Некромант Империи. Том 3

Глава 1

Подвальные помещения Бюро Магической Безопасности. Отсюда мало кто выходит по своей воле. Впрочем, некоторые не выходят вообще.

В самом центре одной из камер, располагалась клетка, два на два метра по центру ржавая койка и свисающая одинокая лампа. Именно там, раскинув руки и ноги, прикованные тяжелыми цепями, лежал человек. Вернее, тот, кто когда-то был известен как Виктор Александрович Страйкер — маг воздуха, оборотень и, по совместительству, покойник со стажем. Последнее, конечно, было небольшим преувеличением — его кости действительно покоились на кладбище, но сам Виктор Александрович, как видим, имел наглость проигнорировать этот факт своей биографии.

Первое, что почувствовал Страйкер, приходя в себя — боль. Тупая, ноющая, она пульсировала в каждой клетке тела, словно напоминая — ты еще жив, ублюдок, хотя и не должен бы. Сознание медленно выплывало из тумана, цепляясь за обрывки воспоминаний. Драка… мальчишка-целитель… что-то пошло не так.

«Твою мать…» — первая связная мысль отдалась новой волной боли. — «Сколько я валяюсь? Регенерация должна была уже…»

Он попытался сосредоточиться на внутренних ощущениях. Что-то определенно было не так. Регенерация оборотня, способная затягивать смертельные раны за считанные минуты, молчала. Словно её и не было никогда.

«Ублюдки из БМБ заблокировать регенерацию?» — Страйкер попытался пошевелиться, и тело отозвалось новой порцией боли. — «Или этот сученыш Волконский что-то сделал со мной? Исцелил проклятье оборотня? Да нет, бред… ну а вдруг? Может, я больше не…»

Он не закончил мысль, отвлекшись на звон цепей. Массивные кандалы, охватывающие запястья и лодыжки, поблескивали в тусклом свете каким-то неестественным блеском. Страйкер попытался мощным потоком воздух вывернуть звенья. И тут же зашипел от боли — кандалы вспыхнули, обжигая кожу.

— Живое серебро, — он усмехнулся, разглядывая покрасневшую кожу. — Ну конечно, можно было догадаться. Перестраховщики хреновы.

Тишина камеры давила на уши. Где-то вдалеке капала вода — кап, кап, кап… это начинало раздражать. В голове крутился один и тот же вопрос — как? Как он, Виктор Страйкер, человек, десятилетиями водивший за нос лучших следователей империи, оказался прикованным к решетке в подвале БМБ?

«Должно быть какое-то заклинание…» — он наморщил лоб, пытаясь вспомнить. — «Что-то связанное с памятью… древняя магия… Мемория ревелато — точно, было в одной из запрещенных книг.»

Страйкер глубоко вдохнул, собирая остатки силы. Живое серебро жгло запястья, но он знал — первые секунды заклятие должно сработать, даже если цепи глушат магию ядра.

— Мемория ревелато! — слова заклинания сорвались с губ, и в тот же миг кандалы вспыхнули светом. Боль прошила тело, словно раскаленные иглы впились в кожу. Страйкер стиснул зубы, удерживая концентрацию — нельзя терять контроль, только не сейчас.

Зрение затуманилось, реальность поплыла. Белесая пелена заволокла глаза, а потом… Воспоминания хлынули потоком, яркие и четкие, словно все случилось вчера, он видел все своими глазами.

Ночь. Десяток клинков — боевые маги окружили его, загнали в ловушку. Родовое оружие аристократов… некоторые клинки обладают уникальной магией, но лица. «Демоны, если бы я мог разглядеть их…» — подумал он. А потом боль…

Видение резко сменилось. Дождь. Холодные капли на лице. Он открывает глаза и видит мужчину в черном плаще, с холеными усами — тот смотрит на него сверху вниз. Рядом женщина в алом — её улыбка заставляет кровь стынуть в жилах, а глаза… абсолютно черные, без единого проблеска белков.

«Теперь ты будешь жить для меня,» — сказал мужчина, положив ледяную ладонь ему на лоб. А женщина… она идет дальше, но куда? К кому? Он видит лишь краем глаза — кто-то еще поднимается, как и он. «Проклятье, почему я не смотрел? Что она делала?»

Реальность обрушилась внезапно. Белая пелена схлынула, а цепи вновь полыхнули болью, вырывая из транса.

— Сука! — выругался Страйкер.

Он прекрасно знал — повторное использование Мемориа ревелато в течение года грозило особым видом магической комы. Сознание просто утонет в потоке воспоминаний, затянет как в трясину, и уже не выберешься. Бывали случаи, когда маги, рискнувшие нарушить это правило, годами лежали в госпиталях, заново переживая каждый момент своей жизни, не в силах вырваться из бесконечного круга памяти.

Страйкер лежал, вглядываясь в темноту камеры. Воспоминания, вырванные заклинанием, были как осколки разбитого зеркала — острые, но неполные. В голове царил хаос.

«Что за чертовщина…» — он попытался собрать мысли воедино. — «Моё тело… оно как оказалось годами гнило в земле. Экспертиза БМБ подтвердила — ДНК совпадает, никакой ошибки. Как такое возможно? Я же здесь, живой…»

Цепи тихо звякнули, когда он попытался устроиться удобнее. Каждое движение отдавалось болью. Но физические страдания были ничем по сравнению с раздирающей голову неопределенностью.

«Кто были те аристократы? Какие семьи вершили надо мной суд?» — он вновь и вновь прокручивал в голове размытые образы из воспоминаний. — Но память словно заморожена, как будто кто-то запечатал самое важное…'

Женщина в красном плаще не выходила из головы. Её черные глаза, жуткая улыбка… Что она сделала там, в дождливой темноте? К кому пошла после него? Вопросы множились, а ответов не было.

Зазеркалье… Ещё одна загадка. Он помнил портал — шаг в неизвестность по чьему-то приказу. А потом… провал. Следующее воспоминание — этот наглый мальчишка Волконский пытается начистить мне волчью морду.

«Щенок…» — Страйкер невольно усмехнулся, вспоминая их столкновение. — «Надо же, угрожать мне вздумал. И ведь не струсил, гаденыш…»

Усталость накатывала волнами. Может, от потери крови, может, от магического истощения — но глаза закрывались сами собой.

«Нужно поспать…» — подумал он, позволяя темноте окутать сознание. — «А там посмотрим… если, конечно, меня не поведут сразу на казнь…»

Металлический стук каблуков выдернул Страйкера из сна. Он с трудом разлепил веки — перед решеткой стояли трое в форме БМБ. Две женщины и мужчина, все с нашивками старших следователей.

— О, явились… — он демонстративно зевнул. — Слушайте, валите-ка отсюда. Я сплю, между прочим. И дверь прикройте, а то сквозит.

Женщина в центре — судя по нашивкам, старший следователь — поморщилась:

— Виктор Александрович Страйкер…

— Для друзей просто Витя. — перебил он с издевательской улыбкой.

— Как ваши кости могут быть захоронены на кладбище для преступников? — в голосе следователя звенел металл. — Что вы такое? Вы иномирец?

— Нет! — Страйкер дернулся в цепях, раздражение нарастало как снежный ком. — Слушайте, вы уже задолбали с этим вопросом! Может, хватит? Или фантазии не хватает придумать что-то новенькое?

— Вы же понимаете, есть способ узнать наверняка, — женщина сделала шаг к решетке. — И он не из приятных.

Страйкер вдруг расхохотался — громко, зло, с лихорадочным блеском в глазах. Резко подался вперед, насколько позволяли цепи:

— А давайте! — выкрикнул он, оскалившись. — Только не меня одного! Проверьте всех аристократов! Что, слабо⁈

Следователи переглянулись. Страйкер почувствовал, что нащупал больную точку:

— Ну конечно, — процедил он сквозь зубы. — Какой скандал будет, если заставить благородных господ пройти болезненную процедуру проверки. А ведь я вам гарантирую — из десяти хотя бы один окажется иномирцем. Но вы же этого не сделаете, правда?

Он откинулся назад, презрительно усмехаясь:

— Закон един для всех… но только на бумаге. А на деле…

— Заткнись! — женщина-следователь резко оборвала его речь. — Ты что, действительно не понимаешь? Если ты не иномирец — процедура изъятия ядра тебя убьет. Именно поэтому её проводят только над преступниками. — Она наклонилась к решетке. — А жизнь такого, как ты, не стоит и медного гроша.

Страйкер замер, чувствуя, как по спине пробежал холодок. «Твою мать… об этом нюансе я как-то не подумал», — мелькнуло в голове, но внешне он лишь растянул губы в наглой ухмылке.

— Приготовить его к процедуре изъятия магического ядра! — скомандовала следователь.

— Нет! — Страйкер рванулся в цепях, его накрыла паника, но он пытался скрыть её за яростью. — Пошли нахрен! Руки прочь, ублюдки! Я вам не лабораторная крыса!

Живое серебро обожгло запястья, когда он дернулся особенно сильно.

— Ты юридически мертв, — женщина произнесла это почти ласково, словно объясняла прописную истину капризному ребенку. — А значит, формально не существуешь. И мы можем делать с тобой всё, что захотим.

Страйкер хотел огрызнуться, но острая боль пронзила шею. Краем глаза он успел заметить, как один из охранников убирает шприц. «Сволочи… даже… не дали…» — мысли путались, растворяясь в накатывающей темноте.

* * *

Сознание возвращалось медленно. Первое ощущение — обжигающий холод хирургического стола под обнаженной спиной. Страйкер попытался пошевелиться, но тело не слушалось. Только насколько позволяло зрение он осмотрел помещение.

Операционная выглядела в точности как в фильмах ужасов — яркий свет хирургических ламп, блестящие инструменты на стенах, люди в черных костюмах с масками, закрывающими лица.

— Начинаем процедуру изъятия, — произнес кто-то из черных фигур. — Фиксация объекта завершена.

'Объекта… " — успел подумать Страйкер, прежде чем боль пронзила всё тело. Словно раскаленный металлический прут медленно вкручивали в живот чуть ниже сердца. Он выгнулся на столе, но ремни держали крепко.

А потом он увидел… и это зрелище почти заставило забыть о боли. Над его телом медленно поднималось магическое ядро — сияющий шар чистой энергии. Цвета стихии воздуха переливались внутри, как северное сияние.

— Ну нихрена себе… — заорал Страйкер. — Эй, уроды! Положили, где взяли!

В рот тут же впихнули что-то вроде резинового кляпа. Боль нарастала лавиной, превращаясь в настоящую пытку. Каждая клетка тела горела, протестуя против насильственного изъятия магической сущности.

Страйкер продолжал глухо рычать сквозь кляп, но внезапно замолчал, услышав разговор оперативников.

— Ядро обычное, он точно не иномирец, — голос следователя звучал раздраженно. — Но почему он до сих пор жив?

— Всё дело в регенерации, — ответил кто-то из врачей. — Она не дает ему умереть даже с извлеченным ядром.

— Думаете, вернулась регенерация оборотня? — в голосе женщины звучало сомнение. — В камере цепи глушили всю магию включая и регенерацию. Но его же очистили от проказы волка?

— Может, не до конца? — второй голос звучал неуверенно. — Или это какая-то иная регенерация… Ядро обычное, но не обычное. Оно точно из нашего мира, по всем внешним показателям. Но что-то странное — не пробить, не заглянуть глубже, будто там стальной панцирь.

Грохот разорвал воздух — входная дверь операционной буквально влетела внутрь, снесенная мощным магическим ударом. От неожиданности кто-то из оперативников выронил сияющее ядро. Страйкер успел только широко распахнуть глаза, прежде чем магическая сущность рванулась обратно к своему законному владельцу.

Боль от возвращения ядра была сравнима с агонией его извлечения. Он закричал сквозь кляп, выгибаясь на столе.

А потом начался настоящий хаос. Даже не видя происходящего, Страйкер чувствовал — в операционной разворачивается нешуточный бой. Жар боевых заклинаний опалял кожу, воздух звенел от высвобожденной магии. Яркие всполохи различных стихий отражались от стен — алое пламя смешивалось с ледяной синевой, изумрудные вихри разрезали пространство.

Крики оперативников смешивались с грохотом взрывов. Где-то совсем рядом что-то с треском разбилось. И внезапно всё стихло. Тишина, заставив Страйкера напрячься ещё сильнее.

«Сука, да что там происходит?» — мысли метались в голове, пока он пытался хоть что-то разглядеть, но ремни держали крепко, не позволяя даже приподнять голову.

Звук шагов… лёгкие, едва различимые. Они приближались.

А потом он увидел её. Та самая женщина из видения в алом плаще. Но главное — глаза. Абсолютно черные, они смотрели на него с жутковатым весельем. А губы… губы растягивались в лёгкой улыбке.

Именно так она улыбалась тогда, в ту дождливую ночь, когда началось его второе существование.

* * *

Разбудили нас ни свет ни заря — за окном едва забрезжил рассвет, но воздух уже наполнился манящими ароматами из столовой.

Я с неохотой выбрался из-под одеяла, краем глаза наблюдая, как Костя пытается совладать со своей шевелюрой перед зеркалом. Мы быстро умылись и занялись сборами. Академия расщедрилась на новенькие тканевые рюкзаки — темно-синие, с фирменным гербом на клапане. Внутри обнаружился стандартный набор «юного следопыта» — фляга с водой, бинты и прочая ерунда, которая, по мнению преподавателей, может спасти нам жизнь.

В столовой нас ждал завтрак: крепкий чай, бутерброды с колбасой и… о да! Манная каша со сливочным маслом. Не знаю, любил ли я эту белую массу в прошлой жизни, но сейчас… это сладкое месиво с расплавленной лужицей масла сверху… за такую кашу я был готов драться.

После завтрака нас выстроили в коридоре перед выходом. Я окинул взглядом однокурсников — сонные, взъерошенные. Близнецы о чем-то шептались, явно замышляя очередную пакость. Топольский выпятил грудь, пытаясь выглядеть внушительно — ну-ну, посмотрим, как ты запоешь при встрече с первой же тварью.

Улучив момент, когда преподаватели отвлеклись на какие-то бумаги, я схватил Костю за плечо.

— Стой смирно, — прошептал я, направляя в его сердце поток целительской энергии. — Сейчас будет немного… щекотно.

Получилось даже лучше, чем я ожидал — некромантский стержень идеально замаскировался противоположной силой жизни, как у меня самого. А значит теория верная. Магия циркулировала вокруг сердца Кости, обволакивая его и заходила вновь в мою руку и так по кругу. Оставлять ее там я не стал, мало ли что, новых проблем я не хочу. Мы спокойно прошли через «Око» — хваленый детектор некромантии даже не пискнул.

Да! Сука, да! Сработало. Теперь мы сможем покидать территорию академии без проблем.

На улице нас встретил Полозов, он стоял возле столика с какой-то хренью. Перед ним выстроилась целая очередь студентов.

— Че происходит? — я окинул взглядом эту странную процессию.

Рыжие близнецы, топтавшиеся впереди объяснили:

— Слепок силы снимают каким-то новым артефактом.

— Типа для статистики.

Когда подошла моя очередь, Полозов демонстративно сделал вид, что меня не существует. Его взгляд скользнул сквозь меня, словно я был пустым местом:

— Следующий!

— Эй! А я? — я намеренно громко возмутился.

Полозов медленно повернул голову.

— Волконский! — он произнес мою фамилию так, будто это было какое-то особо заразное заболевание. — У нас новый сканер. И если вы умудритесь сломать и его… — он сделал драматическую паузу, — то к концу года академия разорится на замене оборудования. Так что ступайте, не задерживайте очередь. Мы все прекрасно знаем о вашем… особом таланте ломать всё, к чему прикасаетесь.

Я только пожал плечами и двинулся дальше, пряча ухмылку.

У КПП меня встретила знакомая улыбающаяся физиономия — тот самый дедуля-охранник, которого я когда-то избавил от паркинсона. При виде меня его морщинистое лицо расплылось в улыбке, а когда я проходил мимо, он тихо произнес:

— Спасибо, сынок.

— Фанаты? — Костя усмехнулся, толкнув меня локтем.

— Вроде того, — я пожал плечами. — Благодарные пациенты.

У ворот нас ждал новенький автобус МАЗ. Мы с Костей прошли в самый конец салона, подальше от любопытных ушей. Точнее, мне было плевать, где сидеть, но у друга явно назрел серьезный разговор.

Я развалился на сиденье у окна, наблюдая, как восходящее солнце окрашивает небо в розовые тона.

— Ну что? — я зевнул, борясь с дремотой.

— Пушок… — Костя произнес это таким тоном, словно речь шла о смертельно больном родственнике.

— Только не говори, что ты соскучился! — я закатил глаза.

— Ну и это тоже, — он нервно оглянулся по сторонам. — Но я не о том. Нужно его куда-то переместить с территории академии.

— Зачем? — я приоткрыл один глаз. — Под землей ему самое место.

— А если ему надоест там сидеть? — Костя понизил голос до шепота. — Или того хуже — заскучает, раскопается и решит поиграть? Знаешь, и заиграет группу студентов до смерти…

Я представил, как оживший труп вервольфа выскакивает посреди академического двора с бревном в пасти — эдакая игривая зомби-собачка. Носится между студентами, виляя драным хвостом и снося всех на своем пути. А ведь есть еще проблема с питанием… Вроде и мертвый уже, жрать не должен, но от туши оленя тогда не отказался.

— Да, ты прав! — я задумчиво потер подбородок. — Трупы нам точно не к чему. Надо Пушка оттуда вытащить.

Внезапно между сиденьями вынырнула рыжая голова. Костя подпрыгнул так, что чуть не впечатался в потолок автобуса. Я только недовольно фыркнул — вот же Витас, демонова душа, подкрался.

Следом появилась вторая рыжая макушка — его брат Василий.

— А кого и куда вам надо засунуть? — близнецы синхронно заухмылялись. — Мы в этом деле профи!

Я позволил себе легкую усмешку:

— Да так, нашел в парке магическую собаку. Дикая, но с характером. Хочу себе забрать.

— О, огонь! — глаза братьев Солнцевых загорелись.

— Только вот любое перемещение за барьер будет палевно, — Витас почесал затылок.

— Какой еще барьер? — я устало выдохнул.

— Ну как же какой! — возмутился Витас. — Над территорией академии магический купол. Все твари, в которых есть мана, под контролем. Сделали из-за порталов — чтобы отслеживать появление новых существ из иномирья.

— А если существо дохлое? — спросил я.

— Ну если оно дохлое, то зачем за ним следить? — Витас пожал плечами с видом знатока. — Это же просто труп.

Ага, вот и отлично. Пушок-то технически давно хладный труп.

— СОЛНЦЕВЫ! — голос Полозова прокатился по салону автобуса как раскат грома. — Я что сказал? СИДЕТЬ. РЯДОМ. СО. МНОЙ!

Близнецы синхронно скривились и поплелись к профессору. А мы с Костей вернулись к нашему стратегическому планированию.

— Ну и куда Пушка переместить? — пробормотал я, рассеянно наблюдая, как за окном проносятся осенние пейзажи. — Нужно что-то достаточно уединенное, где здоровенный труп вервольфа не привлечет лишнего внимания если решит откопаться.

— Как куда⁈ — Костя усмехнулся. — Слушай, я понимаю, что ты у нас скромняга, но я в курсе, какие владения у семьи Волконских. Да все знают! Охотничьи угодья… тот лес, говорят, настолько огромный, что там можно спрятать целую армию нежити, не то что одного игривого зомби-пса.

— Да, Катя что-то такое говорила, — я задумчиво потер подбородок. — Мол, у нас там много земли… Но сейчас всем заправляет дядя. — Я прищурился. — Хотя… я бы не отказался наведаться в семейное гнездо.

— Ну, — Костя понизил голос до заговорщического шепота, — особо послушных и добросовестных учеников отпускают домой на выходные. Только по заявлению и по особо важным делам или по делам рода. — Он выразительно посмотрел на меня. — Вот только с твоей репутацией разрушителя всего и вся… даже на час вряд ли выпустят.

Я откинулся на спинку сиденья, анализируя ситуацию. Итак, нужно провести неделю без единого косяка — никаких сломанных артефактов, взорванных лабораторий, случайно воскрешенных трупов. И даже больше — надо как-то выделиться с положительной стороны.

Наконец, спустя пару часов тряски по разбитой дороге, от которой подвеска автобуса стонала в агонии, мы остановились возле трехметрового сетчатого забора. Ограждение выглядело так, будто пережило не одну магическую войну — в некоторых местах зияли дыры, металл покрылся ржавчиной, а местами сетка провисла.

За забором маячили какие-то подозрительные личности.

Полозов встал и окинул салон автобуса своим фирменным взглядом «только дернитесь — превращу в лабораторных крыс»:

— Из автобуса не выходить. Ждать моего возвращения. — Он особенно пристально посмотрел на меня. — Особенно некоторые…

Когда он вышел вместе с водителем и представителем охраны, мне, естественно, стало дико интересно, что там происходит. Уж больно подозрительно они перешептывались.

Костя рядом со мной раздраженно прихлопнул надоедливую муху:

— Достала жужжать!

Я посмотрел на мертвое насекомое, и губы сами растянулись в ухмылке. А ведь это идея…

— Ты что творишь⁈ — в ужасе прошипел Костя, когда я направил в муху тонкий поток некротической энергии. — Я ее для чего прихлопнул блин?

— Тссс, — я поднял палец, наблюдая, как насекомое начинает шевелиться. — Смотри, что сейчас будет. У меня тут небольшой… эксперимент.

Вспомнив уроки зверозаклинательства, я решил провернуть кое-что интересное — соединить некромантию с обычным вселением в сознание животного. Теоретически должно сработать — пусть сложно, но если получается вселяться в живых тварей, почему бы не попробовать с мертвыми? К тому же, муха — идеальный объект для первого эксперимента… маленькая и незаметная.

Сознание поплыло, зрение раздвоилось, а потом… О боги, это было странно! Я видел фасеточным зрением мухи — мир распался на тысячи крошечных кусочков. Каждое движение воспринималось иначе, каждый запах был острее. А эта дурацкая привычка потирать лапки… как же бесит! Но ничего не поделаешь — тело насекомого действовало на автомате.

— Ты что, реально в нее вселился? — Костя смотрел на застывшего меня круглыми глазами и махал перед моими лицом рукой.

Я его уже не слушал, направив свое новое тело к приоткрытой форточке. Теперь послушаем что там мутит Полозов. А заодно проверим, насколько далеко может простираться контроль над мертвым насекомым.

Лететь пришлось с отвращением прислушиваясь к собственному жужжанию. И какой же мерзкий звук! И главное — никак не заткнуться.

Приземлился на плечо Полозова, машинально потирая лапки. Ну хоть в тему… так-как разворачивался весьма любопытный разговор.

— … черные копатели, — голос Полозова звучал с плохо скрываемым презрением. — Раньше промышляли только на местах крупных прорывов, где после тварей высшего уровня хоть что-то ценное оставалось. А теперь, видите, совсем припекло — приползли к слабым порталам.

— Да кто они такие? — водитель нервно озирался по сторонам.

— Мусорщики, — профессор скривился. — Собирают останки иномирских тварей на нейтральных территориях. Кости, чешую, внутренности — всё, что можно продать. Официально это незаконно, но закрывают глаза — все равно кто-то должен убирать эти… отходы.

— И много платят? — заинтересовался охранник.

— Копейки, — фыркнул Полозов. — Если повезет найти что-то редкое — еще можно заработать. Но обычно они просто собирают объедки после настоящих охотников. Хотя бывает, — он понизил голос, — находят что-то действительно ценное. Древние артефакты, забытые схроны… На таких находках состояния делаются.

Внезапно один из копателей, здоровенный детина со шрамом через всю рожу, шагнул вперед:

— Вали отсюда! Мы первые застолбили эту территорию!

Ого, какие мы храбрые… я перебирая мушиными лапками.

И тут Полозов медленно подошел к головорезу.

— У меня в автобусе тридцать боевых магов разных стихий, — его голос прозвучал холодно. — И поверьте, я тоже не на ярмарке фокусам учился.

В его правой руке материализовалась рукоять меча — огромная, двуручная, сотканная из чистого пламени. Воздух вокруг задрожал от жара, а мои фасеточные глаза едва не расплавились от яркости.

— А теперь представьте клинок от этой рукояти, — Полозов слегка наклонил голову.

Нихрена себе! А наш вечно недовольный профессор, оказывается, не только на меня шипеть умеет! И ведь ни капли не блефует — я же вижу, как его магическое ядро пульсирует от силы.

Копатели переглянулись. Их наглость испарилась быстрее, чем вода на раскаленной сковородке. Они начали торопливо собирать свои пожитки, бормоча что-то про «зажравшихся академиков» и «государственный произвол». Хотя по их лицам было видно — они прекрасно понимают, что нарвались на того, с кем лучше не связываться.

Копатели засуетились, начали быстро сворачивать свой нехитрый лагерь. Все их «богатство» состояло из потрепанных палаток, какого-то древнего оборудования и нескольких ящиков с находками. Со своего наблюдательного пункта — плеча Полозова — я внимательно следил за их суетой.

А трактор-то у них явно для раскопок. Интересно, что они тут откапывали? В фасеточном зрении мухи колонна техники копателей выглядела причудливо — мир разбился на сотни крошечных фрагментов, в каждом из которых отражалась часть картины. Четыре машины — ржавый фургон с облезлой краской, видавший виды джип с помятым капотом, древний трактор, весь в подтеках масла, и замыкающий процессию еще один фургон.

Все выглядело вполне обычно для черных копателей… пока последняя машина не поравнялась со мной.

Я почувствовал это мгновенно — даже сквозь примитивное сознание мухи. Внутри фургона находилось что-то… нечто, излучающее мощную некротическую энергию. Ни живое, ни мертвое — словно застывшее между двумя состояниями. И что-то в этой энергии казалось пугающе знакомым, оно словно меня звало.

Связь оказалась настолько сильной, что даже мушиные инстинкты отступили — я застыл, не в силах оторвать взгляд от удаляющегося фургона. Что они там откопали? Если это какой-нибудь древний некромант в анабиозе… твою мать, только этого нам не хватало для полного счастья. Одно дело — мой дружелюбный Пушок, и совсем другое — разбуженный и очень злой маг смерти.

— На выход! — голос Полозова прозвучал как удар грома. — Строиться в две шеренги!

Я тут же вернулся в свое тело. В висках все еще пульсировал отголосок той странной связи.

Мы выстроились на пыльной дороге. Территория за забором выглядела… многообещающе.

— Вы находитесь на нейтральных территориях, — голос Полозова разносился над притихшей толпой студентов. — На диких землях Пригорья.

Я окинул взглядом окружающий пейзаж, и на мгновение даже залюбовался — место было диким, но по-своему красивым. Обширное поле, поросшее высокой, по пояс, травой, плавно переходило в холмистую местность. Осень уже коснулась этих мест — золотистые волны колосьев колыхались под ветром, создавая иллюзию бескрайнего моря.

За полем начинался лес — не эти жалкие островки чахлых деревьев, что торчали посреди поля, а настоящая чаща. Темно-зеленая стена вековых сосен и дубов выглядела неприступной крепостью. А на горизонте, за лесом, вздымались горы — их вершины терялись в утренней дымке. Между холмами змеились глубокие овраги, заполненные утренним туманом.

— В течение двух часов должны открыться порталы, — продолжил Полозов. Рядом с ним переминался с ноги на ногу Аркадий Семенович Воробьев, младший преподаватель по Предвидению и Пророческим Практикам. Его в шутку называли «Профессор мы все умрем».

Полозов открыл планшет, изучая показания приборов:

— Да, судя по сейсмической активности, это произойдет в ближайшие пару часов. Разбиваемся по парам — всего пятнадцать пар. Баллы засчитываются попарно — убили двадцать тварей, очки на двоих.

Костя просиял и рванул ко мне:

— Отлично! А то у меня с магией сейчас полная… — он осекся под тяжелым взглядом Полозова.

— Ведьминов! — рявкнул профессор. — А ну отошел от Волконского! Я вас в паре не поставлю — вы мне тут все к чертям собачьим разнесете. Ты будешь с Витасом.

— Что⁈ Нет! — Костя схватился за голову. — Только не с рыжими! С кем угодно, профессор! Только не с ними!

— А ты, Волконский, — Полозов проигнорировал мольбы Кости, — будешь с Ириной Потаниной.

Темноволосая девушка подошла ко мне, и в её глазах плясали озорные искры. Что-то в её улыбке напоминало кошку.

— Привет, — промурлыкала она.

— Ну привет, — я окинул её внимательным взглядом.

— Слушай, Дим, есть небольшая проблемка, — она игриво наклонила голову. Оглянувшись по сторонам, она медленно отодвинула форменный пиджак.

Я увидел её правую руку и замер — от запястья до кончиков пальцев кисть выглядела… мертвой? Бледная, обезвоженная кожа обтягивала изящные кости красотки.

М-да… похоже, кто-то заигрался с силами, которые не так просто контролировать…

Глава 2

Порой жизнь подкидывает сюрпризы в самый неподходящий момент. Вот, например, сидишь ты на уроке, честно пытаешься не уснуть под монотонное бормотание профессора о «квантовых флуктуациях эфирных потоков», и тут — бац! — на парту падает сложенная вчетверо записка.

Именно в такую ситуацию и попала Елизавета Литвинова, которая теперь нервно переминалась с ноги на ногу на площадке парадной лестницы между первым и вторым этажом.

Её тонкие пальцы в очередной раз развернули безнадежно измятую бумажку:

«Нам нужно встретиться. Часовая башня, сегодня в три. Дмитрий.В.»

Лиза прислонилась к старинным перилам, рассеянно теребя форменный галстук. В огромном витражном окне за её спиной светило тусклое осеннее солнце.

Что за ерунда творится? Неделями делать вид, что они незнакомы, проходить мимо с каменным лицом, а теперь — записки подбрасывать? Её способности эмпата буквально вопили о неправильности происходящего.

Обычно люди — как открытая книга. Но Дима… Пустота. Абсолютная, звенящая пустота, словно смотришь в бездонный колодец.

«Если бы он хотел меня задеть,» — Лиза закусила губу, — «я бы почувствовала злорадство, торжество… хоть что-нибудь! А так…»

Она достала из сумочки вишневый блеск для губ. «Это вовсе не для него,» — мысленно открестилась девушка, старательно подкрашивая губы. В маленьком зеркальце отразились тонкие черты лица, большие серые глаза и россыпь веснушек на носу — типичная «девочка-одуванчик», как дразнили её в детстве. «И волосы я поправляю просто так. И форму одергиваю тоже просто так…»

Вздохнув, она спрятала измятую записку в нагрудный карман форменного пиджака. До встречи оставалось пятнадцать минут, а до часовой башни путь неблизкий — через три пролета винтовой лестницы, мимо заброшенной библиотеки и по узкому коридору под самой крышей. Туда, где в небольшой круглой комнате располагался древний часовой механизм — сердце академических курантов.

«Что ж,» — Лиза расправила плечи и начала подниматься по ступеням, — «самое время выяснить, что всё это значит.» Каблучки её туфель отбивали четкий ритм, эхом разносясь по пустынной лестнице. С каждым шагом вверх сердце билось чуть быстрее, а в голове роились десятки вопросов.

Почему именно часовая башня? Почему сейчас? И главное — почему она, как последняя дурочка, бежит на эту встречу, хотя должна гордо проигнорировать записку?

Впрочем, глубоко внутри она знала ответ. Потому что это Дима. Её Дима. Пусть изменившийся, пусть делающий вид, что они незнакомы… но где-то там, за этой маской холодности, должен остаться тот мальчишка, который всегда был рядом в трудную минуту.

По крайней мере, очень хотелось в это верить.

Длинный коридор под самой крышей встретил Лизу гулкой тишиной и промозглым холодом. Стены терялись в полумраке, и только тусклые светильники отбрасывали блики на каменную кладку. По обеим сторонам через равные промежутки застыли рыцарские доспехи.

Лиза невольно поёжилась и пошла вперёд. А когда ближайший рыцарь медленно повернул голову, провожая её пустым забралом, девушка вжалась в противоположную стену.

— Твою ж… — выдохнула она, когда железные стражи синхронно задрожали в беззвучном смехе. — Ржавые ведра!

Доспехи затряслись ещё сильнее, и даже копья в их руках начали позвякивать.

— Да-да, очень смешно, — пробурчала Лиза, торопливо перебирая ногами. — Развлекайтесь, железные придурки.

«И ведь не привыкнешь к этому,» — думала она, стараясь держаться подальше от хихикающей железной гвардии. — «То портреты сплетничают за спиной, то доспехи ржут как припадочные, то горгульи на карнизах норовят нагадить на голову… Магическая академия, чтоб её!»

Наконец она добралась до левого крыла башни. Закрытый балкон уходил куда-то вверх, теряясь во мраке. Здесь располагалось сердце академических курантов — главный часовой механизм. При виде его у Лизы каждый раз перехватывало дыхание.

Огромные медные шестерни, каждая размером с человеческий рост, медленно вращались, заполняя пространство гулким металлическим рокотом. Зубчатые колеса цеплялись друг за друга с тяжелым лязгом, передавая движение куда-то в темноту под сводчатым потолком.

В дальнем углу, у самого большого колеса, Лиза заметила силуэт. Сердце пропустило удар… фигура стояла спиной к ней.

Внезапно её способности эмпата уловили волну эмоций — предвкушение, нетерпение, возбуждение… Щеки Лизы вспыхнули румянцем. Она привычно попыталась прощупать его ауру глубже, но наткнулась на странное сопротивление.

«Что-то здесь не так,» — шепнул внутренний голос.

— Дим, — её голос предательски дрогнул. — Я пришла. Надеюсь, ты объяснишь мне, для чего позвал… и свое поведение тоже объяснишь.

Огромная шестерня над головой провернулась с глухим лязгом. В тот же миг что-то изменилось — эмоциональный фон резко трансформировался, и Лиза с ужасом поняла, что приняла хищное предвкушение за романтическое волнение.

Фигура медленно обернулась, и в тусклом свете механических светильников она увидела совсем не те черты лица, которые ожидала встретить.

Она только и успела крикнуть…

* * *

В предгорье было тихо. Настолько тихо, что Михаил «Клещ» Семенов всерьез подумывал нарушить режим радиомолчания, просто чтобы убедиться, что не оглох. Восемь часов в засаде это не на диване жопу чесать.

Он поерзал, устраиваясь поудобнее в своем укрытии между замшелых валунов. Осенний лес давил тишиной, только изредка шелестели последние листья на деревьях.

«Говорил же ротному — надо брать термос,» — в очередной раз подавил зевок наемник. — «Но нет, какой термос? Мы же элитное подразделение, мать его… восемь гребаных часов без кофе!»

Тактический разгрузочный жилет, напичканный всяким полезным барахлом, неожиданно порадовал наличием шоколадного батончика. Клещ довольно ухмыльнулся.

Только потянулся развернуть обертку, как мимо него пронеслось нечто… бледное, ростом с человека, но на четвереньках… судя по звукам, чрезвычайно довольное. Тварь буквально летела между деревьев, издавая жуткое «ихи-хи-хи-хи!», от которого волосы вставали дыбом.

— Ёб твою… — начал было Клещ, но существо уже скрылось в чаще, оставив после себя только эхо безумного смеха. — Нет, ну вы видели это⁈

Трясущимися руками схватил рацию:

— Первый-третий, первый-третий! В вашу сторону движется… эээ… в общем, какая-то хрень побежала! Хихикает как гиена! Прием!

— Не наблюдаем, — отозвалась рация голосом Витька «Гвоздя». — Погоди, а это что за… В РОТ МНЕ НОГИ!

В эфире раздался набор ругательств.

— Ихи-хи-хи-хиииии! — донеслось откуда-то слева, и рация разразилась новой порцией отборного мата.

— Орел, Орел! — затрещала рация уже другим голосом. — У нас тут это… как его… короче, бледная хихикающая херня по лесу носится! Быстрая, зараза! И зубы… твою мать, какие зубы!

— Вы че там курите? — спокойный голос командира резко контрастировал с общей паникой. — Егерь, Призрак — начать преследование объекта. Остальным оставаться на позициях. Ждём цель. Повторяюсь ждем Волка.

— Слушаемся! — отозвались два голоса.

— Остальным оставаться на позициях. Ждём цель. Повторяюсь — ждем Волконского.

— Босс! — перебил другой голос. — Тут реально что-то носится. Вон, слюни на кустах висят! Херня может быть опасной.

Орлов раздраженно выдохнул в эфир:

— Я отправил двоих за этой… тварью. Оба сильные маги и мечники. Остальные ждут основную цель — Дмитрий Волконский. Взять живым.

— А если он будет не один? — уточнил кто-то из наемников. — Что делать?

— Что хотите, — ответил Орлов. — Убейте, скормите вашей хихикающей твари… мне плевать. Цель — Волк, остальных — в расход.

— Ихи-хи-хииии! — опять донеслось из чащи, заставив всех в радиоэфире синхронно выругаться.

Клещ сплюнул, размышляя, что сегодня явно не его день…

* * *

Я оттащил Ирину в сторону, за массивный ствол дерева. Не хватало ещё любопытных глаз — у некоторых студентов языки длиннее, чем ноги этой стервы.

Совсем страх потеряла…

Осторожно коснулся мертвой плоти — кожа холодная и сухая, как пергамент. Девушка издала тихий стон — настолько откровенный и призывный, что я едва удержался от усмешки.

Серьезно? Детский сад… Такие приемчики может и работают на сопливых первокурсников, но я повидал достаточно, чтобы не вестись на дешевые трюки. Пусть она и чертовски красива…

Приподнял бровь, включая режим «наивного целителя»:

— Тебе что, залечить надо? Или что тебе вообще нужно?

— Ну ты же некромант, — Ирина улыбнулась. — Можешь что-нибудь сделать с этим… наверняка знаешь как всё исправить.

— Не знаю, о чем ты. Ты головой нигде не ударялась? Какой некромант?

Внимательно изучил её повадки. За этой идеальной маской явно стоит кто-то опытный. Такие не ищут отношений — они ищут рычаги давления. Что ж, пусть развлекается. Но она определенно что-то знает…

Я активировал целительское зрение. Не люблю такие игры в кошки-мышки, но приходится подыгрывать. По крайней мере, пока не пойму, кто за всем этим стоит.

То, что я увидел при сканировании меня удивило. Клетки её руки были обезвожены, словно кто-то высосал из них всю жизнь. Мертвые клетки не делились — классическая картина некротического поражения.

Направил поток целительской энергии, стимулируя регенерацию тканей. Первым делом — восстановить водный баланс в клетках, запустить процессы деления. Затем — реконструкция поврежденных капилляров для улучшения кровоснабжения. И наконец — активация стволовых клеток для замещения омертвевших участков.

— Всего лишь локальное нарушение микроциркуляции, — я позволил себе снисходительную улыбку. — Ничего серьезного. А вот с фантазиями про некромантов поаккуратнее. За такие разговоры можно и на допрос в БМБ загреметь.

Ирина прищурилась, разглядывая порозовевшую кожу на руке. А я в это время сканировал её магическое ядро, особенно внимательно изучая некромантский стержень у сердца. Фиолетовое свечение в районе сердца было слишком ярким, слишком… свежим. Словно она новообращенный некромант.

Занятно… судя по тому, что мне успели рассказать об этом мире, некромантов здесь почти не осталось. Империя методично зачищала их столетиями, загоняя в подполье или уничтожая. А тут вдруг юная аристократка со свеженьким некротическим стержнем.

Значит, некромантом можно не родиться, а стать. Кто-то достаточно опытный и могущественный провел ритуал трансформации обычного мага. Причем провел идеально — стержень стабилен, никаких следов отторжения или нестабильности.

Я углубил сканирование, изучая её мозговую активность. И то, что я увидел, заставило меня присвистнуть — нейронные сети были существенно модифицированы, словно кто-то провел апгрейд процессора. Новые синаптические связи, усиленные участки коры, расширенные зоны ответственные за магический контроль… Такое впечатление, что в её мозг просто влили нужную информацию и знания, расширив базовые возможности.

А ведь это идея… Интересно, я тоже так смогу? Было бы неплохо получить доступ к знаниям из моего мира — там полно полезных техник, которые здесь не практикуют.

Но для начала неплохо бы вспомнить эти самые техники. Моя память о прошлой жизни все еще оставалась фрагментарной — отдельные яркие моменты, обрывки знаний, но никакой целостной картины. Но это позже сейчас, нужно понять кто за ней стоит и какие цели преследует.

Я вспомнил того трухлявого деда с бала — Велимира Святославовича. От него веяло древней силой, да и взгляд у старика был… специфический. Похоже, дедуля решил набрать учеников. Но зачем? Некроманты его уровня обычно не разбрасываются знаниями просто так. Тут явно что-то большее…

А если учесть, что империя почти извела некромантов… появление новообращенных может серьезно изменить расстановку сил. Особенно если за этим стоит кто-то настолько могущественный.

Пу-пу-пу… дерьмово! Очень дерьмово.

Внезапно она тихо всхлипнула, прерывая мои размышления.

— Ты что? — я нахмурился.

— В области живота… — она опустила руку на живот. — Там тоже начинает меняться кожа.

Я положил ей руку на плечо, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально равнодушно:

— Держи в курсе.

Нас повели на полянку. Другие студенты уже собирались парами, готовясь к охоте на тварей.

— Волконский! — окликнул меня Полозов. — Ты в активной охоте не участвуешь.

— Это еще почему? — я изобразил праведное возмущение.

— Потому что, — он закатил глаза, — твой… особый талант разрушать всё, к чему прикасаешься, еще не до конца изучен. Мало ли что случится… просто защищай Ирину. И постарайся ничего не сломать. Ей или кому-либо ещё.

— Так, все разошлись! — скомандовал он остальным. — Приступить к выполнению задания. Мы с профессором Воробьевым будем следить за вами через его… предсказательный прибор.

Я скептически посмотрел, как Воробьев, бормоча что-то себе под нос, начал настраивать потертый хрустальный шар. Я видел его ранее на занятиях.

И куда этот придурок с рыжим умчались? Я еще раз чертыхнулся, вглядываясь в лесную чащу. Осенние деревья уже наполовину сбросили листву, и в получившемся желто-коричневом ковре было сложно что-то различить. А с Костиными проблемами контроля оставлять его одного было… скажем так, опрометчиво.

— Ну что, — Ирина шла рядом. — Как будем монстров убивать?

— Не знаю, что ты со своей некромантской силой планируешь, — я окинул её взглядом. Дорогие сапожки уже были безнадежно испачканы лесной грязью, а идеальная укладка растрепалась. — У тебя хоть эфирное оружие есть?

— Не знаю… может и есть, — она пожала плечами. — Я еще не пробовала.

Великолепно. Новообращенный некромант без малейшего боевого опыта. Просто то, что нужно для прогулки по лесу с тварями.

— Короче, дело такое, — я остановился, прислушиваясь к лесным шорохам. — Нам нужно найти и помочь кое-каким ребятам. У меня плохое предчувствие…

Я активировал печать призыва. Черный дым заклубился у моих ног, сгущаясь в знакомую фигуру. Бес материализовался, картинно потягиваясь и хрустя суставами — теперь он выглядел повнушительней, но казался каким-то… болезненным?

— Подохнуть мне меж чресл суккуба! — прохрипел бес, заметив Ирину. Его глаза хищно блеснули, а на морде появилась похабная ухмылка. — А это что за конфетка? Чтоб мне в аду гореть, такой красоты даже в гареме Вельзевула не сыщешь!

Он цокнул языком и картинно облизнулся:

— Эй, цыпа, подойди-ка! Дай поближе рассмотрю… такую фигурку грех прятать под формой! Видишь хвост дымиться начал… или это не хвост!

Я поморщился. Ну точно, как гопник из подворотни.

— А сиськи за деньги не покажешь? — продолжал бес, скаля клыки.

Ирина вспыхнула, как маков цвет. Я едва сдержал смешок. Но понимал, что пора осадить пухлого засранца. Одно дело — подколки и шутки, но откровенное хамство в адрес аристократки…

— Так, хватит, — вмешался я. — Ты, похоже, забываешься. Перед тобой не портовая девка, а наследница древнего рода.

Я сделал шаг вперед, нависая над бесом:

— Знаешь, меня начинает утомлять твоя манера общения. С каждым разом ты становишься все наглее, а пользы от тебя все меньше. Может, стоит подыскать более… воспитанного фамильяра?

Черно-зеленая дымка заструилась по моим пальцам:

— В конце концов, что толку от рогатой туши, которая только и умеет, что отпускать сальные шуточки? Я призываю тебя не для того, чтобы ты изображал завсегдатая дешевого борделя.

Ирина смотрела на меня во все глаза. Бес съежился под моим взглядом, явно чувствуя, что перегнул палку:

— Прошу прощения, босс. И у вас, миледи, тоже… Бес попутал, как говорится. — он примирительно поднял лапы. — Я понял — никаких шуток про сиськи высокородных дам. Только про задницы, да?

Бес разразился хриплым смехом, но осекся под моим тяжелым взглядом.

Демоны… и вот с этим придурком мне предстоит работать…

— Ты не обращай внимания на этого… — я повернулся к Ирине, подбирая слова. — Что взять с беса… хотя он уже, кажется, демон. Какая-то переходная ветвь эволюции. Тупиковая…

Ирина хохотнула, явно оценив шутку. Но её смех резко оборвался, когда бес молниеносным движением оказался рядом. Он провел когтистым пальцем по её ляшке, демонстративно облизнул его и, причмокивая произнес:

— Оооо, Димка, а девочка-то тоже некромант! — его глаза азартно блеснули. — Твоя соратница?

Я медленно закрыл лицо рукой:

— Ну ты дебил…

— А че? — бес недоуменно почесал лоб. — Что-то не то ляпнул, да? Прости, босс…

Ирина довольно усмехнулась.

— Так кому именно ты хочешь помочь? Зачем? — она сделала шаг ближе. — И почему такая спешка?

Ага, сейчас все расскажу…

— Да есть у меня один друг, — я небрежно пожал плечами. — У него есть определенные… особенности. Которые лучше держать в тайне.

— Ты про своего раба с печатью? — она чуть прищурилась. — Костя, кажется?

Слишком много знаешь, девочка… я внимательно изучал её лицо. И слишком уверенно себя ведешь. Интересно, кто тебя так хорошо проинструктировал?

— Да, он самый. — ответил я, поняв, что отпираться незачем, она знает намного больше, чем я думал. — Ладно, хватит терять время — нужно заняться поисками. Наверняка первые порталы уже открываются.

В утреннем воздухе действительно начала ощущаться характерная рябь. Пространство подрагивало, готовясь разорваться и выпустить в наш мир гостей.

Бес принюхался и поморщился:

— Чую портальную вонь…

Углубившись в лес, мы наткнулись на такую картину. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь полуголые кроны деревьев, освещали Витаса, который валялся на ковре из опавших листьев с разбитой головой. А над ним… я даже моргнул пару раз, не веря глазам.

Над поверженным рыжим восседал здоровенный бобер размером с некрупную овчарку и методично шлепал его по лицу хвостом, больше похожим на каменную плиту. Тварь явно была порождением портала — безумные глаза, а клыки, торчащие из пасти, могли бы посрамить любого вампира.

А чуть поодаль, в небольшой прогалине между деревьями, разворачивалась бойня. Костя, уже полностью обратившийся в вурдалака, устроил родео на местных оленях.

— Ихи-хи-хи! — доносилось из чащи.

Правда, эти олени были помельче академических, но такие же агрессивные. Олени бросились в россыпную, но Костя исчезал в глубине леса, а потом появлялся… загонял их по одному, запрыгивал им на спины и сворачивал шеи. После опять убегал…

Бледная фигура вурдалака мелькала между деревьями, методично укладывая одного оленя за другим. Периодически запрокидывая голову и издавал жуткий смех. И что его так развеселило?

По крайней мере, с проблемой контроля у него полный порядок. Хотя методы… специфические. Но эффективные — не отнять.

Бес согнулся пополам от хохота, опираясь на ближайшее дерево:

— Босс, ты это видишь⁈

К моему удивлению, Ирина тоже заливалась смехом. Они с бесом синхронно всхрюкивали при каждом шлепке бобриного хвоста.

Великолепно! Спелись, демоны…

Я пнул бобра ногой, отправляя тушку по высокой дуге в сторону Кости:

— Эй, Костян! Лови!

Вурдалак среагировал мгновенно — развернулся в прыжке, поймал летящего бобра и одним движением свернул ему шею. Потом деловито встряхнул тушку, словно проверяя качество, и довольно оскалился.

М-да… а ведь когда-то он был приличным парнем…

Склонился над Витасом, проверяя пульс. Рыжий выглядел потрепанным, но живым. Он приоткрыл один затуманенный глаз и пробормотал заплетающимся языком:

— Димон, братан… меня это… отмудохала белка…

— Бобёр, — педантично уточнил я. — И довольно злобный, надо заметить.

— Бобр курва… — прошептал Витас и снова отключился.

Быстрое сканирование показало легкое сотрясение мозга, пару ушибов и серьезно травмированное самолюбие. Ничего страшного. Жить будет.

— К ноге! — скомандовал я, и Костя молниеносно оказался рядом.

Бес опять согнулся от хохота:

— Ахахаха! Босс, может ему еще ошейник с адресом повесим? А то вдруг потеряется!

Костя смерил его тяжелым взглядом и одним движением удлиненной руки отправил беса в полет. Тот впечатался в ближайшую сосну, но даже это не заставило его заткнуться.

— Фу, плохой мальчик! — прохрипел бес, сползая по стволу. — Хозяин, он меня обижает!

— Хватит паясничать, — я покачал головой. — Костя, принимай человеческий вид.

Трансформация началась мгновенно. Лысая голова вурдалака начала обрастать волосами, когти втянулись, бледная кожа приобрела нормальный оттенок. Через несколько секунд передо мной снова стоял обычный студент академии, разве что с порванной рубашкой.

Я заметил, как Ирина с нескрываемым интересом наблюдает за процессом. Похоже, превращение произвело на неё впечатление.

— Если кто спросит про рубашку — скажем, что это бешеный бобер постарался, — я кивнул на разодранную ткань. — Глядя на Витаса, в эту версию поверить несложно.

— Кстати… — я внимательно посмотрел на друга. — Ты там что-то больно весело хихикал, пока оленям шеи сворачивал.

Костя широко ухмыльнулся:

— Да не могу забыть, как бобер Витаса уделал, — Костя снова захихикал. — Идёт рыжий… и тут видит бобра. А тот сидит, травку жует, на жизнь не жалуется. Витас возьми да ляпни: «Смотрите, какой милый! Сейчас поглажу…»

Он снова зашелся хохотом:

— Ты бы видел его лицо, когда этот «милый» развернулся и зарядил хвостом! Бам! — прямо в челюсть. Витас даже удивиться не успел. А потом добавка. И всё, приплыли… Рыжий рухнул… ноги кверху.

— И ты, конечно, решил воспользоваться моментом? — я не смог сдержать ухмылку.

— А что такого? — он пожал плечами, все еще посмеиваясь. — Витас в отключке, свидетелей нет… Так что я подумал — почему бы и не поохотиться? Заодно и перекусил.

— Ты в своем уме вообще? — я понизил голос до шипения. — Тут помимо нас двадцать шесть учеников и два преподавателя с магической трансляцией. Представляешь, что будет, если тебя засекут? Молись, чтобы Полозов в этот момент пялился в хрустальный шар на кого-то другого!

Я шагнул ближе, буквально нависая над другом:

— Ты хоть понимаешь, что тебя ждет? БМБ и другие службы не церемонится с такими случаями. Сначала опыты — будут изучать, как ты превращаешься. Потом вивисекция — распилят по кусочкам, чтобы понять механизм трансформации. И это в лучшем случае…

Костя заметно помрачнел:

— Понял я, понял… извини.

Я вздохнул и снова опустился на колени рядом с Витасом. Активировал целительское зрение, погружаясь в тонкие структуры его мозга. Так, что тут у нас… Гематома в височной области, отек мягких тканей, легкое смещение нейронных связей. Ничего критичного, но без лечения парень неделю будет мучиться головными болями.

Направил поток целительской энергии, методично восстанавливая повреждения. Сначала — рассосать гематому, заодно укрепив стенки сосудов, чтобы предотвратить повторное кровоизлияние. Затем — снять отек, восстановить правильную циркуляцию спинномозговой жидкости. И наконец — выправить нарушенные связи.

Заодно просканировал общее состояние организма и… хм, интересно. В простате обнаружились первые признаки воспаления — ранняя стадия простатита. Что ж, раз уж взялся лечить…

Перенаправил часть энергии в проблемную зону, восстанавливая нормальное кровоснабжение и снимая воспаление. Пусть парень даже не узнает, от каких проблем я его избавил.

— Пацаны, — Витас резко распахнул глаза, — это тайна должна лечь с вами в могилу! Скажем, что это был, мать его, тигр!

— Тут твари ниже первого уровня, гений, — Костя со смешком похлопал его по плечу.

— Лох! — подытожил бес, тоже похлопав Витаса. Тот только закатил глаза и снова отключился — защитная реакция организма на недавнее сотрясение.

— Ладно, бес, ты его тащишь, — скомандовал я.

— Чего⁈ Я вообще-то демон, а не грузчик! — возмутился фамильяр, но все-таки взвалил Витаса себе на спину. — Босс, ты мне за это должен…

— Пойдемте к поляне, — я махнул рукой, но тут Ирина вдруг резко остановилась.

— Эй, ты чего? — я обернулся, заметив её напряженный взгляд.

— Дим… боюсь, твоего друга видели, — её голос звучал встревоженно.

— С чего ты взяла?

Ирина провела рукой в воздухе, и из её пальцев потянулась тонкая зеленоватая нить.

— Ты должен её видеть, — сказала она, и я кивнул. — Но только ты, они нет.

Нить тянулась в сторону оврага у леса, откуда мы только что вышли. Там, где она проходила, трава чернела и усыхала, листья на кустах скручивались и опадали.

— Вон там, — Ирина указала на овраг. — Там те, кто его видел. Может студенты?

Мы осторожно приблизились к краю… и в этот момент оттуда выскочили две фигуры. Они метнулись между деревьев так быстро, что мы не успели разглядеть их лица.

Не раздумывая, я рванул следом. Позади послышался топот — Ирина и Костя тоже включились в погоню.

Мы вырвались на лесную опушку. Можжевельник редкими кустиками торчал из влажной почвы, а перед нами стояла стена деревьев. Костя первым застыл, выставив руку вперед —полный стоп.

— Это не наши, — Ирина прищурилась. — И их больше, чем двое. Там… они за опушкой.

Её зеленая нить, тонкая, почти невесомая, начала расщепляться. Из одной линии она превратилась в семь переплетающихся потоков, которые извивались в воздухе и тянулись к деревьям.

Наконец показались они. Из-за деревьев вышли люди. Нет, это были не просто люди — профессиональный отряд. Тактические чёрные костюмы, маски скрывали лица по нос. Черные рубашки под разгрузочными жилетами с десятками карманов, тонкий воротник-стойка, мягкие кожаные вставки с тиснением под кожу. Берцы из матовой кожи, усиленные голенища. На мысках — стальные протекторы, отполированные до зеркального блеска, с гравировкой, напоминающей орла.

Семь фигур к которым и вели нити Ирины. Семь пар глаз, которые смотрели прямо на нас.

И тут началось…

Глава 3

Поместье Потаниных встретило гостей прохладным осенним вечером. Велимир Святославович, слегка пошатываясь, брел по подъездной аллее, периодически останавливаясь и прищуриваясь на яркие фонари. Его длинные седые волосы растрепались, а щегольской сюртук сбился набок. За ним, стараясь держать величественную осанку, следовала графиня Потанина. Её лицо с каждым шагом становилось все бледнее — действие эликсира подходило к концу, и она снова начинала ощущать холод смерти в своих венах.

«Это ж надо такое придумать — газированное вино!» — древний некромант в очередной раз споткнулся. — «Демоны их разбери! В мои времена вино было как вино — хоть ложкой ешь. Густое, терпкое… а тут… пузырьки! В носу щиплет, в голову бьет… Того и гляди, с ног свалит!»

У парадного входа их встретил дворецкий Семен Архипович — высокий сухопарый старик, проработавший в поместье без малого тридцать лет. При виде хозяйки и её гостя он заметно побледнел, но сохранил невозмутимое выражение лица. Хотя его руки, державшие серебряный поднос с графином, едва заметно подрагивали.

— Добро пожаловать домой, госпожа графиня, — произнес он с легким поклоном. — И вам… добро пожаловать, господин Велимир Святославович.

За спиной дворецкого маячили горничные в накрахмаленных передниках, которые тут же начали перешептываться, прикрывая рты:

— Гляди, гляди — опять этот старик! А от графини… мертвечиной воняет.

— Тише ты! Услышат же!

— А что услышат? Правду? Видела, как она вчера по саду бродила? Как призрак! И цветы за ней вянут.

Велимир Святославович, чей слух за века практики ничуть не ухудшился, только хмыкнул и, пошатнувшись, оперся о стену. Прислуга… всегда одно и то же.

На широкой мраморной лестнице графиня вдруг остановилась:

— А мальчишка-то… неплох, правда?

Старый некромант расплылся в пьяной улыбке, заставив ближайшую горничную в ужасе перекреститься:

— Димка-то? — он мечтательно прищурился. — Ох, этот… этот далеко пойдет! Вот где характер! — Велимир Святославович размашисто хлопнул себя по колену. — Огонь пацан! Нет, ты видела, как он держится? Как смотрит? В глазах — сталь, в душе — пламя!

Он покачнулся, но удержал равновесие, схватившись за перила:

— Вот в мое время… в мое время такие империи создавали! Армии вели! А сейчас что? — он презрительно скривился. — Все по углам жмутся, все чего-то боятся… А этот! — Велимир Святославович пьяно погрозил пальцем невидимому собеседнику. — Этот — медведь! Хватка железная, взгляд острый…

— Волк, — машинально поправила Потанина, но тут же осеклась под насмешливым взглядом старого некроманта.

— Да хоть волк! — он широко взмахнул рукамия. — Суть не в том! Главное — стержень есть! Яйца стальные, понимаешь? — он наклонился к графине. — За таким люди пойдут! Потому что чувствуют — не предаст, не струсит, своих не бросит!

Графиня только пожала плечами, наблюдая, как старый некромант, бормоча что-то про «молодежь» и «ничего не понимают», направляется в сторону кабинета.

Велимир Святославович тяжело опустился в кресло-качалку, инкрустированное потемневшим от времени серебром. Древесина тихо застонала под его весом. Графиня прикрыла массивную дубовую дверь кабинета, с глухим щелчком отрезая их от любопытных ушей прислуги.

Старый некромант поерзал, устраиваясь поудобнее, и его цепкий взгляд остановился на графине.

— А знаешь, — он прищурился, — этот мальчишка… он ключ ко всему. Такая сила в столь юном возрасте, м-да… — он покачал головой. — Я полвека убил, чтобы достичь хотя бы половины того, что ему дано от природы. Тысячи часов над древними фолиантами, сотни экспериментов… а ему все досталось просто так.

Его речь постепенно становилась все более невнятной, веки отяжелели, голова начала клониться:

— Ирина… умница девочка… я ей… мозги… расширил… теперь она знает то, чему другие учатся годами… магические формулы… древние ритуалы… все в её голове…хррр — последние слова потонули в раскатистом храпе.

Графиня деликатно прокашлялась. Велимир Святославович всхрюкнул и резко выпрямился, словно и не спал вовсе:

— Так вот! — продолжил он с того же места, мгновенно обретая прежнюю ясность мысли. — Ирина… была умна, а теперь и подавно. Простолюдинка так бы и похоронила бы свой потенциал если бы судьба нас не свела. Я влил в её разум знания. — он самодовольно усмехнулся. — И главное… верна мне как цепной пес.

Кресло-качалка мерно поскрипывала, пока старый некромант раскачивался, явно довольный собой:

— А уж если она… хм… хвостом вильнет, — он подмигнул графине, — наш юный Волконский сам за ней побежит. Будем надеется она знает, как привлечь его внимание. Как заинтересовать. И главное — как удержать.

Он вдруг подался вперед, и в его глазах блеснул трезвый, колючий огонек:

— Порабощение мира живых… звучит пафосно, да? — он усмехнулся. — Но для этого нам нужен он. Его сила, его потенциал… Представь — армия мертвых под командованием того, кто способен управлять самой смертью!

Старик откинулся назад, и его взгляд снова затуманился винными парами. Но вдруг он резко махнул рукой:

— Что встала как тополь на Плющихе? — проворчал он, глядя на застывшую графиню. — Пади сюда! — он нетерпеливо указал на низкий пуф рядом с креслом. — Нужно обдумать план действий. У меня есть несколько… интересных идей.

Графиня, до этого стоявшая столбом у камина, дернулась и в один миг оказалась рядом. Когда она опустилась на пуф, старый некромант наклонился к ней:

— Так мне нужна крепкая почва под ногами. Нужно выкупить старое кладбище. Большое.

— Хм, — графиня нахмурилась. — Которое на западе? Так его вроде уже граф Сурков застолбил. Собирается строить там огромный торговый центр с подземной парковкой, — она поморщилась. — Говорит, мол, земля простаивает, а тут будет «современный центр».

— Перекупить! — некромант стукнул кулаком по подлокотнику, да так, что кресло жалобно скрипнуло. — Какое расточительство! Столько мертвых поколений там лежит, такой потенциал… А они — торговый центр! — он презрительно скривился. — Вот что за времена такие настали — ни капли уважения к мертвым, ничего святого в людях не осталось. Торговую точку им подавай, видите ли!

Он раздраженно махнул рукой:

— Так, записывай. Первым делом — выкупить это кладбище. Потом — то старое дворянское кладбище, где ты лежала, — он прищурился. — Там, кстати, такие экземпляры покоятся… м-м-м, пальчики оближешь!

Старик мечтательно улыбнулся, но тут же тряхнул головой, возвращаясь к делу:

— И земли под Самарой — все эти отдаленные села, поселки, деревни. Желательно, где старые погосты сохранились. Особенно те, что подальше от больших дорог.

— Поняла? — он пристально посмотрел на графиню.

— Да, — она кивнула, мысленно прикидывая масштабы предстоящих «покупок».

— Так, ты крестьян закупила? — некромант прищурился, разглядывая графиню.

— Тут они уже, — графиня кивнула. — Дожидаются в людской. Два десятка крепких мужиков, как вы и просили.

Велимир Святославович довольно хмыкнул и бросил взгляд на наручные часы — новенькие, с позолотой и россыпью мелких рубинов по циферблату. Приобрел совсем недавно… что поделать, шопоголизм — болезнь почти неизлечимая в электронный век. А уж после того, как он открыл для себя маркетплейсы…

Тишину поместья разрезал звук подъезжающего фургона. Желтый логотип «АЗОН» ярко светился в темноте. Три массивных автомобиля выстроились вдоль подъездной дорожки.

— О, доставка прибыла! — оживился некромант, поднимаясь из кресла с неожиданной прытью. Все привезли прямо к порогу.

У парадного входа уже суетились дюжие ребята в фирменных жилетках, выгружая массивные коробки. Судя по тому, как прогибались их спины и сочности выражений — внутри была не вата.

— Так-так, молодые люди, — Велимир Святославович потер руки, спускаясь по мраморным ступеням. — Все коробки складывайте вон в тот амбар, — он указал на внушительное строение из красного кирпича с коваными воротами.

Грузчики, кряхтя принялись за работу. А тут еще и графиня подоспела, ведя за собой группу крестьян — крепких мужиков с мозолистыми руками и обветренными лицами, явно привыкших к тяжелому физическому труду.

Когда последняя коробка заняла свое место в амбаре, а грузчики остановились перевести дух, старый некромант незаметно провел рукой в воздухе, что-то беззвучно прошептав. В тот же миг глаза всех присутствующих — и грузчиков, и крестьян — вспыхнули зловещим изумрудным светом. По их телам пробежала легкая дрожь, мышцы налились нечеловеческой силой.

— Ну что, ребята, — некромант довольно потер руки. — Теперь вы у нас выносливые, как три медведя, и крепкие, как дубы вековые. Самое время поработать на нового хозяина, — он усмехнулся. — И никаких профсоюзов, больничных и перекуров.

Он обвел взглядом застывшие фигуры с горящими глазами:

— Вокруг поместья нужно выстроить забор. Огромный, каменный — чтобы ни одна живая душа… или неживая, — он хихикнул, — не проскочила. Завтра привезут еще камня. А пока начинайте с того, что есть.

— Слушаемся, хозяин! — прогремел нестройный хор голосов, в которых уже не осталось ничего человеческого.

И закипела работа. Одни замешивали раствор в огромных чанах, орудуя лопатами. Другие таскали камни — теперь уже без стонов и проклятий. Третьи уже выкладывали первый ряд будущей стены.

Велимир Святославович стоял на крыльце, наблюдая за работой своих новых «сотрудников». Краем глаза он замечал, как в окнах поместья то и дело мелькали испуганные лица слуг.

Вдруг его лицо омрачилось. «А что делать с их семьями?» — он нахмурился, наблюдая за грузчиком, который в одиночку тащил каменную глыбу. — «Наверняка ведь начнут искать, заявления писать… эх в этих делах мне бы помогла Ирка и ее эти сети социальные…»

* * *

Семь фигур в черном медленно двинулись к нам. Я сделал пару шагов назад, аккуратно заводя Костю и Ирину себе за спину. В висках пульсировала мысль — если сейчас начнется заварушка, то бой будет серьезным.

Один из них, явно главный, выступил вперед.

— Волконский, — начал он. — У тебя два варианта, — он сделал шаг вперед. — Либо идешь с нами добровольно, и твои друзья остаются в живых. Либо мы их убиваем прямо здесь, а ты все равно идешь с нами. Выбор за тобой. Но советую не тянуть — у моих ребят руки чешутся.

Я позволил себе легкую усмешку, хотя мозг уже лихорадочно просчитывал варианты. Семеро против троих…

— Серьезно? Кучка киднепперов? — я приподнял бровь. — Давайте посмотрим, что у нас тут… Похищение студента императорской академии — это раз. Угроза убийством двум отпрыскам древних родов — это два. И все это посреди официальной учебной практики, — я цокнул языком. — Вы хоть понимаете, какой шум поднимется?

Я сделал вид, что задумался:

— Дайте прикинуть… Смерть наследницы рода Потаниных, убийство Ведьминова, похищение Волконского… — я насмешливо фыркнул. — Да за такое даже императорская гвардия с постов слетит! Думаете, это просто замнут? Три древних рода жаждут крови — это вам не деревенскую девку в лесу припугнуть.

А еще я маг, который может превратить вас всех в удобрение для здешних елок.

— Закрой рот, щенок, — процедил главарь, делая шаг вперед. — Твое мнение здесь никого не интересует.

В этот момент между деревьев вывалился бес, пыхтя как паровоз и утирая пот со лба. Его обычно лоснящаяся шкура была покрыта пылью и листьями:

— Уф, босс! — выдохнул он, опираясь на колено. — Я там рыжего до лагеря доволок… еле дотащил, тяжелый зараза… и сразу к вам!

Он перевел дух, заметил людей в черном и резко попятился:

— Ой, а я, пожалуй, это… по делам сбегаю! Срочным!

Я молниеносно схватил его за витой рог, дернув назад, что бес клацнул зубами:

— Стоять! — прошипел я. — Либо в бой, либо можешь попрощаться с этим миром. И поверь, развоплощение будет не самым приятным.

Бес затравленно посмотрел на приближающихся наемников, потом на меня, и тяжело вздохнул:

— Твою ж мать… — простонал он. — И почему я не стал фамильяром какой-нибудь старушки? Сидел бы сейчас, пироги воровал, кошек гонял… Так нет же, угораздило связаться с малолетним психопатом!

По моим пальцам заструилась черно-зеленая дымка, сгущаясь в знакомые очертания клинка. Что ж, господа наемники, давайте посмотрим, кто тут щенок.

— Костя, — прошептал я. — Приказываю оборотиться.

В тот же миг на лбу друга вспыхнула багровая печать — древние руны засветились, как угли в костре. Его глаза полыхнули алым, а из горла вырвался утробный рык, от которого мелкие камни задрожали под ногами. Мышцы начали стремительно увеличиваться, разрывая форменную рубашку в клочья. Кости трещали и удлинялись с отвратительным хрустом, превращая человеческую фигуру в жуткую бледную тушу. От одежды остались только изодранные портки, чудом державшиеся на мощных бедрах.

Теперь Костя возвышался над всеми как минимум на полторы головы. Его ноздри хищно раздувались, втягивая воздух. С каждым вдохом массивная грудная клетка вздымалась, демонстрируя, что от прежнего щуплого студента не осталось и следа.

— Ждать, — скомандовал я. В такие моменты я особенно остро чувствовал связь между нами — печать пульсировала, передавая его жажду крови.

— Хера ждать! Порви их! — крикнул бес и с размаху ткнул рогом Костю.

Вурдалак взревел так, что с ближайших деревьев посыпались иголки. Наемники дрогнули.

А потом… началось. Костя сорвался с места, превратившись в размытое пятно. Первый наемник даже пикнуть не успел — только кости влажно хрустнули в стальной хватке. Ночной воздух наполнился звуками боя и отборным матом беса.

Твою ж мать… вечно одно и то же — никакой стратегии, никакого плана… чертов бес!

Я перехватил клинок поудобнее, наблюдая, как наемники рассыпаются веером. Хотя после встречи с разъяренным вурдалаком их строй слегка… пошатнулся. Так и что имеем: трое огневиков, два мага воды и один воздушник. И у каждого эфирное оружие.

Костя уже вошел в раж. Первого противника, мага огня, он просто смел, как соломенное чучело. Тот даже файербол сформировать не успел — когти вурдалака располосовали его защитный жилет. Второй наемник, тоже огневик, успел отскочить и теперь методично посылал огненные стрелы, от которых Костя играючи уворачивался.

Тонкие пальцы Ирины что-то чертили в воздухе. И только мы с ней могли видеть, что творилось на самом деле — из кончиков её пальцев тянулись зелёно-черные нити, оканчивающиеся смертоносными иглами. Они извивались в воздухе, каждая — толщиной с волос, но прочнее стальной проволоки.

Маг воды, почуяв опасность, выставил перед собой ледяной щит. Но нити… они словно обладали разумом. Огибали препятствия, уклонялись от случайных целей, никогда не задевая тех, кого хозяйка не метила как жертву. Я наблюдал, как одна из них скользнула вдоль кромки льда, обошла щит по дуге и устремилась к шее наемника.

Нить обвилась вокруг горла, игла на конце впилась в плоть. И тут началось самое страшное — там, где проходила нить, кожа чернела и отмирала, словно пораженная гангреной. Процесс занял считанные секунды. Плоть почернела, ссохлась… и голова наемника просто отделилась от тела, как перезрелый плод.

Демоны… пожалуй, стоит держаться от неё подальше, когда она не в духе.

Мой противник, второй маг воды, явно прошел имперскую школу — классические стойки, отточенные движения. Копье в его руках двигалось с невероятной скоростью, оставляя в воздухе водяные росчерки. Вот только против некроманта с целительским даром это не особо помогает. Одного взгляда хватило, чтобы заметить начальную стадию аневризмы в сонной артерии. Легкий толчок силы — и сосуд лопнул. Наемник рухнул, даже не поняв, что его убило.

— Босс, пригнись! — заорал бес.

Над головой просвистел огненный клинок третьего огневика. Краем глаза заметил, как мой фамильяр, хихикая, подкатился под ноги наемнику. Тот споткнулся, потерял равновесие… и напоролся прямо на иглы Ирины. Одна из них вошла точно в сердце, мгновенно превращая живую ткань в мертвую. Его сердце за пару секунд затихло.

Костя загнал стрелка к деревьям, и это было… впечатляюще. Два с лишним метра бледной мускулистой туши против мага огня — казалось бы, неравный бой. Но парень держался, надо отдать ему должное. Огненные стрелы взрывались одна за другой, превращая землю в выжженную пустыню. Вот только Костя двигался слишком быстро.

Наемник попытался создать огненную стену, но вурдалак просто прошел сквозь нее, как нож сквозь масло. В следующий момент когти Кости сомкнулись на горле стрелка, и… пожалуй, подробности я опущу.

Воздушник оказался действительно хорош. Его клинок пел в воздухе, оставляя за собой шлейф смертоносных лезвий. Один неверный шаг — и меня бы нашинковало как капусту для борща. Но у него была слабость — старая травма колена. Классическая проблема воздушников, которые слишком усердствуют с магией потоков.

Ирина медленно приближалась, раскручивая клубок. Её нити тянулись к живой плоти, как голодные пиявки. Наемник создал вокруг себя щит из уплотненного воздуха, но я видел — он нервничает. Еще бы, попробуй тут сохранять хладнокровие, когда вокруг тебя пляшет смерть.

Он совершил ошибку, перенеся вес на больную ногу. Я этого ждал. Короткий выпад, обманный маневр, разворот… Его щит раскрылся всего на мгновение, но большего и не требовалось. Клинок вошел точно между пластин защиты, и воздушник рухнул…

Внезапно тишину разорвал хрип — один из наемников, которого знатно потрепал Костя, все еще подавал признаки жизни. Не успели мы среагировать, как бес радостно подскочил:

— О, недобиток! Ребята, этого я беру на себя! — он картинно размял плечи и похлопал себя по внушительному пузу. — Перекрою чуваку подачу воздуха!

— Эй, ты чего… — начал было я, но было поздно.

Бес с разбега плюхнулся на лицо наемника всей своей тушей:

— Вот так, касатик! — прокомментировал он, устраиваясь поудобнее.

Наемник захрипел, отчаянно пытаясь вдохнуть. Мы с Костей синхронно отвернулись. У Ирины явно был рвотный позыв от вида удушающего брюха.

Судя по затихающим звукам, наемник встретил свой конец под аккомпанемент демонического пыхтения и комментариев. Не самая достойная смерть для воина, чего уж там.

— У нас тут еще гости, — внезапно произнесла Ирина, прикрыв глаза. — Мои нити чувствуют троих живых… выжидают.

Я повернулся к Косте и только сейчас заметил рану на его плече — глубокий ожог от огненного клинка. Обычно его регенерация справлялась с любыми повреждениями, но это… магический огонь все еще тлел в ране, не давая тканям восстанавливаться.

— Стой смирно, — скомандовал я, активируя целительское зрение.

Картина была неприятная — мышечные волокна обуглились, кровеносные сосуды спеклись. Направил поток целительской энергии, методично восстанавливая ткани слой за слоем. Сначала — расщепить и вывести омертвевшие клетки. Затем — реконструкция кровеносной системы, чтобы обеспечить питание регенерирующим тканям. И наконец — стимуляция роста новых мышечных волокон.

Костя зашипел, когда плоть начала срастаться:

— Щекотно, зараза…

— Далеко эти трое? — я закончил с лечением и повернулся к Ирине.

— Достаточно, — она прищурилась. — Похоже, ждут результата от этих… ждут, когда трофей — Дмитрия Волконского.

— Что ж, — я оглядел поле боя, — придется их разочаровать. Тащите сюда самые целые трупы.

А их оказалось всего четыре. Поднимать мертвых надо быстро, пока мозг не успел окончательно отмереть. В первые минуты после смерти еще можно выцепить обрывки памяти, знаний, навыков… Конечно, большая часть личности уже разрушена, но кое-что всегда остается — вроде отпечатка в остывающем воске.

Когда тела уложили передо мной, я активировал силу некроманта. Черно-зеленое свечение потянулись к трупам. Установить ментальную связь, пока остатки личности еще теплятся в гниющих нейронах… Вот они — обрывки воспоминаний, фрагменты тренировок, куски важной информации.

Четыре тела синхронно дернулись и сели. Их глаза тускло светились зеленым:

— Да, хозяин, — прохрипели они в унисон.

Четыре мертвеца сидели передо мной, и каждый был… особенным. Первый — тот, которого Костя порвал — с рваными ранами на груди и сломанной шеей. Второй — жертва Ирины, с почерневшей плотью там, где прошли некромантские нити. Третий — мой «пациент» с лопнувшей артерией, внешне почти целый, только струйка крови из уголка рта. И последний — еще один подарок от Кости, с характерными следами когтей.

И вот теперь все они синхронно пялились на меня своими тускло светящимися глазами. А самое поганое — я слышал их мысли. Нет, серьезно — какого демона? Установил связь, чтобы управлять ими, узнать что-то интересное, а в награду получил нескончаемый поток собачьей преданности:

«Хозяин такой мудрый…»

«Как же нам повезло с хозяином…»

«Умереть за хозяина — счастье…»

«Хозяин самый сильный…»

От этого хора в голове начинала пульсировать тупая боль. Я попытался отгородиться от потока их мыслей, но эти четверо были слишком… настойчивы в выражении своей преданности.

— Слушайте, — не выдержал я, — может хватит? Я понял — вы в восторге. Теперь заткнитесь и просто выполняйте приказы.

«Какой строгий хозяин…»

«Мудрый хозяин знает, как лучше…»

«Счастье служить такому хозяину…»

Твою ж мать…

Подняв своих «преданных слуг», я двинулся вперед по следу, который указывали нити Ирины. Четверо мертвецов шагали за мной с пугающей синхронностью — спасибо почти пустому ядру, на раздельное управление просто не хватило бы сил. За этим жутковатым эскортом, пригибаясь в высокой траве, крались Костя, Ирина и бес.

Впереди показался грот — небольшое углубление в склоне холма, где терялись нити Ирины. Почти сразу из него показались две фигуры в черной форме.

— Помашите им, — скомандовал я своим ходячим трупам. — Позовите их сюда.

Четверка синхронно подняла руки в приветственном жесте.

«Служить хозяину!»

«Хозяин будет нами доволен!»

«Может, он нас даже погладит…»

Твою ж… Я постарался отгородиться от этого потока сознания и сосредоточился на приближающихся наемниках. Заметил, как их лица постепенно менялись — сначала улыбки, потом недоумение. Еще бы — мои «конвоиры» выглядели как массовка из фильма ужасов.

— Нихера вас помяли, — хохотнул один из наемников, подходя ближе. — Вас родная мать не узнает!

— Да уж, — подхватил второй. — Неужто вас так детишки уделали?

Я позволил себе усмешку. В кончиках пальцев собрал остатки силы, формируя меч. И одним плавным движением, словно смычком по струнам, провел ею по воздуху.

Две головы покатились по траве почти одновременно. Чисто, быстро и без лишней драмы.

— Рой, — скомандовал я Косте. — Нужна яма. И поглубже.

— Я тебе что, собака? — огрызнулся он.

— Нет, ты вурдалак с когтями размером с саперную лопату. И единственный из нас, кто может выкопать могилу за пять минут, а не за пять часов. Так что давай, покажи класс, а потом сбегай и притащи оставшиеся трупы из леса.

Пока Костя, рыча какие-то ругательства, превращал лесную поляну в строительную площадку, я повернулся к бесу:

— Обойди грот по дуге и притащи последнего. Живым.

— Оке, босс. — проворчал фамильяр и послушно убежал.

Костя работал усердно… его огромные когти вгрызались в землю, выбрасывая комья размером с футбольный мяч. За считанные минуты на поляне появилась впечатляющая яма.

Мы начали сбрасывать тела в могилу, и тут мои «верные слуги» разразились новой порцией ментального обожания:

«В последний раз взглянуть на божественный лик хозяина…»

«За что он так с нами…»

«Интересно, а хозяин придет на нашу могилку?»

Я поспешно оборвал ментальную связь, потирая пульсирующие виски. Демоны, да лучше бы они ныли и жаловались! С этой собачьей преданностью можно свихнуться…

В этот момент вернулся бес, волоча за собой бессознательное тело последнего наемника. Мы быстро привязали его к ближайшему дереву. Ирина деловито плеснула ему в лицо водой из фляжки.

— Ничего не скажу, — прохрипел он, едва разлепив глаза. — Можете даже не пытаться.

— Уверен? — Ирина растянула губы в улыбке. Её нити заплясали между пальцами.

Когда одна из них проколола его указательный палец, и плоть начала синеть и отмирать, наемник резко пересмотрел свою позицию по поводу сотрудничества:

— Стойте! Подождите! Я все расскажу!

План оказался до смешного прост и предсказуем — взять меня живым, сестру если что убить, остальных в расход. А меня… сделать послушной марионеткой до восемнадцати лет, чтобы отказался от титула в пользу дяди.

— Ничего нового, — я поморщился. — Как всегда — убить, захватить, подчинить… и что теперь с ним делать? Опять закапывать?

— Да блин! — простонал Костя, глядя как еще живой наёмник начинает паниковать.

— Если не хочешь возиться с трупом, — бес хитро прищурился, — прикажи мне сделать брелочек. Коллекционирую, знаешь ли…

— Валяй. — махнул я рукой.

Бес расплылся в широкой ухмылке, обнажая ряды острых зубов:

— Не могу отказать себе в маленьком удовольствии! — и с размаху хлопнул наемника по заднице.

Наемник дернулся, его тело окутала ярко-алая дымка, похожая на языки пламени. На мгновение силуэт человека словно растворился в этом багровом мареве, а потом… все исчезло. Только на витом роге беса закачался маленький брелок в форме человечка.

— Моя прелесть! — радостно объявил фамильяр.

— И что ты сейчас сделал? — я с интересом разглядывал брелок на роге беса. От маленькой фигурки исходила слабая магическая пульсация, похожая на биение сердца.

— О, это древнейшее искусство демонического плена! — бес приосанился. — Мы, демоны, можем захватывать побежденных воинов, заключая их сущность в материальные предметы. Правда, — он слегка поник, — только тех, кого одолели в честном бою. Но я твой фамильяр и могу пленить того, кого ты сразил в бою. Кстати, в старые времена… могущественные архидемоны охотились на величайших героев. Представляешь — легендарные воины, императоры, непобедимые генералы! Их души становились драгоценными трофеями. Говорят, у Вельзевула целая коллекция древних полководцев. А Астарот хранит души семи непобедимых мечников…

Он погладил свой брелок:

— Конечно, этот парень не тянет на легенду… так, обычный наемник. Но для скромного беса и такой сойдет! К тому же, — он хитро прищурился, — теперь ты можешь призывать его в бой. Как и любого другого, кого я… позаимствую для коллекции.

— То есть теоретически можно собрать хоть целую армию? — я задумчиво повертел брелок. — И они будут действовать только по моей воле?

— Или по моей? — бес сощурился, но тут же спохватился: — В смысле, конечно, по твоей! Я же твой фамильяр, все мои силы — твои силы. Абсолютная преданность, верность до гроба, готовность отдать последнюю рубаху… кстати, у меня и рубахи-то нет.

— Хм, — я усмехнулся, — похоже, ты перестаешь быть таким бесполезным…

* * *

Полозов стоял у пункта сбора, его черная мантия развевалась на промозглом ветру. Даже издалека было слышно, как он отчитывает студентов.

— Шесть пар, — цедил он, растягивая гласные. — Шесть боевых пар не смогли убить ни единой твари! — его голос сочился сарказмом. — А две группы умудрились получить ранения от существ даже не первого уровня опасности. Поразительная… некомпетентность.

Мы с Костей, поддерживая с двух сторон полубессознательного Витаса, как раз подходили к месту сбора. Рыжий периодически бормотал что-то про «злобных бобров» и «позор на мои рыжие волосы».

Когда мы появились в поле зрения, все взгляды моментально переключились на нас. Студенты синхронно выдохнули — наконец-то объект для гнева профессора сменится. Полозов оборвал свою тираду на полуслове, медленно повернулся к нам:

— А вот и наши… потеряшки, — сказал он. — И где же вы изволили пропадать? Чем таким важным занимались?

— А вы что, не видели? — я изобразил искреннее удивление, кивнув на хрустальный шар, тускло поблескивающий рядом с ним. — Разве вы не следили за нами через ваш… прибор?

Профессор поджал губы так, что они превратились в тонкую линию:

— Нет, мы… не смогли настроить этот артефакт должным образом.

Хех. Что ж, это хорошо.

— Нам особо нечем похвастаться, — сказал я пожав плечами. — твари были, но мы решили не тащить трупы.

Полозов окинул взглядом жалкую кучку добычи, которую принесли остальные студенты — несколько мелких тварей, пара ощипанных фей и какой-то облезлый грызун, подозрительно похожий на обычную крысу.

— Разочарован, — процедил он. — Глубоко разочарован. Все в автобус, оболтусы!

Всю обратную дорогу мы слушали его ворчание о «катастрофическом падении уровня подготовки» и «вопиющей некомпетентности младшего профессора с его неработающим шаром». Профессор Воробьев под этими нападками только виновато моргал.

Как удачно этот самый шар оказался неисправен именно сегодня… Хотя, возможно, дело было не в шаре…

Мы вернулись в академию уставшие и помятые. Большинство студентов выглядели так, будто их пожевали и выплюнули. Хотя, судя по их «добыче», максимум что они встретили — это особо агрессивный куст.

— Профессор, — канючил кто-то из первого ряда, — может, дадите нам еще один шанс? Когда шар починят? А то как-то несправедливо…

— Нет! — отрезал Полозов, приближаясь к КПП. — И можете благодарить небеса за это. Надеюсь, следующие тридцать студентов покажут результат лучше, чем эта… пародия на боевых магов.

У входа нас встречал Северов. Один взгляд на кислое выражение лица Полозова — и он все понял. Два профессора примерно минуту что-то обсудили и синхронно поморщились, разглядывая наши потрепанные физиономии.

— В свете сегодняшних… достижений, — Полозов выделил последнее слово с убийственным сарказмом, — мы на месте приняли решение о дополнительной подготовке. Учитывая, что из-за неисправности артефакта мы даже не видели всю глубину вашей некомпетентности…

— Что, — Северов недоверчиво посмотрел на нашу группу, — даже Волконский не смог убить ни одной твари?

— Он убил пятерых! — подал голос Костя.

— Нет тела — нет дела, — отрезал Полозов. — Пустой звон.

— С завтрашнего дня, — торжественно объявил Северов, — вы будете проходить дополнительную подготовку… — он сделал драматическую паузу, — у академика Громова.

По толпе студентов прокатился единый стон.

— Каждый день! — добил Полозов. — Физические тренировки!

— Неееет! — взвыли первокурсники.

— А теперь расходитесь! — рявкнул Полозов. — Завтра первое занятие, и даже не думайте отлынивать!

Студенты поплелись к общежитию, понурые как стадо побитых собак.

Я уже собирался уходить, когда почувствовал легкое прикосновение к плечу. Ирина. Её темные глаза смотрели с каким-то особым интересом:

— Дим, — она понизила голос. — А ты уверен, что было правильно оставлять твою нежить там, в Пригорье?

— А куда её девать? — я пожал плечами. — Не с собой же в академию тащить.

— Ну… — она чуть улыбнулась. — Можно было отправить к моему дедушке. И твоего питомца тоже.

Наконец-то. Столько ходила вокруг да около, а теперь сама завела этот разговор.

— Вот как? — я внимательно посмотрел на неё. — А расскажи-ка поподробнее, что это за дедушка такой…

Глава 4

Я лениво ковырял ложкой в тарелке с гречкой и тушенкой, размышляя о том, как подозрительно спокойно прошла эта неделя. Сегодня возвращается последняя тридцатка первокурсников с практики в Пригорье, и, судя по довольным рожам преподавателей, у них все прошло просто отлично. В отличие от нас…

«Самая провальная группа за последние пять лет» — так нас окрестил Полозов. И ведь действительно — у последующих групп и хрустальные шары работали как часы, и твари попадались на каждом шагу, и система подсчета очков функционировала безупречно. А мы… эталон некомпетентности, позор академии.

Я отправил в рот очередную порцию гречки. На вкус — как картон. Впрочем, может это просто настроение такое — меланхолично-параноидальное.

Не может быть все так гладко! Семь дней абсолютного штиля… это неправильно, нелогично, противоестественно.

В моем мире должен быть баланс. Если неделю ничего не происходит, значит где-то копится такой заряд неприятностей, что мало не покажется. По всем законам жанра сейчас должны как минимум восстать полчища нежити. Или в небе появится дракон, который начнет выжигать академию. Или… да что угодно!

Я перевел взгляд на Костю, который с энтузиазмом голодного вурдалака уничтожал содержимое своей тарелки. Вот кому хорошо — никаких душевных терзаний, только еда и сон. Хотя нет, я не прав — на тренировках он пашет как проклятый. И ведь есть результат — вчера даже умудрился на долю секунды материализовать что-то похожее то ли на рукоять эфирного меча, то ли на дубинку.

Интересно, что там бес накопал в библиотеке. Если найдет способ стабилизировать его, у Кости может появиться настоящее родовое оружие. Было бы неплохо… а то как-то совестно что я его в вурдалака превратил.

Внезапно тишину столовой разорвал тяжелый вздох — Костя уныло смотрел в пустую тарелку, как брошенный щенок. Его физиономия выражала такую вселенскую скорбь, что я не выдержал и пододвинул ему свою порцию:

— Держи, доедай. Все равно в горло не лезет.

Лицо друга мгновенно просияло. Он схватил ложку и набросился на еду с таким энтузиазмом, словно не ел неделю.

— Твою мать, — пробормотал я, наблюдая как исчезает гречка. — Ты хоть жуешь? Или сразу в желудок телепортируешь?

— Мне нужно много энергии, — прочавкал Костя. — Я растущий организм!

Костя подавился и закашлялся. А я продолжил размышлять о подозрительно спокойной неделе. Что-то назревает, я нутром чую. И когда оно грянет… твою ж мать, как же скучно! Хоть бы кто-нибудь попытался меня убить, что ли. Или похитить. Или проклясть. В конце концов, я не для того переродился в этом мире, чтобы просиживать штаны на лекциях!

А ведь скоро зачеты… нет уж, лучше армия нежити. По крайней мере, с ней все понятно — встал, упокоил, лег спать. А тут… конспекты, билеты, нервные преподаватели.

Входная дверь столовой распахнулась, и я застыл с кружкой у рта. В проеме показалась Катя, и, признаться, на секунду даже у меня, родного брата, перехватило дыхание. Обтягивающие чёрные джинсы, высокие замшевые ботфорты на шпильке делали её ноги бесконечными, весь образ завершала водолазка, которая была ей как вторая кожа.

Демоны… а она умеет произвести впечатление… я наблюдал, как волна шепотков прокатывается по столовой.

Рядом с ней, семенил Ефим. Его взгляд метался между лицом Кати и полом — классическое поведение влюбленного идиота. И ведь не первый месяц уже таскается следом как привязанный.

С нескрываемым интересом я наблюдал за реакцией окружающих. Забавно — студенты, еще минуту назад увлеченно поглощавшие свои обеды, чуть ли не вскакивали, приветствуя мою сестру. Кто-то почтительно кивал, кто-то торопливо вскакивал и отодвигался, освобождая проход. Что ж, не зря судьба занесла меня именно в семью Волконских.

Ну все, сейчас начнется! Наверняка уже наслышана о нашем «блестящем» выступлении на практике. Интересно, с чего начнет — с сарказма или сразу перейдет к убийственной критике?

— Не занято? — Катя остановилась у нашего стола, небрежно положив руку на спинку свободного стула

— Присаживайся, — я окинул её нарочито критическим взглядом. — Хотя в таком виде ты создаешь нездоровый ажиотаж среди местного мужского населения. Имей совесть, сестренка — у некоторых и так проблемы с концентрацией!

Костя, до этого момента увлеченно поглощавший мою гречку, поднял голову на голос и… поперхнулся, да так эпично, что я едва сдержал смех. Каша частично вернулась через нос в тарелку, частично застряла где-то на полпути.

— Твою ж… — просипел он, судорожно хватаясь за салфетку и пытаясь одновременно вытереть нос, прокашляться и не пялиться на Катю. Получалось так себе.

Краем глаза я заметил любопытную деталь — рыжие близнецы, уже направлявшиеся к нашему столу с подносами наперевес, синхронно развернулись, словно по команде. Их лица мгновенно окаменели, а походка стала нарочито небрежной, когда они потопали в противоположный угол столовой. Интересно… что такая реакция может означать…

А сестра, словно не замечая произведенного фурора, грациозно опустилась на стул. В этом простом движении читался многолетний опыт манипулирования чужим вниманием — она прекрасно осознавала, какое впечатление производит, и умело этим пользовалась.

Катя молчала, изучая меня с легкой полуулыбкой. Её правая бровь медленно поползла вверх.

— Ну давай! — не выдержал я. — Скажи уже, что твой брат позорник и бездарь.

Она усмехнулась, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение:

— Я пришла поговорить не об этом, — она понизила голос до едва слышного шепота. — Один из наших приближенных, из тех немногих, кто не переметнулся к дяде, вчера поделился любопытной информацией.

Я напрягся.

— Вчера была проведена крупная транзакция — больше ста пятидесяти тысяч, — она постукивала пальцами по столу. — Сумма сама по себе не критичная… но это уже не первый перевод. За неделю набежало больше миллиона. И знаешь, что самое интересное? — Катя наклонилась ближе. — Я подняла старые счета. Такие «утечки» происходят уже не первый год. Липовые контракты, фиктивные поставки, двойная бухгалтерия… А последний перевод ушел какой-то наемнической конторе.

Я едва заметно дернулся. Наемники? О да, я прекрасно знаю этих ребят — уже имел… удовольствие познакомиться. Почувствовав, как Костя напрягся рядом, я незаметно пнул его под столом. Молчи, друг, молчи…

— Нужно что-то предпринимать, — Катя провела рукой по волосам. — Я из кожи вон лезу, пополняю казну рода, а этот… — она осеклась, явно проглотив крепкое словцо, — тратит всё направо и налево.

Её глаза опасно сузились:

— Так что, Дим, готовься. К следующим выходным едем домой, — она усмехнулась, увидев, как я вскинулся. — Да-да, я договорилась с Северовым. Он не против… но только под мою личную ответственность.

Она постучала пальцем по столу:

— И знаешь что будет, если ты что-нибудь натворишь? Меня отстранят от должности командира на месяц. А тебя… — она мрачно усмехнулась, — отправят на отработки в архив до конца года. Ты же не хочешь подставить любимую сестричку?

— Да ладно тебе, — я изобразил невинную улыбку. — Когда это я тебя подводил?

— И еще, — Катя наклонилась ближе, — постарайся не злить Полозова. Он на тебя явно зуб точит.

— А тебя, значит, любит? — я хмыкнул.

— Ну, — она откинула прядь волос за ухо, — меня он всегда выделял. Наверное, ты просто лицом не вышел, братишка.

— В пятницу не забудь написать заявление. Мое уже приняли, — Катя поднялась из-за стола.

Ефим, словно прочитав её мысли, моментально материализовался рядом, галантно протягивая руку. Я невольно сощурился, наблюдая эту картину. Можешь не стараться, умник! Катя не из тех, кто западает на маньяков в очках. Ей нужен герой, а не книжный червь с нездоровой тягой к запретным знаниям.

— Слушай, — Костя дождался, пока сестра с её верным оруженосцем скроются за дверью столовой. — Я тут подумал… можно с вами?

— А чего нет? — я пожал плечами, подбирая остатки гречки. — Пиши заявление.

— Только… — он замялся, нервно постукивая вилкой по пустой тарелке. — Если время будет, надо бы и к моим заглянуть.

— Кстати, расскажи о своей семье, — я подался вперед. — Видел вашу геральдику — Чёрный ворон в огне. Впечатляет.

И тут произошло что-то невероятное. Костя будто преобразился за долю секунды — его вечно расслабленная поза стала жесткой как струна, в глазах появился стальной блеск. Я даже опешил — никогда не видел его таким…

— Знаешь, — начал он тихо, — наша семья не из тех, кто кичится богатством или властью. У нас даже поместье по меркам древних родов небольшое — всего пара сотен гектаров. Зато какие… — он мрачно усмехнулся. — Та земля до сих пор помнит пепел сожженных ведьм, демонологов и некромантов. Три века мои предки выслеживали и уничтожали тех, кто преступил законы света. В нашем гербе не просто огонь — это священное пламя инквизиции, очищающее мир от скверны.

Он говорил, а я чувствовал, как по спине бегут мурашки. Твою ж мать… инквизиторы. И я умудрился сделать вурдалака из потомственного охотника на нечисть?

— Другие роды скупали особняки, земли, разрастались как раковая опухоль на теле империи. А нам приходилось быть скрытными — такова судьба тех, кто ходит по грани света и тьмы. Многие носили простые рясы, пряча родовые перстни под тканью. В те времена даже стены имели уши. У нас и сейчас гвардия небольшая, человек пятьдесят от силы. Но знаешь, что в ней особенного? — он понизил голос. — Там нет зеленых юнцов, едва научившихся держать меч. Только проверенные бойцы, каждый из которых стоит десятка обычных воинов. Есть даже старики, которые помнят времена, когда звание «инквизитор» еще существовало официально.

Он невесело усмехнулся:

— Теперь этой профессии нет. Империя решила, что инквизиция слишком… радикальна для современного мира и уже не нужна. Но традиции живы. И кровь… кровь помнит.

Я смотрел на друга и не узнавал его. Куда делся вечно голодный разгильдяй? Передо мной сидел наследник древнего рода истребителей нечисти, в чьих жилах текла кровь тех, кто веками защищал мир от таких… таких как я?

Вот это поворот… и ведь ни слова не сказал, когда я его в вурдалака превратил. А ведь по всем законам предков должен был меня испепелить на месте… Интересно, что сильнее — узы дружбы или голос крови?

* * *

Вечер опустился на академию, окутав здания мягким сумраком. В нашей комнате царила привычная атмосфера — Костя, развалившись на кровати, залипал в телефон, близнецы азартно резались в карты, периодически обвиняя друг друга в жульничестве.

Я же, устроившись на втором ярусе кровати, пытался освоить одну любопытную технику из «Мемуаров некроманта». Фолиант, позаимствованный из запретной секции, обещал возможность отделения души от тела.

Закрыл глаза, сосредоточившись на дыхании. Медленный вдох… выдох… Сознание постепенно отстранялось от физической оболочки. Я чувствовал, как некромантская сила осторожно отделяет душу от тела. Еще немного…

И тут началось. Стоило душе приподняться над телом буквально на пару сантиметров, как целительская сущность взбунтовалась. Поток живительной энергии хлынул по каналам, буквально прибивая душу обратно к телу, словно гвоздями.

Твою ж мать… я поморщился, когда очередная попытка закончилась неудачей.

Похоже, моя целительская сущность категорически против таких экспериментов. Еще бы — для силы жизни любое отделение души от тела равносильно смерти. Каждый раз, когда некромантия пыталась высвободить дух, целительство реагировало как имунная система на вторжение вируса — мгновенно и агрессивно.

Две противоположные силы внутри меня никак не хотели находить общий язык. Некромантия требовала принятия смерти как естественной части бытия, нашептывала, что душа должна быть свободна от оков плоти. А целительство отчаянно сопротивлялось, воспринимая любую попытку отделения как угрозу самой жизни. Как примирить огонь и лед? Как объяснить силе жизни, что временная смерть — это не всегда плохо? Ну, в моем случае.

Я потер виски, прогоняя остатки головокружения. Нужно найти другой подход. Надо подумать…

Может, стоит попробовать не противопоставлять их, а найти точку соприкосновения? В конце концов, и смерть, и жизнь — части одного круга…

Я перевернул страницу, вглядываясь в текст. Большая часть была написана особыми магическими чернилами — их мог прочесть только некромант. А с моей «гибридной» природой это превращалось в настоящую пытку — буквы то проявлялись, то расплывались перед глазами, отказываясь складываться в осмысленные предложения. Приходилось довольствоваться теми фрагментами, что не были замаскированы.

Стук в дверь прервал мои размышления. На пороге появилась Ирина — в коротком платье, несмотря на осеннюю прохладу.

Рыжие синхронно присвистнули. А я, даже не поворачивая головы, хмыкнул:

— Не пробовала одеваться по погоде?

Ирина только усмехнулась, но я успел заметить странное выражение на лице Витаса — будто он знал её намного лучше, чем показывал. Впрочем, сейчас было не до этого.

— Дим, можно тебя на минутку? — она кивнула в сторону коридора.

Я спрыгнул с кровати и направился вслед за ней к выходу…

— Я поговорила с дедушкой, — начала Ирина, подходя к окну. В лунном свете её силуэт казался почти призрачным. — Он согласен выехать туда, где ты схоронил наемников, и забрать их к себе. Может даже… подлатает немного. У него достаточно сил для этого.

Как интересно… я прислонился к стене, разглядывая её профиль. Похоже, целая семейка некромантов — дед, внучка… если она действительно его внучка. Хотя какая разница — пусть забирает этих неупокоенных фанатиков.

Ира была странной, но определенно умной. Такой союзник мог бы пригодиться… хотя доверять ей я, конечно, не собирался. Но можно попробовать использовать её в своих целях — главное, делать это тонко, создавая иллюзию, что это она манипулирует мной. А если что-то пойдет не так… что ж, мертвая Ирина, возможно, будет более сговорчивой.

— Но есть одно «но», — она повернулась ко мне. — Тебе нужно дать им разрешение подчиняться другому некроманту. Без твоего приказа они не признают в нем хозяина. Знаешь, это интересная страница истории, — Ирина присела на подоконник. — В древности существовала целая иерархия некромантов. На низшей ступени стояли обычные чернокнижники — те, кто мог поднять пару трупов. Выше были храмовники. Но настоящую военную мощь представляли ашганы — полководцы нежити. Они командовали целыми легионами мертвецов. А на вершине стояли личи — бессмертные некроманты.

Она провела пальцем по подоконнику:

— У каждого ашгана была своя армия. Но, если полководец падет, вся его нежить рассыплется в прах. Слишком рискованно держать всю силу в одних руках. Поэтому придумали систему «общего командования» — один некромант мог передать контроль над своими воинами другому. Представь себе масштаб — тысячи мертвецов под командованием десятка ашганов. Они постоянно обменивались отрядами, создавая сложную сеть подчинения. Враги сходили с ума, пытаясь понять — чья смерть обрушит какую часть армии? А личи… они могли командовать сразу несколькими армиями.

Слишком уж хорошо она разбирается в военной истории некромантии. Такие знания просто так не получишь. Либо дед целенаправленно готовит её к чему-то серьезному, либо… она нашла какие-то древние источники.

— Занятная история, — я позволил себе легкую улыбку. — Но времена изменились. Сейчас даже простых некромантов по пальцам пересчитать можно, какие уж тут армии…

— Времена меняются, — она загадочно усмехнулась. — Так что, позволишь дедушке забрать твоих воинов?

— Ну хватит об этом, — оборвала себя Ирина. — Тебе нужно создать связь со своими… подопечными и отдать приказ слушаться моего деда. Только есть проблема — расстояние от академии до места их упокоения слишком большое. Уверена, в будущем ты сможешь поддерживать ментальный контакт и на таком расстоянии, но сейчас связь продержится от силы секунду. Поэтому… — она сделала паузу. — Приходи ко мне в комнату, у меня есть артефакт-усилитель. Только ровно в восемь — мои соседки уходят на вечерние занятия. Нужно успеть все сделать за час.

— Пока-пока, Дмитрий, — она послала мне воздушный поцелуй и упорхнула.

Когда я вернулся в комнату, меня встретила странная тишина. Парни многозначительно переглядывались, явно зная что-то, чем не спешили делиться. Костя вообще старательно изучал потолок.

— Да что такое? — не выдержал я. — В чем дело?

Витас сделал глубокий вдох:

— Слушай, а эта твоя… знакомая, она тебе кто? И давно ты её знаешь?

— Знаю пару недель, как в академию поступил. А кто она мне? — я пожал плечами. — Ты и сам сказал, просто знакомая.

Костя продолжал хранить молчание, явно чувствуя себя неуютно.

— То есть… не девушка? — осторожно уточнил Витас.

— Слушай, у тебя что, в штанах свербит? — я хмыкнул. — Нет, не девушка. Есть желание — можешь приударить… удачи.

— Дим, — Витас потер переносицу. — Скажу так — её знает не мало людей. И не только аристократы… да что уж там её знает дохренища народа.

Он достал телефон, пару секунд поколебался, потом открыл какой-то сайт и протянул мне. На экране красовалась страница, где Ирина в весьма откровенных позах демонстрировала свои оголённые прелести.

Я прокашлялся и вернул телефон:

— Ну да, — я провел рукой по лицу, пытаясь отогнать внезапно ставшие слишком яркими образы. На снимках Ирина была… впечатляющей. Изящные изгибы, фарфоровая кожа. Чертовски красивая, надо признать. — Черты те же, пропорции совпадают… и… и кожа везде такая же бледная с легкой раковинкой, как и на лице.

Я ещё раз прокашлялся:

— Ну и что?

— Что значит «ну и что»⁈ — Витас вскочил. — Она же… она… это же! Там всё… вообще всё! Конечно, греховно не поделиться таким богатством с общественностью, — он нервно теребил воротник. — Но с ней нужно быть осторожнее! Ты хоть представляешь, сколько у неё подписчиков? Половина золотой молодежи империи, наверное! И все эти комментарии…

— Её тело — её дело! — оборвал я его. — Мне, если честно, вообще плевать.

И это действительно было так. У каждого свои способы заработка — кто-то убивает людей за деньги, кто-то продает запрещенные артефакты, а кто-то монетизирует свою внешность. По крайней мере, последнее никому не вредит…

Но теперь возникают вопросы… вряд ли родственница графини Потаниной стала бы таким заниматься… хотя, этих богатых детишек не понять, бесятся жиру и творят всякую дичь.

* * *

В общежитии академии, в комнате на третьем этаже, где обычно обитали три юные девушки, сейчас находилась лишь одна. Впрочем, «обитали» — не совсем верное слово. Диана и Света использовали комнату преимущественно для сна и переодеваний, проводя большую часть времени на занятиях или в библиотеке. А вот Ирина… у неё были свои, особые причины ценить уединение этих стен.

Сейчас она сидела на кровати, поджав под себя ноги, в хлопковой пижаме с кружевом. Широкие штанишки и укороченная рубашка с витиеватой вышивкой — наряд, тщательно подобранный для создания образа «больной и уставшей девочки». Театр одного актера, где зрителями были её соседки.

Диана, как истинный медиум, конечно же, почувствовала фальшь. Её дар позволял видеть сквозь любые маски, ощущать ложь как кислый привкус на языке. Но она предпочла промолчать — просто окинула Ирину долгим, нечитаемым взглядом и увела Свету на дополнительные занятия.

Когда шаги девушек затихли в конце коридора, в дверь осторожно постучали — три коротких удара.

— Да-да, заходи, — отозвалась Ирина.

Дмитрий прошёл в комнату.

— У нас точно есть минут десять, если вечернее занятие отменят, — Ирина поднялась с кровати. — Если нет — целый час. Но лучше не медлить.

Пока Дима устраивался за небольшим столиком. Ирина извлекла из шкафа сверток, обращаясь с ним бережно. Она медленно разворачивала слои черной ткани, и каждый из них мерцал охранными рунами призванными скрывать и защищать то, что внутри. Наконец, установив предмет на столе, она убрала последний покров.

Это был шар, идеально круглый, черный как бездна. В его глубине клубилось нечто — не то дым, не то живая тьма. Дима невольно подался вперед, разглядывая загадочный артефакт. Было в нём что-то от легендарных палантиров, через которые властители следили за своими землями.

— Просто дай своей силе течь, — Ирина наклонилась к шару, и на поверхности отразилась её улыбка. — Закрой глаза, почувствуй, как некротика пульсирует в твоих венах. Коснись и шар сделает остальное.

«Не так уж сложно», — подумал Дима, протягивая руку к артефакту. О, если бы он знал…

Первое касание заставило озадачило Диму. Шар оказался теплым. Он пульсировал под пальцами, постепенно подстраиваясь под ритм сердца некроманта…

Стоило Диме закрыть глаза, как древний артефакт пробудился. Настольная лампа замигала, а потом и вовсе погасла. Тени в углах комнаты задрожали, стали удлиняться, а затем… просто исчезли, словно их втянуло в черную глубину шара.

Из недр артефакта поползла тьма — текучая как вода, густая как нефть. Она обвивала пальцы Димы, ласкала запястье, впитывалась в кожу. Рука и шар стали единым целым — теперь их можно было разделить, разве что, отрубив конечность.

Ирина невольно сделала пару шагов назад — такой реакции артефакта она явно не ожидала.

Когда Дима открыл глаза, воздух в комнате словно сгустился. В его глазницах клубилась тьма. Ни следа белков или радужки, только бездонные колодцы. И тогда он улыбнулся…

* * *

Страйкер открыл глаза и тут же поморщился от едкого запаха пыли и плесени. Комната, в которой он оказался, больше напоминала декорации к фильму о постапокалипсисе — разбитая мебель, горы мусора, битое стекло. Пыль лежала толстым слоем буквально по всюду.

Он медленно сел на продавленном матрасе, брезгливо отодвинув ногой чей-то засаленный носок. Повсюду валялись окурки, пустые бутылки, какие-то обрывки одежды… «Похоже на притон наркоманов,» — мелькнула мысль. — «Хотя после допросной БМБ и это сойдет за пятизвездочный отель.»

Последнее, что он помнил — женщину в алом плаще. А потом… провал.

Волчье чутье внезапно заворочалось, посылая сигналы тревоги по всему телу. Шерсть на жопе встала дыбом — даже в человеческой форме его звериная сущность чувствовала опасность. Страйкер резко обернулся.

Она стояла прямо за его спиной — Люция «Красная», все в том же алом плаще. Её абсолютно черные глаза изучали его с холодным интересом.

— Расскажи, — сказала она, — как тебе удалось снять с себя новождение?

Страйкер демонстративно отвернулся, всем своим видом показывая, что не собирается вести светские беседы.

Щелчок пальцев — такой тихий, почти изящный жест. И тут же Страйкера скрутила боль, от которой потемнело в глазах. Он рухнул с матраса на пыльный пол, выгибаясь дугой, словно через тело пропустили тысячу вольт.

Еще один щелчок — и боль исчезла так же внезапно, как появилась. Страйкер приподнялся на дрожащих локтях, хватая ртом воздух. По виску стекала струйка пота, оставляя дорожку на грязном лице.

— Учти, — голос Лютеры звучал почти ласково, — я могу вернуть тебя туда, откуда вытащила. И поверь, после твоего… эффектного побега, они придумают что-то похуже простого изъятия ядра.

Она сделала шаг ближе, её каблуки оставляли четкие следы в пыли.

— Знаешь, что они делают с особо… интересными экземплярами? — её голос стал почти нежным. — О, я вижу по твоему лицу — ты уже знаком с их методами. Позволь угадать… они использовали запретные печати?

Страйкер невольно дернулся, и её улыбка стала шире.

— Ах, значит использовали. Дай подумать… Анимадолорес? — она произнесла это древнее слово с почти сладострастным удовольствием. — Их любимая игрушка. Печать, что заставляет душу гореть, пока разум остается кристально ясным. Каждая секунда длится вечность, каждый нерв кричит от боли… но сознание не меркнет. Ты помнишь каждое мгновение, правда?

Она наклонилась к нему:

— И знаешь что? — она провела пальцем по его щеке. — Я могла бы избавить тебя от всего этого. Быстрая смерть — почти милосердно, не находишь?

Её смех был похож на звон битого стекла:

— Хотя это было бы слишком просто.

«Да уж,» — промелькнуло в голове Страйкера. — «Тот сопляк угрожал прикончить меня, если проболтаюсь… но эта бабища пострашнее какого-то Волконского будет.»

— Ладно, ладно, — он с трудом сел, опираясь спиной о стену. — Я очнулся в зазеркалье. Потом провал — похоже, на десятилетия. А потом… словно замок в голове сломали. Рядом стоял парнишка — от него несло опасностью, хотя потом запах исчез. Он как-то забрал волчью проказу… правда, она потом вернулась.

Страйкер потер шею, вспоминая:

— Наглый такой, с надменным взглядом. Улыбается, урод, будто весь мир нагнуть раком может. Бледная морда, волосы черные растрепанные. А глаза… сука, не по годам умные. И сильная рука… сказал если кому-то расскажу, он меня прикончит.

Люция стремительно приблизилась, её черные глаза буквально впились в его лицо:

— Что ты не должен рассказывать? Говори!

— Я не знаю, — Страйкер покачал головой. — Помню только момент, когда он пронзил меня клинком, и я вывалился в настоящий мир с ним на загривке.

— Он иномирец? — продолжала Люция. — Демонолог? Некромант?

Страйкер только пожал плечами, чувствуя себя все более неуютно под этим пронизывающим взглядом черных глаз:

— Он л-лекарь… — произнес он неуверенно. — По крайней мере, так говорили в БМБ. Видимо, сильный. До него никому не удавалось остановить волчью проказу, пусть и временно.

Она сделала плавный жест рукой, и воздух загустел, закрутился спиралью. Из пустоты соткался обруч — тонкая полоска металла, отливающая зеленоватым светом. По его поверхности пробегали странные символы, постоянно меняющие форму. Мгновение — и обруч исчез, чтобы тут же появиться на шее Страйкера, плотно обхватив горло.

— Ты служил мне раньше, — Люция улыбнулась. — И продолжишь служить. Сейчас мы отправимся через телепортационные врата — тебе нужно побеседовать с моей… ищейкой.

Она наклонилась к нему, и её дыхание обожгло ухо:

— После этого ты будешь выполнять любой мой приказ. И да… насчет ищейки… не советую смотреть ей в глаза…

«Твою ж мать,» — подумал Страйкер. — «Во что я опять влип?»

Глава 5

Первое прикосновение к шару оказалось… странным. Поверхность артефакта пульсировала под пальцами, излучая неестественный холод. По черной глади пробежала рябь, будто по водной глади.

Занятная игрушка… я смотрел как тьма начала оплетать мои пальцы тонкими щупальцами.

Я опустил веки и теперь только чувствовал, как нечто впитывалось в кожу, проникая, оставляя после себя ощущение обжигающего холода. Словно окунул руку в жидкий азот. Мое чутье буквально вопило об опасности, но было уже поздно — артефакт намертво прирос к ладони.

Тьма ползла выше, оплетая предплечье. Там, где она касалась кожи, нервные окончания словно замораживало. Как целитель, я отчетливо чувствовал, что эта дрянь не просто блокирует чувствительность — она буквально отключает связь между телом и разумом.

А потом мрак хлынул в глаза — две струи жидкой тьмы впились в зрачки, затапливая сознание непроглядной чернотой. Я раскрыл глаза и последнее что увидел Ирину. Её губы беззвучно шевелились… ха, как мило. Похоже, наша маленькая некромантка потеряла контроль над ситуацией.

Падение в бездну было… странным. Время потеряло всякий смысл — секунды растягивались в вечность, а часы пролетали как мгновения. Меня швыряло между реальностями, как щепку в водовороте. Тьма то сгущалась до состояния патоки, то истончалась до прозрачной пелены. В какой-то момент я даже начал различать образы — они проносились мимо как кадры старой кинопленки, слишком быстро, чтобы уловить детали.

А потом мрак внезапно рассеялся, и реальность ударила под дых:

— Да ладно! — вырвалось у меня. — Какое знакомое место…

Огромная площадь, вымощенная черным камнем. Каждая плита идеально отшлифована и испещрена рунами. В нормальном состоянии руны просто выбиты в камне, но сейчас… сейчас они пылали синим пламенем, резонируя с печатью в центре площади.

Печать извлечения души. Двенадцать опорных точек, соединенных светящимися линиями. Форма для ритуала насильственного развоплощения. Синие лучи били в небо, словно прожекторы… это дорога в один конец. Дорога для того, кто в центре. Меня…

Да-да в центре печати, скованный магическими цепями, стоял… я сам. Вернее, тот я, которым был в прошлой жизни. Высокий мужчина с растрепанными темными волосами, в мантии архимага. Цепи впивались в запястья и лодыжки, оставляя кровавые следы — эти путы были созданы не просто связывать, а причинять боль.

И теперь я смотрю на своё убийство со стороны. Хреново тебе придется, приятель. Хотя… технически, это мне хреново. Или нам? Демоны разбери. Но одно понятно, что все участники меня не видят. Я тут как зритель.

Вокруг печати застыли двенадцать фигур в темных балахонах с глубокими капюшонами. Я не видел их лиц, но и не нужно было — каждого из этих ублюдков я вспомнил. Особенно того, кто стоял во главе этого сборища предателей.

— Брат… — прошипел прошлый я, дергаясь в цепях. Капли крови сорвались с его запястий, испаряясь в воздухе от переизбытка магической энергии. — Какого хрена ты творишь⁈ Я же верил тебе!

— Прости, но у меня нет выбора, — его голос звучал почти искренне. Почти. — Твоя сила… она слишком велика. Мы не можем рисковать.

Лицемерный ублюдок! Я скрипнул зубами, наблюдая эту сцену. Всегда умел красиво оправдывать свою трусость.

Активировав целительское зрение, я просканировал старого себя. Твою ж… картина была удручающей. Печать не просто сдерживала его — она пожирала магическое ядро, выжигая силу слой за слоем, как кислота.

Но самое страшное было не это. Эти ублюдки пытались расщепить саму душу! Я видел, как тонкие нити печати впиваются в духовную оболочку, раздирая её на части. Они реально хотели уничтожить саму мою сущность, чтобы даже после смерти ничего не осталось.

Перестраховщики хреновы… я улыбнулся. Настолько боялись, что я вернусь и надеру им задницы?

Внезапно печать пошла рябью. Синее свечение замерцало, на мгновение потускнев, а потом вспыхнуло вновь. Воздух наполнился треском.

— Держите его! — заорал брат, вскидывая руки. — Это наш единственный шанс! Если он вырвется…

— Печать нестабильна! — выкрикнул кто-то из круга. — Его сила… она слишком…

— Плевать! — в голосе брата звенело отчаяние вперемешку с истерикой. — Даже если все выгорим — держите! Второго шанса не будет! Он должен исчезнуть… полностью!

Я с каким-то мрачным восхищением наблюдал, как мою прошлую версию буквально распыляет на атомы. Синие всполохи превратились в настоящее торнадо, пожирающее плоть и душу. А эти… эти фанатики реально выжигали свои ядра, отдавая последние крупицы силы, чтобы завершить ритуал.

Надо же! Столько усилий, чтобы прикончить одного человека. Двенадцать магов высшего ранга, древний ритуал, запрещенная печать… Оказывается, я был той еще занозой в заднице. Почти лестно. Если бы я не считал их братьями и не доверял как себе.

И тут я почувствовал это. Холод. Оно стояло прямо за моей спиной. Я физически ощущал его взгляд — он пробирал до костей. Медленно, очень медленно я начал поворачиваться…

За моей спиной возвышался силуэт, соткавшийся из мрака. Ни глаз, ни рта — просто очертания человеческой фигуры.

— Как тебе ситуация, в которой ты оказался, дружок? — голос какого-то дедули. В нем слышалось какое-то… снисходительное веселье?

— Я так понимаю, я в астрале, в своей памяти, — ответил я, стараясь держать тон небрежным. Хотя, если честно, ситуация напрягала. Когда с тобой заговаривает древняя хрень, способная принимать форму из тьмы, это как минимум настораживает.

— Как ты уже заметил, после того как ты попал в тело Дмитрия, ты практически ничего не помнишь, — в голосе существа появились нотки иронии. — Остались навыки, способности, а памяти нет — ни у тебя, ни у тела.

— Да, заметил… — я машинально потер виски. — К чему этот маленький экскурс в прошлое?

— Узнаёшь их? — теневой силуэт указал на фигуры вокруг печати.

Я медленно двинулся по кругу, разглядывая фигуры. Забавно наблюдать за ними со стороны — как они надрываются, обливаясь потом, не подозревая о моем присутствии.

— О да, — процедил я сквозь зубы, останавливаясь перед первой фигурой. Маг едва держался на ногах, его руки дрожали от напряжения. — Этого урода с кривым носом помню особенно хорошо. Маг огня, любитель «очищать мир» от всякой «скверны».

Я сделал несколько шагов, переходя к следующей фигуре. Тощий демонолог уже стоял на коленях, его капюшон съехал, обнажая искаженное болью лицо:

— А вот этот ублюдок — настоящий любитель покомандовать. Его призванные твари разорвали больше народу, чем чума выкосила. Но он всегда утверждал, что действует во благо человечества.

А потом мой взгляд остановился на том, кто стоял во главе круга:

— И конечно же, вишенка на торте — мой горячо любимый братец. Самый талантливый маг поколения, гордость семьи и редкостная мразь. — я невесело усмехнулся. — Лицемерный ублюдок. Так старик… что дальше… я знаю всех эт…

— Все они с тобой в новом мире, — прервал меня он. — Ты сможешь вернуться, если найдешь и убьешь их всех. Они не так далеко, как ты думаешь. Просто пока никто не понимает этого… ни ты, ни они.

Охренеть! Значит эти ублюдки где-то рядом. Ходят, дышат…

— Эта печать им тоже навредила, — продолжил силуэт, явно наслаждаясь моей реакцией. — Но есть один нюанс — в новом мире они не ограничены в своих силах, а ты… — он сделал паузу. — А ты да. На них пришлось лишь остаточное излучение печати, а тебя развоплотило до основания. Теперь понимаешь, в какой ты заднице? Тебе нужно достигнуть былой мощи… — продолжила тьма задумчиво. — На это потребуется много сил и времени. Чтобы найти твоих бывших соратников, могут уйти десятилетия.

— А смысл мне возвращаться в мой мир, если я уже осваиваюсь в новом? — я пожал плечами, наблюдая, как синие всполохи печати освещают искаженные напряжением лица предателей. — Тут тоже неплохо.

— Ну, выбор за тобой, — в голосе силуэта появились нотки, которые мне совсем не понравились. — Если хочешь остаться — оставайся. Но предателей найти придется в любом случае.

— Это еще почему? — я прищурился.

— Потому что такова ваша судьба, — ответил силуэт. — Рано или поздно они встретятся друг с другом. Поймут, кто они есть на самом деле. Вспомнят. И тогда… — силуэт сделал паузу. — Тогда они найдут тебя. Понимаешь, в чем соль? — тень скользнула ближе. — В этом мире ты предан и убит, они — предатели. Круг должен замкнуться. В новом мире, в теле Дмитрия… все еще впереди, у тебя есть шанс переиграть эту партию. Сделать так, чтобы все стало иначе.

— А ты вообще кто такой? — я приподнял бровь, разглядывая силуэт.

— Я проводник, — в голосе тьмы мелькнуло что-то похожее на усмешку. — Тот, кто помог тебе попасть в новый мир. Так что, слушай внимательно.

Силуэт подплыл ближе, отчего по коже пробежал холодок:

— В тебе три стержня. Первый — стержень мага-лекаря, дар жизни. Второй — стержень некроманта, дар смерти. И третий… — он сделал паузу. — Третий — стержень иномирца. Помнишь красное пульсирование в области сердца?

Я медленно кивнул.

— То, что ты отбирал у иномирских существ — та красная нить у сердца — пробудило в тебе особый дар. Но чтобы его раскрыть полностью, тебе нужна «Книга Иномирца».

— Дай угадаю — её чертовски сложно найти? — я хмыкнул.

— Её невозможно найти, — поправил силуэт. — Она должна сама появиться, когда ты откроешь душу. Как именно? — тень качнулась. — Тут я бессилен подсказать. Может, спасешь кого-то. Может, принесешь великую жертву. А может, просто убьешь того, кого считал другом. Книга сама выберет момент.

Шикарно! Еще одна загадка в копилку. Как будто мне обычных проблем мало.

— Учти одно, — продолжил силуэт. — Когда ты достигнешь вершины своей силы, тебе предстоит сделать выбор. У тебя будет три пути…

— Это как в анекдоте про березовую кору? — я не удержался от ухмылки.

— Замолчи и слушай! Свои остроты будешь отпускать потом!

Я моментально посерьезнел.

— Либо ты встанешь на сторону магов жизни, — продолжил силуэт уже спокойнее, — либо примкнешь к некромантам, либо выберешь путь иномирца. И другого не дано.

Тень заскользила вокруг меня:

— Но есть один… нюанс. Если станешь использовать только один дар, начнешь травить собственную душу. Представь три силы внутри себя как ядовитых змей в мешке — пока они равны, они держат друг друга в узде. Но стоит одной стать сильнее…

Охренеть. То есть мне теперь придется постоянно жонглировать тремя видами силы, чтобы просто не сдохнуть?

— Когда сделаешь окончательный выбор, определишься, за кого сражаться — тогда, возможно, остальные силы угаснут сами, — силуэт качнулся. — Но до этого момента… Если будешь использовать лишь одну, две другие разорвут тебя изнутри, пытаясь установить главенство в твоем теле.

— А обязательно выбирать сторону? — спросил я, чувствуя, как от всей этой информации мозг начинает закипать. — Может, ну его? Поживу как-нибудь…

— Потом все поймешь, — в голосе тьмы появилось что-то похожее на сочувствие. — Если доживешь до этого «потом».

Мы синхронно повернулись — над печатью взметнулся столб ослепительно синего света.

Реальность обрушилась на меня подобно ледяной волне. Я резко открыл глаза, судорожно хватая ртом воздух. Комната Ирины. Знакомые стены, мебель, занавески… и сама хозяйка, застывшая рядом с выражением такого искреннего охренения на лице, что в другой ситуации я бы рассмеялся. Но я тут же вспомнил информацию, которую навалил силуэт.

— Ух ты ж бл…

* * *

В женском общежитии академии творилось что-то странное. По крайней мере, так думал академик Северов, который в этот поздний час совершал свой привычный обход. Хотя «привычный» — это громко сказано. Обычно достопочтенный академик предпочитал проводить вечера в своем уютном кабинете, потягивая коньяк и листая древние книги. Но сегодня… сегодня что-то упорно не давало ему усидеть на месте.

Северов медленно шел по коридору, проводя рукой по стенам. Под его пальцами вспыхивали защитные печати, спрятанные под слоем краски — золотистые символы на мгновение проявлялись и снова исчезали. Работа, в общем-то, бесполезная — печати стояли намертво, простояв не одну сотню лет. Да и кто в здравом уме будет их ковырять?

Он остановился, прислушиваясь к своим ощущениям. Что-то определенно было не так. В воздухе витало странное напряжение, похожее на предгрозовую духоту. Только чем-то пахло. Пахло, конечно, метафорически — обычный нос уловил бы разве что аромат женских духов да запах поздних перекусов.

«Ведь чувствую же, чувствую! Мне нужно туда! Проверить.» — Северов раздраженно дернул себя за бородку. — «Где-то здесь происходит какая-то дрянь.»

Он поднялся на второй этаж, и ощущение неправильности усилилось. Теперь оно было похоже на зубную боль — такое же ноющее, противное, не дающее сосредоточиться. Северов машинально потер переносицу, пытаясь собраться с мыслями.

— Да что ж такое, — бормотал он себе под нос, — словно кто-то… нет, такого просто не может быть. Уже лет пятьдесят никто не пытался… наверняка просто старческие глюки. Но я должен все проверить…

Печати под его пальцами вспыхивали все ярче, словно чувствовали то же самое напряжение.

— Спокойно, старый дурак, — академик сделал глубокий вдох.

И тут его буквально подбросило на месте. Волосы на загривке встали дыбом, в животе похолодело, а где-то под ложечкой противно заныло. Северов застыл как гончая, почуявшая дичь. Его глаза расширились, ноздри раздулись, а рука непроизвольно дернулась в призывном жесте печатей.

«Твою ж мать!» — мысленно выругался академик. — «Вот оно! Прямо за этой дверью… что-то настолько мощное, что даже печати вибрируют. И это определенно не разрешенная магия. Больше похоже на… иномирскую… нет, быть такого не может!»

Он осторожно приблизился к двери, из-за которой исходили странные колебания силы. Сила казалась смутно знакомой — то ли иномирская, то ли что похуже. В любом случае, явно ничего хорошего.

«Ну-ка, ну-ка,» — Северов прижался ухом к двери. — «Что у нас тут?»

Тишина. Хотя его обостренные чувства буквально вопили о том, что за дверью кто-то есть.

Северов вежливо постучал. Никакой реакции. Он постучал громче — тот же результат.

«Вот же зараза!» — академик начал закипать. — «Я же жопой чую — там кто-то есть!»

Он попробовал открыть дверь — заперто. Конечно заперто, кто ж будет заниматься запрещенной магией при открытых дверях?

Северов отступил на шаг. Его пальцы начали плести сложный узор в воздухе, губы беззвучно шептали заклинание. В его ладони начала формироваться печать — прозрачная, серебристая. Она медленно принимала форму ключа, идеально подходящего к любому замку.

«Сейчас мы посмотрим,» — академик направил светящийся ключ к замочной скважине, — «что тут у нас за умники завелись…»

Северов решительно толкнул дверь, держа наготове боевое заклинание. За свою долгую карьеру в академии он повидал достаточно, чтобы быть готовым ко всему. Но то, что предстало его глазам, заставило его на мгновение застыть в дверном проеме.

В центре комнаты, освещенной лишь тусклым светом настольной лампы, в позе лотоса восседал Дмитрий Волконский. А рядом с ним, устроилась Ирина Потанина в полупрозрачной ночной сорочке.

«Да он совсем попутал,» — пронеслось в голове академика. — «Шашни крутит.»

Он откашлялся, вкладывая в этот звук всю мощь своего преподавательского негодования:

— Что здесь, позвольте поинтересоваться, происходит⁈ Молодая леди, вы хоть осознаете всю… неприличность вашего положения? В ночной сорочке! Наедине с юношей! Да что скажет ваша семья, когда узнает? Немедленный брак — это минимум, на что вы можете рассчитывать после такого скандала!

Он перевел испепеляющий взгляд на Волконского, который все еще сидел с закрытыми глазами, словно вовсе не замечая бушующего преподавателя:

— А ты, Дмитрий! Я-то думал, у тебя хватит благоразумия… Позорить древний род такими похождениями! Твоя сестра будет в ярости, когда узн…

Волконский медленно повернул голову, и слова застряли у Северова в горле. Что-то было категорически не так…

А потом началось.

Стены задрожали. По потолку поползли трещины. С хрустальной люстры посыпались осколки, разбиваясь о пол радужной крошкой. Пол под ногами заходил ходуном, как палуба корабля в девятибалльный шторм. Картины на стенах, одна из них сорвалась и рухнула, взорвавшись фонтаном осколков.

В воздухе начала сгущаться мана — густая, почти осязаемая. Она собиралась в светящиеся сгустки, похожие на капли ртути, которые медленно стекались к центру комнаты. Там, между Волконским и Ириной, формировался шар эфирной маны — настолько мощной, что воздух вокруг него плавился, искажая пространство.

Северов, как опытнейший маг, мгновенно понял — дело нечисто. Его пальцы сами сложились в печать развеивания иллюзий, губы зашептали нужные слова.

Реальность вокруг заколебалась, словно отражение в пруду. Магическое марево начало таять, открывая истинную картину происходящего.

И от этой картины у академика волосы встали дыбом.

Теперь перед ним были совсем другие студенты — старшекурсники, которых он прекрасно знал. А посреди комнаты пульсировал все тот же шар.

— Какого демона… — выдохнул Северов, чувствуя, как холодеет затылок. — Что вы творите⁈ Иномирская магия запрещена! При зачислении… вы же давали клят…

Договорить он не успел. Шар внезапно схлопнулся. Волна ударила академика в грудь, отшвырнув к стене как тряпичную куклу. Удар головой, а потом его поглотила темнота.

* * *

Прошло два дня с тех пор, как я увидел свое убийство. Не самое приятное зрелище, если честно. Особенно когда сидишь в первом ряду и наблюдаешь, как тебя распыляют на атомы. Впрочем, сейчас меня больше занимало непомерное самодовольство на роже Кости.

— Че лыбишься? — я поковырял вилкой в тарелке с макаронами.

— Думал меня заломать? — хохотнул Костян потирая ушибленное плечо.

— Да ты змееныш скользкий, — ответил я. — Я же тебя скрутил, но ты как вода — только сожмешь в кулаке, а ты уже просочился между пальцев. Да и я тебе поддался чтобы ты не опозорился перед кудрявой. Ты очень отвлекался, — я отправил в рот очередную порцию макарон. — Особенно когда Диана начала разминаться. Я думал, ты слюной захлебнешься, пока пялился на её… разминку.

— Эй! — Костя картинно возмутился. — Я просто оценивал технику!

— Ага. — я скривился.

— Да ладно тебе, — друг мечтательно уставился в потолок. — Я же не железный. К тому же, она реально круто двигается.

Я только головой покачал. Ну что с него взять — подросток, гормоны.

Мы уже начали привычно подкалывать друг друга, как вдруг по коридору пронеслась толпа студентов.

В столовую влетел запыхавшийся Витас, его рыжая шевелюра торчала во все стороны:

— Чего расселись, бараны⁈ — заорал он. — Там такое творится! С Северовым что-то случилось!

Я медленно повернул голову к окну. По двору академии сновали люди в форме городской гвардии. Их начищенные бляхи поблескивали на солнце. Рядом с ними семенил псы, выведенные специально для поиска магических следов.

— Его нашли в заброшенном крыле женского общежития, — Витас плюхнулся рядом с нами, жадно хватая ртом воздух. — На втором этаже, без сознания. И знаете, что самое интересное? — он понизил голос до заговорщического шепота. — Говорят, там нашли следы иномирской магии!

Я замер с вилкой на полпути ко рту. Твою ж…

— И если это подтвердится, — продолжал рыжий, — всем иномирцам жопа! Хана! Их выпрут из академии. Администрация не рискнет потерять лицензию из-за попаданцев.

В столовую вошёл Полозов. Глаза… глаза выдавали, что что-то не так. В них читалось напряжение, которое он пытался скрыть за привычной маской надменности.

Профессор коротко кивнул кому-то из обслуживающего персонала. Двое уборщиков, как по команде, поспешили за ним.

— А что Северов вообще забыл в закрытом общежитии? — Костя задумчиво поковырял вилкой в тарелке.

— Наверное, хотел трахнуть призрака, — выдал Витас и заржал как конь, явно довольный своей шуткой.

Мы с Костей синхронно закрыли лица руками. Иногда я реально сомневаюсь в его умственных способностях. Хотя нет, не иногда — практически постоянно.

— Следите за своими шутками, молодой человек, — раздался за спиной ледяной голос.

Полозов материализовался будто из воздуха и схватил Витаса за ухо. Рыжий моментально сдулся. А Костя от неожиданности чуть не поперхнулся.

— Когда он вернулся⁈ — прошипел друг, хватаясь за край стола. — Ты видел, как он вернулся? Он же только что ушел!

Я только пожал плечами и позволил себе легкую улыбку. Забавно наблюдать, как один преподаватель может вызвать такую панику среди студентов.

— Волконский, — Полозов повернулся ко мне. — Нам требуются лекари в медицинском корпусе. Любые… — он сделал паузу, — даже вы.

О, этот тон! Симфония презрения, каждое слово буквально сочится пренебрежением. Но я-то вижу, что скрывается за этой маской. Не стал бы ты, профессор, звать «даже меня», если бы не был уверен, что я справлюсь лучше остальных.

Я поднялся из-за стола, стараясь сохранять невозмутимое выражение лица.

— Конечно, профессор. Уже бегу…

Я демонстративно допил чай, прихватил бутерброд с грудинкой и двинулся за профессором. Знаете, есть такой тип людей, которые даже в критической ситуации не могут отказать себе в маленьких радостях жизни — так вот, я из их числа.

В медицинском корпусе меня встретила целая делегация — десять лекарей. Они смотрели на меня так, словно я был тараканом, заползшим на их стерильный стол. Особенно выделялся главный целитель — его взгляд буквально кричал «какого демона здесь делает этот первокурсник-выскочка?».

Впрочем, мне было как-то… скажем так, глубоко параллельно их мнение.

У палаты собралась впечатляющая толпа — академики, гвардейцы в начищенной до блеска форме. Проходя мимо, я уловил обрывок разговора:

— Нужно вызывать БМБ, — настаивал один из гвардейцев.

— Обойдемся пока без них, — шипел в ответ какой-то профессор. — Им все равно доложат, но позже. Не хватало еще этих…

Когда я вошел в палату, то едва удержался чтобы не присвистнуть. Северов выглядел… паршиво — это еще мягко сказано. Голова перебинтована, тело покрыто ожогами, над которыми безуспешно колдовали целители. Но самое жуткое было даже не это.

Божечки-кошечки… над ним клубилась тьма. Скверна. И эти идиоты возятся как сонные мухи!

— Господа! — не выдержал я. — Может, стоит для начала вылечить хотя бы телесные повреждения?

Про порчу или что это за хтонь, я решил промолчать. Мало ли, вдруг её вижу только я.

— Его организм может не выдержать, — отрезал главный целитель.

Внезапно рядом материализовался Ефим. Очкарик подкрался тихо.

— Ты тоже видишь эту ауру смерти? — шепнул он мне на ухо.

Я молча кивнул, внимательно глядя на клубящуюся тьму. Значит, не у одного меня есть глаза на такие вещи.

— Мы не знаем, что с этим делать, — тихо произнес Ефим, нервно протирая очки краем мантии. — У него поражены абсолютно все органы. Некроза как такового нет, но все процессы постепенно замедляются, будто кто-то медленно выкручивает регулятор жизни.

Он помолчал, разглядывая клубящуюся тьму над телом Северова:

— Есть какие-то идеи? Потому что я впервые вижу нечто подобное.

Я задумчиво почесал подбородок. Ситуация действительно… специфическая.

— Может, для начала разгоним сердце? — предложил я. — Усилим кровоток, разгоним метаболизм…

На меня уставились как на идиота, который предложил лечить чуму аспирином. Главный целитель, и без того красный от напряжения, приобрел совсем уж свекольный оттенок:

— Вы действительно полагаете, молодой человек, что мы не пытались это сделать? — возмутился он. — Все процессы в организме замедляются, и сердце после искусственного разгона снова перестает нормально функционировать. В конце концов, это приведет к летальному исходу.

Я активировал целительское зрение, погружаясь в структуры тела Северова. И чем глубже я смотрел, тем сильнее хмурился. Клетки одна за другой впадали в анабиоз, их активность падала, метаболизм затухал как догорающий костер.

Сердце едва трепыхалось — не столько билось, сколько подрагивало. Кровоток замедлялся с каждой минутой, органы получали все меньше кислорода. А над всем этим клубилась та самая тьма.

— А что мешает поддерживать его состояние на постоянной основе, пока не найдем решение? — спросил я, продолжая сканировать тело.

— Здесь какой-то барьер, — Ефим покачал головой. — Не пропускает магию. Вернее, пропускает, но она тут же гаснет. Даже банальные ожоги снаружи не получается залечить.

Я медленно осмотрелся. В углу палаты, среди прочего оборудования, стоял дефибриллятор. Интересно… под недоуменными взглядами целителей я подкатил аппарат к кровати и включил его в розетку.

— Что ты задумал, Волконский? — прошипел главный целитель. — Немедленно откати аппарат на место! Давай без самодеятельности!

Если магия не может, то эта штука должна помочь. Наверняка на нем печать или что-то похуже, блокирующее магию. Но против обычного электричества у них защиты быть не должно…

В памяти всплывали смутные обрывки знаний из прошлого мира. Как правильно использовать эту штуку? На живом? На мертвом? При полной остановке сердца? Да нет, вроде, когда сбивается сердечный ритм… или нет? Демоны…

Я начал нажимать кнопки на панели, настраивая мощность. Потер электроды друг о друга… вроде нужно так. За спиной Ефим уже срывался на крик:

— Ты что творишь⁈ Д-дима, может не надо!

Я прижал электроды к груди Северова, расплылся в широкой улыбке, которая наверняка показалась окружающим безумной, и произнес:

— Разряд…

Глава 6

Северова подбросило на кровати. Его спина выгнулась дугой, а седые волосы встали дыбом, превратив некогда строгую прическу заместителя директора в подобие одуванчика. По телу прошла мощная судорога, а изо рта вырвался сдавленный хрип.

Я активировал целительское зрение, погружаясь в глубины человеческого организма. Картина была… впечатляющей. Электрический разряд пронесся через сердечную мышцу, заставляя её сокращаться. Клетки, еще минуту назад пребывавшие в подобии анабиоза, внезапно ожили — их потенциал резко изменился, ионные каналы распахнулись, запуская каскад биохимических реакций.

Мозг отреагировал мгновенно — нейронная активность вспыхнула как новогодняя гирлянда, электрические импульсы побежали по нервным волокнам, пробуждая угасающие нейронные связи. Базовые функции, одна за другой возвращались к норме.

Легкие тоже встрепенулись — альвеолы расправились, жадно впитывая кислород. Газообмен, еще недавно едва теплившийся, резко усилился. Эритроциты, получив долгожданную порцию кислорода, помчались по сосудам, разнося живительный газ по тканям.

А самое главное — там, где проходил электрический разряд, клубящаяся тьма отступала, корчась и распадаясь.

До этого момента я никак не мог засечь главный источник заразы — скверна растеклась по всему телу, глуша попытки её найти.

Ах вот ты где, падаль! Я наблюдал, как тьма отступает от сердца, корчась под электрическими ударами. Она пряталась в самой сердцевине, в проводящей системе миокарда. Занятно… магия, хитроумные печати — всё это оказалось бессильно против простого электричества. Очко в пользу современных технологий.

А ведь эта дрянь засела в самом важном органе, замедлила все процессы так, чтобы целители боялись делать резкие движения, и создала вокруг себя магический барьер. Почти идеальный план… если бы не одно «но» — она явно не была рассчитана на встречу с дефибриллятором.

Краем глаза я заметил перекошенные от ужаса лица целителей. Ну как упустить такой момент для драматизации?

— Мы его теряем! — провозгласил я, демонстративно поднимая электроды.

Северов рухнул на кровать. Секунда тишины… и его глаза распахнулись.

— А нет, не теряем, — я позволил себе улыбку глядя на вспотевшего от волнения главного лекаря.

После, быстрое сканирование показало, что организм Северова стремительно возвращается к норме. Клубы скверны таяли как сахар в горячем чае.

Целители, наконец-то очнувшись от ступора, бросились к пациенту словно стая встревоженных чаек. Их руки засветились целительской энергией — теперь, когда барьер рассеялся вместе со скверной, магия беспрепятственно текла к поврежденным тканям. Ожоги начали медленно затягиваться, хотя процесс явно требовал времени и усилий.

— Ну что ж, господа эскулапы, — я потянулся с показной ленцой, — думаю, дальше справитесь без меня…

Не успел я отойти на пару шагов, как на меня набросились с вопросами:

— Как ты это сделал?

— Ты знал, что это поможет?

— Да ладно, ничего особенного, — я небрежно пожал плечами. — Просто много читал в библиотеке. Безмагичные люди не зря придумали эти штуки.

Главный целитель сверлил меня подозрительным взглядом.

— Что… что происходит? — раздался хриплый голос Северова. Похоже, боль от ожогов и ушиба головы начала отступать. — Как я здесь оказался? И что вообще случилось?

— Вы ничего не помните? — Ефим оторвался от залечивания особенно впечатляющего ожога на плече профессора.

Северов нахмурился, потер висок:

— Помню только, что шел куда-то… думал о том, что пропустил ужин. А дальше — пустота. Видимо потерял частично память.

В этот момент дверь распахнулась с такой силой, что едва не слетела с петель. На пороге возник директор.

— Кто справился с магией, которая убивала его? — первое, что он произнес, даже не поздоровавшись.

Все присутствующие синхронно, словно по команде, указали на меня. Директор окинул меня взглядом, словно прикидывал — то ли вручить медаль за спасение сотрудника, то ли отчислить от греха подальше. Наконец он коротко кивнул и проследовал к кровати Северова.

— Владислав Игоревич, — директор опустился на стул рядом с пациентом. — Нам крайне важно понять, зачем вы пошли в заброшенное крыло. Возможно, вы что-то видели? Слышали? Любая деталь может быть важна.

— Я… действительно не помню, — Северов потер висок. — Последнее воспоминание — иду по коридору, думаю об ужине. Опять его пропустил, а значит Клавдия, душа моя будет ругаться. А дальше — пустота.

— Постарайтесь вспомнить, — директор подался вперед. — Может, были какие-то звуки? Голоса? Странные ощущения? Словно вас туда тянуло…

— Ничего, — Северов покачал головой. — Абсолютно ничего не помню.

— Там произошел взрыв, — директор тяжело вздохнул. — Вас нашли без сознания сразу после него в одной из комнат. Мы пытались держать ситуацию под контролем, но… — он развел руками. — Уже к утру почти все студенты были в курсе произошедшего — слухи в академии распространяются быстро. Гвардейцы уже прибыли, БМБ на подходе… А там недалеко и до доклада в столицу.

И что получится? Почтенный академик, доктор магических наук, подвергся нападению с использованием иномирской магии прямо в стенах академии. Это же скандал! А все иномирцы автоматически попадают под подозрение.

Я мысленно присвистнул. Ситуация складывалась — хуже некуда. Если начнется массовая проверка иномирцев, это может привести к серьезному конфликту. А учитывая, что некоторые из них занимают не последние места в обществе…

Похоже, кто-то очень грамотно спланировал эту провокацию. Ударить по заместителю директора иномирской магией — это как поджечь бочку с порохом и убежать, наблюдая издалека за взрывом. Но если… это дело рук иномирцев, для чего им это? И ведь я даже не могу сказать, что это не иномирец. Потому что та дрянь, которую я выжег из Северова, определенно была не местного происхождения.

— Эй, я на ушном был! — возмутился я, когда Ефим буквально затащил меня в угол палаты прервав мое подслушивание за директором и Северовым.

— Дим! — зашипел он, нервно поправляя очки. — Ты вообще понимаешь, рисковал? Как ты додумался использовать человеческую технику⁈

— А что такого? — я невинно хлопнул глазами. — Сработало же.

— Сработало⁈ — Ефим едва не задохнулся от возмущения. — А если бы ты его просто поджарил? Ты хоть представляешь, что бывает при неправильном использовании этой штуки?

— Ну, теоретически… — я включил дурочка первокурсника.

— Теоретически⁈ — он схватился за голову. — Почему ты хотя бы не позвал электроманта? Да, они редкость, но в академии точно есть парочка, а то и больше! Это же было бы в разы безопаснее!

— Ага, — я скептически хмыкнул. — И пока мы бы их искали, Северов благополучно отправился бы к праотцам. Ты видел, в каком он был состоянии?

— Но все же… человеческая техника! — Ефим передернул плечами. — Я ей не доверяю. Маги молний…

— А ты подумай своей умной головой, — перебил я его. — Там был барьер от магии. Смекаешь? Магия электроманта просто не прошла бы.

Ефим замер с открытым ртом. Я практически видел, как в его голове крутятся шестеренки.

— Точняяяк! — наконец выдохнул он. — Барьер блокировал магическое воздействие, но пропускал обычные физические явления! Поэтому электричество…

— Именно! — я довольно кивнул.

— Но как ты вообще… — Ефим понизил голос до шепота, — откуда ты знал, что это сработает? Тебе безгоду шестнадцать! Ты в прошлом, по рассказам Кати… прости, но распездл и головная боль. А теперь…

— Интуиция, — я пожал плечами. — Ну и немного везения. Знаешь, иногда самые простые решения оказываются самыми эффективными. Да и пора взрослеть.

— Простые решения? — Ефим нервно хихикнул. — Ты использовал электрошок на заместителе директора! Это не простое решение — это чистое безумие!

— Зато действенное безумие, — я подмигнул ему. — И потом, что они мне сделают? Отчислят за спасение преподавателя?

— Знаешь, — Ефим внезапно стал серьезным, — ты слишком смышленый для своих лет.

— Ладно, — я сделал шаг к выходу. — В следующий раз обязательно проконсультируюсь с тобой перед тем, как поджарить кого-нибудь из преподавателей…

* * *

В комнате женского общежития стояла гробовая тишина. Эльза нервно теребила кончик своей белоснежной косички, не отрывая взгляда от экрана ноутбука. Рядом, вальяжно развалившись в кресле, сидел Дамир Голицын — его поза выражала такую степень пофигизма, словно он общался не с одним из самых влиятельных людей империи, а с доставщиком пиццы.

С экрана на них смотрел граф Юсупов Евгений Олегович — тот самый платиновый блондин с волосами до плеч, затянутый в зеленый камзол с вышитыми серебряными змеями на вороте.

— Докладывайте, — сказал он.

— Мы… — Эльза сглотнула, — мы успешно нагнали на Северова скверну. После оглушения и взрыва он получил серьезные повреждения. Главное — нам удалось забрать ключи от тайной комнаты, где он хранит все свои… материалы.

— По чернокнижию, — лениво уточнил Дамир.

Граф слегка поморщился:

— Он точно вас не видел? Вы позаботились об иллюзии перед тем, как загнать его в комнату навождением?

Эльза заметно напряглась. Где-то на задворках сознания билась предательская мысль — а что, если Северов успел снять завесу иллюзии? Но вслух она произнесла с деланной уверенностью:

— Да, все прошло идеально. Для него мы были Волконским и Потаниной.

В этот момент Дамир едва заметно усмехнулся, но промолчал, продолжая изучать потолок. Похоже, его забавляла вся эта ситуация — и нервничающая Эльза, и напыщенный граф, и их маленький заговор в стенах академии.

— Уже скоро! — с воодушевлением продолжила Эльза. — Мы заберем то, что вам нужно, ту к-книгу. Осталось только проникнуть в хранилище.

— Отлично, — Юсупов смерил их холодным взглядом. — Постарайтесь не облажаться. И когда узнаете о состоянии Северова, немедленно выйдите на связь.

Экран погас. Эльза шумно выдохнула, словно с её плеч сняли тяжелый груз. Но расслабиться ей не дали — Дамир плавно поднялся из кресла и приблизился к ней.

— Что, боишься его? — протянул он с ленивой усмешкой, нависая над девушкой. Его рука скользнула к её подбородку, заставляя поднять голову. — Такая храбрая, когда дело касается драк и интриг, и такая пугливая перед Юсоповым…

Эльза ловко выскользнула из-под его руки, отступая на безопасное расстояние:

— Ну конечно. Мой папаша не так богат, как твой. И уж точно не владеет половиной северных территорий.

— Знаешь, — Дамир развернулся к ней, окидывая оценивающим взглядом с головы до ног, — дело не только в деньгах. Хотя они, конечно, приятный бонус. Ты еще не знаешь кем я был в прошлом мире…

В его глазах мелькнул опасный огонек:

— Да, мой отец контролирует крупнейшую сеть порталов выше пятого уровня. Половина торговых путей империи проходит через наши земли. А я… — он сделал шаг к ней, — я еще не выбрал себе достойную партию. Так что если будешь себя хорошо вес…

Но договорить он не успел — дверь с грохотом распахнулась, и в комнату влетела запыхавшаяся девушка. Судя по её виду, она бежала через всю академию.

Державина Ольга Борисовна — длинноногая иномирка с растрепанной русой косой.

— Я… я из медицинского корпуса, — выпалила она, пытаясь отдышаться. — Северов очнулся! Его спас Дмитрий Волконский.

Эльза резко побледнела.

«Как он смог?» — в её голове тут же возникли тревожные мысли. — «Как этот выскочка умудрился справиться с иномирской скверной? Хотя… возможно, все дело в том, что сам Волконский тоже иномирец. »

— Нужно с этим уродом заканчивать! — процедил Дамир, сжимая кулаки.

— Ну, я бы не сказала, что он урод, — хихикнула Ольга.

Дамир медленно повернулся к ней. В его взгляде читалось плохо скрываемое раздражение — как-никак, он по праву считался самым красивым парнем академии, и такие замечания задевали его самолюбие.

— Да? — протянул он с усмешкой. — Тогда тем более его надо грохнуть.

Когда Ольга и Дамир покинули комнату (последний эффектно хлопнул дверью), Эльза снова вышла на связь. Но на этот раз рядом с Юсуповым за столом сидел еще один человек — Георгий Песков, председатель совета корпорации «Родославъ».

Эльза едва не потеряла сознание. Одно дело — отчитываться только перед Юсуповым, а тут еще человек, чье состояние могло соперничать с казной небольшого государства.

— Господа, — она собрала всю свою волю в кулак. — Может, пора сказать Дамиру Голицыну и остальным, что Дмитрий не цель для уничтожения? Что он, как иномирец, наша цель, как главный союзник? Иначе Дамир может его убить…

— Нет, — отрезал Юсупов. — Ты действуешь в прежних условиях. О том, что он иномирец, пока никто не должен знать. Ты и сама недавно пыталась его прикончить.

Песков просто молча кивнул, но от этого кивка по спине Эльзы пробежал холодок.

— Придет время, и мы все расскажем нашим детям, — добавил Юсупов. — Наши дети — наше будущее. Но ты следи, чтобы Дамир не прикончил Дмитрия… или наоборот.

* * *

После предательства друга, наставника и по совместительству верховного архимага, душа демонолога, одного из предателей застряла в Межреальности — пустом пространстве между мирами, куда попадают неприкаянные духи. И колбасило его там знатно…

А мысли… мысли крутились в голове меняясь с самобичевания на самооправдания:

'И как же паршиво умереть вот так. Предателем… теперь только и остается, что думать — зачем я на это пошел? Убил друга, наставника, предал его в числе других. Но сделал бы я так еще раз? О да!

Он мысленно усмехнулся, вспоминая выражение лица архимага в момент активации печати. Такое… растерянное. Непонимающее. Помнить это бесценно.

«В конце концов,» — размышлял он, — «сила должна принадлежать тем, кто готов ради нее на все. А не тем, кто прикрывается красивыми словами о морали и чести. Ха! Мораль — это костыль для слабаков. Он был слишком… правильным. Слишком идеалистичным. С такими взглядами долго не живут.»

Но даже в водовороте самолюбования временами проскальзывала предательская мысль — а что, если они ошиблись? Что, если их страх перед его силой был напрасным?

«Глупости!» — обрывал он себя. — «Двенадцать высших магов не могут ошибаться. Он был слишком опасен. Слишком непредсказуем. Мы сделали то, что должны были.»

И тут сквозь вечную пустоту пробился голос — молодой, отчаянный, пропитанный болью:

«Я призываю тебя! Я, Алексей Мещерский, последний из рода, предлагаю свою кровь, свое тело, свою жизнь!»

«О, как интересно,» — демонолог прислушался. Мальчишка явно не знал, во что ввязывается — призывать неизвестную сущность в собственное тело? Какая очаровательная наивность.

«Я отдаю все, что у меня есть!» — звенел голос. — «Род Мещерских на грани краха! Мне нужна сила! Любая цена!»

«Любая цена?» — демонолог мысленно облизнулся. — «О, мальчик, ты только что сделал мой день. Или век — кто ж разберет, сколько я болтался в этой пустоте?»

Печать призыва вспыхнула, утягивая его сущность прочь из пустоты. Последним, что он услышал, был отчаянный шепот:

«Возьми мою кровь, возьми мою плоть… просто помоги.»

«Как же я люблю отчаявшихся идиотов,» — подумал демонолог, погружаясь в новое тело. — «Они такие… сговорчивые.»

Пробуждение выдалось… интересным. Пыльный подвал старого поместья, догорающие свечи, печати на полу. Классика жанра.

Он медленно сел, морщась от боли — все тело ломило, словно его хорошенько отделали. Ребра отзывались острой болью при каждом вдохе, на боку наливался свежий синяк. Похоже, мальчишку знатно потрепали перед ритуалом. Молодое, гибкое тело, но уже изрядно измученное — мышцы ныли от побоев. На груди форменного кителя зияли дыры — кто-то грубо сорвал нашивки.

Он осмотрел руки — на правой красовался свежий шрам от кинжала, неровный, рваный. Явно нанесен второпях, может даже самим парнем во время ритуала. Демонолог осторожно встал, пошатнулся и схватился за стену:

— Ух, — выдохнул он, пережидая головокружение. — Кто ж тебя так, дружок?

Быстрая проверка на наличие души прежнего хозяина… пусто. Полная тишина — значит, парнишка ушел окончательно, отдав тело новому владельцу. Интересно куда он свали… хотя… какая разница. Теперь это мое тело.

Взгляд зацепился за старое зеркало на стене. Демонолог, прихрамывая, подошел и небрежно смахнул многолетнюю пыль рукавом.

«Ну что ж,» — он внимательно изучал отражение. Черноволосый юноша, бледный как мел. Щуплый, но это дело наживное. Сердце в груди билось мощно, ритмично — явно есть магическое ядро. А это значит, что парнишка был каким никаким магом.

«Интересно,» — он прислушался к пульсации силы внутри. — «В этом мире есть магия. Печати призыва работают, значит и демоны должны водиться… О, будет где разгуляться!»

— О, дружок, — прошептал он, проводя пальцами по рваным дырам на кителе. — Жизнь была не сахар? Пора отомстить обидчикам…

Усмешка исказила молодое лицо, придав ему пугающе хищное выражение. В голове уже роились планы. Тело молодое, сильное, а главное — с хорошим потенциалом. Демоны этого мира еще не знают, какой мастер явился на их территорию.

Пора было подниматься наверх — в конце концов, у него теперь было новое тело, новый мир. А уж в чем-чем, а в демонологии ему не было равных. Что ж, пришло время показать этому миру, на что способен настоящий повелитель демонов.

Старые ступени натужно скрипели под ногами. Пыль клубилась в лучах света, пробивающихся сквозь щели в досках. С каждым шагом запах сырости и плесени становился слабее.

Он толкнул тяжелую дверь, и та открылась с протяжным стоном несмазанных петель. В дверном проеме застыла женщина — высокая, стройная, затянутая в строгий черный костюм, словно траурная статуя. Её волосы, собранные в тугой пучок, уже тронула седина, а в уголках глаз залегли морщинки. Но осанка… осанка выдавала в ней потомственную аристократку.

Она смотрела на него так, словно он был самым большим разочарованием в её жизни. В этом взгляде читалось все — и горечь несбывшихся надежд, и усталость от бесконечных проблем.

«Какого демона она на меня так смотрит?» — мелькнула раздраженная мысль.

— Что нужно, женщина? — процедил он, небрежно отодвигая её с пути.

— Как ты смеешь так разговаривать с матерью⁈

«А, так это моя… мамаша,» — он мысленно усмехнулся. — «Что ж, придется привыкать к новой семье. Хотя, судя по её взгляду, особой любви тут и раньше не водилось. А ведь она даже не догадывается, что её сынок только что продал мне своё тело. И что теперь в его теле живет совсем другой человек…»

— Возвращайся в академию! — её голос догнал его в коридоре. — Только начало года, может, ты еще успеешь все исправить!

Он остановился, прислушиваясь к горечи в её словах.

— Может, тебя снова примут в боевой отряд… допустят к рейдам! — в голосе звенела отчаянная надежда. — А если нет… хотя бы выпустись. Просто сдай экзамены, Алексей! Это твой последний год!

«О, как интересно,» — демонолог мысленно усмехнулся. — «Значит, парнишку выперли из боевого отряда. От сюда и сорванные нашивки.»

— Ты же понимаешь, — теперь в её голосе слышалась усталость, — без доходов от рейдов у нас не будет денег даже на еду. Придется продавать поместье…

Он молча шел дальше, пропуская причитания мимо ушей. Он услышал то, что ему было нужно — Академия магии… Где еще можно получить знания о новом мире если не в учебном заведении. Губы растянулись в хищной улыбке. Кто знает, может в академии он найдет и старых… знакомых. В конце концов, если он оказался в этом мире, то и остальные участники того ритуала могли попасть сюда же.

* * *

Возле Ока — главного артефакта безопасности академии — творилось что-то странное. Я наблюдал издалека, как вокруг устройства, столпилась целая делегация — академики, охранники и студенты.

Артефакт явно капризничал — то и дело вспыхивал тревожным красным светом и издавал пронзительный писк. Причем срабатывал он, похоже, даже на пустое место — охранники каждый раз бросались проверять «нарушителя», но находили только воздух.

— Он окончательно вышел из строя, — Полозов раздраженно потер переносицу, явно борясь с подступающей мигренью. — Нужно демонтировать и отправлять в ремонт. Уже третий ложный сигнал за час!

Он окинул недовольным взглядом толпу студентов, собравшихся вокруг:

— А ну разошлись по своим делам! Нечего тут глазеть!

Естественно, никто даже не шелохнулся. Еще бы — не каждый день можно увидеть, как главный артефакт безопасности академии сходит с ума.

— А как быть с делом Софьи? — подал голос профессор Воробьев, нервно поправляя очки. — Её ведь уже выпустили из медицинского корпуса? Сняли все обвинения?

— Естественно, — Полозов поморщился. — Теперь очевидно, что артефакт неисправен, и девочка не при чем. Она уже вернулась в общежитие, и, судя по докладам коменданта, чувствует себя прекрасно. Словно и не было того… инцидента с нестабильностью.

— С БМБ еще придется разбираться, — заметил кто-то из преподавателей. — Они так просто это дело не оставят.

— Разберемся, — отмахнулся Полозов. — У нас есть все доказательства неисправности оборудования. Да и видимо их сканер тоже барахлил — иначе не объяснить такое совпадений.

Толпа студентов, несмотря на все попытки Полозова разогнать их, только росла. Первокурсники перешептывались, строя теории одна безумнее другой, старшекурсники делали умные лица и рассуждали о принципах работы магических сканеров.

В этот момент в коридоре появился директор, и толпа расступилась перед ним как море перед Моисеем. Его взгляд не предвещал ничего хорошего:

— Что за балаган вы тут устроили при учащихся? — процедил он. — Других дел нет, кроме как собирать толпу зевак?

Полозов молча указал на Око, которое словно почувствовало важность момента и разразилось особенно впечатляющей серией писков.

— Шикарно! — директор возвел глаза к потолку. — Просто шикарно!

Прибежавший Чижиков — наш гениальный техрабочий, способный починить что угодно с помощью отвертки и крепкого слова — откинул заднюю крышку артефакта и тихо присвистнул. Я вытянул шею, пытаясь разглядеть внутренности устройства. Центральный кристалл, был затянут какой-то мутной пеленой, похожей на болотную тину. По его поверхности змеилась паутина трещин, а окружающие его провода и контакты почернели и оплавились.

Директор отошел в сторону, на ходу извлекая из кармана мантии МАГфон:

— Алло, это директор императорской академии магии. Да, срочный заказ. Мне нужно новое оборудование, то самое — последняя разработка. Да-да, которое в десять раз мощнее стандартного Ока. Слышал, вы недавно представили что-то принципиально новое… Именно. И побольше, минимум пять комплектов. Чтобы работало как часы. Сроки? Максимум два дня. Чтобы уже стояло и функционировало.

Твою ж мать… эту дрянь нужно перехватить и уничтожить. Если новый артефакт действительно настолько мощнее… он может засечь меня, Ирину и Костю…

Но как? Нужен план. Очень хитрый план…

Глава 7

Я неспешно шел по коридору, анализируя ситуацию. Пять новых артефактов, каждый в десять раз мощнее прежнего… Это уже не просто проблема — это полномасштабная катастрофа. Тут может не справится баланс сил жизни и смерти. Я спалюсь, спалится Ирина, а Костя так подавно. Если их грамотно расставить по периметру академии, то это значительно усложнит нам жизнь.

Интересно, а в столовой тоже поставят? От этой мысли я невольно усмехнулся — вот уж действительно вопрос государственной важности. Хотя… если серьезно, это может стать реальной проблемой.

Мысленно я уже набрасывал варианты решения, когда вышел во внутренний дворик. Осеннее солнце лениво освещало старинные стены академии. Я направился к женскому общежитию — нужно обсудить ситуацию с Ириной. Два некроманта думают лучше, чем один.

— Волконский! А ну стоять! — раздался старческий голос. Агриппина Марковна, возникла словно из воздуха. Её фигура перегородила дорожку, а взгляд поверх очков мог бы заморозить само адское пламя. — И куда это мы направляемся? — она сложила руки на груди. — К женскому общежитию, я полагаю?

Я медленно обернулся, окидывая взглядом нашу грозную вахтершу. Солнечные лучи, создавали вокруг её пышного начёса светящийся ореол.

— Агриппина Марковна, — произнес я с искренним восхищением, — вы напоминаете мне цветок горной лаванды на рассвете, когда первые лучи солнца касаются росы на лепестках… В такие моменты понимаешь, что истинная красота неподвластна времени.

Вахтерша замерла с открытым ртом. Её щеки стремительно заливал румянец, а в глазах появился давно забытый девичий блеск. Она машинально поправила выбившуюся прядь:

— Ах ты ж чертяка этакий! — она погрозила мне пальцем. — Знаешь… вот в кого ты такой уродился, а? А я знаю…

— Агриппина Марковна, я исключительно по делу, — я чуть склонил голову. — У нас завтра сложный тест по артефакторике, а дамы славятся своими подробными конспектами и идеальным почерком. Всегда поражался, как им удается совмещать такую красоту с незаурядным умом. Видимо, это особый женский дар…

— Конспекты, значит? — она хитро прищурилась. — Ну-ну… Чтобы через час я видела, как ты идешь обратно! И не дай Создатель услышу, что ты там не учебой занимался — мигом к директору отправишься!

— Как можно! — я изобразил оскорбленную невинность.

— Ох, знаю я твою репутацию, — она беззлобно проворчала, пытаясь скрыть улыбку. — Ладно уж, иди… только помни — час! Одна нога здесь, другая там… метнулся кабанчиком… и чтобы без глупостей, я за тобой приглядывать буду!

Галантно поклонившись, я двинулся дальше, краем уха улавливая её довольное ворчание: «Вот ведь поганец какой… а все равно душка! Прямо как его отец в молодости — такой же прохвост…»

Я поднялся на второй этаж женского общежития. Дверь распахнулась до того, как я успел постучать — на пороге стояла Диана. Контровый свет из окна создавал вокруг её фигуры золотистый ореол, подсвечивая влажные после душа кудри. Форменная белая рубашка, слегка прилипла к коже.

Медиум… ну конечно! Наверняка почувствовала мое приближение еще от входа в общежитие.

В комнате витал теплый воздух и легкий аромат шампуня. Ирина как раз заканчивала застегивать форменную рубашку — ткань облепила влажные плечи, а длинные волосы, еще не просохшие после душа, оставляли темные пятна на белой ткани.

На спинке стула висели тренировочные костюмы, а рядом стояли рапиры.

— Нам нужно поговорить, — я выразительно посмотрел на Диану. — Наедине.

Ирина поправила юбку и грациозно опустилась на край кровати:

— Она в курсе всего, — её голос звучал спокойно и уверенно. — Диана — мой верный союзник, и перед ней у меня нет секретов.

Диана медленно повернулась ко мне, солнечный свет очертил её силуэт:

— Я чувствую, что скоро тебе понадобится моя помощь, — произнесла она. — Она уже требуется…

Я окинул взглядом обеих девушек, мысленно прикидывая варианты. Медиум в союзниках — это сильный козырь. Может, это и к лучшему. Я, опустился в кресло и подался вперед, понизив голос:

— У нас проблема. Директор заказал еще пять артефактов, усовершенствованного Ока. Один артефакт был той еще занозой, но пять штук, каждый в десять раз мощнее? Это уже не шутки. Нужно решить вопрос до того, как эти игрушки окажутся в академии.

— Принять превентивные меры, — медленно произнесла Диана, и её глаза на мгновение подернулись туманной дымкой.

Демоны, и что Костя в ней нашел? Говорит холодно, как оракул, того и гляди начнет вещать на латыни.

— Это действительно серьезная проблема, — Ирина задумчиво накручивала на палец влажную прядь. — У тебя есть план? Прямое нападение исключено — нас просто не выпустят из академии. Слишком много бумажной волокиты, согласований…

Я побарабанил пальцами по подлокотнику, просчитывая варианты:

— А что насчет твоего дедушки? Он мог бы организовать небольшую диверсию — вывести из строя артефакты, обезвредить водителей и грузчиков…

Ирина усмехнулась:

— Ты представляешь, сколько ему лет? Он с техникой на «вы», да еще и шепотом. Для него смартфон — это что-то из разряда темной магии.

— Но главное даже не это, — я подался вперед. — Артефакты нужно вывести из строя технически, чтобы не вызвать подозрений. Если их просто сломать или уничтожить, академики закажут новые. А нам нужно, чтобы они выглядели рабочими, но… — я сделал выразительную паузу, — имели некоторые технические особенности.

— Пытаться что-то сделать с артефактами по прибытию гиблое дело, — я задумчиво постукивал пальцами по подлокотнику. — Охрана, наблюдение, куча любопытных глаз… А вот в дороге совсем другое дело. Главное — правильно рассчитать момент.

В кармане завибрировал телефон. На экране высветился входящий вызов — Костя пытался установить видеосвязь. Именно поэтому я и отправил этих двоих в библиотеку — у беса потрясающее чутье на поиск нужной информации, особенно когда дело касается интересов хозяина. А Костя… ну, кто-то же должен держать этого демона в узде.

Я развернул изображение. В кадре появились две колоритные физиономии на фоне шкафов — взъерошенный Костя и бес, умудрившийся где-то измазать морду в чернилах.

— Нет, ну ты глянь какой умный выискался! — бес возмущенно тыкал когтистым пальцем в какой-то учебник. — Я тебе говорю — нужно просто перенастроить контур питания на материнской плате! Элементарно же!

— Сам ты элементарный! — огрызнулся Костя, пытаясь отпихнуть беса от камеры. — Любое вмешательство в основную схему мгновенно засекут! Тут нужен более тонкий подход…

— А ну повтори, что сказал! — бес угрожающе раздул щеки.

— Может, хватит собачится? — я прервал назревающую перепалку. — Что там у вас?

— А! — Костя наконец оттеснил беса. — Короче, нарыли кое-что интересное. Сейчас скину схемы — там увидишь.

— Да пока этот увалень соображал… — начал было бес.

— Просто отправьте чертежи! — я оборвал очередной виток перепалки.

Телефон пиликнул — пришли файлы. Открыв первую схему, я невольно присвистнул. А ребята неплохо поработали. Теперь у нас появился реальный шанс.

— Нужно действовать, — я откинулся на спинку кресла. — У меня есть четверо верных слуг в Предгорье… правда, они слишком далеко для прямой связи.

Я прикрыл глаза, пытаясь нащупать ментальную нить. На мгновение удалось поймать слабый отклик, но он тут же растаял. Еще попытка — и снова неудача.

В момент третьей попытки я почувствовал легкое прикосновение — Диана положила свою ладонь мне на плечо. И тут же, словно кто-то включил тумблер, связь установилась кристально чистая.

«Хозяин вернулся!»

«Папочка не забыл про нас!»

«Мы так скучали…»

«Хозяин самый лучший, самый сильный…»

Я поспешно оборвал контакт, чувствуя, как начинает пульсировать в висках от их фанатичного обожания. Демоны, нужно было лучше восстанавливать их мозговую активность… В тот раз, когда я их поднимал, магическое ядро было почти истощено. Пришлось экономить на всем — в первую очередь на восстановлении высших нервных функций. Отсюда и результат — абсолютно преданные, но до ужаса навязчивые слуги с интеллектом на уровне восторженных щенков.

Больше таких ошибок допускать нельзя. Нужно срочно наращивать резерв маны, тренировать ядро в сортире. Но сначала надо разобраться с этими чертовыми артефактами.

— Что это сейчас было? — я повернулся к Диане. — Как ты…?

Её глаза казались бездонными омутами, когда она заговорила тихим, каким-то потусторонним голосом:

— Я медиум. Мост между мирами живых и мертвых. Моя сила может усилить твою связь с неупокоенными душами, сделать её стабильнее, чище…

Диана чуть наклонилась вперед:

— В старых хрониках писали, что могущественные некроманты превращали медиумов в вечных слуг-призраков. Знаешь, почему? — её голос стал тише, почти шепот. — Такой призрак не просто слуга. Он — проводник между мирами, усилитель некромантской силы. Достаточно небольшого ритуала… быстрая смерть, никакой боли. А взамен — вечная верность и такая мощь… заклинания становятся в десятки раз сильнее. Контроль над нежитью абсолютный, даже на огромных расстояниях. А главное — призрак-медиум всегда рядом, всегда готов помочь. Некоторые великие некроманты прошлого имели целые «свиты» из таких слуг…

По моей спине пробежал холодок. Бровь поползла вверх. Она говорила об этом таким будничным тоном, словно предлагала вместе сходить в кафе, но её взгляд… В нем читалось что-то жуткое.

И вдруг она хихикнула, разбивая жуткую атмосферу:

— Прости, не удержалась! Ты бы видел свое лицо! — она игриво подмигнула. — Не переживай, я не напрашиваюсь в твои призраки-помощники.

Демоны! А ведь на секунду реально показалось, что она всерьез предлагает себя… упокоить. И главное — так складно рассказывала, что я даже начал прикидывать возможности. Жуткая девчонка!

— Спасибо за помощь, — я поспешно отвел взгляд. — Это нам поможет в деле.

Через несколько часов картина в комнате изменилась. За ноутбуком сидел Костя, изучая маршрут от НИИ «Алконово» — главного центра разработки магических артефактов. Повезло что соседка Ольга, как обычно, торчала на дополнительных занятиях. Идеальное время для немного… нестандартных экспериментов.

Мы сдвинули две кровати. Я растянулся на одной, пытаясь устроиться поудобнее, Диана — на другой. Одно дело — управлять нежитью на расстоянии, и совсем другое — самому поиграть в привидение.

— Дай руку, — произнесла Диана.

В момент, когда наши пальцы соприкоснулись, реальность словно треснула. Резкий рывок вверх — и я уже смотрю на собственное тело сверху. Ощущения… специфические. Как будто нырнул в ледяную воду, только без самой воды.

Занятно… я разглядывал свои призрачные руки, светящиеся мертвенно-зеленым светом. Сквозь них просвечивали предметы. Прямо как в тех легендах о проклятых воинах-призраках. Хотя… технически, я сейчас и есть призрак.

Перевел взгляд на Диану — её астральная форма мерцала тем же трупным светом. Выглядело это жутко.

— Главное не волнуйся, — её голос звучал как шелест листьев. — Лучше посмотри на нити.

От наших призрачных тел к физическим оболочкам тянулись тонкие зеленые линии, словно пуповины, связывающие нас с реальным миром. Они светились мягким фосфорическим светом.

— Это что-то вроде страховочного троса? — я попытался дотронуться до нити. Пальцы прошли насквозь. — Чтобы не заблудиться на обратном пути?

— Можно и так сказать, — в её голосе мелькнула усмешка. — Готов двигаться дальше?

Я кивнул, и мир снова закружился. Когда картинка прояснилась, мы с Дианой парили над знакомой лесной поляной. Внизу уже стояли четверо моих «верных слуг» — потрепанные, в изодранной одежде, но готовые к действию.

— Пора, — скомандовал я, и мы с Дианой устремились вниз, каждый выбрав себе «носителя».

— О, как странно не дышать, — произнесла Диана низким мужским голосом, осваиваясь в теле бывшего наемника.

Я осмотрел свою временную оболочку. М-да, ребята знатно поработали, выбираясь из земли — мышцы разорваны, сухожилия висят. Нужно срочно что-то делать с этими повреждениями.

Моё физическое тело в комнате общежития напряглось, рука потянулась к сидящей рядом Ирине. Она поймет. Должна понять.

Ирина без колебаний сжала мою ладонь, и я почувствовал, как её сила вливается в меня, усиливая собственный резерв.

Черно-зеленое свечение окутало тела наемников. Под моим контролем мертвые ткани начали регенерировать — мышечные волокна срастались, кости укреплялись, сухожилия натягивались. Я добавил им выносливости — теперь эти тела смогут бежать часами без устали.

— Впечатляет, — прокомментировала Диана, разминая восстановленные мышцы своего носителя. — Куда теперь?

— К трассе, — я указал направление. — Нужно успеть перехватить грузовик до того, как он доберется до академии.

Мы двинулись через лес, и тут я понял, что управлять мертвыми телами на таком расстоянии от собственного ядра — та еще задачка. Связь постоянно барахлила, и два наемника, которые шли следом, то и дело выкидывали номера.

— Твою ж… — я выругался, когда один из них с размаху влетел в дерево. — Да что ж такое!

Второй, тут же споткнулся и покатился кубарем по склону, сбивая кусты. Два часа этого цирка, и мы наконец добрались до нужной точки.

— Нам пора возвращаться, — раздался голос наёмника Ирины. — Скоро вернется Ольга.

— Погоди, — я сосредоточился. — Нужно сделать последние штрихи.

Я активировал обе силы — целительскую и некромантскую. Восстановление мертвого мозга — процесс деликатный. Некромантия оживляла нейроны, а целительство восстанавливало связи между ними.

Словно тысячи крошечных молний пробегали по нервным волокнам, заставляя их снова проводить импульсы. Я чувствовал, как в мертвом мозге формируются новые синапсы, как пробуждаются участки, отвечающие за мышление и память. Нужно было заняться этим сразу, тогда бы они не выписывали пируэты по дороге, а уже были вполне самостоятельными.

Наконец, взгляд наемников стал осмысленным. Нет, до живого человека им все еще далеко — как ни крути, мертвые клетки остаются мертвыми. Но теперь они хотя бы перестали напоминать восторженных идиотов. А ведь я знаю, что некроманты прошлого поднимали мёртвых сохраняя их разум полностью.

Я влил в их обновленный мозг информацию о задании. Наблюдая, как формируются новые нейронные связи, я невольно задумался. Демоны, как же я раньше не понял — создавая нежить, нужно в первую очередь сохранять мозг! Все остальное можно нарастить, восстановить, укрепить… но мертвые нейроны — это совсем другая история, которая требует больше сил.

Интересно наблюдать, как меняется структура их сознания. Чем-то похоже на то, что я видел у Ирины — та же сеть искусственно созданных связей. Видимо, именно так тот старый некромант превратил обычную вебкамщицу в носительницу запретных знаний.

И ведь наверняка все это описано в «Мемуарах Некроманта». А мне приходится учиться всему на практике, методом проб и ошибок. Хотя, может оно и к лучшему — такие знания лучше усваиваются.

«Последний приказ,» — я сосредоточился, формируя ментальную связь максимально четкой. — «Держать постоянный канал связи. При любых внештатных ситуациях — немедленный доклад. Если что-то пойдет не так — сразу включаете сигнал тревоги.»

«Да, господин,» — отозвались они синхронно, но уже без той раздражающей щенячьей преданности. Теперь в их мыслях чувствовалась… военная четкость, что ли. Все-таки не зря я повозился с их мозгами — получились вполне вменяемые бойцы.

Я мысленно показал им, как активировать экстренную связь — простой импульс некротической энергии.

Последнее, что я увидел перед тем, как Диана утянула нас обратно — четыре фигуры, бесшумно растворяющиеся в сумраке леса. Они двигались к трассе — четко, слаженно.

Главное, чтобы не напортачили.

* * *

В казармах гвардии рода Волконских, отдельном здании из красного кирпича, построенном еще при прадеде нынешних наследников, раздался звонок мобильного телефона. Василий Тимофеевич Державин, глава службы безопасности, оторвался от изучения документов о недавно принятых гвардейцах.

Его кабинет располагался на втором этаже — просторная комната с дубовыми панелями и массивным столом, за которым сменилось не одно поколение начальников гвардии.

Державин задумчиво провел рукой по седым волосам. Несмотря на возраст — а ему уже перевалило за семьдесят — его спина оставалась прямой как клинок. Шрам через левую щеку, память о давней дуэли, только подчеркивал суровость его лица.

Он взял телефон, невольно поморщившись — современная техника все еще вызывала у него легкое раздражение. Старая гвардейская закалка требовала личного общения, глаза в глаза. Но времена меняются…

— Госпожа Екатерина, — сказал он, поднося телефон к уху. — Клянусь своей честью и памятью вашего отца — моя верность принадлежит истинным наследникам рода Волконских.

Он бросил взгляд на портрет покойного хозяина — тот висел на стене рядом с родовым гербом:

— Когда я узнал, что ваш дядя…

— Да он подлец! — голос Екатерины прозвучал как удар хлыста. — Мы с Димой посетим поместье на выходных. Никаких официальных приемов. Собери всю гвардию, всех, кто остался верен памяти отца. Кто поддержит наши притязания на главенство рода. Только проверенных людей. И составь список тех, кто переметнулся к предателю.

Державин машинально выпрямился еще сильнее, хотя казалось — куда уж больше:

— Слушаюсь, госпожа. Я провел расследование. Ваш дядя пытался продать боевые артефакты семьи, но потерпел неудачу. Ни один уважающий себя скупщик не рискнул связываться с фамильными реликвиями — по закону их может продавать только истинный глава рода. — Он помрачнел. — Однако есть черный рынок. Или он может их перепрятать.

Старый гвардеец на мгновение прикрыл глаза:

— И еще одно, госпожа… Он начал набирать в гвардию откровенных головорезов. Когда мне показали фотографии этих… — он почти выплюнул следующее слово, — бандитов в одеждах с гербом вашей семьи…

— Я понимаю ваши чувства, — в этот раз голос Екатерины звучал мягче, почти сочувственно.

— В роду дела очень печальны, Екатерина, — Державин тяжело опустился в кресло, впервые за разговор позволив себе эту слабость. — Ваш дядя… он словно потерял всякий стыд. Мне предоставили документы только на половину новобранцев. Остальные — темные лошадки, их личности не установлены.

Он бросил взгляд в окно, где во внутреннем дворе казарм творилось что-то несуразное — группа каких-то подозрительных типов в форме гвардейцев устроила драку с ветеранами.

— В последнее время к вашему дяде зачастили странные визитеры, — продолжил Державин, поморщившись. — И каждый раз, как по волшебству, отключается система наблюдения — и внешний периметр, и внутренние камеры.

Он устало потер переносицу:

— А вчера… вчера что-то выносили из хранилища какие-то ящики. Под покровом ночи, естественно. И опять — ни одна камера не работала. Боюсь, ваш дядя что-то готовит, и это «что-то» нам очень не понравится.

— Не волнуйтесь, — голос Екатерины стал жестким. — Скоро мы очистим ряды гвардии от этой швали. И не только гвардию. Пришло время вымести всю грязь из родового гнезда, всех предателей и перебежчиков, что пятнают честь дома Волконских.

Она помолчала секунду:

— Но силовой захват пока исключен. Нам нужно точное количество наемников и головорезов, которых дядя привлек для своей защиты. Ситуация… неоднозначная. Если он решит действовать силой, используя магических наемников, у нас могут возникнуть проблемы.

— Екатерина, позвольте совет… — в голосе старого гвардейца прозвучала непривычная неуверенность.

— Конечно, — она смягчила тон. — Мне нужна мудрость таких преданных роду людей, как вы.

— Вам необходимо встретиться с главным советником рода. Он сейчас в больнице.

— Да, я знаю, — в её голосе мелькнуло раздражение. — Была там на днях. Меня не пустили.

— Его отравили, — Державин понизил голос до шепота. — Я в этом уверен. Состояние критическое, врачи уже опускают руки… — он прокашлялся. — Я договорюсь с главврачом, он мой старый друг по военной службе. Екатерина… я практически уверен, что за отравлением стоит ваш дядя. Посетите его в субботу с братом, поговорите с ним… пока он еще в состоянии говорить.

* * *

Я валялся на кровати, уставившись в потолок и размышляя о тонкостях некромантии. Что-то мы делаем не так… древние умели поднимать мертвых с полностью сохранившимся разумом, памятью, личностью. А у меня получаются то фанатичные идиоты, то неуклюжие марионетки.

Может, все дело в том, что я смотрю на процесс глазами целителя? Ищу проблему в мертвых тканях, пытаюсь восстановить нейронные связи… А если зайти с другой стороны?

Я прикрыл глаза, вспоминая структуру мозга своих подопечных. Может, дело не в физической составляющей? Некромантия — это же не просто оживление трупов, это работа с самой душой. Теоретически, если правильно закрепить душу в теле…

«СУКА, ОН ПРОВАЛИЛСЯ!»

Чужая мысль ворвалась в сознание как кирпич в окно. Я резко сел на кровати, едва не свалившись:

— Что за херня?

Сердце колотилось как бешеное. Я сосредоточился, пытаясь восстановить ментальную связь. Вдох, выдох, найти нужную частоту…

Картинка возникла резко, словно кто-то включил телевизор. Я смотрел глазами одного из наемников на живописную сцену — разбитая дорога, перекопанная коммунальщиками, открытый канализационный люк, и трое моих «орлов», которые с задумчивым видом пялятся в черную дыру.

«Твою ж мать…» — я выругался. — «Как⁈ Как можно было умудриться свалиться в люк⁈»

«Мы не можем достать его, господин,» — отозвался один из наемников. — «Это физически невозможно.»

«Господин… тут сыро…» — донесся снизу жалобный голос упавшего.

Я переключился на его зрение. Так, посмотрим… Тоннель, трубы, крысы в панике. Обратно на поверхность… стоп, а это что? На столбе висит график работ — «Плановый ремонт канализации, бригада №4». И время начала работ — 7:00.

«Да вы что, совсем⁈» — я едва не взвыл. — «Вы понимаете, что будет, если его найдут⁈ Представляете, что начнется, когда рабочие с утра обнаружат в канализации живой труп⁈ Это же…» Нужно вытаскивать этого… спелеолога. У нас есть время до рассвета."

Связь оборвалась, оставив меня наедине с осознанием масштаба катастрофы. Где-то в городской канализации бродит мой личный мертвец, а через пять часов туда спустится бригада сантехников. Просто прекрасно.

Связь оборвалась на полуслове. Я выругался вслух — забористо, витиевато, с упоминанием всех известных мне демонов и их родственников до седьмого колена.

— Пу-пу-пу! — вырвалось у меня. Я с досадой треснул кулаком по матрасу.

С нижнего яруса раздался хохот. Костя ржал так, что кровать ходила ходуном:

— Ну ты даешь! «Какого демона», «вытащить этого идиота», «да чтоб вас всех»… — он снова зашелся смехом. — Особенно про спелеолога зашло!

— Харэ ржать как конь⁈ — огрызнулся я, свешиваясь с верхней полки. — Я, что, вслух все это говорил?

— Ага! — Костя утер выступившие от смеха слезы. — Весь монолог!

— Твою ж… — я со стоном откинулся на подушку.

— Что, Дим, все настолько хреново? — в голосе друга наконец появились нотки сочувствия.

— И не говори… один дебил в канализации, трое на поверхности, а утром туда припрутся работяги с инструментами. — я мрачно уставился в потолок. — Полный п…

Глава 8

Я лежал на кровати, уставившись в потолок. Мысли роились в голове подобно встревоженным осам, жаля сознание одна за другой. Ситуация выходила из-под контроля стремительно и неотвратимо. Один труп в канализации — и вся моя тщательно выстроенная маскировка разлетится вдребезги.

В голове проносились возможные заголовки завтрашних новостей: «Сенсация: впервые за хренову тонну лет в империи обнаружен некромант!», «Возвращение темных искусств: угроза или случайность?», «БМБ поднято по тревоге: в столице действует повелитель мертвых». Хех…

Я невесело усмехнулся, представляя истерику в соцсетях, панические посты в «Магограме», срочные совещания в верхах. А ведь это только начало. Потом придет настоящая беда — БМБ развернет полномасштабную охоту. Их ищейки, лучшие в империи, будут прочесывать каждый закоулок, каждую щель, выискивая малейшие следы некротической энергии. А уж они-то знают свое дело…

А ведь некромантов не просто так почти под корень извели, я машинально потер переносицу. Слишком опасная сила, слишком непредсказуемая. Один толковый некромант способен поставить на колени целый город. Достаточно чуть-чуть терпения, капельку стратегического мышления — и вот уже армия мертвецов марширует по улицам.

В висках начало пульсировать от напряжения. От классических некромантов у меня хотя бы есть природная защита — целительская сила уравновешивает темную энергию, маскирует её. Но если меня раскроют… БМБ не станет разбираться в тонкостях моей уникальной природы

Проклятье! Мысли метались как крысы в горящем подвале. Нужно срочно что-то предпринять. Я потянулся к телефону. Пальцы сами нашли номер Ирины. Ну давай, бессонница должна быть заразной…

— Занята? — спросил я, как только она взяла трубку.

— Нет, — её голос звучал сонно, с легкой хрипотцой. — Что случилось?

— У нас… небольшая проблема, — я попытался говорить спокойно. — Помнишь моих… подопечных? Один из них упал в канализацию.

— И?

— Примерно через пять часов туда спустится бригада рабочих. Как думаешь, что будет, когда они найдут ходячий труп с признаками разумности?

В трубке повисла тяжелая пауза.

— Вся система безопасности империи встанет на уши, — наконец произнесла она. — Появление некроманта… — она хмыкнула. — Да пусть находят.

— Нет, — я резко сел на кровати. — Ты не понимаешь всей картины. Они начнут искать. Везде. В первую очередь проверят академию. А если найдут следы… — я провел рукой по лицу.

— Ну так прикажи ему сдохнуть!

— Умная да? Я пробовал такое с Пушком, — я покачал головой, хотя она не могла этого видеть. — И что-то не особо подействовало.

— Потому что Пушок должен жить! — внезапно вклинился Костя с нижней кровати.

Подушка, пущенная снайперским броском, заткнула это ценное мнение. Но проблема оставалась, и её нужно было решать. Причем быстро.

— Ну это же элементарно! — Ирина издала нетерпеливый вздох. — Ты просто еще не понял механику процесса. Слушай внимательно — когда некромант поднимает нежить, есть два пути. Первый — заключение контракта с душой умершего. В этом случае дух сам соглашается служить, получая взамен возможность снова ходить по земле. Второй — насильственное порабощение души, когда некромант буквально приковывает её к телу цепями темной энергии.

Она сделала паузу, словно собираясь с мыслями:

— В старых хрониках я читала об этом. Великие некроманты прошлого создавали личей — бессмертных существ с полностью сохраненным разумом и памятью. Для этого требовался особый ритуал — некромант предлагал душе умершего мага новую жизнь в обмен на вечную службу. Сложный процесс, требующий огромной силы и мастерства.

Я слушал с растущим интересом.

— А то, что делаешь ты — это совсем другой уровень. Ты создаешь почти разумную нежить, сохраняя часть личности умершего. Это… это, как если бы ты пытался собрать разбитое зеркало, не имея всех осколков. Получается отражение, но искаженное.

— Но как тогда их упокоить? — я нетерпеливо перебил её.

— В случае с добровольным контрактом, достаточно просто «расторгнуть договор» — прекратить поток энергии, поддерживающий связь души с телом. Но с насильственным подчинением… — она помедлила. — Тут сложнее. Душа сопротивляется, цепляется за тело. Нужно буквально разорвать все энергетические привязки. Поэтому простой приказ «умереть» не сработает — нужно целенаправленно разрушить все связи между душой и телом.

Что ж, теперь хотя бы понятно, почему с Пушком не сработало — я его поднял на чистом инстинкте, даже не задумываясь о технической стороне процесса.

— Ладно, разберемся, — буркнул я и сбросил вызов.

Откинувшись на подушку, я закрыл глаза и сосредоточился. Мир поплыл, а когда зрение прояснилось, я уже смотрел в сырой бетонный потолок коллектора. Первым делом опустил взгляд вниз и чуть не застонал — этот идиот умудрился сломать обе ноги при падении.

Подняв голову, увидел три силуэта, маячивших у края люка. Они все еще стояли там и пялились вниз. Один даже помахал мне рукой.

Так, приступим… я сосредоточился, пытаясь нащупать связь между душой и телом этого незадачливого слуги. Где-то здесь должны быть энергетические нити, которыми я привязал душу к трупу…

— Не надо, господин! Я хочу служить господину! — раздался отчаянный вопль в моей голове.

— Э, ты! Не читай мои мысли! — рыкнул я, продолжая поиск.

И вот они — тончайшие нити некротической энергии, оплетающие душу словно паутина. Я начал осторожно изучать структуру связей — каждая душа была привязана не только к своему телу, но и ко мне напрямую, как собака на поводке. Сложная сеть. Обрежешь не тот «поводок» — и потеряешь контроль над другим бойцом, а то и над всеми сразу.

Я медленно, нить за нитью, начал распутывать связи конкретно этой души с телом, стараясь не задеть основные каналы контроля над остальной нежитью.

Когда последняя нить поддалась, душа рванулась было в свободный полет, но основной канал контроля удержал её на месте. Теперь аккуратно… я потянул за этот последний «поводок», постепенно ослабляя его, пока он не истончился до предела и наконец не лопнул.

— Неееет! — последний крик души растворился в пустоте, а безжизненное тело рухнуло в грязную воду.

Я тут же переместил сознание в одного из стоящих наверху наемников:

— Ну что, соколики! Айда за работу!

И тут же с грохотом в люк свалился второй.

— Бл… да вы что, издеваетесь⁈ — я не сдержал яростного рыка.

Снова пришлось погружаться в тонкие материи. Когда вторая душа отправилась в свободный полет, я вернулся в собственное тело и заорал в голос, вкладывая в приказ всю силу:

— А ну… остатки роскоши, отошли от люка! Медленно! АККУРАТНО!

— Ай! — раздалось в голове.

— Да мать твою, ты что, столб не видишь⁈ — прорычал я.

— Так, бойцы, слушай мою команду! — я переключался между сознаниями наемников, как между каналами телевизора. — Левой-правой, левой-пра… твою дивизию!

Один из них, тот что повыше, умудрился запнуться на ровном месте. Через его зрение я видел стремительно приближающийся асфальт, через зрение второго — как его товарищ элегантно впечатывается лицом в землю.

— Встать, боец! Отставить знакомство с матушкой-землей! — я пытался говорить строго, но получалось не очень. — Будешь у меня рядовой Куча!

Костя на кровати уже просто всхлипывал от смеха.

Я переключился на второго наемника — этот хотя бы стоял прямо. Правда, с таким отсутствующим выражением лица, будто пытался вспомнить, не забыл ли выключить утюг.

— Отходим организованно! — скомандовал я.

Через его глаза я осмотрел окрестности, выискивая подходящее место. Небольшая рощица у дороги — самое то.

— Вперед! — я попытался придать командному голосу уверенности. — Тихо, аккуратно…

Наблюдая через их зрение попеременно, я убедился, что оба благополучно добрались до укрытия. Теперь главное — чтобы сидели тихо и не отмочили очередной номер.

— Сука… — простонал я, возвращаясь в своё тело. — Вот что я в прошлой жизни сделал, что мне досталась именно эта цирковая труппа?

Костя, развалившийся на кровати, издал приглушенный смешок.

Попытка перехватить грузовик силами двух оставшихся бойцов выглядела откровенно самоубийственной. Мы понятия не имели об уровне охраны — может, там целый отряд боевых магов сопровождения. А может, артефакты защищены такими печатями, что от моих неупокоенных только пепел останется при первом прикосновении.

Я снова потянулся к телефону:

— Ирина? Слушай, у нас… небольшие коррективы в плане.

— Что на этот раз?

— Еще один гений решил изучить канализационную систему. Так что с перехватом придется повременить — будем решать проблему уже в академии.

— Отправь их… ну, тех кто остался, к моему деду, — внезапно оживилась она. — Записывай адрес… дед разберется.

— А он точно…

— Поверь…

* * *

В особняке Потаниных, точнее у каменного забора, ха которым этот особняк был не виден, разворачивалась презабавнейшая сцена. Участниками её были двое — почтенный Велимир Святославович, и молодой полицейский, чье лицо выражало крайнюю степень замешательства.

Причина замешательства возвышалась прямо перед ними — огромная каменная стена, появившаяся буквально недавно. Серый монолит высотой метров в пять, смотрелся несколько… неуместно в ряду аккуратных заборчиков соседних домов.

— И давно у вас… это? — полицейский неопределенно махнул рукой в сторону стены.

— Что «это»? — проскрипел старик, щуря глаза. — Заборчик-то? Да вот, решил облагородить участок. А что, нельзя? Закон запрещает? — он прищурился еще сильнее.

Полицейский еще раз окинул взглядом циклопическое сооружение. «Заборчик» больше напоминал укрепления крепости, чем элемент ландшафтного дизайна.

— Нет, просто… — страж порядка замялся, — понимаете, мы расследуем исчезновение сотрудников компании «АЗОН». Обходим адреса, куда были последние доставки…

— А я тут причем? — старик внезапно взвился, размахивая клюкой. — Ты что, хочешь сказать, я их съел⁈

— Нет-нет, что вы… — полицейский попятился, уворачиваясь от размахивающей клюки. — Просто формальная проверка…

— Формальная проверка⁈ — Велимир Святославович возмущенно фыркнул. — Это как мой заборчик может быть связан с пропажей людей? Ступай отсюда подобру-поздорову, пока я не осерчал!

Он погрозил пальцем и добавил уже более цветисто:

— А не то как есть тебя, охальника, так отхожу, что до третьего колена чесаться будешь! Ишь, удумал — честного старца в душегубстве подозревать!

В этот момент массивная дверь особняка отворилась, и на крыльцо вышла графиня Потанина. Полицейский попытался было заглянуть в открывшийся проем, но Велимир Святославович с неожиданной для его возраста прытью привстал на цыпочки, загораживая обзор своей недовольной физиономией.

Страж порядка перевел взгляд на графиню и невольно отметил её неестественную бледность. Да и старик, если присмотреться, был какой-то серый, почти землистый…

— Вы не смотрите на нашу бледность, — мягко улыбнулась графиня, словно прочитав его мысли. — У нас в поместье все болеют. Решили попробовать тот кофе из Индонезии — знаете, который из какашек делают?

— Третий день всем поместьем на горшках сидим! — с готовностью подхватил старик. — Желудки крутит, в глазах двоится, температура, а запах…

— Вы проходите! — радушно предложила графиня.

— Н-нет, спасибо! Я, пожалуй, закончил, — младший сержант поспешно отступил на несколько шагов. — Всего доброго… и выздоравливайте.

Он практически бегом направился к служебной машине, преследуемый добродушным голосом графини:

— Заходите еще! Мы всегда рады гостям!

За массивной каменной стеной, графиня Потанина и старый некромант шли по вымощенной камнем дорожке.

— Это становится опасным, Велимир, — голос графини звучал холодно и отстраненно. — Рано или поздно людей найдут…

— Не найдут, — старик больше не изображал немощного старца. Его движения стали четкими, а глаза смотрели жестко и цепко.

Они остановились перед неприметным люком, искусно замаскированным под обычный погреб. Велимир провел рукой над замком, и тот щелкнул, повинуясь безмолвной команде.

— И все же, — графиня поморщилась, когда тяжелая крышка медленно поднялась, выпуская затхлый воздух, — держать три десятка человек в подземелье… Это слишком рискованно.

Из темноты на них смотрели глаза… крестьяне вперемешку с работниками «АЗОНа», все еще одетыми в грязные форменные комбинезоны.

К ним бесшумно приблизился молодой человек — один из младших Потаниных, в которого Велимир вживил стержень некроманта.

— Время поджимает, — сказал некромант. — Выдать всем медицинский маски и очки. И найти какую-нибудь одежду — нельзя, чтобы их узнали в этих комбинезонах.

— В наличии только парадные фраки господ и ливреи слуг, — отозвался родственник графини.

— Пусть хоть в грязи вываляются, но главное — завершить строительство заборчика, — Велимир потер переносицу. У нас если что карантин. Все больны.

Графиня молча наблюдала за происходящим. В её глазах читалась тревога.

Внезапно мобильный телефон в кармане старого некроманта разразился звонком. Велимир попытался достать устройство, но только больше запутался в складках мантии.

— Чтоб тебя! Окаянная! — он раздраженно дернул полу одежды. — Графинюшка, будь добра, помоги старику с этой бесовской штуковиной.

Графиня Потанина со вздохом извлекла телефон из кармана его мантии и ответила на вызов, после чего протянула аппарат некроманту.

— Дедушка, это я, — раздался голос Ирины.

— А, внученька! — оживился старик. — Вот скажи мне, почему нельзя по-старинке, через камень связи? Капнул кровушки, начертил послание…

— Только через мой труп! — отрезала Ирина. — Я больше не буду себе руку калечить и кровью писать.

— Тьфу ты, нечисть современная, — проворчал дед. — Ни уважения к традициям, ни почтения к старшим… Ладно, говори уж, что стряслось?

— В академию везут новые артефакты обнаружения — пять штук, в десять раз мощнее прежнего. Нужно что-то делать, иначе нас с потрохами сдадут.

— И что ж вы удумали? — Велимир нахмурился.

— Мы с Димой хотели перехватить машину его нежитью, но… — Ирина замялась. — Произошла небольшая накладка. Его бойцы оказались не особо сообразительными и… в общем, они свалились в канализационный люк.

Велимир на секунду потерял дар речи, а потом разразился таким витиеватым ругательством.

— Ох, молодежь-молодежь, — наконец выдохнул он. — Всему вас учить надо. Нежить без мозгов — что телега без колес.

— Он тех, что в люк свалились, уже отпустил, — добавила Ирина.

— Что⁈ — старый некромант аж подпрыгнул. — Как можно было упустить такой ресурс⁈ Это же наверняка не простые люди были, а маги!

— Дедушка, успокойся, — в голосе Ирины звучала усталость. — Это были новенькие, из тех, что пытались Диму украсть. Он их убил, а потом поднял. А упокоил потому, что представь, что было бы, если бы работники коммунальных служб нашли в канализации живых мертвецов?

Велимир помолчал, переваривая информацию.

— А знаешь, внучка, парень-то толковый, — наконец произнес он с явным одобрением. — Безопасность важнее… далеко пойдет.

Он потер подбородок, о чем-то раздумывая:

— Ладно, нужно что-то решать с этими артефактами… — старик прищурился. — Конец связи, помогу я вам. Что ты мне скинешь⁈ Ну кидай, тут есть кому разобраться… надеюсь!

Он нажал отбой, правда, перед этим случайно сделав три селфи и включил фонарик.

Велимир обернулся к дому и проскрипел:

— А ну-ка, где там твой второй родственник недоумочный, один есть, а второй, где насается… подите сюда!

Из дверей особняка вразвалочку вышел второй пра-пра-племянник Потаниной. Глеб и Матвей. Старшему, Матвею, было уже двадцать пять, но ума от этого не прибавилось. Младший, двадцатилетний Глеб, и вовсе выглядел как типичный деревенский увалень — широкоплечий, нескладный, с вечно приоткрытым ртом.

Графиня при виде них только поморщилась. Приехали погостить, выклянчить денег, а попали прямиком в лапы старого некроманта. Теперь вот служат с некромантскими стержнями в груди — может, хоть так от них будет какая-то польза.

— За мной, — скомандовал Велимир и направился к «буханке», стоявшей у ворот. — А ты графиня следи за возведением заборчика.

Все трое, включая самого некроманта, по привычке полезли на пассажирские места.

— Это вы что ж, думаете, я за баранку сяду⁈ — возмутился Велимир. — Мне годов поболе, чем вам, охломонам, вместе взятым! Я только коня за поводья водил, да и то в прошлом веке! А ну, Матвей, садись за руль, пока я тебя не огрел!

Старший племянник, кряхтя, перебрался на водительское место. Велимир продолжал ворчать:

— Вот в мои времена… эх, теперь-то что говорить. Железных коней развели, нечисть на колесах… А ну трогай, да поживее! Едем в сторону академии, нужно перехватить груз, — Велимир поудобнее устроился на заднем сиденье. — А ты, — он ткнул посохом в Глеба, — возьми мой телефон. Там Иринка схемы прислала, изучай пока, как те артефакты из строя вывести.

Глеб уставился на телефон. Его пальцы, неуклюже тыкали в дисплей.

— Да не тычь ты в него как дятел в сухое дерево! — возмутился некромант. — Вот эту штуку вверх потяни… нет, не так! Тьфу ты, жаба безрукая! — он выхватил телефон и сам попытался открыть сообщения.

— Может, я лучше? — предложил Матвей с водительского места, глядя в зеркало заднего вида на мучения деда.

— Ты баранку крути, умник! — огрызнулся Велимир. — А то въедем куда-нибудь. И так от вас толку, как с козла молока… О, вот они, схемы! — он наконец справился с телефоном и сунул его обратно Глебу. — Изучай давай, пока время есть. Ой горе, мне горе, одни недоумки попадаются…

* * *

Страйкер пинком распахнул дверь старого егерского домика, морщась от противного скрипа проржавевших петель. Адрес, который ему дали, вызывал только усмешку — «17-й километр лесной дороги, первый дом у забора родового поместья Волконских». Ни улицы, ни номера — настоящий медвежий угол.

«Зато соседи престижные», — хмыкнул он, бросая потрепанную дорожную сумку на пол и оглядывая свое новое пристанище.

Домишко явно видал лучшие времена — везде пыль, паутина, на стенах облупившиеся обои. Но расположение и правда идеальное — прямо под боком у огромного особняка Волконских, отгороженного от мира высоченным забором с камерами. Лучшего наблюдательного пункта и не придумаешь.

«Тащиться в академию, чтобы пасти мальчишку — пустая трата времени», — размышлял Страйкер, разминая затекшую шею. — «Рано или поздно птенчик вернется в родовое гнездо. Тут-то мы его и подождем…»

В памяти всплыл холодный голос женщины в красном: «Дождись. Выйди на связь. Задержи его, пока я не прибуду. И главное — собирай информацию. Любую. О его дяде, об окружении, о делах семьи. Мне нужно все, чем можно надавить, манипулировать, шантажировать. Каждая мелочь может оказаться важной для моего плана».

От воспоминания об этой психопатке по спине пробежал холодок. Особенно раздражало то, что она не соизволила посвятить его в детали этого самого плана. Типичная манера сильных мира сего — используют как пешку, держа в неведении.

«Ну да, зачем простому рабу с ошейником знать больше необходимого», — с горечью подумал Страйкер, потирая зудящий ошейник. — «Мое дело маленькое — следить, доносить и не задавать лишних вопросов. Меньше знаешь, крепче спишь. Особенно когда имеешь дело с такими, как эта чокнутая в красном».

Страйкер поморщился и сплел простенькое заклинание воздуха. Поток чистой силы прошелся по комнате, закручиваясь в миниатюрные смерчи. Пыль и паутина поднялись в воздух и устремились к открытой двери. Через пару минут стало заметно чище, хотя запах затхлости никуда не делся.

«М-да, без влажной уборки тут все равно не обойтись», — подумал он, глядя на въевшуюся в пол грязь. — «Но для начала и так сойдет».

Ошейник на шее противно зудел — магический поводок, которым его привязала эта чокнутая дамочка. Захотелось проветриться. Осмотреться. Страйкер вышел на улицу и побрел куда глаза глядят.

В местном парке его внимание привлекла пожилая пара на скамейке. Старушка, завидев его помятую физиономию и потрепанную одежду, демонстративно повысила голос:

— Петя, ты только глянь! На человека уже не похож!

— Точно-точно, мать, — поддакнул старик, качая головой. — Вон какой небритый, помятый весь. Куда только власти смотрят…

Страйкер машинально провел рукой по щетине и окинул взглядом свой внешний вид. Мятая рубашка, потертые джинсы, ботинки все в пыли — и правда, видок еще тот. А после ночи в поезде и пешей прогулки по грунтовке он действительно больше смахивал на бомжа, чем на мага.

«М-да, старички в своей оценке недалеки от истины», — усмехнулся он про себя. — «Хотя… может, это и к лучшему — меньше внимания к моей персоне».

Пожав плечами, почтено поклонившись старикам он двинулся дальше.

Страйкер подошел к декоративному фонтанчику, выполненному в виде трех волков — явно дань уважения семейству Волконских. Он уже начал умываться и даже добрался до подмышек, когда раздался возмущенный женский вопль:

— Товарищ офицер! Вы только гляньте, что творится! Устроил тут себе помывочную! Люди приходят на красоту смотреть, а тут… это безобразие, алкаш!

«А вот сейчас обидно было», — подумал Страйкер, вытирая лицо рукавом. — «Я, между прочим, не пью. А что на счет рожи… это все Люция и ее ищейка постарались…»

К фонтану уже спешил служитель порядка, придерживая внушительное пузо.

— Так-так-так… Нарушаем? — протянул он, поигрывая дубинкой.

Страйкер мгновенно включил режим «поддатого бродяги» — пошатнулся, икнул и заплетающимся языком произнес:

— Начальник, я это… культурно отдыхаю. Природой любуюсь…

— Вот и любуйся природой где-нибудь подальше отсюда, — рявкнул страж порядка, замахиваясь дубинкой.

Изображая пьяные кренделя, Страйкер побрел в сторону леса.

Остаток дня он провел с куда большей пользой — обследовал окрестности, выбирая лучшие точки для наблюдения за особняком. Благодаря магии воздуха ему удалось поймать пару зайцев — один рывок, усиленный потоком ветра, и добыча уже в руках. К вечеру он даже начал находить определенную прелесть в этой полудикой жизни.

Когда стемнело, его внимание привлек черный фургон без номеров, медленно ползущий к воротам поместья. Страйкер активировал магию воздуха — его тело стало легким. Он двигался за машиной бесшумно, словно призрак, едва касаясь земли.

Когда фургон остановился у ворот, Страйкер одним мощным прыжком, подкрепленным воздушным потоком, взлетел на вершину высоченной сосны. Устроившись на толстой ветке, он достал цифровой бинокль. Ворота открылись, пропуская машину внутрь.

Из фургона один за другим выбрались крепкие ребята в кожаных куртках. На их поясах что-то подозрительно поблескивало. Страйкер методично фотографировал происходящее, когда появился ОН — высокий мужчина с военной выправкой. Он настроил максимальное увеличение, поймал его лицо в фокус и сделал серию снимков.

«Похоже, дядюшка Волконский затеял что-то интересное», — подумал он, отправляя фотографии Лютере. — «Надеюсь, эта психопатка оценит мои старания».

* * *

Я сидел верхом на спине могучего демона, крепко сжимая его массивные витые рога. Черная лоснящаяся шкура отливала багровым в свете полной луны, а перепончатые крылья разрезали ночной воздух с гулким свистом. С ума сойти, во что превратился мой жирный бес! Теперь это было величественное создание размером с небольшой дом.

Внизу мелькали темные фигурки — орк-гоблины разбегались как тараканы, почуяв опасность. А впереди, отрываясь от своих подданных, несся их вожак — здоровенная туша раза в три больше обычных особей.

Ну надо же, какая забавная зверушка получилась у селекционеров. Интересно кому в голову пришла гениальная идея скреститься у орков или гоблинов? Недоразумение природы.

Демон под моим руководством заложил крутой вираж, обгоняя убегающего короля орк-гоблинов. Тот испуганно взвизгнул и попытался нырнуть в подлесок.

О нет, приятель, так просто ты не уйдешь… я злорадно оскалился. Сейчас тебя… я потянулся за копьем, закрепленным на спине демона. Схватил древко, замахнулся и… что за чертовщина⁈ Оружие в моих руках оказалось мягким, как плюшевый мишка.

Какого… я недоуменно уставился на бесполезное копье, а демон подо мной вдруг начал стремительно уменьшаться. Внушительная фигура съеживалась на глазах, крылья втягивались в тело превращаясь в куриные, а грозный рык превратился в знакомое ворчание:

— Слазь с меня, седок хренов! — пропыхтел бес, принимая свой обычный упитанный вид. — Чтоб тебя, все бока отдавил своей тощей задницей!

Я резко открыл глаза. В комнате общежития было темно, только лунный свет пробивался сквозь неплотно задернутые шторы. С нижнего яруса доносилось умиротворенное сопение Кости.

М-да, приснится же такое! Я потер глаза, прогоняя остатки сна. Но надо признать… идея с апгрейдом беса не так уж плоха.

— У-у-у сука! — я подскочил, увидев недовольную рожу беса прямо перед собой. — И во сне ты, и тут ты! Чего вылез без спросу?

— А ты меня забыл на три часа выпустить… — проворчал бес, скрестив лапки на пузе. — И не только сегодня.

— Ну забыл, не ворчи! — я махнул рукой. — Хочешь — иди гуляй.

Бес помялся, потом неуверенно начал:

— Ты это… там во сне… учти, я тебе не лошадь, скакать на себе не дам.

— А ты что, мои сны видишь? — я приподнял бровь.

— Ну я же твой фамильяр, — важно пояснил бес, выпятив пузо. — Немного связан с твоими мыслями. Не все, конечно, вижу и слышу, но кое-что… фиксирую.

Внезапно комнату залил яркий свет экрана телефона — мы с бесом синхронно прищурились. Входящий от Ирины.

— Все получилось, машина перехвачена, — гласило она. — Что делать? Эти придурки, мои родственнички Глеб и Матвей, вообще не понимают в чертежах. Сейчас дам им твой номер, они позвонят…

Я мгновенно спрыгнул с кровати и растолкал Костю. Тот спросонья только что-то промычал, пытаясь натянуть одеяло на голову.

— Вставай давай! — я бесцеремонно стащил с него одеяло. — Будешь объяснять, как испортить артефакты. Держи телефон, сейчас позвонят. Объяснишь, что и как подкрутить.

Костя наконец продрал глаза, взял телефон. Через минуту раздался звонок.

— Алло, — зевнул он. — Так, для начала снимаете крышку… Нет, не эту… Да что ж такое! ДРУГУЮ крышку! — Костя закатил глаза. — Теперь находите потенциометр… Да-да, вот этот круглый… правильно. Теперь поворачиваете на два оборота против часовой… ПРОТИВ часовой! Если не крутиться, значит по часовой в другую сторону!

Он на секунду прикрыл динамик рукой:

— Где ты таких дебилов откопал? — прошипел он мне.

Потом снова в трубку:

— Так, молодцы. Теперь то же самое нужно сделать с остальными… Да, со всеми пятью…

Через десять минут мучений Костя вытер пот со лба:

— Вроде сделали… надеюсь.

Я уже собирался выдохнуть с облегчением, когда заметил, как лицо друга внезапно мрачнеет.

— Что там? — не выдержал я.

— Там творится какой-то пи…

Глава 9

В десяти километрах от академии, на пустынной дороге, притаилась «буханка». Внутри собралась компания. Мучил баранку Матвей — наглядное доказательство того, что природа иногда экономит на серых клетках. Рядом примостился его младший брат Глеб, который был даже немного тупее брата.

На заднем сидении восседал Велимир Святославович — чей словарный запас ругательств рос в геометрической прогрессии и все благодаря братьям.

— Босс, что делаем? — подал голос Матвей, нервно вглядываясь в темноту.

Велимир прикрыл глаза, настраиваясь на магические потоки. Его чутье улавливало приближение грузовика — от артефактов исходила такая мощь, что даже на расстоянии закладывало уши. «Демоны раздери, это действительно серьезные игрушки», — подумал некромант. — «С такой дрянью житья Иринке не будет, точно засекут.».

— Для начала скажите мне, бестолочи, какой магией владеете? — проскрипел старик, чувствуя, как начинает дергаться глаз.

— Я маг земли… теоретически, — промямлил Матвей.

— А я в тотемное животное превращаюсь! — с неуместной гордостью выпалил Глеб.

Велимир скрипнул зубами:

— Отлично, землекоп! Сделаешь разлом на дороге — грузовик сам остановится.

— Ээээ… — Матвей замялся. — А я как бы не пробовал никогда…

— Что⁈ — старик подскочил, глаз задергался. — Чтоб тебя черти драли, тролли жрали, да демоны похабные всю душу повывернули! А что ж ты делал все эти годы в академии, тыква недозрелая⁈

— Ну… я больше по теории… — Матвей съежился под яростным взглядом. — Думал, в отцовской фирме магия не понадобится. Там же все через связи решается…

— Связи⁈ — взревел некромант. — Чтоб тебя Кощей за яйца подвесил! Пень трухлявый! Выродок беспалый! Ты хоть раз за все годы учебы магией попробовал воспользоваться, тетеря косорукая⁈

— Пару раз на экзаменах… — пробормотал Матвей. — Когда препод заставлял…

— На экзаменах он! — Велимир побагровел. — Пока мы тут с твоей никчемностью разбираемся, машина уже рядом! Выезжайте на дорогу, будем тормозить по-простому!

— Когда? — уточнил Матвей.

— Сейчас! — рявкнул дед.

— В смысле, прямо сейчас? Сейчас-сейчас?

— Нет, когда луна в Козероге встанет! — старик замахнулся. — Жми на газ, пока я тебя не упокоил!

«Буханка» с надрывным кашлем вылетела на дорогу. Свет мощных фар ударил в лобовое стекло, на мгновение ослепив всех троих.

— СУКААА! — синхронный вопль братьев смешался с протяжным гудком фуры.

— Ядрён-батон! Курьи ваши головёшки! — взвыл Велимир, вцепившись в сиденье. — Держи руль ровнее, охламон безрукий!

Братья на секунду отвлеклись от надвигающейся смерти, пытаясь осмыслить, что это ща было, старик их петухами назвал или показалось.

— Я не хочу умирать! — заверещал Глеб, пытаясь спрятаться под приборной панелью. — Я еще даже не женился!

— Заткнись! — рявкнул Матвей, выкручивая руль.

Визг тормозов прорезал ночную тишину. Фура клюнула носом, выпуская из-под колес сизый дым. «Буханка» тоже замерла, обеими ногами вдавив педаль тормоза. Между бамперами осталось от силы полметра.

— Чтоб тебя через семь хребтов да в три погибели! Упырь ты недоделанный! — Велимир оторвался от спинки сиденья, куда его впечатало при торможении. — Водить не умеешь, так и не берись, чучело огородное!

Из кабины фуры вылез здоровенный детина. Его перекошенное от ярости лицо было красноречивее любых слов. По артикуляции губ без труда читалось, что именно и в каком анатомическом порядке он собирается сделать с придурками, подрезавшими его посреди ночи.

— Допрыгались, бараны, — проворчал Велимир, глядя как водитель фуры приближается к их машине, размминая пудовые кулаки.

Глеб нервно сглотнул. Матвей вцепился в руль так, что побелели костяшки пальцев.

Из грузовика показались еще двое — сменщик, здоровый как шкаф, и грузчик в промасленном комбинезоне. Все трое неспешно двинулись к «буханке».

— Вылезайте, братцы, — проскрипел Велимир. — Три на три.

Братья, переглянувшись, достали из-под сидений биты. Старик, кряхтя, выбрался наружу, снова изображая немощного старца:

— Эх, старость не радость, — прокряхтел Велимир. — Глаза-то плохо видят, не разглядел вашу машину…

— Вы хоть понимаете, какой груз везем⁈ — рявкнул водитель, надвигаясь на старика. — Это же спецзаказ для академии!

— Парни, вы уж старика-то не калечьте! — продолжал ломать комедию некромант. — Мне еще внуков нянчить…

— Слышь, дед, — оскалился водитель. — После того, что я с твоими внучками сделаю, нянчить будет некого. А потом мы твою развалюху…

Он не договорил. Велимир резко выпрямился, сбрасывая маску немощного старика как старую кожу. Его глаза полыхнули зеленым огнем, а пальцы начали чертить в воздухе замысловатые символы. Темная энергия заструилась от его рук, оплетая застывших противников.

Первым застыл водитель — его лицо так и осталось искаженным яростью. Следом замер грузчик, не успев даже поднять кулаки. Последним остолбенел сменщик.

— Что за черт… — прохрипел грузчик, пытаясь пошевелиться. Его тело уже не подчинялось ему — чужая сила проникала в каждую клетку, замораживая мышцы.

— Не волнуйтесь, — усмехнулся Велимир, сплетая новый узор заклинания. — Сотру только фрагмент с появлением этих балбесов, — он кивнул на Глеба и Матвея. — Проснетесь в кабине, спишете все на усталость. А груз… груз доставите, куда надо. Давненько не практиковался в точечной чистке памяти, но думаю, еще не разучился… А вы, охламоны, чего встали? — он обернулся к братьям. — Живо звоните Иринке, пока я этих красавцев держу!

Старик с интересом разглядывал перекошенные лица. Пока братья неслись к машине доставать телефон, некромант продолжал удерживать заклинание. Его пальцы едва заметно подрагивали.

Спустя несколько минут к машине вернулись запыхавшиеся братья.

— Да вроде все сделали, — продолжал говорить по телефону Глеб, размахивая свободной рукой. — Подкрутили все как надо…

Велимир раздраженно закатил глаза и повернулся к застывшим водителям. Взгляды мужчин затуманились.

— А теперь слушайте внимательно, — проскрипел некромант. — Вы спокойно вернетесь в машину, сдадите назад, объедете нашу колымагу и продолжите свой путь. А про нашу встречу… забудете.

Словно марионетки, водители и грузчик молча побрели к фуре. Через минуту огромная машина плавно тронулась с места, объехала «буханку» и растворилась в ночи.

— Да-да, точно, как ты говорил, — продолжал щебетать Глеб в трубку. — Все провернули…

— Хватит трындеть! — рявкнул Велимир. — Убирайте машину с дороги, пока…

Он осекся на полуслове. В ночной тишине отчетливо послышался гул машин, а когда они появились в поле зрения к гулу добавился вой полицейских сирен. Из-за поворота вынырнули три патрульных машины, их проблесковые маячки окрасили деревья в сине-красные тона.

— Твою ж… — выдохнул Матвей.

Патрульные машины быстро окружили «буханку», отрезая пути к отступлению. Глеб наконец-то замолчал и медленно опустил телефон.

Из патрульных машин неторопливо выбрались шесть полицейских. Старший с капитанскими нашивками выступил вперед, поправляя форменную фуражку:

— Так-так-так, — протянул он, оглядывая помятую «буханку». — И что это мы тут делаем посреди ночи на пустой дороге? Документы на транспортное средство и водительские права попрошу предъяв…

Матвей вылетел из-за машины как ошпаренный, сжимая биту побелевшими от напряжения пальцами. Его перекошенное лицо на мгновение осветилось красно-синими всполохами полицейских мигалок.

— Мусора позорные! — заорал он с такой яростью, словно всю жизнь копил в себе ненависть к правоохранительным органам.

Бита описала в воздухе стремительную дугу. В свете мигалок было видно, как капитан начинает оборачиваться — его лицо еще хранило выражение снисходительного превосходства, когда древесина встретилась с его затылком.

ПУНЬК! Звук вышел такой сочный, будто кто-то с размаху уронил арбуз на бетонный пол. Фуражка слетела с головы капитана и, кувыркаясь, исчезла в темноте. Её хозяин рухнул, даже не успев осознать, что произошло.

Велимир только и успел выдохнуть короткое «твою ж…», когда ночной воздух взорвался какофонией звуков. Крики, ругань и звуки ударов слились в единый хаос.

Остальные полицейские среагировали быстро. Резиновые дубинки появились в их руках практически мгновенно. Один из них, здоровенный детина… его дубинка наскоро встретилась с лицом Матвея.

В свете мигалок казалось, что зубы разлетаются как конфетти — маленькие белые, мерцающие в красно-синих всполохах. Матвей издал звук, больше похожий на поросячий визг, и отшатнулся, зажимая рукой разбитый рот.

Глаз старого некроманта задергался. Велимир рванул вперед, хватая ближайшего полицейского за грудки форменной куртки.

— Прекратите, демоны вас раздери! — его рев перекрыл шум драки. — ОС-ТА-НО-ВИ-ТЕСЬ!

Некротическая энергия только-только начала струиться из его пальцев, готовая просочиться в противника, как сзади раздался характерный свист рассекаемого воздуха. А после тяжелый армейский берц встретился с его многострадальной челюстью.

«Ну нахрена… два брата еба…» — только и успел подумать Велимир, наблюдая, как земля стремительно несется ему навстречу…

А открыл глаза некромант уже совершенно в другом месте. Сознание возвращалось медленно, словно нехотя. В голове гудело, а челюсть отзывалась тупой болью при каждой попытке ею пошевелить. Велимир с трудом разлепил глаза и уставился в серый потолок камеры предварительного заключения.

«Чтоб вас всех печенеги покромсали», — пронеслось в голове, когда память услужливо подкинула картины недавней драки.

Некромант со стоном принял сидячее положение, морщась от прострелившей поясницу боли. Два брата-акробата уже стояли у решетки, тряся её как припадочные.

— Начальник! — орал Матвей. — Переведите нас в другую камеру!

— Он же нас прибьет! — подвывал Глеб, пытаясь просунуть голову между прутьями. — Вы не понимаете, он реально нас того… того…

— А ну заткнулись оба! — рявкнул Велимир, и братья синхронно вздрогнули.

Старый некромант, кряхтя и матерясь сквозь зубы, поднялся на ноги. Каждый шаг отдавался новой волной боли — похоже, при падении он знатно.

Он добрался до решетки, игнорируя как братья пытаются слиться со стеной. Провел ладонью вдоль металлических прутьев, и на них проступила вязь охранных рун — тусклое синеватое свечение на потемневшем металле.

— Защита по высшему разряду, — Велимир скривился. — Магия внутри камеры глушится напрочь.

— А теперь объясните мне, два безмозглых куска драконьего помёта, — процедил он сквозь зубы, медленно поворачиваясь к братьям. — Какого лешего вы устроили? Я бы сам разобрался с той шоблой в погонах! Но нет, двум идиотам приспичило помахать битами!

— Мы думали… — начал было Матвей.

— Чем⁈ — взревел некромант. — Тем местом, на котором сидите⁈ У вас в черепушках вместо мозгов воздух⁈

Он в сердцах пнул решетку:

— И что прикажете делать? Телефоны изъяли. Как сообщить Иринке, что мы в полной… — он выдал замысловатое ругательство, от которого братья синхронно покраснели. — Сидим как три селезня в силке, и ни туды, и ни сюды!

Велимир заметался по тесной камере. Шесть шагов туда, шесть обратно — пространства едва хватало, чтобы развернуться. От запаха хлорки и немытых тел начинала кружиться голова.

Старик тяжело опустился на продавленную койку, обхватил голову руками. И тут Велимир издал такой вой, что братья вздрогнули. В этом звуке смешалось все — и боль от ушибленной челюсти, и досада, и злость на двух идиотов, умудрившихся все испортить.

* * *

С утра меня терзало смутное ощущение надвигающегося… ну знаете, такое чувство, когда просыпаешься и сразу понимаешь — день будет так себе. И когда я увидел расписание, понял — интуиция работает как швейцарские часы. Первой парой красовалась физподготовка с Громовым.

В столовой царила атмосфера похоронного бюро — все жевали молча, словно это их последний завтрак перед казнью. Костя сидел тихий как мышь, методично уничтожая яичницу и старательно делая вид, что тарелка — это самое интересное, что он видел в жизни. Впрочем, его поведение легко объяснялось появлением Дианы, которая как бы случайно подсела к нашему столику. Мой бравый друг, похоже, вообще перестал дышать, когда она оказалась рядом. Забавно наблюдать, как парень, способный разорвать на части иномирскую тварь голыми руками, превращается в подростка с первой влюбленностью при виде девушки.

Ох уж эти женщины… я усмехнулся, наблюдая как Костя в третий раз роняет вилку, пытаясь незаметно покоситься на профиль Дианы. И ведь явно чувствует его эмоции, но делает вид, что не замечает.

Размышления прервал звонок, загнавший всех на лужайку перед главным корпусом. День был на редкость паршивый — солнце палило. Пришло бабье лето. Форменные рубашки моментально прилипли к спинам.

Громов материализовался ровно в восемь. Его двухметровая туша отбрасывала тень, в которой мог бы спрятаться весь первый курс целиком. Шрам, рассекающий лицо от лба до подбородка, казался особенно впечатляющим в утреннем свете — словно кто-то попытался разрубить его голову топором, но тот сломался об его череп.

— Что, аристократики, — прогремел он своим фирменным басом. — Думали отсидеться в тенечке?

Я окинул взглядом однокурсников, которые прикидывали шансы на выживание. После недели изнурительных тренировок все были на грани. Картина была так себе.

— Сегодня устроим небольшую прогулку за территорию академии, — Громов растянул губы в улыбке. Первокурсники синхронно побледнели, а кто-то, кажется, тихонько всхлипнул.

Так-так-так… в голове словно включилась тревожная сирена. Артефакты должны были уже привезти.

— Построились в колонну по двое! — рявкнул Громов. — Живее, пока я не решил, что вам нужна дополнительная мотивация!

Толпа моментально пришла в движение, напоминая муравейник, в который кинули петарду. Все толкались, пытаясь найти себе пару и при этом оказаться подальше от преподавателя.

— Шагом марш! — скомандовал Громов, и наша компания потащилась к главному зданию, как стадо баранов на убой.

Мы вошли в прохладный холл главного корпуса, и тут я чуть не споткнулся. В нише, где раньше стояло старое Око, теперь возвышалась новая конструкция.

Главное, чтобы дед Ирины не налажал. Рука машинально нащупала в кармане заранее припрятанную дохлую муху — маленький тест на всякий случай.

Я сосредоточился, направляя тончайшую струйку некротической энергии в крошечное тельце. Слишком мало — не оживет, слишком много — и эта дрянь может засечь всплеск силы. Одно неверное движение, и все взлетит к чертям.

Мертвые ткани насекомого отозвались на прикосновение силы — я почувствовал, как оживают микроскопические мышечные волокна, как начинают проводить импульсы нервные окончания. Встань…

Муха дернулась и взлетела. Костя рядом со мной замер, как олень в свете фар — казалось, он даже дышать перестал. Его лицо приобрело интересный серо-зеленый оттенок, а на лбу выступили капельки пота.

Время, казалось, замедлилось, когда насекомое описало изящную дугу в воздухе и приземлилось прямо на светящийся кристалл. Я почувствовал, как сердце пропустило удар. Секунда тишины показалась вечностью.

Артефакт продолжал равнодушно мерцать, не обращая никакого внимания на маленького разведчика. Ни сигнала тревоги, ни вспышки, ни даже малейшего изменения в пульсации.

Мы с Костей обменялись быстрыми взглядами — в его глазах читалось то же облегчение, что испытывал я. Набрав воздуха в легкие, словно перед прыжком в воду, мы синхронно шагнули мимо артефакта.

Раз… Я считал удары сердца. Два… В ушах шумела кровь. Три…

Тишина. Блаженная, восхитительная тишина. Никакого вопящего сигнала тревоги, никаких вспышек, никаких бегущих со всех сторон охранников. Краем глаза я заметил, как Костя украдкой вытер вспотевший лоб.

Мы двинулись к лесу плотной группой. Он встретил нас прохладной тенью и запахом прелой листвы. Тропинка, на которую указал Громов, выглядела так, словно по ней не ходили со времен основания академии. Поваленные деревья перегораживали путь через каждые десять метров, словно кто-то специально расставил полосу препятствий.

— Сегодня у нас особая программа, — Громов оскалился в улыбке. — Кросс с препятствиями по пересеченной местности. Вон там, — он махнул рукой в сторону едва заметной тропы, — начинается круг. Тропа идет кольцом, расстояние примерно километр, по лесу, куча поваленных деревьев — в общем, идеальные условия для тренировки ловкости и выносливости. На тропинку! — рявкнул. — Кто придет последним — получит дополнительные круги!

Я усмехнулся про себя. Активировал внутреннее зрение, погружаясь в собственный организм. Мышечные волокна отозвались на прикосновение силы — я усилил мышцы, увеличивая их сократительную способность. По ногам прошла приятная тёплая волна.

Сердце застучало ровно и мощно — я слегка модифицировал проводящую систему, ускоряя передачу импульсов. Кровь побежала быстрее, разнося кислород по тканям. В лёгких активировал дополнительные альвеолы, увеличивая газообмен. Молочная кислота теперь расщеплялась вдвое быстрее обычного — усталости можно не бояться.

Бег превратился в полёт. Я чувствовал каждую мышцу, каждое сухожилие. Малейший дисбаланс тут же корректировался целительской силой. Пульс держался в оптимальном диапазоне — не слишком высокий, чтобы не перегружать сердце, но достаточный для максимальной работы мышц.

На втором круге я обогнал половину группы. Диана, раскрасневшаяся и взмокшая, только зло зыркнула исподлобья.

— Смотрите, даже целитель бегает лучше вас! — прогремел голос Громова.

Если бы ты знал… я усмехнулся, перепрыгивая через поваленное дерево. В вашем мире целители еще не додумались использовать силу для улучшения собственного тела.

Я слегка подкорректировал баланс электролитов, компенсируя потерю солей с потом. Увеличил просвет капилляров в работающих мышцах, улучшая микроциркуляцию. Тело работало как идеально настроенный механизм — ни одного лишнего движения, ни капли потраченной впустую энергии.

Час спустя мы выстроились в шеренгу — мокрые, грязные и измотанные. Даже те неудачники, что огребли дополнительные круги, уже отбегались — Громов сжалился над ними, когда один из парней чуть не поздоровался лицом с поваленным деревом.

Наш «любимый» преподаватель прохаживался вдоль строя, словно полководец перед битвой. Его взгляд буквально препарировал каждого студента, отмечая все недостатки. Кто-то все еще пытался отдышаться, кто-то украдкой вытирал пот.

Громов остановился напротив меня, и его вечно недовольная физиономия внезапно изобразила что-то похожее на одобрение:

— А вот с кого надо брать пример! Смотрите, целитель даже не запыхался. А вы, — он повернулся к остальным, — жалкое зрелище!

Когда Громов двинулся дальше, я уловил обрывок разговора двух одногруппников, стоявших рядом.

— … дядя в Дворянской полиции рассказал, — шептал один другому. — Сегодня ночью троих взяли — старика без документов и двоих Потаниных. Представляешь, эти идиоты перегородили дорогу какой-то машине, а потом еще и с полицией в драку полезли…

У меня внутри все похолодело. Потанины? Старик? Твою ж мать. Это же Иринкины родственнички и тот старый некромант.

— Слушай, а у нас же Ирина Потанина в группе учится, — подал голос второй. — Получается, её родственники?

— Ага, та самая, что сиськами в интернете торгует…

Они заржали. Еще секунда, и я бы…

— Так! Разговорчики! — рявкнул Громов. — На-ле-во! Шагом марш в академию!

Кстати странно, что Ирины сегодня не было… эта мысль царапала сознание, пока мы шагали обратно к академии. Что-то тут не сходилось.

— Эй, Кость, — толкнул я друга локтем. — Что там следующее по расписанию?

— Метаморфология у профессора Зверева, — отозвался он. — Сегодня должны учиться отращивать жабры для пресной воды.

— Отлично, — я принял решение. — Я пас, потом конспект дашь.

Как только мы вернулись в академию, я сразу направился к женскому общежитию. В голове крутились варианты — может, Ирина просто проспала? Или заболела? Но интуиция упорно твердила — что-то не так.

Поднялся на второй этаж, повернул направо… еще один пролет, еще поворот… Стоп. Я замер на месте. Что-то здесь было неправильно. Я точно знал планировку общежития — до комнаты Ирины от силы пара минут ходьбы, а я уже минут пять петляю по коридорам.

И при этом мозг услужливо подсказывал — все нормально, так и должно быть. Словно кто-то аккуратно вкладывал эту мысль прямо в сознание.

Ну-ка, проверим… я сосредоточился, активируя особую технику. Целительская сила хлынула к глазам. Я чувствовал, как меняется структура хрусталика, как зрачок разгоняется, как перестраивается сетчатки. Магия формировала дополнительную «линзу» прямо внутри глазного яблока, позволяя видеть потоки маны.

Реальность словно треснула. Стены, казавшиеся обычными, были покрыты густой сетью магических нитей. Они пульсировали, переплетались, формируя сложный узор иллюзии. Я моргнул, убирая магическую линзу — и снова увидел привычный коридор общежития. Еще раз активировал — и вот оно, заброшенное помещение, затянутое маной.

Вот же демоны… меня как дурака ведут прямиком в ловушку. И ведь чуть не повелся…

Я огляделся внимательнее. Теперь, когда я знал, куда смотреть, даже без магического зрения можно было заметить неестественность происходящего. Видимо это была та самая часть женского общежития, где недавно напали на Северова.

Интересно, и кто же у нас такой затейник? Кому так не терпится со мной пообщаться?'

Я прищелкнул пальцами, активируя призыв. Воздух сгустился, закручиваясь спиралью, и из клубов дыма материализовался мой вечно недовольный фамильяр. Бес появился в своей любимой позе — пузом вперед, скрестив лапки на груди.

— Ну и что скажешь? — я обвел рукой коридор.

Бес принюхался, словно гурман в дорогом ресторане. Его когтистый палец черканул по воздуху, после чего отправился прямиком в рот. Демон причмокнул.

— Мана, — выдал он со знанием дела. — И не просто мана, а иномирская! — его глазки азартно блеснули. — Преломления пространства, пелена магическая… А ты чего, как баран, прямиком в ловушку топаешь?

— Сам ты баран жирный! — огрызнулся я. — Я в курсе, что это ловушка.

— Да неужели? — бес скептически выгнул бровь. — Но мана точно чужеродная, — он снова принюхался. — Не этого мира, даже не сомневайся.

Я задумался, выстраивая цепочку событий. Тот комар из женского общежития, который пытался меня прикончить… Потом подстава с липовой командой… А теперь эта ловушка с иллюзией. Картина складывалась неприятная — кто-то из иномирцев всерьез вознамерился отправить меня на тот свет.

— Да, — наконец произнес я, принимая решение. — Пора с этим разобраться.

Мы двинулись дальше по коридору, теперь уже намеренно следуя за нитями иллюзии к их источнику. Где-то там, в конце этого фальшивого лабиринта, нас ждала «комната Ирины» — и те, кто устроил всю эту представление.

Дверь открылась с легким скрипом. В полумраке комнаты на кровати сидела Ирина — черные волосы волной спадали на плечи, прикрывая грудь. Полупрозрачный пеньюар едва скрывал изящные изгибы тела. Картинка была настолько идеальной, что аж зубы сводило от фальши.

Я снова активировал технику с линзой, перестраивая хрусталик, разгоняя его. Реальность дрогнула, поплыла, и вместо соблазнительной Ирины я увидел белобрысого парня.

Вот же сука… я мысленно усмехнулся, наблюдая как этот хлыщ поднимается с кровати, виляя бедрами в попытке изобразить женственную походку. Его лицо лучилось самодовольством человека, который считает, что переиграл всех вокруг.

Иллюзия была мастерской. Парень явно потратил немало времени, изучая свою «модель». Вот только была одна проблема — я понятия не имел, кто он такой. Раньше точно не встречал эту самодовольную физиономию в академии.

— Дима, я заждалась, — промурлыкала «Ирина» голосом, от которого у любого другого подкосились бы колени.

Я прокашлялся, окидывая взглядом комнату.

— Видишь беса? — спросил я будничным тоном.

— Да, — «Ирина» улыбнулась, продолжая игру. — Я знаю, что у тебя есть фамильяр.

Я позволил себе хищную ухмылку:

— Фас!

Бес сорвался с места как пушечное ядро. Его тушка, разогнавшись до невероятной скорости, впечаталась прямо в холеную физиономию белобрысого. Раздался хруст, и иллюзорная Ирина рухнула на пол.

Бес оседлал белобрысого, как наездник норовистого коня, и принялся от души шлепать его по заднице:

— Ну хоть фальшивую Ирку отшлепаю! — радостно вопил он, входя в раж. — Давно мечтал!

Парень дернулся, сбрасывая иллюзию. Его холеное лицо исказилось от отвращения:

— Убери от меня эту мерзость!

Бес замер на секунду, а потом его глаза опасно сузились:

— Это кого ты мерзостью назвал? А ну повтори, красавчик!

Когти демона прошлись по лицу пленника, оставляя красные полосы. Удар, еще удар — и вот уже смазливая физиономия превратилась в живописную картину из синяков и ссадин.

Я неторопливо приблизился, пока бес заканчивал вязать нашего гостя:

— Сам расскажешь, или придется помочь?

Белобрысый скривил разбитые губы в усмешке:

— Да пошел ты…

Он попытался плюнуть, но без сил даже не долетел до моих ботинок. Я присел рядом, положил ладонь на его лицо. Целительская сила потекла по каналам — я видел, как рассасываются гематомы, как срастаются лопнувшие капилляры, как затягиваются ранки от когтей беса.

— Легче? — улыбнулся я с фальшивой заботой.

Он молчал, глядя на меня с подозрением, словно пытаясь понять, что за игру я веду.

— Фас! — скомандовал я, отворачиваясь и отходя к окну.

За спиной раздались звуки новой «воспитательной работы» беса. Я разглядывал пейзаж за окном, краем уха слушая сочные шлепки и сдавленные ругательства.

Минут десять спустя раздался отчаянный вопль:

— Хватит!

Я обернулся — бес изобретательно скрутил пленнику соски в тиски.

— Отойди, бес! — скомандовал я, возвращаясь к нашему гостю. — Кажется, кто-то готов к конструктивному диалогу.

— Вы не люди! Вы звери! — пленник извивался, пытаясь вырваться из пут. — Кто так делает⁈ Убери от меня эту рогатую херню!

Ну тут я был согласен… бес тот еще чудик, поэтому я даже не смотрел на истязания.

— В-в-в, в тебе есть стержень, — процедил белобрысый сквозь зубы. — Ты в курсе? Иномирский стержень!

Я замер. Вот оно что…

— Ну в курсе, — ответил я спокойно. — Красный такой. И что с того?

— Так вот для меня он не только красный! — белобрысый оскалился. — Для меня он меняет цвет… Если присмотришься к моему стержню, увидишь то же самое!

Я активировал зрение, погружаясь в его тело. И действительно — стержень иномирца пульсировал, переливаясь как неоновая вывеска. Красный… синий… снова красный… Демоны, а ведь он прав.

— И что дальше? — спросил я с нарочитым снисхождением.

Его губы растянулись в злобной ухмылке:

— А это значит… — прорычал он, глядя мне прямо в глаза, — что ты мой истинный враг, сука из моего мира!

Глава 10

Говорят, что история пишется победителями. Чушь собачья. История пишется теми, кто выжил. Особенно когда речь идет о войне между магами красного и синего спектров — конфликте, растянувшемся на тысячу лет и превратившем целый мир в выжженную пустошь.

Их называли сволочами — магов красного спектра. И, надо признать, они полностью оправдывали это прозвище. Когда синие маги отправляли парламентеров, красные радушно приглашали их к столу переговоров. А потом методично превращали этот стол в алтарь. Демонологи говорили: «Ничего личного, ваша кровь отлично подходит для усиления наших печатей». А на войне… все средства хороши, верно?

Когда синие взывали к человечности. Красные не знали жалости. Синие пытались сражаться честно. О, как же наивно это выглядело! Они формировали боевые порядки, разрабатывали стратегии, придерживались кодекса чести. А красные… красные просто травили их чумой. Или отравляли колодцы трупным ядом.

Но самым страшным было то, что красные умели ждать. Они могли годами готовить ловушку, десятилетиями взращивать предателей в стане врага. «Время работает на того, кто умеет ждать», — любили повторять их полководцы.

Неудивительно, что спустя тысячу лет такой войны синие оказались на грани полного истребления. Их города лежали в руинах, их армии были разбиты, а население сократилось до жалких остатков. «Когда вы наконец сдадитесь?» — спрашивали красные, методично уничтожая последние очаги сопротивления.

И тогда случилось то, чего не ожидал никто. Одна из древнейших династий синих магов, чьи корни уходили во времена первых войн — пошел ва-банк. В их родовом замке, в хранилище лежал манускрипт. В нем описывался ритуал призыва существа, способного изменить ход войны.

Три недели потребовалось главе рода, чтобы добраться до вершины Северной горы. Её тело, израненное темной магией красных, с трудом повиновалось. Старые шрамы, которые не могли исцелить даже лучшие целители империи, пульсировали от боли при каждом шаге. Раны, нанесенные запретными заклинаниями, никогда не заживали полностью — они становились частью жертвы, медленно пожирая её изнутри.

Она была легендой среди синих магов — великий полководец, выигравший десятки сражений. Но сейчас, карабкаясь по обледенелым склонам, она казалась лишь тенью себя прежней. Седые волосы, некогда черные как вороново крыло, развевались на ледяном ветру.

На высоте разреженный воздух играл злые шутки с сознанием. Ей мерещились призраки — погибшие сыновья и дочери, внуки и правнуки, все те, кого она не смогла уберечь от красных магов. Они появлялись из снежной круговерти, умоляя остановиться, не совершать того, что она задумала. Но она упрямо шла вперед, игнорируя их мольбы. У неё не было выбора — их род и без того заплатил слишком высокую цену за эту войну, и она еще может спасти тех, кто уцелел.

Наконец она достигла вершины, где ледяной ветер царствовал безраздельно. Каждый вдох давался с трудом — воздух был настолько разрежен, что легкие горели огнем. Дрожащими от холода и усталости руками она начала чертить печать призыва. Кровь собранная для ритуала, замерзала прямо в воздухе.

Когда последняя руна легла на свое место, она выпрямилась, игнорируя боль в суставах. Её голос, все еще мощный, несмотря на годы, начал произносить слова заклинания. Каждое слово давалось с трудом — словно острые осколки льда раздирали горло. Но она продолжала читать.

Первыми исчезли звезды — словно кто-то накинул на небо черное покрывало. Затем погасла луна. Тьма сгустилась настолько, что казалось, её можно было потрогать руками. И в этой кромешной тьме начало проявляться нечто — настолько огромное, что разум отказывался осознавать его истинные размеры.

Реальность треснула с оглушительным грохотом. В разломе между мирами показалась исполинская фигура — древняя как сама вечность. Каждая чешуя размером с добротный дом отливала синевой глубочайших океанских впадин. Крылья, способные закрыть собой небо, слегка подрагивали, создавая ураганные ветры.

Великий Дракон — одно из древнейших существ, чье имя было забыто склонил свою исполинскую голову к крошечной фигурке. Его дыхание покрывало скалы вокруг толстым слоем инея.

— Что ты можешь предложить мне, женщина-маг? — прогрохотал его голос.

— Я предлагаю тебе, Великий, половину континента в вечное владение, — голос старухи разнесся по заснеженной вершине. — Все земли от Лазурных гор до Восточного океана станут твоими. Города и деревни, поля и леса, реки и озера… люди этих земель — всё будет принадлежать тебе безраздельно.

Дракон слегка наклонил исполинскую голову, и его глаза-сапфиры вспыхнули заинтересованностью:

— Щедрое предложение, женщина-маг. Особенно учитывая, что ты предлагаешь мне и свои земли, не только территории врага.

Он слегка повел хвостом, сметая горный пик словно песчаную башенку. Грохот падающих камней эхом разнесся по ущелью, но старуха даже не моргнула.

— Мы проигрываем войну, — в её голосе не было ни мольбы, ни страха — только констатация факта. — Красные уничтожают всё на своем пути. Через год, может два, от наших земель останется выжженная пустошь. Так пусть лучше эти территории достанутся тебе. Но придет мир в оставшиеся.

Дракон прищурился, его зрачки сузились до тонких щелей. Его когти, каждый размером с дерево, проскрежетали по камню, высекая искры, а после запрокинул голову и расхохотался.

— Половину континента, говоришь? А ты подумала, женщина-маг, сколько жизней окажется в моей власти? Миллионы душ — и ваших, и врагов — все они станут моими. Я не добрый правитель. Ты готова взвалить на свою душу такой груз?

Старая ведьма подняла голову, встречаясь с ним взглядом.

— За тысячу лет войны погибло столько людей, что их кровью можно было бы наполнить океан, — её голос был тих, но тверд. — Красные не оставили нам выбора. Если выбирать между полным истреблением и частичным… я выбираю второе.

Дракон склонил голову набок, внимательно изучая крошечную фигурку перед собой. Его раздвоенный язык попробовал воздух, словно пытаясь распознать ложь:

— Ну что же, — прорычал он, выпуская струю морозного пара. — Твои слова искренни. Хорошо, я принимаю твое предложение. Однако… — его глаза опасно сузились, — любой договор требует скрепления кровью. Твоя жизнь станет залогом нашего соглашения. В момент моей победы ты умрешь — такова цена.

— Я согласна, — без колебаний ответила старуха. — да будет так…

— И еще, — дракон оскалил зубы в подобии улыбки. — Договор будет передаваться по наследству. Твой род останется связан со мной до скончания веков. Каждое новое поколение будет нести на себе мою печать. И бремя, которым ты их наградила.

С появлением дракона война действительно изменилась. Красные впервые познали вкус страха. Они, привыкшие играть судьбами других, внезапно оказались пешками в игре существа, для которого тысяча лет — лишь мгновение вечности.

И когда пал последний оплот красных магов, их гордая цитадель превратилась в братскую могилу. Старуха, с улыбкой встретила свою смерть. Её последним зрелищем стали небеса, где кружил исполинский силуэт их спасителя и проклятия в одном лице. А дракон получил свои земли, превратив некогда цветущий континент в царство смерти.

Прошло больше века…

Кладбище — так называли подножие древней горы, где располагалось логово дракона. И неспроста — земля здесь была соткана из костей. Черепа всех размеров и форм — от крошечных человеческих до исполинских драконьих, простирались до самого горизонта. Некоторые почернели от времени, другие сохранили мертвенную белизну, но все они тянулись пустыми глазницами к вечно серому небу.

Перед входом в исполинскую пещеру — разломом в горе замерла фигура. Высокий мужчина в черных доспехах, с пульсирующими синими рунами, казался здесь неуместно живым. Его длинные серебристые волосы развевались на ледяном ветру.

Рядом с ним стояла эльфийская женщина — высокая, гибкая как лесная лоза. Её легкие боевые доспехи, казалось, были выкованы из лунного света, а в глазах цвета летнего неба читалась мудрость тысячелетий. И что-то еще — то, что она тщательно скрывала все годы службы господину.

— Знаешь, в чем ирония? — мужчина скривился, когда древняя печать на его груди вспыхнула болью. — Мы так боялись стать рабами красных магов, что с радостью отдались в рабство к дракону. Блестящий ход, ничего не скажешь.

Печать пульсировала все ярче по мере приближения к логову своего создателя. Кожа вокруг покраснела и вздулась, словно клеймо пыталось прожечь путь к сердцу.

— Мой господин, — эльфийка мягко коснулась его плеча. В её прикосновении читалось больше, чем просто верность слуги. — Вы слишком строги к своим предкам. Они сделали единственный возможный выбор.

— Выбор? — он издал короткий лающий смешок. — Между чумой и холерой? Посмотри вокруг — все эти кости…

— Существует закон перерождения, — произнесла эльфийка. — Маги не умирают навсегда. Мы возрождаемся, получая шанс все исправить.

— О да, замечательно, — он оскалился. — И если в новой жизни я встречу мага красного спектра, клянусь всеми богами — от него останется только мокрое место. Никаких переговоров, никаких вторых шансов.

— Каждая душа имеет право на искупление, — эльфийка покачала головой. — Мы перерождаемся именно для этого — чтобы исправить ошибки прошлого, найти мир и покой. Возможно, в следующей жизни ваш злейший враг станет вернейшим союзником.

— Или предателем, — он мрачно усмехнулся, глядя на вход в пещеру. Где-то там, в темноте, среди груд золота и драгоценных камней, дремал тот, кто превратил их победу в поражение. Дракон — существо, чья помощь стоила им половины мира.

— Новый мир — новые законы, — мягко продолжила эльфийка. — Все возможно… возможно даже, что враг станет другом. Да, здесь была война за территории, но когда после смерти нас разбросает по мирам… — она сделала шаг к нему, впервые за века службы позволив своим чувствам отразиться в глазах, — я хочу быть рядом с вами, мой господин.

Она не успела закончить фразу. Из темноты пещеры вырвался столб синего пламени.

Драконье дыхание накрыло их подобно жидкому огню. Не было ни крика, ни боли — только ослепительная вспышка синего света, в которой их тела превратились в пепел быстрее, чем сердце успевает сделать удар. Ветер подхватил серые хлопья — всё, что осталось от могущественного мага и его верной спутницы — и развеял над морем костей у подножия горы.

Где-то в глубине пещеры древний дракон усмехнулся…

* * *

Я моргнул пару раз, переваривая ситуацию. Еще один иномирец… причем не просто иномирец, а тот, кто явно точит на меня зуб из прошлой жизни. Судьба, похоже, решила поиграть в свою версию «русской рулетки», только вместо одной пули в барабане — целая обойма проблем.

Так, давай рассуждать логически. Во-первых, убивать его нельзя — слишком много внимания. Фамильный перстень с родовым гербом, осанка аристократа, манера держаться… Определенно сын какой-то важной шишки. Древняя семья, серьезные связи — если с ним что-то случится, поднимется такой шум, что даже императорский двор услышит.

Во-вторых, если его отпустить просто так, он может растрепать обо мне. Иномирец, владеющий некромантией — это практически готовый смертный приговор. БМБ слетится как мухи на мед, и никакое прикрытие целителя уже не поможет.

— Слушай, а может его того… тихонечко? — бес материализовался за спиной Дамира, проверяя путы.

— Не заходи мне за спину, бешеная ты скотина! — Дамир дернулся, его холеное лицо исказила гримаса отвращения.

«Ну так и что ты решил?» — бес бесцеремонно влез в мои размышления.

«Брысь из моей головы!» — мысленно рыкнул я. — «Без тебя справлюсь!»

Ситуация требовала тонкого подхода. Убить нельзя, отпустить опасно… Остается только один вариант — договориться. В конце концов, мы оба иномирцы в чужом мире.

— Ты готов спокойно поговорить? — я сделал шаг вперед, намеренно держа руки на виду. — Мы взрослые люди, пускай и в телах подростков. Судя по твоей стойке и манере держаться, ты был воином в прошлом, верно? А воины умеют вести переговоры.

В этот момент дверь с грохотом распахнулась, едва не слетев с петель. На пороге возникла Эльза — её обычно идеальные белые косички растрепались как у валькирии после битвы, а на лбу залегла складка.

— Что здесь происходит⁈ — её голос мог бы разбудить мертвых. — А ну немедленно отпусти Дамира!

О, какая встреча. Прямо съезд заговорщиков.

Эльза рванула вперед, но я лениво поднял руку, останавливая её буквально в сантиметре от своей ладони. Она замерла, едва не впечатавшись мне в руку.

— Остынь, девочка, — протянул я. — Мы тут ведем… цивилизованную беседу между взрослыми людьми. Не стоит превращать это в дешевый балаган.

— Да я тебя… — начала Эльза.

— Тшшш, — я устало потер виски. Эти детские истерики уже порядком надоели. — Ты слишком громкая. И знаешь, что самое забавное? Вроде иномирка, а ведешь себя как ребенок. Никакого достоинства, никакой выдержки… — я окинул её оценивающим взглядом. — Интересно, во сколько лет ты умерла в прошлой жизни? В десять? Судя по уровню самоконтроля, дальше начальной школы ты не продвинулась.

Краска бросилась ей в лицо. Забавно наблюдать, как белоснежная кожа приобретает оттенок спелого помидора.

— Да как ты смеешь… — она дернулась вперед, но Дамир её перебил:

— Замолчи, — его голос прозвучал неожиданно властно. Похоже, в прошлой жизни он действительно привык командовать. — Все нормально. Главное… — он покосился на беса, который как раз примеривался к его шее с особо плотоядным выражением на морде, — уберите от меня этого рогатого уродца.

Я сделал знак фамильяру отойти. Тот состроил обиженную физиономию. Впрочем, подчинился без разговоров.

— Дмитрий Волконский, — я неторопливо присел на край стола. — Имени из прошлой жизни не скажу — слишком многое стерлось из памяти. И нет, — я поднял руку, предупреждая возражения, — про стержни я действительно ничего не знаю.

Я сделал паузу, внимательно наблюдая за реакцией пленника:

— Помню только, что меня предали и убили. Знаю, что был архимагом, верховным лекарем. Остальное — как в тумане. Словно смотришь сквозь мутное стекло — видишь очертания, но детали размыты.

— Да ты лжешь! — Дамир рванулся в путах. Его холеное лицо исказила маска ярости. — Вы, красная падаль, лжете как дышите! Для вас нет ничего святого, нет чести…

— Стой, — я поднял руку, и температура в комнате словно упала на несколько градусов. — Не кричи. И если еще раз оскорбишь меня, придется тебя наказать. Я и так слишком долго терплю твои выходки.

Я медленно выпрямился:

— Я готов доказать свои слова. Если у вас есть артефакты или приборы, способные определить правду — я пройду любую проверку. Готов хоть под клятвой крови подтвердить. Но давай обойдемся без оскорбительных фраз в чей-либо адрес?

— У меня нет потребности во лжи, — я внимательно наблюдал, как Дамир и Эльза обмениваются быстрыми взглядами. — Как нет и причин тебя убивать. Если бы хотел — давно бы уже сделал это.

— В тайной секции библиотеки есть такой аппарат, — вклинился бес, материализуясь в воздухе. — Что-то вроде магического детектора лжи. Древняя штуковина, но рабочая.

— И ты говоришь мне об этом только сейчас? — я выгнул бровь.

— Чё ворчишь! Ты не спрашивал, — бес пожал плечами с самым невинным видом. — А я, между прочим, разведал и другие ходы, куда мы в прошлый раз не добрались. Там такая комнатка есть…

— Веди, — оборвал я его.

Я подошел к Дамиру и сам развязал веревки — медленно, демонстративно показывая, что не боюсь его. Его запястья были стерты до крови — похоже, бес перестарался с узлами. Легкое прикосновение целительской силы — и раны затянулись на глазах.

Мы вышли из заброшенного крыла женского общежития и влились в поток студентов. В коридоре нам навстречу шла Ирина — её шаг сбился, когда она увидела нашу странную процессию. Еще бы — я, Эльза, Дамир и бес.

Мы прошли мимо, не останавливаясь, но я краем глаза заметил, как она застыла на месте. Что ж, потом объясню…

У выхода я встретил Костю, он стоял, подпирая стену. Видимо ждал меня после занятия

— За мной! — скомандовал я, проходя мимо.

— А вот и не… — начал было он, но печать вурдалака сработала быстрее его упрямства. Секунда — и он уже шагал рядом, бормоча что-то невнятное про «деспотичных некромантов».

Я то и дело оборачивался — Ирина следовала за нами на расстоянии, ловко лавируя в толпе студентов. Но вскоре мы свернули в один из боковых коридоров, затем в другой, и растворились в потоке учащихся. Последнее, что я успел заметить — её растерянное лицо, когда она потеряла нас из виду.

Спустя несколько поворотов по коридорам, бесчисленное количество лестниц мы наконец добрались до библиотеки и входа в секретную секции.

— И ты реально думаешь, что я полезу туда? — Эльза таращилась на люк в полу, скрестив руки на груди. Её белые косички воинственно топорщились. — В какой-то подвал? Это же очевидная ловушка!

Я позволил себе легкую улыбку:

— Знаешь, для той, кто пытался меня убить, ты слишком трусливая.

Она фыркнула, но всё же полезла вниз.

Комната с детектором лжи оказалась… интересной. В центре возвышалось нечто среднее между троном инквизитора и креслом для казни через электрический стул. Массивное, с широкими подлокотниками из черного металла, утыканное странными датчиками. Толстые ремни, а венчал всю конструкцию шлем.

Бес уже вовсю хозяйничал рядом, разливая в медный таз какое-то варево из пузатой бутылки. Судя по запаху, там была адская смесь из всех известных трав, приправленная чем-то подозрительно похожим на драконью желчь.

— Прошу, ваш трон ждет, господин, — бес отвесил такой поклон, что чуть не упал носом в свое варево. — Первый класс, все удобства! Ремни удержат даже берсерка. Подголовник с подогревом… правда, подогрев обеспечивается магическими разрядами, но это уже технические детали. А этот чудесный аромат! — он любовно погладил таз с зельем.

Я подошел ближе, изучая хитросплетения рун на ремнях. Каждый символ пульсировал слабым светом. Выглядело надежно. Слишком надежно. Конечно, рядом Костя и бес, но кто знает, на что способны эти иномирцы, когда я буду зафиксирован в этой адской машине?

— Костя, брат… — я повернулся к другу, и что-то в моем голосе заставило его вздрогнуть. Он явно не ожидал такого обращения — его вечно насмешливое лицо на мгновение стало серьезным.

— Я верю в твою силу, — продолжил я тихо. — И знаю, что, если что-то пойдет не так… ты справишься.

Он молча кивнул, но я заметил, как изменилась его поза — плечи расправились, подбородок чуть приподнялся. В его глазах мелькнуло что-то похожее на гордость — надо же, а я и не знал, что простое слово «брат» может так изменить человека. Даже его вечная аура разгильдяйства куда-то испарилась, уступив место чему-то более… серьезному.

— И ты иди сюда… — я притянул к себе беса за шкирку.

Где-то в глубине магического ядра все еще хранилась та иномирская сила, что я выкачал из сердца Софии. Я нащупал её, бережно извлек — она пульсировала в моей ладони.

Что ж, посмотрим… я усмехнулся, направляя поток силы через рог беса.

Эффект превзошел все ожидания. Его тело содрогнулось, словно по нему пропустили электрический разряд. Жировые складки начали таять, как масло на сковородке — живот втянулся, обнажая рельефные мышцы. Куриные крылышки осыпались, словно осенняя листва, а на их месте развернулись два кожистых крыла.

Но самые впечатляющие изменения коснулись головы. Свиной пятачок исчез, уступив место хищной морде с острыми клыками. Рога изменили форму — теперь они изгибались назад как у дракона. А по всему телу проступили символы — древние письмена на мертвых языках ада.

Даже хвост преобразился — из нелепого свиного крючка он превратился в длинный, гибкий как хлыст отросток.

Передо мной стоял уже не бес, а настоящий демон. Пока еще низшего ранга, но потенциал… о, потенциал был впечатляющим.

— Служи верно, — произнес я.

Демон опустился на одно колено, прижав когтистую лапу к груди:

— Да, сир.

Перед стулом возвышался массивный стол. Его поверхность была усеяна кристаллами разных размеров — от крошечных, как ноготь, до внушительных образцов размером с кулак. От них к креслу тянулись серебристые провода. В воздухе потрескивали разряды статического электричества, создавая вокруг стола едва заметное голубоватое свечение.

Ноги погрузились в вонючую жижу, и по телу пробежала волна мурашек. Ощущение было такое, словно окунулся в жидкий азот — обжигающий холод мгновенно пробрал до костей. В растворе плавали какие-то подозрительные травы.

Костя подошел с деловитым видом. Каждый ремень он затягивал с особой тщательностью — щелчки пряжек эхом отражались от стен. Руки, ноги, грудь — все было зафиксировано надежно и только после этого руны на ремнях вспыхнули ярким светом. Наконец, он опустил шлем — холодный металл коснулся висков, и по позвоночнику прокатилась волна дрожи.

— Приступим к проверке, — Дамир приблизился к столу.

Первый разряд прошил тело насквозь — не болезненный, скорее странный. Будто тысячи крошечных электрических иголок одновременно кольнули каждый нерв. По коже побежали синие искры, а во рту появился металлический привкус.

— Кто ты такой? — начал Дамир, вглядываясь в показания кристаллов.

— Не знаю, — ответил я честно. В конце концов, это действительно была правда — большая часть воспоминаний о прошлой жизни оставалась размытым пятном.

Центральный кристалл вспыхнул ярко-зеленым, подтверждая истинность слов.

— Стоп, — вмешался Костя, бесцеремонно отпихивая Дамира. — Вы совсем не умеете работать с такими приборами. Нужно начинать с простых вопросов, ответы на которые очевидны.

Он развернулся ко мне с видом опытного следователя:

— Ты учишься в академии магии?

— Да.

Зеленая вспышка подтвердила очевидное.

— Твои родители живы?

— Нет, — в этот момент я почувствовал, как зелье начинает действовать — мысли стали кристально чистыми, а язык словно сам стремился говорить правду.

Кристалл снова вспыхнул зеленым.

— А теперь соври! — потребовала Эльза, выступая вперед. В её глазах читалась плохо скрываемая неприязнь.

Я позволил себе медленную, ленивую улыбку:

— Знаешь, ты не в моем вкусе.

Кристалл полыхнул ярко-алым, а Эльза залилась краской до корней своих белоснежных волос.

— О своем прошлом мире я помню немногое, — начал я, чувствуя, как зелье развязывает язык. — Главное воспоминание — предательство. Мой брат, мои ученики… те, кому я доверял, обратили против меня свои способности.

Центральный кристалл горел ровным зеленым светом, подтверждая каждое слово.

— Я был верховным лекарем, мастером энергетических плетений и печатей. Мои знания… они были обширны. Но про войну красных и синих магов, — я перевел взгляд на Дамира, — я не помню ничего. Возможно, эти воспоминания стерлись при перерождении. Или я был слишком далек от линии фронта. Я не могу знать…

Кристаллы продолжали светиться зеленым. Дамир нахмурился, его пальцы забарабанили по столу.

— У меня нет цели убивать тебя, Дамир, — продолжил я спокойно. — Как нет цели вредить другим иномирцам. Попав в этот мир, я получил тело юноши — слабое, с едва теплящимся магическим ядром. Пришлось приложить немало усилий, чтобы раскачать его дар, усилить резерв…

— Что ты сделаешь, когда вернутся все воспоминания? — спросил Дамир. — Когда ты вспомнишь, сколько жизней забрал? Сколько городов сжег? Может, ты снова начнешь убивать тысячами, превращать живых в мертвых кукол для своих экспериментов?

Я выдержал его взгляд и ответил:

— Знаешь, что самое интересное в перерождении? — мой голос звучал спокойно, несмотря на обвинения. — Это шанс начать заново. Не важно, кем я был — убийцей, спасителем, монстром или героем. Здесь и сейчас я могу выбрать, кем стать.

Кристаллы вспыхнули ярким зеленым светом.

— Допустим, — Дамир наклонился ближе, его глаза буквально впивались в мое лицо. — Но что, если твоя истинная натура возьмет верх?

— Моя «истинная натура», как ты выразился, — я позволил себе легкую усмешку, — это то, что я выбираю здесь и сейчас. Не тени прошлого, не чужие страхи, а мои собственные решения.

Повисла тяжелая пауза. Дамир смотрел на меня долгим, изучающим взглядом. Наконец, он молча подошел и начал отстегивать ремни.

— Если бы не один эльф из моего прошлого, — произнес он, освобождая последний ремень, — если бы не её слова перед смертью о том, что каждая душа заслуживает второго шанса… — он выпрямился, глядя на меня сверху вниз с ледяным спокойствием. — Я бы даже не дал тебе возможности объясниться. Просто убил бы на месте…

* * *

В темной комнате женского общежития тускло светился экран ноутбука, отбрасывая призрачные блики на лицо Эльзы. На экране возвышалась фигура Юсупова Евгения Олеговича.

— Докладывайте, — его голос звучал так, словно он делал одолжение, снизойдя до этого разговора.

— Мы… возникли осложнения, — Эльза нервно теребила кончик белой косички. — Дамир попытался спровоцировать Волконского на конфликт, заманить в ловушку, но… — она запнулась, подбирая слова. — Все пошло не по плану.

— Неужели? — иронично спросил Юсупов.

— Он оказался… не таким, как мы ожидали, — Эльза подалась вперед. — Очень грамотный, расчетливый. Когда мы загнали его в угол, он не стал нападать или защищаться. Вместо этого… он начал переговоры. И сумел убедить нас, что ему абсолютно безразлична разница в цвете стержней.

— Любопытно, — Юсупов сложил пальцы домиком. В тусклом свете экрана его перстни тускло поблескивали. — Продолжайте.

— Он прошел проверку на детекторе лжи. Добровольно. И знаете, что самое странное? Он ничего не обещал, не клялся в верности, не пытался выторговать себе безопасность. Просто… сказал, что помнит только предательство и смерть.

Юсупов откинулся в кресле, и по его губам скользнула едва заметная улыбка:

— Знаете, Эльза… похоже, наш юный друг в прошлой жизни был не просто воином. Такой подход к переговорам… — он сделал паузу, словно смакуя мысль. — Он говорит как человек, привыкший править. Заметьте, ни одного прямого обещания, ни одной конкретной гарантии. Только рассуждения о чувствах и неполной памяти. Изящно… очень изящно.

Он побарабанил пальцами по столу:

— Либо перед нами дипломат, либо… — его глаза сузились, — действительно кто-то, кто стоял намного выше простого воина в иерархии того мира. И если это так… игра становится гораздо интереснее.

Экран погас, оставив Эльзу в темноте…

* * *

Проснулся я с весьма скверным настроением. Впрочем, одна мысль все же поднимала его — сегодня пятница, а значит в столовой будет моя любимая запеканка и тот самый вишневый компот, от которого сводит челюсть. Маленькие радости скрашивают даже самое паршивое утро.

После утренних процедур мы с Костей и компанией рыжих близнецов двинулись на завтрак. И да — аромат свежеиспеченной картофельной запеканки с мясным фаршем и хрустящей сырной корочкой встретил нас еще в коридоре.

Ирину я заметил издалека — она сидела за столом в центре столовой, и вокруг образовалась настоящая зона отчуждения. Любой, кто пытался приблизиться к «её» территории, мгновенно менял траекторию движения, напоровшись на убийственный взгляд. Талант, ничего не скажешь — умудриться одними глазами создать вокруг себя периметр безопасности.

Мы, естественно, направились прямиком к ней — было очевидно, для кого она держала оборону над свободными местами.

— Где были, что делали? — выпалила она, не дав мне даже толком опуститься на стул.

— Да решали небольшие проблемки, — я пожал плечами, утаскивая с её подноса кусочек сыра.

Ирина прищурилась, и на секунду мне показалось, что сейчас начнется допрос с пристрастием. Но она лишь поджала губы:

— Что делаешь завтра? Суббота все-таки. Может, есть желание встретиться с моим дедом, пообщаться?

— Нет, — я покачал головой. — У меня родовые дела. Очень важные. К тому же, я обещал Косте, что если останется время, мы навестим его семью.

Ирина медленно, очень медленно положила столовые приборы. В её движениях читалось то особое спокойствие, которое бывает перед бурей. Но она лишь кивнула, явно загоняя недовольство куда-то глубоко внутрь:

— Ну хорошо.

Она поднялась и ушла, оставив нетронутый завтрак. Костя тут же подтянул к себе её поднос с видом человека, выигравшего в лотерею:

— Ну что, приступим к трапезе?

В столовую вошел Северов — вроде уже бодрый, но какой-то дерганый. Его тут же окружили другие преподаватели, наперебой поздравляя с выпиской из медицинского корпуса и возвращением к работе. Они всей толпой направились к преподавательскому столу.

До меня долетали обрывки разговоров — Северов действительно ничего не помнил о случившемся. А преподаватели, как стервятники, кружили вокруг него с расспросами. Кто-то интересовался деталями нападения, кто-то — самочувствием, но большинство явно пыталось выведать подробности о том, что же произошло в заброшенном крыле.

Мимо их стола к своему месту прошел Полозов, на ходу ведя не очень приятный разговор по телефону. Его лицо выражало крайнюю степень раздражения.

Хм, что-то они оба какие-то нервные. Я наблюдал за преподавателями, машинально попивая компот. И Северов… и Полозов весь на взводе. Странно это всё…

Столовая постепенно пустела — мы оказались последними посетителями, потому что Костя, по своему обыкновению, построил глазки пожилой кухарке и выпросил дополнительную порцию. Когда он наконец расправился с добавкой, мы тоже направились к выходу.

Перед тем как выйти, я еще раз оглянулся на преподавательский стол. Что-то подсказывало мне — эта нервозность неспроста. Похоже, в академии назревают события, и вряд ли они будут приятными.

— Опять опаздываем на зельеварение, — я ускорил шаг, мысленно проклиная Костину привычку выпрашивать добавку. И тут мы застыли — впереди коридор перекрывал магический барьер.

Два охранника, экипированные так, словно готовились к нашествию демонов, удерживали защитный периметр. На их поясах поблескивали внушительные артефакты — не обычные амулеты безопасности, а что-то куда серьезнее. Я пригляделся к структуре барьера, и мои брови невольно поползли вверх. Печати сдерживания, руны изоляции, символы подавления… интересно такую конфигурацию используют для того, чтобы кого-то не пустить или для того, чтобы что-то не выпустить.

— Можно пройти? — Костя сделал шаг вперед. — Мы немного опаздываем на занятие.

— Нет, нельзя, — отрезал охранник. — Идите в обход. И поживее убирайтесь отсюда, нечего глазеть.

— Вы хоть представляете, сколько времени займет обход? — возмутился Костя. — Нам через все крыло петлять придется!

— Я сказал — идите отсюда! — в голосе охранника появились более грубые нотки.

Пришлось подчиниться, хотя любопытство грызло изнутри как голодный земляной червь. Что могло там находиться, что они развернули полноценный защитный периметр?

Мы свернули в очередной коридор, пытаясь найти обходной путь, и буквально столкнулись с Эльзой. Её вид заставил нас замереть… бледная как первый снег, губы дрожат, а в глазах застыл ужас.

Она молча подняла трясущийся палец. Мы обернулись. В дверном проеме позади нас клубилась тьма. Не просто отсутствие света, а нечто живое, пульсирующее. От этой черноты веяло первородным злом.

— Я… я такого никогда не встречала, — прошептала Эльза. — Я такое впервые вижу…

Глава 11

Тьма в коридоре пульсировал как живое существо, выпуская щупальца, которые тянулись к стенам и потолку. Но куда интереснее была фигура в его центре — размытый силуэт. Эльза, прижавшаяся к моей спине, продолжала трястись и тыкать пальцем. Хм. Как быстро дерзкая воительница превратилась в испуганную девчонку.

Студенты, стоявшие поодаль от нас, реагировали по-разному. Кто-то застыл, кто-то пытался незаметно снять происходящее на телефон… серьезно, ребята? А самые умные уже делали ноги. Впрочем, я их понимал — от этой твари фонило мощью. Буквально.

Но куда интереснее было другое — эта хрень, похоже, видела только меня. У существа не было глаз в привычном понимании, только размытое марево там, где должно быть лицо. Но я физически ощущал его взгляд — он словно прожигал меня насквозь, просвечивал каждую клетку, каждый энергетический канал. Оно изучало меня так же пристально, как я его, не обращая ни малейшего внимания на остальных студентов.

Волны силы, исходящие от фигуры, впечатляли. Мое магическое ядро отзывалось на них и ощущение было так себе — будто кто-то наждачкой по нервам водит. Обычный маг от такого резонанса уже катался бы по полу с пеной у рта. Хорошо хоть моя гибридная природа — целитель плюс некромант — давала хоть какую-то защиту.

Целительская сила внутри меня мгновенно встала на защиту, укрепляя каналы, не давая чужеродной энергии проникнуть. А некротическая энергия… она словно впитывала эти волны, перерабатывая их во что-то более знакомое и безопасное. Две противоположные силы работали в идеальном тандеме, прикрывая мои тылы.

Внезапно в этой какофонии энергий я уловил знакомые ноты. Голубое свечение, прохладное и текучее — точно, как у Софии. Стихия воды. И тут же рядом — пульсация оранжевого пламени, такая же яростная, как у Кости. Огонь и вода в одном флаконе, да еще и без малейшего намека на конфликт стихий.

Ага, значит у нашего гостя тоже «коктейль» из несовместимых сил. Забавно… Он как-то умудряется держать этот энергетический винегрет под контролем и при этом спокойно разгуливает по академии, полной студентов.

Заметил, как Костя начал меняться. Его кожа побелела как мел, пальцы удлинились, выпуская когти. Твою ж… печать вурдалака активировалась сама — эта дрянь в тумане будила в нем первобытные инстинкты. Только этого нам для полного счастья не хватало.

— Стой, — я сжал его запястье. — Спокойно, не здесь и не сейчас.

Сработало как выключатель — его черты начали возвращаться к человеческим. Одной проблемой меньше. Теперь можно сосредоточиться на нашем госте.

Активировал внутреннее зрение, и чуть не присвистнул от открывшейся картины. Сквозь пелену тумана проступала настоящая энергетическая конструкция — не один стержень, а целая сеть. Они переплетались между собой как корни древнего дерева. И ни следа жизненной энергии — эта штука определенно не принадлежала к миру живых.

Прощупал ауру аккуратно, словно сапер, исследующий мину. От существа веяло чем-то смутно знакомым, как запах из детства, который никак не можешь уловить. И тут реальность треснула.

…Огромный зал древнего храма-цитадели, своды растворяются в темноте. Колонны толщиной с вековые дубы испещрены письменами. В центре, на постаменте из черного камня — исполинская фигура. Закованная в броню… но дрыхнет. От нее исходят те же волны силы, что и сейчас.

Я вижу, как подхожу ближе, изучая спящего гиганта. А в груди. Переплетались точно такие же стержни, как у нашего гостя…

Воспоминание схлопнулось. Я тряхнул головой, возвращаясь в реальность.

— Это сука, полубог! — вырвалось у меня.

Костя аж поперхнулся:

— Что? Что ты несешь?

Хороший вопрос. Я и сам не до конца понимал, откуда взялась эта уверенность. Но память из прошлой жизни, была уверена, что это не бред. И если я прав… если это действительно осколок божественной сущности…

Грохот тяжелых ботинок по коридору возвестил о прибытии «кавалерии». Служба безопасности академии влетела в коридор как маленькая армия — бронежилеты, артефакты наготове, серьезные лица. За ними показалась фигура директора. А вот и Полозов… он окинул ситуацию быстрым взглядом и тут же начал командовать:

— Всем студентам немедленно покинуть помещение! Живо! — его голос эхом прокатился по коридору. — Или вы настолько жаждете пополнить список погибших по собственной глупости?

Охрана начала оттеснять зевак, буквально выталкивая самых упрямых. Кто-то из девчонок взвизгнул, когда дюжий охранник практически понес её к выходу. Толпа неохотно, но поддалась, отступая от эпицентра событий.

Я продолжал стоять, не в силах оторвать взгляд от темной фигуры. Она все еще удерживала меня своим незримым вниманием.

— Волконский! — прошипел Полозов, хватая меня за плечо. Его пальцы впились как стальные клещи. — Ваша фамильная самоуверенность однажды сведет вас в могилу. Хотя, зная вашу семью, вы наверняка и оттуда найдете способ всех достать.

— Профессор, там что-то… — начал я, но он перебил:

— Сами разберемся! А теперь извольте присоединиться к своим сокурсникам, пока я не решил, что одним Волконским в академии стало слишком много.

Он развернулся, ухватил заодно и Костю за шиворот:

— А вы, Ведминов, как всегда, в эпицентре неприятностей. Видимо, дружба с Волконским пагубно на вас влияет.

Полозов буквально вытолкал нас в соседний коридор, где уже собралась приличная толпа студентов под присмотром охраны. Но даже сквозь стену я все еще чувствовал тот взгляд. Будто эта тварь пометила меня, внесла в какой-то свой список. И что-то подсказывало — это была не последняя наша встреча.

— Брысь отсюда, — процедил Полозов сквозь зубы. — И если узнаю, что вы крутитесь поблизости… — он многозначительно замолчал.

Мы с Костей синхронно кивнули и отступили. А когда брели по коридору, пытались осмыслить произошедшее. Полубог в академии — это даже не наглость, это какое-то космическое высокомерие. С другой стороны, если ты божественная сущность, то можешь позволить себе некоторую… дерзость и заносчивость.

Вопрос только — зачем? В голове крутились десятки теорий. Наверняка эта тварь явно знала, куда направлялась. И этот взгляд… я машинально потер грудь в том месте, где все еще ощущался фантомный холодок его внимания.

Костя тем временем расписывал все кары, которые на нас обрушатся за очередное опоздание. Его фантазия была достойна восхищения — от чистки котлов после уроков зельеварения… и это не простые котлы, там такая дрянь что её просто так не отмыть… до написания рефератов с приложениями и практическими примерами.

— … клянусь, лучше бы той черной дряни на съедение отдали, — закончил он свою тираду, когда мы подошли к аудитории. — По крайней мере, было бы быстро.

Я толкнул дверь, и мы застыли на пороге как два идиота. Пустой класс встретил нас гробовой тишиной — ни студентов, ни преподавателя.

— Эм… а где все? — Костя озвучил очевидное.

— Что вы тут забыли? — раздался знакомый голос за спиной. — Занятия отменили.

Мы синхронно обернулись. У окна, залитого осенним солнцем, стояла моя сестрица. И… демоны раздери, она что, решила довести всех студентов мужского пола до сердечного приступа? Обтягивающие джинсы подчеркивали каждый изгиб её фигуры, а белая блузка… так, стоп. Я же её брат, мне положено испытывать праведное возмущение от одного вида такого наряда. Но судя по тому, как Костя подавился воздухом, а его кадык совершил кульбит, зрелище действительно впечатляющее.

Впрочем, оценить наряд сестры по достоинству нам не дали — из печати вырвался чёрный дым и возле нас материализовался мой фамильяр, уже в своей новой, демонической форме.

Кожистые крылья эффектно развернулись за спиной, мышцы перекатывались под черной шкурой, а рога отливали багровым в солнечном свете. Настоящий демон… пока не открыл рот.

Окинув Катю таким взглядом, что я чуть не пнул его на рефлексе, он расплылся в хищной ухмылке:

— Детка, говорят, все девушки мечтают о горячем парне, — он картинно провел когтем по груди. — Так вот я буквально из пекла. Температура моего тела — шесть-шесть-шесть градусов по Цельсию.

— Бес, заткнись! — рявкнул я, но этот идиот только расправил плечи.

— Вообще-то теперь я не какой-то там бес безродный, — он попытался придать голосу глубины, но получилось, как у подростка, чей голос ломается. — Отныне я известен как Домен… — театральная пауза и взмах крыльями, — Доминатор!

Костя издал такой звук, словно подавился собственным языком, а потом согнулся пополам от хохота:

— Доми… Доминатор? Ты серьезно? Это что, из дешёвой порнухи?

— А что такого? — демон надулся. — Звучит величественно! Внушает трепет! Твоей мамке понравилось…

— Ага, как название китайского пылесоса, — фыркнула Катя, прислонившись к подоконнику. Солнце создавало вокруг её фигуры золотистый ореол, отчего демон начал пускать слюни еще активнее.

Катя уже откровенно хихикала, прикрывая рот ладошкой:

— Боже, и это существо должно вселять ужас?

— Так, Дим, занятия отменены и завтра уже суббота. Нужно решить с поездкой домой, — Катя деловито поправила волосы. — У нас не так много времени. Можно уехать уже сегодня.

— Я бы хотел взять с собой Костю, — произнес я тоном, не предполагающим возражений.

Сестра окинула моего друга оценивающим взглядом, от которого тот слегка покраснел:

— У него что, своих дел нет?

— Значит, нет, — я произнес это с нажимом, чтобы она поняла — это не обсуждается. В конце концов, мне нужен рядом тот, кому я могу доверять.

Катя изогнула бровь, но потом её губы тронула легкая улыбка:

— Ну, если так… — она подмигнула Косте. — Рада, что у моего братишки наконец появился н друг. А то в этом заведении много прихлебателей из высшего общества.

«Доминатор» за моей спиной издал какой-то обиженный звук, но все предпочли его проигнорировать.

— А теперь быстро собирать вещи, — Катя развернулась, и я заметил, как Костя с демоном синхронно проводили взглядом её фигуру. — Я пока забронирую билеты на поезд. До нашего уезда путь неблизкий.

Она сделала несколько шагов по коридору, потом обернулась через плечо — этот жест у неё явно был отработан до совершенства:

— Жду через час на КПП. И не волнуйтесь об администрации — улажу все формальности с вашими заявлениями. Задним числом оформим.

Последняя фраза потонула в цоканье каблуков по мраморному полу.

— Эй, вы, оба! — я щелкнул пальцами перед носом Кости и демона, которые все еще пялились вслед сестре. — Хватит пускать слюни! Костя, ты вообще-то мой друг, а ты… — я ткнул пальцем в демона, — ты вообще должен заглядываться на суккубов. Идем собираться.

— Пф! — начал было тот. — У меня есть определенные… потребности…

— Еще слово — и станешь демоном без определенных частей тела, — пообещал я. — Шевелитесь, у нас всего час.

Мой походный рюкзак с логотипом академии вместил всё необходимое за пару минут — сменная одежда, учебники и личные мелочи. А вот сборы Кости напоминали переезд цыганского табора. Я даже не представлял, что в комнате общежития можно было хранить столько… всего.

— Домен, — скомандовал я демону, который как раз изучал свое отражение в окне, — поможешь ему с вещами.

— Ага щаз, я не грузчик, — он картинно расправил крылья. — И вообще, я твой слуга, а не этого… вурдалака.

— Ты мой фамильяр, — я выделил последнее слово. — А значит, помогаешь тем, кому я скажу. Или хочешь обсудить условия контракта?

Демон что-то проворчал про «зазнавшихся хозяев» и «несправедливость бытия», но послушно подхватил сумки Кости.

У КПП творилось настоящее столпотворение — похоже, администрация решила перестраховаться и отправить по домам всех студентов. Маги всех возрастов и специальностей толпились у выхода, создавая настоящий хаос. Кто-то прощался с друзьями, кто-то пытался поймать такси.

Руку Кати я заметил не сразу — она махала нам откуда-то из центра этого человеческого водоворота. Пришлось буквально продираться сквозь толпу, то и дело извиняясь перед теми, кого мы случайно толкали.

Когда мы наконец выбрались за ворота академии, я почувствовал странное облегчение.

— До станции Черноборск пешком минут двадцать, — Катя сверилась с телефоном. — Оттуда электричкой до нашего уезда Волчий Яр, трястись придется четыре часа. Потом еще немного на машине… и дом, милый дом.

Мы двинулись по улице, вливаясь в поток других студентов, а вскоре добрались до станции и встали на платформе в ожидании электрички. Домен пристроил сумки у ног и теперь с интересом разглядывал проходящих мимо людей.

— А почему уезд назвали Волчий Яр? — спросил Костя, разглядывая старое расписание на стене.

— Раньше еще назывался Волчий Острог, — Катя присела на скамейку, поправляя волосы. — Знаешь, наша семья древнее самой империи. Волконские были князьями еще во времена Разрозненных Земель, когда каждый род правил своей территорией. Наши предки контролировали северные рубежи, охраняя границы от диких племен и темных тварей. Говорят, за первого князя Волконского воевали волки — они признали его своим вожаком и помогали защищать земли. Отсюда и пошло название, и волк на гербе.

Она помолчала, глядя вдаль:

— Когда началось объединение земель в империю, многие роды сопротивлялись, не желая терять власть. Но наш предок поддержал будущего императора, чтобы избежать кровопролития. Его уважали и многие поступили так же. За это род получил особые привилегии и право сохранить большую часть земель.

— А теперь дядя хочет заполучить все в свои руки, — вставил я, хотя самому было интересно слушать историю семьи.

— Да, — Катя тяжело вздохнула. — А я даже не могу толком противостоять ему, пока не закончу академию. Ты несовершеннолетний… я так устала бегать по всем этим инстанциям.

Она сделала паузу, словно собираясь с мыслями:

— И это еще не все. У нас там случился небольшой переворот. Когда я объявила, что дядя пытается захватить власть… человек, которому мы доверяли, которого приютили, когда у него за душой не было и гроша — предал нас.

В её голосе появились стальные нотки:

— Родовая гвардия раскололась. На одной стороне — наемники и бандиты, которых навербовал дядя. На другой — те, кто остался верен нашей семье, чьи предки служили еще нашим родителям и их родителям до них. Люди старой закалки… каждый стоит десятерых наемников, но их меньше, и годы берут свое.

Вдали послышался гудок приближающейся электрички. Я поднял сумки сестры.

— А почему нельзя обратиться к властям, если у нас есть доказательства против дяди?

— Это не так просто, — Катя поморщилась. — Я женщина, ты подросток. А он… он уже купил всех, кого можно. Предложил родовые артефакты, сокровища — то, о чем чиновники в министерстве магии могли только мечтать. Везде его люди.

Электричка остановилась, выпуская облако пара. Внутри вагона было на удивление пусто — похоже, основной поток студентов из местных или едут в другую сторону. Мы заняли места у окна — я сел рядом с Костей, Катя напротив. Домен пристроился на полу, используя сумки как импровизированную подушку.

Поезд тронулся, отстукивая привычный ритм колесами. Через полчаса монотонной тряски Костя уже спал. Катя погрузилась в изучение каких-то бумаг — судя по печатям, очередные документы о наследстве и не только. Она хмурилась, делала пометки карандашом, иногда тихо ругалась сквозь зубы.

Я достал книгу в потрепанной обложке учебника по травологии. Внутри, конечно, были совсем не описания лечебных трав. «Мемуары некроманта» — как же с тобой договориться? Я уже час пытался убедить эту упрямую книгу показать мне зашифрованный текст, но она упорно сопративлялась. Вредная магическая макулатура…

Примерно через три часа пути вагон погрузился в дремоту. Катя уснула, прижав к груди папку с документами, Костя, демон. На очередной остановке зашла старушка с тележкой — маленькая, сгорбленная, она с трудом преодолела ступеньки.

Что-то в её движениях заставило меня насторожиться. Активировал внутреннее зрение, и картина оказалась удручающей — сердце работало с перебоями, словно изношенный механизм. Артерии были забиты холестериновыми бляшками как старые трубы накипью. В сонной артерии огромная бляшка практически перекрыла кровоток — вот-вот оторвется, и тогда… Я видел, как клетки мозга уже начинают страдать от недостатка кислорода.

Старушка тяжело опустилась на сиденье, схватившись за грудь. Её трясущиеся пальцы пытались набрать номер на старом кнопочном телефоне.

— Не могу… дочке позвонить не могу, — её голос дрожал. — Хоть бы успеть попрощаться… чувствую, конец…

Я поднялся и пересел к ней:

— Позвольте вашу руку.

Она подняла на меня мутные глаза, но послушно протянула морщинистую ладонь. Я осторожно взял её — кожа была сухой и холодной, пульс едва прощупывался.

Направил поток целительской силы — она потекла по энергетическим каналам как вода по иссохшей земле. Первым делом занялся сердцем — укрепил мышечные волокна, восстановил проводящую систему. Сердечный ритм постепенно выравнивался. Потом взялся за сосуды — бляшки буквально растворялись под воздействием энергии, стенки артерий укреплялись. Особое внимание уделил той опасной бляшке в сонной артерии — она исчезла последней.

Клетки мозга жадно впитывали хлынувший к ним кислород. Цвет лица старушки начал меняться — исчезла синюшность, щеки порозовели. Она выпрямилась, словно сбросив десяток лет:

— Господи, что же это такое… словно заново родилась!

— Позвоните дочке, — сказал я, поднимаясь, но старушка крепко схватила меня за руку.

— Да благословит тебя Арха, дитя света! — её голос окреп. — Да пребудет с тобой милость Триединого, да укрепит Всеотец длань твою целительскую! Да наполнит Великая Мать сосуд твоей силы, и да направит Вещий на твой истинный путь!

Что-то екнуло внутри. Арха? Это имя… оно отозвалось в глубинах памяти как удар колокола. Я точно слышал его раньше, но не в этом мире. Образы замелькали на грани сознания… но картинка ускользала, как вода сквозь пальцы.

Я склонил голову в вежливом поклоне и вернулся на место. Старушка уже набирала номер дочери, а в моей голове все крутилось это имя — Арха, Арха, Арха… Откуда я его знаю?

«Конечная станция — Волчий Яр. Стоянка десять минут,» — прозвучал механический голос из динамиков.

Я растолкал Костю, который умудрился пустить слюну на плечо демона, разбудил сестру. Сонные и помятые, мы выгрузились на платформу старинного вокзала. Здание поражало своей архитектурой — словно дворец в миниатюре, с башенками и витражными окнами.

А за вокзалом раскинулся лес — бескрайнее море золота. Клены и дубы полыхали всеми оттенками осени, от янтарного до багряного. И вдруг…

…величественный лес, деревья высотой до небес. Их стволы светятся изнутри, листва переливается. Эльфийские города на ветвях, соединенные мостами из живого дерева…

Резкая боль пронзила виски. Я схватился за голову — эти внезапные воспоминания из прошлой жизни уже порядком достали. Какого демона мне сейчас всплыл эльфийский лес?

Снова посмотрел на лес перед собой — обычный, земной, но от этого не менее прекрасный. Золотая осень во всей красе.

— Так, убирай беса, — скомандовала Катя, оглядываясь по сторонам.

— Демона! — возмущенно поправил Домен, выпячивая грудь.

— Если не исчезнешь в ближайшие три секунды, станешь мертвым демоном, — в голосе сестры появились стальные нотки. — Раз…

Домен закатил глаза, и его фигура начала таять в клубах серного дыма.

— О да, накажи меня, госпожа Волконская! — воскликнул он, растворяясь в воздухе. — Я был таким непослушным демоном…

Последние слова потонули в серном облаке. Катя только покачала головой:

— Гвардейцы его в порошок сотрут, не задумываясь. Люди старой закалки — для них демон всегда враг. Лучше подождать более спокойных времен для… расширения штата.

Её слова прервал шорох шин по гравию — на площадь Волчьего Яра вырулил черный «Мерседец».

Из машины выбрался Василий Тимофеевич Державин, о нем мне рассказывала Катя. В парадном мундире. На высоком воротнике серебряной нитью вышит волк — символ, который наш род носит уже больше тысячи лет. Старый гвардеец держался так прямо, что создавалось впечатление, будто его позвоночник заменили на титановый стержень.

— Господин Дмитрий, госпожа Екатерина, — он отвесил церемонный поклон. Затем его взгляд остановился на Косте. — А вы, должно быть…

— Константин Ведминов, — представился мой друг.

Лицо Державина буквально озарилось, словно он встретил старого боевого товарища:

— Какая честь! Потомок самого Святослава Ведьмолова! — в его голосе звучало искреннее восхищение. — Ваш прадед был настоящей легендой среди охотников на ведьм. Говорят, он чуял темную магию за версту, как гончая чует дичь. Сотни чернокнижников отправил на костер…

Державин говорил с таким воодушевлением, словно сам присутствовал при тех событиях:

— На военных советах его слово было решающим — никто лучше него не разбирался в темной магии противника. Настоящий мастер своего дела…

Я бросил быстрый взгляд на Костю — он стоял с таким видом, будто проглотил лимон. Неудивительно — когда твой предок прославился как истребитель темных магов, а ты сам носишь в себе печать вурдалака…

Машина петляла по извилистой дороге Волчьего Яра. По обе стороны тянулись аккуратные домики, утопающие в осенней красоте. За низкими оградами пламенели тыквы размером с хороший валун, алели яблоки в садах, а виноград увивал старые беседки. Местные не спеша занимались своими делами — бабушки в цветастых платках развешивали белье, дедушки неторопливо чинили заборы, молодежь гоняла на великах по узким улочкам.

То и дело дорога взбиралась на каменные мосты, перекинутые через реку. Внизу открывались захватывающие виды — отвесные скалы каньона, поросшие золотым лесом, бурлящая вода, разбивающаяся о валуны. Кое-где в скалах виднелись темные провалы пещер.

Наконец показался особняк Волконских — трехэтажное здание из серого камня, которое когда-то, должно быть, выглядело величественно. Сейчас… я поморщился, разглядывая облупившуюся лепнину и потускневшие витражи. Высокий каменный забор с четырьмя сторожевыми башнями все еще внушал уважение, как и кованые ворота с фамильными волками. Но территория за ними…

Некогда роскошный парк явно нуждался в заботливых руках. Мраморные статуи покрылись мхом, фонтаны пересохли, в беседках провисли крыши. Дядюшка явно предпочитал тратить деньги на что угодно, только не на поддержание родового гнезда. Хотя нет, одну статью расходов он не забывал — новенькие камеры наблюдения поблескивали на каждом углу.

У парадного входа нас встречала прислуга. В центре возвышался Тихон Палыч — дворецкий, по рассказам сестры служивший еще моему деду. Высокий, худой как жердь, и пронзительным взглядом серых глаз. Его редеющие седые волосы были идеально причесаны, а черный фрак сидел безупречно.

По бокам от него застыли сестры Назаровы — Агата, которая постарше экономка, державшая в ежовых рукавицах всю женскую прислугу дома в чьё число, входила Марфа ее сестрица. Одной тридцать пять, другой сорок. Обе — кровь с молоком, с роскошными формами, которые не могли скрыть даже строгие платья. Марфа — рыжая бестия с озорным блеском в глазах, Агата — жгучая брюнетка с точеными чертами лица. Увидев Костю, они синхронно расплылись в улыбках, от которых мой друг слегка покраснел.

Из-за угла особняка вылетел Ростислав Игоревич — пожилой сторож, чье лицо выражало такой ужас, словно он пропустил как минимум визит императора. Он рухнул на колени прямо на гравийную дорожку:

— Простите, молодые господа! Не углядел, не встретил как положено!

Катя мягко коснулась его плеча:

— Что вы, Ростислав Игоревич, — она подняла его фуражку, заботливо отряхнула и водрузила обратно на лысеющую голову. — Вы же знаете, мы не любим этих церемоний.

Массивные двери особняка распахнулись с тихим скрипом. Первое, что бросилось в глаза — пустые места на стенах, где раньше висели картины. Светлые прямоугольники на выцветших обоях. Рыцарские доспехи вдоль стен стояли с пустыми руками — древнее оружие исчезло из их хвата. На декоративных подставках зияли провалы — фамильные клинки и топоры словно испарились.

— Так-так-так, — я повернулся к сестре. — Тебе не кажется, что дом… похудел?

Катя раздраженно цокнула языком:

— Видимо, дядя решил вывезти все, что успеет. Меня тоже давно не было дома, братишка. И поверь, я в не меньшем шоке.

Гостиная встретила нас разгромом, достойным военных хроник. Стеллажи зияли пустотами.

— Странно только… — Катя задумчиво провела пальцем по пустой подставке, — некоторые артефакты не каждый маг может даже в руки взять. Древнее оружие не каждого подпустит. Как дядя умудрился их вывезти?

Хм, любопытно… я мысленно сделал заметку.

Слуги, снующие по коридорам, кланялись и шептались. От этого становилось не по себе. Хотя… для них мы, наверное, последняя надежда на возвращение дому былого величия.

Костя шел рядом, с восхищением разглядывая даже то немногое, что осталось от прежней роскоши.

Мы подошли к массивным дверям из черного дуба, у которых застыли двое советников в строгих костюмах. Про них мне Катя не говорила. Судя по их нервным взглядам и слишком уж старательным поклонам, они не ожидали увидеть законных наследников так скоро.

— Открой дверь, — сказала Катя с легкой улыбкой.

Я недоуменно посмотрел на сестру. Серьезно? Почему бы этим напыщенным индюкам самим не… но стоило моим пальцам коснуться старинной бронзовой ручки, как по металлу пробежала волна искр. Свет, похожий на расплавленное серебро, заструился по резным наличникам, складываясь в родовые руны. Дверь открылась.

Кабинет встретил нас запахом старых книг и полированного дерева. По поверхности стола, начищенной до зеркального блеска, на миниатюрных лаптях скользил домовой нашего рода — маленький бородатый человечек в красной рубахе и холщовых штанах.

Заметив нас, он охнул, схватил тряпку и семеня короткими ножками, метнулся к ближайшему креслу. Тень от массивной спинки на мгновение сгустилась, принимая его в свои объятия, и он растворился в ней без следа.

Этот маленький труженик держал кабинет в идеальном порядке даже в отсутствие хозяев — массивный стол красного дерева сиял как новый, а на стеллажах, уходящих под потолок, не было ни пылинки.

— Магия крови, — пояснила Катя, заметив мой интерес к двери. — Сюда может войти только тот, кого отец признал наследником. Даже дядя со всеми его фокусами не смог обойти эту защиту.

Советники чинно расселись по своим местам. А Костя… этот засранец просто плюхнулся в кресло рядом со мной, словно мы в кафешке, а не в святая святых родового гнезда. Из тени за его креслом донеслось едва слышное возмущенное фырканье — похоже, домовой не одобрял такого панибратского отношения.

— Молодой человек, К-констанин кажется, — один из советников поджал губы, — не могли бы вы…

— Он останется, — я оборвал его. — Константин — мой доверенный человек.

Мысленно я усмехнулся. Печать превращала любые мысли о предательстве господина в чисто теоретическое упражнение — Костя физически не смог бы пойти против моей воли. И все же… была какая-то часть меня, которая хотела верить, что он здесь не из-за магического принуждения. Что после всех предательств в прошлой жизни судьба наконец подкинула настоящего друга. Хотя… доверие — это роскошь, которую такие как я редко могут себе позволить.

Державин поднялся, расправляя плечи, и шрам на его лице побелел от напряжения. В руках начальника службы безопасности появилась тонкая папка.

— Вчера в двадцать один тридцать наш конвой с продовольствием подвергся нападению, — его голос звучал сухо и официально. — Группа неизвестных в масках, экипированных боевыми артефактами высшего класса, атаковала машину на повороте у Волчьего оврага. Двое наших людей в критическом состоянии — целители пока не дают прогнозов. И судя по тактике нападавших… — он сделал паузу, — это были не обычные бандиты.

Глава 12

Державин щелкнул папкой. Но оказалось, это только начало печальных новостей.

— Это… еще не всё, — он помедлил, словно собираясь с духом. — В том конвое была не только провизия. У нас на подходе была крупная партия оружия для родовой гвардии. Заказ делали еще до раскола, когда наши силы были едины.

Я откинулся в кресле. Складывалась премерзкая картина — теперь у дяди есть банда отморозков, вооруженных до зубов. И судя по тому, как они провернули налет, ребята не из пугливых.

— Артефакты усиления, защитные амулеты, магические клинки с улучшенными характеристиками, так же оружие без магических внедрений… — Державин перечислял потери, а у меня в голове уже складывался образ небольшой частной армии. — Все похищено. До последнего кинжала. Да и продовольствие… оно нам было нужно.

Катя подалась вперед, её тонкие пальцы впились в подлокотники кресла:

— Нужно собрать группу. Пять-шесть надежных бойцов. Пройдемся по всем бандитским притонам в уезде, навестим местных криминальных авторитетов. Такую партию оружия просто так не спрячешь.

Ага, и потратим уйму времени на беготню по притонам, пока дядя будет преспокойно укреплять свои позиции. У нас от силы два дня до возвращения в академию — потом придется оставить наших людей снова одних. Просто восхитительно.

Державин деликатно прокашлялся:

— При всем уважении, госпожа Екатерина… В уезде Волчий Яр не менее двадцати крупных преступных группировок. На проверку каждой уйдет минимум день — это если повезет и нас примут… относительно мирно. А зная местных, теплого приема ждать не приходится. Каждый такой рейд — риск потерять людей. А наши бойцы сейчас на вес золота.

Я поморщился. Волчий Яр… куча преступных банд, промышляющих разбоем и грабежом. И каждая считает себя хозяином положения, раз местные власти закрывают глаза на их делишки. Ничего, придет время — и мы наведем здесь порядок. Вычистим всю эту мразь с земель наших предков. Но сейчас… сейчас нужно решать проблему иначе.

Демонстративно зевнув, я размял плечи. Мои пальцы рассеянно забарабанили по подлокотнику, выбивая какой-то рваный ритм. Знаете, есть такие моменты, когда решение настолько очевидно, что даже смешно озвучивать.

— А давайте посмотрим правде в глаза, — я чуть подался вперед.

Мой взгляд скользнул по лицам присутствующих. Державин замер, как старый боевой пес, почуявший знакомый след. Советники вжались в кресла — видимо, моя улыбка стала чуть более… кровожадной.

— О поставке знал наш дражайший дядюшка, — я поднялся одним плавным движением. — И не просто знал. Этот… представитель нашего рода набрал себе в гвардию такой сброд, что любой главарь банды позавидует. Наемники без чести и совести, преступники всех мастей — прямо-таки коллекция худших представителей рода человеческого.

По кабинету пробежал легкий ветерок, взъерошивший бумаги на столе.

— Мы выставили его из родового гнезда, — продолжил я, начиная неспешно прохаживаться вдоль книжных шкафов. — И теперь этот… родственник злее голодного василиска. Бесится как чёрт в святой воде. Вместо того чтобы распылять силы на бессмысленные поиски, терять людей в стычках с каждой шайкой в уезде… — я резко развернулся. — Может, просто найдем источник проблемы? Соберем армию, нанесем визит вежливости. Заберем наше имущество, а заодно упрячем дядюшку туда, где ему самое место — за решетку.

Державин расплылся в улыбке, от которой его шрам изогнулся. В его глазах читалось одобрение. Советники обменялись взглядами.

— Вот это… — прошептал самый молодой из них, — вот это слова настоящего лидера рода Волконских.

От Кати исходили странные импульсы маны — не просто раздражение, что-то более глубокое и сложное. Её энергия пульсировала волнами, хотя внешне сестра оставалась невозмутимой — только побелевшие костяшки пальцев на подлокотниках кресла выдавали внутреннюю борьбу. И неудивительно — боевой маг, привыкшая решать проблемы силой, а её предложение о рейде по притонам отмели как детскую шалость. Да еще и эти старые лисы в советниках моментально переключили внимание на меня, словно позабыв, кто здесь старший наследник и опекун.

Всё хорошо, сестренка… думай, размышляй! Я не пытаюсь перехватить бразды правления или оспорить твой авторитет. Давай, ты должна понять, мы должны действовать сообща, плечом к плечу. Ты — мой щит, я — твой меч. Тебе вести дипломатические игры и держать род на плаву, а мне… мне выпало быть тем, кто делает грязную работу. Острым клинком, который разит врагов дома Волконских. Нужно только принять это новое равновесие, перестать воспринимать мои действия как попытку затмить тебя. Порознь нам не справиться с тем штормом, что надвигается на наш род.

— Есть карта? — спросил я, обрывая затянувшееся молчание.

Что-то мягко шлепнулось у моих ног. Опускаю взгляд — свернутый в трубочку пергамент. А ведь я даже не заметил движения — только тень мелькнула и исчезла.

— А домовой то, соскучился, — улыбнулась Катя. — Жаль, что он у нас… своеобразный.

Я развернул карту, придавив углы чернильницей и подсвечником. Волчий Яр раскинулся передо мной паутиной дорог и улиц, испещренной условными обозначениями.

— Державин, — я провел пальцем по затейливой вязи названий. — Где может окопаться наш… родственник? Должны же быть какие-то зацепки.

Начальник службы безопасности подался вперед:

— Есть два производственных ангара в промышленных зонах. Ничего особенного на первый взгляд — заброшенные помещения, никакого производства. Выяснили через налоговую — числятся на его балансе. — Он ткнул пальцем в карту. — Один здесь, в старом промышленном квартале у реки. Второй — на окраине, рядом с заброшенной железнодорожной веткой. Идеальное место, чтобы спрятать награбленное и разместить небольшую армию.

— Разведчики? — я поднял бровь, и Державин приосанился как старый боевой конь, услышавший звук горна.

— Обижаете, Дмитрий Сергеевич. Конечно имеются.

— Тогда действуем так, — я выпрямился. — Прямо сейчас отправляете по одному разведчику к каждому ангару. Полная конспирация, никакой самодеятельности — только сбор информации. Как только обнаружат дядю… мы нанесем ему визит вежливости. Со всеми почестями, положенными члену рода Волконских.

Державин достал телефон, быстро набрал номер:

— Кречет, боевая тревога. Два вылета на точки, которые сейчас скину. Полная конспирация, никакой самодеятельности. Задача — визуальный контроль, сбор информации, особое внимание передвижению транспорта и количеству людей. Докладывать каждые два часа. При обнаружении цели — немедленный доклад.

Он отключился и повернулся к нам:

— Что ж, господа, пока нам остается только ждать. Предлагаю разойтись и отдохнуть — как только будут новости, я немедленно сообщу.

Мы с Костей вышли в коридор, но не успели сделать и пары шагов, как дорогу перегородили сестры Назаровы. Агата и Марфа возникли словно из воздуха — две роскошные женщины в строгих платьях, подчеркивающих все, что положено подчеркивать.

— Господи Дмитрий, как же вы возмужали! — пропела Агата. — Совсем взрослый мужчина.

— А вы, должно быть, проголодались с дороги? — Марфа кокетливо поправила выбившийся рыжий локон. — У нас свежее молоко, домашнее печенье…

Рядом со мной Костя издал какой-то странный звук, похожий на сдавленный стон.

— Боже, как они прекрасны, — прошептал он еле слышно, заливаясь краской до корней волос.

— Благодарю, но мы пока не голодны, — я сдержанно улыбнулся. — Хотя было бы замечательно, если бы вы проводили нас до моей комнаты. Заодно расскажете, как идут дела в поместье.

— С удовольствием, молодой господин, — Агата грациозно скользнула вперед. От неё пахло чем-то цветочным, а черные локоны красиво обрамляли точеный профиль.

Мы поднимались по лестнице, и Марфа, идущая чуть впереди, покачивала бедрами так, что Костя был ими загипнотизирован как маятником.

— В хозяйстве у нас все хорошо, — щебетала Агата. — Урожай в этом году отменный, поголовье скота растет. Хорошо, что вашего дядю не интересовал этот вопрос и мы следили за этим сами. На южных полях пшеница уродилась — золото, не зерно!

Она наклонилась ко мне, якобы показывая что-то в окно, и я почувствовал, как её пышная грудь прижалась к моему плечу. Костя издал какой-то сдавленный звук.

— А виноградники в этом году… — Марфа звонко рассмеялась, запрокидывая голову так, что рыжие кудри рассыпались по плечам. — Такой урожай, Тихон Палыч с нетерпением ждет вина!

Я физически чувствовал, как у Кости за спиной поднимается температура — еще немного, и друг просто расплавится от восторга.

— Благодарим за сопровождение, — я склонил голову в легком поклоне.

Сестры Назаровы удалились, перешептываясь и бросая через плечо многозначительные взгляды. Их приглушенные голоса еще долго разносились по коридору: «Как возмужал…», «Настоящий Волконский…»

Я уставился на дверь своей комнаты, разглядывая замок с биометрическим сканером. Хм, а прошлый владелец этого тела оказался не так прост — позаботился о защите личного пространства. Хорошо хоть замок настроен на считывание узора, а не на цифровой код — с моей «амнезией» пришлось бы несладко. Я приложил ладонь к панели, и замок щелкнул, признавая хозяина.

Дверь открылась, явив нашим взорам настоящий подростковый апокалипсис. Одежда живописными кучами громоздилась на стульях, из распахнутого шкафа торчали носки и нижнее белье. Кровать… скомканное одеяло, подушка на полу, простыня, свернутая жгутом.

Костя прыснул со смеху:

— Ндамс, ну ты и неряха! Я такого даже у наших рыжих близнецов не видел, а уж они-то знатные разгильдяи.

На письменном столе царил отдельный хаос — учебники вперемешку с комиксами, какие-то схемы, исписанные формулами листы, пустые энергетические батончики. В углу примостился скелет то ли ящерицы, то ли маленького дракона.

Я окинул взглядом этот творческий беспорядок и невольно усмехнулся.

— А ты что, у рыжих в гостях бывал? — спросил я, машинально почесывая затылок.

Но ответ Кости потонул в моих мыслях — взгляд зацепился за странную деталь интерьера, которая явно выбивалась из общего хаоса. У кровати стояла накрытая тканью тумба, белый мрамор просвечивал сквозь полупрозрачную материю.

Я решительно сдернул скатерть. Так и есть — мраморная тумба с изящной резьбой по бокам. Но куда интереснее оказались замки — три кодовых механизма. Прошлый я явно не хотел, чтобы кто-то добрался до содержимого.

Десять минут возни с замками не дали результата. Я уже начал раздражаться — ведь там могло быть что-то важное, какие-то подсказки о прошлом. Костя нервно расхаживал за спиной.

— Да откройся ты уже, демоны тебя раздери! — не выдержал я, ударив ладонью по крышке.

Костя, видимо, воспринял это как прямой приказ. Его фигура начала стремительно меняться — мышцы вздулись под рубашкой, когти удлинились, заострились, а в глазах вспыхнул хищный огонь. Он сначала просто ухватился за край тумбы, приподнял и начал трясти, словно надеялся, что она отвалится. Потом психанул, глянул на свою правую лапу — та начала увеличиваться, мышцы наливались силой, когти удлинялись.

— А, демоны с ней! — прорычал он и одним мощным движением просто разнес верхнюю крышку, превратив мрамор в груду осколков. Удар был такой силы, что даже пол под ногами задрожал.

— Эй! — я едва успел прикрыть глаза от разлетевшихся кусков камня. — Тише нельзя было? Весь дом переполошишь!

Из метки на руке заструился черный дым, закручиваясь спиралью и сгущаясь в материальную форму. Воздух наполнился запахом серы. Он окинул взглядом разгромленную тумбу, перевел взгляд на Костю и картинно закатил глаза:

— О, смотрю наш пёсик опять в режиме разрушения? — демон оскалился в ухмылке. — Может стоит подарить тебе намордник? Нет, тебе нужен поводок и конура. Хотя… будки ты не достоин! Комнатную зверушку нужно приковать цепью к батарее.

— Заткнись, недоносок, — Костя мгновенно развернулся к нему. — А то я тебе рога в задницу затолкаю.

— Ууу, как страшно! — демон картинно всплеснул лапами. — Плохой пёсик.

— Слышь ты, недоразумение, — Костя подался вперед, почти касаясь лбом лба демона. — Еще одно слово про собак, и я из твоей шкуры коврик сделаю.

— О, неужели блохастик научился угрожать? — демон расплылся в издевательской ухмылке.

— Да я тебя…

— Что, покусаешь? Боюсь-боюсь! Кстати, Дим, а прививки от бешенства сделал?

— Давай-ка я лучше… — Костя ухватился за ножку массивного дубового стола и легко приподнял его, отчего книги, бумаги и какие-то безделушки посыпались на пол.

— Хватит! — остановил их я. Оба моих… подчиненных мгновенно замерли, словно их заморозили.

— Но хозяин, — заскулил Домин, прижимая крылья. — Он же настоящий варвар! Опасный! Неконтролируемый!

— Достаточно разносить мою комнату. Тут и так будто Мамай прошелся… — я опустился на колени перед разбитой тумбой.

Первой на глаза попалась древняя туба для свитков — искусная работа, металл покрыт замысловатой вязью рун. Свитка внутри не оказалось, но от самой тубы исходили волны красной иномирской силы. Странно… откуда здесь артефакт из моего прошлого мира?

Следом достал черный камень — похожий на обсидиан. Силы в нем не чувствовалось, но что-то определенно было.

И наконец, два перстня. Один — массивное серебряное кольцо с изумрудом, похожим на застывшую каплю. Второй — тонкая золотая вязь, обвивающая рубин цвета свежей крови. Камни казались безжизненными, но я слишком хорошо знал — внешность обманчива.

Что иномирские артефакты здесь делают? В голове роились вопросы, но ответов не было.

— Дим, — Костя присел рядом, разглядывая находки. — Помнишь, в библиотеке академии был старый артефакт для определения свойств магических предметов? Давай заберем все это с собой — там и выясним, что это за коллекция.

Я кивнул, отправляя Домина обратно в печать.

Костя все-таки уговорил меня на молоко с печеньем — надо признать, стряпня сестер Назаровых стоила того.

Время текло неспешно. Солнечный диск медленно погружался за горизонт, окрашивая небо в оттенки золота и пурпура. Мы сидели у камина, перелистывая массивные фотоальбомы — осколки чужой памяти, которую я должен был считать своей.

Тихий скрип двери прервал наше занятие. Тихон Палыч ввел в комнату старушку, которая передвигалась, опираясь на витую трость. Её лицо, испещренное морщинами, хранило печать былой красоты, а в глазах светилась удивительная ясность.

— Молодой господин, — она протянула мне сверток, завернутый в тонкую ткань. — Это мундир вашего отца. Я его почистила, отремонтировала, заменила пуговицы и обновила герб. — В её голосе звучала гордость. — Я вышивала гербы для трех поколений Волконских.

Я склонился в глубоком поклоне.

— Примерь! — в голосе Кати звучало нетерпение.

Я удалился в соседнюю комнату и через несколько минут вернулся. Черный мундир сидел как влитой — строгие линии подчеркивали фигуру, серебряная вышивка складывалась в узор из волчьих голов. Высокий воротник украшал родовой герб — оскаленная волчья морда. По рукавам вились серебряные цепи — символ власти рода над этими землями. В отличие от простых гвардейских мундиров, этот был создан для наследника.

В этот момент дверь распахнулась, впуская запыхавшегося Державина. Его лицо не предвещало ничего хорошего.

— Молодой господин, — он перевел дыхание. — Первый ангар чист — только старое оборудование и пыль. А вот второй разведчик… — он сделал паузу. — Не выходит на связь уже четыре часа.

Я сжал кулаки, чувствуя, как внутри накатывает ярость. Разведчик не выходит на связь — значит, скорее всего, мертв. Или в плену. Представил, как где-то наш человек истекает кровью, пока мы тут сидим и рассуждаем. Или как его пытают головорезы дяди, выбивая информацию.

— Нужно выдвигаться, — я расправил плечи. — Возьмем ударную группу, проверим второй ангар. Каждая минута промедления может стоить жизни нашему человеку. Если он еще жив.

— Это слишком рискованно, — Катя поднялась из кресла, её глаза сверкнули сталью. — Мы понятия не имеем, что там происходит. Сколько у дяди людей, есть ли ловушки. Это может быть западня.

Я посмотрел на сестру с легким разочарованием. Обычно она мыслит здраво, но сейчас… сейчас она не видит очевидного. Или не хочет видеть.

— А что ты предлагаешь? — я позволил сарказму окрасить голос. — Подождать, пока мертвый человек соизволит выйти на связь? Или может, отправим дяде вежливое письмо с просьбой вернуть нашего разведчика?

— Если мы ворвемся туда без подготовки, — Катя чеканила каждое слово, — то станем такими же мертвецами. Это не игра, Дима. Один неверный шаг — и род Волконских потеряет наследника.

Свет от камина играл на её лице, превращая черты в резкую маску.

— Более того, — она выпрямилась во весь рост, — как исполняющая обязанности главы рода, я строго запрещаю тебе предпринимать какие-либо действия без моего ведома. Это прямой приказ, Дмитрий.

— Ты что, серьезно? — я недоверчиво уставился на сестру. — У нас там человек, возможно, умирает, а ты…

— У меня выше ранг, — отрезала она. — И я устала от твоих пререканий. — Она повернулась к Державину: — Немедленно предупредите гвардию — все приказы исходят только от меня. Если Дмитрий попытается покинуть поместье… — она на мгновение прикрыла глаза, словно решаясь, — разрешаю применить парализующее оружие. Мы должны уберечь будущего главу рода даже от него самого.

— Ты совсем рухнулась? — я шагнул к ней, но Державин моментально оказался между нами и положил мне руку на плечо.

— Нет, братишка, — Катя покачала головой. — Я вижу, как горят твои глаза. Ты готов броситься в бой очертя голову, не думая о последствиях. Но я в ответе за тебя. И я не позволю тебе рисковать жизнью из-за юношеского максимализма.

Она обвела взглядом присутствующих:

— Всем разойтись. Ждем вестей от второго разведчика. Завтра с утра соберем совет и будем решать, как действовать дальше. — Её голос звучал устало, но твердо. — Это не обсуждается.

В комнате повисла тяжелая тишина, нарушаемая только потрескиванием поленьев в камине. Я смотрел на сестру и видел, как тяжело ей дается эта твердость. Она не хочет быть тираном, не хочет ограничивать мою свободу. Но страх потерять единственного брата пересиливает все остальные чувства.

Державин похлопал меня по плечу:

— Остыньте, молодой господин. Ваша сестра поступает мудро, пусть её методы и кажутся жесткими. Переждите ночь — утром всё станет яснее.

— Пойдем, Дим, — Костя потянул меня за рукав.

Я развернулся, чеканя шаг по мраморному полу.

— В окно? — шепнул Костя, когда дверь моей комнаты закрылась за нами.

Я ответил одной усмешкой — этот засранец слишком хорошо меня изучил.

Старая оконная рама поддалась без единого звука. Прохладный воздух ударил в лицо — самое то, чтобы прочистить мозги. Я первым шагнул на карниз, цепляясь за выступы старинной кладки. Костя скользнул следом — в темноте его движения казались нечеловеческими, звериными.

Черепица предательски блестела от вечерней сырости. Мы крались вдоль конька крыши, прячась за дымоходами. На середине пути Костя поскользнулся — нога ушла в пустоту, но он мгновенно трансформировал руку, выпуская когти. Острые лезвия вспороли черепицу, оставляя глубокие борозды.

— Тшшш, — я замер, прислушиваясь к голосам патруля внизу.

До края крыши добрались почти ползком. Старый дуб услужливо тянул к нам ветви — идеальный мост на свободу. Один прыжок — и мы уже среди листвы. Кора дерева, изрезанная трещинами, давала отличные точки опоры.

Спустившись, прижались к стволу. Луч прожектора прочертил воздух в метре от нас, высветив куст. Дождались, пока шаги патрульного стихнут, и короткими перебежками двинулись к забору, у которого росла старая Ива.

— Давай, — кивнул я Косте.

Он сложил руки замком, подсаживая меня. Я подтянулся, помог ему забраться следом. Ветки чуть прогибались, но держали. Последний рывок — и мы спрыгнули по ту сторону.

Дело сделано. Я вбил в телефон координаты, которые Державин указывал на карте. Пятнадцать километров — не так уж близко.

— Нужно поймать попутку, — сказал я, вглядываясь в темноту дороги.

— Может на мне? — предложил Костя. — Через лес махнем, я быстро.

— Нет, приятель. Для такой трансформации ездового вурдалака тебе придется увеличить тело раза в три, а это значит… — я окинул взглядом его одежду, — ты порвешь всё к демонам. Надо будет подумать насчет эластичной ткани. Может, лосины или трико?

Мы переглянулись и заржали. Костя шутливо двинул меня кулаком в плечо.

Вдалеке показался свет фар. Мы вышли на обочину, подняв руки. Старенькая машинка притормозила — за рулем оказался парень лет двадцати пяти в кожаной куртке.

— Куда в такой час, пацаны? — он окинул нас оценивающим взглядом через опущенное стекло. — В клуб что ли собрались? Прикид у тебя, — он кивнул на мой мундир, — что надо.

— Да нет, домой как раз, — я небрежно облокотился на дверцу. — В гостях засиделись, теперь вот…

— Садитесь. — он мотнул головой.

Салон пах кофе и сигаретами. Водитель врубил какой-то бодрый транс, и следующие пятнадцать километров мы ехали под ритмичные биты. Он высадил нас на повороте, и дальше пришлось идти пешком.

Промзона встретила нас запахом опилок от лесопилки и гулом трансформаторной будки. Вокруг темнели силуэты складов и ангаров — типичный индустриальный пейзаж. Пустые окна цехов слепо таращились в ночь.

Наконец GPS показал нужную точку. Мы засели в кустах метрах в пятидесяти от нужного ангара — массивного строения из гофрированного железа.

Я оценил обстановку. Поисковое заклинание на живых существ сейчас не вариант — слишком энергозатратно, да и результат будет смазанным. В радиусе поиска окажутся все — от бродячих собак до бомжей в заброшках. Нужна точность, а не куча помех на радаре. К тому же, собачий лай из-за забора здорово мешает сосредоточиться.

А вот найти мертвеца… Я активировал некромантское зрение, позволяя силе растечься по каналам. Мир окрасился в оттенки серого, и почти сразу в паре десятков метров от нас проявилось фиолетовое свечение.

— Кажется, нашел нашего разведчика, — шепнул я Косте.

Мы начали медленно огибать периметр, держась в тени ангара. Каждый шаг требовал предельной осторожности — под ногами то и дело попадались куски арматуры и битого кирпича. Где-то вдалеке снова залаяли собаки, и мы замерли, вжавшись в стену. Но тревога оказалась ложной.

Добравшись до края здания, я осторожно выглянул из-за угла. Канава начиналась метрах в пяти от стены — типичная дренажная канава, заросшая бурьяном. В темноте она казалась просто черной полосой.

Спустились осторожно, придерживаясь за пучки травы. И вот тут накрыло — прямо перед нами лежало тело, небрежно прикрытое досками. Я сдвинул одну — в тусклом свете проступило изуродованное до неузнаваемости лицо. На груди зияла дыра — там, где раньше крепилась эмблема родовой гвардии Волконских. Судя по всему, её сорвали уже после смерти.

— Вот уроды, — процедил Костя. — Это они так, чтобы не опознали.

Я опустился на колени рядом с телом. В этот раз все будет иначе — не просто поднять безмозглую куклу, а восстановить человека полностью. Некромантская сила смешалась с целительской — две противоположности слились в единый поток.

Первым делом занялся мозгом — нейроны начали восстанавливаться один за другим, синапсы образовывали новые связи. Память, личность, воспоминания — все должно вернуться. Некротическая энергия собирала рассеянные частицы души, пока целительская регенерировала физическую оболочку.

Изуродованное лицо менялось на глазах — кости срастались, мышцы наращивались, кожа затягивала раны. Я чувствовал, как восстанавливается каждая клетка, каждый нерв, каждый кровеносный сосуд.

Душа сопротивлялась возвращению — они всегда сопротивляются. Но в этот раз я не просто привязывал её к телу грубой силой. Целительская энергия создавала естественные связи, словно сшивая тончайшей нитью душу и плоть.

Последним штрихом восстановил синхронизацию мозга и тела — без этого движения были бы дерганными, неестественными. Человек должен двигаться плавно, как живой.

Разведчик открыл глаза — теперь уже целые. Он резко сел, хватая ртом воздух, как человек, слишком долго пробывший под водой. Заметив мой мундир, его взгляд мгновенно прояснился. Пусть тело еще слушалось плохо, но военная выправка никуда не делась — он попытался вскочить, чтобы отдать честь.

— Молодой господин… — его рука четко взметнулась к виску.

— Что произошло? — я опустился рядом, сканируя его состояние. Регенерация тканей прошла успешно, но нервной системе требовалось еще время на адаптацию.

— Простите, что подвел, — он опустил взгляд. — Там была магическая ловушка. Не смог засечь. В ангаре все похищенное — оружие, провизия. И часть людей вашего дяди использует это место как базу.

— Костя, дай телефон, — я протянул руку, не сводя глаз с разведчика. — Так, слушай внимательно. Сейчас возьмешь телефон — номер незасвеченный, не отследят. Напишешь Державину: «Обнаружил похищенное на заданных координатах. Склад используется как база. Попал в магическую ловушку, нужна срочная поддержка».

Разведчик быстро набрал текст. Я забрал телефон, установил отложенную отправку:

— Вот теперь порядок. Ну что, пойдём глянем на этих уродов.

— То есть я могу выпустить вурдалака? — Костя подался вперед, его зрачки уже начали светиться багровым.

— Можешь, — я активировал печать призыва. — И Домин присоединится к вечеринке. Устроим им такое, что штаны менять придется. А свидетелей… — я позволил улыбке стать по-настоящему хищной, — не оставим.

Разведчик переводил взгляд с меня на Костю, и тут я заметил, как часть его души просто отделилась и растворилась в воздухе. Твою ж… похоже, восстановление прошло не так идеально, как хотелось бы. Скоро он превратится в обычного безмозглого зомби. Надо будет серьезно проработать эту технику — либо с дедом Ирины поговорить, раз уж книга артефактов упорно не желает делиться секретами. Хотя… для наших целей и такой сойдет, а после пусть упокоится с миром.

Метка на руке отозвалась теплом, выпуская клубы черного дыма. Домин материализовался.

— Развлечемся? — демон оскалился, демонстрируя внушительные клыки.

Я кивнул в сторону ангара:

— Устроим им незабываемую ночь. Пришло время показать дядиным головорезам, почему некромантов когда-то боялись больше чумы…

* * *

Страйкер поудобнее устроился на ели, пристроив цифровой бинокль на толстой ветке. Камера с хорошей оптикой позволяла разглядеть каждую деталь величественного особняка Волконских. Даже сейчас, в полумраке, четкость картинки впечатляла — спасибо современным технологиям.

Движение в одном из окон второго этажа привлекло его внимание. Наследник Волконских и какой-то парень осторожно выбрались на карниз. Затвор камеры защелкал, фиксируя каждое их движение — как они пробираются по крыше, как спускаются по старому дубу, как перемахивают через забор.

«Интересно… очень интересно», — Страйкер просмотрел получившиеся кадры, но отправлять их Красной не спешил. Пусть ждет стерва.

Когда парни поймали попутку, Страйкер соскользнул с дерева. Его тело стало легким как пух — магия воздуха окутала его невидимым коконом. Один прыжок — и вот он уже скользит над землей, едва касаясь её кончиками ботинок. Ветер послушно подхватил его, помогая держать темп с машиной.

Преследование в таком режиме было даже приятным — как хорошая пробежка. Воздушные потоки послушно огибали его, гася звук шагов. Он держался на приличном расстоянии, позволяя своему звериному чутью отслеживать их запах.

Когда машина высадила их, Страйкер занял позицию на крыше ближайшего склада. Промзона расстилалась перед ним лабиринтом старых построек — идеальное место для слежки. Он наблюдал, как парни двигаются странными зигзагами, явно избегая прямого пути.

Они обогнули заброшенный цех, потом какие-то ржавые контейнеры. Страйкер бесшумно перемещался по крышам, позволяя магии воздуха нести его от здания к зданию.

Внезапно парни остановились у какой-то канавы. Страйкер замер на краю крыши, вглядываясь в темноту своим звериным зрением. И тут он увидел нечто интересное — Волконский склонился над трупом. Тело было абсолютно холодным, это оборотень мог определить даже на расстоянии. Но затем… Страйкер протер глаза, не веря тому, что видит. Мертвое тело… труп просто встал, как ни в чем не бывало.

«Что за?» — Страйкер инстинктивно отступил в тень, когда рядом с Волконским материализовался демон. Натуральный демон — с крыльями как у летучей мыши и рогами как у горного козла.

Он отступил чтобы не спалиться, теряя группу из виду, но быстро определил направление их движения. Инстинкты не подвели — у входа на территорию у большого ангара он обнаружил два тела… вернее, то, что от них осталось. Раны говорили сами за себя — глубокие борозды от когтей, рваные края, словно их атаковал не человек, а зверь…

Глава 13

Ночь выдалась на редкость мерзкая — промозглая и темная, как душа демона. Мы крались вдоль стены заброшенного цеха, стараясь держаться в тени. Домин, этот недоделанный демон, то и дело цеплял крыльями какой-нибудь мусор, создавая много шума.

— Эй, — Костя ткнул его локтем в бок, — ты этими штуками хоть летать пробовал? Вроде жирка поубавилось, должно получиться.

— Слышь, блохастый, — огрызнулся демон, расправляя крылья во всю ширь, — может это не твоего ума дело?

Я закатил глаза — вот ведь два придурка. Хотя… наблюдать за их перепалками было даже забавно. Особенно когда вспоминаешь, каким жалким комком сала был этот демон совсем недавно. Иномирская сила определенно творит чудеса.

— Костя, вместо того чтобы цепляться к моему фамильяру, лучше бы сам потренировался, — я позволил себе легкую усмешку. — Представь, какой эффект произведет вурдалак, владеющий огнём. Думаю, местная шпана обделается от одного вида такого монстра.

Мысль была здравая — сочетание звериной ярости с магией огня могло дать интересный результат. Надо будет как-нибудь поэкспериментировать, когда разберемся с текущими проблемами.

Домин тем временем продолжал возиться с крыльями, пытаясь найти оптимальное положение. Что ж, придется вмешаться, пока он не привлек лишнего внимания.

Я провел рукой вдоль кожистой перепонки его крыла, позволяя энергии струиться сквозь пальцы. Сила текла легко, словно ртуть — холодная и текучая. Забавно, но сейчас, когда я учился контролировать три разных источника, работать с каждым стало проще. Пусть я еще не разобрался с иномирским стержнем полностью, но его сила уже изменила моего фамильяра, превратив бесформенную тушу в настоящего демона. Осталось только научить его пользоваться новыми возможностями.

Крылья под моими пальцами начали меняться — мышцы уплотнялись, кости становились легче и прочнее. Я чувствовал, как перестраивается каждое волокно, как усиливаются сухожилия.

— Ну что, теперь попробуй, — я отступил на шаг.

Домин расправил обновленные крылья — теперь они выглядели внушительно. Он разбежался, неуклюже подпрыгнул и… взлетел. Правда, полет больше напоминал траекторию пьяной мухи, но для первого раза сойдет.

— Охренеть! — выдохнул демон, балансируя в воздухе. — Не, ну видели? Я летаю! Я реально летаю!

— Тише ты, придурок! — шикнул я, но было поздно.

Этот идиот вписался прямо в стену ближайшего здания. Грохот стоял такой, словно кто-то уронил связку кастрюль в пустом спортзале.

Костя согнулся пополам от беззвучного хохота:

— Да уж. Нужно больше практики, летун.

— А ну место! — огрызнулся Домин, потирая ушибленное место. — Я хотя бы пытаюсь!

Я жестом заставил их замолчать. Мы как раз вышли к нужному цеху, и открывшийся вид заставил меня нахмуриться. У входа возвышалась охранная вышка — новенькая, явно недавно построенная. По периметру здания поблескивали объективы камер.

Твою ж… а дядя не поскупился. Теперь придется думать, как уничтожить записи. Одно дело — разобраться с бандитами, и совсем другое — не оставить следов нашего визита. Сестрица точно не оценит, если завтра в сети появится видео с её братом, устраивающим разборки в стиле девяностых. Имея при себе демона и вурдалака.

Я прижался к стене, чувствуя шершавый бетон спиной. Охранная будка возвышалась метрах в пяти над землей — типичная конструкция на металлических сваях с узкой лестницей. Окна в ней светились тусклым светом мониторов, а изнутри доносились приглушенные голоса.

Костя беззвучно материализовался рядом:

— Слышу их разговор. Обсуждают сиськи. Прям профессионалы своего дела, — он оскалился в ухмылке. — Даже жаль прерывать такую увлекательную беседу.

Я активировал внутреннее зрение, позволяя целительской силе течь по каналам. Мир окрасился в оттенки инфракрасного спектра — сквозь стены будки проступили силуэты двух охранников. Один развалился в кресле, закинув ноги на приборную панель, второй склонился над монитором. Их органы светились как на медицинском сканере — сердце, легкие, и особенно отчетливо кишечник. Идеально.

Раньше для того, чтобы наслать болезнь, требовался прямой контакт или приходилось использовать землю как проводник. Но сейчас… я положил ладонь на металлическую сваю, чувствуя её холодную поверхность. Металл — отличный проводник. А если усилить перистальтику кишечника, да так, чтобы организм избавился от всего содержимого разом… Банально? Возможно. Но чертовски эффективно.

Костя рядом уже откровенно скалился:

— Чую, будет весело.

Я направил поток целительской энергии по металлической конструкции. Сила растекалась, поднимаясь по сваям к полу будки. Первый охранник получил свою дозу через подошвы ботинок, а к второму энергия добралась через руку на приборной панели.

— Бля, что-то мне нехорошо… — донеслось сверху.

— И меня как-то мутит…

Я чувствовал, как энергия проникает в их тела, как ускоряется перистальтика, как спазмируются мышцы кишечника. Эффект не заставил себя ждать.

— Твою мать! — первый охранник схватился за живот. — Это че за херня⁈ Что мы сегодня жрали?

— Сука, живот крутит! — второй уже привстал, пошатываясь. — Это точно Петрович со своими пирожками…

— Да хрен с пирожками, я не добегу! — первый метнулся к двери, едва не запутавшись в собственных ногах. — Пиздец, пиздец, пиздец…

— Куда ты⁈ Пропусти меня вперед! — второй охранник уже тоже несся к выходу, на ходу расстегивая ремень. — Я не хочу тут… ой-ёй… не успею!

Они практически кубарем скатились по лестнице, матерясь и толкаясь. Их ноги только коснулись земли, как из темноты раздалось утробное рычание:

— Ну привет, ребятки.

Охранники синхронно обернулись. В тусклом свете фонаря возвышалась жуткая фигура — два метра искаженной анатомии, бледная кожа настолько тонкая, что просвечивали вздувшиеся вены. Удлиненные конечности заканчивались когтями размером с охотничьи ножи, а полулысая голова, покрытая клочками белесой шерсти, щерилась клыками размером с палец.

— БУ! — проревел вурдалак, и от этого звука у охранников подкосились ноги.

У обоих не выдержали сфинктеры. Первый охранник попытался выхватить пистолет трясущимися руками, но новый спазм в кишечнике заставил его согнуться пополам. Второй оказался магом — огненный шар в его ладони вспыхнул и тут же погас, когда очередной приступ прошил внутренности.

Костя двигался как белесая дымка. Одним небрежным движением когти вспороли грудь первого охранника от ключицы до пояса. Второй взмах — и шея мага выпустила фонтан. Все произошло за доли секунды — даже крикнуть никто не успел. С обделавшимися неудачниками не хотелось возиться дольше необходимого.

— Фу, — я поморщился. — Мог бы и поаккуратнее.

Мы поднялись в будку. Тут царил типичный бардак — обертки от фастфуда, пустые банки энергетиков, журналы с полуголыми красотками. На шести мониторах крутилась картинка с разных камер — периметр, въезд, задний двор.

— Так, ну что тут у нас. — Костя плюхнулся в кресло, с хрустом выпуская когти.

Его пальцы забегали по клавиатуре. Я наблюдал, как он методично уничтожает записи — сначала стер все файлы за сегодня, потом запустил специальную программу, чтобы затереть данные намертво.

— А теперь спать. — он оскалился, вводя новые команды.

Мониторы один за другим погасли.

— Готово, — Костя откинулся в кресле. — Теперь можно и к главному блюду перейти.

Мы спустились по лестнице. Впереди темнел приземистый силуэт ангара.

Мы подкрались к массивным дверям ангара. В щели между землей и металлом мелькали тени — пара охранников переминалась у входа. Я прижал ладонь к промерзшей земле, позволяя целительской силе течь сквозь пальцы. Сила просачивалась сквозь грунт, как вода через песок, пока не достигла их ног.

Внутреннее зрение показало мне каждую деталь их организмов — бьющиеся сердца, pитмично пульсирующие сосуды, работающие легкие. Я сосредоточился на сердечной мышце первого — легкое прикосновение силы, и волокна миокарда начали разрываться одно за другим. Второму достаточно было перекрыть кровоток в сонной артерии — тромб материализовался за долю секунды. Они рухнули одновременно, даже не успев понять, что произошло.

— Время развлечься, — усмехнулся я, выпуская из ладони меч. Черный дым заклубился вокруг лезвия, а по рукояти побежали черно-зеленые прожилки соединяя его с рукой.

Костя с треском увеличился, а Домин расправил крылья. Одним ударом ноги я распахнул двери, и мы ворвались внутрь под аккомпанемент матерных возгласов и лязга оружия.

— Какого хрена⁈ — заорал кто-то. — Это еще что за твари⁈

— Сам ты тварь! — возмутился Домин, зависая в воздухе. — Я — Доминат…

Договорить он не успел — три автоматных ствола открыли огонь. Пули отскакивали от его крыльев с металлическим звоном.

— Костя, ты видел⁈ — заорал демон, прикрываясь крыльями как щитом. — Я неуязвимый! Я…

Удар фаерболом по морде заставил его заткнуться. Впрочем, Домин быстро пришел в себя и с утробным рыком бросился на стрелков.

Я насчитал пятнадцать человек — двенадцать магов разных стихий и трое с автоматами, но последними уже занялся Домин. Воздух наполнился всполохами заклинаний всех цветов спектра.

Двое магов земли синхронно ударили в пол, поднимая волну острых каменных шипов. Я перекатился вправо, одновременно посылая импульс целительской силы через землю. Энергия достигла цели за долю секунды — легкое прикосновение к продолговатому мозгу, и оба мага рухнули, даже не успев понять, что случилось.

Костя использовал стены как трамплин — его белая фигура металась по ангару, сбивая прицел магам. Оттолкнувшись от колонны, он обрушился на мага воды, который как раз формировал ледяное копье. Удар когтей — и противник осел на пол с перебитым позвоночником.

— Слишком медленно, — прорычал вурдалак, уже разворачиваясь к следующей цели.

Маг огня создал вокруг себя огненный вихрь, но я был быстрее. Меч прошел сквозь пламя, оставляя за собой шлейф черного дыма. Клинок вошел точно в сердце — мгновенно остановив его работу.

— Господи, да что ж такое! — заорал кто-то. — Откуда взялся этот недоросток с крыльями⁈

— Сам ты недоросток! — возмутился Домин, приземляясь на плечи ближайшему магу. Его когтистые лапы обхватили голову противника… резкий поворот — хруст шейных позвонков.

Взлететь с места без разбега оказалось сложнее, чем он рассчитывал — крылья еще не привыкли к такой нагрузке. Именно в этот момент маг воды метнул веер ледяных игл.

— Твою ж… — демон едва успел прикрыться крыльями. Иглы отскочили, но от удара его отбросило к стене. — Ха! Не пробить!

Домин тем временем, кряхтя и матерясь, наконец взлетел. Его полуметровая фигурка метнулась к потолку, где он с размаху врезался в одну из ламп дневного света. Сноп искр и звон стекла заставили магов отвлечься.

— Ай! — взвыл демон, потирая ушибленную макушку. — Эй, недоучки! Я здесь!

Костя использовал это отвлечение, чтобы зайти с фланга. Оттолкнувшись от стены, он пролетел над головами двух магов, попутно располосовав им горла когтями.

Оставшиеся маги попытались организовать круговую оборону. Двое огневиков создали стену пламени, пока маг воды готовил что-то масштабное — от его рук расходились кольца силы.

— Костя, сверху! — крикнул я, бросаясь вперед.

Вурдалак мгновенно понял план. Он взбежал по стене, используя колонну как опору, и обрушился на магов сверху, пока я атаковал снизу. Мой меч пронзил огненную стену, оставляя в ней черную прореху, а когти Кости настигли магов прежде, чем они успели перенаправить защиту.

— А я молодец, правда? — Домин спикировал рядом, довольно потирая окровавленные когти. — Как я их, а? Видели, как…

— Сзади! — рявкнул Костя.

Последний маг, затаившийся в тени, метнул связку молний. Домин едва успел прикрыть нас крыльями, а я перекатился вперед, уходя с линии атаки. Черный дым заструился по клинку, когда я развернулся в движении. Меч вошел точно между ребер — лезвие прошло сквозь сердце и вышло со спины. Маг дернулся, его глаза расширились от удивления, и тело безвольно осело на пол.

Мы стояли посреди побоища, переводя дыхание. Тела поверженных противников устилали пол ангара.

— А ну-ка, что тут у нас… — Костя принюхался и двинулся к дальней стене, где загорелся тканный настил.

— Погодите-ка, — Домин спикировал вниз.

Мы дружно взялись за край и сорвали плотную ткань.

— Да чтоб тебя! — Домин заметался над тлеющими досками, пытаясь их потушить. — Сейчас все сгорит к чертям!

А потом, мы увидели их — ряды ящиков с символикой рода Волконских. Оружие, провизия, амулеты — все, что было в том злополучном конвое.

Костя с хрустом выпустил когти и одним движением вскрыл первый ящик. Внутри, аккуратно уложенные в противоударный материал, поблескивали новенькие клинки. Рядом — посохи с рунами усиления, несколько пулеметов с полными обоймами, коробки с пулями и россыпь амулетов.

Я достал из ящика технические карты — плотная бумага с водяными знаками рода Волконских. Развернул первый лист, и брови невольно поползли вверх. Новые боеприпасы те что в коробочках, для пулеметов были начинены каким-то особым порошком, который добывали в Троравых недрах.

Мы с Костей переглянулись — судя по его растерянному виду, он тоже впервые слышал об этом месте.

— О, Троравы недра! — Домин оживился, зависая над картой. — Это же у нас самое известное место добычи адамантовой руды. Раньше там вкалывали тысячи рабов. — Он почесал лоб когтистой лапой. — Из порошка этой руды делают пули, способные пробить любую защиту.

— О как… — я удивленно присвистнул. — Интересненько.

— Ага, — Домин кивнул, — адамантовая руда — это вам не шутки. Представляете, какая крутая штука? — он расправил крылья. — Вроде пробивает всё! Броню, магические щиты, демонические покровы… но точно вам не скажу.

— Пожалуй, пора заняться транспортировкой, — я кивнул на массивные ящики. — В той стороне я приметил фургон, как раз хватит места для всего этого добра.

— А потом устроим маленький уютный пожар! — Домин потер лапки, его глаза загорелись нездоровым энтузиазмом. — Знаете, нет тела — нет дела. А если нет улик — нет и…

Костя резко вскинул голову, его ноздри хищно расширились. Я мгновенно подобрался — когда вурдалак так принюхивается, это не к добру.

— Что там? — я проследил за его взглядом.

В полумраке под крышей ангара, на массивной балке, сидела фигура. В тусклом свете промышленных ламп поблескивала серебристая шерсть, а желтые глаза горели холодным огнем. Оборотень. И судя по его расслабленной позе, он наблюдал за нами уже давно.

Я занырнул в ящик. Автомат удобно лег в руки, и я выпустил очередь по балке. Пули с визгом разрезали воздух, высекая искры из металла.

Оборотень дернулся, теряя равновесие — несколько пуль явно достигли цели. Он рухнул вниз. Его тело извернулось в воздухе, и он приземлился на четыре конечности.

На бетонном полу расплылись темные пятна крови. Но, прямо на глазах из ран выталкивало сплющенные пули, а плоть затягивалась.

— Надо было зарядить адамантовыми, — Костя досадливо цыкнул языком. — А не этим хламом.

— Успеем еще, — я небрежно отбросил опустевший автомат. — Но сначала… — я потянулся к ящику с трофеями, — давайте познакомимся поближе.

Магические наручники в моей руке тускло блеснули рунами подавления. Нужно развязать язык оборотню.

— Я тебя уже видел, — я окинул оборотня взглядом. — Что на этот раз понадобилось? Костя, Домин, придержите нашего гостя.

Они навалились на оборотня, пока я защелкивал наручники. Металл вспыхнул синим, активируясь — теперь никакой трансформации. Я видел, как по его телу прошла волна дрожи, когда руны начали действовать и он принял человеческий облик. Я заметил что-то у его шеи. Ошейник, невидимый обычному глазу, иномирская дрянь, я ее чувствовал. Схватив его и перенаправив достойную такую порцию маны, мне удалось его снять.

— Итак, — я присел перед ним на корточки, — давай попробуем еще раз. Кто тебя послал?

Вместо ответа он рассмеялся — хриплый, лающий смех. Что ж, придется действовать иначе. Я коснулся его виска, позволяя целительской силе проникнуть в нервную систему. Одно легкое движение — и по нервам прошел импульс боли. Ничего серьезного, просто… демонстрация возможностей.

Оборотень дернулся, но продолжал скалиться:

— Знаешь, щенок, — его голос был хриплым, словно наждачная бумага, — есть одна сука, которая пострашнее вашей компании будет.

Я снова коснулся его виска, на этот раз усиливая воздействие. Целительская сила прошлась по нервным окончаниям как электрический разряд.

— О, так ты на какую-то суку работаешь? — я наклонился ближе. — Как интересно. А она в курсе, что ты так легко сдаешь информацию?

Новый приступ смеха:

— Да ты даже не представляешь, что тебя ждет, сопляк. Думаешь, ты тут самый крутой? Играешь в свои игры с демонами и вурдалаками? — он сплюнул кровь. — Она придет за тобой. И тогда…

— Знаешь что? — я выпрямился. — Ты прав. Я действительно не представляю. Зато… — я позволил некротической энергии заструиться по пальцам, — прекрасно представляю, как заставить говорить даже самого упрямого оборотня.

— Давай, пытай! — крикнул он.

— Нет, — я покачал головой, — продолжим позже. Сейчас нет времени. — Я кивнул Косте и Домину. — Пакуйте его в фургон вместе с ящиками. И заткните ему чем-нибудь рот.

Следующие полчаса мы таскали ящики, складывая их в кузов потрепанного фургона. Домин, несмотря на свой небольшой рост, оказался на удивление полезен. Правда, без комментариев не обошлось.

Когда последний ящик занял свое место, мы встали перед ангаром. Нужно было замести следы — слишком много трупов и следов борьбы.

— Костя, — я кивнул на здание, — твой выход. Поджигай.

Он вытянул руку, напрягся… и ничего. Только мышцы начали раздуваться, кожа побелела, а когти полезли наружу — признаки трансформации в вурдалака.

— Твою ж… — он в сердцах ударил кулаком по стене.

Я потер виски, чувствуя, как внутри растет чувство вины. Все же огненный маг, а я его… считай поломал своей печатью вурдалака. Теперь при любом серьезном напряжении он трансформируется, а родная стихия не откликается. Нужно будет обязательно с этим разобраться. И желательно поскорее.

— Ладно, — я оглядел территорию, — камеры мы вырубили, следы затоптали. Хрен с ним, поедем так.

Мы еще раз проверили связанного мужика — тот уже не смеялся, только смотрел с каким-то звериным презрением. Захлопнули двери фургона.

Костя прыгнул за руль, его пальцы забегали под приборной панелью. Через минуту двигатель чихнул и завелся.

— Откуда такие таланты? — я устроился на пассажирском сиденье.

— Да так, — он пожал плечами, выруливая со стоянки, — в детстве часто приходилось… эээ… одалживать всякое.

Фургон выехал на ночное шоссе, держа курс к усадьбе Волконских. Интересно, как отреагирует сестра, когда мы заявимся с полным кузовом краденого оружия и связанным оборотнем?

Усадьба встретила нас иллюминацией и полудюжиной хмурых гвардейцев с оружием наизготовку. В центре этой живописной композиции стояла Катя — в черном приталенном костюме, с идеальной осанкой и очень, очень недовольным выражением лица. Впрочем, даже гнев делал её только привлекательнее.

Я загнал Домина в печать еще на подъезде. Мы с Костей вылезли из фургона, и я приготовился к буре.

— Я, кажется, четко выразилась, — голос Кати звенел от сдерживаемых эмоций. — Прямой приказ — не покидать территорию усадьбы. — Она сделала шаг вперед. — Но нет, мой младший брат считает, что он умнее всех. Что правила существуют для кого угодно, только не для него.

Пу-пу-пу…

— А с этим что? — Катя перевела взгляд на Костю, на котором из одежды остались только изрядно потрепанные штаны.

С крыльца донеслось приглушенное хихиканье сестер Назаровых. Костя попытался принять более достойную позу, но получилось не очень.

— Ну, его немного потрепали, — я пожал плечами. — Там был небольшой… инцидент.

Катя набрала воздуха, явно готовясь к новой обличительной речи, но я уже распахнул двери фургона:

— Прежде чем продолжишь, взгляни. Вот это все, — я обвел рукой ящики, — наше похищенное оружие. А это… — я указал на связанного мужика с кляпом, подозрительно похожим на носок, — бонус к основной программе. Следов мы не оставили, — я выдержал паузу. — Свидетелей нет, записи уничтожены. Зато теперь у нас есть и оружие, и он…

— Кто это? — Катя подошла ближе, разглядывая пленника.

— Помнишь то зазеркалье? Он был там. Оборотень, который явно работает на кого-то… интересного.

Катя достала телефон, сделала несколько снимков пленника. За её спиной появился Державин и… замер как вкопанный. Его лицо приобрело такое выражение, словно он увидел призрака.

— Я знаю его! — голос Державина дрогнул, а шрам на лице побелел. — Еще со времен моей учебы в академии. Страйкер — один из самых жестоких убийц в истории. Но это невозможно… — он провел рукой по лицу, словно пытаясь стереть наваждение. — Он был выслежен и казнен объединенными силами нескольких родов. Вы еще даже не родились, когда его убили. Он перебил столько людей, о нем есть отдельная глава в истории убийц.

— Подготовить подвал, — Катя отдавала приказы с ледяным спокойствием. — Усильте охрану, добавьте подавляющие руны. Кто знает, на что он способен. — Она повернулась к начальнику службы безопасности. — Державин, ваши предложения?

Старый гвардеец уже склонился над планшетом, быстро пролистывая архивные документы. На экране мелькали старые фотографии, протоколы допросов, отчеты о рейдах.

— Да, это определенно он, — Державин поднял взгляд. — Предлагаю передать его в БМБ. Так будет правильно с точки зрения закона.

Я вытащил кляп изо рта пленника. Страйкер тут же оскалился:

— Даже не думайте сдавать меня властям, — его хриплый голос больше походил на рычание. Он растянул губы в жуткой ухмылке. — Вам всем придет конец… вашему роду конец…

* * *

Говорят, есть два типа людей — те, кто держит милых питомцев, и те, кто держит цепных псов. Люцияа определенно относилась ко второй категории. И сейчас она была очень, очень недовольна тем, что один из её псов сорвался с поводка.

Домик где скрывался Страйкер, встретил её пустотой и пылью. Ни следа оборотня. Никаких признаков борьбы или поспешного бегства — словно хозяин просто вышел и… растворился в воздухе.

— Сука! — выругалась Люция, её обычно безупречный образ дал трещину. — Эта мерзкая псина пропала.

Она прикрыла глаза, сосредотачиваясь на магической связи с ошейником подчинения — который она лично надела на шею Страйкера. Обычно достаточно было легкого импульса силы, чтобы заставить непокорного пса скулить от боли. Но сейчас… пустота. Связь оборвана, словно ошейник каким-то образом сняли.

— Лейла! — её голос прорезал тишину как кнут.

Из тени выступила хрупкая фигурка. На первый взгляд — просто миниатюрная девушка лет двадцати, едва достающая Люция до плеча. Прямые черные волосы с челкой, падающей на глаза, бледная кожа, изящные черты лица. Настоящая фарфоровая куколка… если бы не взгляд. В этих глазах плескалось такое безумие, что даже матерые головорезы Люции старались держаться подальше от «маленькой ищейки».

Способности Лейлы граничили с чудом — однажды получив каплю чьей-то крови, она могла выследить этого человека где угодно. Но не только это делало её особенной. Она видела то, что недоступно обычному глазу — следы ауры, отпечатки магической энергии, малейшие признаки чьего-то присутствия. Примятая травинка, сломанная веточка, едва заметный след на пыли — для неё это складывалось в четкую картину произошедшего.

Лейла медленно повела головой, принюхиваясь как хищник. Её зрачки расширились, заполняя радужку чернотой.

— Ушёл, — её голос звучал как шелест осенних листьев. — След… — она склонила голову набок, — след ведет туда.

— Машину, — коротко бросила Люция. — Поедем по следу.

Кортеж из трех черных внедорожников выехал на дорогу. На пассажирском сидении головной машины сидела Лейла — её расширенные зрачки были устремлены на нечто, видимое ей одной. Призрачная тропа, оставленная аурой Страйкера, светилась в её сознании как неоновая нить.

— Направо, — прошептала она, и машины синхронно свернули в указанном направлении.

Следы привели их к промышленному ангару. На первый взгляд — обычное заброшенное здание, каких полно в этом районе. Но Лейла замерла у входа, её зрачки расширились еще больше, практически поглотив белки глаз.

— Здесь была битва, — прошептала она, проводя рукой по воздуху. — Много крови… много смертей.

Внутри ангара их встретила картина бойни. Тела лежали там, где их настигла смерть — кто-то с перебитым позвоночником, кто-то с остановившимся сердцем.

Лейла скользила между трупами как призрак, считывая следы произошедшего:

— Их было трое… нет, четверо. Нет! Странно, как странно… и… один человек, но… в нем смешаны разные силы.

Люция медленно обходила помещение, её каблуки отбивали четкий ритм по бетонному полу. Внезапно она остановилась и наклонилась. В пыли поблескивал ошейник подчинения.

— План «Перехват», — её голос был спокоен, но в глазах полыхала ярость. — Найти эту псину. И уничтожить. Убить Страйкера! Зачистить… уничтожить всех кто будет с ним.

* * *

Подвал родового поместья оказался на удивление уютным. Державин настоял на том, чтобы пока придержать информацию о Страйкере. Логично — если он действительно тот, о ком говорят архивы, его появление у нас в родовом гнезде вызовет слишком много вопросов. А нам пока нужны ответы.

Мы сидели втроем — я, Катя и наш пленник, прикованный к стулу магическими цепями. Сестра уже битый час пыталась разговорить оборотня, но тот только ухмылялся.

— Ты посмел угрожать роду Волконских, — Катя чеканила каждое слово. — Думаешь, мы не сдадим тебя властям? В БМБ будут в восторге от такого подарка.

Страйкер хихикнул:

— Ждите… скоро.

— Знаешь что? — Катя поднялась. — Я за кофе.

Дверь за ней захлопнулась, и Страйкер внезапно подался вперед, насколько позволяли цепи:

— За нами придут. За мной и за тобой, некромант. Ты её заинтересовал.

— Это ты про ту суку, которую упоминал? — я откинулся на спинку стула.

— Да, — он скривился. — Только я не помню, кто она такая. Злая стерва, это точно. Сильная мразь. Но детали… все как в тумане.

— Мы можем освежить тебе память, — я наклонился ближе. — Почистить мозги, так сказать. Поможем вспомнить, кто эта женщина и что она с тобой сделала. Но условие одно — как только вспомнишь, рассказываешь все. Иначе… — я развел руками, — придется передать тебя БМБ. Пусть они тебя потрошат.

— Нельзя! — в его голосе прорезался страх. — Она меня уже оттуда один раз забрала. Перебила половину охраны, положила всех. И повторит это снова, если понадобится.

Я активировал печать, выпуская Домина. Демон материализовался в клубах черного дыма, потягиваясь и расправляя крылья.

— Последи за нашим гостем, — я кивнул на Страйкера. — Дернется — можешь оторвать ему что-нибудь ценное.

— О, с удовольствием! — демон расплылся в зловещей ухмылке.

Я активировал внутреннее зрение и едва не присвистнул от открывшейся картины. Мозг Страйкера напоминал лоскутное одеяло — островки живой ткани перемежались с обширными участками мертвой. Кто-то очень грамотно поработал над ним специально не восстановив участки мозга, в которых хранилось то, что ему нужно было забыть.

— Так-так, — я положил ладони на его виски. — Посмотрим, что тут у нас.

Целительская сила потекла по каналам, проникая в нейронные сети. Первым делом нужно было определить границы поражения. Я методично исследовал каждый участок мозга — и чем дальше, тем больше восхищался работой неизвестного некроманта. Мертвые зоны располагались именно там, где хранятся долговременные воспоминания.

Но одной целительской силы тут недостаточно — нужно сначала восстановить мертвые ткани. Я позволил некротической энергии влиться в поток целительской. Две противоположные силы смешались, создавая уникальный эффект — мертвые клетки начали оживать, но не хаотично, а следуя заданной структуре.

Внезапно меня осенило. Я протянул руку к Домину:

— Стой смирно. Сейчас будет немного неприятно.

— Эй, что ты… — начал было он, но я уже начал выкачивать из него жизненную силу.

Энергия текла по моей руке — чистая, концентрированная жизнь. Я направил этот поток прямо в мозг Страйкера, используя его как катализатор для регенерации.

Эффект превзошел все ожидания. Мертвые участки мозга буквально вспыхнули активностью — нейроны восстанавливались с невероятной скоростью, формируя новые связи. Старые воспоминания, законсервированные в мертвой ткани, начали пробуждаться.

Страйкер дернулся в цепях, его тело выгнулось дугой. Глаза закатились, показывая белки. Несколько секунд его колотило как в припадке, а потом…

Он резко открыл глаза. В его взгляде читалось то ли озарение, то ли ужас.

— Я вспомнил… — прохрипел он. — Демоны раздери, я все вспомнил…

Глава 14

Я смотрел на Страйкера, пытаясь уловить в его глазах признаки обмана. За свою прошлую жизнь насмотрелся на лжецов всех мастей — от мелких интриганов до гроссмейстеров лжи, способных обмануть даже артефакты правды. Но сейчас… в его взгляде читалось что-то настолько искреннее, что даже мои отточенные годами инстинкты молчали.

— Я вспомнил… — снова прохрипел он, и в этот момент тишину подвала разорвал душераздирающий вопль.

— Какого демона⁈ — взвыл Домин. — Хозяин, меня колбасит!

Я обернулся и застыл. Его демоническая фигура начала деформироваться. Сначала появился живот — не благородное брюшко, а натуральный свиной бок. За ним, как по команде, вылезла грудь.

Внутри моего магического ядра что-то тревожно екнуло. Прекрасно, просто прекрасно — я переоценил свои возможности. Одно дело теоретически рассуждать о слиянии разных источников силы, и совсем другое — пытаться это провернуть, имея резерв подростка.

Домин издал звук, больше похожий на предсмертный визг свиньи на бойне:

— Дима, ты что наделал⁈ Верстай в зад!

Его гордая фигура съёживалась как воздушный шарик с дырочкой. Крылья, превратились в жалкие цыплячьи отростки вновь оперившись. А рога… уменьшились.

— Да чтоб тебя! — верещал Домин, метаясь по подвалу как ошпаренный. — Я же был прекрасен! А теперь… — он замер, ощупывая телеса. — Проклятье! Я снова похож на помесь борова с петухом!

Я наблюдал за этим цирком, чувствуя, как внутри нарастает головная боль. Ну кто же знал, что иномирская сила окажется такой… капризной? Теперь придется как-то успокаивать эту истериску, пока он не разнес тут все.

— Остынь, — я потер виски, — подумаешь, небольшой откат трансформации…

— Небольшой⁈ — он подпрыгнул, и его новообретенные телеса заколыхались как желе. — Я был секси-демоном! А теперь…

Страйкер, до этого момента сохранявший поистине олимпийское спокойствие, вдруг разразился хохотом. Его смех отражался от стен:

— Вот это представление!

— Ах ты, шавка облезлая! — Домин развернулся так резко, что его живот продолжил движение отдельно от тела. — Сейчас я тебе…

Я успел перехватить его за рожки в последний момент, когда этот недодемон уже собирался совершить героический прыжок на прикованного оборотня. Внутреннее зрение показало — энергетический стержень внутри беса мерцал как сломанная гирлянда на новогодней елке, то вспыхивая, то погружаясь во тьму.

— Слушай сюда, горе-демон, — я удерживал его за рога, пока он извивался как червяк на сковородке, — твой стержень сейчас нестабилен. Нужно просто дождаться, пока система стабилизируется. Врубаешься? Скорей всего это все из-за нестабильной переходной ветви между демоном и бесом, — я задумчиво постукивал пальцем по подбородку, анализируя ситуацию. В голове уже выстраивались возможные варианты решения проблемы. — Разберемся с этим, только давай без истерик.

Домин насупился как обиженный ребенок, которому не купили конфету, но наконец заткнулся. С грацией пьяного тюленя он начал карабкаться на край стола, сопровождая каждое движение звуками, словно пытался сдвинуть гору. Его тучное тельце, едва достающее мне до колена, извивалось и подпрыгивало, пока он пытался зацепиться за поверхность.

Наконец умостившись на краю, он важно скрестил ручки на внушительном пузе и уставился на Страйкера своими маленькими глазками:

— Ну что, пёсик, колись давай. В кого ты там превращаешься — в пуделя или чихуахуа? — он самодовольно хмыкнул. — Это из-за тебя я снова стал таким… фактурным?

Страйкер окинул беса взглядом. Потом перевел глаза на меня.

— Когда главы родов загнали меня в ловушку, смерть наступила быстро, — его голос звучал неожиданно ровно. — В один момент я просто открыл глаза уже… в другом месте. Там были двое — женщина по имени Лютера и какой-то мужчина.

Он прикрыл глаза, словно пытаясь поймать ускользающие воспоминания:

— Меня вернули к жизни, но не просто так. Они внедрили в меня иномирский стержень силы. А тот мужчина… — на его лице промелькнула тень боли, — он добавил силу некроманта, превращая меня в свою послушную марионетку.

С каждым словом его речь становилась все более торопливой, будто он боялся, что память снова подведет:

— После этого меня отправили в зазеркалье — изнанку нашего мира. Стержень иномирской силы постепенно истощался — на это ушло десять лет. Все это время я был их цепным псом — исполнял приказы, прыгал между порталами, уничтожал тех глупцов, что приходили охотиться на тварей. Когда сила стержня начала иссякать, я уже не мог путешествовать между всеми порталами. Те, кто меня контролировал, стали появляться все реже — может раз в год, не чаще. В конце концов они просто поставили меня надсмотрщиком над мертвыми гоблинами. Тренировать их, вести… — он скривился. — Из охотника я превратился в няньку для нежити. Мертвые гоблины, скелеты… меня поставили обучать полководцев мертвых армий военному делу. Все катилось по накатанной колее. А потом… — он уставился на меня немигающим взглядом, — появился ты. Что-то вытащил из меня, и я почувствовал, как часть души вернулась, а сердце… оно вдруг забилось как живое.

Он потер грудь, словно до сих пор ощущал фантомную боль:

— Та некромантская дрянь, что позволяла мне общаться с нежитью — она просто исчезла. Но я не рассыпался прахом, не отправился обратно в мир мертвых. Ты, сам того не понимая, что-то со мной сделал. Ты ведь не просто некромант, — его губы искривились в усмешке, — ты еще и целитель. Ты что-то… неправильное.

Он закашлялся:

— Демоны раздери, ты даже волчью проказу почти полностью вылечил! А в этом мире это считается невозможным!

Я решил сменить тему. Слишком много странностей, в которых я сам еще не разобрался.

— Как тебе внедрили иномирский стержень? Что он из себя представляет?

— Я лежал в грязи возле собственной разрытой могилы, — его голос стал отстраненным. — Стержень выглядел как обычный черный камень. Ничего особенного — просто кусок темного минерала. Они разрезали мне грудь и вставили его под сердце.

В этот момент что-то екнуло в памяти. Черный камень… точно такой же я нашел в тумбочке.

— Хорошо, давай проясним детали, — я подался вперед, усаживаясь поудобнее на старом стуле. — Как ты оказался здесь? И главное — почему следишь за мной?

Домин на столе изобразил «перерезание горла», глядя на Страйкера. Получилось не очень убедительно — с его пухлыми пальчиками.

Страйкер проводил беса насмешливым взглядом и заговорил, растягивая слова:

— Лютера… — произнес он. — Она ворвалась в БМБ. Охранные системы, защитные барьеры, элитные маги — все рухнуло перед ней как карточный домик. После неё остался только пепел и трупы.

Он облизнул пересохшие губы:

— Она забрала меня. И приказала следить за тобой. Знаешь, — он наклонился вперед, насколько позволяли путы, — ты очень занятная фигура в определенных кругах. Слишком много странностей, слишком много вопросов. Многие хотят понять, что ты такое.

— Ну что ж, пусть, — я откинулся на спинку стула с деланным безразличием. — Будем ждать, когда твоя хозяйка решит нанести визит. И что мне с тобой делать, Страйкер? — я постукивал пальцами по подлокотнику, разглядывая пленника.

Что-то надломилось в его взгляде. Исчезла настороженность матерого хищника, испарилась бравада. Передо мной сидел просто очень уставший человек.

— Какая разница? — его голос звучал глухо. — Жизнь… она давно превратилась в бесконечную череду убийств и боли. Делай что хочешь. Знаешь, чего я действительно хочу? — он поднял на меня потухший взгляд. — Вернуться. Просто вернуться…

— К убийствам? — я приподнял бровь.

— Нет, — он качнул головой с какой-то болезненной тоской. — К нормальной жизни.

Домин закатил глаза и беззвучно произнес что-то похожее на «размазня», продолжая изображать злого полицейского.

Я смотрел на Страйкера, и за маской закаленного убийцы видел осколки того, кем он был когда-то. Но реальность — штука безжалостная, и некоторые пути назад заказаны навсегда.

— Ты же понимаешь, что не сможешь вернуться, — я говорил спокойно. — Твои руки по локоть в крови. Все знают, кто ты и что творил. Твои грехи… — я качнул головой. — Их слишком много, чтобы искупить. Нет такой силы, которая смогла бы смыть столько крови. — Я выдержал паузу. — У тебя нет будущего, Страйкер. Твое единственное спасение — это смерть.

— Нужно убить… убей. — голос Страйкера дрогнул. — Но главное — не отдавай меня Красной! Она придет за мной, я знаю. И лучше сдохнуть прямо сейчас, чем снова оказаться в её руках.

Я встал и прошелся по подвалу, обдумывая ситуацию. Слишком много свидетелей — гвардейцы видели, как мы его привезли, сестра в курсе, даже вездесущие сестры Назаровы успели полюбоваться на колоритного пленника с носком во рту. Информация уже расползлась по поместью как масляное пятно по воде.

— Мы ничего не можем сделать прямо сейчас, — я остановился напротив Страйкера. — Знаешь, что я думаю о таких как ты? — я наклонился ближе. — По сути — вы просто мясники с манией величия. Каждая капля крови на твоих руках — это чья-то оборванная жизнь, чьи-то разрушенные надежды. И все эти души жаждут возмездия.

Страйкер отвел взгляд — уже хорошо. Значит, не все человеческое в нем умерло.

— Я делаю это не из жалости к тебе, — продолжил я, выпрямляясь. — Пока останешься здесь. Но если за это время ты хоть пальцем кого-то тронешь, если я учую хотя бы намек на предательство… — я позволил некротической энергии слегка проявиться, окутывая руки черной дымкой. — Поверь, смерть от руки Красной покажется тебе милосердием.

Домин на столе одобрительно закивал, попытался изобразить зловещий смех, но поперхнулся и закашлялся.

— Однако, — я сделал паузу, — если сумеешь держать свои порывы убийцы в узде, возможно, я найду для тебя место. Где-нибудь подальше от цивилизации, где ты сможешь провести остаток дней в попытках искупить хотя бы часть своих грехов. — Я усмехнулся. — Хотя, боюсь, даже вечности на это не хватит. Но мне нужно будет подумать где место для таких как ты и как ты сможешь послужить во благо.

— Пожалуй, хватит откровений на сегодня, — я размял затекшие плечи. Мысленно потянулся к печати, и Домин, растворился в черном дыме.

Поднимаясь по лестнице, я перебирал в голове варианты решения проблемы со Страйкером.

Открыв дверь комнаты, я застал поистине странную картину — Костя, упираясь коленями в пол, пытался достать что-то из-под массивного шкафа.

— Эм… — я прислонился к дверному косяку, наблюдая это представление. — Что ты делаешь?

— А, чтоб его! — раздалось приглушенное из-под шкафа. — Твой бородатый партизан спер у меня книгу! Я тут со скуки решил почитать, пока ты внизу развлекался, а эта мелкая зараза как выскочит! Хвать — и только его и видели!

Костя наконец выбрался из-под шкафа, отряхивая колени и тихо ругаясь. Вдруг его взгляд остановился на полке за стеклом:

— Вот же… — он уставился на книгу, как на восьмое чудо света. — Положил на место, паршивец! Это ж надо так издеваться.

— С этим потом разберемся, — я уселся на край стола. — Сейчас есть разговор поважнее.

Я выдержал паузу, собираясь с мыслями. То, что собирался предложить, могло показаться безумием:

— Что скажешь, если я наложу на Страйкера печать, как на тебя? Сделаю его… не знаю, кем он там станет — вурдалаком, оборотнем или еще какой тварью. Свяжу клятвой, подчиню воле.

Я встал и начал мерить комнату шагами:

— Воин он отменный, опыт за плечами такой, что хватит на десяток жизней. А я… — внутри вдруг поднялось что-то древнее, благородное, словно память из прошлой жизни. — Я принесу клятву давать ему только те задания, что помогут искупить прошлое. Не приказы палача своей жертве, а поручения сюзерена своему вассалу. Каждым действием, каждым выполненным заданием он будет смывать кровь со своих рук. — Я остановился у окна. — Это будет не рабство, а путь искупления. Шанс превратить орудие убийства в меч справедливости.

Костя уставился на меня так, словно у меня внезапно выросла вторая голова:

— Ты серьезно? — он покрутил пальцем у виска. — Зачем тебе этот психопат? У тебя есть я, есть… — он фыркнул, — Пушок.

— Понимаю, звучит безумно — жалеть того, кто совершил столько зверств, — продолжил я. — Но взгляни на это иначе. Он полководец, способный вести за собой армию. В его руках даже горстка бойцов может превратиться в смертоносную силу. А если он будет служить мне… знаешь, я читал про святое воинство — армию искупления, созданную из тех, кому дали второй шанс. Грешники, убийцы, преступники — все те, чьи души были запятнаны злом. Но под правильным командованием они становились щитом для невинных. Представь — Страйкер, связанный нерушимой клятвой. Его опыт, его тактическое мышление — все это будет служить благой цели. Он сможет выявлять угрозы до того, как они станут смертельными. Сможет тренировать наших людей, делая из них настоящих воинов.

Костя щелкнул пальцами, и его бровь медленно поползла вверх:

— Дим, — он подался вперед, — а армия тебе зачем? Ты что тут задумал устроить?

Я только встряхнул головой…

* * *

Последнее тело с глухим стуком упало в кузов грузовика. Один из головорезов Лютеры, весь в крови и саже, нервно переминался с ноги на ногу:

— Госпожа, что с ними делать?

Лютера обвела взглядом останки людей.

— Уничтожить, — её голос звучал буднично. — Чтобы их не нашли. А как вы это сделаете мне без разницы.

Грузовик растворился в предрассветных сумерках. Лютера повернулась к двум магам, застывшим по стойке «смирно»:

— Выжечь. Все дотла.

Огневик и воздушник переглянулись — годы совместной работы научили их понимать друг друга без слов. Один управлял пламенем, второй направлял его потоками воздуха, превращая обычный огонь в настоящее инфернальное пламя.

Воздушник взмахнул руками, и первые потоки закружились вокруг ангара. Он создавал невидимые воздушные течения. Огневик подхватил — из его ладоней вырвалось пламя.

Воздух вокруг здания раскалился мгновенно. Потоки, управляемые магом, закручивались в спирали, создавая эффект гигантской кузнечной печи. Пламя металось между стен, пожирая все на своем пути. Бетон трескался и крошился от чудовищной температуры.

Воздушник направлял потоки, раздувая пламя до невероятной силы, огневик контролировал температуру. Под их слаженными действиями ангар превращался в погребальный костер.

Лютера наблюдала за процессом с легкой улыбкой. Её люди боялись даже дышать слишком громко — в такие моменты она была особенно непредсказуема.

Небо на востоке начало светлеть, когда послышались первые сирены. Пожарные машины выли где-то совсем близко. Маги синхронно опустили руки — их работа была закончена.

— Госпожа! — из темноты материализовался запыхавшийся боевик. — Пожарные! И местные жители…

— На руку нам, — сказала Лютера. — Подождем среди зевак. Думаю, скоро пожалует тот, кому принадлежал этот… склад.

Её оставшиеся люди растворились в толпе любопытных, что уже начала собираться вокруг горящего здания. Пожарные машины с воем влетели на территорию — брызги воды, крики, суета. Огонь к тому времени уже перекинулся на соседние постройки.

Лейла застыла рядом с Лютерой, её расширенные зрачки впитывали каждую деталь разворачивающегося хаоса. Через полчаса на место прибыл черный внедорожник представительского класса.

Анатолий Волконский выскочил из машины, даже не дождавшись, пока водитель откроет дверь. Его обычно холеное лицо исказилось от ужаса при виде пожарища.

— Что здесь произошло⁈ — он схватил за грудки ближайшего пожарного. — Где мои люди? Где содержимое склада?

— Простите, — пожарный осторожно высвободился из его хватки. — Но внутри ничего не было. Только обломки здания.

— Как — не было⁈ — Анатолий побледнел, хватаясь за голову. — Там хранилось оборудование! Множество ящиков с… — он осекся, явно не желая вдаваться в детали.

— Сэр, — подошел начальник пожарной бригады, — мы уже частично разобрали завалы. Внутри нет ничего, кроме пепла и оплавленного металла. Ни ящиков, ни… чего бы то ни было еще.

Лютера, наблюдавшая эту сцену из тени соседнего здания, прищурилась. Лейла, легко нашла следы и определила то, что было в ящиках. Её губы беззвучно шевелились, словно она вела диалог сама с собой:

«Значит, Страйкер решил поиграть в независимость? Убил людей, прихватил ящики… Готовит что-то против меня? Совсем страх потерял, гаденыш…»

Лютера развернулась и зашагала прочь от пепелища. Один за другим из толпы зевак отделялись люди. Все они двигались следом за ней, соблюдая почтительную дистанцию.

Достав телефон из внутреннего кармана плаща, она набрала номер. Её ногти — длинные, покрытые кроваво-красным лаком — отстукивали нетерпеливый ритм по корпусу смартфона.

— Господин, — её голос звучал обманчиво мягко. — Нужно взять десять наемников и найти Страйкера. — Она сделала паузу, наблюдая, как первые лучи солнца окрашивают дым в розовый цвет. — Убить. Верным он уже никогда не будет…

* * *

Я стоял перед дверью кабинета сестры, собираясь с мыслями. Её обида и разочарование буквально фонили сквозь дубовые панели. Впрочем, она бы назвала это не обидой, а «рациональным неодобрением действий младшего родственника». Катя всегда умела красиво упаковывать свои эмоции в изящные формулировки.

Тук-тук… Дверь поддалась неохотно, словно разделяя настроение хозяйки.

Катя сидела за массивным столом, демонстративно изучая какие-то документы. Её поза была безупречна — спина прямая, подбородок чуть приподнят, ни одного лишнего движения. Только пальцы, слишком сильно сжимающие перо, выдавали внутреннее напряжение.

— Хватит, сестрица, — я опустился в кресло напротив. — Перестань изображать оскорбленное величество. Я всегда на твоей стороне, просто… я не мог иначе. Ты не хотела слушать, а устраивать дебаты при свидетелях было бы неразумно.

— Ладно, — она наконец подняла взгляд от бумаг. — Говори, зачем пожаловал.

— Нам нужно продержать Страйкера в поместье. Как можно дольше. Он многое знает, но ему нужно время, чтобы…

— Исключено, — её голос стал острым как бритва. — Он беглый преступник, находится в розыске. И, на минуточку, мертвец! Ты хоть понимаешь, что будет, если его обнаружат здесь?

Я подался вперед, глядя сестре в глаза:

— Насколько сильно ты мне доверяешь?

Катя прищурилась, но ответила без колебаний:

— Безоговорочно. И именно поэтому…

— Нет, — я поднял руку, останавливая поток возражений. — Дай мне две недели. Он все расскажет, и не просто расскажет — он станет нашим союзником.

— Союзником⁈ — Катя вскочила, её самообладание наконец дало трещину. — Ты себя слышишь? Ты понимаешь, во что ввязываешься? Это же…

— Пу-пу-пу… — я покачал головой. — Похоже, придется переходить к крайним мерам.

Я поднялся:

— Кать, если я тебе кое-что покажу… то, что в этом мире под запретом… Ты останешься верна своей семье? Своему роду?

Глава 15

— Кать, если я тебе кое-что покажу… то, что в этом мире под запретом… Ты останешься верна своей семье? Своему роду?

Тишина в кабинете стала почти осязаемой. Я смотрел на сестру, пытаясь решить, что именно ей рассказать. Демоны раздери, это сложнее, чем я думал. В прошлой жизни я командовал легионами и вел войны, но сейчас… сейчас передо мной сидела молодая женщина, которая искренне верит, что я — её младший брат. И каждый вариант развития событий выглядел паршиво.

Сказать ей правду? Что души её брата больше нет в этом теле, что я — чужак из другого мира, занявший его место? Что тот мальчишка, которого она, видимо, любила, исчез, а вместо него здесь архимаг? Прекрасный способ разбить ей сердце.

Или рассказать о некромантии? О том, что её братишка практикует искусство, которое в этом мире считается самой темной и запретной магией? Что я могу не просто поднимать мертвых, а возвращать им разум и память? Что каждый день балансирую на грани между жизнью и смертью, сочетая несочетаемое — целительство и некромантию?

В любом случае, это будет как удар под дых. Я видел, как она смотрит на меня — с той особой смесью раздражения и нежности, которая бывает только между близкими родственниками. Она действительно любит своего младшего брата, пусть иногда он и выводит её из себя своими выходками.

Магическое ядро Кати пульсировало от напряжения.

— Дим, я не могу понять, о чем ты, — наконец сказала она, и в её голосе прозвучали нотки беспокойства. — Ты меня немного пугаешь и еще больше злишь такими фразами.

— Ты не ответила, — спокойно произнес я, продолжая анализировать её состояние.

Её пальцы нервно постукивали по столешнице — верный признак внутреннего напряжения. Зрачки слегка расширены, дыхание участилось. Она явно чувствует, что я собираюсь сказать что-то важное, что-то, что может изменить наши отношения навсегда. И это её пугает, хотя она никогда в этом не признается.

Возможно, стоит начать с некромантии? Это будет шоком, но меньшим, чем правда о моем происхождении. Да и потом… я же использую этот дар во благо, разве нет? Может, если объяснить всё правильно…

— Говори уже, или показывай, — её голос прервал поток моих мыслей. — Я всегда верна своему дому. Кровь Волконских течет в моих жилах, и никакая тайна не заставит меня предать род.

Красиво сказано, сестренка. Что ж, придется проверить, насколько крепка твоя верность роду, когда ты узнаешь правду о своем младшем брате.

— Тогда пойдем, — я поднялся из-за стола.

Мы вышли в коридор и спустились вниз. У подножия лестницы обнаружилась забавная картина — Костя, зажатый между сестрами Назаровыми, с видимым удовольствием уплетал ватрушки и запивал их молоком. Агата и Марфа хлопотали вокруг него как наседки, подкладывая все новые угощения.

— Костя, иди за нами, — бросил я, направляясь к выходу во внутренний двор.

Прохладный осенний воздух пах влажной землей и прелой листвой. Мы миновали хозяйственные постройки, перемахнули через древний каменный забор, покрытый мхом, и вышли на старое ристалище. Когда-то здесь тренировалась родовая гвардия — я видел остатки столбов для привязи лошадей, вбитых в землю много поколений назад. Теперь это был просто заброшенный луг, окруженный вековыми дубами.

Активировал печать, выпуская Домина. Бес материализовался, все еще обиженно сопя поросячьим носом. Его тучная фигурка, едва достающая мне до колена, смотрелась довольно комично на фоне величественного пейзажа.

— Будь рядом, — коротко приказал я.

Катя демонстративно отошла к ближайшему дубу, прислонилась к шершавому стволу и скрестила руки на груди:

— Дим, может уже покажешь что хотел, или нам нужно отойти на пару километров?

Я стоял, размышляя над тем, как лучше продемонстрировать свои способности. Воскресить какую-нибудь мелкую живность? Нет. Я пытался использовать некрозрение, чтобы найти останки мелких животных, но…

Внезапно снизу, из самой земли, ударила волна такой силы, что я невольно отшатнулся. Я сделал пару шагов назад, не в силах оторвать взгляд от земли под ногами.

Там, глубоко внизу, лежали они — воины, павшие сотни лет назад. Целые отряды, погребенные в доспехах и с оружием, как и положено воинам. Я видел их ауры, тускло мерцающие в глубине, словно угли давно остывшего костра.

Я тряхнул головой, сбрасывая наваждение. Воу! Не этого я искал. Не время копаться в древних могилах.

— Костя, — позвал я, и друг шагнул ближе.

— Ну начинается, — простонала Катя, закатывая глаза. — Давайте еще пошушукайтесь.

— Слушай… — я отвел Костю чуть в сторону, хотя особого смысла в этом не было — Катя все равно прожигала нас недовольным взглядом. — Я решил рассказать ей правду. Всю правду.

Костя отреагировал как типичный «лучший друг », его челюсть картинно отвисла, а глаза расширились до размера чайных блюдец.

— Ты что… — он перешел на сдавленный шепот, — с дуба рухнул? Она же нас в порошок сотрет! — Костя бросил быстрый взгляд через моё плечо и сглотнул. — Ты же знаешь, какая она бывает, когда злится? Еще та мегера…

— Заткнись, — я небрежно щелкнул его по лбу. — Решение уже принято.

— О да, конечно, — Костя закатил глаза. — Только вот решать будет она, а не ты. И знаешь, что она решит? — он понизил голос. — Если без демонстрации. Она решит, что её братишка окончательно двинулся. И упечет в лечебницу для душевнобольных. А если с демонстрацией… — он провел ребром ладони по горлу.

Мы посмотрели друг на друга и внезапно прыснули со смеху.

— И как же ты собираешься это сделать? — спросил он, поглядывая на Катю.

— Вообще-то, — я позволил себе улыбку, — я думал начать с показа твоих… особых талантов.

— Что⁈ — Костя отскочил от меня как от прокаженного. — Даже не думай! Я еще жить хочу! — он снова покосился на Катю, и его голос приобрел мечтательные нотки. — И вообще, у меня, может быть, определенные… планы. Романтического характера. А как я буду за ней ухаживать, если она увидит меня в виде двухметровой бледной образины?

— Да ладно тебе, — я фыркнул. — У тебя все равно нет шансов.

— Иди ты! — Костя пихнул меня в плечо. — Сам превращайся в кого хочешь, а я пас.

— Харэ лясы точить! — вдруг рявкнул Домин, его поросячий пятачок встревоженно дернулся. — Мы тут не одни.

Домин напрягся, его маленькое тельце застыло как у охотничьей собаки, почуявшей дичь.

— Что случилось? — Катя шагнула ближе.

— Домин чувствует, что мы здесь не одни, — я медленно повернулся, пытаясь просканировать окрестности целительским зрением. Но древние воины под землей создавали слишком много помех — их угасшие ауры затмевали все остальное.

Внезапно кусты на краю поляны дрогнули — движение было едва заметным, но выдало присутствие наблюдателей. Мы сорвались с места одновременно. Катя на бегу активировала боевое заклинание — её фигуру окутал серебристый ореол защитной брони, лишь едва различимый.

Из зарослей вынырнули три фигуры в черном, в руках блеснула вороненая сталь автоматов. Костя, бежавший чуть впереди, начал меняться прямо на ходу — его тело удлинилось, кожа побелела как снег, мышцы вздулись под рвущейся одеждой. Катя на секунду отвлеклась, увидев трансформацию, и эта секунда стоила ей дорого — пуля пробила магический барьер, впившись в плечо.

Костя, уже полностью трансформировавшийся в двухметровую бледную махину, метнулся к противнику с такой скоростью, что воздух засвистел. Его когти оставили глубокие борозды в кевларовой броне нападавшего. Одним текучим движением, он подхватил обмякшее тело и использовал его как метательный снаряд, швыряя в последнего стрелка.

— Какого демона здесь происходит⁈ — голос Кати прорезал воздух. — Что это за… дрянь⁈

— Я не дрянь, я Костя! — прорычал вурдалак, уклоняясь от очереди последнего нападавшего.

Катя уже стояла на одном колене, и в её руках материализовался родовой артефакт — серебристый лук, сотканный из тумана. Призрачные стрелы возникли в воздухе — эфемерные, но смертоносные. Её выстрел был молниеносным — стрела пронзила горло ближайшего противника.

— Ты в порядке? — я метнулся к сестре.

— Жить буду, — процедила она сквозь зубы, прижимая ладонь к кровоточащему плечу. — Но ты мне лучше ответь, что это за… — она кивнула в сторону Кости, который как раз швырнул тело второго нападавшего в последнего.

— Да я вас обоих на горох поставлю! — её голос дрожал от ярости. — Это те фокусы, которые ты хотел мне показать⁈

Я уже не слушал — последний противник летел прямо на меня, сбитый с ног ударом Кости. Черный дым заструился между пальцами, сгущаясь в лезвие. Один плавный шаг в сторону, разворот — и клинок вошел точно между ребер. Короткий импульс некротической энергии — и сердце врага остановилось прежде, чем он коснулся земли.

Все закончилось за считанные секунды. Три тела на примятой траве, и звенящая тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием Кости, который постепенно возвращался к человеческому облику. Его кожа приобретала нормальный цвет, клыки втягивались, а когти укорачивались.

— Так-так, — Катя медленно поднялась на ноги, её взгляд метался между мной и Костей. — А теперь вы мне все объясните. Подробно. И да поможет вам Триединый…

Я увидел, как лицо Кати стремительно бледнеет, покрываясь испариной. Её взгляд затуманился, а руки начали мелко дрожать. Внезапно колени подогнулись, и она рухнула на траву.

— Пробила… пуля пробила барьер, — прошептала она пересохшими губами. — И там… яд. Чувствую себя максимально хреново.

Мы с Костей подскочили к ней. Я активировал целительское зрение, сканируя рану, и выругался сквозь зубы. Пуля была обработана каким-то хитрым составом — яд уже расползался по кровеносной системе, атакуя нервные окончания. Сосуды сжимались, кровоток замедлялся, а клетки начинали отмирать. Тот, кто создал этот яд, знал своё дело — еще минут пять, и повреждения стали бы необратимыми.

Я направил поток целительской силы в рану. Первым делом нейтрализовал сам яд — молекула за молекулой, превращая смертоносное вещество в безвредные соединения. Затем занялся восстановлением тканей — регенерировал поврежденные сосуды, восстанавливал нервные окончания, заращивал мышечные волокна. Последним штрихом запустил усиленное кровообращение, чтобы вымыть остатки токсинов из организма.

— Думаю, эти люди пришли за Страйкером, — подытожил я, наблюдая, как рана затягивается чистой розовой кожей.

Катя, придя в себя, отшатнулась от нас как от прокаженных. Она неуверенно поднялась на ноги, её взгляд метался между мной и Костей.

— Это мать его был вурдалак⁈ — её голос сорвался на визг. — Не-е-е-ет! Это даже не вопрос… Это сука был вурдалак! Не может быть! Я видела изображения вурдалаков в учебниках! Что за херня здесь творится⁈

— Тише, — я поднял руки в успокаивающем жесте. — Костя мой подопечный, он не враг, а друг и союзник. Так вышло, сестричка… у меня есть способности, за которые могут убить.

Катя нахмурилась еще сильнее, на её лице отразилась целая гамма эмоций.

— Страйкер — тот, кто знает о моих способностях, — продолжил я. — И если его сдать властям, наша семья окажется в опасности.

В этот момент на поляну влетел отряд гвардейцев во главе с Державиным. Они мгновенно рассредоточились по периметру — часть заняла позиции за деревьями, выставив защитный периметр, другие начали осматривать тела. Двое сразу же приступили к поиску следов и улик, методично прочесывая каждый метр травы. Державин отдавал короткие команды.

Катя молчала, переваривая увиденное. Её взгляд остановился на пятнах крови в траве, потом медленно переместился на моё лицо. И в этой тишине я почти физически ощущал, как рушится её привычный мир.

Я шагнул к Кате, но она отшатнулась. В её глазах плескался страх. Передо мной стояла не глава рода Волконских, не могущественный маг воды, а просто испуганная молодая женщина, чей мир только что перевернулся с ног на голову.

— Дим, не подходи, — её голос дрожал. — Я… я боюсь тебя. Мой брат… — она запнулась, — мой брат не может быть… таким.

Я видел, как она борется сама с собой — сестринская любовь против страха перед неизвестным, привычная картина мира против новой реальности, где её младший брат оказался некромантом.

— Мне нужно побыть одной, — она сделала еще один шаг назад. — Я должна подумать. Обо всем. О том, кто ты… что ты… — её голос сорвался.

Она развернулась и быстро зашагала к особняку. Я смотрел ей вслед. Что ж, я знал, на что иду. Осталось только надеяться, что родовая кровь Волконских окажется сильнее предрассудков…

* * *

— И почему именно я должен помогать тебе ловить этих тварей? — проворчал я, в очередной раз заглядывая под парту. — Ты разбил колбу, ты их и напугал.

— Это не я! — возмутился Костя, пытаясь достать одного из бегунцов из-за шкафа. — Эта колба сама упала!

— Ага, конечно. Прямо сама взяла и спрыгнула со стола, — я скептически хмыкнул, вспоминая, как профессора Травникову чуть не хватил удар, когда она увидела разбитую колбу и разбегающихся во все стороны бегунцов.

Эти мелкие паршивцы, больше похожие на ожившие клубки мха на тонких корневых ножках, оказались настоящим кошмаром. Стоило только протянуть руку — и они молниеносно перебирали своими лапками, исчезая быстрее, чем ты успевал моргнуть.

— Слушай, ну откуда я мог знать, что эти комочки такие пугливые? — Костя заглянул в очередной горшок с фикусом.

Мелькнувшее в углу движение заставило его замолчать. Один из бегунцов, видимо решив, что опасность миновала, осторожно высунул свою мохнатую головку из-за горшка с геранью.

— Слушай, — Костя внезапно стал серьезным, — а что там с твоей сестрой? После того случая…

— Избегает меня, — я пожал плечами, продолжая осматривать кабинет. — Все четыре дня — ни слова, ни взгляда. Но, похоже, она никому не рассказала. Иначе мы бы уже были… очень заняты объяснениями с властями.

— Может, не стоило ей говорить? — в голосе Кости прозвучало сочувствие.

— Увидим, — коротко бросил я.

В этот момент тишину разорвал пронзительный вой сирены. Мы синхронно прижали ладони к ушам, морщась от резкого звука. Я метнулся к окну — внизу творился хаос. Студенты в панике выбегали из корпусов, зажимая уши руками.

— Что это может значить? — Костя нервно поглядывал в окно. — Думаешь, та тварь из коридора вернулась?

— Если бы она была не устранена, зачем тогда было возвращать студентов? — я покачал головой. — Хотя в этой академии возможно все.

Мы выглянули в коридор. Поток студентов напоминал встревоженный муравейник — все куда-то бежали, толкались, пытались перекричать сирену.

— Может, нам стоит пойти со всеми и закрыться в аулитории? — Костя нервно оглядывался по сторонам. — Как-то не по себе от этой сирены.

— Скучно отсиживаться, — я усмехнулся, утягивая его за угол, когда мимо пронесся Полозов, на ходу отдавая приказы преподавателям.

Мы нырнули за массивный гобелен, пропуская группу студентов, которых загоняли в аудитории.

— Да зачем мы вообще прячемся? — простонал Костя, когда шаги стихли.

— Потому что сидеть и ждать — это последнее дело, — я выглянул из-за гобелена. — Что-то здесь происходит, и я хочу знать что.

— Знаешь, — Костя понизил голос до шепота, придвигаясь ближе, — когда иномирцев еще истребляли, существовала специальная тревога. «Осторожно, иномирец» — всех с детского сада учили, что делать, когда её слышишь. Сразу бежать в укрытие и не высовываться.

Мы двинулись дальше по коридору, лавируя между преподавателями, которые как пастухи загоняли перепуганных студентов в кабинеты. Пару раз пришлось резко сворачивать в боковые проходы — некоторые учителя были слишком уж ретивыми в выполнении приказа «никого в коридорах».

За очередным поворотом мы чуть не врезались в Катю и лекаря Ефима. Сестра миновала меня взглядом, словно меня не существовало.

— О, а вот и вы, — сказал Ефима. — Идите за нами.

Они повели нас по широкой каменной лестнице, уходящей глубоко под землю. Древние ступени, отполированные тысячами ног, поблескивали в тусклом свете.

— Куда нас ведут? — Костя нервно оглядывался. — Что мы опять сделали?

— Сейчас все узнаете, — коротко бросил Ефим. Катя продолжала хранить ледяное молчание.

— Нам дали задание набрать самых сильных студентов, — лекарь наконец соизволил пояснить. — Сейчас нужен каждый.

— Что, мало взрослых? — я окинул взглядом древние своды. — Академики, гвардейцы, служба безопасности в конце концов…

Помещение, в которое мы спустились, поражало своими масштабами. Высокие потолки терялись во мраке, массивные колонны из серого камня поддерживали арочные своды.

— Нужно собрать все силы, которые есть, — Ефим говорил, не оборачиваясь. — Да и в академии всегда студенты участвуют в таких инцидентах. Дмитрий… нужно относиться к академии как к семье.

У дальней стены уже собралась внушительная группа — академики, вооруженные до зубов гвардейцы в черной форме, директор и Полозов. Все выглядели предельно серьезными, переговариваясь вполголоса. Что-то подсказывало мне — ситуация куда серьезнее, чем может показаться на первый взгляд.

Подойдя ближе, я заметил за спинами собравшихся нечто странное — огромную сферу, похожую на гигантский шар для предсказаний. Внутри обнаружилось подобие жилой комнаты — кровать, стол, стул, даже импровизированная уборная, отгороженная тканью. Но куда больше меня заинтересовала обитательница этой клетки.

Девушка сидела неподвижно, глядя в одну точку. Её глаза приковывали взгляд — абсолютно красные, без зрачков и радужки, словно наполненные живым пламенем. Такие же огненные волосы струились по плечам — не просто рыжие или медные, а именно пылающие. Даже сквозь толстое стекло сферы я чувствовал пульсацию иномирского стержня внутри неё.

— У нас очень сложная ситуация, — директор обвел взглядом собравшихся.

— Да каждый год одно и то же, — раздраженно бросил один из академиков. — Попадается иномирский студент, который нестабилен со своими наполеоновскими планами и портит всю статистику!

Он подошел к сфере и постучал по стеклу:

— Что тебе надо⁈ Эй! — Девушка даже не шелохнулась. — Что тебе спокойно не училось, захотелось выделиться? Чертовы иномирцы!

Его кулак с грохотом обрушился на стекло.

— Успокойтесь! — резкий окрик директора заставил академика отступить.

Мы с Костей переглянулись, не понимая, что происходит.

Катя повернулась к Косте, демонстративно игнорируя мое присутствие. Её голос звучал с той особой холодностью, которая бывает только у глубоко разочарованных людей:

— Регулярно, сколько бы наш директор не старался сделать из иномирцев мирных людей, чтобы на них не смотрели как на врагов, не боялись, помогал им, пытался объяснить, как нужно жить, чтобы опять не началось войны… Постоянно попадается какой-то нестабильный идиот, который хочет выделиться, нагнуть весь мир и стать чуть ли не императором.

Она горько усмехнулась:

— Хотя, казалось бы, зачем? У них и так больше силы, чем у магов нашего мира. Но нет — для того, чтобы стать еще сильнее, они впускают в свои тела души всяких полководцев, богов, магов, архимагов и прочую мощную шушеру. Вон, десять лет назад… — она сделала паузу. — В тело подростка попал бог и устроил войну. Востановил род, но не остановился, пошел войной на соседнюю область и убил десять тысяч человек. Все это было в Финском княжестве.

Лекарь кивнул в сторону сферы:

— Эта студентка с третьего курса. Ничего не предвещало беды — спокойная, отличница…

Я всмотрелся в пленницу внимательнее:

— Да её сейчас от мощи разорвет!

— Вот именно, — кивнул Ефим. — Она с кем-то заключила контракт. И теперь стала нестабильной. Помните ту черную тварь, когда всех отправили домой? — он сделал паузу. — Это была она, просто приняла человеческий облик.

— А зачем тогда сирена? — Костя нахмурился. — И почему студентов пустили обратно, если здесь опасно?

Ефим тяжело вздохнул:

— Директор не хочет, чтобы это выплыло наружу. А если закрыть академию начнутся вопросы. Тогда… здравствуйте новые гонения иномирцев, а проблем и так слишком много. Еще один такой случай и… — он не договорил. — А сирена, потому что это, — он кивнул на сферу, — перешло в новую форму.

— Я раньше такой студентки не видел, — заметил я, пытаясь вспомнить её лицо среди других учащихся.

— И не увидел бы, — Ефим покачал головой. — Это нечто внутри неё полностью изменило её внешность.

— По сути её нельзя убить, она слишком сильна, — продолжил Ефим. — Держать её здесь тоже опасно. Сейчас директор и остальные будут решать, что с ней делать, сообщать или нет империи.

— А почему не сообщить? Чего мы ждем, пока она перебьет всех наследников знатных родов? — я скрестил руки на груди. — Пусть империя разбирается. Зачем нам эта бомба замедленного действия?

— Дим, ты не понимаешь… — Ефим покачал головой. — Министерство магии только и ждет повода объявить иномирцев врагами и вне закона. А если начнется война, погибнут тысячи. Иномирцы сильнее наших магов, их начнут истреблять…

— Ну и пусть истребляют, — бросил я, чувствуя на себе взгляд Кати. — Почему ректор так за них держится?

Ефим только пожал плечами. Я шагнул ближе к сфере, и в этот момент девушка заметила меня. Её глаза вспыхнули ярче, словно в них плеснули масла. Воздух внутри барьера начал сгущаться, наполняясь алым свечением. Она медленно поднялась — её движения были неестественно плавными, будто она парила над полом.

Первый удар был беззвучным — просто волна чистой энергии, от которой задрожали стены. Красные импульсы били в барьер один за другим — не огонь, а концентрированная мощь, чистая энергия. Пол под ногами ходил ходуном, но сфера пока держалась.

— Что это? — я указал на мерцающие стенки барьера.

— Магический барьер, — пояснил Ефим. — Его не пробить.

— Да? — я усмехнулся, указывая на тонкие линии, расползающиеся по поверхности сферы. — По нему уже идут трещины.

— Ну, для этого мы здесь, — в голосе Ефима прозвучала усталость.

— Итак, — директор обвел взглядом собравшихся, — здесь собраны самые сильные студенты академии. Вы будете дежурить посменно, поддерживая барьер, пока мы не найдем решение.

Полозов достал список и начал зачитывать имена:

— Первая смена: академики Воронов, Светлов, Громов, Черных и Дубровский. — Он сделал паузу. — Из студентов: Волконский, Ведминов, Владислава Нестерова и… — он назвал еще двух старшекурсников, чьих имен я не знал.

Синевласка Влада, встала рядом с нами. Её холодная аура мага воды ощущалась даже на расстоянии.

— Смена длится восемь часов, — продолжил Полозов. — После вас заступает вторая группа. При малейших признаках нестабильности барьера немедленно вызывайте нас. Не геройствуйте. Ваша задача — поддерживать барьер, не более того.

Остальные начали расходиться. Катя, уходя, бросила на меня долгий взгляд.

Прошло несколько часов. Я привалился к холодной каменной стене, чувствуя, как усталость наваливается свинцовой тяжестью. Влада сидела, скрестив ноги, и медитировала. Костя мерял шагами периметр, изредка поглядывая на пленницу. Два старшекурсника негромко переговаривались, стараясь держаться подальше от сферы. Академики выглядели чуть бодрее нас. Но даже по их лицам было видно, что ситуация выматывает всех.

Охрана размеренно патрулировала периметр, пока я наблюдал за пленницей. Она двигалась странно — то застывала статуей, не отрывая от меня взгляда, то начинала кружить по сфере. Её губы постоянно шевелились, выплевывая слова. Но самым жутким был её смех — глубокий, резонирующий, словно ржало сразу несколько существ разными голосами.

Внезапно она замерла у стенки барьера, прижав к нему ладонь. Её глаза полыхнули ярче.

— Барьер слабеет, — резкий голос академика вырвал меня из оцепенения. — Нужно восстановить. Первые двое, подходите.

Мы с Костей направились к камню силы — массивному монолиту, покрытому рунами. При первом же прикосновении я почувствовал, как энергия начинает утекать из тела — не постепенно, а рывками, словно кто-то жадно высасывал её.

Трещины в барьере затягивались одна за другой, поверхность сферы вновь становилась идеально гладкой. Но каждая исцеленная трещина забирала часть наших сил. Когда последняя из них исчезла, Костя едва стоял на ногах.

Добравшись до стены, я сполз по ней вниз.

— Нужно хоть немного поспать, — Костя привалился к стене рядом со мной. — После такой откачки сил я себя чувствую, как выжатый лимон.

— Да уж, — я потер виски. — Давай по очереди. Ты первый, я подежурю.

— Нет уж, — он мотнул головой. — Ты больше сил потратил, я же видел. Спи давай.

Спорить с ним не было сил. Я прислонился к холодному камню, чувствуя, как усталость накатывает тяжелыми волнами. Последнее, что я увидел перед тем, как закрыть глаза — как Костя устраивается поудобнее. Я слабо улыбнулся, уверен, Костя уснет почти сразу после меня.

Пробуждение было… странным. Сначала появилось ощущение, будто мои уши охватило пламя. Я открыл глаза и замер — в кромешной тьме светились только два огромных красных глаза. Они зависли прямо передо мной…

Content

Некромант Империи. Том 3

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15