Казанцева Алла

Вояж по линиям судеб, или Сказка для взрослой девочки

Алла Казанцева

Вояж по линиям судеб, или Сказка для взрослой девочки

Пролог

— Кто звонил? — поинтересовалась Светлана Николаевна.

Плавное течение ее любимого сериала разорвал блок навязчивой рекламы. Пришлось оторваться от экранных страстей и окунуться в тягучую серость обыденности, царящей вокруг по вине дочери.

— Это мне, — Галя попыталась уйти от ответа, метнувшись из комнаты.

— Галина! — Мама гаркнула так оглушительно, что бабка из квартиры этажом ниже замолотила по батарее. Гале иногда казалось, что одинокая старуха таким образом пыталась участвовать в их внутрисемейных диалогах, беря на себя шумовое сопровождение.

Спорить со Светланой Николаевной так же эффективно, как бодаться с бешеным быком, имея в своем распоряжении лишь виртуальные рога, наставленные предприимчивым супругом. «Рога» у Гали были уже давно, что и являлось поводом для ежевечернего общения с мамой на повышенных тонах.

— Это опять Наташка? — гремела Светлана Николаевна, заставляя содержимое серванта жалобно позвякивать.

— Наташка, — обреченно подтвердила дочь. Как будто ей мог позвонить кто-то еще, кроме закадычной подруги!

— Небось опять мужика нашла?

— Она его и не меняла, — попробовала заступиться Галя. Но мама уже оседлала любимую тему, поэтому оставалось только понуро слушать да изредка кивать.

Часть 1

Наташка давным-давно знала Светлану Николаевну и потому страшно сочувствовала Галине. Как-то она заявила, что во время маминых выступлений надо просто отключаться и думать о хорошем.

— О «хорошем» — это о чем? — Галя с сомнением представила, как будет мысленно уплетать воображаемые пирожные, пока мама с трагическим надрывом расписывает убогие перспективы одинокого проживания непутевой дочери. При таком раскладе даже воображаемые эклеры не усвоятся!

— О мужике, — пожала крупными плечами Наташка. — О чем же еще?

В этом вопросе, как в зеркале, отражалась вся суть Скачковой. О противоположном поле она начала думать еще в седьмом классе, когда ей купили первый лифчик. Наташа всегда была крупной, налитой и дьявольски привлекательной. Парни тянулись к ней, как пчелы к улью, жужжа и нарезая круги. Она и вела себя, как улей, принимая от них мед в виде цветов и подарков, после чего довольно бесцеремонно выпихивала любезных на новые подвиги.

— Запомни, Галка, наша цель — прожить жизнь так, чтобы потом не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы! Это сказала не я, а классик. Мужчины — не цель, а средство ее достижения. И не надо на них особо зацикливаться. Не один, так другой. А любви никакой нет, — охотно делилась она с подругой своей простенькой философией.

Полненькой курносой Гале в это верить не хотелось. Она зачитывалась красивыми любовными романами, представляя себя на месте стройных полногрудых блондинок. Те, кстати, не особо томились в ожидании своих принцев в высоких башнях или, на худой конец, на золотых пляжах. Когда очередная книга заканчивалась, на девушку снова тяжким бременем наваливалась суровая правда жизни. Из зеркала виновато выглядывало отражение, печально подтверждавшее: «Да, ты маленькая очкастая толстушка без права на взаимность!»

Исходя из этих неоспоримых фактов получалось, что надеяться на романтику и чудо бесперспективно, а использовать в своих целях сильный пол — мягко говоря, нереально. Наташкина философия ее не устраивала, а свою — увы! — выработать не получалось. Базис для ее построения напрочь отсутствовал. Вот если бы найти в себе хоть парочку изюминок! Или — похудеть немного!

— Не в талии счастье! — убеждала ее Наташка с высоты своей сексапильности. — И баба — не кекс с изюмом! Нечего в себе копаться. Неси себя по жизни, как бутерброд с икрой, — и люди к тебе сами потянутся! Не надо прятать под прилавок достоинства — клиент мимо пройдет!

— Я не хочу клиента, я не проститутка! — тут же обижалась Галя.

— Нельзя же так буквально всё понимать. Только не говори, что ты принцесса и ждешь принца. Они, знаешь ли, со временем становятся королями и женятся на королевах. Да и то исключительно в сказках. Посему стань королевой, а там уже сама выберешь.

Галочке очень хотелось верить, что Наташа ошибается, и любовь есть. Но от этих мыслей становилось еще больнее. Если она есть, а тебе не достанется, то пусть уж лучше ее не будет!

Несколько раз Галя сходила с подругой на дискотеки, но это оказалось слишком унизительно. Познакомиться и завести себе кавалера под сенью Наташкиной красоты? Эта миссия оказалась невыполнимой. Парни крутились вокруг Скачковой, как будто их магнитом тянуло, а Галочка стояла рядом, словно в шапке-невидимке, и была предоставлена самой себе. Бедняжку не замечали, иногда ненавязчиво отпихивали или, под давлением Наташки, вежливо знакомились, но тут же переключались обратно на Скачкову. Самыми тягостными становились медленные танцы. Всякий раз, когда в ее сторону направлялся какой-нибудь юноша, Галя начинала потеть и трястись. И напрасно: приглашали не ее. Девушке казалось, что все видели, как она хочет познакомиться. Каждый смешок или легкое хихиканье Галочка принимала на свой счет, отчего ужасно краснела и злилась.

— Ты неправильно одеваешься, — вынесла свой вердикт Наташка, — Достоинства надо показывать, как товар на витрине, чтобы мимо не проходили.

— Нет у меня никаких достоинств, — обреченно вздохнула Галя.

— Достоинства есть у всех, только их надо уметь искать. И найти их должна ты, потому что никто другой этим не озаботится. Мужик — как бык: всегда реагирует на красное.

— Мне красный цвет не идет!

— Я не в этом смысле. Самцы примитивны. Им лишь бы что поярче да чтобы двигалось. То есть достоинство надо выделить и трясти им, привлекая внимание. Тогда все парни — твои.

— Не мои, а твои, — раздражалась Галя, — Нечем мне трясти! Из достоинств у меня — здоровая печень. И как мне прикажешь ею трясти?

— Трудно с тобой, Галка. Тебя к счастью кнутом гнать надо, и то упираться будешь. Если тебе интересно знать тонкости мужской психологии, то ливером они обычно не интересуются. Я имею в виду нормальных, без садистских и людоедских наклонностей. Если ты совсем тупая, то говорю прямым текстом: у тебя есть грудь.

— Ага, — радостно подхватывала Галочка, — а еще живот, как у беременной, и зад, как у танка.

— Я сказала — достоинства, а не весь боекомплект. Раз грудь есть, ее надо показать.

— Каким образом? Если я буду всем демонстрировать этот, извините за выражение, фрагмент, то меня в психушку заберут.

— Надень кофту с большим вырезом!

— С большим вырезом меня мама не выпустит!

— А с маленьким вырезом ты всю жизнь просидишь со своей мамой! Вдвоем! — бесилась Наташка. — Бесхарактерная ты! В двадцать лет уже можно иметь свое мнение!

— У меня есть мнение, но это ничего не меняет. Если ты сможешь переспорить мою маму, то флаг тебе в руки!

Со дня того памятного разговора прошло уже пятнадцать лет, а ситуация так и не изменилась. За исключением того, что Наташка все-таки влюбилась и выскочила замуж. Но теперь она с еще большим рвением проповедовала свою «теорию потребительства», поскольку любовь у них с Федором оказалась скоротечной, и единственным положительным результатом этого сильного чувства оказалась голубоглазая белокурая Машка.

— Вот зараза! — с любовью говорила Наташа, глядя на дочь, — Вылитый папашка, ни дна ему ни покрышки!

— Зато я умная в тебя, — бдительно купировала разговоры о Федоре девочка. Она стеснялась, когда мама начинала при посторонних людях замысловато ругаться на бывшего супруга.

Он так и остался самой больной темой в Наташкиной судьбе. Галя подозревала, что, несмотря ни на что, подруга продолжает любить своего любвеобильного и частенько выпивающего Федьку, а потому рану старалась не бередить. Тем более что у нее самой ничего не сложилось.

* * *

Светлана Николаевна свято верила, что при таком подходе к жизни и не сложится.

— Вот Наташенька — молодец! Золото, а не девка! Она-то никогда одна не останется, даже если замуж не выйдет. И работа хорошая, и за собой следит. Не то что ты! Умеет человек устроиться! Она прямо не отходя от прилавка мужика найти может. А вот кого ты в своей школе найдешь — это большой вопрос!

— Мама, может, мне тоже пойти торговать на рынок? — парировала Галя скорее по привычке, нежели пытаясь что-то доказать.

У мамы всегда находилось свое непоколебимое мнение по любому вопросу, и переубеждать ее — занятие, мягко говоря, бессмысленное. Тем более что вставить в мамины монологи хоть словечко не смог бы даже Сократ. Полезнее для нервных клеток было бы промолчать, но Галя считала своим долгом хоть как-то заявить миру о наличии собственного мнения. Это немного прибавляло уверенности и позволяло чувствовать себя менее ущербной.

С годами из неуклюжей толстушки Галина превратилась в умеренно полную женщину с приятным мягким лицом, которое немного портили очки. И характер у нее сложился под стать внешности: мягкий, покорный и какой-то податливый. Галя не умела спорить, хотя и бурлила иногда внутри, как перегревшийся паровой котел.

— Ты тряпка, — раздражалась иногда Наташка. — Нельзя позволять собой помыкать. Не удивлюсь, если даже дети тобой командуют. На тебе же каждый норовит потоптаться, причем во всех смыслах! А ты и рада. Тоже мне, груша боксерская!

— Я не рада, — оправдывалась Галя. — Я нервы берегу. Все равно у каждого своя точка зрения, на которой человек стоит, и доказывать друг другу что-либо нет смысла. Люди не слышат окружающих и отстаивают лишь свою позицию. Я экономлю время и берегу нервы, зато у меня со всеми нормальные отношения.

— У половой тряпки тоже со всеми нормальные отношения: на швабру намотали — хорошо, ноги вытерли — тоже неплохо! Тебя такая позиция устраивает?

— Ты утрируешь!

— Да нет же, смягчаю! А могу объяснить вполне доступным русским языком! Хочешь?

— Нет, — торопливо постаралась нейтрализовать ее благие намерения Галочка. Доступный русский язык в исполнении подруги был ужасен.

Галя действительно отличалась добротой и, возможно, чрезмерным терпением. Дети в школе ее обожали, хотя, конечно, это не мешало им садиться любимой учительнице на голову. Но Галочка любила их как родных. Своих она завести не успела. И это становилось еще одним поводом для бесед с мамой, которая вдруг смертельно возжелала внуков. Светлана Николаевна драматически заламывала руки и вещала о загубленной жизни.

— Ничегошеньки я после себя не оставила! — обращалась она к заоконному пространству. Ну просто воплощение мировой скорби!

— А я? — тихо вклинивалась в напряженный монолог Галя.

— Я имею в виду — хорошего, — спокойно поясняла мама, после чего вновь входила в любимый образ и продолжала сотрясать воздух стенаниями об одинокой старости.

С возрастом и без того далеко не сахарный характер Светланы Николаевны вконец испортился, и она получала какое-то тайное удовольствие от ежедневных скандалов с дочерью. Галя уже привыкла к театральным постановкам, происходящим в их маленькой квартирке, поэтому не принимала всерьез мамины роли, хотя некоторые реплики очень больно ранили ее дочерние чувства. Заливая слезами подушку, Галя душила горькие рыдания, рвущиеся наружу, чтобы не дать маме еще одну тему для обсуждения.

Подруга дочери, Наташа, внезапно стала для Светланы Николаевны путеводной звездой. Если бы не доброта Галины, она могла бы возненавидеть бывшую одноклассницу, круглосуточно приводимую в пример мамой. А ведь когда-то она называла подругу дочери шалавой и, многозначительно воздевая палец к потолку, наставляла дочь: «Никогда не делай, как Наташа, — кончишь под забором!»

В те времена Галочке было совершенно непонятно, почему красавица Наташка должна всенепременно «кончить под забором». Теперь ситуация прояснилась, но мамины прогнозы не оправдались. Зато произошла переоценка ценностей. И на сегодняшний день формулировка звучала так: «Вот если бы ты слушалась тогда Наташеньку, то сейчас не сидела бы у меня на голове старой девой и не плакалась о бесцельно прожитой жизни».

На самом деле Галя поплакалась маме только однажды, о чем теперь страшно жалела. Помощи она никакой не получила, зато Светлана Николаевна сделала массу неправильных выводов. А что не поняла, то додумала. И теперь мамины выступления день ото дня обрастали новыми объяснениями Галочкиных неудач.

* * *

— Кстати, к нам в эти выходные придет Тата с племянником, — Светлана Николаевна резко сменила тему очередного разговора «о наболевшем».

— Это совершенно некстати, — возмутилась Галя.

Тату она знала, а, вот про племянника слышала впервые.

— Ну конечно, когда это в этом доме мужчина был кстати? Может, я вообще зря стараюсь, и тебе больше нравятся женщины? Теперь это модно. Только модничать надо в другом: фигурой заниматься, на шейпинг ходить. Хотя в тебе всегда была тяга ко всякой дури. Непутевая ты у меня!

— Мама! Куда тебя понесло? При чем здесь лесбиянки?

— Я про них не говорила, — тут же выкатила глаза Светлана Николаевна. — Вечно ты приписываешь мне всякую чушь. Совершенно не умеешь слушать. Отсюда все твои проблемы. Ни один мужчина не сможет жить с такой…

— Мам, перестань! Что там с племянником? Ты что, опять собираешься смотрины устраивать? Тогда я лучше уйду!

— Я тебе уйду! Мальчик специально к тебе едет.

— Мальчик?

— А что, ты бы предпочла девочку? Я же говорила…

У Гали начало ломить в висках. Разговоры с мамой очень выматывали, напоминая партию в пинг-понг: зазевавшемуся игроку мячик запросто может угодить в лоб. А Галочка далеко не всегда успевала уворачиваться.

— Мама, мы же собирались разобрать антресоли. Ты целый месяц донимала меня рассказами о том, как тебе на голову свалился мешок со старой шубой. Кстати, до сих пор не понимаю, как она могла вывалиться, если щеколда была задвинута…

— Она ее вышибла, — безапелляционно сообщила Светлана Николаевна. — И я едва не погибла.

Представив себе, как старая шуба разгоняется на скудном пространстве антресолей и таранит дверцу, Галочка вздохнула. Маму следовало показать врачу — со временем ее фантазии становились все причудливее.

Словно в подтверждение опасений дочери Светлана Николаевна вдруг нехорошо прищурилась и проскрипела голосом сказочной Бабы-яги:

— А случайность ли это, а? Я газеты-то читаю. Про квартирный вопрос слышала не раз. Может, ты решила улучшить свои жилищные условия? Конечно, мать вырастила, выкормила. А теперь не нужна. Мешаю. Жить не даю. Знаю я, о чем ты думаешь. У тебя всё на лбу написано! Не бери грех надушу, потерпи, немного мне осталось, — и Светлана Николаевна тихо заплакала.

Галя прижала ее к себе, успокаивая и в сотый раз выслушивая слабые протесты и проклятия. Уже и эти трогательные всхлипы не впечатляли «черствую» дочь: причитания повторялись несколько раз в неделю и оригинальностью не отличались.

От подробностей задуманного неблагодарной Галиной преступления мама плавно перешла к теме немыслимого беспорядка в шкафах.

— Мам, — терпеливо согласилась Галя. — Давно пора заняться ими. Как раз в эти выходные мы и собирались…

— Не надо разговаривать со мной таким тоном, словно я из ума выжила. Я всё помню, но женихи к нам не каждый день ходят. Подождет твое тряпье!

Еще вчера Светлана Николаевна категорически отказывалась ждать даже до выходных. С демонстративным ужасом приоткрывала дверцы шкафов, словно оттуда мог выпрыгнуть какой-нибудь барабашка. Галочкины оправдания, что именно мама не позволяет разобрать залежи старья в свое отсутствие, заглушал поток упреков. Мол, дочь нарочно работает так, чтобы как можно меньше времени проводить с дряхлой и нуждающейся в помощи матерью. То, что «дряхлая» мать регулярно уезжает с подружками то в сауну, то на шашлыки, то еще на какие-нибудь активные мероприятия, не афишировалось. Более того, для своих шестидесяти Светлана Николаевна выглядела абсолютным огурцом: свежим, сочным и распираемым витаминами.

— И вообще, дай волю, ты все повыбрасываешь, — закрыла тему мама. — Нет бы подумать, что в старости все это может пригодиться. Кстати, старость тебя ожидает одинокая и голодная, как у меня. Без детей, внуков и мужика в семье!

Галя печально уставилась на старые часы с кукушкой. Она всегда смотрела на них, когда приходилось особенно тяжело. Блекло-желтый циферблат с резными стрелочками чем-то успокаивал. Эти часы купил на Новый год папа. За пару месяцев до того, как уйти от них навсегда. Галочка не винила его. Иногда она ловила себя на мысли, что если бы было куда, то она бы тоже ушла. Галя уже однажды уходила, на период замужества, но потом пришлось вернуться. Теперь папа жил где-то в поселке за Уралом и изредка присылал открытки. У него новая семья, новая жизнь… А у Галочки всегда всё старое. Вся ее жизнь напоминала старую игрушку, выцветшую от времени, с облупившейся краской. И выбросить жалко, и радости уже никакой.

— Максим — очаровательный мальчик, — давила мама. — У него большое будущее, он хочет поступать в университет, между прочим, на философский факультет.

— Поступать? — очнулась Галя, — А-а-а… сколько ему лет?

— Какая разница?! — Светлана Николаевна приняла угрожающую позу. Судя по агрессивному напору, с кавалером что-то не так.

— Ну, разница есть, — не сдавалась Галя. — Если он только собирается поступать, то жених лет на десять моложе меня.

— И что? Подумаешь! А тебе кто нужен — старый хрыч, или бабник средних лет? Так у нас уже такой был! Не умеешь выбирать — не берись! Дай умным людям сделать выбор за тебя, раз уж самой Бог ума не дал!

— А кто за меня с ним спать будет? Тоже люди? — хмыкнула Галя.

— Свои половые проблемы решай сама. Давно пора перестать надеяться на маму в этих вопросах! — ответила Светлана Николаевна. — Ей всё на блюдечке подносишь, да, вишь, каемочка этой дурище не нравится!

Галя немного пришла в себя и робко уточнила:

— То есть ты в прямом смысле слова приведешь мне мальчика? Абитуриента? Вчерашнего школьника? — Галочку начал разбирать совершенно неприличный смех.

— Не я приведу, он сам придет. Но если ты будешь продолжать копаться, то скоро к тебе женихов будут именно приводить. Или даже привозить на инвалидных колясках. Твоя любимая возрастная категория! Всякие беззубые инвалиды, ветераны Куликовской битвы и деды, которым нужна бесплатная нянька для внуков или пугало для участка. Да чтобы еще само грядки копало — очень удобно, знаешь ли! Тебе уже тридцать пять лет! Тридцать пять!!! Ты хотя бы осознаешь эту цифру?!

Несмотря на трагизм, который мама вкладывала в словосочетание «тридцать пять», цифра не выглядела столь трагично, как хотелось Светлане Николаевне. Она казалась какой-то гладкой, округлой и аккуратной. Так что Галочку она совсем не расстроила. Они с цифрой были даже чем-то похожи друг на друга..

— Осознаю, мама. Именно поэтому мне не очень нравится идея знакомства с недавним школьником. Это ведь почти совращение малолетних…

— Да, — Светлана Николаевна презрительно поджала губы и окинула дочь взглядом, каким обычно осматривают куриную тушку на рынке, — уж ты совратишь! Книжки почитай, совратительница, чтобы не осрамиться перед человеком. Как я потом Тате в глаза смотреть буду?

Пытаясь замять щекотливую тему, Галя осторожно спросила:

— Ты что, уже все решила за меня? Позволь напомнить, что я уже совершеннолетняя, так что сама разберусь…

— Да я раньше на кладбище перееду, чем ты в чем-то разберешься! В общем, мы уже все решили!

— «Мы» — в смысле мы с тобой? Или я вообще ни при чем? — Галя даже взмокла от ужаса. Ей надо было срочно отбиться от предстоящего визита, грозящего перерасти в нечто чудовищное.

— Не мы с тобой, а мы с Татой. И Максимом.

— То есть я в круглом столе не участвую? То есть рылом не вышла с умными людьми совещаться? Так может, мое присугствие и необязательно? Раз решение уже принято и обсуждению не подлежит.

Голос девушки звенел от гнева и страха. Это был один из тех малочисленных бунтов, на которые она отважилась за все годы совместного проживания с мамой.

— Прекрати истерику, — сбавила тон мама. — Он хороший мальчик. Прежде чем отказываться, сначала хоть посмотри.

— Не хочу!

— Галя!

— Ладно, только посмотрю.

* * *

Наташа к жалобам подруги отнеслась с нескрываемой завистью:

— Ты представляешь, какой вариант! Проверить свои силы на молоденьком — это ж… Эх!..

После мечтательного «Эх!» Скачкова подозрительно затихла на другом конце провода. Но Галя сурово вырвала Наташку из сладких грез о чужом госте:

— Нечего мне тут секс по телефону устраивать. Ты понимаешь, что я его почти в два раза старше?

— Ну и что? Проблема не в нем и не в его возрасте. Проблема исключительно в тебе! — провозгласила Наташа. — Тебе с ним что, детей крестить? Не надо шарахаться от мужиков, которые сами идут в руки. Это не твой случай. Бери, пока дают. А там и отбросить недолго.

— Я людьми не разбрасываюсь! — гордо ответила Галя.

— Ах, скажите, какие мы порядочные! Запомните, мадемуазель Еремеева: в этой жизни либо ты, либо тебя! Без вариантов!

— Наташа, не надо проецировать свой негативный опыт на окружающих.

— А тебе не стоит пугать окружающих умными словами и делать вид, что располагаешь позитивным опытом. Или я что-то в твоей кривой линии судьбы упустила?

— Не издевайся, — буркнула Галя. — Я с тобой как с человеком, а тебе все шуточки. Что я с таким сопляком делать буду?

— Неправильно ты, дядя Федор, бутерброд ешь, — Наташка откровенно смеялась над нерешительностью подруги, — Молодой — не старый, сам все сделает.

— Тьфу на тебя. Кто о чем, а вшивый о бане. В моем возрасте только престарелую невесту изображать! Мне перед мальчиком неудобно. Ты только представь себе это застолье: моя маман, Тата, юноша и я вся в румянце.

— Да, прими мои соболезнования. Такая компашка действует на зарождающееся чувство как пестицид на колокольчики, — печально протянула Наташа.

— Мне здесь чувство без надобности. Мне бы один вечер пережить, да никогда больше не сталкиваться с «идеальным во всех отношениях» Максимом. Но все должно пройти так, чтобы у мамы потом не возникло ко мне претензий.

— Исключено. Твою маму может устроить только зять. Если мальчик больше не вернется, вина ляжет на твои плечи. Так что выбирай: либо парень, либо мама.

— Можно подумать, у меня есть выбор. Лучше сразу повеситься!

— Слушай, я тут подумала: как жизнь людей меняет! Когда-то Светлана Николаевна, помнится, мужиков на дух не переносила. Женька с ней натерпелся, когда за тобой ухаживал, — хихикнула Скачкова. — Кто бы мог подумать, что она сама начнет к себе зятьев заманивать! Ладно, не кисни. Посмотри на этого Макса, а потом решишь по ходу пьесы.

— Не на что там смотреть, — махнула рукой Галина. — Ни мне, ни ему. Только время потеряем…

* * *

Как оказалось, зрелище того стоило.

Тата, давняя мамина подруга-соперница, была высокой худой старухой, молодящейся из последних сил. А еще — обладательницей голоса невиданной мощи. Ее речь ввинчивалась в мозг помимо воли собеседника, вызывая тягостные ощущения в висках и бурные процессы в желчном пузыре. Сколько Галочка себя помнила, мама с Татой всегда в чем-то соревновались: у кого моднее платье, у кого умнее дочка, у кого больше зарплата…

Фортуна с удовольствием раскачивала двух заклятых подруг, рассадив их на разные чаши весов. Сначала от Таты ушел муж, потом от Светланы. Через некоторое время Татина дочь Лена поступила на престижный юридический факультет университета, а Галочка — на немодный факультет дошкольного образования. Вскоре Лену отчислили за неуспеваемость, а Галя спокойно закончила учебу и пошла работать в школу. Жизнь преподносила подругам один сюрприз за другим, создавая иллюзию временных побед, оставлявших после себя горький привкус разочарований.

Учитывая нестандартные отношения между женщинами, предложение Таты пожертвовать разведенной Галочке племянника выглядело по меньшей мере подозрительно. Однако эта нехитрая мысль дошла до Галины лишь поздно ночью накануне встречи. Она еле дотерпела до утра: вселить сомнения в маму — последний шанс избежать встречи с малолетним женихом. Гале было мучительно стыдно выступать в роли перезрелой невесты. Но Светлана Николаевна видела ситуацию совершенно иначе, о чем и поведала дочери, опрометчиво вывалив лишнюю информацию.

— А то я ее плохо знаю, — Светлана Николаевна отмахнулась от дочери, как от надоедливой мухи. — Естественно, станет она тебе просто так помогать. Нужна ты ей, клуша! Как мне надоело, что ты считаешь мать выжившей из ума старухой! Да я поумнее тебя буду! Всё я знаю, только в данном случае Татка просчиталась. Максим — сын ее брата из Харькова. Жить ему негде. Вот она и ищет, куда бы пристроить родственничка. Только у нее трехкомнатная квартира, а у меня — «двушка». Так что либо она возьмет вас к себе, либо пусть снимает жилплощадь.

Галя опешила: в мамином повествовании она даже не упоминалась. Словно была не живым человеком, чью судьбу решили две старухи, все эти годы занимавшиеся перетягиванием каната, а некрупным бытовым прибором, который легко упаковать и перевезти. Галочке показалось, что мама уже расписала всю ее жизнь вплоть до кладбища.

Наташка права: с этим надо что-то делать. Галочке вдруг вспомнились все обиды, нанесенные за последний месяц судьбой: как не уступили место в транспорте, облили молоком в магазине, обдали грязной водой из лужи. Намедни ей не хватило талончиков к стоматологу. Новые колготки оказались безнадежно малы, а продавец их обратно не принял, предложив менять не товар, а комплекцию. На работе сделали выговор за плохое поведение детей на перемене. Да еще мама!..

У каждого, даже самого терпеливого человека терпение однажды заканчивается. Неприятности, тяжелыми камнями опускавшиеся на дно нежной Галочкиной души, превысили критическую массу и вывалились наружу. Но если у тренированного и закаленного борца за свои права, такого как, например, Светлана Николаевна, это выразилось бы в ядовитом монологе с криком и шаманскими плясками, то мягкохарактерная Галочка просто расплакалась, тихо причитая и сбивчиво жалуясь на судьбу-злодейку.

Восстание в очередной раз не удалось. Светлана Николаевна свято верила, что единственный человек, достойный сострадания, — это она сама. Поэтому слушать жалостливое подвывание размазни-дочери ей было совершенно неинтересно.

— Галя, если ты немедленно не прекратишь истерику и не умоешься холодной водой, то станешь еще страшнее. И тогда твои и без того нулевые шансы понравиться Максиму уйдут глубоко в минус, — оповестила ее ласковая мама, — Вместо неконструктивного нытья лучше бы занялась столом. Люди скоро придут, а у тебя конь не валялся.

Галочка молча повернулась и вышла, но внутри уже медленно зрело какое-то решение.

К двум часам стол был накрыт, а Галя одета и накрашена по маминому вкусу. Если бы ожидаемый кавалер вызывал у Галочки малейший интерес, то она, безусловно, отстояла бы свое право на выбор одежды и интенсивность боевого раскраса. Но сейчас она пребывала в уверенности, что чем хуже, тем лучше.

По своей свежеприобретенной «ослепительности» интеллигентная Галя могла теперь потягаться с продавщицей из магазина «Мясо-птица», о которой по микрорайону ходили анекдоты. Дама немыслимых форм и округлостей имела лицо размером с дорогущую сковороду фирмы «Тефаль». При этом она расписывала свою лоснящуюся здоровьем и избытком сил физиономию не хуже любого индейца, выходящего на тропу войны. Роскошный хвост павлина потерялся бы на фоне этого косметического великолепия! Однако такое злоупотребление фосфоресцирующими тенями и блестками сыграло в жизни микрорайона и свою положительную роль.

Однажды продавщица, отработав тяжелый день, наполненный борьбой с тупыми, глухими и невоспитанными покупателями, гордой каравеллой несла свое мощное тело к остановке. Навстречу ей попался алкаш Кундяйкин, которого знали все вокруг, от участкового и вездесущих старух до интеллигентных учительниц типа Галины и вальяжных бизнесменов.

По вечерам Кундяйкин обычно веселил народ тем, что практически доползал до дома на животе, а по утрам, маясь похмельем, унижал себя попрошайничеством. Или пытался помыть машины местной элиты среднего и далее по убывающей бизнеса: окунул подол выходного пиджака в ближайшую лужу — и вперед!

И надо же было такому случиться, что в тот роковой вечер Кундяйкин немного не добрал до нормы и мог передвигаться, держась на ногах. Хотя и немного скособочившись. Навстречу ему выплыла величественная королева мяса и рыбы. Две судьбы встретились. Когда на размякшего от света полной луны Кундяйкина вышла из-за поворота жертва косметической промышленности, алкаш протрезвел раз и навсегда.

В затуманенном алкоголем мозгу всплыло воспоминание про нечисть, выползающую в полнолуние. Сверху на сознание наложились кадры рекламного ролика «Ночного дозора». Окрестности огласил страшный вопль насмерть перепуганного мужика. Продавщица тоже смотрела «Ночной дозор», но не в виде рекламы, а целиком. А еще она читала брошюру по самообороне, где черным по белому написано, что лучшая защита от маньяка — это нападение. Было ли маньяком патлатое чудовище, выбежавшее к ней из темноты с жутким воем, она разобраться не успела. Инстинктивно повторив его боевой клич, она бросилась навстречу Кундяйкину с зонтиком наперевес…

Инстинкт самосохранения творит чудеса. Кундяйкин, несмотря на потерянную координацию и слабое здоровье, бежал быстро и долго. С тех пор с пьянством он завязал, а вот продавщица краситься не перестала.

Галочка, нарумяненная и щедро осыпанная блестками «для придания образу индивидуальности», на столь бурную реакцию со стороны кавалера и не рассчитывала. Вряд ли он взвоет и унесется прочь, взглянув на даму «за тридцать», упакованную в мини-юбку, открывающую полные колени. Самой Галочке казалось, что она похожа на жабу в балетной пачке. Судя по выражению лица мамы, Светлана Николаевна тоже не находилась в восторге от собственного детища.

— Что-то не очень, — констатировала она, окинув дочь оценивающим взглядом, — Может, туфли на каблуке надеть?

— У меня нет, — радостно отрапортовала Галина.

— И чему ты радуешься? У меня, шестидесятилетней тетки, есть, а у тебя нет! Наденешь мои.

— Мам, мне твои велики.

— Будешь изображать Золушку, — сострила Светлана Николаевна.

— Не умею я на каблуках ходить! — Галя разрывалась между желаниями не стать посмешищем и при этом отвадить кавалера раз и навсегда.

— Да что ты вообще умеешь?! — в сердцах выкрикнула мама.

В этот момент спор своевременно прервал звонок в дверь.

Первой ввалилась удушливо пахнущая духами Тата. Галочка, как всегда, подумала, что мамина подруга удивительно похожа на дохлую курицу, залежавшуюся на прилавке. Тощая пупырчатая шея, прическа в виде гребня… Томно закатывая глаза, гостья потерлась щекой о щеку Светланы Николаевны и прокудахтала:

— Светулёчек! Сто лет тебя не видела!

— Таточка, — всхлипнула в ответ мама, — как я по тебе соскучилась!

Если бы Галя не знала, что подруги ежедневно по часу переругиваются по телефону, то наверняка прослезилась бы от умиления.

— Здравствуйте, — Галочка вытянула шею в последней надежде на то, что рыцарь потерялся на подходах к башне принцессы. Она чувствовала, как горят ее щеки, и знала, что улыбка выглядит неестественно резиновой.

— Галусик! — взвизгнула Тата. — Как ты подросла, как похорошела!

Галя подавилась смешком: слово «подросла» с ее тридцатью пятью годами как-то не сочеталось.

— Да она у меня не только красавица, но и умница, — медовым голоском пропела мама, введя пораженную заявлением Галочку в ступор.

Светлана Николаевна редко говорила ей комплименты, развлекаясь в основном перечислением дефектов. И особенно мама любила озвучивать свое мнение в чьем-нибудь присутствии.

Именно ее разглагольствования навсегда отпугнули от Галины Боречку, лет десять назад осмелившегося прийти к ним в гости с целью просить руки и сердца любимой девушки. Получасовое чаепитие со Светланой Николаевной кардинально изменило его планы на будущее, и больше Галочка своего интеллигентного кавалера никогда не видела.

Похоже, сегодня был тот редкий случай, когда мама выступила вдруг на ее стороне. А Галя так рассчитывала, что чудный характер Светланы Николаевны хоть раз в жизни сослужит ей хорошую службу!

И тут появился он. Галя тихо засопела, ощущая горячее желание провалиться сквозь землю. Максим оказался оберточно красив и конфетно обходителен. В прихожую решительно шагнул высоченный блондин с широкими плечами, мужественным подбородком и большими умными глазами. Галочка чуть не расплакалась: ведь достаются же кому-то такие мужики! И почему она ожидала увидеть какое-нибудь прыщавое чучело, тоскливо переживающее период полового созревания, или неотесанного чурбана? Максим был полон достоинства и добродушия, располагая к себе чрезвычайно. Жеманная Тата выглядела на его фоне взбесившейся обезьяной. От нее исходило столько визгливого шума и запахов, что у Галочки тут же заломило в висках. Она тупо смотрела на Максима и безумно стеснялась.

От него пахло хвоей и свежестью. К его широкой груди, туго обтянутой серым джемпером, хотелось прислониться. Меньше всего Максим походил на будущего студента. В полутемном коридоре их малогабаритной квартирки стояла ожившая мечта женщин от десяти до ста лет включительно. В нем не было изъянов, и этот факт огорчал Галину больше всего.

Светлана Николаевна продолжала удивлять. Хотя подсознательно Галя, понимала, что мама действует в каких-то своих интересах:

— Проходите, проходите! Сегодня Галочка хозяйничала. Она у меня такая кулинарка!

Готовила действительно Галя. Но обычно мама, периодически встревавшая в процесс с ценными на ее взгляд советами, объявляла гостям, что все сделала сама.

— Что вы говорите?! — В голосе Максима ни намека на насмешку. — Путь к сердцу мужчины лежит через желудок. И я — у ваших ног!

Даже эта банальность в его исполнении звучала, как витиеватый и изысканный комплимент. Галочка потела и волновалась, тихо ненавидя себя за дурацкие дамские фантазии.

— А Макс поступил на подготовительные курсы, — гордо возвестила Тата, победоносно взглянув на потенциальную невесту.

— Надо же, — пискнула Галочка и неловко затопталась на месте: Максим неумолимо надвигался на нее, вежливо улыбаясь и внимательно глядя своими прозрачно-серыми глазами. Галочкина макушка находилась где-то на уровне Максимовой подмышки. Они по всем статьям «не пара». Но сейчас Галине совершенно не хотелось об этом думать.

— Ну-с, кормить-то будете? Наобещали с три короба, а сами в прихожей держите, — визгливо заметила Тата. — Мы сейчас с голоду умрем!

— Да я не голоден, — улыбнулся Максим.

— Как же, — пролепетала Галочка, — Проходите. Просим к столу!..

Как она себя ненавидела в эти мгновения! Ей безумно хотелось быть гордой и неприступной, независимой от инстинктов и рефлексов. Но кто из нас имеет то, что хочет? Фортуна все отмеривает по своему усмотрению. И совсем не тогда, когда нам это нужно.

Максим неумолимо притягивал ее. И его лояльность вдруг захотелось воспринимать как закономерный мужской интерес. Не такая уж она жаба, чтобы мужчины шарахались в разные стороны! Да, не красавица, но и не урод! Обычная женщина, чуть полноватая, чуть курносая, чуть скованная… Но разве это дефекты? Это только мама считает, что дочь не удалась. А в чем, собственно, ее минусы? Права Наташка: все проблемы не в лишнем жире на талии, а в голове. Сама себя не полюбишь — никто тебя не полюбит! Ни мама, ни этот сногсшибательный красавец.

И что, что нос курносый? Зато не рубильник! А полнота… Многим это даже нравится!

И Галя вдруг гордо вздернула подбородок, отважно перешагнув через свои комплексы. В миг она приняла и полюбила себя такой, какая есть. Или попыталась полюбить… Во всяком случае, больше пресмыкаться ни перед мамой, ни перед гостями она не собиралась. Держаться, сколько хватит сил! Что-то ей подсказывало — надолго запала не хватит. Поэтому Галочка заторопилась укрепить мысль в своем сознании и постепенно приучить к ней бунтующий организм. Тот отчаянно волновался, а отсюда — неприятный красноватый оттенок, заливающий уши и щеки.

— Ах, какие запахи, какая сервировка! Как в лучших домах Европы! — Тата жеманно хихикала и хлопала ресницами.

— И часто тебя звали в лучшие дома Европы? — не удержалась от колкости Светлана Николаевна. Впрочем, тут же исправилась: — Не знаю, как там у них, в Европах, а у нас ты всегда дорогой гость!

Галя, верная своему решению, не дожидаясь окончания торжественной части, села за стол и молча стала накладывать себе в тарелку салат.

— Позвольте за вами поухаживать, — Максим приземлился рядом и внимательно заглянул в глаза моментально побагровевшей от смущения Галочке.

— Не требуется, — грубовато буркнула она, тщетно пытаясь выпутаться из сетей его обольстительного голоса.

Вихрь романтических бредней затуманивал сознание и мешал дышать. Воздух стал плотным и тягучим. Максим послушно отодвинулся, а Галю почти качнуло вслед за ним. Мама с Татой сидели напротив и наблюдали за молодыми, как энтомологи за спаривающимися бабочками.

За столом повисла нехорошая тишина. Галя почувствовала, как что-то зажгло переносицу, в носу стало мокро, а глаза заслезились. Это невыносимо: не хватало еще закапать салат на тарелке слезами. Тогда жених точно будет ее навеки!

— А что, Максим, какие у вас планы на жизнь? — взяла быка за рога Светлана Николаевна.

Кавалер ел аккуратно, но быстро, поэтому продуктов могло хватить лишь на очень ограниченный период времени, после которого либо должны начаться танцы, либо сытые гости отбудут восвояси. Учитывая состав компании, танцы исключались. Надо торопиться.

— Светулечек, я же тебе сказала: Максик поступил на подготовительные курсы, — просюсюкала Тата. — Он будет весь год заниматься, а летом у него вступительные экзамены.

Галя представила себе эти занятия на подготовительных курсах, куда, наверняка, будут ходить юные, похожие на легких большеглазых стрекоз абитуриентки… Разозлившись на себя, на Максима и на двух престарелых дур, устроивших смотрины, она вдруг подумала, что раз парень согласился на унизительную процедуру знакомства с явно не подходящей ему ни по каким статьям женщиной, то это его проблемы, а не ее. И почему бы, собственно, не воспользоваться ситуацией? Единственным мужчиной, проявившим к ней за последний год интерес, был какой-то сомнительный подвыпивший тип, увязавшийся за Галочкой от троллейбусной остановки. Она тогда убежала, а потом долго переживала, не от своей ли судьбы она так резво улепетывала.

Любовника нет, друга и перспектив тоже. Так может права Наташка: почему бы не попробовать? Тем более что Галочкино сердце при взгляде на Максима трепыхалось, как выброшенная на берег рыбешка. Она скосила глаза на грудь, констатировав про себя: «А очень даже ничего», и, миновав полноватые бедра, уперлась взглядом в коленки. Когда Галя сидела, слегка поджав ноги, колени становились круглыми и гладкими, во всяком случае сверху они выглядели вполне аппетитно. И сама она выглядела некрупной и аппетитной, как пирожок. Не такой уж лежалый товар предлагали этому будущему студенту!

Единственное, что слегка смущало, — некоторое отсутствие логики в происходящем. Почему этому шикарному мужику понадобилось так срочно подыскивать невесту, да к тому же намного старше него? Совершенно непонятно. Город — не деревня, где на безрыбье и рак рыба. Невест в городе пруд пруди. Дефицита на протяжении последних столетий не наблюдалось. Выбор есть. Хотя бы на тех же подготовительных курсах. Так почему же она? Или в нем есть такой колоссальный дефект, что Тата повела его по второсортным, скорее даже третьесортным невестам? Внутренние метания видимо отразились на Галином лице, поскольку внимательный Максим почувствовал неладное. Он опять приблизился к ней и заботливо поинтересовался:

— Галя, вам что-нибудь налить выпить?

— Да-да, — оживилась Тата. — Что это мы тут все сухое трескаем? Надо бы обмыть знакомство. Налей-ка мне водочки. Не люблю вино — кислятина с красителями.

— И я с тобой за компанию, — махнула рукой Светлана Николаевна.

— Галя, а вам что? — Максим наклонился, и Галя от избытка чувств чуть не хлопнулась в обморок.

«Это оттого что у меня долго никого не было, — в смятении подумала она. — А так ничего в нем особенного нет. Подумаешь…»

— Галь, что ты как пальма в тундре застыла? — прикрикнула Светлана Николаевна. — Выпей что-нибудь, разморозься.

— Тоже водку? — пошутил Максим и был ошарашен ответом.

— Да-да, спасибо, — кивнула Галочка, царственно махнув рукой. От волнения она вообще плохо понимала, на что согласилась. Поэтому и поднесенную рюмку осушила одним глотком, выкатив от неожиданности глаза и закашлявшись.

Максим предупредительно постучал красавицу по спине и сунул ей под нос огурец, в который нежная фея немедленно впилась зубами.

— Смотри как ловко, — то ли с удивлением, то ли с осуждением протянула Тата. Впрочем, следующая реплика разъяснила окружающим ее позицию: — Это она после развода так закладывать стала? Плохо…

— Татка, да ты спятила! Она вообще не пьет!

— Вижу…

— Да это она от смущения! Такого мужика привела! Я бы тоже сейчас хряпнула да сплясала! — Светлана Николаевна, разгоряченная выпитым наперстком водки, игриво подмигнула Максиму. — Засмущал девку, теперь давай, делом займись!

Максим, до сих пор невозмутимо реагировавший на всё происходящее, вопросительно поднял брови.

— Да ладно, тут все свои. Не тушуйся! — Светлана Николаевна повернулась к Тате, и та одобрительно кивнула гребнем.

— И что же я должен сделать? — насмешливо поинтересовался парень, обращаясь к раскрасневшейся тете.

— Я бы сейчас предпочла мужской стриптиз, — мрачно пошутила Светлана Николаевна, — но это было бы чересчур смело. Поэтому можете просто потанцевать.

— А я еще не наелась, — вдруг строго подала голос невеста, которую забыли спросить о ее собственных планах на вечер.

— Конечно, конечно, — засуетился Максим, хотя даже суетился он с достоинством, — Что вам положить?

— Сама положу, не беспокойтесь, — Галя осмелела. Но опьянение не наступило, поэтому и легкости в общении пока не наблюдалось.

Задумчиво поглощая салат, она напряженно размышляла: можно выпить еще, чтобы утопить свою нерешительность, но страшно не рассчитать с нормой. С другой стороны, потом можно растерянно кудахтать, застенчиво вопрошая: «Как же это я так? Разве что-то у нас было?» В идеале следовало выпить столько, чтобы все соображать, все контролировать, но при этом иметь возможность изобразить желе, сняв с себя ответственность за происходящее. А заодно и посмотреть на истинное лицо кавалера.

— Может, вина налить? — беспокоился Максим.

«Это он меня спаивает?» — напряглась Галочка, но на вино согласилась. Жевательные и глотательные движения освобождали ее от необходимости поддерживать диалог.

— Вот закончит Макс философский факультет, — зачирикала Тата, — получит диплом и будет доктором наук, профессором…

— И где гарантии, что он поступит? — сурово спросила Светлана Николаевна.

— Гарантии брат мой, Гришка, привезет, к лету. В запечатанном конверте, — хихикнула Тата.

— А почему бы не ускорить процесс и не привезти конверт сразу, чтобы не терять целый год? — не поняла мама.

— Гриша у нас человек старой закалки. Хочет, чтобы Макс всего добивался сам, чтобы профессию имел, чтобы знания были не липовые, — начала разглагольствовать тетка, явно гордясь позицией брата и племянника. Но Светлана Николаевна резко вернула ее к нужной теме.

— А дальше что? Философия — что это за профессия? Чем он орудовать-то будет? Вот я понимаю: топор, молоток, станок какой-нибудь. А тут что? Языком молоть?

— Если все получится, то он поедет преподавать философию в один американский университет, к брату Гришкиной невестки. Ясно? — горделиво выложила Тата основной козырь.

— Ясно, — коротко кивнула мама. Запутанные семейные связи — дело темное. Главное — перспективы!

— Кстати, у Максика уже есть один диплом. Он у нас филолог. Так что с языком проблем тоже не будет.

Галя норму все-таки не рассчитала. Сказались отсутствие опыта в распивании спиртного и чрезмерная скованность вперемешку с волнением. Когда на этот эмоциональный коктейль она еще плеснула водки с вином, произошла неожиданно бурная реакция — Галочка мучительно пыталась вычислить возраст кавалера. Всё оказалось не так уж плохо. Но насколько хорошо, подсчитать никак не удавалось.

С трудом разглядев свое отражение в стекле серванта, Галя откинулась на спинку стула. Ей хотелось сделать это красиво, одновременно положив ногу на ногу, чтобы круглое гладкое колено высунулось из-под скатерти поближе к Максиму. Но движение получилось слишком резким, и если бы не верный рыцарь, Галочка полетела бы на пол вместе со стулом и всем своим набором кокетства.

Видимо, алкоголь подействовал на сознание благотворно, поскольку потеря координации девицу на выданье не смутила, а самооценка резко повысилась. Теперь перезрелая невеста ощутила настоятельное желание немедленно выяснить, что именно нужно Максиму. Помимо ее красоты и ума.

— Пошли, покурим, — мотнула головой Галина, стараясь четко проговаривать слова, теряя гласные.

— Пойдем… те, — удивился Максим.

— Максик не курит, — капризно произнесла Тата.

— Галя тоже. Пусть поболтают, — одернула ее Светлана Николаевна.

Тем временем Галочка для устойчивости уцепилась за локоть кавалера и двинулась в сторону кухни. В дверях они ненадолго застряли и, весело побарахтавшись, в коридор вышли уже слегка породнившимися. Во всяком случае напряжение окончательно покинуло Галочку, и она, сурово прижав парня к подоконнику, принялась засыпать его вопросами.

— Смотреть мне в глаза! Не отворачиваться! Отвечать не раздумывая!

— Слушаюсь, — серьезно кивнул Максим и осторожно поддержал пошатнувшуюся Галину.

— Зачем тетка тебя сюда притащила?

— Женить.

Галя не ожидала столь прямого ответа, и он немного сбил ее с толку. Но алкогольный допинг помог справиться с растерянностью:

— А тебе это зачем?

— Ты очень красивая женщина…

Галочка неприлично хихикнула и осуждающе посмотрела на Максима:

— Не юли.

— Я не юлю, я констатирую факт.

— Терпеть не могу подхалимаж. Противно, — вздернула подбородок Галина. На самом деле противно ей не было. Наоборот, этот самый подхалимаж горячей волной захлестнул сознание и мешал сосредоточиться, — Тебе нужна жилплощадь или тетка без половых претензий? Или всего лишь городская прописка?

— Не угадала, милая.

— Я тебе не милая. Пока… а потом посмотрим.

— «Потом» — это когда?

— Не заигрывай со мной, мальчик, — голосом Маты Хари провещала Галочка и многозначительно прищурилась.

— Да ни в коем случае. И в мыслях не было! — поднял руки Максим.

— А что было? Лапша на уши, розовые очки на нос и охи-вздохи-поцелуи?

— Нет. Я тебя слишком плохо знаю, но уже достаточно уважаю для того, чтобы обойтись без лапши и всего перечисленного.

«Меня сейчас послали, или он намекает, что просто останется здесь на ночь без всяких предварительных реверансов?» — нахмурилась Галочка.

Голова раскалывалась от выпитого, и дико хотелось спать или хотя бы зевнуть. Но это нарушило бы ответственность момента. Надо держаться.

Судя по всему, Максим просто читал ее мысли:

— Пусть старушки расслабятся и думают, что мы обо всем договорились.

— А мы договорились?

— Я же вижу, что ты меня с трудом переносишь…

— Ну, почему же…

— Ты интеллигентная, умная женщина. Зачем тебе сопливый малолетка вроде меня? Разве я не понимаю?! Тебе только воспитание не позволило спустить нас с тетей с лестницы.

— Ну, в общем-то…

— Не оправдывайся. Я очень благодарен тебе за терпение. Правда, спасибо, — и он с чувством поцеловал оторопевшей Галочке руку.

— Не такой уж ты и противный, — расстроенно промямлила несостоявшаяся невеста, поняв, что надеяться теперь не на что.

— Не переживай. Остальное я беру на себя.

В комнату они вернулись гуськом. Впереди шел Максим.

— Ну как, накурились? — насмешливо спросила Светлана Николаевна, разглядывая Галино лицо.

«Интересно, что она хочет обнаружить? Размазанную помаду? — кисло подумала протрезвевшая с горя Галя. — Неужели она всерьез надеялась, что между нами может что-то произойти? Это все равно, что скрещивать корову с забором. Максимум, что можно сделать, — привязать ее веревкой. Насильно. Не везет — так не везет! И как он собирается выпутываться из всей этой ерунды? Нет, теперь мама меня точно загрызет…»

— Мы не курим, — улыбнулся Максим. — Мой друг говорит, что по статистике большинство больных раком легких — курильщики.

— А кто твой друг — врач? — с интересом спросила Светлана Николаевна.

— Мой друг — это самый близкий человек. Для меня его мнение — аксиома. Руслан для меня больше, чем друг, — Максим мечтательно прикрыл глаза, загадочно улыбаясь.

— А почему я о нем не знаю? — напряглась Тата.

— Думаю, тетя, тебе бы не понравилась наша дружба.

— Почему? Если он достойный молодой человек, к тому же умный…

— Он гей.

Тата замерла с открытым ртом, Галя выпучила глаза, а Светлана Николаевна нервно закашлялась.

Максим, проигнорировав всеобщее замешательство, достал мобильный. Он встал и, отвесив джентльменский поклон, пояснил окаменевшим дамам:

— Забыл позвонить. Руслан будет волноваться.

С этими словами он вышел из комнаты, и уже через мгновение из прихожей донесся его радостный голос:

— Русланчик, милый, прости, забыл… Да ты что?.. Ха- ха… Не может быть… Нет, сегодня не встретимся… Не дуйся, я очень занят. Но завтра обязательно… И я тебя…

— Интересно, — жутким шепотом обратилась к Тате прокашлявшаяся Светлана Николаевна. — Он его… что? Любит? Целует?

— Уважает, — ответила на вопрос Галочка, сотрясаясь от нездорового смеха.

Тата играла желваками и никак не комментировала ситуацию.

Остаток ужина прошел скомканно, несмотря на попытки Максима развеселить дам интеллектуальными анекдотами.

Когда гости уже уходили, Галочка не выдержала и оттянула Максима в угол.

— Это правда? Ты голубой?

— Нет, конечно. Зато твоя мама не будет к тебе в претензии.

— Тебе не в философы, а в психологи идти надо, — пробормотала Галочка.

— Психология — мое хобби. Ты удовлетворена?

Галя была не удовлетворена, а раздавлена. Лучше бы он был геем. А теперь… Она легко могла перестать считать себя женщиной, поскольку сейчас из ее квартиры уходил роскошный мужчина, очень мягко и ненавязчиво отказавшийся от нее. Он сделал это так красиво, что его даже не в чем было обвинить, чтобы облегчить свои моральные страдания.

Гале хотелось плакать. Даже мама не приставала к ней со своими обычными колкостями.

— Бывает же такое. Чуть не вляпались. А Татка-то хороша! То-то я смотрю, она своего племянничка так сбыть хочет. Надо же. А какая артистка! Можно подумать, что его голубизна для этой старой курицы новость. Ты согласна?

— Да, мама, — Галя тупо смотрела в пол. Она была совершенно согласна с тем, что Тата похожа на курицу.

* * *

Утром Галину разбудил надрывный звонок телефона.

— Ну-у-у? — простонала в трубку Наташка.

— Сколько времени? — Галя полночи обдумывала резюме своего жизненного пути, переоценивала ценности и строила планы на будущее без интеллигентских и прочих комплексов. Оставшиеся до рассвета часы она смотрела невнятные эротические сны, перемежавшиеся недовольными выступлениями завуча начальных классов. Суть их казалась неуловимо мрачной и побуждающей к каким-то немедленным свершениям, — Что случилось?

— Нет, это она меня спрашивает, что случилось! Мне нравится постановка вопроса! — хмыкнула Наташка. — Это я тебя спрашиваю: что случилось? Я всю ночь не спала, переживала! Где предмет?

— Какой предмет? — зевнула Галя. — Я спать хочу.

— А что ты ночью делала? — радостно поинтересовалась Скачкова, предвкушая подробный рассказ.

— Думала.

— Думала? — Этому возгласу разочарования могла бы позавидовать любая актриса со стажем.

— Да. Думала. Как ты считаешь, мне светлый блондин пойдет?

— Пойдет! — убежденно подтвердила Наташка. — Ты, мать, так застоялась, что тебе и лысый брюнет и плешивый рыжий сейчас пойдут. Не говоря уже о светлом блондине!

— Я про цвет волос.

— Чей? Твой?

— Естественно, мой. А чей же еще? — недовольно насупилась Галочка. Новая жизнь начиналась с непонимания, к тому же слишком рано. Это показалось ей плохим знаком.

— Ну да, ну да, — забормотала Наташка. — Прости, забыла, с кем разговариваю.

— Так что, пойдет? — поторопила ее Галя.

— Нет, вряд ли. А что, решила сменить имидж?

— Решила. Пойдешь со мной?

— А кто ж еще с тобой пойдет? Разумеется я. Если пустить твою маму, то тебе за бешеные деньги нарастят косу до пояса. Когда хоть идешь-то?

— Прямо сейчас.

— То есть если я подъеду через пару часов, то ты уже начнешь одеваться? — хихикнула Наташка, привыкшая к Галочкиной медлительности.

— Нет. Будь через час!

— Ого, не иначе как мы начинаем новую жизнь! — попыталась изобразить уважение Скачкова. — А чего с воскресенья, а не с понедельника? Все мои знакомые алкаши новую жизнь начинают с понедельника.

— Я не из этой категории, — отрезала Галочка. — Поэтому я начну с воскресенья.

— Ну-ну. Жди. Сейчас буду.

Наташа начала терзать кнопку звонка через полтора часа. Будучи Галиной ровесницей, Наталья Скачкова ценила каждый день своей жизни. Она была твердо убеждена, что судьба подкинет ей шанс, выбрав самый неудачный момент. За фортуной водился такой грешок. Поэтому Наташа всегда во всеоружии.

В отличие от Галины, она не ждала никакого принца с цветами, желанием любить вечно и штурмовать бастионы чистоты и невинности. Главное, — рассуждала она, — чтобы от мужчины был прок. Она вообще была девушкой хозяйственной и практичной. А имевшаяся у нее на руках дочь Маня повышала чувство ответственности и желание устроить бытовую часть личной жизни. Романтическая же имелась в избытке: неудачно женатые рыцари приходили к ней выпить и поплакаться.

Иногда Наташе казалось, что все ее кавалеры женаты на одной и той же склочной обрюзгшей бабе, жутко ревнивой, требующей денег и при этом постоянно болеющей. Если поначалу она искренне верила, что рано или поздно воздыхатель поймет, где его настоящее счастье, и женится на молодой красивой Наташеньке, то с годами до нее дошло, что несимпатичные, морщинистые и обвешанные детьми тетки держат мужиков прочнее, чем хотелось бы. Отобрать свое счастье можно только насильно, уведя своего мужчину, как козла на веревке. Но, позволив увести себя один раз, он может войти во вкус и гулять вдоль чужих плетней как переходящее красное знамя. Такой опыт у Наташи уже был. Правда, Федора она ни у кого не уводила. Сознательно. Хотя все-таки получилось, что увела.

Федя был изумительным по своей детской непосредственности и искренности чувств. Позже выяснилось: непосредственность проявлялась, как только парень выпивал больше двухсот грамм горячительных напитков. Зато искренность чувств бурлила в нем постоянно, поскольку бешеный темперамент дался ему еще при рождении.

Наталья всегда хотела быть верной женой, о чем и сообщала неодобрительно относящейся к ее ветрености Галочке. Свое поведение она объясняла тем, что надо по-быстрому нагуляться, чтобы потом спокойно сидеть дома, не создавая проблем ни себе, ни другим. Ни на какую любовь мадемуазель Скачкова, конечно, не рассчитывала. Ставка делалась исключительно на приспособленность кавалера к экономическим условиям. Парни относились к ней на удивление несерьезно, и до двадцати пяти лет ни один не предпринял попытки жениться. Такая тенденция Наташку нисколько не пугала. И это свое безразличие к подобному поведению мужчин она приводила в пример Галочке, страшно страдавшей из-за отсутствия женихов.

— Но ты хотя бы целуешься, на свидания ходишь, — тактично оправдывалась Галя.

Наташка отвечала на такие замечания откровенными взглядами, хихикала и дополняла список упущенными пунктами, чем она еще занимается с кавалерами.

— Ты же у нас не такая, — то ли с завистью, то ли с неодобрением говорила Скачкова своей нерешительной подруге.

— Меня мама сожрет, — вздыхала Галя.

После скромного празднования своего двадцатипятилетнего юбилея в кругу маминых подруг Галя тоже начала задумываться, что лучше: оставаться чистой и гордой старой девой или жить весело и безалаберно, как Наташка.

— Мама обо мне заботится, — обычно пыталась она оправдать свое «затянувшееся детство», выражающееся в потакании маминым требованиям.

— Ага. Рассказывай эти сказочки кому-нибудь другому. Твоя мама прежде всего заботится о себе: она же уверена, что ты либо приведешь домой зятя-лимитчика, либо принесешь дитё в подоле. После чего вы с маменькой будете искать «автора» всю оставшуюся жизнь. Ты, Галка, не обижайся, но от тебя ничего хорошего ждать не приходится. Вот зачем ты всем деньги в долг даешь? У тебя их много, что ли? Или тебе хоть раз возвращали?

— Ну, неудобно отказывать… Тем более если деньги есть.

— Неудобно спать на потолке и брюки через голову надевать. А все остальное удобно.

Галя была не согласна, но спорить с подругой не хотелось. Люди все разные, и пытаться кого-то силком перетащить на свою точку зрения — занятие неблагодарное и глупое.

Таким образом решительная Наташка не лезла за словом в карман и жила так, как ей удобно. Рвала рыцарей, как придорожные цветы, чтобы на некоторое время украсить ими свою жизнь, а потом безо всякого сожаления выбросить. Вот так и шла бы она по жизни, как по летнему лугу, если бы в один прекрасный день у нее на пути не возник Федор. Этот сорняк впился в почву изо всех сил и не желал быть сорванным. Тут Наташкина программа дала сбой, и вольнолюбивая красавица притормозила рядом с хитрым репейником, окончив свой беззаботный путь. Дальше начались сплошные заботы.

Судьбоносное знакомство состоялось на вечеринке у одной из многочисленных Наташиных знакомых. Ближе к концу вечера коллектив начал дробиться на пары. Скачкова заметила курившего на кухне блондина и пошла на абордаж.

Кудрявый белокуро-белозубый красавец с наглыми голубыми глазами и широченными плечами оказался Наташке не по зубам. Федя, привыкший к тому, что барышни кружат вокруг него, как бабочки над розовым кустом, реагировал пассивно и никаких телодвижений навстречу Наталье делать не собирался. Поскольку ее это задело, девушка решила предпринять некоторые усилия, дабы обратить на себя его внимание. Фокус удался, и уехали они вдвоем.

Равновесие в любви — несбыточная мечта романтиков. В любом тандеме кто-то любит, а кто-то лишь позволяет себя любить. Федя был загадочен и непредсказуем. Отсутствие в нем, в отличие от других Наташиных рыцарей, страха упустить фигуристую партнершу, не познакомившись с ней достаточно близко, девушка приняла за индивидуальность и оригинальность. Богатый словарный запас и витиеватые комплименты в исполнении предыдущих кавалеров трогали ее мало. Но в сочетании с Феденькиными прозрачными глазами, простодушно и преданно выглядывавшими из-под кучерявой челки, они разили наповал.

Утром следующего дня Наташка подавала кофе в постель и заливалась соловьем, расписывая впечатления от проведенной ночи. Федя благосклонно выслушал дифирамбы и одобрительно потрепал Наталью по макушке. Она растаяла, как пломбир под солнечными лучами, и разве что не замурлыкала. Любовь пришла к ней внезапно, вмиг усмирив свободолюбивую Скачкову.

Наташка наслаждалась его властью над собой, как последняя мазохистка. Она изучала «Камасутру», кулинарные справочники и брошюрки по мужской психологии. Результатом ее усилий стала шумная свадьба и ясноглазый муж, с некоторым недоумением взиравший на обручальное кольцо.

То, что не все ошибки можно исправить, Наташка поняла сразу же. Федор искренне не понимал, что брак — это действо, к которому, кроме шумного застолья и невесты в белых кружевах, прилагается еще и некий перечень обязанностей.

Получив штамп в паспорте, Наташка осмелела и неожиданно высказала яростное неприятие его походов с друзьями в баню, ночных отлучек и возвращений домой в сильном подпитии.

— Раньше тебя это не раздражало, — удивился Федор, сделавший из добрачного периода ошибочные выводы, чему сама невеста активно поспособствовала.

Он был прав: раньше ее это не раздражало, а пугало. Но Наталья до одури боялась упустить Федю и потому терпела все, что угодно. Штамп в паспорте, никак не отразившийся на мировосприятии Феди, стал для нее поворотным моментом. Наивная Наташа решила, что пришла пора перековать мужа по своим меркам. То ли кузнец из нее оказался никудышный, то ли материал был неподходящий для кузнечных работ, но муж не менялся. Не помогали ни ласковые просьбы, ни скандалы, ни репрессии в виде лишения еды. Супруг продолжал жить автономно, как подводная лодка, все реже заходя в Наташкину гавань.

Зато однажды к ней зарулила сильно беременная девица с сообщением, что Бог накажет наглую Наталью за отбивание чужих мужиков. Услышав в ответ, что Федор не мужик, а муж, девица сначала решила хлопнуться в обморок. Но потом передумала, предложив дождаться Федора и выяснить все непосредственно у него. Наталья тоже желала услышать все из первых уст. Она не могла допустить, чтобы такое интересное объяснение произошло без ее присутствия.

Недолго думая Наташка позвонила супругу на работу и сказала, что к нему пришли из милиции. Федя принесся через двадцать минут с мешком, в котором что-то подозрительно позвякивало.

Две разъяренные тетки на кухне волновали его меньше всего.

— Где менты? — нервно спросил он. — Ушли? Не дождались?

Еще минут десять ушло на объяснения, что милиция — лишь предлог. Еще через некоторое время выяснилось, что у беременной есть группа поддержки в лице родителей и необыкновенно шумной деревенской родственницы. Будущую счастливую мать Федя никак не желал вспоминать, аргументируя этот прискорбный факт тем, что живот, видимо, изменил ее невероятно. В то время как он своих дам узнает по талии.

Орали все, кроме хозяев. Девица, которую любвеобильный Федор встретил некогда аж в Турции, кричала громче всех. Подсознательно Наталья понимала, что будь она на месте беременной, вероятно, разошлась бы еще сильнее. Но сейчас решалась ее судьба, поэтому убить Федора она решила позже и начала яростно защищать свое угасающее на глазах чувство.

— Не дай тебе Бог оказаться на моем месте, — бросила ей беременная, выходя в дверь квартиры.

На месте беременной Наташка оказалась несколько недель спустя. Напуганный громогласной родственницей, угрожающей безответственному отцу отсидкой за известные «темные дела» (откуда только узнала?), Федор спешно развелся с Натальей и женился на матери своего будущего ребенка. Наташка некоторое время радостно говорила всем знакомым о том, как ей, собственно, повезло. Она называла Федора последними словами и смело характеризовала свое замужество, как «бзик», до тех пор, пока у нее не начался токсикоз. Бывший муж виновато развел руками и пообещал платить алименты, разрешив записать ребенка на себя. Вот так несимпатично закончилась Наташкина история любви.

Наученная горьким опытом Наташа теперь собиралась отдаться только в хорошие, надежные руки. Таковых оказалось много, но при ближайшем рассмотрении выяснялось, что руки только тянутся, но брать насовсем мадемуазель Скачкову со всеми ее достоинствами не готовы.

Тем не менее Наташка свято верила, что ее шанс еще впереди. Поэтому и выходила «в люди» только при полном параде и в эротическом белье. Мало ли как жизнь сложится…

— Что так долго? — недовольно пробурчала Галя, все еще разгуливая по дому в халате.

— Ну, извини. А чего мы сегодня такие строгие? Или у тебя с началом новой жизни стервозность повысилась?

— Повысилась.

— А где наша мама?

— Котлеты жарит.

— Угу. А ты, я смотрю, уже собралась. Если мы едем в парикмахерскую, то это вовсе не значит, что с утра не надо умываться и причесываться. Не позорь меня. Я тебя к хорошему мастеру повезу, уже договорилась.

— Я же знала, что ты опоздаешь, вот и не одевалась. Охота была потеть, пока ты там свой макияж по физиономии размажешь.

— Ого! Вижу в тебе что-то новенькое. Это проклевываются ростки новой жизни, или климакс на подходе? — Наташа насмешливо прищурилась. — Что, вчерашний жених порекомендовал сменить прическу? Кстати, где он? Надеюсь, это не его вы пустили на котлетки?

— Он оказался голубым. Здравствуй, Наташа, — высунулась из кухни все еще немного прибитая горем Светлана Николаевна.

Она изредка бросала опасливые взгляды в сторону мрачной дочери. Столь не свойственное Светлане Николаевне поведение Наташу поразило настолько, что она даже не обратила внимания на новость об ориентации жениха.

— Здрасьте. А я думала, вас дома нет, — брякнула Наталья.

— Пошли ко мне. Выберем, что надеть, — дернула ее за руку Галочка.

— А что это с маменькой, а? — страшно зашептала Наташа, как только они вошли в Галину комнату.

— Ничего. Я ей сказала, что, если она будет лезть в мою жизнь, я продам свою половину квартиры и уеду от нее.

— Ты? Ей? Такое сказала??? — Подруга плюхнулась на диван.

— Да, — горделиво вздернула подбородок Галочка, сама с трудом пережившая собственный подвиг.

— Чудеса да и только! И что, мама не придет сейчас руководить и одевать тебя «на выход»?

— Не придет.

— Так держать! Кстати, а что с женихом-то? Весело было? Он хоть жив?

— Ничего веселого. Такое чувство, что меня голышом по двору водили, — Галочку даже передернуло. — Меня, взрослую женщину, демонстрировали какому-то сопляку, словно старую клячу, которую надо сбыть с рук по дешевке.

— Сопляк хоть ничего был?

— Красивый, — вздохнула Галочка. — Даже слишком. Как картинка. Не по мне, в общем.

— Здравствуйте, приехали! Что это за упаднические настроения?! У тебя новая жизнь, теперь все по тебе. Сейчас мы тебя подретушируем, и будешь девочка-конфетка.

— Да уж, а с фантиками у меня напряженка, — печально протянула Галя, обозревая содержимое шкафа.

— Фантик может быть один, но от шоколадки. Поняла? И мы его найдем. Не дрейфь, прорвемся! Не такая уж мы с тобой и некондиция, — Наташка покосилась на зеркало, — Будет и на нашей улице праздник. Пошли ее украшать!

— Кого?

— Улицу, Галка, улицу! Чтобы по нашей улице прошел праздник, ее надо украсить. Давай, не копайся.

* * *

Наташин мастер оказался плюгавым мужичком с огромным носом и ушами слоненка из мультика «38 попугаев». Он был умопомрачительно волосат и настолько же обходителен. Мастер вертелся вокруг Галочки бешеным волчком и тарахтел, как колхозный трактор. Судя по количеству восторженных междометий, клиентка произвела на него неизгладимое впечатление. Он крутил ее в кресле, отскакивая на пару шагов и восхищенно цокая языком.

— Шурик, — не выдержала наконец Наташка, — хорош трындеть. Нам надо омолодиться.

— Девочки! — Шурик даже присел от возмущения, — Вам? Омолодиться? Да вы же юны, как выпускницы Пажеского корпуса!

— Шура, из Пажеского корпуса выпускали мальчиков. Ты на что намекаешь?

Галочка, изначально довольно воинственно настроенная ко всем мужчинам, открыто хамить волосатому клоуну побоялась, поскольку от него зависел ее будущий имидж. Но дядька ей откровенно не нравился: мох, торчавший из носа и ушей, бегающие глазки, писклявый голос… Все в нем было каким-то гротескным и несерьезным. Доверять свою голову этому паяцу хотелось меньше всего. Тем более что его последняя работа — рыжие с фиолетовыми прядками Наташкины волосы — казалась консервативной Галочке слишком смелой.

— У тебя шикарный цвет волос. Зачем ты постоянно их портишь? — удивлялась Галочка, глядя на Наташину прическу.

— У меня был цвет волос, а теперь у меня от всех переживаний растут седые волосы. Еще вопросы есть?

На тот момент у испуганной Галины вопросы кончились. Но теперь Галя подсознательно тянула время, надеясь любым способом избежать процедуры окраски.

— А скажите… э-э-э… Саша…

— Для вас — просто Шурик, — маэстро расчески и ножниц восхищенно закатил глаза, — Ну, что же вы молчите? Что вы хотели сказать? — прошептал он с таким придыханием, словно ждал от застывшей в кресле, клиентки немедленного признания в любви.

— А что вы хотите делать? — засмущалась Галя.

Ей показалось, что вопрос прозвучал бестактно, поскольку содержал определенное недоверие к профессиональным способностям мастера.

— О-о-о, — провыл он так, что вздрогнула даже Наташка, оторвавшаяся от каталога причесок. — Если бы вы знали, что именно я хотел бы с вами сделать…

С этими словами он снова закатил глаза, задрав к потолку огромный нос и мечтательно уставившись на лампы. Пауза была совершенно неприличной, и Галочка успела перебрать массу вариантов того, что с ней мог бы сделать этот тролль. Она даже начала потихоньку сползать с кресла, потеряв интерес к смене образа и беспокоясь только о сохранении девичьей чести. Тут в сцену встряла Наталья, строго рыкнув:

— Поконкретнее, Шура. Что именно?

— Можно сделать перед лесенкой, макушку перышками, затылок уложить, — зашелся восторженным клекотом Шурик. На мгновение он даже расстроил Галю полнейшим отсутствием интереса к ней как к женщине.

Но озвученные перспективы были страшноватыми, поэтому она резко прервала полет его фантазии, смущенно просветив маэстро:

— Ой, вы знаете, я немного консервативна…

— Не понял, — сник Шурик.

— Перевожу, — снова влезла Наташка. — Барышня желает быть пресной и неоригинальной. Ей не надо перьев. Лесенка да бритый чуб…

— Бритый — не надо, — возмутилась Галина.

— Молчи, грусть, — оборвала ее Наталья. — Значится так, мадемуазель изволит работать школьной училкой, поэтому ей надо помолодеть. Но при этом не сравняться цветом и эпатажем со своими ученицами. Дошло?

— Вполне, — Шурик опять забегал вокруг Галины.

— А можно, я посмотрю журнал? — застенчиво спросила Галочка, утомленная тем, что мастер нарезает круги, а процесс так и не начинается.

— «Мурзилку»? — с издевкой хихикнула Наталья.

— Нет, с прическами, — Галя преданно смотрела на Шурика.

Ей хотелось немедленной определенности, чтобы начало новой жизни не омрачилось какой-нибудь роковой ошибкой.

— Да ради Бога! — подпрыгнул Шурик и вырвал каталог у Натальи, которая немедленно вскочила и побежала следом.

— Вот это можно? — Галя ткнула пальчиком в замысловатую прическу, украшавшую голову глазастой модели.

— В принципе можно, — осторожно начал Шурик, — но к вашему лицу больше подошла бы вот эта.

Он со скоростью машинки для счета денег начал перебирать страницы, пока не дошел до короткой стрижки под пажа.

— Перевожу, — ухмыльнулась Наталья, — К твоей круглой очкастой физиономии подходит только этот вариант.

— Я бы рекомендовал светло-русый цвет…

Тут они забыли про Галину и начали ожесточенно спорить, тыча друг другу в лицо пробники с локонами разноцветных волос, периодически прикладывая их к Галочкиной голове. В конце концов спорщики выдохлись на варианте светло-русого блондина и стрижке «паж».

— А разве вы не с этого начинали? — осторожно поучаствовала в диалоге Галочка, чтобы уточнить на будущее, имеет ли она право голоса.

— И кстати, — весьма нелогично отреагировал Шурик, — вам надо поменять оправу очков и переходить на брючные костюмы. Без комментариев!

Последнее относилось к Галиной робкой попытке выяснить, почему, собственно, она должна отказаться от юбок, которых у нее полный шкаф. Зачем озадачиваться покупкой брючного костюма, если раньше она даже не пробовала носить брюки?

— Сдуйся, — посоветовала ей Наташка. — Потом обсудим.

Шурик оказался мастером своего дела. Прическа шла Галочке чрезвычайно. Она узнавала и не узнавала себя в отражении салонных зеркал.

— Теперь пошли громить магазины, — радостно выволокла ее на улицу воодушевленная Скачкова.

— У меня денег нет.

— Вообще?

— Нет, с собой.

— А у меня есть. Потом отдашь. Отдашь?

— Отдам, — с робкой радостью кивнула Галина. Ей захотелось довершить свой новый образ.

Жить без комплексов оказалось очень тяжело. Во всяком случае, без тренировки получалось так себе. Галочка периодически забывала, что начала новую жизнь, в которой она будет сама себе королева и свита.

В частности, попытка Наташки завернуть в первый же бутик встретила активнейшее сопротивление со стороны Галины.

— Там дорого!

— И что? — недоумевала Наталья, — Мы только померяем, и все. Никто не заставляет тебя покупать.

— А если испортим?

— Каким образом?

— Капнем чем-нибудь…

— Если только твоей ядовитой слюной! — в сердцах бросила Наталья и впихнула бордовую подругу в магазин, где к ним моментально подлетела девушка-консультант с приветливой улыбкой.

— Я могу помочь?

Девушка так искренне лучилась радостью, а в магазине было так безлюдно, что Галине невольно подумалось: «Верное свидетельство жутких цен и ничего иного!»

— Нам, собственно, ничего… — пискнула она.

Но Наташка больно толкнула ее в бок и жизнерадостно поделилась с консультантом:

— Нам бы вот на эту толстую задницу брюки, чтобы сидели нормально. Это реально? — Наташка звучно шлепнула Галочку по попе и дружески подмигнула консультанту. Та уже успела разглядеть покупательниц и оценить их платежеспособность, поэтому немного сбавила пыл и вяло пожала плечами.

— Ладно, мы сами посмотрим. Да, Галка? — последовал новый тычок в бок, и Наталья яростно шепнула ей прямо в ухо: — Учись жить, общаться и пользоваться своими правами.

Из магазина подруги вышли только через полчаса. Галина, уставшая от чрезмерно внимательного взгляда девушки-консультанта, повисла на Наталье полотенцем, потеряв интерес к происходящему.

— Фиговый у вас тут ассортимент, — резюмировала подруга на прощание. — Надо изучать рынок, проводить маркетинг. В современных экономических условиях и прогореть недолго.

На этой торжественной ноте посещение бутика они и завершили.

В торговом комплексе, состоявшем из мелких магазинчиков, было проще. Галя чувствовала себя более уверенно, поэтому решительно отвергла предложение Наташки обойти все.

— Я не готова, — замотала она новой прической. — Давай убедимся, что брючный костюм мне не идет, и поедем домой. Я не люблю магазины.

— У тебя явное гормональное нарушение из-за отсутствия половой жизни, — констатировала Наталья. — Женщина, которая не любит ходить по магазинам, — это уже не женщина, а некая пограничная субстанция. Поэтому тебя и мужики не видят. Пошли, я тут знаю одно место, где нам со скидкой продадут.

— Откуда такие познания?

— Я здесь работаю. А нонче — выходная. Пошли, пошли. Много вопросов задаешь.

— А что, задавать много вопросов — тоже вредно для гормонального фона?

— Молчи, Еремеева! Сейчас я буду говорить, а ты стой и улыбайся.

Не успела Галочка спросить, с какой стати она должна улыбаться, а если и должна, то кому, как ее впихнули в узкое пространство, завешенное костюмами.

— Фаридка, приветище! — взвизгнула Наталья и принялась целоваться с маленькой, чрезвычайно полной дамой, выкатившейся к ним навстречу, словно гигантский надувной мяч.

Когда они нащебетались, Наташка вдруг вспомнила про привалившуюся к стеночке Галю и пихнула ее вперед:

— Вот. Девушку звать Галя, и у нашей Гали нет костюмчика. А нужен.

— Нужен — будет! — расплылась в улыбке Фарида.

— Ты не лыбься, — осадила ее Наталья. — Считай, что мне продаешь.

— Все поняла, не волнуйся. Есть у меня подходящие. Еще и блузочку подберем.

Галя была уверена, что брючные костюмы ей не идут, а потому заранее решила отказаться от затеи после примерки первого же костюма… Но, взглянув в зеркало, она даже не сразу поняла, что это именно ее отражение. На Галочку смотрела неожиданно постройневшая серьезная девушка лет тридцати. У нее впереди было всё: любовь, счастье, карьера… Портили картину только подвернутые внизу брюки и толстоватая оправа очков.

— Ноги коротковаты, — Галя виновато покосилась на Фариду.

— У кого? — хмыкнула продавщица. — Это не ноги короткие, а брюки длинные! Неправильно мыслишь, дорогая. Они сейчас так шьют, с расчетом на акселератов и вешалок. И нам, нормальным бабам, приходится подшивать. Кстати, скину еще стольник за подшивку, там, в конце галереи…

— Не напрягайся, я ее провожу, — Наташка восхищенно оглаживала костюм и восторженно пыхтела. — Сейчас подошьем, и завтра пойдешь на работу новым человеком.

— Я сама могу подшить, — прошептала Галина.

— Так — не сможешь! Пошли.

— Погоди, — Галочка вздохнула и отважилась спросить: — А на два костюма у тебя деньги есть?

— А ты когда отдать сможешь? — по-деловому задала встречный вопрос Наталья.

Она считала, что подтексты усложняют жизнь, и не теряла времени на дипломатию.

— Да сразу. У меня дома лежат.

— Тогда договоримся. Только фасон какой-нибудь другой выбери.

Под занавес они зашли в оптику заказать очки. Вошедшая во вкус Галочка мерила оправу за оправой до тех пор, пока не заболела переносица.

— Ну, я не знаю, — расстроилась она, ожидая помощи от уставшей Натальи.

— А я знаю одно: здесь любая оправа лучше той, которая сидит на твоем носу. Погоди, сейчас мальчика спросим. Юноша, эй, продавец! — закричала Наташка и замахала руками, как утопающая.

— Да, девушка, — к ним подскочил симпатичный парень в строгом костюме.

Услышав обращение «девушка» и узрев объект для тренировки своих женских чар, Скачкова сделала стойку. И моментально забыла, зачем звала консультанта:

— Ну, не такая уж я и девушка, — она одарила продавца такой улыбкой, что парень тоже забыл, зачем он здесь находится.

— Как же, как же, вы самая что ни на есть девушка, — консультант навис над Наташкой и начал источать очарование.

— Да ну, вы мне льстите!

— Да зачем же мне льстить? Просто констатирую факт. А что вы делаете сегодня вечером?

— Вы можете предложить что-то определенное?

— Даже и не знаю, что можно предложить прекрасной даме, чтобы не показаться банальным…

— А вы не бойтесь. Я девушка простая.

— Алле, вы про меня не забыли? — раздраженно вздохнула Галочка. Судя по взглядам, скрестившимся на ее персоне, про нее именно «забыли».

— Ой, да, — опомнилась первой Наталья, — Посоветуйте нам оправу.

— К таким глазам нужны линзы, их категорически запрещено прятать, — вынес свой вердикт консультант.

В результате Галочка стала счастливой обладательницей линз и, на всякий случай, новой оправы, а Наталья заняла воскресный вечер.

— Так, провожать я тебя не буду, — торопливо оповестила она подругу, — Мне еще себя в порядок привести надо. Пока ты не в обновках, вряд ли на тебя кто польстится. В общем, чтобы завтра пошла в новом образе. И деньги не забудь отдать. Я вечером загляну на огонек. Заодно на маман твою полюбуюсь. Она отойдет немного после сегодняшнего да как начнет гонять тебя по квартире! А тут и группа поддержки в виде меня.

— И кого из нас ты намерена поддерживать? — хихикнула Галина. Настроение, несмотря на усталость, оставалось радужно-праздничным.

— Угадай. Всё. Целую. Меня ждут великие дела.

И Наташка убежала. А Галя заторопилась домой мерить обновки.

* * *

В отличие от Натальи, которая довольно весело провела воскресный вечер в клубе с парнем из магазина, Галина доживала первый день новой жизни в состоянии бойкота, объявленного Светлане Николаевне. Галочка никак не могла избавиться от ощущения дискомфорта в связи с непривычно молчаливой мамой, стремительно носившейся по квартире с поджатыми губами. Жалкая попытка привлечь Светлану Николаевну к обсуждению покупок успехом не увенчалась. Если утром мама немного напугалась предложением разъехаться, то к вечеру, видимо, по результатам обсуждения произошедшей трагедии с подругами, она разучила роль оскорбленной невинности. Светлана Николаевна в очередной раз пронеслась мимо комнаты дочери. Судя по звукам, мама занималась сервантом. Галина терпеть не могла эту отвратительную процедуру мытья сервизов и стекляшек, непостижимым образом обрастающих за полгода липкой пылью.

— Ну и ладно, — Галя еще раз посмотрелась в зеркало, — Хоть какая-то польза от скандала.

В это мгновение зазвонил телефон. Аппарат тоненько и пронзительно верещал в коридоре, куда Галине выходить совершенно не хотелось. Мама так старательно изображала трагедию, целиком уходя в пафос собственных, зачастую надуманных переживаний, что единственным способом выйти из ситуации с наименьшими потерями нервных клеток было абстрагироваться и ничего не замечать.

Конечно, правильнее объяснить оппоненту свою позицию. Но оппонент на то и оппонент, чтобы насмерть стоять на своей точке зрения. И в то время, как вы приводите логичные на взгляд любого здравомыслящего человека доводы, он формулирует очередную реплику, не обращая внимания на ваши увещевания. Мама была одним из худших вариантов такого собеседника, поскольку чужое мнение не существовало для нее как класс. Все, кто был с ней не согласен, одаривались снисходительным презрением и информировались о том, что ей, собственно, наплевать на их глубоко ошибочное мнение. Не всем дано, как ей, видеть истину.

Галочка, давно приученная к этой тактике, а ныне восставшая, пока не чувствовала в себе сил выступить с открытым забралом. Она посчитала за лучшее не обращать внимания на разворачивающийся перед ней трагикомический спектакль и жить дальше, невзирая на препятствия.

— A-а, какие люди о нас вспомнили! — взвыла в коридоре Светлана Николаевна. В ее выкрике смешались злорадство, ненависть и острое желание вылить на собеседника избыток адреналина.

Галочка напряглась и подкралась к дверям, чтобы лучше слышать.

— Как дела? Как потенция?! — неслась на своих адреналиновых волнах мама, — Кремль стоит?!

«Опять Женька», — у Галочки опустились руки, а сердце трусливо сжалось.

Теперь он стал просто Женькой. Бывшим мужем, вспоминавшим о ней с какой-то загадочной периодичностью. Он всегда звонил, но никогда не пытался встретиться лично, хотя при желании мог бы подкараулить ее у школы после уроков. Видимо, у него не возникало такого желания. Или совесть его мучила? Спросить не получалось, поскольку почти всегда он нарывался на маму и диалог уходил в штопор. После цветистых выступлений бывшей тещи охота общаться с Галей у него пропадала.

Галочка ненавидела Женьку за эти звонки, с садистским упорством бередящие старую рану, не дающие забыть то, что она старательно вырывала из памяти. Но память, как плодородная почва, взамен выполотых сорняков тут же порождала новые. Она уже не любила, но и забыть «бывшего» не могла. Стыд за глупость и доверчивость был даже сильнее ненависти. Иногда он вновь разгорался, яростными вспышками тревожа отболевшие раны, и тогда ненависть захлестывала Галину, высушивая слезы и заставляя строить планы мести.

Но злоба быстро опадала, как остывающее молоко, и снова привязчивым плющом Галочку опутывало отчаяние. Казалось, что отмыться от этой грязи не удастся никогда.

Часть 2

Когда Галина пыталась вспомнить, с чего все началось и какой именно момент стал поворотным в ее судьбе, в мыслях неизменно всплывало ведро красной смородины. Огромное белое эмалированное ведро, обвязанное белым платком, напитавшимся в электричке смородиновым соком. Это ведро они с мамой, выпучив глаза от напряжения и больно задевая ногами за острые бортики, привезли с Татиной дачи. Мама всю дорогу злилась, называла Галочку криворукой кулемой и обвиняла в том, что у нее теперь будут ужасные синяки. То, что сбор ягод был маминой идеей, Галя напомнить не решалась.

Когда ведро водрузили на стол и сняли с него платок, в нос ударил сладко-терпкий аромат августа, прелой травы и сочной смородины. Почему-то сначала Галочке показалось, что именно так пахнет пронзительное счастье, которого у нее еще никогда не было. Из ягод торчали мелкие сучки, травинки и разлапистые листочки. По алым гладким бусинам бегали полупрозрачные мошки, а по ручке ведра полз ленивый маленький жук.

Счастливо улыбнувшись, девушка осторожно взяла одну ягоду и еще раз вдохнула ослабевший аромат.

— Татка сказала, что химией не поливала, так что можно не мыть. Фу, везде твои волосы! — Мама брезгливо вытащила медную короткую волосинку и бросила ее куда-то за спину.

У мамы волосы были темно-каштановыми, а у Галочки — неопределенно-пегими. Но сейчас это не имело значения. Гале хотелось еще раз окунуться в то волшебное ощущение, которое захлестнуло ее, едва с ягод сдернули платок. Но оно больше не возвращалось. Перед ней стояло обычное ведро обычных ягод…

— Надо перебрать, пока не скисли. Завтра займемся.

Это означало, что займется ягодами Галя, у которой отпуск. Мама с утра уходила на работу.

— Галка, твое интеллектуальное развитие меня удручает. То есть оно у тебя, конечно, на высоком уровне. Я про твои женские качества. Я не имею в виду форму, я про содержание! — Наташка насмешливо восседала на кухонной табуретке у подоконника, разглядывая заляпанную смородиной Галину. — Если уж ты решила попробовать себя на ниве домашнего хозяйства, то хотя бы обсуди план действий с умными людьми.

— В смысле — с тобой? — понимающе кивнула Галочка и почесала нос тыльной стороной ладони.

— Именно. Других я тут что-то не наблюдаю. Хотя должна признать, что твоя мама, невзирая на мерзейший характер, определенно женщина умная. Она догадалась слинять из этого бардака.

Наталья пришла несколько минут назад, как обычно, без приглашения. Ее не могли смутить никакие Галины заверения в том, что визит нанесен не вовремя.

— Не надо подстраиваться под условия. Надо их под себя нагибать, — утешила Наташа подругу и протопала в кухню, — Вот я бы на твоем месте мне обрадовалась и тут же приспособила бы кделу. И тогда получилось бы, что я очень даже вовремя.

Она огляделась и добавила:

— Но, раз уж ты сама не догадалась, то моя подсказка не считается. Я, чур, в гости. Тем более что я в выходном сарафане, а у тебя тут прямо кровавая баня.

— Могу дать передничек, — съязвила Галина.

— Да обойдусь. Ведь я всё равно не понимаю смысла твоих метаний. Что это за кулинарное побоище?

— Делаю желе.

— Понятно: из ведра ягод — два ведра жмыха и стакан сока. Очень экономно. Я смотрю, ты еще и масочку себе сварганила. Это молодец. Только дешевле было бы купить желе и маску в магазине. Небось, очередная идея твоей мамочки?

— Ай, — махнула рукой Галя, подтверждая Натальино предположение.

— Поподробнее, пожалуйста, — Наташка насторожилась. — Ты же знаешь, как я люблю новые анекдоты от твоей маман. Когда я вырасту большая, выйду еще раз замуж, рожу себе мальчика и стану свекровью, то буду использовать ее достижения для борьбы с невесткой. Светлана Николаевна — просто кладезь мудрости. Я когда-нибудь издам справочник по борьбе с домочадцами по следам ее выступлений.

— Ха-ха, озолотишься — про меня не забудь. Ладно. Мы ездили на дачу к Тате собирать смородину.

— Зачем? Чтобы сейчас вот так шикарно уделать этой смородиной всю кухню?

— Не перебивай. Потому что, во-первых, эта старая курица хотела похвастаться новым домом. Во-вторых, у них ягоды пропадали, а то стала бы она с нами делиться. А в-третьих, ее дочка в прошлом году из красной смородины сделала какое-то там жутко потрясающее желе, и маменька решила доказать, что я у нее тоже не лыком шита. Теперь я должна сделать такое же, чтобы умыть Тату.

— Ваша Тата своим желе не наелась? Зачем ей ваша стрепня?

— Да она и не в курсе, какие у нас из-за этого варенья баталии. Это мама жаждет что-то кому-то доказать.

— Зачем?

— Вопрос не по адресу.

— Ошибаешься. Если маме надо доказать, то пусть она занимается этой дребеденью.

— Тебе не понять.

— А ты объясни.

— Маме важно сказать, что это я сделала. Понимаешь?

— He-а, не понимаю. Вот сидишь ты вся в ягодах и в сиропе, в жару на красной от сока кухне и пытаешься мне объяснить, что это нужно. Дело даже не в том, для чего, почему и кому, а в том, что ты сама считаешь это нормальным. Вот в чем ужас. Ты сама-то понимаешь, что городишь?

— Ну, мама попросила… Ты же ее знаешь: лучше сделать, чем потом истерики слушать.

— А ты уверена, что сможешь сделать? — скривилась Наталья. — Кулинарка ты моя! Истерика будет в любом случае. Так почему бы не сократить программу?

— Как? — Галя почти со слезами обвела рукой кухню. Повсюду были расставлены емкости со жмыхом, валялись марлечки, в которых она давила ягоды. Линолеум был усеян расплющенной смородиной, отдельным плодам которой не посчастливилось поучаствовать в процессе приготовления желе.

— Вариант номер раз — купить соковыжималку. Вариант номер два — выкинуть это всё на помойку и купить в универсаме готовое желе. Одну баночку, чтобы хватило на комиссию у вашей страшной Таты.

— Так банка же заводская.

— Слушай! Перебрать целое ведро смородины тебе не лень, а переложить желе из одной банки в другую — трудно?

— Нет, — скуксилась Галочка, — А вдруг не получится? Мама тогда…

— Хватит! Надоело мне про твою маму слушать. Сама виновата. Трясешься, как смородиновое желе, и позволяешь себя топтать. Спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Так что принимай решение.

— А соковыжималка дорого стоит?

— Кто бы сомневался! — шлепнула себя по ляжкам Наталья, — Мы не ищем легких путей! Дешево. Тебе со скидкой отдам.

— А у тебя есть?

— У меня есть всё! Забыла, где я работаю?

— Ты же обувь продаешь.

— Уже нет. Я теперь специалист по бытовой технике. Ясно? Приходи завтра, подберем тебе что-нибудь.

Так ведро ягод привело ее к Наташке именно в тот день.

Галина бродила по душному павильону, пытаясь выяснить, где торгуют бытовой техникой. Продавцы, как только понимали, что ее интересует вовсе не их товар, тут же теряли интерес и неопределенно махали рукам и куда-то вдаль.

— Извините, вы не подскажете, где здесь бытовую технику продают? — в отчаянии обратилась она к высокому худощавому мужчине, активно вываливавшему на прилавок товар из растрепанных коробок. Разноцветный ворох бюстиков, трусиков и прочей шелковокружевной прелести притягивал взгляд. Ей всегда было жаль денег на такую красоту, да и маме подобная покупка вряд ли понравилась бы.

— Женщина, вы что, слепая? Не видите, приемка товара у меня! Лезут и лезут весь день! — злобно выкрикнула из-за прилавка анемичная блондинка.

— Извините, — прошептала взмокшая от беготни по торговому комплексу Галочка.

— Это вы извините, — обернулся мужчина, но Галя уже выскочила из бельевого закутка и с разгона влетела прямо в объятия Натальи.

— Я же сказала с утра приходить! — Скачкова недовольно нахмурилась. — Какая ты, Галка, необязательная. Небось, и на свидания так опаздываешь, вот мужики от тебя и сбегают.

— Нет в природе никаких мужиков, — грустно оповестила ее Галочка. — Это распространенный миф, фикция. На самом деле они — плод воображения одичавших от одиночества женщин.

Наташка вдруг улыбнулась ей, как сытая акула, и нежнейшим голоском прочирикала:

— Галя, давай я помогу тебе выбрать соковыжималку.

Ее реакция на Галочкино выступление оказалась более чем неожиданной. Более того, не ограничившись медовым гостеприимством, Наташка налегла бюстом на прилавок и затрепетала ресницами, изображая то ли кинозвезду сороковых, то ли порнозвезду девяностых.

Галя попятилась и тут же уткнулась во что-то живое.

— Я зашел извиниться за своего продавца, — над ней возвышался мужчина из соседнего отдела, — Ужасно неудобно получилось. Вас как зовут?

— Ее — Галя, а меня — Наташа, — Наталья взяла инициативу в свои руки.

— Очень приятно. Галя, может быть, я угощу вас кофе?

— Сервис на уровне мировых стандартов, — присвистнула Скачкова и на всякий случай поправила «бюстик». — Аты говорила «фикция».

— Я кофе не пью, — от неожиданности и смущения Галя покраснела и едва не прослезилась.

— Пьет, — убежденно опровергла ее заявление Наташка, — Еще как пьет. А еще она ест мороженое. Уж не знаю, что ей там сделал ваш продавец, но Галя у нас ужасно ранимая и обидчивая. Надо как-то ее поддержать в этот сложный момент. Вы меня понимаете?

— Понимаю, — ухмыльнулся мужчина.

— А вот улыбаться тут не надо, — Галочка надулась. Она даже не знала, приятно ей внимание незнакомца или нет, поскольку никак не могла отважиться и рассмотреть его.

— Вот, видите, — многозначительно протянула Наталья. — Обидели девушку насмерть. Это так оставлять нельзя.

— Я не оставлю, — утешил ее новый знакомый.

— Еще она любит цветы и не любит нахалов, — торопилась дать инструкции верная подруга.

— Наташа! — с укором выкрикнула Галочка и малодушно попыталась сбежать.

— Что мне сделать, чтобы вы согласились? — попытался удержать ее набивавшийся в кавалеры мужчина.

— Встань на колени и стихи прочитай, — подсказала Наташка, желавшая принять живое участие в сближении молодых людей.

— Стихи? — изумленно переспросил парень. — Что, всё так серьезно?

— Не надо стихов, — занервничала Галя. — Я и так пойду.

— Я хотел как лучше, а тут вроде получается, что я вас заставляю, — пошел на попятный кавалер.

Галина растерялась. Теперь всё шло к тому, чтобы она начала уговаривать нового знакомого сходить в кафе.

«Довыпендривалась», — расстроилась девушка.

Парень уже начинал ей нравиться. В нем не было ничего примечательного: худощавый с тонким лицом, белесыми бровями, смешными усами под хрящеватым носом и соломенной короткой стрижкой. Глаза у него маленькие и добрые. Галочке показалось, что в этом мужчине нет снисходительности красавцев, самоуверенности толстошеих «качков» и высокомерия интеллектуалов. Но отсутствие опыта в общении с противоположным полом и недооценка собственных положительных качеств не давали возможности правильно оценить расстановку сил. Благодаря усилиям мамы, ежедневно вбивавшей в голову дочери мысль о том, что она нелепое создание с неудавшейся судьбой, Галочка именно так себя и ощущала. Пугалась мужского внимания и усматривала в нем лишь злой умысел. Она искала мужчину «по себе», чтобы потом не чувствовать себя обязанной всю жизнь.

— Хватит тут китайские церемонии разводить. Вы мне покупателей распугиваете. Идите уже, не загораживайте прилавок! — притворилась рассерженной Наталья. — Умеют же люди жизнь себе усложнять!

По лестнице они спускались молча. Демонстративная Наташкина незакомплексованность смутила обоих. У Гали от волнения выдуло из головы абсолютно все мысли. Единственная мыслишка: «Наташка у меня потом получит!» — никак не облегчала ей жизнь. Сзади пыхтел незнакомец.

«А куда мы пойдем пить кофе? — вдруг испугалась Галочка, приближаясь к выходу, — Вдруг в дорогое кафе, а я в таком виде. Еще не пустят. Опозорюсь! Или, может, у него вообще термос с собой? А вдруг он захочет меня проверить: люблю я тратить чужие деньги или нет?»

Именно в этот момент сопровождающий вдруг весело спросил:

— Куда пойдем? Можно в центр съездить.

— Давайте где-нибудь поблизости сходим, — пролепетала Галя. — В транспорте сейчас жарко…

— А мы на машине.

— Нет-нет, — Она в ужасе затрясла головой, отчего тонкий хвостик, стянутый на затылке оранжевой резинкой, испуганно замотался из стороны в сторону.

«Точно, проверяет!» — сообразила Галя, искренне не собиравшаяся кататься на такси на деньги кавалера.

— А здесь нет ничего приличного поблизости, — развел руками парень.

«Экономить на мне не собирается, и кофе у него не в термосе!» — удовлетворилась Галочка и начала активно озираться.

— А вот, — радостно воскликнула она, ткнув пальчиком в вывеску «Пышечная». — Я очень люблю пышки!

Он понимающе улыбнулся, а Галя смутилась. В моду входили тонкие гибкие девушки, томно оповещавшие окружающих, что сидят на диете. Поэтому ее заявление про пышки прозвучало комично, особенно учитывая Галочкину полноту.

— Я тоже люблю пышки, — его усы забавно шевельнулись. — Но не в коня корм!

«Точно подумал, что толстая!» — расстроилась Галя.

В пышечной было пусто, и они сели за столик в самом углу.

— Галина, вы уверены, что не хотите в нормальное кафе? — на всякий случай уточнил кавалер.

— А это чем плохо? — наивно похлопала глазами девушка.

Он снова улыбнулся и пошел к стойке. Галя торопливо разглядывала его спину. Одет парень был просто и незамысловато. Но сочетание цветов в одежде оказалось его слабым местом. Зеленоватые полотняные брюки, серые носки, коричневые сандалии и светло-синяя рубашка в бордовую клеточку. Он немного сутулился и производил впечатление неудачливого интеллигента, выкинутого на рынок нестабильной экономической ситуацией.

«Я же ничего о нем не знаю, — судорожно соображала Галя, — А вдруг он маньяк? Или просто противный тип?»

В этот момент парень обернулся и посмотрел на девушку. Она тоже попыталась посмотреть на себя со стороны и ужаснулась. Из-под короткого платья высовывались полные круглые колени, на ногах — потемневшие от времени голубые «мыльницы», да еще ни грамма косметики на лице. «Может, волосы распустить?» — запоздало подумала она. Но делать это под пристальным взглядом нового знакомого неудобно. Да и не пятерней же расчесываться!

— Вы очень красивая, — серьезно сказал парень, едва поставив поднос на стол. Он почему-то стоял над ней и не садился. Галочка покраснела до слез. Комплимент ее не порадовал, а напугал с непривычки.

— Да ну, ерунда какая, — пробормотала она, едва не опрокинув на себя кофе в пластиковом стаканчике.

— Почему вы все время отворачиваетесь? — Он сел и попытался заглянуть ей в лицо. Галя немедленно вспомнила про вскочивший утром прыщ на носу и покраснела еще сильнее.

Пышки были щедро обсыпаны сахарной пудрой и поражали своими фантастическими размерами. Галя с трудом взяла пышущее жаром колечко и начала примериваться, чтобы укусить пышку за бок, не испачкавшись. Номер не прошел. Нос и щеки тут же оказались в пудре, а по рукам потекло масло. Она сидела, растопырив пальцы, и чувствовала себя абсолютной идиоткой. Галочка знала, что нормальная женщина в любой ситуации может выглядеть достойно, но к ней это не относилось. Видно, как правильно говорила мама, она не была нормальной. Какое-то ходячее недоразумение, а не девушка! Наташка наверняка нашла бы способ лишний раз покрасоваться, но у Галины не хватало ни фантазии, ни смелости достойно выйти из положения.

— Вы даже не спросили, как меня зовут, — улыбнулся кавалер, на усах которого тоже висела пудра. Но ему было проще: такие мелочи не могут смутить настоящего мужчину. Равно как и дырка на носке, сквозь которую розовел большой палец, — Вы всегда так спокойно реагируете на мужчин?

— Я на них вообще не реагирую, — буркнула Галочка, имея в виду, что ей и реагировать-то не на кого.

— Правильно, — засмеялся он. Улыбка оказалась чарующе приятной и какой-то домашней. — Ну их всех! Между нами девочками говоря, не стоят они вашего внимания.

Галя ошарашенно приоткрыла рот, раздумывая, как ей понимать данное заявление. Мало ли, вдруг не шутит. Все-таки в магазине он за женские трусы и лифчики хватался.

— Шучу, — развеял ее сомнения собеседник. — Мы, мужчины, очень разные. Если вас кто-то когда-то обидел, то не думайте, что вокруг одни подлецы. Я, например, очень хороший. Могу доказать.

— Не надо, — шарахнулась в сторону Галя, хотя парень даже не пошевелился.

— Нет, я, правда, хороший. Меня Женя зовут.

— А меня — Галя, — глупо улыбнулась Галочка.

На вечеринках, куда ее водила Наташка, она имела дело только с нахальными пьяными парнями, которые тут же теряли к ней интерес, а Женя был ей невероятно симпатичен. Галя колебалась между желанием не выглядеть слишком доступной и страхом отпугнуть его, как и всех остальных.

— Вот и познакомились, — удовлетворенно кивнул Женя и вдруг, достав огромный клетчатый платок, начал вытирать ей руки. Галочка от избытка чувств чуть не стекла по стулу. Парень немного напоминал папу своими спокойными, размеренными движениями и сосредоточенно сведенными в трогательный домик бровями.

Все пышки, приобретенные Женей от широты души аж в количестве десяти штук, в молодых людей не влезли. От жары и сытости Галю начало клонить в сон, в связи с чем внимательный и простоватый Женя предложил съездить в ЦПКиО и растрясти завтрак.

Слово «растрясти» неприятно царапнуло девушку, для которой полнота — вечная проблема. Ей казалось, что все видят лишний валик на талии, складки на коленях и излишне круглые плечи. Мама обычно говорила, что пора растрясти жир, иначе через пару лет дочурка может сломать любые весы. Наверное, Женя тоже всё это замечал, но до поры до времени молча терпел рядом с собой непривлекательную расплывшуюся девицу. Краем глаза Галина отметила, что кавалер аккуратно собрал недоеденные и даже одну надкусанную пышку в полиэтиленовый пакетик. Это тоже ей не особо понравилось, так как отдавало каким-то крохоборством.

«Я же о нем вообще ничего не знаю», — еще раз подумала она, но как-то без энтузиазма. Ничего компрометирующего ей узнавать и не хотелось. Мало ли у людей недостатков. Кое-что можно и потерпеть.

— Прошу, — Евгений сделал широкий жест рукой, в которой покачивался пакет с пышками. Галина пугливо улыбнулась. Ощущение близости, вдруг накрывшее ее в кафе, куда-то исчезло, и она снова начала смущаться и робеть.

— Золушка, вот ваша карета! — Женя постучал по крыше грязно-желтой «четверки». Одно крыло у нее было оранжевого цвета, лобовое стекло пересекала мощная трещина, а заднее сиденье оказалось завалено пустыми картонными коробками.

«Это тыква, а не карета», — чуть не брякнула Галя, с трудом воздержавшись от комментариев. Корысть никогда не входила в список ее многочисленных недостатков, и она не ждала от будущего принца каких-то материальных благ, но общение с Натальей наложило на ее мировоззрение свой отпечаток. Скачкова постоянно говорила, что автомобиль — вторичный половой признак мужчины, как кошелек и волосатая грудь. Поэтому у Галины сформировалось своеобразное отношение к «каретам»: либо нечто потрясающее с алыми парусами, либо ничего вообще.

Но Женя так гордился своим экипажем, что Галочка не рискнула его разочаровывать, подумав мельком, что машину можно было бы и помыть.

— В область ездил, — словно прочитал ее мысли Евгений. — Терпеть не могу, когда машина грязная. Ты не думай, я вообще аккуратный и чистоту люблю.

Так они незаметно перешли на «ты», а заодно выяснили, что Женя любит порядок. Хотя, как оказалось позже, любить-то любил, но прикладывать для этого какие-то усилия даже не пытался.

Салон, заботливо перемотанный синей и черной изолентой по всем направлениям, недвусмысленно намекал на солидный возраст машины. Дверь с Галиной стороны закрывалась только снаружи. Причем ею надо было так хлопнуть, что у пассажира на некоторое время пропадал слух.

Жизнь непредсказуема, как столовский борщ, в котором могут попадаться как несъедобные овощи неизвестного происхождения, так и неожиданно жирные куски мяса. Все зависит от стоящей на раздаче фортуны: что зачерпнет, то и будешь есть.

Через час гуляния по парку Галя знала о новом знакомом почти все. Он, словно чувствуя ее сомнения, старательно рассказывал ей свою биографию, стараясь ничего не упустить.

Родился Галин кавалер в небольшом поселке Псковской области. Покосившиеся деревянные домики, пара двухэтажных серых зданий — сельсовет да медпункт со школой. Когда Женя был маленьким, недалеко от его дома стоял клуб: длинный, похожий на барак дом, в котором каждые выходные показывали кино. Потом кино привозить перестали, а клуб стал злачным местом, которое местные ночами старались обходить стороной. Он таращился на мир выбитыми обгорелыми окнами, ощетинившись полуразвалившимся забором.

Еще в поселке был магазин с нехитрым набором консервов и вечной очередью за хлебом, которого летом почему-то привозили очень мало, не рассчитывая на приезжих. Это был его мир: с разбитыми дорогами, бродящими по поселку тощими коровами, с ночным лаем собак, уютным запахом кислого молока и сиплыми утренними криками петухов. Усталые женщины в выгоревших линялых платьях и беспробудно пьяные мужики. Летом — зелень садов, рыбалка, шумные дачники, веселые компании. Зимой — белоснежная тоска, ровным покрывалом укутывавшая поселок. И одна-единственная «Первая» программа по подслеповато рябившему и терявшему сигнал старенькому телевизору.

Учился Женя хорошо, даже получил серебряную медаль. Отец давно умер, спился, и мама, беспокоясь, что сына ждет судьба всех местных мужиков (училище-совхоз-пьянка), отправила кровиночку в город, в институт. Пять голодных студенческих лет тянулись бесконечно долго. Отъедался он только на каникулах, когда возвращался в родной поселок. Из всех посланных мамой посылок до общежития дошла только одна. Все остальные сгинули на почте. Приехать сама она не могла, поскольку не на кого было оставить хозяйство, да и ноги болели. После института Женя пошел работать инженером на завод, и появилась у него мечта — перевезти маму в город.

В совхозе его ждали назад, молодых специалистов не хватало. Жене даже обещали поставить отдельный дом в кредит, лишь бы удержать. Но даже первая поселковая красавица Раиса, лузгавшая семечки прямо на подол и витиевато матерившая местного балагура и бабника Серегу, не произвела на Женю впечатления. Он захотел обратно в город, к цивилизации.

От завода ему дали комнату в коммуналке, потом судьба проснулась и заметила трудолюбивого непьющего парня. Его соседи собрались на заработки на Север, и тетка Аня с первого этажа предложила Жене роскошный вариант. Его вписывали в некую обменную цепочку неимоверной длины и сложности, в результате которой в перспективную освобождавшуюся «трешку» прописывалась дочь тетки Ани с мужем, детьми и престарелой бабкой, а Женя получал замечательную однокомнатную квартиру на окраине. Женя почему-то решил, что с помощью следующего обмена он поменяет однокомнатную на «двушку», и уже чуть не выписал маму из поселка, но такое везение, как оказалось, бывает только раз в жизни. И переезд пришлось отложить.

А потом началась кутерьма с перестройкой. На заводе пошли сокращения, зарплаты стали задерживать. Женя с другом подались на вольные хлеба. Сначала они пробовали делать ремонты, но первый же заказчик обманул их, не заплатив ни копейки. Потом друзья попытались продавать кассеты, после — одежду, и, наконец, занялись женским бельем. Доход был маленьким, но стабильным. И теперь Женя подумывал о женитьбе, ребеночке и долгожданном воссоединении с мамой.

Неопытная Галочка тему про маму невнимательно пропускала, не считая ее важной, акцентируясь лишь на серебряной медали, высшем образовании и отдельной квартире. Несмотря на свою наивность и неприспособленность, или «лопоухость», как говорила мама, Галя понимала, что для семейной жизни будущий муж должен иметь жилплощадь. В противном случае претендент на руку и сердце просто не сможет стать мужем, поскольку среди прочих Галочкиных дефектов была и Светлана Николаевна. Причем, если с полнотой можно бороться физическими нагрузками, с неопытностью — учебой на собственных ошибках, а неинтересную внешность украсить эрудицией и дефицитной в наше время порядочностью, то методов борьбы с такой тещей, как Светлана Николаевна, не существовало.

Женя ухаживал старательно, но незамысловато. Его поведение не имело ничего общего с романтикой книжных любовных историй. Женя забывал пропускать Галю вперед, не делал попыток дарить ей цветы и не особо тратился на комплименты. А уж эпатировать девушку каким-нибудь неординарным поступком ему и в голову не приходило.

Они покатались на лодке, на каруселях, съели остывшие пышки и поехали домой. За исцарапанным и потертым временем стеклом дребезжавшей «четверки» проносились унылые городские пейзажи, в салоне висела волнующая тишина. Галочка нервно анализировала то, что успела рассказать о себе новому знакомому, и пыталась понять, всё ли она сделала правильно.

Евгений молчал, и от этого у притихшей Галины тягостно щемило в груди. Чего он ждал, от этого знакомства? Что могло не понравиться? А, может, он вообще сейчас вез ее к себе? И как быть? Отказать? Или согласиться?

Галочка вздохнула и тут же испуганно покосилась на молодого человека. Его профиль показался ей мрачным.

«Нет, точно не к себе везет, — пронеслось у нее в голове. — Сейчас вообще высадит у метро — и до свидания!»

— Я не очень-то часто общаюсь с девушками. То есть общаюсь, конечно, но по работе, — неожиданно разорвал опутывавшее их молчание Женя. — Так что извините.

— Ничего-ничего, — Галя не знала, как реагировать, поскольку фразу его совершенно не поняла. Но тон ей не понравился. Вероятно, он не знал, как культурно от нее отделаться.

— Ой, вы знаете, у меня еще дела в городе. Я совсем забыла, — пролепетала Галя, решив во что бы то ни стало не дать ему первому сказать ей, что пора прощаться. Конечно! А на что она рассчитывала?! Толстая коротконогая дура, с которой даже не о чем поговорить! Одна биография чего стоит: детский сад, школа, институт, опять школа. И это всё! Где она была? Что видела? Принца захотела! А сама-то что — принцесса?!

Процесс внутреннего самобичевания был прерван резкой остановкой машины. Галя чуть не выбила головой лобовое стекло и испуганно посмотрела на Женю.

— То есть мы прощаемся? — почти утвердительно поинтересовался он. В вопросе Евгения ей почудилось удовлетворение: молодец, сама догадалась, не создала хорошему человеку лишних проблем… Она даже перешла на «вы», чтобы упростить процедуру расставания. Два чужих человека: сошлись, «повыкали», разошлись.

— Мне было очень приятно познакомиться, — дрожащим голосом залепетала Галочка. — Спасибо за восхитительный вечер.

Она дернула ручку, которая легко отвалилась и брякнулась куда-то вниз. Дверь зияла рваным отверстием и радовала невозможностью открыть ее.

— Ой, я вам тут сломала, — по Галочкиным щекам потекли слезы.

— Всё, не судьба вам уйти от меня, — нервно засмеялся Женя.

Галя изо всех сил пыталась справиться с потоками, хлынувшими из ее моментально покрасневших и опухших глаз. Но ей было настолько жалко себя, что хотелось не просто плакать, а еще и подвывать, перечисляя свои горести.

— Я так и знал, — в отчаянии буркнул Женя. — Да, я не умею вести себя с девушками. Я вообще не знаю, что с вами делать! То есть знаю, но не в том смысле… Но плакать-то зачем?! Я же вас ничем не обидел!

Женя страдал невыносимо. Девушки казались ему чем-то средним между непонятными зверьками типа выхухоли и мифическими инопланетянами. Их мысли и поступки не поддавались логике и прогнозированию. А Женя любил всё планировать. Симпатичные девчонки из общежития либо переставали с ним встречаться в одностороннем порядке, узнав, что Женя, как и они, приезжий из глубинки. Либо относились с теплотой и лаской, после чего выяснялось, что точно так же они готовы привечать любого, искренне считая, что широта души — первый признак хорошего человека. Городские переставали с ним встречаться по самым разным причинам. Одна посчитала его слишком нахальным, так как Женя рискнул ее поцеловать через два месяца после знакомства. Другая наоборот сочла его импотентом, поскольку он целый месяц ограничивался лишь походами в кино. У третьей случилась любовь с первого взгляда с его другом. Четвертая вообще оказалась ненормальной, и от нее Женя сбежал сам.

Ему страстно хотелось найти простую, хорошую девушку, которая не требовала бы от него серенад под балконом, подвигов, заучивания стихов и других не свойственных бывшему инженеру поступков. Евгению не нужна была романтика: он искал жену, мать своих будущих детей и хорошую хозяйку. Симпатичная и тихая Галочка, не ответившая на хамство продавщицы, показалась ему подходящей кандидатурой. Скромно одетая, полненькая и мягкая, как диванная подушка. Без золотых побрякушек, что свидетельствовало о ее неизбалованности. С приятным простым лицом.

Он планировал очаровать ее своим нехитрым набором из двух комплиментов, наличием машины и хорошим воспитанием. В понятие «воспитание» входило не распускать руки раньше времени, не материться при даме и покормить ее, чтобы она не сочла кавалера жмотом. Появление Галочки не потрясло его, не высекло искру в душе и не особо впечатлило. Однако за те несколько часов, что они провели вместе, Женя вдруг понял, что нашел бриллиант, по недоразумению затоптанный в пыль. Сейчас он готов был удержать ее даже силой, лишь бы успеть объяснить, что согласен на любые условия. Подсознательно Женя знал, что никаких особых условий алевшая круглыми щечками Галочка не выдвинет. Но ее неожиданные слезы совершенно выбили его из колеи.

— Ну что случилось?! Почему вы плачете?

— Я не плачу, — всхлипнула Галя, — У меня… Мне… У меня аллергия!

— На меня? — попытался пошутить Женя. Шутка удалась.

Галочка улыбнулась сквозь слезы и выдохнула:

— Мне соринка в глаз попала!

Это было невероятно банально и даже нахально с ее стороны. Галина сама покраснела от собственной смелости, но ей тоже не хотелось терять Женю. Риск оказался вполне оправданным. Ну и что? Пусть первый поцелуй состоится в первый же день знакомства. Ничего в этом страшного нет, зато сразу будут сняты почти все вопросы. Никакой дружбы, нормальный половой интерес. Вполне современно и перспективно.

По всем законам жанра — Галочка знала правила игры, хотя только теоретически — он сейчас должен был взять ее лицо в ладони, внимательно посмотреть в глаза, прочитать что-нибудь этакое наизусть, все понять и…

— В глаз? — продемонстрировал редкостную недогадливость Женя. — Платок дать?

— Нет, — протяжно шмыгнула носом Галочка. — Я сама.

— А… Да я бы и не полез. У меня руки грязные, — успокоил ее кавалер, опустив зеркало перед пассажирским местом.

Галя находилась в замешательстве. Поморгав для порядка, девушка печально вернула зеркало на место и отвернулась к окну.

«Жалкое зрелище, просто душераздирающее зрелище», — вспомнилась ей фраза из любимого мультика.

— Галя, всё нормально? — Жене не терпелось продолжить диалог и выяснить всё раз и навсегда.

— Да-да, всё хорошо.

— Вы говорили, что у вас какие-то дела. Это правда, или вам неприятно мое общество? Нет-нет, не отвечайте! Дайте, я объясню. Я не умею говорить красиво и вообще считаю, что, когда люди говорят красиво, они врут. Ну, не то, чтобы врут, а отвлекают внимание. Я обычный, может быть, не такой интересный, как другие. Зато я не пью, не курю и никогда вас не обижу. Вот, собственно… Не знаю, что еще сказать. Спрашивайте что угодно. Я обязательно отвечу…

С Галочкой никто и никогда так не разговаривал. Ей казалось, что красивее сказать невозможно. «…Никогда вас не обижу…» От этих слов кружилась голова, а к горлу подкатывали слезы счастья. Он хотел продолжения. Защитник, рыцарь…

— Зарабатываю я нормально. И про квартиру не вру, вы не думайте. Могу паспорт показать. Я там ремонт недавно сделал. И книг у меня целый шкаф. Если что по хозяйству починить, так я тоже могу. Ну, спросите меня что-нибудь!

Смущенно пожав плечами, Галина затеребила подол. Поворачиваться к Жене не хотелось: наверняка, нос был еще распухшим, а под глазами мешки. В общем, среднестатистическая болотная фея. А хотелось быть королевной. Романтической героиней. Или просто нормальной теткой, самой что ни на есть обычной.

— Хотите домой, угадал? — Женя в отчаянии шлепнул ладонями по рулю и сжал губы. — А хочешь, я тебе подарок какой-нибудь куплю?

Он снова говорил ей «ты», и это обнадеживало. Галя поерзала и решила, что надо срочно поддержать разговор.

— Нет, — глухо прошептала она и откашлялась — Не надо подарков. Вообще ничего не надо.

Снова не то. Почему-то в самый ответственный момент слова приобретали совершенно ненужный подтекст и загадочность. У Галочки тоже наблюдалась определенная проблема с формулировками. Будь на ее месте Наташка, ситуация не казалась бы столь удручающей.

«А что бы сделала Наталья?» — вдруг подумала Галя, попытавшись всунуть в свою шкуру разбитную подругу. Все варианты, приходившие в голову, пришлось отмести, как неуместные в сложившихся обстоятельствах. Самым приличным было приглашение на чашку чая, но в Галином случае к чаю на сладкое прилагалась Светлана Николаевна.

Женя демонстративно молчал, но Галина почти физически ощущала его смятение и напряженный поиск темы для разговора. Вырванная с ошметками изоленты ручка — вот та единственная причина, которая заставляла ее оставаться в машине.

Казалось, что оба сказали уже друг другу всё, что хотели, и теперь искусственно затягивали общение. Как часто мы видим лишь оборотную сторону медали, не догадываясь перевернуть ее. Так и в жизни: любую ситуацию нужно рассматривать с обеих сторон, иначе можно не заметить притаившиеся из ложной скромности плюсы.

В тот день Галина безумно боялась упустить свой «плюс», который в итоге оказался жирным «минусом». Иногда Галочке казалось, что фортуна ведет себя с ней, как придурковатый клоун, беспрестанно устраивающий глупые розыгрыши на грани сердечного приступа и при этом с хохотом выкрикивающий: «Сюрпрайз!»

В ледяную воду лучше входить сразу, не раздумывая. Потом, с каждой минутой промедления решиться на это будет всё сложнее. Галочка понимала, что они оба сейчас находились в тупике, вывести из которого мог только какой-нибудь решительный и неординарный поступок одного из участников процесса. На подвиги со своей стороны она и не рассчитывала, поэтому вся надежда возлагалась на Женю. А Женя, как среднестатистический представитель сильного пола, не отличался проницательностью по части оценки эмоционального состояния партнерши и продолжал ломиться в открытую дверь.

Дальше молчать было неприлично и глупо.

В этот тяжелый для обоих момент в открытое с Жениной стороны окно влетела оса. Женские рефлексы — страшная вещь. Совершенно забыв о приличиях, Галочка дико взвизгнула и попыталась высадить плечом дверь. Но, как оказалось, у отечественных автомобилей отваливаются только мелкие детали, а всё остальное сделано на совесть — дверь не поддалась. На какое-то мгновение Женя лишился дара речи, парализованный громкостью Галочкиного голоса, но быстро пришел в себя и одним движением прихлопнул насекомое. Этот факт прошел мимо Галиного сознания: она продолжала кричать, махать руками и ломать дверь.

— Уже всё! — попытался переорать ее Женя и с силой сжал руки девушки, пока она не разгромила салон окончательно.

Она затравленно огляделась и понемногу пришла в себя. Не понимающий тонкой женской души Женя взял с торпеды прибитую виновницу переполоха и бережно поднес ее к Галочкиному носу:

— Смотри, она уже никого не укусит.

Пассажирка побледнела и начала тихо сползать с сиденья.

— Ёлки-моталки, — пробормотал Евгений, вышвырнув осу в окошко. — Саперу и то легче. Галя! Ты меня слышишь?!

Она всё прекрасно слышала, но не воспользоваться этой ситуацией не могла. Раз уж он не пожелал помочь ей с поиском соринки в глазу, то теперь должен хотя бы попробовать сделать ей искусственное дыхание. Галочка лежала с закрытыми глазами, ожидая решительных действий кавалера. Однако приводить в чувство упавших в обморок девушек по всем законам этикета умеют только романтичные красавцы с телеэкрана. Усатые инженеры без донжуанского опыта в таких ситуациях, как выяснилось, либо теряются, либо действуют без намека на романтику.

Попричитав над Галиным бездыханным телом, рыцарь не придумал ничего лучше, как дать ей пощечину. Причем дважды, хотя Галочка распахнула глаза уже после первого удара.

— Как ты меня напугала, — искренне выпалил Женя. Шанс опять проплыл мимо.

Мужчины любят чувствовать себя сильными. И чем слабее дама, тем более высокого мнения о себе ее рыцарь. Сейчас Женя чувствовал себя едва ли не покорителем галактики, глядя на жалко моргающую Галину.

— Ты… ее… убил? — Галочка тяжело дышала.

— Да! — Он гордился так, словно завалил мамонта, а не жалкое насекомое.

— Зачем? — с надрывом выкрикнула Галя, приведя героя в состояние ступора. — А может, у нее семья, дети?!

Девушка и сама не понимала, зачем сморозила эту чушь. Возможно, подсознание решило огорошить парня неожиданным видением ситуации.

Женя не являлся выдающимся мыслителем, и понимание подтекста женских выступлений у него находилось пока в зачаточном состоянии. А посему он безгранично изумился и даже на мгновение пожалел, что связался с симпатичной, но такой непредсказуемой барышней. Ему хотелось простоты и незамысловатости в отношениях. Чтобы без тайн, секретов и странностей. Чтобы всё, как ладони. Женщина должна быть женственной, но каждый мужчина понимает это по-своему. Выросший на Псковщине Евгений видел свою подругу нормальной русской женщиной: в меру упитанной, держащей в одной руке младенца, а в другой — половник. И смерть малополезных насекомых не должна вызывать у нее такого всплеска эмоций.

По его лицу Галя поняла, что промахнулась с выбором темы. Ну не целовать же его первой! И почему он сам не предпринимает никаких попыток? Или она действительно не нравится мужчинам до такой степени?

Целоваться Женя действительно не собирался. Во-первых, надо еще разобраться, нужна ли она ему. А если нужна, то для чего. Во-вторых, учитывая ее странности, еще неизвестно, как она отреагирует на поцелуй. Женин темперамент вполне позволял ему дотянуть с поцелуями до свадьбы. Лишь бы угадать, к чему стремится потенциальная благоверная. Здесь он опять возвращался к первому пункту, поскольку еще не решил, чего хочет сам.

— Как насчет кофе? — выдавила из себя Галя. Это было сказано скорее от отчаяния, совершенно неосмысленно, так как всё равно в голову больше ничего не приходило.

— Хочу, — неуверенно ответил Женя. — Но вечером кофе пить вредно.

Он разглядывал притихшую Галю, соображая, что она имеет в виду: кафе или приватную домашнюю обстановку. А если приватную, то у кого дома?

— У меня есть хороший бразильский кофе, — осторожно начал он прощупывать почву.

Девушка покраснела:

— Не будем же мы заезжать за кофе к вам. У нас с мамой тоже есть.

Всё встало на свои места. Женя задышал свободнее. Барышня не собиралась брать его на абордаж, напрашиваясь в гости. А ему представлялась шикарная возможность узнать о ней нечто новое из третьих уст. Кто, кроме мамы, может поведать массу интересных подробностей из жизни любимого чада? Краткий пересказ Галиной биографии его не очень удовлетворил, поскольку оказался весьма сжатым и мало о чем говорил с точки зрения возможных проблем в будущей семейной жизни. Женя знакомился с девушками только с дальним прицелом — терять время на ухаживания, не имея четких планов, он не собирался. Тратиться в смысле денег и времени он был готов только на свою будущую жену. Но назвать его расчетливым значило бы погрешить против истины.

Новоявленный предприниматель относился к разряду обычных логиков. Бизнес, пусть и мелкий, но стабильно доходный, требовал круглосуточной бдительности и выпивал из хозяина все силы. Поэтому следовало правильно расставлять приоритеты. Бабником Евгений себя не считал. Более того, те дамы, которые все-таки удостаивались близости с ним, остались явно не в восторге. О чем и норовили сообщить при расставании. Так что эта часть обязанностей его немного волновала, оставляя мало шансов на хэппи-энд. Любая более-менее опытная девица тут же раскусила бы все его хитрости. Поэтому в разряд подходящих невест могла подойти обычная, положительная барышня из хорошей семьи без сексуального опыта.

— Тоже мне, проблема, — утешал его друг Толик, которому Женя в порыве откровения поведал о своих страхах. — Тебе нормально — и это главное. Бабы — они тоже разные бывают. Найди такую, которой тебя не с кем сравнить.

— Не понял? — легкая доза алкоголя немного притупила Женину сообразительность.

Толик охотно пояснил свою мысль:

— У нее ни до тебя, ни после тебя не должно быть мужиков. Понял? И чтобы всё время при хозяйстве — банки там крутила, щи варила, полы драила. Тогда на ерунду ни сил, ни времени не останется. Как у моей, — Толик самодовольно выпятил грудь. — Баба в хозяйстве должна быть, как лошадь — выносливая, здоровая и неболтливая. А еще лучше — немую сироту. Теща — это брат тоже, такая эпидемия. Страшное дело! Они, заразы, живучие, как клопы, и всюду лезут.

Будучи обладателем отдельной квартиры, Женя легкомысленно отнесся к последнему пункту. Хотя, конечно, сочувствовал Толику, проживавшему совместно с мамой жены.

Галино предложение «попить кофе» казалось многообещающим. Получалось, что он ей все-таки небезразличен. И от одной только мысли об этом Женя непроизвольно приосанивался и выгибал грудь колесом. Кроме того, можно посмотреть, как она живет. Если скромно, тогда и запросы будут соответствующими.

Чем ближе они подъезжали к Галиному дому, тем больше она нервничала.

— А маме твоей мы не помешаем? — на всякий случай спросил Женя.

Таким образом он хотел узнать, есть ли дома мама. А то, может, девушка идет на сближение со скоростью света, в то время как кавалер настраивается всего лишь попить кофейку.

— Нет, она гостей любит, — Галочка содрогнулась от собственной лжи. Впрочем, гостей мама, безусловно, любила. Но только тех, которых приглашала сама.

Хлипкая дверь, обитая темно-коричневым дерматином, с расхлябанной ручкой, едва удерживаемой единственным винтом, и болтающийся звонок, виновато темнеющий стертой кнопкой, давали понять: мужской руки в этом доме нет.

— Женя, ты подожди, пожалуйста. Я первая зайду.

— В смысле, на лестнице?

— Да, минутку.

— Ладно, — он пожал плечами. — Надо — так надо.

Галочка быстро открыла дверь и юркнула в щель. Замок щелкнул, оставив Евгения на лестничной клетке в гордом одиночестве.

— Мама, это я… и, мам, я не одна, — Галя умоляюще сложила руки. — Он зашел попить кофе.

— Он? — удивилась Светлана Николаевна, щеголявшая по квартире в изумительных розовых панталонах и черном бюстгальтере устрашающего размера. — Что, отец приехал? Так передай ему…

— Нет, мама! — в отчаянии перебила ее Галина. — Я познакомилась с парнем и пригласила его попить…

— Знаю, попить они все любят! Вот твой отец…

— Мам, кофе попить. Оденься, пожалуйста, он на лестнице ждет!

— Я у себя дома, — уперлась Светлана Николаевна. — В чем хочу, в том и хожу. Не нравится — пусть пьет кофе в другом месте! Могу себе представить, кого ты там приволокла!

— Ладно, — вспылила Галя. — Тогда пусть он сам решает, нравится ему твой наряд или нет! В конце концов, он ко мне пришел, а не к тебе!

— Именно! — крикнула ей в след мама.

— Заходи! — Галочка распахнула дверь. Губы у нее прыгали, а в глазах стояли слезы. Часть разговора Женя слышал, поэтому примерно понимал, с кем ему придется иметь дело.

— С тещей надо себя правильно поставить с самого начала, — учил его пострадавший в неравной борьбе с родственниками Толик. — Иначе потом не заметишь, как тебя запрягут и начнут кататься.

Испуганная и жалкая Галочка была ему сейчас ближе и понятнее, чем тогда, на лестнице. Ее хотелось защитить. Какое-то незнакомое чувство зашевелилось у него в груди. Женя вдруг взял ее за плечи и улыбнулся:

— Прорвемся!

— Да?

— Да! Где тут кофе наливают?

— Проходи на кухню, — Галя впервые принимала у себя мужчину и поэтому волновалась. Да еще мама притаилась где-то в тылу, опасная, как бомба с часовым механизмом.

Галочка принялась метаться по кухне, с реактивной скоростью убирая последствия маминых трапез. Беспорядок в пищеблоке, в первую минуту ужаснувший Женю и напомнивший ему свою собственную кухню, исчезал на глазах. Девушка так ловко и споро прибиралась, что он невольно залюбовался ею.

— Ты какой кофе любишь — растворимый или молотый?

— Люблю молотый, а пью растворимый. Молотый у меня сбегает всё время, — Женя решил не пугать девушку, поскольку турки он нигде не заметил.

— А я и не умею варить, — Галя снова почувствовала близость и общность. Мощный поток флюидов, исходивший от гостя, обволакивал и кружил голову.

И тут вошла мама.

— Здра-а-авствуйте, — протянула она так, словно застукала у себя в доме мелкого воришку или мужа с любовницей. В ее приветствии не ощущалось ни грамма доброжелательности, зато в воздухе запахло порохом.

— Здравствуйте, — Женя сделал вид, что не заметил в ее тоне яда.

Сначала он хотел попробовать решить всё мирным путем, для чего вознамерился произвести на хозяйку хорошее впечатление. У Жени были свои представления о том, что нравится будущим тещам. Когда мама, Анфиса Максимовна, пыталась сосватать ему дочку местного депутата, она довольно четко обрисовала сыну канву поведения: не пить, не выражаться, строить из себя городского, для чего поцеловать депутатше ручку. Следовало также похваливать угощение, дом, хозяев. В тот раз Женя справился с задачей на «отлично»: старшее поколение осталось им довольно. Правда, дочка, ради которой всё затевалось, внимания на жениха не обращала и всячески давала понять, что они не пара. Навязываться Женя, несмотря на мамины уговоры, не стал. Решил, что на его век симпатичных и более сговорчивых невест хватит. Поиск идеала слегка затянулся, но теперь он, как никогда ранее, был близок к цели.

Вскочив, Женя галантно поклонился:

— Евгений!

Поскольку мама молчала, подозрительно ощупывая его сухопарую фигуру внимательным острым взглядом, Галочка нарочито весело сообщила:

— А это моя мама, Светлана Николаевна.

— Очень приятно, — поддержал это одностороннее знакомство Женя и подвинул маме табуретку. — Присаживайтесь.

— А что это ты в моем доме распоряжаешься? — оттопырила губу Светлана Николаевна. — Еще скажи «угощайтесь»!

— Мам, садись с нами кофе пить, — побелела Галя.

— С кем это — с нами?

— Со мной и с Женей, — терпеливо пояснила Галя, восхитив кавалера своей сдержанностью и терпением.

Да, именно такой должна быть его жена. И, видимо, именно такие фурии, как облаченная в шелковый халат мамаша, и бывают тещами.

— А Женя — это кто? — закрутила головой мама. — Твоя подруга?

— Женя — это я, — он насмешливо посмотрел на будущую родственницу.

— Ну, надо же, а имя женское. А вы кто, собственно? Что вас с моей дочерью связывает?

— Мы дружим, — он решил не вдаваться в подробности и принять удар на себя. Чтобы дать понять Гале, что она не должна вмешиваться, Женя осторожно тронул под столом ее колено. Ничего особенного он в виду не имел — просто сжал ее ногу, по-товарищески намекнув, что берет огонь на себя. Онемев от избытка впечатлений, вызванных его прикосновением, девушка застыла с блаженно-счастливым выражением лица. С этой минуты Галя перестала реагировать на внешние раздражители.

— Теперь это так называется? — Мама понимающе потрясла головой. — Вы где дружить собираетесь, здесь? И не староват ли ты, парень, для дружбы? Тебе лет-то сколько?

— Тридцать два.

— Ого, — мама выкатила глаза, словно Женя назвал какую-нибудь трехзначную цифру. — Да уж, друг. Я бы даже сказала, старший товарищ! И где же вы в столь преклонном возрасте изволите проживать? Не в общежитии ли? Говорок-то у вас, юноша, сильно деревенский. Так я сразу хочу сказать, дружба — дружбой, а к себе я вас не пущу.

— Мы так далеко пока не загадывали, — Женя изумился склочности ее характера, но виду не подал. — Я пока только кофе зашел выпить.

— Выпил? — грозно поинтересовалась мама.

— Нет еще. Вот, сижу, общаюсь, пью потихоньку.

— А ты поторопись. Поздно уже, нам спать скоро ложиться. Да и ты на метро опоздаешь. Деньги-то хоть на метро есть? А то я смотрю, вон, носки драные.

— Так один живу, зашить некому, — нисколько не смутился Женя. — А на метро мне не надо, я на машине.

— На ассенизационной или на комбайне? — не сдавалась мама, хотя пыл поугас и в глазах появился интерес.

— На «Жигулях», — горделиво приосанился гость.

— И которые там твои? — Светлана Николаевна не поленилась встать и подойти к окну.

— Желтые!

— Ясно. Слышь, Галка, отомри. Я тебе всегда говорила: в любой дружбе есть корысть. Мужики просто так не дружат. Я-то думала: чего жениху от тебя надо? А ему, оказывается, носки штопать некому.

Женю вдруг потянуло на подвиги и захотелось защитить свою девушку. А там, чем черт не шутит, может, вообще забрать ее с собой и потрясти своим великодушием, не делая никаких поползновений в ее сторону… Хотя, может, и не стоит так всё усложнять…

— Давай, говори, чего тебе от Галки надо! И не ври мне.

— Да ничего мне не надо…

— Чего приперся тогда?

— Почему вы всё время меня перебиваете? — начал заводиться Женя.

— А что, тебе есть что сказать? Носки дырявые, машина желтая… И кто ты после этого?

— Мама, — Галя говорила мягко и тихо, всё еще находясь под впечатлением. — Перестань ругаться. Что он тебе сделал?

— Мне? Еще бы он мне что-нибудь сделал! Кишка тонка. Он не в моем вкусе. Хотя уже почти в моем возрасте! Ты лучше скажи, что он тебе сделал? И когда прибавления ждать? Только не надейтесь, что я с вашими детьми нянчиться буду!

— Надеюсь, что не будете, — искренне вырвалось у Жени.

— А-а-а! — взвизгнула мама. — Значит, дети все-таки будут! Вот как далеко всё зашло!

— Мама, перестань, — Галя шлепнула ладошкой по столу.

— Не перестану! Он думает, ты нормальная баба! А ты, зятек, глянь в ее шкаф! Сразу поймешь, какую аккуратистку замуж берешь! Пальцем по полкам проведи! Потом не отмоешься!

Женя, который пока еще никого замуж не брал, а только обдумывал такую возможность, несколько напрягся. Диалог перестал его развлекать, и гость решительно встал.

— Спасибо. Я, пожалуй, пойду.

Это было так неожиданно, что Галя чуть не расплакалась.

— Галя, проводи меня, пожалуйста.

— Ага-ага, — закивала мама. — Сначала проводи, потом на руках носи, с ложечки корми и горшки подставляй!

— Не слушай ее, — прошептала Галочка, вцепившись в пуговицу на его рубашке.

— А я и не слушаю, — он осторожно погладил ее по голове. — Приходи завтра к торговой зоне в пять. Придешь?

— Приду, — выдохнула Галя.

Он ушел, так и не поцеловав ее. Но тепло его руки Галочка еще долго чувствовала на колене и макушке. Мама бесновалась, расписывая варианты развития их отношений. Но Галя ее почти не слышала. В голове билось только одно: завтра, в пять…

* * *

Встречи с Женей были нечастыми и носили какой-то ностальгически-школьный характер. Словно Галочка, которой никогда не интересовались мальчики, наверстывала упущенное. Они гуляли по городу, ели мороженое и по большей части молчали. Молчать с Женей оказалось легко, хотя он, похоже, нервничал и пытался развлечь даму незамысловатыми историями. Смущало Галю только одно: каждый раз, когда Женя подводил ее к подъезду, она ждала поцелуя, а он, явно тушуясь, торопливо прощался и уходил.

Девушка недоумевала. Порядочность и скромность кавалера зашкаливали, превышая все мыслимые и немыслимые пределы. Максимум, что он позволял себе, — это взять ее за руку или придержать за локоток. Эти робкие прикосновения Галина потом долго вспоминала и анализировала, выискивая в них скрытый смысл. Допустить, что Женя встречался с ней просто так, ничего не имея в виду, она не могла. Мужчина и женщина не общаются «беспричинно». Они всегда имеют в виду некий профит: в эмоциональном, физиологическом или материальном плане. Последнее Галочка решительно отметала. Она не была богатой наследницей. А человек с таким ясным и добрым взглядом, как у Жени, не мог оказаться альфонсом. Все остальные пункты ее устраивали, но только в сочетании друг с другом.

Если бы Евгений узнал, что именно Галя умудрялась прочитать в его взглядах и улыбках, то был бы невероятно удивлен. Галочка ему нравилась. У него сформировались на ее счет определенные планы, и если бы девушка вдруг перестала с ним встречаться, то он наверняка расстроился. Но не умер. Просто пришлось бы опять заняться поиском хорошей женщины, а это, в чем Женя успел убедиться за прошедшие годы, тяжелый и неблагодарный труд. Женщин на свете очень много, но табличек с перечислением своих положительных и отрицательных качеств они не вешают. А жаль!.. Поэтому на каждую пришлось бы снова тратить время, разбираться и, возможно, опять слышать нечто нелицеприятное в свой адрес.

Светлана Николаевна категорически отказывалась понимать, что происходит.

— Я тебя слишком давно знаю, чтобы поверить, будто кто-то всерьез решил на тебе жениться. Сама подумай: готовишь ты отвратительно, одеваешься ужасно, да и хозяйка из тебя та еще. Нет, тут что-то нечисто. Я это просто чувствую.

— Мам, — пыталась защитить свою первую любовь Галочка. — ничего ему от меня не нужно.

— А квартира?

— У него своя!

— И сколько там комнат?

— Одна.

— Вот! А у нас две! К тому же, ты ее видела, эту квартиру?

— Нет, конечно!

— Почему же «конечно»?! — съязвила мама. — То есть, по-твоему, это в порядке вещей — верить абсолютно незнакомому человеку на слово! Не просто так он тебя до своих апартаментов не допускает, помяни мое слово!

— Я сама не хочу, — оправдывалась Галя. — Это же неудобно!

— Кому?

— Мне!

— А дурой себя чувствовать удобно? — яростно орала мама.

— Так я и не чувствую…

— А, ну да, конечно, — ехидничала Светлана Николаевна. — Если дурак чувствует себя дураком, то он уже не дурак, а умный! Но для тебя это слишком сложно! Не зря ты в младших классах преподаешь: у тебя развитие остановилось именно на этом уровне. Неужели не нашлось никого получше? Перед соседями стыдно! И почему ты шляешься на свидания в таком виде? Неужели нельзя одеться поприличнее?

Мысли непостоянной Светланы Николаевны шли по такой невообразимой траектории, что всякий раз потрясали Галочку причудливостью родительской логики. Если учитывать мамино мнение по поводу безнадежной дефективности неудавшейся дочери, то хорошо, что хоть кто-то ею заинтересовался. Где уж ей рассчитывать на «кого-то получше». И если ради Жени можно было одеваться поприличнее, то почему его нельзя признать, как постоянного кавалера с правом, на редкие совместные чаепития?

Галины попытки привести мамины мысли к общему знаменателю вызвали у Светланы Николаевны новую бурю эмоций. Поэтому мудрая дочь предпочитала отмалчиваться и любить Женю втихаря.

* * *

Выждав отмеренный Галочке срок в полтора месяца, Евгений перешел к более активным ухаживаниям. На первом этапе Галя проявила себя как скромная, порядочная девушка, не рассчитывающая на его заработки и вообще не проявляющая меркантильного интереса. Она с одинаковым удовольствием гуляла по паркам, ходила в кафе и не реагировала на намеки про подарки. Жене казалось, что он очень тонко подводил ее к проявлению сущности, невзначай спрашивая:

— А когда у тебя будет день рождения, что бы ты хотела получить в подарок?

— До него еще далеко, — пожимала плечами Галя, никак не поддерживая тему.

— Нет, — не отставал кавалер. — Представь себе на минуточку. Что бы ты хотела получить в подарок от… ммм… ну, скажем, мужчины?

— Не знаю.

— Хорошо, давай вместе придумаем, — продолжал «тонко» намекать Женя. — Дорогое кольцо, духи, шоколадку, что-нибудь хозяйственное, цветы или серьги с бриллиантами, например?

Последнее предположение рассмешило его, но для полноты картины без этого не обойтись.

— Я не ношу серьги, — застенчиво улыбалась Галя, мастерски уходя от ответа.

На самом деле она хотела весь список. Это было бы щедро и одновременно романтично. А выбирать что-то одно в подобном случае чревато последствиями. Если назвать кольцо, то он запросто может посчитать ее жадной и весьма меркантильной особой. Духи можно получить какие-нибудь не те, и тогда придется изображать экстаз от неприятного аромата. Что-нибудь хозяйственное — тоже весьма щекотливая тема. Швабра или стиральная доска — вещи, безусловно, нужные, но получить их в подарок ей бы не хотелось. И вообще, Галя не была воинствующей домохозяйкой, чтобы восторгаться утюгом или мясорубкой. За недолгое время знакомства Галочка немного изучила Женю и понимала: назови она цветы с шоколадкой, чтобы продемонстрировать свою скромность, именно их он и принесет на день рождения. Будет страшно обидно, праздник окажется испорченным, а затем последуют долгие размышления, почему он сделал именно так? Потому что она сама попросила, потому что хотел сэкономить, или потому что решил посмеяться над ней?

Несмотря на свою непритязательность, Галя всё же жаждала хотя бы минимальной романтики. Просто немного недооценивала себя под давлением маминого авторитета, немного комплексовала из-за стабильного недостатка мужского внимания. И слегка боялась ошибиться. Поэтому всё, что бурлило, кипело и формировалось у нее внутри, внутри же и оставалось. Из-за преследующих ее неудач Галочка стала более наблюдательной. К двадцати пяти годам понимала намного больше, чем ее везучие сверстницы, уже получившие мужа, ребенка и семейное счастье. Она училась на чужих ошибках, благодаря судьбу за то, что сама еще ни разу не промахнулась. Больше фортуну благодарить было не за что.

— Скучная ты, Галка, — мечтательно вздыхала Наташка, вечно находившаяся в самой гуще событий. — Жизнь — это сплошной аттракцион. А ты хочешь всё пропустить.

— Натуль, я не хочу тебя обидеть, но разве ты не жалеешь, что связалась с Федькой? Это же не аттракцион, а грязь!

— Не поймешь ты, маленькая еще. Федька — это карусель под дождем. Мокро, холодно, обидно, но чертовски красиво. И праздник был, и аттракцион. И кружилась я, Галка, как никогда! И билетик на память у меня остался — Маня.

— Билетик, — ворчала Галя. — У меня целый класс таких билетиков. Знаешь, как тяжело детям из неполной семьи?

— Я знаю, как тяжело мамам из неполной семьи, — парировала Наталья. — Зато она у меня есть, понимаешь? Мне есть ради чего жить. А с твоим подходом, если мы заранее знаем, чем всё закончится, надо сразу купить место на кладбище. Нервные клетки сэкономишь.

Галочка действительно не понимала подругу. До тех пор, пока ей тоже не выпал счастливый билет — Женечка. И Галина поверила, что ее карусель будет без дождя: только ясное небо, теплое солнце и бесконечное счастье. Она хотела всё и сразу, а бродивший вокруг да около Женя тормозил процесс. Это заставляло Галю проявлять инициативу, что было ей совсем не свойственно.

Поэтому когда он однажды привез ее в свой магазинчик и широким жестом обвел синтетически-кружевное великолепие со словами: «Выбирай, что хочешь!», она даже немного испугалась.

Если бы Женя торговал обувью, то она почувствовала бы себя Золушкой, примеряя туфельки. Но так девушкам везет только в сказках. Золушка, примеряющая трусы и лифчики, — это слишком современно и несколько шокирующе.

— Вы сами девушку обслужите, мне уйти? — продавщица понимающе-пошло улыбалась и недовольно посматривала на покрасневшую Галочку.

— Я по делам на полчаса отъеду, а вы тут развлекайтесь.

Едва Женя ушел, в закуток влетела Наталья:

— Чего у вас тут?

— Хозяин девушку привел, велел одеть.

— Скорее раздеть, — радостно гикнула Наташка. — Ну, наконец-то!

— Что «наконец-то»? — перепугалась Галя.

— О, — закатила глаза подруга, а продавщица хихикнула. — Галина, ты, конечно, извини, но мне за тебя уже стыдно. Авансом. Нельзя же до такой степени ничего не понимать.

— Он просто хочет купить мне белье, — защищалась Галочка, чуть не плача. Теперь ей уже не хотелось ускорять ход событий. В ее ночных фантазиях сближение должно было начаться с поцелуев, а никак не с белья.

— Еще как хочет! — Наташка дернула бровями. — Увидел твои шаровары и захотел.

— Ничего он не видел…

— Если ты не показывала, то это еще не значит, что он не разглядел. Дай угадаю, — Наталья многозначительно нахмурилась. — Та-а-ак, на тебе сейчас белые трусы в розовый горошек и жуткий лифчик с широкими лямками.

— Не в горошек, а в цветочек…

— Ну, это, безусловно, меняет дело. Для справки — под летние платья надо надевать приличное белье. Во-первых, твои цветочки просвечивают, во-вторых, контур виден.

— У тебя тоже всё видно, — отбилась пристыженная Галочка.

— Эх ты! У меня всё так и задумано. А ты что же, решила потрясти его воображение вот этим вот? — и Наталья подцепила пальцем широкую атласную лямку, выглядывавшую из широкого выреза Галочкиного платья.

— Ну и что? В человеке главное — душа!

— А в женщине — белье! — нравоучительно поддержала Наталью продавщица. — Кстати, Натуля, у тебя там покупатель по товару шарит.

Наташка, выругавшись, унеслась к себе.

— Давайте подберем вам что-нибудь классическое. Или хотите модное? Ой, не подумала: вам носить или на ночь?

— На ночь?

— Ну да, — дернула тощим плечиком девица, давая понять, что удивлена Галиной неосведомленностью. — Чтобы снимать, а не чтобы носить!

— Снимать?

— Ну, я, конечно, не знаю, какие у хозяина вкусы. Но мужчины обычно любят снимать красивое белье. Во всяком случае — с меня. С вашими формами прямо не знаю, получится снять красиво или нет.

— Как раз с нашими формами получится — зашибись, — ответила за подругу запыхавшаяся Наташка. Она закрыла свой отдел, чтобы поучаствовать в подборе комплекта для выходившей в большую жизнь подруги.

Две суетившиеся и мимоходом делившиеся своим опытом девицы будили в Галине массу комплексов. Особенно когда начинали строить предположения на тему Жениных пристрастий.

— Мне что-нибудь простенькое, — робко вмешалась она.

— Простенькое у тебя уже есть, — отрезала Наталья. — Пойми, ты должна его потрясти до… Ну, в общем, чтобы ему понравилось.

— Примерьте вот это, — блондинка достала черный комплект, моментально забракованный Наташкой.

— Куда ей черный под светлое платье?!

— Это под пеньюар! На ночь!

Галя представила себе лицо матери, к которой она выйдет в таком наряде перед сном…

— Чего ржем? — строго спросила Наташка.

— Маму вспомнила.

— Это у тебя такие ассоциации со словом «ночь»? Хорошо начинаешь. Думала, всю жизнь только маму перед сном будешь видеть? Иди, меряй!

— А свои трусы можно оставить? Я не хочу совсем раздеваться, — взволновалась Галя, представив, что будет, если неожиданно вернется Женя.

— Естественно, оставить, — взвизгнула продавщица. — Ты что, первый раз?

— Не поверишь — первый, — ответила за Галю подруга.

— А лифчик? — Галя чувствовала себя Агафьей Лыковой из тайги, которой объясняют принцип действия бигуди.

— Лифчик сними, — вздохнула блондинка и многозначительно посмотрела на Наталью.

Когда Галочка нацепила на себя комплект, с трудом застегнув бюстик и натянув поверх своих трусов в цветочек тоненькие кружевные трусики, в примерочную заглянула Наташка.

— Умереть, — заржала она.

— Что? — Галочка испуганно прикрылась платьем.

— Нет, грудь у тебя в этом белье обалденная, всё путем. Но две пары трусиков — это песня! Никогда в жизни такой красоты не видела!

— Иди отсюда!

— Не дуйся. Правда, очень смешно. Без нижнего комплекта белья будет классно. Поворачивайся, пока твой Ромео не притопал.

Это подействовало. Галя послушно отвернулась.

— Нет, — расстроила ее Наталья.

— Да уж, — подпела продавщица. — Надо широкие, сейчас подберу. И лифчик так затягивать не надо. Вон какие валики. Поправь ей, а я пока что-нибудь подберу.

Галя краснела и шмыгала носом. Валики! Ну и что! Это лучше, чем ребра, как у стиральной доски. И Наташка хороша! Сама тоже не худышка…

Несмотря на активное сопротивление одариваемой, к Жениному возвращению ее обрядили в атласный белый комплект.

— Можно? — потоптавшийся для приличия за дверью принц нарушил их девичник. — Ну, как? Выбрала?

— Да, я там записала, — нарушила таинственность блондинка. — Ночной черный «Конфетка» с трусами от «Мадам». Тонкие ей малы. И белый белорусский.

— Малы, — задумчиво протянул Женя и тут же спохватился. — Ну, тогда мы пошли.

— Обновлять? — понимающе хихикнула Наталья и закатила глазки под суровым взглядом Галочки. — Молчу, молчу.

— Ну что, куда теперь? — Женя был непривычно взволнованным, отчего Галя разнервничалась до дрожи. Они сидели в машине, а Галочка никак не могла придумать, как именно надо поблагодарить Женю за подарок.

— Домой? — помог ей Женя.

Галя молча кивнула. Давно было пора посмотреть, как он живет. Вряд ли Женя ее обидит, но зато никто не будет мешать. Возможно, он даже поцелует ее. А потом всё станет намного проще.

Пока Галочка мечтала, они приехали к ее дому.

Как понимать такой поворот, она не знала. Звать его в гости, зная, что дома мама, Галя не решилась. А прощаться ужасно не хотелось. Женя довел ее до подъезда, придерживая за локоть. Галочка чувствовала, как у него дрожат пальцы. Если бы знать, что его так волнует, она бы помогла…

— Выходи за меня замуж, — внезапно сказал Женя и, кашлянув, принял независимый вид.

Он начал с таким усердием ковырять носком сандалии вмурованный в асфальт камушек у входа, что Галя даже усомнилась, не послышалось ли ей это долгожданное предложение. Не было ни цветов, ни кольца невесты, ни коленопреклоненной позы, ни торжественной обстановки… Во дворе орали дети. На улице гудели машины. Гром не грянул, не пролился золотой дождь, и вообще ничего не произошло. Женя в мятой на спине рубашке и жеваных брюках всё так же пинал камень. Как-то банально и совсем не романтично.

— Я согласна.

* * *

То, что они собрались пожениться, почти никак не изменило обычного порядка вещей. В тот вечер поцелуя она так и не дождалась. В ответ на ее нежное «я согласна», Женя сосредоточенно кивнул со словами: «Ну и славно!» Вместо радости возникло чувство неловкости. Как будто предстоящая свадьба отдалила их друг от друга.

— Тогда завтра всё обсудим, — почему-то пошел на попятный Женя.

Обсудить всё можно было прямо сегодня. Более того, Галочке хотелось именно сегодня, а то получалось, что столь долгожданное предложение безнадежно испорчено мутным осадком неудовлетворенности. Но она покорно моргнула, и они расстались.

Вернувшись домой, Галя внимательно и даже придирчиво разглядывала свое личико в зеркале. Чем больше она изучала свою мордашку, тем больше обнаруживала разнообразных дефектов. Никогда не быть ей красивой невестой! Женя, наверное, женится на ней из жалости! Губы запрыгали от обиды…

— Ты почему дома?! — разочарованно протянула Наталья в телефонную трубку. Присутствие подруги дома гарантировало отсутствие завтра потрясающих новостей.

— А где мне быть? Или ты не мне, а маме моей звонишь? — Галя старалась говорить как можно более равнодушно.

Даже про предложение рассказывать не хотелось, потому что оно выглядело каким-то неожиданно несерьезным. Вернее, слишком серьезным и продуманным, чтобы походить на правду или иметь что-то общее со словом «любовь».

Жизнь похожа на поезд, который движется от пункта к пункту по заранее прочерченной для него где-то наверху траектории. Линия ее похожа на маршрутную карту с узловыми точками: любовь, свадьба, дети, внуки, пенсия и траурный марш. Мужчины обычно отмечают лишь эти основные точки. Женщины живут между станциями, наслаждаясь ожиданием чуда, которое сильный пол периодически умудряется основательно подпортить. Поэтому Женя сейчас находился на пике впечатлений, сделав предложение и получив согласие, а Галочка чувствовала себя опавшим тестом, которое выставили на холод.

— Ну, как всё прошло? — нетерпеливая Наташка возбужденно сопела в трубку.

— Что именно?

— Постель!

— Не было ничего!

— Ка-а-ак?! — В голосе Натальи прозвучала откровенная обида. — До сих пор? А как же белье?

— Чего ему сделается, твоему белью? Лежит…

— Погоди, я что-то не поняла. Он купил тебе белье и…?

Галя молчала. Она тоже думала, что будет какое-нибудь «и…». Так как ничего не случилось, она чувствовала себя чуть ли не опозоренной невестой, ворота которой измазали дегтем.

— Галка, вы поссорились?

— Нет.

— А что тогда? — Наташа недоумевала. Ее опыта и фантазии не хватало, чтобы объяснить происходящее.

— Да ничего. Он сделал мне подарок.

— Оригинально, — пробормотала Наташка. — Это же не скатерть какая-нибудь и не электрочайник! Обычно мужчины просят такие подарки продемонстрировать. А!!! Дошло! Он попросил, а ты решила состроить из себя…

— Ничего я не решила! — огрызнулась Галочка. — Он даже не попросил!

— Наглость какая! Так обнадежить — и в кусты! — негодовала Наталья. — Я уж думала, что у вас всё на мази, раз он такие интимные сувениры дарит. А знаешь, ты подари ему пачку презервативов и тоже ничего больше не проси! Пусть помучается!

— Спятила? — довольно невежливо оборвала ее Галина. — С чего ты взяла, что он будет мучиться?

— Знаешь что, наверное, у него не всё в порядке!

— С головой?

— И с головой тоже! — Наташка была так расстроена, как будто это ее обманули в лучших ожиданиях. — Сколько ты с ним уже встречаешься?

— Полтора месяца.

— Вот! — взвыла Наталья. — И за это время ни одного поцелуя! Ни одного намека!

— И что делать?

— Надо его проверить!

— Как?

— Не знаю. Я бы сориентировалась, а ты всё только испортишь. Хочешь, я попробую его соблазнить…

— Нет, — решительно отмела ее предложение Галочка.

— Я же не всерьез, а так, понарошку!

— Не надо. Может, он стесняется.

— Это ты стесняешься, а он уже явно что-то скрывает. Мужики в наше время так себя не ведут. Хотя, конечно, и таких престарелых девственниц сейчас еще поискать, — Скачкова бушевала, изнемогая от невозможности найти выход. — Ну, я не знаю! Может, хоть сама попробуешь его поцеловать?

— Это неприлично!

— Ты меня раздражаешь! Неприлично строить из себя пионеров на третьем десятке! Что ему от тебя надо, если он даже не целуется?

— Кроме физиологической любви бывает еще платоническая, — просветила ее Галочка.

— Угу. Только с большого горя и по необходимости. А так все люди любят по-нормальному, без дури. Меня ваши высокие отношения уже пугают. Брось ты его от греха подальше.

— Не могу. Он мне предложение сделал.

Судя по воцарившейся на том конце провода тишине, Наталья перестала даже дышать.

— И я согласилась, — поведала не дождавшаяся реакции Галочка.

— Ты издеваешься? С этого надо было начинать! — выдохнула Наталья.

— Да как-то всё не очень, — робко поделилась с ней Галя, не зная, как подступиться к своей проблеме. Информация рвалась из нее, как пар из кипящего чайника. Она уже забыла про первоначальное решение ничего никому не рассказывать.

— Понимаешь, как-то всё некрасиво получилось…

Галя рассказывала долго и путанно, перемежая повествование своими впечатлениями.

— Ты давай без лирических отступлений, — не выдержала Наташка. — Твои психологические экскурсы меня не волнуют. В чем неприятность-то?

— Так вот в этом и есть! Ни цветов, ни кольца. Даже не поцеловал!

— Ой, как с тобой тяжело-то! Когда тебя раньше целовали, ты сама вопила про безнравственность и половую распущенность!

— Подожди, ты же сама только что говорила, что это ненормально! — прошептала потрясенная ее напором Галина.

— Я? Не надо цепляться к словам! Тебя позвали замуж — разве ты не этого хотела? Сама всё время талдычила: сначала свадьба, потом всё остальное! Разве не так?! Нашелся идиот, у которого взгляды совпали с твоими! Вы — две половинки одного арбуза-мутанта. В наше время таких уже нет! Радуйся, что вы нашли друг друга!

— Почему это — «мутанта»? — только и смогла спросить Галочка.

— Ну, хорошо! Неромантично я выразилась! Пусть будет не арбуз, а розовый слон, зеленая луна или красная елка! Ты со своим Женей — абсолютно нетипичное явление. Поэтому и ведете вы себя нетипично, что чрезвычайно бесит окружающих! Что тебе теперь не нравится?

— Какая ты, Наташка, непостоянная. Штормит что-то твое мнение!

— Это у меня на твои дурацкие вопросы аллергия! У простых людей всё просто, а у оригинальных и неординарных личностей… Сами себе жить мешаете. Подари ему книгу какую-нибудь тематическую, типа методички. Пусть хоть с азами процесса ознакомится.

Продвинутость Жени в половых вопросах волновала возвышенную Галочку меньше всего. Самой большой проблемой оставалась мама.

Сколько Галочка себя помнила, мама всегда была ею недовольна. В детстве она просто старалась не попадаться ей под горячую руку и не раздражать родительницу, когда та пребывала в плохом настроении. А хорошего настроения у Светланы Николаевны почти не случалось. Откуда, скажите, взяться хорошему настроению у человека, жизнь которого не удалась?

В юности Света, не отличавшаяся красотой, мучительно завидовала своим более симпатичным подругам. Ее невзлюбили еще в школе. Света самозабвенно ябедничала на одноклассников, стараясь заслужить похвалу учительницы, никогда ничем не делилась и не просила чужого. Ей казалось это вполне оправданным, поскольку учителя любили тихую старательную девочку, натягивая ей тройки и четверки. А она никому ничем не была обязана. Еще Света обожала подсказывать неправильно. Это тоже не казалось ей зазорным, поскольку сама она всегда приходила на уроки подготовленной, не тратя время на гулянки и посиделки во дворе. Так почему же другим хорошие оценки должны доставаться легко? Больше всего она любила басню про стрекозу и муравья. Отождествляя себя с трудолюбивым маленьким муравьем, всех остальных она считала безалаберными стрекозами. Судьба незаслуженно награждала их, упорно обходя своим вниманием положительную во всех отношениях Светочку.

Близких подруг у нее не было. Это немного тяготило, особенно когда родители начинали допрашивать, почему она никуда не ходит да почему ей почти никто не звонит. В старших классах она начала общаться с Татьяной на почве сходства интересов. Правда, дух соперничества преследовал добрых приятельниц всю жизнь. Чужое благополучие не давало обеим покоя, сподвигая на свершения в собственной судьбе.

Первым роковым ударом для Светы стало скоропалительное Татино замужество. Ее родители были довольно состоятельными и вовремя подыскали дочке жениха своего круга. Естественно, Света, которую представили жениху на правах подруги невесты, обнаружила в нем богатейшую коллекцию недостатков: возмутительно толст, отвратительно губаст, говорит глупости и банальности. Кроме того, полные люди чаще болеют, больше потеют и раньше умирают.

Невзирая на то, что Светлана открыла ей глаза, Тата все-таки вышла замуж именно за него. Последней каплей стало сообщение, что жених пошел в загс вовсе не из корыстных соображений и оплатил всё торжество сам.

После такого удара Светлана выскочила замуж за первого же, кто захотел на ней жениться. Чтобы доказать всем, и в первую очередь себе, что она не хуже. Муж по всем статьям проигрывал Татиному, в чем Света тут же и убедилась. Супруга она ненавидела за покладистость и неконфликтность. Он напоминал ей кусок пластилина. Беременность была нежеланной, дочка — обузой, брак — ошибкой. Но вернуть всё назад и переиграть еще никому не удавалось.

Светлана Николаевна впала в депрессию, из которой не выходила никогда. Муж ушел, не выдержав давления и постоянных скандалов. Остаться разведенной женой оказалось еще хуже, чем супругой бесперспективного и блеклого мужичка.

Во всем происходящем ей прежде всего виделись лишь негативные моменты, даже в самом хорошем. Единственное, что радовало, — так это чужие неудачи.

Дочка из непослушного шаловливого малыша превратилась в глуповатую толстуху, и шансов выйти замуж за богатого иностранца, переплюнув Татину дочь, у нее не было. Так умерла последняя Светланина надежда.

Галина, куковавшая без кавалеров и предпочитавшая гулянкам чтение книг, безмерно злила маму таким же пластилиновым, как у отца, характером.

Без мужчины в доме стало уже совершенно невыносимо. Хозяйство пришло в упадок, денег не хватало. Светлана Николаевна пребывала в тихом бешенстве, периодически выплескивавшемся на безответную дочь. И перед соседями неудобно. По установившейся модели семьи, господствовавшей в обществе, у женщины ее возраста должны быть муж, дети и внуки. Из всего необходимого перечня у Светланы Николаевны имелась только дочь, и то… Да что говорить? Не удалась жизнь! Абсолютно не удалась.

Как преподнести маме новость о своем грядущем замужестве, Галя не знала. И даже не представляла, как подступиться к столь деликатной теме.

Тем более что Галочка всё никак не могла поверить, что предложение руки и сердца было сделано осмысленно. Конечно, женятся обычно по любви. Но то, что слово «любовь» в исполнении жениха так и не прозвучало, давало пищу для грустных размышлений. Никаких гарантий, что, расплевавшись с мамой, Галочка сможет выбраться из-под ее гнета и переехать к Евгению, не имелось. Ждать целые сутки до следующей встречи показалось немыслимой пыткой. На нервной почве девушка начала чесаться и покрылась какой-то несимпатичной сыпью.

Естественно, за завтраком любящая и внимательная мама тут же приметила на ее плечах розоватые пупырышки и радостно сообщила:

— Допрыгалась! И чем же нас наградил твой усатый друг?

Галя, не смотревшаяся по утрам в зеркало, вопроса не поняла и вознамерилась отмолчаться.

— Я бы тебе рекомендовала сдать анализы. Это похоже на венерическое заболевание, — не отставала мама.

— Что похоже? — не поняла Галина, уже привыкшая к тому, что день начинался с испорченного мамиными выступлениями завтрака.

— Иди в зеркало глянь! — победоносно выпятила губу Светлана Николаевна.

С трудом разглядев невзрачные пятнышки, которые часто появлялись у нее на нервной почве, Галочка спокойно вернулась за стол и попыталась допить кофе.

— То есть это у нас теперь будет в порядке вещей? — не унималась маман. — Или ты так спокойна, потому что в КВД уже была?

— Это не то, о чем ты подумала, — Галя попыталась уйти в свои мысли.

— А-а-а, то есть ты знаешь, о чем я подумала?!

Галя отрицательно мотнула головой.

— Не смей делать вид, что ты дебильная, когда с тобой мать разговаривает! Я тебя растила, кормила, поила, одевала, и ты не смеешь меня игнорировать. Твой отец, эта неблагодарная свинья, дал тебе самое худшее: мерзкий характер, неумение быть благодарной и дурные гены. Подлость передается по наследству, это у вашей породы в крови. Он бросил нас голодать, наплевав не только на меня, но и на тебя! Эти жалкие крохи, которые приходили по почте, даже алиментами назвать стыдно!

Галина вздохнула: папу она любила. Ежедневные рассказы про отца-подлеца, сначала очень сильно задевавшие ее, теперь уже не имели того педагогического эффекта, на который так рассчитывала Светлана Николаевна.

— Так что это за прыщи?!

Галя торопливо допила кофе и мрачно сказала:

— Не знаю.

— А я знаю! — торжествовала мама, — Наверняка это какая-нибудь зараза! Вот так бывает, когда спишь со всеми подряд!

— Я не сплю со всеми подряд!

— Так что у вас было?

— Ничего! Мы даже не целовались! — выкрикнула Галя и тут же пожалела о своей откровейности. Она сама подкинула маме новый козырь.

— Ха! Потрясающе! И этот сомнительный тип приходит пить мой кофе! Хорош гусь! И ты тоже — тетеря. Он тебя использует!

— Как? Как он может меня использовать? Ему от меня ничего не надо!

— Нашла чему радоваться! — Ход маминых мыслей напоминал синусоиду, проведенную рукой пьяного студента. — Мужику от тебя ничего не надо! И ради чего ты живешь?!

— Это риторический вопрос, или мне надо отвечать? — Галочка была готова взорваться от возмущения.

— Не надо! Что ты можешь ответить?

И после всего этого надо как-то сообщить маме о том, что Галина выходит замуж! Дочь была достаточно проницательна, чтобы предположить, что мама развеет по ветру ее радужные мечты. Она решила посоветоваться с Женей.

Он ждал ее, как обычно, на остановке. Галочка издалека приметила его сухощавую, немного сутулую фигуру.

«Опять без цветов», — приуныла она, смутно надеясь, что в одном из карманов у него припрятан подарок в виде какого-никакого колечка. Хотя чего ждать, если она сама всякий раз смущенно отказывалась даже от походов в кафе, говоря, что ей ничего не надо. Вот, наверное, кавалер и понял всё буквально: не надо — так не надо.

Девушка поправила очки и застенчиво улыбнулась:

— Привет!

— Привет! Куда пойдем?

— Мне всё равно.

— Тогда пойдем по аллее погуляем.

— Пойдем.

Он сцепил руки за спиной и зашагал рядом. Про вчерашнее предложение Женя даже не вспоминал. Галочка разволновалась: не заговаривать же первой! А вдруг он передумал? Она покосилась на вышагивающего, словно журавль, парня. Он блаженно жмурился от солнца. Похоже, никаких неудобств ее спутник не испытывал. Проглотив тяжелый ком обиды и разочарования, Галина выдавила:

— Погода сегодня замечательная.

— Да. Если бы ночью дождик прошел, то грибы полезли бы. Красота!

У нее внутри всё тряслось от напряжения, даже голос дрожал. На глаза наворачивались слезы. Неужели он передумал?! Что они всё бесцельно шатаются, как идиоты! Сколько можно? Взрослые люди, всем всё ясно! Галочке даже романтики уже не хотелось. Она так устала от неопределенности, что мечтала об одном: чтобы наконец-то наступила ясность в планах на будущее. Она выжидательно взглянула на Женю: неужели он не чувствует, о чем она думает, чего ждет? Женя, предсказуемый, как цифры на рулетке, отреагировал вполне ожидаемым образом:

— Нет, дневной дождь плохо. Сено же сохнет. Убрать не успеешь, взопреет потом всё, и просохнуть до ночи не успеет. Да и если успеешь — тоже радость туда-обратно с вилами бегать!

Галочка едва не застонала. Жизнь вынуждала ее брать вожжи в свои руки, иначе ей предстояла еще одна, а может и не одна, ночь мучительных раздумий.

— Слушай, Женя, помнишь, ты вчера говорил… — Она мучительно покраснела и прикусила губу. Продолжить мысль было выше Галочкиных сил. Она чувствовала себя так, словно навязывалась, хотя он первый сказал про замужество.

— Про что? — Он с готовностью повернулся к ней.

Галя шумно выдохнула, подавив желание убежать.

— Про женитьбу? — помог ей догадливый Женя.

— Ну… да…

— И что?

Вот вопрос вопросов. За такое можно и ударить, поскольку подтекст напрашивался сам собой. Ну и что, что говорил?

— Ничего, — буркнула Галя.

Ей показалось, что он нарочно над ней издевается.

Наверное, догадался, что она к нему неравнодушна, и теперь решил самоутвердиться. Это было ужасно обидно и несправедливо.

— Не хочешь об этом говорить? — догадался Женя.

«Конечно, не хочу, — в ярости подумала Галина. — А иначе зачем я разговор про это завела!»

— Тебе эта тема неприятна? — продолжал волноваться кавалер, заглядывая ей в лицо.

И что ему на это отвечать? В любом случае будешь выглядеть дурой!

Галя тихо вздохнула:

— Это так неожиданно…

— Почему неожиданно? Мы же полтора месяца встречались! — изумился Евгений.

Или он издевался, или они и правда до такой степени друг друга не понимали. Неужели предложение выйти замуж может быть нормальным логическим завершением шести недель совместных прогулок, даже не под луной, а как в пионерском лагере — до девяти часов вечера, без поцелуев, объятий и прочего необходимого антуража?

— Ты считаешь, что я тороплюсь? — наседал задетый за живое Евгений. — Я сделаю всё, как ты захочешь. Если надо, подожду ещё!

Только этого не хватало! Галя отрицательно замотала головой:

— Нет, я не хочу ждать! — непроизвольно вырвалось у нее.

— И я не хочу! — обрадовался Женя, — Так в чем проблема?

— Надо всё обсудить подробно, — обрадованно выдохнула Галочка. Наконец-то они подошли к сути.

— Что именно?

— Ну… всё… Свадьбу, где жить будем, как… Я не знаю, что в этих случаях обсуждают, — от мечты о романтике пришлось отказаться. Похоже, что с Женей иначе нельзя. Галя нервничала: сейчас они были почти чужими.

— Так я уже всё продумал, — огорошил ее Евгений.

— Может, расскажешь? — неуверенно протянула Галочка.

Такое неожиданное заявление ее смутило. С одной стороны, это характеризовало Евгения как решительного мужчину, берущего все проблемы на себя и ответственно подошедшего к вопросу женитьбы. А с другой, немного смахивало на патриархат. Галя хотела иметь в семье право голоса. Надо с самого начала диктовать свои условия. Она не готова получить в лице мужа вторую маму.

— А если мне что-то не понравится? — намекнула она Жене, пытаясь разведать его настрой.

— Вряд ли. Я всё продумал.

— А если все-таки я захочу что-нибудь поменять?

— Поменяем, — покладисто согласился Женя. — Но давай не будем обсуждать это прямо сейчас. Чего впереди паровоза бежать?

— А когда будет пора?

— Когда заявление подадим.

— А когда подадим? — Галя понимала, что второй раз на такую беседу не отважится. Надо именно сейчас расставить все точки над «i».

— Какая ты у меня торопыга, — улыбнулся Женя. — У нас вся жизнь впереди.

Это был не ответ. И Галочку такая формулировка устроить никак не могла. Пенсия тоже впереди. Поэтому дату бракосочетания, или, на худой конец, год знаменательного события, хотелось бы знать поточнее.

Она обиженно затихла. Слово «торопыга» девушке категорически не понравилось. Получалось, что это ей так приспичило выскочить замуж, а не ему — жениться.

— Сначала надо родителям сказать, официально познакомиться с родней, — рассудительно начал Женя.

— Вот и я о том же, — перебила его Галочка. — Меня волнует моя мама.

— Пусть твоя мама сама за себя волнуется. Тебе-то что? Главное, чтобы ты была во всем уверена.

— Во всем?

— В смысле — во мне, — горделиво выпрямился Евгений.

— Но ты же сам сказал — у родственников спросить!

— Я не так сказал. Я имел в виду — сообщить им. А решаем только мы с тобой.

— A-а, — закивала Галина. — Как с мамой-то быть? Она нам все нервы вымотает и жить не даст.

— Ну, должны же у моей замечательной девушки быть хоть какие-то недостатки! — неожиданно блеснул остроумием будущий муж. — Мы постараемся ее переубедить, а если не получится — значит, не судьба!

— Жениться не судьба?

— С мамой твоей нормально общаться не судьба!

За маму Гале стало немного обидно, но не признать его правоту она не могла.

Как выяснилось из дальнейшего допроса намеками и полунамеками, Женя собирался в конце лета отвезти ее к своей маме и прочей родне.

— Я с двадцатого августа на работу выхожу, — заволновалась Галя.

— Так мы на выходные съездим. Им там тоже рассусоливать некогда, посмотрят и ладно. А свадьба зимой будет, когда все отдыхают.

— Так я-то работаю, — осторожно напомнила Галя.

Как оказалось, Женя и этот момент продумал: свадьба планировалась на зимние каникулы. Единственное, что огорчало, — про медовый месяц он явно забыл, а Галочка постеснялась намекать.

Еще ее волновало платье, вернее, материальная сторона организации торжества.

— А кого можно пригласить?

— Куда?

— На свадьбу! — Женина манера переспрашивать начала ее раздражать. У его спокойного характера оказались свои минусы — жених словно спал на ходу, не сразу включаясь в беседу.

— До зимы еще далеко! Чего раньше времени народ обнадеживать!

Фраза показалась неприятно сомнительной: будто Евгений предполагал всякие форс-мажоры, в результате которых торжество могло вообще не состояться.

— Может, ты и меня зря заранее обнадежил? — довольно сварливо поинтересовалась она. — Надо же всё продумать: как гостей довезти до твоей деревни…

— Там поселок, а не деревня, — обиделся Женя за малую родину.

— Хорошо, суть от этого не меняется. Людей, да и нас с тобой надо туда довезти! Или ты хочешь, чтобы нас там расписали?! — вдруг дошло до Гали, и она вздрогнула от ужаса. А ведь Женя мог! Тогда вопрос с платьем отпадал сам собой. Какое там платье? Валенки, телогрейка и ушанка!

— Нет, зачем. Распишемся здесь, а потом все вместе, с гостями, домой!

Галочкины мысли бурлили какой-то неоднородной массой, вместо радости вызывая чувство смутной тревоги и раздражения. Она абсолютно ничего не понимала. Женя в одностороннем порядке устранил ее от организации процесса. Невеста же в свою очередь испытывала смутное недоверие к его организаторским способностям. Ей рисовались чудовищные видения: трактор с кольцами на крыше и куклой на капоте, пьяные односельчане Жени, увязающие в сугробах. И Светлана Николаевна, скептически кривящая губы: «А я предупреждала!»

— Женя, я так не могу. Я, понимаешь, люблю всё планировать заранее.

— Давай заранее, — согласился Женя, улыбаясь так, словно общался с ребенком.

— Если гостей везти в деревню… прости, в поселок, то будет очень дорого. И из поселка как всех привезти сюда?

— Ты об этом не волнуйся.

— Нет, я волнуюсь.

— Любишь, чтобы всё по полочкам? — понимающе кивнул Женя.

— Именно.

— Этим ты мне и нравишься!

Поскольку жених удовлетворенно замолк, Галя поняла, что если его не дожать, ответов она не получит.

— Ты мне расскажи, как ты всё придумал, а? — умоляюще попросила она.

И тут Женя в очередной раз поразил ее стройностью мыслей и специфическим подходом к решению проблем.

— Значит так, до загса все добираются своим ходом. Поэтому и поселковые, и городские едут за свой счет. Кто не захочет, приедет прямо на место. Дальше, от загса я закажу автобус. До нас меньше четырех часов езды. Городских у родни разместим на ночь, а утром или когда захотят, уедут в город на поезде. За свой счет. В городе же гостей после свадьбы никто по домам не развозит. Вот и мы не будем. Продукты и выпивку я куплю, готовка на маме и тетках. Изба у нас большая, музыка есть. Можно даже на телеге прокатиться для развлечения. Платье и костюм купим у моего знакомого, он со скидкой даст. В поселок поедем вместе со всеми на автобусе. Ленточки и шарики купим. Гости надуют сами. Можно и без ерунды, как захочешь.

Открыв рот, Галя смотрела на будущего мужа.

— А, да. Свадебное путешествие… Зимой не получится, работы много. Летом съездим куда-нибудь на солнышке погреться.

Чтобы такая непритязательная и хорошая девушка, какой и была Галочка, почувствовала себя счастливой, ей нужно всего лишь услышать именно то, что сказал Женя! Конечно, не хватало эмоциональности, романтики и загадочности, но всего сразу не бывает. Впрочем, если бы Женя оказался еще и возвышенным романтиком, то он вполне мог достаться кому-нибудь другому. Глядя на него, на ум приходило трогательное сравнение с «синицей в руках». Да, журавлем он не был. Но и Галочка не считала себя жар-птицей. Так что счастье, что они встретились.

— Всё нормально? — на всякий случай поинтересовался Женя, хбтя по тону чувствовалось, что он и не ждал никаких возражений.

— Потрясающе, — с искренним восхищением прошептала Галя.

Он лишь самодовольно тряхнул головой и ободряюще улыбнулся:

— Придумай пока, как твою маму умаслить.

Галочка тут же сникла: маму нельзя умаслить, ее можно только утопить в этом масле. Получалось, что они объединялись против Светланы Николаевны в тайном сговоре. Это смущало порядочную Галину. Но хоть в чем-то и мама должна пойти на уступки.

Они опять весь вечер гуляли, пока у невесты не загудели ноги. Женя всё так же довел ее до подъезда и весело помахал рукой. Он снова отдалился, словно Галина перевернула бинокль и смотрела на него не с той стороны. Девушка снова начала смущаться и робеть, как будто приближающаяся свадьба была чем-то постыдным. Тем более что и жених, по ее понятиям, вел себя необъяснимо. Что, если он несравнимо чище и порядочней самой Гали? С другой стороны, в конце двадцатого века такие рыцари — столь же редкое явление, как белый медведь в пустыне. Другими словами, Женя был ходячим нонсенсом, его просто не могло существовать в природе, но он существовал, чем совершенно выбивал из колеи Галю.

— И где этот твой якобы жених?! — мама прищурилась.

— Почему якобы? — расстроилась Галя.

Ее последняя надежда, что мама оттает, услышав долгожданное слово «замуж», мгновенно рассыпалась.

— Потому что жених — это прежде всего мужчина, который находит в себе мужество прийти к родителям невесты и признаться, что покусился на самое дорогое!

Светлана Николаевна зависла в многозначительной паузе, возведя глаза к потолку и скорбно опустив уголки губ. Что она желала изобразить, Галочка не поняла, но почтительно затихла. Ей, безусловно, безумно приятно услышать, что она самое дорогое. Хотя некоторое сомнение по поводу того, ее ли мама имела в виду, всё же присутствовало. С равным успехом Светлана Николаевна могла подразумевать квартиру или приданое в виде мельхиоровых ложек и бабушкиной янтарной броши.

Посчитав сцену завершенной, мама перешла к более приземленным вещам.

— Кем он работает? И вообще, это несчастье работает или живет на пенсию по инвалидности? Таких дистрофиков обычно содержит государство.

— У него свой бизнес, — отважилась погордиться Галя. Общественное мнение и мнение близких надо формировать, давая им правильные посылы. Но обмануть маму словесной мишурой не так-то просто.

— И что за бизнес у этого доходяги?

— У него свой магазин, — Галочка почти не обманывала.

— Явно не продуктовый, — проворчала Светлана Николаевна, но некоторая заинтересованность в голосе просвечивала.

— Да, он одежду продает.

— Из Китая?

— Почему сразу из Китая? А если и оттуда, то что? Он не ворует, а честно зарабатывает…

— Спекулянт!

— В общем, я тебе просто сообщила, что мы женимся, — отважно выговорила дочь. — Если ты против, то это ничего не изменит. Мы любим друг друга…

— Как это «не изменит»? — оторопела мама. — Не будет тебе моего благословения!

Это уже переходило всякие границы.

— Для загса, мама, не нужно ни твоего согласия, ни благословения! Если тебе не нравится мой муж…

— Он тебе не муж!

— Почти муж! — не сдавалась Галочка.

— Ноги его в моем доме не будет!

— Тогда, тогда… тогда я перееду к нему! — выпалила Галя.

Разговор закончился ничем, если не считать сильно натянувшихся отношений.

* * *

— Ерунда какая! Было бы из-за чего переживать, — легкомысленно хихикнула Наташка. — Нет в природе такого зятя, который понравится твоей маме. Тоже мне неожиданность. Могла бы и морально подготовиться. Ты мне лучше другое скажи: когда ты собираешься обновлять белье?

— Я его уже обновила.

— С мамой?

— Нет, одна.

— Плохо. У тебя явные проблемы. Хватит уходить от ответственности! Бери быка за рога.

— У моего быка нет рогов, — решила сострить Галя.

— Будут. Главное, чтобы у него всё остальное было на месте. А то мало ли.

— Ты мыслишь в унисон с моей мамой. Вы, случайно, не родственники?

— Чисто случайно. Мы мыслим здраво. В отличие от некоторых возвышенных натур.

— Если мужчина не распускает руки, то это вовсе не значит…

— Очень даже значит, будь уверена. Любой поступок мужика, даже тот, который он не совершит, что-нибудь да значит. И если он купил тебе белье, а реагировать на него не хочет, то что это значит?

— Что? — с замиранием сердца спросила Галя в ожидании страшного разоблачения.

— А вот это тебе и предстоит выяснить.

— Не могу же я в лоб такие вопросы задавать! — Галочка возмутилась.

— Сейчас не можешь, а ты сблизься и узнай, когда он размякнет.

— Размякнет, — проворчала Галина. — Он не сухарь, чтобы его размягчать. Если я с ним наконец сближусь, то все вопросы отпадут сами собой.

— Хорошо, что хоть это ты понимаешь. Значит, всё не так уж безнадежно!

— И что мне делать с этим пониманием? — вздохнула Галочка. Ей очень хотелось на кого-нибудь спихнуть неприятную проблему. — Напроситься в гости и молча начать раздеваться? А вдруг его удар хватит? От неожиданности.

— Тогда туда ему и дорога, — успокоила ее Наташка. — Ты все утрируешь. Сориентируйся по обстоятельствам. Он хотел познакомить тебя с мамой? Напрашивайся в гости прямо сейчас. Наверняка поедете с ночевкой. Вот на свежем воздухе и разберетесь.

* * *

Собравшись с духом, Галочка при следующей встрече начала «новую жизнь». Судьбу можно лепить только своими руками. Чужие руки обязательно сляпают совсем не то, что надо. Да и ждать милостей от природы глупо.

— А когда мы поедем к твоей маме? — спросила она у Жени вместо приветствия.

— Да хоть завтра. А что?

— Вот завтра и поехали, — туманно ответила Галина.

— Поехали.

Она рассчитывала хоть на слабое, но сопротивление, поэтому от неожиданности растерялась.

— Тогда я завтра заеду за тобой часов в семь утра, — сообщил он после некоторого размышления.

— Почему так рано?

— А что день терять?

Ей казалось, что рядом с любимым человеком дни не теряются, независимо от того, где они проходят.

— Три с половиной часа в дороге, и мы дома! Заодно маме поможем, познакомитесь на деле, так сказать, — он довольно потер руки. — Покажешь себя с лучшей стороны.

— В смысле? — Галочка перепугалась до полубессознательного состояния.

Главной целью визита к маме была попытка сближения с Женей. Про то, что предстоят смотрины, Галя абсолютно забыла. Из небогатого набора хитростей вспоминалось только бабушкино предостережение про длинную нить. Вот попросит тебя мать жениха что-нибудь зашить, ты вденешь нитку длинную, чтобы лишний раз не вдевать. И поймет она, что девка ты ленивая! Теперь повзрослевшая Галина могла бы ответить, что короткую нитку вдевает не ленивая, а глупая девица. Какой смысл постоянно вдевать новую короткую нить, если можно один раз ограничиться длинной? Но отвечать было некому, а предстоящие испытания навевали воспоминания о сказках про Кощеевы загадки.

— Да ты не тушуйся, маманька у меня простая! — утешил ее жених.

* * *

— Шесть утра, — потянулась Галочка. — Ужас-то какой. А в деревне, небось, утренняя дойка и побудка в курятнике.

Эта мысль развлекла ее ненадолго. В груди нарастало тягостное напряжение, как перед посещением врача, который мог сказать что-нибудь нехорошее.

— Ты что это? — В двери вломилась мама. Лицо ее выражало целый фейерверк отрицательных эмоций.

— Мне надо, — неопределенно бросила Галя и убежала в ванную от дальнейших расспросов.

Когда посвежевшая и окончательно раскрывшая глаза девушка вышла на кухню, Светлана Николаевна уже восседала за столом.

— Ну и? — Она побарабанила пальцами, сурово сдвинув брови. На самом деле мама ничего не понимала, но очень хотела быть в курсе событий, чтобы иметь возможность высказаться.

— А что ты так рано? — заискивающе улыбнулась Галя. Ей предстоял тяжелый день, и начинать его со скандала не хотелось,

— Я? Мне вообще-то на работу! А вот ты что вскочила? Да еще перебудила весь дом своим звоном и топотом! Я вызвала на сегодня телемастера, в обед будь дома.

Переход был настолько неожиданным, что Галочка, не сориентировавшись, выпалила:

— Я не могу. Меня не будет.

— А ты смоги, — парировала Светлана Николаевна, удовлетворенная ходом расследования. Никакого мастера она не вызывала, зато теперь сумела подобраться поближе к Галиному секрету.

— Меня в городе не будет! — в отчаянии воскликнула Галочка.

— Ах вот как! — Брови Светланы Николаевны поползли вверх. — И куда же тебя унесет?

— В Изумрудный город, ураганом, — глупо пошутила Галя в последней попытке вывернуться.

Но мама была опытным следователем.

— И когда же ты будешь в городе? — насмешливо поинтересовалась Светлана Николаевна, выделив последнюю часть вопроса. Она продолжала делать вид, что совершенно не интересуется тем, куда именно намылилась Галина.

— Наверное, завтра, — неуверенно промямлила Галочка.

— Завтра?!

— Да.

— И ты так спокойно об этом говоришь? А если бы я проснулась позже и не имела счастья с тобой пообщаться?

— Я собиралась написать записку.

Иногда Галочке казалось, что общаться с мамой записками — лучший выход. А еще лучше — писать маме письма. Ответы можно читать через строчку или не читать вообще.

— И с кем ты собираешься ночевать? С этим недоразумением?

— Он не недоразумение!

— Ах, значит, все-таки с ним!

— Ну и что?!

— А то, что добрачные отношения обычно заканчиваются не свадьбой, а неожиданной беременностью и статусом матери-одиночки!

— Твоя демагогия просто невыносима. Я всего лишь еду познакомиться с его мамой, — Галя резко отодвинула чашку, расплескав кофе.

— Всего лишь? С ночевкой?

— Мне двадцать пять лет! Ты сама говорила, что в моем возрасте уже пора иметь семью и детей!

— Семья и дети не имеют ничего общего с кувырками на сеновале! — назидательно проинформировала мама. — Ты вся в отца: слышишь не то, что тебе говорят, а то, что хочется!

Мама впала в трагические размышления, слишком демонстративные и переполненные тягостными вздохами.

— Ничего страшного не случится…

— У нас с тобой разные точки зрения на «страшное». Ты же видишь во мне няньку, кошелек и мешок с полезными советами, поэтому и чувствуешь себя защищенной! А кто защитит меня? Почему я должна взвалить на свои хрупкие плечи всю вашу ораву?

— Мам, какая орава?! Какая нянька? Я просто еду…

— Слышала уже — знакомиться с его мамой. А своей мамы тебе недостаточно?

Своей мамы Галочке было не просто достаточно, а даже через край.

— Перед соседями стыдно, — ударило в спину обычное мамино напутствие.

Ей всегда стыдно за Галю. Иногда маму было жалко: жизнь не удалась, карьера тоже. Через пару минут это чувство уступило место более сильным эмоциям.

Галочка сбежала по ступенькам и вышла во двор. Пронзительно-голубое небо упало на нее, затопив прозрачным и невесомым ощущением счастья. Хотелось смеяться, петь и плакать одновременно.

— Я невеста, невеста, — прошептала Галя, пробуя на вкус изящное и праздничное слово. Оно распирало девушку, вызывая легкое, приятное головокружение. Что-то изменилось в ней самой. Галочка чувствовала себя бабочкой, вылупившейся из кокона.

Женя еще не приехал. Но ее даже не огорчила зябкая мысль о том, что он вытащил ее в такую рань, а сам… Еще вчера она испугалась бы и начала метаться, соображая, как лучше поступить.

— Что? Нету его? — Мамин голос спланировал вороньим карканьем. В нем ощущалось нескрываемое удовлетворение.

Голубое небо раскололось на мелкие кусочки и осыпалось к Галочкиным ногам. Она еще пыталась удержать хорошее настроение, но мысль о том, что мама может продолжить общение, заставила ее быстро и по-деловому посеменить в сторону остановки.

— Широко шагаешь — штаны порвешь, — зычно крикнула мама. Ничего другого ей не оставалось.

Жених Светлане Николаевне абсолютно не нравился. Всё в нем не так. А Галя, очумевшая от избытка женского тепла и ласки, кинулась на первого встречного. Конечно, дочь слишком долго ждала у моря погоды. Но раз уж столько времени терпела, то можно быть и поразборчивее.

Как Светлана Николаевна ни анализировала, как ни крутила в мозгу предложенную в зятья кандидатуру, ничего хорошего в нем не находилось. Она попыталась посмотреть на него с позиций Таты и поняла, что вряд ли заклятой подруге что-то доставит большее удовольствие, чем свадьба Гали с сельским чурбаном. Даже не с чурбаном, а с каким-то кривым сучком, который, как яблоня-дичок, никогда не принесет нормальных плодов. Дочку жалко. Себя еще жальче.

— Галина, ты куда? — Женя бибикнул, заставив Галю подпрыгнуть от неожиданности. Она шла, всё ускоряя шаг.

Галочка обернулась и непроизвольно огляделась. Хотелось, чтобы хоть кто-нибудь увидел, как она садится в машину к кавалеру. Нарочито медленно и с достоинством девушка заняла пассажирское место.

— Не стучи дверцей, там замок слабый, — терпеливо повторил Женя.

Спонтанно повинуясь поднявшейся в душе волне, Галя вдруг потянулась и поцеловала Женю в щеку. Трогательно и по-детски чмокнув. В ответ он смущенно и благодарно улыбнулся, внезапно повеселев:

— Ну что? С ветерком?

— Ага, — бесшабашно кивнула Галочка.

— Музыку включить? А то заскучаем в дороге, — Женя тоже был на подъеме. Он всячески хорохорился, молодцевато потряхивая не особо густыми волосами.

— Конечно, — Галочке хотелось, чтобы музыка не просто играла, а гремела. Это вполне соответствовало бы ее настроению. Она впервые чувствовала себя не просто серой мышью, стремящейся забиться в щель от внимания окружающих, а значимой единицей.

Первые хриплые аккорды вылетели из окна «четверки», немногочисленные прохожие начали оглядываться. Небрежно выставив локоток в открытое окно, Галина важно смотрела вперед, делая вид, что чужие взгляды ей безразличны.

— Не очень громко? — заботливо поинтересовался водитель.

— Нормально!

Ехали они не совсем с ветерком. Женя оказался очень аккуратным и законопослушным водителем, чем вызывал резкое неприятие у остальных участников движения. Конечно, Гале хотелось видеть своего будущего мужа этаким суперменом. Но она не могла не признать, что для хозяйства и спокойной жизни намного больше подойдет именно такой рассудительно-медлительный парень.

* * *

— Выходите, барышня, приехали! — Женя распахнул дверь машины и подал девушке руку.

Он мягко взял Галочкину лапку и зацепил ее за свой оттопыренный локоть.

Ей почему-то вспомнился фильм «Девчата». На душе было светло и чисто. Деревенские звуки навевали умиротворение и умиление. Стрекот кузнечиков, веселое жужжание снующих туда-сюда пчел, крики петухов, мычание коров — всё казалось лубочно-летним. Казалось, нет в мире никаких проблем. Даже время здесь текло размеренно и чинно.

Повиснув на Жене, Галочка выплыла со двора, зачерпывая босоножками песок.

Он откровенно гордился ею и собирался показать односельчанам. Во всяком случае, Гале так казалось. А зачем еще надо водить ее по деревне, как слона по ярмарке? Она поступила бы именно так — провела жениха по местам наибольшего скопления знакомых.

Улицы поселка были пустынны.

— А люди где? — робко поинтересовалась Галя. Ей хотелось блеснуть и не опозорить Женю, но долго гулять, выпятив грудь, втянув живот и изображая походку от бедра она бы не смогла. Песок в босоножках уже начал натирать ногу, а плечи немного ныли от напряжения.

У длинного, похожего на барак здания толпились люди. Появление в конце улицы незнакомой пары, передвигавшейся в обнимку, вызвало неподдельный интерес. Народ начал подслеповато всматриваться, строя предположения.

— Ой, — заголосила вдруг маленькая, изможденная женщина с плетеной веревочной авоськой. — Женечка, сынок!

Она побежала, прихрамывая, навстречу молодым.

Женя, мгновенно отцепившийся от Галочки, растопырил длинные руки и понесся вперед. Галя чуть не прослезилась, но вовремя опомнилась и начала старательно улыбаться будущей родственнице.

Очередь одобрительно загудела, полушепотом обсуждая девушку и гадая, всерьез у них всё или так, на лето.

— Я стоять не буду! — махнула рукой Анфиса Максимовна и с достоинством пояснила: — Сын всё из города привез.

Она так обрадовалась Жениному приезду, особенно в свете того, что в сарае прохудилась крыша, что совершенно забыла про его спутницу. А Галочка продолжала старательно улыбаться, чувствуя себя всё более скованно. Чем объяснить поведение мамы, она не знала. То ли Женя довольно часто привозил к ней девушек, то ли Галя до такой степени ей не понравилась, что будущая свекровь демонстративно решила ее игнорировать. И Женя тоже хорош! Идет, как будто один. Тоже забыл или не хочет скандала при людях?

— Ой, мам, — опомнился Женя. — Это Галя.

Анфиса Максимовна заволновалась. Женя впервые привез к ней девочку, и от неожиданности она совершенно не соображала, как реагировать. Сына она любила безмерно, гордилась им. Женечка был главным достижением ее жизни, состоявшимся человеком. Поэтому его решения не оспаривались. Раз Евгений смог получить диплом, то и невесту тоже в состоянии выбрать сам, без маминой помощи. Она желала сыну добра и заранее была согласна с любым его выбором.

— Здравствуйте, — Галя покраснела так, что по затылку даже пробежали мурашки. Она ожидала такого же «теплого» приема, какой устроила жениху ее любезная маман.

— Это моя мама, Анфиса Максимовна. А это моя Галя, — Женя выполнил торжественную часть и застыл посреди улицы.

Сраженная местоимением «моя», Галочка почувствовала себя немного более уверенно и тихо сообщила:

— Очень приятно.

Мама только молча закивала головой. Девочка ей понравилась: пухленькая, с милым личиком, воспитанная. Правда, ее немного портили очки. Но у каждого минуса есть скрытый плюс: очки придавали ей ореол учености.

— Галина работает в школе учительницей, — подтвердил ее надежды Женя.

Мама начала улыбаться и радостно залопотала:

— Так что ж мы стоим? Пойдемте в дом. Вы ж с дороги, голодные…

Галочка с удивлением отметила, что никаких негативных эмоций у будущей родственницы она не вызвала. А ещё ее приятно удивило, что слово «учительница» может кого-то настолько впечатлить. Галина даже немного загордилась. Анфиса Максимовна начинала ей нравиться.

— Какая у тебя приятная мама, — прошептала она Жене, переполняемая чувством благодарности.

— Вся в меня, — пошутил жених. — Кстати, мы-то что так несемся? Давай притормозим, чтобы мамка убраться успела. Я люблю, чтобы пол был чистым. Его надо мыть каждый день, чтобы внезапные гости не застали врасплох. Да и для себя — жить надо в чистоте.

Видимо, это — вводная лекция из руководства по семейной жизни. Галочка тут же ее запомнила, чтобы соответствовать гордому званию Жениной супруги.

— Может, помочь маме чем-нибудь? — с внутренним содроганием спросила Галочка, боясь услышать согласие. Но Женя к ее восторгу отрицательно замотал головой:

— Отдыхай. Пока что ты в гостях.

Женя переоделся в пузырящиеся треники.

— Я на сарай, — непонятно пояснил он.

Заходить в дом, где никого нет, Галя постеснялась и начала бродить по двору в поисках какого-нибудь шезлонга или гамака.

«Чинить, наверное», — подумала Галя и печально присела на бревно у забора.

— Здорово! — раздалось у нее над ухом, а в нос ударил чудовищный запах перегара и чеснока. Через забор перевесился мужик в тельняшке, улыбаясь оторопевшей Гале доброй щербатой улыбкой. Мутноватый взгляд аборигена плавал по окрестностям и никак не мог сосредоточиться на собеседнице. Плетень угрожающе накренился в сторону девушки.

— Здравствуйте, — на всякий случай вежливо ответила она, опасаясь, что сельчанин вполне может оказаться одним из родственников.

— Выпить хочешь? — Он икнул и возвел глаза к небу. Видимо, изображая застенчивость.

Прямота вопроса настораживала.

Галина ожесточенно покрутила головой:

— Нет, спасибо.

— Да пожалуйста, — радушно расплылся дядька. — А я вот хочу.

Тут он поскучнел и печально вздохнул.

— Ты кто будешь?

— Галя.

— Молодец!

Почему она молодец, Галочка не совсем поняла, но с готовностью улыбнулась.

Спас ее Женя.

— Борька, адьё! Или ты желаешь расплатиться за прошлый раз? — Женя выволакивал из-за дома огромный кусок рубероида, и от натуги его голос звучал особенно угрожающе.

Борьку словно ветром сдуло. Воздух сразу посвежел.

— Взял у матери бутылку, обещал дрова поколоть — и всё! — пояснил Женя. — Сколько раз я ей говорил: не давай вперед! Еще кто заявится — гони.

И он потащил рубероид дальше, недовольно бормоча.

Галочка, частично осознавшая ответственность, уселась обратно на бревно.

— Добренький денечек, — на заборе повисло нечто среднее между мужчиной и женщиной: на голове бейсболка, на теле — замызганный спортивный костюм, а на губах — остатки помады.

— Добренький, — получив ценные указания от хозяина, Галина почувствовала себя увереннее.

— Как здоровьечко?

— Ничего, — Галочка настороженно принюхивалась. Запахи от существа исходили самые разнообразные, поэтому свое отношение к визитеру Галя пока не выработала.

— А у меня не очень, — поделилось существо. — Дни магнитных бурь всегда на самочувствии отражаются.

Галя напряженно молчала.

— Знаете, — воодушевленно продолжало существо, — такая вот тяжесть в затылке и дрожь в руках. У вас такого не бывает?

— Нет, не бывает, — Галочка затравленно оглянулась.

— А у меня ле… ре-гу-ря… регулярно! — костлявая ручонка с грязными ногтями побарабанила по штакетнику. — Такая вот петрушка. А погода-то какая!

Тема резко вильнула в сторону, и Галина от неожиданности поддакнула.

— Хорошая ты девка, добрая, — бейсболка качнулась вперед, и снова послышался тихий вздох. — Повезло Женьке.

Зардевшись, Галочка уже совсем было собралась впустить чудо природы во двор, как вдруг оно внезапно выдало:

— А давай выпьем за знакомство! У тебя есть?

— Н — нет, — выдавила обманутая в лучших чувствах Галя.

— Плохо! А если давление, или инфекция какая? Организм надо держать в стерильности!

— Ну как, даст? — к забору подвалил некто с обширной плешью и топором в руках.

Галя попятилась.

— Не мешай. Видишь, разговариваем! — Существо в тренировочном костюме недовольно передернуло тощими плечами.

— Закусь стынет! — попытался пошутить мужик, сведя на нет все дипломатические усилия товарища.

— Идите отсюда! — неуверенно нахмурилась Галя. У нее создавалось впечатление, что в этом поселке живут одни алкаши.

— Чаво? — рявкнул мужик. — Ленк! Ты глянь, как она с нами разговаривает!

Глаза Галочки округлились, и она молча уставилась на то, что оказалось Ленкой. Слова застряли в горле.

— Ладно, Федька, пошли. Чего с нее взять.

Хрипло хихикнув, Ленка отлепилась от забора.

Поездка в деревню перестала казаться романтическим приключением.

— Галиночка! — замахала ей рукой в окно Анфиса Максимовна. — Подь сюда!

Старательно и немного заискивающе улыбаясь, Галя понеслась на зов.

— Детка, принеси воды, — мама приветливо и, как показалось Галочке, испытующе смотрела на нее.

«Проверяет», — пронеслось у нее в голове. Но вслух Галочка ничего говорить не стала, а лишь схватила алюминиевое ведерко.

— Мимо забора направо, — напутствовала ее потенциальная свекровь, повернувшись спиной.

Обнаружить колодец оказалось крайне сложно, так как территория густо поросла высокой травой. Лезть в заросли не хотелось. По другую сторону дороги сидела бесполая Ленка и лузгала семечки.

— Эй, помочь? — вполне доброжелательно крикнула она, видимо, уже забыв о нанесенной обиде.

Галя мужественно полезла в дебри репейников. Попетляв и основательно исцарапав ноги, она вдруг вышла на узенькую тропку, которая и привела ее к колодцу. Эта небольшая удача буквально окрылила Галочку. Она открыла крышку и с интересом заглянула внутрь. В голову сразу полезли сказки про водяных и русалок. Боковые стенки колодца поросли зеленым мхом, а вода мрачно поблескивала черным зеркалом.

Зачерпнуть ведром нечего было и думать. Печально уставившись на две палки, сколоченные в виде единицы, Галя нерешительно надела на крюк ведро и начала осторожно погружать конструкцию в колодец. Первая попытка оказалась удачной процентов на тридцать. Сразу же вспомнились бабушкины страшилки про испытания невест. Хоть и казалось это сказочно-глупым, но Галочка тем не менее решила, что в ее интересах принести полное до краев ведро.

Вздохнув, Галя опять обмакнула ведро в колодец. Галочка невольно залюбовалась проплывающими по дну облаками. В этом чудилось нечто романтическое. Она была похожа на принцессу в башне замка. Самолюбование длилось не больше минуты и трагически оборвалось тяжелым мучительным вздохом, больше похожим на храп не совсем сказочного коня. Рядом с ее отражением появилась огромная рогатая голова.

Коротко взвизгнув, водоносица понеслась в сторону дома. На одном дыхании она влетела в кухню и забилась в угол, трясясь крупной дрожью.

— Что, детка, что? — всполошилась Анфиса Максимовна. Но Галя тупо смотрела мимо нее выпученными глазами и молчала. Попытка вернуть невестку к жизни молоком провалилась: пить Галя не могла. Анфиса Максимовна пошлепала девушку по щекам, но и эти меры никак не повлияли на ее состояние. Надо звать на помощь Женю.

— Сынок, иди сюда!!!

Но и появление Жени не вернуло Галочке адекватных реакций.

Прояснили ситуацию Ленка с Федькой.

— Привет честной компании! — Федор загремел кулаком по косяку.

— Иди отсюда, не до тебя, — махнула рукой мама. — Видишь, девке плохо! Напугалась чего-то!

Ленка неожиданно тонко захихикала:

— Это ее Ночка спугнула! Она, небось, в городе коров-то никогда не видала. А я смотрю: сначала Ночка по тропке за ней прошла, а потом девка ваша мимо пролетела. Глаза как помидоры — и почесала!

— Корова? — неожиданно подала голос Галочка.

— Пошли вместе сходим, заодно воды принесем, — потянул ее к выходу Женя.

Но Галина наотрез отказалась ещё раз переживать этот ужас. Тем более что ей было стыдно за утопленное ведро.

Поручений ей Анфиса Максимовна больше не давала, ничем не выказывая своей неприязни, но и не демонстрируя особой радости. Теперь благодаря алкашам по деревне еще долго будуг рассказывать, как ее будущая невестка испугалась коровы. Байка обрастет дурацкими позорными подробностями… В общем, ничего хорошего.

Старательно вслушиваясь в обрывочные реплики, которыми обменивались Анфиса Максимовна и Женя, Галя холодела от мысли, что они сейчас могут пообедать и вернуться в город.

Далее события начали развиваться с невиданной скоростью.

Анфиса Максимовна накрыла на стол и побежала по деревне собирать родню и прочих особо приближенных ко двору. На кухне хозяйничала высокая статная девица. Она довольно ловко управлялась с делами, что на фоне Галиного приключения у колодца смотрелось особенно выигрышно.

— Сонька! — обрадовался Женя и тепло обнял старую знакомую.

Проглотив обиду, Галя вышла на улицу и судорожно вздохнула. Пока не было Жени, она довольно спокойно реагировала на тот факт, что по земле ходит масса довольно привлекательных девиц. А теперь всё изменилось: любая из них могла стать не просто соперницей, а удачливой соперницей..

— Ты чего? — Женя торопливо вышел следом. Он уже был слегка навеселе, и по этой причине радовался абсолютно всему намного больше, чем обстоятельства того заслуживали.

— Красивая, — с сожалением протянула Галочка, не в силах скрывать своего истинного отношения к их приветственному поцелую.

— Ага, — с готовностью подтвердил Женя. — Такую бы к хозяйству приладить!..

Галя желчно промолчала, боясь и страстно желая еще каких-нибудь подробностей их отношений.

— Первая красавица в поселке, — продолжал изводить ее Женя.

К глазам подступили горькие слезы — про нее никто никогда так не скажет. По наивности или по глупости Женя говорил сейчас то, что думал, и от этого было еще больнее. Он даже не попытался сгладить свое выступление каким-нибудь дополнением, что, мол, и у него невеста не хуже.

— А она… а ты с ней… — Галя мучилась, не зная, как лучше задать щекотливый вопрос.

— Сестра моя, троюродная, — прояснил картину Женя. Галочка облегченно выдохнула. — Красивая жена — горе в семье, — выпившему Жене хотелось пофилософствовать. Галя с напряжением начала внимать, чтобы почерпнуть что-нибудь полезное для своей будущей семейной жизни. Но лучше бы она пошла помочь Соньке!

— Это только дураки женятся на красивых, — разглагольствовал хмельной Женька, — а потом всю жизнь мучаются: как она время проводит? А соседи всегда всё знают, за спиной пальцем тычут, а в глаза никто не скажет! И правильно — сам дурак, коли взял. Вот я сразу для себя решил — жена у меня будет такая, чтобы жить с ней спокойно, без историй!

Похолодев, Галочка переваривала новую информацию. Переработав, она сформулировала для себя крайне обидный вывод: Жене нужна жена, на которую, кроме него, никто не позарится. Гордость заставляла ее немедленно встать и вернуться в город хоть пешком. Но здравый смысл нашептывал, что правда глаза колет и ничего особенного жених не сказал. Хотелось комплиментов, которых она, видимо, не заслуживала. А чего еще надо? Женя не грубый, без вредных привычек, деньги зарабатывает, жениться собирается. Она и этого-то не заслужила, а получила ведь. По Галочкиным меркам, «дали» ей много. Но аппетит приходит во время еды, и теперь хотелось чего-то большего: красивых слов и прочей романтической чуши.

— А ты у меня вообще золото, — забухтел Женя, словно подслушав ее мысли. — Умница, хозяйственная, добрая, спокойная… Красивая.

Последнее было сказано как-то иначе. Галя сразу подумала, что жених выдавил это через силу. Чтобы должным образом завершить комплимент, без последнего эпитета несколько вялый.

Из окна высунулась Сонька и крикнула:

— Просим к столу, гости дорогие!

Женя на правах хозяина повел пришедших родственников к столу, совершенно забыв про Галочку.

Через некоторое время она отважилась зайти следом. Сделала она это зря, поскольку Женя тут же вышел встречать новых гостей. Родня резко смолкла и уставилась на девушку, севшую во главе стола.

Народ всё прибывал и прибывал. Застолье быстро перешло в обычную пьянку. К ней подводили каких-то раскрасневшихся людей, оглашая степень родства и рассказывая невнятные истории из сельской жизни. Она же томилась в ожидании главного.

— Пошли, погуляем, — внезапно зашептал Женя. Галя радостно заторопилась, пробираясь к выходу.

На улице стало прохладнее. Свежий воздух окутывал дальней лесной тишиной и луговым стрекотом кузнечиков. В сумерках Женя казался таинственным и волнующим. Каждое его движение будоражило Галочку нестерпимым ожиданием.

— Пошли освежимся.

Представив далекое лесное озеро, наполненное ароматом хвои и светом звезд, Галя молча кивнула.

— Зверей не боишься?

— А там есть?

— Есть. Но я тебя спасу.

Он поволок ее по еле видной дороге.

Искупавшийся и фыркавший от удовольствия Женя неожиданно повалил девушку в траву и под комариный писк наконец-то «осчастливил» невесту…

Галочка сидела слегка оглушенная стремительностью события. В книгах такие сцены занимали по несколько листов, а тут… даже комары не успели поужинать оголившимися частями! То, что произошло, не оправдало возложенных ожиданий. Но сам факт свершившегося радовал своей законченностью и переходом отношений на новую стадию.

Часть 3

Вернувшись в город после знакомства с родней жениха, Галя официально переехала к Жене. Правда, сам он так и не догадался предложить ей совместное проживание. Это пришлось сделать самой Гале, желавшей закрепить результат.

Кавалер отреагировал довольно индифферентно, но не возражал. Он вообще почти никогда не возражал. Но на всякий случай предупредил невесту, что он очень устает на работе. Поэтому пусть она ничего из ряда вон выходящего не ждет.

Галочка, общавшаяся с Натальей, ждала именно чего-то выдающегося. Но мужественно подтвердила, что просто хочет быть рядом с любимым, вести хозяйство, убирать, стирать, готовить, ухаживать, быть с ним в горе и в радости… То есть сказала всё с точностью до наоборот относительно того, что ей велела говорить Наташка. Галочка решила, что в данном случае важнее нравиться будущему мужу, а не развивать сомнительные теории подруги с неудавшейся личной жизнью.

Выслушав нечленораздельные восторги Галины по поводу поездки в деревню, Наталья потребовала подробностей. После рассказа она впала в глубокую задумчивость.

— Галка, вот ты мне скажи, чего ты ждешь от жизни?

— Я хочу просто жить без встрясок…

— То есть серенько? — уточнила Наташка, скептически сморщившись.

— Если в твоем понимании «серенько» — это без скандалов и неприятных сюрпризов, то да, серенько.

— А смысл?

— Жить, рожать детей, растить их…

— Пойми: жизнь дается только один раз…

— Спасибо, я читала Островского, — спокойно перебила ее Галочка.

— Но жизнь состоит из сюрпризов и неожиданностей! — злилась Наталья. — И неприятные подарки компенсируются всякими радостями. Ты хочешь сразу конечный результат?

— Нет, не сразу. Я понимаю, что Женя герой не твоего романа, поэтому тебе и не понять…

— А ты уверена, что любишь?

— Пойми, мне не нужен красавец на коне. Я сама не Брунгильда, чтобы за меня сражались и лезли на башню!

— Ага-ага, — с преувеличенным энтузиазмом затрясла головой Скачкова. — Очень правильно мыслишь: сама жаба, и муж должен быть под стать.

— Вот именно, — Галя улыбнулась.

— Слушай, подруга, я вообще-то тебя обидеть хотела.

— Я не обиделась.

— Плохо.

— А как хорошо?

— Надо понять, прежде чем замуж выскакивать, а то потом поздно будет. Будете всю жизнь в одном горшке, — строго поучала ее Наташка. — Ты же даже туфли без примерки не покупаешь!

— Да я их вообще не покупаю.

— Вот! — сбить Наталью с толку практически невозможно. — Мужа тоже выбирают не очень часто. Иногда — только раз в жизни, так что надо рассмотреть и изучить товар. Покупка дорогая, не на один сезон…

— Что мне рассматривать-то?

— Все!

Как выяснилось из дальнейшего инструктажа, для того, чтобы рассмотреть все, надо пожить вместе.

Жизнь с Женей оказалась пресной, как диетическое питание, но полезной для здоровья и нервов.

Галочка, которая постоянно боялась его потерять, успокоилась только после свадьбы. Все прошло, как в угаре: Анфиса Максимовна излучала радушие, Светлана Николаевна фыркала, изображая светскую даму в ссылке. Родственники перепились до состояния паралича. Галина, услышав заветные слова «объявляю вас мужем и женой», впала в тихое блаженство и перестала реагировать на происходящее.

Счастье казалось равномерным и тягучим. Женя не устраивал Галочке ни приятных, ни неприятных потрясений. Они просто жили, и жизнь эта казалась все-таки блеклой. Но всякий раз, выслушивая привычные Наташкины вздохи по поводу пропажи очередного кавалера, Галина с умилением смотрела на Женину фотографию. Он был стабилен и надежен, как Великая Китайская стена. Ровно настолько же он был уныл и предсказуем.

Эта стабильность начала раздражать даже маму, для поддержания нормальных отношений с которой у Жени появилась специальная статья расходов. Он вообще был весьма рационален и рачителен. Все траты заносились в большой лохматый блокнот, бюджет расписывался на месяц вперед. В выходные они ездили в деревню на огород.

Галочка, не хватавшая звезд с неба, быстро втянулась в столь незамысловатый темп жизни и тихо радовалась своему неяркому счастью. А вот Светлана Николаевна, регулярно выслушивая от Таты рассказы о жизни ее дочери за рубежом, подкрепляемые фотографиями удачливой девицы на фоне капитализма, перестраиваться не желала. Ее настроение скакало по синусоиде, на пик которой приходились ежемесячные подарки от зятя. В провалах — дни «подарочного простоя», когда Женины недостатки становились невыносимы.

— Тряпка, а не мужик. Плюнь в глаза — божья роса! — презрительно бросала теща в такие дни. — Вон, Татка своему слово поперек боится сказать. Там — мужик с большой буквы. Они у него все одеты, обуты и в кулак зажаты!

— Мама, а ты хотела бы, чтобы он тебя тоже в кулак зажал? — возмущалась Галочка.

— Настоящий мужчина должен уметь постоять за себя! Я всегда мечтала, что в доме появится именно такой.

— В таком случае ты бы ходила как лемур, — справедливо замечала дочь.

— Зато ты была бы как за каменной стеной. Ради счастья дочери я готова пожертвовать собой!

— Не надо нам жертв, — бормотала Галя. — И так сил уже нет это все терпеть.

— Вот и я о чем — живешь и мучаешься!

В результате никто никого не понимал, а в доме царили относительные мир и согласие, невзирая на попытки Светланы Николаевны открыть дочери глаза.

Она даже хотела привлечь на свою сторону Скачкову. Наташка, воплощение эмансипации и феминизма, вдруг оказалась жутким консерватором и категорически отказалась участвовать в проекте.

— И что она будет делать с этими открытыми глазами? — пугалась Наталья. — Нормально живут, лучше многих. Пусть уж лучше так, чем никак. И по-моему, они отличная пара.

Скачкова совершенно справедливо полагала, что Галочке крупно повезло, и попытки очернить Женю ни к чему хорошему не приведут. Поэтому, пытаясь прикрыть старательно открываемые Светланой Николаевной Галочкины глаза, Наташка периодически заводила с подругой душевные разговоры о том, что тещи всегда недолюбливают зятьев, и плела псевдонаучные глупости про психологический дисбаланс поколений.

Галина с Наташкой соглашалась и взахлеб жаловалась на Светлану Николаевну, совершающую регулярные варварские набеги на их семейное гнездышко с целью разбить хрупкий сосуд любви и взаимопонимания. После таких семейных чаепитий, на которых мама со змеиной улыбкой отмечала отсутствие у Гали обновок, украшений и стиральной машины, Галочка обычно тихо плакала, Евгений же оставался невозмутим.

Если бы Светлана Николаевна могла предположить, что Женя научился отключаться от диалога и филигранно глушить передаваемые ею сигналы, как КГБ глушило радио «Свобода», то, вероятно, получила бы от злости апоплексический удар. Действительно, глядя на тещу, он размышлял над перспективами развития бизнеса, подсчитывая возможные прибыль и убыток от открытия новых точек. Цифры отвлекали его от оскорбительных намеков, а навязчивая пожилая тетка воспринималась им как досадное, но вполне переносимое недоразумение и приложение к семейной жизни.

Наконец, бизнес пошел вверх. Но Галя, понадеявшаяся, что мама наконец-то почувствует себя удовлетворенной, радовалась недолго. Было бы желание искать, а дефекты всегда найдутся!

Светлане Николаевне купили шубу, сделали в квартире евроремонт и даже отправили маман отдыхать на море. Естественно, всё происходило по Галочкиной инициативе. Женя лишь соглашался и выдавал средства.

— Вот как меня зять любит, — хвасталась Светлана Николаевна перед подругами.

— У Таты шуба из песца, а у меня нутриевая! Ее дочка за границу отдыхать отправляет, а меня на грязную лужу отвезли! — ныла она Галочке, столбеневшей от несправедливых упреков.

«Теща немолодая уже, — размышлял Женя, внося коррективы в бюджет. — Квартира потом нам останется. Шуба тоже быстро не сносится, а путевку на день рождения подарим. Всё равно подарок покупать пришлось бы!»

Вот так они и жили эдаким неравнобедренным треугольником. И даже выходки Светланы Николаевны не способны были разрушить их простенькое счастье.

* * *

Растворившись в Жене, Галя научилась быть идеальной женой и другом. Наташка то завидовала ее самоотдаче, то не одобряла столь откровенное самопожертвование. Шкала ее семейных ценностей менялась в зависимости от наличия или отсутствия кавалеров.

Но никому не дано абсолютного спокойствия. Чтобы удержать равновесие, придется постоянно балансировать. И нет никаких гарантий, что в результате всех усилий не последует головокружительное падение.

Борщи и пирожки молодому мужу приелись, идеальная чистота воспринималась как само собой разумеющееся. Спокойная и нетребовательная жена тоже казалась заслуженной наградой за годы ожидания. Он всё чаще заговаривал о ребенке.

Галина начала паниковать.

— А кроме как говорить, он хоть делает что-нибудь еще? — скептически поинтересовалась Наталья, с которой Галя поделилась своими страхами.

— Всё делает. Во мне дело, во мне.

— Ты проверялась?

— Я чувствую!

— Ну конечно! Женя идеальный, всё дело в тебе, дефективной! А в ком же еще? Рассуждать так нельзя, дорогая моя.

— Но Женя тоже считает, что я больна.

— А что, он у нас гинеколог по образованию? Ишь, умный. Он специально в тебе комплексы формирует!

— Не может он специально! Он не такой! — Галочка, возмущенная несправедливыми обвинениями, вставала на защиту любимого.

— Да, действительно! — шлепала себя по ляжкам Наталья. — У него ума на такую комбинацию не хватит! И такта, чтобы промолчать, тоже!

— Он очень хороший…

— Конечно.

— Он хочет ребеночка, чтобы как у всех!

— Естественно.

— А я не могу!

— Разумеется, опять ты! Все беды в мире из-за тебя! Дура ты, Галка!

— Но ведь это я не беременею, а не он! — Галина чуть не плакала.

— Сначала сходи проверься, а потом уже строй предположения и грызи себя.

— Я уже ходила, — понурилась Галя.

— Ну и? — Наташка округлила глаза и попыталась поймать ускользающий Галочкин взгляд.

— Да ну…

— Что означает твое «да ну»?

— Сказали, что сначала надо мужу провериться. У нас уже почти три года ничего не получается.

— Как ты любишь из ничего вселенскую трагедию выцедить! — вздохнула Наталья. — Гони своего красавца, пусть сдается на анализы!

Галя ожесточенно замотала головой.

— Что?

— Я не могу!

— Чего не можешь?

— Его послать!

— Так я же не говорю, что его вообще надо послать куда подальше. Пока только к врачу, а потом уже, по результатам… В общем, не паникуй раньше времени.

— Сейчас уже самое время для паники, — Галя нервно теребила подол передника. — Ты хоть представляешь, что будет, если у него всё в порядке?

— Ну, тогда мы за него порадуемся, — неуверенно предположила Скачкова.

— Ага. А потом он меня пошлет.

— Куда?

— Ну, уж точно не к врачу. В такой ситуации будет проще послать меня вообще… далеко и надолго!

— А-а-а, то есть ты предполагаешь, что твой капитан побежит с тонущего корабля, как крыса?

— Нет, я не хочу оказаться тонущим кораблем, неужели не понятно? — Галя уже почти кричала. — Лучше ничего не знать, чем получить какой-нибудь приговор с подписью и печатью! Как после этого жить?

— Тихо, тихо! Не надо так нервничать. Давай исходить из наиболее позитивного варианта: если всё дело в Жене… Ты не сможешь прожить без детей? Ты его бросишь?

— Нет, конечно, — возмутилась Галочка. — Я его люблю. А без детей жить не обязательно. Можно из детского дома взять.

— Вот. То есть ты бы пережила, если бы всё было из-за Женьки. Но при этом ты предполагаешь, что если дело в тебе, то твой муженек тебя бросит, так? Значит, ты его любишь, а он тебя — нет!

— Логика у тебя дурацкая, — пробормотала Галя. — Я этого не утверждала. Я просто боюсь — и все!

— Чего боишься — то и получаешь! Не будь страусихой, не тяни. Такие ситуации сами собой не рассасываются.

— А вдруг рассосется? Мне способ тут подсказали: надо после… ну этого, вниз головой повисеть.

— И сколько? — хмыкнула Наталья.

— Примерно полчаса.

Скачкова зашлась в приступе гомерического хохота:

— А где висеть-то надо?

— Дура, — надулась Галя. — Я думала, ты что-нибудь еще подскажешь.

— Подскажу. Не висеть вниз головой. Особенно если планируется, что за ноги тебя будет держать твой слабосильный супруг. Надо же до такого додуматься!

— Тебе бы наши проблемы, — обиженно пробормотала Галя.

— Да уж! А вам бы — мои! Когда охота на свиданку, а Маньку оставить не с кем! Когда утром надо на работу, а у нее сопли вожжой, а больничные в наше время никому не нужны: попрут с работы в два счета! Когда утром спать охота, а Маньке то пить, то мультики включить…

— Это же счастье!

— Галька, всё относительно. Я, в принципе согласна: мы никогда не ценим того, что имеем.

— Вот именно. А ты мне такие вещи про собственного ребенка говоришь!

— Да я ее больше жизни люблю! И говорю я не о ней, а о тебе: цени свое спокойствие! Потому что, когда в твоей жизни появится человек, за которого ты будешь каждую секунду трястись, то на счастье, как на пустую катушку, намотается целая куча проблем. Будь к этому готова.

— Я готова потерпеть неудобства. И покоем пожертвовать.

— Пионерка ты моя, — обняла ее Наташка. — Цени то, что дано. Тебе дан муж, мне — ребенок. Надо радоваться синице в руках…

— А я всё хочу. Почему у кого-то и муж, и ребенок, а у меня нет? Это же несправедливо!

— Согласна. Сама удивляюсь. У меня вот тоже сплошная несправедливость! Но ты прикинь: у кого-то нет вообще ни того, ни другого. Все познается в сравнении.

— Не хочу я сравнивать, — Галя тяжело вздохнула. — Хочу быть счастливой. Так мало хочу, а дается еще меньше!

— Ну, милая моя. А кому легко?

— Много кому, — туманно пожаловалась Галочка.

— Не ной. Бери, что дают, а то и это отнимут.

— Не каркай!

* * *

Человек может убедить себя в чем угодно. Главное — захотеть. Смирившись с тем, что ребенка у нее все-таки не будет, Галочка сосредоточилась на Жене. Она делала для него все, живя в постоянном желании угодить. Квартира сияла идеальной чистотой. Друзей мужа встречала с таким радушием, словно те были самыми близкими ей людьми. Сообщения Жени о поездке на рыбалку, походе на футбол или посещении бани принимались на «ура». И хотя частенько возвращали ее благоверного в желеобразном состоянии, Галочка хлопотала вокруг бледно-зеленого супруга и никогда не позволяла себе упреков.

— У мужчины должно быть ощущение свободы, — многозначительно поясняла Наташе свое поведение Галина. — Если его все время держать дома, то ему осточертеет такая жизнь.

— А тебе не осточертеет?

— Мне — нет!

— Тогда тебе пора уже на входную дверь мемориальную доску привинтить: здесь жила самая терпеливая в мире баба!

— Почему «жила»?

— Потому что долго ты так не протянешь!

— Зато он не гуляет, — приводила самый веский аргумент Галочка.

— Это — да. С этим не поспоришь, — тут же соглашалась Наталья. — Только надо стремиться к лучшему. Бросил бы еще пить!

— Пусть у него будет хоть какой-нибудь дефект, а то слишком жирно! Да и что такого в том, что он раз в месяц расслабляется? Деньги в дом носит, ласковый, заботливый. Да я сама себе завидую!

— Я тебе тоже иногда завидую, — честно сообщала Наталья. — Но очень редко.

— И на том спасибо.

— Не за что.

Светлана Николаевна тоже довольно бдительно относилась к Жениным загулам. В ее жизни осталось слишком мало радостей, чтобы пропускать моменты триумфа над ослабевшим от оздоровительных мероприятий зятем.

Все его полезные для здоровья и психики походы подрывали те же самые пункты у жены. Она глотала валерьянку и томительно перечисляла самой себе возможные трагические последствия его необдуманных поступков. На рыбалке можно выпасть из лодки, пораниться, обжечься у костра, быть укушенным каким-нибудь ядовитым пресмыкающимся или голодным зверем или просто утонуть, купаясь в пьяном виде. На футболе всегда присутствовали фанаты противоборствующей стороны, которые вне зависимости от результата матча могли покалечить хрупкого и слабого Женечку, принеся его в жертву своей фанатской любви. Кроме того, пьяный супруг мог перейти дорогу на красный свет.

В общем, жизнь покорной жены хорошего мужа не отличалась спокойствием и безмятежностью. А Светлана Николаевна, имевшая нюх на неприятности, прорывалась к семейному очагу именно в такие несимпатичные моменты.

— А где Женечка? — Мама улыбалась змеиной улыбкой и стремительно неслась в комнату. — Ой, Женя, а что это так темно? Где был, мед-пиво пил? Молчишь? Плохо тебе? Молчи-молчи. По морде твоей сморщенной вижу, что плохо. И кожа вон желтая уже стала. Цирроз, наверное, начинается. Печень-то болит, а? Ноет? А голова не болит случайно?

Все вопросы тещи были риторическими. Ответов она не ждала, а привычный к ее набегам Евгений лежал молча, стиснув зубы от нестерпимой головной боли, усиливавшейся от тещиного визгливого голоса.

— Где был-то, несчастье?

— На рыбалке, — влезала Галя, пытаясь увести маму из комнаты.

— Да-а? Он у нас еще и рыбак? — притворно изумлялась Светлана Николаевна. — И много ли поймал? Это вон те личинки и есть рыба?

— Это окуни и плотва, — со знанием дела просвещала ее дочь.

— Почем брал?

— Он их поймал. Сам.

— Са-а-ам?

— Сам!

— Чем?

— Удочкой!

— А ты не ори на мать! Если сама дура, то послушай умного человека! Рыба — магазинная!

— Да ни в одном магазине такую дрянь не продают! — взвивалась Галя, не переносившая пошлые намеки на Женину неверность. Она придерживалась мнения «меньше знаешь — крепче спишь». Тем более что муж не давал повода подозревать его в измене.

— Ах, так, значит, ты все-таки признаешь, что это дрянь?

— Она просто мелкая. Но он же не за рыбой туда ездит. Это отдых!

— О-о! — радостно вопила Светлана Николаевна. — В том, что это отдых, я ни секунды не сомневаюсь! Я даже примерно предполагаю, как именно он отдыхает. Да ты посмотри на него: в таком состоянии не то что рыбу не поймать, в лодку не попасть!

— Он с берега ловил, а крупная там не водится!

— Да, зато там водятся грудастые и ногастые! И с головой! А не с пустой кастрюлькой вместо черепушки, как у некоторых!

Беседа на повышенных тонах обычно длилась до тех пор, пока у Гали не появлялись слезы. Тогда удовлетворенная Светлана Николаевна принималась ее утешать:

— Да что ты расстроилась? Может, он, и правда, на рыбалке был. И даже, может, баб там почти не было. А если и были, то кому он такой нужен, когда рядом Толик? Он тебе пять лет ребенка сделать не может, чего уж там про остальное говорить.

На этой радостной ноте мама обычно завершала свой визит и отбывала.

По-своему Светлана Николаевна желала дочери добра. Тощий неинтересный Женя был, по ее мнению, неподходящим зятем. К тому же зарабатывал он на весьма постыдном деле — торговле нижним бельем. В этом сквозило нечто скользкое, недостойное звания интеллигентного человека. С одной стороны, мама не могла не понимать, что именно на Жене держится их материальное благополучие. Но по прошествии нескольких лет ей уже хотелось того же уровня благополучия без опостылевшего зятя. Он был, как дырка на заварной булочке: с одной стороны — без нее крем не впрыснешь, а с другой — нарушает целостность и портит общий вид.

Именно усилиями мам и разваливаются многие молодые семьи. Желая добра, родители едут, как армия завоевателей на танках, вытесняя противника с территории, а заодно разрушая дома мирных жителей. Далеко не всех устраивают руины, хотя и освобожденные от интервентов.

Считая своих детей самыми-самыми, родители самозабвенно пересчитывают дефекты второй половины. В лучшем случае выяснение отношений и конечный счет недоработок в воспитании переходит в жаркий бой между старшим поколением, в то время как молодые благополучно отсиживаются в окопе. В худшем — битва идет непосредственно на территории новой ячейки общества, и тогда остаться сторонним наблюдателем просто невозможно.

До одури опасаясь, что Жене осточертеет мамина навязчивость, Галочка с удвоенным рвением бросалась угождать мужу и соответствовать некогда оказанному доверию. Но, к сожалению, амнезией муж не страдал, поэтому впечатления от выступлений Светланы Николаевны еще долго читались на его лице.

Наташка тоже хотела, чтобы Галочка была счастлива. Безусловно, мягкотелость подруги ее удручала. Для полного соответствия идеалу Женю надо было откормить, чтобы не сдувало сквозняком, объяснить, кто в доме хозяйка, и отлучить от него всяких Толиков. О походах в баню и поездках на рыбалку она имела собственное мнение: поскольку ее женатые кавалеры именно таким незамысловатым способом объясняли дома свои отлучки. С ней. Одному из них она лично покупала рыбу, чтобы кавалер мог предъявить жене улов, с другим вместе ходила в сауну, а с третьим ездила в командировку на юг. Незнакомых теток, старательно паковавших стоим благоверным теплые вещи, шерстяные носки и банные принадлежности, ей было не жаль.

— Сами виноваты, — рассуждала Наташка. — Раз дают себя обмануть, значит — так и должно быть. Вот меня не проведешь.

Но иногда она плакала. Особенно в исконно семейные праздники, которые ее любовники предпочитали проводить в кругу близких. Никто не торопился к ней на Новый год и Восьмое марта. Они тихо сидели с Маней за праздничным столом, и Наталья старательно изображала веселье. А потом ревела в подушку под тихое сопение сладко спящей Машки.

С одной стороны, Наталье очень хотелось, чтобы Галя не допускала в своей семье обмана и пресекала любые попытки Жени уйти налево, а с другой — боялась поселить в душе подруги подозрения и нарушить ее покой. Советоваться с Галочкиной мамой тоже нельзя, поскольку Светлана Николаевна всенепременно поучаствовала бы в разоблачении и нашла подвох на пустом месте. Она и без Наташкиных намеков умудрялась отравлять жизнь довольно дружной и успешной семьи. Хотя Наталья не могла не понимать, что эта жизнь могла бы стать для Галочки еще более счастливой.

— Не мое собачье дело, — строго говорила она своему отражению, мимоходом отмечая, что все еще красавица, а мужики — слепые идиоты. — .Мне бы со своими проблемами разобраться. Буду молчать, что бы ни случилось.

* * *

Никогда нельзя давать себе зароков. Судьба, терпеливо подслушивающая и подглядывающая за нами, обязательно захочет испытать нас на прочность.

Не успела Наталья пообещать себе, что больше не будет влезать в жизнь подруги и волноваться по поводу сомнительного поведения чужого мужа, как ей моментально представился шанс покопаться в собственной совести. А заодно провести пару бессонных ночей в тягостных раздумьях на извечную тему, что лучше: жить обманутой, но счастливой, или знать правду, но быть несчастной. Конечно, для себя она предпочла бы второе, но как решить за Галю?!

Всё началось банально. Одним прекрасным или не совсем прекрасным утром в павильончике напротив Наташкиного магазина сменилась продавщица. Вместо юркой полненькой Тани появилась томная роскошная брюнетка. Судя по одежде, лет ей было около двадцати. На длинных гладких ногах красовались джинсовые шортики с кружевами. Майка, под которой явственно угадывалось возмутительное отсутствие лифчика, была размером с гулькин нос. А то, что прикрывал вызывающий кусочек трикотажа, потрясало формой и размером.

Такое соседство Наталье совершенно не нравилось. До сего момента она была самой красивой продавщицей на этаже, что не могло не радовать, а теперь у нее появилась соперница. И, что самое обидное, более молодая. Скачкова непроизвольно втянула живот и надула губы: Женя, сам того не подозревая, подложил ей свинью.

Новенькая суетилась, перевешивала товар и выпячивала в проход аппетитный фасад. Наталья завистливо вздохнула. Она потопталась среди своих кофеварок и решилась на разведку боем.

— Привет! Ты новенькая? — Наталья проехалась по девице взглядом. Вблизи та оказалась еще лучше.

— Я второй день, — гордо ответила та отчетливым периферийным говорком.

— Я Наташа.

— А я — Валя, — новенькая широко улыбнулась, предъявив Наталье ярко-белые крупные зубы.

«Как у лошади, — недовольно отметила про себя Скачкова. — Кобыла здоровая!»

Но вслух комментировать не стала.

От девицы исходило ощущение опасности. Даже не ощущение, а ясное предчувствие.

Валя оказалась невозможно болтливой. За пятнадцать минут, пока не было покупателей, она успела рассказать, что приехала из Краснодара. Здесь она хотела поступить в институт, но с треском провалилась. На вечернее поступить даже не пыталась — там общежития не давали. Жила она у дальней родственницы. Валя сначала хотела снять комнату, поскольку устраивать личную жизнь в присутствии тети Лены оказалось невозможно. Первый же быстроглазый красавчик, приведенный на предмет «попить чаю», был с шумом выдворен. Теперь Валя хотела найти спонсора для платной учебы, съема жилплощади и прочих радостей жизни.

— Хозяин такой перспективный, — поделилась она с Наташкой, предварив ее вопросы.

— Чем это он перспективный? Он же женат.

— Ой, не смеши меня. Сегодня женат, завтра разведен. Он, кстати, собирается большую квартиру покупать, накопил, говорит. А я хозяйственная — жуть! Готовлю — пальчики оближешь! И всё остальное — при мне. А ему за сорок. И жена наверняка такая же облезлая. И тут — я! Эх, хорошо в городе. Не то, что у нас: из мужиков только тракторист, и тот вечно лыка не вяжет.

«Вот идиот-то, — в сердцах подумала Скачкова. — Надо же, первой встречной языком наметелил, пижон!»

— Врет он, — сурово сообщила Наташка. — Нет у него на квартиру.

— А ты откуда знаешь? Считала?

— Он так всем врет, — опрометчиво брякнула Скачкова, желая любой ценой отвадить девицу от Галочкиного супруга.

— Значит, ходок? Вот и ладненько. Меньше мороки.

— Чего это? — подозрительно спросила Наталья.

— Сам первый полезет. Скажешь — нет?

— Как же, на такую-то красоту! Ты, главное, сама первая повода не давай, жди.

— Мы сами с усами, — хихикнула Валя. — Я еще тебе советов надавать могу. Ты не смотри, что мне лет мало. Я уже жизнью ученая.

Едва дождавшись приезда Жени, притащившего тюки с товаром, Наталья дотерпела, пока он разгрузится и пойдет к выходу. Вцепившись в тощий Женин локоть железной хваткой, Скачкова прошипела:

— Это что за кикимора у тебя теперь торгует?

— Наташа, привет!

— Не увиливай от ответа!

— Ты ведешь себя, как ревнивая жена, — попытался отшутиться Евгений.

— Ты даже не представляешь, что бы с тобой было, распишись ты со мной! Остаток своей жалкой жизни ты провел бы в гипсе!

— То-то я смотрю — не находится желающих увековечить свой образ в гипсе, — хихикнул Женя, но отвязаться от Натальи так и не сумел. — Отпусти, у меня дел куча.

— Стоять!

— Наталья, ну что ты привязалась? Чем тебе моя продавщица не нравится? В чем проблема?

— Да ни в чем! Я смотрю, она тебе очень нравится! В каком секс-шопе ты отоварился этой куклой?

— Не ори! Это рекламный ход! Она будет привлекать покупателей! Я книгу прочитал…

— Да ты что! Не может быть! Элита российского бизнеса научилась читать!

— …товар нужно правильно подать. Например, товары для похудения не должны продавать полные люди… А нижнее белье должна продавать девушка с красивой фигурой, — Женя, невзирая на то, что Наталья постоянно его перебивала, мысль не потерял и умудрился высказаться до конца, — потому что на ней оно смотрится красиво.

— Да на твоей девушке вообще нет белья! — рявкнула Наташка.

— Как это? Она что, голая?

— Почти! Ты ее по каким параметрам выбирал?

— Ни по каким. Мне ее Татьяна вместо себя привела. Говорит — соседка.

— А документы ты у этой «соседки» смотрел?

— Наташка, чего тебе надо от меня? Я все смотрел, я же ее к себе официально оформлял!

— Знаю я, что ты у нее смотрел! У меня все то же самое, что ж меня не взял?

— Чтобы ты мне всю плешь проела? — хмыкнул Женя. — У меня правило — своих на работу не брать.

— А Галя знает?

— О чем?

— О том, что у тебя новая девица!

— Нет. А разве ей это интересно?

— Ну, мне, например, интересно…

— Так ты вообще во все свой нос суешь, — многозначительно подмигнул Женя.

Беседа с Галочкиным супругом, у которого намечался неожиданный поворот в судьбе, Наталью не удовлетворила. Но как предотвратить беду, она не знала. Единственный способ, который приходил ей в голову, был кардинальным: удалить соперницу от Жени. Для этого ее нужно было либо срочно выгодно пристроить, либо вообще…

Наталья кусала губы от злости и не знала, на что решиться.

Зато Валентина действовала без колебаний. К ее удивлению, Женя не замечал пристального внимания столь видной и соблазнительной девушки. Выдающиеся части тела не производили на него абсолютно никакого впечатления. Наблюдая за танцем живота, регулярно выполняемым изнывавшей от неопределенности продавщицей, Наталья тихо скрипела зубами. Долго так продолжаться не могло: вода камень точит. Рано или поздно Евгений может и среагировать на юные прелести нахальной девицы. Хотя, возможно, у него хватило бы ума провернуть всё втихаря. Но надеяться на это глупо.

— Ну, как продвигается завоевание? — ежедневно интересовалась она в курилке у Валентины.

— Не продвигается, — вздыхала Валя. — А я тут, представляешь, прикинула, какой у него доход. Ну, если высчитывать исходя из моего процента…

Наталья изумленно уставилась на коллегу:

— Ты, случайно, не гений-самоучка? Как это ты вычислила то, что налоговой не дано!

— Я просто бабки хорошо считаю. Пока — чужие.

— Да уж, такими темпами тебе и до своих недалеко, — потрясенно вздохнула товарка. — И сколько натикало?

— Да у него не на одну квартиру, а на пару «трешек» уже должно хватать. Так что я так просто не отступлюсь!

Наташа, не наблюдавшая в семье подруги чрезмерного достатка, насторожилась. Во-первых, ей тут же стало ясно, что у Жени есть заначка. А во-вторых, в действиях Валентины просматривалась перспектива: девушка двигалась к цели, как грузовой состав. Рельсы уже проложены до конечной станции, и сворачивать он не собирается.

Приезжие барышни, вознамерившиеся выгодно устроиться в городе, на подступах к двум «трешкам» редко сворачивают. Это только избалованные цивилизацией горожане выбираются по выходным на природу, чтобы наслаждаться видами закатов, и с упоением вдыхают запах навоза и болотной сырости, декламируя Есенина. Валентина же хотела, чтобы ее жизнь и жизнь ее детей не имели ничего общего с лубочной непритязательностью деревенских идиллий. А Наташа хотела, чтобы Галочка, терпеливо высиживавшая свое счастье, теперь не упустила его по вине хитрой фортуны. Все имели право на счастье. Но, как это часто бывает, счастье одно, а рук к нему тянулось великое множество.

Нельзя не признать, что в случае возникновения с Жениной стороны интереса к аппетитной селянке шансы Галочки на успех равны нулю.

Пометавшись в своих невеселых мыслях несколько недель и глядя на стремительно наглевшую в своих действиях Валентину, Наталья решилась осторожно поговорить с Галочкой.

Поводом к этому послужил существенный сдвиг в служебном романе, который медленно, но верно переставал быть односторонним.

— Я хозяину ноу-хау предложила, — поделилась с ней как-то Валентина.

— М-да, — скептически сморщилась Наташка. — И какая это поза по «Камасутре»?

— Не смешно. Он вообще какой-то отмороженный. Вчера вечером загнала его в угол, грудью прижала и спрашиваю, мол, не хочет ли он кофе и всё такое.

— Какое — «такое»? — бдительно встрепенулась Наталья.

— Да я не стала впрямую говорить, намекнула просто.

— А, — тут же успокоилась Скачкова. Кому, как не ей, знать, что Женя не то что намеков, а и прямо обращенных к нему призывов не понимает.

— Вот. Намекнула, значит, — с обидой продолжила Валя, — а он серьезно так отвечает, что кофе на ночь пить вредно.

— А ты чего хотела? — подначивала ее Наташка. — Пожилой, можно сказать, человек. Ты с ним со скуки сдохнешь. Брось ты его, переключись на молодого.

— He-а, В своей квартире да при его зарплате мне скучно не будет. Я ради своего угла и не такого потерплю!

— А как же любовь?

— Тю! — присвистнула Валентина. — В твоем-то возрасте да такие глупости говорить. Любовь жилплощади не помеха!

— А ты ему потом рога наставишь? — заинтересовалась Скачкова, соображая, как можно использовать эту информацию для общественной пользы.

— Сначала захомутать надо, — рассудительно покачала головой Валя. — Чего раньше времени загадывать?

— Ну, и как ты его «хомутать» надумала? Уж поделись со старушкой опытом! — начала подлизываться Наталья.

— Говорю же — ноу-хау! Он подсел на всякие книжонки по маркетингу и рекламе, сам говорил. Так я решила продавать товар в его же белье. Под одежду спрячу, но чтобы торчало. Я хочу, чтобы мы с ним вместе выбрали, в чем мне стоять. Ну, чтобы я могла примерить и ему показать, дошло?

— Вот чушь-то, — злобно сплюнула Наташка. — Бред какой-то!

— Он согласился! — победоносно задрала подбородок Валентина.

— Бред, — повторила Наталья. В груди напряженно трепыхалось отчаяние.

— Завидуешь, — констатировала Валя. — Не пыхти. Придет и на твою улицу праздник. Только окна пошире открой!

* * *

— Галка, а как у вас с Женей? — Наталья была несильна в женской дипломатии. С мужчинами всё не в пример проще и привычнее.

— А что случилось? — тут же всполошилась Галочка.

— Ой, да ничего еще не случилось, — махнула рукой Наташка и тут же осеклась. Некстати проскочившее словечко «еще» не прошло незамеченным.

Внешне спокойная и медлительная Галина в вопросах, которые касались ее Женечки, напоминала варана. Стремительность ее реакций и бурная внутренняя жизнь оставались незаметными постороннему глазу.

— Ты давно последний раз у Женьки на работе была? — Наташа подходила к проблеме издалека, обходя минное поле по периметру.

— Вообще не была. А что мне там делать?

— Как это? Чтобы в курсе быть. Меня навестить, в конце концов!

— А то я тебя редко вижу, — тревожно улыбнулась Галя. — Ты к чему клонишь?

— Ни к чему. Просто спрашиваю, — смутилась Скачкова, проклиная свою совесть, требовавшую подвигов. — Мало ли, вдруг там какие изменения…

— Так Женя мне сам про все изменения рассказывает. У меня же везде глаза и уши.

— Да, — обидчиво протянула Наташка и тут же спохватилась: — Ты меня, что ли, имеешь в виду?

— А кого еще?

— Ясненько, — Скачкова пошарила глазами по потолку и непоследовательно спросила: — Сколько Женька получает в месяц?

— Не знаю. Ты сегодня странная какая-то. Давай, рассказывай, чего темнишь, а то меня уже трясет!

Совсем некстати вспомнилось, что в древности гонцов, приносивших дурные вести, казнили.

— Пойду я, — засуетилась Скачкова.

Однако Галина так страшно молчала, что Наташка, тягостно вздохнув, выпалила:

— Он от тебя деньги прячет!

М-да, дипломатией тут и не пахло.

— В смысле, не то чтобы прячет, но… не отдает. То есть отдает, конечно, но не все.

Галочка забавно сморщилась и почесала нос:

— Скачкова, это у тебя возрастные заскоки или как?

— А еще у него новая продавщица!

— Про продавщицу знаю, а что за глупости про деньги?

— Знаешь?! — Наташка поперхнулась собственным изумлением. — Про эту паршивку?!

— Наталья, ты мне сейчас напоминаешь эхо. Ты все время реагируешь на предпоследнюю реплику!

— Я реагирую на ключевые моменты! Ты ее видела?

— Зачем мне на нее смотреть? Женя сказал, что работает она хорошо…

— Женя сказал! — передразнила ее Наталья. — А ты больше слушай, что твой Женя говорит!

— Ну, и что с ней не так? Ворует?

— Ворует! Чужих мужиков она ворует! А еще она подсчитала, что у твоего мужа доходы — ого-го! А у тебя даже шубы приличной нет!

— Лето на дворе — зачем мне шуба?!

— Ты не поверишь! — ерничала Скачкова. — Я тут календарь смотрела, так, оказывается, зима в этом году все-таки наступит!

— Мы на квартиру копим, — поделилась Галочка, игнорируя ее ехидный тон. — Так что никаких заначек Женя не делает. А если и делает, то имеет полное право. В конце концов, это он зарабатывает.

— Вот ведь повезло мужику с женой, — вздохнула Наташка. — Жаль только, неизвестно, повезло ли тебе с мужем.

— Повезло, — уверенно ответила Галя и мечтательно закатила глаза.

— Ладно. А сейчас он где? — Наташа злилась не только на Галю, но и на себя. Почему-то было противно и тоскливо.

— Сказал, что на работе задержится.

Выпытывать дальнейшие подробности у Скачковой не хватило моральных сил, и она сдала позиции, отбыв домой.

* * *

Спать Наталья ложилась с неспокойным сердцем. У нее было такое чувство, словно она прошла мимо брошенного на улице котенка, поленившись совершить доброе дело. Жизненный опыт подсказывал, чем закончится демонстрация белья на Валькиной фигуре. Но сделать всё равно уже ничего нельзя. Оставалось только надеяться, что Женя, вильнув налево, вернется в семью и с удвоенным рвением начнет вить гнездо и обхаживать жену.

К ее огромному удивлению Валентина заявилась на работу на следующий день в весьма упадническом настроении.

— Чего невеселая? Кавалер оказался не на высоте? — Наталья пыталась изобразить равнодушие.

Бродившая в своих печальных мыслях Валя не заметила подвоха и с искренним отчаянием поведала:

— Только время потеряла. Я специально тетку из дома выпроводила, а он меня на склад повез! Каморка — не распрямиться, там в полусогнутом виде только можно ходить. Я, как дура, раком стояла в этих эротических комплектах!

— А он? — с замиранием сердца спросила Наталья.

— Только усами как таракан шевелил. На мне, мол, любое белье хорошо смотрится. Бери, говорит, любой комплект, который видно будет, и пошли. Ну, я обрадовалась. Думала, к нему пойдем или еще куда…

— Ну! — взвыла Скачкова, поскольку на самом интересном месте Валька обиженно начала шмыгать носом.

— Гну! Он двери закрыл, сказал «до свидания» и ушел!

— Куда?

— Домой, конечно… Но у меня еще одна идея имеется.

— Поделишься?

— He-а. Я тебе потом расскажу. А то сглазить боюсь.

Наталья была потрясена Жениной моральной устойчивостью, но не верила, что Галин муж устоит в следующий раз.

— Может, ты все-таки переключишься на кого-нибудь другого? — безнадежно предположила Скачкова, чувствуя себя разведчиком во вражеском тылу. Передать информацию «своим» не представлялось возможным. Хотя бы потому, что Галя оказалась совершенно невосприимчива к любому негативу, связанному с Женей.

Сколько Наталья себя помнила, они были больше чем подруги — почти сестры. Но Наталья не могла не понимать, что если придется выбирать между ней и мужем, Галя выберет мужа. Сколько раз добрые подруги переставали быть таковыми после справедливых попыток открыть друг дружке глаза на неверность мужей. С блудливыми супругами они мирились, а вот любительницы справедливости, как правило, вычеркивались из списка приближенных.

Весь день она промаялась, придумывая, как вывести Валентину из строя. Но ни до чего, кроме идеи ударить коллегу по голове чем-нибудь тяжелым, так и не додумалась. В результате Валя упорхнула. «Значит, не судьба», — успокоила сама себя Скачкова. И только совесть продолжала беспокойно ворочаться.

* * *

Город манил бензиновыми ароматами, грохотом трамваев и вспышками неоновой рекламы. После размеренной и медлительной жизни в деревне Валя чувствовала себя ребенком, впервые посаженным на карусель. Она считала, что уже давно заслужила небольшой подарок от жадноватой фортуны. Именно Женю она и посчитала своим сувениром. Надо с чего-то начинать.

Поскольку избранник оказался крайне недогадливым, Валентина решила перейти к заключительной стадии завоевания. У Жени были три точки, и к Валентине, по заведенному порядку, он приезжал перед самым закрытием: этот магазин был ближе всего к дому.

— Евгений, а вы меня до парка не подбросите? — Она похлопала ресничками, но заметила, что ее кокетство в цель не попало.

Не предполагая ничего плохого, Женя согласился.

Место перед парком было довольно пустынным, поэтому именно его Валя избрала для нападения. Когда Женя припарковался, вместо того чтобы вежливо распрощаться, она навалилась на опешившего водителя. Всё произошло молниеносно.

Потом он мокрый и растерзанный сбивчиво лепетал Вале, что «нигде, ни с кем и никогда ему так не было». Гордость и самоуверенность вперемешку с восторгом и благодарностью переполняли его.

— Ты… ты… это нечто, — слабо выдохнула Валя. — У меня тоже никогда такого не было. Я с ума схожу. Я теперь жить без тебя не смогу.

— Я без тебя тоже, — Женя осторожно погладил ее по руке.

«Вот и умница», — удовлетворенно подумала девушка, с легким презрением вспоминая произошедшее. Даже пьяный одноклассник из сельской школы, пригласивший Валю однажды за ягодами, не оставил в ее душе столь мутного осадка. То, что Жене казалось верхом собственного мастерства, для опытной Валентины было всего лишь жалкой попыткой.

* * *

Захлебываясь эмоциями, Евгений изводил Толика, пришедшего в баню отдохнуть от говорливых жены и тещи, дифирамбами в честь Валентины. Любовь поглотила эмоционально переполненного в предвкушении счастья Женю. У Толика любовь уже давно лопнула, как мыльный пузырь, поэтому он реагировал на все, как опытный хозяйственник, составляющий смету на текущий квартал.

— Ну и пользуйся, пока не надоест, — он блаженно вытянулся на полке, но расслабиться не получалось.

— Она мне никогда не надоест! Ты не представляешь, какая женщина!!!

— Нет такой бабы, которая не может надоесть, — рассудительно бормотал Толик, желая как можно быстрее прекратить полемику и сберечь хотя бы часть вечера.

— Есть! Ты бы ее видел!!!

— Может, позовем ее сюда — третьей будет, — лениво проговорил Толик.

Женя внезапно насупился и примолк.

— Испугался? — оживился Толик. — Правильно. Я тебе вот что скажу. Хороший ты мужик, но глупый. Бабы все одинаковые. Принципиальной разницы нет.

— Есть, — убежденно выпалил Женя. — Я теперь понимаю, что есть!

— А Галина?

— Что Галина? Живет, что ей сделается?

— Хорошая ведь баба.

— В том-то и дело, что баба. А Валя — королева. Они как небо и земля!

— Да ты поэт, как погляжу. Чего любовь с людями делает! Смотри, не прогадай.

— Не прогадаю. Я уже в выигрыше.

— Ну-ну.

Хотя Валентина и скрывала от Натальи подробности, резкое изменение в поведении Галочкиного мужа не могло укрыться от внимательной Скачковой.

— И что у вас происходит? — требовательно прижала она в курилке Валентину после того, как имела счастье наблюдать сцену романтического прощания.

— Ничего особенного.

— Интересно, что же ты считаешь особенным? — сварливо наседала Наталья.

— Да уж на то, что я считаю особенным, он точно не тянет, — нелогично заметила Валя. — Вообще ни на что не тянет. А самомнения-то…

— Что-то я не поняла — у вас с ним как?

— А тебе зачем? — Валентина вдруг насторожилась.

— Как зачем? Интересно! — Скачкова наивно захлопала глазами.

— Да ничего интересного. Любовь — это тяжелый труд, который не всегда окупается.

— На философию потянуло?

— Главное, чтобы на солененькое не тянуло, — хихикнула Валентина.

Наташка чуть не поперхнулась возмущением и на всякий случай уточнила:

— Уже спали?

— Ну, если эти слабые конвульсии так называются, то спали.

— И зачем тебе такой? — Наталью наполняла горечь и обида за Галочку. А еще — презрение к морально неустойчивым мужикам.

— Забыла? Не он, а приложение к нему.

— Насколько я помню — из приложений у него только жена и, вероятно, теща.

— Узко мыслишь. Я про бизнес и денежки. А жену он бросит.

— Сам сказал? — похолодела Наташка.

— А чего говорить — и так ясно. Где я, а где она.

— И где она? — В голосе Скачковой непроизвольно появились нехорошие нотки. Ей неожиданно захотелось расцарапать наглое Валькино личико.

— Где-где? Нашу жилплощадь топчет, — недовольно поморщилась Валентина. — А Женя порядочный, оказывается.

— Да уж! — Наташка даже сплюнула от негодования.

— Не, ты не представляешь! У него жена пожилая совсем, больная, а он не знает, как ей сказать. У нее с сердцем что-то, с головой и вообще…

Скачкова нервно кусала губы, удерживаясь от несанкционированных действий. Зачем она разыгрывает из себя шпионку, наступая на хвост собственной совести, Наталья не знала. Но подсознательно понимала, что лучше быть своей в стане врага и не плевать в колодец. Хотя бы в Галочкиных интересах.

* * *

Напросившись в гости, Скачкова решила прощупать почву. Галя деловито хозяйничала у плиты, Жени дома не было.

— Женька где?

— На работе, — коротко ответила Галина и добавила: — А я ему сегодня кулебяку делаю. Он любит всякие вкусности.

— Не в коня корм. Может, у него солитер завелся? — мрачно пошутила Наталья.

— Работы стало много, — пожалела мужа Галочка. — Устает он очень.

— Ага, собрания, совещания, командировки, — ехидно прокомментировала Наташка.

— Да, — простодушно подтвердила Галя. — Он теперь иногда на складе ночует!

— Вот гад! — всплеснула руками Наташка.

— Почему? — Галочка едва не вывернула кастрюльку с булькающим соусом. Изумлению ее не было предела.

— Да все мужики паразиты, — смутилась Наталья. — А как у вас по ночам?

— Наташка, разве это в жизни главное? — Галочка покачала головой, глядя на подругу, словно на неразумного ребенка.

— А разве я сказала, что это главное? Я просто спросила — как?

— Я тебе уже сказала, он очень устает на работе. Сейчас период такой тяжелый, — чувствовалось, что тема Галине неприятна.

— Ну, в принципе, ответ ясен. По ночам вы спите, как и все приличные люди.

Наталья скомкала тему, твердо решив дождаться вероломного Женю и слегка потрепать ему нервы.

— Галка, а у меня форс-мажор.

— Какой? — Галя, почувствовав, что ее перестанут донимать неприятными вопросами, с готовностью бросила лопатку в раковину и уселась напротив Натальи.

— Сегодня Федька с Маней сидит.

— Ну и отлично. А что, ты тоже с ними хочешь?.. — робко начала Галочка.

— Ты что, спятила?! — Скачкова схватилась за горло и выпучила глаза. — Да я его на дух не переношу. Он когда с Манькой целуется, так и дала бы по темечку! Муси-пуси, как будто это не из-за него мы столько натерпелись!

Подлец-Федька обратно не просился, а наоборот процветал, судя по рассказам и внешнему виду. Что было еще обиднее.

— Наташ, форс-мажор в чем?

— Жизнь вообще сплошной форс-мажор, — философски протянула Наталья. Упоминание о бывшем муже выбило ее из колеи настолько, что она забыла, к чему клонит.

— И в чем он заключается у тебя? — Галя преданно заглядывала ей в глаза, готовая бежать на выручку.

Вспомнив, что ее задача — дождаться загулявшего Евгения и поговорить по душам, Наташка изобразила скорбь и сообщила:

— Мне надо у тебя переночевать!

Галочка озадаченно затаилась. Несмотря на свою незакомплексованность и редкую бесцеремонность, Наталья еще никогда не напрашивалась на ночлег.

— А почему не дома? — только и смогла спросить хозяйка потенциального ночлега, отчаянно краснея.

— Галя! У человека беда, а ты такие бестактные вопросы задаешь, — Скачкова собралась обидеться.

— Нет, я же не против. Только у нас одна комната. Где ты ляжешь? — Галя не знала, как отказать, но по тону чувствовалось, что отказать ей очень хочется.

— В прихожей, на коврике, — гнусно улыбаясь, сострила Наталья.

— Нет, ну это неудобно…

— Естественно. У тебя разве раскладушки нет? Здесь я лягу, в кухне.

— Так Женя ужинать придет… А когда — я не знаю…

— Я рано не лягу, не беспокойся, — утешила ее Наташка.

Но беспокоиться Галочка явно не перестала. Она, конечно же, опасалась, что Женя может вообще не прийти или прийти под утро и сильно навеселе, как это часто случалось в последнее время. И тогда Скачкова будет говорить всякие гадости. Стыдно, и вообще…

— Может, ты все-таки дома попробуешь? — неуверенно предположила Галя, впрочем, не особо надеясь на удачу.

— Нет. Исключено. У меня сегодня Федька ночует.

— А если его выгнать?

— Он с Маней завтра рано утром в Финляндию уезжает, на выходные. Так что не в моих интересах ссориться. А у меня два дня для личной жизни на собственной территории будут. Класс?

— Да уж, — машинально согласилась Галя.

— Не знаю, как ты, а я не могу без нормального мужика.

— Что значит — «не знаю»?! — всполошилась Галина. — У меня муж есть.

— А, ну да. Извини. Забыла, — смутилась Наташка.

— Забыла она, — заворчала Галя и, потянув носом, метнулась к духовке.

Если Женя не возвращался к одиннадцати, то это означало, что придет он только утром, чтобы поменять рубашку и опять бежать на работу. Предвосхищая Галочкины вопросы, он в первый же раз озабоченно сообщил:

— Совсем дела плохи. Сплошь и рядом конкуренты. Работы теперь больше, а денег меньше. Да еще товар надо пересчитывать. Мы решили: чтобы деньги не терять, точки закрывать не будем, а переучет станем делать по ночам. Тяжело, конечно, но бизнес есть бизнес.

Будь на ее месте Наташка, она, испорченная своим негативным опытом, непременно начала бы мужа подозревать в измене. Галочка считала себя мудрой женщиной и на провокации не поддавалась. Ни на Наташкины, ни на мамины.

Светлана Николаевна, на прошлой неделе впервые обнаружив, что зять периодически не ночует дома, устроила нечто ужасное. Произошло все случайно, но от этого Гале легче не было. Забыв ключи от дома на работе, Светлана Николаевна приехала к любимому зятю на ночевку.

И надо же такому случиться: именно в тот вечер Женя не пришел домой!

— Что-то я не пойму: мужик твой где? — Мама, воодушевленная перспективой пообщаться с зятем, ближе к полуночи начала волноваться, что концерта не будет.

— На работе, — односложно отделалась от нее Галя, догадываясь, что на этом Светлана Николаевна не успокоится.

Она оказалась права. Мама требовала немедленно позвонить Жене на трубу и выяснить, чем он занят.

— Он просил не беспокоить, — вяло отнекивалась Галя, понимая, что для мамы это не довод. — Он товар считает, собьется.

— Чушь какая! — безапелляционно заявила Светлана Николаевна и начала набирать номер.

— Мама! — Галя выдернула телефон из розетки. — Ты русский язык понимаешь?

— Я понимаю не только русский язык, но и много чего еще!

И тут понеслось. Не обладая особым запасом фактов, Светлана Николаевна до самого утра ходила кругами вокруг двух основных тем: Галиных рогов и своей правоты. Когда в восемь утра в замочной скважине заворочался ключ, Галя уже совершенно ополоумела от бессонной ночи и маминого голоса.

— Вот! — воспряла духом мама. — Приперся! Правильно, нечего ему дома по ночам делать. Ты себя в зеркале видела: под глазами синяки, волосы всклокочены, не умыта, не накрашена! Разве ты женщина?! Ты тут кухарка и уборщица.

Самое обидное, что сказано это было довольно громко, и Женя, конечно же, все слышал.

— Здравствуй, зятек! — Светлана Николаевна проплыла в коридор, а у Гали уже не осталось сил защищать супруга. Она решила отсидеться на кухне, потом выпроводить всех на заработки и лечь спать. Жене она верила, а на остальное ей наплевать.

— Здрасьте, мама, — голос у мужа был бодрым. — Чем обязаны?

— Соскучилась, — ядовито прошипела теща.

— Давно скучаете?

— Со вчерашнего вечера!

Женя был уверен, что хорошо подстраховался. Объяснения собственных отлучек казались ему вполне логичными, да и Галя приняла их спокойно, не задавая лишних вопросов. С ней легко, даже жалко бросать, но все уже решено. Или почти решено. По совету Толика Евгений не торопился, наслаждаясь запретной любовью, находя в этом какую-то пикантность. К тому же внезапно в нем проснулся юношеский азарт. В его жизни происходило так мало встрясок, что Валя казалась волшебным приключением, которое хотелось продлить. Вероятно, Толик был прав: после женитьбы исчезнет та острота, что сейчас дает вкус к жизни. Женя и сам это знал, опираясь на свой семейный опыт. Семья — это прежде всего быт, будни и привычка.

Конечно, с Валентиной всё будет не так, как с медлительной и скучной Галей, но всё же… Консерватизм, въевшийся в кровь, не давал Жене сделать последний решительный шаг, хотя Валя торопила, намекая, что долго ждать не готова. Нащупав его слабое место, девушка длинно и мечтательно рассуждала о том, что ей пора рожать. Семья без ребенка была неполноценной, Женя и сам это понимал. Таким образом, их с Галей союз можно не считать семьей. А вот с Валентиной… Толик немного опустил его на землю, кратко и хлестко охарактеризовав семейную жизнь после рождения наследника:

— Представь себе, что минимум год у тебя в квартире «жигуль» с неисправной сигнализацией и не садящимся аккумулятором. А все разговоры только про цвет испачканных пеленок, прыщи на попе, режущиеся зубы и прочие глупости.

Ребенка Женя хотел. Но всё вышеперечисленное подсознательно пытался отложить на неопределенный срок. Пока его устраивали обе — покорная Галя, вкусно кормившая и крахмалившая рубашки, и страстная Валя, которую саму надо кормить в ресторанах. Зато потом она с лихвой компенсировала ему затраты.

Испортить малину могла только настырная теща. И она ее с энтузиазмом портила.

— Как трусы, не пропали? — заботливо поинтересовалась Светлана Николаевна.

— А что им сделается, резинка крепкая, — подозревая подвох, осторожничал Женя.

— Ну, это смотря кто за нее дергает, — с намеком констатировала теща и уточнила: — Я про товар. Или ты забыл, что по ночам товар считаешь?

— Товар на месте, не волнуйтесь!

— Да я-то не волнуюсь! — взвизгнула Светлана Николаевна. — Чего мне волноваться? Приходит зять под утро и говорит, что всю ночь трусы считал! Какие тут поводы для волнения? Что ты, милый! Кормилец ты наш и поилец! Только если ты по ночам трусы считаешь, то когда же ты мне внука делать собираешься? Или, может, думаешь, что дети сами заводятся, как тараканы? Так я тебя разочарую! Хотя тараканы при такой убойной стерильности у вас уже завелись. А вот детей я что-то пока не наблюдаю!

Галочка тихо заплакала в комнате. В своем неукротимом желании сказать гадость Светлана Николаевна не щадила никого. Скандал получился безобразным. Женя орал, что теща лезет не в свое дело. Если ее так волнуют внуки, то пусть не ищет причину в нем, а поинтересуется у дочери. Светлана Николаевна верещала, что не потерпит в своей семье блуда. В общем, высокие переговаривающиеся стороны к консенсусу не пришли, зато всласть накричались и высказали друг другу взаимные претензии.

Как часто самые нелепые и подозрительные поступки окружающих имеют вполне обоснованные объяснения. Зачастую очень простые и лежащие на поверхности. Если давать волю фантазии, то можно разрушить всё. А если верить близкому человеку, то можно жить долго и счастливо.

Удивляло, что Скачкова не торопилась обсуждать подоплеку Жениного поведения. Похоже, она и впрямь образумилась и перестала лезть в чужую семейную жизнь. Во всяком случае разговор крутился вокруг моды, последних сплетен и прочей дамской дребедени.

После одиннадцати Галина перестала ждать Женю и быстро постелила подруге на кухне.

— Я что-то устала, — виновато сказала она. — Пойду, прилягу.

— Ага. Я тоже покимарю. Впереди тяжелые выходные, надо набраться сил, — хихикнула Наталья. Хихиканье это далось ей с трудом. Внутри все кипело и клокотало. Галина покорность бесила ее невероятно, хотя объяснение напрашивалось само собой: Галка просто боялась остаться одна. Она вбила себе в голову, что никому, кроме Жени, не нужна, поэтому и вцепилась в него мертвой хваткой.

Около полуночи, когда Галя сухими глазами тоскливо смотрела на плавающие по потолку полосы света и старалась ни о чем не думать, Женя внезапно вернулся. Галочка с Наташкой одновременно вылетели в коридор, где благополучно столкнулись, застыв в приветственных позах.

— Оба-на! — потрясенно прошептал он, в сумерках прихожей принявший Наташку за Валентину: комплекция у них была примерно одинаковой, длина волос тоже. Валя уже давно грозилась поговорить с Галей в открытую. Женя, с одной стороны, трусливо отговаривал подругу от решительных действий, опасаясь мести тещи. А с другой, тихо надеялся, что Валя всё-таки решится и снимет с него эту неприятную обязанность.

— Ты как здесь? — заплетающимся языком выговорил Евгений, пытаясь осознать, как это Валентина, от которой он только что уехал, умудрилась его обогнать.

— В гости пришла, — нахально заявила девица, и Наташин голос рассеял мираж. Женя включил свет, и на мгновение все зажмурились.

Скачкова, настроенная весьма воинственно, сориентировалась быстрее:

— О, хозяин вернулся! Устал?

— Устал, — промямлил он, настороженно отнесясь к избыточной заботливости в Натальином вопросе.

— Работал? — не унималась Скачкова.

— Работал! — с вызовом ответил Женя.

Галочка торопливо нырнула в кухню греть кулебяку, сворачивать Наташкину раскладушку и накрывать на стол.

— А что так рано? — Наташка взяла его за ворот куртки и с ненавистью тряхнула.

— Э, ты осторожнее, — вяло отпихнул ее Женя.

— У Вальки критические дни?

— А ты откуда знаешь? — Он ошарашенно присел и машинально начал дергать шнурки, собираясь с мыслями.

— Про дни?

— Про Вальку!

— Не ори! — Скачкова отвесила ему затрещину. Женя покорно затих. Теперь от его решительности не осталось и следа. Ему хотелось любой ценой избежать объяснения с Галиной.

— Она не знает? — одними губами прошептал Женя и умоляюще уставился на Наталью.

— Если узнает — я тебе такое устрою!.. Веришь?

— Верю, — он действительно верил.

— И тогда ты будешь не нужен не только своей сельской поганке, но и Галке!

— Не нужен, — согласно закивал тот.

— Что у тебя с ней? — Наталья схватила его за остатки волос и резко дернула к себе.

Боль полоснула по сознанию, и он опомнился. Отбросив Наташкину руку, Евгений поджал губы и прошипел ей в лицо:

— Не твоего ума дело!

Он уже понял, что Гале она ничего не скажет.

И подруга, действительно, не сказала. Когда все улеглись, проклиная себя за мягкотелость, Наташка до утра проворочалась на раскладушке, надеясь, что Женя выйдет, чтобы продолжить диалог. И тогда она скажет ему всё. Возможно, даже ударит. Будет скандал, и всё выяснится само собой. Признаваться Галочке было страшно, но еще страшнее — промолчать. Женя так и не вышел.

Утром Наталья быстро собралась и ушла, захлопнув за собой дверь.

* * *

Ждать и догонять — последнее дело. Валентина не готова была ждать. Ей надо еще столько всего успеть! Женя стал лишь первой ступенькой на пути к звездам, которые, к сожалению, сияли на недосягаемой высоте, и ступенек к ним вело великое множество.

— Когда ты поговоришь с женой? — требовательно сдвигала она красивые брови, преграждая доступ к телу.

— Скоро, — Женя, руки которого безжалостно отпихивались упрямой Валечкой, вытягивал губы дудочкой в надежде дотянуться до вожделенного объекта хотя бы ими. — Ну ягодка, потерпи немного.

— Я уже много терплю, — напоминала Валентина. — Столько нормальные люди не терпят. Другая уже давно бы тебя бросила.

Ссориться с Валентиной в его планы не входило. Но и рвать с Галиной страшно.

— Я все продумал, — врал Женя, тесня оборону. — Осталось совсем чуть-чуть. Ты мне веришь?

Валя не верила и скрывать этого не собиралась.

Она не верила в его решительность, в его силы и в его организаторские способности. А еще она не очень-то верила в его здравый смысл. Жена, она же соперница, постоянно была рядом и вполне могла, заподозрив неладное, застолбить жилплощадь.

Будучи девушкой весьма целеустремленной, Валентина не собиралась следовать примеру российской интеллигенции и размышлять о вечном. Переломить ситуацию в свою пользу можно только действием. Все ресурсы физических действий она уже исчерпала, поэтому, недолго думая, обратилась к помощи высших сил. Пошуршав бесплатной газетой рекламных объявлений, она провела поверхностный маркетинг услуг магов, обещавших полный список благ согласно прейскуранту. Не найдя особых различий в перечне возможностей, она методично обзвонила всех, выявив наиболее приемлемую с точки зрения ценообразования колдунью. Валя, выросшая в сельской местности, где бабка-знахарка — больший авторитет, нежели районный доктор, верила в магию лягушачьих шкурок. То, что к колдунье была запись аж на неделю вперед, добавило надежд и укрепило веру в благополучный исход.

В назначенный день Валя стояла перед обычной пятиэтажкой, стараясь угадать, из какого именно окна вылетает по ночам на помеле уважаемая Инесса. Все окошки выглядели весьма банально, отчего у Валечки внезапно испортилось настроение.

«Еще надует», — опасливо подумала она, но отменять визит побоялась.

Инесса оказалась обычной полноватой тетенькой в балахоне, расшитом всякой поблескивающей чепухой. Ее помощница, сухопарая дылда с неумеренным макияжем на увядшем лице, провела Валентину по узкому коридору и втолкнула в полутемную душную комнату. Там, за огромным столом, восседала сама колдунья. Посреди стола красовался ионизатор воздуха в виде магического шара. Такие ионизаторы продавались на Валином рынке в отделе напротив. И сей факт окончательно подкосил веру Валечки в могущество сидящей перед ней дамы.

Инесса Эдуардовна была психологом по образованию и безработной по стечению обстоятельств. То есть устроиться психологом, конечно, несложно. Но те деньги, которые предлагало наше государство штатным психологам при всяческих медицинских и полумедицинских организациях, казались Инессе Эдуардовне возмутительно жалкими крохами, не компенсирующими ее трудозатрат. Отработав полжизни на казенных хлебах, она, наконец-то, нашла себя в частной практике. Как только расцвела пышным цветом мода на гадалок и ясновидящих, она получила лицензию на частную предпринимательскую деятельность и стала с энтузиазмом работать по специальности, привораживая, отсушивая и возвращая мужей в семью. По сути всем женщинам, приходившим к ней, нужен был именно совет хорошего психолога, коим Инесса Эдуардовна и имела счастье быть. Но дамам хотелось потустороннего антуража и уверенности в поддержке высших сил, что они и получали в комплекте с обычными практическими советами.

— Тебя привела любовь, — безапелляционно заявила Инесса, решительным движением руки заткнув желавшую уточнить подробности Валентину. — Но не все у тебя гладко.

Валя открыла рот и подобострастно кивнула. Она совершенно забыла, что, записываясь на прием, уже доложила помощнице суть вопроса. Кроме того, те, у кого «гладко», сидят дома, а не пополняют бюджет надомных колдуний.

— Вижу его. Высокий, стройный…

— Ага, — восторженно ухнула Валя, не удержавшись.

— Молчи. Глаза — добрые, улыбка хорошая… Он? — Инесса внезапно так треснула ладонями по столу, что Валя подпрыгнула.

— Он!

— Зовут его…

— Женя!

— Молчи, мешаешь. Сейчас проверю. Да, Женя. Так, а тут у нас что?

— Где? — Валя напряженно следила за раскачивавшейся Инессой, колебавшейся в сумеречном свете свечей, как гигантский кусок холодца.

— А вот здесь, — при этом тетка продолжала сидеть с закрытыми глазами. — Ну, все.

Она резко открыла глаза и уставилась на Валю.

— Соперница у тебя. А над тобой — порча. Сильная. Она к темному магу ходила, беда тебе, ой, беда. Как звать?

— Галя, — оторопело сообщила девушка, не ожидавшая от туповатой Женькиной супружницы подобного вероломства.

— Ну, вот что, Галя…

— Я не Галя, я Валя, — торопливо поправила ее Валентина, опасаясь роковых ошибок в действиях Инессы.

— А чего меня путаешь? — неожиданно сварливо прогнусавила тетка. — Валя-Галя, какая, разница? Восемьдесят долларов — по двадцатке за букву, поняла?

— Ага-ага, — Валентина сложила на груди руки.

— Ну, и долго сидеть будем? Деньги давай.

— Так вы же еще ничего не сделали! — струхнула Валя. Отдавать деньги было жалко, а ссориться с провидицей — страшно.

— При чем тут я? Деньги — ему! — Инесса жутко выпучила глаза и воздела руки к потолку.

— А он — кто? — здоровый деревенский рационализм не позволял отдать немалую сумму некой загадочной субстанции.

— Молчи! — в ужасе шикнула Инесса и вздрогнула. — Много болтаешь. Забирай свою черную карму и уходи.

Уходить, да еще с «черной кармой» Валя не хотела.

— Ой, ну пожалуйста, помогите мне, — заныла она, с дрожью доставая кошелек и отсчитывая нужную сумму.

— Говори, — смилостивилась Инесса, и Валечка тут же выплеснула на нее все переживания последних дней и радужные планы на будущее.

Выслушав ее рассказ, Инесса взяла бутылочку, наполненную обычной водой, и, пошептав для порядка всякую белиберду, величественно водрузила ее на стол перед Валентиной.

— А теперь слушай, что он велит! Каждый день добавляй ему в пищу по одной капле из этого флакона…

— А он не отравится раньше времени? — заботливо поинтересовалась девушка. — Мне еще замуж за него надо выйти!

— Это приворот, — терпеливо пояснила ситуацию Инесса.

— Да он и так ко мне привернут насмерть, — расстроилась Валя. — Мне бы порчу снять, жену отсушить и замуж выйти.

— Все так и будет, — кивнула тетка. — Порчу я уже сняла…

— Когда? — недоверчиво подалась к ней Валентина.

— Что ты все перебиваешь?! Слушай и запоминай: на мужика не наседай, делай все, как он скажет, во всем соглашайся. А ровно через три дня, начиная отсчет от сегодняшней ночи, сделай так, чтобы она узнала о неверности. Только не словами, а чтобы она сама все увидела. Но помни: за ней маг очень сильный, она его, мужика твоего, тоже присушивает. Да, есть еще вариант, стопроцентный, но рискованный. Раз твой друг так хочет ребенка, забеременей. Но я бы не советовала — слишком кардинальный способ с непредсказуемыми последствиями. Если ничего не получится, опять придешь ко мне. Запомнила?

— А что, может не получиться? — расстроилась Валентина.

— Не может, — убежденно мотнула головой колдунья, подталкивая девушку к дверям. — Но если вдруг что — приходи, скидку дам.

Инесса Эдуардовна, будучи хорошим специалистом, моментально раскусила недалекую девицу и даже не планировала напрягаться ради простоватой визитерши. Выдав ей минимальный список рекомендаций, она посчитала свой профессиональный долг выполненным, а гонорар — отработанным.

Очутившись на лестнице, Валентина расстроенно поглядела на пузырек: он производил жалкое впечатление и не внушал особой уверенности. Но деньги уже заплачены, и приходилось действовать по плану.

Капать жидкость в еду Жене оказалось легче легкого. Сложнее соглашаться с ним во всем, изображая трогательную покорность и смирение. Но срок был обозначен терпимый — три дня, поэтому Валя решила потерпеть ради светлой цели.

Как только Женя сладко захрапел на старом диване в гостиной, Валентина выудила его записную книжку и быстро отыскала нужный телефон.

Его величество случай очень любит путать наши планы, сматывая линии судьбы в лохматый клубок. В результате его приходится разрубить одним махом, не задумываясь о последствиях.

Женя был запасливым, как старый хомяк, и никогда ничего не выбрасывал. Этой разлохматившейся записной книжке было уже лет десять, что, конечно, не могло прийти в голову молоденькой Валентине. Домашнего телефона Жени у нее нет, только трубка. Поэтому Вале пришлось напрячь интуицию для поиска нужного номера. На букву «Д» — всякая ерунда, но надпись «дом» отсутствовала. Видимо, Женя помнил домашний номер наизусть, что неудивительно. Зато на букву «Г» нашлись заветные семь цифр с трогательной расшифровкой «Галочка».

Раздраженно скривившись, Валя выписала номер на салфетку, даже не подумав, что супруга, без сомнения, должна проживать вместе с Женей. И вряд ли он будет писать свой домашний номер в указанной рубрике, да еще так нежно комментировать его наличие.

На следующий же день Валентина позвонила по указанному телефону, и трубку сняла женщина со сварливым каркающим голосом. Именно такой старой отвратительной мегерой Валечка и представляла себе Женину жену. Другой у него просто и не могло быть.

— Алло, — пропела Валя, вложив в это коротенькое словцо максимум мягкости и интеллигентности. — Это Галина?

Светлана Николаевна, которую оторвали от мексиканских страстей, первую реплику не расслышала и злобно бросила:

— Слушаю!

— Вы меня не знаете…

— И что? Вы звоните познакомиться? — ехидно переключилась на собеседницу любезная маман.

— Нет, я звоню предупредить. Мне очень неловко, но молчать я не могу! — изобразив праведный гнев, Валя дрогнувшим голосом выпалила: — У вашего мужа есть женщина!

Светлана Николаевна задорно хрюкнула и рассыпалась заливистым смехом.

— Да что вы говорите! — только и смогла выдавить она и снова затряслась в приступе хохота.

«Истерика», — удовлетворенно подумала Валя и добила соперницу сообщением:

— Завтра Евгений будет ночевать у нее. Адрес дать?

Услыхав знакомое имя, Светлана Николаевна сделала стойку и машинально выпалила:

— Дать!

Записав место прелюбодейства прямо на обоях в коридоре, мама возжелала подробностей:

— А почему вы звоните именно мне?

— А кому же еще мне звонить? — оторопела Валентина, отметив, что соперница как-то подозрительно быстро успокоилась и, похоже, даже обрадовалась.

— Да, чего это я, — неуверенно хохотнула Светлана Николаевна, быстро сориентировавшись. — И давно это у них?

— Давно, — мстительно поведала Валя. — И серьезно.

— А вы откуда знаете?

— Я — доброжелательница, — выдавила из себя Валя и торопливо повесила трубку. Разговор ей не понравился, оставив странный осадок. Победа имела неприятный вкус. Да и само ощущение победы было весьма сомнительным.

* * *

В жизни Светланы Николаевны случилось нечто… Что именно, она еще не осознала. Но предчувствия приятно щекотали нервы своей предсказуемостью.

— Галя, я тебя предупреждала! — на заднем плане суетились мексиканские герои-любовники и знойные красавицы, но Светлане Николаевне теперь не до их липовых переживаний. Ее голос звенел от избытка эмоций, а руки нервно теребили телефонный провод. Даже дыхание сбилось, — Он тебе изменяет!

Продуманная трагическая пауза была нарушена Галочкиным вздохом и невежливым вопросом:

— Мам, ты опять?

— Не опять, а снова! Теперь у меня есть доказательства!

— Мам, совесть у тебя есть? Мне и так тяжело, а ты делаешь мою жизнь совершенно невыносимой!

— Она мне звонила!

— Господи, кто? Совесть? — простонала Галочка.

— Нет. ОНА.

— Ага. Ну, понятно. Привет ей передавай, — Галина посчитала, что мама окончательно спятила с тоски, и теперь развлечения ее приняли такой экстремально-экзотический характер.

— Они завтра встречаются. Не хочешь в гости сходить? — многозначительно прогудела Светлана Николаевна, ожидая, что дочь начнет выпрашивать адрес.

— Не хочу.

— И посмотреть на нее не хочешь? — Беседа шла как-то не так. Мама расстроилась: нужного резонанса новость не имела.

— Мама, ну что за чушь! — вспылила Галя. — Тебе заняться нечем? Пойди новости посмотри, или сериал какой-нибудь! А мне некогда — я ужин для мужа делаю. У меня семья, обязанности…

— Обязанности у тебя, может, и есть. А вот мужа скоро не будет! Ты что — глухая? У него баба, и завтра он у нее ночует! Дошло?

— А сегодня он где? — резонно поинтересовалась Галочка. — Почему именно завтра? У него расписание посещений?

— Вот своего благоверного и спроси! — вспылила Светлана Николаевна. — То ли ты тупая, то ли у тебя шок, — подвела итог мама и внесла в обсуждение свежую струю: — Поразмысли над этим, а завтра созвонимся.

— Давай, — обрадовалась Галя, не веря, что так легко отделалась.

Но все оказалось не так просто. Пока в духовке запекалось мясо, Галочка печально сидела в пустой кухне, и противные мысли волей-неволей заворочались в голове. Мама всколыхнула мутный осадок в ее душе. Чувство недовольства и неправильности происходящего давило и выплескивалось. Сначала в робких слезах, а потом в крупной дрожи, почти дурноте. Галочку парализовало от ужаса: она не хотела верить, но отвязаться от подозрений теперь уже невозможно. То есть можно, но только убедившись, что мама говорит ерунду.

Результатом ее ночного бдения стали подгоревшее мясо, мешки под глазами и отчаянная решимость разобраться с мамиными бреднями.

Довольная своими достижениями накануне Светлана Николаевна даже не успела уйти на работу, когда Галина позвонила ей и твердо сказала:

— Ладно, я с тобой съезжу. Но только чтобы доказать тебе, что ты наговариваешь на Женю.

— Ах, скажите, какие одолжения! Она со мной съездит! Это я с тобой съезжу!

— Спасибо, — сухо ответила Галочка.

Самым страшным было то, что она сама переставала верить Жене. Когда он приехал утром за чистой рубашкой, Галина попробовала проверить его банальным женским способом. Она натянула тонкий короткий халатик и попыталась его соблазнить.

Если бы она только знала, как ее пухлые коленки и короткие ножки проигрывали в сравнении с Валентиниными! Тем более что Женя только недавно от них оторвался, и впечатление оставалось еще слишком свежо. Едва только Галочка попыталась изобразить начало стриптиза, муж дико глянул на полуголую жену, заботливо пощупал ей лоб и напряженно спросил:

— А что случилось?

Галочку настолько ошарашила его реакция, никоим образом не подразумевавшая хотя бы минимальный сексуальный интерес супруга, что она торопливо запахнула на груди тонкую кружевную ткань и скрылась в комнате.

* * *

Стрелки часов, неумолимо подталкивающие день к вечеру, хотелось удержать. Но даже если бы китайские ходики остановились, это ничего не смогло бы изменить.

На негнущихся ногах Галочка вернулась в комнату, где застала Светлану Николаевну перед голубым экраном.

— Мама…

— Тихо, сейчас он признается! — зашипела Светлана Николаевна и замахала руками. В телевизоре холеный красавчик с тонкими усиками заламывал руки и незамысловато изображал трагедию. Галины проблемы могли подождать, а сериал повторяли в очень неудобное время. Пропускать не хотелось.

Обрадовавшись временной передышке, Галина ушла в кухню и села на подоконник. Серый асфальт внизу манил и притягивал, обещая решение всех проблем. Действительно, как просто — взмахнуть руками и улететь от болезненных вопросов, лживых слов и горьких откровений. Ей вдруг стало жаль себя. Представился гроб, усыпанный цветами, зареванная Наташка, мама. Наверное, она тоже будет плакать и даже поймет, что потеряла единственного близкого человека. Поседевший Женя. Но даже в видениях угрюмая действительность никак не могла отвязаться от измотанной Галочки. Рядом с Женей, повиснув на его руке, болтался расплывчатый образ белобрысой незнакомки, обещавшей утешить вдовца, как только закончатся поминки.

— Не дождешься! — злобно выплюнула Галя и решительно задернула штору. — Мама, хватит всякую муть смотреть. Пошли!

Всю дорогу до гнездышка они ехали молча. Мама, правда, попыталась развить тему мужской неверности, заинтересовав припозднившихся пассажиров. Галя, взглянув на нее исподлобья, отчеканила:

— Или ты замолчишь, или я выйду!

Она никогда не позволяла себе разговаривать с матерью в подобном тоне. Но, судя по отсутствию адекватных реакций, заниматься сейчас ее воспитанием бессмыеленно. Светлана Николаевна издала негромкий хрип и смолчала: без Гали мероприятие теряло смысл.

За окнами плыл городской пейзаж — серый и банальный. Такой обыденный и привычный, что предстоящее событие выпадало из общего логического ряда. Оно казалось нелепой выдумкой. Но и мысль о счастливом исходе, почему-то, никак не укладывалась в смятение, царившее в Галочкиной голове. Счастье было кусочком из другой, чужой головоломки, который никоим образом нельзя встроить в мозаику происходящего с ней.

Указанный в адресе дом оказался высокой новостройкой с предсказуемо неработающим лифтом.

— Седьмой этаж, — злобно выдохнула Светлана Николаевна.

Семерка была Галиным счастливым числом. Сейчас они поднимутся, и всё выяснится. Ничего там нет! Не может быть!

Поднимались они долго. Уже стоя на площадке нужного этажа, Светлана Николаевна, не имея сил что-либо произнести, молча помотала головой.

— Что? — раздраженно поинтересовалась дочь. — Только не говори, что мы зашли не в тот подъезд!

Простонав у стены, мама наконец выговорила:

— Сначала надо прийти в себя, чтобы напасть со свежими силами.

У Галочки опять мелькнула жизнеутверждающая мысль, что мама все придумала от недостатка впечатлений. Вот сейчас они позвонят, им откроют незнакомые люди…

Мама едва не раздавила кнопку звонка, навалившись на нее всем своим немалым весом. Внутри царила тишина.

— Затаился, паразит, — прошипела теща и как следует пнула косяк. — А ну, открывай! Мы отсюда все равно не уйдем.

Женя некоторое время изумленно таращился в темный потолок, потом на замершую Валю.

— Пришел кто-то, — осторожно прошептала она.

В этом свистящем шепоте ему послышалось то ли облегчение, то ли удовлетворение. В любом случае, тон был странным. Да и сама она сегодня на себя не походила.

— К тебе? — почти утвердительно спросил Евгений, начиная почему-то злиться.

Валя поспешно отвалилась от него и прижалась к стене:

— Ко мне, кроме тебя, никто не ходит. Я этот адрес никому не давала!

— Кто же это тогда? — не успокоился Женя. Валентина нервничала как человек, знавший о ситуации несколько больше, чем говорил.

— Ты откроешь? — подтолкнула его ногой Валентина. Так трогают что-нибудь противное на ощупь.

— Может, уйдут?

— Вряд ли, — резонно заметила Валентина, прислушиваясь к глухим ударам по двери.

— С чего это ты решила? — между влюбленными голубками назревала первая ссора. Женя нехорошо прищурился и предложил: — Иди, сама открой.

— Я?

— Ты!

— А почему не ты? — Вале ужасно не хотелось встретиться лицом к лицу с разъяренной соперницей. Пусть первый удар достанется не ей. В конце концов, это же не она изменяла этой Галине, а муж!

— Потому! — посуровел Женя. Вспомнились предостережения Толика по поводу денег и излишней доверчивости.

Вздохнув, Валентина слезла с дивана и пошла в прихожую. Тем временем Женя, не зная, чего именно ждать от визитера, накинул халат и схватил тапок. Он нырнул за занавеску и затаился.

Галочкиным надеждам не суждено было оправдаться. Двери открылись. Но на пороге стояла вовсе не блондинка, а совсем наоборот — жгучая брюнетка. Судорожно вздохнув, Галя отвела глаза. Девица оказалась на голову ее выше и не в пример интереснее. Но если Галочка смогла оценить хозяйку квартиры вполне адекватно, то Светлану Николаевну такие мелочи не интересовали.

— Фу ты, гадость какая, — сморщилась она и брезгливо протиснулась в прихожую, словно в проеме стояло ведро, доверху наполненное отходами. — Галя, не разувайся. Тут свинарник.

— Здравствуйте, — нейтрально проговорила Галя и тоже вошла. Галочка действовала словно во сне. Догадка и осознание сути происходящего ломились в сознание, но оно лишь податливо прогибалось ленивой периной, не пропуская внутрь.

— Вы кто? Вам чего? — ненатурально удивилась Валентина. Она старательно держалась на недосягаемом расстоянии от Светланы Николаевны, понимая, что бить ее могут начать только после обнаружения Евгения. И то, по логике, его должны бить первым. Некоторое недоумение вызывала парность визита. Более того, она рассчитывала на слезы, упреки и моральную подавленность Гали, поскольку жена должна была оказаться в меньшинстве.

— Что здесь происходит? — прогремела Светлана Николаевна из спальни.

Валя трусливо замерла в коридоре.

— Галина, иди сюда! — Мамин голос дрожал от восторженной ярости.

Идти ей не хотелось. К горлу опять подкралась дурнота, а ноги онемели и словно окаменели. Зато появилось стойкое желание немедленно телепортироваться из этой душной квартиры куда-нибудь подальше.

Где-то недалеко сопела брюнетка, от нее исходил сладковатый аромат духов и здорового женского тела. Такого тела, которого у Галочки никогда не будет.

И если сейчас окажется, что в темной комнате, откуда издавала трубные призывы мама, сидит Женя, то его можно понять. Можно, но не хочется. Потому что он сам говорил, что главное — душа, а не тело. Видимо, в тот момент мужа потянуло на демагогию, и рассуждения, которые Галя приняла за чистую монету, он на себя никоим образом не проецировал.

Молча выскочив в прихожую, мама злобно схватила Галю, за руку и потащила в глубь квартиры.

— Полюбуйся! — выдохнула Светлана Николаевна. — Сюрприз!

В темной комнате, освещаемой лишь светом уличных фонарей, было пусто. На кровати белели смятые простыни, хранившие в своих складках и изгибах нечто постыдное, то, что должно было быть скрыто от посторонних глаз. За тонкой занавеской на фоне окна высилась тощая фигура.

Едва заслышав голос незабвенной Светланы Николаевны, Женя оцепенел. Он замер, сконцентрировавшись на внутренней жизни своего обмершего организма. Мысли агонизировали, заранее сдаваясь на милость победителя. А в том, что теща выйдет из словесной, и хорошо, если только словесной, перепалки победителем, Женя нисколько не сомневался.

Светлана Николаевна зажгла свет и, решительно подойдя к окну, отдернула занавеску. Женя продолжал стоять на месте и не шевелился.

— Ну, здравствуй, зять! — глухо и страшно произнесла Светлана Николаевна, глядя при этом не на него, а на прислонившуюся к стене Галину.

Но ее пафоса и выдержки надолго не хватило. Не дотянув до конца паузу, она со всхлипом одним движением сдернула занавеску с жалобно звякнувших зажимов и заголосила:

— Ах ты, подлюга! Я тебе отдала самое дорогое, а ты мне чем отплатил?!

Реакция последовала довольна обидная для обеих интервенток.

— Вы на отступной намекаете? — Он приосанился. — Без проблем.

Галочка во все глаза смотрела на мужчину, который ещё вчера был самым дорогим и близким для нее человеком. Сейчас перед ней стоял натуральный сморчок, вызывавший жалость пополам с брезгливостью. Но просто презирать его никак не получалось. Она чувствовала себя немыслимо униженной.

Драки не было, а не особо бурный диалог между противоборствующими сторонами позволил Вале выйти на арену без опаски.

Евгений никак не мог определиться со своим статусом и из-за этого не мог понять, с каких позиций атаковать разъяренную тещу. То ли он должен был вступить в неравную схватку как бывший муж, то ли как будущий. И тут появилась Валентина.

— Что вы тут орете? — максимально нейтральным, но при этом донельзя фальшивым тоном спросила Валя. — Вы кто? Соседи? Мы вас затопили? Или вам скрип кровати спать мешал, и вы пришли пообщаться?

— Пообщаться пришли, — с готовностью выбрала предложенный вариант Светлана Николаевна. — Вопрос имеем: что это финтифло здесь делает?

— Это не «финтифло»! — обида Валентины выглядела вполне натуральной. — Это мой гражданский муж! И потрудитесь очистить помещение! Мы заняты!

— Да уж видим, чем вы тут заняты, — Светлана Николаевна понимающе оглянулась на безучастную дочь. Вместо того, чтобы вести себя естественным образом и порадовать мать, Галина опять только раздражала родительницу своим присутствием. — Пойдем поболтаем, сынок!

Первый ужас, обуявший Евгения после вторжения Светланы, прошел. Стыда перед Галей он не ощущал. И обязанности как-то оправдаться тоже. Она была слишком безропотной, слишком тихой и невероятно осложняла его жизнь своим наличием. То есть раздражала. Так раздражают нас давшие в долг люди, в момент, когда этот долг пора возвращать.

— И куда пойдем? — с ехидным подтекстом поинтересовался Женя, не утруждая себя подробным опровержением поступивших в его адрес оскорблений.

— Домой, — ответила Светлана Николаевна, не ожидавшая, что загулявший зять так быстро перестроится.

— К кому домой? К вам? — нагло спросил Евгений.

— К тебе, — опешила теща.

Бояться и заискивать он не собирался. Просить прощения тоже. Вызывающий тон и блеклая полуулыбка, постепенно набиравшая силу, предвещали нечто недоброе.

— С каких это пор вы всех приглашаете ко мне? Разве я когда-нибудь говорил вам: «Теща, дорогая, мой дом — твой дом»? Я эту квартиру снимаю и провести эту ночь собираюсь здесь. Так что — до свидания. А лучше — прощайте!

— То есть как это — прощайте? — озверела Светлана Николаевна. — Ты на всяких… деньги тратишь на моих глазах, да еще меня же из квартиры гонишь?

— Гоню, — согласился Евгений, по-птичьи склонив голову набок. — А собственные деньги я буду тратить на свое усмотрение. Не советуясь с посторонними!

— Это я-то посторонняя?! — взвыла Светлана Николаевна и пихнула в бок Галочку, оцепеневшую от ужаса. — Я — твоя теща, забыл?!

— Бывшая, — коротко прояснил свое видение мира Женя. — По-моему, тут все ясно. Галя, тебе ясно?

Она лишь кивнула. Яснее и быть не могло. Полной четкости не было только в вопросе с квартирой. Ее не волновали квадратные метры, Галину удручала перспектива вернуться к маме. Но не оставаться же на жилплощади, куда в любой момент могла нагрянуть новая хозяйка!

— Раз уж мы все здесь собрались, — словно читая ее мысли, вступила в диалог Валя, — то давайте разберемся с основными вопросами.

— Я не поняла, почему она здесь командует, — попыталась поскандалить мама, но ее проигнорировали. Причем все.

— Когда ты сможешь съехать? — Валентина в упор смотрела на Галочку наглыми выпуклыми глазами, накручивая на палец длинную прядь волос, — Нам дорого снимать, но мы ж не звери, понимаем, что тебе собраться надо.

Это беспрекословное «мы» окончательно расставило точки над «i». Женя не кивал. Но и не возражал.

— Завтра, наверное, — Галя неуверенно посмотрела на мужа, теперь уже явно бывшего. Он не реагировал.

— Ладно. С этим ясно. Теперь еще надо, чтобы вы вместе сходили в загс и написали заявление на развод по обоюдному согласию. Я узнавала, — пояснила Валентина, наткнувшись на изумленный Женин взгляд. — Детей нет, так что можно и без суда обойтись. Делить вам нечего — так что никаких проблем.

То, что ее разрушенную до основания жизнь можно было подвести под определение «никаких проблем», оказалось для Галочки сюрпризом. Но со стороны, если не особо копаться, а опираться на логику продумавшей и предусмотревшей все мелочи Валентины, все выглядело именно так. Сошлись — разошлись.

— Па-а-азвольте! — вскипела Светлана Николаевна. — Как это нечего делить? А совместно нажитое имущество? А жилплощадь? И вообще — мы не согласны на развод!

— Мама! — Унижение стало невыносимым. Галя не собиралась торговаться на руинах своего счастья, да еще в присутствии этой отвратительной девицы, лишившей ее последних иллюзий. В том, что Женина любовь была иллюзией, она уже не сомневалась. Но лучше спать и видеть сны, чем обустраиваться на пепелище.

— Так, тогда давайте обсудим, на что вы претендуете, — не растерялась Валя. — В конце концов, у нас вся жизнь впереди. Можем сегодня перекантоваться в вашем обществе — сейчас съездим в Женину квартиру и решим, кому что отойдет. Чтобы потом без недоразумений обошлось.

— Мне ничего не надо, — почти промычала Галочка. У нее разболелась голова.

— Молчи, дура! — Светлана Николаевна была близка к состоянию аффекта. От предстоящего вечера она ждала лишь удовлетворения сиюминутного желания поплясать на костях зятька. Она еще не могла окончательно осознать, что именно теряет в связи с уходом из семьи Евгения. Список потерь начал быстро оформляться в ее мозгу: подарки по праздникам, поездки на машине загород, ремонт, путевки к морю, даже дешевое, но симпатичное белье — всё оставалось в прошлом. В будущем маячила лишь перспектива получить на руки квашню-дочь, не сумевшую удержать такого выгодного во всех отношениях мужа.

— Мне ничего не надо, — уперлась Галя. — Мама, пошли.

— Что ты несешь, — Светлана Николаевна злобно дернула ее за руку, — Завтра пожалеешь, да поздно будет! Ты на него потратила лучшие годы жизни…

— Но Женя тоже потратил на вашу дочь лучшие годы жизни и кучу денег! — резонно возразила Валентина, поскольку Женя не вступал в дальнейшие дебаты. — Так что не надо тут цену себе набивать!

— Имущество — совместно нажитое! — не сдалась мама. — Не имеете права…

Она совершенно не была готова к происходящему, поэтому реагировала только вполсилы.

— Галя же сказала, что ей ничего не надо, — вдруг подал голос Женя. — Что вы тут препираетесь? Берите пример со своей дочери. У нас тут такое… А вы крохоборством занимаетесь!

Галя вдруг почувствовала, что сейчас разрыдается. Шок прошел, и настало отвратительное осознание действительности. В зеркальной двери шкафа отражалась она — маленькая, нелепо одетая, в юбке, обтягивающей излишки фигуры, и тонком свитере, подчеркивающем выпирающие валики жира. И Валентина — статная, женственная и полуголая.

Фортуна, перебиравшая судьбы, словно ягоды в лукошке, нашла плод с червоточинкой и легко выкинула его на корм птицам. Бороться не было ни сил, ни желания.

— Всего хорошего, — торопливо выпалила Галя и выбежала из квартиры, пропитанной чужим счастьем. Оно ядовитым нектаром заползало в душу, парализуя волю и выжимая слезы. Плакать при Вале и муже было стыдно. Хотелось уйти с гордо поднятой головой, чтобы он запомнил ее такой — спокойной и несломленной. Подсознание намекало, что ей должно быть все равно, какой она останется в Жениной памяти, но оно жило слишком глубоко, чтобы понимать все тонкости происходящего на поверхности.

Оставаться в меньшинстве Светлана Николаевна не пожелала. Коротко и сжато выплеснув на присутствующих остатки своих мыслей относительно их будущего, которое они опрометчиво считали счастливым, экс-теща удалилась.

* * *

— М-да, — протянула Наташка и закусила губу. — Кто бы мог подумать!

Воздух в маленькой кухне был густым и вязким от слов и эмоций. Светлана Николаевна восседала на хозяйском месте, навалившись спиной на холодильник, и многозначительно переводила взгляд с Наташки на дочь и обратно. Галочка сидела на табуретке у мойки и молча крутила пуговицу на джинсах. В коридоре стояли две сумки, набитые вещами. Возвращение в родные пенаты состоялось.

Ночь была бессонной и невыносимо долгой. Поплакать всласть не удалось, благодаря навязчивому вмешательству мамы, желавшей во что бы то ни стало обсудить, кто виноват в произошедшем. Вариантов существовало довольно мало. Собственно, он существовал в единственном числе: виновата во всем Галина. Она была плохой женой, непослушной дочерью и не смогла стать матерью. Светлана Николаевна ходила хвостом за всхлипывающей Галей и смаковала детали. Ее многословность объяснялась только одним — мама не уверена в собственной правоте. Но даже себе она не могла признаться, что зря провела обличительный сеанс. Лучше всех теперь стало Жене, избавленному от необходимых объяснений. Галочка вырвана из его жизни, как давно ноющий зуб.

Не выдержав маминых сентенций, Галина вдруг резко вильнула в сторону и позорно сбежала, крикнув напоследок, что скоро придет. Оторопевшая Светлана Николаевна осталась стоять столбом посреди улицы. Транспорт еще ходил, но редко и неохотно, поэтому она поспешила домой, переживать в одиночестве и копить силы для новых выступлений. В том, что они состоятся, мама не сомневалась.

* * *

Пугаясь собственной тени, Галочка прокралась в их с Женей квартиру, понимая, что там пусто. Муж, вернее, бывший муж, остался с брюнеткой. Но, тем не менее, ей было так тошно и дурно от страха, словно она шла воровать. Она вихрем пронеслась по квартире, включив повсюду свет и удостоверившись, что никого, кроме нее, там нет. Распахнув дверцы шкафа, трясущимися руками Галочка начала сваливать в огромную клеенчатую сумку свои вещи. Сумка оказалась Женина, из-под товара. Но выбирать не приходилось. Сначала она попыталась аккуратно их складывать, но это лишь затягивало процесс сборов, поэтому уже через пять минут она начала просто скидывать тряпки друг на друга.

Галочка не могла позволить себе оставить хоть что-то, представляя, с какой брезгливостью соперница станет разглядывать и обсуждать ее одежду. Возможно, она даже найдет, над чем посмеяться. Набив доверху две сумки, помучившись сомнениями, она все-таки взяла деньги из пачки, отложенной на хозяйство. За окном растеклась чернотой поздняя ночь, и добраться до маминой квартиры можно теперь только на такси. Своих денег у Гали не было. Невнятно объяснив себе производственную необходимость и содрогаясь от отвращения, она взяла верхнюю купюру, выключила везде свет и быстро вышла. Страшась оглянуться, даже задуматься… Мозг бдительно обрубал эмоциональные волны, спасая хозяйку от временного помешательства. Галя действовала как автомат. Эти десять минут бессистемных сборов высушили ее душу, как слабый ручей, имевший неосторожность пробежать через пустыню.

* * *

Мама, естественно, даже не дала ей разобрать сумки. Но Галочка совершенно отключилась от окружающих раздражителей, поэтому все старания Светланы Николаевны пропали даром. А утром пришла Наташка.

Быстро оценив состояние подруги, Скачкова взяла маму на себя. Но, не имея длительного опыта общения со Светланой Николаевной, ранее достававшейся Наталье лишь в малых дозах, быстро выдохлась и начала подумывать о бегстве. Если бы не безучастная Галя, вызывавшая здоровые опасения, она бы уже давно нашла повод и покинула бесновавшуюся Светлану Николаевну. Наташа была согласна, что уйти просто так, не устроив бывшему мужу что-то запоминающееся и не прихватив на память полагающуюся часть имущества, нельзя. Но, в отличие от мамы, Наташка понимала, что обсуждать меркантильные вопросы с Галиной в ближайшее время бессмысленно.

Да и позже уломать Галю на адекватные ситуации действия, в частности, раздел имущества, не получилось. Она замкнулась в себе и жила по какой-то только ей понятной схеме.

Светлана Николаевна не сразу осознала, чем именно обернулся для нее развод дочери. Переосмыслив и переоценив ценности, она возвела Евгения в ранг народного героя и целиком перешла на его сторону. Объясняла Гале, что ее муж — святой человек, долго и терпеливо переносивший все невзгоды совместной жизни с таким недоделанным и убогим существом, как ее неуродившаяся дочь.

Опробовав программу выступлений на Галине, она отважилась позвонить Жене. Но бывший зять, воспринявший необременительный развод и полное отсутствие с Галиной стороны материальных претензий как должное, на диалог не пошел. Более того, стремление бывшей тещи, лелеявшей планы воссоединения семьи, пообщаться было воспринято злопамятным Евгением в штыки. Он уже перешагнул этот не совсем приятный этап своей судьбы, как небольшую рытвину, и желал на хорошей скорости двигаться в светлое завтра. Теща в этой ситуации являлась не более чем помехой, такой, как слепни в ясный день или злая собака, тявкающая на прохожих из-за хлипкого забора. Ее хотелось быстрее миновать, не вступая в контакт.

Не сразу дошло до целеустремленной тещи, что мира не будет. Зато когда дошло, ее настроение переключилось с плюса на минус. Мысли, стремительно пыхтевшие по продуманной колее, резко перевелись на соседний путь. Женя стал врагом «номер один», но Галочка, вопреки логике, не перешла в категорию безвинной жертвы. Место жертвы было стабильно занято самой маман. Она продолжала занимать эту позицию при любых обстоятельствах. С позиции обиженного проще обвинять окружающих. Уж что-что, а обвинять Светлана Николаевна умела.

* * *

Добившись развода, Валентина не получила заветного штампа в паспорте. Женя не торопился жениться. Свозив Валентину к маме, он вдруг задумался о том, так ли уж необходимо идти в загс. Он был там уже дважды: первый раз, когда сочетался браком с Галочкой, а второй — когда с ней же разводился. Второе посещение оставило в душе Жени неприятные воспоминания и чувство, отдаленно напоминавшее чувство вины. Конечно, он понимал, что ни в чем перед Галей не виноват, более того, это она виновата, обманув его в лучших ожиданиях. Никакой семьи у них не получилось, поскольку Галина так и не смогла подарить ему ребенка. А то, что она изнемогала, занимаясь хозяйством, стараясь угодить, было лишь жалкой попыткой искупить вину.

Он сам никогда до этого бы не додумался, если бы Валентина не открыла ему глаза на истинное положение вещей. Наверное, осадок остался бы менее пакостный, прояви бывшая жена себя с нелучшей стороны: учинив скандал или затеяв раздел нажитого добра. Но Галина отнеслась к процедуре расставания с обидным равнодушием. И Женя, мучительно складывавший слова в прощальную речь, которую все-таки вознамерился произнести, даже немного оскорбился, когда Галина, бросив «Пока!», поспешно выбежала на улицу.

Он понесся следом, забыв про Валентину, которая навязалась идти вместе с ним, объяснив свой порыв желанием поддержать любимого в трудную минуту. Хотя на самом деле Валя опасалась, что без нее Евгений обязательно напортачит в бракоразводном процессе, и хотела убедиться, что развод все же состоялся. Он стоял посреди улицы и растерянно смотрел, как Галина заходит в парфюмерный магазин. В этом чудилось нечто крайне обидное и нелогичное. Вместо того, чтобы убиваться и оплакивать потерю, Галя повела себя несообразно постигшему ее горю.

Запыхавшаяся Валентина, выскочившая следом, злобно дернула его за рукав:

— Что, не развелись? Почему она сбежала? Где она? Надо вернуть и все закончить!

— Да все уже и так кончено, — развел руками Женя, удивившись мимоходом, что так оно и есть. И от этого ему было ни жарко, ни холодно. Перестав обижаться на Галю, до которой ему теперь не должно быть дела, он погладил Валентину по круглому плечу: — Все хорошо.

Но то, что для Евгения было хорошо, оказалось не так уж хорошо для Вали. Анфисе Максимовне она не понравилась. Обронив странное замечание про то, что Валя похожа на Соньку, его троюродную сестру, будущая свекровь замкнулась в себе и переключилась на обхаживание Жени. Валентину она категорически не замечала, отделываясь общими фразами и не желая радоваться предстоящим изменениям в судьбе сына.

Разволновавшись, Валя потребовала у Жени пояснений по поводу личности упомянутой Соньки. Знакомство состоялось. Девица оказалась здоровой, красивой и веселой. Получалось, что, сравнив гостью с Соней, мама сказала комплимент, но ее последующее поведение с этим комплиментом никак не вязалось.

Потерпев месяц, Валентина потребовала определенности. Встречи с женатым мужчиной, приходившим в чистом белье и глаженых рубашках, не имели ничего общего с совместным проживанием. Легализовав их отношения, Женя прекратил приглашать ее в рестораны, высказав мысль, что «теперь можно и перестать таскаться по кабакам». Кроме того, женатый мужчина после встреч с любовницей уносит на себе грязные носки и изжеванную одежду в неизвестном направлении, не требует по утрам завтраков и не трется в выходные дома, вынуждая подругу жизни изображать героиню кухонного фронта. Неожиданно для самой себя Валя получила все обязанности жены, не сопровождавшиеся вожделенными правами.

— Я тебе кто? — насела она как-то на Женю.

— Жена, — подумав, ответил любимый, отнесшись к вопросу со всей ответственностью.

— А где это написано?

— В сердце, — слукавил он, прекрасно понимая, к чему клонит Валентина.

— И все? — насупилась Валя.

— Я тебя очень люблю, — Женя всеми силами пытался уйти от ответа. — Хочешь, докажу?

— Не надо, верю я, — отпихнула его Валентина.

Но Женя, решив, что лучшего способа закрыть неприятную тему в природе нет, тупо шел к цели. Последующие попытки вывести Евгения на финишную прямую тоже ни к чему не привели. Валя уже выдохлась, из последних сил соответствуя образу идеальной жены.

К своему огромному удивлению Евгений вдруг обнаружил, что от идиллии, рисовавшейся сочным экзотическим фруктом после банальной, как вареная картофелина, жизни с Галиной, осталась лишь обсосанная косточка. В действительности всё оказалось совсем не так празднично и волшебно. Более того, в отличие от мягкой и покладистой Гали, Валентина по любому поводу имела свое мнение, которое постоянно норовила высказать.

Почти два года их жизнь была противоборством двух лосей, тупо бодавшихся неизвестно за что. Женя пытался укротить Валентину и слепить из нее удобоваримый вариант для семейной жизни, после чего станет ясно, можно ли на ней жениться и правильно ли он сделал, расставшись с Галочкой. А Валя в свою очередь категорически настаивала на варианте «утром деньги — вечером стулья», собираясь выполнять необходимые супружеские обязанности, только получив официальный статус. Постоянно попрекая Женю тем, что она живет на птичьих правах, Валентина именно этим фактом обосновывала свое нежелание идти навстречу.

— Ты мне кто, чтобы требовать чего-то? — злобно реагировала она на предложение сварить рассольник или погладить, наконец, рубашки. — Вот заведи себе жену и командуй. А я здесь пока что в гостях, я даже прописана в другом месте.

Валя под словом «пока» и остальными сопутствующими комментариями имела в виду, что рано или поздно Женя должен на ней жениться и прописать ее в своей квартире, а уже после этого требовать эквивалентной своему поступку компенсации. Сам же свежеразведенный не углублялся в столь сложный подтекст и понимал буквально: Валя не хочет выполнять обязанности жены и рано или поздно, нагостившись у него, поднимет паруса и отчалит в другую гавань. Вот так они и жили в абсолютном непонимании и ожидании друг от друга кардинальных действий.

Но если Валя желала достичь цели: выйти замуж, прописаться — и на меньшее не соглашалась, то Женя мог терпеть беспорядок, есть супы из пакетов и стирать белье самостоятельно, лишь бы ночью Валентина была рядом. Она стала его водой и воздухом. Не обременяясь лишними мыслями и не анализируя свое поведение, Женя просто жил, днем печально вздыхая по потерянной хозяйственной Галочке, а ночью благодаря судьбу, подарившую ему Валентину.

День длиннее ночи, поэтому количественное накопление недовольства перешло в качественное. В день своего сорокалетия Женя вдруг ясно понял, что ошибся. Немногочисленные гости разошлись, а сильно выпившая Валентина улеглась спать в гостиной их новой квартиры, не потрудившись убрать со стола. Женю, хоть он и был изрядно пьян, ее подход к финалу праздника не устроил.

Утром оба проснулись мрачные и с тяжелой головной болью. Женя злобно наблюдал, как Валентина жадно пьет капустный рассол, не позаботившись о нем. Валя, оглянувшись и поймав его взгляд, буркнула:

— Чего расселся? Праздник закончился. Я готовила — тебе убирать.

Оповестив Женю о своем отношении к жизни, она ушла спать. А Евгений вдруг с пронзительной тоской вспомнил Галочку: тихую, скромную и нетребовательную. Повспоминав поросшие быльем счастливые моменты их совместной жизни, он пошел дальше. Откопал старую записную книжку и позвонил бывшей жене. Его жалость к себе и ощущение потери были настолько пронзительными, что даже голос Светланы Николаевны, недовольно квакнувшей в трубку свое «алле!» не остановил Женю в попытке отмотать время назад.

— Светлана Николаевна! — почти искренне обрадовался он. — Здравствуйте! Как жизнь?

Глупо надеяться, что злопамятная теща забыла его голос и все с ним связанное. Кроме сообщения, что у нее-то все просто отлично, Женя узнал много нового и интересного о себе, своих родных и своем незавидном будущем. Все те монологи, которые копила в себе оскорбленная мадам эти четыре года, были вылиты на обалдевшего Женю, моментально окунувшегося в атмосферу прошлого. Ему внезапно стало весело. Захотелось обратно, в старую однокомнатную квартирку, пить чай со злобствующей Светланой Николаевной, пикироваться и делать вид, что не слышит нападок.

— А Галя дома? — прервал он бывшую тещу на самом интересном месте. Переключалась Светлана Николаевна легко, как хорошо смазанный тумблер.

— Вы хочете песен? Их есть у меня! — гаркнула она. — Про Галю он вспомнил! Все, нет больше Гали!

Галочка, с изумлением вслушивавшаяся из кухни в мамин монолог, поперхнулась чаем и замерла. А у Жени в голове пронеслись страшные расплывчатые догадки, холодными мурашками прокатившиеся по спине и затылку. Мама умела нагнетать обстановку и классически портить настроение. Потом все-таки выяснилось, что Галя есть, но «осталась одна оболочка, потому что подлый вампир выпил ее душу». В тот раз поговорить с Галочкой ему так и не удалось, но недосягаемость делала бывшую жену еще более привлекательной.

Придя к выводу, что Светлану Николаевну таки есть за что не любить, Женя начал периодически названивать в надежде попасть на Галю или хотя бы услышать ее голос. Голос он услышал, но облегчения это не принесло. Галя его не простила и разговаривать не желала. Зато пообщаться на тему прошлого желала Валентина, обнаружившая в памяти телефона Галин номер.

— Геометрией увлекся? Треугольники чертишь?! — в истерике набросилась она на Женю, подкараулив его очередной ночной звонок Гале. В тот раз Женя как раз отважился спросить, любит ли она его еще. Почему-то хотелось думать, что раз не простила, значит, ей не все равно, значит, еще испытывает какие-то чувства. О том, что под понятие «чувства», кроме любви, подпадает еще целый букет, в котором далеко не одни розы, Женя не подумал.

Галя и сама не понимала, что именно чувствует помимо жгучей непроходящей обиды. В отличие от Жени, не любившего и не умевшего анализировать свои ощущения и поступки, Галочка, лишенная личной жизни и посаженная в одну клетку с мамой, только тем и занималась. Просто так вычеркнуть первого и единственного в своей судьбе мужчину она не могла. Более того, бушевавшие в первое время отвращение, презрение и обида улеглись, обнажив стойкое неприятие одиночества и боль от потери.

Часть 4

Боль не утихала, заставляя Галочку снова и снова анализировать свои поступки в поисках глобальной ошибки. Ведь нельзя же в самом деле считать ошибкой данное природой тело, не такое стройное и красивое, как у других! Даже если расценивать фигуру как недостаток, то он в любом случае компенсировался умом, хорошим характером и порядочностью. Логика неприменима к человеческим чувствам и эмоциям, но Галя упорно пыталась составить уравнение, чтобы вычислить «икс», жирным крестиком перечеркнувший не только прошлое, но и будущее.

Галочка не учла, что Женя женился не по любви, полюбил только через пару лет после свадьбы, а понял, что любил, только когда они уже расстались. Страдали оба, но в разных плоскостях, которые пересечься могли только чудом. Даже себе Галя не признавалась, что сердце у нее всякий раз замирало в тревожном и сладком ожидании, когда в квартире раздавался телефонный звонок. Ей хотелось, чтобы он звонил, но она боялась унизить и обмануть себя прощением.

— Да все элементарно, Ватсон, — Наташка грызла орешки, немилосердно портя зубную эмаль и волнуя Галочку своими мыслями. — Вы в прошлый раз оборвали свой диалог на середине, и осталась некая незавершенность действия, которая тебя гнетет. Нам, теткам, что надо? Чтобы объяснил, почему, с какой стати и как так мог! А он ничего не объяснил, оставив тебе возможность перебирать варианты и догадываться самой. Но поверь мне, от того, что он сейчас косноязычно и путанно будет оправдываться, тебе не полегчает. Я вот тоже люблю, когда Федька цветы с подарками мне дарит или комплименты говорит. И совсем не потому, что надеюсь еще на что-то, просто мне приятно, что этот безмозглый бабник понимает, какую фею потерял. Я ведь не для того, чтобы его вернуть, каждый раз перед выходными, когда он к Мане приходит, крашусь!

— А ты красишься? — обалдела Галочка, ранее слышавшая только уничижительные отзывы о Федоре.

— Еще как! Такой марафет навожу — ого-го! Но уж не для того, чтобы его обратно заманить!

— А для чего? — Галя никак не могла поверить, что Наташка, столь разносторонняя и непредсказуемая, банально пытается понравиться бывшему супругу. Другие варианты даже не приходили ей в голову.

— Чтобы понравиться. Для чего же еще? Но! — Наталья проткнула воздух идеально отполированным ноготком. — Он мне не нужен! Мне нужна его реакция! Чтобы я, как женщина, ощутила себя победительницей, понимаешь?

— Нет, — честно тряхнула новой прической Галина.

Она знала, что рано или поздно Жене надоест звонить, и он догадается подкараулить ее у школы. Или у дома. И только поэтому она решила начать новую жизнь, и только поэтому согласилась на кардинальную смену имиджа. Пусть он видит, что она уже не прежняя дурнушка, и тогда, возможно, и относиться к ней станет иначе…

— Запомни: их нельзя прощать! Ты будешь думать, что совершила подвиг, пересилила себя и такой ценой вернула счастье. А он будет уверен, что у тебя выхода не было, потому что он весь такой неотразимый, а ты в одиночестве засиделась и попросилась обратно. А как поведет себя мужик, который уверен, что пустил тебя обратно в свое большое и доброе сердце, пригрел, как бездомную собачонку? Правильно, будет пинать и требовать благодарности! Поэтому пусть зависнут на стадии немого обожания и осознания потери! И им тяжко, и для нас не так унизительно. Согласна?

Галя была категорически не согласна, но спорить не хотелось, и она кивнула. Ей не хотелось возвращать Женю, не хотелось ему нравиться. Просто она надеялась не ударить в грязь лицом при первой встрече. А еще она дозрела, чтобы нравиться самой себе. Это повышало самооценку и помогало начать новую жизнь. С новой внешностью это оказалось проще. Во всяком случае ей очень хотелось думать, что произошедшие метаморфозы никак не связаны с Женей. Именно поэтому на бдительный вопрос Натальи: «А ты, подруга, часом, не собираешься ли простить этого уродца?» она с воодушевлением отрицательно затрясла головой и даже согласилась на сомнительное предложение Наташки найти кавалера через брачную контору.

* * *

Высокая худощавая женщина снисходительно разглядывала робевшую Галочку, прикидывая ее перспективы. Офис базировался в огромном бизнес-центре, ютясь в самой середине делового улья. Сотрудница там была только одна, именно та блондинка, которая показала Галочке гостиную для встреч, сунула ей пачку анкет и тестов, а теперь изучала посетительницу внимательным взглядом. Галя уже жалела, что не взяла с собой Наташку. Женщине она явно не нравилась. Во всяком случае, за благожелательным взглядом тетки просматривалось явное недоумение. Скорее всего, это было связано с тем, что тетка успела ознакомиться с заполненными Галей анкетами.

— Скажите, вы ведь носите очки? — Вопрос был крайне дурацким, учитывая, что именно сейчас вышеупомянутый предмет съезжал по вспотевшему от волнения Галочкиному носу.

— Ношу, а что?

— А фото вы приложили без очков. И вообще, вы тут на себя мало похожи, не находите?

Конечно, в этом Галя была с ней абсолютно согласна. Скачкова заставила ее сфотографироваться у модного фотографа, с которым на тот момент тесно дружила, проинструктировав мастера следующим образом: «Нам нужна конфетка!» Конфетку они получили. Правда, фантик не имел почти ничего общего с оригиналом. Хотя, конечно, девушка на фотографии была обалденной красавицей.

Вспомнив комментарий аса ретуши, Галя пояснила недовольной помощнице Гименея:

— Это фото не тела, а души, понимаете?

Тетка криво улыбнулась, а Галочка победоносно посмотрела на себя в стеклянную дверцу шкафа. Новая Галя вела себя непривычно и смело. Такой она нравилась себе гораздо больше, хотя подобное поведение было столь же не свойственным для нее, как и лубочная внешность с принесенной фотографии.

— Но таким образом вы вводите в заблуждение потенциальных партнеров, — позволила тетка себе явный намек, что кавалеры будут недовольны подлогом.

— Я ощущаю себя именно такой, — уперлась Галина. — И вообще, клиент всегда прав!

— Да ради Бога, — пробормотала сваха.

Интуиция, конечно, дело хорошее, но в любом деле лучше слушать профессионалов. Галя, как обычно, прогадала.

Первый же заявившийся на свидание индивидуум оказался хроническим холостяком. Тип, не имевший ничего общего с перечнем указанных в Галиной анкете требований к избраннику, долго не желал признавать в Галочке девушку с фотографии. Он даже не собирался скрывать, что разочарован ее внешностью. Это казалось по меньшей мере странным, если учесть, что сам он был ростом с Галю и являлся обладателем неровной плеши, плавно переходящей в жалкий хвостик на затылке. Даже на взгляд неискушенной Галины, дядька не походил не только на мужчину ее мечты, но и на мужчину вообще. Тем не менее, он весьма невежливо отказался от дальнейшего продолжения знакомства, оповестив Галю, что будет жаловаться.

Каждый последующий оказывался хуже предыдущего. За неделю она умудрилась встретиться с семью претендентами на руку и сердце, которым пришлась по вкусу ее несоответствующая действительности фотография. Никогда еще Галина не жила столь насыщенной событиями жизнью.

— Считай, что учишься экстерном, — хохотала Наташка, выслушивая очередной рассказ подруги, столкнувшейся с изумительной мужской самоуверенностью и неадекватной самооценкой.

Галина вместе с подругой не смеялась. Всякий раз она чувствовала себя козой на колхозной ярмарке, отчаянно звенящей бубенчиками и норовящей понравиться заезжим купцам.

— Сама виновата, — поучала Наталья. — Ты себя неправильно настраиваешь, а они это чувствуют. Не они выбирают, а ты!

— Что-то выбор не велик, — горестно констатировала Галочка, вернувшись с очередного свидания.

Один оказался унылым кандидатом наук по имени Феликс, которому требовалась преданная и верная подруга, готовая разделить с ним все тяготы госбюджетного финансирования. Галя и рада была бы попробовать, но Феликс с печалью в голосе добавил, что она не совсем соответствует его представлениям о жене декабриста. Но если не найдется ничего более подходящего, то он непременно позвонит. Таким образом, протащив ее через весь ЦПКиО, Феликс манерно откланялся, пообещав звонить, если что.

Следующий был прыщавым студентом, пригласившим Галочку в кафе, где с аппетитом поел за ее счет, попутно проинформировав, что на фото она выглядела гораздо моложе. Далее следовали сильно подвыпивший инженер, с которым Галина сама не пожелала общаться, женоподобный мужчина неопределенного возраста, искавший надежное женское плечо, огромный потный толстяк со злыми глазками и желанием критиковать всех и вся.

Последний оказался фермером-вдовцом, которому требовалась в хозяйство выносливая лошадка. Одобрительно осмотрев ее со всех сторон, красномордый весельчак начал расписывать под хохлому житье на природе и сыпать сомнительными комплиментами, норовя то ущипнуть Галочку, то шлепнуть. И если в начале свидания столь пристальное внимание мужчины ей даже немного польстило, то уже через час она была совершенно не рада знакомству, поскольку фермер начал активно зазывать ее поглядеть хозяйство. Что-то подсказывало Гале, что вечер закончится где-нибудь у сеновала с граблями в руках. И вполне вероятно, что подсобный инвентарь она будет использовать по назначению — убирать сено, а вовсе не отбиваться от усатого Ромео. С трудом отвязавшись от поклонника, она сбежала домой.

— Нет, я на тебя удивляюсь, — рассердилась Наталья, услышав, что Галочка категорически возражает против дальнейших встреч с непристроенными мужиками. — Столько холостых вариантов, а ты носом крутишь! Никто же не заставляет тебя под венец бежать — найди себе друга и радуйся жизни!

— Нет там друзей, — мрачно констатировала Галочка, пытаясь отделаться от навязчивой Наташки. — Надоело мне продаваться!

— Ну, во-первых, ты себе льстишь, — спустила ее с небес на землю Скачкова. — Продаются молодые и красивые, и не в агентстве, а прямо на панели. Во-вторых, ты не продаешься, поскольку покупателей нет! Хватит лежать, как тюлень в жаркую погоду. Позвони в агентство и выясни, почему тебе таких низкосортных кавалеров присылают. Хотя… Какие еще мужики будут искать себе бабу через сваху? Один шанс из ста, что нарвешься на нормального.

Галя тоже так считала. С каждым днем она всё чаще и чаще ловила себя на мысли, что ждет звонка от Жени. Нет, он ей не был нужен. Нужен был только сам факт, что Женя есть и продолжает ею интересоваться. Выходя из школы, она каждый раз прихорашивалась, с замиранием сердца ожидая, что он ее встретит и…

Что «и…», Галя не знала и даже в мечтах не отваживалась развивать мысль. Тем более что Женя звонил всё реже.

* * *

Валентина находилась в ужасе. Все ее усилия пошли прахом. Приворот перестал действовать, а гражданский муж буквально выскальзывал из рук. Оказавшись на месте обманутой жены, Валя вдруг поняла, как это больно. Хотя, возможно, еще не всё потеряно и Евгений не изменил ей физически. Действовать надо быстро и не раздумывая.

Первым делом следовало настроить Женю против Галины. Разум мужчины податлив, как воск, из него можно лепить что угодно, если только его хорошенько разогреть. Сменив холодность последних месяцев на жаркую страсть, Валя попыталась поразить его воображение, купив методичку по проведению эротического массажа. Но Женя, бизнес которого разросся и требовал все больших сил, приходил совершенно вымотанный и не особо радовался проявлениям буйной фантазии подруги. Собрав волю в кулак, к эротическим забавам Валя присовокупила кулинарный прорыв, каждый вечер потрясая Евгения чем-то новым. Это произвело на него куда более сильное впечатление, нежели ночные кувырки. Тем не менее он продолжал оставаться каким-то далеким и чужим.

— Женя, это ужасно! — таким воплем в один далеко не прекрасный вечер встретила она Евгения, вернувшегося домой за полночь.

— Что именно? Если ты про то, что я задержался, так я работал. И объясняться на эту тему не желаю!

— Нет, вовсе нет, — Валя бросилась к нему с поцелуями, после чего горько разрыдалась, сев прямо в прихожей на грязный линолеум.

— Ну, что такое? — Женя почувствовал легкий укол вины и присел рядом.

— Даже не знаю, как тебе сказать, — тянула Валя, нагнетая обстановку.

Но Женя хотел есть и спать, поэтому ее склонность к мелодраматизму чуть все не испортила. Он резко встал и предложил:

— Тогда, давай, на потом отложим, а то завтра вставать рано…

— Женя, это касается тебя! И я не знаю, как тебе сказать… Ты только не переживай…

— Мама? — У него закололо сердце и онемели руки. — Говори, ну же!

— Нет, не мама, не кричи! — взмолилась Валентина, — Я знаю, что тебе неприятна эта тема, но я больше не могу молчать!

— Тогда говори, только покороче, — Женя нервно потер нос и нетерпеливо уставился на Валю. Хотелось в туалет, помыться и сесть за стол. Из кухни доносился аромат жареного мяса.

— Я про Галину. Не перебивай, я знаю, что ты ее любишь! Именно поэтому я так долго молчала, но то, что она делает, это ужасно!

— А что она делает? — Он недоуменно хлопнул редкими ресницами. То, что Галя вообще может делать что-то, касающееся его лично, Женю внезапно обрадовало.

— Она звонит мне каждый день, оскорбляет. Она так жутко матерится, ты не представляешь!

Женя действительно не представлял матерящуюся Галю. Хотя, если подумать, она имела полное право высказывать Валентине свое мнение. В конце концов, то, что его делили, было даже приятно…

— Она сказала, что женит тебя на себе, но в этот раз уже не будет такой дурой. Она сказала, что специально ждала, пока ты купишь большую квартиру. Теперь она хочет прописаться здесь, а потом развестись и делить ее!!!

— Но она не может здесь прописаться. Она же не моя жена!

— Вот! Она специально мучает тебя! А потом, когда ты бросишь меня, она снова выйдет за тебя замуж и отомстит! Она так и сказала, что все эти годы ждала случая, чтобы отомстить! Думаешь, ты просто так про нее вспомнил?! Нет, она к колдуну ходила! Это приворот! Сам подумай, с какой стати ты хочешь променять меня, молодую, красивую, на этот кусок сала! Это же ненормально! Она вообще намекала, что, может, ей с тобой и разводиться потом не придется. Мол, есть заговор на смерть — пара капель в вино, и все проблемы решены!

Женя был человеком логики и в потусторонние силы не верил, но то, что Галя могла его ненавидеть, было вполне вероятно. А уж про зелье и заговор на смерть и говорить нечего! Если яд сильнодействующий, то и капли будет достаточно. Женское коварство безгранично. Теоретически Женя знал это, но на практике убедиться в этом историческом факте ему еще не удавалось.

— А почему она тебе всё рассказала? — задал он мучивший его вопрос. По логике, преступник, вынашивающий коварные замыслы, должен до конца хранить свои гнусные тайны.

— Так она пьяная звонит, — не растерялась Валя. — Вот и болтает. Сам знаешь: что у трезвого на уме, у пьяного — на языке.

— Пьяная??? — Образ Галочки начал меркнуть и подергиваться ряской, как старый заросший пруд.

— Конечно, она сразу после развода пить начала. А квартира ей нужна, потому что она с мамашей своей полоумной жить не может.

Аппетит у Жени окончательно пропал. Все несуразности получили логическое объяснение.

— Странно, как она до такого додумалась, — расстроенно пробормотал едва не попавший в ловушку Женя.

— В тихом омуте черти водятся. Хотя, как я поняла, ей подружка помогла. Она сама-то дура дурой, дальше своего носа не видит. А вот подружка у нее какая-то есть — вот это бой-баба!

Если бы Валя воздержалась от последнего комментария, то все бы, возможно, вышло как-то иначе. Но ее несло на крыльях разыгравшейся фантазии, поэтому информация лилась сплошным плавным потоком.

— Точно! Вот зараза! Как я сразу-то не подумал! — Женя хлопнул себя по лбу и благодарно поцеловал раскрасневшуюся Валентину в розовую щеку.

Далее события понеслись неконтролируемым снежным комом. Первым делом Женя отыскал телефон Натальи и позвонил ей, высказав все, что он думает про нее и про ее замыслы. Валентина благоговейно висела на косяке за его спиной, думая, что любимый разговаривает с Галочкой. Далее он позвонил Гале и, нарвавшись по обыкновению на Светлану Николаевну, тоже выступил весьма цветисто, но уже без подробностей, просто высказав бывшей теще всё, что он думает о ней и ее дочери.

Вернувшаяся с педсовета Галя застала маму в растрепанных чувствах. Эффект от появления в квартире дочери можно было сравнить лишь со снятием крышки с парового котла. Информация со свистом клубами вырвалась наружу, потряся Галину нечленораздельностью и обилием мата. В то, что Светлана Николаевна цитирует ее Женю, на которого Галина возлагала определенные надежды, дочь просто не поверила. И не верила до тех пор, пока ей не позвонила Наталья и аккуратно не поинтересовалась, не случилось ли чего между Галей и Женей за последние двадцать четыре часа.

Наташка примчалась через тридцать минут, едва не снеся двери с петель. Основными действующими лицами военного совета стали именно мама со Скачковой, поскольку Галя отказывалась понимать, что происходит.

— Да всё ясно! Эта кобыла Валька побоялась, что мужик вернется к Галке, вот и устроила скандал на пустом месте.

— А с чего она решила, что он вернется? — подозрительно прищурилась мама, свирепо обернувшись на затихшую Галину.

Галя только в ужасе замахала руками:

— Я не знаю! Ничего не было! Он же только звонил, да и то ты, мама, сама с ним разговаривала! Меня обычно и дома-то не бывает!

— Кстати, интересно, где это ты постоянно прохлаждаешься? — осведомилась Светлана Николаевна, которую не оповестили о визите Галочки в брачное агентство.

— Ко мне она ходит. Мы чай пьем, разговариваем, — поспешно оправдала Галину Наташка, — Нельзя же все время дома сидеть!

— Допилась чаю! Матери тут чуть с сердцем плохо не стало!

— Ладно, — примирительно развела их по разным углам ринга Скачкова. — Галка не виновата. А Вальку я беру на себя. Не до вас ей будет, так что не волнуйтесь.

— Галя, — на всякий случай посуровела мама, — не дай Бог узнаю, что ты с этим опять спуталась — пеняй на себя!

Всю ночь Галя, в очередной раз потерявшая надежду выпутаться из беспросветной липкой паутины одиночества, прорыдала, уткнувшись лицом в подушку.

* * *

Не откладывая месть в долгий ящик, Наташка взялась за дело. Поскольку Женя с недавних пор в целях экономии снова поставил Валентину в магазин, доступ к сопернице был открыт. Биться Скачкова решила ее же оружием.

— Слышь, Валька, — подошла к ней Наталья. — Проблемы у нас. Мужик твой ко мне клеится. Не знаю, что и делать!

Валентина, до сих пор пребывавшая в счастливом неведении о дружбе между Наташкой и Галиной, ничего не заподозрила и откровенно погрустнела.

— Ждет меня до конца рабочего дня и до дома провожает. Нет, ты не думай, я не соглашаюсь! Так он за автобусом едет. Я его послала, а он не отстает. Говорит, что с серьезными намерениями! Ты уж реши с ним сама, а то я не знаю, что и делать. Мне проблемы не нужны! Разбирайтесь без меня. Только не подводи, ладно? Не говори, что это я рассказала.

— Будь уверена, не скажу! — пообещала Валентина. А вечером Наташка имела счастье наблюдать, как ничего не подозревающий Женя, заехавший за Валей, получил по физиономии. Ограничившись кратким комментарием «за дело», девица не стала вдаваться в подробности, лишь намекнув, что про его шашни ей всё известно. Не долго думая, Женя отвесил ей ответную затрещину. Не дожидаясь конца увлекательного «диалога», Наташка закрыла свой магазинчик и ретировалась.

На следующий день Валя похвасталась, что Женя обещал отвезти ее в отпуск в Египет. Про тщательно запудренный синяк под глазом ничего рассказано не было.

Еще через неделю Наташка опять пришла к Вале жаловаться.

— Валя, я тебя очень прошу, уйми своего мужика. У меня личная жизнь налаживается, а он все портит! Надоел уже со своими подарками. Я не продаюсь!

Побелев от злости, Валя помотала головой:

— Не может быть! Он же обещал! Да что он в тебе нашел?! Ты же старше меня лет на десять!

— Сама удивляюсь, — обиделась Наталья. — Кстати, он сказал, что завтра в гости придет. Если не веришь, можешь тоже приходить!

Валя не поверила, но прийти согласилась.

* * *

— Женя, это Наташа. Только трубку не бросай! — Скачкова старалась говорить взволнованно. — Я очень виновата перед тобой!

— И дальше что? — злобно поинтересовался Женя. — Прощенья будешь просить?

— Буду! — всхлипнула Наталья. — Что я наделала! Не могу больше молчать! Хотела тебе за Галку отомстить, а тут такое получилось!

— Какое? — раздраженно поинтересовался Женя. — Не тяни, деньги капают!

— Женечка, что я натворила!

— От меня чего надо?

— Она с ним у меня встречается! — взвизгнула Наташка и бурно разрыдалась.

— Галина личная жизнь меня больше не интересует! — отрезал Евгений.

— Да при чем тут Галка! Валя твоя. Мы же с ней дружим! Она не знает, что я Галкина подруга. Вот. У нее мужик появился, она ключи от квартиры попросила дать, я и дала! Они раз встретились, потом еще, потом еще. А я тут как подумала, что вроде сводни получаюсь, так меня как громом ударило! Не могу я так больше. Он мне деньги за квартиру да за молчание платил, вот я и согласилась! Сам знаешь, мне Маню растить, кормить, одевать, а я мать-одиночка! Раз с Галкой у вас не сладилось, так хоть пусть с Валентиной всё в порядке будет! Прости меня, Женя! Вот и завтра они опять у меня встречаются! Как всегда, в шесть! Ты не ругай ее и меня не выдавай. Решите все полюбовно и живите счастливо! Прости меня, Женечка!

Всхлипнув и душераздирающе шмыгнув носом, Наташка отсоединилась и выключила трубку. Адрес ее Женя знал, и поэтому можно было не сомневаться, что завтра к шести он прискачет бодать своими воображаемыми рогами воображаемого же соперника. Договорившись с Федором, что он заберет Машу к себе, Наталья все приготовила к встрече.

По информации, данной Валентине, Женя собирался прийти к ней в полседьмого. Женя вполне мог захотеть застукать жену не в шесть, а позже, когда она разденется и начнет действовать. Тогда как Валя, наоборот, могла заявиться раньше, дабы предотвратить факт измены. Так или иначе, но всё случилось согласно не чьим-нибудь, а Наташкиным планам. И Валя, и Евгений, лелея в душе коварные замыслы, источали друг на друга мед и отчаянно искали мелкие факты, подтверждающие наличие у себя рогов. Решив напоследок показать, что каждый из них лучше воображаемого соперника, они словно молодожены резвились до утра, заснув с горьким ощущением утраты и предвкушения страшного разоблачения.

* * *

Женя пришел в полшестого, потребовав, чтобы Наталья спрятала его в квартире.

— Хочу выйти в самый ответственный момент, чтобы им дурно стало, — желчно пояснил он свою просьбу.

— Разве вы не помирились? — лицемерно загрустила она.

— Нет. И если хочешь загладить свою вину, то не перечь. Ясно?

— Куда уж яснее, — пробормотала Скачкова.

Что делать с ним целый час, Наташа не знала. Но послушно прошлась по апартаментам в поисках укромного места. Временно сдружившись на почве общего дела, они выбрали стенной шкаф.

— Как в анекдоте, — помрачнел Женя. — Только там любовник прячется, а тут — муж.

— Всё еще будет хорошо, — погладила его по костлявому плечу Наташка, но Женя раздраженно сбросил ее руку.

— А ты ей отомсти, — вдруг предложила она и зазывно провела рукой по бедру. Женя презрительно скривился.

— Ага, понимаю, не до этого. Выпить для храбрости хочешь? — Наташка с трудом сдержалась, чтобы не обидеться на его кислую гримасу.

— Хочу, — обрадовал ее Женя.

План менялся, и всё становилось намного интереснее.

За полчаса Женя расхрабрился почти на полбутылки водки и слегка окосел. Приближалось время «ч».

— Ты посиди тут пока, — заторопилась Наташка. — Мне белье надо постелить.

— Зачем? — Реакции его были заторможенными.

— Как зачем? Я им всегда чистое белье стелю.

— Гадость какая, — пробормотал Женя и стукнул кулаком по столу. Посуда согласно звякнула.

— Самой противно, — вздохнула Наталья и ушла в комнату.

Перестелив постель, она крикнула:

— Жень, иди сюда. Скоро придут.

Наваливаясь на стену и тяжело ступая, он перебрался в комнату, плюхнувшись в кресло.

— И что? Прямо вот здесь вот они?.. — Он не закончил вопрос, горько махнув рукой в сторону разобранного дивана.

— Да, — печально кивнула Наташка и бросилась в коридор открыть двери по предварительной договоренности с Валентиной, которая должна была нагрянуть и лично убедиться в Наташкиной честности.

Вернувшись в комнату, Скачкова застенчиво сказала:

— Ты отвернись, мне переодеться надо.

— А то я голых баб не видел, — равнодушно буркнул Женя.

— Знаешь, — вкрадчиво сообщила Наталья, — тебе точно станет легче, если ты ей отомстишь! Вы будете квиты и спокойно заживете дальше!

— И как мстить? — тупо спросил Женя, нервно зевнув.

— Ты тоже с кем-нибудь переспи! — подсказала Наташка, крутившаяся у шкафа в одном белье и принимавшая интригующие позы.

— С кем? — взвыл Женя, с омерзением глянув в сторону дивана.

Вопрос застал Наташку врасплох. Она была более высокого мнения о своих достоинствах. То, что пьяный мужчина, сидя в одной комнате с полуголой Натальей, искренне не видит, с кем можно изменить жене, больно ударило по самолюбию.

— Дурашка, а я на что? — Она сдернула лифчик, бросив им в Женю.

— Синтетика, — профессиональные рефлексы работали лучше физиологических. Женя первым делом пощупал прилетевший бюстгальтер и только потом поднял глаза на хозяйку.

— А тут всё натуральное! — намекнула Наташка. Ею овладел настоящий охотничий азарт: сможет ли она расшевелить этого индюка, как Валька? Как он при такой реакции вообще умудрился изменить Галине?

— Да? — Женя пощупал штаны и гордо встал. Покачнувшись, он завалился на Наташку, умело сделавшую подсечку и уронившую гостя на чистое белье.

Она тут же легла рядом и покорно подождала, пока сильно подвыпивший кавалер переползет в положение «сверху».

Судьба любит вмешиваться в наши планы. Когда человек идет, словно по тонкому канату, балансируя на грани удачи и каждый момент рискуя свалиться в глубокую пропасть невезения, в последний момент, когда цель уже близка, его величество случай аккуратно толкает нас под локоть. Раз — и вы на самом дне, хотя еще мгновение назад купались в лучах призрачной надежды. Услышав в коридоре тихие шаги, Наташка зажмурилась и притянула к себе засуетившегося Женю. Он неловко забарахтался.

— Ах, вот оно как! — раздался яростный баритон, и Женя улетел в дальний угол, частично оборвав штору.

В том, что голос принадлежал отнюдь не Валентине, сомневаться не приходилось. Наташка резко распахнула глаза и уставилась на возвышающегося над ней Федора.

— Значит, занята ты сегодня?! — свирепо наступал на нее бывший муж. — Вот что у тебя за работа! Так я и знал!

— Минуточку, — Наталья села и удивленно подняла брови. — Тебе-то какое дело, как я свои законные выходные провожу?

Федору было дело до всего, что касалось Наташи. Несмотря на раздельное проживание, собственнических инстинктов блудливый супруг не утратил, полагая, что мужчина полигамен, а женщина на подобное роскошество права не имеет. На отсутствие в его жизни Натальи он смотрел с сожалением. При этом собакой на сене Федор себя не ощущал, полагая, что имеет право блюсти моральный облик матери своего ребенка. К желанию «блюсти облик» примешивалось еще нечто не совсем понятное, что выводило Федю из себя и давало моральное право по-хозяйски раскидывать самцов, пробиравшихся в Наташину спальню. Ни к одной из своих подруг он ничего подобного не испытывал. Даже вторая жена, отбывшая с сыном и родителями на ПМЖ за рубеж, не волновала его так, как своенравная Скачкова, хорошевшая день ото дня, заставляя Федора мучительно страдать. Ему не столько хотелось вернуть ее себе — собственно, подобная мысль даже не всплывала в его мозгу в оформленном виде, рассредоточившись по укромным уголкам сознания, — сколько обижало, что у других есть возможность прибрать Наталью к рукам. У Федора же был билет в один конец, который он весьма нерационально использовал, о чем теперь смутно сожалел.

Фортуна, как компьютер, сводит воедино разрозненные линии судеб и одним дуновением разводит параллельные, только-только пошедшие на сближение.

Женя, переживший неожиданный полет и процентов на пятьдесят протрезвевший после удара затылком о стену, с тоской рассматривал соперника. Наверное, рослой фигуристой Валентине не хватало в жизни именно такого фактурного блондина. Хотя вряд ли этот широкоплечий красавчик смог оценить ее по достоинству, если даже перепутал с Натальей. Значит, не оценил, не подметил тех мельчайших черточек, которые так любил и знал Женя.

И тут на поле боя ступила Валентина, тихо проскользнув в открытую дверь в самый разгар событий. Коротко взглянув на валявшегося в растрепанных чувствах Женю, на полуголую взволнованную Наташку и роскошного мужика, видимо, и являвшегося упомянутой «личной жизнью» подруги, Валя всхлипнула и выскочила из комнаты.

— Развлекайтесь, — процедил Федор и тоже удалился, уверенный, что развлечься у парочки теперь вряд ли получится.

Женя, которому не дали высказаться, процедил сквозь зубы:

— Нет, мне это нравится, он же ещё и хамит! Спит с моей женой и меня же оскорбляет!

Произошло нечто непостижимое, сильно выбивавшееся из Натальиных планов. Но резюме встречи подвести не получалось, так как она не ожидала столь неадекватной реакции присутствующих друг на друга и на ситуацию в целом.

В результате усилий мадемуазель Скачковой Валентина убедилась, что Женя собрался ей изменить с Натальей; Женя был уверен, что Валентина завела любовника, а Федор лишний раз получил подтверждение моральной неустойчивости бывшей супруги. Все разбежались крайне недовольные судьбой и друг другом.

Рыдающая Валентина далеко не убежала. За несколько минут она успела перебрать массу вариантов обвинительных речей и даже могла бы вернуться, чтобы озвучить самый хлесткий и обидный, если бы не истерические рыдания. Но она не вернулась, приземлившись на ближайшей скамейке и зайдясь в бурной истерике. Жизнь, как бумеранг, плавно пущенный за горизонт, с тихим свистом вернула долг, попав по самому больному. На этой лавке и подобрал ее Федор, пребывавший в не менее растрепанных чувствах. Он преследовал две цели: на первом месте было желание выяснить подробности касательно соперника, безусловно, известные этой девушке, а на втором — джентльменский долг утешить симпатичную даму. Во всяком случае, до момента, пока она не заревела, девушка была вполне ничего, что не могло не отпечататься в памяти внимательного к подобным нюансам Феди.

* * *

В то время как «вероломная» Валентина прижилась у Федора с целью отомстить подлому Евгению, а заодно и попытаться каким-то образом устроить личную жизнь, брошенный Женя пробовал восстановить душевное равновесие посредством совместного пьянства с Толиком. Именно Толик в процессе психотерапевтического сеанса, плохо выговаривая часть букв и с трудом отыскивая нужные падежи, вспомнил Галочку.

Воспоминания его не несли на себе никакой романтической нагрузки, просто у мужчин закончилась чистая посуда и закуска. А с продолжением банкета в условиях хлебосольного гостеприимства у Толика ассоциировалась только Галина. В тот вечер Женя провалился в сон с мыслью: без Галочки жизнь была не такой хорошей штукой, как с ней.

* * *

Устройство семейного счастья через брачное агентство оказалось под угрозой. Последний претендент на звание кавалера уплыл из рук. Еще, на подходе к Галине, с которой они договорились встретиться на остановке у выхода из метро, он вцепился в оробевшую толстушку с большой хозяйственной сумкой и начал декламировать стихи. Польщенная тетка сначала застеснялась, а потом обрадованно поволокла обознавшегося в свою норку. Поскольку кавалер из агентства предупредил, что придет на свидание с желтым дипломатом, чтобы его было легче опознать, Галя с тоской поняла, что уводимый предназначен небесами не ей. Вот так и случается в жизни: кто-то мается, ходит по свахам, заполняет анкеты, платит деньги, а дорогу перебегает такая же одинокая и стосковавшаяся по сильному плечу блондинка с похожей стрижкой — и готово! Судьба прямо под носом захлопывает шкатулку с сюрпризом и передает ее в чужие руки!

Расстроенная Галя не нашла ничего лучшего, как позвонить в агентство и устроить легкий скандал, вследствие чего ей в единоличное пользование решили выделить высокого розовощекого немца, отметившего недавно свое пятидесятилетие и мечтавшего о хозяйственной русской жене. Звали его Теодор. Вообще-то, для немца отобрали лучшие кадры, к коим Галину сваха не причисляла. Но заморский гость оказался разборчивым и практичным, тут же отметя модельных девиц моложе тридцати и забраковав солидных ровесниц. В требуемой возрастной категории со знанием немецкого языка оказалась только одна Галя. Внешне напоминающая добропорядочную среднестатистическую немку, она оказалась единственной подходящей кандидатурой.

Тео, как он разрешил называть себя Галочке, довольно бегло лопотал по-русски и не рассчитывал на высокие чувства. Как человек честный и практичный, он сразу обрисовал Галине, что ее ждет, дабы не терять время на бесперспективные ухаживания. Ему нужна была положительная женщина, готовая содержать в порядке его небольшой домик. Что-то вроде домохозяйки с интимом. Подумав, Галочка пришла к выводу, что жена и есть домохозяйка с интимом. Поэтому была не против. Она так устала от неопределенности, что жизнь в идиллической деревеньке под Гамбургом и без постоянного маминого присутствия показалась ей если не мечтой, то чем-то близким к ней. Круглолицый здоровяк с детскими глазками и смешным арбузным животом, нависающим над пижонскими светлыми брюками, отрицательных эмоций не вызывал. Про любовь Галя не думала, это слово она постаралась вычеркнуть из своего лексикона, как малоупотребительное.

Тео был не только человеком обстоятельным, но и туристом с истекающей визой, поэтому он пожелал немедленно познакомиться с будущими родственниками, которых далее видеть не планировал. Но хотел убедиться, что жену берет именно из приличной семьи. Из родственников у Гали имелась только Светлана Николаевна, которая могла произвести на Тео неизгладимое впечатление со вполне предсказуемыми последствиями. Привозить для знакомства отца, которого Галочка видела в последний раз много лет назад, и вовсе казалось нецелесообразным. Поэтому невеста ограничилась сообщением, что родители в разводе, а папа занимается фермерством.

Старательно выискивая в Тео плюсы, Галочка внутренне готовилась притерпеться. Ведь народная мудрость гласит: стерпится — слюбится. Так почему бы не отнести ее к себе? Немец не позволял себе ничего лишнего, не приглашал Галю в гостиничный номер и вел себя исключительно по-дружески. За выходные, проведенные вместе с новым знакомым, Галина значительно повысила свой культурный уровень, пробежавшись по выставкам и музеям. Тео желал убить не двух зайцев, а сразу целую популяцию ушастых. Очаровательно улыбаясь, он поведал Галочке, что, несмотря на некоторую дикость и нецивилизованность, Россия оказалась весьма дорогой страной, как в плане оплаты дороги, так и в плане сомнительного сервиса. Поэтому ему просто необходимо осуществить все планы за одну поездку, а именно: найти жену, осмотреть достопримечательности и пообщаться с партнером по бизнесу.

* * *

Когда Галочка оповестила маму о предстоящем визите жениха, торопливо присовокупив к новости сообщение, что жених из Германии, Светлана Николаевна торжественно воздела руки к потолку и взвыла:

— Свершилось! Я знала, что когда-нибудь это случится!

Имелось в виду, что теперь Светлана Николаевна сможет подняться до уровня своей закадычной подружки Таты и небрежно ронять в диалоге что-то вроде: «Вы не были на Таити?!» К приходу Теодора будущая теща готовилась согласно своему подходу к жизненным ценностям. Вместо того, чтобы заняться генеральной уборкой и готовкой, она направилась в парикмахерскую.

— Он должен видеть, что твою мать не стыдно вывезти в Европу. Ты ему уже понравилась, хотя это странно. Теперь всё зависит от меня. Поэтому ужин и декорации на тебе! Счастливо оставаться! — с этими словами мама умчалась.

Галя занялась приготовлениями к вечерним смотринам, мучительно соображая, как бы помягче проинформировать маму о возрасте зятя, почти годившегося в ровесники собственной теще. Кроме того, она сильно сомневалась, что Тео пожелает жить вместе с чужой мамой, особенно такой, как Светлана Николаевна. Эта мысль холодным камнем перекатывалась в желудке и мешала сосредоточиться.

Светлана Николаевна вернулась посвежевшая и тут же напустилась на Галочку, у которой что-то пригорело.

— Мам, не будет он тут досмотр производить. Тео придет познакомиться с тобой и посмотреть, как мы живем.

— Да-да, пусть видит, кого замуж берет!

Ругалась Светлана Николаевна скорее по привычке, забыв, что не в ее интересах порочить Галочку в глазах заезжего принца. Именно об этом Галя и напомнила маме, понадеявшись, что желание отчалить за рубежи нашей необъятной родины удержит родительницу от скандала.

— Не надо меня шантажировать! Я считаю, что непорядочно дезинформировать человека. Он должен совершить этот важный шаг с открытыми глазами. Тем более что для невесты ты старовата, и если он рассчитывает в твоем лице получить хотя бы хорошую хозяйку, то мне его заранее жаль.

— Я забыла тебе сказать, что он не особо молодой.

— Что значит «не особо»?

— Это значит, что пятьдесят ему уже было, — выдохнула Галочка.

До прихода Теодора оставалось полчаса. Она внутренне сжалась, малодушно решив: будь что будет. Если мама и выгонит жениха, то, возможно, это к лучшему. Тем более что Скачкова ясного резюме по поводу возможного Галиного замужества не высказала. Хотя Галя и начала новую жизнь, от Натальиного мнения она пока еще зависела. А тут мнение отсутствовало как таковое, если не считать невнятное задумчивое мычание и реплику: «Немец — тоже человек». Правда, потом Наташка добавила веское: «Посмотрим!»

С одной стороны, смотреть особо некогда, если учесть темпы торопившегося домой Тео, с другой — он пока не предлагал ничего конкретного. Описывая свои мысли и пожелания, относящиеся к будущей жене, он никоим образом не обнадеживал Галочку какими бы то ни было словесными обещаниями. Но планы, определенно, строил. И желание познакомиться с мамой она расценивала как невысказанное желание жениться. А зачем еще ехать на край города к чужой маме?

Жених заявился в белой рубашке и с вафельным тортиком эконом-класса. В качестве подарка для возможной родственницы он прихватил всяческую одноразовую дребедень из гостиницы. Как это ни странно, но Светлана Николаевна накинулась на дары с восторгом. Она умильно складывала ладошки лодочкой и счастливо улыбалась, поглаживая Теодора по спине. Немец, не ожидавший столь радушного приема, совершенно растаял и даже скалил неправдоподобно белоснежные зубы в улыбке, когда мама мечтательно рассуждала о перспективах совместного проживания за его счет в условиях процветающего капитализма. Съев приготовленный Галочкой ужин и не отказавшись от добавки сухим пайком, Тео церемонно поцеловал дамам ручки и отбыл со словами: «Я весьма и весьма доволен».

Именно в этот злополучный вечер протрезвевший Женя решился наводить мосты. Его звонок оказался приятным дополнением к проведенному с Теодором вечеру.

Светлана Николаевна потянула паузу в ответ на робкое Женино «здравствуйте» и с расстановкой произнесла:

— С кем имею честь?

Видимо, в мечтах она уже видела себя вельможной дамой и обживала заграничный особняк Теодора, разросшийся в буйной фантазии Светланы Николаевны до размеров небольшой крепости.

Скромно кашлянув, Женя промямлил:

— Это Евгений.

И на всякий случай добавил:

— Добрый вечер.

— Кому добрый, а кому и не очень! — многозначительно прокомментировала приветствие Светлана Николаевна.

Он быстро сменил тему:

— Как здоровье?

— Не дождешься, — сострила бывшая теща и намекнула: — Ты бы про новости спросил.

— Какие новости? — заискивающе повторил Женя. Он надеялся умаслить Светлану Николаевну, чтобы всё же получить возможность пообщаться с Галочкой.

— Мы выходим замуж и уезжаем в Германию!

Изначально настроенный на позитив Женя сначала обрадовался, что эта ненавистная женщина собирается отбыть на вечное поселение за границу. Но потом мгновенную эйфорию сменило горькое разочарование: шанс, что замуж выдали не кого-нибудь, а именно Светлану Николаевну, был равен нулю!

— Не понял? — в отчаянии пробормотал Женя, не желая верить в самое страшное.

Его мозг никак не мог освоиться с мыслью, что на Галю мог польститься кто-то еще. Нет, он вовсе не считал ее уродиной или ущербной женщиной. Просто, вознамерившись осчастливить одинокую Галочку во второй раз, Евгений, не предвидя особо долгого сопротивления, уже считал ее своей собственностью и возможность конкуренции даже не рассматривал.

— Твоя жена… бывшая, — Светлана Николаевна посмаковала слово «бывшая», покатав на языке как леденец, — выходит замуж. За немецкого бизнесмена. И мы уезжаем жить к нему.

Галя посмотрела на раскрасневшуюся маму с некоторым удивлением: выдавая желаемое за действительное, Светлана Николаевна явно погорячилась. Но помешать ее триумфу — означало навлечь на себя гнев разоблаченной родительницы. Поэтому Галя смолчала. Тем более что ей тоже хотелось почувствовать себя победительницей.

— Скатертью дорожка! — выпалил Женя.

На следующий день он купил букет неизвестных чахлых цветов и твердой поступью направился к школе, где трудилась его жена. Как совершенно справедливо заметила Светлана Николаевна — бывшая. Но всё еще можно исправить. Из здания вывалилась орущая толпа школьников, едва не затоптав кавалера, и Евгений передумал идти внутрь. Он начал вышагивать вдоль крыльца, смутно подозревая, что встреча может и не состояться. Галя могла оказаться именно сегодня выходной или, наоборот, засесть в школе до самого вечера.

Женя ретировался в соседний скверик, откуда начал вести наблюдение за дверью. Как ни странно, но ему повезло. Примерно через час появилась Галочка и летящей походкой направилась в сторону остановки. Жене она обрадовалась. Он это сразу понял по неровному румянцу, дрожащим пальцам и отведенному в сторону счастливому взгляду. Цветы она взяла, обронив равнодушное «спасибо», и вдруг взволнованно замолчала. Ее поведение подняло самооценку Евгения словно на скоростном лифте: он вальяжно рассуждал о своих душевных терзаниях, муках одиночества и холодных вечерах. Читать ей стихи Женя передумал: счастье женщине нужно преподносить дозированно, чтобы она не спятила на радостях и не бросилась на шею. Проводив ее до подъезда, он величаво махнул редкими ресницами и задумчиво улыбнулся:

— Как в старые добрые времена. Мама-то дома?

— Нет, — она робко улыбнулась в ответ.

Он ждал, что Галочка пригласит его подняться. Да и она уже была готова к этому, но вдруг чего-то испугалась, спряталась, словно улитка в свою маленькую хрупкую раковину, и неуверенно помахала ему рукой:

— Пока!

Искренне удивившись такому повороту, он эхом повторил Галино «пока» и еще некоторое время удивленно смотрел на дверь.

* * *

Нельзя ждать милостей от судьбы, взять их — наша задача. Этот призыв оскорбленная Валентина сосредоточенно пыталась осуществить на деле. Воспользовавшись благосклонностью Федора, Валечка быстро собрала вещи и перекочевала к бывшему Наташиному супругу. С одной стороны, он был достаточно привлекательным по всем пунктам, а с другой, ей безумно хотелось уязвить коварного Евгения.

— Вот такая рокировка, — горько подвела итог Валентина, задумчиво вороша густую растительность на груди засыпающего Феди. — Твоя бывшая жена с моим бывшим мужем. Просто анекдот! Смешно!

— Точно, — прогудел сквозь сон Федор, — И что она в этом червяке нашла?

С этими словами он повернулся к Вале спиной и захрапел. Так быстро могут засыпать только люди с очень чистой совестью. Или считающие свою совесть чистой. А Валентина еще долго ворочалась, пытаясь понять, почему ее, матерившую вероломного гражданского супруга на чем свет стоит, так задел Федин эпитет в адрес обидчика. Она категорически не желала признать, что всё еще считает Женю своим. Хотя других объяснений ее волнению не было, ибо только критику в адрес близких людей мы воспринимаем в штыки.

* * *

Галочка изнывала в безвестности. Она уже жалела о своем минутном порыве, когда позорно сбежала от Евгения. Она находилась всего в одном шаге от примирения — и всё сама испортила. Дело даже не в гордости и не в желании начать новую жизнь. Что-то внутри толкнуло ее, и, взбегая вверх по темной лестнице, она чувствовала необъяснимое облегчение. Но едва Галина открыла двери, как слух полоснул недовольный голос мамы, обсуждавшей с очередной подругой свое будущее проживание в зоне уютного капитализма.

Уныло прислонившись к вешалке, Галя ощутила пламенное желание любой ценой вырваться из этого затянувшегося кошмара. Постоянной чувство вины и смутная угроза в чем-то ошибиться, психологической гильотиной нависавшая над ней, безмерно измучили Галину. Жизнь казалась ей лабиринтом, состоящим из хитросплетения узких коридоров, где на каждой развилке надо снова и снова выбирать свою судьбу.

Светлану Николаевну, в отличие от Галочки, не волновал тот прискорбный факт, что немец с момента памятного ужина больше не позвонил. Знавшая дату его отъезда Галя подозревала худшее. Тем более что дата эта благополучно миновала, что могло означать только одно: Теодор хоть и был немцем, но удалиться предпочел по-английски — не прощаясь. Вероятно, Галине было бы еще тяжелее, знай она, что розовощекий Тео, несмотря на все свои обстоятельные и приземленные планы, банально влюбился в длинноногую студентку, подрабатывавшую горничной в его гостинице. И сейчас, когда Галочка продолжала несмело надеяться, что он всё же объявится, а несостоявшаяся теща мысленно паковала чемоданы, Теодор целеустремленно оформлял приглашение для своей юной пассии.

* * *

— Оба они уроды, плюнь, — философски предложила Наталья, более увлеченная нанесением на ногти замысловатого узора, нежели проблемами подруги. — Мужиков, что ли, мало?

— У меня их вообще нет, — напомнила Галя.

— Мужики — не деньги, сами придут, — глубокомысленно выдала Скачкова, завершив художественную роспись когтей. — Каждой женщине наверху выделяется энное количество мужчин. Твои просто где-то в пробке застряли. Потом как пойдут косяком — только успевай отбиваться.

— Наташ, я думаю, с немцем всё ясно, — неуверенно сказала Галочка в надежде, что Наталья будет возражать и сможет доказать обратное.

— Я тоже так думаю. Поэтому предлагаю не тратить время на обсуждение этой неприятной темы.

Чуда не случилось.

— А что делать-то? Женя тоже не звонит!

— И хорошо! — Наташка потрясла руками, придирчиво разглядывая лак. — Не надо рыться, в секонд-хэнде! За те же деньги можно купить вполне приличный товар! Что ты моргаешь? У тебя всё на месте! Так надо знать себе цену, а не хватать то, что плохо лежит! Ищи в себе плюсы и информируй о них окружающих! Надо, чтобы была возможность выбирать. Причем у тебя, а не у них!

— А у тебя такая возможность есть? — сварливо поинтересовалась Галя.

— Нет. Но будет. То есть я выбираю, но контингент какой-то… Как на распродаже, когда ничего стоящего, зато барахла навалом.

— Ждешь завоза? — перешла на торговую терминологию Галина.

— Жду. Кто не ждет, тот не дождется! А я жду.

Наташка в последний раз дунула на ноготки и улыбнулась:

— А Женька твой — тюфяк тюфяком. Ни на что не способен. Я удивляюсь, как его Валька захомутала. Кстати, они разбежались.

— Да? — Галочка вспыхнула, тут же старательно погасив огонек в глазах. — А мне какая разница?

— Я к тому, что он не просто так ходит.

— Думаешь, с серьезными намерениями? — затаив дыхание, Галя прислушалась к себе. Конечно, хотелось, чтобы Женя вернулся и признал ошибку, но… Не пропало ли у нее желание находиться рядом с ним в горе и в радости и умереть в один день? Сомнения, густым туманом колыхавшиеся при попытке осмыслить собственную позицию, смущали.

— А то! — Наташка знала, что говорила. — Мужик столько времени непристроенный: ни постирать, ни сготовить некому! Ему без жены на хозяйстве никак!

Галя была почему-то благодарна Наташке за такую характеристику его планов. Ей очень хотелось, чтобы кто-нибудь отговорил ее от дальнейших попыток общаться с бывшим мужем.

В тот вечер она легла с очередным твердым намерением освободиться от гнетущего чувства ожидания и зависимости от Жениных звонков. А днем во время урока она по привычке осторожно выглянула в окно, надеясь, что он стоит где-нибудь недалеко и ждет ее. И поняла, что одиночество подвержено глупым поступкам, как ослабленный организм — простуде.

У доски маялся и крошил мел непроходимый троечник Боровой. На его круглой физиономии была написана такая мука, что Галины мелкие проблемы казались чем-то сильно второстепенным.

— Ты учил? — сердито спросила Галина, но сердиться не хотелось. Было обидно, жалко себя и хотелось плакать.

Боровой молчал, как пионер-герой, плотно сжав губы и исподлобья глядя мимо нее.

— Ладно, — прокомментировала его бойкот Галя, — в таком случае потрудись пригласить родителей в школу. Хоть утром, хоть после уроков, но только завтра же.

Мальчишка наклонил голову и выскочил из класса. Галя растерянно посмотрела ему вслед.

— Так… Костя… догони и верни его, пожалуйста.

Ей стало стыдно. Срывать зло на детях — последнее дело. Но их хоть папа с мамой дома пожалеют, а ее жалеет только Наташка, да и то в свободное от личной жизни время.

* * *

Мужчины непредсказуемы. Их высокомерные заявления о женской логике рассыпаются на фоне их собственных поступков.

Однажды Федор проснулся с ощущением, что Валентина должна уйти. Было жаль выбрасывать ее из жизни. Рано или поздно женщины приедались ветреному Федору. С этим он ничего не мог поделать. Они должны были быть свежими, новыми, как только что срезанные цветы, которые со временем всегда вяли и переставали радовать глаз. Хранить гербарий он не планировал. Это вовсе не значило, что всякий раз он переходил ко всё более и более юным дамам. Нет, Федя был эстетом в любовных отношениях и гурманом эмоций. Возраст подруги не имел значения, но ему хотелось свежести чувств. Валя, не подозревавшая о том, что ее песенка спета, похрапывала во сне и занимала чужое место. День за окном занимался пасмурный, и его не жалко было испортить стремительной разборкой с не менее стремительным выдворением девушки за пределы обжитой территории.

Прием был отработан за долгие годы и сбоев никогда не давал.

— Валюша, — Федор нежно провел пальцем по ее мягкой спине.

Валентина зевнула:

— Чего в такую рань-то?..

— Это ужасно…

— Чего?

— Я влюбился…

— Ужас-то какой, — перебила его Валентина, явно думая, что сейчас последует признание в любви.

— Я подлец. Я не достоин тебя…

— Чего уж. Потерплю, — благосклонно объявила Валентина и хихикнула.

Обычно ему удавалось выпалить формулировку на одном дыхании. А сегодня вдруг произошел досадный сбой.

«Старею», — грустно подумал Федор, тем не менее с кокетством поиграв мышцами живота.

— Ой-ой-ой, — заметила его маневр Валентина и потянула одеяло на себя.

— Валя, я должен признаться. Я люблю другую. Нам надо расстаться.

Она продолжала лежать, глупо улыбаясь и не веря, что все это опять происходит с ней. Сначала Женя прицепился к вульгарной продавщице, которая лет на десять старше Валентины, а теперь бывший муж этой продавщицы тоже отправляет ее в отставку. Мир перевернулся, мужики спятили и, пресытившись молодостью и красотой, потянулись к антиквариату.

— И что это значит? — дрогнувшим голосом спросила Валя, уже прекрасно понимая, что это значит. Ее выставляли, однозначно намекая на конец связи.

— Прощай, — Федор изобразил страдание и занял ванную, включив воду на полную мощность. Видимо, Валентина должна была подумать, что он там рыдает от горя.

Но ничего такого она не подумала. Она занялась решением насущных задачи, куда более важных, чем моральные терзания бывшего бойфренда. О возвращении к Жене нечего и думать. Он должен сам приползти, виноватый и раздавленный. Уверенность в том, что когда-нибудь это свершится, сейчас была капитально подорвана.

Спешно схватив телефон, Валя позвонила подружке Ларисе, лозунгом которой была сакраментальная фраза: «Нет проблем». В этот раз Лариса тоже не подвела.

— У моей знакомой брат развелся. Ему срочно нужна домработница. Можно с проживанием, главное, чтобы недорого. Там с ребенком сидеть некому.

— Ой, мне бы главное какое-то время перекантоваться! — взвизгнула Валентина, усмотрев в таком совпадении добрый знак.

— Бери телефон. Перекантовывайся, — Лариска продиктовала номер.

* * *

Грязноватый «корабль» смотрел на мир узкими цепочками окон. Подъезд казался полигоном по испытанию химического оружия: одуряющий запах табака и бытовой гадости густой тучей окутал едва не задохнувшуюся Валентину. Ждать лифт она не стала, резво взбежав по ступенькам. В районе третьего этажа ароматы значительно ослабли, и она осторожно задышала, по-прежнему остерегаясь вдыхать полной грудью.

На звонок дверь распахнулась почти моментально. Словно хозяин ждал ее, вцепившись в ручку.

— Здравствуйте, я — Андрей!

— А я — Валя, — Валентина кокетливо повела плечами. Мужичок оказался крепким, но невысоким шатеном с грустными маленькими глазками и доброй улыбкой.

Основные детали они обговорили по телефону, еще до того, как Валентина покинула ветреного Федора, высказав ему на прощание немало горьких слов вперемешку с ненормативной лексикой.

Андрей был каким-то растерянным и подавленным. Он даже не попросил у новой домработницы документы. Торопливо показав квартиру, оставил номер мобильника и натуральным образом сбежал, даже не дав Валентине возможность начать очаровывать работодателя.

«Ну и ладно, — с обидой подумала она, глядя в окно, как Андрей садится в старые «Жигули» и уезжает в неизвестном направлении, — Не больно-то и хотелось!»

Оглядев фронт работ, она окончательно приуныла. Квартира выглядела запущенной до невозможности. Оставив уборку на потом, Валентина пошла готовить суп для ребенка, который к часу дня должен вернуться из школы. Когда вернется его папаша, Валю не проинформировали. Фронт работ удручал. Покидав в мусорное ведро всё, что мешало на поверхности, Валя пошла к мусоропроводу.

Убедившись, что замок на двери не защелкивается самостоятельно, она, шлепая тапочками, начала спускаться. Сзади скрипнула дверь, и послышалось шарканье.

— Здра-а-авствуйте, — протянул вкрадчивый голосок. На площадке стояла растрепанная старуха в выцветшем голубом передничке поверх тренировочного костюма.

— Здравствуйте, — степенно кивнула Валентина и загремела ведром, посчитав все приличия соблюденными.

— Да-а-а, — многозначительно протянула бабка и затихла, видимо, ожидая встречного вопроса. Но Валя сосредоточенно трясла ведро, раздумывая, чем бы подцепить прилипшие ко дну бумажки — пачкать руки не хотелось, и на соседку не реагировала.

— Я говорю, — обиделась старуха, — быстро Андрюша утешился. То чернее ночи ходил, а то, смотрю, не один теперь живет.

— Да, — Валя на всякий случай насупилась. — Не один. А вы против?

— Нет, меня волнует Юрочка. Чудный малыш, — соседка всплеснула руками и пожевала губами. — Как он к вам относится?

По большому счету бабку можно было элементарно игнорировать, поскольку ее совершенно не касалась личная жизнь разведенного соседа. Но обычно такие любопытные старухи знают массу интересных вещей про жильцов, и диалог с ними бывает крайне полезен и информативен.

— А что? — проигнорировала ее вопрос Валя. — Я на его бывшую жену не очень похожа?

Уцепившись за проявленный к ней интерес, старуха клещом вцепилась в новую слушательницу.

История была банальной по сути и вполне обыденной по оформлению. Еще будучи студентом, Андрей женился на хорошенькой интеллигентной Лилечке. Лилечка приехала непонятно откуда, но, судя по говорку, издалека. Родителям Андрея она категорически не понравилась, и молодые отбыли в общежитие. В моральном противостоянии победили влюбленные, так как забирать Лилечку из роддома приехал не только муж, но и его родители.

Вся жизнь пары разворачивалась почти на глазах любознательной соседки, так как стены «кораблика» тонки, словно фанера. После смерти родителей Андрея Лилечка стала полноправной хозяйкой квартиры, но это никак не повлияло на их отношения. Они в меру ссорились, в меру шумели и редко приглашали гостей. Потом благосостояние семьи резко выросло: Андрей нашел хорошую работу и устроил туда же жену.

А потом всё рухнуло. С явным сожалением соседка поведала, что подробности трагедии ей не известны, но однажды разразился страшный скандал. Оказалось, что у Лили связь с начальником. Да не просто связь, а настоящая любовь с вытекающим из нее желанием обеих сторон немедленно расписаться. Андрей, естественно, возражал, причем в грубой и активной форме, поэтому через некоторое время он неожиданно для себя оказался безработным.

Лилечка переехала к любимому, оставив мужу Юру, которого навещала по выходным и позже желала забрать насовсем. Но то ли она еще не обустроилась до конца, то ли новый возлюбленный имел что-то против чужих детей, так или иначе Юра остался с отцом, который подрабатывал извозом, в связи с чем возвращался домой только для ночевки. Бабка еще попыталась рассказать про собственное отношение к истории и в подробностях поведать, как у нее «сердце кровью обливается, глядючи на зачахнувшего без материнской ласки пацаненка», но Валя, уяснившая всё самое интересное, решительно попрощалась.

Вернувшийся из школы Юра ее ничем не порадовал и не удивил. Круглолицый и молчаливый, он тенью скользил по коридору мимо и общаться категорически отказывался, не отвечая на Валины заигрывания. К вечеру Валентина совершенно вымоталась, пропустив любимый сериал, что окончательно испортило ей настроение.

Несмотря на титанические усилия по наведению порядка, квартира выглядела всё такой же неухоженной и запущенной, как и утром. В довершение всего посреди ночи явился Андрей, на удивление трезвый и усталый, и разбудил Валентину, поскольку она умудрилась закрыть дверь так, что снаружи та не открывалась. Приготовленная пицца к тому времени высохла и больше походила на старую подметку, чайник остыл, а макияж, специально нанесенный, чтобы понравиться Андрею, основательно смазался. Валя никаких особых планов на его счет не вынашивала, но одна мысль о том, что Женя променял ее на кого-то, подталкивала обиженную Валентину к немотивированному кокетству с целью стать обладательницей все равно какого мужчины.

Андрей ее планов не разделял. Он равнодушно съел пиццу, вежливо поблагодарил за всё и пожелал спокойной ночи.

* * *

Утро по давно сложившейся традиции началось с маминого ворчания по поводу плохо вымытой посуды. Обнаружив налет на внутренней стороне кружки, Светлана Николаевна не поленилась прийти в комнату Галочки и прочитала невероятно познавательную лекцию о пользе чистоты. Нельзя проснуться под аккомпанемент заунывного перечисления всевозможных бактерий и при этом ждать от жизни чего-то большого и светлого.

Поджав губы, Галя пережила утреннее чаепитие и поплелась на работу. Всю дорогу она убеждала себя, что Жени у школы нет и быть не может, во всяком случае с утра он точно не придет, но тем не менее на всякий случай обошла огромное здание.

— Галя, — окликнул ее охранник, — тебя мужчина какой-то спрашивал. Я его на этаж отправил.

Она рысью понеслась в учительскую подкрашиваться.

Это оказался не Женя. У кабинета маячил плотный коренастый мужчина, пристально разглядывая доску почета учеников. Увидев Галину, он покраснел, закашлялся и виновато промямлил, слегка заикаясь:

— Я отец Борового.

— Отлично! — не очень-то учтиво буркнула Галя.

Она уже настолько устала от разочарований, что не находила в себе сил бороться с мелкими и крупными пакостями, преподносимыми судьбой. Про Борового Галя успела забыть, но его папаша, так некстати обнадеживший своим визитом, требовал внимания и, видимо, подробного рассказа о своем отпрыске. Не скупясь на подробности, Галочка мстительно вывалила горе-отцу свое мнение по поводу перспектив мальчика в ближайшем будущем.

Когда она дошла до процедуры оставления на второй год, ее взгляд вдруг упал на посеревшее лицо родителя. Волна стыда, накатившая на Галину, выбила из нее нечто необъяснимое:

— Но я могу с ним позаниматься дополнительно, чтобы нагнать программу.

— Спасибо. — Папаша покраснел и чуть не сломал прихваченный с Галочкиного стола карандаш, который он нервно вертел в широких ладонях. — К сожалению, мне сейчас не по средствам брать репетитора.

— Да вы с ума сошли! — взвилась Галя. — Это же мой ученик! Как вы могли подумать, что я буду заниматься с ним за деньги!!!

* * *

— Ну и дура! Устроила богадельню, — ворчала Наташка, с которой Галя отважилась поделиться своим сиюминутным порывом. — Нормальные люди занимаются именно за деньги! То, что ты устроила, называется демпинг. Смотри, узнают коллеги по цеху — затопчут! И вообще, если на тебя так накатывает, то могу огорчить: от длительного простоя у тебя начинается ранний климакс. С этим надо бороться!

— Чем? — Галя уже жалела, что рассказала всё острой на язык подруге.

— Не чем, а кем! Вот хотя бы папашей этим!

— На любого папашу есть мамаша, — бдительно напомнила Галочка.

— Ты про которую? Хотя… обе нам могут помешать, — пригорюнилась Скачкова. — И даже не обе, а все три: твоя мамаша, его мамаша и мамаша его ребенка, она же по совместительству жена! Мужик-то симпатичный?

— Обычный, — пожала плечами Галина.

— Ну-ну. Жди принца.

* * *

Изнуренный перманентным пьянством и долгими беседами с Толиком, практически перебравшимся к нему от гонений жены и тещи, Женя ждал, пока Галя созреет и падет к его ногам. Толик настаивал, что она не вытерпит и первая сделает шаг навстречу. В ожидании этого шага друг стоически нес вахту в Жениной квартире, вследствие чего вдоль батареи, как грибы, стояли шеренгой разнокалиберные пустые бутылки.

Продавщицы, уже месяц проработав на точках без выходных, тихо роптали. Но, боясь потерять работу, на открытый конфликт не шли.

— Жень, помирился бы ты с Валькой, — не выдержала как-то одна из них, деликатно отворачиваясь в сторону от похмельного хозяина, — Повинись!

— Повиниться? — Женя выронил коробку с трусами прямо на прилавок, едва не разбив витрину. — Ты языком не мели, а работай.

После чего он принялся злобно перевешивать товар, бормоча избитые сентенции про то, что все бабы дуры. Но душа требовала ясности, и Женя начал вытягивать из сотрудницы подробности, а вытянув, тихо осел на пол у прилавка и задумчиво уставился на мятые брюки. В народной обработке версия его истории выглядела абсолютно незамысловато: Валентина отбила у Галины мужа, а Наташка через много лет отомстила за подругу. Как выяснилось, насмотревшиеся мексиканских мыльных опер сотрудницы давно и пристально наблюдали за его личной жизнью, что оказалось для скрытного и нелюдимого Евгения неприятным сюрпризом. Более того, общественность горячо поддерживала Наташку, осуществившую справедливое возмездие, но так же горячо переживала за Валентину.

* * *

Федор провожал молодость, внезапно перешедшую в старость. Проводы были бурными и горькими, как женские рыдания по тому же поводу. Но если у женщин все горести вытекали со слезами, то у мужчин, как у противоположного пола, и процесс несколько иной. Они горести не выплакивают, а наоборот — заливают горячительными напитками. Причиной послужила неожиданная неудача с новой знакомой, оказавшейся довольно резкой на язык, в связи с чем униженный обидными для мужчины словами Федор впал в депрессию. На исходе полулитровой бутылки водки, содержимое которой наливалось в хрустальный наперсток и печально смаковалось в полном одиночестве, он пришел к выводу, что пора перестать нырять по волнам судьбы увертливым катерком и прибиться к надежной гавани. Но гавань надо еще выбрать. Звонок в дверь нарушил плавное течение мыслей и ностальгические воспоминания о Наташке, которая больше других ассоциировалась с уютной бухтой, в которой можно пришвартоваться навечно.

Недовольный Федор распахнул дверь и мрачно уставился на сутулого субъекта со смутно знакомой физиономией. Женя, а это был именно он, тоже довольно вызывающе выпятил грудь и требовательно поинтересовался:

— Где Валя?

— Кто такая?

— Моя жена!

— Нету тут никого!

Женя не поверил и попытался протиснуться. Останавливаться на полпути он не собирался.

— Мне девицы с рынка сказали, что она здесь!

— Девицы? — Федя профессионально оживился и подобрал живот.

Пробежавшись по квартире и убедившись, что там нет ни Валентины, ни ее вещей, Женя расстроенно промямлил:

— А где же мне ее искать? Она что, даже не звонила, не говорила, куда ушла?

— Звонила, — обстоятельно подумав, кивнул Федор. — Но адрес не говорила. Только обзывалась.

— У тебя АОН? — с замиранием сердца спросил Женя и тут же был раздавлен коротким ответом бывшего обидчика:

— Нет. А тебе зачем?

— Ну, по номеру адрес бы пробить…

— А-а-а, нет, не АОН, — еще раз припечатал Федя, посмотрев на умного Женю с некоторым уважением. — Она мне на трубу звонила. Номер остался, надо?

— Надо! — взвыл Женя.

Через час он уже забирал поблескивающую глазами Валентину, уставшую ждать, пока ее позовут назад. Растерянный Андрей хлопал глазами:

— А как же мы? Я же работаю…

— Если за ребенка беспокоишься, то приплачивай соседке, она его и накормит, и проследит, — одарила Валя умным советом своего замотанного жизнью работодателя.

* * *

— Ты понимаешь, Галка, я сама не знаю, как так получилось. Я, конечно, не права. Абсолютно. Это временное помутнение на почве физиологии, — Скачкова виновато оправдывалась, пряча горящие от счастья глаза. — Но Федька умеет голову задурить: наобещал с три короба…

Наташка томительно ждала от подруги поддержки. Все ее разглагольствования о независимости превратились в пыль под натиском Федора. И теперь Скачковой требовалось опровержение не оправдавших себя теорий молодости и подтверждение ее правоты в исполнении Галочки. Наталья страстно желала быть счастливой, сохранив независимость.

Ничего опровергать Галя не стала, молча обняв тараторившую как взбесившаяся сорока подругу и ощутив острую тоску по своему так и не состоявшемуся счастью. Жизнь кипела, словно горная река, увлекая окружающих в водовороты, разбрасывая и сталкивая, разбрызгивая редкие радости и туманом зависая у водопадов, разбивавших надежду о камни. И только одна Галя стояла посреди этой реки, словно валун, мимо которого проносилось время, не принося ничего нового.

— Ничего, Галка, все еще у тебя будет, — уверенно тряхнула ее Наталья. — Не раскисай!

— Конечно, будет, — равнодушно поддакнула Галя.

Ей не хотелось, чтобы Наталья стыдилась своей радости, словно приглашенный на поминки гость, у которого день рождения.

— Надо верить, — строго напутствовала ее Скачкова, убегая к своему остепенившемуся Федьке.

Галя покорно кивала, вместо веры ощущая соленую пустоту, заполненную слезами и отчаянием.

* * *

Когда Галочка, переждав каникулы, в первый раз пришла в квартиру Боровых, у нее создалось ощущение, что именно таким неприбранным и затрапезным должно быть жилище холостяка. Женского присутствия тут не угадывалось, хотя по журналу за Юрой Боровым, помимо папы, числилась еще и мама. Спрашивать ребенка она постеснялась, решив выяснить подробности о семейных обстоятельствах мальчика у его отца.

Юра был на удивление активен и откровенно чему-то радовался. Что-то подсказывало Галине, что радуется он точно не предстоящему занятию.

— Чего развеселился? — Она хотела спросить строго, чтобы настроить Юру на урок. Но из-за пыли, покрывавшей письменный стол, неожиданно чихнула. Вопрос получился настолько несерьезным, что оба расхохотались.

— У нас одна тетка жила. Я боялся, что она насовсем останется, а она ушла на прошлой неделе! — сквозь смех сообщил Юра, вогнав в краску Галочку, ненароком посвященную в перипетии личной жизни его отца. Юра и сам понял, что сболтнул лишнего, и замолчал.

— Знаешь что, — неожиданно для себя разошлась Галина, на которую опять «накатило», — а давай я тут у вас приберусь. Возьмись пока за математику!

Ее тут же придавила трусливая мысль, что ни мама, ни Наталья ни при каких обстоятельствах не одобрили бы ее действия.

Но отступать было поздно, и она направилась в кухню.

* * *

На улице стемнело. Уроки Юра сделал на удивление быстро, и Галочка вдруг спохватилась, что уже поздно, а ребенок не ел. Да и отец его всё еще не вернулся. Холодильник встретил ее неприветливым видом полупустых полок и запахом погибавших без внимания продуктов.

— А папа тебе не говорил, когда придет? — осторожно поинтересовалась Галочка.

— Ночью. Да вы не волнуйтесь, я бутерброд съем. Какой-нибудь. И вообще, у меня сухарики есть!

Несмотря на отсутствие собственных детей, Гале все же хватило сообразительности, чтобы понять: родитель относится к воспитанию сына крайне безответственно. Вероятно, пьет вследствие какой-то семейной драмы, а может даже и трагедии. Именно по этой причине Юра стал хуже учиться и вести себя несколько иначе, чем раньше.

— Так-с, сейчас разберемся. Бутерброд, говоришь?

Она поворошила полиэтиленовые пакеты с просматривающимися в них остатками, а судя по запаху, скорее останками колбасы.

— Юра, похоже, бутерброд отменяется.

— Тогда я яичницу пожарю. Вы не волнуйтесь, идите.

— Не надо меня выпроваживать, — шутливо засопротивлялась Галочка. — Уроки ты все равно сделал, так что вреда от меня никакого уже не будет. А спички детям не игрушка!

— Да? — изумился Юра. — Так я-то взрослый! И как я без спичек еду греть буду? Микроволновка сломалась, тостер я на прошлой неделе сжег. Теперь только плита осталась.

Логика мальчика поставила ее в тупик. В теории Галя знала, что спички детям давать нельзя. Но до какого возраста, оставалось тайной. В любом случае, допустить, чтобы Юра сам включал плиту и брал в руки горячую сковороду, она не могла. Хотя, конечно, вряд ли мальчишка сподобился бы на столь сложные действия. Скорее всего, просто ограничился бы сухариками.

— О, сегодня боевик! Вы идите домой, а то не успеете, — льстиво попробовал он избавиться от Галиного общества.

Галочка ахнула: Юра собирался смотреть фильм, который начинался почти в полночь. Вероятно, пока его отец занимается неизвестно чем, мальчик предоставлен самому себе и смотрит все подряд почти до утра. Немудрено, что ребенок на уроках сидит как совенок и ничего не соображает! Она, как педагог со стажем, не могла допустить такого.

— Как же твой папа не боится оставлять тебя одного!? — подтекст, который она вкладывала в вопрос, был несколько иным: как не стыдно этому кобелю шляться неизвестно где, когда дома сидит ребенок? Галочку распирало от эмоций, и ей просто необходимо было высказаться хотя бы таким образом.

— Папа деньги зарабатывает, — насупился Юра. — Чтобы нам с голодухи не помереть.

Видимо, в последней части выступления мальчик цитировал родителя. Галя тихо осела на табурет и проглотила горький ком, подкативший к горлу.

Пришедший поздно ночью Андрей сначала споткнулся у входа о незнакомые женские сапоги, а потом обнаружил в гостиной на диване классную руководительницу своего сына, которая сладко спала, укрывшись старым пледом.

Эпилог

Утро было пронзительно солнечным и прозрачным. Оно просочилось в сумрачную комнату сквозь тонкий тюль и первыми несмелыми лучами осеннего солнца пробежалось по улыбавшейся во сне женщине, расположившейся на узком диване, и плотному мужчине, спящему в кресле в неудобной позе. Он так и не смог уйти вчера, до рези в глазах вглядываясь в каждую черточку ее лица и задыхаясь от почти детского восторга.

Никаких объяснений и ощущения неловкости от нелогичности происходящего, а только ясное утро и сгустившийся от непроизнесенных слов воздух. Иногда настоящее чувство настолько далеко от идеала и придуманного еще в доисторические времена шаблона, что его легко можно не заметить в ворохе повседневных проблем. Две одинокие души, неожиданно столкнувшись в будничной круговерти, потянулись друг к другу, отбросив условности и решительно зачеркнув прошлое. Так пожелтевшие листья обретают вторую жизнь и летят на крыльях ветра, осиротив оголившиеся в преддверии зимы сухие ветви.

Не было ни воздушного и трогательного периода узнавания, ни нежной влюбленности, ни ярких вспышек страсти. Только безграничное счастье, не имевшее ничего общего с канонами зарождающейся между двумя сердцами любви. Оно обрушилось внезапно и величественным потоком столкнуло две хрупкие судьбы, переплетя их в тугую и прочную нить. Счастье, которого не могло не быть и которое рано или поздно, совершая свой вояж по линиям судеб, придет ко всем тем, кто устал ждать и верить.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Казанцева Алла Вояж по линиям судеб, или Сказка для взрослой девочки

Алла Казанцева Вояж по линиям судеб, или Сказка для взрослой девочки

Пролог

Часть 1

Часть 2

Часть 3

Часть 4

Эпилог