую с мистером Перри завтра с утра в его конторе.

– Вы говорите, что Френк Андерсен совершил преступления в Лос-Анджелесе?

– Вообще-то я этого не говорил.

– Ну, было не трудно догадаться. Зачем бы вы еще забрались в такую глушь. Честно говоря, я подумал, что вы уже побеседовали с инспектором мистера Андерсена из Юрики, выяснили, что он съехал со своего последнего адреса, и теперь приехали искать его сюда, в дом матери.

Мне определенно нравился преподобный Линкольн. Он схватывал все на лету.

– Нет, до Юрики я еще не добрался. Хотя, думаю, вы правы. Результат будет именно таким: мистер Андерсен больше не под надзором и может ехать, куда пожелает. Зачем ему вообще возвращаться в округ Гумбольт? Он может быть где угодно.

– Его ищут там, его ищут тут,

Французы на казнь давно его ждут.

В раю его нет и в аду его нет:

Где ж ты, проклятый Первоцвет?!

Вдруг с выражением продекламировал Линкольн. Я недоуменно замер, услышав такую странную речь из уст священника, но он с улыбкой пояснил:

– Надеюсь, вы узнали? Это четверостишье, которое придумал сэр Перси Блейкни.

– «Алый первоцвет»[28]! – рассмеялся я. – Конечно же. Посмотрел фильм наверное раз десять, когда мне было четырнадцать лет. Воображал себя Лесли Говардом[29].

– Я вначале познакомился с радиопостановкой. Но там тоже роль Первоцвета играл мистер Говард.

– Видимо, вы скучаете тут. Без кинотеатров, свежих газет, новых книг.

– Мне всегда было достаточно малого, мистер Стин. Я живу жизнью духа и нахожу удовольствие в ежедневных мыслях о божественном промысле и беседах с прихожанами.

– Даже если они делают то, что не совсем согласуется с вашей верой? Например, весь этот фестиваль источника, комитет которого сейчас заседает в вашей церкви. Насколько я понял, церковь не одобряет его… хм… магическую природу. Я даже слышал, что этот источник не совсем настоящий. Просто вода, отведенная от ручья. А даже если бы он был настоящим – ведь это какие-то языческие верования. Индейские легенды. Разве вы не должны бороться со всеми этими предрассудками?

– Венец мудрых – богатство их, а глупость невежд глупость и есть. Притчи, глава четырнадцатая, стих двадцать четвертый. Конечно, это просто вода из ручья. А то, что местные редко болеют и живут достаточно долго, объясняется размеренным образом жизни на свежем воздухе и отчасти хорошей наследственностью. Хотя, как видите, бывают и исключения, та же Элспет Андерсен, храни Господь ее душу. Но это довольно безобидные заблуждения. К тому же они сплачивают общину. Жители Колдуотера любят праздники, распродажи, фестивали, мне приятно видеть, как они находят новые поводы получать радость от общения друг с другом. Веселое сердце благотворно, как врачевство, а унылый дух сушит кости. Притчи, семнадцать-двадцать два.

В сад вышла бесцветная женщина лет сорока в мешковатом платье на завязках и вязаном кардигане и позвала пастора.

– Дамы закончили обсуждение, преподобный. Есть пара моментов, которые они хотят с вами решить. Я подала чай.

– Я могу на секунду отвлечь мисс Прескотт, Линк? – спросил я.

– Конечно, мистер Стин. И, мисс Келси, хочу сразу сказать, не знаю, что это за «пара моментов», но если они касаются украшения церкви, то мой решительный ответ «нет».

Я заглянул в небольшую комнату в боковом помещении церкви, где обнаружил кружок из дюжины женщин разного возраста, от тридцати до шестидесяти. Одеты были все практически одинаково в хлопчатобумажные или ситцевые платья, твидовые жакеты и вязаные кофты. На их фоне заметно выделялась миссис Темблтон. Хотя она тоже переоделась после утренней службы, даже скромный наряд домохозяйки не мог затмить ее красоту. Наоборот, одетая в простое бежевое платье, с темными волосами, разделенными на прямой пробор и забранными в сеточку так, что они спускались до середины шеи, она сейчас напоминала какую-то средневековую святую. Скорбное выражение лица, опущенные вниз уголки полного рта, синие тени под глазами, видимые сквозь пудру, только дополняли этот образ. Как и все присутствующие, миссис Темблтон подняла взгляд от чашки с чаем и воззрилась на меня с вежливым удивлением.

– Вы по поводу ужина, мистер Стин? – неожиданно захлопотала мисс Прескотт. – Неужели Марта вам не передала?

Домохозяйки покачали головами и вновь вернулись к чаю с печеньем.

– Нет, ужинать я не буду, – обратился я к хозяйке гостинцы, когда мы вышли в коридор. – Я хотел вас спросить о часах Френка Андерсена. Швейцарских, фирмы «Жежер-ЛеКультр». Это правда, что их ему подарил отец?

– Серен? Какие еще часы? Да от него осталась пара рабочих ботинок и куча долгов. Если от кого бедный Френки и унаследовал пагубную привычку к пьянству, так это от отца. Упокой Господь его душу. Элси могла бы выбрать себе кого-то и получше, она была настоящей красавицей. Хоть в этом Френки пошел в мать.

– Часы, мисс Прескотт.

– Нет, я же сказала, отец ничего ему не оставил. Да и откуда бы у него взялись швейцарские часы еще и с таким чудным названием. Серен приехал работать на лесопилку откуда-то из Небраски в самый разгар Великой Депрессии.

– И вы никогда не видели у Френка таких часов? Прямоугольных с черным циферблатом?

– Нет… – задумчиво произнесла мисс Прескотт. – Я пытаюсь вспомнить, честно. Когда Френки приехал на похороны Элси, он, конечно, сильно изменился. Возмужал, похудел, выражение лице стало более… жестким. Но он выглядел хорошо. Приличный костюм, прическа. Наверное и часы тоже… Кто же сейчас ходит без часов? Вот только не помню. Вы говорите, прямоугольные? Нет, не могу вспомнить. А это важно?

– Возможно, и не очень.

– Вы мне многого не рассказываете, мистер Стин. У Френки крупные неприятности? Он снова может угодить в тюрьму? – мисс Прескотт приложила руки к груди.

– Нет, мэм, все еще можно исправить. Френк не сделал ничего ужасного, – неожиданно для самого себя ответил я, глядя на расстроенное лицо женщины. Наверное вспомнил фразу преподобного Линкольна про веселое сердце. Мать Андерсена уже умерла из-за печали по сыну, не хотелось бы, чтобы его крестная тоже захворала.

– Я буду молиться за Френки, – пробормотала женщина и вернулась к чаепитию.

Глава 30

Выйдя из церкви, я направился в сторону бывшего порта в поисках «Старого редута». В отличие от идиллического центра города, здесь отчетливо распространилась мерзость запустения. Когда-то красивые деревянные дома почернели и частично развалились, на дорогах зияли выбоины, напоминающие застарелый кариес. Я подумал, уж не в этом ли районе находится злосчастный дом Андерсена, которой ему так и не удалось до сих пор продать. Надо бы найти этот дом. Сомнительная идея, но вдруг Андерсен оставил там какие-то зацепки вроде того конверта от письма к матери, забытого в бардачке синей «импалы».

В баре было тепло и уютно, толстые стены защищали от пронизывающего морского ветра, зато из окон открывался прекрасный вид на залив. Народу и здесь было мало. Я спокойно нашел себе отдельный столик, заказал бутылку дешевого калифорнийского шардоне и какое-то странное варево из моллюсков, больше напоминавшее жидкий цементный раствор с кусочками резиновых морепродуктов и безвкусных овощей. Сама жижа была ужасно пересолена, к тому же временами на зубах хрустели остатки раковин. Я уже стал жалеть, что отказался от рыбы и отбивных с печеным картофелем в «Прескотт Инн». Судя про мрачным лицам бармена, официантки, которая с равным успехом могла бы быть его сестрой, женой или матерью, а также трех мужчин, сидевших за стойкой, рассчитывать на дружескую беседу в этом заведении явно не приходилось.

– Я почему-то так и подумал, что найду вас здесь, – рядом со мной без приглашения плюхнулся Хопи. – То есть вначале я зашел в отель, но там лишь обедали двое коммивояжеров, а Марта с возмущением заявила, что вы хотите вкусить местных развлечений. Машина ваша стоит на улице, у Долана вас тоже не было, ну я и подумал, куда еще вы можете пойти? Все-таки я был журналистом.

– Зачем вы едите эту гадость? – спросил он, опрокидывая залпом порцию бурбона. – Все знают, что Эш не умеет готовить. Он добавляет в свою похлебку морскую воду, мол, так делали его предки. Но не все из того, что делали наши предки, было правильно, я так вам скажу.

– Можете не доедать, – предложил Хопи, глядя, как я стараюсь выловить фрагменты моллюсков и рыбы из тарелки. – Эш не обидится. Заплатили доллар за порцию, уже хорошо, а я считаю, что даже переплатили. Пошли отсюда, у меня есть предложение получше. Я нашел того, кто может вам рассказать все про Френка Андерсена.

– И кто это? – спросил я, когда мы расплатились и вышли на улицу.

– Пит Хейс. Его старый друг со школьных времен. Я встретил его сегодня с женой на улице, и они пригласили нас на воскресный обед. Белинда Хейс, кстати, прекрасно готовит. Надеюсь, вы не убили свой желудок стряпней Эша. Я потратил некоторое время, чтобы вас найти, так что мы немного опаздываем. Давайте воспользуемся моим автомобилем. Хейсы живут на противоположном конце города в доме, который достался им от родителей Белинды. Один из последних новых домов, построенных в Колдуотере еще в двадцатые.

Действительно, бунгало четы Хейс не претендовало на какой-то исторический стиль. Это был добротный прямоугольный дом, сложенный из плотных брусьев и природного камня с уютной гостиной, где к своему удивлению я обнаружил телевизор, работающий с большими помехами, в экран которого внимательно вглядывалась дама с седыми буклями.

– Мама, гости пришли, – здоровенный парень с фигурой футболиста и короткой армейской стрижкой щелкнул выключателем. – Пора к столу.

Из глубины дома были извлечены двое детей, мальчик и девочка на вид лет восьми-десяти. Белинда Хейс оказалась уютной кругленькой девушкой с ямочками на улыбчивом лице, выглядевшей моложе своих тридцати, которые я бы ей дал только судя по возрасту детей. Она беспрерывно сновала из кухни в гостиную, выгружая на стол бесконечные дымящиеся блюда. Затем последовала семейная молитва.

Правда, готовила Белинда неплохо. Жаркое с травами таяло во рту, картофельный салат был достаточно пикантным, печеные овощи не утратили сочности. В качестве единственного напитка за столом предлагалась все так же вода из источника в керамическом кувшине. Старшая миссис Хейс несколько раз принималась блеющим голосом расписывать ее целебные свойства.

Интересно, подумал я, понимают ли Хейсы, что в их случае чудодейственный родник явно не справляется с задачей? Родители Белинды, судя по всему, умерли, раз семейство теперь проживает в их доме, а мать Пита овдовела, поэтому она переехала к детям и помогает по хозяйству. Впрочем, я рано начал строить предположения. Может, Хейс-старший был раздавлен бревном, что не редкость в этих краях, или был съеден тихоокеанской акулой. А тесть с тещей купили уютный кондо в Сан-Диего.

Наконец с ужином было покончено, детей и старуху удалили в дальние комнаты, а Пит предложил расположиться на диване у камина. Он достал из буфета стаканы и бутылку джина, на что Хопи одобрительно крякнул. Я терпеть не мог джин, но согласился выпить стаканчик, чтобы переварить всю обильную пищу и остатки кислого вина из «Редута».

– Лин, кончай суетиться, потом домоешь посуду, – позвал Пит жену. – Присоединяйся к нам, я смешаю тебе коктейль с джином.

– Коктейль? В воскресенье? – испуганно спросила миссис Хейс, словно с минуту на минуту в их дом мог ворваться патруль из лиги нравственности.

Пит покачал головой. Судя по всему, он был членом подпольной фронды, раз смотрел телевизор и пил по воскресеньям коктейли. Молодой человек подтвердил мои подозрения, сообщив, что сам установил мощную антенну, которая ловила сигнал из Тринидада. Несколько лет назад обсуждалось воздвижение телевизионной вышки поближе к городу, но, как и предполагалось, городской совет проголосовал против. Мне показалось, что жизнь в Колдуотере все больше смахивает на секту, что было удивительно, ведь пастор Линкольн не произвел впечатление религиозного фанатика.

– Тут до смерти боятся прогресса, – пояснил Хопи. – Им кажется, что прогресс приводит к хаосу. Преподобный Линкольн многое повидал, пока работал в трущобах мегаполисов, и теперь хочет уберечь свою паству от невоздержанности и соблазнов. Ибо кроткие наследуют землю и все в таком духе.

Пит работал электриком на фабрике Темблтона. Поскольку у них с женой было двое детей, о каких-то особо манящих соблазнах большого города речь даже не шла, так что супруги не жаловались.

– Мистер Бокен сказал, что вы разыскиваете Френка. Он оставил мне свой номер телефона в Юрике на случай, если я буду в его краях. Послушайте… вы уверены, что Френк сотворил что-то незаконное?

– Я бы сам хотел убедиться в том, что это не так. Но есть множество свидетельств, что Френк Андерсен под чужим именем провернул в Лос-Анджелесе мошенническую схему, выманив у людей несколько тысяч долларов.

– Святые угодники! Только не Френк. Это совсем не в его духе. Вы уверены?

– Посмотрите сами. Узнаете этот портрет?

– Ну да, сходство определенно присутствует. А это все, что у вас есть? Прическа вроде не такая, как я запомнил. Это может быть и другой парень.

– Как я говорил, пока что официальных обвинений против мистера Андерсена не выдвинуто. Иначе бы его разыскивал не я, а полиция. Может быть, он не имеет отношения ко всему произошедшему, в таком случае я буду рад посетить его в Юрике и убедиться в его невиновности. Я действую по поручению клиента, мистер Хейс, все сказанное в этой комнате не будет достоянием гласности.

– Наверное ваш клиент обознался. Хотя вы почему-то здесь. Эй, сейчас вечер воскресенья, и еще не слишком поздно. Давайте я просто позвоню Френку и спрошу, что происходит.

– Мистер Хейс, не стоит.

Но Пит был прямым и решительным, как стрела. Он уже метнулся к телефону и набирал на диске номер из телефонной книжки.

– Алло, Френк. Что? Простите. А он не оставил нового адреса или телефона? Извините. Хорошего вечера.

– Там живет новый арендатор, – неуверенно сказал Пит, возвращаясь к креслу. – Он снимает квартиру с начала года и никогда не слышал о Френке. Но это ничего не значит, правда?

– Только то, что мистер Андерсен уже девять месяцев не живет по своему старому адресу. Спасибо, что избавили меня от лишней беготни.

– Этого просто не может быть, – твердо вмешалась Белинда Хейс. – Френк не способен ни на какое мошенничество. Мы же знаем его оба с детства, Пит.

– Нуу, – протянул ее муж. – Тюрьма меняет людей. Он так и не смог вписаться снова в местное общество, когда вернулся. Переехал в Юрику, где легче затеряться. Когда я встретил его в прошлом году, Френк говорил, что у него все в порядке. Что закончил в тюрьме двухлетний колледж, потом бухгалтерские курсы. Теперь работает в какой-то конторе и получает чуть ли не вдвое больше, чем я. Ну и где справедливость?

– Зависть – грех, – одернула его супруга.

– Да я не о том, Лин. А вдруг он уже тогда врал? Может, выйдя из тюрьмы, Френк уже крутил какие-то мошеннические схемы?

– Не говори ерунды, дорогой. Мы оба прекрасно знаем, почему Френк не захотел возвращаться в Колдуотер после выхода из тюрьмы. Дело не в общественном мнении, и не в том, что он стал закоренелым преступником. Все дело было в Донне.

– В Донне? – переспросил я.

– Да. В Донне Шарп, правда, теперь она стала Донной Темблтон. Мы все учились вместе в школе. Именно на ней Френк должен был жениться, когда его посадили в тюрьму.

Глава 31

– Что произошло – девушка его не дождалась? Променяла красавчика на старую жабу из-за денег? А он продолжал ее любить? – оживился Хопи, подлив себе еще джина.

– Нет, все не так просто, – пробормотал Пит. – Донна не такая.

– Да ты и сам был в нее влюблен, – махнула на мужа полотенцем Беверли. – Вот только в твою сторону она даже и не смотрела. Как и в сторону Френка, когда они учились в школе. Френк тогда ничем не выделялся. Был скромным, застенчивым, все щеки в прыщах. Голос у него ломался вплоть до выпускного класса. Смешай мне еще один коктейль, милый.

– Донна Шарп еще со школы была обалденной красоткой, но уж слишком задирала нос, – продолжила миссис Хейс после дозаправки. – И ее постоянно влекло к парням, которые ее и в грош не ставили. В старшей школе она до смерти запала на Вуди. То есть Джеба Вудворта, но все его звали Вуди. Он был капитаном футбольной команды, звездой школы, хотя мозгов у него не хватило бы на клубок пряжи для зимних перчаток нашего Дейви. Но Донна бегала за ним, как собачонка, согласна была на все, хотя все ей говорили, что Вуди ухлестывает за другими девчонками, а над ней за глаза смеется. Они должны были стать королем и королевой выпускного бала. Но случилось так, что Вуди бросил Донну перед самым выпускным, потому что встретил другую. В итоге самой Донне пришлось пойти на бал с каким-то кузеном, которого ее мать, миссис Шарп, уговорила специально приехать для этого случая из Юты. Наверное, этот кузен тоже имел какие-то виды на Донну, потому что какой парень в своем уме проделает такой путь через полстраны ради дурацкого выпускного?

Но глупышка все время искала свой идеал. Она была из тех, кто вырезает фотографии кинозвезд из журналов и мечтает, что однажды один из них зайдет в закусочную, где она работает. А ведь она и правда устроилась в «Блумин Бранч» после школы. У матери не было денег на колледж, а ей не светила никакая стипендия. Да и планов у нее не было учиться, даже на секретаршу. В голове вообще ничего не задерживалось. И, кстати, однажды она действительно поймала своего принца, обслуживая столики. Ну как, Абель Темблтон скорее походил на жабу, чем на прекрасного принца. Донне тогда было девятнадцать, а ему уже почти под сорок, и никто не назвал бы его красавцем: маленький, толстый, кривоногий, почти лысый. Зато самый богатый человек в городе. Он стал ходить в закусочную каждый день и чуть ли не на третий день сделал Донне предложение, когда она принесла ему очередную порцию пирога. Она сама мне рассказывала, и мы помирали со смеху. Естественно, она ему отказала.

– Милая, тебе не хватит? – обеспокоенно спросил Пит, глядя, как уровень жидкости в бокале супруги стремительно понижается.

– Дай рассказать историю. Я и выпила всего ничего. В общем Донна отшила мистера Темблтона. Потому что уже тогда загорелась новой великой любовью. Гарольд Лиделоф! – торжественно отсалютовала она бокалом. – Мерзавец, каких поискать.

– Естественно, Гарольд не учился с нами. Он ходил в привилегированную школу в Сан-Франциско, а после поступил в Беркли. Но его оттуда вроде как поперли, поэтому спустя год он перевелся в университет Аркаты[30]. И стал больше бывать у своей бабушки, старухи Лавинии. Во время каникул они познакомились с Донной. Он вроде как стал для нее принцем мечты. Постоянно терся в «Бранче», они вместе торчали целыми днями на пляже. Кормил ее байками, что должен закончить учебу, а потом они непременно поженятся. Но вот однажды она не выдержала и решила к нему сама поехать в Аркату посреди семестра. А ведь до этого ни разу не выезжала из города. Аж сердце сжимается, как я представляю Донну, бредущую по Аркате с зажатой в руке бумажкой с адресом… В общем, вернулась она с поджатым хвостом. Мне она ничего не рассказала, к тому же у нас тогда уже все решено было с Питом, он получил первую прибавку к зарплате на фабрике, так что мы могли обручиться. Мне было не до проблем Донны, своих хватало. Но потом Джен, ну, ты ее помнишь, Пит, как-то зашла ко мне в салон, где я работала до свадьбы, и рассказала, что ее мать, которая работала у миссис Лиделоф, слышала, что у старой леди с внуком случился большой скандал. Мол, Донна заявилась к нему в студенческую квартиру и застала его с другой. Ох, налей мне еще, в горле пересохло.

– Может, воды, милая?

– Я и так пью эту тухлую воду целыми днями. Там в шейкере еще что-то осталось?

– Да налей ты уже женщине выпить, Хейс! Я хочу дослушать до конца, – громогласно распорядился Хопи, хлеставший все это время хозяйский джин так, словно в нем точно скрывался источник вечной молодости.

– Ну в общем, какой-то вышел некрасивый скандал с Донной. Миссис Шарп даже приходила в особняк объясняться с миссис Лиделоф. Та вроде как и в мыслях не держала, что ее внук может связать себя узами брака с… такой, как Донна. То есть… с девушкой из местных. Думала, он просто развлекается на каникулах. В общем Гарольд после этого исчез из Колдуотера. И вообще из Калифорнии. Вроде бы уехал доучиваться на восток. Старая миссис Лиделоф всегда высказывалась в том смысле, что породила придурков.

Речь Белинды Хейс стала менее разборчивой, зато более четкой в характеристиках.

– Казалось бы это должно было стать для Донны уроком, не так ли? Вообще чудо, что ее взяли снова на работу в «Бранч». А тут и мистер Темблтон начал снова заезжать в кафе и закидывать удочки. Но нет, Донна быстро пережила разрыв с Гарольдом и снова влюбилась без памяти. Я и не подозревала, что в нашем городке водится столько подонков, но, видимо, у Донны у них был особый нюх.

Белинда сделала глоток и прикрыла глаза.

– Ты имеешь в виду Стуки Ходжа? – подсказал ей муж.

– Ага. Стуки, мать его, Ходж.

– Лин!

– Ну, а кто так поступает?! А Донна была моей подругой.

– История правда получилась некрасивая, – подтвердил Пит. – Когда все вышло наружу, я думал, что Донна от стыда под землю провалится. Стуки Ходж приехал устраиваться на лесопилку, а в итоге организовал собственное плотницкое дело, помогал местным с мелким ремонтом. Его услуги пользовались спросом, парень был рукастым, мог и стену перенести, и пол перестелить, и крышу подлатать. Ну и красил, штукатурил, чинил по мелочи. Брал недорого. У Шарпов он переделал веранду и как-то на этой почве закрутил роман с Донной. Стуки был парнем видным. Девчонки постоянно говорили, что он похож на какого-то киноактера, только не помню, какого.

– На Кларка Гейбла, – сонно откликнулась Беверли.

– Такие же усики, – холодно откликнулся Пит. – И набриолиненные волосы. Не удивлюсь, если в роду у него были итальянцы. Ну, когда их связь с Донной уже стала очевидной, выяснилось, что в соседнем округе у Стуки есть законная супруга и дети. И то, он еще какое-то время кормил ее сказками, уверял, что давно не живет с женой, и она со дня на день получит развод. Ага, держи карман шире. Миссис Ходж лично приехала в Колдуотер, наорала на Донну в кафе, а потом за ухо отволокла мужа обратно в семейное гнездо.

– И только после этого она стала встречаться с Френком Андерсеном, – включилась Белинда.

– Именно. Представляете, каково было Донне? Ей уже почти двадцать пять, а весь город смотрит на нее, как на разлучницу и порченный товар! Ужасно несправедливо.

– Ага! Я так и думала, что ты к ней неровно дышал, – торжествующе воскликнула его жена.

– Френк заткнул рот всем местным сплетницам, когда пришел в «Бранч» и официально пригласил Донну на свидание, – спокойной продолжил Пит. – К этому времени он неплохо зарабатывал в качестве ассистента мистера Темблтона. Все в городе его уважали. И лицо его выправилось, прыщи исчезли без следа. Все за них радовались, – настойчиво обратился он к супруге.

– Ну, правда, красивая была пара, – качнула она головой. – Наверное, Донна смирилась, что так и не встретит своего волшебного принца. А Френк был ей предан. Была назначена дата свадьбы…

По щеке Белинды скатилась слеза.

– Ну, а дальше вы все знаете, – резко вмешался Пит. – Френк напился и сбил старую миссис Лиделоф. Ему ужасно не повезло с судьей. Все были уверены, что он отделается условным сроком. Донна даже не стала отменять свадьбу. Но ему впаяли пять лет.

– Ходили слухи, что Френк поехал искать Донну в имение Лиделоф, потому что услышал, что она опять спуталась с Гарольдом, – четко произнесла Белинда.

– Не мели чепухи.

– Это не чепуха, милый. Гарольд навещал бабку после стольких лет, его видели в городе. Кто-то брякнул Френку, что Донна снова вешается ему на шею. Вот он и напился, как свинья, а потом поехал выяснять отношения. И сбил случайно старую Лавинию Лиделоф. Его так замучила совесть, что он даже не пытался скрыться.

– Никто не видел, чтобы Донна вешалась на шею Гарольду, как ты говоришь.

– Старая любовь не ржавеет, – многозначительно ответила миссис Хейс.

– Однако после того, как Френка Андерсена осудили, Донна вышла замуж за мистера Темблтона? – спросил я, чтобы вернуть повествованию стройность.

– Да, они поженились через три дня после того, как должна была состояться свадьба Донны и Френка. Думаю, Донна просто сдалась, – печально заключила Белинда. – Когда судья зачитал приговор Френку, она поняла, что не готова ждать пять лет, чтобы окончательно превратиться в старую деву. А мистер Темблтон был снова тут как тут. Ведь она по-прежнему была самой красивой девушкой Колдуотера, а он не молодел и не становился краше. Конечно, ему хватило приличий не устраивать пышной свадьбы в нашей церкви после всех этих событий. Они уехали в Неваду, получили лицензию, а вернулись уже женатыми. После этого все изменилось. Я имею в виду, в наших с Донной отношениях. Абель Темблтон не хотел повторять ошибки ее прошлых увлечений. Чтобы Донна снова встретила какого-то красавчика и влюбилась в него без памяти, – хихикнула она. – Гостей они не принимают. То есть, это не официально, но как-то не приветствуется. Я всего лишь раз была у Донны после свадьбы. Когда она только родила Александра и принимала подарки от местных жителей. У них там все оборудовано по первому классу. Есть домработницы, повар, садовник, шофер… Донне вообще не нужно покидать поместье. Все покупки доставляют ей по каталогу. Ну, разве что ездить в салон красоты или в церковь. Абель не приветствовал визиты к подругам и даже к матери.

– Лин, ты опять преувеличиваешь.

– Я знаю, что говорю. За последние пять лет наша дружба с Донной почти сошла на нет. И не по моей вине. У нас у обеих дети, так что я была бы рада, если бы мы вместе делили материнские заботы. Но на мне дом, мама Пита, погодки и многое другое. А Донна только и делает, что состоит в различных общественных и благотворительных комитетах. Конечно, у нее есть на это время, ведь остальные заботы берет на себя прислуга. И это единственный вид досуга, который ей позволяет Абель. Ему даже нравится, что Донна превратилась в городскую святошу. Теперь уже никто не вспоминает о скандалах времен ее молодости. Когда Френк вышел из тюрьмы, он хотел объясниться с Донной. Но она ему отказала. Вот он и свалил из города. Ему невыносима была мысль, что он будет видеть каждое воскресенье в церкви ее с мужем и сыном.

Я вспомнил унылое лицо Донны Темблтон. Сейчас она напоминала скорбящую мадонну, но лет через пять складки вокруг рта станут еще более отчетливыми, мешки под глазами набрякнут, кожа утратит свежесть и эластичность, даже если она будет галлонами хлестать воду из источника. К сорока годам миссис Темблтон превратится в поблекшую домохозяйку, преисполненную праведного благочестия. Возможно, невыносимую мать-наседку для своего сына-подростка.

– Ну, Донна живет совсем неплохо, – возразил жене Пит. – Мистер Темблтон не такой жуткий тиран, как ты его изображаешь.

– И ты знаешь, что тому стало причиной.

– Лин, тебе точно хватит. Наши городские сплетни не интересны мистеру Стину. К тому же они не имеют отношения к Френку.

– Какие сплетни? – машинально спросил я.

– Да так, ерунда, – смутилась Белинда.

– Эй, это про то, как Абеля Темблтона застукали в мотеле на сто первом шоссе с секретаршей? – оживился заскучавший было Хопи. – Это случилось пару лет назад, я уже вернулся в Колдуотер. Весь город об этом судачил, надо было быть глухим, чтобы не услышать.

– Мистер Темблтон изменил жене?! – удивился я. – После того, как столько лет ее добивался?

– Ну… хм… с мужчинами такое случается. Не подумай на меня, Лин, – сказал Пит. – Но знаешь, что говорят про мужчин. Бес в ребро. Хотя не понимаю, чего мистеру Темблтону было еще надо. Донна явно расцвела после замужества. Да и после родов ее не разнесло…

– Лучше заткнись, Пит, – угрожающе произнесла Белинда. – Ты такой же кобель, как и все. Пока Донна старалась быть хорошей женой и матерью, Абеля Темблтона потянуло на что-то свеженькое. Его и правда видели в мотеле с новой секретаршей, которой было двадцать два года. Ничего определенного, но достаточно, чтобы об этом начали судачить в городе. В Колдуотере трудно что-то утаить, сами понимаете. Представляете, какой удар по самолюбию Донны? Опять все стали шушукаться у нее за спиной.

– Однако я видел сегодня Темблтонов вместе в церкви.

– Естественно, – фыркнул Хопи. – Абель и не думал разводиться. Ведь это какой бы вышел скандал. Насколько я знаю, он рассчитал маленькую секретаршу и сплавил ее подальше.

– Но и Донна кое-что получила с этой истории, – добавила Белинда. – Все-таки она поумнела с годами и научилась пользоваться своим статусом. К тому же она мать обожаемого Александра. Она пережила скандал с гордо поднятой головой, твердила, что это просто недоразумение. Зато она как-то выторговала у мужа некоторые поблажки. Например, Абель купил ей машину. Личную, а не их лимузин с шофером. И не абы какую, а такую… малиновую.

– «Ти-Берд»[31], – уточнил Пит. – Самый новой модификации.

– Так что теперь Донна сама разъезжает, куда ей вздумается. Правда, маршруты у нее остались все те же: к матери, в салон красоты, да еще на заседание разных церковных клубов.

– Кажется, я сегодня днем видел малиновый «Ти-Берд», припаркованный на площади перед церковью, – кивнул я.

– Ну и она настояла на том, чтобы сопровождать иногда мужа в деловых поездках. Хаха, чтобы не повторил снова глупости с очередной секретаршей. Пока Абель подписывает очередные контракты, Донна ходит по магазинам, опустошая его банковский счет. Правда, зачем ей все эти наряды и украшения? Блистать в Колдуотере все равно негде. Я слышала, как она хвасталась в парикмахерской, что Абель настолько стал ручным, что даже сводил ее на бродвейский мюзикл. Они смотрели «Вестсайдскую историю».

– Зачем, если два года назад вышел фильм? – удивился я.

Жители Колдуотера уставились на меня осуждающе. Кино в этом городе явно не уважали, ведь там столько соблазнов.

– Ладно, милая, пожалуй, тебе пора отдохнуть, – Пит аккуратно пихнул в плечо жену, бормотавшую последние фразы уже с закрытыми глазами. – Я попрошу маму помочь с посудой. Ужас какой, давно не помню, чтобы Лин так напивалась. Я был бы вам признателен, если бы вы… никому не рассказывали, Хопи. Могу на вас рассчитывать?

– Я могила, – уверенно ответил старик, опрокидывая в рот остатки джина.

Пит был слишком занят тем, что волок упирающуюся Белинду в спальню и объяснялся со своей матерью, чтобы закончить разговор и вежливо нас проводить. Я еле сумел вытащить из него номер телефона Андерсена в Юрике, впрочем, уже довольно бесполезный.

– Единственное, что я вынес из этого разговора – что все жители Колдуотера скорее всего скрытые алкоголики, – признался я Хопи по пути к его машине.

– Не хотите еще по стаканчику? Бары уже закрыты, но у меня дома припрятана бутылка отличного скотча.

– Я, пожалуй, воздержусь. Миссис Прескотт заявила, что двери ее отеля неукоснительно запираются в десять тридцать вечера. К тому же завтра хочу встать пораньше с утра и все-таки посетить мистера Перри и поверенного Френка Андерсена. А потом отправлюсь в Юрику.

Глава 32

Вернувшись в гостиницу, я позвонил знакомому журналисту Фреду Дорману и спросил его, слышал ли он когда-нибудь о журналисте Хопвелле Леви Бокене из Сан-Франциско.

– Старина Хопи? Из «Кроникл»? Да он легенда в нашем деле. Один из лучших криминальных расследователей, он годами писал и о мафии, и о тонгах, и о городской коррупции. Все гадали, что произойдет раньше – он словит пулю от своих недоброжелателей или все-таки получит «Пулитцера». Но не случилось ни того, ни другого. Правда, ему сейчас лет сто наверное. Говорят, его все-таки выперли на пенсию. Эх, когда я только начинал, то равнялся на Бокена. А как ты с ним познакомился?

– Да выпивали тут в одном баре.

– Ничего себе. Но передавай старику привет, если снова увидишь. Хотя вряд ли он меня вспомнит. Он часом не в маразме?

– Ни капельки, – я положил трубку.

Ах, черт, почти провел меня, старый лис. «Ничего примечательного, заказные статейки…». Сказал бы еще, что писал некрологи или прогноз погоды. И я ведь почти поверил, что он просто безобидный старый пьяница, страдающий на пенсии от скуки и мечтающий помочь ближнему.

А ведь, если подумать, знаки были с самого начала. Это Хопи выловил меня в толпе на площади, а потом прицепился, как клещ, регулярно подкидывая мне собеседников. Вначале Долана, потом мисс Прескотт, наконец Хейсов, ради которых он сам отыскал меня в «Старом Редуте». Сколько еще секретов Колдуотера знал Хопи? Что он сам думал об истории Френка Андерсена, почему испытывал к ней такой интерес?

Теперь я был рад, что провидение и усталость удержали меня от визита к нему домой, где старый проныра наверняка бы выманил у меня все подробности, прикидываясь простачком и подливая своего отличного скотча. Я и так чувствовал, что у меня мозги размякли от джина, зато Хопи наверняка мог пить галлонами, не пьянея.

Проклиная себя за беспечность, а также за то, что расследование, кажется, снова зашло в тупик, я разделся и повалился на гостиничную кровать.

Утро понедельника не принесло ощутимых результатов. Поверенный мистера Андерсена, как и его риелтор заявили, что не имели с клиентом связи в течение последнего полугода. У них у обоих был адрес Андерсена в Юрике, правда телефонный номер совпадал с тем, что дал мне Пит Хейс.

– Я не видел его с марта, – сообщил мне Скотт Куперхилл. – Френк заезжал ко мне в контору, мы уладили последние формальности с наследством и уплатой налога на недвижимость. Выглядел он просто отлично, как какая-то кинозвезда. И я так понял, что проблем с деньгами у него не было. Он оплатил новые надгробия родителям на кладбище, хотел, чтобы я проследил за этим. Я предложил ему обсудить вопрос с преподобным Линкольном, наверное Френк так и сделал, потому что тут же уехал.

По крайней мере, я выяснил, что Андерсен еще показывался в городе в начале года, когда уже начал свою лос-анджелесскую аферу.

Тайлер Перри, риэлтор, был немного больше обеспокоен пропажей клиента.

– Летом тут сновали какие-то застройщики, они были заинтересованы в покупке старых заброшенных домов в районе порта. Возможно, городские власти наконец дадут разрешение, чтобы немного модернизировать этот район, сейчас он, как гниющее бельмо на глазу. Предлагали сущие гроши за дом Андерсенов, но все лучше, чем ничего. Но я так и не смог найти Френка, чтобы обсудить с ним предложение.

Когда я вернулся в «Прескотт Инн», чтобы рассчитаться и забрать свои вещи, Марта заявила, что в мое отсутствие поступил звонок от Монти Фостера. Он сообщал, что будет меня ждать в Юрике в полдень около офиса инспектора по судебному надзору, который вел дело Френка Андерсена.

Я с облегчением покинул Колдуотер и устремился к цивилизации.

Глава 33

– Зачем ты прилетел лично, а не просто продиктовал мне адрес по телефону? – спросил я Монти, когда мы встретились в районе «буквенных улиц» в Роузвуде в Юрике.

– Честно говоря, я здесь по просьбе мистера Шустера. Он совершенно не понимает, чем ты занят, и как это поможет делу Эвана Линя. Он недоумевает, зачем мистеру Чену вообще потребовалось нанимать стороннего частного детектива, раз у нашего бюро есть собственная детективная служба. Но босс думал, что ты будешь проверять алиби, искать альтернативные версии, а вместо этого ты копаешься в прошлом какого-то Френка Андерсена, бывшего зека из Гумбольта, отсидевшего за пьяный наезд со смертельным исходом. Босс хотел посоветовать мистеру Чену отказаться от твоих услуг, потому что ты только тратишь его деньги и время. Я с трудом убедил Шустера, что давно тебя знаю и доверяю, но он поручил мне лично проверить, каким делом ты занимаешься ради защиты Эвана Линя.

– Ради поисков настоящего убийцы Синди Чен, – поправил я. – Это и есть альтернативная версия. Мисс Чен вела довольно замкнутый образ жизни. Проводила время только с соседками по квартире. Единственный человек, с которым связана хоть какая-то тайна в ее жизни – ее возлюбленный Аксель Ферсен, отказавшийся тем самым Френком Андерсеном. И единственное, что пропало после ее убийства – это часы, которые он подарил ей незадолго до своего исчезновения. Я уверен, что Эвану Линю просто катастрофически не повезло. Убийца звонил Синди в тот же день, что и незадачливый жених. Потом он следил за квартирой, увидел, как уходят ее подруги, потом пришел и ушел Эван, наконец сам поднялся к ней. Убив девушку, он забрал с собой часы. Френк Андерсен заявил Синди, что они достались ему от отца, но я выяснил, что покойный Андерсен-старший никогда не владел подобным раритетом. Значит Френк их получил от кого-то позже, уже после выхода из тюрьмы. Между прочим, часы не простые, а с секретом. Я видел такие же у одного старьевщика. Там корпус переворачивается вокруг своей оси, и между задней крышкой и основанием можно поместить некое… послание. Например, сделать гравировку или вложить листок папиросной бумаги с какой-то запиской.

– Ты подозреваешь, что смерть Синди Чен связана с криминальным прошлым ее парня? – оживился Монти.

– С прошлым или настоящим.

– Судя по тому, что ты мне рассказал о проделках Акселя Ферсена, это было скромное и совершенно бескровное мошенничество. В результате никто даже не заявил в полицию. А если и заявил, то дело так и осталось без движения в полицейских участках. Никто толком не понимает, как расследовать финансовые преступления, если люди отдают деньги добровольно, а преступник не оставляет заметного следа. Я хочу сказать, что такие люди как правило не убивают. Но вот если он снюхался в тюрьме с настоящими бандитами… Это может заинтересовать Боба Шустера. Пойдем, побеседуем с мистером Торрентини, инспектором по судебному надзору. Он нас ожидает.

Стивен Торрентини, унылый полнеющий мужчина на пятом десятке, принял нас в крошечном кабинете, обставленном дешевой мебелью. Размерами и обстановкой кабинет напоминал мою собственную контору, костюмы с инспектором мы явно приобретали в отделе готовой одежды универмага, стриглись раз в пять недель по стандартному фасону за доллар и тридцать пять центов, да и зарабатывали, наверное, примерно одинаково, вот только доход государственного служащего был более стабильным и предполагал пенсионные выплаты. Однако всем своим видом мистер Торрентини демонстрировал, что его жизнь в какой-то момент пошла совершенно не по запланированному сценарию, и он явно заслуживает лучшего.

В прошлые времена я бы принялся размышлять, что заставляет человека тянуть столь очевидно постылую лямку, но теперь решил, что несчастный вид Торрентини объясняется просто тем, что у него нет собаки.

– Так вот, я достал для вас дело Френка Андерсена. Осужден в апреле 57-го, отбывал наказание в окружной тюрьме здесь в Юрике. Образцовый заключенный, получил диплом бухгалтера. В 1960-м был выпущен на поруки с надзором в течение двух лет. С ним у меня не было никаких проблем. Редкий случай. Приходил, отмечался, как положено, никаких нареканий на работе. В конце концов, мы договорились, что он будет просто звонить раз в неделю. Неплохой парень, а что. Я уж подумал, что пенитенциарная система впервые на моей памяти дала сбой, и бывший зек действительно вернулся к нормальной жизни, – Торрентини невесело усмехнулся. – Но вот тут уголовный адвокат и частный сыщик расспрашивают про старину Френка.

– А где он работал?

– Устроился в мебельный магазин на Ди-стрит недалеко от старого города. Его бывший работодатель мистер Темблтон дал ему отличную рекомендацию. Вначале работал на подхвате, но потом стал сидеть за кассой, а затем и вести бухгалтерию. Хозяин на него не нарадовался. Парень не пил, к делу относился серьезно, ни одной цифры не пропускал. Ему было до смерти обидно, когда Френк уволился.

– А разве он мог?

– Ну… по правилам ему необходимо было иметь постоянную работу. И я должен был ему подыскать что-то новое. Но Френк сказал мне, чтобы я не беспокоился. Мол, деньги он откладывал, так что продержится, пока сам не подыщет себе что-то более перспективное. Слушайте, поверьте мне на слово, я занимаюсь этой работой уже пятнадцать лет. С Френком не был никаких проблем. Срок его надзора истекал, так что я не стал прессовать парня за то, что он ушел из этой мебельной лавки. С его способностями он явно мог рассчитывать на что-то получше. Может, и не в Юрике. Так во что он вляпался?

– Мы пока не можем разглашать, – вмешался Монти. – Скажите, сэр, а Френк Андерсен все время вашего общения был… чист? Вы не заметили, чтобы он вел дела с какими-то явно криминальными личностями, с которыми свел знакомство в тюрьме?

– Вы имеете в виду бандитов? – удивленно переспросил Торрентини. – Вообще-то в окружной тюрьме сидят мелкие сошки. Воры, толкачи, бродяги, сутенеры. Вот такие бедолаги, как Френк, которые просто не умеют пить. Я-то вынужден заниматься всеми, – тяжело вздохнул он. – Также и прожженными бандитами, которые выходят из федеральной тюрьмы и приписаны к Юрике. Но с ними Френк никогда не сталкивался во время отсидки. За два года и девять месяцев в тюрьме у него было два сокамерника, один мелкий жулик, осужденный на пятнадцать месяцев, второй еще один злостный пьяница, ограбивший дом своей тещи. Этот другой тоже был моим клиентом. Семья активно требовала отдать его на поруки, но когда он вышел, то почти сразу же сломал жене руку и поджег дом тещи. Теперь снова сидит.

Торрентини и Фостер почти синхронно горестно вздохнули, словно нащупав общую телепатическую волну. Но я и здесь уловил диссонанс. Мой друг до сих пор бился над загадкой, почему некоторые люди так несовершенны, а Стив Торрентини явно недоумевал, почему именно ему приходится каждый день иметь с ними дело.

– Вы знаете, что Френк Андерсен съехал с той квартиры, которая отмечена в вашем деле? – спросил я.

– Меня это больше не касается.

– Ну а что вы вообще можете о нем сказать как о человеке? Вы же общались довольно долго, даже установили доверительные отношения. Как вам кажется, он способен на жестокость?

– К чему вы клоните?

– Просто расскажите, что вы лично думаете о мистере Андерсене.

– Жестокость? Нет, только не Френк. Он буквально менялся в лице, когда я напоминал ему, что он сбил ту старушку. Клялся, что в жизни больше не возьмет ни капли алкоголя в рот. И в отличие от большинства бедолаг, которые выходят из тюрьмы после первой отсидки с полным ощущением, что их жизнь разрушена, Френк был вроде как уверен в себе. Он собирался полностью зачеркнуть эту главу и начать все заново. Знаете, обычно те, кого отпускают на поруки, возвращаются к семье. Потому что им некуда больше идти, сами понимаете. Но Френк решительно отказался ехать в свой Колдуотер, так он и оказался под моим началом. Парням без семьи и без дома часто приходится искать любую работу и селить их в социальном жилье, а это все тоже ложится на мои плечи. Но, видимо, у Френка были какие-то сбережения, да и рекомендации из родного города, как я говорил уже, потому что он сразу нашел квартиру и место в магазине. Да и выглядел парень целеустремленным и ухоженным, не то, что большинство моих подопечных.

Я подумал, что Андерсен выглядел более целеустремленным и ухоженным, чем сам Торрентини.

– Мне казалось, что парень далеко пойдет. Ведь ему всего-то было двадцать девять, когда сняли надзор. Да, есть судимость, но кому в наше время это мешает? Всегда же можно переехать в другой штат, – подмигнул инспектор, на мгновение оживившись. – И когда мы разговаривали с Френком в последний раз, он был очень воодушевлен.

– Когда это было?

– В декабре прошлого года.

– Вы уверены, что он был воодушевлен? У мистера Андерсена незадолго до этого умерла мать.

– Да что вы. Не знал, – инспектор начал что-то черкать в блокноте, видимо, планируя добавить в дело.

– Вы можете сообщить данные сокамерников Андерсена? – спросил Монти. – Точнее того мошенника, а не парня, который имел зуб на тещу.

– Только по официальному запросу. И лучше вам его адресовать непосредственно в тюрьму. А теперь извините. Мне пора навестить некоторых подопечных.

Когда мы вышли из офиса судебных инспекторов, Монти немедленно бросился к ближайшей телефонной будке. Я терпеливо ждал, пока он закончит переговоры со своим боссом, чтобы поискать место для ленча. Смотря сквозь стекло, я наблюдал, как Монти возбужденно постукивает деревянной рукой о стену кабины. Видимо, Боб Шустер по-прежнему не слишком доверял линии защиты, построенной на связи Синди Чен с Френком Андерсеном и его предполагаемой связи с уголовниками.

Монти вышел из телефонной кабинки весь взмокший и опираясь на трость сильнее обычного.

– Я сам собираюсь съездить в окружную тюрьму и разузнать о сокамерниках Андерсена. Ты уверен, что эта линия куда-то приведет, Дуг?

– Нет.

– Как? Но ты же говорил, что Френк Андерсен – единственный ключ к защите Эвана Линя.

– Френк Андерсен – единственный след к убийце Синди Чен, – вновь поправил я его. – Именно для этого меня нанял отец жертвы.

– И ты уверен, что Эван Линь ее не убивал? – медленно спросил Монти.

Любой адвокат, если он не является героем дамского романа, всегда допускает, что его клиент может быть виновен. Даже Кларенс Дарроу[32] в свое время взялся защищать Леопольда и Леба и помог им избежать смертной казни. Возможно, именно это и отвратило меня от возвращения в юридическую школу Гарварда. Быть адвокатом – это как читать книгу, в которой тебя не интересует финал, а только вопрос, нельзя ли исказить некоторые главы в свою пользу.

Не так давно один фед заявил, что у меня инстинкт ищейки – не могу успокоиться, пока не найду виновного, даже если убийца успешно заметает следы[33]. При том, что меня совершенно не беспокоит, получит ли убийца в итоге справедливое возмездие. Если меня не вызывали повесткой для дачи показаний, я никогда не следил за судьбой тех, кого разоблачил, пусть они и причинили значительный урон мне и моим близким.

Но знать заранее, что человек виновен, выслушать его исповедь, а потом все равно пытаться найти ему оправдания или искать способы защитить от жестокой системы правосудия – для этого нужно наверное быть таким упертым христианином, как Монтгомери Фостер или преподобный Линкольн.

– Эван Линь не убивал Синди, – ответил я. – Я это точно знаю.

– Откуда?!

– Не могу сказать. Тайна клиента.

– Эван Линь даже не твой клиент.

– Тогда просто обещание. Придется мне поверить на слово. Давай сходим перекусим и выясним, как мы можем выследить неуловимого Андерсена. Хотя погоди минутку, я позвоню в свою службу, узнаю, нет ли новых сообщений.

Трубку взяла Белла, и услышав ее привычный голос, я обрадовался.

– Час назад вам звонил мистер Хопи. Впрочем, он настаивал, что он не мистер, а просто Хопи. Просил передать, что в Колдуотере произошло убийство.

Глава 34

– Если хочешь, можешь отправляться в тюрьму и искать там своего безымянного мошенника, а я отправляюсь обратно в Колдуотер, – заявил я Монти, когда мы жевали безвкусные сэндвичи в ближайшем «драгстори».

– Почему ты уверен, что это убийство связано с нашим делом?

– Хопи так просто бы не позвонил. Кстати, интересно, как он узнал мой номер телефона. Вот проныра. Старый криминальный журналист из Сан-Франциско. Не удивлюсь, если у него уже есть объемное досье на мистера Андерсена, и он знает, как тот связан с нашим делом.

– Ладно, я еду с тобой. Вот только позвоню Полли и скажу, чтобы не ждала сегодня обратно.

Леопольдина была женой Монти уже семь лет, а в начале года в их семье появилось долгожданное пополнение в лице пухлощекого Элайджи Кеннета Дугласа Фостера, моего крестника. Увеличение семьи Монти и стало главной причиной того, что он оставил работу общественного защитника и использовал все связи, чтобы прорваться в бюро Боба Шустера.

– Передавай жене привет! – крикнул я.

Через десять минут мы выехали обратно в сторону Колдуотера, не пробыв в столице округа и двух часов.

По дороге я терзался догадками, кто же стал жертвой убийства в идиллическом викторианском городке, и почему Хопи решил, что меня это непременно заинтересует. Самым логичным кандидатом на роль жертвы был бы сам Хопи с его привычкой совать во все нос. Я усмехнулся, подумав, что со старого журналиста сталось бы лично сообщить о своей смерти.

Тайна раскрылась, едва мы вошли в мрачный холл гостиницы «Прескотт Инн». Заплаканная Марта сообщила, что тело мисс Прескотт было найдено утром в ручье недалеко от целебного источника. Марта удивилась, когда, придя на работу к девяти утра, не застала хозяйку отеля на месте. Двое постояльцев возмущенно заявили, что остались без завтрака, так что Марте пришлось их направить в «Блумин Бранч», обещав вычесть цену тамошних омлетов из стоимости номера.

– Мисс Прескотт всегда с утра ходила к источнику, чтобы принести кувшин свежей воды к завтраку, – шмыгая носом сказала девушка. – Потом она готовила еду, обслуживала постояльцев, а я уже приходила, чтобы помочь ей с уборкой номеров и заменить за стойкой, если мэм нужно было куда-то отлучиться. Я удивилась, что ее не было в отеле, но подумала, что… может кто-то из ее подруг заболел. Или понадобилась помощь в церкви. Но тогда бы она оставила мне записку и позаботилась бы о постояльцах… Хорошо, что вы не стали просить завтрак. Потом я убрала ваш номер, сэр, но мисс Прескотт так и не появилась. Я начала беспокоиться и позвонила маме, она тоже входит во все церковные комитеты… Но мама сказала, что ничего такого не слышала. А потом… пришел шериф. Он сказал, что хозяйку… о, боже… нашли… Кто-то заметил ее тело в ручье, когда переходил мостик. Простите…

Марта перестала сдерживаться и залилась слезами.

Выпытав у девушки, где находится офис шерифа, мы направились туда. Местный шериф, Бернард Куперхилл долго не мог понять, что нам от него надо. Оказалось, он приходился кузеном поверенному Андересена.

– Так вы уехали с утра из гостиницы? – переварил он информацию. – Вы видели мисс Прескотт?

– Нет, я же говорил. За стойкой стояла Марта. И когда я уезжал по делам в городе, и когда выписывался из отеля.

– И где вы провели утро в городе?

– Встречался с местными столпами общества. В том числе с вашим двоюродным братом.

– Понятно. Вы ничего не видели, ничего не знаете, у вас есть алиби. Так зачем вы явились, мистер…

– Стин. Я частный детектив из Лос-Анджелеса, а это адвокат Фостер. Мы бы хотели узнать обстоятельства смерти мисс Прескотт.

– Ну… это… зачем?

Хотел бы я и сам знать ответ на этот вопрос.

– Следствие еще ведется, – важно заявил шериф Куперхилл. – Не собираюсь разглашать подробности всяким пришлым гражданским.

– Я беседовал с мисс Прескотт вчера.

– Ха! Как и половина города. Не знаю, чем это может помочь, если только она не назвала вам имя своего будущего убийцы.

– А это точно убийство? Какова причина смерти?

– Не могу разглашать. Тело забрал коронер. Если вам нечего мне сообщить, попрошу покинуть участок. У нас много работы.

Мы с Монти двинулись к выходу, когда шериф окликнул его.

– Простите, советник Фостер…

– Да?

– Не могу не спросить. У вас что, деревянная рука?

Он глаз не мог отвести от протеза всю нашу беседу, а теперь пялился и на трость в здоровой руке Монти.

– Рука искусственная и нога тоже, – охотно подтвердил тот и в доказательство топнул ботинком по деревянному полу. – Потерял в боях под Окинавой.

У шерифа отвисла челюсть.

– Бедняга, он совсем выбит из колеи, – прокомментировал Монти, когда мы вышли из участка. – Подозреваю, что это первое убийство, которое ему приходится расследовать в этой должности, а тут еще и перед ним адвокат-инвалид. Только не понимаю, к чему нас все это ведет.

Неожиданно мы увидели, как перед участком остановилась машина службы шерифа, и двое помощников выволокли из нее старика Джессопа, который отчаянно крыл их на всю улицу отнюдь не благочестивыми эпитетами.

– А вот и первый подозреваемый, – раздался сзади знакомый голос. – Думаю, что у шерифа он и единственный.

– Хопи! Я все ждал, пока вы покажетесь. Вы умеете выскакивать, словно какой-то чертов лепрекон прямо из-под земли. Не люблю все эти игры, поэтому сразу хочу вас предупредить – я кое-что разузнал про вас. Легенда криминальной журналистики. Признаю, вчера вы меня почти провели.

– Я тоже сделал пару звонков, – признал Хопи. – Вы наделали шуму в Лос-Анджелесе. Герой войны, решивший не возвращаться в Гарвард, а поступивший в полицию. Рекордные показатели раскрываемости. Потом бросили все, чтобы открыть собственную частную практику. И даже в этом качестве умудрились оказаться в газетах, расследовав несколько громких убийств. Я подумал, что если вы добрались до такого захолустья, как Колдуотер, то неспроста. Явно тут речь не идет о простом мошенничестве.

– Вообще-то большинство моих дел и правда довольно безобидные. Я вполне мог приехать в Колдуотер в поисках сбежавшего супруга или украденной на выставке породистой собачки.

– Но не в этом случае, – покачал головой Хопи. – Френк Андерсен явно вляпался во что-то серьезное. А ваш друг? – обратился он к Монти.

– Монтгомери Фостер, уголовный адвокат. Работает на «Шустер, Огэй и Макнамара».

Хопи сузил глаза. Название явно было ему знакомо.

– Раз есть адвокат, значит, должен быть и клиент, – веско заметил он. – Джентльмены, может, нам переместиться в более удобное место? Вы расскажете мне свою историю, а я сообщу, что известно мне. Quid pro quo[34] так сказать.

Маски окончательно были сброшены.

Глава 35

Под «удобным местом», как оказалось, Хопи все-таки имел в виду собственную гостиную, выглядящую так, будто в нее никогда не ступала нога уборщицы. Особенно поражало количество газет и журналов, стопки которых громоздились на всех свободных поверхностях.

– Полдень миновал, так что вполне можно выпить по стаканчику, как считаете, джентльмены?

Он достал из буфета заветную бутылку скотча, а потом из-за какой-то груды бумаг извлек три относительно чистых стакана. Мы с Монти синхронно замотали головами. В итоге старик сварил нам довольно сносного кофе, но в последний момент не выдержал, и плеснул себе в кружку виски.

– Значит, вы полагаете, что юный Френк как-то связан с убийством китаянки? – спросил он, выслушал мое краткое изложение. – К сожалению, я правда его совсем не знал. Когда Элси вышла замуж и родила сына, я уже уехал во Фриско. Колледжей не заканчивал, между прочим. Сразу поступил в газету, начинал мальчиком на побегушках. А когда вышел на пенсию и вернулся в родительский дом, Френка уже осудили, так что новость перестала быть свежей.

– Во времена вашей молодости Колдуотер тоже был таким… патриархальным?

– Замершим во времени, вы хотите сказать? Нет, обычным захолустным городком, но тогда еще работал и порт, и железная дорога. Вокруг города были фермы. Впрочем, я всегда знал, что уберусь отсюда при первой же возможности. Тут и в двадцатых годах путь был один – на фабрику или лесопилку. Предприятием тогда управлял Амос Темблтон, отец Абеля. Да, у них семейная традиция называть всех сыновей на А. Он едва пережил биржевую рецессию 29-го года, потерял много денег. Его предприятия едва не обанкротились и не ушли с молотка, но он выкарабкался и смог оставить дела сыну. А тот быстро пошел в гору. Деньги так и липли к его рукам. Правда, я не знал, что он и правда вообразил себя хозяином города и начал насаждать тут свои порядки, стремясь вернуть Колдуотер в прошлый век. Но вернемся к Френку Андерсену. Говорите, он показывался в городе в марте?

– Это не я говорю, а Скотт Куперхилл, его поверенный и кузен местного шерифа.

– Так, давайте выстроим временную линию. В прошлом сентябре скончалась мать Френка от сердечного приступа. Вскоре после этого он освободился от судебного надзора. Бросил работу в Юрике, съехал с квартиры. В марте объявился в родном городе, выглядел, как кинозвезда, сорил деньгами. Оплатил новые семейные надгробия. Надо бы сходить на местное кладбище, проверить, кто за ними ухаживает. Судя по местным разговорам, Френк был очень привязан к матери. Известно, что в это время он уже перебрался в Лос-Анджелес, где начал свой вариант схемы Понци. Кстати, как я понял, это только ваша догадка, Стин, вы не знаете точно о сути его мошеннической схемы?

Пришлось признать, что это так.

– Не знаю ничего, кроме того, что он представлялся сотрудником нью-йоркской брокерской фирмы и предлагал быстрые дивиденды. Хотя в Нью-Йорке, насколько я знаю, никогда не бывал.

– Ну, сейчас это ничего не стоит. Слетать в Нью-Йорк на пару дней, я имею в виду. Есть TWA и другие континентальные рейсы. Можно обернуться за сутки, а из-за разницы во времени даже не заметить, что вы куда-то летали. Френк мог познакомиться с каким-то парнем в тюрьме, который раньше работал на бирже, тот натаскал его, обеспечил прикрытием в виде фальшивых визиток и брокерских лицензий, научил красиво говорить.

– В тюрьме Андерсен полтора года делил камеру с человеком, осужденным за мошенничество, – вмешался Монти. – Я как раз собирался выяснить его имя, когда вы позвонили.

– Этим стоит заняться, – согласился Хопи.

– Есть еще один момент, над которым я долго думал, – продолжил Монти. – Для начала дела, будь то схема Понци или другое мошенничество, Андерсену нужен был стартовый капитал. На аренду дорогих авто, оплату зала для выступлений, газетную рекламу. Опять же дорогие костюмы и стрижки. А уж если он летал на Восток, как вы говорите, это тоже недешевое удовольствие. Его инспектор по надзору говорил, что он откладывал какие-то деньги. Но что мог скопить бывший зек за полтора года, учитывая, что ему надо было оплачивать квартиру?

– Чарльз Понци начал свое дело, имея сто пятьдесят долларов, – проявил Хопи знание вопроса.

– Но сейчас времена изменились, – не сдавался Монти. – Ему точно нужно было не меньше пары тысяч долларов, чтобы создать весь антураж и подготовить базу. И потом, пока не пошли первые серьезные вклады, Андерсену нужно было как-то рассчитываться со своими инвесторами.

– Неизвестный спонсор? Тот самый теневой партнер?

– А как со всем этим связана Синди Чен? – вмешался я.

– Она что-то знала о делах Андерсена. Больше, чем вам рассказала, – убежденно ответил Хопи. – Вы же сами сказали, что девушка была не глупа. Может, немного наивна в силу возраста и воспитания. Кстати, я могу связаться по своим каналам с ребятами в чайнатауне Сан-Франциско. Разузнать, что известно о семьях Чен и Линь. Вдруг вы, ребята, вообще лаете не на то дерево, а убийство китаянки и правда связано с ее семьей.

– Мы уже проверили китайцев, – фыркнул Монти. – Мистер Линь владеет процветающим швейным предприятием, а мистер Чен является одним из крупнейших поставщиков тканей в чайнатауне. У них действительно старое партнерство, никаких проблем с полицией и налоговой, жизнь тихая, как камыш в июльский полдень.

– В камыше часто водятся змеи, – фыркнул в ответ Хопи.

– Если бы Чен и Линь были бы в курсе причин смерти Синди, зачем им тогда потребовалось нанимать меня? – спросил я.

– Потому что Синди Чен приходила к вам накануне гибели! – каркнул Хопи, снова подливая скотча в кофе. – Они боялись, что она что-то могла разболтать вам о семейных делишках.

Я понял, что журналистская фантазия Хопи, подогретая теплыми алкогольными парами, готова окончательно сойти с рельс. Мой друг Фред Дорман отличался таким же отсутствием тормозов и стоп-сигналов. Именно поэтому я редко читал криминальную хронику в газетах.

– Кстати, как была убита мисс Чен? – вернулся к реальности Хопи.

– Избита телефонной трубкой, а потом задушена телефонным шнуром.

– Что? Как вы сказали? Избита, а потом задушена? Странно.

– Что странно?

– Я успел побеседовать с окружным коронером, – признался журналист. – Берни Куперхилл будет до завтрашнего обеда ждать, пока коронер оформит и пришлет ему отчет, а потом попросит кого-нибудь объяснить, что там написано. Думаю, он уже твердо решил для себя, что во всем виноват Джессоп. Тот постоянно скандалил с людьми, которые шли набрать воды из источника, подозревали, что занимался там вандализмом, ломал мостки и оставлял собачьи экскременты. И не только собачьи. Но доказать ничего не могли. Джессоп занимался этим на рассвете, когда в округе никого не было. Думаю, шериф представляет себе дело так: мисс Прескотт застукала фермера за каким-то непотребством, пригрозила выдвинуть обвинения, а он ее убил сгоряча. Если старик не сможет доказать свое алиби с семи до половины девятого утра, то несладко ему придется.

– Убийство произошло в этот период?

– Коронер не может сказать точнее до окончания вскрытия. Но это логично. Все знают, что Клаудия Прескотт каждое утро в семь часов ходила за свежей водой к роднику. За исключением зимних месяцев, конечно, чтобы не идти по холоду в темноте. Тогда она припасала воду заранее на несколько дней. Но сейчас еще светло в семь, так что у нее не было повода изменять своему ритуалу. Первый постоялец спустился в восемь тридцать в ожидании заказанного завтрака, но обнаружил лишь пустой неприбранный ресторан. Тогда он поднялся в номер и решил придавить еще часок, проклиная провинциальную безалаберность. В девять двадцать он уже вместе со вторым гостем снова вышел в фойе, однако наткнулись они только на растерянную Марту, которая не решилась сама пожарить им яичницу.

– Вы, я вижу, успели провести расследование.

– Поболтал с ребятами. Кстати, оба коммивояжера уже покинули город. Они остановились тут лишь проездом на выходные, услышав о целебных свойствах местного источника. Шериф их допросил и отпустил.

– Я сам первый раз вышел из отеля в начале девятого, но не застал никого внизу. Не обратил на это внимания, решив, что это обычная практика для «Прескотт Инн».

– Если мисс Прескотт собиралась приготовить постояльцу завтрак к половине девятого, она вряд ли пошла бы к источнику позже семи утра. Идти туда от гостинцы минут двадцать ее шагом, столько же обратно. И Клаудии нужно было время, чтобы пожарить яйца и блинчики, выдавить сок и заварить свежий кофе. Не думаю, что она стала бы задерживаться даже ради скандала с Джессопом, рискуя вызвать недовольство гостя. И, кстати, коронер говорит, что вначале мисс Прескотт ударили чем-то тяжелым по голове. Потом ее пнули в живот, так, что остались кровоподтеки. Наконец причиной смерти стало удушение.

– Удушение? Не утопление?

– Нет, коронер заявил это совершенно отчетливо. Хотя тело Клаудии Прескотт и было погружено в воду, все признаки явно указывают на удушение. Петехиальные разрывы, синяки вокруг шеи, повреждение гортани. И в легких не было воды. То есть, хотя ее и удерживали в ручье, горло сдавили так сильно, что у бедняжки не было возможности сделать вдох.

– Удушение было произведено руками?

– Нет, судя по следу, каким-то тонким шнуром. Но орудие убийства на этот раз не найдено. Шериф и его люди подумали вначале, что имеет место несчастный случай. Будто Клаудия каким-то образом скатилась в ручей, ударилась головой о камень и утонула. Но коронер сразу заявил, что травмы головы и живота не соответствуют случайному падению.

– Черт возьми, – Монти стукнул деревянной рукой о столешницу. – Избиение, удары ногами, а потом удушение. Похоже, мы имеем дело с одним modus operandi[35]. И вряд ли за убийством мисс Прескотт стоит какой-то чужак. Это житель Колдуотера.

Глава 36

– В городе более пяти тысяч жителей, – качая головой, заявил Хопи. – Как вычислить виновного? Впрочем, около половины из них мы можем сразу вычеркнуть. Все, кто работают на предприятиях Темблтона, выезжают из дома не позже половины восьмого. Можем даже исключить больше, например, тех, кто работает в Тринидаде. Лавки и магазины в центре тоже открываются рано, местечко, как вы заметили, достаточно пуританское.

– Тут как раз и может помочь старый Джессоп. Он мог что-то видеть. Ведь все, кто идут к источнику, проходят мимо его фермы и амбара.

– Джессоп как раз в последние годы не утруждает себя ранними вставаниями. Если только не перебрал с вечера и не проснулся, мучимый жаждой, которая заставила бы его потащиться пить воду из ручья. Ну или делать гадости у источника. Правда, никто так и не доказал, что это он. Может, дети так балуются, кто знает. Ничего не стоит им туда добежать по дороге в школу. Кстати, придется вас разочаровать. К источнику можно пройти не только по тропинке, но и тут через рощу. Сейчас я найду карту.

Хопи снова закопался в грудах макулатуры.

– Вот, смотрите. Здесь остался участок не вырубленного леса, который почти примыкает к черте города. Там тоже течет ручей, но местами он такой мелкий и узкий, что через него легко перебраться. А с этой стороны можно выйти к источнику.

– Это нам ни капли не помогает, – грустно вздохнул Монти. – Только доказывает, что мы имеем дело с местным жителем.

– Сам городок довольно небольшой, – отметил я, изучая карту.

– Это только центральная часть и порт. Много людей живут на собственных фермах в округе.

– А Темблтоны?

– Естественно, их особняка нет на карте. Видите, вот эту дорогу к югу? Она ведет к побережью, там такой выступающий в залив кусок суши, который напоминает полуостров. Его так и называют просто Мыс. Там имение Темблтонов. А с другой стороны дом Лиделофов.

– О, так они соседи?

– Богатеи отхватили себе самый живописный участок, чего вы хотели. Но с тех пор, как старуха отдала богу душу, Темблтон остался единственным обитателем Мыса. Ее наследники наезжают лишь изредка. Я слышал, они давно хотят продать дом и участок. Но желающих что-то не находится. Или они заломили слишком большую цену. Абель Темблтон тоже делал предложение. Но ему они ни за что не продадут.

– Почему?

– Какая-то давняя семейная вражда, – усмехнулся Хопи. – Вроде бы еще Амос Темблтон где-то надул с акциями покойного мужа Лавинии Лиделоф. А потом уже сам Абель купил у вдовы за бесценок кусок леса, который присоединил к своему бизнесу. С тех пор ни она, ни ее дети слышат не хотят имени Темблтона. Думаю, сыновья Лавинии были бы рады продать материнский особняк под строительство какого-то шумного отеля, чтобы Абелю небо показалось в овчинку. Но пока репутация Колдуотера не способствует развитию туризма, а Темблтон крепко держит городской совет в кармане.

– Умно.

– А что это за кривая улочка? – спросил Монти, забравший у меня карту. – Весь город построен как будто по линейке, а вот эта улица, проходящая недалеко от центра за церковным садом какой-то странной изогнутой формы? Еще и название такое – Салвэйшн Элли, аллея Спасения. Еще одно старинное предание? Или это как-то связано с высокой религиозностью горожан?

– А, здесь просто раньше протекал ручей. Город изначально строился вокруг него. Когда первые рыбаки, высадившиеся в Колдуотере в 1868 году, обнаружили в бухте источник пресной воды, они назвали речушку Салвэйшн Спринг. Но потом ручей стал пересыхать, и русло отвели подальше от города. А чтобы не перестраивать дома, ручей просто закопали, разравняли и насыпали дорогу, которую назвали Салвэйшн Элли. То есть ее вначале хотели назвать тупиком Спасения, видите, улица никуда не продолжается, там дальше пустошь и нет проезда к бухте. Но потом решили, что «тупик» звучит не слишком оптимистично в сочетании со «спасением», ни так, ни эдак. В итоге название просто сократили[36].

Монти продолжал водить пальцем по карте. Я подозревал, что вскоре он начнет разбираться в географии Колдуотера намного лучше меня.

– В «Прескотт Инн» тоже есть карта города, – сказал я. – Надеюсь, что отель не закрылся из-за смерти владелицы, и Марта сможет выделить нам пару номеров. Нам стоит продумать, что делать дальше.

– Вы можете остановиться у меня, – гостеприимно предложил Хопи.

Я не представлял себе, что творится в остальных комнатах дома старого журналиста, но не стремился это выяснить. Мы с Монти одновременно поднялись и забормотали что-то о том, что ненавидим причинять добрым людям неудобства. Хопи не стал настаивать.

– Пока вы будете искать ночлег, я схожу в участок и поинтересуюсь судьбой Джессопа, – предложил он. – Шериф Куперхилл меня недолюбливает, но терпит. Может, даже даст мне возможность перекинуться с Джессопом парой слов, если ему еще не предъявили официального обвинения.

Марту мы застали в состоянии, близком к обмороку. К ленчу в гостиницу приехали еще двое постояльцев, мать с больным сыном, которого надеялась исцелить с помощью чудодейственной воды, и девушка не нашла в себе сил им отказать. Это оказались еще не все новости.

– Полчаса назад ко мне приходил мистер Куперхилл. Не шериф, а его кузен, поверенный. Он сказал, что у мисс Прескотт совсем не осталось родственников, и поэтому она завещала гостиницу мне. Представляете, мне! Конечно, нужно соблюсти еще какие-то формальности, но теперь я хозяйка. Божечки, что мне делать? Я позвонила маме, они с тетей Эдной скоро будут здесь, чтобы мне помочь, но как же так… я никогда не владела гостиницей. Я не умею все это делать.

– Но ключи от номера вы же можете выдать? – прервал я поток излияний девушки.

– Конечно. Я думаю, что не буду менять названия, как вам кажется… Подождите, какие ключи? От какого номера?

– Точнее от двух номеров. Мы с мистером Фостером хотим здесь остановиться, как минимум, на одну ночь.

– О, сейчас. Минуточку. Это так неожиданно.

Мне показалось, что Марта сейчас опять ударится в слезы. В один день она потеряла начальницу, узнала, что стала ее наследницей, а теперь еще и постояльцы, как назло, идут потоком, мешая ей осмыслить произошедшее.

Чтобы еще больше усилить стресс девушки, рядом раздался суховатый командный голос:

– В этом отеле возможно снять комнату или вы так и будете хлюпать носом? О, какая приятная встреча, мистер Стин.

Я повернул голову, думая, что ослышался.

У конторки регистрации, сжимая в руках дорожный саквояж, стояла Берди Слокам, одетая в лиловый брючный костюм.

Глава 37

Я потряс головой, подозревая, что стал жертвой галлюцинации. Наверное, даже марсианин, прогуливающийся по улица Колдуотера, удивил бы меня меньше, чем мисс Слокам, нетерпеливо постукивающая туфелькой по полу.

– Я бы хотела комнату с отдельной ванной, – невозмутимо продолжила она отдавать распоряжения Марте. – И большой кроватью. Окна чтобы выходили во двор. Ужинать я не буду, а завтрак предпочитаю в десять тридцать. У вас же есть обслуживание номеров?

– Да, мэм… То есть нет, мэм… Комната есть, а насчет обслуживания номеров… впрочем, наверное, я смогу устроить.

Марта быстро приходила в себя и осваивалась в роли новой хозяйки.

– Но вначале я должна обслужить этих двух джентльменов.

– Думаю, они уступят очередь даме, – решительно прервала ее Берди, подняв одну бровь.

Я так и стоял в ступоре, а Монти не мог понять, что происходит, пока Марта записывала в журнал данные Берди и искала ей ключ от номера.

– Номер 104, мэм. Второй слева от лестницы.

– Надеюсь, у вас есть носильщик? Мои чемоданы лежат в машине, она прямо у входа. И переставьте ее куда-нибудь во двор.

Девушка кинула на стойку ключи от автомобиля и прошествовала к лестнице, в очередной раз напомнив мне породистую кобылу на выезде.

– Носильщик? – беспомощно залепетала Марта. – Машина? Я приезжаю на работу на велосипеде, даже водить не умею.

– Не беспокойтесь об этом. Просто дайте нам с другом два соседних номера. На любом этаже, но лучше подальше от мисс Слокам. А я пока отгоню ее авто и отнесу багаж до комнаты.

– Что это за девушка? – тронул меня за рукав Марти. – Твоя знакомая?

– Просто бывшая клиентка. Но она… со странностями.

Марти носил дорожную сумку на ремне, поэтому гордо отказался от моей помощи и бодро заковылял по лестнице. Я забросил багаж в свой номер, потом вышел на улицу, без труда нашел «Студебекер Аванти» Берди Слокам, артистично брошенный у тротуара так, что он почти загородил всю полосу, поставил машину во дворе, взял из багажника два явно дорогих кожаных чемодана и отнес их в 104-й номер.

– Вы ожидаете чаевых, мистер Стин? – равнодушно спросила Берди, когда я постучал в ее дверь.

– Я хочу узнать, что вы здесь делаете?

– У меня дела в Колдуотере.

– Да неужели? Решили попробовать местной целебной воды из источника?

– Это какая-то шутка? – Берди явно не понимала, о чем речь.

– Колдуотер не располагает к шуткам. Здесь живут очень серьезные и набожные люди, к тому же крепкие телом и духом благодаря древнему индейскому источнику вечной жизни. Тут нет телевидения и даже местной газеты. Не думаю, что слава Колдуотера докатилась до Беверли-Хиллз.

– Вы считаете, я специально приехала в эту глушь ради вас? – насмешливо спросила она, снова изящно изогнув бровь.

Может, Берди и не унаследовала голливудскую красоту и тонкую фигуру матери, но она явно переняла от нее некоторые экранные манеры. Сейчас мне показалось, что мы разыгрываем какую-то сцену из «Филадельфийской истории»[37]. Вот только я не был ни Кэри Грантом, ни Джимми Стюартом.

– У вас же скоро должна быть свадьба, – напомнил я.

– Ах, это? – легкомысленно отмахнулась Берди. – Мы с Уэйдом поняли, что не созданы друг для друга. Моя мама и подруги были правы. Мне не стоило тратить время на этого слизняка. Вы так и будете стоять в дверях или мы спустимся вниз и вы угостите меня коктейлем?

Девушка точно разыгрывала какую-то сцену из фильма.

– У меня нет времени. К тому же вы вряд ли получите коктейль в «Прескотт Инн». Да и вообще во всем Колдуотере. Это вам не Бель-Эйр. Ну, счастливо оставаться, какие бы вас тут ни ждали дела.

– Подождите, мистер Стин… Я случайно оказалась в Колдуотере, так получилось. Вас это совершенно не касается. Но мама мне рассказала, что вы разыскиваете Акселя Ферсена. Мошенника, который выманил у меня немного денег. Ничего серьезного, хотя удивительно, как я могла быть такой дурой. Папочка учил меня всегда быть предельно осторожной в финансовых вопросах. Вот я и подумала, что смогу вам помочь. Я… эм… проверяла мистера Ферсена. Папочка говорил, что всегда надо проверять тех, с кем ведешь финансовые дела. Я могу поделиться информацией.

– Спасибо, мисс Слокам. Не думаю, что это пригодится. Рад был повидаться.

Я стремительно ретировался на лестницу. Как же, случайно она оказалась в Колдуотере. Наверняка как-то выследила меня. Неожиданно меня прошиб пот, когда я осознал, что Берди Слокам скорее всего наняла еще одного частного сыщика теперь уже для слежки за мной. Эта девушка не даст нашей братии остаться без работы, может, надо будет ей в итоге выдать какой-то профсоюзный значок «лучшего клиента года».

Добравшись до номера, я нашел нужный номер в записной книжке и заказал разговор с Лос-Анджелесом.

К собственному облегчению, я сразу услышал в трубке хрипловатый чувственный голос Дианы Слокам.

– Если помните, мэм, я частный детектив, который приходил к вам на днях..

– Конечно, помню, мистер Стин. У вас снова появилось желание нанести мне визит?

– Нет, то есть… дело не в этом. Здесь ваша дочь, Берди.

– Где, здесь?

– Там, где я нахожусь сейчас. На севере штата. Она только что заселилась в гостиницу, где я обитаю.

– Ах, вот оно что. А я уже начала беспокоиться, куда она пропала. Спасибо, что поставили меня в известность. Как, говорите, называется место, где она находится?

– Колдуотер, округ Гумбольт, отель «Прескотт Инн». Но что мне теперь делать?

– Ничего, мистер Стин. Постарайтесь приглядеть за ней, хотя Берди может за себя постоять.

– Но она… она… похоже, что приехала за мной по пятам.

– Сочувствую. Кажется, вы произвели впечатление на мою дочь и стали новым объектом ее романтичных грез. Честно говоря, я ее понимаю. У вас интересное лицо, довольно необычное, и на нем лежит печать тайного страдания. Все пытаюсь понять, какого актера вы мне напомнили…

– Ради бога, хватит про актеров! Если на мне и лежит печать тайного страдания, то потому, что у меня нет времени разбираться со взбалмошными девушками с мозгами набекрень. Что мне делать с Берди? Вы можете забрать ее домой?

– Мистер Стин, – холодно произнесла Диана Слокам. – Моя дочь давно совершеннолетняя, и у нее есть собственные средства, которые она вольна тратить по своему усмотрению. Я могу лишь отслеживать, но не контролировать ее расходы. И абсолютно не представляю, каким образом я могу ее откуда-то «забрать», мы же не сбежавшую кошку обсуждаем. К тому же Берди моложе, сильнее и крупнее меня.

– А в чем, собственно, проблема? – спросила Диана после паузы. – Берди живет в плотном коконе собственных фантазий. В наиболее острой фазе она просто тихо воображает, что у нее с кем-то связь. Вы даже не увидите ту пьесу, в которой она играет главную роль. Вы боитесь, что Берди может как-то вас скомпрометировать? Вы женаты, мистер Стин?

– Нет, но…

– О, не беспокойтесь, моя дочь не будет прилюдно вешаться вам на шею или пытаться проникнуть в вашу спальню. Как правило, ее иллюзии не находят выхода в реальность. Может, дело в ее болезненной скромности или хорошем воспитании. Так что просто не обращайте на нее внимания, и она сама решит, что хочет вернуться домой. Конечно, не исключаю, что потом она будет рассказывать о вашем головокружительном романе. За это можете не беспокоиться. Реальных друзей у Берди давно уже нет, а я привыкла выслушивать сказки дочери.

Ошеломленный я положил телефонную трубку и спустился в гостиную залу отеля, где Берди Слокам все в том же лиловом наряде, закинув ногу на ногу, оживленно что-то обсуждала с Монти и Хопи.

– Мисс Слокам оказала нам неоценимую помощь! – воскликнул мой друг. – Она не только лично встречалась с Френком Андерсеном, когда он действовал под именем Акселя Ферсена, но и на наняла частного детектива следить за ним. Она привезла с собой все материалы, которые ей передал сыщик!

Ну и компания у меня подобралась, в отчаянии подумал я. Калека, старый пьяница и сумасшедшая эротоманка.

Глава 38

– Шериф арестовал Джессопа, – мрачно заявил Хопи. – Он стремится доказать, что не зря получил должность и не нуждается в помощи криминальной полиции. Джессоп заперт в камере и орет на весь участок, что пальцем не трогал эту старую чертову суку. Простите мисс, цитирую прямую речь. Он утверждает, что вчера вечером основательно заложил за воротник, поэтому проснулся сегодня только, когда его растолкали помощники шерифа. Ну, может, вставал пару раз на рассвете, чтобы похлебать воды из ведра, но не выходил из дома. Мне удалось спросить его, не видел ли он что-то необычное из окна, но он только замотал головой. Сказал, что точно у его амбара никто не парковался. Иначе бы собаки подняли лай.

– Что окончательно отметает версию с чужаком, который приехал на машине, – подытожил Монти.

– А что за источник такой? – встряла Берди. – Я уже не первый раз о нем слышу.

– Наша главная достопримечательность, – охотно объяснил Хопи. – Говорят, он исцеляет все болезни и продлевает жизнь. Если бы мисс Прескотт не убили, вам бы сейчас предложили стакан воды, набранной сегодня утром.

– Джессоп уверял, что подлинный источник находится совсем в другом месте, – вспомнил я. – А это просто вода, отведенная от ручья.

– Чушь! – выкрикнул Хопи. – Это естественный подземный ключ. Кран там сделали для удобства. Во времена моего детства говорили, что был раньше другой ключ, ближе к городу, но какая разница, я хочу сказать? Может, тут все ключи целебные или люди в это верят. Столько лет хлебают эту воду и только здоровее становятся. Джессоп просто злится, что ему не дали продать ферму под завод минеральной воды.

– Я хочу туда сходить! – хлопнула в ладоши Берди. – Кто-нибудь может мне показать дорогу?

Казалось, она не обращалась ни к кому определенному, но я демонстративно отвел взгляд.

– Хорошая идея, малютка, – неожиданно поддержал ее Хопи. – Так мы сможем осмотреть место преступления, не привлекая внимания. Хотя… вам, наверное, стоит переодеться, мисс Слокам. В Колдуотере не одобряют женщин в брюках. У вас же есть платье или юбка? И желательно не таких кричащих расцветок.

– Конечно. Сейчас переоденусь.

Похоже, на Берди произвел впечатление авторитетный тон Хопи, а также тот факт, что он назвал ее «малюткой», хотя едва доставал девушке до мочки уха.

– И снимите эти массивные украшения, дорогуша.

– Окей, папаша. Выступлю в роли монашки, – подмигнула Берди и удалилась.

– Твоя бывшая клиентка? – удивленно спросил Монти. – Как ее занесло в Колдуотер? Дамочка явно при деньгах и с мозгами. И она умудрилась попасться на удочку Андерсена?

– Ну, он выманил у нее всего пару тысяч. Хотя все равно обидно, надо полагать. Вот, она оказалась в этих краях и решила завезти мне его дело. Наверное, сыщик, которого она нанимала, с ней связался, и сказал, что не может отдать мне копию отчета без ее разрешения.

Почему-то я не решился рассказать правду о Берди своим знакомым. Еще пять минут назад хотел, а теперь передумал. Я вспомнил, что Диана Слокам сказала о том, что фантазии ее дочери редко соприкасались с реальностью. Уэйд Торбифил несколько недель обрабатывал бедняжку Берди с целью поднять свой рейтинг продавца, едва не вынудил ее обставить весь домой новой автоматизированной техникой и только в последний момент заподозрил, что с ней что-то не в порядке. Берди умела отлично притворяться и сейчас явно получала удовольствие от своей игры и вообще от всего происходящего. Мне не хотелось, чтобы Монти и Хопи смотрели на нее с жалостью, пока я не найду способ безболезненно сплавить девушку обратно в Лос-Анджелес.

Неожиданно я ощутил острое желание позвонить Аманде. Хотя бы чтобы узнать, как там поживает Гэри. Но, судя по времени, Аманда сейчас уже должна была уехать на студию, а пес наверняка неотступно ходил за кухаркой, мешая ей готовить, или бесил садовника, копая лужайку и воруя декоративные камни с клумб.

– Ваш источник случайно не исполняет желания? – спросил я Хопи.

– Нет. Но всегда можно попробовать. А что бы вы загадали?

– Жить спокойно на природе с любимой женщиной, книгами и собакой, – не раздумывая, ответил я.

Монти удивленно на меня посмотрел.

– Хорошее желание, – раздумчиво сказал Хопи. – Вот только собака рано или поздно сдохнет. Женщина предаст. А жизнь на природе… ну, вы видели Колдуотер.

Глава 39

Берди появилась, полностью преобразившись, даже несколько чересчур, показав, что она с полной серьезностью отнеслась к указаниям Хопи. В одном из двух чемоданов она нашла платье, похожее на мешок из под картошки, перетянутое тонким черным ремешком. Сверху она накинула кардиган бутылочного оттенка с самым скромным воротником из чернобурки, который я видел на Родео-драйв. Девушка не только сняла массивные браслеты и серьги, но и смыла косметику с лица, ограничившись лишь одной розовой помадой и парой мазков тушью. Видимо, она не нашла достаточно скромную шляпку, поэтому просто заколола волосы и повязала поверх шелковый платок в зеленый горох.

– Теперь местные кумушки не будут видеть во мне воплощение вавилонской блудницы? – потупившись спросила она.

– По вам за версту видно, что вы одеваетесь, как миллионерша, дорогуша, – ответил Хопи. – Но теперь хотя бы вас не изваляют в дегте и перьях. Ну, мы готовы?

– Я, пожалуй, с вами не пойду. Изучу пока что отчет детектива Майоне. Вдруг найду что-то интересное.

Берди ни словом не попрекнула меня, что буквально полчаса назад я отказался от ее помощи. Только снова слегка приподняла бровь и царственно взяла Хопи под локоть.

– Я захватила фляжку, мистер Бокен, – услышал я ее щебетание, когда компания выходила из гостиной. – Ведь, когда посещаешь священный источник, всегда нужна фляжка?

Оставшись в одиночестве, я начал читать отчет о слежке за Френком Андерсеном, достаточно кропотливо составленный Майком Майоне. Как я выяснил, сыщик отследил встречи Френка с Синди Чен, так что у Берди мог возникнуть вполне резонный повод для ревности, если она считала «финансового консультанта» своим очередным возлюбленным. Также Майк записал имена и адреса клиентов, с которыми встречался Андерсен и посетил пару его собраний инвесторов.

Я не мог сосредоточиться. Мой коллега отлично выполнил работу, предоставив клиентке практически полную информацию о деятельности Андерсена в Лос-Анджелесе. Он только не узнал его настоящего имени и преступного прошлого. Последние данные о слежки заканчивались 14-го июля, когда Майоне нашел в «Роквуде» машину Френка, пробил номера и обнаружил в бардачке конверт с адресом миссис Андерсен.

Может, Берди была вовсе не так безобидна в своей мании, как думала ее мать? Вдруг, узнав правду о своем «возлюбленном», она по-своему решила привести ее в согласие с реальностью. Она сама могла выследить Андерсена со всеми известными ей данными и вызвать его на откровенный разговор, а когда ответы ей не понравились, то убить его, а потом отогнать машину в какой-нибудь заброшенный карьер. Потом она выследила Синди Чен, опять же руководствуясь данными своего сыщика. И убила и ее тоже, чтобы больше ничего не омрачало ее картину мира. Берди легко могла бы войти в здание, где обитала Синди, не привлекая внимания, ведь там жили одни девушки. Не все они знали друг друга в лицо, даже, если бы она столкнулась с кем-то на лестнице, то не вызвала бы подозрений, в отличие от незнакомого мужчины. Я уже видел, как Берди отлично умеет перевоплощаться. Шляпка, скрывающая лицо, боевой макияж, и нет проблем. Секретарши любили ярко одеваться вечерами, в отличие от жительниц Колдуотера.

Часы, подаренные Френком китаянке, вполне могли оказаться часами отца Берди, которые она под каким-то предлогом отдала Андерсену. Об этом можно спросить у Дианы Слокам, что станет неоспоримым доказательством.

А потом что? Берди спокойно выбросила из головы убитого любимого и переключилась на следующий объект фантазий? Я с ужасом подумал, что стоило бы позвонить Уэйду Торбифилу, чтобы убедиться, что пара благополучно переехала, а не найдена избитой и задушенной в своем бунгало.

Но зачем Берди понадобилось убивать мисс Прескотт. Теоретически она вполне могла это сделать. Девушка появилась в отеле в два часа дня, но кто знает, когда она на самом деле прибыла в город. Я читал, что сумасшедшие хитрые и умеют выжидать, но могут легко потерять над собой контроль, потому что живут в постоянном напряжении. Им же нужно все время казаться нормальными.

А Берди было несколько проще. Она была сумасшедшей, которая притворялась чуть менее сумасшедшей. Все в ее близком окружении знали, что она выдумывает свои любовные романы. Синдром Адели Гюго, как сказала Диана Слокам. Но Адель так всю жизнь и продолжала сохнуть по возлюбленному, оказавшись в конце концов в психиатрической клинике. А Берди легко перескакивала от одного выдуманного романа к другому, вполне возможно, именно потому, что физически избавлялась от объектов своих воздыханий, не оправдавших ее ожидания. Заодно она убивала всех, кто был причиной ее фрустрации.

И я мог стать ее новым объектом внимания, а, значит, следующей жертвой. Это как-то я смог бы пережить. Даже было бы неплохо, если бы мисс Слокам нанесла именно по мне следующий удар, потому что пока что не было никаких доказательств. Ее мать встанет горой за дочь. Чтобы узнать имена предыдущих увлечений Берди и их судьбу, потребуется серьезное полицейское расследование, на которое никто не даст санкции только на основе моих подозрений.

А что у меня есть, кроме подозрений? И того факта, что меня нервирует неожиданное появление Берди. На самом деле, я ничего не знаю о психопатах. Например, может ли мания накладываться на следующую манию. Ведь убийство Синди Чен произошло, когда Берди уже воображала себя невестой Уэйда Торбифила. Если у нее был отчет детектива Майоне, почему она ждала два месяца, чтобы расправиться с соперницей.

Я вернулся к изучению записей, постаравшись взглянуть на них непредвзято.

За этим занятием меня и застала компания добровольных сыщиков, вернувшихся после посещения места убийства.

Глава 40

– Это был цирк, скажу вам, – Хопи хлопал себя по ляжкам. – Давно так не веселился. Простите, Марта, – обратился он к новой хозяйке гостиницы, которая зашла к нам, все еще шмыгая носом, чтобы узнать, не нужно ли чего-то подать. – Я вовсе не имел в виду кончину дорогой Клаудии. Но, раз уж вы зашли, не организуете нам несколько стаканов? Да, да, для священной воды.

Хопи подмигнул и извлек из плаща бутылку скотча.

– Вы как, юная леди? Составите нам компанию?

– Зовите меня Берди, – хохотнув, как пароходная труба, ответила девушка. – Хотя я не очень люблю свое имя. Папочка, когда меня назвал, не предполагал, что я так вымахаю.

– В общем, пришли мы к источнику. Народу там, несмотря на понедельник, скопилось, как на рождественской службе. Конечно, шериф ничего не огораживал, они просто забрали тело и сделали снимки, а теперь там все затоптали у берега. Народ несет цветы к месту, где обнаружили тело бедняжки, ведь все в городе любили Клаудию Прескотт. В церкви собираются устроить вечернее собрание, чтобы организовать достойные похороны, поскольку негоже все скидывать на бедную Марту. И никто не сомневается в вине Джессопа. Уверены, что раз человек ненавидел всех, кто ходит к источнику, и сомневался в его исцеляющей силе, то способен даже на убийство. Поэтому все теперь хлещут воду с утроенной энергией. Хотят попросить преподобного Линкольна провести службу у ручья, чтобы изгнать злых духов кровавого убийства. Ох, хотел бы я видеть лицо нашего пастора, когда ему это предложат.

– Меня пропустили без очереди, – усмехнулся Монти. – Увидели трость и протез, наверное, решили, что я мечтаю отрастить здоровую руку или ногу. Одна дама мне прямо так и посоветовала подставить протез под струю воды.

– А на меня тоже все пялились! – включилась Берди. – Наверное, тоже пытались угадать, какой недуг меня терзает. Но я честно выпила воду и умыла лицо, вот.

– Пока ребята развлекались, я порасспросил народ, – продолжил Хопи. – В целом все, как мы и думали. Кто-то в это время был еще дома, собирал детей в школу, кормил мужей завтраком. Около восьми многие отправились за ранними покупками к зеленщикам и в бакалею. До ленча все домохозяйки были очень заняты, об убийстве узнали от матери Марты, миссис Стивенс. Сегодня была не ее очередь дежурить в церкви. Обычно несколько прихожанок являются с утра пораньше, чтобы убрать святилище, зал собраний и другие помещения, кто-то готовит пастору Линкольну завтрак, кто-то занимается садом, срезает цветы на букеты. Желающих, кстати, довольно много, так что они составляют что-то вроде расписания.

– Разве у пастора нет экономки и садовника?

– Он отказался о служащих, чтобы сократить бюджет и выделить больше денег на работу с молодежью и прочие проекты. А все дамы работают бесплатно. Миссис Куперхилл, жена поверенного, даже ведет его бухгалтерию на добровольных началах. В общем, миссис Стивенс позвонила вначале своим подругам по церкви, а те уже разнесли весть по всей центральной площади.

– Я тоже кое-что выяснил из бумаг мисс Слокам. Скажите, Берди, когда вы последний раз видели человека, известного вам как Аксель Ферсен?

– Когда видела… не помню. В середине июля.

– И отдали ему две тысячи долларов?

– Да, выписала чек на предъявителя. Вот, дура.

– Не будьте так самокритичны, малышка, – галантно сказал Хопи.

– Но потом вы не стали искать мистера Ферсена, когда он пропал с вашими деньгами. Не стали снова обращаться к частному сыщику, не заявили в полицию. Даже в его липовую контору звонила ваша мать.

– Я… когда Аксель, то есть мистер Ферсен не появился в назначенный срок с деньгами, я поняла, что меня надули. И мне стало очень стыдно. Ведь папочка предупреждал меня о мошенниках. Я была бы рада просто забыть эту историю… Конечно, мать узнала, она все время копается в моих банковских выписках. Прочитала мне целую лекцию. Надо было видеть ее самодовольное лицо…

– Значит, вы не чувствовали желания отомстить мистеру Ферсену за обман?

– Отомстить? Нет. Конечно, я была бы рада вернуть свои деньги. Но, к счастью, он исчез до того, как я успела сделать серьезную инвестицию. Я почти забыла об этом досадном эпизоде, пока мать мне не рассказала о вашем приходе.

– Когда вы приехали в Колдуотер, мисс Слокам?

– Вы же видели, сегодня почти одновременно с вами, – девушка нахмурилась. – Вы меня в чем-то подозреваете, мистер Стин?

– Вы можете доказать, что не были в городе сегодня раньше с утра. Например, с семи до восьми?

– Черт возьми, Стин, что происходит? – взвился Хопи.

– Да, могу! – решительно воскликнула Берди. – Я прилетела сегодня в Юрику в одиннадцать утра рейсом из Лос-Анджелеса. Вот корешок от билета, – она порылась в сумке и швырнула бумагу на стол. – А это квитанция из агентства проката автомобилей. Как видите, еще в полдень я была в Юрике.

– Мы летели одним рейсом, – удивленно отметил Монти.

– Да я первый раз в жизни слышу об этом Колдуотере и бедной убитой женщине, которую я в глаза не видела, – закипела Берди. – Ну, знаете, вот что бывает, когда хочешь сделать доброе дело. С меня достаточно, мистер Стин. Отдайте мне мои бумаги, и я сегодня же покину отель.

Искушение послать ее немедленно куда подальше было слишком велико, но я справился с соблазном не хуже методистского священника.

– Извините, если вас обидел, мисс Слокам. Однако бумаги мне еще понадобятся. Вы же внимательно изучили отчет детектива Майоне?

– Конечно.

– Тогда не могли не обратить внимание, что он видел встречу мистера Ферсена и его партнера, мистера Ротстейна, с потенциальными инвесторами в «Бродвей Плазе». И потом он проследил за мистером Ротстейном. Тот поехал в особняк в Беверли-Хиллз на Парквей, всего в пяти кварталах от вашего дома.

– Что?!

Я протянул Берди страницу отчета.

– Ну, да, наверное, я на это и правда не обратила внимания. Мне не было дела до какого-то Ротстейна. Он был сотрудником «Коул Секьюритиз» из Нью-Йорка. Ну, то есть, я так думала. Почему бы ему не поехать по какому-то приличному адресу, а? Может, у него там была встреча с клиентом? Или он арендовал особняк у владельцев? Или просто остановился у друзей.

– Майк Майоне тоже так подумал, но на всякий случай справился о хозяевах. Вот тут указано, что владельцем дома 1404-1406 на Парквей, Беверли-Хиллз, штат Калифорния, является Стюарт Конрад Лиделоф.

– Си Кей! Старший сын старой Лавинии, – воскликнул Хопи. – И отец Гарольда.

Глава 41

– Неужели Лиделофы замешаны в этом мошенничестве? – забормотал журналист. – Скажите, дорогуша, как выглядел этот Ротстейн?

– Я его не видела, – повела она плечами. – Никогда не ходила на собрания инвесторов, не было необходимости. Мистер Ферсен приезжал ко мне сам.

– К отчету приложены фотографии. Вдруг Майк запечатлел партнера Андерсена на пленку?

Мы вытряхнули снимки из папки, разложив их на столе и принялись изучать. Берди бросила на них лишь поверхностный взгляд и равнодушно отвернулась, примерно так же, когда я показывал ей результаты слежки за Уэйдом Торбифилом. Сейчас я уже не был так уверен, что она лично была замешана в деле, но заметил, что Монти поглядывал на девушку с подозрением.

Мы обнаружили довольно четкие фотографии встреч Андерсена с Синди Чен, молодые люди выглядели явно увлеченными друг другом. Может, Диана Слокам была права, и ее дочь знала, когда остановиться в своих фантазиях. Увидев, что у нее есть настоящая, а не воображаемая соперница, она отказалась от дальнейшей слежки за Ферсеном и без сожалений простилась с утраченными двадцатью сотнями, не говоря уже о гонораре сыщику. Потому что на горизонте у нее появился симпатичный торговец домашней техникой, снимавший на работе обручальное кольцо.

– А он красив, этот юный Френк, – покачал головой Хопи. – Кажется, тюрьма пошла ему на пользу. Выглядит мужественным, несмотря на бабскую прическу.

– Вот, видите часы, – ткнул я пальцем в один из снимков. – Фото сделано в июне. Тогда они еще на руке у Андерсена. Он точно передал их своей девушке.

Берди без интереса взглянула на изображение прямоугольного корпуса, на которое я ткнул пальцем.

– Это не ваш подарок? – прямо спросил я девушку. – Например, часы вашего отца?

– Вот еще. Папочка носил карманный «Лерой» из чистого золота с календарем и боем.

– А это кто? – спросил Монти, указывая на фотографию молодого человека с маленькими глазами и ранними залысинами надо лбом, стоявшего без пиджака и шляпы рядом с автомобилем у ворот какого-то белого двухэтажного особняка.

Хопи снял очки и поднес изображение к глазам.

– Не могу поручиться точно, но похож на Гарольда Лиделофа. Он точная копия своего отца, только на тридцать лет моложе.

Указанные на обороте снимка дата и место подтвердили это предположение.

– Гарольд – и есть партнер Френка?

– Почему бы и нет? – ответил я, вспомнив рассказ Белинды Хейс. – Он закончил частную школу, был отчислен из Беркли, учился в университете Аркаты на экономическом, потом переехал на Восточное побережье. Мог там найти работу на Уолл-Стрит, обзавестись достаточным числом связей и знаний, чтобы создать достаточно правдоподобную базу для мошенничества. Например, украсть бланки «Коул Инвестментс Секьюритиз», скопировать их брокерскую лицензию, разузнать о том, что в компании и правда есть сотрудник по фамилии Ротстейн. Да и говорил Гарольд Лиделоф наверняка более убедительно, чем Андерсен, который только закончил курсы бухгалтера. Мог жонглировать терминами вроде «индекса Доу», показывать динамику курса акций, намекать, что владеет некоторой «горячей» инсайдерской информацией. Наверняка Лиделоф был мозгом предприятия, а Френк Андерсен обеспечивал организацию. Он все схватывал налету, научился очаровывать богатых дамочек, – я покосился на Берди. – Гарольд держался в тени и лишь брал на себя наиболее крупную «дичь».

– Но как эти двое нашли друг друга? – спросил Хопи. – Они никогда не дружили, выросли в разных мирах. В последние годы Гарольд даже не показывался в городе.

– У них есть один общий знаменатель. Оба встречались раньше с Донной Шарп, ныне миссис Темблтон.

– Что?! Вы полагаете, парни основали своеобразный «клуб бывших»? И как вы себе это представляете, Стин? Они вступили в переписку? Случайно встретились на улице? Или Абель Темблтон пригласил на обед соседа, а тут к трапезе невзначай присоединился его бывший служащий, как раз недавно вышедший из тюрьмы… Вы же сами понимаете, какая это ерунда. Темблтоны не общаются с Лиделофами, а мистер Андерсен отказался возвращаться в Колдуотер, когда вышел из тюрьмы… хотя, погодите… Френк же приезжал на похороны матери в прошлом году… Может, тогда и Гарольд был в поместье и решил прийти на поминальную службу. В церкви было полно народу, многие стояли в задних рядах, чтобы проститься. Я, каюсь, не запомнил никого, кто там был, кроме знакомых. Клаудия должна была знать, она занималась похоронами подруги и встречала всех в дверях храма. Неужели из-за этого ее убили? Потому что она видела, как Френк и Гарольд там снюхались?

– Но что могло побудить двух малознакомых людей вступить в преступный сговор? – спросил Монти с адвокатской дотошностью. – И, если я не ошибаюсь, мистер Андерсен был повинен в смерти бабушки мистера Лиделофа.

– Они оба были несчастны, – уверенно заявила Берди, прислушивающаяся к разговору. – Несчастны и одиноки. Ничто лучше не объединяет людей, чем одиночество, так говорил мой папочка.

– А малышка дело говорит, – довольно хмыкнул Хопи. – Гарольд Лиделоф когда-то считался в Колдуотере «золотым мальчиком», но, я слышал, что в последние годы дела у него шли не очень. Старая Лавиния любила его больше остальных внуков, так что он мог надеяться на наследство, но потом разочаровалась в Гарольде также, как и в остальных родственниках. Только ее преждевременная смерть помешала старухе оформить новое завещание, по которому она оставила бы землю и состояние приюту для кошек. А так все получили ее сыновья, которые еще и годами судились друг с другом. Я мог бы совершить несколько звонков для подтверждения, но птичка на хвосте принесла, что у Гарольда что-то не заладилось на Востоке, а родители его не поддержали. А про Френка и говорить нечего. Парень вышел из тюрьмы, жил на гроши под полицейским надзором. А его любимая девушка вышла замуж за самого богатого парня города… О, я себе представляю эту сцену. Они оба видят, как Темблтоны прибывают на панихиду в своем роскошном «роллс-ройсе»… Донна, над которой Лиделоф когда-то посмеялся, теперь даже не обращает на него внимания… А Френк видит ее с мальчиком, который мог бы быть его сыном… Они находят друг друга в толпе, может, договариваются пойти посидеть после поминок и делятся своими горестями. У Андерсена скоро истекает срок условного заключения, а у Гарольда есть план, но ему нужен помощник с преступным опытом.

– У Андерсена не было преступного опыта.

– Но он сидел в тюрьме. Поверьте, это практически колледж для бандитов.

– И еще Андерсен не пил.

– Что?

– Он поклялся бросить пить после того, как задавил насмерть миссис Лиделоф. И сдержал слово. Это подтвердил его надзорный инспектор, а также Синди Чен.

– Это правда, – кивнула Берди. – Аксель всегда отказывался даже от слабого коктейля, когда приходил ко мне. Говорил, когда постоянно имеешь дело с большими деньгами и биржевыми котировками, надо держать голову свежей.

– Так где, скажите на милость, они могли поделиться своими горестями на трезвую голову? Даже эти парни в поезде начали с того, что заказали себе по паре двойных[38].

– В церкви? – тут же среагировал Монти.

– В «Блумин Бранч»? – предположил Хопи.

– Думаю, надо спросить у этой вашей Донны, – веско заявила Берди. – Женщина всегда знает. Особенно если речь идет о ее бывших.

– Знает что?

– Ой, как бы удачно она ни устроилась в жизни, конечно, ей не наплевать, что стало с ее предыдущими поклонниками. Спросите хотя бы мою мать. Она говорит, что оставила карьеру и всю себя посвятила отцу, но я-то знаю, что она всегда ревностно следила, как идут дела у ее прежних воздыхателей. Актеров, продюсеров, режиссеров. Все детство я была вынуждена терпеть, как она набивала полный дом народу на эти ее «маленькие вечеринки», просто чтобы похвастаться своей новой жизнью, бриллиантами и нарядами, которые ей покупал отец… Если кто-то из ее бывших покровителей добивался успеха, она твердила «я почти снялась в его фильме». Если терпел неудачу, разливалась соловьем о том, что ему никогда не хватало упорства и таланта.

Я подумал, что даже если Берди Слокам и не является слетевшей с катушек убийцей, ей не помешает перестать тратить деньги на частных детективов и найти хорошего психоаналитика, чтобы тот помог ей разобраться с проблемами детства.

– Почему бы нам не поговорить с этой Донной Темблтон? – непринужденно предложила мисс Слокам. – Если хотите, это сделаю я, так сказать, как женщина с женщиной.

– По идее сейчас она должна вернуться из церкви домой… – посмотрел на часы Хопи. – А ее муж в своей конторе.

– Так чего же мы ждем? – привычно хлопнула в ладоши Берди. – Вот только надену что-то более подходящее для визита к самой богатой женщине Колдуотера.

Глава 42

– Где ты нашел это чудо? – спросил меня Марти, пока мы ждали Берди, а наш старый друг отлучился в уборную.

– Скорее это она нашла меня. И, я думаю, не без твоей помощи. Не знаю, как она выяснила, что мы работаем вместе, но в Юрику она прилетела у тебя на хвосте, а потом наверняка следила за твоим такси, видела, как мы зашли в офис Торрентини, взяла напрокат машину и поехала за нами в Колдуотер. Ее мать утверждает, что у Берди ко мне какой-то воображаемый романтический интерес.

– Бог мой, ты завел себе сталкершу?! Но она выглядит совершенно нормальной. Во всяком случае по сравнению с теми, кого мне приходилось защищать. Сумасшедших девчонок, приехавших откуда-то из Небраски или Айовы без гроша в кармане и пытавшихся проникнуть на частную собственность знаменитых актеров. Естественно, каждая утверждала, что приехала по личному приглашению.

– Не спрашивай. Я до сих пор не уверен, что это не она убила Френка Андерсена и Синди Чен. Правда, судя по квитанциям, на время убийства мисс Прескотт у Берди есть твердое алиби.

У Монти округлились глаза, когда он выслушал краткую историю моего знакомства с Берди Слокам и резюме беседы с ее матерью.

– И ты молчал все это время? Да босс выведет ее на чистую воду в суде в два счета. Это же какой поворот для защиты…

– Тсс. Хопи возвращается. Не смей ему проболтаться.

– Только простата может испортить удовольствие от долгой жизни, – уныло сообщил журналист. – И никакая целебная вода этому делу не поможет.

На этот раз Берди потребовалось полчаса, чтобы снова сменить образ. Самым впечатляющим в ее наряде было платье с со стоячим воротником, выделявшееся вызывающим красным оттенком и не менее вызывающей длиной – всего на пару-тройку дюймов ниже линии бедер[39]. У Хопи буквально отвисла челюсть. Зато теперь было видно, что ноги, обутые в белые сапожки до щиколоток – по-настоящему лучшая часть тела Берди. Означенные ноги были невероятно длинными, стройными, хотя, на мой вкус, чрезмерно мускулистыми, словно девушка проводила дни на теннисном корте в перерывах между погоней за сомнительными женихами.

Поверх платья она накинула палантин, как мне показалось, из настоящего соболя. Я отметил также, что белокурые волосы Берди тщательно взбила наверх, накрасила губы красной помадой, а глаза подчеркнула энергичными стрелками. Красивей она, пожалуй, не стала, но теперь выглядела именно той, кем была – взбалмошной дочерью миллионера и бывшей кинозвезды, не высовывающей носа дальше Золотого треугольника[40].

– Вы собираетесь в таком виде разгуливать по Колдуотеру, милочка? – пришел в себя Хопи.

– Ну, это же не брюки. И я поеду на собственном автомобиле. А то мало ли, вдруг мистеру Стину придет в голову отвезти меня в участок, чтобы высказать свои нелепые обвинения. Мистер Бокен, может, вы мне покажете дорогу?

– Ох, зови меня Хопи, крошка.

– Как думаешь, она не могла перевести пушки на нашего приятеля? – ткнул меня локтем под ребра Монти. Получилось болезненно, поскольку это был локоть с накладкой от протеза.

– Не хочу себя нахваливать, но раньше мисс Слокам увлекалась только высокими красавцами. А Хопи похож на подвыпившего лепрекона. Хотя он смотрит на Берди с откровенным обожанием, а какой девушке это не льстит?

Следуя за «студебеккером» Берди, мы выехали из города мимо района порта, миновали несколько одиноких ферм и минут через десять оказались на пустынной дороге, которая привела в девственный лес высоких секвой и пихт. Меж мачтообразных стволов проглядывал вид на океан. Иронично, что человек, сделавший состояние на вырубке калифорнийской древесины, сам предпочитал жить в нетронутом зеленом раю.

При возведении семейного особняка Темблтоны тоже проявили оригинальность. Трехэтажный дом из красного облицовочного кирпича был щедро украшен балкончиками и вставками из беленого дерева в стиле королевы Анны – одного из самых вычурных завихрений викторианской архитектуры, завезенного в Америку в конце прошлого века. Все четыре угла здания венчали круглые башенки с декоративными шпилями, что вместе придавало дому вид слоеного пирога или пряничного замка злой ведьмы, спрятанного в зачарованном лесу.

Вдоль первого этажа тянулась большая застекленная зала с арочными французскими окнами. Едва мы припарковали машины на лужайке, как одно из этих окон распахнулось, и на широкую террасу выбежала женщина с развевающимися темными волосами.

– Ты привез его? – крикнула она, прижав руки к груди.

Потом, присмотревшись, отступила назад к дому.

– Кто вы такие? Что вам надо? – срывающимся голосом крикнула она, вцепившись в створку окна.

– Миссис Темботон, я Хопи. Хопвелл Леви Бокен, живу в городе. У нас с друзьями есть к вам разговор.

– Не знаю никакого Хопи, – миссис Темблтон сделала еще шаг внутрь дома. – Уезжайте немедленно.

– Вы меня не помните, потому что я не хожу в церковь, – примирительно продолжил Хопи. – Но мы не раз встречались на городских праздниках.

– Вы журналист, – неуверенно пробормотала женщина.

– На пенсии. А это мои друзья из Лос-Анджелеса. Мистер Стин, частный детектив, мистер Фостер, адвокат, и мисс Слокам…

– Я разыскиваю Акселя Ферсена, – протрубила Берди.

Несколько секунд Донна Темблтон оторопело смотрела на Берди, вышедшую из машины на лужайку, видимо, пытаясь осознать, не привиделась ли ей эта девушка в коротком красном платье.

– Какого еще Акселя? – наконец спросила она. – Чего вам всем надо? У меня сейчас нет времени на всякие глупости. Скоро вернется мой муж. Я хочу, чтобы вы немедленно развернулись и уехали прочь.

– Вы знаете его под именем Френка Андерсена, – пояснил я.

– Убирайтесь! – рявкнула миссис Темблтон и с грохотом захлопнула окно, а затем стала задергивать занавески.

– Я же говорила, что она в курсе, – невозмутимо промолвила Берди Слокам, после чего поднялась на веранду и принялась молотить в окно. – Миссис Темблтон, откройте. Мы просто хотим поговорить.

– Я звоню шерифу, – послышался изнутри слабый голос.

– Нет, не звоните, – ответил я, уловив в нем нотки неуверенности. – Всего лишь несколько минут вашего времени. Впустите нас, иначе мы встанем здесь лагерем, пока не вернется мистер Темблтон.

К своему ужасу я поймал восхищенный взгляд Берди.

– А где прислуга? – недоуменно спросил Монти. – Почему она угрожает нам полицией, а не просит садовника или шофера выставить незваных гостей, как и положено хозяйке поместья.

Вопрос повис в воздухе, потому что французское окно снова приоткрылось, и в проеме появилось бледное лицо миссис Темблтон.

– Давайте поговорим на веранде, – сказала она. – Подождите, я накину что-то на себя. Совсем не ждала гостей. И у вас есть ровно десять минут, а потом вы уберетесь отсюда. Я не хочу, чтобы мой муж застал в доме посторонних.

Через минуту женщина появилась на веранде, одетая в просторный плащ, явно схваченный с вешалки впопыхах. Если Берди Слокам и рассчитывала на состязание модниц, то она без борьбы выиграла в первом раунде.

Сейчас Донна Темблтон не походила ни на красавицу, ни на жену богача, одевающуюся на Парк-Авеню и бульваре Уилшир. Под запахнутым плащом виднелось простое домашнее платье, криво застегнутое не на все пуговицы, прическа растрепалась, лицо было не накрашено. Я бы решил, что так просто выглядит обычная домохозяйка в понедельник, которая все утро провела помогая в церкви, а теперь преисполнена домашними хлопотами. Но, насколько я знал, забот по дому у Донны никаких не было, и вряд ли эта элегантная женщина, которую я видел в воскресенье садящейся в «роллс-ройс», вообще позволяла себе неряшливость даже в семейном кругу.

К тому же набрякшие веки выдавали следы недавних слез, а белые зубы то и дело прикусывали нижнюю губу, от чего она припухла и покраснела, придавая бледному лицу женщины сходство с девой с картины прерафаэлитов или покойницей-вампиршей.

– Что вы хотите знать о Френке? – устало спросила она, привалившись спиной к дверной ручке, явно не желая, чтобы мы зашли в дом.

– Мы не вовремя? – спросил я.

– А я о чем твержу с самого начала! Худшего момента трудно было выбрать. Неужели ваше дело не может подождать?

– Почему так – худшего момента? Вы дружили с Клаудией Прескотт?

– Что? При чем тут мисс Прескотт?

– Вы не слышали? Ее нашли мертвой сегодня в ручье рядом с источником. Вы же были в утра в церкви, должны были слышать новости.

– Ах, это… Простите, я не должна так говорить. Это ужасные новости про мисс Прескотт. Она была прекрасной женщиной… и не слишком старой.

– Вы же видели ее вчера на собрании комитета фестиваля?

– Да, видела. А почему вы спрашиваете? Я вспомнила, вы заглянули в зал собраний вместе с пастором Линкольном. При чем тут Клаудия? Вы же сказали, что хотели поговорить о Френке. Что вам, черт возьми, от меня надо?

– Где ваша прислуга, мэм? – неожиданно спросил Хопи, разглядывающий внутренности дома через просветы в занавесках. – Вы тут одна?

– Я… да. У садовника и домоправительницы выходной. А еще у нас есть только приходящая горничная.

– А ваш шофер? Когда мы проезжали мимо гаража, я заметил, что ваш «роллс» стоит внутри.

– Мы… тоже отпустили его на сегодня. Абель поехал по делам на своем «ягуаре». Он иногда любит… водить сам.

– А ваш сын, мэм?

– Что мой сын?! – взвизгнула она.

– Вы сказали, что одна дома. А где тогда юный Александр?

– Он… у моей матери. Я завезла его к бабушке утром по дороге в церковь. Мы с мужем заберем его вечером.

Донна начала крупно трястись под своим плащом. Я посмотрел на Хопи и Монти. Нам всем было очевидно, что тут что-то не в порядке. Кроме Берди, которую не интересовали проблемы отсутствия прислуги и маленьких детей.

– Вы знали, чем ваш приятель занимался в Лос-Анджелесе, облапошивая людей? – спросила она, глядя на миссис Темблтон с высоты своего роста. – И что он снюхался с вашим предыдущим воздыхателем Гарольдом Лиделофом?

И это Берди называла «женским разговором».

– Я… нет. Я ничего не знала. Я думала, дела у Френка пошли на лад, была рада за него… если бы я только знала…

– Знали что?

– Ничего… я понятия не имею, где сейчас Френк Андерсен, поверьте мне! Я бы сама хотела знать, черт возьми!

Добродетельная миссис Темблтон уже второй раз выругалась, отметил я.

– Что здесь происходит, Донна? Кто все эти люди?

Мы обернулись и увидели, что почти у самого дома остановился зеленый «ягуар-купе» с поднятым верхом, и из машины вылезли двое мужчин. Абель Темблтон с перекошенным от ярости лицом поднялся на крыльцо, за ним семенил мужчина чуть моложе в темном костюме.

– Бокен? Что вы здесь делаете и что за шайку с собой притащили? Немедленно покиньте мою землю иначе я привлеку вас за проникновение в границы частной собственности. Выставите их, Зельфанд, – бросил он через плечо своему спутнику.

– Джентльмены. И дама, – откашлялся тот, с опаской бросив взгляд на Берди.

– Где он, Абель?! – неожиданно миссис Темблтон рванулась вперед, отпихнув меня и мужа. – Он в машине?! Где мой мальчик?

Мистер Зельфанд разумно отступил в сторону, опасаясь, что Донна сметет его со ступенек. Но Абель успел поймать жену за разверзающуюся полу плаща, потом схватил за оба запястья и затряс головой, что-то тихо говоря ей на ухо.

Донна Темблтон завыла и осела на каменный пол.

Как и всякий успешный делец, Абель быстро умел оценивать ситуацию.

– Помогите мне занести жену в дом, – сухо распорядился он. – Хотя у нас нет соседей, все-таки осторожность не помешает. Я очень надеюсь на ваше благоразумие, Бокен. Вас и ваших, хм, друзей. Сегодня утром моего сына Александра похитили.

Глава 43

Всхлипывающую Донну усадили на диван в гостиной. По идее мисс Слокам должна была в этот момент проявить женское сострадание и начать утешать хозяйку, но девушка, видимо, была начисто лишена эмпатии и не способна понять горе матери. А, может, ее собственная мать, которая никогда не снималась в подобных ролях, так и не научила дочь, как надо вести себя в такой ситуации, чтобы сойти за нормальную.

Вместо этого Берди села в кресло, закинув ногу на ногу, и закурила. Абеля это немедленно вывело из себя.

– Извольте накинуть на себя что-то мисс и перестаньте выставлять напоказ свои ноги! Я не потерплю подобного в своем доме. И затушите сигарету. В моем доме женщины не курят.

Берди изумленно уставилась на Темблтона, потом равнодушно подняла бровь, бросила окурок в какую-то из золоченых фарфоровых вазочек, стоявших на столике, сняла палантин и укрыла им свои колени.

Я испугался, что Абель в приступе пуританской ярости сейчас пошлет Берди смывать краску с лица, но у него все-таки были более серьезные заботы.

– Все будет в порядке, дорогая, – обратился он к жене, похлопав рукой по дивану в футе от ее плеча. – Я все сделал, как они сказали. Алекс будет дома к вечеру. Нет повода паниковать.

– Вы заплатили выкуп? – спросил я. – Уже?

– Да, – жестко ответил Темблтон. – Я поступил так, как лучше для моего сына.

– И не обратились в полицию?

– Я не мог рисковать! Преступники ясно дали понять – никакой полиции. Иначе они вернут мне… труп сына. По частям. Никакие деньги не стоят того, чтобы потерять хотя бы волос с его головы. Я читал о таких делах. У этих людей нет совести.

Я тоже не так давно столкнулся с делом о похищении ребенка. Правда он был совсем младенцем и само похищение произошло в начале 30-х в Нью-Йорке[41]. При мысли о Нью-Йорке что-то шевельнулось в моей голове. Может быть, связанное с «Коул Секьюритиз» и Гарольдом Лиделофом?

– Так что да, я заплатил деньги. И ожидаю звонка с сообщением, где я могу забрать своего сына. Если вы обратитесь к шерифу или как-то еще поставите власти в известность, и это создаст угрозу жизни Александру, то… я вас просто уничтожу. Кстати, кто вы такие? Почему вы явились сегодня к моей жене?

– Меня зовут Дуглас Стин, я частный детектив из Лос-Анджелесе. А это Монтгомери Фостер, уголовный адвокат. Мы идем по следу Френка Андерсена и его мошеннической схемы. Мисс Слокам стала одной из его жертв.

Берди гордо вскинула массивный подбородок. Ей было явно неприятно, что ее назвали «жертвой».

Абель вроде как не удивился.

– Я сам собирался заявить на него в полицию. Ждал почти два месяца, пока он вернет мне вложенные средства. Никогда не думал, что парень способен на мошенничество, но, видимо, тюрьма меняет человека.

– Вы тоже попались на схему Понци, придуманную Андерсеном?

– Ах, вот как это называется. – рассеянно кивнул Темблтон. – Марк мне говорил, но я не запомнил какое-то итальянское имя. Это Марк Зельфанд, мой поверенный из Тринидада.

Я так и подумал, что Абель Темблтон не будет пользоваться услугами мистера Куперхилла, который вел дела всех плебейских жителей города.

– К сожалению, мистер Темблтон не рассказал мне сразу, что решил сделать такую… ммм… рискованную инвестицию, – начал юрист, но быстро сдулся под гневным взглядом своего клиента.

– А почему бы мне было и не поверить Френку? – фыркнул Темблтон. – Я старался поддерживать его после выхода из тюрьмы, написал ему рекомендацию для работы. Но вдруг он появился тут на шикарной машине, выглядел на миллион долларов. Сообщил, что переехал в Лос-Анджелес и теперь у него все в порядке. Я естественно захотел услышать подробности.

– Он представился сотрудником «Коул Секьюритиз»?

– Конечно, нет! Кто бы взял в такую фирму парня с судимостью и лицензией обычного бухгалтера? Он сказал, что сам вложил в них деньги! И они за три месяца удесятерили его доход! Каким же я был ослом. Но я знал Френка много лет, он фактически вырос на моей фабрике, пришел сразу после школы. И что можно было твердо сказать про Френка Андерсена – он всегда был кристально честным. Ему можно было доверить перевезти саквояж с двухнедельной получкой работников, и к его ладони не прилипло бы ни единого цента.

Темблтон начал багроветь, и на лице Донны появилось озабоченное выражение.

– Не волнуйся так, милый, – протянула она к нему дрожащую руку. – Не так уж много он у тебя украл.

– Тебе легко говорить, – огрызнулся муж. – Не ты же их заработала. Впрочем, ты права. Нам надо сейчас молиться, чтобы наш Алекс вернулся домой живым и здоровым.

– Сколько он украл у вас, сэр?

– Двадцать пять тысяч долларов, – мрачно ответил Темблтон. – Обещал в конце лета удвоить эту сумму.

Хопи присвистнул.

– Ну я понимаю, доверие… но неужели вы дали ему такие деньги?

– Не сразу. Френк рассказал мне, что познакомился с парнем, который пролез в «Коул Секьюритиз» и получил доступ, скажем так, к некоторой биржевой информации. Он знал, какие акции начнут резко расти в цене, обеспечивая до восьмисот процентов прибыли в течение полугода. Надо было только их скупать по дешевке и быстро скидывать, пока они не достигли пика роста, чтобы не вызвать волнение рынка. Я изучил все бумаги «Коул Секьюритиз», у них действительно были отличные доходы и довольно рискованная стратегия, как будто они… знали какую-то информацию, но умело ею пользовались. Френк рассказал, что его приятель размещает опционы через подставных лиц, а деньги выплачивает наличными. Так можно избежать налога на доход.

Я вспомнил, что пастор Линкольн сказал про душу делового человека. Абель Темблтон щедро жертвовал городу и церкви, но не упускал случая получить незадекларированный доход. Правда, в конкретном случае деловая жадность взяла верх над деловой осторожностью.

– У Френка были какие-то отложенные деньги, – неуверенно пробормотал Темблтон. – Он дал их своему приятелю, и тот обеспечил его стабильным доходом. Парень даже бросил работу. Сказал, что не нуждается в средствах от продажи дома матери и откажет этим пришлым, которые хотят перестроить район порта. Я подумал, почему бы мне не поучаствовать. Вначале дал Френку тысячу долларов, чтобы он вложил за меня. Не особо думал об этом, но парень позвонил ровно через месяц, привез мне в контору конверт с двадцатью сотнями. Мне это ничего не стоило, и я подумал… почему бы не продолжить. И дал пять кусков.

– И он вернул десять?

– Да, в июне. А потом позвонил через две недели и сказал, что его парень, Ротстейн, задумал крупное дело. Мол, верняк, акции покупать надо немедленно, пока остальные не пронюхали. Сказал, что сам вложил десять тысяч, и уже приценивается к дому в Лос-Анджелесе, собирается жениться…

Берди, внимательно слушавшая рассказ Темблтона, презрительно хмыкнула. Донна Темблтон все это время сидела, уставившись на собственные руки, сцепленные на коленях.

– В итоге я дал ему двадцать пять тысяч, как и сказал. Френк позвонил в конце месяца, сказал, что такой быстрой прибыли не получится, если скидывать большое число акций сразу, то это могут счесть спекуляцией. Но, мол, все идет по плану, и к концу лета мы все получим крупный доход. Я не видел повода ему не верить. Только когда лето кончилось, я заподозрил что-то неладное. В отеле, где он жил, мне сказали, что парень давно съехал. Я сделал пару звонков в Нью-Йорк, и узнал, что Ротстейн вообще не имеет к этому делу никакого отношения…

– Андерсен не оставлял вам номер своей секретарской службы?

– Нет, – удивленно ответил Темблтон. – А у него была такая?

Я подумал, что это логично. Для мальков из Лос-Анджелеса у него была легенда Акселя Ферсена, а для крупной рыбы в лице своего прежнего работодателя и благодетеля он использовал собственное имя и другую сказку. Интересно, сколько же в итоге Андерсен выманил денег? И куда он с ними отправился?

– То есть вы не знали, что за фигурой Ротстейна на самом деле стоит ваш сосед, Гарольд Лиделоф? – спросил Хопи.

– Что?! – взвился Темблтон. – Как это возможно? Откуда вы это взяли?

– У нас есть доказательства. Фотоснимок псевдо-Ротстейна. Благодарите мисс Слокам, она наняла частного детектива.

Я подошел к Темблтону и показал ему фотографию.

– Да, это Гарольд, – сказал он. – Но почему?

– Все довольно логично. Сам Френк Андерсен не мог бы придумать такую схему. Ему бы не хватило ни знаний, ни связей. А Гарольд работал на Уолл-стрит.

– Да, да, – закивал хозяин дома. – Сейчас я понимаю.

– И у вас с Лиделофами была давняя вражда. Вы отняли их бизнес в округе. Вполне логично, что Гарольд в итоге решил с вами лично посчитаться.

– Но где они могли встретиться? Хм, Гарольд вроде бы приезжал сюда пару раз в этом году. Хотя, я не уверен, между нашими домами несколько акров[42] леса. И Лиделофы не ходят в нашу церковь.

– А что вы об этом знаете, миссис Темблтон?

– Что? – вскинулась Донна. – Я никогда не вмешивалась в дела мужа. Я… только случайно как-то услышала, как муж и мистер Зельфанд обсуждали после ужина в кабинете какие-то… неприятности с Френком. Когда приносила кофе.

Женщины всегда знают, вспомнил я слова Берди.

– И вы не видели в последний год ни мистера Андерсена, ни мистера Лиделофа?

– Нет… у меня не было повода. Большую часть дня я провожу либо в церкви, либо с сыном. О, Алекс! Почему телефон до сих пор не звонит? Ведь ты же отдал им все деньги? Не пытался обдурить?

Глава 44

– Замолчи, идиотка! Я же сказал, что не буду рисковать собственным сыном!

– Прости, дорогой. Просто Алекс… он все для меня… я умру, если с ним что-то случиться.

– Ну-ну, – снова неловко потрепал Темблтон жену где-то около плеча. – Мы с Марком все сделали правильно. Надо набраться терпения.

– Как похитили малыша? – спросил я.

– Это произошло… сегодня утром, – всхлипнула миссис Темблтон. – Абель уехал в контору на фабрике, как обычно, в семь. Сразу после его отъезда я дала распоряжения нашей экономке миссис Кукериц насчет ленча и ужина и поехала в церковь, поскольку сегодня была моя очередь работать в саду и составлять свежие букеты для украшения зала и святилища. Алекс еще спал. Я только зашла к нему на минутку и поправила одеяло… Он встает обычно около девяти, и, когда меня нет, миссис Курериц готовит ему завтрак. Потом она занялась хозяйством, а Алекс пошел играть в саду. Где-то в одиннадцать она заволновалась, что его нигде не видно. Но не очень обеспокоилась. Алекс смышленый для своих лет. Он знает, что нельзя уходить далеко от дома, залезать на высокие деревья и приближаться к спуску к морю. Она покричала ему, но потом вернулась к своим делам. Решила, что он опять затеял свою игру в индейцев или следопытов… В последнее время Алекс увлекся прятками. Один раз он уже так вывел нас из себя. Мы искали его два часа, с ног сбились, а он все это время прятался в старом садовом сарае, которым давно не пользуются. Сидел тихо, как мышка…

Донна Темблтон снова начала всхлипывать.

– Тогда Шеридану, нашему садовнику, буквально чудом пришло в голову туда заглянуть. А ты его поощрял! – с упреком обратилась она к мужу.

– Парень должен развиваться и не бояться испачкаться, – огрызнулся Абель. – Меня тоже никто не запирал в детской, в его возрасте я уже исследовал всю округу, а в семь стал ездить с отцом на лесопилку. Правда, я запер сарай и строго запретил Александру приближаться к хозяйственным постройкам.

– Мы не особенно боялись за Алекса… – подтвердила Донна. – Когда я была дома, то старалась следить за ним, но он с четырех лет не мог усидеть на месте. Но тут бояться нечего. Лес регулярно чистят от завалов и старых деревьев, и по этой дороге почти никто не ездит, чтобы рисковать, что ребенок может попасть под машину, – она прикусила губу, видимо, вспомнив, из-за чего ее бывший жених угодил в тюрьму. – Впрочем, миссис Кукериц потом вспомнила, что вроде бы слышала мотор какой-то машины. Как раз незадолго до того, как она первый раз пошла звать Алекса.

– Ваш сын пошел бы с незнакомым человеком?

Супруги переглянулись.

– Александр очень любопытный мальчик, – сдержано сказал Темблтон.

– И он ни от кого не видел зла! – выкрикнула Донна.

– То есть он бы поверил, если бы кто-то сказал, что он, например, друг его отца или матери, и предложил отвезти к родителям? – уточнил я. – Или предложил бы показать щенка в машине?

– Не знаю, – растерянно произнес Абель. – Я старался воспитать сына самостоятельным и не прятаться за материнскую юбку. Что касается собаки, то Аксель несколько раз заговаривал о ней. Но мы с женой были против. Мы планировали в этом году пригласить ему частного учителя, и боялись, что собака совсем отобьет у него желание заниматься.

– Так что никто ничего не видел? А садовник, шофер? Другие слуги?

– Горничная у нас приходящая, в понедельник она нам не нужна, – ответила миссис Темблтон. – Шеридан взял недельный отпуск. Сейчас все равно нет нужды в садовнике, пока не настала пора сгребать листья и обрезать кусты на зиму. А с мелкими работами вроде удаления увядших бутонов я справляюсь и сама. Утром муж уехал вместе с шофером. Мы тут живем довольно скромно, как видите. Если не принимаем гостей или деловых партнеров мужа, то и нет особой нужды в помощниках.

Я внимательно следил за руками Донны Темблтон и ее влажными глазами, полными отчаяния. Мне показалось, или для жены хозяина города она слишком часто использовала слово «нужда».

– Так когда вы узнали, что ваш сын не просто прячется, а похищен?

– Я вернулась около полудня, – сказала Донна. – Конечно, я была в шоке, узнав новости о мисс Прескотт в городе, но мы ждали Абеля к ленчу, как обычно. Он всегда приезжает обедать домой, если нет срочных дел на фабрике. Ленч был почти готов, я едва успела переодеться, но тут миссис Кукериц сказала, что Алекс до сих пор не появлялся. Я пошла его искать… заглянула в его обычные места, где он любил играть… тут вернулся Абель. Мы пошли звать сына вместе. Потом муж… разозлился. Он сказал, что мы садимся за стол в одно и то же время, и если Алекс не появится к молитве, то останется и без ужина.

– Можно и без этих подробностей, – оборвал ее муж.

– Так что мы начали обедать. И тут зазвонил телефон.

– Миссис Кукериц позвала меня, заявив, что звонок срочный, – продолжил Темблтон. – Говорил мужчина. Мне показалось, что он обернул чем-то трубку, чтобы исказить голос. Он заявил, что мой сын у них, и если я хочу, чтобы он к вечеру вернулся домой целым и невредимым, то должен немедленно выполнить его инструкции. Он особенно подчеркнул, что действовать я должен начать сразу. Не сообщать в полицию или кому-либо постороннему, если хочу видеть своего сына живым.

– И вы ему поверили?

– Конечно! Он подробно описал, во что был одет Алекс тем утром. Миссис Кукериц подтвердила. Я попытался расспросить ее… как можно более деликатно.

– Мы не хотели, чтобы она что-то заподозрила и разнесла весть по всему Колдуотеру, – поддержала его Донна. – Я сказала экономке, что Алекса забрала моя мать, и все в порядке. Я разрешила ей подняться к себе и не спускаться до ужина. Именно поэтому… я не хотела, чтобы вы входили в дом. Боялась, что миссис Кукериц может что-то подслушать, пока не вернется муж.

– Да и кто мог знать, что Алекс пропал? – напирал Темблтон. – Кроме того, кто сам причастен к его похищению!

– Разумно. Вы уверены, что он сказал, что ребенок «у них». Употребил множественное число?

– Да… – Темблтон задумался. – Точно, он сказал «ваш сын у нас».

– Это может быть просто фигурой речи, – вмешался Хопи. – А на самом деле похититель действовал в одиночку. Ведь достаточно было спрятаться в лесу и проследить, как Темблтоны уехали по своим делам, а потом дождаться, пока Александр выйдет играть в сад. Если кто-то знал ваш распорядок дня, это было несложно. А его знает каждый житель Колдуотера. То, что вы приезжаете в контору в половине восьмого, а ваша жена в этот понедельник вызвалась дежурить в церкви. Наверняка многие знали, что будние дни вы обходитесь почти без слуг, а садовник уехал в отпуск.

– Вы подозреваете, что это кто-то из местных?! – ужаснулся Абель Темблтон.

Похоже, до этого мысль, что злой умысел может быть родом из Колдуотера, просто не приходила ему в голову. Видимо, Темблтон считал, что пал жертвой заезжих бандитов, которые наткнулись на особняк богача и решили поживиться.

– Какие требования выдвинул похититель? – спросил я.

– Я должен был взять в банке деньги, сложить их в простой кожаный саквояж без заметных деталей и опознавательных знаков.

– Какую сумму?

– Я бы предпочел не отвечать на этот вопрос, – неожиданно взбрыкнул Темблтон.

– Какая разница? – удивился я. – Ведь выкуп уже уплачен.

– Предположим… сто тысяч долларов.

– Вы можете достать такую сумму в течение часа?! – чуть не поперхнулся Монти. – Наличными?

– У мистера Темблтона… всегда под рукой есть крупные суммы наличных в банковской ячейке, – пояснил его поверенный. – Это обусловлено особенностями бизнеса, который ведет мистер Темблтон. Здесь нет ничего незаконного.

Я понял. Мистер Темблтон имел склонность периодически снимать деньги со своих счетов, чтобы иметь капитал в обороте, свободном от налогового надзора.

– И что вы должны были сделать с деньгами в саквояже?

– Положить сверху старые газеты. И ровно в два тридцать оставить саквояж под определенной скамьей в нашей церкви.

– В церкви?!

– Да. Я должен был сесть на скамью и убедиться, что рядом нет соседей. Если бы там кто-то сидел, я должен был выбрать ближайшую свободную скамью. Мне было сказано оставить саквояж и немедленно уходить. Но я, естественно, вознес молитву о смирении духа и о том, чтобы Александр вернулся ко мне. Потом вышел из церкви.

– И вы после этого сомневаетесь, что в деле замешан кто-то из города?

– Не понимаю. Конечно, это богохульство, что святое место было избрано для передачи выкупа, но церковь – самое заметное место Колдуотера. В понедельник на утренней литургии там совсем немного прихожан, а группы изучения Писания начинаются только с четырех часов. Но в течение дня любой из жителей может зайти в церковь, побыть наедине с мыслями, вознести краткую молитву или просьбу к Всевышнему…

– Вы не обратили внимание, кто был в это время в церкви?

– Я обратил, – охотно вмешался Зельфанд. – Мистер Темблтон был категорически против вмешательства полиции. Он сказал, что если похитители присутствуют в церкви и заметят кого-либо из работников правоохранительных органов, они могут причинить вред его сыну. Но меня они не знают. Поэтому я зашел в зал следом за мистером Темблтоном и сел на скамью сзади. И потом задержался еще минут на десять, чтобы проследить, что будет после.

– Прекрасно! – поддакнул Хопи. – Я бы сам поступил так же. И что произошло?

– Ну, в церкви было около дюжины человек. Может, чуть меньше.

– Я узнал многих, – быстро вмешался Темблтон. – Уважаемые члены общины, даже двое членов городского совета. Никто не обратил на меня особого внимания, все были погружены в разговор с Господом.

– Это правда, – подтвердил Зельфанд. – Но примерно через десять минут после его ухода один человек встал с переднего ряда и пересел на скамью, где сидел мистер Темблтон. Правда, не на то же самое место, но недалеко от него.

– И что он сделал потом?

– Остался там сидеть. Я не мог слишком пристально его разглядывать, потому что молодой человек вертел головой. Я подумал, что если он и есть похититель или как-то связан с ними, то я рискую привлечь его внимание. А мистер Темблтон определенно хотел этого избежать. Так что я опустил голову, вознес молитву нашему Господу и вышел из церкви.

– Вы сказали «молодой человек»? Как он выглядел?

– Вы хотите узнать, не был ли он похож на Френка Андерсена, не так ли? Я помню юного Френка, хотя и не видел его с тех пор, как его осудили. Либо тюрьма серьезно его изменила, либо это был не он. Это был мужчина лет тридцати, но он выглядел старше. Блондин, уже начавший лысеть. Изможденное лицо, как мне показалось, вследствие употребления наркотиков. Если вы доверяете моему свидетельству, то я готов поклясться, что это был он.

Марк Зельфанд ткнул костлявым пальцем в снимок Гарольда Лиделофа, все еще лежавший на столе.

Глава 45

– Гарольд похитил моего сына! Моего сына! Каким же мерзавцем надо быть. Да я закопаю его в землю. Он поджарится на электрическом стуле, а его семейка пойдет по миру, – бушевал Абель Темблтон, чье лицо стало цвета баклажана.

– Милый, пожалуйста, успокойся. Твои таблетки, – лепетала миссис Темблтон.

– Заткнись, дура! Это все твоя вина. Ты и твои бывшие хахали! Вначале Френк и Гарольд объединились, чтобы меня обокрасть, но им этого показалось мало. Они решили ударить в самое дорогое, что у меня есть. Им это так просто с рук не сойдет. Я немедленно звоню в полицию! Нет, я позвоню в ФБР!

– Милый, – простерла к нему руки Донна. – Мы же до сих пор не вернули Алекса. Если ты вызовешь копов, то не знаю… что может случиться.

Где-то в коридоре послышались робкие шаги.

– Ну вот, миссис Кукериц прибежала на шум, – обреченно сказала Донна. – Наверняка она слышала твои крики. Пойду поговорю с ней, попрошу хранить молчание, пока все не разрешится.

– Вы считаете, что Гарольд Лиделоф наркоман? – спросил я у поверенного.

– Мне так показалось. Некоторые характерные признаки, знаете ли. Он дергался, утирал пот со лба, лицо было изможденным. Я был слишком далеко, чтобы разглядеть его глаза. Но у меня сложилось такое впечатление. В общем… хотя мистер Темблтон уже много лет является моим главным клиентом, у меня в жизни был богатый опыт общения с разными личностями, в том числе и с различными пороками.

– Наркоман и уголовник, – снова завелся Темблтон. – Ограбили меня и похитили моего сына. Это мне наказание за грехи.

– И что нам теперь делать? – тихо спросил Монти. – Если хотите знать мое мнение, надо немедленно звонить в полицию штата. Это серьезное дело, а мы становимся сообщниками, если будем хранить молчание.

Темблтон как будто только сейчас обратил внимание на адвоката. Он внимательно рассмотрел его трость, резиновый ботинок, потом протез руки. Было видно, как на бульдожьем лице хозяина дома отразился нехитрый спектр эмоций от жалости до презрения. Наверняка увечность Монти напомнила ему собственных работников, которые постоянно теряли конечности на пилораме. А с работниками Темблтон не привык церемониться.

– Я запрещаю вам куда-либо звонить! – заявил он. – Если Алекса похитили Френк и Гарольд, то зачем им ребенок, раз они получили деньги? Наверняка они собираются убраться подальше из штата, а потом позвонят откуда-то из телефонной будки и сообщат, что оставили моего сына в торговом центре или на заправке.

– Дуг, скажи ему, – стукнул Монти искусственной рукой по подлокотнику. – Это федеральное преступление, караемое смертной казнью. Если люди пошли на такое, им уже нечего терять. Мы должны немедленно начать поиски преступников и мальчика… если он еще жив.

Голос у Монти сорвался, видимо, в этот момент он подумал о собственном сыне. Худший кошмар родителя.

– Нет, не говорите так! – в гостиную вернулась Донна, успевшая не только поговорить с экономкой, но и переодеться. Она сменила расхристанное домашнее платье на строгую блузку и прямую юбку, подобрала волосы и прошлась по лицу пуховкой.

Теперь Берди очнулась от летаргии и взглянула на женщину с интересом, вдруг распознав в ней предполагаемую соперницу.

– А почему бы не поискать в поместье Лиделофов? – предположила она.

– Что? – мы все синхронно повернулись к девушке.

– Ну, если этот Гарольд ваш ближайший сосед, то все логично. Замучаешься куда-то далеко тащить похищенного, особенно ребенка. Я бы спрятала труп… простите, заложника, в таком месте, куда нет труда его переместить, к тому же хорошо мне знакомом.

Психопат всегда поймет другого психопата. Я пока что решил не забивать себе голову проблемой, был ли уже у мисс Слокам опыт сокрытия трупа в хорошо знакомом ей месте. Сейчас следовало сосредоточиться на поисках маленького Александра.

– Но это же глупо! – не согласился Хопи. – Неужели вы думаете, что Гарольд и Френк до сих пор прячутся вместе с ребенком в особняке Лиделофов? Когда уже могли бы приближаться к канадской границе?

– Однако пока что никому в голову не приходило, что они могут прятаться там, – возразил я. – Ведь никто не рассчитывал, что юрист Темблтона опознает Гарольда в церкви. Или что у нас будет его фотография, сделанная сыщиком мисс Слокам. Пока что они действовали просто и эффективно. Френк втерся в Темблтону в доверие, выманив у него деньги. Видимо, в Лос-Анджелесе они собрали недостаточно, поэтому решили эффектно завершить аферу. Опять же, чтобы недалеко ходить. Что может быть проще, чем украсть соседского ребенка?

– Угу, – подтвердила Берди. – Вместо того, чтобы тут болтать, давно бы съездили и проверили, что происходит в поместье у соседей. В Беверли-Хиллз все происходит именно так.

Она вскочила, перекинув палантин через плечо, и устремилась к выходу, на ходу засовывая в рот сигарету. Хопи, как истинный джентльмен, поспешил следом с зажигалкой.

– Покажите нам дорогу к поместью Лиделоф, сэр, – обратился я к Темблтону. – Может, мисс Слокам права, и мы найдем мальчика там. В противном случае мы обязаны заявить в полицию. Если преступники успели скрыться из штата, федеральные власти выйдут на их след.

– Я бы предпочел в этом не участвовать, – захныкал Зельфанд. – Если в моих услугах больше нет необходимости, то я, пожалуй, вернусь к своей работе.

– Останьтесь, Марк. К тому же хочу напомнить, что вы приехали на моем автомобиле.

– Я могу вызвать такси…

– Не сейчас, Марк, – решительно оборвал его Темблтон, напоминая, кто именно регулярно поставляет поверенному щедрые чеки.

– Пусть мистер Зельфанд останется со мной, – предложила Донна – Кто-то должен быть у телефона на случай, если похитители… все-таки позвонят.

Глава 46

Через пятнадцать минут наша боевая команда, дополнившаяся Абелем Темблтоном в качестве проводника, вырулила к владениям Лиделофов на моем прокатном «бьюике», единственном автомобиле, способном вместить пять человек, не считая хозяйского «роллса», стоявшего в гараже. Но у меня никогда не возникало желания сесть за руль подобной машины.

Говоря о боевой команде, я, конечно, преувеличил. Абель Темблтон трясся, будто эпилептик, переходя от ярости к панике. Хопи сипел отдышкой старого курильщика, периодически трогая себя за грудь в области сердца, где, как я догадался, у него хранилась фляжка, наполненная с утра вовсе не целебной водой из источника. Монти преувеличенно долго располагал свои искусственные конечности и трость в салоне, всем видом демонстрируя явное неудовольствие нашей вылазкой. Только Берди весело запрыгнула на заднее сидение, уместив свои длинные ноги между ляжками Хопи и Темблтона. Я с опаской посмотрел на ее сумочку, лежавшую на коленях. Мне казалось, что в нашей компании я был единственным владельцем лицензии на скрытое открытие оружия, но в том, что касалось Берди, я ни в чем не мог быть уверен.

– Нам лучше оставить машину здесь, – сказал Абель, – а дальше идти пешком.

– Надо, чтобы кто-то остался за рулем с прогретым мотором, – предложил я. – Если преступники решат ускользнуть, заметив наше появление.

К моему удивлению, вызвалась Берди.

– Я отлично вожу машину, мистер Стин, даже такую прокатную развалину. А пешие прогулки меня никогда не привлекали.

Монти настоял на том, чтобы составить ей компанию. Он не мог проявить себя ни как спринтер, ни как гонщик, поэтому решил, что общество сумасшедшей сталкерши в данном случае не самый худший выбор.

В итоге мы направились по дороге втроем. До сумерек еще было далеко, но день будто терял краски, поблекнув на несколько тонов, так что море почти сливалось с бледным небом, а вечнозеленые деревья казались вылепленными из асфальта.

– Вот здесь это произошло, – неожиданно сказал Темблтон.

– Что?

– Здесь нашли тело Лавинии Лиделоф. Она любила прогуливаться вечерами вдоль берега. Когда ее… сбил Френк.

Мне показалось, что морской берег достаточно далеко от дороги, ведущей к дому.

В отличие от вычурного строения Темблтонов, дом Лиделофов был построен в стиле Регентства[43] и возвышался классическим прямоугольником из серого камня, противостоящим морским ветрам.

– Я же говорил, что дом пустует, – с досадой произнес Абель. – Окна завешаны, ставни на первом этаже закрыты. Видно, что тут давно никто не чистил дорожки и не косил траву. И я не вижу никакого автомобиля.

– Ну, а если бы вы скрывались, разве не постарались бы сделать вид, будто дом нежилой? – спросил Хопи, борясь с кашлем. – Вопрос в том, что мы будем делать. Просто постучим в дверь или найдем другой вход?

– Черт. Видите, кажется, занавесь шевельнулась в окне. Кто-то есть в доме, и он нас заметил! Бежим!

Это я сказал зря. Мои компаньоны едва ускорились, усердно ухая. Впрочем, в этом не было необходимости. Едва я успел добежать до дома, как откуда-то, вихляя, выскочила синяя «импала» и пронеслась мимо нас, едва не сбив Темблтона. Тот поначалу завизжал и упал на траву, закрыв голову руками, но тут же подскочил с удивительной для его комплекции и возраста резвостью и побежал вслед автомобилю, выкрикивая имя своего сына.

Гнаться пешком за машиной, набирающей скорость, не было никакого смысла. Вдруг на дороге впереди я увидел, как вспыхнули встречные фары, раздался визг тормозов, потом звук удара и скрежет металла, показался столб дыма.

Я прибавил ходу и вскоре увидел, что мой автомобиль стоит поперек дороги, а «шеви» вылетел на обочину, проехал около пяти футов и врезался в мощную секвойю, практически расплющив капот. Из машины валил дым.

Я все еще бежал, когда увидел, как Берди на своих длинных ногах вприпрыжку приближается к дымящемуся автомобилю и начинает дергать водительскую дверь. Монти ковылял за ней следом. Мы подоспели на место аварии практически одновременно.

– Надо вытащить его оттуда, – кричала Берди. – Дверь покорежило и не поддается.

На месте водителя сидел блондин. Большего я не мог сказать о человеке, поскольку его лицо из-за удара об рулевое колесо было залито кровью, я даже не уверен был, что он в сознании.

Я подергал дверь, но безуспешно.

– Попробую с другой стороны.

Неожиданно Монти перехватил трость снизу и что было сил ударил рукояткой по стеклу. Водителя засыпало мелкими осколками.

– Попробуем вытащить его через окно. Подхвати под мышки, а я буду подталкивать.

Тем временем к автомобилю подоспели Темблтон и Хопи. Первый лишь взглянул на водителя, после чего начал носиться вокруг машины, заглядывая во все окна и пытаясь взломать багажник.

Берди подошла к нему и начала копаться в своей сумке, похожей на крокодиловый сундучок. Краем глаза я увидел, что она достала оттуда, к счастью, не револьвер, но миниатюрный плотницкий молоток с гвоздодером. Конечно, куда же современной девушке без инструмента. Пару раз она стукнула по замку, а потом, подцепила крышку багажника другой стороной.

Абель заглянул внутрь, сделал несколько судорожных вздохов и упал на траву.

– Там никого нет, – любезно протрубила Берди.

Я подхватил водителя и резко дернул с сиденья. Хопи обошел машину с другой стороны, открыл пассажирскую дверь и начал пихать его торс в мою сторону.

– Давай лучше ко мне, – предложил он. – Так лучше поддается.

Ворочая тело блондина, как тряпичную куклу, мы наконец выволокли его на траву.

– Он вообще живой? – спросил Хопи.

Я достал из кармана платок и попытался вытереть кровь с лица. Потом приложил пальцы к яремной вене.

– Вроде жив.

– Это Гарольд! – крикнул Темблтон. – Эй, ты, сволочь! Где мой сын?!

Он неожиданно отпихнул всех и начал хлестать раненного по щекам. Я испугался, что сейчас он начнет его всерьез избивать кулаками. Вдруг веки Гарольда приоткрылись, открыв мутные глаза с суженными зрачками.

– Помогите мне, – попросил он. – Я не хочу умирать.

– Вы и не умрете, приятель, – попытался я его ободрить. – Просто небольшая контузия. Сейчас мы отвезем вас в больницу. Только скажите, где Александр Темблтон? Вы же его похитили ради выкупа?

– Темблтон… – мутный взгляд неожиданно остановился на Абеле. – Это все тебе по заслугам. Френк мне все рассказал. Хи-хи. Вот, получил теперь? Черт, помогите мне. Я весь горю. Что произошло? Кровь будто кипит. Эй, я не хочу умирать. Я просто хотел получить свою долю…

Неожиданно Лиделоф затрясся в судорогах, а на его губах выступила пена, потом носом пошла кровь. Через несколько минут мучительной агонии он затих.

– Он мертв, – сообщил я, проверив пульс и убедившись в отсутствии признаков дыхания.

– Ну, он сам выбрал врезаться в дерево, – равнодушно констатировала Берди.

– Она сумасшедшая! – не выдержал Монти. – Абсолютно сумасшедшая! Она поехала ему навстречу, а потом резко вывернула руль и перекрыла дорогу прямо у него перед капотом, будто у нее сто жизней. Я так не боялся со времен битвы за Тараву[44].

– Вы убили его! – накинулся на Берди Темблтон. – Теперь мы не узнаем, где Андерсен спрятал моего сына.

– Он мог просто затормозить, – продолжала твердить девушка. – Или сбавить скорость и спокойно меня объехать.

Я вернулся к дымящемуся автомобилю и внимательно осмотрел салон и багажник, потом заглянул под днище. Бензобак был не поврежден, так что взрыва можно было не опасаться.

– Тут нет ни следа заложника, ни саквояжа, ни денег, – сообщил я. – Хотя, судя по описанию и номерам, это машина Френка Андерсена. Как бы то ни было, сейчас мы должны добраться до телефона и вызвать шерифа.

– Я его не сбивала, – упрямо повторила Берди. – Он сам выбрал врезаться в дерево.

Мне показалось, что Монти вздохнул с облегчением, когда я снова сел за руль, а девушка втиснулась на заднее сидение.

– Тебе не кажется, что смерть Гарольда не похожа на последствия столкновения? – спросил я друга, пока мы возвращались к машине. – Эти конвульсии и пена изо рта. И его глаза. Не похоже на травму от удара или внутреннее кровотечение. Я думаю, он был под воздействием какого-то дрянного наркотика. Что объясняет и его паническое бегство и то, что он не справился с управлением.

– Полли меня сама убьет, когда узнает, – покачал головой Монти. – Но ты прав, это дело дурно пахнет. И без твоей психопатки.

Глава 47

Пока мы ехали к дому Темблтона, у меня в голове крутились последние слова Гарольда Лиделофа.

– Почему он сказал, что вы это заслужили? – спросил я, повернул голову.

– Он спятил! Марк же сказал, что Гарольд выглядел, как наркоман. Да вы и сами видели, как он вел машину. Понятия не имею, что творилось у него в голове. Может, он, как и все Лиделофы, не мог забыть, что я был успешнее их в бизнесе.

– А что он имел в виду, говоря, что Френк ему все рассказал? Что мог рассказать ему Андерсен?

– Повторяю – бред наркомана. К тому же афериста и похитителя детей.

– Мистер Темблтон, похоже вы не понимаете. Сейчас важна любая мелочь, способная подсказать, где Андерсен скрывается с вашим сыном, и почему они пошли на такие меры. Конечно, нам придется сейчас вызвать полицию и сообщить о… несчастном случае с Гарольдом Лиделофом. А также рассказать все остальное. Например, почему мы все оказались на дороге к его поместью, и как он врезался в дерево. Полиция начнет масштабный поиск мистера Андерсена и вашего сына. И будет задавать вам неудобные вопросы. Если вы будете юлить, то только все испортите. Вы же заплатили деньги, думая, что речь идет об обычном выкупе. Но из того, что сказал Гарольд перед смертью, ясно, что дело в чем-то более личном.

– Он просто бредил.

– Темблтон, перестаньте! За что Гарольд и Френк точили на вас зуб? Из-за вашей жены?

– Нет, боже мой. Гарольд никогда не любил Донну, об этом все знали. Он наметил себе невесту из высшего круга, какую-то дочь сенатора. Вот только он сам был во всем виноват, потому что не умел держать штаны застегнутыми, а нос подальше от всякой дряни. В итоге даже бабка в нем разочаровалась, хотя он был ее любимым внуком. Донна была лишь мимолетным увлечением, так, девчонка на лето. Я предупредил ее сразу насчет Гарольда, но она тогда даже слушать меня не стала.

– Тогда в чем дело?

– Ни в чем!

Я поймал в зеркале заднего вида взгляд Темблтона. Вид у него был такой, будто он сейчас на ходу выпрыгнет из машины.

– Почему вы упомянули о том месте, где сбили Лавинию Лиделоф? – вдруг спросил Хопи. – Как вы узнали, где именно она погибла?

– Я ездил взглянуть на место аварии… а к черту. Это я сбил Лавинию. И эта стерва того заслуживала.

Мне показалось, что из Абеля вышел весь воздух, потому что на заднем сидении стало значительно больше места.

– А я так и подумала, – довольно сообщила Берди, перекладывая ногу на ногу.

– В тот вечер я узнал, что Френк напился, – зачастил Темблтон. – Поэтому сам взял машину и отвез его домой к матери, даже помог Френку зайти в его флигель. Я и правда хорошо относился к парнишке, хоть он и увел у меня Донну. Гарольд действительно приезжал проведать бабку, хотел ее снова охаживать, чтобы она дала ему денег. Он даже и не думал встречаться с Донной, Френк зря ревновал. Но старуха видела внука насквозь, она вообще ненавидела свое потомство. Мы с ней уже несколько месяцев вели переговоры о продаже ее участка. Когда приехал Гарольд, она сама пришла ко мне вечером. Хотела обсудить мое предложение. Лавиния так и брызгала ядом. Говорила, что хочет завещать свое состояние Дочерям Божьей Любви[45]. Она была католичкой, представляете? Хотела поддержать нищих девушек, хотя в свое время указала Донне на дверь, когда та пришла к ней за помощью.

– Донна забеременела от Гарольда? – спросил я.

– Это вас не касается, – надулся Темблтон. – Во всяком случае, никакого ребенка не было.

– Так что произошло в тот вечер? – вернул я его в канву основной истории.

– Лавиния запросила огромную сумму. Намного превышающую стоимость ее земли. Утверждала, что я и так надул ее мужа с продажей леса, так что могу и раскошелиться. Не знаю, зачем ей нужно было столько денег, кажется, она хотела шиковать до конца своих дней на Ривьере или в Коннектикуте. Я предложил ей более разумную сделку. В конце концов, я хотел приобрести весь Мыс в собственное владение, но не разориться на этом. Мы повздорили. Опять пошли в ход старые обиды. Со стороны Лавинни, не с моей. Переговоры зашли в тупик, и я предложил довезти ее до дома. Но по пути старуха продолжила ссору. Вдруг она потребовала остановить машину и заявила, что дойдет пешком до дома. Я стал разворачиваться на этой узкой дороге в темноте. И вдруг она словно ниоткуда возникла в зеркале заднего вида. Я даже не понял, что произошло, потому что уже дал задний ход. Только услышал удар о багажник, а когда развернулся, то она лежала на дороге и верещала, что есть мочи, что заявит на меня в полицию за умышленный наезд. Ну… и я не знаю, что дальше произошло. Наверное, я уже перевел рычаг во вторую передачу и нажал на газ. И не успел вовремя остановиться. Я увидел, как бампер ударил ей прямо по голове, а потом Лавиния исчезла под капотом, пока машина продолжала двигаться…

Темблтон закрыл глаза руками.

– С тех пор я непрерывно молюсь Господу о прощении.

– Однако вы не заявили о наезде.

– Даже если бы наезд признали случайным… как оно на самом деле и было… все равно был бы ужасный удар по моей репутации. По моему бизнесу… Хотя сыновья Лавинии и недолюбливали мать, они могли развернуть целую кампанию лично против меня.

Не знаю, правда ли, что Темблтон настолько растерялся, что переехал мисс Лиделоф дважды, вначале ударив ее багажником, а потом протаранив бампером и проехавшись всеми колесами, но после этого соображал он быстро. По его словам, он помчался и отогнал машину к домику Андерсенов.

– Френк был навеселе, но вполне пришел в себя. С того момента, как я его высадил, он успел выпить несколько чашек крепкого кофе. Я предложил ему сделку. Он должен был взять вину на себя, заявить, что это был случайный наезд, что он не видел, как Лавиния из темноты бросилась под колеса машины. Что, мол, он даже не понял, что ее сбил. Это было почти правдой… в моем случае. Я сказал, что поручусь за него перед судьей. И весь город выступит за него. Естественно, я обещал ему денег. Пять тысяч долларов. Френк ведь собирался жениться, он присмотрел хороший дом для себя… и Донны. Работая на меня, он скопил немного денег, но банк все еще не принял решение о ссуде. А так он мог бы сразу купить дом, и еще хватило бы на свадебное путешествие… Я сказал, что повышу ему зарплату. Максимум, что ему грозило – это условный срок, ведь у него не было приводов в прошлом. Он бы провел пару лет под судебным надзором, но зато сразу мог бы начать семейную жизнь, о которой мечтал. Френк подумал и согласился. Он очень хотел порадовать Донну щедрым свадебным подарком.

– Вы не боялись, что он может в будущем вас шантажировать?

– Чем? Как только Френк признался шерифу, что это он был за рулем машины, дело было закрыто. Кто же знал, что дело будет рассматривать судья, который на дух не выносит пьяных водителей?! Я изо всех сил боролся за Френка, выступил его поручителем, мобилизовал целую кампанию в его защиту, нанял адвоката. Даже задействовал связи в офисе прокурора. Но судья был неумолим. Если бы Френк не выпил тем вечером… Но уже нельзя было ничего поделать, поскольку было признание и свидетели показали, что тем вечером Френк пил и уехал на моей машине из бара. Судья не стал слушать никаких доводов и вынес приговор.

– И вы воспользовались ситуацией? Я имею в виду Донну.

– Я выполнил все обязательства перед Френком. Имею в виду, что выплатил ему пятьдесят сотен. Они в любом случае пригодились бы парню после освобождения. И я стал поддерживать Элси Андерсен, платил по ее счетам, пока сын был в тюрьме. Френк сам решил освободить Донну от всех обязательств. Пять лет – это все-таки долгий срок. И он не сказал ей правды, хотя мог бы. Так что она вновь оказалась в совершенном отчаянии. Вы же знаете, наверное, – обратился он к Хопи через голову Берди, – что я всегда к ней неровно дышал. Я снова сделал ей предложение, и она недолго подумала и согласилась. Мы оба понимали… это был брак по расчету. Донне надоело все время падать лицом в грязь. А я обещал ей стабильность и статус, и она приняла мои условия.

– Родила вам наследника?

– Донна была счастлива, когда у нее появился Александр! Она все время уделяла сыну, кроме работы в церкви и городских организациях. В конце концов в браке и не должно быть испепеляющей любви, чтобы он был счастливым.

– Дело говорите, папаша, – поддакнула Берди. – Моя мать двадцать пять лет играла лучшую роль своей жизни.

– Однако ваше поведение не было таким уж безупречным, – обернулся я к Темблтону.

– Ах, вам уже донесли… об этом маленьком скандальчике. Там все неправильно поняли. В отличие от Донны. Она прекрасно знает, что я бы ни за что не бросил ее ради… какой-то глупости. Не лишил бы Алекса матери.

– Как вы думаете, Френк мог после освобождения рассказать Донне, что отсидел срок по вашему наущению?

– Зачем? Она ни разу не навестила его в тюрьме с тех пор, как мы поженились. И после выхода он отказался возвращаться в Колдуотер. Я помог ему получить работу в Юрике, кроме того, у него были мои деньги, чтобы начать жизнь с чистого листа.

– Именно эти деньги Френк вложил, по его словам, в «Коул Секьюритиз»?

– Да. Он сказал, что дал им две тысячи долларов и получил четыре через месяц. Приехал ко мне в офис на новеньком «корветте», который купил на доход от этой инвестиции.

– А его часы вы случайно не заметили? Такие прямоугольные швейцарские?

– Часы? – удивился Темблтон. – Ну да, Френк был одет с иголочки и носил часы. Я и сам ношу часы, правда, карманные, – в доказательство он похлопал себя по жилету. – Не обратил внимания, хотя они соответствовали его новому облику. Странно, когда вы сейчас спросили, я вспомнил… что вроде бы видел где-то похожие…

Уже некоторое время мы разговаривали, припарковавшись перед особняком Темблтонов и заглушив мотор. Вдруг высокое окно гостиной распахнулось, и на лужайку выбежала миссис Темблтон, которая начала барабанить кулачками в стекла автомобиля.

– Почему вы здесь до сих пор сидите?!

– Точно. Нам же нужно позвонить в полицию и заявить о несчастном случае, – очнулся первым Монти.

– Каком несчастном случае?

– Мистер Лиделоф попал в автомобильную аварию, врезавшись в дерево. Он не выжил. Боюсь, у нас плохие новости…

– Забудьте о Гарольде! – выкрикнула Донна. – Пока вас не было, звонил похититель. Алекс жив и здоров. Его высадили на заброшенной заправке на 101-м шоссе в пятнадцати милях от Колдуотера.

Глава 48

– Что? Как? Почему ты сразу не сказала? – бушевал Темблтон, выкатившись из машины.

– Я хотела немедленно поехать за сыном! – воинственно возразила жена. – Сразу же, как позвонил похититель. Но мистер Зельфанд меня отговорил. Он сказал, что опасно ехать туда одной, так что мы ждали, пока вы наиграетесь в сыщиков. Мы услышали шум мотора, но потом я заметила, что машина так и стоит перед домом, а никто не выходит.

– У нас был, хм, интересный разговор, – сообщил я.

– Интереснее того, где искать Алекса? – накинулась на меня Донна.

– Как давно поступил звонок?

– Минут двадцать назад. Мистер Зельфанд подтвердит.

Юрист неуверенно вышел на веранду.

– Я забрал у миссис Темблтон трубку, когда понял, что речь идет об Александре, – сказал он. – Похититель подтвердил, что оставил мальчика в целости и сохранности на старой заправке около съезда на Гэрити с федерального шоссе. Миссис Темблтон хотела немедленно отправиться за сыном, но я убедил ее дождаться вашего возвращения, если не хочет обращаться к властям.

– Правильно, – одобрительно кивнул Темблтон.

– Так чего мы ждем?! – взвыла Донна. – Наш мальчик где-то один-одинешенек. Он целый день провел с похитителями, а сейчас брошен на старой пустой заправке. И скоро стемнеет. Ему сказали… ждать маму и папу. Но ты же знаешь его, Абель! Он может выбежать на шоссе… Господи!! Ты должен немедленно поехать и забрать нашего сына, если хоть немного его любишь.

Абель пропустил мимо ушей колкость, оценив доводы жены.

– Марк, садитесь в мою машину! – коротко приказал он поверенному. – Мы немедленно едем за Алексом.

– А как же инцидент с мистером Лиделофом? – спросил Монти.

– Позже! Вначале я верну сына. И я буду признателен, если вы последуете за мной, мистер Стин. Признателен в финансовом смысле. Мне не помешает человек с кулаками и оружием. На всякий случай. Что касается ваших друзей, то они могут делать, что хотят. Но я бы не советовал им мутить воду, пока Алекс не окажется дома в безопасности. Надеюсь, вы меня понимаете?

Хопи в принципе был просто готов следовать за сюжетом. Берди было наплевать на судьбу ребенка, да она этого и не скрывала, но ей жутко нравилось все происходящее. Настолько, что она даже забыла на время о своих фантазиях. Только Монти разрывался между чувствами молодого отца и гражданским долгом.

– Я хочу убедиться, что малыш в безопасности, – наконец твердо заявил он. – После этого мы немедленно звоним в полицию. И я бы хотел переговорить со своим боссом.

– Позже! – снова бросил Темблтон. – Мы выезжаем немедленно. Донна, оставайся дома.

– Ну хотя бы я могу воспользоваться вашей уборной? – ворчливо спросил Хопи. – Старость не радость.

Берди с энтузиазмом поддержала просьбу журналиста.

– Наверняка в этом особняке не одна туалетная комната? – весело спросила она.

– У нас их восемь, – ответила миссис Темблтон с заносчивым видом гордой хозяйки поместья. Естественно, ведь не ей приходится их регулярно отмывать.

Я тоже решил освежиться, для чего направился на второй этаж.

Когда я вытер лицо и вышел в полутемный коридор, ко мне бесшумно подошла пожилая женщина с расплывшейся фигурой и одутловатым лицом.

– Что происходит? – тихо спросила она.

Я догадался, что это та самая экономка, миссис Кукериц.

– Что-то случилось с Александром? Он не у бабушки?

– Я не могу ничего сказать. Вам лучше поговорить с хозяевами.

– Хозяйка сказала, что все в порядке, чтобы я шла в свою комнату и не выходила. Но я волнуюсь. Бедный мальчик, я всегда за него волнуюсь.

Миссис Кукериц говорила с сильным акцентом и не выглядела особенно умной женщиной. Ее рыхлое лицо с широкими скулами, напоминающее морду шарпея тяжелыми складками, застыло в хронической печали. Я подумал, что мисс Кукериц могла быть беженкой из Восточной Европы, оказавшейся в Америке после войны, возможно, потерявшей всю семью и доживавшую век в услужении.

– Александр мог уйти с чужим человеком? – спросил я. – Как он поведет себя в незнакомой обстановке?

– Александр очень любознательный, – она запнулась на длинном слове. – Он любит… веселье. Но несчастный. Вы здесь, чтобы вернуть его домой?

– Я не могу об этом говорить, я же сказал. Наверное, вам лучше вернуться в свою комнату. Скоро все будет хорошо.

– Хозяйка сказала так же. А потом пошла звонить из кабинета.

– Нет. Это ей звонили.

– Позже. Я слышала звонок, поэтому снова спустилась. Но раньше она звонила. Пока вы были здесь, я слышала голоса в гостиной. Вы же спасете Александра? Поклянитесь мне, что с ним все будет в порядке.

Женщина обхватила влажными руками мою ладонь и забормотала какую-то молитву на незнакомом языке.

Глава 49

– Я поеду на своей машине! – безапелляционно заявила Берди. – Мне надоело жаться за заднем сидении.

– Да на здоровье, – бросил я. – До сих пор не понимаю, что вы вообще тут делаете. Я бы на вашем месте давно бы убрался из округа. Когда начнут расследовать смерть Гарольда Лиделофа, вам не стоит фигурировать в качестве свидетеля, не заручившись помощью адвоката. Говорю вам как друг. Вы не сталкивали его с дороги, как вы справедливо заметили, он сам решил свернуть и врезался в дерево. Типичный несчастный случай. Не ввязывайте себя в большие неприятности.

– Я хочу найти Акселя Ферсена. Или Андерсена, как вы его тут все называете.

– Его точно не будет на заброшенной заправке.

– Тогда почему вы туда едете?

Берди умела задавать неудобные вопросы.

– Потому что… это моя работа. Ну или призвание, если хотите. Если я могу спасти ребенка, я должен это сделать.

– Хм. Но он же просто ждет родителей. Знаете, сколько раз меня мама забывала на приемах в чужих домах?

Ни у кого не было времени разбираться с детскими травмами Берди.

Абель Темблтон в сопровождении своего поверенного сел в автомобиль и дал по газам. Хопи и Монти давно ждали меня в салоне, поэтому я завел мотор и последовал за задними габаритами «ягуара», надеясь, что Темблтон будет придерживаться приемлемой для моей машины скорости. Через некоторое время я уловил сзади мигание фар Берди. Когда мы выехали на нормальную двухполосную дорогу, ведущую к шоссе, я съехал на обочину и дал девушке себя обогнать. Потом отъехал еще дальше от дороги в сторону кустов ракитника и заглушил мотор.

– Что ты творишь? – воскликнул Монти. – Мы же отстанем.

– У вас, что, закончился бензин? – рявкнул Хопи. – Мне надо было поехать с девицей. Она хоть и явно чокнутая, зато знает толк в тачках.

– Где же ваше знаменитое чутье, Хопи? – спросил я. – Неудивительно, что вы так и не получили Пулитцера. Нельзя все время следовать за объектом, подобно ищейке. Иногда стоит остановиться и посмотреть, что произойдет. Так сказать, со стороны.

– Вы хотите сказать, что Абель намеренно выманил нас из дома? – удивленно спросил Хопи. – Что все это было представлением? Но зачем?

– Давайте подождем. Если Александр и правда ожидает отца на заправке, тому потребуется не больше часа, чтобы найти его и привезти обратно. А, значит, у нас не так много времени.

– Времени для чего?

– Смотрите.

По дороге мимо нас промчался малиновый «Ти-Берд».

– А ты не слишком спешишь, – пожаловался Монти, когда я, дождавшись, пока задние фары исчезнут за поворотом, медленно вернулся на дорогу и стал потихоньку разгоняться.

– Не хочу, чтобы она заметила слежку. К тому же я подозреваю, куда она направляется.

Глава 50

Мы вернулись в центр Колдуотера. Город погружался в сумерки. Люди постепенно завершали свои дела, возвращаясь в жилища. Никто не обращал внимания на то, что на центральной площади был припаркован малиновый «Сандерберд».

– Идемте, – сказал я. – Двери церкви всегда открыты.

В молельном зале сидело несколько человек, решивших в конце рабочего дня зайти и поделиться своими горестями с господом. Донны Темблтон среди них не было.

– Ты думаешь, она приехала забрать деньги? – вполголоса спросил Монти. – Но как она могла быть уверена, что саквояж до сих пор лежит под скамьей. Это слишком самонадеянно.

– Или она договорилась встретиться здесь с Андерсеном, – вмешался Хопи. – Но почему в церкви. У всех на виду. Смело и, как заявил советник, слишком самонадеянно.

– Идемте, разыщем пастора Линкольна. Узнаем, что он видел.

Мы вышли в боковую дверь и оказались в коридоре, ведущему к комнате собраний и кабинету пастора.

– Последняя группа закончила занятия около десяти минут назад, – заявила нам какая-то девушка, подметавшая пол.

– А где пастор?

– Линк? Наверное, в своем кабинете. Третья дверь по левой стороне.

– Войдите, – раздался изнутри глубокий баритон.

– Добрый вечер, преподобный.

– Я же просил вас называть меня Линком, мистер Стин.

Пастор сидел за столом, склонившись над бумагами. При виде меня он отложил автоматическое перо и дружелюбно улыбнулся.

– Что привело вас в этот вечер в нашу скромную обитель. О, я вижу, и мистер Бокен с вами. Вы решились зайти в церковь, Хопи? Решили перестать быть официальным деревенским безбожником?

– Насколько я помню, эта роль традиционно отводилась сапожнику, а не журналисту.

– Вот только в Колдуотере даже сапожник по нелепой склонности души верит в Бога.

Неожиданно у меня что-то перещелкнуло в голове.

– Это же из «Преступления Гэбриела Гейла», – сказал я.

– Да. Рассказы Честертона довольно глубоки и основаны на большом понимании человеческой натуры и природы божественного замысла. Хотя, конечно, Честертон был католиком, и, как многие из них, был больше увлечен формой, чем сутью. Но вы же пришли сюда не разговаривать о литературе. Буква убивает, но дух живородит. Второе к Коринфянам, три-шесть.

– Скажите, вы помните, что происходило сегодня в вашей церкви днем примерно в два часа?

– Что вы имеете в виду?

– Например, не появлялся ли в молельном зале кто-то необычный? Не из вашей паствы?

– Да, что вы говорите? Я не присутствую постоянно в зале, следя за прихожанами. В восемь утра я провел обычную службу, но пришло не так много людей, учитывая, что день был будничный. Потом мы услышали ужасные новости о миссис Прескотт. Около полудня… я удалился в свой кабинет и работал над новой проповедью, пока мисс Дарней около половины второго не принесла мне обед и не рассказала, что убийца арестован. А в пятнадцать минут третьего я направился в нашу среднюю школу, чтобы провести урок баскетбола… потом я вернулся, принял душ и приступил к библейским занятиям и индивидуальным беседам с прихожанами. Вот, вроде и все. Пожалуй, я не встречал сегодня никаких чужаков, кроме вашего знакомого с тростью, которого я сейчас вижу первый раз в жизни.

– Мотгомери Фостер, адвокат, – представил я своего спутника.

– Адвокат? Вы ищете какого-то конкретного человека?

– Сегодня в церкви видели Гарольда Лиделофа, – сообщил я.

– Не думаю, что знаком с ним лично. Конечно, я слышал фамилию Лиделоф, но, когда я появился здесь, миссис Лавиния уже отошла в лучший мир, а ее наследники не проявляли интереса к церкви и делам общины. Я слышал, что они не принадлежат нашей церкви, так что очень удивился бы, увидев тут одного из представителей этого семейства.

– А миссис Темблтон? Вы видели ее сегодня?

– Конечно. Рано утром. Она приехала к половине восьмого утра, срезала свежие цветы в саду, потом присутствовала на утренней литургии и снова ушла работать в сад. Как обычно, миссис Темблтон уехала домой в половину двенадцатого, чтобы встретить мужа за ленчем.

– А сейчас она не появлялась?

– Нет, – удивленно промолвил пастор. – Но я проводил занятия, а последние четверть часа сидел в своем кабинете. Мне надо ответить на срочные письма, – он недвусмысленно тронул пальцем бумаги на столе.

– Однако ее машина припаркована на площади перед церковью. А молельном зале ее нет.

– И что? Еще не все лавки в городе закрылись. Может, миссис Темблтон срочно вспомнила, что забыла что-то купить… Или решила навестить кого-то в городе. А теперь прошу меня извинить. Я всегда готов найти время для беседы, однако моя миссия состоит в том, чтобы направлять исцелять сокрушенное сердце, а не шпионить за прихожанами.

– Чертов святоша, – пробормотал вполголоса Хопи, когда мы вышли из кабинета.

Монти взглянул на него с осуждением. Он сам был примерным христианином и ни за что не позволил бы себе выругаться в церкви.

– Что теперь? – спросил журналист. – Может, Донна и правда договорилась встретиться с Френком в городе, а машину бросила на площади, чтобы сбить со следа.

Я замер в нерешительности. На стене церковного коридора висела уже знакомая карта города, которую я стал рассеянно рассматривать. Аллея Спасения, которая появилась на месте пересохшего ручья. Хм, вот и церковь на площади, огороженная позади садом.

Какая-то смутная мысль зашевелилась у меня в голове. Что-то связанное с тем, что рассказал священник. Донна работала в саду, потом уехала на ленч к семье. А ему обед принесла какая-то женщина. Мисс Дарней, точно. Удивительное совпадение, но неожиданно оно придало моим мыслям импульс. В голове стали всплывать обрывки разговоров. Несчастные увлечения Донны… движения деловой души… Аксель Ферсен. Легкость, с которой Темблтон достал деньги для выкупа. Выражение лица мисс Прескотт, когда я разговаривал с ней в этом самом коридоре. Машина Донны, брошенная прямо на виду… Его ищут там, его ищут тут.

– Пойдемте, – сказал я. – Давайте скорее уйдем отсюда. Я помню, тут должен быть проход в сад. Подождем там.

– Чего мы ждем? – спросил Монти после того, как мы минут двадцать просидели на скамейке. – У меня нога начинает ныть от сырости.

– Еще немного потерпи. И Хопи, не могли вы вы воздержаться от курения. Ваши сигары очень вонючие, это привлекает внимание.

– Черт побери!

– Тсс.

В саду все еще было темно, но я заметил движение в кустах. Мы замерли. Потом послышались возбужденные голоса.

Глава 51

– Давай уедем прямо сейчас! Абель вернется домой с минуты на минуту.

– Мы только все испортим. Я же сказал тебе, не надо поспешности. Все в порядке, мы уедем завтра или даже днем позже. Посмотрим, как будут развиваться события.

– Тебе-то хорошо. А я ни минуты больше не могу провести в этом чертовом погребе! Как подумаю…

– Замолчи! Ты все сделала?

– Нет… я не могу. Это слишком. Я думала, что ты…

– Я?! Но это невозможно.

– Ты сам говорил, что опасно оставлять его в живых. Ты! После всего, что я сделала. Теперь твоя очередь. Иди и сделай, что должен, а потом мы уедем.

– Донна, тише. Спустись пока в погреб. Я приду к тебе позже.

– Нет! Притащился этот сыщик. А с ним адвокат, который хочет вызвать полицию. Они из Лос-Анджелеса, милый. Нам надо убираться, как можно скорее.

– Не бойся, ты уедешь завтра. Я придумаю, как.

– Как я смогу протянуть до завтра? Что это?

Монти непроизвольно дернул ногой, зашуршав травой.

Я вскочил и побежал через кусты, на ходу доставая пистолет.

– Не двигаться! – взревел я.

Едва успев разглядеть в темноте два человеческие фигуры, как они тут же бросились врассыпную. Я поймал на мушку ту, что повыше, как вдруг услышал за ухом что-то похожее на звериное рычание, и что-то тяжелое обрушилось на мой затылок, вынудив упасть на колени. Впрочем, удар был недостаточно сильным, чтобы потерять сознание. Я упал на спину и развернулся, целясь в противника. В футе от себя я увидел, как Хопи борется с фурией с развевающимися черными волосами.

Ему удалось отобрать у нее палку, но фурия в итоге высвободилась из захвата старика и ударила его ногой в пах. Потом я мог поклясться, что она провела комбинацию хуха и кросса, нокаутировав Хопи. Я мог бы задаться вопросом, откуда примерная девушка из Колдуотера владеет техникой уличного боя, но Донна снова пришла в движение, бросившись к Монти, повалив его с ног и выхватив трость.

Я не стал дожидаться дальнейшего развития событий, прицелившись в центр светлой блузки и нажав на спусковой крючок. Донна Темблтон рухнула на траву.

– Он сбежал, – прохрипел Монти, опираясь на локоть.

– Где тут чертов подвал? – обратился я к женщине.

Ответа на последовало.

Я бросился назад к церкви.

– Эй, мистер Стин! – услышал я знакомый трубный глас. – Вы не этого потеряли?

На лужайке, широко расставив ноги в белых сапожках, стояла Берди Слокам и целилась из маленького револьвера в темную фигуру, распластавшуюся на траве.

Все-таки у нее в сумочке среди прочих дамских мелочей нашлось и оружие.

Девушка пнула ногой свою жертву. Тот охнул, повернулся, и в темноте мелькнул белый пасторский воротничок.

Глава 52

Мы связали Линкольна и отвели в его кабинет. Монти, приведя себе в порядок, принялся звонить шерифу.

– И что вы ему скажете? – насмешливо спросил пастор. – Что застрелили мою прихожанку, саму миссис Темблтон, в церковном саду, когда она пришла ко мне за утешением в трудную минуту? А ваша сумасшедшая знакомая напала на меня и угрожала оружием?

Похоже, он все еще надеялся выкрутиться.

– Где деньги, Линк?

– Не понимаю, о чем вы.

– Деньги за выкуп. Ведь это вы же их забрали. Нет ничего необычного в том, что пастор пройдется по молельному залу. Вы незаметно достали саквояж из-под скамьи, когда все сидели, погруженные в свои мысли. Даже если бы кто-то заметил вас с портфелем в руках, то не обратили бы внимания. Ведь наверняка у вас был примерно такой же. Я должен был догадаться сразу, что церковь в качестве места передачи была выбрана неслучайно. Дело было не в том, что это общественное место. Это было ваше место.

– Вы ничего не докажите. Это только домыслы. К тому же, как вы сами сказали, какой-то свидетель видел Гарольда Лиделофа в церкви в это время.

– О, да, вы как-то это подстроили. Не знаю, почему он жил в семейном особняке, скрываясь. Но догадываюсь, что вы как-то заманили его в церковь, обещав оставить в условном месте наркотики. И наверняка они были отравлены. Гарольд был явно неадекватен, когда пытался сбежать от нас и врезался в дерево. И когда коронер произведет вскрытие, то, бьюсь об заклад, выяснится, что причиной смерти стала не авария, а летальная доза какого-то вещества.

– А, значит Гарольд умер, – ответил пастор безо всякого христианского сострадания.

– Я слышал, как вы с Донной говорили о погребе, – сказал я. – Где он?

Линкольн заметно изменился в лице.

– Что здесь происходит? – в кабинет ворвался шериф Куперхилл. – Человек, представившийся адвокатом, наговорил мне кучу ерунды по телефону. Почему преподобный Линк связан? Немедленно освободите его и отдайте мне оружие! Я должен вас арестовать. Граждане слышали стрельбу в церковном саду.

– Шериф, я все объясню. Только ответьте мне, где в этой церкви подвал? Вы же должны знать как прихожанин.

– В церкви нет подвала! Это новое здание, оно было построено двадцать лет назад на деньги общины и щедрое пожертвование мистера Темблтона. Здесь мощный фундамент и лишь небольшое помещение внизу вроде колодца, куда подведены городские коммуникации. А теперь, медленно положите оружие на стол, сэр, и повернитесь лицом к стене.

– Колодец! – крикнул Хопи. – Старый родник. Он же раньше располагался прямо в городе, недалеко от пересохшего ручья.

– Но его же давно засыпали, – возразил шериф.

– А вот и нет, – в дверях кабинета возник Абель Темблтон, за спиной которого маячил его поверенный, выглядевший, как сильно утомленный труп. – Почему вы говорите о старом источнике, Стин? Александра не было на заправке. Там никого не было. И вас тоже. Мы помчались в город, чтобы обратиться в полицию, но узнали, что шерифа вызвали в церковь.

– Так что вы там говорили о колодце? – спросил я.

– Какое-то время его использовали для ирригации сада, но потом ключ совсем иссяк, и все решили больше не вспоминать, что источник… изначальный источник… когда-то находился здесь. Когда мы строили новую церковь, на месте старого колодца выкопали холодный погреб. Для припасов. Но потом в город провели новую линию электричества, в кладовой церкви поставили холодильники… и про погреб все забыли.

– Кроме тех, кто работает в саду. Покажете, где он находится?

– Что? Сейчас? В темноте?

– Вопрос жизни вашего сына.

Абель Темблтон немедленно рванул к выходу в сад.

– Возьмите фонарь, шериф, – приказал я.

Тот попытался возмутиться, но потом последовал за остальными, оставив одного из помощников сторожить Линкольна. Я обернулся в дверях взглянуть на пастора. Теперь казалось, что он удерживался на стуле только благодаря веревкам.

Раздобыв какие-то фонари и лампы, мы следовали за Темблтоном. Мы, это Зельфанд, шериф Куперхилл со вторым помощником, прихрамывающий Монти, Хопи с огромным синяком под глазом, Берди в своем возмутительном платье, пара прихожанок, взирающих на нее с откровенным осуждением, и я сам.

Наконец в глухих зарослях, ободрав рукава о колючий шиповник, Абель указал на домик размерами не больше собачьей будки с утопленной в землю дверью.

– И что вы надеетесь там найти?

Я подергал тяжелую дверь, запертую на засов. Амбарный замок висел на петлях, но не был защелкнут до конца.

– Думаю, вам лучше зайти туда первым, шериф.

Вниз шли ступени, помещение под землей значительно расширялось.

– Я же говорил, тут сделали погреб, – забормотал Темблтон за моей спиной. – Вот только электричество так и не провели, это же естественный холодильник.

– Господи, тут ребенок! – услышали мы снизу крик Куперхилла.

Темблтон едва не размазал меня по стене, устремившись по лестнице.

– Я держу его, держу.

– Он мертв!

– Нет. Он чем-то одурманен и сильно замерз, но дышит. Скорее несите его в тепло и вызывайте врача.

Когда Темблтон и Куперхил в сопровождении местных жителей унеслись обратно, ломая кусты, мы спустились в погреб. Я не удивился, что Берди извлекла из своего чемоданчика карманный фонарь.

Я зажег керосиновую лампу, найденную на полке. Полок тут, видимо, когда-то было много, судя по оставшимся на стене креплениям, но их все убрали за ненадобностью. Теперь это было совершенно голое пространство с земляными стенами площадью где-то пятьдесят квадратных футов[46], только в углу стояла железная койка, накрытая грязным одеялом, а на полу лежала ржавая миска. Койка была прикреплена к стене болтами. В центре комнаты я заметил массивный деревянный люк, слегка присыпанный землей.

– Наверное, это все, что осталось от оригинального колодца, – сказал Хопи. – Настоящего целебного источника индейцев и первых переселенцев.

Я подцепил кольцо и дернул. Было тяжело, но люк наконец-то поддался. Я взял у Берди фонарик и посветил внутрь.

– Думаю, мы нашли то, что осталось от оригинального Френка Андерсена, – сказал я.

Глава 53

Теперь шериф Куперхилл выслушал меня гораздо более внимательно и даже не стал особенно возмущаться, когда я между делом сообщил, что его люди также найдут в саду тело Донны Темблтон, застреленной из моего зарегистрированного оружия.

Деньги, все еще лежавшие в старом кожаном портфеле, прикрытые сверху газетами, были обнаружены в спальне пастора Линкольна. Впрочем, Абель Темблтон не высказал к находке никакого интереса, поскольку увез сына в больницу.

– Это все Донна. Она всех убила, – решительно заявил Линкольн, которого отвязали от стула и заковали в наручники.

– Кого, всех?

– Френка Андерсена, эту китаянку и Клаудию Прескотт. Она бы и собственного сына убила, если бы я ее не остановил.

– Перестаньте, Линк. Мы слышали ваш разговор в саду. Донна не могла на такое решиться, но вы убеждали ее, что это необходимо. Опасно было оставлять ребенка в погребе просто так. Если бы он выжил, то мог рассказать, кто именно его похитил. Вы же надеялись выкрутиться. Донна якобы сбежала из дома из-за стресса. А вы бы выждали, посмотрели, куда дует ветер, а потом нашли бы благовидный предлог, чтобы временно уехать из Колдуотера, но на самом деле никогда больше не вернуться. Или вы вообще не планировали брать с собой Донну? Думали также убить ее и похоронить в старом колодце рядом с Френком?

– В моем плане вообще не должно было быть никаких убийств, – устало промолвил Линк. – Все вышло из-под контроля. Вам повезло, что вы подслушали наш разговор, Стин. Все еще могло бы сработать.

– Нет, – покачал я головой. – Я догадался раньше. Вы много цитировали Писание, но еще больше жонглировали литературными цитатами. Когда вы дали описание мистера Темблтона, у меня что-то отложилось в голове, но я не так силен в Диккенсе. Ведь это «Повесть о двух городах»? Я вспомнил благодаря упоминанию мисс Дарней, которая принесла вам обед. Как звучит точная цитата? «Если бы вы только знали, мистер Дарней, какая борьба происходит в душе делового делового человека, когда добрые побуждения деловой души сталкиваются с деловой осторожностью». Это же сказал Лорри?

– Нет, мистер Картон, – заносчиво поправил меня пастор.

– Да, я так и понял, что вы получили хорошее образование. Знаете литературу. Историю. Видимо, весьма интересуетесь периодом Французской революции. Ведь действие «Повести о двух городах» происходит как раз в это время. А еще «Алого первоцвета», который вы также цитировали. Я вспомнил, что вы произнесли стихотворение не так, как его декламировал Лесли Говард в фильме и, думаю, в радиопостановке, которая, кстати, вышла позже фильма. Вы читали книгу, поэтому выучили стихотворение с листа, а не на слух. Ну и кто еще мог додуматься дать фальшивой личине Андерсена псевдоним Аксель Ферсен? Если бы он выбирал сам, то вряд ли бы продвинулся дальше Джона Смита.

– Я гляжу, вы все знаете, – приосанился Линкольн.

Кажется, ему понравилось, что мы наконец смогли поговорить на литературную тему, хотя он что-то проповедовал ранее о вреде букв.

– Не все. Но, кажется, подозреваю, с чего все началось. Донна Темблтон влюбилась в вас.

– Донна была несчастна в браке. Мы много говорили об этом. Я пытался направить ее на истинный путь к Господу.

– У Донны с молодости была склонность терять голову от ненадежных парней. Я слышал рассказ ее лучшей подруги. Когда она влюблялась, то совершенно теряла берега. И жизнь не сделала ее умнее. На брак с Темблтоном она решилась от отчаяния, когда ее жених незадолго до свадьбы загремел в тюрьму. Возможно, она и была довольна, что обрела солидный статус и финансовое благополучие, но чувств к мужу у нее не было. К тому же он полностью контролировал ее жизнь. Все интересы – только дом, сын и церковь. И тут предыдущий пастор ушел на пенсию, и появились вы. Не удивительно, что миссис Темблтон стала самой ярой прихожанкой. Когда вы поняли, что этим можно воспользоваться?

– Вы не представляете, что за жизнь была у Донны. Абель ограничивал ее во всем, не выпускал из дома, не давал даже видеться с матерью. Когда он понял, что окончательно привязал ее к себе, что она родила ему долгожданного наследника, то стал обращаться с ней почти как с прислугой. Вы же знаете, что у них в доме постоянно работала всего одна экономка? На людях Абель кичился своей красивой женой, но по сути замуровал ее в доме на Мысе, как в тюрьме.

– Она могла подать на развод.

– Тогда потеряла бы все. Абель заставил ее подписать брачный контракт. Она ушла бы из его дома с одним чемоданом. И он отнял бы у нее сына. К тому же он стал стал ей изменять. Это было последней каплей. Конечно, он до смерти боялся публичного скандала, так что Донна хорошо разыграла свои карты. Мудрая жена хорошо устроит дом свой, а глупая разрушит его своими руками. Притчи, четырнадцать-один.

– Да, муж купил ей машину, возил с собой в деловые поездки, стал покупать наряды и украшения. По-моему, она только выиграла от этой интрижки с секретаршей.

– Но этого было мало! Мы с Донной мечтали путешествовать по миру, открывать для себя новое, может быть, открыть миссию где-нибудь в Южной Америке…

Ну ладно, пусть будет миссия. На самом деле, я был уверен, что пастору и его подруге просто хотелось свободно тратить деньги. Линкольн, полжизни проведший проповедуя в трущобах, мечтал выбраться из сонного Колдуотера, и наконец зажить на широкую ногу. И он убедил Донну, что с ним-то она сможет впервые в жизни почувствовать себя хозяйкой своей судьбы.

– Значит, у вас созрел план обмануть Темблтона и выманить у него достаточную сумму для вашего безбедного будущего?

– Я говорил, что не хотел никаких жертв. Я хорошо изучил Абеля во время наших многочисленных бесед. Он был до одури жаден. И при этом считал себя самым умным. Когда дело касалось бизнеса, то мог быть совершенно безжалостным, терял всякую совесть. Таких людей несложно обмануть. Я много раз видел, как подобных провинциальных бизнесменов объегоривают обычные разводилы на улицах Нью-Йорка. Нужно было только придумать хорошую легенду, и Абель сам бы отдал нам деньги и даже не понял бы, что произошло. Вот только проблема была в том, что Абель знал всех в Гумбольте и не доверял чужакам. Я думал обратиться к кому-то из бывших прихожан… с сомнительным прошлым, но Абель просто не стал бы его слушать.

– А потом Френк Андерсен вышел из тюрьмы?

– В конце концов он рассказал правду Донне. Что купился на деньги Андерсена, потому что хотел сразу обеспечить их совместную жизнь. Он был не совсем трезв, когда принял предложение, но после признания по глупому благородству не стал от него отказываться, даже когда судья вынес ему суровый приговор. Френк сказал, что у него есть деньги. Эти самые пять тысяч. Он так и остался идеалистом. Даже предлагал Донне забрать ребенка, сказал, что готов его усыновить.

– Но он не знал, что Донна уже его разлюбила? Что теперь она смотрела только вам в рот?

– Я посоветовал ей не отталкивать Френка. Сказать, что они не могут видеться, потому что муж ее полностью контролирует. Кстати, это было правдой. А потом Донна убедила Абеля взять ее с собой в Нью-Йорк перед Рождеством, и там нашла время, чтобы увидеться с Гарольдом.

– Еще один бывший воздыхатель.

– Дела у него шли неважно. Об этом судачил весь Колдуотер. Гарольд был счастлив отхватить куш из денег Темблтона. Особенно когда узнал, что это Абель сбил его бабку. Почему-то молодой человек считал, что, если бы она не погибла в аварии, то непременно составила бы завещание в его пользу.

– Думаю, вы аккуратно подвели его к этой мысли.

– Помыслы в сердце человека – глубокие воды, но человек разумный вычерпывает их.

– Значит, вы все организовали. Гарольд Лиделоф обеспечил прикрытие, Френк Андерсен выступил подсадной уткой. Конечно, пришлось надуть и обычных простаков в Лос-Анджелесе, чтобы обеспечить на первых порах Абелю его баснословные прибыли. Я-то удивлялся, почему афера была такой скромной? Пара объявлений в газете, встречи с ограниченным числом вкладчиков. Вам и не нужна была шумиха, чтобы люди теряли последние деньги и потом обращались в полицию. Вы очень деликатно «щипали» их, чтобы завладеть вниманием основной жертвы. Как вы могли быть уверены, что Абель Темблтон не заберет свои деньги и не соскочит? Только не надо библейских цитат.

– Я хорошо изучил его психотип. Он бы не остановился, если считал дело верным. К тому же Донна рассказала, что муж хранит крупные суммы наличными в банковской ячейке на случай незаконных сделок. Она не была такой безмозглой куклой, как о ней думали. Внимательно слушала все, что он обсуждал в кабинете со своим поверенным.

– Так каков был план? Абель Темблтон летом доверил Андерсену двадцать пять тысяч. Это же был не предел?

– Нет, конечно. Это и была самая жирная наживка. Френк должен был через месяц вернуть ему пятьдесят. Чтобы Абель окончательно поверил, что схема работает, и решился на крупный взнос.

– Сколько?

– Мы рассчитывали на сто тысяч. Может, больше. Донна сказала, что у него есть такая сумма наличными, и Абель мог еще добавить из тех, что к нему уже вернулись. Но даже, если бы Абель присовокупил к полученным деньгам тысяч пятьдесят, и отдал бы Френку для инвестиции, нам бы уже хватило! Это же триста процентов прибыли! Мы бы спокойно продумали наше бегство. Ее глупый муж ничего бы не заподозрил. Он мог только злиться на Френка, когда бы понял, что его облапошили, но винить мог только себя. Ведь Френк тоже был вроде как «жертвой». У него не было никаких связей с «Коул Секьюритиз» и злосчастным мистером Ротстейном.

– Но все пошло не по плану. Френк встретил Синди Чен.

– Будь она проклята.

Глава 54

– Я был уверен, что он до сих пор с ума сходит по Донне, – покачал головой пастор. – Она ясно дала ему понять, что деньги им нужны, чтобы вместе сбежать от мужа в закат. Но Френк встретил эту китаянку в Лос-Анджелесе и снова влюбился. Мы ни о чем не подозревали. Мы же не могли контролировать его дела за сотни миль отсюда. Оказалось, что Френк в итоге решил нас кинуть. Точнее, Донну. Он вдруг решил, что заработал эти деньги. Все пятьдесят тысяч. Собрался только выслать Гарольду его долю. А с остальными он собрался уехать вместе со своей китаянкой, купить дом, начать свой бизнес. Мол, Донна и так хорошо устроена, а Абель заслужил потерять двадцать пять тысяч за то, что поломал ему жизнь. Он окончательно решил оставить Колдуотер в прошлом.

– И как вы об этом узнали?

– Френк сам рассказал! Если бы он просто сбежал и, например, послал Донне прощальное письмо, то мог бы выкрутиться. Но он был честным идиотом. Все еще верил в какой-то свой кодекс порядочности. Письмо он посылать боялся, потому что Абель мог прочитать почту жены. Поэтому он пришел ко мне. Приехал вечером после того, как все разошлись, попросил передать письмо для Донны. Лично в руки.

– Френк не знал, что вы вовлечены в аферу?

– В этом и был весь смысл! Я не соврал вам, когда сказал, что видел Френка только на похоронах его матери. Для него я по-прежнему оставался лишь пастором, доверенным лицом Донны. Я пытался вызвать его на разговор, узнать, что его мучает. Но он держался стойко, так и не захотел исповедаться. Я не мог так просто его отпустить, сами понимаете. Поэтому подмешал ему снотворное в чай. Когда Френк отключился, я прочитал письмо. Слюнявый бред. Он, видите ли, встретил истинную любовь всей жизни, поэтому просит прощения у Донны, но больше не может продолжать ей врать… Бедная женщина, она даже мямлю Френка не смогла удержать подле себя… Я обыскал Френка и его машину. Денег при нем не было. В его портфеле я нашел только наши фальшивые проспекты и фотографии с какой-то китаянкой. Весь наш план летел к чертям!

– И что вы сделали?

– А что бы вы сделали на моем месте? Слизняк ограбил нас после стольких месяцев работы. Я отволок его в погреб в саду, хорошенько связал и накачал наркотиками, которые покупал для Гарольда. Потом я поехал в дом Лиделофов на Мысе и спрятал там машину Френка. Добираться обратно пришлось на велосипеде. Ох, я и намучился. Помогли регулярные занятия со школьниками. Лучше богач здоровый и сильный, нежели бедняк с изможденным сердцем.

– Вы сами-то себя слышите, Линк? Вы только что переврали Библию.

– Все еще можно было бы спасти, если бы Френк признался, куда он спрятал деньги, – продолжил пастор в каком-то экстазе. Похоже, мысленно он вернулся в ситуацию, где был здоровым и сильным богачом. – Я думал, он сломается, ведь в погребе было довольно холодно, к тому же я его все время держал связанным и почти не кормил. Мы могли бы найти еще какого-то подставного человека, который бы вернул деньги Абелю и сообщил о новом выгодном опционе на бирже, и придумать какое-то объяснение, почему Френк исчез с радаров… например, что он получил свой куш и уехал в кругосветку… Но нам нужны были деньги! Время шло, а Абель терял терпение. Донна говорила, он начал подозревать, что Френк его надул. В конце концов Френк назвал нам имя своей подруги… но было уже слишком поздно… Когда Донна услышала имя Синди Чен, она будто обезумела. Наконец она поняла, что еще один мужчина бросил ее, хоть она его уже сама и разлюбила. Она схватила веревку и задушила Френка, я не мог ее остановить. Потом мы сбросили тело в старый колодец.

– А Синди?

– Я позвонил в эту телефонную службу, сделав вид, что разыскиваю Акселя Ферсена. Мне объясняли, что они больше не сотрудничают с таким господином, но в конце концов мне повезло, и я попал на саму Синди. Я представился другом Акселя, и сообщил, что ему угрожает опасность. Спросил, не оставлял ли ей что-то Аксель. Что-то ценное.

– И тогда она вспомнила про часы.

– Наверное. Это были мои часы, вот в чем дело. Когда мы только начали наш… бизнес, я решил, что образу Акселя Ферсена необходимы достойные швейцарские часы. Такие, которые отец дарит сыну… Как мой подарил мне этот «Жеже-ЛеКультр» в честь окончания школы.

Название марки Линкольн произнес по-французски без малейшей запинки.

– Там были мои инициалы на задней крышке. МЛ, Мэтью Ликнольн. Хотя вряд ли это вывело бы на меня. Вы найдете их в письменном столе.

– Кто убил Синди?

– Донна, конечно. Она убедила мужа, что ей нужно отправиться в Лос-Анджелес на пару дней, пройтись по магазинам, посмотреть на новые фасоны. Сказала, что прокралась вечером в дом этих телефонисток, дождалась, пока парень Синди уйдет. Надо же, Ферсен даже не подозревал, что у нее был еще и китайский парень на примете.

Я так и думал, что девушка, заходящая в дом на Клей-стрит, поздним вечером не привлечет внимания. Просто думал не на ту девушку.

– Донна сказала, что Синди напала на нее, и ей пришлось защищаться.

– На самом деле она избила ее телефонной трубкой, а после задушила шнуром.

– Как бы то ни было, китаянка так и не призналась, где деньги. Зато Донна увидела у нее на руке мои часы. Она знала их секрет, что корпус переворачивается. В любой момент в квартиру могли вернуться соседки Синди, поэтому Донна сорвала часы с руки и убежала.

– Тут что-то нацарапано, – заявил шериф, который вернулся из кабинета пастора с часами. – Миленькая штучка, – хмыкнул он, вращая корпус. – Вот тут и правда инициалы, а со стороны подложки какие-то буквы и цифры.

– Камера хранения на станции около «Эйнджелс Флайт», – сказал я. – Там можно арендовать ячейку на три месяца авансом. Вот номер ячейки и код замка.

– Вам повезло, вы местный, поэтому сразу догадались, – покачал головой Линкольн. – А Донна позвонила мне тем же вечером и продиктовала шифр. Я понятия не имел, что он означает. Пришлось под покровом ночи поехать к Гарольду за советом. Он в конце концов понял. Утром перед вылетом домой Донна приехала на станцию и открыла ячейку. Код подошел, но она была пустой.

– А Донна не могла вас обмануть? Вдруг она забрала оттуда деньги, а вам не сказала.

Линкольн опешил. Подобная мысль даже не приходила ему в голову.

– Но почему тогда она просто не сбежала? – подал голос до сих пор молчавший Хопи. – Зачем тогда было городить все остальное?!

– Вот именно, – горячо поддержал его пастор. – Донна была преданна мне.

– Настолько преданна, что решилась на похищение собственного сына?

– Это была ее идея, – недовольно поморщился Линк. – У меня есть моральные границы.

Я решил, что он в своем фирменном стиле аккуратно подтолкнул подругу к этой замечательной идее.

– Свободные наличные у Абеля по-прежнему лежали в банке и просто ждали, пока их кто-то заберет. У нас не было времени и средств придумывать очередную правдоподобную аферу. Вот Донна и сказала, что ради сына ее муж готов на все.

– Как вам удалось все спланировать?

– Когда вы появились в городе и стали расспрашивать о Френке, мы поняли, что больше не можем ждать. Донна рано утром подговорила Алекса, что после завтрака он пойдет играть в сад, а потом спрячется до ее возвращения. Ну… как будто такая игра, чтобы разозлить экономку. Она говорила, что ребенок обожает прятаться. Потом, когда она пошла в лес, чтобы якобы его поискать, то вывела его на дорогу, где я ждал их с машиной. Мне удалось незаметно улизнуть задним ходом, пока все думали, что я заперся в кабинете, чтобы работать над проповедью, пока мисс Дарней не постучалась ко мне с ленчем.

– А как в эту историю попала безобидная мисс Прескотт? Она же не была замешана… Черт возьми! – хлопнул я себя по лбу. – Часы! Я расспрашивал ее о часах Френка в церковном коридоре, пока вы были в зале собраний буквально за соседней дверью. Она сказала, что видела похожие, но не может вспомнить, где.

– Клаудия довольно быстро вспомнила. Ведь она видела их в моем кабинете, Хорошая была старушка, только не в меру любопытная, как всякая деревенская клуша. Она пришла ко мне тем же вечером после собрания. И спросила, могло ли так оказаться, что я одолжил свои часы Френку. Конечно, я все отрицал. Даже сдуру показал ей часы, чтобы убедить, что они все это время лежали у меня в столе. Глупость ужасная. Надо было сказать мисс Прескотт, что я давно их потерял. Позже я понял, что она будет болтать, растрезвонит об этом эпизоде по всему городу безо всякой задней мысли. И эта информация дойдет до вас… или еще до кого-то, кто будет искать Акселя Ферсена. Утром я поделился своими опасениями с Донной, когда она пришла помочь по саду. Мы знали, что каждый день в одно и то же время Клаудия ходит к источнику, чтобы набрать свежей воды. Донна сказала, что пойдет и поговорит с ней, вышла дворами к лесу через сад… Другие дамы даже не заметили ее отсутствия. Мне просто нужно было упомянуть, что она присутствовала на службе.

– Вы знали, чем закончится этот разговор?

– Конечно, нет! – возмутился пастор. – Я просто задумал небольшой… фокус, чтобы мы с Донной получили то, что нам причитается… Чтобы мы смогли реализовать свои мечты. Каждый заслуживает быть счастливым.

Глава 55

– Мой бог, и это наш пастор! – бушевал Хопи, когда мы приехали в его дом после завершения всех формальностей.

Наконец старый журналист воссоединился с заветной бутылкой из буфета.

– Он разве не понимает, что ему точно светит электрический стул? Соучастие в трех убийствах и похищении. А смерть Гарольда Лиделофа точно на его совести. Он поставлял парню наркоту, тут он не сможет свалить вину на Донну. Да они хотели убить ребенка!

– Зато триста процентов прибыли. Большие деньги ни за что.

– Меня бы такое не соблазнило. Все эти чертовы святоши в этом городе. Абель Темблтон тоже хорош. Ему что-то будет за то, что он сбил миссис Лиделоф?

– Не знаю… мы слышали его собственное признание. Но, с другой стороны, доказательств никаких нет, а Френк Андерсен уже был осужден и отсидел срок за этот наезд. Маленький Александр уже пережил ужасное испытание и лишился матери. Не уверен, что ему пойдет на пользу, если будут выдвинуты обвинения еще и против отца, в котором он души не чает.

– Ты забыл право, Дуг, – вмешался Монти, только что вернувшийся в гостиную и плеснувший себе виски. – По законам Калифорнии нельзя привлечь человека к ответственности за убийство по неосторожности, если прошло более трех лет с момента совершения преступления, и за это время ему не были выдвинуты обвинения.

– Значит, Абель Тимблтон отделается испугом? Ему даже вернут деньги за выкуп сына, – возмутился Хопи.

– Ну, репутация его точно пострадает. Как заметил Линк, в Колдуотере трудно что-то утаить. Может, городской совет избавится наконец от его диктата, в городе начнет развиваться туризм, и возникнет альтернативный бизнес. К тому же Абель так и не вернул себе двадцать пять тысяч, отданных Френку.

– Кстати, куда делись деньги? Может, Донна все-таки их забрала из ячейки и где-то припрятала. Жаль, что мы никогда не узнаем, что творилось в голове у этой девушки.

– Вот об этом я и хотел поговорить, – сухо сказал Монти. – Не о демонах Донны Темблтон, а о пропавших деньгах. Я ходил звонить мистеру Шустеру, рассказать, что надо подать ходатайство о снятии с Эвана Линя обвинений. Он сообщил радостные новости клиенту, мистеру Чену. Ведь это он оплачивал все счета. И мистер Чен признался, что спустя два дня после смерти дочери получил по почте пакет. Он был адресован на имя Синтии Чен, но отправлен по его домашнему адресу. Мистер Чен вскрыл пакет и обнаружил там…

– Пятьдесят тысяч долларов! – воскликнул я. – Видимо, девушка послала их отцу сразу, как только нашла деньги в ячейке. Она боялась хранить такие деньги в квартире. Вот почему она стремилась как можно скорее вернуться в Сан-Франциско и согласилась выйти замуж за Эвана. Наверное, Френк оставил ей в коробке с наличностью еще какую-то записку. На случай, если не вернется.

– Совершенно верно. Пятьдесят тысяч долларов, – досадливо продолжил Монти, расстроенный тем, что у него украли реплику. – Правда, никакой записки не было. Если она и была раньше, мисс Чен ее уничтожила. Так вот, вначале мистер Чен хотел заявить о находке в полицию. Решил, что это может указать на след убийцы дочери. Но потом он подумал… вот только не перебивай меня сейчас. Да, он подумал, что она могла ввязаться во что-то незаконное. Что бросит тень на репутацию всей семьи. И адрес на конверте был явно написан ее рукой. Так что он решил, что потратит эти деньги на защиту Эвана Линя. И он настаивает на том, чтобы выплатить нам с тобой щедрое вознаграждение.

– Черт возьми, – несколько секунд я переваривал услышанное.

– Это краденные деньги, – сурово сказал Монти. – Из-за них погибли четыре человека.

– Вот еще один моралист! – взорвался Хопи. – Что значит, краденые?! О них никто не заявил. А значит и возвращать их некому. Так и осядут в комнате улик, если не прилипнут к ручонкам фонда полицейских вдов и сирот. А вы заработали свой гонорар. Я бы точно не отказался от компенсации за то, что какая-то девчонка двинула меня по яйцам так, что отозвалось в простате. А что касается смертей… вы не несете ответственности за то, что Донна Темблтон окончательно слетела с катушек, а ее хахаль оказался самым ловким манипулятором со времен эдемского змия.

– Мистер Чен потерял дочь, – вкрадчиво напомнил я. – А тебе не помешают лишние деньги. Сам понимаешь, маленький ребенок…

– Мистер Шустер сказал, что я волен поступать на свое усмотрение, – неуверенно сказал Монти. – Официально мы ничего не знаем об источнике этих денег, и о том, каким образом мистер Чен оплачивает счета.

– Значит, решено, – щелкнул пальцами Хопи и разлил остатки бутылки по стаканам. – Только постарайтесь не проболтаться мисс Слокам о том, что знаете о судьбе ее двадцати сотен. Она девица боевая. Между прочим, куда она делась? Когда увели пастора, ее уже не было в церкви. Кстати, как она нас выследила?

– Заметила, что мы не едем следом, и развернулась. Увидела, что мы повернули в сторону города и пристроилась в хвосте.

– Липкая девица. Что у вас с ней, Стин? Мне кажется, она так просто не отцепится.

Однако Хопи ошибся. Когда мы вернулись вечером в «Прескотт Инн», гостиница была привычно погружена в тихий полумрак. На следующий день мы рассчитались с новой хозяйкой, взбудораженной сверх меры, как и все в Колдуотере, вчерашними новостями. Марта сообщила, что мисс Слокам выехала рано утром, отказавшись от завтрака.

Мы вернулись в Юрику, сдали автомобиль в прокатное агентство и купили билеты на ближайший рейс до Лос-Анджелеса. В салоне я постоянно вертел головой, ожидая увидеть знакомую высокую фигуру и услышать громогласный смех. Но никого похожего на Берди я так и не заметил на всем пути до дома.

Уладив разные формальности и получив деньги наличными от благодарного клиента, к вечеру я оказался на огромном диване в Пэрисе, отбиваясь от навязчивых объятий Гэри. Аманда работала, а я просто сидел рядом, гладя собаку и потягивая маленькими глотками виски-сауэр[47].

Я взглянул на свои новые часы в прямоугольном корпусе. Было двадцать минут девятого. Мистер Штейн был прав. Механизм работал идеально, а от гравировки он мастерски избавился.

– Аманда. Можно тебя кое о чем спросить?

Она отложила бумаги и подняла на лоб очки.

– Конечно, спрашивай.

– Помнишь, ты как-то сказала, что мы могли бы выписывать одну газету на двоих.

– Да, – закивала она. – Потому что ты никогда не читаешь первые страницы… Подожди, ты же не про экономию на подписке?

Я достал из кармана пиджака маленькую коробочку.

– Ты выйдешь за меня?

Примечания

1

Томас Джозеф Даннинг (1799-1873), британский профсоюзный активист и публицист. Даннингу принадлежит широко известное высказывание о сути капитализма, процитированное Карлом Марксом в «Капитале» и потому ошибочно ему приписываемое. Перевод приведен по изданию «Капитал. Критика политической экономии», Государственное издательство политической литературы, 1960 г.

2

Джеймс Мэйтленд Стюарт (1908-1997), американский актер, начавший карьеру в 1936 году. Наибольшую известность получил за исполнение главной роли в фильме Френка Капры «Эта чудесная жизнь» 1946 года.

3

Ярд равняется примерно 0,9 метра.

4

Особый закон Конгресса США, принятый в 1882 в качестве реакции на массовую иммиграцию китайцев на Западное побережье. «Акт об исключении китайцев» фактически запрещал им иммигрировать в страну, а также подавать документы на натурализацию. Исключение составляли только случаи воссоединения семьи, а дети, рожденные на территории США могли претендовать на гражданство согласно 14-й поправки к Конституции США, но лишь при условии, что они могли доказать факт своего рождения в Америке. Изначально действие закона было рассчитано на 10 лет, но фактически он действовал до 1943 года. Как следствие многие выходцы из Китая, получившие гражданство США, старались отмежеваться от своего китайского происхождения, чтобы не иметь проблем с полицией. Например, меняли имена на английские и всячески «вестернизировались».

5

Речь идет о событиях романа Кеннета Дуна «К югу от Авалона».

6

Устаревший термин западной антропологии, имевший русский перевод «европеоидная раса».

7

Кэри Грант, настоящее имя Арчибальд Алек Лич (1904-1986) англо-американский актер, звезда Голливуда.

8

Берди (Birdie) – буквально означает «птичка». В американском гольфе так также называется ситуация, когда игрок проходит лунку на удар меньше пара, то есть официально заявленного числа ударов, установленного регламентом.

9

Примерно 178 см.

10

То есть «чудо».

11

Префикс, использующийся для обращения к младшим по возрасту.

12

Буквально «уважаемый», этот префикс используется для обозначения старшего по возрасту или почтенного человека.

13

Shenanigans (англ.) – проделки, махинации, озорство.

14

Тонг (tong) или «тан» в транскрипции палладия – в переводе означает «зал» или «место встречи». Так в середине XIX века в США стали называть преступные группировки китайского землячества, контролировавшие чайнатуны. Эпицентром действия тонгов считался Сан-Франциско, однако их деятельность широко распространилась также на китайские кварталы Нью-Йорка, Бостона, Лос-Анджелеса и Чикаго.

15

Фуникулер в районе Банкер-Хилл в Лос-Анджелесе.

16

Примерно 1 метр, 52 см.

17

Хэди Ламарр, урожденная Хедвиг Ева Мария Кислер (1914-2000), американская актриса австрийского происхождения, ее пик популярности пришелся на 30-40-е годы. Во время Второй мировой войны Ламарр совместно с композитором Джорджем Антейлом запатентовала систему, позволяющую дистанционно управлять торпедами, основанную на принципе программирования механического пианино, благодаря которому можно было последовательно менять радиокоды управления, чтобы их не перехватил противник. Вклад Ламарр в системы связи был оценен лишь в конце ХХ века, а сегодня ее считают одной из прародительниц Интернета.

18

Американский комедийный фильм Лео Маккэри, вышедший в 1937 году.

19

Джеймс Байрон Дин (1931-1955), американский актер, чья карьера длилась с 1950-го до его смерти в автокатастрофе. Прославился ролью в фильме «Бунтарь без причины» (1955 год).

20

Так называемое «снижение ставок Кеннеди» в 1962 году, во время которого индекс Доу Джонса потерял 5,7% за день и вынудил 8% биржевых игроков разориться, но уже к концу года рынок восстановил падение и продолжил рост.

21

Примерно 6,8 килограмм.

22

16 Со.

23

Одна миля равна 1,6 км.

24

Coldwater буквально означает «холодная вода».

25

Праздник в США, отмечающийся в первый понедельник сентября.

26

Перевод М. Донского.

27

Blooming Branch (англ.) – цветущая ветка.

28

Приключенческий роман, написанный баронессой Эммой Орци в 1905 году. Главным героем выступает сэр Перси Блейкни, изнеженный аристократ, который на самом деле является борцом с Французской революцией под псевдонимом «Алый Первоцвет» (Scarlet Pimpernel) спасающим роялистов от казни на гильотине. Роман пользовался большой популярностью, что заставило Орци написать целую серию продолжений. Считается, что Алый Первоцвет предвосхитил появление культуры переодетых супергероев, скрывающих свое истинную сущность под маской светского денди, став прообразом персонажей Зорро и даже Бэтмена.

29

Лесли Говард (1893-1943), американский актер, режиссер и писатель. Наиболее известен по роли Эшли Уилкса в фильме «Унесенные ветром» (1939 г.). В 1934 году снялся в главной роли в экранизации «Алого Первоцвета».

30

Город в округе Гумбольт, находится недалеко от Юрики, столицы округа. В Аракате находятся государственный университет Гумбольта, входящий в систему Калифорнийского университета штата (CSU), а также Калифорнийский политехнический университет. Арката является классическим университетским городком, большинство жителей составляют студенты, аспиранты и преподаватели.

31

«Форд Сандерберд» (Ford Thunderbird или T-Bird) – автомобиль класса персональной спортивной роскоши, представленный впервые в 1955 году в качестве двухдверного купе. После того как в 1958 компания Ford по многочисленным запросам покупателей добавила в салон заднее сиденье, T-Bird стал один из самых популярных автомобилей в США и лидером в своем сегменте в начале 1960-х. Различные модификации модели с перерывами выпускались до 2005 года.

32

Кларенс Стюарт Дарроу (1857-1938) – знаменитый американский юрист и один из основателей Американского союза гражданских свобод. Прославился участием в громких процессах на стороне защиты, где поражал публику ораторским мастерством и остроумными репликами. В частности, защищал право преподавать теорию Дарвина в школах. В 1924 году выступил адвокатом двух студентов, Натана Леопольда и Ричарда Леба, которые убили 14-летнего Роберта Фрэнкса с целью совершить «идеальное преступление». Хотя их злодеяние было вскоре раскрыто полицией, и оба подозреваемых сознались, Дарроу, ярый противник смертной казни, сам вызвался защищать молодых людей и добился для них пожизненного заключения. Впоследствии Леб был зарезан сокамерником в тюрьме, а Леопольд вышел досрочно в 1958 году и уехал в Пуэрто-Рико, где жил до своей смерти в 1971 году. На основе этого дела драматург Патрик Гамильтон написал пьесу, по которой в 1948 году Альфред Хичкок снял фильм «Веревка» с Джеймсом Стюартом в главной роли.

33

Речь идет о событиях романа Кеннета Дуна «К югу от Авалона».

34

Латинский фразеологизм, часто используемый в английском языке в значении «услуга за услугу». Буквально означает «нечто за нечто».

35

Образ действия (лат.)

36

Хопи имеет в виду английские названия тупика dead-end и blind-alley.

37

Черно-белый фильм, романтическая комедия с Кэри Грантом, Джеймсом Стюартом и Кэтрин Хепберн в главных ролях, снятая в 1940 году Джорджем Кьюкором. Считается один из лучших образцов жанра, особенно знаменита своими искрометными диалогами.

38

Имеется в виду фильм «Незнакомцы в поезде» Альфреда Хичкока 1951 года выпуска, классика американского «нуара».

39

Один дюйм – примерно 2,5 мм.

40

Неофициальное название местности в Лос-Анджелесе, образуемое тремя элитными районами, Беверли-Хиллз, Бель-Эйр и Холмби-Хиллз.

41

Речь идет о событиях романа Кеннета Дуна «К югу от Авалона».

42

Один акр примерно 0,4 гектара.

43

Стиль Регентства или «ридженси» относится к периоду правления регента Георга, принца Уэльского, будущего короля Георга IV, на время психической болезни его отца, короля Георга III (1811—1820). Считается поздней фазой георгианского стиля в архитектуре, характеризующейся приверженностью неоклассицизму в сочетании с неоготикой. В Лондоне наиболее характерные примеры архитектуры Регентства можно найти в района Риджентс-парка.

44

Сражение в Тихом океане, происходившее с 20 по 23 ноября 1943 года в рамках отвоевания у Японии островов Гилберта (ныне Кирибати) и Маршалловых островов. Отличалось массированным натиском ВМФ США, сумевшим преодолеть японскую оборону.

45

Congregatio Filiarum Divinae Caritatis, женская монашеская организация, основанная в 1868 году австрийской монахиней Франциской Лехнер для поддержки молодых девушек, попавших в сложную жизненную ситуацию В 1913 году орден открыл представительство в Нью-Йорке.

46

Примерно 4,6 квадратных метров.

47

Коктейль на основе виски с добавлением лимонного сока и сахара, иногда яичного белка.

Content

Кеннет Дун
Триста процентов

Томас Джозеф Даннинг

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Примечания