Тайновидец. Том 5: Старшая ветвь

Глава 1

Первый том находится здесь: https://author.today/work/407098

Маленький буксир, похожий на чёрную галошу, неторопливо шлёпал гребным винтом по воде. Мы с Игорем Владимировичем стояли на носу, глядя на приближающийся остров. Остров назывался Мощный. Он вытянулся в западной части Финского залива. Серые гранитные скалы, покрытые щетиной ельника, тянулись вдоль линии горизонта. На этом острове располагалась корабельная верфь рода Воронцовых.

— Почему здесь? — спросил я Игоря Владимировича.

— Потому что мне не нужны лишние глаза и уши, — ответил дед, улыбнувшись. — Чем меньше людей будет знать о том, что мы готовим экспедицию к Месту Силы, тем лучше.

Буксир изменил курс и двинулся вдоль берега. Теперь невысокие волны шлёпали в правый борт. Мы обогнули песчаную отмель, которая выдавалась далеко в море. Перед нами открылась бухта. На её берегу виднелись длинные приземистые ангары и бетонная стенка причала.

— Вот она, верфь, — гордо сказал Игорь Владимирович. — Как тебе, Саша?

— Красота, — улыбнулся я.

Сегодня корабелы должны были спустить на воду первый корабль экспедиции.

Боком, словно краб, буксир осторожно подошёл к причалу. На борту висели большие кожаные мешки, набитые песком. Эти мешки, называемые кранцами, нужны были, чтобы не повредить корабль о причал. Матросы перекинули на берег широкие дощатые сходни. На причале нас уже дожидался невысокий, кряжистый старичок с хитрым взглядом смышленых глаз.

— Здравствуй, Ильич! — крикнул дед, легко сбегая по сходням.

— Здравствуйте, ваше сиятельство! — поклонился старик.

— Знакомься, Саша, — сказал мне дед. — Это Тимофей Ильич, наш главный мастер. От него зависит, состоится экспедиция или нет.

— Состоится, ваше сиятельство, — уверенно кивнул Ильич.

— Как идут работы? — спросил его Игорь Владимирович.

— Всё хорошо, — ответил Ильич, но после короткой паузы добавил: — Но есть одна загвоздка, ваше сиятельство. Вчера привезли партию леса, а она оказалась негодной.

— Что такое? — нахмурился дед.

— Извольте сами посмотреть, — сказал Ильич. — Я вам покажу.

Он подвёл нас к большому штабелю бревен, которые лежали тут же под навесом.

— Я специально в сарай убирать не стал, — пояснил мастер. — Знал, что вы сегодня приедете. Хотел, чтобы вы лично взглянули.

Я с любопытством смотрел на ровные бревна, а вот Игорь Владимирович недовольно нахмурился.

— Так это же не корабельный лес! — озабоченно произнес он. — Обыкновенная сосна. Вот и трещины на стволах, и смола выступает. Это свежие деревья.

— Я вам об этом и говорю, — кивнул Ильич. — Вместо корабельного леса привезли обыкновенный, строительный.

— Видно, перепутали, — пробормотал дед. — Старый князь Сосновский неделю назад скончался, а наследник, похоже, ещё не разобрался в делах. Ничего, я с ним поговорю, и мы всё уладим. А этот лес сегодня же отправляй обратно. Нам такого добра не нужно.

— Отправлю, ваше сиятельство, — согласился Ильич.

— Коля Сосновский? — удивился я. — Он же вместе со мной учился в Императорском магическом лицее.

— Так и есть, — кивнул дед. — Теперь он станет главой рода Сосновских.

— А мы у них покупаем корабельный лес? — спросил я.

— Так больше не у кого, — объяснил дед. — Только Сосновские умеют выращивать лес нужного качества. Они этим уже лет пятьсот занимаются. На торговле корабельным лесом и разбогатели. Конкурентов у них нет. Имперское Адмиралтейство тысячи стволов закупает, а за остальным — купцы в очередь стоят.

— А чем корабельный лес отличается от обычного? — полюбопытствовал я.

— Магией, Саша, — улыбнулся дед. — Магией.

— Интересуетесь, ваше сиятельство? — приветливо спросил Ильич, обращаясь ко мне.

— Конечно! — ответил я. — Кстати, меня зовут Александр Васильевич.

— Идёмте, Александр Васильевич, я вам всё покажу.

— Ты нам корабль покажи, Ильич, — поторопил его дед.

— Извольте, Игорь Владимирович, — отозвался мастер.

Я впервые в жизни оказался на корабельной верфи и теперь с любопытством вертел головой, разглядывая всё вокруг. Старый мастер привёл нас в длинный, невысокий ангар, который дальним концом уходил в море. Внутри ангара, во всю его длину, была выкопана глубокая прямоугольная яма.

— Это сухой док, — объяснил Ильич.

Стены ямы были укреплены бетоном. От моря её отделяли массивные металлические ворота, за которыми плескалась вода. Капли воды просачивались между створками и падали на бетон, образуя мокрое пятно и стекая в узкий сливной канал.

Я смотрел во все глаза. Передо мной, на мощных подпорках, которые назывались стапелями, стоял изящный корпус деревянного корабля. Вытянутый, с узким носом и стремительными обводами, корабль с первого взгляда впечатлял. Сверху донизу он был обшит толстыми листами блестящей меди. На рыжем металле виднелись тонкие нити магических печатей. Эти листы для медной обшивки кораблей изготавливали в мастерской артефактора Гораздова.

Передо мной стояла лишь заготовка корабля, но она уже поражала своей красотой.

— Красавец, правда? — восхищенно сказал мне Игорь Владимирович.

— Да, — согласился я.

Поверх корпуса была настелена временная палуба из плохо прилегающих друг к другу досок. Ни мачт, ни корабельных настроек ещё не было и в помине. Сквозь щели между досками я различил увесистые чугунные чушки, уложенные в трюме корабля. Они напоминали огромные угловатые валуны.

— Это балласт, — объяснил мне Ильич. — Чтобы корабль не опрокинулся. Извольте видеть, корпус готов. Сегодня спустим на воду, а там пойдет работа.

— И всё-таки, почему корабельный лес? — спросил я. — Почему нельзя построить корабль из стали? Почему мачты с парусами, а не двигатель?

Ильич хитро усмехнулся.

— Идемте, покажу, — сказал он, подводя меня к узкой лестнице.

Мы спустились на дно сухого дока. Теперь корпус корабля возвышался над нами. Он казался огромным, хотя на самом деле был не очень большим.

— Послушайте, — сказал мне мастер и постучал костяшкой пальца по дереву.

Дерево ответило долгим певучим звуком.

— Это корабельная сосна, — объяснил Ильич. — Никакой другой материал с ней не сравнится. Дерево сухое, гибкое, прочное, а ещё оно живое. Корабль, построенный из такого дерева, оберегает сама магия.

Старый мастер ласково коснулся рукой корабельной обшивки.

— Это дерево дружит с водой, — объяснил он. — Оно не намокает и не гниёт. Этому кораблю не страшны штормы. Он сам обойдет мели и подводные камни, даже если зазевается рулевой. Ветер для этого корабля всегда попутный. Это надежнее, чем любой двигатель. Англичане как-то попробовали построить океанский железный корабль с двигателем, — добавил он. — Магии туда накрутили столько, что голова кругом.

— И что из этого вышло? — с интересом спросил я.

— Ничего хорошего, — ответил Ильич. — Попал их чудо-корабль в шторм, и выбросило его на скалы. Вот и вся история. А парусники непогоду даже не заметили.

— Но и стоит такой кораблик, как хорошее поместье, — добавил Игорь Владимирович. — Но ничего. Для наших целей это именно то, что нужно. Если достигнем Места Силы, то любые затраты окупятся.

Ильич повернулся к Игорю Владимировичу.

— Что же, ваше сиятельство, придумали имя для кораблика? У меня и игристое припасено.

Я поднял голову и увидел, что на краю дока собрались рабочие. Они тоже ждали момента, когда корабль будет спущен на воду. Игорь Владимирович взял бутылку игристого, размахнулся и сильным ударом разбил её о стапель корабля. Осколки разлетелись в стороны, вино, шипя, брызнуло на медную обшивку.

— Даю тебе имя «Ворон», — торжественно сказал Игорь Владимирович.

Сверху послышались радостные крики.

— А теперь прошу на борт, — пригласил Ильич. — Будем спускать «Ворона» на воду.

По крутой лесенке мы вскарабкались обратно на стенку сухого дока, а потом по узкой доске перешли на палубу «Ворона». Доска скрипела и опасно прогибалась под ногами, но никто из нас не обратил на это внимания.

— Все инструменты снизу забрали? — строго спросил Ильич рабочих. — Смотрите у меня, потом сами за ними нырять будете.

Дождавшись утвердительного ответа, мастер взмахнул рукой. На краю сухого дока появился маг воды. Он плавно повёл руками в воздухе. Из узких отверстий на дне дока хлынула морская вода. Она пенилась и крутилась водоворотами, тащила с собой щепки и строительный мусор. Я заметил в волнах чью-то забытую рукавицу. Сухой док постепенно заполнялся водой. Корпус «Ворона» вздрогнул и покачнулся. И вот вода подхватила его огромной ладонью и подняла со стапелей. «Ворон» слегка покачнулся вправо, потом влево и, наконец, замер на поверхности воды.

— Осадка ровная, — удовлетворенно кивнул мастер. — Крена нет.

Теперь мы стояли выше уровня сухого дока, а рабочие, задирая головы, смотрели на нас снизу.

— Открывайте ворота! — громко сказал Ильич.

Преодолевая сопротивление воды, медленно-медленно разошлись огромные стальные створки. В полумрак ангара проник яркий солнечный свет. Я увидел серую морскую даль и кусочек песчаной косы справа. Буксир, на котором мы прибыли на остров, осторожно подошел кормой к сухому доку. Матросы завели на нос «Ворона» толстые канаты. Буксир, смешно пыхтя от натуги, повёл будущий корабль на простор бухты.

— Есть начало, — довольно улыбаясь, сказал Ильич Игорю Владимировичу. — Дайте ещё две-три недели. Поставим мачты, сделаем каюты. Тогда уж снова приезжайте принимать готовую работу.

— Непременно приеду, — радостно кивнул дед.

Он щурился от солнца, глядя на море. Я улыбнулся, почувствовав его восторг, отчаянную мальчишескую радость. Дед был счастлив от того, что затевает новое рискованное предприятие.

— По обычаю спуск на воду полагается отметить, — хитро щурясь, сказал Ильич. — Всех рабочих угостить. Мы уже и столы на берегу накрыли. Уха готова, наваристая, с дымком, из местной рыбы. И мясо жарится. Ну а выпивка, как заведено, с заказчика.

— За заказчиком дело не станет, — рассмеялся дед. — Загляните в трюм буксира. Там выпивки достаточно.

— Разгружайте буксир, — радостно махнул Ильич рабочим.

— А где имение Сосновского? — спросил я Игоря Владимировича.

— Там, — махнул он рукой в сторону солнца. — Весь южный берег залива ему отдан. Тысячи гектаров соснового леса. Стволы звенят от ветра. Бывал я у старого графа в гостях. Красота.

* * *

Капитан буксира высадил нас на одном из причалов столичной гавани. Ярко светило солнце, а в воздухе с пронзительными криками кружили огромные белые чайки. Мелкая волна тихо плескалась о камни, поросшие скользкими, зелеными водорослями.

— Хотите, я по старой дружбе поговорю с Колей Сосновским насчёт поставок леса? — предложил я Игорю Владимировичу, когда мы с ним шли к своим мобилям. — Мне будет приятно снова увидеться с ним.

— Это было бы замечательно, Саша, — улыбнулся Игорь Владимирович. — Я не очень хочу впутывать тебя в торговые дела. У тебя отлично получается разбираться с магическими тайнами. Но именно сейчас твоя помощь будет очень кстати.

— Конечно, я помогу, — улыбнулся я. — Считайте это моей благодарностью за чудесную поездку.

— Поездка и вправду вышла изумительная, — согласился Игорь Владимирович. — Знаешь, Саша, иногда мне хочется самому отправиться в эту экспедицию. Пробиться сквозь льды, добраться до Места Силы, первому высадиться на берег острова.

— Так отправляйтесь, — улыбнулся я. — В чём же дело?

— А может, и отправлюсь, — решительно кивнул дед. — Там посмотрим. А тебя оставлю присматривать за делами. Будешь знать, как подшучивать над родным дедом.

— Тогда вам лучше не возвращаться, — рассмеялся я. — К вашему возвращению в делах будет полный кавардак.

— На это я и надеюсь, — по-доброму усмехнулся Игорь Владимирович. Он сел в свой серый мобиль с серебряной фигуркой ворона на капоте, махнул мне на прощание рукой и уехал.

Я еще постоял на причале, дыша солёным морским воздухом, а потом тоже отправился домой.

* * *

Вернувшись, я поставил мобиль в гараж. Запер ворота, толкнул калитку и направился к дому. Но тут моё внимание привлекли весёлые голоса, доносившиеся из беседки.

Неужели Игнат принимает гостей в моё отсутствие, удивился я. Или мои друзья приехали, но не застали меня дома?

Я прошёл мимо крыльца, свернул за угол и заглянул в беседку. Там сидели Игнат, садовник Люцерн в своей неизменной широкополой шляпе и незнакомый мне светловолосый молодой человек. Он был одет в рабочий костюм, на рукавах которого я заметил присохшие комочки земли. Все трое дружно хлебали наваристые щи из глиняных тарелок и весело разговаривали.

— Добрый день, господа! — приветствовал я их. — Приятного аппетита.

— Здравствуйте, Александр Васильевич! — кивнул садовник Люцерн.

Игнат торопливо вскочил.

— Здравствуйте, ваше сиятельство!

Молодой человек, увидев меня, отложил в сторону ложку и поднялся из-за стола.

— Пётр Брусницын, — представился он, протягивая мне руку. — Я служу лесничим в имении графов Сосновских. Приехал в гости к господину Люцерну, привёз ему саженцы.

— Я решил посадить у себя на поляне корабельные сосны, — улыбаясь, объяснил садовник Люцерн. — Я слышал, что во время южного ветра они очень красиво звенят. Захотелось, чтобы эта музыка звучала у меня на Потаенной поляне.

— Отличная идея, — кивнул я. — И очень неожиданное совпадение. Я только сегодня узнал о магических свойствах корабельного леса. И на тебе — такая своевременная встреча.

Я повернулся к Брусницыну.

— Это ведь вы выращиваете корабельный лес?

— Я, — с улыбкой признался он. — Всю жизнь этим занимаюсь.

— Игнат, ты хорошо сделал, что пригласил такого редкого гостя к нам передохнуть, — сказал я.

— А мы не с пустыми руками, — улыбнулся садовник Люцерн. — У нас осталось несколько лишних саженцев, и я подумал, что они будут отлично смотреться у вас в саду. Вы не возражаете, Александр Васильевич?

— Когда это я возражал против хорошего дела? — удивился я. — Саженцы корабельной сосны в моём саду? Замечательно. Вы мне их покажете?

— Идемте, — кивнул Брусницын.

Мы вместе отправились в дальний угол сада за астрономической обсерваторией.

— Вот, смотрите, — показал мне Брусницын. — Это и есть корабельная сосна.

Я присмотрелся и увидел среди высокой травы несколько маленьких сосновых саженцев. Из-за длинных иголок — густо-зеленых, с сизым налетом — они казались пушистыми.

— Совсем невысокие, — удивился я.

— Зато крепкие, — возразил Брусницын. — Не переживайте, они отлично здесь приживутся. Корабельная сосна — очень живучее дерево.

— Сколько лет она растёт до того, как ее срубят? — спросил я.

— Корабельные сосны растут не меньше шестидесяти лет, — серьёзно объяснил Брусницын. — Только их никогда не рубят.

— А как же тогда из них делают брёвна? — удивился я.

— Мы ждём, когда дерево отживет свой срок и засохнет, — сказал Брусницын. — Только тогда мы делаем из него корабельный лес. Иначе нельзя, ведь корабельная сосна — это живая магия. А с магией надо обращаться бережно.

Он говорил совершенно серьезно, без всякого намека на шутку.

— Деревья, которые мы посадили сегодня, станут взрослыми, когда у вас уже появятся внуки.

— У вас очень говорящая фамилия, — улыбнулся я. — Брусницын. Настоящая, лесная.

— Да, — подтвердил Пётр. — Я и родился в августе, как раз, когда в лесу поспевает брусника.

Он взглянул на солнце и озабоченно нахмурился.

— Вечереет. Мне пора. Хочу до темноты успеть добраться домой. Завтра с утра снова на службу — охранять лес. Рад был познакомиться, ваше сиятельство. Спасибо вам за гостеприимство и за щи.

— А вам спасибо за магические деревья, — кивнул я. — Хотел бы я побывать у вас в лесу. Побродить среди деревьев, увидеть, как растут корабельные сосны.

— Так в чём же дело? — серьёзно взглянул на меня Брусницын. — Приезжайте в любое время. Можете остановиться у меня, я буду очень рад. У меня отдельный дом в лесу, там вас никто не побеспокоит. Есть свободная комната. Покажу вам свой лес. Уверяю вас, эта прогулка вам понравится.

— Может быть, и приеду, — кивнул я. — Кто знает, как сложится жизнь. Спасибо вам за приглашение.

Пётр Брусницын попрощался с нами, вышел через заднюю калитку и быстрым шагом направился вдоль реки к смотровой площадке. Он шёл легко и свободно — видно было, что привык много ходить пешком. Бронзовые колокольчики на ограде приветливо зазвенели ему вслед.

— Интересный человек, — сказал я, глядя в спину Брусницыну. — Такого редко встретишь в столице. Какой-то он простой и бесхитростный, не слишком похож на наших горожан.

Я посмотрел на садовника Люцерна.

— И что же? Он сумел пройти на вашу Потаенную поляну?

— Конечно, — спокойно кивнул Люцерн. — С его магическим даром это не трудно.

— Он маг Природы? — уточнил я.

— Можно сказать и так, — согласился Люцерн. — Все, кто живут на природе, отчасти являются природными магами.

— Хороший человек, — убежденно сказал Игнат. — Подсказал мне, как слизней из клубники вывести. И щи ему понравились.

— Прасковья Ивановна будет рада, — усмехнулся я. — Это ведь она готовила щи?

— Она, — признался Игнат. — А вы как съездили, ваше сиятельство? Хороший кораблик получился?

— Отличный. Не корабль, а загляденье. Видел бы ты, как он качался на волнах. Игорь Владимирович даже захотел отправиться на нем в плавание.

— Ведь вы же сегодня не обедали, — вдруг спохватился Игнат. — Ваше сиятельство, там ещё щи остались. Я скажу Прасковье Ивановне, она мигом разогреет. Хотите?

— Хочу, — рассмеялся я. — И сметану не забудь.

Глава 2

Утром следующего дня я пил кофе у себя на кухне, глядя на солнце, которое неторопливо карабкалось вверх из-за верхушек высоких лип.

— Хороший денек сегодня будет, ваше сиятельство, — сказал Игнат.

Он гремел посудой, собираясь готовить завтрак.

— Хороший, — согласился я.

— Чем займетесь? — как бы невзначай спросил слуга. — Снова на весь день уедете?

— Пожалуй, — задумчиво ответил я. — Надо бы повидаться с Колей Сосновским. Помнишь его? Мы с ним учились вместе.

— Конечно, помню, — ответил Игнат. — Добрый парнишка был, старательный. Магия природы у него хорошо получалась.

— И неудивительно, — согласился я. — Он ведь из рода Сосновских, а они владеют природной магией.

— Вы только на голодный желудок не уезжайте, — озабоченно сказал Игнат. — Подождите, я завтрак мигом приготовлю.

— Что у тебя в планах? — я улыбкой спросил я.

— Яишенку поджарю с салом. Отличное сало вчера у мясника достал, плотное, с мясными прожилками. Поджарить его, да яйцами залить, да зеленым лучком посыпать — объедение.

— Звучит аппетитно, рассмеялся я. — Что ж, готовь поскорее свою яичницу.

— Вы только Прасковье Ивановне не говорите, что я вас яичницей кормил, — попросил Игнат. — Она уж и так меня ругает, что я графу простую еду подаю.

Прасковья Ивановна официально поступила ко мне на службу кухаркой. Она приходила каждый день перед обедом. Иногда оставалась ночевать, но насовсем в особняк не переезжала. Кому-то нужно было присматривать за жильцами, которым она сдавала комнаты в своей квартире.

— Не скажу, — улыбнулся я. — Ты сам только не проболтайся.

И тут из парка послышался звук подъезжающего мобиля. Судя по всему, мобиль остановился возле моей калитки.

— Кого там еще принесло с утра пораньше? — обеспокоенно промотал Игнат. — Позавтракать не дадут. Я выйду, ваше сиятельство, скажу им, что вы еще не принимаете, пусть позже приезжают.

Но тут магический дар коротко ударил меня в ребра. Таким образом он давал понять, что происходит что-то интересное.

— Подожди, Игнат, — сказал я. — Сам посмотрю.

Я вышел на балкон. Возле ворот и в самом деле стоял потрепанный мобиль городского извозчика. Сам извозчик в этот момент как раз открыл дверцу, помогая своему пассажиру выйти.

Это же Коля Сосновский, удивился я, узнав гостя. Легок на помине.

Выглядел Сосновский неважно. Он был в измятом вечернем костюме и неуверенно озирался по сторонам, словно никак не мог понять, куда попал. Когда извозчик уехал, Сосновский подошел к калитке и осторожно дотронулся до бронзового колокольчика. Колокольчик коротко звякнул.

— Встретить его? — спросил Игнат.

— Не надо, — остановил я слугу. — Пожалуй, я сам встречу.

Я сбежал по лестнице, мельком взглянул на себя в старое зеркало в ореховой раме, висевшее в прихожей, и пригладил волосы. Затем вышел на крыльцо и подошел к калитке.

— Здравствуй, Коля! — приветливо кивнул я. — Не ожидал, что ты приедешь, но я рад тебя видеть.

Я открыл калитку, чтобы впустить Сосновского.

— Мне сообщили, что твой отец недавно скончался. Прими мои соболезнования.

— Спасибо, Саша, — неуверенно кивнул Сосновский.

Входить он не спешил. Так и топтался возле калитки.

— Ты живешь здесь? — к моему удивлению спросил он, как будто не знал, к кому приехал.

Но я не подал виду, что удивился. Решил, что молодой граф Сосновский еще не пришел в себя после похорон отца.

— Здесь, — кивнул я. — Проходи.

— Саша, мы не виделись с самого выпуска, — сказал Сосновский. — Но я не знаю, к кому еще обратиться. Мне нужна твоя помощь.

Его глаза были красными, как будто он не спал всю ночь. Это же предположение подтверждал и измятый костюм.

— Входи, — улыбнулся я, — пойдем ко мне в кабинет, там все обсудим.

Я провел Сосновского в кабинет и предложил присесть.

— Благодарю, — рассеянно кивнул он, тяжело опускаясь в кресло.

Я сел за свой письменный стол и посмотрел на него.

— Слушаю тебя, Коля.

— Саша, со мной случилась ужасная история, — начал он.

Голос его хрипел от волнения. Сосновский закашлялся.

— Хочешь воды? — предложил я.

— Да, — кивнул он, не переставая кашлять.

Графин на столе оказался пуст, поэтому я послал зов Игнату. Через минуту слуга появился в дверях со стаканом в руках.

— Прошу, ваше сиятельство, — сказал он Сосновскому.

Сосновский сделал несколько глотков воды и благодарно кивнул, возвращая стакан.

— Игнат, наполни, пожалуйста, графин водой, — вежливо напомнил я.

Когда Игнат вышел, я снова обратился к Сосновскому:

— Расскажи, что произошло.

— Но ты сможешь мне помочь? — с непонятной настойчивостью спросил он.

— Это зависит от того, что ты мне расскажешь, — улыбнулся я. — Но в любом случае я тебя внимательно выслушаю.

— Хорошо, — кивнул Сосновский.

Его худые пальцы нервно стиснули подлокотники кресла.

— Мой отец умер неделю назад, — начал он. — Ты не представляешь себе, Саша, что мне пришлось пережить за эту неделю. Похороны, общение с родственниками. А ведь у нас большое дело. Нельзя было прекращать отгрузку леса. Управляющие постоянно дергали меня вопросами.

— Понимаю, — кивнул я.

— Вчера должно было состояться оглашение завещания моего отца, — продолжил Николай.

— Должно было? — нахмурился я.

— Оглашение состоялось, — поправился Сосновский.

— Что-то пошло не так?

— Да. Я приехал к нашему адвокату Юрию Андреевичу Стригалову в его кабинет в юстиц-коллегии на Городовом острове. Меня удивило, что вместе с нами в кабинете был какой-то незнакомый человек. Купчина с бородой, уверенный и громкоголосый.

На мой взгляд, Николай Сосновский рассказывал не слишком существенные подробности, но я не стал его перебивать.

— Юрий Андреевич достал из сейфа завещание и прочитал его, — медленно сказал Николай и в отчаянии посмотрел на меня. — Саша, мой отец лишил меня наследства.

— Полностью? — не поверил я. — За что? В чем ты провинился?

Николай Сосновский покачал головой.

— Нет, не полностью. Отец оставил мне дом в столице, титул и весь наличный капитал… Но загородное имение и Сосновский лес — все ушло в чужие руки!

Он в отчаянии посмотрел на меня.

— Саша, что это значит? Я ничего не понимаю. Я всю ночь бродил по городу и думал, но так и не смог ничего понять.

— Кому твой отец отписал загородное имение и корабельный лес? — спросил я.

— Этому самому купцу, — ответил Сосновский.

— Как его фамилия? — уточнил я, подвигая к себе лист бумаги.

— Порфирьев, — ответил Николай. — Он откуда-то из Вологды. Кажется, торгует рыбой и солью.

— Ты раньше знал его?

— Нет, я никогда его не видел.

— Понятно.

Я сделал карандашом пометку на бумаге.

— Но не это самое страшное, Саша, — настойчиво сказал Николай. — Имение, лес — это все не важно.

Он посмотрел на меня.

— После смерти отца ко мне должен был перейти наш родовой магический дар. Ты слышал о нем?

— Краем уха, — кивнул я. — Ну так что же?

— Дара нет. Наш родовой дар достался кому-то другому… я не знаю, кому.

Николай запустил руку за ворот измятой рубашки и вытащил золотой медальон на тонкой цепочке. Со злостью рванул его, и цепочка лопнула. Сосновский швырнул медальон на пол.

— Что это? — спросил я.

Он не ответил. Тогда я встал и сам поднял вещицу.

Это было деревце в палец величиной, выполненное из золота. Сосна, насколько я мог судить.

— Это ваш родовой амулет? — спросил я.

Николай Сосновский молча кивнул и закрыл лицо руками.

— Возьми его, — сказал я, протягивая ему амулет. — Он тебе еще пригодится.

Мой магический дар осторожно шевельнулся в груди. Ситуация была не просто необычная. Она не укладывалась в голове.

Вернувшись за стол, я задумчиво постучал карандашом по столешнице. Николай Сосновский никак на это не отреагировал. Так и сидел, опустив голову и закрыв ладонями лицо.

— Что ты думаешь об этом? — беззвучно послал я зов дому.

Дом ответил коротким сигналом. Он недоумевал вместе со мной.

— Да, я тоже ничего не понимаю, — согласился я. — Ладно, разберемся.

Осторожно постучав в дверь, вошел Игнат с полным графином воды.

— Игнат, накрой, пожалуйста, завтрак на двоих, — попросил я его. — Мы с Николаем Дмитриевичем будем завтракать вместе.

— Сделаю, ваше сиятельство, — понятливо кивнул Игнат.

— Коля, я приглашаю тебя остаться к завтраку, — сказал я Сосновскому. — Тебе нужно поесть. Судя по всему, с тобой произошла темная история. В ней много непонятного. Поэтому за едой ты расскажешь мне все подробно.

Николай Сосновский с надеждой посмотрел на меня.

— У меня есть деньги, Саша, — сказал он. — Я могу заплатить. Я заплачу, сколько скажешь. Только помоги. Ты же Тайновидец. Ты должен разобраться в том, что случилось.

— О деньгах мы поговорим позже, — кивнул я. — Сначала тебе нужно поесть. Идем.

Игнат накрыл завтрак на кухне. Я взглядом показал ему, что он может идти, и чуть ли не силой усадил Сосновского за стол.

— Сделаем так, — сказал я, — ты будешь есть, а я буду задавать тебе вопросы. Постарайся отвечать честно.

— Хорошо, — послушно кивнул Николай.

— Расскажи мне, в каких отношениях ты был со своим отцом? Между вами были какие-то ссоры, разногласия?

— Ничего такого не было, — покачал головой Николай. — У нас были прекрасные отношения, правда, Саша. Я с самого детства помогал отцу в делах. Учился у него, как выращивать лес, как заключать договора. Отец был мной доволен, он сам много раз об этом говорил.

— Хорошо, — кивнул я, — постарайся успокоиться. От чего умер твой отец?

— Он заразился болотной лихорадкой, — сказал Николай Сосновский. — Это обнаружилось слишком поздно. Он чувствовал себя не очень хорошо, но не хотел обращаться к целителям. А потом целители уже ничего не могли сделать. Он болел две недели, и с каждым днем ему становилось все хуже и хуже, пока, наконец…

Николай Сосновский замолчал, механически тыкая вилкой в тарелку.

— А во время болезни твоего отца не происходило чего-нибудь подозрительного? — спросил я. — Может быть, в вашем доме появились какие-то люди? Может быть, ты видел вокруг дома незнакомцев? Или еще что-нибудь. Постарайся вспомнить все. Любую мелочь.

Николай Сосновский беспомощно наморщил лоб.

— Нет, ничего такого не было, — сказал он. — К нам никто не приезжал. Мы с отцом живем вдвоем в загородном поместье, не считая слуг и работников.

— Может быть, с кем-то из них были ссоры?

— Нет. Все слуги работают у нас очень давно. Новых людей отец в последнее время не нанимал. Все было как обычно, пока он не заболел.

Николай Сосновский опустил вилку и посмотрел на меня.

— Было, Саша, — неожиданно сказал он. — Несколько раз отец звал меня к себе в комнату под разными пустяковыми предлогами. Мне показалось, что он хотел мне что-то сказать, хотел в чем-то признаться. Но он так ничего и не сказал. Теперь я догадываюсь. Наверное, он хотел поговорить со мной о завещании.

— Может быть, — согласился я.

— Но почему он этого не сделал? — срывающимся голосом спросил Сосновский. — Почему он молчал до самого конца? Почему он меня обманул?

— Постарайся успокоиться, Коля, — повторил я. — Мы все выясним.

— Да, — кивнул Николай. — Саша, можно мне еще воды?

— Конечно.

Я наполнил стакан водой и подал ему.

— Я бы сварил тебе кофе, но после нашего разговора тебе нужно будет поспать. А сейчас расскажи мне о церемонии оглашения завещания. Постарайся ничего не упустить.

— Хорошо, — кивнул Николай. — Оглашение завещания было назначено вчера, на девять часов вечера, в кабинете Юрия Андреевича Стригалова. Я приехал вовремя. И очень удивился, увидев там этого Порфирьева. Я думал, что мы с Юрием Андреевичем будем вдвоем, ведь других наследников у моего отца не было.

— Ты спросил Порфирьева, зачем он приехал?

— Нет, — покачал головой Коля. — Все случилось очень быстро, я просто не успел. Николай Андреевич достал из сейфа конверт с завещанием и показал нам печать.

— Печать была не тронута? — уточнил я.

— Нет, — ответил Сосновский. — Николай Андреевич сломал печать при нас. Достал из конверта завещание и прочитал его вслух. Об условиях завещания ты уже знаешь.

— Кто составлял это завещание? — спросил я. — Твой отец сам его написал?

— Нет, — покачал головой Николай. — Завещание составлял Юрий Андреевич. Но внизу стоит подпись отца. Я в этом уверен, я ее видел.

— Ты потребовал у Юрия Андреевича объяснений? — спросил я.

— Конечно. Я был возмущен. Но Юрий Андреевич сказал, что выполнял волю моего отца. Отец просил ничего не говорить мне до его смерти, и Юрий Андреевич просто выполнил его распоряжение.

— В завещании были хоть какие-то объяснения? — спросил я, — почему твой отец лишил тебя наследства?

— Нет, — ответил Сосновский, — никаких объяснений не было.

— Коля, расскажи мне подробнее про этого адвоката Стригалова, — попросил я.

— Я не знаю, что тебе рассказать, Саша, — пожал плечами Сосновский. — Его зовут Юрий Андреевич Стригалов. Он советник юстиции и давний друг моего отца.

— Юрий Андреевич участвовал в ваших торговых делах, связанных с корабельным лесом? — спросил я.

— Насколько я знаю, нет, — ответил Сосновский. — Он занимался личными делами отца.

— Хорошо, — кивнул я. — Когда ты был вчера в его кабинете, тебе не показалось, что Стригалов и Порфирьев хорошо знакомы друг с другом?

— Нет, — ответил Сосновский. — Поэтому я и удивился, когда увидел Порфирьева. Юрий Андреевич вел себя с ним, как с малознакомым человеком.

— Это очень подозрительно, — заметил я.

— А ведь ты прав, Саша, — медленно сказал Сосновский. — Что, если всю эту историю с завещанием подстроил Юрий Андреевич? Ведь у него и возможности были, но я не могу поверить, чтобы он пошел на это.

— У нас нет необходимости во что-то верить, — улыбнулся я. — Можно пойти и поговорить с Юрием Андреевичем.

— Так и надо сделать, — решительно кивнул Николай. — Я сейчас же пойду и заставлю его все мне рассказать.

Он бросил вилку и поднялся из-за стола.

— Сядь, пожалуйста, — спокойно попросил я.

Сосновский остался стоять, глядя на меня.

— Коля, сядь и выслушай меня, — повторил я.

Он медленно опустился на стул.

— Ты обратился ко мне за помощью, — сказал я. — И я тебе помогу. Но действовать буду сам. И очень прошу тебя не вмешиваться, чтобы не испортить все дело. Ты меня понимаешь?

Глядя на него, я ждал ответа.

— Понимаю, — кивнул Сосновский.

— Вот и хорошо, — мягко сказал я.

Солнце наконец-то выкарабкалось из-за старых лип и бросило на пол кухни яркую полосу теплого света.

— Ешь, — напомнил я Сосновскому и тоже придвинул к себе тарелку. — Ты попал в очень загадочную историю, и мой магический дар говорит мне, что в ней далеко не все гладко. Я возьмусь за твое дело, Коля.

— Спасибо, Саша, — горячо поблагодарил Сосновский. — Я заплачу любые деньги, только бы понять, что произошло. Почему мой отец лишил меня наследства? Кому перешел наш родовой дар? Я очень хочу это знать.

— Денег я с тебя не возьму, — улыбнулся я. — Предлагаю другой вариант. Ты знаешь, что роду Воронцовых сейчас требуется много корабельного леса?

— Да, я видел это в документах, — кивнул Сосновский.

— Вчера я вместе с Юрием Владимировичем был на верфи. Мастер жаловался, что новая партия леса оказалась низкого качества. Вместо корабельного леса привезли обычную сосну.

— Этого не может быть, — ошарашенно сказал Сосновский. — Отец всегда внимательно следит.

Он замолчал и сгорбился.

— Да, отца ведь больше нет. Наверное, управляющий что-то напутал. Я постараюсь разобраться, Саша, хотя теперь у меня нет никаких прав.

— Не нужно ни с чем разбираться, — улыбнулся я. — Давай договоримся так: если мне удастся помочь тебе восстановить право на наследство, ты проследишь, чтобы на наши верфи шел самый лучший лес.

— Конечно, — с облегчением кивнул Сосновский. — Об этом ты мог бы и не говорить. Я все сделаю.

— Вот и замечательно, — улыбнулся я. — На этом и порешим.

— Я ведь и не рассчитывал, что мне кто-то поможет, — неожиданно сказал Сосновский. — Бродил по городу в полной растерянности и совсем случайно вспомнил про тебя. Мы не виделись с самого выпуска, но я вспомнил, что ты получил путь Тайновидца.

— Хорошая память всегда помогает, — улыбнулся я.

— Что мне теперь делать, Саша? — спросил Николай.

— Во-первых, тебе нужно хорошенько выспаться, — сказал я. — Отправляйся домой и отдохни. Если хочешь, можешь несколько дней пожить у меня. Так мне даже будет спокойнее.

— Спасибо, но я лучше поеду домой, — отказался Сосновский.

— Смотри сам, — улыбнулся я. — Но самое главное, не пытайся сам ничего выяснить. Предоставь заниматься твоим делом мне. Я буду держать тебя в курсе. Если мне понадобится твоя помощь, я тебе об этом сообщу. Мы договорились?

— Да, — кивнул Сосновский. — Саша, не думай, что я какой-то нервный подросток. Все это потрясло меня, но я смогу вести себя благоразумно.

— Это самое лучшее, что ты можешь сделать, — улыбнулся я. — Доедай, а я пока вызову тебе извозчика.

Николай жадно принялся за остывшую яичницу. Он был голоден, и не мудрено. Как я понял, Сосновский ничего не ел со вчерашнего вечера.

— Еще одно, — вспомнил я. — Ты знаешь Петра Брусницына? Он служит у вас лесничим.

— Да, я знаю его, — кивнул Николай. — Правда, мы не очень близко знакомы. Общались от случая к случаю и только по делу. Но он кажется мне хорошим парнем.

— Давно он у вас служит? — уточнил я.

— Сколько я себя помню, — кивнул Николай.

Когда Сосновский уехал, я сварил себе кофе. С чашкой в руках спустился в кабинет, откинулся на спинку кресла, глядя в потолок, и глубоко задумался. Пока я видел только два наиболее очевидных варианта. Во-первых, завещание могло оказаться фальшивкой. В это трудно было поверить, ведь подлинность бумаги очень легко установить. Но я не мог сбрасывать со счетов такую возможность. Если завещание поддельное, адвокат Стригалов наверняка к этому причастен. Второй вариант: отец Николая Сосновского затеял какую-то грандиозную махинацию, и лишение сына наследства было только ее частью. Об этом адвокат тоже мог знать больше, чем он рассказал Николаю. В общем, с какой стороны ни посмотри, адвокат Стригалов оказывался ключевой фигурой. Значит, с него и нужно было начинать.

Глава 3

Дело было очень интересное. К тому же, оно напрямую касалось нашего рода. Поэтому первое, что я сделал — послал зов Игорю Владимировичу.

— Прошу прощения, что беспокою вас так рано, ваше сиятельство, — вежливо сказал я.

— Ты смеешься, Саша, — возмутился Игорь Владимирович. — Я давно уже на ногах, и занимаюсь делами.

— Но свободная минутка у вас найдется? — уточнил я. — Разговор очень важный.

— Конечно, — насторожился Игорь Владимирович. — Что случилось?

— Полчаса назад ко мне домой приехал Николай Сосновский. Мы с вами вчера говорили о нем, помните?

— Конечно. Наследник старого графа Сосновского. Ты сказал ему, что на верфь привезли некачественный лес?

— О поставках корабельного леса вам придется разговаривать не с ним, — сообщил я. — Старый граф лишил Николая наследства. Теперь Сосновский лес принадлежит некоему купцу Порфирьеву. Завещание огласили вчера вечером. А сегодня Николай пришел ко мне. Он растерян, и ничего не понимает.

— Вот это новость, — протянул Игорь Владимирович. — А в чем причина? Почему старый граф Сосновский так поступил?

— Николай ничего не знает. Даже представить себе не может, что произошло. Говорит, между ним и отцом все было хорошо.

— Чужая душа — потемки, — хмыкнул Игорь Владимирович. — Как, ты говоришь, фамилия нового владельца леса?

— Купец Порфирьев. Он откуда-то из Вологды. Кажется, торгует рыбой. Вы не знакомы с ним по торговым делам?

— Даже не слышал его фамилию, — сразу же ответил Игорь Владимирович.

Я не усомнился в его ответе. У деда была прекрасная память, он наизусть помнил всех, с кем вел дела.

— А юриста Стригалова вы знаете? — спросил я. — Советник юстиции Юрий Андреевич Стригалов.

— Знаю, — немедленно ответил Игорь Владимирович. — Это юрист Сосновских. Граф Граф Сергей Петрович часто пользовался его услугами. Но наше соглашение о поставках леса оформлял не он.

— Зато Стригалов составлял завещание графа Сосновского, — сказал я.

— Нужно с ним поговорить, — сразу же загорелся дед.

— Игорь Владимирович, — осторожно сказал я. — Очень прошу вас предоставить это дело мне. В нем есть одна странность.

— Только одна? — усмехнулся Игорь Владимирович.

— Эта странность имеет отношение к магии, — сказал я. — Помните, вы мне рассказывали вчера о родовом даре Сосновских? Насколько я понимаю, действие родовой магии завязано на родственной крови. Не важно, что граф Сосновский написал в завещании. Он мог передать свое имущество кому угодно. Но родовой дар должен был перейти к его сыну. Вот только Николай Сосновский уверяет, что он не получил родовой магический дар. Это-то и странно. Непонятно, перешел ли дар к кому-то другому или просто пропал.

— Вряд ли родовой дар Сосновских мог перейти к этому купцу Порфирьеву, — задумчиво сказал Игорь Владимирович. — Хотя… Надо узнать, не родственник ли он Сосновским. Похоже, Саша, это дело именно по твоей части. Магическая загадка. А что ты посоветуешь делать мне?

Дед нисколько не шутил. В делах, которые касались магии, он всегда прислушивался к моим советам.

— Я думаю, что вам нужно несколько дней подождать, — сказал я. — Пока на верфи есть запасы корабельного леса, работы не остановятся. А через несколько дней все станет понятно.

— Хорошо, — помолчав, ответил Игорь Владимирович.

— Но мне нужна ваша помощь, — напомнил я. — Вы можете уговорить юриста Стригалова, чтобы он встретился со мной? Желательно, сегодня.

— Попробую, — ответил дед. — Подожди несколько минут.

В возможностях Игоря Владимировича я не сомневался. Когда патриарх рода Воронцовых просит о встрече, мало у кого хватит духу прямо ему отказать.

В ожидании ответа Игоря Владимировича, я не спеша допил остывший кофе.

Через несколько минут в сознании зазвучал голос деда:

— Саша, господин Стригалов согласен встретиться с тобой сегодня в два часа дня. Его контора находится в Петербургской юстиц-коллегии. Ты знаешь, где это?

— Конечно, — ответил я. — Спасибо, Игорь Владимирович.

Для встречи с господином Стригаловым я надел белую рубашку и светло-серый летний костюм. Взглянул на себя в зеркало и остался доволен своим внешним видом. Из глубины мутного от времени стекла на меня смотрел уверенный молодой человек с внимательным, чуть насмешливым взглядом.

Я показал себе язык.

— Вам бы чуточку солидности, господин Тайновидец. Хотя… И так отлично.

Я по опыту знал, что новое расследование может завести меня куда угодно. Поэтому я благоразумно не стал выгонять из гаража мобиль, а отправился на стрелку Городового острова на извозчике.

Вежливый служащий юстиц-коллегии проводил меня к кабинету Стригалова. Он постучал в роскошную дубовую дверь, к которой была прикручена бронзовая табличка, и сообщил:

— Граф Воронцов к господину Стригалову!

А затем пропустил меня в приемную.

— Господин Стригалов вас ждет, — улыбнулась секретарша, открывая дверь кабинета.

Юрий Андреевич Стригалов сидел за широким письменным столом и сосредоточенно читал какой-то юридический документ. Когда я вошел, он поднялся, вышел из-за стола и с приветливой улыбкой протянул мне руку.

— Добрый день, Александр Васильевич, — сказал он. — Очень рад, что вы заглянули.

Стригалову было под пятьдесят, но держался он уверенно. Седые кудри были уложены в небрежную прическу, а взгляд адвоката был очень внимательным.

— Добрый день! — поздоровался я.

— Прошу вас! — сказал Стригалов, указывая на низкое кресло, которое стояло у стены.

Сам он опустился точно в такое же кресло.

— Чай? Кофе? — вежливо предложил юрист. — У меня замечательный китайский чай. Рекомендую попробовать.

— Давайте, — согласился я, решив внести в свою жизнь некоторое разнообразие.

Стригалов на секунду прикрыл глаза, посылая зов секретарше. Потом снова доброжелательно посмотрел на меня.

— Так чем я могу вам служить?

Доброжелательность Стригалова нисколько не обманула меня. Я прекрасно чувствовал тщательно скрываемое легкое пренебрежение. Для него я был всего лишь молодым внуком влиятельного графа Воронцова. Стригалов принял меня исключительно из вежливости, чтобы не обижать отказом Игоря Владимировича. И тем не менее, я был настроен получить от него необходимые сведения.

— Да, вы можете мне помочь, Юрий Андреевич, — с улыбкой кивнул я. — Меня интересует история, связанная с завещанием графа Сосновского.

— А почему она вас интересует? — вежливо спросил Стригалов.

— Николай Сосновский обратился ко мне и просил провести расследование. Ему показалось странным, что отец внезапно лишил его наследства без каких-либо объяснений.

— Понимаю, — с улыбкой кивнул Стригалов. — Молодому человеку кажется, что в отношении него допущена несправедливость. Что ж, он имеет право так думать. Но чем я могу вам помочь? Завещание подписано покойным графом, составлено мною точно с его слов. Надеюсь, вы не сомневаетесь в подлинности документа?

— А для этого есть основания? — спросил я.

— Никаких, — покачал головой Стригалов. — При составлении завещания присутствовали два свидетеля, слуги его сиятельства — графа Сосновского. Конверт запечатан личной печатью графа. Все это очень легко проверить.

— Я и не думал сомневаться в вашей честности, — сказал я. — Но согласитесь, история необычная. Влиятельный граф неожиданно оставляет ценное имущество совершенно постороннему человеку. И это происходит с вашего ведома. Юрий Андреевич, я прошу вас откровенно рассказать мне, почему граф Сосновский принял такое решение.

— К сожалению, я не могу удовлетворить ваше любопытство, Александр Васильевич, — улыбнулся Стригалов. — Вам знакомо понятие адвокатской тайны?

— Знакомо, — спокойно ответил я.

— В таком случае вы должны меня понять. Я не вправе выдавать тайны, которые доверили мне свои клиенты.

— Напоминаю вам, что история в высшей степени необычная, — сказал я. — Кроме того, я чувствую в ней какую-то магическую загадку. Вы ведь знаете, какой у меня дар?

Стригалов молча кивнул. В его глазах появилось напряженное внимание.

— Николай Сосновский очень просил меня разобраться в этом деле, — продолжил я. — Теперь представьте себе, что в ситуации с завещанием всплывет что-то незаконное. Как в таком случае будете выглядеть вы?

Я внимательно поглядел на Стригалова.

— Вы знаете, что я могу чувствовать ваши эмоции? — спросил я. — И сейчас я чувствую, что вы в затруднении. Вы явно многого не знаете об этом деле, а значит, не можете понять, во что именно вы ввязались. Я же непременно в этом разберусь.

Вместо ответа Стригалов поднялся и, заложив руки за спину, прошел к окну. Возле окна он остановился и стал смотреть на набережную Невы.

— Я слышал о ваших способностях, — негромко сказал он. — Но, признаться, знаю о них только из вечерних газет. Насколько они преувеличивают?

— Я не читаю вечерние газеты, — улыбнулся я. — Но могу вас заверить, что в тайнах разбираюсь очень неплохо. Если вы сомневаетесь в моих способностях, я советую вам обратиться к Никите Михайловичу Зотову, начальнику имперской тайной службы. Мы с ним очень хорошо знакомы. Он подтвердит вам, что я способен разобраться с этим делом.

Стригалов повернулся ко мне и недоуменно нахмурился.

— А при чем здесь тайная служба? — спросил он.

— Подумайте сами, — предложил я. — Корабельный лес — это дело государственной важности. И вдруг, совершенно неожиданно, он уходит в случайные руки. Я уверен, что тайная служба заинтересуется этим делом. Ваша репутация и ваша карьера будут зависеть от того, поможете вы расследованию или попытаетесь ему помешать.

— Не думаю, что это дело заслуживает внимания Тайной службы, — помолчав, сказал Стригалов.

— Вполне возможно, — вежливо согласился я, — мне было бы проще в это поверить, если бы вы рассказали мне все обстоятельства дела.

— Я вас недооценил, Александр Васильевич, — поморщился юрист. — Кажется, вы загнали меня в угол.

— Это значит, что вы согласны поговорить со мной откровенно? — вместо ответа уточнил я.

— Мне нужны гарантии, — сказал Стригалов.

— Я могу гарантировать вам, что постараюсь сохранить вашу репутацию, при условии, что вы не замешаны ни в чем противозаконном, — сказал я, — а также при условии вашего полного сотрудничества. Если понадобится привлечь к расследованию тайную службу, я непременно это сделаю. Но у вас есть шанс, что ваше имя не пострадает. Итак, что вы решили?

Стригалов хотел ответить, но в этот момент вошла секретарша. Ослепив нас улыбкой, она поставила на стол поднос с чашками.

— Благодарю вас, — вежливо кивнул Стригалов. — Вы можете идти.

Когда секретарша удалилась, он посмотрел на меня и сказал:

— Хорошо, Александр Васильевич, я расскажу вам все, что знаю.

— И ответите на мои вопросы, — добавил я.

— Если смогу, — кивнул Стригалов.

— Скажите, Юрий Андреевич, когда граф Сосновский составил завещание?

— За несколько дней до своей болезни, — ответил юрист. — Он вызвал меня к себе. Я потом много думал об этом. Мне показалось, что граф что-то предчувствует. В своем кабинете Дмитрий Валентинович продиктовал мне текст завещания.

— И вы не были удивлены? — спросил я.

Стригалов криво усмехнулся:

— Удивлен? Я был поражен, изумлен. Это куда более точное выражение.

— Вы спросили графа, почему он принял такое странное решение?

— Конечно! Спросил, и не раз.

— И что же вам ответил Сосновский?

— Ничего. Граф сказал, что вправе полностью распоряжаться своим имуществом. Это его решение, и обсуждению оно не подлежит. После этого мне оставалось только составить документ и дать его графу на подпись. Граф подписал завещание, сам убрал его в конверт, сам запечатал личной печатью и передал конверт мне. Кроме того, он взял с меня обещание, что я никому не скажу ничего о завещании до момента его смерти.

— Даже Николаю Сосновскому? — уточнил я.

— Особенно ему, — кивнул Стригалов.

Все это время я внимательно следил за эмоциями Стригалова. Он не обманывал меня напрямую. Возможно, о чем-то умалчивал. Но у юристов есть такая привычка.

— А откуда взялся купец Порфирьев? — спросил я. — Вы с ним знакомы?

— Порфирьева нашел сам граф Сосновский, — быстро ответил Стригалов. — Я увидел его только на оглашении завещания.

— Вы меня обманываете, Юрий Андреевич, — с улыбкой заметил я. — Помните? Я чувствую ваши эмоции.

— Так это правда? — прищурился Стригалов. — Вы чувствуете, когда вас обманывают?

— Да, — кивнул я. — Расскажите мне правду, иначе наш договор потеряет силу.

— Прошу меня извинить, Александр Васильевич, — поморщился Стригалов. — Я должен был проверить.

— Понимаю, — кивнул я. — Так что же с Порфирьевым?

— Порфирьева и в самом деле нашел граф Сосновский. Не спрашивайте меня, где они познакомились, я этого не знаю. Но за неделю до того, как составить завещание, Дмитрий Валентинович обратился ко мне и просил засвидетельствовать договор между ним и купцом Порфирьевым. В этом договоре граф Сосновский обещал упомянуть купца Порфирьева в своем завещании, если купец заплатит определенную сумму денег.

— Вот оно что, — понял я. — И какова же была сумма?

— Пятьдесят тысяч золотых червонцев.

— Немало! — изумленно воскликнул я. — И что же, купец Порфирьев уплатил эти деньги?

— Этого я не знаю, — покачал головой Стригалов. — Я только составил договор. Граф Сосновский и Порфирьев его подписали.

— Граф выполнил свои условия в завещании, — задумчиво сказал я. — Значит, и Порфирьев должен был выполнить свое. Он заплатил графу Сосновскому деньги. Интересно, где они сейчас?

— Этого я не знаю, — повторил Стригалов. — Я видел Порфирьева только два раза. В кабинете графа и вчера. В этом кабинете.

Я чувствовал, что Стригалов не врет.

— Что ж, благодарю вас за откровенность, — сказал я. — Мне еще потребуется ваша помощь. Я прошу вас послать зов купцу Порфирьеву и договориться о том, чтобы он встретился со мной.

— Но Порфирьев не мой клиент, — возразил Стригалов. — Я не могу требовать, чтобы он говорил с вами.

— Вам и не нужно требовать, — улыбнулся я. — Просто пошлите ему зов и предложите встречу.

— Хорошо, — сдался юрист.

Он прикрыл глаза. Я терпеливо ждал, небольшими глотками пробуя чай. Напиток и вправду был изумительный, с легким травяным привкусом и достаточно крепкий. В него даже не требовалось добавлять сахар.

Юрист Стригалов открыл глаза и посмотрел на меня.

— Простите, Александр Васильевич, — сказал он. — Но господин Порфирьев не желает с вами разговаривать. И встречаться он тоже не хочет. Господин Порфирьев заявил, что соглашение с графом Сосновским — это его личное дело. И вмешательство посторонних ему не требуется. Я ничего не могу сделать.

Стригалов развел руками.

— Благодарю вас за то, что попытались, — улыбнулся я. — Возможно, мне понадобится еще встретиться с вами. В таком случае я пришлю вам зов. У вас и в самом деле изумительный чай.

Поставив чашку на стол, я поднялся и пошел к выходу из кабинета.

— Вы обещали сохранить тайну, — напомнил мне Стригалов.

— Разумеется, — кивнул я, — при условии, что вы и дальше будете со мной откровенны.

* * *

Секретарша Стригалова проводила меня ослепительной улыбкой, и я ответил ей полной взаимностью. Спустился по лестнице, вышел из здания юстиц-коллегии на набережную Невы, облокотился на гранитный парапет и стал думать, что делать дальше.

Случайно взглянув на окна второго этажа, я увидел в окне фигуру Стригалова. Юрист с озабоченным видом смотрел на меня.

Немного поразмыслив, я послал зов Никите Михайловичу Зотову.

— Добрый день, Никита Михайлович.

— Добрый день, господин Тайновидец, — сухо ответил Зотов. — Чем порадуете?

— Вы слышали о завещании графа Сосновского? — без предисловий спросил я.

— Нет, — удивился Зотов. — А с ним что-то не так?

— Как вам сказать? Граф Сосновский довольно-таки неожиданно лишил своего сына наследства и завещал загородное имение и корабельный лес совершенно постороннему человеку. Вам это не кажется подозрительным?

— А кому именно он завещал корабельный лес? — уточнил Зотов.

— Некоему купцу Порфирьеву. Кстати, купец уплатил за это графу очень большую сумму.

— Интересно, — задумчиво протянул Зотов.

— Еще как, — подхватил я. — История очень любопытная.

— А почему вы этим заинтересовались?

— Ко мне обратился Николай Сосновский, сын графа. Это его лишили наследства, и он с этим не согласен.

— Могу его понять, — согласился Зотов. — А чего вы хотите от меня?

— Я поговорил с юристом, который составлял завещание. Юрист не знает, почему граф принял такое странное решение. Я предлагаю вызвать призрак умершего графа и спросить его об этом.

— А какие у меня для этого основания, Александр Васильевич? — к моему удивлению спросил Зотов. — Граф поступил довольно неожиданно, не спорю. Но это не преступление. В полицию с жалобой никто не обращался. В Тайную службу тоже. Вы предлагаете мне заняться некромантией исключительно по вашей прихоти?

— Молодой Сосновский обратился ко мне, — напомнил я.

— Это ваше с ним частное дело, — холодно ответил Зотов. — Тайная служба существует не для того, чтобы помогать вам в ваших расследованиях.

В его голосе звучала обида. Кажется, Никита Михайлович до сих пор не простил мне того, что я в одиночку уничтожил свиток с ритуалом Чистого Листа.

— Но вы согласны, что история с завещанием выглядит нелепо? — спросил я.

— Согласен, — подтвердил Зотов. — Но пока интересы Империи не затронуты напрямую. Я буду следить за этим делом. А вы постарайтесь собрать побольше доказательств, прежде чем обращаться ко мне с просьбой о содействии. У вас прекрасно получается работать самостоятельно, Александр Васильевич.

— Все еще не можете забыть историю со свитком? — напрямик спросил я.

Никита Михайлович промолчал.

— Вы же понимаете, что его нужно было уничтожить?

— Да, я понимаю, — ответил Зотов. — Но вы могли бы посоветоваться со мной. Всего хорошего, господин Тайновидец.

— Что ж, благодарю за разговор, Никита Михайлович, — усмехнулся я.

Снова взглянув на окна юстиц-коллегии, я увидел, что фигура Стригалова исчезла.

Глава 4

Честно говоря, я очень рассердился на Зотова. На мой взгляд, он совершенно напрасно мешал личные обиды с делами.

С досадой ударив ладонью по шершавому гранитному парапету, я несколько раз глубоко вдохнул, чтобы успокоиться. Мысли в голове мельтешили, словно перепуганные рыбы. Я никак не мог привести их в порядок.

С морского залива дул сильный ветер. Он небрежно трепал углы цветного шатра над летним кафе, которое расположилось на набережной неподалеку от меня. Я посмотрел в сторону залива и увидел, что над портовыми кранами угрожающе клубятся низкие синие тучи. Кажется, собиралась гроза.

Почему бы не перекусить, подумал я. Моей голове требовался хороший отдых, а ничто так не отвлекает от неприятных мыслей, как вкусная еда.

Вдохновленный этой идеей, я направился в кафе и без труда отыскал свободный столик поближе к воде. Рядом мгновенно материализовался официант.

— Что желаете, Ваша милость? — вежливо спросил он.

— А что у вас есть? — поинтересовался я.

Официант окинул меня быстрым, но внимательным взглядом.

— Могу порекомендовать крем-суп из белых грибов и лисичек, — сказал он. — Также нашему повару великолепно удается стейк.

— Отлично, — кивнул я. — Несите.

— Могу я предложить вам вино? — спросил официант. — Красное сухое из Тосканы отлично подойдет к мясу.

Итальянское вино в летнем кафе?

Впрочем, в столице Империи случаются и не такие чудеса.

— Пожалуй, — согласился я. — Тогда уж, принесите и сыр.

Официант кивнул и удалился в сторону кухни, а я отвернулся к реке и стал смотреть на медленно текущую воду. Это зрелище всегда отлично успокаивало меня. Мысли снова полезли в голову, но я решительно прогнал их. Всему свое время.

Не прошло и четверти часа, как мне принесли заказ. Я попробовал грибной суп и восхищенно хмыкнул. Суп оказался густым, очень нежным. От него шел яркий грибной запах.

Покончив с супом, я принялся за стейк. Мясо отлично прожарилось, к тому же повар не поленился положить на стейк кусочек сливочного масла. Масло растаяло и впиталось в мясные волокна, делая стейк мягким. Терпкое красное вино отлично дополнило вкус мяса, а твердый сыр довершил изумительное пиршество.

Пообедав, я пришел в отличное настроение, а заодно понял, что слишком мало знаю о родовой магии. Но это было легко исправить. Достаточно отправиться в Незримую библиотеку и прочитать несколько подходящих книг.

Приняв это очевидное решение, я снова подозвал официанта.

— Вам понравился обед? — осведомился он.

— Обед был выше всяких похвал, — улыбнулся я. — Передайте мою благодарность повару.

С этими словами я выложил на столик несколько серебряных монет.

— Благодарю вас, — расцвел в улыбке официант.

— А что у вас с десертами? — поинтересовался я.

— Есть замечательные пирожные из слоеного теста, — поведал мне официант. — Очень легкие и хрустящие. Вам одно или два?

— Несите коробку, — решил я.

— И кофе? — уточнил официант.

— Нет, кофе я буду пить в другом мире.

Официант вежливо удивился, но спорить не стал. Снова удалился на кухню и через мгновение вернулся, неся в руках большую картонную коробку, перевязанную лентой.

А я в это время заметил, что на дверь туалета упал солнечный зайчик в виде раскрытой книги. Это было очевидное приглашение, и оно совершенно исправило мое настроение.

— Благодарю вас, — с улыбкой кивнул я официанту.

Затем взял коробку и направился к туалету.

— Вы можете оставить пирожные здесь, — деликатно напомнил официант. — С ними ничего не случится.

— И все-таки я возьму их с собой, — ответил я. — Мало ли что.

Войдя в кабинку, я плотно закрыл за собой дверь, подождал несколько секунд, снова толкнул легкую створку и оказался в Незримой библиотеке.

— Салют, Библиус, — сказал я, закрывая за собой дверь. — Ты здесь?

В последнее время этот вопрос перестал звучать, как остроумная шутка. Теперь Библиус очень часто отлучался из Незримой библиотеки. Но сегодня он был на месте.

— Салют, Александр! — торжественно ответил Библиус.

Он стоял возле письменного стола, над которым медленно вращался золотой глобус. Через плечо древнего римлянина была переброшена роскошная пурпурная тога, а из-под нее торчали носки модных сапог, сшитых из крокодиловой кожи.

— Где ты достал такую практичную обувь? — изумился я.

— Сапоги сшил Акатош, — объяснил Библиус. — Я рассказал ему, что такое обувь, и ему очень понравилось. А крокодила я добыл своими руками.

— Ты теперь еще и охотник? — рассмеялся я.

— Что значит теперь? — нахмурился Библиус. — К твоему сведению, римские легионеры всегда добывали себе пропитание охотой. На одних ячменных лепешках много не навоюешь, даже если запивать их вином.

Словно в подтверждение его слов, из глубины библиотеки донесся рев какого-то дикого животного.

— Кто это там у тебя? — удивился я.

— Идем, покажу, — кивнул Библиус.

Величественно развернувшись, он направился по широкому коридору между стеллажами вглубь Незримой библиотеки — туда, где находился круглый зал.

Я поспешил следом за хранителем библиотеки. При этом я был настолько заинтригован, что даже не обратил внимания на мозаичные картины, хотя обычно рассматривал их очень внимательно.

В круглом зале привычно журчал фонтан. Струя кристально чистой воды падала в неглубокую чашу, а кроваво-красная струя вина просто таяла в воздухе. Цвела в своем портале туманная роза. Возле фонтана стояла садовая скамейка, которую я как-то случайно прихватил с собой, когда в очередной раз посещал библиотеку. Библиус оставил скамейку себе, а я возместил ее стоимость городским властям.

Но кроме привычных предметов появилось в круглом зале и кое-что необычное. А именно — дверь.

Она стояла посреди зала сама по себе, без всякой стены. Дверь была открыта настежь, а за ней я увидел жаркую африканскую саванну, заросшую грубой травой, выгоревшей на жарком солнце. Вдалеке текла река. Судя по всему, этот мутный поток служил водопоем для всех окрестных животных, которые в огромном количестве собрались на его берегах.

Стада антилоп поднимали в воздухе клубы пыли. От топота буйволов дрожала земля. Они превратили берега реки в месиво жидкой грязи, в котором с удовольствием нежились носороги.

Бегемоты, шумно фыркая, плескались в воде. Крокодилы прикидывались плавучими бревнами — из воды торчали только их широкие ноздри и желтые глаза.

Сухой ветер влетел в дверной проем и принес с собой непередаваемую смесь запахов пыли, сухой травы, речной свежести и навоза. Вдалеке громко зарычал лев. Антилопы сразу же сорвались с места и исчезли.

— Я вижу, тебе все больше нравится путешествовать, Библиус, — рассмеялся я.

— Да, — согласился хранитель библиотеки. — Это очень увлекательно. Но знаешь, чаще я просто открываю дверь и любуюсь другими мирами, не выходя из библиотеки. Мне по душе комфорт.

Библиус плотно прикрыл дверь, чтобы рев и топот животных не мешали нам разговаривать.

— Я правильно понимаю, что ты пришел не просто так? — поинтересовался он.

— Совершенно верно, — признался я. — Мне снова нужно кое-что узнать. Сегодня утром со мной приключилась любопытная история. И теперь меня очень интересует родовая магия.

Я рассказал Библиусу, что случилось с Николаем Сосновским.

— Мне кажется, что завещание как-то связано с их родовым даром, — объяснил я. — Но я очень смутно представляю себе, что это за дар. У тебя есть книги по родовой магии?

— Конечно, — усмехнулся Библиус.

Он небрежно повел рукой.

Рядом с нами появился знакомый невысокий столик на причудливо изогнутых ножках. Еще одно движение, и на столик, словно птицы, слетелись несколько книг.

— В этих книгах ты найдешь все, что тебя интересует, — сказал Библиус.

— Спасибо, — улыбнулся я.

— А что у тебя в коробке? — поинтересовался хранитель библиотеки.

— Пирожные, конечно. Что же еще?

— В таком случае я сварю кофе, — решил Библиус.

Щелкнув пальцами, он воплотил жаровню, и над ней сразу же вспыхнуло яркое пламя. Пламя чуть слышно гудело. Библиус умело зазвенел серебряными джезвами.

А я пододвинул к себе столик и открыл первую книгу.

Допивая вторую чашку кофе, я очень многое узнал о родовой магии.

Родовая магия пережила свой расцвет в глубокой древности. Люди в те времена жили небольшими племенами, прятались в густых лесах или ютились по берегам лесных рек. В основном они жили охотой и рыбной ловлей, поэтому их выживание целиком и полностью зависело от природы. Неудивительно, что магический дар природы был среди них самым распространенным.

Появлению родовой магии способствовало еще одно обстоятельство: очень тесные родовые связи внутри племени. Древние люди не ощущали себя отдельными личностями. Они воспринимали свое племя как одно живое существо. Поэтому и магический дар у них часто был один на всех. Просто разные члены племени несли в себе разные грани этого дара. Почти всегда родовая магия была связана с природой или погодой. Древние племена умели управлять животными, могли вызвать дождь или приманить рыбу в свои примитивные сети. Когда люди стали делать металлические орудия труда, у некоторых племен появился дар земли, связанный с рудным делом. Такие маги могли отыскивать залежи полезных руд.

— Вот оно как, — удивился я, отрываясь от книги. — Выходит, родовая магия самая древняя?

— Разумеется, — подтвердил Библиус, поставив передо мной очередную чашку с кофе. — А чему ты удивляешься? Даже твой магический дар наверняка имеет свои корни в истории твоего рода. Магические способности твоих предков наверняка связаны с твоим даром. Просто тебе досталась очень редкая, удивительная грань.

Хранитель библиотеки задумчиво посмотрел на меня.

— Недаром твой дед видит в тебе своего наследника.

— А ты откуда это знаешь? — изумился я.

— А разве это секрет? — усмехнулся Библиус.

Я пожал плечами.

— Не секрет, конечно. Но сейчас мне хотелось бы узнать больше о родовой магии графов Сосновских.

— Нет ничего проще, — сказал Библиус, пробуя хрустящее печенье. — Загляни в эту книгу.

Он придвинул ко мне увесистый томик. На обложке из толстой кожи тускло сверкали массивные бронзовые застежки.

— Такие книги печатали во времена царя Петра, — сказал Библиус. — А эту книгу как раз написал один из его ближайших сподвижников. Шотландский колдун Яков Брюс. Ты наверняка слышал о нем.

— Да, мне знакомо это имя, — кивнул я.

— Между прочим, в его предках числились шотландские короли, — заметил Библиус, — так что Брюс многое знал о родовой магии. Сосновские получили графский титул не без его помощи.

— Вот как, — удивился я, придвигая к себе книгу.

Бронзовые застежки громко щелкнули, и книга сама собой открылась на нужной странице. Она была написана на очень толстой бумаге — плотной, характерного желтого цвета. Такую бумагу изготавливали несколько веков назад. Я с интересом принялся за чтение.

До начала Северной войны устье Невы было диким и пустынным местом. Низкие болотистые острова, заросшие густым лесом. Серая невская вода и серое небо, низко нависавшее над ней. На островах жили полудикие местные племена, говорившие на своем неведомом языке. Эти племена промышляли охотой и ловлей рыбы. Ютились в землянках, которые накрывали сверху толстыми жердями и заваливали дерном.

Когда Петр завоевал эти места и решил основать здесь столицу, ему потребовался флот. В поисках подходящей древесины он объездил все окрестные леса. И на южном берегу залива нашел удивительный лес. В нем росли стройные сосны. В их мощных стволах текла магическая сила. Они волшебно звенели под напором ветра.

Местные жители никогда не рубили эти деревья. Они дожидались, чтобы дерево засохло само, и только тогда изготавливали из него рыбацкие лодки. Эти лодки тоже обладали магическими свойствами. Они уверенно держались на воде, в самую крутую волну. Не опрокидывались даже во время шторма. Их паруса всегда ловили попутный ветер, позволяя рыбакам благополучно возвращаться домой с уловом.

Царь Петр отлично разбирался в магии. Он приказал не трогать магические деревья. Вместо этого пригласил к себе местных колдунов и заключил с ними договор. Царь оставил за колдунами магический лес, даровал им деньги и графский титул. А взамен потребовал достаточное количество древесины для постройки мощного флота. Лес был доставлен на верфи Адмиралтейства. Построенные из него корабли положили начало магическому флоту Империи. А от потомков лесных колдунов и пошел графский род Сосновских.

С тех пор Сосновские всегда жили в своем лесу. Даже Смута обошла их стороной — графский род не принял ничью сторону, предпочитая охранять лес. Этот лес тоже назвали Сосновским. Известно, что все представители графского рода были магами природы. Но кроме этого они обладали удивительным родовым даром, который оставался тайной для всех, кроме самих Сосновских. Пока Сосновские живут в корабельном лесу, живет и сам лес. Так было в древности, так оно осталось и до сих пор.

Когда я дочитал последнюю строчку, мой магический дар нетерпеливо стукнул в ребра. Он ясно дал мне понять, что я только что прочитал нечто очень важное.

— Магический лес, — задумчиво улыбнулся я, закрывая книгу. — Любопытно будет в нем побывать. Знаешь, Библиус, я почему-то уверен, что именно в этом магическом лесу я смогу найти разгадку происходящего.

— Так в чем же дело? — спросил древний римлянин. — Бери щит и копье и отправляйся в путь.

— Именно так поступали древние римляне? — рассмеялся я.

— Точно! — кивнул хранитель библиотеки. — Знаешь, Александр, хотел бы я отправиться вместе с тобой. Последний магический лес я видел несколько тысяч лет назад в горах Дикой Фракии.

— Поехали вместе, — обрадовался я. — Ты же теперь можешь гулять где угодно, благодаря своей волшебной двери. Сделаем так: я отправлюсь в лес, а там нацарапаю на двери хибарки местного лесника рисунок раскрытой книги, открою ее и проведу тебя. И вот ты уже в магическом лесу.

— Ты просто демон-искуситель, Александр, — проворчал Библиус. — Так и норовишь установить свои правила.

— Но тебе же это нравится? — рассмеялся я. — Кстати, Библиус, а ты когда-нибудь видел демонов?

— Сколько угодно, — к моему удивлению, ответил хранитель библиотеки. — Ты прочитал все, что хотел? Или у тебя еще остались вопросы?

— Вопросов полно, — признался я, — но, похоже, ответы мне придется искать не в книгах.

Собираясь уходить из Незримой библиотеки, я задержался возле золотого глобуса. Недавно я узнал его любопытную магическую особенность. Если подойти поближе и внимательно всмотреться в какой-то участок на золотой поверхности, то эта часть мира приближалась и становилась видна во всех подробностях.

Я вгляделся туда, где, по моим представлениям, находился Сосновский лес.

Мир послушно приблизился. Он обрел четкие детали, цвет и даже запахи. Я увидел огромный лесной массив, который протянулся от южного берега залива вглубь земель, окружавших столицу. Среди деревьев сверкали голубые капли лесных озер, и весь лес мягко светился магической силой.

— Получается, Сосновский лес растет совсем недалеко от летней резиденции императора, — удивился я.

— Что в этом такого? — спросил Библиус. — Царь Петр был очень разумным монархом и не хотел оставлять такое важное место без присмотра.

— Отправлюсь в магический лес завтра же, — решил я, — тем более, что я теперь знаком с тамошним лесничим. Он даже обещал меня приютить.

— Не забудь, что ты хотел пригласить меня, — напомнил Библиус.

— Обязательно, — рассмеялся я, открывая дверь Незримой библиотеки.

Я совсем не подумал о том, где хочу оказаться, поэтому снова очутился в летнем кафе.

Возле двери нетерпеливо переминался какой-то господин в полосатом летнем костюме. Он одарил меня крайне неприязненным взглядом.

Официант, напротив, посмотрел очень удивленно. Но я сделал вид, что ничего особенного не происходит.

Выйдя из кафе на набережную, я по привычке хотел послать зов Никите Михайловичу, поделиться с ним тем, что узнал в Незримой библиотеке. Но тут же с досадой вспомнил холодный тон Зотова. Что ж, если Никита Михайлович не желает со мной сотрудничать, буду действовать сам.

Я прикрыл глаза, собираясь послать зов лесничему сосновского леса Петру Брусницыну. Но тут в моем сознании прозвучал знакомый женский голос.

— Александр Васильевич, здравствуйте. Это Анна Гораздова.

— Рад вас слышать, Анна Владимировна, — обрадовался я. — Как вы поживаете?

— Благодарю вас. Просто прекрасно. Я побеспокоила вас по очень важному делу.

— Слушаю, — ответил я.

— Не желаете ли принять участие в морской прогулке?

Глава 5

На морскую прогулку? — удивился я. Насколько я помнил, у моего отца не было личной яхты.

— Именно! — гордо ответила Анна Владимировна. — Морская прогулка на личной яхте Его Величества.

— Ничего себе! — я изумился еще больше. — Анна Владимировна, я жажду подробностей.

— Помните, я вам рассказывала, что император пригласил меня благоустроить парк в Петергофе?

— Конечно, помню.

— Так вот, на прошлой неделе я закончила работу. И его величеству так понравился результат, что он пригласил меня на морскую прогулку. Разумеется, не одну, а вместе с Василием Игоревичем.

— А меня вы надеетесь протащить на борт контрабандой? — улыбнулся я. — Имейте в виду, мой отец будет решительно против. Военное прошлое не позволит ему согласиться с таким нарушением границ.

— Нет, что вы! — рассмеялась Гораздова. — Я имею право пригласить еще одного гостя. И, конечно, я выбрала вас, Александр Васильевич.

— Благодарю вас, — ответил я.

— Морская прогулка в Петергоф. Ну, надо же! Я только что смотрел на золотой глобус и видел, что от Петергофа рукой подать до Сосновского леса. Кажется, это хороший знак.

— Благодарю вас за приглашение, Анна Владимировна, — сказал я, — и с удовольствием принимаю его.

— Яхта отплывает завтра в девять часов утра прямо от летнего дворца Его Величества, — напомнила Гораздова. — Не опаздывайте, Александр Васильевич.

Между тем погода медленно, но верно продолжала портиться. Зловещие дождевые тучи уже наползали на город. Но я все же успел заглянуть в магазин одежды. В самом деле, не ехать же в Сосновский лес в летнем городском костюме.

— Чего изволите, Ваша милость? — предупредительно спросил приказчик.

— Мне нужна прочная и удобная одежда, — сказал я. — Такая, в которой можно выехать в лес. И не на пикник с дамами, а в настоящую лесную чащу.

— Понял вас, — кивнул приказчик. — Сию минуту.

Он поискал на вешалках и предложил мне прочные брюки из плотной ткани скромного серого цвета, легкую кожаную куртку и высокие кожаные сапоги.

— Это лучший вариант, — заверил меня приказчик. — Элегантно и при всем том очень практично.

— Пожалуй, — согласился я, оценив количество карманов на куртке. В них легко могли поместиться все необходимые вещи.

Переодевшись, я взглянул на себя в зеркало. Что ж, вполне прилично. И на императорской яхте я не буду выглядеть белой вороной. И в Сосновском лесу тоже окажусь к месту.

— По какому адресу доставить покупки? — спросил приказчик.

— Не беспокойтесь, я заберу их с собой.

Я расплатился, получил сверток с упакованными вещами, вышел из магазина и вызвал извозчика. На сердце было легко. Сказывалось предвкушение завтрашней поездки.

Утром меня разбудил мерный и противный стук дождевых капель в окно. Гроза грохотала всю ночь. Она стихла только перед рассветом. Но дождь так и не думал прекращаться.

Я сварил себе кофе, осторожно выглянул на балкон и увидел, что небо до самого горизонта обложено серыми тучами.

На завтрак Игнат подал холодный пирог с мясом.

— И куда вы собираетесь в такую непогоду? — ворчал он.

Я развел руками.

— Приглашение от Его Величества. Ну, не отказываться же.

— Промокнете и простудитесь, — зловеще покачал головой Игнат. — В такую погоду нормальные люди дома сидят, а не по морям шастают.

— Я обязательно учту это на будущее, — улыбнулся я.

Игнат упаковал мне с собой остатки пирога.

— Неизвестно еще, чем вас будут кормить на этой императорской яхте, — непреклонно сказал он. — Что там за печка, что за повар? Зальет дождь трубу и конец. Будете голодом сидеть до самого Петергофа.

Вместе с пирогом он уложил в мой саквояж бутылку темного рома.

— А это-то зачем? — изумился я. — Неужели ты считаешь, что на императорской яхте нет выпивки?

— Это ром, — сказал Игнат. — Я читал, матросы его очень любят. Вот их и угостите, чтобы яхту на волнах не опрокинули.

— Если я напою императорских матросов ромом, то кораблекрушение неизбежно, — рассмеялся я.

— В крайнем случае сами выпьете, — стоял на своем Игнат. — Полезно для здоровья.

Извозчик высадил меня у летнего императорского дворца. Дождь так и не прекратился. Правда, из ливня он превратился в мелкую холодную морось, которая с большим удовольствием заползала за воротник.

У причала на серых невских волнах покачивалась красавица яхта.

— «Заря» — прочитал я надпись на борту.

Несмотря на хмурое утро, медные буквы сверкали. Их только что начистили до блеска.

Возле широких сходней скучал матрос в белом кителе. Над головой он держал зонтик. Я оценил это удобство. Видно, его величество заботился о своих служащих.

— Извольте представиться, Ваша милость, — вежливо сказал матрос, когда я подошел к нему.

— Граф Александр Васильевич Воронцов, — ответил я.

Матрос вытащил из-за пазухи порядком намокший список, провел по нему пальцем, нашел мою фамилию и кивнул.

— Проходите, ваше сиятельство.

— Эта яхта построена из корабельного леса? — не утерпев, спросил я.

Матрос удивленно поглядел на меня.

— Конечно, ваше сиятельство.

— Благодарю вас, — улыбнулся я.

На корме яхты под широким тентом прогуливались мой отец и Анна Владимировна. Отец по своей привычке был хмур и недоволен жизнью, а Анна Владимировна радостно улыбалась.

— Доброе утро! — вежливо поздоровался я. — Благодарю вас за приглашение.

— Доброе утро, Александр Васильевич! — радостно откликнулась Анна Владимировна.

Отец что-то невнятно пробурчал. Это можно было принять как за приветствие, так и за проклятие.

Но я предпочел выбрать первый вариант.

— Не выспались, ваше сиятельство? — сочувственно спросил я отца.

Василий Игоревич недовольно нахмурился и ничего не ответил. Я с любопытством огляделся:

— А где его величество?

Разумеется, отец сейчас же недовольно фыркнул. Наверное, своим бестактным вопросом я снова нарушил какие-то правила хорошего тона.

— Его Величество выйдет к завтраку, — с улыбкой сообщила мне Анна Владимировна.

Тем временем на яхте началась суета. Судно готовилось к отплытию. По стальным трапам загрохотали флотские ботинки. Со скрипом поползли на борт сходни. Матросы отвязывали толстые канаты, которые крепили яхту к причалу. Раздался пронзительный свисток боцманской дудки, а затем — громкая команда:

— Ставь паруса!

С легким шорохом в хорошо смазанных блоках ходили снасти. Разворачиваясь, хлопнул парус. Я восхищенно следил за этим непонятным и сложным, но отлично организованным процессом. И вот паруса наполнились ветром. Яхта вздрогнула и отошла от причала. Покосившись на Анну Владимировну, я заметил на её лице выражение детского восхищения. Отец внимательно следил за тем, как матросы выполняют команды боцмана. Иногда он едва заметно кивал, одобряя их расторопность.

Яхта вышла на середину реки и быстрее заскользила по воде. Её подгонял не только ветер, но и течение. Впереди виднелись ажурные арки Дворцового моста. Средний пролет моста заблаговременно развели, чтобы императорская яхта могла беспрепятственно выйти в море.

Хлопнула дверь, и на палубе появился лакей. На нём был такой роскошный красный мундир с золотым шитьем, что в первую минуту я принял его за адмирала. Услышав это предположение, отец снова недовольно фыркнул, а Анна Владимировна весело рассмеялась.

Лакей невозмутимо покосился на нас.

— Его Величество просит вас пожаловать в кают-компанию, — с легким поклоном сказал он. — Прошу за мной.

Он проводил нас к широкому трапу, заботливо устланному красной бархатной дорожкой. Этот трап был совсем не похож на те крутые лесенки, по которым сновали матросы. Он был пологим и удобным.

Кают-компания оказалась на удивление просторной. Не знаю, как строители яхты умудрились поместить её в узком изящном корпусе. Она совмещала в себе столовую и гостиную. Посередине стоял дубовый стол, накрытый на пять человек, а вдоль бортов тянулись удобные мягкие диваны. Мощные балки из темного дуба поддерживали стеклянный потолок, по которому стекали струйки дождя. На переборке висели круглые часы в тяжелом медном корпусе.

Лакей указал нам наши места за столом. Я с удивлением отметил, что меня решили посадить рядом с Его Величеством.

Кроме нас в кают-компании находился еще один человек — молчаливый мужчина лет сорока в морском мундире, с густой проседью в темных волосах и пышными усами. Наверное, это был капитан. Впрочем, мне так и не удалось это узнать. Весь завтрак мужчина молчал, как будто набрал в рот воды.

Мы стояли возле своих мест, ожидая, когда войдет его величество. Отец сурово смотрел на меня. Наверное, он опасался, что за столом у императора я буду вести себя слишком вольно.

— Его императорское величество! — торжественно объявил лакей.

Мы замерли в ожидании, а мужчина во флотском мундире вытянулся по струнке.

Император легкой походкой вошел в кают-компанию и сразу же оказался в центре внимания. Он поцеловал руку Анне Владимировне, вежливо поздоровался с моим отцом и сердечно улыбнулся мне.

— Очень рад, что вы приняли моё приглашение, Александр Васильевич, — сказал он.

Затем отодвинул свой стул и окинул нас быстрым, чуть насмешливым взглядом.

— Прошу садиться.

Слуги немедленно принялись подавать на стол.

— Я всё время вспоминаю историю нашего знакомства, Александр Васильевич, — дружески сказал мне его величество. — Помните, когда я пригласил вас в свою ложу на ипподроме?

— Разумеется, помню, ваше величество, — улыбнулся я. — Такой день непросто забыть.

— Вы правы, — согласился император. — Ваш жеребец Мальчик тогда скакал просто изумительно. Вы не забыли, что обещали мне первого жеребенка?

— И я непременно выполню это обещание, — ответил я.

— А где ваша супруга? — спросила императора Анна Владимировна.

— Её величество не выносит морских прогулок, — просто ответил император. — Императрицу мутит даже при небольшой качке.

Мы беседовали мило, без малейшего напряжения. Только мой отец чувствовал себя не в своей тарелке. Он то и дело поглядывал на меня, как будто ожидал какой-то мальчишеской выходки.

Постепенно беседа стала оживленной, хотя и необязательной. Даже отец вставил несколько слов. Только моряк упорно молчал, сосредоточившись на еде.

Что касается меня, то я довольно быстро заскучал. И то и дело поглядывал в иллюминатор, за которым медленно проплывали невские берега. Яхту едва заметно покачивало.

Честно говоря, мне очень хотелось поскорее закончить завтрак, выйти на палубу и полюбоваться заливом. Я никогда не ходил под парусом, для меня это было совершенно новое впечатление. Но как уйти посреди завтрака, тем более, если за столом присутствует Его Величество? Отец, конечно, мне этого не простит.

Я ещё несколько минут помучился, а потом решил, что как-нибудь переживу отцовский гнев. Поднялся из-за стола и с улыбкой извинился перед императором.

— Прошу меня простить, Ваше Величество, я ненадолго…

Дождался легкого кивка и с облегчением покинул кают-компанию.

Поднявшись на палубу, я подошёл к ограждению и замер от восхищения. Дождь уже перестал. Яхта как раз выходила из устья Невы в залив. Слева на берегу я заметил знакомый низкий сарай. Возле этого сарая мы не так давно нашли тело репортера Михайлова.

Вот сарай остался позади, а справа протянулся низкий камышовый остров. Когда яхта подошла ближе, из камышей с испуганным кряканьем взлетела утиная стая.

Высокая палубная надстройка скрывала меня от посторонних глаз. Поэтому мне казалось, что на борту яхты я совершенно один. Яхта шла почти бесшумно. Только острый нос с едва слышным шипением резал невысокую волну. Любуясь уходящими назад берегами, я почти потерял счет времени и даже забыл о том, что обещал императору вернуться к завтраку.

За спиной послышались шаги.

— Так вот, куда вы сбежали! — воскликнул насмешливый голос.

Вздрогнув, я обернулся и увидел императора.

— Прошу прощения, Ваше Величество! — улыбнулся я. — Надеюсь, вы меня поймете. Я впервые в жизни вышел в море под парусом.

— Вот как? — удивился император. — В таком случае можете не извиняться. Я очень люблю морские прогулки. Но каждый раз переживаю незабываемые впечатления.

Император непринужденно облокотился на ограждение.

— Мне тоже удается выйти в море куда реже, чем хотелось бы, — запросто сказал он. — Знали бы вы, сколько у меня дел: то балы, то приемы, то торжественные встречи, то совещание министров. Хоть бросай все и убегай в матросы.

Он весело посмотрел на меня, и мы вместе засмеялись.

Мне показалось, что это удобный момент для откровенного разговора.

— Ваше величество, я хочу попросить вас о небольшом одолжении, — сказал я.

— Слушаю вас, Александр Васильевич, — кивнул император.

— Я с удовольствием прогуляюсь с вами по парку Петергофа, — вежливо сказал я. — Но после прогулки не сможет ли кто-нибудь из ваших слуг отвезти меня в Сосновский лес?

— А зачем вам это понадобилось? — с удивлением спросил его величество.

Я не хотел рассказывать императору про завещание графа Сосновского, чтобы не подводить Никиту Михайловича Зотова. Конечно, он повел себя не слишком умно, но наша ссора — это наше с ним личное дело.

— Я недавно познакомился с лесничим графа Сосновского, — сказал я, — и он пригласил меня к себе в гости. Я много слышал про корабельный лес. Конечно, мне любопытно побывать в таком магическом месте.

— А мне кажется, это связано с завещанием графа Сосновского, — Лукаво улыбнулся император.

— Так вы знаете? — удивился я.

— Разумеется, — кивнул его величество. — Никита Михайлович прислал мне зов и все рассказал.

— Ну, Зотов, ну молодец, — я невежливо хмыкнул, но тут же опомнился и смущенно взглянул на императора.

— Я очень рад, что вы взялись за это дело, Александр Васильевич, — серьезно сказал император.

— Но если вы все знаете, почему бы не попросить заняться расследованием Тайную службу?

— Потому что я не хочу давать делу о завещании официальный ход без веских оснований, — объяснил его величество.

— А почему? — не слишком вежливо поинтересовался я.

— Вы представляете, сколько в Империи несправедливо обиженных наследников? — улыбнулся император. — Если они узнают, что я лично заинтересовался хотя бы одним делом о наследстве, то они сразу же съедутся в столицу и будут неделями околачиваться в моей приемной и добиваться личной встречи. Вы считаете, мне это нужно?

— Вряд ли, — согласился я.

— Вот именно, — кивнул его величество. — У меня и без наследных тяжб хватает забот. Но в этом случае дело касается корабельного леса. И я не могу пустить его на самотек. Поэтому я буду очень рад, если вы проведете, хоть и неофициальное, но самое тщательное расследование, Александр Васильевич.

— Сделаю все, что смогу, Ваше Величество, — кивнул я.

— Знаете что? — император с интересом посмотрел на меня. — Раз уж вам так нравятся морские прогулки, я прикажу, чтобы вас отвезли в Сосновский лес на яхте.

— А это не слишком? — усомнился я. — Меня вполне устроит обычный мобиль.

— Не слишком, — покачал головой император. — Я слышал, что корабельный лес достался какому-то купцу. Если вы прибудете на моей личной яхте, он поостережется вам слишком грубить и не станет чинить препятствий в вашем расследовании. Но всем остальным вам придется заниматься самостоятельно.

— Я к этому привык, Ваше Величество, — улыбнулся я. — Благодарю вас за помощь.

— А что это за история с ритуалом, который пытался провести граф Мясоедов? — Как бы, между прочим, спросил император.

— Вы и об этом слышали? — удивился я.

Император покосился на меня.

— Разумеется. Имейте в виду, что у полковника Зотова нет от меня секретов, по крайней мере в том, что касается служебных дел. Не думайте, что он жаловался на вас, но поставил меня в известность, что вы уничтожили свиток.

— Это был очень опасный ритуал, Ваше Величество, — откровенно признался я. — Я не мог рисковать и вынужден был уничтожить свиток. Попадись он кому-нибудь на глаза, могли бы появиться новые жертвы.

— Я понимаю, — кивнул император. — Но вы ведь прочли свиток перед тем, как уничтожить его?

Он испытующе посмотрел на меня.

— Прочел, — честно ответил я.

— Хорошо, — улыбнулся его величество. — Обещаю вам, что больше не стану возвращаться к этой теме. А теперь давайте наслаждаться плаванием. До Петергофа не так уж далеко. Будем ценить каждую минуту.

Яхта сменила курс и пошла вдоль берега. Ветер задул сильнее. Он разогнал тучи, и вдруг выглянуло солнце — свежее и радостное. Чуть в стороне навстречу нам шел большой торговый корабль. Я посмотрел на него и увидел, что между нами из воды торчит плоский черный камень. Огромный валун, который в незапамятные времена принес сюда ледник и оставил на дне залива. На камне стояла разлапистая металлическая тренога, магическая лампа. Под треногой на камне нежились несколько нерп.

— Давно пора убрать этот камень, — задумчиво сказал император. — Он мешает кораблям, но тюленей жалко. Пусть остается.

Нерпы провожали императорскую яхту любопытными взглядами, поворачивая усатые морды. Словно услышав слова императора, одна из нерп приветливо помахала нам ластом.

Глава 6

Когда на горизонте показался Петергоф, погода окончательно наладилась. В небе ярко светило солнце. Дождевые облака пугливо жались к горизонту. От плоского берега, далеко в море, выдавался причал, сложенный из огромных валунов, скрепленных раствором. Дальше зеленел вымытый дождем парк. А выше, на холме, я заметил длинную крышу загородного императорского дворца.

Императорская яхта «Заря» осталась у причала, а мы сошли на берег. Его Величество вежливо подал руку Анне Владимировне.

— Идемте, господа! — кивнул он нам. — Посмотрите, какое великолепие может сотворить искусный маг природы.

— Это совсем не похоже на парк, — удивленно заметил я. — Где же ровные песчаные дорожки, одинаковые деревья, аккуратно подстриженные кусты?

— Это все дальше, — улыбнулся император. — Во втором и третьем ярусе. Но вот что я вам скажу, Александр Васильевич… Проложить дорожки и постричь кусты может любой садовник. Для этого не нужно быть магом Природы. Именно такой парк окружает дворец. Он отлично подходит для чинных прогулок и приема важных гостей. А здесь совсем другой замысел. Впрочем, Анна Владимировна расскажет обо всем куда лучше, чем я.

— Мне хотелось оставить на берегу почти нетронутую природу, — слегка покраснев, объяснила Анна Владимировна. — Здесь только те растения, которые и без того растут в окрестных лесах.

— Скупая северная красота, — подхватил император. — Знаете, мне это нравится. Я прихожу сюда, когда хочется отдохнуть от дел и официальных приемов. Взгляните, какое чудо!

Он указал на самую обыкновенную тропинку, протоптанную в высокой траве.

— Эта тропинка петляет между деревьями и камнями, — улыбнулся император. — Идти по ней куда интереснее, чем по ровной дорожке.

Его Величество оказался отличным экскурсоводом. Анна Владимировна радостно улыбалась, то и дело краснея от удовольствия. Мне тоже нравилась прогулка. Только мой отец недовольно хмурился. Бросив на него быстрый взгляд, я заметил, что Василию Игоревичу не терпится сказать какую-то резкость. Его сдерживало только присутствие императора.

— У вас замечательный магический дар, Анна Владимировна, — тем временем сказал император.

— Поддерживаю, — весело улыбнулся я. — Мне бы тоже хотелось научиться магии природы.

Я сказал это просто так, без всякого умысла. Давным-давно я узнал, что магический дар един, и при большом желании можно открыть в себе любую его грань. Но отца мои слова буквально вывели из себя.

— Что за ерунда? — прошипел он. — Как можно научиться магии природы, если у тебя к ней нет никакого дара? И что это вообще за магический дар для настоящего мужчины? Магия природы хороша для мечтательной девушки. А тебе, Александр, было бы куда полезнее задуматься о делах рода.

Повисла неловкая пауза. Анна Владимировна снова покраснела, на этот раз от стыда. Его Величество задумчиво переводил взгляд с отца на меня.

— Василий Игоревич, у меня есть к вам серьезный разговор, — наконец сказал он. — Извольте следовать за мной.

Коротко кивнув отцу, император, не оборачиваясь, пошел по тропинке. Отец бросил на меня последний недовольный взгляд и поспешил вслед за его величеством.

Мы с Анной Владимировной остались вдвоем.

— Простите его, Александр Васильевич, — несчастным голосом сказала Гораздова, когда император и мой отец скрылись за деревьями. — Поверьте, он сказал это не потому, что хотел вас обидеть.

Я пожал плечами.

— Знаю. Он хотел выплеснуть свою обиду. Вот только от этого никому не легче. Пожалуй, на какое-то время нам нужно снова прекратить наше общение.

— Помните вашу встречу во сне? — неожиданно спросила Анна Владимировна. — Вы тогда выпустили его из какого-то старого сарая. После этого сна Василий Игоревич начал меняться. Поверьте мне, я это чувствую.

— Я тоже чувствую, — улыбнулся я. — А что толку?

— Это очень трудные перемены и очень болезненные, — тихо сказала Анна Владимировна. — Поэтому ваш отец иногда срывается. На все нужно время.

— Вы правы, на все нужно время, — согласился я.

И решил сменить тему разговора.

— А как идут приготовления к вашей свадьбе?

— Полным ходом, — благодарно улыбнулась Гораздова. — Уже отпечатали приглашения. Я вам обязательно пришлю.

— А господин Иевлин по-прежнему готов осчастливить ваших гостей своими лакомствами?

— Господин Иевлин два дня назад прислал мне окончательный вариант свадебного меню. Тридцать второй, между прочим. А вчера снова передумал и прислал тридцать третий. И битый час жаловался на то, что на окрестных фермах невозможно достать свежие перепелиные яйца нужного качества.

— Настоящий мастер своего дела, — рассмеялся я. — Уверен, он вас не разочарует.

Я посмотрел на тропинку.

— Похоже, беседа Его Величества с моим отцом затягивается. Предлагаю не терять время и посмотреть парк.

Мы с Анной Владимировной неторопливо пошли по тропинке.

— Вы и в самом деле хотите побольше узнать о магии природы? — спросила Гораздова.

— Конечно, — улыбнулся я. — Вы же знаете, насколько я любопытен.

— Мне кажется, вы хорошо чувствуете настроение людей, — задумчиво сказала Анна Владимировна. — Тогда вам будет проще понять.

Она посмотрела на верхушки деревьев.

— Растения, они почти как люди. Тоже чувствуют и понимают. У них есть свои желания. Они даже разговаривают, только молча. Без слов.

— И вы разговариваете с ними? — с интересом спросил я.

— Иногда, — кивнула Анна Владимировна, — но чаще стараюсь просто понять их, уловить их желания и немножко помочь, добавив магии. Вот и все волшебство.

Мы обогнули большой камень, вросший в землю. Я увидел беседку, густо увитую диким виноградом.

— Все-таки у вас здесь не только растения, — улыбнулся я. — Замечательная беседка. Она как будто выросла в этом парке.

— Эта беседка с сюрпризом, — загадочно улыбнулась Анна Владимировна.

— Вот как? — заинтересовался я.

Подойдя ближе, я заглянул внутрь беседки и с удивлением увидел, что на круглом столе стоит серебряный поднос с бокалами, полными свежего лимонада.

— Очень предусмотрительно, — удивился я, — у его величества отличные слуги. Я как раз хочу пить.

Я шагнул в беседку, и в этот момент гибкие побеги дикого винограда молниеносно обвили мои запястья. Я не ожидал ничего подобного. Поэтому, не успев даже подумать, быстро отскочил назад. Побеги немедленно отпустили меня и повисли, слегка покачиваясь. Анна Владимировна весело расхохоталась.

— Это и есть сюрприз? — ошарашенно спросил я.

— Да, — сквозь смех сказала девушка. — Детям очень нравится.

— Значит, вы помогаете растениям исполнять их желания? — уточнил я. — Любопытно. А этому винограду нравится хватать и пугать ничего не подозревающих людей?

— Ну, да, — кивнула Анна Владимировна. — Это же вьющееся растение. У него инстинкт. Но он просто веселится.

Я повернулся к беседке и пристально посмотрел на виноград. Потом медленно и осторожно протянул руку. Гибкие побеги заметно напряглись. Они снова готовились меня схватить.

— Ну-ну, — строго сказал я, — прекрати.

Стоило мне убрать руку, и побеги снова обвисли. Виноград старательно прикидывался самым обычным растением. Но я-то уже знал, что это не так.

Я попробовал послать винограду зов. Вспомнил опыт общения со своим живым домом и решил повторить это с растением.

— Я не собирался тебе вредить, — сказал я, — просто хотел лимонада. День довольно жаркий, ты так не считаешь?

В ответ пришел короткий импульс, и я улыбнулся. Виноград был похож на проказливого и любопытного мальчишку-хулигана, который предвкушает новую проделку. Я снова протянул руку, и его предвкушение усилилось. Он готовился схватить меня — так мальчишка собирается стащить пряник, едва строгая нянька отвернется в сторону.

— Я уже знаю, на что ты способен, — усмехнулся я и сделал шаг вперед.

Длинный побег тут же рванулся ко мне и обвил запястье. Я не стал вырываться, просто стоял. Через секунду хватка побега ослабла.

— Так-то лучше, — кивнул я. — Между прочим, ты ведешь себя невежливо. Девушка явно хочет пить. Позволь мне угостить ее лимонадом.

На этот раз ответ винограда был куда более продолжительным. Растение по-прежнему прекрасно обходилось без слов, зато великолепно использовало эмоции. Так что не понять его было совершенно не сложно.

— Значит, ты тоже не отказался бы угостить лимонадом эту красотку? — улыбнулся я. — Так в чем же дело? У тебя отличные гибкие побеги. Они очень цепкие и сильные, насколько я могу судить. Ты вполне способен взять бокал.

На секунду виноград задумался над моими словами. Потом его побег отпустил мою руку и нырнул в полумрак беседки. Я видел, как лоза обвилась вокруг ножки бокала, попыталась его приподнять и задрожала от напряжения. Бокал был довольно тяжелым. Тут же ей на помощь метнулся еще один побег. Вместе они сумели оторвать бокал от стола и осторожно понесли его к выходу. Виноград галантно протянул бокал, изумленной Анне Владимировне.

— Это мне? — удивилась Гораздова, осторожно принимая бокал. — Спасибо.

Потом с восторгом посмотрела на меня.

— Александр Васильевич, это же вы сделали? Но как у вас так сразу получилось? Вы ведь даже не маг природы, и так легко договорились с растением.

— Я просто предложил вашему питомцу проявить галантность, — усмехнулся я. — И он не смог устоять.

— Это поразительно, — покачала головой Анна Владимировна. — Я начинаю думать, что вы не только Тайновидец. У вас есть еще какой-то совсем особый магический дар. Дар учиться магии.

— Отчасти вы правы, — улыбнулся я. — Не так давно я узнал, что магический дар всегда один. Просто у него много очень разных граней. И любопытный маг вполне способен овладеть самыми разными проявлениями магии. Главное — не терять интереса.

— Так просто? — удивилась Гораздова.

Я со смехом развел руками.

— В общем, да. Другого секрета я не знаю. Правда, сейчас мне помогло умение разговаривать с моим домом. И еще артефакт усиления дара, который сделал ваш отец.

Я показал Анне Владимировне перстень с черным алмазом, который подарил мне артефактор Гораздов.

— Знаете, кажется, я начинаю входить во вкус. Хочу поговорить еще с каким-нибудь растением. Вы случайно не сажали здесь корабельные сосны?

— Как вы догадались? — удивилась Анна Владимировна. — Я действительно посадила в этом парке несколько корабельных сосен. Они здесь, совсем рядом.

Мы обошли вокруг беседки. Я чувствовал, что виноград внимательно следит за нами. Наверное, он затевал еще какую-нибудь проказу.

За беседкой, в стороне от тропинки, росли несколько молодых сосенок. Они были чуть выше тех саженцев, которые Брусницын посадил в моем саду. Высотой примерно мне по колено, но такие же пушистые и крепкие. Я осторожно дотронулся до ближайшей сосны и послал ей ментальный импульс.

— Здравствуй, — сказал я.

Анна Владимировна говорила мне, что у каждого растения свой характер и свои желания. Сейчас я сразу почувствовал, что так оно и есть. Дикий виноград был веселым и бесшабашным шутником, а корабельная сосна казалась строгой и серьезной.

— Чего ты хочешь? — спросил я.

Ответ пришел почти сразу.

— Расти. Становиться высокой и сильной. Видеть далеко. Беречь лес. Жить.

Сосна отвечала очень просто и понятно. Ее эмоции ощущались почти так же точно, как слова.

— Хорошее желание, — кивнул я, убирая руку.

В молодой сосенке пульсировала сильная магия. Я сразу это почувствовал. Деревце не просто росло само по себе. Оно было частью огромного леса. Даже здесь, в Петергофском парке, оно ощущало свою неразрывную связь с другими корабельными соснами. Когда я дотронулся до деревца, весь лес почувствовал это и внимательно посмотрел на меня. Это было не самое приятное ощущение. Но и опасности я не почувствовал. Просто по спине побежали мурашки и почти сразу исчезли.

— Где вы взяли эти саженцы? — спросил я Анну Владимировну.

— Мне привез их лесничий из Сосновского леса, — ответила Гораздова. — Кажется, его фамилия Брусницын.

— Анна Владимировна, — услышал я голос императора, — Александр Васильевич, вы где?

— Кажется, нас ищут, — сказал я Гораздовой.

Мы поспешно вернулись на тропинку. Там нас дожидались Его Величество и мой отец. Император стоял в расслабленной позе отдыхающего человека, а отец неуклюже и нетерпеливо топтался на месте. На его щеках до сих пор горел румянец раздражения. Похоже, Василий Игоревич получил от императора вежливую, но серьезную взбучку. На меня отец старался не смотреть. Зато он сразу заметил беседку и заманчивый блеск бокалов на столе.

— Жарко, — ни к кому не обращаясь, сказал отец и решительно пошел к беседке.

Я с любопытством ждал, что будет. Но дикий виноград оказался не так-то прост. Похоже, он отлично понимал, с кем можно шутить, а с кем лучше не связываться. Длинные побеги даже не шелохнулись, когда мой отец прошел мимо них. Его Величество разочарованно покачал головой. Я понял, что он тоже знает о магических свойствах беседки. Отец не стал мелочиться и забрал из беседки весь поднос.

— Прошу, — сухо сказал он, предлагая нам лимонад.

Император взял бокал и сделал глоток. Мы с Анной Владимировной вежливо отказались.

— Прекрасная получилась прогулка, — улыбнулся император. — Анна Владимировна, я впечатлен вашим мастерством, и у меня есть к вам деловое предложение.

Услышав эти слова, отец чуть не подавился лимонадом. Анна Владимировна удивленно посмотрела на императора.

— Я хочу, чтобы вы преподавали в Императорской Магической академии, — объяснил Его Величество. — Предлагаю вам вести курс природной магии.

— Но у меня совсем нет опыта, — покраснев, ответила Гораздова.

— Опыт придет со временем, — спокойно возразил император. — Зато у вас есть сильный дар и умение ладить с людьми. Это куда важнее.

Его Величество повернулся ко мне.

— Мажордом только что прислал мне зов. Обед готов, и гости ждут только нас. Я не стану вас задерживать, Александр Васильевич. Дело, которым вы занялись, намного важнее обеда. Императорская яхта отвезет вас, куда скажете. Капитана я предупредил. Давайте отойдем, я хочу сказать вам несколько слов.

Отец провожал нас удивленным взглядом.

— Корабельный лес — это очень важно, — тихо сказал император, когда мы отошли в сторону. — Но куда больше меня интересует, что случилось с родовым даром графов Сосновских.

— Понимаю, ваше Величество, — кивнул я.

— Деревья — это настоящее леса. А магический дар — его будущее. Я хочу знать, кому достался этот дар. Узнайте для меня имя наследника магического дара Сосновских.

— Постараюсь, — ответил я.

— Хорошо, — улыбнулся император. — Если вам что-то понадобится, просто пришлите мне зов. Но имейте в виду, что официальное вмешательство возможно только в крайнем случае.

* * *

И снова императорская яхта «Заря» с шипением резала острым носом невысокую морскую волну. На этот раз я и в самом деле был на яхте один, не считая команды. Никто не мешал мне стоять у борта и смотреть на заросший лесом берег, который высокой стеной тянулся в километре от нас.

Я внимательно вглядывался в лес, а лес вглядывался в меня. На этот раз ощущение не было таким пугающим. Мы словно присматривались друг к другу, стараясь договориться. Яхта обогнула пологий мыс. Я увидел узкую желтую полоску песчаного пляжа и широкий причал. На причале высокими штабелями лежали бревна, а дальше были живописно разбросаны одноэтажные деревянные домики. Деревня ожидаемо называлась Сосновка, здесь жили работники графов Сосновских — лесорубы и грузчики.

А вот тот двухэтажный кирпичный дом — наверняка, контора управляющего.

На пляже, широко расставив ноги, стоял человек. Это был Петр Брусницын. Я заранее послал ему зов, и теперь лесничий терпеливо поджидал меня.

Яхта легла в дрейф. Матросы спустили на воду шлюпку.

Я неуклюже слез в нее по узкой веревочной лестнице, устроился на носу, и в голове мелькнула запоздалая мысль — как же я буду выбираться отсюда? Впрочем, ничего сложного. Пошлю зов кому-нибудь из своих знакомых, и меня заберут на мобиле. Весла мерно опускались в воду, берег медленно приближался. Вот шлюпка ткнулась носом в песок, и матросы подняли весла. С широких лопастей капала вода. Я вышел на пляж и пожал Брусницыну руку.

— Добрый день!

— С приездом, ваше сиятельство! — застенчиво улыбнулся Брусницын.

Глава 7

— Как я рад, что вы приехали! — повторил Брусницын.

Услышав эти слова, я удивленно хмыкнул. Радость лесничего показалась мне слишком сильной, ведь мы с ним были едва знакомы.

Я махнул рукой матросам, показывая, что они могут отчаливать. Матросы столкнули шлюпку на воду и отплыли по направлению к яхте.

А я повернулся к Брусницыну и прямо спросил:

— А почему вы рады?

— Господин Люцерн посоветовал мне обратиться к вам, — простодушно улыбнулся лесничий. — Сказал, что если кто и разберется в этом деле, так только вы.

— В каком деле? — уточнил я. — Расскажите.

— Наш старый граф десять дней как умер, — сказал Брусницын. — И завещал лес и свой родовой дар какому-то чужому человеку. Говорят, ни с того, ни с сего.

— А как это касается вас? — спросил я.

— Так как же, ваше сиятельство? — развел руками Брусницын. — Мы в этом лесу всю жизнь живем, магию охраняем. А тут чужой человек родовую магию получил. Неправильно это, не должно такого быть. Беда может случиться.

— Какая беда? — нахмурился я.

— Лес погибнет, — просто сказал Брусницын. — Тогда и нам не жить.

— А вы не преувеличиваете? — поинтересовался я.

Брусницын растерянно захлопал глазами.

— Я не обманываю, ваше сиятельство. Вы разве сами не чувствуете?

Он повел рукой, показывая на лес, который окружил деревню. И в самом деле напряженный и внимательный взгляд Сосновского леса ощущался здесь особенно остро.

— А что вы знаете о завещании графа? — спросил я Брусницына.

— Да то же, что и все, — ответил лесничий. — Умер граф и оставил лес чужому человеку. Никому ничего не сказал, родного сына обманул.

Брусницын умоляюще посмотрел на меня.

— Помогите, ваше сиятельство. Господин Люцерн сказал, что вы можете все узнать.

— А почему вы ничего не сказали мне в городе? — спросил я, внимательно глядя на Брусницына. — Почему ждали, когда я приеду?

— Постеснялся, ваше сиятельство, — покраснел Брусницын. — Да и господин Люцерн обещал с вами поговорить. Я на него понадеялся и вижу, что не зря. Вы ведь приехали?

— Приехал, — согласился я.

Выходит, лесничий не просто так пригласил меня погостить в Сосновском лесу. Впрочем, это ничего не меняло. Наоборот, его просьба играла мне на руку. Теперь Брусницын с радостью согласится помочь мне в расследовании. Но то, как складывались обстоятельства, немного настораживало меня. Очень уж удачно все сходилось. Впрочем, проверить искренность Брусницына было несложно. Я послал зов садовнику Люцерну.

— Добрый день, господин Люцерн.

— Здравствуйте, Александр Васильевич, — сразу же откликнулся садовник. — Я чувствую, что вы уже в Сосновском лесу?

— Да, — ответил я.

— Я хотел с вами поговорить, но не успел, — объяснил Люцерн. — Вы сможете помочь лесничему?

— А что вы о нем знаете? — вместо ответа спросил я.

— Он хороший человек, — твердо сказал садовник.

Садовник Люцерн был магическим существом, а магические существа редко ошибаются в своих оценках.

— Хорошо, я постараюсь помочь лесничему, — сказал я.

— Благодарю вас, Александр Васильевич, — ответил Люцерн.

По его тону я догадался, что садовник улыбается.

Думаю, Брусницын понял, что я говорю с садовником Люцерном. Глядя на меня, лесничий терпеливо ждал моего ответа. Краем глаза я видел, что шлюпка, которая привезла меня в деревню, уже причалила к яхте. На «Заре» поднимали паруса. Яхта медленно разворачивалась, собираясь вернуться в Петергоф.

— Хорошо, я помогу вам, господин Брусницын, — сказал я, — но и вы должны мне помочь. Я ничего не знаю про Сосновский лес и про людей, которые здесь живут. Так что вы расскажете мне все, что меня интересует.

— Конечно, ваше сиятельство, — обрадовался лесничий. — Спасибо вам.

* * *

— Меня зовут Александр Васильевич, — улыбнулся я. — Давайте начнем с деревни. Расскажите мне, что за люди здесь живут?

— Обычные люди, — пожал плечами Брусницын, — графские работники.

— А чем они занимаются? — уточнил я.

— Валят лес, — объяснил мне лесничий, — вяжут его в плоты. Потом приходит буксир и увозит лес заказчикам.

— Я слышал, что в корабельном лесу не каждое дерево можно рубить? — сказал я.

— Так и есть, Александр Васильевич, — кивнул лесничий.

— И кто это решает? — поинтересовался я.

— Мы, лесники.

— Вы тоже живете в этой деревне?

— Нет, — ответил Брусницын. — Я живу в лесу. В деревне мне неуютно. Людей много, деревьев мало.

Мы неторопливо шли по единственной деревенской улице, которая тянулась вдоль берега залива. У меня возникло ощущение, что деревня будто зажата между лесом и морем. Между домами здесь и там высились одинокие сосны. Они как будто присматривали за людьми. Здесь легко и с удовольствием дышалось; воздух пах морем и сосновыми иглами.

— Значит, лесорубы никак не связаны с лесной магией? — уточнил я.

Брусницын покачал головой.

— Нет, Александр Васильевич, лес их только терпит.

— А кто занимается магией? — напрямик спросил я.

— Граф, — просто ответил Брусницын.

— А вы?

— А мы ему помогаем.

— Много здесь лесничих? — уточнил я.

— Десятка два наберется, — сказал Брусницын. — Лес большой. У каждого свой участок. На чужую землю мы не заходим.

— Понятно, — кивнул я. — А управляющий? Это ведь его контора в кирпичном доме?

— Управляющий просто руководит работниками, — сказал Брусницын. — В лесу он и не бывает.

— Как его зовут? — поинтересовался я.

— Карл Иванович, — ответил лесничий. — Он из немцев.

— Я хочу с ним поговорить, — решил я.

Дом управляющего окружал ухоженный цветник. И сам дом выглядел аккуратным: ровные ряды кирпичей, недавно выкрашенные белой краской оконные рамы. Я поднялся на крыльцо и постучал в дверь бронзовым молотком, который висел тут же на цепочке.

Дверь открыла пожилая женщина, похожая на пышный сдобный пирог, перетянутый тонким пояском фартука. Женщина посмотрела на меня добрым, чуточку печальным взглядом.

— Чего изволите, ваши милость?

— Дома ли управляющий? — спросил я.

— Карл Иванович с утра в город уехал, — грустно ответила женщина. — Новый хозяин его к себе вызвал. Ох, что же теперь будет?

Женщина печально покачала головой и вдруг без всякого перехода спросила:

— Молочка не желаете? Свежее молочко, я корову только утром подоила.

— Не откажусь, — улыбнулся я.

— А вы на крыльце подождите, — предложила женщина, — в дом не приглашаю. Карл Иванович очень не любит, когда без его ведома кто-то в дом приходит.

Она повернулась и исчезла в коридоре.

Я посмотрел на Брусницына.

— У вас здесь всегда так запросто?

— Деревня, Александр Васильевич, — как будто извиняясь, кивнул лесничий. — Люди у нас простые, добрые.

Через минуту женщина вернулась, неся на деревянном подносе две большие кружки с молоком. Поверх молока плавала густая пенка и жёлтые комочки сливок.

— Угощайтесь, — добродушно сказала женщина.

Я взял двумя руками кружку и сделал большой глоток. Молоко было холодным и очень вкусным.

— Вы лес покупать приехали? — спросила женщина.

Я улыбнулся.

— Нет.

— Значит, расследовать, — убежденно кивнула она.

— С чего вы взяли? — удивился я.

— А зачем же еще? — простодушно спросила женщина. — Приплыли на корабле прямо из столицы. Вот и Пётр с вами.

Она кивком указала на Брусницына

— Непременно расследовать будете. Вот и хорошо. Император нас в беде не бросит.

В ее голосе звучала простодушная уверенность.

Я укоризненно посмотрел на Брусницына.

— Выходит, уже вся деревня знает, зачем я приехал?

Лесничий смущённо развёл руками.

— Так корабль-то все видели, ваше сиятельство. И как мы с вами по деревне шли, тоже люди приметили.

— Понятно, — вздохнул я.

Допил молоко, поставил кружку на поднос и спросил:

— А управляющий когда вернётся?

— Кто же его знает? — женщина пожала пухлыми плечами. — Может, завтра, а может, и задержится.

— А зов ему послать можно? — теряя терпение, поинтересовался я.

— Это уж я не знаю, — испугалась женщина, — этим вещам не обучена.

Я задумчиво посмотрел на солнце, которое уже опускалось за высокие макушки сосен. Похоже, торопиться некуда. Сходу я вряд ли пойму, что здесь происходит, придётся задержаться на несколько дней.

— Спасибо за молоко, — поблагодарил я женщину, спускаясь с крыльца.

— На здоровье, ваша милость, — радушно улыбнулась она.

* * *

— Далеко от деревни ваш дом? — спросил я Брусницына.

— Рядом, — ответил лесничий. — Верст семь или восемь.

Я удивлённо посмотрел на него, и Брусницын торопливо добавил:

— Я вас на мобиле отвезу, не беспокойтесь.

— А где поместье графов Сосновских? — уточнил я. — Давайте сначала заедем туда.

— Хорошо, — послушно кивнул Брусницын.

На опушке леса стоял порядком потрепанный серый мобиль с большими колесами. На колёсах налипла густая грязь. Я взялся за ручку дверцы, но лесничий неожиданно меня остановил.

— Тут такое дело, ваше сиятельство, — смущённо сказал он. — Надо бы сначала у леса разрешение спросить, чтобы он согласился вас впустить.

— А если не согласится? — поинтересовался я.

— Тогда я вас обратно в Столицу отвезу, не беспокойтесь, — грустно сказал Брусницын. — Против леса идти нельзя.

— Хорошо, — согласился я. — Договаривайтесь с лесом, я подожду.

Лесничий прикрыл глаза, как будто посылал кому-то зов. Должно быть, так оно и было; он разговаривал с лесом совсем так же, как я недавно разговаривал с растениями в Петергофском парке.

А что если мне попробовать самому пообщаться с Сосновским лесом?

— Привет, — беззвучно сказал я. — Мне сообщили, что ты попал в беду?

Лес замер, будто прислушиваясь.

— Не знаю, правда ли это. Но если тебе нужна помощь, я готов помочь.

Лёгкий порыв ветра неожиданно качнул ветки ближайшей сосны. Дерево словно кивнуло. Одновременно с этим я ощутил слабый, но теплый одобряющий импульс.

— Кажется, лес согласен, — с облегчением сказал Брусницын. — Можем ехать, ваше сиятельство.

Но Брусницын ошибся. Сосновский лес еще не принял меня. Он только согласился познакомиться со мной поближе.

* * *

Потрепанный мобиль лесничего неторопливо переваливался по лесной колее, усыпанной длинными сухими сосновыми иглами. Кое-где после ночного дождя стояли лужи. Справа от дороги открылась большая поляна. Траву на ней недавно скосили, но она уже успела отрасти и теперь торчала острыми колкими иглами. Посреди поляны я увидел остатки сгоревшего дома. Нет, вряд ли это был дом. Слишком большой. Скорее, какая-то хозяйственная постройка. Она сгорела дотла. Осталось только черное пятно на зеленой траве, груды углей и нелепо торчащие в небо кирпичные трубы печей.

— Что здесь было? — спросил я Брусницына.

— Магическая лаборатория, — ответил лесничий.

— Вот как? — нахмурился я. — Остановите мобиль.

Брусницын послушно остановил мобиль прямо на дороге. Здесь не было другого транспорта, и мы никому не могли помешать. Я вышел из мобиля и втянул в себя прохладный лесной воздух. К запаху травы и хвои примешивался горький запах гари. Здание сгорело совсем недавно.

— Зачем в лесу магическая лаборатория? — спросил я.

— Старый граф пытался усилить магические свойства деревьев, — объяснил Брусницын. — Нанял магов со всей империи. Они здесь лет пятнадцать работали.

— И как? Был какой-то результат?

Лесничий покачал головой.

— Кажется, нет.

— А когда случился пожар? — спросил я.

— Как старый граф заболел, — ответил Брусницын. — Лабораторию сразу закрыл, всех магов разогнал. Видно, понял, что зря деньги и время тратит. А через два дня и само здание сгорело. Потушить не успели.

— Интересно, — задумчиво протянул я.

В гуще своего леса граф Сосновский усиленно занимался магией. Что именно он пытался сотворить, не знали даже местные жители. А стоило графу заболеть, он закрыл лабораторию, а потом она еще и сгорела.

Я решительно перепрыгнул неглубокую канаву и пошел прямиком к сгоревшему зданию. Брусницын шагал за мной.

— Там ничего не осталось, Александр Васильевич, — сказал он.

— Я сам посмотрю, — не оборачиваясь, бросил я.

Брусницын был прав. От магической лаборатории не осталось ничего. Ни клочка бумаги, ни малейшего намека на то, чем здесь занимались. Под ногами хрустело тонкое расплавленное стекло. Это были остатки алхимической посуды. Я осторожно обошел пепелище, держась подальше от закопченных кирпичных труб. Кто знает, насколько крепко они держатся.

В стороне от здания я увидел молодые посадки корабельных сосен. Пушистые деревца высотой в рост человека росли тесно, как будто старались держаться ближе друг к другу. С опушки за ними приглядывали старые сосны — совсем как строгие няньки за детьми.

— С этими деревьями маги ставили эксперименты? — спросил я.

Брусницын снова пожал плечами.

— Не знаю. Граф никому не велел сюда ходить.

— Но кто-то же знает, — нетерпеливо нахмурился я. — Еду им кто-то привозил? Связывались с родными? Должны быть какие-то записи.

Брусницын молчал. Уловив его эмоции, я понял, что лесничий и в самом деле ничего не знает. Кажется, он не слишком интересовался тем, что происходило в магической лаборатории. Занимался только своим лесом, а до всего другого ему не было никакого дела.

— Ладно, — кивнул я, — едем дальше.

И уже направился к мобилю, но тут мне в голову пришла другая идея. Ведь у меня же есть свидетели. Молчаливые, допросить их будет сложно. Но почему бы не попробовать? Я пошел прямо к молодым сосенкам. И тут же ощутил настороженное сопротивление, которое исходило от леса. Лес напрягся, как будто ожидал, что я хочу обидеть его молодую поросль.

— Я не сделаю им ничего плохого, — беззвучно сказал я. — Только поговорю.

Лес сурово наблюдал за мной. Я дотронулся до ближайшей сосны.

— Расскажи мне, что здесь происходило, — попросил я.

И тут же меня накрыла волна эмоций. Деревце отвечало торопливо, взахлеб, словно хотело выложить все и сразу. Вот только я почти ничего не понимал.

На меня одновременно накатывали холод и жар, восторг и растерянность. Я почувствовал сложное переплетение самой невообразимой магии. Как будто кто-то в отчаянии колдовал, накладывая на дерево сразу несколько перепутанных между собой магических плетений.

Я не мог разобраться в этой паутине, не мог понять — чего хотели маги, колдовавшие над саженцем корабельной сосны. И тем более не понял, добились они желаемого результата или нет.

Я отпустил колючую сосновую ветку и растерянно покачал головой. Без опытного мага Природы трудно будет выяснить, что здесь произошло.

Хорошо бы обратиться за помощью к Анне Владимировне. Но прежде, чем привозить её сюда, нужно убедиться, что Сосновский лес безопасен. А в этом я пока не был уверен.

* * *

Брусницын подошёл ко мне.

— Скоро стемнеет, Александр Васильевич. Надо бы ехать.

— Да, — кивнул я, отвлекаясь от мыслей. — Едем.

И в самом деле, я ведь не рассчитывал за один день разобраться с тем, что происходит в Сосновском лесу. Сколько потребуется — столько и буду разбираться.

— Может быть домой? — предложил лесничий. — Накормлю вас ужином. Переночуете, а с утра решите, что делать.

Я упрямо покачал головой.

— Нет, сначала я хочу взглянуть на поместье Сосновских.

— Так ведь никого из хозяев нет, а слуги нас не пустят.

— Это неважно, — коротко сказал я.

Мне не хотелось объяснять Брусницыны, что важнее сейчас даже не поговорить с кем-то из слуг, а просто взглянуть на поместье, почувствовать его магическое поле. Но лесничий не стал спорить со мной, только кивнул и зашагал к мобилю.

К родовому поместью графов Сосновских мы приехали на закате. Это был настоящий старинный терем, огромный, с крутыми крышами, лесенками, переходами и балконами. Он как будто возник из сказки. Терем окружала высокая ограда из вкопанных в землю бревен с угрожающе заостренными концами.

— Это корабельная сосна? — спросил я Брусницына, постучав по бревнам ограды.

— Что вы, Александр Васильевич? — ответил лесничий. — Это обыкновенный лес.

Дерево звучало глухо, в нём не было певучей звонкости.

Ворота оказались заперты. Я всё же постучал в толстую створку, но на мой стук никто не отозвался. Поместье Сосновских будто вымерло.

— Я же говорил, — сказал лесничий.

— Ничего, — усмехнулся я. — Если будет нужно, я найду способ попасть внутрь.

Оглядевшись, я заметил небольшую отдельно стоящую сосновую рощу. Под деревьями в траве виднелись серые, черные и красноватые плиты.

— А это что? — спросил я.

— Родовое кладбище, — ответил Брусницын.

— Здесь похоронили старого графа?

— Да.

— Идемте, посмотрим, — решил я.

Подойдя ближе, я сразу увидел свежую могилу. На ней еще не было надгробной плиты. Только куча рыжеватой лесной земли, заваленная полевыми цветами. Остальные могилы заросли травой, но при этом не выглядели неухоженными. Они казались естественной частью лесного пейзажа. Я понял, что так и было задумано. Род Сосновских всегда был частью этого леса и не отделял себя от него.

Я прошелся между остальными могилами. Все надгробия были похожи друг на друга: простые прямоугольные блоки, грубо вытесанные из местного гранита. Никакого мрамора, никаких скульптур.

Некоторые плиты основательно вросли в землю. Видно, они лежали здесь очень давно. Другие величественно возвышались над мягкой лесной травой.

Меня поразила одна странность: на плитах не было ни имен, ни фамилий, ни дат. Только один и тот же рисунок — искусно вырезанная в твердом камне стройная сосна, точно такая же, как на родовом амулете Николая Сосновского.

А еще здесь отчетливо ощущалась магия. Странный, очень древний и непонятный дар. Как будто сосновские и после смерти продолжали оберегать свой лес.

Сумерки неуловимо сгущались: еще несколько минут — и в лесу станет совсем темно.

— Ладно, на сегодня достаточно, — сказал я к облегчению Брусницына. — Едем.

* * *

Стемнело, и теперь мы ехали совсем медленно. Магический свет фар превращал лесную дорогу в узкий тоннель, стенами которого служил мрак. Только иногда из него проступали толстые сосновые стволы.

За очередным крутым поворотом мы увидели лося. Огромный зверь стоял прямо на дороге, спокойно глядя на нас. Он даже не думал уходить. Увидев нас, лось наклонил голову, как будто тяжелые ветвистые рога пригибали её к земле.

Брусницын остановил мобиль.

— Подождите здесь, ваше сиятельство, — попросил он.

Вышел из машины и пошел к лосю. Лесничий бесстрашно подошел к сильному зверю и остановился совсем рядом. Мне показалось, что он о чем-то говорит с лосем.

Мой магический дар осторожно шевельнулся в груди. Прислушавшись к его подсказке, я тоже вышел из мобиля. Лось нетерпеливо дернул ухом. Осторожно обогнул лесничего и медленно направился прямо ко мне.

Я стоял и ждал.

Лось подошел совсем близко и потянулся ко мне горбоносой мордой. Внимательно обнюхал меня. Прикрыл большие выпуклые глаза, как будто о чем-то задумался. Потом повернулся и медленно пошел с дороги в лесную чащу, высоко поднимая сильные ноги.

Глядя ему вслед, я осторожно перевел дыхание.

Вот теперь Сосновский лес принял меня окончательно.

Глава 8

Дом Петра Брусницына стоял на берегу лесного озера. Приземистое, основательное строение с высокой печной трубой и небольшими окнами было обнесено изгородью из длинных жердей. Рядом с домом я заметил небольшой огород.

Лесничий заглушил двигатель мобиля, и нас сразу же обступила тишина. Тонко звенели комары. В озере сонно плеснула большая рыба. Вот и все звуки.

Я вылез из мобиля и поежился. К ночи заметно похолодало. Несмотря на глухомань, место показалось мне уютным. Особенно, когда в окнах дома мягким светом вспыхнули магические лампы.

— Там кто-то есть? — удивился я.

— Никого, — покачал головой Брусницын. — Лампы всегда загораются, когда я приезжаю. Так на сердце теплее.

Лесничий захлопнул дверцу мобиля и предложил мне:

— Проходите в дом, Александр Васильевич. Там не заперто. А я пока снасти проверю. Глядишь, и попалось что-нибудь к ужину.

— Я, пожалуй, схожу с вами, — улыбнулся я. — Люблю рыбалку. Только редко удаётся выбрать свободное время.

Мы вместе спустились к озеру. Низко над соснами висела огромная луна. Её колдовской свет отражался в темной спокойной воде. Даже камыши у берега не шелестели — стояла абсолютно безветренная погода.

— Подождите здесь, — сказал мне Брусницын и, шлепая сапогами по воде, полез в камыши.

Я слышал, как он возится там, словно медведь. Через минуту лесничий вернулся, крепко сжимая в руках небольшую пятнистую щуку. Щука била хвостом, разевая зубастую пасть. Ее круглые глаза сверкали в лунном свете.

— Есть ужин, — улыбнулся Брусницын. — Идемте в дом, Александр Васильевич.

Разувшись у входа, я сразу попал в просторную кухню. Под низким дощатым потолком мягко горела магическая лампа. В дальнем углу я увидел грузную кирпичную печь. Дверца топки почернела от сажи. У окна стоял длинный стол с двумя лавками.

Здесь пахло деревом и сеном, а ещё человеческим жильём. Стоило нам войти, как в небольшой жаровне возле печи вспыхнул и загудел огонь.

— Прошу вас, Александр Васильевич, — сказал Брусницын, отворяя еще одну дверь.

Я заглянул туда и увидел маленькую комнатку с одним окном. Здесь едва помещались узкая деревянная кровать с плоским тюфяком и несколько полок для вещей, прибитых к стене.

— Располагайтесь, — сказал мне Брусницын, — а я пока займусь ужином.

Он вышел, прикрыв за собой дверь. Я услышал, как на кухню загремела посуда. Сняв куртку, я повесил её на гвоздь, который был заботливо вбит в стену. Сел на кровать. Прочные доски подо мной даже не дрогнули. Я посмотрел в окно и увидел, что оно выходит на озеро. Луна словно заглядывала ко мне в комнату. Посидев минуту, я поднялся и вышел вслед за Брусницыным. Он разделывал щуку, умело орудуя острым ножом.

На жаровне уже закипала кастрюля, а рядом с Брусницыным стояла большая миска. В ней отмокали от прилипшей земли несколько крупных картофелин. Возле миски лежала круглобокая золотистая луковица.

— Сейчас я уху сварю, — сказал Брусницын. — Подождите немного.

Я молча достал из кармана складной нож, отщелкнул лезвие и придвинул к себе миску с картошкой. Картошка оказалась молодой, свежего урожая, с тонкой кожицей. Поэтому я не стал срезать с неё шелуху, а скоблил ножом. От луковицы отрезал сухой хвостик, очистил её и разрезал пополам. Брусницын искоса поглядел на меня и одобрительно улыбнулся.

Когда куски рыбы и крупно нарезанная картошка оказались в кастрюле, я поставил на стол бутылку темного рома. Игнат всё-таки положил её в мою дорожную сумку.

* * *

Через полчаса уха сварилась. Она дразняще пахла травами и лавровым листом. Мы выпили по глотку сладкого рома и неторопливо хлебали обжигающе-горячее варево, выбирая из белой рыбной мякоти мелкие кости.

Мы почти не разговаривали. Брусницын думал о чём-то своём, а я размышлял о том, что мне удалось узнать за сегодняшний день. Познакомившись с лесом, я всё больше сомневался в том, что родовой дар Сосновских мог достаться совершенно случайному человеку. Даже если бы сам граф Сосновский захотел передать свой дар постороннему, он вряд ли сумел бы это сделать.

Я чувствовал, что в этом лесу слишком мало зависит от желаний отдельного человека. Но очень многое завязано на родовую память и силу.

Так что магический дар Сосновских, скорее всего, не исчез и не пропал. Возможно, он перешёл к какому-то другому потомку графа, о котором никто не знал. Например, к его незаконно рожденному сыну.

Я покосился на Брусницына. По возрасту он вполне мог быть сыном покойного графа и братом Николая Сосновского. Да и его магическая связь с корабельным лесом, несомненно, была очень крепкой.

— Как вы стали лесничим? — спросил я, разливая ром по стаканчикам из толстого стекла.

Брусницын неторопливо отложил ложку.

— Я родился здесь, — просто сказал он.

— В Сосновке? — уточнил я.

Сосновкой называлась деревня на берегу залива, где меня высадили с императорской яхты.

— Нет, прямо здесь, — ответил Брусницын, — на берегу этого озера. Здесь дом моих родителей стоял, да развалился от старости. Вот я и разобрал его на дрова, а себе построил новый. Утром я вам покажу, там еще остались камни, на которых он стоял.

— А своих родителей вы помните? — спросил я.

— Конечно, — ничуть не удивившись, ответил Брусницын. — Мой отец тоже был лесничим. Он и приучил меня к лесу. А когда отец умер, граф сделал меня лесничим вместо него.

Я чуть разочарованно кивнул. Стройная версия рассыпалась в пыль, не успев окрепнуть. Вряд ли Брусницын мог быть сыном старого графа и ничего об этом не знать. Что ж, придется придумать новое объяснение.

— А почему вы меня об этом спросили, Александр Васильевич? — поинтересовался Брусницын. — Вы думаете, что родовой дар графа мог перейти ко мне?

— Была у меня такая идея, — честно признался я.

Брусницын простодушно улыбнулся.

— Я бы почувствовал, — сказал он. — И тогда не стал бы вас беспокоить. Но когда старый граф умер, ничего особенного со мной не произошло. Какой дар у меня был, такой и остался.

— А где вы были, когда скончался граф? — спросил я.

— В лесу, — ответил Брусницын. — Я всегда в лесу. Только через день и узнал о его смерти. Управляющий мне сообщил.

— Вы когда-нибудь видели, как граф Сосновский занимался магией? — спросил я.

— Видел, конечно, — кивнул Брусницын. — И не раз.

— Расскажите мне, как это происходило?

— Никакого секрета здесь нет, — пожал плечами Брусницын. — Раз или два в месяц граф выходил в лес. Я показывал ему, где растут молодые корабельные сосны. Граф подходил к ним, касался их рукой и несколько минут молчал. Вот и всё.

— И после этого деревья получали магическую силу? — уточнил я.

— Так сразу не поймёшь, — признался Брусницын. — В этих вещах только граф понимал.

Мы не стали долго засиживаться после ужина и почти сразу разошлись по своим комнатам. Плотно набитый сеном матрас оказался удивительно мягким. На нём было удобно лежать. Где-то далеко гулко и загадочно ухала сова. Я закрыл глаза и под это уханье мгновенно заснул.

* * *

Я проснулся очень рано, практически на рассвете, и обнаружил, что лесничего уже нет дома. Наверное, Брусницын спозаранку ушел по своей привычке в лес.

За окном самозабвенно верещала какая-то неизвестная пичуга — она от души праздновала очередное летнее утро, и я прекрасно понимал её радостные чувства.

Я вышел на кухню, провел ладонью над жаровней, и в ней вспыхнуло пламя. В шкафу с посудой я отыскал небольшой ковшик, наполнил его водой из ведра, которое стояло возле двери, и сварил себе кофе. Благо, что не забыл захватить с собой из столицы немного молотого кофе. Иначе пришлось бы обходиться травяным чаем. Нет, травяной чай — это очень вкусно. Вот только готовить его я совсем не умею.

С чашкой в руках я вышел из дома. Мобиль Брусницына стоял возле крыльца, на его лобовом стекле блестела утренняя роса. Значит, лесничий ушёл пешком — наверное, собрался куда-то недалеко.

Я задумчиво провёл ладонью по мокрому холодному стеклу. Затем обошёл дом и с любопытством взглянул на грядки. Здесь росли только самые простые овощи. Картошка с толстыми узловатыми стеблями сочно-зеленой ботвы. Морковка, которую я узнал по резным узорчатым листьям. Обычный зелёный лук — некоторые стрелки уже надломились под собственной тяжестью.

Крепкий, но небольшой дом Брусницына и его огород говорили об одном — лесничий живет не бедно, а скромно. Он с радостью довольствуется простой жизнью, и ничего лишнего ему не надо.

Допив кофе, я вернулся в дом. Сполоснул посуду и решительно набросил на плечи куртку. Прогуляюсь по окрестному лесу, раз уж выдалось свободное время. Вдруг лес откроет мне ещё какие-то тайны.

Наверное, благоразумнее было бы дождаться, пока вернется лесничий. Но я не хотел терять время. К тому же по опыту я знал, что самые удивительные чудеса открываются именно тогда, когда ты один и рядом никого нет.

Вдоль заросшего камышом озерного берега тянулась едва заметная тропинка. В камышах была проложена узкая дорожка. Именно оттуда Брусницын вчера принёс щуку. Я с любопытством заглянул туда и увидел длинную кривую жердь, которая была наклонно воткнута в топкое озерное дно. От конца жерди к воде тянулась толстая леска. В здешней глуши рыба отлично ловилась и на такую немудреную снасть.

Над водой мягко клубился утренний туман, ветер колыхал камыши. Я пошёл по тропинке в сторону леса и обнаружил, что здесь в озеро очень удачно впадает узкий ручей. Дальше можно было идти по его берегу, не опасаясь заблудиться. В случае чего, развернусь и вдоль ручья приду обратно к озеру. Но прежде чем углубиться в лесную чащу, я остановился. Прикрыл глаза и послал зов Сосновскому лесу.

— Ты не будешь против, если я поброжу здесь немного? Обещаю не пугать твоих леших и других магических созданий, если случайно их встречу.

Лес промолчал, но мне показалось, что он едва заметно улыбнулся.

* * *

Я неторопливо шел вдоль высокого берега извилистого лесного ручья. На ходу наклонился и сорвал с кочки возле трухлявого пня горсть лесной брусники. Ягоды созрели не до конца. Они были крепкими, с белыми пятнышками на боку. Я закинул бруснику в рот и с удовольствием разжевал, ощущая неповторимый, горьковато-сладкий вкус.

Неожиданно за моей спиной громко захлопали крылья. Я быстро обернулся и увидел, что на нижнюю ветку ближайшей сосны уселся большой черный ворон. В солнечном свете его оперение отливало синевой. Я замер, чтобы не спугнуть птицу.

Ворон потоптался на ветке, устраиваясь поудобнее. Потом повернул голову и внимательно посмотрел на меня блестящим черным глазом. Повернулся другим боком и посмотрел вторым глазом, точно проверяя, не исчезну ли я. Я не исчез, и ворон хрипло и недовольно каркнул.

Мой магический дар шевельнулся в груди, подавая знак. Кажется, птица встретилась мне не случайно. Я осторожно шагнул к ворону и снова остановился. Ворон взмахнул широкими крыльями и тяжело перелетел на соседнюю сосну. Снова оглянулся на меня и снова нетерпеливо каркнул. Похоже, лес отправил ко мне проводника.

Примерно секунду я колебался. Ворон уводил меня прочь от берега ручья. Смогу ли я потом найти дорогу обратно к дому лесничего? Может быть, встреча с нахальной птицей — простая случайность?

Пойду дальше вдоль ручья — глядишь, и набреду на что-нибудь интересное.

Но стоило мне сделать шаг, как птица снова перелетела на другое дерево. Теперь ворон сидел прямо передо мной и осуждающе смотрел на меня. Да и сигнал магического дара в груди усилился и стал похож на ясно ощутимый зуд. Не последнюю роль в моем решении сыграло и то, что ко мне прилетел именно ворон. Он ворон, и я Воронцов — вряд ли это могло быть совпадением.

Что ж, если приехал в гости к магии — так иди за ней, Тайновидец. Иначе, зачем вообще было приезжать? Ворон снова нетерпеливо каркнул.

— Иду, — с улыбкой проворчал я. — Веди.

Ворон мелькал впереди черным пятном, перелетая с ветки на ветку. Птица заботилась о том, чтобы я не потерял ее из-за виду. Доверившись лесу, я шагал вслед за своим необычным проводником.

Мягкая лесная трава под ногами сменилась жесткой бледно-зеленой осокой. Затем под подошвами сапог неприятно зачавкала вода. Ворон вывел меня на относительно открытое место.

Это было небольшое болото, поросшее жидкими сосенками. Идти по нему было не слишком приятно. Я внимательно смотрел под ноги, чтобы не провалиться случайно в какое-нибудь болотное окно, затянутое ряской. В одном месте толстая подушка болотного мха упруго пружинила. Под ней явно была вода.

— Если я утону, ты будешь чувствовать себя одиноким, — пригрозил я ворону, с трудом вытаскивая увязшую ногу.

По счастью, болото оказалось небольшим. Я пересек его, продрался сквозь кусты на краю болота, и вскоре местность стала повышаться.

Теперь вокруг меня рос настоящий корабельный лес. Мощные стволы деревьев стояли далеко друг от друга. Зато их кроны над моей головой почти смыкались, заслоняя солнце. Из длинного белого мха тут и там торчали коричневые шляпки грибов. Я мог бы набрать их целую корзину, не сходя с места — если бы у меня была корзина. Не удержавшись, я сорвал один гриб, с удовольствием понюхал его, а потом сунул в карман куртки.

Здесь было легко идти, к тому же я давно не понимал, в какой стороне осталось озеро. Так что перестал думать про обратную дорогу и с лёгким сердцем шагал вслед за перелетавшим с ветки на ветку вороном. Когда придёт время выбираться, тогда что-нибудь и придумаю.

Шаг за шагом я всё сильнее ощущал магическую атмосферу этого места. Она не давила и не угрожала. Просто обступала со всех сторон. Наконец, я остановился. Пришло понимание, что я нахожусь в самом сердце Сосновского корабельного леса. Я стоял на краю глубокого оврага. Его склон резко уходил вниз, но был не настолько крутым, чтобы по нему нельзя было спуститься. Под собой, на середине склона, я увидел большую кучу камней. Она была подозрительно похожа на курган. Камни густо поросли зеленым лишайником. Видно, они лежали здесь очень давно. Эта куча не могла получиться случайно. Кто-то собрал камни и сложил их вместе. Ворон опустился на камень, который венчал курган, и захлопал крыльями, привлекая моё внимание.

— Так вот, куда ты меня вел? — задумчиво сказал я. — Ну, и что у нас здесь?

* * *

Осторожно ступая, чтобы не свалиться вниз и не свернуть себе шею, я спустился к кургану. Ворон взлетел и снова уселся на ветку ближайшей сосны. Он явно собирался посмотреть, что я буду делать.

— Ворочать камни, понятное дело, — проворчал я. — Надо же посмотреть, что под ними спрятано. Ты ведь для этого привёл меня сюда?

Я не ожидал ответа. Но ворон хрипло каркнул, подтверждая мою догадку.

— Ну, вот, — кивнул я.

Потом осмотрел курган и задумчиво почесал бровь. Камни были довольно большими и очень тяжелыми. Я раскачал один из них и с трудом столкнул на дно оврага. Камень покатился вниз, оставляя за собой глубокий след в рыхлой земле. Следующий валун я едва не уронил себе на ноги. Он вырвался у меня из рук, но я вовремя успел отскочить.

— И почему я не высокоранговый маг земли? — недовольно нахмурился я. — Сейчас бы небрежно взмахнул рукой, и камни послушно раскатились в стороны.

Но магом земли я не был. Зато у меня в кармане лежал складной нож с острым лезвием, а рядом торчала из земли засохшая молодая ёлка. Хвоя с ёлки давно осыпалась, кора висела лохмотьями, из-под неё торчала потемневшая древесина. Прежде чем приняться за ёлку, я на всякий случай послал зов лесу.

— Ты не будешь возражать, если я срежу это дерево? Оно всё равно уже засохло.

Помедлив, лес прислал короткий подтверждающий сигнал, который я истолковал как разрешение.

— Вот и хорошо, — кивнул я и принялся ковырять ножом сухой ствол.

Древесина была твердой, почти как камень. Но я никуда не спешил и не сдавался. Резал и резал, откалывая от елового стволика тонкие щепки. Потом взялся двумя руками повыше надреза и сломал ёлку. Очистил её от сухих веток, и у меня получилась отличная длинная и сучковатая жердь. Очень прочная и упругая. То, что нужно для рычага.

Помнится, ещё Архимед в древности грозился перевернуть землю, если ему дадут подходящий рычаг. А я хорошо знал древнюю историю, недаром учился в Императорском магическом лицее.

Пользуясь еловой жердью как рычагом, я стал по одному отковыривать камни и сталкивать их вниз. Курган постепенно уменьшался. Подсунув жердь, я навалился на неё и столкнул вниз ещё один камень.

— А это что такое?

Под камнем что-то тускло блеснуло.

Я отложил жердь, наклонился и увидел амулет — точно такой, какой носил мой лицейский приятель Коля Сосновский. Изящный золотой силуэт сосны на тонкой золотой цепочке. И он не лежал на земле.

Родовой амулет графов Сосновских покоился на шее почти истлевшего скелета. От него остались только позвонки и потемневший череп с пустыми глазницами. Остальные кости давно рассыпались в труху под весом камней.

Сколько же этот скелет пролежал здесь, всеми забытый? Пятьдесят лет? Сто?

Осторожно орудуя тонким концом жерди, я подцепил амулет за цепочку и подтащил к себе.

Глава 9

Я сидел на склоне оврага, прислонившись спиной к шершавому стволу толстой сосны, задумчиво смотрел на старый курган и вертел в руках родовой амулет графов Сосновских.

Ворон топтался на ветке раскидистой березы, то и дело поглядывая на меня блестящим глазом.

— Ну что, волшебная птица, понимаешь, что здесь произошло? — усмехнувшись, спросил я ворона.

Ворон покрутил головой.

— А вот я, кажется, начинаю понимать. Пока это лишь догадки, но их нужно проверить. И начну я с того, что сообщу о своей находке его величеству.

Ворон открыл мощный клюв и одобрительно каркнул.

Но послать зов императору я не успел. В моем сознании зазвучал другой голос.

— Добрый день, Александр Васильевич, — сказал он. — Это адвокат Стригалов.

— Здравствуйте, Юрий Андреевич, — удивленно ответил я.

— Прошу прощения за беспокойство, — извинился Стригалов. — Но я подумал, что вы должны знать. Ведь мы с вами договорились о сотрудничестве.

— Внимательно слушаю вас, Юрий Андреевич.

— Сегодня утром мне принесли письмо от графа Сосновского.

— Николай Сосновский написал вам? — удивился я.

— Нет, — ответил Стригалов, — это письмо от покойного графа Дмитрия Валентиновича Сосновского. Вернее — два письма. В адресованном мне конверте я нашел коротенькую записку и второе письмо, запечатанное личной печатью графа. Его я должен сегодня передать Николаю Сосновскому. Я решил, что обязан рассказать вам об этом.

— Вы не открывали второе письмо? — на всякий случай уточнил я.

— Нет, Александр Васильевич. — ничуть не обидевшись, ответил Стригалов. — Я собираюсь передать его Николаю Дмитриевичу. Если хотите, можете тоже приехать. Я отдам письмо графу Сосновскому в вашем присутствии.

— Благодарю вас за приглашение, Юрий Андреевич, — вежливо ответил я, — но, к сожалению, у меня не получится. Я очень занят.

— Вы продолжаете заниматься расследованием? — помолчав, осторожно спросил Стригалов. — Поймите меня правильно, я не пытаюсь выспросить у вас какие-нибудь секреты. Просто беспокоюсь за судьбу Николая Сосновского. Я неплохо знаю молодого человека и переживаю за то, что с ним произошло.

— Понимаю вас, — сказал я. — С вашей стороны очень благородно беспокоиться о молодом графе.

— Да, ведь я давно его знаю, — повторил Стригалов, — с самого детства.

Он коротко рассмеялся.

— Ладно. Я помню, господин Тайновидец, что с вами не нужно хитрить. Признаюсь, моя собственная роль в этом деле тоже сильно меня беспокоит. Я начинаю всерьез опасаться, что старый граф Сосновский втянул меня в какую-то темную историю. Так как продвигается расследование? Вам удалось что-нибудь узнать?

— Скажу откровенно, Юрий Андреевич, я не могу раскрывать вам детали, — ответил я. — Но расследование продвинулось и очень существенно. Не удивляйтесь, если сегодня вместе с Николаем Сосновским к вам заедет сотрудник Тайной службы.

— Вот как? — напряженно сказал Стригалов. — Что ж, спасибо, что предупредили. Александр Васильевич, неужели дело настолько серьезное?

— Серьезное, — не стал скрывать я. — Вы очень хорошо сделали, что сообщили мне о письме покойного графа.

— Да, я тоже так думаю, — ответил юрист. — Я готов и дальше сотрудничать с вами. И с Тайной службой, разумеется, тоже.

— Это замечательно, Юрий Андреевич, — улыбнулся я. — А сейчас, извините, у меня еще много дел.

* * *

— Ну и что ты думаешь по этому поводу? — с искренним интересом спросил я ворона. — Этот Юрий Андреевич Стригалов кажется мне очень проницательным адвокатом. Ты заметил, как вовремя он прислал мне зов?

Ворон задумчиво наклонил голову.

— Интересно, этот Юрий Андреевич и в самом деле беспокоится за свою репутацию? Или просто играет в откровенность? Ладно, с этим разберемся позже, а пока буду действовать, как запланировано.

Ворон взмахнул широкими крыльями и закачался на ветке. Улетать он не спешил. Птице явно нравилось мое общество.

Подмигнув ворону, я послал зов императору.

— Доброе утро, Ваше Императорское Величество! Это граф Воронцов. Я беспокою Вас по очень важному делу.

— Александр Васильевич! — немедленно откликнулся император.

Он тяжело дышал.

— Прошу вас, подождите минуту.

Голос императора пропал из моего сознания, а я удивленно нахмурился. Интересно, в какой неподходящий момент я застал его величество?

Фантазия сразу же подкинула несколько самых причудливых вариантов, но я предпочел не задумываться над ними.

Через минуту император сам вызвал меня.

— Вы прислали мне зов как раз во время конной прогулки, — объяснил он. — А я сегодня объезжаю новую молодую кобылку. У нее упрямый характер. Пришлось спешиться, чтобы спокойно поговорить с вами. Так чем вы меня порадуете?

От неожиданности я чуть не расхохотался, но, к счастью, вовремя успел подавить смех. Молодая кобылка, ну надо же!

— Ваша яхта благополучно доставила меня в имение графов Сосновских, — доложил я. — Сегодня утром я отправился гулять по Сосновскому лесу и наткнулся на заброшенную могилу. Это просто груда камней на дне оврага, но она привлекла мое внимание.

— И что же? — нетерпеливо спросил император.

— Под камнями я обнаружил человеческие останки. Старый скелет, его очень трудно опознать. Он пролежал здесь довольно много времени. Но на скелете был золотой родовой амулет графов Сосновских.

— Вот как, — задумчиво сказал император. — Это очень любопытно. Но я не помню, чтобы в последнее время кто-то из Сосновских пропал бесследно.

— Может быть, этот человек и не графского рода, — предположил я. — Например, он украл родовой амулет, а потом погиб в лесу. Но это точно не несчастный случай. Его не могло завалить камнями случайно. Это именно могила. Его похоронили, и с большой долей вероятности перед этим убили.

— И вы наткнулись на эту могилу совершенно случайно? — полюбопытствовал император. — Или именно так работает ваш загадочный магический дар?

— Да, к могиле меня привела магия, — честно ответил я.

— Замечательно, — обрадовался император. — Я не зря обратился к вам. Так что вы собираетесь делать?

— Нужно выяснить, кто этот человек. А для этого необходимо вызвать его призрак. Я прошу вас отправить в поместье Сосновских эксперта тайной службы Леонида Францевича Щедрина.

— Да, это дельная идея, — согласился император. — Знаете что? Думаю, лучше будет, если вы сами договоритесь с Никитой Михайловичем Зотовым. Пусть он лично приедет и захватит эксперта с собой.

— Как скажете, Ваше Величество, — согласился я.

— Но я бы не хотел, чтобы вы занимали поместье графов Сосновских, — сказал император. — Все-таки сейчас оно по бумагам принадлежит этому купцу Порфирьеву. Не стоит без крайней необходимости врываться в частное жилище. Вы найдете, где поселиться?

— Разумеется, Ваше Величество, — ответил я. — Уверен, что здешний лесничий Петр Брусницын с радостью нас приютит.

— Вот и хорошо, — обрадовался император. — Александр Васильевич, я настоятельно прошу вас сообщать мне, как только вы узнаете что-то новое.

— Будет исполнено, — ответил я.

* * *

— Вот все и завертелось, — сказал я ворону, закончив разговор с императором. — Теперь к делу подключится Тайная служба. Уверен, с их помощью мы очень быстро разгадаем все здешние тайны. Но что делать с Николаем Сосновским? Предчувствие говорит мне, что парня ждет неприятный сюрприз. Думаю, стоит его предупредить, а заодно вызвать сюда. Он нам понадобится.

Ворон переступил с ноги на ногу и одобрительно каркнул.

А я послал зов Николаю Сосновскому.

— Саша, это ты? — быстро спросил Николай. — У меня хорошие новости. Адвокат отца только что связался со мной. Оказывается, у него есть для меня письмо от отца. Я сейчас же поеду к нему. Уверен, это письмо все объяснит. Я наконец-то узнаю, почему отец лишил меня наследства.

— Подожди, — остановил я порыв Сосновского. — Не торопись, письмо ты обязательно заберешь, но чуть позже. С тобой должен поехать сотрудник Тайной службы.

— Зачем? — изумился Николай Сосновский. — Саша, ты узнал что-то важное? Выяснил, куда исчез наш родовой дар?

Николай сам подвел к трудному моменту разговора, и я не стал скрывать от него свои догадки.

— Да, я кое-что узнал. Полной уверенности у меня пока нет. Но есть вероятность, что у твоего отца вовсе не было родового магического дара.

— Что ты говоришь? — ожидаемо возмутился Сосновский. — Этого не может быть!

— Посуди сам, — возразил я. — Вчера я нашел в вашем имени остатки сгоревшей магической лаборатории. Лесничий рассказал мне, что твой отец много лет проводил магические эксперименты с молодыми корабельными соснами. Зачем он это делал?

— Я спрашивал об этом отца, — подтвердил Николай Сосновский, — но он сказал, что хочет придать дереву новые свойства, сделать его еще более прочным и гибким. Что в этом необычного?

— Может быть и так, — согласился я. — Но очень странно, имея родовой магический дар, нанимать множество других магов и экспериментировать с деревом. Почему нельзя было просто выращивать его, как это делали ваши предки?

— Не знаю, — расстроился Сосновский. — В тот момент это не показалось мне странным. Отец когда-нибудь посвящал тебя в детали своих экспериментов? — спросил я.

— Нет. Он говорил, что я все узнаю, когда придет время. А пока мне нужно учиться и не задавать лишних вопросов.

— Вот видишь, — сказал я. — Это наводит на определенные подозрения. Если у твоего отца не было родового дара, то понятно, почему и ты его не получил. Кроме того, это объясняет его эксперименты с магией.

Сосновский молчал, но я чувствовал, что он расстроен.

— Саша, я не верю — наконец сказал Николай, — Но если все окажется правдой, то я не хочу, чтобы об этом кто-то узнал. Пусть это останется тайной.

— Не могу тебе это обещать, — честно сказал я. — Корабельный лес слишком важен для империи. Поэтому я уже сообщил императору о своих догадках. Тайная служба тоже в курсе. Именно поэтому её представитель сегодня поедет с тобой к адвокату Стригалову. А потом я прошу тебя приехать сюда в имение. Мы вместе разберемся в том, что произошло. Обещаю, что кроме его величества и тайной службы никто ничего не узнает.

— Хорошо, я приеду, — помолчав, согласился Сосновский.

Я не стал пока рассказывать ему о найденной в лесу могиле, чтобы не расстраивать Николая еще больше.

— Жду вас в доме лесничего Брусницына, — коротко сказал я.

* * *

Резкий порыв ветра качнул макушки корабельных сосен. Ворон взмахнул крыльями и перелетел с ветки на курган.

Череп внимательно смотрел на меня пустыми глазницами, как будто прислушивался к разговору. Ощущение было не самым приятным. Я поднялся, подошел к кургану и принялся собирать обратно развороченные камни.

— Прости, что пришлось потревожить твой покой, — вслух сказал я. — Побудь здесь еще какое-то время. Я скоро вернусь с экспертом Тайной службы, и ты сможешь поговорить с нами, если захочешь. Я очень надеюсь, что ты расскажешь о том, как ты погиб и откуда у тебя родовой амулет Сосновских.

Восстановив могилу, я послал зов Никите Михайловичу Зотову.

— В деле графа Сосновского вскрылись новые обстоятельства, — без предисловий сообщил я.

— Уже знаю, — отрывисто ответил Зотов. — Я говорил с его величеством. Мы с Леонидом Францевичем немедленно выезжаем к вам. Где вы находитесь?

— В доме здешнего лесничего Петра Брусницына, — ответил я.

— Найду, — коротко сказал Зотов.

— Подождите, — остановил я его. — Вы еще не все знаете. У адвоката Стригалова есть письмо от покойного графа Сосновского. Оно адресовано его сыну Николаю. Я прошу вас вместе с Николаем Сосновским сходить к адвокату, взять письмо, а потом привезти Николая Сосновского сюда.

— Я сделаю, как вы просите, Александр Васильевич, — помедлив, ответил Зотов. — Знаете, я хочу извиниться перед вами. Вы были правы, когда обратились ко мне за помощью. Ваш дар снова вас не подвел. Эти разногласия по поводу магического ритуала немного выбили меня из колеи. Возможно, я был слишком резок. Предлагаю все забыть и снова работать вместе, как мы работали до этого.

— Рад это слышать, Никита Михайлович, — улыбнулся я. — И с удовольствием принимаю ваше предложение.

Напоследок я послал зов Игнату.

— Вы никак все дела закончили, ваше сиятельство? — обрадовался старик. — Сегодня вернетесь? Вот радость-то! Сейчас скажу Прасковье Ивановне, она такой обед приготовит, что пальчики оближете.

— К сожалению, мне придется немного задержаться, Игнат, — расстроил я старика. — Так что вы с Прасковьей Ивановной пока можете отдыхать.

— Сложное дело? — опечалился Игнат.

— Скорее, интересное, — ответил я. — Кстати, прими мою благодарность за ром. Он здорово пригодился.

— Вот видите, — обрадовался старик. — Я же говорил, что ром на море — первое дело!

* * *

Тем временем ворон устал ждать, пока я закончу переговоры. Он нетерпеливо прохаживался взад и вперед по склону оврага.

Краем глаза я следил за птицей, не переставая удивляться тому, что она совершенно не боится человека. То есть, меня.

Когда я подошел к могиле, ворон не улетел. Отскочил на пару шагов и принялся внимательно наблюдать за мной. Я воткнул рядом с курганом жердь, которой ворочал камни, и глубоко вдавил её в мягкую лесную землю.

— Хоть какая-то примета, — объяснил я ворону. — Что ж, вот и настало твое время, волшебная птица. Прояви свои магические способности и выведи меня обратно к человеческому жилью.

Ворон словно только этого и ждал. Захлопав крыльями, он взлетел на ближайшую сосну и оглянулся на меня.

— Только постарайся вести так, чтобы я запомнил дорогу, — добавил я. — Мне ведь еще сюда возвращаться. Не уверен, что ты захочешь постоянно работать проводником.

Ворон тихо и протяжно каркнул, словно соглашаясь со мной, а потом сделал то, чего я совершенно от него не ожидал. Слетев с ветки, он уселся на землю буквально в шаге от меня и пристально посмотрел на меня блестящим глазом.

Я ощутил в груди мягкий толчок магического дара. Повинуясь его сигналу, посмотрел в глаза ворона. Голова мгновенно закружилась.

В какой-то момент я понял, что смотрю не на птицу, а вижу свое собственное растерянное лицо. Часть моего сознания каким-то образом переместилась в ворона, и теперь я видел себя его глазами. Стоило мне осознать это, как ворон взмахнул крыльями и взмыл в небо над Сосновским лесом.

Мимо промелькнули макушки сосен. Голова снова закружилась. Я поймал себя на мысли, что опасаюсь упасть с такой высоты. Эта мысль показалась мне настолько смешной и нелепой, что я расхохотался. И почти сразу пришло ощущение свободы.

Внизу колыхалось колючее зеленое море. Ворон медленно летел над самыми макушками сосен. Я чувствовал, как ветер треплет его оперение. От сосен ложились на землю короткие прямые тени.

— Поднимись чуть выше, — попросил я ворона. — Я хочу увидеть окрестности.

Ворон послушно поднялся выше. Деревья внизу стали совсем маленькими. Я увидел темную складку глубокого оврага. Она тянулась через лес, словно старый шрам, и выходила прямо к недавно расчищенной просеке. А просека, в свою очередь, вела к озеру, которое блестело на горизонте. До него было верст пять или шесть. Два часа ходьбы спокойным шагом, не больше. К тому же просека стороной обходила болото, через которое ворон привел меня к старой могиле.

— Получается, мы могли добраться до нужного места по твердой земле, — усмехнулся я. — Вовсе не обязательно было пробираться через трясину.

И стал глядеть вниз, запоминая дорогу.

Когда я уже начал привыкать к ощущению полета, ворон оглушительно каркнул. Голова у меня снова закружилась.

Придя в себя, я обнаружил, что сижу на земле, прислонившись спиной к сосновому стволу. Удивленно поднял голову и увидел высоко в небе едва заметную черную точку. Магический дар в груди встрепенулся в последний раз и окончательно успокоился.

— Кажется, это какая-то способность природной магии, — пробормотал я, поднимаясь с земли. — Надо будет уточнить у Анны Владимировны.

Идя вдоль оврага в сторону просеки, я почувствовал, как лесная тишина передо мной уплотнилась, а потом лопнула с едва слышным звуком, похожим на звон тонкого стекла. Это я пересек магическую границу, которая окружала сердце Сосновского леса.

И почти сразу пришел зов от Никиты Михайловича.

— Мы только что встретились с адвокатом Стригаловым, — сообщил он. — Николай Сосновский получил письмо.

— Что же пишет покойный граф? — поинтересовался я.

— Не знаю, — коротко ответил Зотов. — Я запретил Сосновскому вскрывать письмо в присутствии адвоката. Мы сейчас выезжаем к вам. Вместе и почитаем.

Глава 10

К дому Брусницына я подошел часа через полтора. Все это время ворон кружил над моей головой. Убедившись, что я добрался до берега озера, он пронзительно каркнул на прощание и полетел в сторону леса.

Брусницын готовил обед. В кастрюле на жаровне кипела картошка, а лесничий деревянной лопаткой помешивал на сковороде шипящие грибы. Пахло в кухне так, что я поневоле проглотил слюну.

— В лесу гуляли, Александр Васильевич? — не оборачиваясь, спросил Брусницын.

— В лесу, — ответил я. — Не стал вас дожидаться, не хотел терять время. Извините, если заставил поволноваться.

— Я не волновался, — возразил Брусницын, помешивая жаркое. — Лес вас принял, значит, он вас не обидит. Что-нибудь нашли?

— Кое-что, — ответил я. — Скажите, вы знаете в лесу такой глубокий овраг? Он еще идет вправо от просеки, параллельно озеру.

Брусницын снял сковороду с огня и отставил ее в сторону. Затем повернулся ко мне.

— Знаю, — сказал он.

— Я прогулялся вдоль этого оврага, — улыбнулся я. — Видел там любопытную кучу камней. Камни очень старые, но сами они не могли скатиться со склона. Кто-то их собрал. Мне показалось, что это похоже на могилу.

— Я знаю это место, — кивнул Брусницын, и пристально поглядел на меня. — Значит, лес подпустил вас к своему сердцу?

— Выходит, что так, — не стал скрывать я. — Скажите, вы никогда не пытались узнать, что там под камнями?

— Нет, — покачал головой Брусницын. — Это не мое дело. Я стараюсь как можно меньше тревожить лес.

— Что ж, это разумно, — кивнул я.

Подумав, я решил пока не говорить Брусницыну о том, что нашел в кургане скелет и золотой амулет графов Сосновских.

— Сюда едет начальник тайной службы, — вместо этого сказал я. — Нам нужно его встретить.

— Мы успеем пообедать? — спокойно спросил лесничий.

Я покачал головой.

— Вряд ли. Лучше нам выехать немедленно. Никита Михайлович ездит очень быстро, скоро он будет в Сосновке.

— Как скажете, — согласился Брусницын.

Движением руки он погасил жаровню и вышел на улицу.

* * *

Мы приехали в Сосновку на пять минут раньше Никиты Михайловича. Черный мобиль Зотова свернул с дороги к городскому пляжу и остановился. Он выглядел хищным зверем на фоне мирной деревушки. Никита Михайлович вышел из мобиля и с удовольствием огляделся.

— Добрый день, господин Тайновидец, — чуть насмешливо кивнул он мне. — Вижу, вы специально выбираете для своих приключений самые красивые места. Оцените, какая здесь тишина, покой.

Он сделал вид, что прислушивается к деревенской тишине.

— Вот бы поселиться здесь на пенсии, — мечтательно произнес он. — Ловить рыбу, разбить небольшой садик и не думать ни о каких преступлениях. А?

— Можно подумать, вам угрожает пенсия, — рассмеялся я.

— Вы правы, — добродушно кивнул Никита Михайлович. — О пенсии я при своей должности могу только мечтать.

Эксперт тайной службы Леонид Францевич Щедрин тоже выглядел чрезвычайно довольным загородной поездкой. Он неуклюже выбрался из мобиля, поздоровался с нами и вытер потный лоб носовым платком.

— Великолепно здесь, — с широкой улыбкой сказал он. — Александр Васильевич, я очень благодарен вам за то, что вы умудрились найти следы преступления в таком чудесном месте.

— Это еще что? — в тон ему подхватил я. — Сейчас мы с вами поедем домой к господину Брусницыну. Вот там природа — так природа. Представьте себе: лесное озеро, тихий сосновый лес, ни души вокруг, воздух легкий, свежий, а какая там рыбалка!

Щедрин заговорщицки подмигнул мне.

— Надеюсь, у нас хватит времени, чтобы вдумчиво посидеть за шашлыком. Я прихватил с собой немного маринованного мяса. Знаете, этому рецепту маринада научил меня один старый повар. Такого шашлыка вы никогда не пробовали. Уверен, вы станете просить у меня рецепт со слезами на глазах.

— Так вот, почему вас пришлось так долго ждать! — возмутился Зотов. — Спасибо, Леонид Францевич!

А вот Николай Сосновский выглядел печальным. Он с грустью оглядывался вокруг.

— Мне не слишком приятно здесь находиться, — честно признался он в ответ на мой вопрос. — Я всю жизнь не сомневался, что рано или поздно это имение станет моим. А теперь вижу, как я ошибался.

Он помолчал и отвел взгляд в сторону.

— И если то, что вы сказали про моего отца, правда, то получается, я никогда и не имел права на этот лес.

— Мы пока только начали разбираться в этой истории, — успокоил я его. — Кто знает, чем это все закончится?

— Да, я понимаю, — кивнул Сосновский. — Спасибо вам. Я в порядке.

— Познакомьтесь, — сказал я Зотову. — Это Петр Брусницын, здешний лесничий. Он здорово помог мне в поисках.

Никита Михайлович Зотов окинул Брусницына внимательным взглядом и отрывисто кивнул.

— Рад знакомству.

Зато Леонид Францевич с благодушной улыбкой поинтересовался:

— Скажите, господин лесничий, а есть ли у вас поблизости грибные места? Я бы очень хотел насушить белых грибов. Из них получается изумительный грибной суп.

Брусницын растерянно посмотрел на меня.

— Леонид Францевич очень ценит простые удовольствия, — с улыбкой объяснил я.

— Грибов в этом году много, — кивнул Брусницын.

— Не то слово, — подтвердил я. — Сегодня я вышел прогуляться по лесу, и посмотрите, какое чудо нашел.

С этими словами я достал из кармана гриб, который сорвал в сердце Сосновского леса.

— Настоящий боровик, — восхитился Леонид Францевич. — Александр Васильевич, вы непременно должны показать мне это место.

— Покажу, — кивнул я. — Именно там находится могила, ради которой я вас сюда вызвал.

— Могила? — нахмурился Николай Сосновский.

Он как раз пожимал Брусницына руку.

— Саша, ты не говорил мне ни о какой могиле.

— Я нашел ее только сегодня утром, — объяснил я. — Гулял по лесу и случайно наткнулся.

— К вашему сведению, господа, в глубине Сосновского леса есть особое магическое пространство. Господин Брусницын называет его сердцем леса. Своеобразное место силы. Я был там и могу вас заверить, что магическое пространство действительно существует. Я даже ощутил его границу.

— Так, и что же? — заинтересовался Никита Михайлович.

— Там проходит глубокий овраг. Я запомнил, где он находится. На склоне этого оврага я нашел большую кучу камней. Куча была сложена очень давно. Камни уже успели порасти лишайником. Я заинтересовался, раскопал этот курган и нашел в нем человеческий скелет. Он пролежал под камнями лет пятьдесят, не меньше. На шее скелета я обнаружил вот это.

С этими словами я достал из кармана золотой медальон и показал Сосновскому.

— Узнаешь, Коля?

— Это же наш родовой медальон! — опешил Сосновский. — Откуда он мог взяться в лесу?

— Именно это мы и собираемся выяснить, — кивнул я. — А пока попробуй вспомнить, кто-нибудь из твоих предков или родственников когда-нибудь исчезал без следа? Может быть, кто-то погиб, и его тело не было найдено?

Сосновский растерянно покачал головой.

— Не знаю. Я никогда не слышал ни о чем подобном.

— Ничего, — улыбнулся я. — Уверен, у нас найдутся и другие свидетели.

— Господа, вам не кажется, что сейчас самое время ознакомиться с письмом графа Сосновского? — напомнил я. — Если, конечно, вы еще не сделали это по дороге?

— Нет, — ответил Зотов. — Я хотел, чтобы мы прочитали письмо все вместе.

С этими словами он достал письмо из внутреннего кармана. Николай Сосновский протянул руку, но Зотов сам распечатал письмо, уверенно сломав личную печать графа Сосновского. Я заметил досаду, которая промелькнула на лице Николая. Тем временем Никита Михайлович достал из конверта бумагу, развернул ее и внимательно прочитал. Разочарованно хмыкнул и отдал письмо Николаю Сосновскому.

Сосновский жадно впился глазами в строчки, быстро пробежал по ним взглядом. Досада на его лице сменилась выражением беспомощной обиды.

— Читайте вслух, Николай Дмитриевич, — сказал ему Зотов.

Сосновский покраснел и стиснул зубы, но справился с собой.

— Да, конечно, — севшим голосом сказал он.

Откашлялся и начал читать.

— 'Сын, когда ты прочтешь это письмо, я уже буду в могиле. После моей смерти ты узнаешь, что я лишил тебя права владеть Сосновским лесом. Я хочу, чтобы ты знал: я сделал это не потому, что на тебе есть какая-то вина. Я лишил тебя наследства для того, чтобы спасти наш род от позора.

Мне трудно говорить об этом. В конце концов, ты сам все узнаешь. А если не узнаешь, что ж, так даже лучше. Но кое-что ты должен знать обязательно.

Я уступил право владения Сосновским лесом за пятьдесят тысяч золотых червонцев. Эти деньги я положил на счет в имперском банке. Счет открыт на твое имя. Тебе достаточно прийти в любое отделение банка, назваться, подтвердить свою личность и получить деньги. Забирай их. Они твои по праву. Если сможешь, уезжай с этими деньгами за границу и будь счастлив.

Наш титул тоже остается тебе. Надеюсь, он не принесет тебе горя.

Твой отец, граф Дмитрий Сосновский'.

— Но в этом письме граф ничего не пишет о причине, по которой он лишил Николая наследства, — удивился я.

— Да уж, — с досадой согласился Зотов. — В посмертной записке его сиятельство мог бы выражаться более определенно.

— Господа, я прошу вас вспомнить, что вы говорите о моем отце, — хрипло сказал Николай Сосновский. Его пальцы нервно мяли письмо.

— Извините, Николай Дмитриевич, — кивнул Зотов, забирая письмо из рук Сосновского. — На своей должности я стал несколько черствым.

Он аккуратно разгладил письмо, сложил его и сунул обратно в карман. Потом повернулся ко мне.

— Что ж, Александр Васильевич, вы приехали сюда раньше нас и успели многое узнать. С чего вы посоветуете начать?

Я задумчиво почесал переносицу.

— Вчера я хотел поговорить с управляющим. Мне кажется, он должен что-нибудь знать о трудностях графа Сосновского. Но управляющего не оказалось дома. Его кухарка сказала, что он уехал в столицу по вызову купца Порфирьева. Может быть, управляющий уже вернулся?

— Проверим, — решительно кивнул Зотов. — Где его дом?

Нам снова открыла кухарка. На вопрос Зотова, где управляющий, женщина растерянно развела пухлыми руками.

— Не знаю, батюшка. Так и не вернулся. И известий от него до сих пор нет.

Она с испугом смотрела на нас.

— Я из Тайной службы, — сухо представился Зотов. — Сейчас задам вам несколько вопросов, а вы постарайтесь отвечать точно и подробно.

От его слов кухарка испугалась еще больше.

— Постараюсь, батюшка, — пробормотала она, нервно комкая свой передник далеко не первой свежести.

— Управляющий давно служит в имении?

— Да кто же его знает. Раньше меня.

— А вы сколько у него служите?

— Пять лет или шесть. Как тут сразу вспомнишь? У нас ведь, батюшка, все дни похожи. Утром завтрак приготовь, потом обед подай. Так день и проходит. Как их сосчитать?

Женщина беспомощно подняла брови.

— Шесть лет служу, точно.

— Понятно, — кивнул Зотов. — Граф часто вызывал управляющего к себе?

— Каждую неделю, батюшка, — закивала кухарка, — а иногда и его сиятельство, и сам сюда приезжал. Проверял, как лес отправляют.

— Управляющий когда-нибудь упоминал при вас, о чем он говорил с графом Сосновским?

— Нет, что вы, никогда такого не было. Карл Иванович — человек строгий, порядок знает. Со мной только о хозяйстве разговаривал. Когда обед подавать, что на ужин приготовить. Вот и все. А больше я ничего не знаю.

— Досадно, — нахмурился Зотов. — Но ничего не поделать. Если управляющий вернется сегодня, передайте ему, чтобы срочно приехал домой к лесничему Брусницыну. Я буду его там ждать.

Зотов коротким кивком указал на Петра.

— Все сделаю, как вы велите, батюшка, — торопливо ответила кухарка. — Молочка не хотите? Холодненькое, свежее.

— Некогда, — отрывисто отказался Зотов.

— А я бы выпил, — неожиданно сказал Леонид Францевич. — Это же деревенское молоко, когда еще вы такое попробуете?

— Леонид Францевич, у нас нет времени, — сухо напомнил Зотов.

— Да я вам с собой соберу, — обрадовалась кухарка. — Подождите минутку.

Не слушая возражений Никиты Михайловича, она исчезла в глубине дома. Через минуту женщина вернулась и с поклоном подала Леониду Францевичу большую стеклянную банку, полную молока.

— Вот, кушайте на здоровье.

— Благодарю вас, — добродушно улыбнулся Леонид Францевич.

— Господин эксперт, я считаю, что вам нужно серьезнее относиться к расследованию, — вполголоса сказал Никита Михайлович Щедрину, когда мы шли к мобилям.

— Бросьте вы, Никита Михайлович, — беззаботно улыбнулся эксперт. — Это деревня. Здесь душевные люди живут. Нехорошо их обижать.

Он нес банку с молоком, бережно держа ее обеими руками и прижимая к животу.

— У нас мало времени, — напомнил Зотов. — Во многом нужно разобраться.

— Разберемся, — успокоил его Щедрин. — Непременно во всем разберемся. Но то мы с вами и Тайная служба.

Посчитав разговор законченным, Леонид Францевич обернулся ко мне.

— Александр Васильевич, в деревне есть какая-нибудь лавка? Нужно закупиться продуктами, не можем же мы объедать нашего гостеприимного хозяина. Да и я, признаться, не готов питаться исключительно дарами дикой природы.

— Заботитесь о своей фигуре? — съязвил Зотов.

— И вам, Никита Михайлович, желаю того же, — невозмутимо ответил эксперт.

В лавке Леонид Францевич провел не меньше получаса, придирчиво выбирая самое лучшее из довольно скудного ассортимента. К тому времени как Леонид Францевич, нагруженный пакетами, снова появился на улице, Зотов окончательно потерял терпение.

— Александр Васильевич, вы можете показать мне поляну, где стояла магическая лаборатория? — спросил Щедрин. — Я бы хотел на нее взглянуть. Уверен, там найдется что-нибудь интересное.

— Конечно, Леонид Францевич, — улыбнулся я.

* * *

Эксперт долго бродил по пожарищу, не обращая внимания на нетерпение Зотова. Он что-то насвистывал себе под нос, то и дело останавливался и внимательно смотрел под ноги. Никита Михайлович муро оглядывался по сторонам.

— Не нравится мне здесь, — отрывисто бросил он. — Какое-то гнетущее чувство. Этот лес словно смотрит на нас.

— Так и есть, — не стал скрывать я. — Между прочим, прежде чем входить в Сосновский лес, полагается дождаться его приглашения.

— Вот еще, — дернул плечом Никита Михайлович. — Я здесь представляю Имперскую Тайную службу. А лес находится на территории Империи. Так что хочет он того или нет, ему придется мириться с моим присутствием.

Брусницын отвел взгляд в сторону. Я тоже предпочел не спорить с Никитой Михайловичем. А Зотов нетерпеливо окликнул эксперта.

— Леонид Францевич, долго еще?

— Столько, сколько понадобится, Никита Михайлович, — добродушно ответил Щедрин. — Экспертиза — дело не быстрое.

Он махнул мне рукой.

— Александр Васильевич, взгляните, здесь кое-что интересное.

Я подошел к Щедрину. Эксперт с трудом наклонился и поднял с земли оплавленный осколок стекла причудливой формы.

— Видите? — спросил Щедрин. — Это остатки перегонной реторты. В таких варят алхимические зелья. В этой лаборатории не только создавали магические плетения, но и занимались алхимией. Скажите, могу я взглянуть на деревья, над которыми экспериментировали здешние маги?

— Конечно, — кивнул я. — Они здесь.

Леонид Францевич долго бродил вдоль рядов стройных пушистых сосенок. Присмотрелся к ним. Несколько раз дотронулся рукой до колючих веток. Потом опустился на колени и положил обе ладони на землю.

— Так я и думал, — озабоченно сказал он.

— Вы что-то нашли? — окликнул его Зотов.

Но Леонид Францевич не обратил на него внимания.

— Прошу вас, Александр Васильевич, — сказал он мне. — Потрогайте землю. Чувствуете?

Я присел рядом с ним и тоже дотронулся до травы. Трава была сырой и приятно холодила руку.

— Положите обе ладони на землю, — подсказал мне Щедрин, — и прислушайтесь. Я последовал его совету.

Ладони ощутимо закололо, как будто у них одновременно впивались десятки тонких иголок. Это был след мощной магии. Но я никак не мог разобрать, какой именно.

— Какое-то беспорядочное месиво магических сил, — сказал я.

— На эти деревья воздействовали всей магией, до которой только могли додуматься, — подсказал мне Щедрин. — Кто-то очень хотел изменить магические свойства деревьев. И, судя по всему, он не знал точно, что делать. Пробовал в отчаянии то одно, то другое, то третье.

— А что получилось в итоге? — с любопытством спросил я. — Эти деревья стали магическими?

— Не могу вам сказать, — покачал головой Леонид Францевич. — Определенно, магическая сила в этих деревьях есть, иначе и не могло получиться. Слишком много магии они впитали. Но как эта магия повлияла на деревья, тут я вам сказать не могу.

Зотов сам подошел к нам.

— Между прочим, Леонид Францевич, вы обязаны докладывать о своих находках мне, а не господину Тайновидцу, — упрекнул он эксперта. — Так что вы можете сказать?

Леонид Францевич неторопливо поднялся и отряхнул колени.

— Лабораторию подожгли, это совершенно точно, — ответил он. — Подожгли сразу с нескольких сторон. Тот, кто это сделал, хотел быть уверен, что от здания ничего не останется. Людей в момент пожара внутри не было. Я не нашел никаких останков.

— Господин Брусницын рассказал мне, что покойный граф Сосновский уволил всех магов, когда заболел, — вмешался я. — Это было незадолго до смерти графа. А через пару дней сгорела лаборатория.

— Вот видите, — кивнул Щедрин. — По следам на пожарище решительно невозможно разобраться, чем именно здесь занимались. Но я могу дать вам совет, Никита Михайлович. Ищите свидетелей. Найдите этих магов. Скорее всего, большинство из них устроились в Столице. Уверен, отыскать их будет нетрудно.

— Так я и сделаю, — кивнул Зотов. — Но на это понадобится время. Что еще вы можете предложить, если уж мы приехали сюда?

— Поговорить с покойным графом, конечно, — улыбнулся Леонид Францевич. — Уверен, он сможет многое нам объяснить.

— В таком случае едем на кладбище, — решил Зотов.

— Ну что вы, Никита Михайлович, — возразил Щедрин. — Кто же занимается некромантией на голодный желудок? Это небезопасно, да и результат выйдет непредсказуемый. Вот доберемся до места, устроимся, пообедаем со вкусом. А после обеда уже и к делам приступим. И не возражайте, прошу. Некромант должен быть в хорошем настроении, это важно для ритуала.

Зотов страдальчески поморщился. Резко повернулся и пошел к мобилю.

Глава 11

— Наконец-то можно заняться делом, — проворчал Никита Михайлович, запуская двигатель мобиля.

День уже клонился к вечеру. Солнце висело над самыми макушками корабельных сосен.

Наш обед несколько затянулся. Леонид Францевич добровольно взял на себя обязанности экспедиционного повара и порадовал нас изумительным жарким из кролика. Кролика эксперт умудрился купить в деревенской лавке, а овощи для жаркого раздобыл на огороде Брусницына.

— Не ворчите, Никита Михайлович, — благодушно улыбнулся Щедрин. — В жизни должно быть место удовольствиям. Иначе зачем вообще жить?

— В вашей жизни, Леонид Францевич, удовольствия занимают слишком много места, — не остался в долгу Зотов. — Скоро в нее перестанет помещаться все остальное. И что вы тогда будете делать?

— Выйду на пенсию и поселюсь в деревне, — невозмутимо ответил Леонид Францевич. — Хотя бы, вот в этой Сосновке. И буду наслаждаться жизнью. А вам придется подыскивать себе нового эксперта.

* * *

На кладбище мы поехали вчетвером. Я, Никита Михайлович Зотов, Леонид Францевич Щедрин и Николай Сосновский. Николай отлично знал родные места, да и я помнил дорогу от дома Брусницына к родовому кладбищу Сосновских.

Брусницын по своему обыкновению ушел в лес.

— Не забудьте грибы, — напомнил ему Леонид Францевич. — Особенно, лисички. С ними выйдет роскошный ужин.

Мобиль неторопливо переваливался по лесной колее, засыпанной рыжими сосновыми иголками.

— Леонид Францевич, а почему призраков всегда вызывают именно на кладбище? — с любопытством спросил я эксперта.

Щедрин был не только любителем вкусно поесть и прекрасным магическим экспертом, но и опытным некромантом. Именно он должен был вызвать призрак недавно умершего графа Сосновского.

— Не только на кладбище, — к моему удивлению, ответил Щедрин. — Дело в том, что призраки часто привязываются к своей могиле. Первое время они воспринимают ее как свой дом. Но призрак убитого может появляться там, где его убили, или в каком-нибудь другом месте, к которому он особенно привязан.

Леонид Францевич вспомнил что-то забавное и оживился.

— Помните призрак того древнего грека, Никита Михайлович? — спросил он Зотова.

Зотов что-то проворчал, не отрывая взгляд от дороги.

Щедрин благодушно рассмеялся

— Как его звали? Диоген, кажется?

Эксперт повернулся ко мне.

— Этот древний грек был удивительным образом привязан к своей бочке. Только возле нее и соглашался появляться. Кстати, где теперь эта бочка, Никита Михайлович?

Зотов заметно помрачнел.

— Думаете, я помню? — буркнул он. — Кажется, до сих пор стоит в подвале управления Тайной службы.

— Нехорошо, Никита Михайлович, — мягко упрекнул его Щедрин. — Не стоит так обращаться с призраками.

— По крайней мере, в подвале управления бочку не мочит дождем, и в нее не заглядывают любопытные горожане, — не растерялся Никита Михайлович. — Наверняка, призраку там удобнее, чем на улицах Столицы. К тому же, ни один сотрудник Тайной службы не додумается заквасить в этой бочке капусту.

— Значит, призрак не обязательно появляется возле своей могилы, — удивился я. — И что мы будем делать, если граф Сосновский не появится?

— Попробуем вызвать призрак на месте его смерти.

Леонид Францевич покосился на Николая Сосновского:

— Где преставился ваш батюшка?

— У себя в спальне, — мрачно ответил Сосновский, — в нашем загородном имении.

— Вот, там и попробуем с ним поговорить, — добродушно кивнул эксперт. — В том случае, если призрак вообще появится. Вы ведь знаете, Александр Васильевич, что призраками становятся далеко не все. Большинство после смерти сразу уходит за Грань. И оттуда их уже не дозваться.

— Будем надеяться, что нам повезет, — кивнул я. — А призрак обязательно говорит правду?

— Ну что вы, Александр Васильевич, — рассмеялся Щедрин. — Призраки точно такие же люди, как и мы с вами, только тела они не имеют. Зато все человеческие недостатки всегда при них. Разумеется, призрак может соврать или промолчать, особенно если речь идет о совершенных им преступлениях. Призрака нельзя привлечь к ответственности, но это не значит, что он будет хвастаться своими злодеяниями.

— А есть какой-то способ убедить призрака говорить правду? — уточнил я.

— Магического способа нет, — покачал головой Щедрин. — Зеркальным зельем призрака не напоить. Все зависит от того, насколько хорошо вы умеете разговаривать с призраками. Хотя в нашем случае можно кое-что попробовать.

Леонид Францевич замолчал и глубоко задумался.

Я с удивлением покосился на него. Молчаливый и задумчивый эксперт не вписывался в мое представление о мире.

* * *

На кладбище было тихо. Легкий ветерок едва заметно шевелил высокую траву. Неподалеку громко квакала лягушка — наверное, ей было одиноко, и она искала себе компанию.

Неподвижно возвышались, вросшие в землю, гранитные плиты надгробий. Над ними, словно часовые, стояли старые корабельные сосны.

Я заметил, что Николай Сосновский не сводит взгляд со своего загородного дома.

Я хорошо понимал его состояние, ведь Николай считал этот дом своим. Здесь он родился, вырос и провел почти всю свою жизнь. Я тоже посмотрел на дом.

В вечернем свете сказочный терем выглядел притихшим и таинственным. Казалось, он наблюдает за нами черными провалами окон.

— Готовьте ваш ритуал, Леонид Францевич, — распорядился Зотов. — И постарайтесь побыстрее.

— В некромантии спешить нельзя, Никита Михайлович, — улыбнулся Щедрин. — Все нужно подготовить тщательно. Да и торопиться нам некуда. Чем ближе к ночи, тем охотнее выйдет призрак.

Леонид Францевич повернулся ко мне.

— Александр Васильевич, а вы не хотите сами провести ритуал?

— Так ведь я не умею, — удивился я.

— А я вам все подскажу, — стоял на своем Щедрин.

— Это еще зачем? — нахмурился Зотов.

Леонид Францевич с добродушной улыбкой посмотрел на него.

— Никита Михайлович, вы помните, что именно Александр Васильевич нашел в лесу могилу? Лес пропустил его в свое магическое пространство, а это многое значит.

Эксперт аккуратно постучал пальцами по ближайшему надгробию.

— Этот лес неразрывно связан с родом графов Сосновских. Он поможет Александру Васильевичу призвать покойного графа. А заодно убедит призрака быть откровенным.

— Что-то слишком сложно, — проворчал Никита Михайлович.

— Ничего сложного, — покачал головой Щедрин, — я уверен, что Александру Васильевичу нужно попробовать. Тем более, с его-то даром Тайновидца. Неизвестно, что из этого получится. Но непременно что-нибудь интересное.

— Ну, хорошо, — согласился Зотов и ехидно покосился на меня. — Вот теперь вы и станете некромантом, господин Тайновидец, А там и до запрещенной магии недалеко, и я наконец-то с чувством глубокого удовлетворения запру вас в камеру.

— Ну и шутки у вас, Никита Михайлович, — рассмеялся я.

— Так вы согласны, Александр Васильевич? — спросил Щедрин.

— Когда это я отказывался попробовать что-то новенькое, —улыбнулся я. — Рассказывайте, что нужно делать.

* * *

К подготовке ритуала некромантии Леонид Францевич Щедрин подошел очень обстоятельно. Первым делом он внимательно оглядел тропинки вокруг надгробий. — Гляди-ка, сколько здесь полыни, — одобрительно пробурчал эксперт себе под нос.

Затем сорвал жесткий ребристый листок, растер его в пальцах и понюхал.

— Эх, точно полынь, горечью пахнет.

Он с интересом посмотрел на Николая Сосновского.

— Скажите, а раньше ваши предки не появлялись в виде призраков? Может, соседей беспокоили, или потомков?

— Не припомню, — мрачно ответил Сосновский.

— Наверняка появлялись, — убежденно кивнул Щедрин. — Недаром же здесь какой-то предусмотрительный человек посадил здесь столько полыни. Вот и хорошо, значит сушеная трава нам не понадобится. Призрак никуда не сможет от нас сбежать.

Затем Леонид Францевич достал из мобиля несколько связок чеснока и раздал их нам.

— Наденьте на шеи, — сказал эксперт, — и не снимайте. Только потом не забудьте вернуть. Чеснок нам пригодится за ужином.

Я надел на шею связку сушеного чеснока. Чесночные бусы были похожи на праздничный наряд дикаря. Я вспомнил Акатоша и весело улыбнулся.

А ведь Библиусу наверняка было бы интересно поучаствовать в ритуале вызова призраков. К тому же, я обещал провести хранителя Незримой библиотеки в Сосновский лес.

Я даже оглянулся, но вокруг не нашлось ни одной двери. Только ворота загородной усадьбы Сосновских, но они были крепко-накрепко заперты.

Ладно, вызову Бибилуса в другой раз, когда поблизости не будет мрачного Никиты Михайловича. А то с начальника Тайной службы станется припомнить Библиусу, как мы прятали свиток Чистого Листа.

Тем временем Леонид Францевич достал из кармана пузырёк с каким-то зельем и протянул его мне.

— Это зелье вызова призраков, — объяснил он. — Взболтайте его хорошенько, Александр Васильевич. Затем выльете на нужную могилу. Помните, как мы с вами делали на Смоленском кладбище?

Разумеется, я помнил. Именно на Смоленском кладбище я впервые имел удовольствие наблюдать за работой некроманта.

Мы тогда охотились за темным мастером снов Тимофеем Градовым. Именно его призрак мы хотели вызвать и допросить. В тот раз у нас ничего не вышло, но это совсем другая история.

Я взял пузырек с зельем и принялся трясти его.

— Взбалтывайте лучше, — кивнул Щедрин. — Все компоненты зелья должны тщательно смешаться.

Сам он тем временем достал из мобиля несколько свежих деревянных колышков. Колышки были хорошо заострены, и Щедрин воткнул их в землю неподалеку от свежей могилы.

— А это зачем? — удивился я.

— Осиновые колья, — небрежно объяснил Леонид Францевич. На случай, если покойник окажется вурдалаком.

Николай Сосновский при этих словах побледнел, стиснул зубы, но промолчал.

— В нашей работе, Александр Васильевич, нужно быть готовым ко всему, — добродушно объяснил эксперт.

Он покосился на Зотова, который нетерпеливо прохаживался вдоль могил.

— Помните, Никита Михайлович, как мы с вами одного румынского графа допрашивали? Интересная история тогда получилась, господа. Городовые обнаружили в заброшенном доме покойника. И, что удивительно, покойник не на полу лежал, а не в постели, а в гробу.

Руки на груди сложены, лицо спокойное, глаза закрыты, будто и не умер, а просто спит. А в кармане у него нашлись документы на имя румынского графа.

Леонид Францевич комично развел руками.

— Ну, что тут поделать? Привезли покойника ко мне в лабораторию, и решили мы с Никитой Михайловичем его допросить, чтобы узнать, сам он умер или помог ему кто.

А дело было вот как сейчас, поздно вечером. Ну и пока я призрак покойника вызывал, полночь наступила. Тут-то румынский граф и показал себя во всей красе. Очнулся подлец, и выскочил из гроба. Сам бледный, клыки огромные, и давай на нас с Никитой Михайловичем бросаться. Вампир оказался, представляете? А у нас, как на грех, осиновых кольев под рукой не было. Кто же знал, что граф вампиром обернется?

— И что же вы сделали? — с интересом спросил я.

— Ну, пришлось упокоить его подручными средствами.

С этими словами Леонид Францевич достал из мобиля небольшой топорик. Лезвие топорика в сгущающихся сумерках таинственно блеснуло серебром.

— Вот это самое подручное средство, — сказал Щедрин, подбрасывая топорик в руке.

Затем положил его на ближайшую надгробную плиту.

— Леонид Францевич, долго еще? — еле сдерживая раздражение, спросил Зотов. — Вы до утра собрались на этом кладбище веселиться?

— Все уже готово, Никита Михайлович, — благодушно успокоил его Щедрин. — Сейчас Александр Васильевич зелье на могилу выльет, нужные заклинания прочитает, и начнем. А вы, на всякий случай, отойдите подальше. Уж больно вид у вас грозный, испугаете призрака, и откажется он с нами разговаривать.

Все время, пока мы готовились к ритуалу, Николай Сосновский держался в стороне от нас. Молодой граф выглядел мрачно, молчал, не отвечая на мои вопросы. Он засунул руки в карманы и втянул голову в плечи, как будто его знобило.

Закончив взбалтывать зелье вызова призраков, я подошел к нему.

— Коля, я вижу, тебе не по себе от того, что здесь происходит. Я ни на чем не настаиваю, но, может быть, тебе лучше подождать в мобиле?

Сосновский благодарно взглянул на меня.

— Ты прав, Саша, мне не по себе, — признал он, — но я останусь. Я хочу посмотреть в глаза отцу, хочу спросить его, почему он лишил меня наследства.

— Я обязательно узнаю это у него, — пообещал я, — тебе не нужно разговаривать с ним самому. Мне кажется, это слишком тяжело для тебя.

— Александр Васильевич прав, — согласился Зотов. — Я понимаю ваши чувства, Николай Дмитриевич. Но я должен быть уверен, что вы сможете держать себя в руках. Ваша ссора с отцом может затруднить нам расследование.

— Я смогу сдержаться, — пообещал Сосновский. — Но я должен сам спросить его.

— Хорошо, — помедлив, согласился Зотов.

Багровая полоса заката протянулась на западе. На мгновение мне показалось, что это лес полыхает небесным пламенем. На востоке из-за деревьев выглянула любопытная луна.

На вечернем небе она была похожа на бледного призрака.

Наверное, луне тоже было интересно посмотреть на то, что мы делаем.

— Начинайте церемонию вызова, Александр Васильевич, — сказал мне Щедрин. — Вылейте зелье на могилу и позовите призрака.

— А есть какие-то точные формулировки? — поинтересовался я.

— Нет, — покачал головой Леонид Францевич, — просто позовите того, с кем хотите поговорить.

— Хорошо, — кивнул я и пошел к могиле графа Дмитрия Валентиновича Сосновского.

Я осторожно вылил зелье на могильный холм, и оно мгновенно впиталось в рыхлую землю.

— Граф Дмитрий Валентинович Сосновский, — четко произнес я, — мне нужно с вами поговорить. Явитесь.

Немного подождал и повторил:

— Граф Дмитрий Валентинович Сосновский, явитесь.

Ничего не произошло. Все так же дул теплый летний ветерок, в лесу чирикала какая-то запоздалая птица.

Я растерянно оглянулся на Леонида Францевича.

— Зовите еще, — кивнул эксперт. — Повторяйте заклинание до тех пор, пока призрак не придет.

— Граф Дмитрий Валентинович Сосновский, — громче повторил я. — Прошу вас явиться.

Мне уже начало казаться, что у меня нет никакого таланта к некромантии, и придется уступить место опытному специалисту.

— Граф Сосновский, явитесь, — теряя надежду, в четвертый раз повторил я.

Тут-то все и случилось. Внезапно налетел порыв холодного ветра. Он был таким сильным, что корабельные сосны вокруг могил жалобно застонали.

Пригоршня колючей сосновой хвои полетела в меня, и я едва успел прикрыть глаза. Мне показалось, что закат мгновенно померк, темнота вокруг сгустилась, а ветер стал еще холоднее.

— Ну, и какого черта вам нужно? — ворчливо спросил кто-то за моей спиной.

Я быстро обернулся.

Над красноватой гранитной плитой соседнего надгробия витал полупрозрачный силуэт. Это был старик в длинном старомодном кафтане. У призрака была седая борода, а кафтан отливал лунным светом. Кроме того, на широком поясе призрака висела длинная шпага.

На моих глазах призрак легко опустился на могильную плиту, непринужденно болтая в воздухе полупрозрачными ногами, обутыми в высокие сапоги. При этом рукоять шпаги отчетливо звякнула о гранит.

Затем потусторонний гость требовательно посмотрел на меня:

— Кто вы такие, господа? И что делаете на родовом кладбище графского рода Сосновских?

Зотов шагнул к нам, но Леонид Францевич остановил его быстрым движением руки.

— Подождите, Никита Михайлович! Пусть Александр Васильевич сам поговорит с нашим гостем.

На мой взгляд, явившийся призрак не был похож на недавно почившего графа. Возраст не тот, да и одет он был слишком старомодно.

— Добрый вечер, — вежливо кивнул я призраку. — Я граф Александр Васильевич Воронцов. А кто вы?

— Граф Сосновский, разумеется, — усмехнувшись, ответил призрак. — Акинфий Сосновский.

Я оглянулся на Николая, который стоял за моей спиной.

— Это наш пращур, — сдавленным голосом сказал Николай. — Предок нашего рода. Первый граф Сосновский.

— Понятно, — удивленно кивнул я. — Кажется, по неопытности я что-то напутал с ритуалом.

Первый граф Сосновский, надо же! Получается, он самого царя Петра знал? Интересно будет расспросить призрака о тех временах.

И снова повернулся к призраку.

— Прошу нас извинить, ваше сиятельство. Мы не собирались тревожить ваш покой. Всего лишь хотели поговорить с графом Дмитрием Сосновским, вашим потомком.

— А что он натворил? — с любопытством спросил призрак. — Наверняка, учудил что-то невообразимое, раз по его душу некроманты пожаловали. Кстати, у вас есть разрешение на некромантию, или вы тут тайком колдуете?

Никита Михайлович Зотов шагнул вперед.

— Все необходимые разрешения у нас есть, — сказал он. — Я полковник Зотов, глава Имперской Тайной службы. Ритуал проводится с моего ведома.

— Вот оно как, — прищурившись, протянул призрак. — И с чего это Тайная служба охотится на графов Сосновских?

— Этого я вам сказать не могу, — покачал головой Зотов. — Есть настоятельная необходимость поговорить с Дмитрием Валентиновичем, это все, что вам нужно знать. Если вы можете его позвать, прошу вас это сделать.

— Не слишком-то вы любезны, — проворчал призрак. — Так с чего бы мне оказывать вам услугу? Сами и зовите, а я посмотрю.

Он поудобнее устроился на могильной плите, явно намереваясь полюбоваться нашими стараниями.

Зотов нетерпеливо фыркнул.

— Темнеет, — сказал он. — А мы так и не вызвали нужного свидетеля. Господин Тайновидец, ваша попытка была хороша. Но теперь, Леонид Францевич, беритесь-ка за дело самостоятельно.

— Колдуйте, — одобрительно кивнул призрак. — А только Дмитрия вы все равно не вызовите. Не явится он, сколько ни старайтесь.

— Почему? — нахмурился Зотов. — Дмитрий Сосновский ушел за Грань?

— Сами и догадайтесь, — невежливо ответил призрак. — Вы же из Тайной службы.

Зотов покосился на Щедрина.

— Как вы считаете, Леонид Францевич, не пора ли пустить в дело осиновый кол?

Глава 12

Я посмотрел на недовольное лицо Зотова и решил, что Никита Михайлович уже дошел до точки кипения. Пожалуй, он и в самом деле пустит в ход осиновый кол, а призрак обидится и исчезнет. Так что я поспешил взять на себя роль переговорщика.

— Никита Михайлович, позвольте мне договориться с его сиятельством, графом Сосновским, — вежливо попросил я.

— Договаривайтесь, только побыстрее, — недовольно буркнул Зотов.

— Давайте договариваться, — с явным интересом сказал призрак, глядя на меня.

— Извините, я не знаю вашего отчества, — напомнил я призраку.

— Петрович, — подсказал призрак, — Акинфий Петрович. Его Императорское Величество мне свое отчество пожаловал. Усыновил, можно сказать.

— Это большая честь! — кивнул я. — Акинфий Петрович, мы не просто так приехали в Сосновский лес и потревожили вас на родовом кладбище. С родом графов Сосновских произошла невероятная магическая история.

Я сделал многозначительную паузу, и глаза призрака загорелись любопытством.

— Что за история? — ворчливо спросил он.

— Самая невероятная, — заверил я. — Вы о таком даже не слышали. Но дело в том, что теперь роду Сосновских грозит нешуточная опасность, и чтобы ее предотвратить, нам нужно кое-что узнать у вашего потомка, графа Дмитрия Валентиновича Сосновского.

Призрак нетерпеливо заерзал на могильной плите.

— Так что случилось-то? — снова спросил он. — Вы поймите, господин Воронцов, это дело и меня напрямую касается. Я ведь как-никак старейший предок рода Сосновских. Кому еще за род беспокоиться, как не мне?

— Конечно, я расскажу вам, — улыбнулся я, — но хочу быть уверен, что в обмен вы дадите мне нужную информацию.

— Дам, куда я денусь, — энергично закивал призрак, — если род нужно от опасности спасать, как я могу остаться в стороне?

Его энтузиазм показался мне несколько подозрительным.

— Тогда ответьте на несколько моих вопросов, — предложил я.

— Э-э-э, нет, — призрак погрозил мне пальцем, — я на ваши вопросы отвечу, а вы развернетесь и уйдете. Нет уж, вы первый рассказывайте, что произошло, а там и я решу, чем вам подсобить.

— Хорошо, — кивнул я, — тогда, пожалуй, начну с самого главного. Род графов Сосновских утратил свой родовой магический дар.

— Что? — недоверчиво спросил призрак. — Что это вы тут несете, молодой человек?

— Я говорю вам все, как есть. Ситуация очень серьезная. Я вас предупреждал.

— Да с чего вы это взяли? — взревел призрак.

Я повернулся к Николаю Сосновскому.

— Коля, подойди к нам, пожалуйста.

Когда Николай подошел, я кивнул на него и сказал призраку.

— Познакомьтесь, это ваш потомок Николай Сосновский. Насколько я понимаю, единственный представитель рода Сосновских в данный момент, и у него нет родового магического дара. Он обычный маг Природы. Можете сами проверить, если умеете.

Не тратя слов, призрак слетел с могильной плиты, подлетел к Николаю Сосновскому и внимательно вгляделся в его лицо. Николай слегка побледнел, но не отвел взгляд от призрака.

— Это наша кровь, точно! — проворчал призрак Акинфия Сосновского. — Но родового дара у него и в самом деле нет. Как это могло получиться?

Призрак отступил на шаг и требовательно посмотрел на Николая Сосновского. Николай окончательно помрачнел.

— Я не знаю, — сказал он. — Когда отец умер, магический дар мне не перешел. Вот и все, что мне известно.

— Скажу вам больше, — добавил я, — Дмитрий Сосновский завещал магический лес и вот это имение совершенно постороннему человеку.

Я указал на резной терем, который возвышался неподалеку от нас.

— Что? — звенящим голосом воскликнул призрак.

От расстройства он стал совершенно прозрачным, так что я видел сквозь него толстый ствол ближайшей сосны.

— Да как он посмел, мерзавец!

Призрак Акинфия Сосновского стремительно облетел вокруг своей могилы и снова подлетел к Николаю.

— Как вы могли, — спросил он, наступая на своего живого потомка, — отдать магический лес в чужие руки, погубить род Сосновских? Да я же вам каждый день являться стану, я из вас всю душу вытрясу.

— Акинфий Петрович, оставьте Николая в покое, — вежливо попросил я. — Он здесь совершенно ни при чем. Завещание составил его отец, и мы сами теряемся в догадках, почему он это сделал. Вот и хотели у него спросить.

— Кому этот разгильдяй завещал Сосновский лес? — накинулся на нас призрак, — отвечайте немедленно.

— Какому-то купцу Порфирьеву, — сказал я, — купец заплатил за это немалые деньги — пятьдесят тысяч золотых червонцев.

— Что? — воскликнул призрак. — Пятьдесят тысяч! Ну, так-то деньги немалые. Но это копейки, мелочь по сравнению с Сосновским лесом. Негодяй! Где этот купец? Я сейчас же отправлюсь к нему. Я его до тех пор буду донимать, пока он не откажется от завещания.

— Познакомиться с купцом Порфирьевым и довести его до лечебницы вы всегда успеете, — вежливо сказал я. — Предлагаю сначала закончить дело, из-за которого мы пришли сюда.

Призрак резко повернулся ко мне.

— Почему Дмитрий это сделал? Вы знаете?

— Так давайте у него и спросим, — предложил Никита Михайлович.

Но призрак Акинфия Сосновского не обратил на него никакого внимания. Он смотрел только на меня.

— Я думаю, что ваш потомок Дмитрий Сосновский сам утратил магический дар, — откровенно сказал я. — Или точно так же не получил его в наследство. Я ведь правильно понимаю, что магическими становятся только те деревья, которые посадил Сосновский, обладающий магическим даром?

— Именно так, — кивнул призрак.

— Значит, все деревья, которые сажал Дмитрий Сосновский, не являются магическими. Всю жизнь он пытался это исправить. Даже магическую лабораторию устроил. Но у него ничего не вышло. Когда он заболел и понял, что жить ему осталось недолго, он упал духом и решил сплавить лес в чужие руки. Таким образом, он хотел снять ответственность за Сосновский лес со своего сына, а заодно обеспечить его деньгами.

— Но магический дар Сосновских никак не мог исчезнуть, — возразил призрак. — Он непременно кому-то перешел.

— Я думал об этом, — кивнул я, — и решил, что такое могло произойти. Но мы не знаем, к кому перешел ваш родовой дар, даже не знаем, когда это случилось. Скажите, мог дар перейти постороннему человеку?

— Ни в коем случае, — заверил меня призрак.

— Это хорошая новость, — кивнул я.

Я задумчиво почесал бровь и решил открыть карты до конца.

— Скажу вам больше. Вчера я гулял по вашему лесу и забрел в магическое пространство, которое называется «Сердцем леса». Вы что-нибудь слышали о нем?

— Слышал, — неохотно проворчал призрак, глядя на меня.

— В «Сердце леса» я нашел старую могилу. Это груда камней, под которой лежал скелет. На шее скелета я нашел вот этот амулет.

Я достал из кармана золотой медальон и показал его призраку. Призрак впился в медальон глазами.

— Это ваш родовой амулет? — спросил я. — Вы узнаете его?

— Узнаю, — медленно кивнул Акинфий Сосновский.

Внимательно глядя в его прозрачное лицо, я заподозрил, что Акинфий Сосновский не просто узнал амулет. Кажется, он знал и человека, которому этот амулет принадлежал.

Я не стал себя сдерживать и спросил:

— Вы знаете, кому принадлежал этот амулет?

— Знаю, — помрачнев, ответил призрак.

— И кому же? — настойчиво спросил я.

Вместо ответа призрак отвернулся от меня и медленно полетел между могилами. Кажется, он о чем-то напряженно размышлял.

— Остановите его, — сказал Никита Михайлович Щедрину.

Но я покачал головой.

— Не нужно. Дайте ему время подумать. Он только что узнал новости, которые перевернули всю его загробную жизнь.

Попетляв между гранитными плитами, призрак вернулся к нам.

— Вы должны отвести меня к этой могиле, — потребовал он.

— А вы сами не можете туда попасть? — удивился я.

— Не могу, — признался призрак. — Я только что узнал от вас о ее существовании. А чтобы попасть в сердце Сосновского леса, мне нужно измениться.

Он сказал это с некоторой заминкой.

— Но вы можете сказать нам, кто там похоронен?

— Могу, но не хочу, — откровенно ответил Акинфий Сосновский.

— И почему же? — полюбопытствовал я.

— Да потому что вы уйдете, и дальше будете действовать без меня, — неожиданно сказал призрак. — А я этого не желаю. Если уж мой род в опасности, так я тоже хочу его спасать.

Глядя в суровое лицо призрака, я заподозрил, что он просто тоскует от одиночества. Немудрено соскучиться, за столько-то лет. Ну и еще он тревожится за судьбу своего рода, конечно же.

— Акинфий Петрович, — сказал я, — обещаю вам, что мы не оставим вас здесь и будем искать ваш пропавший родовой дар вместе.

— Я сразу понял, что вы неплохой человек, — посветлев, проворчал призрак. — Какой у вас магический дар?

— У меня дар Тайновидца, — просто ответил я.

— Ничего себе, — уважительно кивнул призрак, — думаю, вашему слову можно верить. Но пусть вот он тоже пообещает.

Призрак кивнул на Зотова.

— Пусть господин начальник Тайной службы даст обещание, что не отстранит меня от расследования, если я расскажу вам все, что знаю.

— Мне только с призраками не хватало договариваться, — чуть слышно пробормотал Зотов.

Потом поморщился и кивнул:

— Ладно, даю слово, что вы будете расследовать это дело вместе с нами.

— Задавайте свои вопросы, — сказал призрак Акинфия Сосновского. — А я погляжу, такие ли вы умные, чтобы распутать это дело.

При этих словах он почему-то посмотрел прямо на меня.

— Вы сказали, что мы никак не сможем поговорить с Дмитрием Сосновским, — улыбнулся я. — Да и с другими графами Сосновскими тоже. А почему?

— Вы знаете, что большинство призраков уходят за Грань? — спросил меня Акинфий Сосновский.

— Да, я слышал об этом, — чуть разочарованно кивнул я.

— Но у нас, Сосновских, особенная судьба. Смерть дает нам выбор — мы можем уйти за Грань, а можем остаться здесь. — В виде призрака? — уточнил я.

К моему удивлению, Акинфий Сосновский покачал головой.

— Нет, мы можем остаться в этом лесу, раствориться в нем и стать частью его магии.

— А почему же вы не растворились? — не удержался я. — Или это слишком невежливый вопрос?

— Желания пока нет, — усмехнулся призрак. — Очень уж я был привязан к жизни. Вот и приятно иногда вспомнить, что тут у вас происходит. Но рано или поздно я все равно стану частью Сосновского леса. Такая уж у нас судьба.

В подтверждение своих слов он многозначительно кивнул.

— Значит, Дмитрий Сосновский стал частью магии леса? — уточнил я.

Но, к моему удивлению, призрак отрицательно покачал головой.

— Нет, в том-то и дело. Он ушел за Грань, почти сразу после похорон. Даже разговаривать ни с кем не стал. Но дело не только в этом. Посмотрите внимательно на его могилу, что вы там видите?

Я посмотрел и удивленно пожал плечами.

— Кажется, ничего особенного. Земля свежая, цветы, вон травка уже пробивается.

— Вы в самую середину посмотрите, — подсказал призрак. — Видите цветок?

— Вижу, — кивнул я.

И в самом деле, в центре могилы рос странный, незнакомый цветок. Он был похож на крупную ромашку. но никакая ромашка не растет на таком толстом коротком стебле, больше похожем на мохнатую звериную лапу. А еще у ромашки желтая сердцевина. А у этого цветка она была кроваво-красной.

— Погодите-ка, — неожиданно сказал Леонид Францевич.

Он подошел к нам и тоже взглянул на цветок.

— Это же цветок обыденника! Откуда он здесь взялся?

— Обыденник? — удивился я. — Никогда не слышал.

— А вы и не могли об этом слышать, господин Тайновидец, — ответил Леонид Францевич. — Разве что много общались с травниками. Это магический цветок, он не растет в природе. Его нужно специально выращивать и при этом применять запрещенную магию.

— А для чего нужен этот цветок? — спросил я.

— Этот цветок — ключ, — объяснил Леонид Францевич. — Он запрещает призраку доступ в наш мир.

— Вот оно что, — понял я. — Интересно, кто же его здесь посадил?

— Человек, понятное дело, — проворчал Акинфий Сосновский.

— А что за человек? — уточнил я.

— Откуда я знаю? — пожал плечами призрак. — Вы же не думаете, что я только и делаю, что торчу на этом кладбище? У меня и без того уйма интересных дел.

Я немедленно задумался, какие могут быть дела у такого древнего призрака. Но спрашивать об этом Акинфия Сосновского при первом знакомстве почему-то постеснялся. К тому же сейчас были вопросы поважнее.

— Скажите, когда появился этот цветок? — уточнил Никита Михайлович.

— Вчера, — ответил призрак. — Еще ночью его не было, а утром, гляжу, растет. Кто-то

очень не хотел, чтобы вы поговорили с Дмитрием.

Получалось, что цветок на могиле Дмитрия Сосновского посадили сразу после того, как я приехал в Сосновский лес. Интересно, это совпадение или нет?

— А если сделать так? — вслух спросил я.

Затем наклонился и с корнем вырвал цветок.

— Это поможет, — одобрительно кивнул Акинфий Сосновский. — Ну что толку-то? Дмитрий уже ушел.

Тем временем магический цветок обыденника завял прямо у меня в руках. Он пожух и съежился, как будто из него мгновенно испарилась вся влага, а потом рассыпался легкой травяной трухой.

— Ничего себе дела! — изумленно пробормотал я, стряхивая с пальцев невесомую пыль.

— Магия! — многозначительно кивнул Акинфий Сосновский. — А вы смелый человек, господин Тайновидец. Так-то голыми руками обыденник редко кто берет. Опасаются. Вдруг станете после смерти призраком. А если на вас останется хоть капля эфирного масла от этого цветка, то дорога обратно в этот мир вам будет заказана.

— Ничего, как-нибудь выкручусь, — улыбнулся я. — Скажите, Акинфий Петрович, так кто же похоронен в сердце Сосновского леса? Вы ведь знаете?

— Точно не знаю, — проворчал призрак. — Но догадываюсь. Давно это было. Один из моих потомков однажды пропал в лесу. То ли праправнук, то ли прапраправнук, не помню точно. Ушел утром и не вернулся.

— Вы хорошо его знали? — сочувственно спросил я.

— Да не так, чтобы хорошо, — проворчал призрак. — Видел несколько раз в лесу. И на кладбище он приходил, траву возле плит выдергивал. Уважительный парнишка был, тем он мне и понравился.

— Как его звали? — спросил я.

— Иван, — помолчав, ответил призрак.

— Его искали? — нахмурившись, спросил Зотов.

— А вы как думаете, господин начальник Тайной службы? — огрызнулся призрак. — Конечно, искали. Весь лес обыскали, да только так и не нашли, как будто лес специально по кругу водил. И я тоже искал. Но лес и меня к нему не пустил. Этот лес куда старше нас. У него свой характер.

— Извините, что спрашиваю, — сказал я, — но кто после гибели Ивана стал наследником вашего рода?

— Брат его, Валентин, — ответил призрак Акинфия Сосновского.

— Благодарю вас, — кивнул я.

Я не стал спрашивать Акинфия, мог ли Валентин Сосновский быть причастен к пропаже брата. Решил, что для пожилого призрака это будет слишком сильным ударом.

И правильно сделал, как выяснилось тут же.

— Валентин Сосновский — это мой дед, — шепнул мне Николай.

Темнота вокруг окончательно сгустилась. В родовой усадьбе Сосновских не было видно ни единого огонька. Стволы сосен в призрачном свете луны казались черными.

— Так вы отведете меня на эту могилу? — снова спросил призрак Акинфия Сосновского.

— Конечно, отведем, — кивнул я. — Думаю, мы отправимся туда завтра утром, не так ли, Никита Михайлович?

— Теперь уж, конечно, утром, — проворчал Зотов. — Не в темноте же по лесу шастать.

— Вот видите, — сказал я Акинфию Петровичу. — И господин начальник Тайной службы со мной согласен. Так что встречаемся завтра утром, и в путь.

— А не хотите ли вы сейчас поехать вместе с нами? — добродушно предложил Леонид Францевич. — Мы остановились в доме вашего лесничего, Петра Брусницына. Сейчас будем ужинать, потом посидим на берегу озера, побеседуем. Вы ведь давно ни с кем не разговаривали, я не ошибся?

— Не ошиблись, — после некоторого колебания сказал призрак. — Только не до бесед мне сейчас. Очень уж вы меня огорошили. Увидимся завтра утром.

Он резко развернулся и растаял в воздухе.

Глава 13

Призрак исчез.

На кладбище сразу стало темнее, луна снова спряталась за деревья. Громоздкие гранитные плиты надгробий угрюмо чернели в темноте.

— Ладно, пора ехать, — помолчав, сказал Никита Михайлович. — Собирайте свои ритуальные принадлежности.

Леонид Францевич довольно потер руки.

— А все-таки у нас получилось, а, Никита Михайлович? — весело воскликнул он.

— Получилось, получилось, — задумчиво кивнул Зотов.

Мне показалось, что он чем-то недоволен. Наш эксперт и по совместительству некромант не обратил на это внимания.

— Теперь ужинать и отдыхать, — мечтательно сказал он.

Я протянул Леониду Францевичу пустой флакон. В нем еще осталось несколько капель зелья вызова призраков.

— Оставьте себе, Александр Васильевич, — махнул рукой Щедрин.

Тогда я сунул флакон в карман и благополучно о нем забыл. Помог эксперту убрать в багажник мобиля осиновые колья, они глухо стукнули о металл кузова.

Николай Сосновский стоял в стороне, не участвуя в общих сборах. Он пристально смотрел на темные окна своего пустого родового дома. Я подошел к нему и сочувственно сказал:

— Пора ехать, Коля.

Сосновский молча кивнул и уселся в мобиль на заднее сиденье вместе с Леонидом Францевичем.

Мобиль неторопливо ковылял по узкой лесной дороге, яркий свет магических фар то и дело выхватывал из темноты мощные сосновые стволы. Не отрывая взгляда от дороги, Никита Михайлович негромко спросил:

— Что вы думаете об этом деле, Александр Васильевич?

Я покосился на Зотова и заметил упрямую складку, которая залегла между бровей начальника Тайной службы.

— Вы сегодня не в своей тарелке, — заметил я. — Что-то случилось?

Не отвечая, Зотов небрежно щелкнул пальцами. На нас словно опустилась глухая ватная завеса. Я удивленно посмотрел на Никиту Михайловича.

— Полог безмолвия, — негромко обронил он.

— Понятно, — кивнул я, догадавшись, что сидящие на заднем сиденье Сосновский и Щедрин теперь нас не слышат.

— Вы спросили, что у меня случилось? — протянул Зотов, глядя в темноту. — Не знаю, стоит ли вам об этом рассказывать, но если уж зашел разговор… Короче, господин Тайновидец, помните то проклятие, которое мы с вами сняли с князя Горчакова?

— Конечно, помню, — ответил я.

Темное проклятие, мучившее князя, в свое время именно я и обнаружил. Это получилось почти случайно, в тот момент, когда мы допрашивали князя в его кабинете. Я тогда вовремя успел предупредить Никиту Михайловича о проклятии. Если бы мы прямо спросили князя о нем, то это проклятие убило бы Горчакова. А так нам удалось устроить его встречу с высокоранговым менталистом. Менталист работал на управление Тайной службы. Он-то и снял с Горчакова заклятие.

— А к чему вы это вспомнили, Никита Михайлович? — поинтересовался я.

— Да потому что вчера такое же проклятие обнаружили еще на двух имперских чиновниках, — сквозь зубы ответил Зотов. — Один из них служит в казначействе, а второй работает секретарем в имперском адмиралтействе. Чиновники мелкие, важных вопросов они не решают. Но вы понимаете, что это значит, Александр Васильевич?

— Понимаю, — помедлив, кивнул я. — Значит, неизвестный темный маг не только не сбежал из Столицы, но и продолжает свою непонятную деятельность.

— Вот именно, — резко кивнул Никита Михайлович. — А это напрямую угрожает безопасности Империи.

— Чиновников допросили?

— Разумеется, — ответил Зотов. — Но так же, как и князь Горчаков, они ничего не знают. Даже предположить не могут, кто наложил на них заклятие.

Он бросил короткий взгляд на меня и снова стал смотреть на дорогу.

— Теперь вы понимаете, насколько некстати это дело с графом Сосновским? Мне кровь из носу нужно быть в Столице, а я здесь торчу, в лесах и на кладбищах.

Да, теперь я отлично понимал, чем так обеспокоен Никита Михайлович. Завещания старого князя Сосновского и неразбериха с корабельным лесом и в самом деле казались мелочью на фоне тех проблем, с которыми он столкнулся. А еще я догадался, что Никита Михайлович не просто так откровенничает со мной.

— Вам нужна моя помощь? — прямо спросил я.

— Нужна, — угрюмо кивнул Никита Михайлович. — Только знаете что, господин Тайновидец? Я даже не представляю, чем именно вы можете мне помочь.

— Значит, помогу всем, чем смогу, — улыбнулся я.

— Ладно, — решительно кивнул Зотов. — Надеюсь, что, узнав о поимке чиновников, темный маг затаится на какое-то время. Завтрашний день я еще могу провести здесь, но мы должны узнать как можно больше, потому что вечером я обязательно вернусь в Столицу.

Зотов снова посмотрел на меня.

— Так что вы думаете о словах этого пожилого призрака? Не морочил он нам с вами голову?

— Если я морочил, то в пределах допустимого, — улыбнулся я. — Скорее всего, историю про Ивана Сосновского он не выдумал. Может быть, чуть-чуть приукрасил насчет того, что все графы Сосновские становятся частью лесной магии, но это несущественно. Знаете, о чем я сейчас думаю?

— О чем же? — поинтересовался Никита Михайлович.

— Я уверен, что родовой дар Сосновских никуда не исчез, — сказал я. — Видимо, у пропавшего Ивана был сын. Ему-то и перешел родовой магический дар.

— Да, это вполне возможно, — кивнул Никита Михайлович.

Мы выехали на берег озера и увидели дом лесничего. В окнах мягко горели магические лампы, на берегу жарко пылал костер. Никита Михайлович остановил мобиль.

— Приехали, — зачем-то сказал он, потом досадливо поморщился и щелкнул пальцами, снимая магический полог безмолвия.

Леонид Францевич выбрался из мобиля.

— Сейчас будем жарить мясо, — довольно потирая руки, обнадежил он нас. — Уверяю, вы пальчики оближете.

Эксперт заторопился к дому. Николай Сосновский, повесив голову, пошел за ним, а Никита Михайлович остановил меня.

— Ещё минутку, господин Тайновидец, — негромко сказал он. — Что вы думаете про этого лесничего Брусницына?

— А что я должен о нем думать? — удивился я.

— Он живет здесь, — задумчиво сказал Никита Михайлович. — Кладбище в нескольких минутах езды от его дома. Он мог побывать там в любое время.

— К чему вы клоните? — удивился я.

— Вы не считаете, что это Петр Брусницын мог посадить цветок обыденника на могиле Дмитрия Сосновского? Я вижу, что этот лесничий старательно хранит свои секреты. Возможно, он не хотел, чтобы мы поговорили с покойным графом.

В словах Зотова был определенный резон, но, честно говоря, я не верил в его предположения. Петр Брусницын показался мне довольно прямым и бесхитростным человеком. Он был полностью увлечен своим делом и не думал больше ни о чем.

— Поживем, увидим, Никита Михайлович, — с улыбкой сказал я, — а теперь идемте, нужно помочь Леониду Францевичу с ужином.

Мы впятером сидели вокруг костра. Здесь были удобные низкие скамейки, вытесанные из цельных бревен. На них-то мы и расположились.

Костер почти прогорел. Жарко пылали угли, присыпанные серым пеплом. В темноте они напоминали драгоценности, которые много лет пылились в каком-нибудь тайнике старинного замка. Иногда по углям пробегали синеватые язычки пламени.

Петр Брусницын и Леонид Францевич строгали свежие палочки, а мы втроем насаживали на них куски мяса и крупно нарезанные кольца репчатого лука.

Мясо вкусно пахло перцем и уксусом. Закончив очередную палочку, я передал ее Леониду Францевичу. Эксперт придирчивым взглядом оценил мою работу. Удовлетворенно кивнул и воткнул палочку в рыхлую землю так, чтобы она наклонно стояла над углями.

Леонид Францевич никому не доверил жарить мясо. Он сам следил за палочками и время от времени поворачивал их, чтобы мясо равномерно прожаривалось со всех сторон.

Чуть в стороне, на самом берегу, неподвижно стояли на деревянных рогатках удочки. Лески под углом уходили в воду.

— Почитал я на досуге про ваших предков, — добродушно щурясь, сказал Леонид Францевич Брусницыну и Сосновскому. — Оказывается, они здесь не одну тысячу лет жили. Представляете, вечерами вот так же сидели на берегу, смотрели в огонь и жарили мясо?

Брусницын с простодушной улыбкой смотрел на эксперта.

Николай Сосновский молча кивнул. Он глубоко задумался о чем-то своем.

— Я вот думаю, что жизнь за тысячи лет нисколько не изменилась, — не смутившись, продолжал Леонид Францевич. — Мы все так же сидим у огня, готовим мясо на углях, а вокруг нас только лес, ночная темнота и древняя магия.

С этими словами Леонид Францевич протянул мне палочку, на которой мясо уже поджарилось.

— Прошу вас, Александр Васильевич.

Я взял палочку за острые концы, выбрал кусок поаппетитнее и жадно впился в него зубами.

— Горячее, — сказал я.

Леонид Францевич весело улыбнулся и протянул еще одну палочку Брусницыну.

— Угощайтесь.

Снаружи мясо слегка подсохло, покрылось вкусной поджаристой корочкой, зато внутри оно было очень сочным. Я снял с шампура слегка обугленное кольцо лука и с удовольствием бросил его в рот.

— М-м-м, вкуснотища, — сказал я. — Леонид Францевич, вы изумительно готовите. Ни один повар с вами не сравнится, разве что господин Иевлин. Но и тут я сильно сомневаюсь.

— Ваша правда, — с улыбкой согласился Леонид Францевич. — Довелось мне как-то в походе жарить мясо для самого императора, не для нынешнего, а для его батюшки. Так его величество остался очень доволен моими талантами.

— А что это был за поход? — удивился я.

— Военный, — небрежно ответил Леонид Францевич. — В горах тогда было неспокойно. Пришлось его величеству войска отправлять и самому ехать, чтобы взглянуть, что к чему.

— А что вы там делали? — изумился я.

— Так, занимался кое-чем по магической части, — скромно ответил Щедрин. — Я ведь, Александр Васильевич, не всю жизнь экспертом в Тайной службе работаю. Навыки некроманта весьма востребованы и в других областях.

— Расскажете? — попросил я.

— Когда-нибудь непременно, если вы настаиваете, — кивнул Леонид Францевич, — но не сейчас. Слишком тихий вечер, ни к чему портить его такими воспоминаниями.

Брусницын бросил на угли маленький кусочек мяса. Жир с треском зашипел.

— Тоже традиция, — с улыбкой сказал мне Леонид Францевич. — Жертвоприношение — древнейший человеческий обычай. Люди всегда старались договориться с магией, умилостивить ее.

С этими словами он бросил в огонь палочку, на которой уже кончилось мясо. Подсохшая деревяшка немедленно вспыхнула.

— Тоже жертвоприношение? — с улыбкой спросил я.

— Вроде того, — кивнул Щедрин. — Нам от этой палочки уже никакого толку, она высохла и в следующий раз быстро сгорела бы.

В ночной тишине звонко звякнул колокольчик, потом залился трелью. Я бросил взгляд на удочку и увидел, что она согнулась в дугу. Леска была натянута струной.

— Тащите, Александр Васильевич, — азартно крикнул мне эксперт.

Я схватил удочку и почувствовал, что на другом конце лески бьется сильная рыба. Преодолевая ее рывки, я неторопливо повел добычу к берегу.

— От камышей отводите, Александр Васильевич, — посоветовал мне Брусницын, — забьется в камыши и сорвется с крючка.

Я только кивнул, отводя удочку в сторону, вывел рыбу на чистую воду и вытащил ее на берег. Это оказался крупный карась, величиной больше ладони и такой широкий, что я не смог обхватить его пальцами. Сорвавшись с крючка, карась запрыгал в траве, потом замер, разевая рот. Его чешуя, в свете углей, отливала темным золотом.

* * *

Николаю Сосновскому Брусницын уступил свою комнату, а Зотова и Щедрина поселил на чердаке. Другого места в небольшом доме не было.

— Пожалуй, пора спать, — сказал Никита Михайлович, поднимаясь с бревна. — Завтра будет тяжелый день.

— Я тоже пойду, — кивнул Леонид Францевич.

Петр Брусницын пошел было за ними, чтобы помочь им устроиться на ночлег, но Николай Сосновский его остановил.

— Подождите, прошу вас, — сказал он. — Вы можете показать мне дерево, которое посадил мой дед?

Брусницын удивленно посмотрел на него.

— Любое из них, — торопливо добавил Николай.

— Конечно, — просто улыбнулся Петр, — здесь почти все деревья ваш дед сажал. Вот это точно его питомец.

Он с нежностью погладил толстый ствол сосны, которая росла в десяти шагах от костра.

Сосна была высокой и ровной, ее шершавый ствол был толщиной почти с человека.

Брусницын ушел, и мы с Николаем Сосновским остались вдвоем.

— Ты немного приободрился, — заметил я, глядя на Сосновского.

— Да, — кивнул Николай. — Знаешь, Саша, у меня будто камень с души свалился.

Я вопросительно посмотрел на него.

— Ну, нет у меня этой родовой магии, и черт с ней, — объяснил Николай. — Я-то в этом не виноват. Так получилось. Судьба, понимаешь, Саша. А значит, ничего не поделать. Буду простым магом природы. Может быть, жизнь свою изменю.

В его словах я отчетливо услышал интонации старого призрака. Предок рода Сосновских тоже говорил о судьбе. Пожалуй, они с Николаем чем-то очень похожи, несмотря на то, что между ними лежит много-много поколений.

— Изменить судьбу? — улыбнулся я. — Знаешь, Коля, а это отличное решение, как по мне.

Сосновский с надеждой посмотрел на меня.

— Понимаю, ты сейчас растерян, — сказал я, — но это нормально, поверь. Соберешься с мыслями и решишь, что тебе делать.

— Только бы знать, что с лесом все будет в порядке, — неожиданно сказал Сосновский. — Все-таки столько поколений моих предков с ним связаны. Жаль будет, если все пойдет прахом.

Николай подошел к сосне, которую посадил его дед. Положил обе ладони на ствол и замер неподвижно. Я с интересом смотрел на него.

С озера дул прохладный ночной ветер, и сосна еле слышно поскрипывала. Николай удивленно покачал головой. Затем прижался ухом к шершавой коре и к чему-то прислушался.

— Кажется, она звенит, — негромко сказал он.

Затем убежденно кивнул.

— Саша, эта сосна поет под ветром. Послушай.

Я поднялся со скамейки и тоже подошел к дереву. Николай уступил мне место. Дотронувшись до теплой шершавой коры, я сразу понял, что это дерево живет, но не так, как живет любое обычное дерево.

В этой сосне ощутимо текла магия. Сосна была крохотной частицей огромного леса. Я дотронулся до нее, и будто бы весь лес посмотрел на меня.

— Ты прав, Коля, — кивнул я, — в этом дереве есть ваша родовая магия.

Я удивленно почесал переносицу.

— Странно, очень странно. Если призрак твоего предка не ошибся, то уже твой дед утратил родовой магический дар. Так как же он мог сажать корабельный лес?

— А может быть, наш дар никуда и не делся? — напряженно сказал Сосновский. — Может быть, все это какая-то невообразимая ошибка?

Его глаза загорелись надеждой, но почти сразу погасли.

— Да нет, не ошибка, иначе я бы чувствовал этот дар в себе.

Николай посмотрел на меня.

— Саша, нужно найти настоящего наследника Сосновского леса. Ты понимаешь? Непременно нужно его найти и защитить.

Эти слова он произнес с трудом, но все-таки произнес.

— Найдем, — улыбнулся я, — даже не сомневайся.

Мы еще немного посидели у погасшего костра. Рыба больше не клевала. Единственный пойманный мной карась неторопливо кружил в ведре с водой. Я достал рыбу и выпустил ее в озеро.

— Плыви себе.

Затем вылил воду из ведра на угли. Костер зашипел, плюнул в меня белым паром и погас.

— Идем спать, Коля, — сказал я графу Сосновскому. — Завтра нам предстоит трудный день.

Мы поднялись на крыльцо. Под крыльцом кто-то тихо возился. То ли мышь, то ли ежик, который забежал из магического леса. Я открыл дверь, и она чуть слышно скрипнула. В доме было тихо. Только с чердака доносилось легкое похрапывание Леонида Францевича.

— Спокойной ночи, Саша, — сказал Сосновский.

— Спокойной ночи, — кивнул я.

Мы разошлись по своим комнатам. Я разделся и с удовольствием вытянулся на матрасе, вдохнул сладкий запах сена и мгновенно заснул.

Глава 14

Я проснулся от резкого стука в окно. Вылез из постели и прижался лбом к холодному стеклу, вглядываясь в темноту.

За окном сидел знакомый ворон. Увидев меня, он растопырил крылья и требовательно каркнул.

— Открой! — послышалось мне в птичьем крике.

Сгорая от любопытства, я с трудом поднял тугую щеколду и распахнул створку.

— Заходи, раз прилетел.

Ворон шагнул на подоконник и уставился на меня блестящим глазом.

— Ты опять хочешь мне что-то показать? — улыбнулся я.

Ворон тихо каркнул и кивнул.

— Давай, — сказал я, переводя всё в шутку.

Но ворон не шутил. Стоило мне вглядеться в его блестящие умные глаза, как голова немедленно закружилась. В глазах потемнело, и я пришел в себя уже высоко над землёй.

* * *

Я сидел в гнезде. Точнее, в гнезде сидел вороненок, а я каким-то образом ощущал всё это в своём сознании. Гнездо было надежно устроено в развилке старой сосны и слегка покачивалось вместе с деревом.

Благодаря своей способности, я понимал все чувства ворона.

Сегодня вороненок впервые в жизни решил выбраться из гнезда и полететь. Ему было очень страшно. Птичье сердечко колотилось. Но зов природы оказался сильнее страха.

Вороненок вытянул шею и выглянул из гнезда. Под сосной он увидел мужчину, а с ним двух мальчиков.

Один мальчик был уже подростком, второй — младше, года на три или четыре.

Для вороненка это были просто люди, но я сразу заметил в их лицах что-то знакомое. Все трое явно принадлежали к роду Сосновских.

Об этом говорили характерные черты их лиц. Такое ни с чем не спутаешь. Они были одновременно похожи и на Николая Сосновского, и на призрака его предка. Младший мальчик смотрел с любопытством, лицо старшего недовольно кривилось.

— Смотри, Валентин, — сказал ему мужчина. — Запоминай и учись.

Это было очень понятно вороненку — ему родители тоже втолковывали, как махать крыльями и добывать еду.

Мужчина подошел к сосне и положил обе ладони на темную шершавую кору. Прижался к ней лбом и стоял так несколько секунд.

С любопытством, глядя на него, вороненок почувствовал, как в старом дереве тихо пульсирует магия.

Постояв неподвижно, мужчина открыл глаза. Обернулся на старшего сына и кивнул, приглашая:

— Валентин, подойди и попробуй повторить.

— Вот еще, глупости, — невежливо ответил мальчик. — Зачем это нужно?

— Ты называешь глупостью наш родовой дар? — нахмурился мужчина. — Ты мой наследник, ты должен уметь пользоваться этим даром.

Видимо, подросток уже находился в том возрасте, когда дети начинают перечить взрослым.

— Не хочу, — уперся он. — У меня есть свой дар. Я маг огня, этого мне хватит.

Валентин щелкнул пальцами, и в его ладони вспыхнул огонь.

— Погаси немедленно! — повысил голос мужчина.

Он гневно смотрел на сына.

Подросток погасил пламя и спрятал руку за спину.

— Ты должен научиться нашему родовому дару, — устало сказал его отец. — Когда я умру…

— Когда ты умрешь, я и так получу этот дар, — перебил его сын. — Только кому он нужен? Подумаешь, деревья! Сидим в этому лесу как дикие звери. Надо мной в лицее смеются.

— Что ты несешь? — в бешенстве закричал отец.

Вороненок испугался, нелепо взмахнул крыльями и упал обратно в гнездо. Барахтаясь в мягком пухе, он слышал только громкие крики.

— Стервец! — бушевал мужчина. — Негодяй! Сухая ветка!

Вороненку снова стало страшно. Люди, которые так кричат, запросто могут кинуть в птицу камнем или веткой. Это он уже знал.

Но любопытство пересилило страх. Смешно растопырив лапы, вороненок снова выглянул из гнезда. На всякий случай, он расправил крылья — чтобы казаться страшнее. Но его никто не заметил.

Мужчина к тому времени почти успокоился и только грозно смотрел на старшего сына.

Младший сын, который всё это время стоял в стороне, подошел к отцу и спросил:

— Папа, можно я попробую?

Но старший мальчик и тут не промолчал. Отвесив брату подзатыльник, он пренебрежительно буркнул:

— Куда ты лезешь, Ванька? Это мой дар, а не твой.

— Но мне нравится лес, — с обидой возразил младший мальчик.

— Нравится? — с издевкой спросил старший. — Хорошо. Когда я стану графом Сосновским, я сделаю тебя своим лесником. Будешь сидеть в лесу, сколько тебе захочется. А я стану жить в Столице.

Младший сын обиженно отвернулся, а отец снова грозно нахмурил брови.

— Валентин, иди за мной. Я решу, что с тобой делать.

Не дожидаясь ответа, он зашагал прочь. Старший сын неохотно поплелся следом, а младший остался один возле сосны.

Вороненок с любопытством наблюдал за ним.

На лице мальчика он видел упрямство. Мальчик подошел к сосне, обхватил её руками, как перед этим сделал его отец, и прижался лбом к дереву. Он застыл неподвижно, и вороненок почувствовал, как магия в дереве запульсировала сильнее.

Видимо, мальчик тоже это ощутил. Он испуганно вздрогнул, но не разжал руки, только поднял лицо и посмотрел вверх с испуганным восторгом.

— Ты лес, да? — вдруг спросил он.

И сам себе утвердительно кивнул.

— Конечно, лес! Я слышу тебя, слышу.

Вороненку стало любопытно, кого слышит мальчик. Он вскарабкался на самый край гнезда, нелепо взмахнул крыльями и вдруг свалился вниз. Летать он совершенно не умел, но кое-как растопырил крылья и нелепо плюхнулся в траву.

Мальчик подбежал к вороненку и присел рядом на корточке. Осторожно взял вороненка обеими руками.

— Ты хотел полететь? — спросил он. — Но у тебя не получилось? Не бойся, я посажу тебя обратно в гнездо.

Он запрокинул голову и посмотрел вверх.

— Нет, здесь слишком высоко, — огорченно вздохнул мальчик. — С тобой в руках я туда не залезу.

Секунду он раздумывал, а затем его лицо посветлело.

— Идем со мной, — улыбнулся он птице. — Поживешь у меня, пока не научишься летать, а потом я тебя выпущу.

* * *

Ворон каркнул, и у меня опять закружилась голова.

А когда сознание вернулось, я обнаружил, что мы летим над Сосновским лесом.

Видимо, прошло немало времени. Вороненок вырос и превратился в молодого ворона. Теперь он отлично умел летать.

Ворон неторопливо кружил над прибрежной деревней. Посмотрев вниз, я увидел знакомую узкую полоску пляжа и разбросанные на ней черные точки гранитных валунов.

Между водой и лесом сжались маленькие деревянные домики.

Похоже, это была Сосновка.

Ворон описывал в воздухе широкие круги. Одну половину круга он летел над лесом, наслаждаясь теплым воздухом, который поднимал его вверх. Вторая половина круга пролегала над морем. Здесь резкий ветер дул холодными порывами. Он норовил прижать птицу вниз и окунуть её в серые волны. Ворону нравилась эта забава.

Затем ворон снизился над деревней. Он кого-то искал. А когда нашел, то радостно и хрипло крикнул.

Внизу, на деревенской улице стоял Иван Сосновский — тот самый мальчик, который спас вороненка.

Только теперь мальчик заметно подрос. Он превратился в юношу. И к тому же, был не один.

Рядом с ним стояла светловолосая девушка. Иван держал девушку за руку и что-то ей говорил. Я не слышал его слов, их заглушал свист ветра.

Девушка слушала Ивана, опустив глаза. Потом подняла взгляд и с улыбкой посмотрела на юношу.

Иван обнял её за плечи. Девушка доверчиво прижалась к нему и подставила лицо для поцелуя.

Внезапно раздался чей-то раздраженный голос. Кажется, он звал девушку.

Девушка испуганно оглянулась, быстро поцеловала Ивана в щеку и убежала.

Иван несколько мгновений смотрел ей вслед. Потом развернулся и быстро пошел в сторону леса.

А ворон поднялся выше, под самые облака.

Голова у меня снова закружилась.

* * *

Когда я пришёл в себя, ворон сидел на ветке старой березы, которая росла в усадьбе графов Сосновских. Рядом я увидел приоткрытое окно графского кабинета.

Ветка раскачивалась, но ворон крепко держался за нее когтями. Ему важно было услышать разговор за окном, потому что в кабинете ссорились старый граф и его старший сын Валентин.

Узнав Валентина, я догадался, что снова прошло несколько лет. Валентину Сосновскому было уже под тридцать, его опухшее лицо искажала злобная гримаса, на верхней губе топорщились нелепые черные усики.

— Я старший сын, — надменно заявил он. — Чертов родовой дар будет моим. Этот лес и эта усадьба тоже достанутся мне. Я сумею ими распорядиться.

— Ты всё профукал, — с горечью ответил ему отец. — Меньше нужно было кутить в Столице. Я устал платить твои долги. Устал прикрывать тебя от полиции. Но теперь всё кончено, ты больше не наследник рода Сосновских. Лес принял Ивана, а не тебя. Значит, наследником будет он.

— Но я старший, — ударив кулаком по столу, закричал Валентин. — Это все мое по праву! Отец только покачал головой.

— Нет, старший теперь Иван. А ты младший. Ты сам этого добивался и получил то, что заслужил. Попроси брата, чтобы он сделал тебя лесником. Может быть, в лесу ты наберешься ума.

Покраснев от ярости, Валентин оттолкнул отца. Он выбежал из кабинета, громко хлопнув дверью.

* * *

Ворон взмахнул крыльями и снова взмыл в небо. Когда очередное головокружение прошло, я увидел, что мы с вороном летим над Сосновским лесом.

Внизу колыхалось бескрайнее зеленое море, а над нами, словно клочья морской пены, летели рваные облака.

Внезапно снизу донесся резкий сухой щелчок. Я не сразу понял, что это выстрел, а когда понял, то скомандовал Ворону:

— Вниз! Быстрее!

Ворон послушно спустился. Я увидел под собой глубокий овраг. Согнувшись в три погибели, Валентин Сосновский тащил к оврагу что-то тяжелое. На спине Валентина висело ружье. Я увидел ноги, которые бессильно волочились по мху, оставляя на нем глубокие борозды. И тогда я понял, что сделал Валентин.

Мы с вороном видели все, но никак не могли помешать убийце. Потому что это убийство осталось в далеком прошлом.

— Значит, вот как оно было, — спросил я ворона. — Ты всё это видел и столько лет никому не мог рассказать об этом. До тех пор, пока не появился я.

Ворон тихо каркнул, подтверждая мою догадку.

— Но как ты узнал, что у меня есть магическая способность сноходца? Как ты догадался, что можешь привести меня в свой сон и показать всё это? Хотя о чем я спрашиваю? Глупый вопрос, да? Ты ведь магическая птица.

Тем временем Валентин подтащил тело брата к оврагу и столкнул вниз. Вытянув шею, посмотрел ему вслед. Я увидел, что убийца торжествующе ухмыляется.

На краю оврага грудой громоздились тяжелые камни. Наверное, Валентин заранее их приготовил. Он уперся руками в верхний камень и с трудом столкнул его вниз. Камень покатился с глухим стуком.

Валентин скатывал камни один за другим, до тех пор, пока на склоне оврага не возник невысокий курган.

Ворон, возмущенно каркая, кружился над Валентином, Валентин запрокинул голову.

— Пошла прочь, чертова птица, — закричал он.

Затем он сорвал с плеча ружье, прицелился и выстрелил в ворона.

* * *

От грохота выстрела я проснулся и подскочил в постели. Сердце неистово колотилось, а вместе с ним бился мой магический дар. Я тряхнул головой, приходя в себя, и вдруг понял, что в дверь стучат. Нет, колотят кулаками

— Александр Васильевич, проснитесь, — закричал встревоженный голос. — Лес горит!

Это кричал Брусницын.

Дальше я всё помню только яркими обрывками.

В комнате сильно пахло дымом. Вскочив с постели, я торопливо оделся, натянул сапоги, путаясь в длинных голенищах, и выбежал из комнаты. Услышал быстрый топот — с чердака по лестнице сбежал Никита Михайлович Зотов. Мы все вместе выбежали на улицу и увидели над лесом несколько темных столбов дыма.

Над нашими головами кружился ворон. Он пронзительно кричал. Николай Сосновский первым бросился к горящему лесу. Брусницын окликнул его.

— Стойте!

Лесничий быстро раздал нам ломы и лопаты. Я ощутил холодную тяжесть лома в руке.

Потом мы вместе бежали к лесу. Высокая трава путалась под ногами, мешая бежать. Я тяжело дышал, в ушах звенело то ли от нехватки воздуха, то ли это был звон корабельных сосен.

Прибежав в лес, мы увидели, что горят сразу несколько куч прошлогоднего валежника. Над сухими ветками плясало злое бледное пламя.

— Это поджог, — сразу же сказал Зотов. — Лес не мог одновременно загореться в нескольких местах.

Он коротко взглянул на Брусницына.

— Командуй, лесничий.

— Разделимся на пары, — быстро сказал Брусницын. — Один человек пусть растаскивает ломом горящие ветки, а другой заваливает их землей.

— Лопатами не справимся, — прищурился Зотов. — Используйте магию, кто какую может.

Леонид Францевич Щедрин подошел ко мне. У него в руках была лопата.

— Я с вами, Александр Васильевич.

Сосновский растерянно переводил взгляд то на Зотова, то на Брусницына.

— Тушите вдвоем, — сказал ему Зотов, — я справлюсь сам.

Никита Михайлович повернулся и быстро побежал к дальней куче горящего валежника. Удушливый дым ел глаза, он застревал между деревьями, и ветер никак не мог его разогнать.

— За дело, — сказал мне Щедрин.

Перехватив лом, я оттащил в сторону горящую ветку. Леонид Францевич воткнул лопату и принялся забрасывать ветку землей, а я топтал огонь сапогами. Мы справились буквально за минуту.

Затем я оттащил еще одну ветку, и мы снова принялись тушить. Огонь бился под каблуками, словно змея, которой отдавили голову. Щедрин засыпал его землей. Огонь зашипел и неохотно погас.

Я оглянулся на Зотова. Никита Михайлович стоял, наклонившись вперед и вытянув руки. Я увидел, что земля перед ним трескается и вспучивается огромным бугром. Зотов с усилием шагнул вперед. Вал земли медленно покатился в сторону горящей кучи веток. Сбивая огонь, сыпались рыхлые комья.

Это была магия земли, причем самого высшего ранга.

Я обернулся на Сосновского и Брусницына. Николай Сосновский, почти не разгибаясь, работал лопатой. Земля так и летела в огонь.

Брусницын стоял, неподвижно раскинув руки в стороны. Сначала я не понял, что он делает, но потом заметил, что между его ладоней сгущается облако водяного пара. Брусницын как будто обнимал это облако обеими руками.

— Маг воды, — одобрительно сказал мне Леонид Францевич. — Второй ранг не меньше.

Облако заклубилось. Из него пошел самый настоящий дождь. Затем хлынул ливень.

Вода заливала огонь. Горящие ветки злобно шипели. В воздух взлетала зола. Огонь вспыхивал, цепляясь за каждую сухую ветку. Но всё-таки отступал, и, наконец, погас.

— А вы, Александр Васильевич, владеете какой-нибудь полезной магией? — спросил меня Щедрин.

Я, с сожалением, покачал головой. Никакие мои способности не могли пригодиться во время пожара.

— Вот и я не владею, — сказал Щедрин, — некромантия здесь не поможет. Что ж, тогда мы с вами продолжим тушить по старинке.

Я заметил на лбу эксперта крупные капли пота. Он устал и тяжело дышал.

— Давайте поменяемся, — предложил я. — Отдайте мне лопату.

Щедрин без споров отдал лопату, забрал у меня лом и оттащил в сторону очередную горящую ветку. Я воткнул штык лопаты в рыхлую лесную почву и принялся забрасывать огонь землёй. Это была непрерывная череда очень простых действий: согнуться, воткнуть лопату в землю, вывернуть с усилием ком земли, швырнуть его в огонь. Снова лопату в землю, вывернуть ком, швырнуть в огонь.

— Кажется, справляемся, — через несколько минут сказал Щедрин, вытирая пот со лба.

Но пожар, словно, только этого и ждал.

Внезапно усилился ветер. Он задул порывами сразу со всех сторон.

Притихший и почти погасший огонь снова вспыхнул. Он быстро побежал по траве, вцепился в сухие ветки. Пламя дотянулось до засохшей сосны. Её кора и древесина сочились смолой. Огонь мгновенно взметнулся по стволу, и сосна вспыхнула жарко и ровно, словно свечка.

— Черт! — крикнул мне Щедрин. — Теперь не потушим.

Стирая ладони до крови, мы продолжали бороться с огнем, но ветер раздувал его быстрее, чем мы успевали тушить.

Вот вспыхнуло еще одно дерево, за ним третье. Еще немного, и огонь полетит по верхушкам деревьев, а там мы бессильны.

К нам подбежал Зотов.

— Нужно уходить, — озабоченно сказал он, — иначе сами сгорим. Бросайте лопату, Александр Васильевич. Бежим к озеру, в воде огонь нас не достанет.

Я отшвырнул бесполезную лопату.

В кармане что-то звякнуло. Я машинально нащупал ребристый стеклянный пузырек, в котором хранилось зелье вызова призраков. Надо же, а я совсем про него забыл.

Магический дар сильно ударил в ребра, и тут же мне в голову пришла сумасшедшая мысль.

Я достал пузырек из кармана и посмотрел на свет. Точно, в нем оставалось еще немного зелья.

А ведь лес не просто так доверился мне. Он показал, что случилось здесь давным-давно. И теперь ждал от меня помощи.

Я не был уверен, что смогу помочь лесу. Но я мог, по крайней мере, попытаться.

Я потащил из узкого горлышка тугую пробку. Пробка не поддавалась, тогда я выдернул ее зубами. Затем вытряхнул последние капли зелья прямо себе под ноги. Они моментально впитались в землю.

Пламя уже гудело и бушевало вокруг. Мы задыхались от дыма.

— Что вы делаете, Александр Васильевич? — недоуменно крикнул Зотов.

— Не мешайте, Никита Михайлович, — ответил я.

Запрокинул голову, щекой чувствуя жар. И увидел черные клубы дыма, которые неслись у меня над головой.

Ворон по-прежнему кружил над нами, но его крик тонул в треске горящего дерева.

— Дух леса! — закричал я. — Твой лес горит. Если ты здесь, отзовись. Лесу нужна твоя помощь.

Секунду я стоял неподвижно, вглядываясь воспаленными глазами в дымное небо. А затем услышал недоумевающий голос Зотова.

— Кто это? Кого вы призвали, Александр Васильевич?

Я повернул голову и увидел, что рядом с нами появилась призрачная фигура. Только по очертаниям, я догадался, что когда-то этот призрак был человеком.

— Кто это? — повторил Зотов.

— Дух Сосновского леса, — ответил я. — Тот самый, о котором говорил старый призрак.

Не обращая на нас внимания, дух повернул голову и окинул взглядом горящий лес. Затем сильным движением развел руки в стороны. Ветер прекратился словно по волшебству.

Дух вскинул руки над головой, и над макушками сосен начали стремительно собираться тучи.

— Среди графов Сосновских наверняка были самые разные маги, — радостно сказал я Зотову, — и маги погоды в том числе. Смотрите, смотрите, этот дух управляет погодой. Предок рода Сосновских нас не обманул.

Тучи над нашими головами стремительно чернели. Вот на землю беззвучно упали первые крупные капли. Внезапно дождь хлынул как из ведра. Он безжалостно лупил по деревьям, сбивая пламя с веток.

Мы мгновенно промокли, вода заливала глаза, стекала за шиворот.

— Что творит этот дух? — крикнул мне Зотов. — Откуда у Сосновских такая сила? Они же просто выращивают деревья.

— Помните, что сказал призрак? — устало ответил я. — Все Сосновские становятся частью магии леса. А теперь представьте, что у каждого из них был свой дар, своя магическая способность. И все эти способности объединились, чтобы защищать Сосновский лес.

Я вытер мокрое лицо ладонью.

— Это все графы Сосновские до единого. Воплощенная магия Сосновского леса.

Ливень продолжал бушевать.

Дух Сосновского леса неподвижно застыл, вскинув прозрачные ладони к небу. Струи дождя свободно пролетали сквозь него.

Огонь какое-то время еще сопротивлялся, но ливень всё хлестал и хлестал.

Наконец, он вбил пламя в землю, и пожар почти угас. Только горький дым клубился между деревьями.

Призрак повернулся к нам.

— А ведь это вы его вызвали, Александр Васильевич, — негромко заметил Щедрин. — А еще говорили, что не владеете никакой полезной магией.

Глава 15

Дождь еще лил. Теперь это был не ливень, а просто сильный дождь. Он щелкал по веткам и смешивался с дымом, становясь горьким на вкус и даже на запах.

Дух Сосновского леса подошел к нам. Даже сейчас я не мог уверенно разглядеть его лицо. Оно непрерывно менялось, становилось то старше, то младше. Но всегда в этом лице проглядывали фамильные черты графов Сосновских.

Это было настоящее магическое существо, и я очень хотел познакомиться с ним поближе.

— Можно с вами поговорить? — вежливо спросил я.

Дух на секунду задержался и окинул меня долгим, понимающим взглядом. В этом взгляде сквозила такая нечеловеческая проницательность, что мне стало неуютно, и я невольно поежился.

Ничего не отвечая, дух прошел мимо меня.

Кажется, он совершенно не собирался тратить время на общение со мной. Вместо этого дух плавно приблизился к куче валежника, над которой все еще поднимался дым. Дождь не смог полностью потушить горящие сухие сучья, они тлели снизу, около земли.

Дух Сосновского леса вытянул перед собой прозрачные руки.

Напитанная водой земля под его магией превратилась в жидкую грязь и с сочным чавканьем втянула в себя тлеющие головни.

— Нам бы с вами такую магию, Александр Васильевич, — негромко сказал мне Щедрин.

Покосившись на него, я увидел на лице эксперта искреннее восхищение.

Леонид Францевич воткнул в землю лом и устало сел прямо на мокрую землю. Затем прислонился спиной к сосновому стволу, словно к спинке кресла.

— Надо немного отдохнуть, — извиняясь, улыбнулся он. — Что-то я устал куда больше, чем на кладбище. Все-таки тяжелая физическая работа выматывает намного сильнее, чем магия.

Щека Леонида Францевича была измазана сажей. Я машинально вытер собственное лицо.

Дух Сосновского леса убедился, что валежник погас, и неторопливо поплыл дальше. Он не обращал на нас никакого внимания, словно нас и не было в лесу. Но это меня не смутило. Я догнал его и спросил:

— Вы же знаете, зачем мы сюда приехали?

Услышав мой вопрос, дух остановился. Это меня приободрило — значит, он все-таки меня слышит.

— Один из ваших потомков не получил родовой магический дар, — сказал я. — Насколько нам известно, он последний из рода графов Сосновских. Вы понимаете, что это означает?

Дух молча повернулся и снова посмотрел на меня.

— Если род Сосновских лишится магического дара, — добавил я, — это угрожает всему корабельному лесу. Больше некому будет выращивать магические деревья.

Я сделал паузу, но дух ничего не ответил.

— Может быть, я ошибаюсь? — теряя терпение, спросил я. — Возможно, есть еще один потомок Сосновских, и родовой дар перешел к нему? Если вы знаете, кто он — так скажите нам.

Дух снова отвернулся и заскользил в сторону. Он подошел к маленькой сосенке, которую придавил к земле обгоревший обломок толстой ветки. Остановившись возле сосенки, дух требовательно посмотрел на меня. Магический дар едва заметно шевельнулся в моей груди, и я понял, чего ждет дух Сосновского леса.

— Хорошо, — улыбнулся я. — Конечно, я помогу. Хотя, вы могли бы попросить вслух.

Я подошел и отбросил ветку в сторону, а затем осторожно выпрямил сосенку. В двух местах ее тонкая кора лопнула, но ствол, кажется, не был сломан. Дух Сосновского леса внимательно наблюдал за мной.

Когда я отошел в сторону, он наклонился над сосенкой и дотронулся до нее полупрозрачной рукой. Я понял, что он лечит пострадавшее деревце.

За моей спиной негромко хрустнула ветка. Я обернулся и увидел Николая Сосновского.

— Может быть, дух и сам еще не знает, кому достался магический дар? — спросил меня Сосновский — А, может быть, дар и вовсе еще не нашел своего хозяина?

Покрасневшие от едкого дыма глаза Сосновского блеснули надеждой. Не дожидаясь моего ответа, он прошел мимо, подошел к духу и остановился прямо перед ним.

— Я ведь угадал, да? — требовательно спросил Николай. — Я прав?

Дух сосновского леса молча смотрел на него.

— Если дар еще не нашел своего хозяина, так отдайте его мне, — сказал Николай Сосновский. — Обещаю, вы не пожалеете о своем выборе. Я законный потомок графов Сосновских. Я буду беречь этот лес, как и мои предки.

Дух Сосновского леса печально покачал головой. Так ничего и не ответив, он мягко обогнул Николая Сосновского. Подошел к Брусницыну и замер перед ним.

Брусницын вопросительно посмотрел на духа. Я увидел на лице лесничего выражение простодушного удивления.

И вдруг дух Сосновского леса молча обнял Брусницына. Полупрозрачное магическое существо словно вобрало в себя растерявшегося лесничего.

Я изумленно покачал головой. Теперь мне стало полностью понятно, кто на самом деле владел родовым даром графов Сосновских.

А еще я убедился, что Брусницын получил дар не после смерти старого графа, а гораздо раньше.

Лесничий получил этот дар от своего отца.

Удивительно, но Брусницын сам не знал об этом. Он не обманывал меня, я бы обязательно это почувствовал.

Этому простодушному человеку даже не пришло в голову, что он владеет чужим родовым даром. Он считал себя простым лесничим, который понравился лесу.

Бывает же такое!

Хотя, почему я решил, что родовой дар чужой для Брусницына? Он тоже был из рода Сосновских, и получил свой родовой дар по праву.

* * *

— Что это значит, Саша? — напряженным голосом спросил меня Николай Сосновский.

Сочувственно покосившись на него, я увидел, что он и сам уже все понимает, но не хочет верить в очевидное.

— Родовым даром графов Сосновских владеет Петр Брусницын. — прямо сказал я, — Он потомок твоего двоюродного деда Ивана Сосновского.

Николай резко повернулся ко мне, его глаза сузились.

— Но ведь мой дед был старшим братом, — сквозь зубы сказал он. — Я точно это знаю. Значит, родовой дар должен был достаться моему деду.

Мне стоило большого труда не отвести взгляд.

Николай Сосновский не знал, что его дед сам отказался от родового дара, да еще и стал убийцей.

И я уж совершенно точно не хотел рассказывать ему об этом. По крайней мере, не сейчас --- среди только что горевшего леса. Да еще и после того, как дух его предков отказал ему в даре.

Несколько таких ударов подряд трудно пережить даже самому сильному человеку.

— Так получилось, Коля, — только и сказал я. — Теперь уже никто не узнает точно, что тогда произошло. Тебе остается только это принять.

Сверху донеслось воронье карканье. Я поднял голову и увидел, что в небе над нами кружит ворон. Мы с ним знали, что случилось много лет назад, а вот Николаю Сосновскому знать это было совершенно незачем.

— Магии виднее, — сказал я, чтобы подбодрить Николая.

Брусницын растерянно смотрел на нас, затем нерешительно шагнул к Сосновскому.

— Наверное, это какая-то ошибка, Николай Дмитриевич, — словно извиняясь, сказал он. — Может быть, дух что-то напутал?

Я видел, что Брусницын искренне огорчен и переживает за молодого графа. Лесничий обернулся к духу Сосновского леса, словно ища подтверждения своим словам.

— Откуда у меня мог взяться родовой графский дар? — спросил он.

Дух стоял неподвижно.

Леонид Францевич тяжело поднялся с земли и подошел к нам.

— Вряд ли древний дух может ошибаться, — мягко сказал эксперт и сочувственно посмотрел на Брусницына. — Я думаю, что вам, молодой человек, нужно просто принять свой новый дар. Не стоит отказываться от такой сильной магии. Это все равно, что отказаться от собственной судьбы. Такие поступки редко заканчиваются чем-то хорошим.

Леонид Францевич постарался смягчить свои слова добродушной улыбкой. Эксперт был очень мудрым человеком. Отойдя в сторону, он принялся отряхивать мокрые брюки.

Дождь почти закончился. Только редкие крупные капли звонко щелкали по веткам. Ветки испуганно вздрагивали.

— А что делать мне? — с обидой спросил Николай Сосновский.

Он поочередно смотрел на каждого из нас.

— Как мне теперь быть?

Я понимал, что Сосновскому нужно помочь успокоиться.

— Ты был в Храме Путей? — спросил я. — Какой Путь дала тебе магия?

Николай резко тряхнул головой.

— Я никогда не был в Храме, — ответил он. — У Сосновских свой Путь, мы знаем его с рождения. Наш Путь — владеть магическим лесом и защищать его.

— Вчера вечером ты говорил мне про свободу, — напомнил я. — Ты ведь был даже рад ей. Теперь ты сам можешь выбирать, какой дорогой тебе идти.

Я подошел к Николаю и дружески обнял его за плечи.

— Осенью наш род будет строить свой Храм Путей. Игорь Владимирович решил дать шанс нескольким молодым магам. Я приглашаю тебя. Войдешь в Храм и получишь новый Путь. Только твой, и больше ничей.

— Это совсем другое, Саша, — возразил Сосновский.

На меня он не смотрел. Он уставился на Брусницына, словно хотел прожечь его взглядом.

— Это он забрал мой дар. Забрал не по праву.

— Петр твой брат, — напомнил я. — Не его вина, что он ничего об этом не знал.

— А чья вина? — выкрикнул Николай. — Кто виноват, что я стал боковой веткой нашего рода? Никому не нужной веткой!

Сосновский сжал кулаки и покраснел. Похоже, он и сам понимал, что неправ. Ему было стыдно, но он ничего не мог с собой поделать и пытался прикрыть свой стыд злостью.

Глядя на него, я подумал, что быть боковой веткой не так и плохо. Вопрос в том, принимаешь ли ты это сам, или нет.

— Достаточно, господа, — резко сказал Зотов.

Никита Михайлович подошел к нам. Мокрая земля громко чавкала под его ногами.

— Свои семейные разногласия вы уладите позже. Сейчас нужно разобраться с другим.

Николай Сосновский попытался еще что-то сказать, но Зотов решительно остановил его.

— Хватит. Похоже, вы забыли о том, что произошло здесь только что. Кто-то поджег лес, которым вы оба так дорожите.

Николай недовольно замолчал, а Никита Михайлович повернулся к духу Сосновского леса.

— Я глава Имперской Тайной службы, — сухо представился он. — Предлагаю вам ответить на мои вопросы.

Дух внимательно смотрел на Зотова и молчал.

— Только что чуть не сгорел корабельный лес, — продолжил Никита Михайлович. — Я подозреваю, что его подожгли. Вы знаете, кто это сделал?

До сих пор я никогда не видел, как Никита Михайлович допрашивает настоящее магическое существо. Ведь дух Сосновского леса был не просто призраком. Он был чем-то невообразимо большим и обладал огромной магической силой. Мы только что это видели.

Но Никита Михайлович ничуть не стушевался. Он требовательно смотрел на духа.

— Извольте отвечать, кто поджег лес.

Словно в ответ на вопрос Зотова из ближайших кустов раздался резкий сухой щелчок.

Что-то сильно толкнуло меня в левое плечо и опрокинуло на мокрую землю.

Это выстрел, запоздало понял я, ошалев от боли.

Точно такой же выстрел, как в сегодняшнем сне.

Снова сухо щелкнуло, и вторая пуля ударила в ствол сосны совсем рядом со мной.

— Стоять! — бешено выкрикнул Зотов.

Я услышал торопливый топот и понял, что он за кем-то гонится. Леонид Францевич первым подбежал ко мне и опустился рядом со мной на колени.

Я смотрел на него, ничего не понимая. Ощущал только боль и головокружение.

— Вы ранены, Александр Васильевич? — спросил Щедрин.

— Не знаю, — с трудом ответил я. — Кажется, в плечо.

— Сейчас, сейчас все будет хорошо, — ободряюще заговорил Леонид Францевич, быстро расстегивая мою куртку.

Его пальцы плохо справлялись с новыми тугими пуговицами.

— Сейчас. Потерпите минуту.

Наконец ему удалось расстегнуть куртку. Рубашку он просто разорвал. Затем взглянул на рану, и добродушное лицо эксперта вытянулось от удивления.

— Что это? — изумленно спросил он. — Как такое возможно?

Я с трудом приподнял голову и посмотрел на свое плечо. На коже краснел глубокий кровоподтек. Пуля явно ударила именно в это место, но никакой раны или крови не было.

— Вы можете пошевелить рукой? — спросил меня Леонид Францевич.

Я осторожно попробовал подвигать рукой. Было очень больно, но рука двигалась.

— Никогда такого не видел, — покачал головой Щедрин. — Как вам это удалось, Александр Васильевич?

Он с любопытством смотрел на меня.

— В вас явно попала пуля. Куртка пробита, и рубашка тоже. А вы целы.

— Если бы я знал, — с трудом ответил я.

Внезапно в лесу раздался долгий душераздирающий крик. Этот вопль был наполнен болью, страхом и яростью. Он мучительно тянулся и никак не хотел прекратиться.

От этого жуткого вопля сердце зашлось не хуже, чем от выстрела.

Леонид Францевич вздрогнул и обернулся на крик.

Я попытался подняться, опираясь на правую руку, и в эту секунду крик умолк.

— Что это? — спросил я.

В ту же секунду крик повторился. Теперь он звучал еще сильнее, но почти мгновенно оборвался.

— Помогите мне встать, Леонид Францевич, — попросил я Щедрина.

Леонид Францевич протянул мне руку. С его помощью я поднялся на ноги и поглядел в ту сторону, откуда раздался крик. Я увидел Никиту Михайловича Зотова, который смотрел себе под ноги.

Словно почувствовав мой взгляд, Зотов поднял голову и поглядел в нашу сторону.

Увидев меня, он махнул рукой.

— Александр Васильевич, подойдите сюда.

— Вам нужно присесть, — торопливо сказал Щедрин. — В вас только что попала пуля.

Но я упрямо покачал головой и пошел к Никите Михайловичу. Лес вокруг раскачивался, от запаха дыма кружилась голова.

Щедрин пошел за мной. Наверное, он собирался подхватить меня, если я вздумаю упасть.

Но я не упал.

Я подошел к Никите Михайловичу, и он окинул меня внимательным взглядом.

— С вами все в порядке? — спросил Зотов. — Пуля вас не задела?

Конечно, он увидел, как Леонид Францевич оказывает мне первую помощь.

Я молча оттянул разорванную рубашку и показал Зотову отметину от пули.

Прищурившись, Никита Михайлович долго разглядывал ее.

— Любопытно, очень любопытно, — пробормотал он. — Честно говоря, никогда такого не видел. С вами все хорошо?

— Да, — кивнул я. — По счастью, со мной все нормально.

Я почти не соврал. К этому моменту я уже начал приходить в себя.

— В таком случае взгляните сюда, — сказал мне Зотов и показал вниз.

Возле его ног, запрокинув голову, лежал человек. Он был мертв, об этом говорили выпученные глаза и рот, перекошенный гримасой боли. Лицо человека посинело, похоже, он задохнулся. Его руки и ноги крепко обвивали гибкие колючие побеги, а еще один толстый побег захлестнул шею.

— Видимо, это растение его и задушило, — сказал Зотов.

В лице человека было что-то чужое. Он выглядел не так, как большинство местных жителей. Узкое лицо, нос с горбинкой, темные волосы и темные глаза.

— Вы его знаете, Александр Васильевич? — спросил меня Зотов.

Я покачал головой.

— Нет.

— Он выстрелил в вас, — объяснил Никита Михайлович, — дважды. Потом бросил ружье и кинулся бежать. Я погнался за ним. Вдруг он упал и закричал. Когда я подбежал, он еще пытался вырваться, но я не успел ему помочь.

Никита Михайлович наклонился и попытался снять побег с шеи человека.

— Крепко вцепился, — заметил он.

К нам подбежали Брусницын и Сосновский.

— Это же Карл Иванович, — удивленно сказал лесничий.

— Да, это наш управляющий, — мрачно кивнув, подтвердил Сосновский. — Но какого черта он здесь делал? Зачем стрелял в нас?

— Не в нас, а в Александра Васильевича, — поправил его Зотов. — А еще ваш управляющий умер очень странной смертью.

— Это вы его убили? — спросил Сосновский.

Зотов только усмехнулся.

— К сожалению, не я.

Затем он обернулся, и на его лице появилось удивленное выражение.

— Между прочим, ваш дух леса очень вовремя удалился. Взгляните сами, Александр Васильевич.

Я тоже оглянулся. Кроме нас в лесу никого не было. Дух Сосновского леса исчез без следа.

— Очень любопытно, — протянул Зотов.

Он часто так говорил, когда был в затруднении.

Затем Никита Михайлович отошел на несколько шагов в сторону. Он вглядывался в траву, будто что-то искал.

— Ага, вот оно, — радостно сказал Зотов.

Он наклонился и поднял с земли ружье. Я увидел, что это охотничья двустволка.

Никита Михайлович переломил ее и достал из стволов две пустые гильзы.

— Вот почему он выстрелил только два раза, а потом бросился бежать, — крикнул мне Зотов. — Понимаете, Александр Васильевич?

Я молча кивнул, и тут магический дар мягко толкнул меня в грудь. Это напомнило мне удар пули, и я вздрогнул, но тут же опомнился.

Подчиняясь внезапному импульсу, я посмотрел на управляющего и заметил то, чего не увидел раньше. Вокруг головы мертвеца, смешиваясь с горьким дымом пожара, медленно таяло черное облачко.

Это был след темного магического проклятия. Точно такое же проклятие в свое время темный маг наложил на князя Горчакова.

Глава 16

Я сразу же окликнул Зотова:

— Никита Михайлович, подойдите сюда.

Голос звучал хрипло, и я откашлялся.

Зотов быстро подошел ко мне, держа ружье на сгибе руки.

— Вы что-то заметили, Александр Васильевич? — спросил он.

— Посмотрите на покойника, — сказал я.

Зотов в несколько секунд смотрел на распростертое тело, затем недоуменно покачал головой:

— Ничего особенного не вижу, кроме причины смерти.

— На этом человеке было такое же черное заклятие, как на князе Горчакове, — сказал я.

Зотов удивленно нахмурился.

— Вы уверены, Александр Васильевич?

— Абсолютно, — кивнул я, — я и сейчас его вижу.

Последние клочья зловещего черного тумана еще кружили над головой покойника.

— Новый поворот в деле, — прищурился Зотов.

Затем бросил взгляд на Сосновского и Брусницына.

— Давайте отойдем, Александр Васильевич, — предложил он.

Мы отошли на несколько шагов в сторону. Леонид Францевич проводил нас понимающим взглядом.

— Что же это получается, Александр Васильевич? — резко спросил Зотов, в упор глядя на меня. — Темный маг замешан и в этой истории? Но каким боком?

Я пожал плечами. Точнее, я пожал только правым плечом. Левое по-прежнему болело.

— Не знаю, Никита Михайлович. Пока единственное, что приходит мне в голову, — темный маг заинтересовался корабельным лесом.

Зотов задумчиво постучал пальцами по стволу ружья, со щелчком закрыл затвор и забросил ружье на плечо.

— Ну, теперь мы знаем о темном маге немного больше, — заметил он. — Хорошо бы понять, для чего ему нужен корабельный лес.

— У меня мелькнула мысль, что темным магом может оказаться Валентин Сосновский, — сказал я.

— Что еще за Валентин Сосновский? — недоуменно нахмурился Никита Михайлович.

— Дед Николая Сосновского, — объяснил я.

— Так он же давно умер, — изумился Зотов.

— Умер, — согласился я. — Но что, если он стал призраком? При жизни ему не достался родовой магический дар. Это могло сильно обидеть Валентина Сосновского. Настолько сильно, что после смерти он не ушел за Грань и остался здесь, чтобы отомстить своим родным.

— Интересная версия, — задумчиво сказал Зотов. — В некоторой степени она объясняет поджог леса. То есть вы думаете, что призрак Валентина Сосновского мог наложить темное заклятие на этого управляющего? Как его?

— Карла Ивановича, — подсказал я.

— Да, — кивнул Зотов, — спасибо. Но как призрак мог овладеть темной магией?

— А что мы вообще знаем о призраках? — вопросом на вопрос ответил я. — Если моя догадка верна, Валентин Сосновский был призраком довольно продолжительное время. Кто знает, чему он мог за это время научиться?

— Это нужно проверить, — решительно кивнул Зотов.

Он повернулся к Николаю Сосновскому.

— Скажите, Николай Дмитриевич, вы помните, какой магический дар был у вашего деда?

При упоминании магического дара щека Николая Сосновского нервно дернулась.

— Я имею в виду не ваш родовой магический дар, — пояснил Зотов, — а его личный.

— Мой дед был магом огня, — четко ответил Сосновский.

— А что еще вы про него знаете? — поинтересовался Зотов.

— Почти ничего, — с вызовом ответил Николай. — Мой отец не ладил с дедом, мы почти не общались, пока дед был жив.

— Вот как? — кивнул Никита Михайлович, — Этого можно было ожидать. Ну, хорошо. А этот ваш управляющий, какой магический дар был у него?

— У Карла Ивановича не было магического дара, — сквозь зубы сказал Сосновский. — По крайней мере, я ничего об этом не слышал.

Зотов коротко взглянул на Брусницына.

— Я тоже ничего не слышал, — подтвердил Пётр. — Карл Иванович был неплохим человеком, иногда строгим, но самым обычным.

— Смотрите, как интересно получается, Александр Васильевич, — сказал мне Зотов. — У Валентина Сосновского был магический дар огня, а управляющий каким-то образом поджег лес. Не спорю, он мог сделать это при помощи спичек, но все-таки огонь и огонь. Прослеживается определенная взаимосвязь.

Он снова подошел к лежащему управляющему и взглянул на него.

— Леонид Францевич, вы можете определить, был ли у покойного магический дар?

Эксперт, прихрамывая, подошел к нам.

— Думаю, да, — кивнул он, — магический дар не исчезает сразу после смерти.

Леонид Францевич с трудом опустился на корточки и дотронулся до тела управляющего. Затем поднял глаза вверх и задумчиво подвигал губами.

— У него был магический дар, — через несколько секунд сказал эксперт, — и, похоже, управляющий владел магией огня.

— Один аргумент в пользу вашей версии, Александр Васильевич, — заметил Зотов. — Попробуем узнать что-нибудь еще. Леонид Францевич, вы можете вызвать призрака этого управляющего? Я хотел бы его допросить.

Щедрин сокрушенно покачал головой.

— Боюсь, здесь я вам не помощник, Никита Михайлович, — извиняющимся тоном сказал он. — По крайней мере, не сейчас. Вызов призрака требует много сил, а я слишком устал.

— А вы, Александр Васильевич? — Зотов посмотрел на меня, — не желаете попробовать?

— Даже не вздумайте, — предостерег меня Щедрин. — В вас только что стреляли, вы еще не оправились. Заниматься некромантией в таком состоянии опасно. Вы говорите, на управляющего наложили темное заклятие? В таком случае, боюсь, что вызов призрака нам не поможет. Наверняка темный маг об этом позаботился.

Словно в подтверждение слов эксперта, тело Карла Ивановича прямо на наших глазах почернело, а затем рассыпалось пеплом.

Я поймал себя на мысли, что в глубине души ожидал чего-то подобного. Никита Михайлович тоже не удивился, только раздраженно хмыкнул.

А вот Николай Сосновский и Брусницын потрясенно смотрели на то, что произошло с их бывшим управляющим.

— Что с ним стало? — одними губами спросил Сосновский.

— Действие темного заклятия, — коротко объяснил Зотов и с сарказмом добавил. — Отлично! Теперь и в морг везти нечего.

Именно в этот момент мне прислал зов Игорь Владимирович.

— Саша, здравствуй, — сказал дед, — ты можешь со мной поговорить? Дело очень важное.

— Конечно, Игорь Владимирович, — ответил я.

А про себя подумал, что дед обладает каким-то сверхъестественным чутьем. Невообразимым образом он чувствует то, что со мной происходит.

— Ты сейчас в Сосновском лесу? — спросил дед.

— Именно так, — ответил я.

— Тогда, тем более, ты должен знать. Купец Порфирьев официально отказался продавать нам корабельный лес. Он только что уведомил меня об этом письмом. Кроме того, купец хочет обвинить наш род в нарушении границ частной собственности и грозится заявить в полицию, если ты немедленно не покинешь Сосновский лес.

— Ничего себе, — удивился я, — купец решил поссориться с родом Воронцовых? Это необычно.

— Да, это смелый поступок с его стороны, — согласился Игорь Владимирович, — и безрассудный.

— Но он в своем праве и может доставить тебе определенные неприятности.

— Вряд ли, — сказал я. — Я нахожусь здесь по разрешению Его Величества, только это между нами.

— Конечно, — подтвердил Игорь Владимирович.

— Кроме того, со мной начальник Тайной службы, — продолжил я.

— Это меняет дело, — с облегчением сказал дед.

Помолчал и спросил:

— Саша, у тебя точно все в порядке?

Нет, чутье у Игоря Владимировича все-таки феноменальное.

— Все хорошо, — ответил я. — Были некоторые сложности, но мы уже с ними справились.

— Будь осторожен, — предупредил меня дед.

— Разумеется, — пообещал я, — вы тоже сильно не переживайте. Скоро я вернусь в столицу и что-нибудь придумаю с поставками леса.

— Ни в коем случае, — ответил Игорь Владимирович, — я не хотел бы взваливать на тебя еще и это. Заканчивай свое расследование, а с поставками леса я разберусь сам.

Никита Михайлович внимательно смотрел на меня. Он догадался, что я с кем-то разговариваю.

— Игорь Владимирович только что прислал мне зов, — сказал я Зотову, когда закончил разговор с дедом. — Купец Порфирьев отказался с нами сотрудничать. Он больше не хочет поставлять нам корабельный лес.

— Одно к одному, — кивнул Зотов. — Помните, Александр Васильевич, кухарка упоминала, что управляющий уехал в столицу, и не куда-нибудь, а именно к купцу Порфирьеву. Значит, они связаны между собой? Как вы считаете, господин Тайновидец, этот купец Порфирьев может оказаться нашим темным магом?

Честно говоря, я сомневался в этом, но сейчас нельзя было упускать никакую возможность.

— Все может быть, Никита Михайлович, — сказал я. — В любом случае, с купцом стоит пообщаться.

Кажется, Николай Сосновский слышал наш разговор. Возможно, на него повлияла неожиданная смерть управляющего или пожар в лесу, но молодой граф вдруг взорвался.

— Я уезжаю в столицу, — ни к кому не обращаясь, громко сказал он. — Не хочу больше иметь ничего общего с этим лесом. Если я здесь не нужен, то и мне ничего не нужно.

Он резко повернулся ко мне.

— Саша, я отказываюсь продолжать это расследование. Дальше разбирайтесь сами.

Затем Николай перевел взгляд на Брусницына. — Я официально отказываюсь от прав на Сосновский лес в вашу пользу. С господином Порфирьевым вы разберетесь без меня, а мне, пожалуй, стоит начать новую жизнь.

— У тебя будет возможность сделать это в Храме Путей, — удивленно напомнил я.

— Спасибо за предложение, — холодно кивнул Сосновский. — Я подумаю.

Он круто развернулся и пошел в сторону опушки. Я сделал шаг, чтобы догнать его, но Никита Михайлович меня остановил.

— Не стоит, Александр Васильевич, — негромко сказал он. — Пусть господин Сосновский решает сам.

— Вы правы, — с сожалением кивнул я.

— Нет, это неправильно, — неожиданно сказал Брусницын.

Мы удивленно посмотрели на него, но он уже торопился вслед за Сосновским.

— Николай Дмитриевич, — крикнул Брусницын, — остановитесь. Давайте поговорим.

Сосновский, не оборачиваясь, ускорил шаг. Брусницын почти бежал за ним.

Неожиданно налетел резкий порыв ветра. Я услышал громкий треск дерева и увидел, что обугленная сосна медленно наклоняется.

Изувеченное огнем дерево не устояло и теперь падало на Сосновского.

Николай тоже услышал треск. Он остановился и испуганно оглянулся — сосна валилась прямо на него.

Но Брусницын успел мгновением раньше. Подбежав к Николаю, он изо всех сил толкнул его в спину. Николай отлетел в сторону, а дерево своей макушкой рухнуло прямо на Петра и придавило его к земле.

На секунду мы замерли, потом наперегонки помчались к Брусницыну.

— Нужно оттащить дерево, — крикнул Никита Михайлович.

Мы схватились за ветки, но дерево оказалось слишком тяжелым, мы не смогли даже приподнять его.

— Я его вижу, — сказал Леонид Францевич. — Кажется, ствол его не задел, но ветки прижали к земле. Мы не сможем его вытащить.

— Отойдите, — вдруг громко произнес Сосновский. — Все отойдите в сторону!

Его голос звенел от напряжения.

— Что вы собираетесь делать? — нахмурился Никита Михайлович.

— Отойдите! — повелительно повторил Николай.

Мы отошли на шаг.

Николай Сосновский вытянул руки перед собой и закрыл глаза. Я увидел, как его лицо покраснело от напряжения, на шее вздулись толстые жилы.

— Магия природы, — пробормотал Зотов, — но это запрещённая ступень. Когда Сосновский успел ею овладеть?

Никита Михайлович шагнул к Сосновскому и тут же остановился.

— Чёрт с ним, пусть! Потом разберемся.

Николай Сосновский медленно, с огромным усилием поднимал руки перед собой.

Я увидел, что ветки упавшей сосны начинают шевелиться. Вот они напряглись и уперлись в землю. Сосна еле заметно сдвинулась, как будто она ожила. Затем дерево приподнялось, опираясь ветками о землю.

Оно поднималось медленно, как будто из последних сил.

— Вытаскиваем Брусницына, — скомандовал Никита Михайлович.

Он бесстрашно поднырнул под ветки, не опасаясь, что дерево упадет и придавит его тоже.

Мы вместе вытащили Петра Брусницына из-под дерева.

Тут же Сосновский в изнеможении опустил руки. Сосна рухнула и замерла.

Мы оттащили лесничего в сторону. На его затылке был глубокий порез. Волосы слиплись от крови. Он потерял сознание. Правая рука была неестественно вывернута, но я не мог разобрать, перелом это или просто вывих.

Леонид Францевич наклонился над Брусницыным.

— Каждый некромант немного целитель, — пробормотал он и положил руки на грудь лесничего.

Несколько секунд эксперт стоял неподвижно. Затем выпрямился и взглянул на нас:

— Он жив. Несколько переломов, сильные ушибы. Его нужно срочно доставить в госпиталь.

Продев две крепкие жерди через плащ Зотова, мы быстро соорудили самодельные носилки. Уложили на них Брусницына и почти бегом понесли к дому.

— Грузим его в мой мобиль, — кивнул Никита Михайлович.

Он распахнул заднюю дверь мобиля. Мы втолкнули туда носилки, и в этот момент Брусницын застонал.

— Кажется, он приходит в себя, — озабоченно сказал Леонид Францевич. — Возможен болевой шок.

Брусницын открыл глаза и посмотрел прямо на меня.

— Александр Васильевич, — прошептал он, — я вас очень прошу, не оставляйте лес без присмотра.

— Хорошо, — кивнул я, чтобы не спорить с раненым.

Услышав мой ответ, Брусницын бессильно уронил голову, его глаза снова закрылись.

Никита Михайлович захлопнул дверь мобиля.

— Едем, — коротко сказал он.

— Вам тоже нужно показаться лекарю, — напомнил мне Леонид Францевич. — В вас только что стреляли.

Плечо у меня до сих пор сильно болело, будто после удара палкой, но я покачал головой.

— Нет, вы поезжайте, а я останусь здесь.

— Вы уверены, господин Тайновидец? — спросил Зотов. — В таком случае будьте осторожны и пошлите зов целителям вашего госпиталя. Я не хочу отвлекаться от управления.

— Сделаю, Никита Михайлович, — кивнул я.

Все трое быстро уселись в мобиль, и Зотов резко тронул его с места.

Через минуту машина скрылась из вида, и я остался один в Сосновском лесу.

Ожидая известия от целителей, я успел перемыть посуду и подмести полы в доме Брусницына. Затем сварил себе на жаровне крепкий кофе и с чашкой в руках вышел на крыльцо. Как раз в этот момент мне прислал зов Иван Горчаков.

— С Брусницыным все хорошо, — сразу же сказал он. — Его вовремя привезли к нам.

— Расскажи чуть подробнее, — попросил я.

— Рана на затылке, — ответил Горчаков, — правая рука сломана в двух местах, треснули несколько ребер. Сильные ушибы по всему телу, но внутренних кровотечений нет.

— Магический дар тоже не пострадал, так что с господином Брусницыным все будет в порядке. Какое-то время ему придется полежать у нас, а потом мы его отпустим.

— Хорошо, — с облегчением сказал я, — Вань, я попрошу вас не торопиться с лечением.

— Ему угрожает какая-то опасность? — встревожился Иван.

— Пока не знаю, честно, — ответил я, — просто стараюсь предусмотреть все.

— А как ты себя чувствуешь? — спросил Горчаков. — Леонид Францевич сказал мне, что в тебя стреляли. Ты сильно ранен?

— Пустяки, — ответил я. — Пуля прошла вскользь, просто царапина.

— Надеюсь, ты ее обработал? — спросил Иван.

— Конечно, — соврал я.

После разговора с Горчаковым я почувствовал себя значительно спокойнее, настолько, что мне захотелось заняться каким-нибудь простым делом. Заглянув в огород Брусницына, я увидел, что земля на грядках высохла, растения подвяли.

Удивительное дело: в лесу прошел ливень, который потушил лесной пожар, а над домом лесничего не упало ни капли.

Я решил полить грядки, нашел в траве жестяную лейку, а в бочке у задней стены дома скопилась темная дождевая вода, по которой бегали водомерки. На дне бочки притаился тритон, он настороженно поглядывал на меня.

Я зачерпывал воду из бочки, неторопливо поливал грядки и думал.

Управляющий явно не случайно появился в лесу, и пожар он устроил не потому, что хотел сжечь лес. Скорее, ему нужно было выманить нас из дома.

А затем он дважды выстрелил в меня.

Вряд ли я чем-то успел досадить управляющему лично, мы с ним даже не были знакомы. Значит, он стрелял в меня по приказу темного мага. Получается, темный маг не просто знал обо мне, а очень меня опасался — даже больше, чем Зотова.

С чего бы это? Неужели я случайно напал на его след, сам об этом не подозревая? Я полил последнюю грядку и поставил лейку на место.

Пожалуй, я еще побуду в Сосновском лесу, несмотря на недовольство купца Порфирьева. Уверен, что Никита Михайлович в случае необходимости сможет меня прикрыть.

Потрепанный мобиль лесничего так и стоял возле дома. С таким огородом я с голоду не пропаду, в крайнем случае съезжу за продуктами в деревенскую лавку.

Проведу день или два на природе. Торопиться не нужно. Пусть темный маг сделает свой следующий шаг.

У меня было только одно объяснение того, почему пуля управляющего меня не ранила.

Меня защитил Сосновский лес. Значит, он поможет мне в случае следующего покушения.

А если темный маг окажется настолько глуп, что явится сюда лично, то в лесу мне будет проще его поймать.

Пока я поливал огород, во мне созрела уверенность, что купец Порфирьев не может быть темным магом. Он не был аристократом, к тому же совсем недавно появился в столице.

Нет, купец Порфирьев не маг, но, скорее всего, он связан с этим таинственным персонажем.

А что, если на купце тоже лежит темное заклятие?

Додумавшись до этого, я сразу же послал зов Никите Михайловичу.

— Вы еще не арестовали купца Порфирьева? — спросил я.

— Как раз собираюсь ехать к нему, — ответил Зотов.

— Подождите, — попросил я, — не нужно торопиться. Не думаю, что Порфирьев и есть темный маг, но он может быть жертвой. Если вы соберетесь его арестовать, то темное проклятие убьет его на месте.

— А что вы предлагаете делать, Александр Васильевич? — спросил Зотов. — Я думаю, нужно рискнуть.

— Нет, — ответил я. — Подождите, дайте мне еще немного времени. Кажется, у меня начинает складываться версия.

— Расскажете? — тут же поинтересовался Никита Михайлович.

— Не сейчас, — ответил я. — Дайте мне еще подумать.

— Вот чего я больше всего не люблю, так это ждать, — признался Никита Михайлович. — Но хорошо, я обещал прислушиваться к вашему мнению, и я это и сделаю. Только будьте осторожны, вам опасно находиться среди леса в одиночестве.

— В том-то и дело, что нет, — усмехнулся я. — Вы же видели, что лес защитил меня даже от пули? Защитит и от всего остального. Да я и не собираюсь долго здесь оставаться. Думаю, что скоро вернусь в столицу.

Едва я закончил разговор с Зотовым, как в воздухе прямо передо мной появилась полупрозрачная фигура. Вот она уплотнилась, и я узнал предка рода Сосновских Акинфия Петровича.

— Какого черта здесь происходит? — требовательно спросил Акинфий Петрович. — Кто поджег лес? Что с моим потомком?

— С вашим потомком все в порядке, — ответил я. — Его придавило упавшим деревом, но мы уже отвезли его в госпиталь. Целитель только что прислал мне зов и сказал, что все будет хорошо.

— А кто поджег лес? — прищурился призрак.

Я не стал скрывать от него правду.

— Лес поджег ваш управляющий, Карл Иванович.

— Этот немец? — взревел призрак. — Где он? Я уничтожу его своими руками!

— Он уже мертв, — сообщил я.

— Вот и хорошо, — кивнул призрак. — Но что за дураки мои потомки? Даже нормального управляющего нанять не могут. Подпустили к лесу какого-то бандита, поджигателя.

Акинфий Петрович с подозрением посмотрел на меня.

— А вы почему не уехали, ваше сиятельство?

— Петр попросил меня приглядеть за лесом, — усмехнулся я.

— Петр? — удивился призрак.

— Да, представьте себе, именно он оказался настоящим наследником вашего рода.

— Не Николай? — недоверчиво спросил Акинфий Петрович.

— Нет, — повторил я.

Призрак возвел взгляд к небесам.

— Что здесь творится? — спросил он. — Вас на один час нельзя оставить без присмотра.

— Честно говоря, Акинфий Петрович, я бы не отказался поесть, — признался я. — Вы не хотите продолжить разговор в доме? Я сварю картошку, и мы с вами поговорим.

— Картошку? — с интересом спросил призрак и тут же посоветовал: — Укропчика свежего добавь и лука покроши, вкуснее будет.

— Как скажете, — улыбнулся я.

Мы прошли в дом.

Увидев, что я взялся за нож, Акинфий Петрович покачал головой.

— Да кто же молодую картошку чистит? Вари в кожуре, так вкуснее. А что это там на полке? Никак подсолнечное масло? Как сварится картошка, плесни в нее масла, да побольше — пальчики оближешь.

— Вы хорошо разбираетесь в кулинарии, ваше сиятельство, — рассмеялся я, тщательно отмывая картошку от налипшей земли.

— Какое я тебе сиятельство, — нахмурился призрак. — Ах, да, ну сиятельство, и что с того? Я всю жизнь в деревне прожил, уж картошку-то варить умею.

Глава 17

Картошка с подсолнечным маслом и укропом оказалась просто объедением. А пахла так, что в желудке у меня громко урчало от предвкушения. Мы с Акинфием Петровичем сидели за столом. Я жадно ел, а призрак не менее жадно смотрел на меня.

— Не хотите попробовать? — вежливо предложил я.

— Да как я тебе попробую? — проворчал Акинфий Петрович. — Я же призрак. Вот разве что запах понюхать, вспомнить, каков он.

— Сегодня во время пожара мы видели дух Сосновского леса, — сказал я.

— Ничего себе, — удивился Акинфий Петрович, — так дух вам показался? Ну, значит, доверился.

— Я правильно понимаю, что в этом духе, как бы это сказать, воплощены магические сущности всех ваших потомков? — спросил я.

— Ну, не всех, — поправил меня Акинфий Петрович. — Это личное дело каждого. Кто захотел — тот стал духом. Другие ушли за Грань.

— Извините за нескромный вопрос, а почему вы не захотели стать духом? — спросил я. — Почему живете отдельно?

Слово «живете» не слишком подходило к призраку, но другого я, честно говоря, не нашел. Призрак поморщился.

— Я слишком живой, господин Тайновидец, — ответил он. — Понимаешь?

Я покачал головой:

— Не совсем.

— Жизнь я люблю, — объяснил призрак, — я и графом-то быть никогда не хотел. Жил себе в лесу, рыбу ловил. Случалось, наловлю судаков полную лодку, отвезу их на рынок в Столицу, а потом гуляю три дня. Весело жил. Знаешь, какой трактир я до сих пор вспоминаю?

— Ну откуда же мне знать? — рассмеялся я. — Расскажите.

— «Румяный поросенок», — доверительно вздохнул призрак, — какую там свиную рульку готовили, а какое темное пиво варили!

— «Румяный поросенок»? — удивился я. — А мы во время учебы часто заходили в этот трактир.

— Да ты что? — оживился призрак, — Неужели он до сих пор существует?

— Процветает, — кивнул я.

— Ой, хорошо, ах, красота, — обрадовался Акинфий Петрович.

— Вы сказали, что не хотели становиться графом, — напомнил я. — А как же это получилось?

— Да по дурости, — отмахнулся призрак. — Выпил я как-то в «Румяном поросенке» и зацепился с одним новоиспеченным баронишкой. Тогда царь Петр как раз всякую шваль баронами делал, главное, чтобы магический дар был. Все надеялся их к делу пристроить, да только ничего из этого не вышло. Ну вот мы с одним таким бароном и поругались. Слово за слово, я ему в морду, а он в полицию жаловаться побежал, стервец. Повязали меня и в участок. Хотели сослать на каторгу, а каторга, сам знаешь, не сахар.

— Не сахар, — согласился я. — И что же вы сделали?

— Ну что, пришлось мне признаться, что владею лесной магией. Так-то мы не любили об этом рассказывать. Есть у нас магия, ну и есть, кому какое дело? А тут пришлось сказать. — И что же? — с интересом спросил я.

— Пристав доложил полицмейстеру, полицмейстер самому царю, а тому так интересно стало, что он лично ко мне в камеру пришел. Если, говорит, врешь, что лесной магией владеешь, так я тебя на виселицу вздерну, а если не врешь, отпущу и щедро награжу.

Призрак сурово поглядел на меня.

— А мне зачем врать? Я царю Петру все рассказал без утайки. Лодку свою ему показал и даже прокатил его по заливу. Ох, какая у меня лодка была, — снова вспомнил призрак, — на самую крутую волну взлетала, как чаечка. Царю так понравилось, что забрал ее у меня. Сам, говорит, буду кататься. А мне предложил выращивать ему корабельное дерево — он тогда как раз флот строить собирался. Или, говорит, выращивай дерево, или пойдешь на каторгу до конца жизни. Ну куда мне деваться? Пришлось согласиться, тем более что Петр Алексеевич щедро платить пообещал. На рыбе-то я бы такие деньги не выручил.

— И графский титул он вам сразу пожаловал? — усмехнулся я.

— Ну, не сразу, — ответил Акинфий Петрович, — но пожаловал. А на кой, черт, мне этот титул? Я к нему никогда всерьез не относился. Честно тебе скажу, господин Тайновидец, я уже и графом стал, и усадьбу построил, а так до конца жизни больше всего любил в «Румяном поросенке» гулять.

Я улыбнулся. Призрак первого графа Сосновского подкупил меня своей простотой.

— Вы помните своего потомка, Валентина Сосновского? — поинтересовался я.

— Да откуда? — искренне удивился призрак. — Ты знаешь, сколько у меня этих потомков? Думаешь, я всех могу запомнить? Что за Валентин?

— Но Ивана-то Сосновского вы помните?

— Ивана помню. Говорю же, хороший парнишка был.

— Ну вот, — кивнул я, — а Валентин Сосновский был его старшим братом. Это он должен был унаследовать ваш родовой дар, но Сосновский лес принял не его, а Ивана.

— А ты откуда это знаешь? — недоверчиво прищурился призрак.

— Один местный ворон показал мне это во сне, — честно сказал я.

Наверное, мои слова звучали неправдоподобно. Но Акинфий Петрович понимающе кивнул.

— Знаю я этого ворона. Он часто на кладбище прилетает. Непростая птица. Ему верить можно.

— Не хочу вас расстраивать, — с сожалением сказал я, — но придется. Дело в том, что Валентин Сосновский от злости убил своего брата Ивана. Наверное, надеялся все же получить ваш родовой дар.

— Вот стервец, — пробормотал Акинфий Петрович.

— Но дар он так и не получил, — утешил я старого призрака. — Дар перешел к сыну Ивана. Думаю, что сын был незаконнорожденным, поэтому никто из Сосновских про него не знал. Как вы думаете, мог призрак Валентина Сосновского остаться в этом мире и вселиться, скажем, в управляющего, который сегодня поджег лес? Мог Валентин Сосновский подарить управляющему свой магический дар? Я имею в виду не родовой, а личный. Валентин Сосновский был магом огня.

— Не могло такого быть, — уверенно заявил Акинфий Петрович. — Если этот гад и остался призраком, то к лесу он на пушечный выстрел не подойдет. Кто же его сюда подпустит после такого? Уничтожат в момент. Он давно уже за Гранью, это я тебе точно говорю, а если и нет, то держится где-нибудь подальше от нашего леса.

— Понятно, — разочарованно кивнул я, — что ж, буду думать дальше. Есть у меня еще одна версия.

— Ты Николаю про этого гада Валентина не рассказывал? — встревожился призрак.

Я покачал головой.

— Пока нет.

— Вот, и хорошо, — обрадовался призрак. — С этим спешить не надо. Парень и так расстроен. Отец у него умер и наследства лишил. Да еще и родовой дар не достался. Я сам ему расскажу, по-родственному. Не возражаешь?

— Хорошая идея, — кивнул я.

— А ты, значит, Тайновидец? — хитро прищурился Акинфий Петрович.

— Да, — усмехнулся я, — так уж получилось, такой Путь мне выпал.

— Наверное, много магических тайн знаешь? — с интересом спросил предок рода Сосновских. — Ну, всякие там истории магические про волшебство. Может, расскажешь что-нибудь, а? А то мне здесь так скучно, честно говоря. Лес, кладбище и усадьба, а больше ничего. Думал себе цепи найти, ну, чтобы звенеть ими, знаешь, пугать потомков. Да где же я эти цепи возьму? Тут призрачный кузнец нужен, а у нас такого нет.

Призрак просительно уставился на меня.

Честно говоря, я был бы рад поддержать разговор с ним, но сейчас мне позарез нужно было подумать. Я не стал говорить об этом Акинфию Петровичу, чтобы не обижать его. Но предложил:

— Может быть, вам книги почитать? На свете много интересных книг. Есть и магические истории.

— Можно и книжки, — поморщился призрак, — но с людьми-то разговаривать интереснее. Слаб я на это дело, люблю людей, которые умеют интересно рассказывать.

— Кстати, у меня есть такой знакомый рассказчик, — вспомнил я про Библиуса. — Ему три тысячи лет, родился еще в Древнем Риме. Представляете, как много он повидал за это время?

— Три тысячи лет? — простодушно удивился призрак. — Да ты серьезно, что ли? Мне вот четвертая сотня пошла, и я себя уже стариком считал, а тут три тысячи лет! И что он, тоже призрак или живой?

— Живехонек, — улыбнулся я, — он настоящее магическое существо.

— Ну, надо же, — изумился Акинфий Петрович, — оказывается, еще и такое бывает.

Он через стол наклонился ко мне.

— Слушай, Тайновидец, а ты можешь меня с ним познакомить?

— Могу, — сказал я, — ничего трудного в этом нет. К тому же он говорил, что хочет повидать ваш магический лес.

— Так это же здорово! — азартно воскликнул старый граф. — Если ему магический лес нравится, тогда-то мы с ним точно договоримся. Давай, Тайновидец, зови его сюда скорее.

* * *

В этот раз я не стал резать руку, а отлично обошелся печной сажей. Обмакнул в нее палец и нарисовал на двери знак раскрытой книги. Акинфий Петрович с интересом наблюдал за мной.

— Знатная магия, — одобрительно кивнул призрак.

— Сам придумал, — гордо ответил я.

Затем толкнул дверь, просунул в нее голову и громко сказал:

— Салют, Библиус! Ты здесь?

Хранитель Незримой библиотеки, Библиус Марий Петроний, величаво стоял возле своего огромного письменного стола, над которым медленно крутился золотой глобус, украшенный драгоценными камнями.

— Салют, Александр, — ответил Библиус. — Заходи.

— Я заглянул только на минутку, — объяснил я. — На самом деле, Библиус, в этот раз я пришел, чтобы пригласить тебя на прогулку. Помнишь, ты хотел увидеть магический лес?

Глаза древнего римлянина загорелись любопытством.

— Конечно, помню, — кивнул он. — Так ты сейчас там?

— Вот именно, — улыбнулся я, — и у меня для тебя хорошая новость. Я договорился с хозяином здешнего леса, и он приглашает тебя в гости. Так что заходи.

— Прямо сейчас? — еще больше изумился Библиус.

— А чего ждать? — поторопил я его. — Мы уже сидим за столом. У нас картошка готова — ты бы знал, какая это вкуснятина.

— Нет, — покачал головой хранитель Незримой библиотеки. — Где твои хорошие манеры, Александр? Я не могу являться в гости с пустыми руками.

С этими словами он развернулся так, что полы пурпурной тоги взметнулись в воздухе, и мгновенно исчез в глубине библиотеки.

— Подожди, я сейчас, — донесся до меня его голос.

— Ладно, — ответил я, гулкой библиотечной пустоте.

Библиус вернулся буквально через минуту. Он бережно прижимал к груди большой глиняный кувшин.

— Твое знаменитое молодое вино, — понимающе улыбнулся я. — Надеюсь, ты не разбавил его сладкими водами Тибра? Призрак, в гости к которому я тебя приглашаю, судя по его словам, ценит крепкие напитки.

— Вино полагается разбавлять только в чаше, — ответил мне хранитель библиотеки. — Раньше некоторые торговцы разбавляли его прямо в кувшине, но обычно им за это отрубали их вороватые руки.

— Ничего себе у вас порядки в Древнем Риме, — удивился я.

— А как ты хотел? — ответил Библиус.

Я открыл дверь пошире:

— Проходи.

Библиус Марий Петроний вошел в дом лесничего и удивленно огляделся.

— Это совсем не похоже на землянку, — сказал он мне. — Окна есть, и печка, и потолок нормальный. Я бы и не подумал, что здесь живут дикари.

— Какие еще дикари? — обиженно пробурчал Акинфий Петрович. — Даже я в землянке никогда не жил, а мне уже четвертая сотня лет пошла. А хоть бы и в землянке! Ты знаешь, как там зимой тепло и хорошо?

Услышав эти слова, я понял, что призрак рода Сосновских и первый граф жил именно в землянке, но вслух говорить о своей догадке не стал.

— Салют, хранитель леса, — торжественно произнес Библиус.

— Привет, привет, — недоверчиво ответил призрак. — Так это о тебе говорил Тайновидец? Тебе четыре тысячи лет, и ты знаешь множество удивительных историй?

— Не четыре, а только три с половиной, — поправил его Библиус. — Но насчет историй ты не ошибся. На своем веку я повидал немало удивительного.

Хранитель библиотеки посмотрел на отварную картошку, посыпанную молодым укропом, и его взгляд вновь загорелся любопытством.

— Это что, варварская еда? — спросил он.

— Точно, — кивнул я, — варварская и очень вкусная, так что присаживайся за стол и угощайся.

Прежде чем сесть, Библиус торжественно водрузил на стол глиняный кувшин.

— Это вино? — с интересом спросил Акинфий Петрович.

— Фалернское, — кивнул Библиус, — самое лучшее.

— Нет, такого я точно не выдержу, — расстроился призрак старого графа. — Я тут от запаха картошки с ума схожу, а ты вино принес. Ну как мне его пить? Я же призрак.

— Я тебя научу, — как ни в чем не бывало, кивнул Библиус.

— Правда? — изумился Акинфий Петрович.

— Настоящие римляне никогда не лгут, — сурово ответил Библиус и покосился на меня. — Александр, в этом доме есть чаши?

— Чаш я здесь не видел, — рассмеялся я, — зато есть чашки и стаканы.

— Это подойдет, — кивнул Библиус.

Пока я искал на полках стаканы, хранитель библиотеки и Акинфий Петрович уже успели подружиться. Они болтали так непринужденно, как будто были знакомы тысячу лет, а то и дольше.

— Очень рад, что вы нашли общий язык, — улыбнулся я. — Поболтайте пока, а я выйду прогуляться, мне нужно подумать.

— Иди, иди, — не отвлекаясь от разговора, кивнул Библиус.

Я вышел на берег озера и сел на деревянную скамейку. Воздух еще пах дымной горечью после пожара. В небе раздалось знакомое карканье. Я задрал голову и увидел ворона. Ворон заложил крутой вираж и сел в траву прямо передо мной.

— Привет, — улыбнулся я.

— Кар! — ответил ворон.

Сложив крылья, ворон неторопливо прогуливался передо мной. Он был удивительно похож на одного из профессоров нашего магического лицея, так что я даже рассмеялся. На самом деле, я был очень рад ворону. Размышлять вслух куда удобнее, а для этого требуется молчаливый и внимательный собеседник. Ворон отлично подходил на эту роль.

— Похоже, Валентин Сосновский не имеет отношения к пожару, — сказал я ворону, — и пока нам неизвестно, кто за этим стоит. А что ты думаешь?

Я спросил это в шутку, но в глубине души надеялся, что ворон каким-то образом мне ответит. Самое удивительное, что так оно и вышло. Ровно в тот момент, когда я задал вопрос, ворон заметил в траве жирного земляного червяка. Червяк затаился в своей норке, высунув наружу только хвост.

Стремительным движением ворон ухватил червяка за хвост и потащил на себя. Червяк сопротивлялся, как мог. Он изо всех сил упирался в стенки своей узкой норы. Видимо, предпочитал потерять хвост, но сам остаться в живых.

Но и ворон был опытной птицей — он не тянул слишком сильно. Чуточку вытянув червя из норки, он осторожно перехватывал его клювом и снова принимался тянуть, косясь на меня блестящим глазом.

Я с интересом наблюдал за этой борьбой. Разумеется, ворон справился, он вытащил червяка из земли, подкинул в воздух и с удовольствием проглотил. А затем многозначительно посмотрел на меня и каркнул.

— Это и есть ответ? — улыбнулся я. — Ты советуешь мне ухватить червяка за хвост и тянуть осторожно, пока я полностью не вытяну его из-за норки?

Провалиться мне на месте, но ворон кивнул.

— Что ж, спасибо за совет, — изумленно сказал я, — подумаю, как им воспользоваться.

Я задумчиво почесал бровь.

— Похоже, мне придется вернуться в Столицу, чтобы найти главного виновника. Ты пока присмотришь за лесом?

Ворон согласно каркнул и покосился в сторону дома.

— Ага, — понял я, — ты присмотришь за лесом вместе с предком рода Сосновских?

Ворон еще раз каркнул, и я улыбнулся. Мы с ним отлично понимали друг друга.

— Слушай, у меня к тебе личная просьба, — доверительно сказал я ворону. — Ты можешь показать Акинфию Петровичу могилу Ивана Сосновского? Он очень хотел ее повидать.

Вспомнив об Иване, я нащупал в кармане золотой амулет в виде корабельной сосны и только сейчас понял, что так и не отдал амулет ни Николаю Сосновскому, ни Петру Брусницыну.

Ворон остался на берегу озера. Его очень интересовали вкусные и питательные насекомые, которые в изобилии прыгали, ползали и стрекотали в прибрежной траве. А я вернулся в дом.

Акинфий Петрович и Библиус о чем-то оживленно спорили. Кажется, речь шла о смуте и о княжеском роде Гораздовых.

— Да Гораздовых еще тогда всех сослали на каторгу, — азартно утверждал Акинфий

Петрович. — Никого из них в столице не осталось.

— А вот и нет, — торжествующе ответил Библиус. — Спроси у Александра. Он недавно встретился с одним из потомков княжеского рода Гораздовых, и этот потомок творил совершенно невообразимые вещи.

— Расскажешь? — заинтересовался Акинфий Петрович.

— Конечно, — кивнул Библиус. — Александр, ты не против?

— Нисколько, — рассмеялся я, — рассказывай на здоровье. Библиус, мне нужно вернуться в столицу. Но я вижу, вы не будете скучать тут без меня.

— Не будем, — заверил меня Библиус. — У нас огромные планы, хотим прогуляться по лесу и вдоволь наговориться.

Кажется, хранитель Незримой библиотеки нашел себе с моей помощью еще одного друга. Что ж, это к лучшему, решил я.

Акинфий Петрович просительно посмотрел на меня.

— Ты возвращаешься в столицу, Тайновидец? — уточнил он.

— Да, — кивнул я, — нужно же отыскать того, кто уговорил управляющего поджечь Сосновский лес.

— Это хорошее дело, — кивнул Акинфий Петрович. — Можешь выполнить одну мою просьбу?

— Смотря какую, — улыбнулся я.

— Ты ведь будешь проходить мимо «Румяного поросенка»? Не сочти за труд, загляни туда и принеси мне свиную рульку с пивом.

— Хорошо, — рассмеялся я. — Принесу. Ладно, желаю вам хорошо посидеть и отдохнуть. Приглядывайте за лесом, а ворон вам поможет.

С этими словами я толкнул дверь и вошел в Незримую библиотеку.

И с удивлением увидел, что я здесь не один. В библиотеке был Акатош. Шаман растерянно оглядывался по сторонам. Видно, он искал Библиуса и никак не мог сообразить, куда делся хранитель библиотеки.

Увидев меня, Акатош радостно улыбнулся и заговорил очень оживленно и совершенно непонятно. При этом он размахивал обеими руками, пытаясь объяснить мне, чего он хочет.

— Ты ищешь Библиуса? — догадался я.

Услышав имя Библиуса, Акатош горячо закивал.

— Он вышел погулять, — объяснил я и показал на дверь.

Акатош снова что-то залопотал, размахивая руками.

— Тебе нужно срочно его увидеть? — понял я.

Акатош опять закивал.

— Что ж, в общем-то, я знаю, где он, — сказал я, — и могу тебя к нему провести.

Честно говоря, в этот момент меня охватило некоторое сомнение. Можно ли шамана из одного мира проводить в другой мир? Не воспротивится ли этому магия? Но потом я вспомнил, что сам-то очень легко ходил по разным мирам. А чем Акатош хуже меня?

Развеяв таким образом свои сомнения, я открыл дверь и сделал приглашающий жест рукой:

— Проходи.

Акатош боязливо выглянул из библиотеки.

— Александр, ты что-то забыл? — удивился Библиус.

— Нет, — ответил я, — просто привел вам еще одного собеседника. На троих кувшин вина пьется куда веселее.

Я немного запоздал с этим заявлением. На столе уже сидел ворон, а перед ним лежал особенно вкусный червяк. Видно, магическая птица тоже решила, что негоже ходить в гости с пустым клювом.

Глава 18

На этот раз я не стал задерживаться в Незримой библиотеке. Сразу толкнул дверь, оказался на крыльце своего особняка и радостно улыбнулся.

Как же приятно вернуться домой, даже после недолгой отлучки.

Наверное, в глубине души я домосед, просто никак не получается убедиться в этом на практике.

Мне было настолько хорошо, что я решил никуда не торопиться. Спустился с крыльца и неторопливо пошел по саду, наслаждаясь свежим вечерним воздухом парка.

Удивительное дело, все садовые растения как будто приветствовали меня едва заметными выплесками магии. Наверное, так проявлялась новая способность магии природы, которой я овладел совсем недавно.

Мимоходом я дотронулся до ствола старой вишни, и дерево тут же откликнулось пульсацией магии. Я почувствовал тепло. Старое дерево радовалось тому, что я вернулся.

— Я тоже рад тебя видеть, — сказал я.

А затем подошел к молодым корабельным соснам, которые совсем недавно посадил в моем саду лесничий Брусницын. Удивительно, но сосенки уже заметно подросли.

Осторожно дотрагиваясь до каждой из них, я мысленно передал им привет от Сосновского леса и почувствовал, что колючие пушистые ростки отвечают.

Внезапно окно на втором этаже распахнулось с громким треском. Пронзительный женский голос закричал:

— Игнат, иди скорее сюда! Его сиятельство вернулся.

Я с улыбкой посмотрел в окно.

— Добрый вечер, Прасковья Ивановна.

— Добрый вечер, ваше сиятельство, — закивала женщина. — Радость-то какая!

Через минуту в сад выбежал Игнат. Увидев меня, он изумленно всплеснул руками.

— Ваше сиятельство, да вы откуда же в таком виде? Куртка порвана, сами все в золе перемазались. Грабители на вас напали, что ли? Или вы в кораблекрушение угодили?

— Тушил небольшой лесной пожар, — объяснил я.

— Идемте скорее в дом, — захлопотал Игнат. — Что же это делается такое?

Мы вошли в прихожую. Я выложил из карманов складной нож, который здорово выручил меня в Сосновском лесу, и золотой амулет в виде корабельной сосны. Грязную и рваную одежду скинул прямо на пол.

— Выброси это, — сказал я Игнату. — А я в ванную.

— Вы никак дрались с кем-то, ваше сиятельство? — испугался Игнат, заметив на моем плече здоровенный кровоподтек, который оставила пуля. — Может, целителя позвать?

— Не нужно. — Я с улыбкой покачал головой. — Все в порядке.

— Прасковья Ивановна! — закричал Игнат. — Срочно разогревай обед и чистую одежду барину приготовь.

— Обед тоже не нужен, — отказался я. — Я, Игнат, прямиком из деревни. Только что наелся вкуснейшей отварной картошки с укропом. Ты не представляешь, как хорошо за городом!

— Да я уж и вижу, как хорошо, — сокрушенно покачал головой Игнат.

Улыбнувшись его словам я поднял глаза к потолку и поздоровался с домом:

— Привет! Скучал по мне?

Дом ответил теплым ментальным импульсом.

Затем я долго и с наслаждением мылся под душем. Несколько раз тщательно мылился, смывая с себя горький запах горелого дерева. Пожалуй, именно этого и не хватало мне в Сосновском лесу — горячей воды и душистого мыла.

Плечо все еще побаливало. Ссадину на плече щипало от попавшей на нее воды, но это не могло испортить мне настроение.

Я хорошенько растерся жестким полотенцем, надел чистую одежду, которую заботливо приготовила Прасковья Ивановна, и довольно улыбнулся.

Блаженство, что еще тут скажешь!

Причесавшись, я вышел на кухню.

Игнат, не подпуская Прасковью Ивановну к жаровне, сам сварил мне кофе, перелил его в чашку, добавил свежих холодных сливок и торжественно подал мне.

— Прошу, ваше сиятельство.

Я чувствовал, что Игнат и Прасковья Ивановна рады моему возвращению. Я тоже был рад их видеть. Сделал первый глоток вкуснейшего кофе и зажмурился от удовольствия.

— Как же хорошо дома.

— Конечно, хорошо, ваше сиятельство, — горячо поддержал меня Игнат. — Да только вы у нас больно уж неугомонный. Не сидится вам дома-то, простите за прямоту.

Я сделал еще глоток кофе.

— А нет ли у нас в доме большого сундука? — задумчиво спросил я Игната.

Игнат озадаченно посмотрел на меня.

— Так смотря, насколько большой сундук нужен, ваше сиятельство.

— Ну, скажем, такой, чтобы ты мог в нем свободно поместиться.

— А это зачем? — опасливо изумился Игнат. — Неужели в сундук меня посадить хотите?

— А есть за что? — рассмеялся я. — Нет, просто объясняю, каких размеров нужен сундук.

— Не знаю, — развел руками Игнат, — такого большого сундука я у нас не видел.

— А кладовка у нас в доме есть? — поинтересовался я. — Или склад какой-нибудь?

— Кладовка есть, — кивнул старик. — А как же, Александр Васильевич. Дом туда ненужную мебель убирает.

— Ну так идем, покажешь мне ее.

Мы с Игнатом спустились на первый этаж и прошли длинным коридором в дальнее крыло дома. Я удивленно оглядывался. До сих пор мне не приходилось бывать в этой части особняка, а ведь я жил здесь уже больше года.

Игнат открыл неприметную дверь, и за ней оказалось просторное помещение без окон. Под потолком мягким светом вспыхнули магические лампы. Я увидел, что вдоль стен помещения расставлена самая разнообразная мебель.

— Надо же, сколько здесь всего ненужного, — изумился я. — Пожалуй, если я и в самом деле куплю загородное поместье, мы найдем, чем его обставить. Не придется тратиться на мебель.

— Точно, ваше сиятельство, — поддакнул Игнат.

Посреди помещения, прямо напротив двери, стоял большой деревянный сундук. По углам его стягивали широкие бронзовые полосы. В этот сундук мог запросто поместиться человек.

— Это именно то, что нужно! — обрадовался я. — Игнат, давай-ка его вытащим.

Мы вынесли сундук в коридор. Я открыл крышку и заглянул внутрь. Отличный крепкий сундук.

— Мне залезать туда, ваше сиятельство? — упавшим голосом спросил Игнат.

Я с улыбкой покачал головой.

— Не нужно. Я и так вижу, что ты туда поместишься.

Оставив Игната недоумевать по поводу сундука, я сам сварил себе вторую чашку кофе и спустился в кабинет. Уселся в кресло, с удовольствием откинулся на спинку и потянулся.

Как же здесь хорошо!

У стены незаметно появился шахматный столик с расставленными на нем фигурами.

— Кажется, мы с тобой так и не закончили партию? — спросил я у дома. — Что ж, давай продолжим.

Я подошёл к доске, несколько секунд смотрел на нее, вспоминая прерванную партию. Затем двинул вперёд чёрную пешку.

— Пожалуй, вот так.

Возвращаясь в кресло, я мельком бросил взгляд на письменный стол Елизаветы Федоровны. Дом так и не убрал его, и это был явный намек.

Я посылал Елизавете Федоровне зов перед тем, как отправиться в Сосновский лес, и с радостью узнал, что у девушки все хорошо. Она уже вступила в наследство, радовалась своему дому и поместью, потихоньку привыкала к необычному магическому дару.

Я даже задумался о том, чтобы навестить девушку и самому посмотреть, как она устроилась. Но прежде нужно было разобраться с текущими делами.

Я сделал еще глоток кофе и послал зов Севе Пожарскому.

— Привет, дружище. Помнишь те заклинания, которые ты накладывал на мою беседку?

— Те, которые останавливают магию? — уточнил Сева.

— Вот именно. — ответил я.

— Отлично помню.

— Замечательно, — обрадовался я. — Скажи, а ты мог бы наложить точно такие же заклинания на большой старый сундук?

— А это зачем? — немедленно полюбопытствовал Сева.

— Нужно, — уклончиво ответил я. — Так сможешь или нет?

— Сделаю, если нужно, — согласился Сева.

— Тогда я отправлю сундук тебе в мастерскую. Только имей в виду, что заказ срочный. Кстати, добавь в магическое плетение немного магии воздуха. Мне нужно, чтобы в сундуке можно было свободно дышать.

— Я могу просто просверлить в нем несколько отверстий, — предложил Сева.

— Это хорошая идея, — согласился я, — но магия воздуха все же будет лучше. К завтрашнему дню ты управишься с этой работой?

— Постараюсь, — вздохнул Сева. — Но имей в виду, Саша, за это с тебя банкет в «Румяном поросенке».

— Обязательно, — рассмеялся я, — хотя у меня есть предложение получше. Что ты думаешь насчет загородной поездки?

* * *

День незаметно переходил в вечер. Но я подумал, что сегодня можно еще кое-что успеть. Поэтому послал зов графу Толубееву.

— Добрый день, Алексей Дмитриевич. Это Александр Воронцов.

— Здравствуйте, Александр Васильевич, — обрадовался Толубеев. — Давненько мы с вами не виделись. И на конюшню ко мне вы не заезжаете, а Мальчик без вас скучает. Наверное, все дела, все магические загадки.

— Так и есть, — с улыбкой ответил я, — но я непременно на днях заеду к вам на конюшню. А сейчас хочу договориться о встрече в Столице. Мне нужно с вами поговорить.

— Так приезжайте ко мне, — запросто пригласил Толубеев. — Посидим у меня в кабинете, выпьем коньячку и обсудим дела.

— С удовольствием принял бы ваше приглашение, — ответил я, — но мне удобнее встретиться в другом месте. Что вы думаете по поводу «Румяного поросенка»?

— Хороший трактир, — удивленно ответил Толубеев, — я там славно погулял в свое время. Правда, давненько туда не заглядывал. Прекрасный выбор, Александр Васильевич.

— В таком случае предлагаю встретиться в «Румяном поросенке» через час, — сказал я. — Вы сможете подъехать?

— Разумеется, — обрадовался Толубеев. — У меня как раз свободный вечер. Будет приятно провести его в вашей компании.

Пока я договаривался с Толубеевым, дом уже сделал свой ход в нашей шахматной партии.

— Быстро ты, — удивился я. — Гляжу, ты еще и перешел в атаку. На быструю партию я сегодня не настроен, так что продолжим вечером, если ты не против. А сейчас мне нужно отдать распоряжение Игнату.

Игната я нашел в саду. Старик возился на грядках со своей любимой клубникой.

— Взгляните, Александр Васильевич, — похвастался он. — Ни одного слизня. Хорошему заклинанию меня господин Люцерн научил. К ужину будут свежие ягоды.

— Ужинать я буду не дома, — огорчил я старика. — У меня встреча по очень важному делу.

— Опять уезжаете? — расстроился Игнат.

— Это ненадолго, — успокоил я его. — Ночевать непременно буду дома. А пока вот что. Вызови рабочих, пусть отвезут этот сундук в артефакторную мастерскую князя Пожарского. Там мастера знают, что с ним делать.

* * *

Для встречи с графом Толубеевым я выбрал мягкую хлопковую рубашку и серый летний костюм. Посмотрел на себя в зеркало и остался доволен. Затем вызвал извозчика. Дружеские посиделки с графом Толубеевым, вряд ли закончится тем, что я вернусь домой на трезвую голову.

Через несколько минут извозчик деликатно посигналил возле калитки. Я уселся на заднее сиденье и кивнул:

— В «Румяный поросенок».

Трактир «Румяный поросенок» находился на Городовом острове неподалеку от Императорского Магического лицея. Именно поэтому он и был излюбленным трактиром лицеистов.

Большое полуподвальное помещение делилось на несколько уютных залов для удобства посетителей. Над головой низко нависал сводчатый кирпичный потолок. Он не давил, а, напротив, создавал ощущение уюта.

Были в трактире и отдельные кабинеты. В одном из таких кабинетов меня уже дожидался граф Толубеев.

Увидев меня, граф радостно поднялся навстречу и пожал мне руку. Его седые кудри были небрежно уложены, придавая облику пожилого аристократа романтичный вид.

В руке Толубеев держал пузатый бокал, в котором плескалась жидкость темного цвета темного янтаря.

— Здравствуйте, Александр Васильевич, — улыбнулся Толубеев. — Очень рад вас видеть.

Рядом с нами мгновенно появился официант и поинтересовался:

— Что будете заказывать, господа?

Граф Толубеев посмотрел на меня.

— Подайте нам свиную рульку и темное пиво, — решил я.

— Рульку и пиво? — изумленно расхохотался Толубеев. — Необычный выбор, Александр Васильевич, но я категорически его поддерживаю. Вы сегодня решили быть демократичным?

— Да, — улыбнулся я, — хочу вспомнить старые лицейские времена.

— Значит, свиная рулька и пиво, — согласился Толубеев. — А пока принесите нам еще коньячку.

Официант записал заказ.

— Горячее будет через двадцать минут, — предупредил он, затем вежливо поклонился и исчез.

В ожидании заказа мы с графом Толубеевым неторопливо потягивали крепкий обжигающий напиток с изумительным цветочно-фруктовым букетом, в котором отчетливо ощущались дубовые нотки.

— Ну, как там Мальчик? — спросил я.

— Отлично! — просиял Толубеев. — Это потрясающий жеребец, Александр Васильевич. Вам очень повезло.

— Не жалеете, что подарили его мне? — улыбнулся я.

— Ни в коем случае, — покачал головой Алексей Дмитриевич. — Я умею быть благодарным. Кстати, вы знаете, что скоро к нам в столицу с визитом приезжает английский король?

— Настоящий король? — удивился я. — Нет, не слышал.

— Ну, как же, — изумился Толубеев, — вся Столица только и говорит о его приезде. Но дело не в этом.

— А в чем же? — поинтересовался я.

— В честь приезда короля наш император собирается устроить большие скачки.

Толубеев наклонился ко мне.

— Александр Васильевич, я считаю, что мы непременно должны заявить на них Мальчика.

— Конечно, заявите, — согласился я, — пусть английский король посмотрит, какими бывают настоящие скакуны.

— Тогда я займусь этим завтра же, — обрадовался Толубеев, а затем хитро прищурился. — А ведь у меня для вас есть еще одна новость, Александр Васильевич. Скоро у мальчика появится потомство, и сразу от нескольких чистокровных кобылок.

— Это действительно новость, — восхитился я, — притом замечательная. Алексей Дмитриевич, лучшего жеребенка мы с вами непременно отправим в подарок его величеству. Император уже несколько раз напоминал мне об этом.

— Конечно, Александр Васильевич, — кивнул Толубеев.

Внимательно посмотрев на графа, я угадал его желание и улыбнулся.

— А из оставшихся жеребят любой станет вашим. Выберите его сами.

Толубеев не просто тренировал моего магического жеребца Мальчика. Он вкладывал в это дело всю свою широкую душу, и мне хотелось отблагодарить графа.

— С вами приятно иметь дело, Александр Васильевич, — просиял Толубеев. — Значит, решено. Завтра я заявлю Мальчика на скачки. Между прочим, мы с вами заработаем на этом хорошие деньги.

— Заявляйте, — кивнул я. — Деньги поделим пополам, они нам всегда пригодятся.

Снова появился официант и поставил перед нами темное пиво в больших кружках из толстого стекла и блюдо с закусками.

— Рулька скоро будет готова, — почтительно сообщил он.

Я попробовал пиво и одобрительно кивнул. Пиво было холодным, с приятной горчинкой, сверху над кружкой поднималась шапка густой желтоватой пены.

Очень вкусно. Понимаю, почему призрак Акинфия Петровича до сих пор вспоминает об этом пиве.

Мне стало еще любопытнее попробовать свиную рульку. Что же это за лакомство, которое так восхищает призраков?

Толубеев тоже с удовольствием потягивал пиво.

— Давно я так запросто не сидел, — улыбнулся он. — Умеете вы удивить, Александр Васильевич.

Это был подходящий момент, чтобы задать графу Толубееву нужные вопросы.

— Алексей Дмитриевич, мне нужно кое о чем вас спросить Вы сможете ответить, не требуя у меня объяснений?

— Постараюсь, — с интересом кивнул Толубеев. — Это ваше очередное расследование?

— Даже об этом я пока не могу вам сказать, — улыбнулся я.

— Хорошо, спрашивайте, — согласился граф.

— Скажите, вы хорошо знаете молодого графа Сосновского? — спросил я.

— Почти не знаю, — нахмурился Толубеев. — Вот с его покойным отцом я был знаком много лет. Даже гостил у него в Сосновке, но его сына видел только мельком раз или два.

— А лесничего из Сосновского леса Петра Брусницына вы знаете?

И снова Толубеев покачал головой.

— Нет, о нем я даже не слышал.

— Может быть, вам знакомо имя Карла Ивановича Гроссмана? — снова спросил я. — Это управляющий графов Сосновских.

— Карл Гроссман? — удивился Толубеев. — Не слишком привычное имя для русского человека.

— Он немец, — объяснил я.

— Нет, я никогда с ним не встречался, — ответил Толубеев.

— А с купцом Порфирьевым? — поинтересовался я. — Он родом из Вологды, торгует солью и рыбой.

— Вот уж чем я никогда в своей жизни не интересовался, так это рыбной торговлей, — рассмеялся Толубеев. — Хотя рыбу люблю, особенно вяленую, да под пиво.

С этими словами граф двумя пальцами взял из блюда с закусками ломтик вяленой семги.

— Ну, хорошо, — улыбнулся я. — Может быть, вы знаете адвоката Юрия Андреевича Стригалова? Он в свое время вел дела графа Сосновского.

— Да, Юрия Андреевича я хорошо знаю, — неожиданно кивнул Толубеев. — Кстати, это именно он посоветовал мне занять деньги в Уральском банке. Правда, я совершенно уверен, что он не причастен к махинациям банкира. Юрий Андреевич — хороший и честный человек,

— Разумеется, — кивнул я, едва сдерживая радость. — Алексей Дмитриевич, у меня к вам большая просьба. Пусть этот разговор останется между нами. Не говорите о нем никому ни единого слова.

— Конечно, Александр Васильевич, — улыбнулся Толубеев, — я буду держать рот на замке. Честно говоря, мне куда интереснее обсуждать лошадей, а не людей.

Мы рассмеялись. Толубеев сделал большой глоток пива и кивнул. И тут официант торжественно вынес дымящуюся свиную рульку.

Это было восхитительное пиршество, по-другому и не скажешь. Сочное, нежно-розовое мясо таяло во рту, в нем совершенно не ощущались волокна. Мясо пахло перцем, лавровым листом и мускатным орехом.

— Изумительно! — с набитым ртом промычал граф Толубеев. — Как я мог забыть про это замечательное блюдо? Александр Васильевич, с вашей легкой руки я снова стану местным завсегдатаем.

Алексей Дмитриевич решительно кивнул.

Я был полностью с ним согласен, поэтому достал из кармана золотую монету, отдал ее официанту и попросил пригласить к нам повара.

— Сию минуту, ваше сиятельство, — кивнул официант.

Повар «Румяного поросенка» выглядел усталым и смущенным. Я осыпал его комплиментами и расстался еще с одной золотой монетой, а в ответ получил обещание приготовить мне по первому требованию столько порций свиной рульки, сколько потребуется.

— Думаю, что мне будут нужны десять или пятнадцать порций, — сказал я.

— В таком случае предупредите меня за день, ваше сиятельство, — попросил повар.

— Непременно, — кивнул я. — Кстати, пиво у вас тоже великолепное, так что вместе с рулькой я возьму два… нет, четыре бочонка.

— Вы устраиваете праздник, Александр Васильевич? — с любопытством спросил Толубеев.

— Небольшой дружеский пикник на природе, — рассмеялся я. — Алексей Дмитриевич, вас я тоже приглашаю присоединиться. Как только определюсь с датой, сразу же пришлю вам приглашение.

— С большим удовольствием, — согласился Толубеев.

Возвращаясь домой, я попросил извозчика не торопиться, откинулся на мягкую спинку сиденья и задумчиво смотрел на медленно проплывающую мимо набережную, залитую огнями магических фонарей. Огни отражались в реке, оставляя на воде дробящиеся световые дорожки.

Потом я несколько минут постоял в своем саду, наслаждаясь свежим воздухом вечернего парка.

Игнат встретил меня в прихожей.

— Сундук я отправил артефакторам, как вы приказывали, — сообщил он, помогая мне раздеться.

Игнат говорил тихо, словно опасался кого-то потревожить.

— Прасковья Ивановна уже спит? — улыбнулся я.

— Точно, ваше сиятельство, — кивнул Игнат.

— Значит, она уже переехала к нам?

— Два дня назад, — сдерживая улыбку, ответил Игнат. — Куда же ей без меня?

— В таком случае, спокойной тебе ночи, — улыбнулся я и поднялся к себе наверх.

Шахматный столик незаметно переместился из кабинета в мою спальню. Таким образом дом деликатно напоминал мне о том, что я хотел продолжить партию.

Улыбаясь, я сделал ход ферзем.

— Вот так.

Затем разделся и забрался под одеяло.

Бесконечный день, который начался с лесного пожара, наконец-то закончился. С этой мыслью я закрыл глаза и провалился в глубокий сон.

Глава 19

На следующее утро я первым делом снова отправился в Незримую библиотеку. Мне пришло в голову, что я слишком мало знаю о темных заклятиях. А у кого еще про них узнать, как не у Библиуса?

Я так торопился, что выпил всего одну чашку кофе, но при этом всерьез рассчитывал, что Библиус угостит меня бодрящим напитком.

Недаром же я в свое время раздобыл для него потрясающего учителя — моего знакомого джинна Набиля, владельца магической кофейни, который лично обучал древнего римлянина варить кофе. И результат вышел просто изумительный.

Приходя в гости к хранителю магической библиотеки, положено приносить с собой какое-нибудь лакомство. Этому обычаю уже несколько тысяч лет, и я не хотел без нужды пренебрегать им.

По счастью, Прасковья Ивановна с утра испекла домашнее печенье из песочного теста, посыпанное сахарной пудрой. Я решил, что домашняя выпечка подойдет куда лучше любых изысков высокой кухни, поэтому попросил Прасковью Ивановну упаковать мне печенье с собой.

Держа под мышкой коробку, перевязанную красивой ленточкой, я заранее припасенным мелом нарисовал на первой попавшейся под руку двери силуэт раскрытой книги. Затем раскрыл дверь и вошел в Незримую библиотеку.

— Салют, Библиус, — громко сказал я. — Ты здесь?

Мне никто не ответил.

Это меня не слишком удивило. В последнее время хранитель библиотеки завел моду путешествовать по разным магическим местам. Что говорить, я и сам приложил к этому руку.

Буквально вчера я познакомил Библиуса с предком рода Сосновских, да еще и оставил их за столом, на котором стоял большой глиняный кувшин вина. Ничуть не удивлюсь, если они до сих пор сидят перед этим кувшином и о чем-нибудь горячо спорят.

Никакой беды в этом не было. В крайнем случае я и сам мог найти подходящую книгу и что-нибудь почитать про темные заклятия. Но на всякий случай я решил проверить круглый зал. Вдруг Библиус там возится со своей Туманной розой?

Так что я привычно бросил взгляд на золотой глобус, который медленно вращался над письменным столом, а затем широким коридором направился в сторону круглого зала.

Пол этого коридора был выложен мозаикой, которая изображала картины из жизни разных миров.

Возле картины, на которой был изображен древний город Лачанга, я по привычке остановился. Вгляделся в картину, и она ожила.

Но вот что меня сразу удивило. Обычно шумный восточный город в этот раз был непривычно тихим. Мимо меня молчаливо шел караван верблюдов. Животные не ревели, погонщики не подгоняли их громкими криками. Я удивленно прислушался и услышал голос точильщика ножей. В этот раз он рекламировал свои услуги не пронзительными воплями, а чуть ли не задушевным шепотом.

— Что такое? — изумился я. — Неужели разведчики заметили недалеко от городских стен песчаных джиннов, и жители Лачанги решили притаиться?

Раздумывая над этим, я добрался до круглого зала и там застал удивительную картину.

В центре зала умиротворяюще журчал фонтан. Рядом с ним в портале между двумя мирами цвела Туманная роза. На ее резных листьях сверкали крошечные капельки тумана.

На садовой скамейке возле фонтана полулежал Библиус. На его лбу я увидел мокрое полотенце. Возле ног хранителя библиотеки сидел шаман Акатош. Вид у обоих был очень печальный.

— Что случилось, ребята? — нахмурился я.

— Даже не спрашивай, Александр, — простонал Библиус. — Зачем только ты познакомил меня с этим неугомонным призраком?

— Так ты же сам просил меня об этом, — напомнил я.

— А зачем я научил призрака употреблять напитки? — горько вопросил Библиус.

— Вот этого я уже не знаю. Так что случилось-то?

— А ты не догадываешься? — печально спросил хранитель библиотеки. — Мы пили вино, и оно очень быстро закончилось, а мы только-только успели развеселиться. Тогда призрак вспомнил, что еще во времена своей жизни он припас в пристройке усадьбы несколько бутылок замечательной настойки. Призрак уверял меня, что за триста лет эта настойка обязательно должна была обрести уникальные свойства. Конечно, мне захотелось ее попробовать. И тогда призрак мигом слетал за настойкой, но он принес не одну бутылку, а сразу все.

Библиус устало прикрыл глаза.

— Я попробовал исключительно из любопытства. Ты же знаешь, Александр, как серьезно я подхожу к изучению магических миров.

— Знаю, — рассмеялся я. — Ты мне рассказывал.

— У этой настойки был очень необычный вкус. Предок рода Сосновских настаивал ее на сосновой хвое. В общем, бутылка очень быстро кончилась, и мы открыли вторую, а потом еще одну. Что было дальше, я не помню.

Библиус приложил ладонь ко лбу.

— Если бы ты знал, Александр, как у меня болит голова.

Услышав стоны Библиуса, Акатош что-то жалобно залопотал на своем непонятном языке. Затем шаман протянул Библиусу чашу с вином.

— Внемли мудрости шамана, Библиус, — рассмеялся я.

— Не хочу, — простонал Библиус, отталкивая чашу.

Затем умоляюще посмотрел на меня.

— Александр, ты не мог бы сварить мне кофе? У меня совсем нет сил.

— Разумеется, я могу, — улыбнулся я.

Щелчком пальцев я воплотил жаровню и поставил на нее сразу три джезвы, наполнив их водой из фонтана.

— Акатош, ты тоже будешь кофе? — спросил я шаману.

Акатош уныло кивнул.

Пока вода в джезвах закипала, я спросил:

— Библиус, тебе что-нибудь известно о темных заклятиях?

— Разумеется, — устало ответил хранитель библиотеки. — Я знаю о них все. В этой библиотеке есть примерно семнадцать тысяч книг, в которых написано исключительно о темных заклятиях. Хочешь прочитать их все?

Я испуганно помотал головой.

— Ни в коем случае! Меня интересует один конкретный вопрос. Представь себе, что некий темный маг овладел искусством темного заклятия. Ведь теоретически он может наложить свое заклятие совершенно на любого человека, так?

— Нет, — ответил Библиус. — Все немного сложнее. Темное заклятие питается энергией самой жертвы. Для того чтобы заклятие действовало, жертва должна чего-то очень сильно бояться.

— Но ведь все люди чего-то боятся, — заметил я. — Или почти все.

— Этого мало, — ответил Библиус. — Темный маг должен знать, чего именно боится жертва. Сначала нужно вызвать в ней страх, а уже потом накладывать темное заклятие.

— Да ты специалист, — удивился я.

— Разумеется, — как ни в чем не бывало, кивнул Библиус и тут же поморщился. — Видишь ли, Александр, заклятие — это в некотором роде живое магическое создание. Если попытаться наложить его в неподходящий момент, оно не прицепится к жертве и может даже вернуться к самому магу, а это уже смертельно опасно.

— Вот как? — задумался я. — Это очень интересно.

Разговаривая, я внимательно следил за джезвами. Когда над узкими горлышками поднялась коричневая пена, я снял кофе с огня и разлил его по чашкам. Протянул одну чашку Библиусу, вторую хотел отдать Акатошу, но шаман помотал головой и показал мне на чашу с вином.

— Как хочешь, — улыбнулся я и забрал кофе себе.

Мне предстояло сделать еще очень многое, поэтому я не стал задерживаться в Незримой библиотеке. Допил кофе, похрустывая домашним печеньем, и поставил чашку на столик. Затем пожелал Библиусу с Акатошем скорейшего выздоровления, толкнул дверь и вышел на улицу.

* * *

Покинув Незримую библиотеку, я оказался прямо посреди оживленного Главного проспекта Столицы.

Мимо спешили по своим делам горожане. Я заметил группу туристов, которым что-то объяснял экскурсовод. Туристы слушали, раскрыв рты от удивления. Блестящей рекой мимо текли мобили. Меня, разумеется, никто не замечал.

Я послал зов графу Толубееву.

— Доброе утро, ваше сиятельство, — радостно отозвался Толубеев. — Хотите продолжить наши посиделки? Я готов хоть сейчас.

— В другой раз, Алексей Дмитриевич, — улыбнулся я. — Позвольте задать вам неожиданный вопрос.

— Я весь внимание, — ответил Толубеев.

— Скажите, вы чего-нибудь боитесь?

— В каком смысле? — недоуменно переспросил граф.

— Я имею в виду, вы боитесь чего-нибудь очень сильно? Может быть, мышей, как царь Петр, или тараканов?

— Александр Васильевич, я не боюсь даже кредиторов, — усмехнулся Толубеев. — Если какой-нибудь кредитор вздумает явиться ко мне, он пожалеет об этом, как пожалел в свое время банкир Трегубов.

— Благодарю вас, Алексей Дмитриевич, — улыбнулся я. — Приглашение на загородный пикник остается в силе.

Граф Толубеев прекрасно подтвердил слова Библиуса. В свое время темный маг решил ограбить Толубеева при помощи банкира Трегубова, но на самого графа темное заклятие он не наложил. Теперь я понимал, почему.

Полюбовавшись зданием городской думы, я решил, что одного свидетеля мне маловато. Нужно поговорить еще с кем-то, желательно с человеком, который пережил на себе действие темного заклятия. Для этой роли отлично подходил князь Николай Андреевич Горчаков.

Беда в том, что наши отношения с Горчаковым не очень-то сложились.

Конечно, я в свое время спас его от темного заклятия и не позволил неизвестному темному магу окончательно разорить князя.

Но я же устроил так, что сын Горчакова Юрий лишился магического дара и был вынужден надолго покинуть столицу. После тех печальных событий мы с Горчаковым почти не общались.

Но сейчас выбора у меня не было. И я послал зов князю Горчакову.

Горчаков ответил почти сразу, как будто ждал нашего разговора.

— Здравствуйте, Николай Андреевич, — вежливо сказал я. — Это Александр Воронцов. Я бы хотел увидеться с вами по важному делу и как можно скорее.

— Здравствуйте, Александр Васильевич, — ответил князь. — Дело настолько важное, что не терпит отлагательств?

— Желательно увидеться как можно быстрее, — твердо сказал я.

— Хорошо, — сразу же согласился Горчаков. — В таком случае приезжайте в Воронцовский госпиталь.

— Вы сейчас в нашем госпитале? — удивился я. — С вами что-то случилось?

— Нет, со мной все в порядке, — ответил князь. — Я заехал сюда, чтобы повидаться с сыном. Так я вас жду. Иван встретит вас и проведет ко мне.

Я вызвал извозчика и всю дорогу до Воронцовского госпиталя удивленно раздумывал о необычном поведении Горчакова.

Раньше он и знать не хотел Ивана, ведь Иван не был его законным сыном. Значит, Горчаков пересмотрел свои взгляды и все-таки общается с Иваном.

Странно, что Иван ничего мне об этом не говорил. Впрочем, это их семейное дело, решил я.

Иван встретил меня на крыльце госпиталя. Я привычно разулся, и целитель повел меня по длинному коридору, устланному мягкой ковровой дорожкой.

— Давно вы общаетесь с отцом? — полюбопытствовал я.

— Он приезжает ко мне уже в третий раз, — ответил Иван. — Проявляет интерес к моей жизни, к моей работе, даже помогает.

— Помогает? — удивился я.

— Сам увидишь, Саша, — улыбнулся Иван.

Я видел, что мой друг рад изменившемуся отношению отца, и поэтому не стал высказывать своих сомнений. Кроме того, в моем распоряжении был отличный способ проверить, насколько искренен старший Горчаков. Иван подвел меня к одной из дверей, открыл ее и сказал.

— Заходи, Саша.

Пиджак князя Николая Андреевича Горчакова висел на спинке стула. Сам князь тщательно мыл под струей воды пробирки из-под зелий. При этом он закатал рукава дорогой шелковой рубашки и надел кожаный фартук.

— Что вы делаете? — удивился я.

— Решил немного помочь сыну, — улыбнулся Горчаков. — Целитель из меня никакой, но с некоторыми обязанностями сиделки я отлично справляюсь.

Мне понравилась его улыбка, она была чуть смущенной, но искренней.

— Иван, ты позволишь нам поговорить наедине? — спросил я.

— Конечно, — кивнул Иван и скрылся за дверью.

— Как видите, Александр Васильевич, я воспользовался вашим советом и решил наладить отношения со старшим сыном, — сказал мне Горчаков. — Честно говоря, очень жалею, что не сделал этого раньше. Он хороший целитель, очень хороший.

Эти слова Николай Андреевич произнес с гордостью, но тут же одернул себя.

— Так о чем вы хотели со мной поговорить?

— Сначала я хотел бы узнать у вас, как поживает Юрий, — сказал я.

— Спасибо, — ответил Николай Андреевич. — Хорошо. В прошлом месяце его выписали из лечебницы. Он наконец-то пришел в себя. Как мы с вами и договаривались, я отправил сына в наше загородное имение в Новгородской губернии. Кстати, завтра мы с Иваном едем к нему. Я уже договорился со старшим целителем Макаровым, он отпустит Ивана на несколько дней.

— Вы хотите, чтобы ваши сыновья начали общаться? — спросил я.

— Они уже общаются, — улыбнулся Николай Андреевич. — Знаете, это жуткое недоразумение между ними, оно в прошлом. По крайней мере, я искренне на это надеюсь. Юрий здорово переменился. Он все рассказал Ивану и попросил у него прощения.

— Это хорошо, — кивнул я. — Значит, для Юрия есть надежда.

— Определенно есть, — согласился Николай Андреевич.

Я видел, что он не решается меня о чем-то спросить. Но, поколебавшись, Горчаков все-таки заговорил.

— Вы знаете, магический дар Юрия постепенно восстанавливается.

— Этого следовало ожидать, — заметил я. — Ваш род силен в магии.

— Вот об этом я и хотел с вами поговорить, Александр Васильевич, — вздохнул Горчаков. — Знаю, вы бы не хотели, чтобы Юрий снова становился сильным магом. Вы считаете, что он может быть опасным. Но вы же понимаете, как трудно жить магу, когда он не развивает свой талант?

Горчаков замолчал и посмотрел на меня. Но я отлично понял все, что он не договорил.

— Вы хотите, чтобы Юрий снова вошел в Храм Путей и получил путь? — прямо спросил я.

— Да, мне бы очень этого хотелось, — честно признался Николай Андреевич. — Разумеется, это не может произойти раньше весны, ведь Храм Путей возводят только один раз в году. Но я не хочу нарушать слово, которое дал вам. Поэтому решайте вы, Александр Васильевич. Мы с Юрием примем любое ваше решение. Обещаю, на мое отношение к вам оно никак не повлияет.

— Очень рад, что вы настолько благоразумны, Николай Андреевич, — сказал я. — Но прежде чем что-то решить, я хочу сам поговорить с Юрием. Мы с ним можем увидеться?

— Разумеется, — радостно кивнул князь Горчаков, — в любое удобное для вас время.

— Вот и замечательно, — улыбнулся я. — А теперь я хочу задать вам несколько вопросов. Мне нужно узнать, насколько близко вы знакомы с людьми, которых я вам назову.

— Спрашивайте, — охотно кивнул Горчаков.

Я задал ему те же вопросы, которые задавал вчера вечером графу Толубееву, и получил почти такие же ответы.

Как и Толубеев, Николай Андреевич не знал Петра Брусницына и был едва знаком с Николаем Сосновским. Про Карла Ивановича Гроссмана он слышал впервые в жизни, а вот с Юрием Андреевичем Стригаловым оказался хорошо знаком.

— Это от Стригалова я в свое время впервые услышал про Уральский банк, — сказал Горчаков.

— Стригалов уговаривал вас вложить деньги в этот банк? — нахмурился я.

— Нет, он просто упомянул, что такой банк существует и там очень выгодные условия.

— Благодарю вас за откровенность, Николай Андреевич, — кивнул я. — А теперь я должен задать вам очень трудный вопрос и прошу вас ответить честно.

Я сделал паузу. Горчаков молча смотрел на меня.

— Скажите мне, чего вы боитесь? — прямо спросил я.

— В каком смысле? — нахмурился Горчаков.

— Чего в этой жизни вы боитесь сильнее всего?

Николай Андреевич пожал плечами.

— Теперь, пожалуй, ничего. Разве что потерять сыновей. Но этого боится кто угодно.

— Наверное, — согласился я. — Скажите, а чего вы боялись раньше, до того, как темный маг наложил на вас заклятие?

— Раньше? — усмехнулся Горчаков, — Раньше я боялся, что люди не будут принимать меня всерьез. Одна эта мысль бесила меня до дрожи.

— Кто мог об этом знать? — не показывая своих эмоций, спросил я.

Горчаков усмехнулся еще шире.

— Вы шутите, Александр Васильевич? Об этом мог догадаться любой умный человек, который был со мной знаком. Вы ведь тоже догадались в свое время, верно?

Именно так все и было, но я не стал говорить об этом Горчакову.

— Благодарю вас за откровенность, Николай Андреевич, — кивнул я. — Обещаю вам, что в ближайшее время я увижусь с Юрием и поговорю с ним.

— Хотите поехать вместе с нами? — предложил Николай Андреевич. — Мы с Иваном можем отложить поездку.

Я покачал головой.

— Ни в коем случае. Поезжайте, как планировали. И еще одно. Николай Андреевич, я очень прошу вас держать наш разговор в тайне. Не рассказывайте о нем никому, даже вашим сыновьям.

— Хорошо, — кивнул князь Горчаков.

Закончив разговор с князем Горчаковым, я попросил Ивана проводить меня к Брусницыну. Петр лежал в отдельной палате. Его голова была перемотана бинтом, правую руку до самого плеча скрывал гипс.

— Как ваше самочувствие? — спросил я, входя в палату.

Брусницын простодушно улыбнулся.

— Жив, Александр Васильевич.

— Это хорошо, — одобрительно кивнул я. — Ну как, привыкаете к тому, что вы теперь наследник старинного графского рода?

Брусницын помрачнел.

— Нехорошо это получилось, — нерешительно сказал он. — Николай Дмитриевич ни в чем не виноват. А получается, как будто я у него дар украл.

— Не виноват, — согласился я, — но и вы тоже не виноваты.

— Так что теперь делать? — спросил меня Брусницын.

— Я думаю, что магия сама разберется, — ободряюще улыбнулся я. — Магии виднее. Слышали такую поговорку? А ваше дело — выздоравливать.

— А что будет с Сосновским лесом? — с тревогой спросил Петр. — Ведь лес теперь в чужих руках.

— Не берите в голову, — улыбнулся я. — Разберемся.

Едва я вышел на улицу, как мне прислал зов Сева Пожарский.

— Саша, твой сундук готов, — сказал друг и отчаянно зевнул.

Я услышал его зевок даже в мысленном разговоре.

— Всю ночь над ним трудился, — пожаловался Сева.

— Ты хорошо наложил магическое плетение? — забеспокоился я. — Ничего спросонья не перепутал? Все сработает как надо?

— Ты мне не доверяешь? — тут же обиделся Сева.

— Доверяю, конечно, — улыбнулся я. — Просто дело очень важное.

— А кого ты собираешься держать в этом сундуке? — тут же полюбопытствовал друг.

— Пока это секрет, — ответил я, — но потом я тебе все непременно расскажу.

— Всегда у тебя потом, — пробурчал Сева. — Ладно, говори, куда отправлять сундук? К тебе домой?

— Не нужно его никуда отправлять, — ответил я. — Я сам за ним заеду. Буду у тебя в мастерской примерно через полчаса.

— Хорошо, — ответил Сева и снова зевнул.

Я тут же послал зов Игорю Владимировичу.

— Добрый день, Саша, — отозвался дед. — Слушаю тебя.

— Игорь Владимирович, мне срочно нужно шестьдесят тысяч золотых червонцев, — без предисловий сказал я.

Несколько секунд Игорь Владимирович молчал. Затем спокойно ответил:

— Хорошо, я распоряжусь. Через час загляни в любое отделение имперского банка, и тебе выдадут чек.

— Я бы предпочел получить эти деньги звонкой монетой, — сказал я. — И было бы хорошо, чтобы кто-нибудь из ваших людей привез всю сумму к мастерской князя Пожарского.

— Сделаю, — ответил Игорь Владимирович. — Мне потребуется время. Примерно через час охранники привезут деньги к мастерской.

Игорь Владимирович так и не спросил, зачем мне нужны шестьдесят тысяч золотых червонцев. Я это оценил, но посвящать его в свой план пока не стал.

Глава 20

Попрощавшись с Игорем Владимировичем, я послал зов Мише Кожемяко. Мишу наконец-то утвердили в должности, и теперь он работал полицейским следователем на Городовом острове.

Я решил, что другу не помешает отличиться по службе, ну а мне была нужна его помощь.

— Привет, — сказал я, — хочешь поймать государственного преступника?

— Конечно, — сразу же ответил Миша, — что нужно делать?

— Бери трех крепких городовых и приезжай к мастерской Севы Пожарского. Там встретимся, и я тебе все объясню.

— Буду через двадцать минут, — коротко ответил Миша.

— Только не приезжайте в полицейской форме, — спохватился я. — Переоденьтесь в штатское.

— Тогда дай мне полчаса, — сказал Миша.

— Значит, через полчаса в Ремесленном квартале.

Мишин энтузиазм мне понравился. Я одобрительно кивнул и вызвал извозчика.

Приехав к мастерской, я удивился, когда не застал Севу на пороге. Главным качеством Севы Пожарского было неуемное любопытство. Поэтому, когда я приезжал за заказом, Сева всегда дожидался меня на улице и сразу же набрасывался с вопросами. На этот раз друга не было, и дверь мастерской оказалась заперта.

Я постучал, но мне никто не открыл. Тогда я послал зов Севе. К моему удивлению, он не ответил.

Удивленно почесав в затылке, я отправил зов Кузьме Петровичу, старому мастеру, который обучал Севу Пожарского премудростям артефакторного дела.

Через пару минут за дверью раздались неторопливые шаги. Щелкнул засов, и на пороге показался Кузьма Петрович. Он окинул меня суровым взглядом.

— А, приехали, господин Тайновидец? — проворчал он. — Готов ваш заказ, готов. Проходите.

Кузьма Петрович пригласил меня в мастерскую и небрежно указал на сундук, который стоял посреди просторного помещения. Крышка сундука была закрыта.

— А где Сева? — удивленно спросил я.

— Откуда я знаю? — пожал плечами Кузьма Петрович. — Только что был здесь. Не сидится вашему приятелю на месте, господин Тайновидец, никакой усидчивости.

Кузьма Петрович сокрушенно покачал головой. Потом решил:

— Пойду, в литейной гляну. Подождите здесь.

Только я собрался открыть сундук, как в дверь мастерской снова постучали. Это приехал Миша Кожемяко с тремя городовыми.

Городовые были как на подбор — плечистые, усатые, собранные, с цепкими взглядами. Гражданские костюмы сидели на них, мягко говоря, мешковато. Я недовольно поморщился. Полицейских в них мог узнать даже слепой.

Но что поделаешь? Будем работать с тем, что есть.

— Что нужно делать, Саша? — спросил Миша, пожимая мне руку.

— Взять этот сундук и ехать со мной, — ответил я.

Тут как раз вернулся Кузьма Петрович.

— Нигде этого охламона нет, — озабоченно проворчал он, имея в виду Севу Пожарского.

Кузьма Петрович очень давно работал на князей Пожарских и мог себе позволить непочтительно отзываться о наследнике рода.

— Кузьма Петрович, у вас есть фургон? — спросил я. — В обычный мобиль этот сундук не влезет.

— Ну вот, еще и фургон им подавай, — охотно заворчал старый мастер. — А если он сломается, кто будет платить?

— Заказчик, само собой, — усмехнулся я.

Побурчав для порядка, Кузьма Петрович разрешил нам воспользоваться фургоном.

Городовые взялись за ручки сундука.

— А почему он такой тяжелый? — удивился Миша. — Что в нем?

Я удивленно пожал плечами. Когда мы с Игнатом вытаскивали сундук в коридор, он мне тяжелым не показался.

— Не знаю, — сказал я. — Может быть, магические чары добавили веса?

Заинтересовавшись, я наконец-то откинул крышку сундука. И обнаружил внутри сладко спящего Севу Пожарского. Когда солнечный свет из окна упал на лицо Севы, он недовольно поморщился, не открывая глаз, и что-то пробормотал.

Я тряхнул его за плечо.

— Просыпайся, артефактор.

— А? — спросил Сева, открывая глаза.

Потом сел и окинул нас недоуменным взглядом.

— Ну, чего смотрите? — хмуро спросил он, выбираясь из сундука. — Я всю ночь не спал, магическое плетение на сундук накладывал. Могу я вздремнуть хоть минуту?

— Конечно, — улыбнулся я. — К тому же теперь я могу быть спокоен, в этом сундуке совершенно точно невозможно задохнуться.

— А зачем тебе сундук? — тут же прицепился ко мне Сева.

— Чтобы посадить в него человека, конечно, — честно ответил я.

Городовые недоуменно переглянулись.

— Вообще-то сажать людей в сундуки запрещается законом, — осторожно сказал Миша.

— Не переживай, дружище, — улыбнулся я, — у меня есть разрешение начальника Тайной службы.

В дверь мастерской снова постучали, не громко, но твердо.

— Кто там еще? — изумился Кузьма Петрович. — Шастают целый день, работать не дают.

— Это ко мне, — сказал я.

Кузьма Петрович открыл дверь, и вошли трое охранников, которых прислал Игорь Владимирович. Я не знал их по именам, но хорошо помнил в лицо. Они часто дежурили возле ворот нашего родового особняка. Один из охранников нес саквояж, по виду очень тяжелый. Двое других его сопровождали.

Охранники коротко переглянулись с полицейскими, сразу узнав в них профессионалов.

Затем старший из охранников подошел ко мне.

— Здравствуйте, Александр Васильевич, — кивнул он. — Игорь Владимирович просил вам передать.

С этими словами охранник протянул мне саквояж. Но я кивком указал на сундук.

— Высыпайте деньги туда.

Охранник удивился, но спорить не стал. Открыв саквояж, он высыпал деньги в сундук. Монеты звеня подпрыгивали по деревянному днищу. Наконец они покрыли дно сундука ровным слоем.

— Ничего себе, — изумился Кузьма Петрович, — сколько же здесь?

— Шестьдесят тысяч золотых червонцев, — любезно ответил я.

— И для чего же такие деньжищи?

— Приманка, разумеется. На них-то мы и поймаем преступника.

Я закрыл крышку сундука и кивнул полицейским.

— Грузите сундук в фургон.

Адрес гостиницы, где проживал купец Порфирьев, мне подсказал Никита Михайлович Зотов. Я не стал посылать купцу зов, рассчитывая застать его врасплох.

Небольшая двухэтажная гостиница находилась на набережной Крюкова канала. Само здание стояло чуть в глубине, а перед ним раскинулся небольшой дворик с летним кафе.

Миша остановил фургон возле ограды.

— Несите сундук в гостиницу, — распорядился я.

Миша и полицейские послушно взялись за ручки. Я шел впереди, а следом они несли сундук. За столиками летнего кафе завтракали несколько постояльцев гостиницы. Они проводили нас удивленными взглядами.

По моему приказу полицейские внесли сундук с деньгами в холл гостиницы.

В углу холла я заметил человека, который сидел на кожаном диване и читал газету. Когда мы вошли, человек бросил на нас короткий, внимательный взгляд. Это был сотрудник Тайной службы, который по приказу Зотова следил за купцом Порфирьевым.

За стойкой скучал портье в безупречном темном костюме. Увидев нас, он удивленно вытаращил глаза. Я подошел к нему и с достоинством наклонил голову.

— Барон Синявский, к вашим услугам.

— У вас заказан номер, ваша милость? — с любезной улыбкой спросил портье.

Я едва заметно качнул головой.

— Нет. Я к господину Порфирьеву, принес ему старый долг. Потрудитесь известить его, я подожду здесь.

С этими словами я положил на стойку серебряную монету.

— Сию минуту, ваша милость, — расцвел в улыбке портье.

Он сделал легкий жест рукой, и монета бесследно исчезла, а портье поспешил к лестнице.

Через минуту портье вернулся, кивком показав, что исполнил мое поручение. Следом на лестнице послышались тяжелые шаги, и в холл гостиницы спустился купец Порфирьев.

Он был невысок, но очень плотно сложен. Живот купца заметно выпирал из-под расстегнутого пиджака.

Купец хмуро и недоверчиво посмотрел на меня.

— Что еще за барон Синявский? — недоуменно спросил он. — Я вас не знаю.

При появлении купца я едва заметно кивнул полицейским. Двое из них сразу же обошли купца с разных сторон и отрезали ему путь обратно на лестницу. А я с улыбкой пошел прямо к Порфирьеву.

— Мне пришлось представиться вымышленным именем, — сказал я, — иначе вы отказались бы разговаривать со мной. На самом деле мое имя Александр Васильевич Воронцов.

Купец инстинктивно шагнул назад, но остановился. Над его головой я заметил мутное облачко темного заклятия.

— Что вам нужно? — хрипло спросил Порфирьев. — Я не желаю с вами разговаривать.

— Я пришел, чтобы предложить вам выгодную торговую сделку, — с улыбкой ответил я, не давая Порфирьеву опомниться. — Слышал, вы недавно унаследовали Сосновский лес. Я хочу купить его у вас.

— Но я не желаю торговать с Воронцовыми, — возразил купец.

— Однако мое предложение вам придется выслушать, — прищурился я. — Взгляните сюда.

Я взял купца за рукав и повел к сундуку. Он попытался вырвать руку, но все же пошел за мной.

— Миша, открой, — сказал я.

Миша Кожемяко откинул крышку сундука. Купец Порфирьев увидел блеск золота, и его глаза удивленно расширились.

— Я слышал, что вы заплатили за право наследства пятьдесят тысяч золотых червонцев, — сказал я, подводя его к сундуку. — Здесь шестьдесят тысяч. Извольте взглянуть. Именно такую сумму я предлагаю вам за Сосновский лес.

Купец Порфирьев невольно заглянул в сундук, при этом он наклонился вперед. Не переставая говорить, я сильно толкнул его в спину, и Порфирьев тяжело рухнул внутрь сундука. Ноги купца торчали наружу, но вовремя подбежавшие полицейские затолкали его в сундук полностью.

— Закрывай, — кивнул я Мише, и Миша захлопнул крышку.

— Что вы делаете, господа? — возмутился портье. — Я немедленно вызову полицию!

Сотрудник Тайной службы отложил в сторону газету и вопросительно посмотрел на нас. Я сделал ему знак, и он кивнул в ответ. Затем подошел к портье, что-то тихо ему сказал и продемонстрировал служебное удостоверение.

Портье испуганно умолк и закивал.

— Несем купца в фургон, — скомандовал я.

На этот раз нам пришлось тащить сундук вшестером. Даже сотрудник Тайной службы пришел на помощь.

— Ну и тяжелый этот купец, — пропыхтел Миша, обливаясь потом.

— Наверное, хорошо питается, — предположил я, чем вызвал сдавленные смешки полицейских.

Мы запихнули сундук в фургон. Полицейские забрались туда и закрыли за собой двери. Миша сел за руль мобиля, а я в кабину рядом с ним.

— Куда едем? — спросил меня Миша.

— В управление Тайной службы, разумеется, — ответил я. — Ты же не думаешь, что я собираюсь выбросить сундук в Неву?

* * *

— На кой черт вы устроили это представление, господин Тайновидец? — изумился Зотов, когда полицейские, кряхтя, втащили сундук в его кабинет.

Заложив руки за спину, Никита Михайлович нервно расхаживал из угла в угол.

— Вы запихнули живого человека в сундук, — возмущался он. — Знаете, как это называется? Похищение! Зачем вы это сделали? Он же там задохнется. Немедленно вытащите его оттуда.

— На купца Порфирьева действительно наложено темное заклятие, — объяснил я.

Зотов недовольно нахмурился.

— То есть вы хотите сказать, что мы сейчас откроем сундук, а там один пепел? И как вы после этого собираетесь отвертеться? Как объясните исчезновение купца?

— Этот сундук полностью блокирует любую магию, Никита Михайлович, — улыбнулся я. — Артефакторы трудились над ним всю ночь. Так что пока купец Порфирьев находится внутри сундука, темное проклятие не сработает. Я предлагаю вам вызвать вашего менталиста Серебрякова. Пусть он снимет с купца заклятие, тогда мы сможем его допросить.

— Вы сами все это придумали? — изумленно спросил Зотов.

Потом покачал головой.

— Хотя, о чем я спрашиваю? Конечно, сами. Ну, хорошо. Я сейчас вызову менталиста.

Прикрыв глаза, он послал зов Серебрякову, затем коротко кивнул полицейским.

— Можете возвращаться к несению службы, господа. Я позабочусь о том, чтобы вам объявили благодарность.

— Рады стараться, Ваше Высокопревосходительство, — гаркнули городовые и поспешно исчезли за дверью.

Даже полицейским было не по себе в управлении Тайной службы.

— Вы тоже можете идти, господин Кожемяко, — обратился Зотов к Мише. — Ваше участие в этом деле будет отмечено. Но все, что будет происходить дальше, уже является государственной тайной. Вам это знать не нужно.

— Благодарю вас, Никита Михайлович, — с достоинством кивнул Миша.

— Увидимся позже, — сказал я, пожимая Мише руку. — Хочу пригласить тебя на загородную прогулку. Спасибо за помощь.

Когда в кабинете никого, кроме нас, не осталось, Никита Михайлович внимательно посмотрел на меня.

— Скажите честно, господин Тайновидец, для чего все-таки вы устроили это представление с сундуком? Ну, есть на купце Порфирьеве темное заклятие. Не он первый и, как я полагаю, не он последний. Почему мы не могли просто арестовать его, как арестовали всех других жертв?

Я удивленно почесал бровь. Не ожидал, что мне придется объяснять Зотову очевидные вещи.

— Показания других жертв не представляли опасности для темного мага, — сказал я. — Вы же помните, что он ни с кем не общался напрямую. Но купец Порфирьев — это совсем другое дело. Темный маг специально нашел его в Вологде и заставил приехать сюда. Я уверен, что купец Порфирьев хорошо знает темного мага.

— А вы его знаете? — прищурившись, спросил Зотов.

Я улыбнулся, и Никита Михайлович нервно забарабанил пальцами по столу.

— Это меняет дело, — признал он. — Должен сказать, что вы поступили очень благоразумно, Александр Васильевич. Хотя и несколько театрально. Мы и в самом деле могли все испортить, попытавшись задержать купца. Что ж, я вам аплодирую. И все же, я уверен, вы знаете имя темного мага. Так кто он?

— Давайте дождемся показаний купца Порфирьева, — предложил я. — Надеюсь, мне не нужно напоминать вам, что лучше снимать с него чары в комнате, которая изолирована от магии?

— Не нужно, — кивнул Зотов. — Этот кабинет отлично подойдет. Ни одно темное заклятие здесь не сработает.

Через несколько минут в дверь кабинета постучали.

— Войдите, — отрывисто сказал Зотов.

Дверь открылась. На пороге стоял менталист Серебряков. Внешне неприметный, он никогда не снимал темные очки. И я отлично знал, почему. Слишком уж тяжелым был взгляд менталиста. Людям становилось не по себе от этого взгляда.

Мы познакомились с Серебряковым, когда я расследовал дело Юрия Горчакова. Тогда Никита Михайлович попросил менталиста приглядывать за мной, но я его раскусил.

— Здравствуйте, господа, — негромко сказал Серебряков и вопросительно посмотрел на Никиту Михайловича, а затем перевел удивленный взгляд на сундук.

— В этом сундуке находится пострадавший, — объяснил менталисту Никита Михайлович, невежливо постучав по деревянной крышке. — На него наложил заклятие темный маг. Впрочем, об этом я вам уже говорил. Я прошу вас снять это заклятие.

— Хорошо, — кивнул Серебряков и взялся за ручку сундука, но я его остановил.

— Не торопитесь. В сундуке находится очень важный свидетель. В отличие от других, он лично общался с темным магом, и заклятие, которое лежит на нем, может оказаться более сильным.

Серебряков выпрямился, неторопливо снял темные очки и с интересом посмотрел на меня. Я спокойно выдержал его взгляд.

— Я учту то, что вы говорите, — кивнул менталист.

— Думаю, нам лучше покинуть кабинет, — сказал мне Зотов. — Подождем в коридоре, чтобы не мешать работе менталиста. Он пригласит нас, когда снимет заклятие с купца.

Я вежливо улыбнулся.

— Если господин Серебряков не возражает, я бы хотел посмотреть, как снимают темные заклятия.

— Зачем вам это? — удивился Зотов.

— Я слышал, что темные заклятия — это не просто магия, — объяснил я. — Это своего рода живые магические существа. Мне интересно поглядеть, как с ними справляются.

В пристальном взгляде Серебрякова появилось удивление.

— Вы и об этом знаете, господин Тайновидец? — усмехнулся он. — Что ж, хорошо, я не против, если вы посмотрите, как я работаю.

— Для того, чтобы снять заклятие, вы используете что-то вроде гипноза? — спросил я.

— Да, — кивнул Серебряков. — Совершенно верно. Сейчас я погружу жертву в гипнотический транс. На заклятие он тоже действует. Потом я рассоединю их и уничтожу заклятие коротким магическим импульсом.

Менталист холодно улыбнулся.

— Если у вас закружится голова, имейте в виду, что это просто действие гипноза.

— Спасибо, что предупредили, — с улыбкой кивнул я.

— В таком случае я тоже останусь, — решил Зотов. — Мне, знаете ли, тоже любопытно.

Серебряков сложил темные очки и аккуратно убрал их в карман. Затем снял с шеи серебряный медальон на длинной цепочке.

— Раз уж вы остались здесь, господа, я попрошу вас помочь, — сказал он. — По моей команде откройте крышку сундука.

Держа медальон на весу, Серебряков принялся ритмично покачивать им. Медальон отражал солнечный свет. Я увидел мерцание ярких бликов и почувствовал легкое головокружение.

— Откройте крышку, — произнес Серебряков.

Мы с Зотовым открыли сундук.

— Посмотрите на меня, — сказал менталист Порфирьеву.

Его голос звучал властно.

— Посмотрите на меня, — повторил он. — Вы меня слышите?

Купец неуверенно кивнул.

— Вы слышите только мой голос, — заговорил Серебряков. — Смотрите на медальон, не отводите взгляд. Все внимание на медальон.

Я увидел, что глаза Порфирьева стекленеют. Моя голова закружилась сильнее, а магический дар начал пульсировать. Я ощутил темное заклятие, которое сидело на купце Порфирьеве. Заклятие было похоже на черного паука с растопыренными лапами. Оно вцепилось в голову купца. Я чувствовал страх Порфирьева и напряжение заклятия.

— Вы слышите только мой голос, — повторял Серебряков. — Вы ничего не боитесь. Вы спокойны и расслаблены. Вам хорошо. С вами не случится ничего плохого.

Монотонный голос менталиста завораживал. Я одновременно ощущал эмоции Порфирьева и свои собственные эмоции. Я чувствовал, как успокаивается купец, и чувствовал, как успокаивается темное заклятие. Я с любопытством смотрел на него, и заклятие тоже обратило на меня свое внимание.

Оно изучающе потянулось ко мне и царапнуло острым жалом.

— Вы спокойны, — монотонно повторял Серебряков, — вам хорошо, с вами не случится ничего плохого, вы спокойны.

Затем менталист неожиданно сделал резкое движение левой рукой.

Я ощутил мощный выброс ментальной энергии. Этот выброс ударил по темному заклятию словно обухом топора.

Заклятие попыталось вцепиться в купца Порфирьева и одновременно дотянулось до меня. Я ощутил острую боль, как будто сильная рука сжала мое сердце; в глазах потемнело, затем все внезапно прекратилось.

Я судорожно втянул в себя воздух.

— Какого черта вы натворили? — взорвался Никита Михайлович. — Почему темное заклятие сработало?

— Я не ожидал, что оно окажется таким сильным, — растерянно ответил Серебряков. — Думал, что уже успокоил его, но заклятие меня обмануло.

— Так ведь Александр Васильевич вас предупреждал, — заметил Зотов.

Он бросил взгляд на купца Порфирьева.

— Кажется, он умер, — сказал Зотов. — Счастье еще, что не рассыпался в пепел.

Наклонившись над сундуком, Зотов быстро проверил пульс купца.

— Нет, он жив. Вам повезло, господин Серебряков, что вы не убили свидетеля.

Серебряков устало покачал головой и вытер пот, который выступил у него на лбу.

— Вашего свидетеля спас не я, а Александр Васильевич, — честно сказал он. — Каким-то образом господин Тайновидец частично принял на себя удар темного заклятия. Но я ума не приложу, как именно он это сделал.

Зотов повернулся ко мне.

— Заклятие ударило и по вам? — спросил он. — Как вы себя чувствуете?

— Ничего, — ответил я, — почти нормально.

— Вы ведь не просто так хотели остаться в кабинете, — прищурился Зотов. — Вы что-то предчувствовали.

Я пожал плечами.

— Может быть, не знаю.

— Я должен вас поблагодарить, Александр Васильевич, — начал Серебряков.

— Это купец Порфирьев должен его благодарить за то, что остался жив, — перебил менталиста Зотов.

Затем Никита Михайлович распахнул дверь кабинета и резко крикнул:

— Целителя сюда!

Глава 21

В коридоре послышался торопливый топот. Кто-то из сотрудников Тайной службы бежал за целителем. Зотов снова посмотрел на меня.

— Александр Васильевич, вам нужна помощь целителя? — спросил он.

Я покачал головой.

— Нет, мне бы лучше крепкого кофе.

— Я сделаю, — кивнул Серебряков и торопливо вышел из кабинета.

Кажется, менталисту было неловко смотреть мне в глаза.

Зотов посмотрел ему вслед.

— Не ожидал я, что он так ошибется. Предчувствие вас не подвело, Александр Васильевич. Вы спасли свидетеля, и я очень вам благодарен.

— Не за что, Никита Михайлович, — поморщился я.

Пока целитель приводил в сознание купца Порфирьева, Серебряков принес мне кофе.

— С молоком, — сказал он.

Я благодарно кивнул и сделал большой глоток, держа кружку двумя руками. Кофе слишком горчил, но он оказался горячим и крепким — именно то, что нужно.

— Спасибо, — улыбнулся я.

Менталист молча кивнул, достал из кармана темные очки и снова надел их.

Тем временем целитель хлопотал над купцом Порфирьевым. Он дал купцу что-то понюхать. До меня донесся резкий и неприятный запах. Купец чихнул и открыл глаза. Затем попытался сесть.

— Помогите ему, — сказал Зотов целителю.

Целитель помог Порфирьеву принять сидячее положение. Купец сидел в сундуке, растерянно крутил головой и смотрел на нас.

— Где я? — хрипло спросил он.

— В управлении Тайной службы, — ответил ему Зотов.

Затем кивнул менталисту.

— Господин Серебряков, помогите свидетелю выбраться из сундука.

Серебряков и целитель помогли Порфирьеву подняться. Купец с трудом стоял на ногах, его качало из стороны в сторону. Но он был в сознании и, самое главное, жив.

— Вы способны говорить? — спросил его Зотов.

— Да, — слабо ответил Порфирьев. — Кажется.

Его крупные руки дрожали.

— Никита Михайлович, на вашем месте я уступил бы господину Порфирьеву ваше кресло, — посоветовал я. — Хотя бы на время. Это поможет ему скорее прийти в себя.

Кресло начальника Тайной службы обладало удивительным магическим эффектом. Каждый, кому удавалось хотя бы полчаса посидеть в этом кресле, чувствовал удивительный прилив бодрости.

— Вот ещё, — недовольно проворчал Зотов, но всё-таки выкатил кресло, поставил его перед столом и сказал, обращаясь к целителю:

— Сажайте его сюда.

Целитель осторожно усадил купца. Зотов поставил себе табурет, сел напротив Порфирьева и через стол наклонился к нему.

— Я начальник Имперской Тайной службы, — представился он. — Извольте отвечать на мои вопросы. Вы знаете, кто наложил на вас темное заклятие?

Порфирьев со страхом смотрел на Зотова и молчал.

— Так знаете или нет? — повысив голос, повторил Зотов.

Купец судорожно кивнул.

— Ну, и кто же? — резко спросил Никита Михайлович.

Порфирьев замотал головой.

— Нет, ваше высокоблагородие, увольте, — хрипло ответил он. — Не скажу и не спрашивайте. Нет, я ещё жить хочу.

Зотов устало поморщился и потер лоб ладонью.

— Позвольте мне поговорить с господином Порфирьевым, Никита Михайлович, — предложил я.

Зотов с сомнением посмотрел на меня, но затем неохотно кивнул.

— Хорошо, Александр Васильевич, попробуйте.

Я допил кофе и поставил чашку рядом с собой на потёртую служебную тумбочку.

— Господин Порфирьев, вы хорошо меня слышите?

Купец с трудом повернул голову и испуганно посмотрел на меня.

— Давайте поговорим, — с дружелюбной улыбкой предложил я.

— Пощадите, ваше сиятельство, — взмолился купец, — я ещё жить хочу.

— В таком случае поверните кресло, — с улыбкой посоветовал я, — иначе вы рискуете свернуть себе шею.

Целитель и Серебряков помогли купцу Порфирьеву сесть поудобнее.

— Не нужно бояться, — спокойно сказал я ему. — Темного заклятья на вас больше нет. Его уничтожил наш менталист.

— Знаю, — с облегчением закивал Порфирьев, — я это почувствовал и почувствовал, как вы мне помогли, ваше сиятельство. Но только всё равно не спрашивайте меня ни о чем. Уж очень страшно.

— Ладно, — покладисто кивнул я, — задавать вам вопросы я не стану. Просто расскажу, как было дело, а вы можете или подтвердить мои догадки, или опровергнуть их. Согласны?

Купец молча кивнул. Никита Михайлович внимательно слушал, хмуря брови.

Я покосился на него и начал рассказывать.

— Итак, господин Порфирьев, жили вы себе в Вологде и думать не думали ни о каком корабельном лесе. Я прав?

Порфирьев кивнул.

— Торговали рыбой и солью, честно зарабатывали деньги. Пока всё верно?

Я дождался ещё одного кивка и продолжил:

— А затем вас нашёл адвокат Юрий Андреевич Стригалов. Он прибыл из столицы и втерся к вам в доверие.

На лице Порфирьева появилось испуганное выражение, и я ободряюще улыбнулся ему.

— Вам не нужно больше бояться, господина Стригалова. Он не сумеет вам повредить. Итак, я продолжаю. Господин Стригалов пришёл к вам и предложил выгодную сделку — купить за пятьдесят тысяч золотых червонцев корабельный лес. Я не ошибаюсь?

Купец замотал головой, потом спохватился и кивнул.

— Всё верно, — хрипло сказал он.

— Конечно, вы не сразу поверили Стригалову, — улыбнулся я, — вы очень осторожны в делах, иначе не сумели бы так разбогатеть. Но чем-то Стригалов вас взял. Я думаю, что он нащупал ваше слабое место, узнал о каком-то вашем страхе и обещал вам помочь. Так было дело?

Порфирьев изумленно смотрел на меня.

— Вы провидец, ваше сиятельство?

— Нет, — рассмеялся я, — просто хорошо знаю господина Стригалова. Так что это был за страх? Чего вы боялись? Расскажите.

— Конкурентов я боялся, — хрипло ответил купец. — Знаете, сколько у нас народу ушлого? Почитай половина Вологды, рыбой торгует и солью. Цены сбивают, сети друг другу рвут, лодки топят. Мне в прошлом году причал сожгли.

— Значит, вы боялись разориться?, — понял я.

— А кто же не боится, ваше сиятельство? — Порфирьев пожал широкими плечами.

— И господин Стригалов обещал вам помочь?

— Так точно, — кивнул купец. — Взялся он за это дело с причалом, взбудоражил нашу местную полицию. Да и нашёл поджигателей и засудил их. Я даже возмещение за ущерб получил.

— Вот как? — удивился я. — Разумеется, после этого вы стали доверять Стригалову.

— Конечно, — закивал Порфирьев, — а как иначе, он ведь свои слова делом подтвердил.

— Очень хорошо вас понимаю, — улыбнулся я. — Но позвольте я продолжу. После того, как Стригалов помог вам найти поджигателей, он снова вернулся к сделке с корабельным лесом, и вы поняли, что уже не можете ему отказать.

— Так оно и было, — пробормотал Порфирьев.

— Он показал вам свою силу? — спросил я.

— Да, — закивал купец. — Он сказал, что если я не соглашусь купить корабельный лес, то умру. И верите или нет, ваше сиятельство, мне в ту же секунду стало плохо, в глазах потемнело, сердце прихватило, вот как сейчас здесь.

Купец снова задрожал всем телом.

— Понимаю, — кивнул я, — успокойтесь, пожалуйста, дышите глубже.

Целитель снова достал флакон с нюхательной солью и протянул купцу. Порфирьев резко вдохнул и поморщился.

— Ух, спасибо!

— Видите, ничего страшного, — улыбнулся я. — Господин Порфирьев, мы можем продолжать? Может быть, вы хотите, чтобы вам принесли кофе? Полковник Зотов распорядится.

— Мне бы воды, — попросил купец.

Зотов налил в стакан воды из графина и протянул Порфирьеву. Тот жадно выпил.

— Вам легче? — спросил я.

— Легче, ваше сиятельство, — кивнул купец.

— В таком случае продолжим. Стригалов велел вам приехать в столицу, а затем привёл вас к графу Сосновскому.

— Так оно и было, — подтвердил Порфирьев.

— Вы удивились, что граф Сосновский решил завещать вам корабельный лес?

— Удивился? — хрипло переспросил Порфирьев, — Не то слово, ваше сиятельство. Я был уверен, что это какой-то обман. Но граф сам сказал, что хочет оставить корабельный лес мне. Клянусь всем, чем хотите, я не знаю, как Стригалов это устроил.

— Но завещание уже было готово, и вы его подписали?

— Подписал, — кивнул Порфирьев, — а куда мне было деваться? И его сиятельство граф Сосновский тоже подписал. А этот проныра Стригалов удостоверил.

— И вы заплатили графу Сосновскому пятьдесят тысяч червонцев?

— Нет, ваше сиятельство, — неожиданно ответил Порфирьев, — деньги я заплатил этому адвокатишке Стригалову, он должен был передать их графу.

— А вот как, — задумчиво сказал я.

— Да, — закивал Порфирьев, — все деньги, что у меня были, все Стригалов забрал. Я теперь разорен, ограбил он меня подчистую.

— Не стоит так переживать, господин Порфирьев, — сочувственно сказал я. — Вашей беде легко помочь.

Я посмотрел на Зотова.

— Понимаете, что это значит, Никита Михайлович? Тот ход с письмом был отвлекающим маневром.

— В каком смысле? — удивился Зотов.

— Я думаю, что никакого письма старый граф Сосновский своему сыну не писал, — объяснил я. — Скорее всего, письмо сочинил сам господин Стригалов, и он же положил деньги на счет Николая Сосновского в Имперском банке. Думаю, ваши люди легко в этом убедятся.

— Но зачем он это сделал? — удивился Зотов.

— Думаю, сначала господин Стригалов хотел просто оставить деньги себе. Но когда понял, что Николай Сосновский затеял расследование, то изменил своё решение. Он рассчитывал, что, получив хоть какое-то возмещение, Николай Сосновский успокоится, и мы прекратим расследование. А господин Стригалов сможет контролировать весь корабельный лес через господина Порфирьева.

— Разорил меня мерзавец, — пробормотал купец Порфирьев.

Он опустил голову и вцепился обеими руками себе в волосы, раскачиваясь из стороны в сторону.

— Всех денег лишил и в подсудное дело втянул.

Внезапно Порфирьев выпрямился и посмотрел на Зотова.

— Что теперь со мной будет, ваше высокоблагородие? — в отчаянии спросил он.

— Ничего особенного с вами не будет, — сухо ответил Зотов. — Если следствие установит, что вы действовали по принуждению господина Стригалова, то и обвинять вас не в чем. Но имейте в виду, что налицо государственное преступление. Думаю, что завещание графа Сосновского будет опротестовано. Никто не позволит вам в одиночку владеть корабельным лесом. Поедете к себе домой, в Вологду, снова займетесь торговыми делами. Возможно, получите какое-то возмещение убытков от Имперского казначейства. Но сразу хочу вас предупредить, это дело не быстрое.

— Ну и черт с ними, с деньгами, — в отчаянии махнул рукой Порфирьев. — Жив остался и ладно, ещё наторгую.

Устав смотреть на Зотова, он повернулся ко мне.

— Благодарю вас от всей моей души, ваше сиятельство, — сказал он, и неуклюже поклонился, приподнявшись из кресла. — Я знаю, что это вы меня спасли. Я ведь чуть не умер, но чувствовал, что вы взяли на себя часть этого проклятия. Теперь я по гроб жизни вам обязан.

— По гроб жизни — это уже слишком, господин Порфирьев, — улыбнулся я. — Ваш долг мне совершенно ни к чему. Думаю, вы можете отблагодарить меня прямо сейчас. Я ведь не шутил, там, в гостинице. Завещание графа Сосновского пока не опротестовано. А значит, сейчас вы являетесь официальным владельцем корабельного леса по всем бумагам. Так что я хочу его у вас купить.

Порфирьев вытаращил глаза и испуганно замахал руками.

— Да забирайте даром. Не нужен мне этот проклятый лес. Чуть жизни из-за него не лишился.

Я покачал головой.

— Нет, господин Порфирьев. Поступим по закону и составим купчую. Я хочу купить у вас Сосновский лес за шестьдесят тысяч золотых червонцев, и они лежат в этом сундуке. Пятьдесят тысяч покроют ваши расходы, а ещё десять тысяч — это компенсация за ваши хлопоты и мучения. Но взамен вы дадите мне бумагу, в которой полностью передаете права на корабельный лес. Имя нового владельца леса я впишу в эту бумагу сам. Вы согласны?

— Конечно, согласен. Ваше сиятельство, — радостно выкрикнул купец. — Да я в ноги вам поклонюсь за то, что помогаете мне выпутаться из этой заварухи.

Честно говоря, другого ответа от Порфирьева я и не ожидал. Купец уже отчаялся вернуть свои деньги, а корабельный лес был ему даром не нужен. Ведь мало иметь лес, нужно ещё уметь им торговать. А так и деньги купцу вернутся с хорошей прибылью, и у Империи к нему не будет никаких претензий.

— Но взамен вы дадите в суде показания против господина Стригалова, — напомнил я, — если, конечно, дело дойдет до суда. Вашу безопасность будет гарантировать лично начальник Тайной службы. Уверяю вас, вы можете ему доверять.

— Всё расскажу, — кивал Порфирьев, — выведу мерзавца на чистую воду.

Я с улыбкой посмотрел на Зотова.

— Никита Михайлович, я хочу составить наше соглашение с господином Порфирьевым немедленно. Вы можете дать нам чистый лист бумаги и перо?

Зотов недоуменно нахмурился.

— Александр Васильевич, а вам не кажется, что вы слишком торопитесь? Как я уже сказал, афера с корабельным лесом — это государственное дело. Имперское казначейство и лично его величество могут быть против этого соглашения.

— Ничего страшного, Никита Михайлович, — улыбнулся я. — В таком случае казначейство опротестует наш договор в официальном порядке. Я согласен принять любые претензии.

— Ладно, это не моё дело, — резко тряхнул головой Зотов.

Открыв ящик со стола, он достал оттуда чистый лист бумаги.

— Составляйте ваше соглашение, только побыстрее.

Я написал короткую бумагу с очень понятным содержанием. Купец Порфирьев размашисто расписался под ней, и я тоже поставил свою подпись.

— Благодарю вас, господин Порфирьев, — кивнул я, — Ваши деньги в этом сундуке, можете их пересчитать.

— Да я вам на слово верю, ваше сиятельство, — торопливо заверил меня Порфирьев.

Купец уже пришёл в себя и жадно смотрел на кучу золота.

— Господин Порфирьев, пока вы свободны, — отрывисто сказал Зотов. — Никуда не уезжайте из столицы и не выходите из гостиницы. За вами будет наблюдать мой человек. Если вы мне понадобитесь, я вызову вас на допрос.

— Ваше превосходительство! — неожиданно взмолился Порфирьев, — а нельзя ли не оставить меня здесь, пока вы этого мерзавца Стригалова не арестуете? Страшно, спасу нет.

— Где здесь? — удивился Зотов. — В кабинете, что ли? У меня не гостиница. Я могу предложить вам только камеру.

— Согласен и на камеру, — закивал Порфирьев. — Премного вам благодарен. Отсижу сколько надо. Только сундук помогите туда донести, один я не утащу. В камере-то я и под рукой у вас буду, мало ли вам что-то спросить понадобится.

— Ну, как хотите, — пожал плечами Зотов.

С усмешкой посмотрев на меня, он вызвал сотрудников Тайной службы.

— Отведите господина Порфирьева в камеру и заприте его там вместе с этим сундуком.

— Подождите, — остановил я Зотова, — сундук нам еще понадобится. А вот деньги принадлежат господину Порфирьеву. Найдите для них какой-нибудь мешок.

Когда радостного купца Порфирьева наконец увели в тюремную камеру, Зотов с лёгкой усмешкой посмотрел на меня.

— Ну что, господин Тайновидец, вы-таки не упустили свою выгоду? — съязвил он. — Интересно, чье имя вы впишете в эту бумагу? Игоря Владимировича?

— Там посмотрим, Никита Михайлович, — невозмутимо ответил я, убирая соглашение во внутренний карман.

Затем внимательно посмотрел на Зотова и понял, что он не шутит.

— Вы же понимаете, что Порфирьев никак не замешан в махинациях Стригалова? — со вздохом спросил я. — Он просто случайная жертва. Но при этом, купец доставил бы много хлопот Имперскому казначейству. Корабельный лес ему оставить нельзя. Но и конфисковать тоже не годится. Представляете, какие бы пошли разговоры? Я всего лишь нашел самый простой и удобный для всех выход.

— А что скажет император? — напомнил Зотов.

— С Его Величеством мы как-нибудь договоримся, — улыбнулся я.

Заложив руки за спину, Зотов прошелся по кабинету.

— А вы ведь приготовили деньги заранее, — заметил он. — Знали, как все получится?

Я пожал плечами.

— Просто предположил. А сейчас предлагаю вместе навестить господина Стригалова. Кажется, нам пора с ним повидаться.

Глава 22

— Давайте возьмем с собой сундук, — предложил я.

— Зачем? — удивился Никита Михайлович.

— На нем двустороннее магическое плетение, — объяснил я. — Оно защищает не только от внешнего воздействия магии. Куда важнее, что это плетение делает совершенно беспомощным мага, который сидит внутри сундука.

— Вот как? — удивился Никита Михайлович. — Вы очень предусмотрительны, господин Тайновидец. Но магические наручники я тоже с собой захвачу.

Мы отправились в столичную юстиц-коллегию на том же самом фургоне, на котором привезли купца Порфирьева.

В кузов фургона погрузили сундук. Кроме того, туда забрались четверо сотрудников тайной службы, так что деться Стригалову было совершенно некуда.

Никита Михайлович Зотов сам управлял фургоном, а я сидел рядом и наслаждался видами летнего города. Тем более, что ехали мы по набережной, и слева тянулась величавая вереница дворцов, а справа сверкала река.

Прямо за гранитным парапетом набережной я заметил небольшой пляж, похожий на кусочек носового платка. На пляже загорали девушки в купальниках. Я помахал им рукой, девушки засмеялись и замахали мне в ответ.

* * *

В столичную юстиц-коллегию приходили самые разные люди с папками, с портфелями, саквояжами и даже с чемоданами.

Но я уверен, мы были первыми, кто пришел в это учреждение с сундуком. Неудивительно, что служащие юстиц-коллегии, которые попадались нам по дороге к кабинету господина Стригалова, косились на нас с нескрываемым удивлением.

— Вам назначено, господа? — растерянно спросила секретарша, когда мы вынесли сундук в приемную.

— Уверен, господин Стригалов нас ждет, — с улыбкой ответил я.

— Ах, господин Воронцов, это вы? — узнала меня девушка.

И тут же ослепительно улыбнулась.

— Я помню, вам понравился китайский чай. Хотите, я заварю вам еще? А что будут пить ваши коллеги? Или они друзья?

— Коллеги, — ответил я. — Они подождут здесь, а мы с господином Зотовым пройдем к Юрию Андреевичу. Ведь он у себя?

— Да, — кивнула девушка. — Господин Стригалов с самого утра никуда не выходил, даже не пошел завтракать в свой любимый трактир.

Юрий Андреевич Стригалов сидел за своим письменным столом и внимательно читал какую-то бумагу.

Когда мы вошли, он поднял голову и грустно улыбнулся.

— Добрый день, господа. Я ждал вас. Присаживайтесь, пожалуйста.

Адвокат говорил уверенно и спокойно, как будто мы пришли не арестовывать его, а проконсультироваться по незначительному юридическому вопросу.

Но Никита Михайлович не принял такие правила игры. Он решительно подошел к столу юриста и остановился прямо перед ним.

— Господин Стригалов, я начальник Имперской Тайной службы. Вы арестованы по подозрению в запрещенной магии, нескольких убийствах и деятельности, направленной на подрыв государственных устоев. Извольте следовать за мной.

Стригалов спокойно и доброжелательно посмотрел на Зотова, но даже не сделал попытки встать.

— Разумеется, Никита Михайлович, — кивнул он, — я даже готов облегчить вам работу и во всем добровольно сознаться. Но разве вам не интересно узнать, зачем я все это сделал?

— Вы расскажете обо всем в моем кабинете, — сказал Зотов.

Юрий Андреевич покачал головой.

— Нет, в вашем кабинете я ни о чем говорить не стану. Если вы не хотите меня выслушать, то вам придется потрудиться самому и собрать доказательства моей виновности.

— Соберу, не беспокойтесь, — резко кивнул Зотов. — Идемте.

— А мне было бы любопытно выслушать господина Стригалова, — спокойно заметил я. — Может быть, дадим ему несколько минут, Никита Михайлович?

Одновременно с этим я послал Зотову зов.

— Возможно, нам удастся его спровоцировать, — беззвучно сказал я. — Это послужит лишним доказательством его виновности.

— Хорошо, — помедлив, сказал вслух Никита Михайлович. — Здесь вы будете говорить?

— Конечно, — мягко улыбнулся Стригалов,

— И назовете имена всех своих жертв?

— Безусловно, и своих помощников я тоже назову. А вы не знали, что у меня были помощники? Вот, вижу, вам уже любопытно, господа.

— И ответите на все наши вопросы? — спросил я.

Стригалов перевел взгляд на меня.

— Конечно, отвечу, — кивнул он, — ведь у вас так много вопросов, господин Тайновидец. И у вас, Никита Михайлович.

— У меня достаточно вопросов для того, чтобы арестовать и допросить вас, — резко ответил Зотов.

— Арестовать меня вы всегда успеете, — согласился Стригалов. — Но, признаюсь честно, мне и самому давно хотелось откровенно поговорить с умными людьми. Только так, чтобы это не выглядело допросом. Давайте представим, что у нас с вами обычная светская беседа.

Стригалов откинулся на спинку кресла, держа руки перед собой.

— Выслушайте меня, господа, — попросил он. — Вы не пожалеете о потраченном времени.

— Хорошо, — согласился Никита Михайлович, — но имейте в виду, все ваши слова будут записаны.

Зотов достал из кармана знакомый блокнот в обложке из толстой черной кожи и магическое перо. Открыв блокнот, Никита Михайлович положил его на журнальный столик.

Готовое записывать перо зависло над листом бумаги.

— Вы ведь знали, что мы придем? — спросил я Стригалова.

— Догадывался, — улыбнулся юрист. — Рано или поздно это должно было случиться.

— Почему же вы не сбежали? — поинтересовался я.

Стригалов комично поднял брови и развел руки в стороны.

— А зачем? Я ведь не бандит с большой дороги, чтобы прятаться с награбленным в каком-нибудь зверином логове. И не злодей из книжек, который творит зло исключительно ради собственного удовольствия.

Перо, чуть слышно поскрипывая, записывало его слова.

— Интересно, почему я не заподозрил вас раньше? — спросил я. — В нашу первую встречу.

— Ничего удивительного, — усмехнулся Стригалов. — Вы очень проницательны, господин Тайновидец. Но мне повезло. Я заранее узнал, что вы придете ко мне, и принял все меры, чтобы защитить от вас свой магический дар. Вот вы ни о чем и не догадались.

Он пожал плечами.

— Вернее, догадались, но не сразу.

— Вы сказали, что вы не злодей, — перебил его Зотов. — А кто же вы?

Стригалов перевел взгляд на Никиту Михайловича.

— Неравнодушный гражданин, которому небезразлично то, что будет с Империей, — ответил он.

В этот момент мне нестерпимо захотелось врезать Стригалову по довольной физиономии. Так врезать, чтобы навсегда сбить эту добродетельную маску с его лица.

Но я сдержался, хоть и с трудом. Нужно было выслушать Стригалова до конца. Не из сочувствия, а чтобы понять — кто еще пострадал из-за него.

— Так вы патриот? — с усмешкой спросил Зотов.

— В какой-то мере, — серьезно кивнул Стригалов. — Извольте, я вам сейчас покажу.

Он опустил руку под стол, и Зотов резко скомандовал:

— Держите руки на виду.

Стригалов послушно положил обе ладони на стол.

— Я всего лишь хотел показать вам один документ, — улыбнулся он. — Эта бумага в верхнем ящике стола. Если вы не доверяете мне, можете достать ее сами.

Зотов обогнул стол, с шумом выдвинул ящик и достал оттуда тонкую пачку скрепленных между собой бумажных листов.

Стригалов даже не шелохнулся.

— Что ж, посмотрим, — сказал Никита Михайлович, — очень любопытно.

Он быстро пробежал глазами первый лист и изумленно поднял брови.

— Программа переустройства Империи? — насмешливо спросил он. — Вы серьезно, Юрий Андреевич?

— Именно, Никита Михайлович, — кивнул Стригалов. — Именно так. Я составил этот документ еще несколько лет назад и очень хотел показать его императору. Почему-то мне казалось, что его величество смог бы оценить мои усилия. Честно говоря, мне и сейчас так кажется.

— Значит, вы мечтаете переустроить Империю? — спросил я.

— Да, — кивнул Стригалов. — И разработал очень интересные предложения.

— А какое отношение к вашей работе имеет Уральский банк? — поинтересовался я. — Если вы думаете только о благе Империи, зачем же вы затеяли эту аферу?

— Все очень просто, Александр Васильевич, — улыбнулся Стригалов. — Мне были нужны деньги. Я ведь даже не дворянин, всего лишь бедный студент с незаурядными магическими способностями, который сумел выучиться на юриста. Должность адвоката по мелким делам — вот предел моей карьеры. Кто бы ко мне прислушался?

Мне пришлось совершить определенные действия, чтобы придать вес моим словам.

— Расскажете? — полюбопытствовал я.

— Разумеется, — кивнул Стригалов. — Именно для этого я вас и ждал.

Он сплел пальцы рук в замок.

— Если позволите, я начну с самого начала.

— Только постарайтесь покороче, — заметил Зотов.

— Хорошо, — кивнул юрист. — Я закончил императорский университет, стал юристом и некоторое время работал в судебной коллегии, но быстро понял, что мне не стать даже судьей, поэтому я ушел в адвокаты. Занимался гражданскими делами, тяжбами о разводах и наследствах, выиграл несколько дел и заработал определенную репутацию.

К тому же у меня завелись кое-какие деньги, и все их до последней копейки я заработал сам. Знаете, я искренне горжусь этим, господа, вот только этого было решительно недостаточно.

Знаете, сколько в столице таких адвокатов? Пруд пруди. Но к тому времени у меня уже появились покровители. Тот же князь Горчаков.

— На всех этих покровителей вы накладывали темное заклятие, — догадался я.

Стригалов пожал плечами.

— Это был самый надежный способ удержать их, только и всего. Кроме того, я не требовал от них ничего ужасного. Порекомендовать меня влиятельным людям, поддержать.

Именно в то время мне очень, кстати, подвернулся этот уральский лавочник Матвей Трегубов. У него были кое-какие деньги, которые он хотел вложить в Столице. Я добавил к его капиталам свои сбережения и помог ему организовать Уральский банк.

Это было чисто коммерческим предприятием, поверьте. Я надеялся разбогатеть и затем купить себе титул.

Стригалов улыбнулся.

— Вам, Александр Васильевич, это должно быть хорошо понятно. Аристократы имеют совсем другой вес в нашем обществе.

— Да, я понимаю, — кивнул я.

— Я в этом не сомневался, — улыбнулся Стригалов. — Но именно вы мне и помешали. Взялись защищать этого пьяницу графа Толубеева и испортили все дело. По счастью, я сумел остаться в тени.

— Да, вы ведь не общались со своими жертвами напрямую, — кивнул я. — Только при помощи писем. Это очень предусмотрительно.

— Общался, — улыбнулся Стригалов, — но никогда не говорил о делах. Это были ни к чему не обязывающие светские разговоры. Так что вы правы, никто из моих невольных помощников даже не подозревал, что это я управляю ими.

— Вы не сказали, что банкир Трегубов очень кстати владел заклинанием оборотных денег, — напомнил я.

— Да не был он банкиром, — рассмеялся Стригалов. — Я же вам говорю, самый обыкновенный жулик. Но вы правы, Трегубов владел нужным заклинанием. Кажется, бабка ему передала, или дед. Это была его самая ценная способность. Только из-за нее я терпел его глупость и страхи.

— И все-таки ваша затея с Уральским банком провалилась, — улыбнулся я.

— Благодаря вам, Александр Васильевич, — уточнил Стригалов. — Только благодаря вам. — И тогда вы решили взяться за Корабельный лес. Я правильно понимаю? На старого графа Сосновского вы тоже наложили свое заклятие?

— Нет, — улыбнулся Стригалов. — С графом Сосновским мне просто повезло. Я уже несколько лет занимался его делами и считал графа своим другом. Для моих планов он был совершенно бесполезен. Корабельный лес — это слишком уникальный ресурс. Если бы я попытался вмешаться в это дело, то сразу же привлёк бы к себе внимание. Так что для графа Сосновского я был просто хорошо знакомым юристом и добросовестно выполнял свою работу.

Стригалов развел руками.

— А затем Дмитрий Валентинович заболел. Знаете, Александр Васильевич, я ведь по-человечески переживал за него. У меня не так много друзей. И когда граф Сосновский пригласил меня к себе, конечно, я сразу же приехал. Хотел поддержать больного друга, а он рассказал мне про свою идею с завещанием.

— Вы удивились? — спросил я.

— Еще как, — улыбнулся Стригалов, — я битый час пытался узнать у Дмитрия Валентиновича причины его решения. Но знаете, что?

Стригалов весело посмотрел на меня

— Граф Сосновский так ничего мне и не сказал. Только попросил найти достаточно богатого человека, который мог бы заплатить пятьдесят тысяч золотых червонцев за право владения Сосновским лесом. Представляете? Найти человека, который согласился бы купить корабельный лес. Как вам эта идея, Александр Васильевич?

— Теперь я знаю, что граф Сосновский был в отчаянии, — сказал я.

— Да, я теперь тоже это понимаю, — кивнул Стригалов.

— Но тогда вы увидели возможность, — усмехнулся я.

— Конечно, — ответил юрист. — С моей стороны было бы очень глупо ее упускать. Можно сказать, что я действовал не по плану. Наверное, это и стало моей самой главной ошибкой. Но я рискнул. Такие возможности нельзя упускать. Имейте это в виду, Александр Васильевич. Вам предстоит очень долгая жизнь, и если когда-нибудь она подбросит вам подобную возможность, держитесь за нее, чего бы это вам ни стоило.

Стригалов мечтательно улыбнулся.

— Стать единственным владельцем корабельного леса. Представляете, какие это деньги, какое влияние?

— Вы сразу же поехали в Вологду и нашли купца Порфирьева? — спросил я.

— Точно, так оно и было, — ответил Стригалов. — Имейте в виду, Порфирьев здесь совершенно ни при чем. Первое, что я сделал, это наложил на него заклятие, а после этого купец просто выполнял мои приказы. Так что я вас очень прошу, не держите его в тюремной камере слишком долго.

— А управляющий графа Сосновского, Карл Гроссман? Он был вашим сообщником?

— Ну что вы, — улыбнулся Стригалов. — Он тоже действовал под влиянием заклятия. Мне был нужен свой человек в поместье.

— Это очень предусмотрительно, — сказал я.

— Благодарю вас, Александр Васильевич, — серьезно кивнул Стригалов. — Ваше мнение много значит для меня.

— Скажите, а зачем вы заставили купца Порфирьева отменить поставки корабельного леса на нашу верфь? — поинтересовался я.

Юрий Андреевич снова развел руками и широко улыбнулся. Его улыбка была какой-то детской.

— Честно говоря, я просто не смог удержаться, Александр Васильевич. Понимаете, я злился на вас за то, что вы разрушили мою затею с Уральским банком, вот и решил отплатить. Это было очень неразумно, признаю. Но я ничего не мог с собой поделать. Знаете, в жизни должно быть место не только расчету, но и удовольствиям.

— Да, в этом я могу вас понять, — согласился я. — Один мой хороший знакомый недавно говорил то же самое.

Я внимательно посмотрел на Стригалова.

— А зачем вы заставили управляющего поджечь лес и стрелять в меня? Это тоже было удовольствие?

Юрий Андреевич помрачнел и покачал головой.

— Увы, Александр Васильевич, это была необходимость. Вы слишком резво взялись расследовать историю с корабельным лесом и слишком далеко продвинулись. Я не смог это предотвратить. Все, что мне оставалось — попытаться вас остановить. Именно это я и сделал. Просить у вас прощения я не стану. Думаю, вы меня поймете.

Я пожал плечами.

— Не скажу, чтобы я так уж сильно нуждался в ваших извинениях, Юрий Андреевич.

— Вот и хорошо, — мягко улыбнулся Стригалов. — Я рад, что между нами не осталось никаких недомолвок.

— Раз уж у нас с вами такой откровенный разговор, — заметил я, — то мне бы хотелось прояснить кое-что еще. Скажите, вы ведь знали, для чего нам нужен корабельный лес? Зачем мы строим флотилию?

— А вы ничего не упускаете, Александр Васильевич, — усмехнулся Стригалов. — Что ж, вы правы, я догадался, зачем вам нужен свой флот. Все это время я следил за вами, насколько это было возможно. Сопоставлял все факты и понял, что вы решили найти Место Силы. Не удивляйтесь, но и про Савелия Куликова я тоже знаю.

— И вы не попытались взять его под свой контроль? — удивился я.

— Ничего от вас не скроешь, Александр Васильевич, — усмехнулся Стригалов. — Да, я попытался подступиться к Куликову, но быстро понял, что он мне не по зубам. Сноходец — слишком опасный и уникальный дар. Такой же опасный и уникальный, как ваш.

Юрий Андреевич задумчиво подпер подбородок рукой.

— Знаете, что помогало мне всю мою жизнь?

— Что же? — полюбопытствовал я.

— Я очень хорошо знаю, кого я способен подчинить, а с кем лучше не тягаться, — усмехнулся Стригалов. — Вот только с вами допустил ошибку. Вы правильно догадались. Когда я узнал про новое Место Силы, я решил сам завладеть им. Тем более, что теперь в моих руках был корабельный лес. Я хотел построить свои корабли и добраться до Места Силы первым. Представляете, какое влияние я бы тогда получил? Вот тогда я мог бы прийти к императору со своими планами, и его величество непременно прислушался бы ко мне.

Стригалов покачал седой головой.

— Какую мечту вы разрушили, Александр Васильевич! Но я вас не виню.

— Все это замечательно, — вмешался Зотов, — но вы собирались назвать имена. Я по-прежнему жду.

— Еще немного терпения, Никита Михайлович, — улыбнулся Стригалов. — Я отниму у вас пару минут, не больше.

Он внимательно посмотрел на Зотова.

— Знаете, а ведь мы с вами очень похожи, Никита Михайлович, — заметил Стригалов.

— И в чем же? — удивился Зотов.

— А давайте разберемся, — усмехнулся юрист. — Я довольно хорошо представляю себе вашу жизнь, Никита Михайлович. Вы очень одиноки, у вас нет семьи, у вас очень мало друзей. И вся ваша жизнь — это долгие-долгие годы на службе империи. А почему, позвольте вас спросить?

— Ну и почему же? — поинтересовался Зотов.

— Все очень просто, — улыбнулся Стригалов. — Вы счастливы только тогда, когда исполняете свой долг. Это огромная ответственность, Никита Михайлович, и огромная тяжесть. Вы можете мне не верить, но я искренне вас уважаю. Я ведь тоже хотел исполнить свой долг перед империей, так, как я его понимаю.

Стригалов подался вперед, не отводя глаз от Зотова. Взгляд юриста стал тяжелым и гипнотизирующим.

— Представляете, что станет с нами, если империя однажды рухнет? — медленно спросил Стригалов. — Это будет катастрофа, господин Зотов. Утрата всякого смысла жизни, крах всех наших стараний, всех наших усилий, отчаяние и безысходность, которым не будет конца. Если это однажды произойдет, нам с вами будет незачем жить. Да и как жить, зная, что дело, которому ты отдал всего себя, пошло прахом?

Стригалов сделал драматическую паузу, а затем спросил:

— Вам страшно, Никита Михайлович? Признайтесь, в этом нет ничего стыдного. Сейчас холодок дотронулся до вашего сердца. Я ведь прав?

Прежде чем Зотов успел ответить, Стригалов сделал неуловимо быстрое движение левой рукой, и в его ладони появился сгусток тьмы. Следующим движением Юрий Андреевич швырнул этот сгусток прямо в Зотова.

Время резко замедлилось. Я увидел, как клубок тьмы в полете раскинул щупальца, целясь в лицо Никите Михайловичу. Затем ощутил мгновенный и мощный магический всплеск.

Фигура Зотова на одну длинную секунду ослепительно вспыхнула. Оживший клубок черноты пронзительно взвизгнул и отлетел обратно к Стригалову.

Юрий Андреевич вскинул руки, чтобы защититься, но опоздал. Его собственное темное заклятие намертво вцепилось в голову своего хозяина.

— Напрасно вы это затеяли, господин Стригалов, — буднично-спокойным тоном сказал Никита Михайлович. — Но я отвечу вам просто для вашего сведения. Я не боюсь того, что Империя однажды рухнет. Пока я жив, этого не случится, поверьте.

Зотов сухо усмехнулся.

— А вот себе вы добавили хлопот. Да и нашему менталисту теперь придется с вами повозиться. Или не желаете тратить время понапрасну и хотите осыпаться пеплом? Тогда извольте поторопиться, у меня не так много времени. Служу империи, знаете ли.

Стригалов побледнел и молчал, он не сводил взгляд с Зотова.

— Вижу, умирать за свои идеалы вы не намерены, — усмехнулся Никита Михайлович. — В чем-то вы правы, господин Стригалов. Это будет довольно-таки бессмысленная смерть.

Зотов взмахнул документом, который дал ему юрист.

— Знаете, я обязательно прочту вашу работу, как только у меня найдется немного свободного времени. Если ваш труд покажется мне интересным, то я доложу о нем его величеству. Вы хотите услышать мнение императора?

Стригалов крепко сжал губы.

— Вижу, хотите, — удовлетворенно кивнул Зотов. — Тогда не тратьте мое время и полезайте в сундук, который заботливо приготовил для вас Александр Васильевич. Мы с вами поедем в Управление тайной службы. Уютная отдельная камера вас уже заждалась.

* * *

— Я, пожалуй, прокачусь в кузове, — решил Никита Михайлович, когда мы вышли на улицу. — Сам присмотрю за нашим арестантом. А вас прошу сесть за руль, Александр Васильевич.

Сотрудники Тайной службы грузили в фургон сундук, внутри которого уютно устроился темный маг Стригалов.

Зотов покачал головой.

— Должно быть, для него это унизительно — с такими-то амбициями ехать в тюрьму, скрючившись в обыкновенном сундуке.

— Сундук не совсем обыкновенный, — с улыбкой возразил я. — Сева трудился над ним всю ночь. К тому же, внутри довольно просторно. Я не хотел доставлять нашему пленнику ненужные мучения.

— Да, я тоже иногда поражаюсь вашему человеколюбию, Александр Васильевич, — расхохотался Зотов.

Глава 23

— Суровая? — удивился я, глядя в документы Прасковьи Ивановны.

Утро началось с того, что я официально принял Прасковью Ивановну на должность моей кухарки. Женщина настояла на том, чтобы я взглянул на ее документы. Мне-то было вполне достаточно рекомендации собственного дома.

Но, чтобы не обижать Прасковью Ивановну, я принял ее бумаги, в которых обнаружил удивительный факт.

— Прасковья Ивановна Суровая, — с улыбкой повторил я.

— Это по мужу ваше сиятельство, — застенчиво объяснила женщина. — В девичестве-то я Добрякова, а мужа моего звали Антон Павлович Суровый.

— И как подходила ему эта фамилия? — полюбопытствовал я.

— Еще как подходила, ваше сиятельство, — призналась Прасковья Ивановна. — Он улыбался-то реже, чем в году праздников бывало. Добрый был, это верно, а виду не показывал.

— Что ж, Прасковья Ивановна, — сказал я, возвращая женщине бумаги. — Вы приняты кухаркой, и поэтому я сегодня очень рассчитываю на завтрак.

— Хотите, я блинчиков испеку, ваше сиятельство? — предложила Прасковья Ивановна.

— Очень хочу, — кивнул я, — особенно если блинчики будут со сметаной.

В ожидании завтрака я вышел на балкон с чашечкой кофе, зажмурился от ласкового утреннего солнца и почти не обратил внимания на тихий рокот подъехавшего моря. Мое всегдашнее любопытство еще не успело проснуться.

Но затем я услышал в саду неразборчивые голоса и лениво заинтересовался происходящим.

Кажется, кто-то приехал именно ко мне, а еще через минуту раздался истошный вопль Игната:

— Ваше сиятельство! К вам посыльный от его величества с конвертом.

Вот тут-то мне решительно стало интересно, что происходит.

Конверт мне вручил сам Игнат, и я одобрительно кивнул. Без моего разрешения старик не впустил в дом даже посыльного от самого императора. Оставил бедолагу ждать ответа у ворот.

Распечатав конверт, я обнаружил внутри небольшой лист плотной бумаги с золотым оттиском императорской короны в правом верхнем углу. На листе было написано:

«Его сиятельство графу Александру Васильевичу Воронцову. Прошу вас незамедлительно прибыть во дворец для важного разговора»

Ниже стояла хорошо узнаваемая подпись императора.

Я удивленно поднял брови. Приглашение во дворец, да еще и внезапное? Утро с каждой минутой становилось все интереснее.

Разумеется, я мог бы послать его величеству зов и вежливо спросить, зачем я так срочно ему понадобился. Возможно, император ожидал, что именно так я и поступлю.

Но, секунду подумав, я решил не беспокоить его величество по пустякам.

А зачем? Приеду во дворец и узнаю все на месте.

Так что я неторопливо допил кофе, а затем надел подходящий к случаю костюм. Мельком взглянул на себя в зеркало и остался доволен, после чего вышел в сад, предварительно успокоив Игната:

— Вернусь к обеду или к ужину. На всякий случай оставьте мне блинчиков.

Перед воротами особняка стоял роскошный белоснежный мобиль. Размерами он больше напоминал океанский лайнер. Тонированные стекла сверкали на солнце, а на широких дверях мобиля красовались золотые эмблемы в виде императорской короны, точно такие же, как на бланке из конверта.

На капоте я разглядел крошечную золотую фигурку ворона и довольно улыбнулся. Мобиль был изготовлен в мастерских нашего рода.

К роскошному мобилю прилагался водитель в черном фраке и белых перчатках. Честно говоря, он выглядел куда представительнее, чем я.

С почтительным поклоном водитель открыл передо мной заднюю дверь. Я опустился на сиденье, которое своей мягкостью напоминало пуховую перину. Мобиль тронулся так плавно, что я этого даже не заметил.

Мимо неторопливо проплывали улицы столицы. Каким-то волшебным образом они освобождались от транспорта именно в ту минуту, когда мы проезжали по ним, так что мобиль ни разу не притормозил ни на одном из перекрестков. Наверное, это была какая-то дворцовая магия самого высшего ранга.

Шурша колесами по брусчатке, мобиль неторопливо пересек дворцовую площадь. Перед нами торжественно распахнулись широкие ворота с позолоченными гербами на створках. Водитель высадил меня у крыльца, а на ступеньках уже поджидал придворный в роскошном мундире.

— Его Величество приглашает вас в свой кабинет, — предупредил он меня.

Я довольно улыбнулся. Ну что ж, значит, с минуты на минуту я узнаю, зачем меня пригласили.

По причудливо изогнутой лестнице из белого мрамора меня проводили на второй этаж.

До сих пор мне не доводилось бывать в императорском дворце. И теперь я с любопытством разглядывал роскошную лепнину, позолоту, резные панели из драгоценных пород дерева, белоснежные статуи и огромные картины, которые висели на стенах.

В основном, это были портреты, запечатлевшие предков императора, но иногда попадались и батальные сцены из многочисленных битв, в которых принимали участие имперские войска.

* * *

Личный кабинет Его Величества был отделан светлым резным дубом. Император стоял возле высокого окна, заложив руки за спину. Он любовался рекой, по которой скользили прогулочные лодки.

Когда я вошел, Его Величество повернулся ко мне и с улыбкой сказал:

— Рад вас видеть, Александр Васильевич.

— Благодарю за приглашение, Ваше Величество, — ответил я, вежливо наклонив голову. — Вы хотели меня видеть?

— Я хотел вас поблагодарить, Александр Васильевич, — сказал император. — Вы разоблачили темного мага, который угрожал безопасности Империи. Какую награду вы хотите за это?

— Я еще не успел подумать об этом, — признался я.

— Не торопитесь и не осторожничайте, — улыбнулся император. — Я хочу, чтобы награда была достойной.

— Благодарю вас, Ваше Величество, — ответил я.

— Никита Михайлович Зотов рассказал мне, как вы разрешили эту щекотливую ситуацию с Сосновским лесом. Должен сказать, что вы нашли очень удачное решение. Теперь казначейству не придется опротестовывать завещание графа Сосновского. Я очень этому рад. Судебная тяжба послужила бы плохим примером для многих подданных Империи.

Император сделал паузу, как будто ожидал, что я отвечу, но он не задал мне никакого вопроса, поэтому я молчал.

— Прошу вас, садитесь, Александр Васильевич, — сказал его величество, указав мне на кресло, которое стояло напротив письменного стола.

Я подождал, пока сядет император, а затем опустился в кресло.

— Приятный молодой человек этот Петр Брусницын, — с улыбкой сказал Его Величество, — такой, знаете, простой и настоящий. Он очень сильно отличается от многих моих придворных.

Император внимательно посмотрел на меня.

— Я слышал, что вы с Брусницыным неплохо поладили. Александр Васильевич. Это хорошо, ведь его родовой дар уникален. Никто, кроме Брусницына, не сможет придать корабельной древесине необходимые магические свойства.

Я снова промолчал. Его Величество постучал пальцами по столу и неожиданно сменил тему разговора.

— А вы знаете, Александр Васильевич, что раньше корабельный лес принадлежал императору? — спросил он.

Я покачал головой.

— Нет, об этом я ничего не слышал.

— А между тем, так оно и было, — улыбнулся император. — В те времена графы Сосновские были императорскими лесничими. Согласитесь, в этом нет ничего зазорного для аристократа — служить своему сюзерену.

— Полностью с вами согласен, Ваше Величество, — кивнул я. — Могу я спросить, как в таком случае корабельный лес стал собственностью графов Сосновских?

— Можете, — усмехнулся император. — Этот случай не вошел в учебники истории, но он достаточно хорошо известен.

Император положил ладони на стол и задумчиво посмотрел на меня.

— В самом начале смуты мой прадед, тогдашний император, испытывал большие трудности. Влиятельные аристократы объединились и решили свергнуть его с престола. Они хотели учредить магическую республику и править сами.

Верных войск у императора хватало, но возникли трудности со снабжением армии. Война затягивалась. Императору срочно потребовались деньги, а взять их было негде. И тогда королевский лесничий, граф Сосновский, предложил моему прадеду помощь.

Он предоставил необходимую сумму, огромную по тем временам. Этих денег хватило на то, чтобы снарядить и вооружить армию и разгромить мятежников. Можно сказать, что смута закончилась благоприятно благодаря графу Сосновскому, но об этом мало кто знает.

— Вы хотите сказать, что граф Сосновский выкупил у императора корабельный лес? — уточнил я.

Его величество покачал головой.

— В том-то и дело, что нет. Граф Сосновский просто дал деньги, и после окончания смуты даже не потребовал возврата долга. Его беспокоила судьба корабельного леса, он опасался, что мятежные маги захватят его и вырубят. Только императорские войска могли гарантировать лесу защиту, и граф Сосновский не пожалел денег, чтобы спасти лес.

Император помолчал, значительно глядя на меня.

— Когда мой прадед покончил с мятежниками, казна была пуста. Разумеется, имущество мятежных магов конфисковали в казну, но они тоже порядком поистратились. Вернуть долг графу Сосновскому император не мог. Но очень не хотел, хотя граф и не настаивал. И тогда император подписал указ, которым даровал графу Сосновскому корабельный лес.

— Это был поступок мудрого и справедливого правителя, — улыбнулся я.

— Да, это было хорошее решение, — согласился император. — Сосновский лес и его родовые маги объединились. Корабельная древесина бесперебойно поступала на верфи, и много поколений все были довольны.

Император снова замолчал, а затем неожиданно предложил:

— Хотите кофе, Александр Васильевич? Я слышал, вы очень любите этот напиток.

— Хочу, — честно признался я.

Его Величество взял со стола крохотный бронзовый колокольчик и позвонил. Звон колокольчика был очень тихим, он едва нарушил тишину кабинета, но я не сомневался, что те, кому надо, его услышали.

Я оказался прав. Не прошло и минуты, как слуга внес поднос, на котором стояли кофейник, чашка, сахарница и молочник со сливками. Слуга с поклоном поставил поднос на низкий столик у окна, налил мне кофе и бесшумно исчез.

— Угощайтесь, Александр Васильевич, — предложил император.

Я с любопытством попробовал кофе. Он оказался точь в точь таким, как я люблю. Кажется, даже был сварен из моего любимого сорта. Точно, этот дворец пропитан уютной и мощной магией.

Император вежливо подождал, пока я допью кофе, а затем продолжил:

— Долгое время род Сосновских и корабельный лес были неразрывно связаны. Жаль, что сейчас эта связь оборвалась. Но тут уж ничего не поделать. Теперь Сосновский лес принадлежит вам. Я ни в коем случае не хочу оспаривать ваше право. Вы приобрели лес абсолютно законно. Но вы же понимаете, что вашему роду будет трудно им управлять.

— Да, Ваше Величество, я понимаю, — кивнул я.

К этому моменту я уже догадался, зачем император пригласил меня сегодня во дворец. Но предпочел дождаться, когда его величество все скажет сам. Именно так император и поступил.

— Никита Михайлович рассказал мне, что когда вы с купцом Порфирьевым составляли купчую, то специально не стали вписывать туда имя, — улыбнулся он. — Вы ведь уже тогда предполагали разные варианты. Я угадал?

— Вы совершенно правы, Ваше Величество, — согласился я.

— Что ж, — усмехнулся император, — тогда я не буду ходить вокруг да около. Я бы очень хотел, чтобы корабельный лес снова стал собственностью Империи. Впишите в купчую мое имя, — прямо предложил император, — и назовите сумму, которую вы хотите получить. Я знаю, что вы заплатили купцу Порфирьеву шестьдесят тысяч золотых червонцев. Разумеется, это не сумма. Я готов предложить справедливую цену. Кроме того, я гарантирую, что поставки корабельного леса на вашу верфь будут идти бесперебойно. Вопрос с графом Сосновским и Петром Брусницыным я также возьму на себя. Не беспокойтесь, я сумею решить его к общему удовольствию. Вас устраивает мое предложение?

— Предложение очень щедрое, — улыбнулся я. — Но позвольте спросить, Ваше Величество. Как именно вы собираетесь уладить вопрос с Сосновским и Брусницыным? Допустим, Брусницына вы снова назначите императорским лесничим. А Сосновский?

— Я думал о какой-нибудь компенсации, — нахмурился император. — Деньги, должность при дворе. Хорошая перспектива для молодого аристократа.

— Хорошая, — согласился я. — В том случае, если она устроит Сосновского. Но ведь он с детства готовился владеть Сосновским лесом. Корабельный лес — это не только магия, но и большое торговое дело. Николай хорошо его знает, его обучали этому с детства. А Брусницын в этом не разбирается. Зато у него есть родовой дар.

Император внимательно слушал меня.

— К чему вы клоните?

— Петр Брусницын — единственный человек, который сумеет сохранить магию корабельного леса. А Николай Сосновский лучше всех может им управлять. Но граф Сосновский не согласится стать наемным работником. Он слишком горд для этого.

— И что же вы предлагаете? — прищурился император.

— Весь вопрос в том, сумеют ли Сосновский и Брусницын поладить между собой, — сказал я. — Если смогут, то я предпочел бы отдать Сосновский лес им обоим в совместное владение.

— Вы заплатили за него немалые деньги, — напомнил император.

— Так и леса роду Воронцовых нужно немало, — улыбнулся я. — К тому же, нам нужен лес лучшего качества, и в самые короткие сроки.

— Вы все рассчитали, Александр Васильевич, — расхохотался император. — Игорь Владимирович будет вами гордиться. Ну, а если Сосновский не поладит с Брусницыным?

— Тогда судьбу Сосновского леса будете решать вы с Игорем Владимировичем, — ответил я. — Уверен, вы подберете в пару Брусницыну толкового управляющего. Поймите, Ваше Величество, Николай Сосновский обратился ко мне за помощью. Я дам ему шанс, даже если вы будете против. А там пусть решает сам.

— Смелое заявление, — удивился император.

Затем поднялся из-за стола. Увидев, что я тоже встал, он махнул рукой:

— Сидите, Александр Васильевич, прошу.

Его Величество прошел до дальней стены кабинета, о чем-то напряженно размышляя. Затем вернулся и сел в кресло рядом со мной.

— Я очень рад, что именно вас попросил разобраться с завещанием графа Сосновского. Вы обратили внимание на то, что сам я мог упустить. Напомнили, что Империя — это не только стратегические ресурсы. Империя — это, в первую очередь, люди. Мой прадед хорошо это понимал.

Император взял кофейник и наполнил обе чашки.

— Но, согласитесь, будет лучше, если Сосновский и Брусницын получат корабельный лес из рук императора. Это символично, и не вызовет пересудов.

— Согласен, Ваше Величество, — кивнул я. — Это замечательная идея.

— Я передам Брусницыну и Сосновскому корабельный лес, если они согласятся работать вместе, — твердо сказал император. — Обещаю вам. На таких условиях вы согласны вписать мое имя в купчую? Напоминаю, что сумму, за которую вы уступите Сосновский лес мне, вы тоже можете назвать сами. Это ваша награда за изумительно проведенное расследование. Кроме того, я гарантирую вашей верфи поставки корабельного леса.

Предложение было очень щедрым. Но вместо ответа я спросил:

— Ваше Величество, когда вы в последний раз были в Сосновском лесу?

Император удивленно посмотрел на меня.

— Честно говоря, я ни разу там не был, — сказал он. — Как-то не возникало надобности. С делами графы Сосновские прекрасно справлялись сами, а для отдыха и охоты у меня есть другие лесные угодья.

— В таком случае позвольте мне пригласить вас в гости, — улыбнулся я. — Пока я являюсь владельцем Сосновского леса, я приглашаю вас приехать туда. Обещаю вам, что подумаю над вашим предложением и дам ответ в Сосновском лесу.

— Неожиданно, — сказал император. — А озеро там есть? Я люблю рыбачить, Александр Васильевич.

— Еще какое, — кивнул я. — Караси с ладонь, а то и больше.

Глава 24

Это был день, когда все опаздывали, и тем не менее успевали вовремя.

Мы с Игорем Владимировичем сидели в моем кабинете и пили кофе.

— Замечательная бумага! — с улыбкой сказал Игорь Владимирович, любуясь купчей на Сосновский лес. — Просто замечательная! Спасибо, Саша, сделал подарок старику.

— Имейте в виду, что у вас вряд ли получится оставить Сосновский лес себе, — предупредил я. — Императору это не понравится.

Игорь Владимирович махнул рукой.

— Я и не собирался. А с Его Величеством мы как-нибудь договоримся, не бери в голову. Просто имей в виду, что я очень тебе благодарен.

Игорь Владимирович посмотрел на часы и озабоченно добавил:

— Что-то Его Величество запаздывает.

И тут раздался душераздирающий вопль Игната.

— Ваше сиятельство! — не своим голосом кричал Игнат. — Александр Васильевич, коттедж едет!

Я выглянул в окно и увидел, что к воротам подъезжает вереница машин.

— А вот и император, — сказал я.

В дверь забарабанили.

— Коттедж едет, Александр Васильевич, — повторил Игнат.

— Не коттедж, а кортеж, — с улыбкой поправил я его, выходя на крыльцо, чтобы встретить императора.

Его Величество как раз выбирался из мобиля.

— Пришлось взять с собой небольшую свиту, — пожаловался он мне, небрежным кивком указывая на бесконечную вереницу машин. — В наше время императору без свиты никуда. Вы не поверите, Александр Васильевич, но эти придворные готовы сопровождать меня буквально повсюду.

— Они вас охраняют? — поинтересовался я.

— Если бы, — усмехнулся император, — просто надеются лишний раз попасться мне на глаза, только и всего.

— В таком случае отдайте их под начало Прасковьи Ивановны, — предложил я, — пусть помогают готовить обед.

— Отличная идея, — рассмеялся император.

А затем с любопытством взглянул на мой особняк.

— Значит, вы живете здесь? — он покачал головой. — Очень старый дом, сразу видно, и очень уютный. Знаете, когда-нибудь я бесцеремонно напрошусь к вам в гости.

— Буду рад видеть вас в любое время, Ваше Величество! — поклонился я.

— Но не сегодня, — вздохнул император. — Сегодня будем действовать по намеченной программе. Вы готовы, Александр Васильевич? Показывайте дорогу в ваш замечательный магический лес.

— Прошу прощения, Ваше Величество, — ответил я, — но придется еще немного подождать. Мне должны кое-что привезти.

Игорь Владимирович тоже подошел поздороваться с императором. А я тем временем послал зов повару «Румяного Поросенка».

— Вы отправили мой заказ? — с тревогой спросил я.

— Еще час назад, ваше сиятельство, — ответил повар, — но водитель только что сообщил, что его задержали полицейские на Шепчущем мосту.

Я досадливо поморщился. Ну, конечно, мог бы и догадаться. Все дороги на Каменный остров перекрыли в честь приезда императора.

— Ваше Величество, — сказал я императору, — мой фургон задержала полиция. Вы можете отдать распоряжение, чтобы его пропустили?

— Разумеется, Александр Васильевич, — кивнул император и с любопытством посмотрел на меня. — В этом фургоне что-то настолько важное?

— Всего лишь угощение для одного знакомого призрака, — улыбнулся я. — Но и нам с вами кое-что достанется. Поверьте, вы не пожалеете об этих минутах ожидания.

Наконец подъехал фургон. Чтобы не тратить время на разгрузку, я дал водителю денег и попросил его просто ехать за нами.

Затем усадил довольного Игната и смущенную Прасковью Ивановну на заднее сиденье своего мобиля, а сам сел за руль.

— Сегодня я вас покатаю, — с улыбкой пообещал я.

— Игорь Владимирович, прошу вас в мой мобиль, — пригласил император. — Обсудим по дороге финансовые вопросы.

Наконец все расселись, и я весело тряхнул головой.

— Ну, поехали!

* * *

Через два часа мы добрались до домика лесничего на берегу лесного озера.

Дул свежий ветерок, он давным-давно прогнал запах лесного пожара. К моему удивлению, Николая Сосновского и Петра Брусницына на месте не было. Нас встретили только Акинфий Петрович и Леонид Францевич Щедрин.

Эксперт, сняв пиджак и закатав рукава рубашки, с удовольствием колол дрова для будущего костра, а призрак красиво переливался на солнце и разговорами отвлекал его от работы.

Заметив, что мы подъехали, Леонид Францевич охотно отложил топор.

— А где Никита Михайлович? — спросил я его.

— Вы здорово удружили господину Зотову с поимкой темного мага! — заулыбался Леонид Францевич. — Теперь у Никита Михайловича столько работы, что он даже спит в своем кресле.

— А как же вы умудрились вырваться? — удивился я.

— Если намечается хороший пикник, Александр Васильевич, меня никто не удержит, — с улыбкой ответил эксперт.

Тем временем предок рода Сосновских подплыл ко мне.

— А это кто такие? — с подозрением спросил Акинфий Петрович, глядя на императора и его свиту, которые как раз вылезали из мобилей.

— Император, — тихо сказал я, и призрак удивленно умолк.

— Ваше Величество, прошу вас, познакомьтесь, — пригласил я императора. — Это Акинфий Петрович, самый первый граф Сосновский. Не обращайте внимания на его несколько необычный вид. Дело в том, что Акинфий Петрович — призрак.

— Очень приятно, — вежливо сказал император и даже протянул руку онемевшему от удивления Акинфию Петровичу.

Призрак осторожно пожал ладонь императора.

Его Величество огляделся вокруг.

— Потрясающее место, Александр Васильевич, — одобрительно сказал он мне. — Сразу чувствуется магическая атмосфера. Кажется, я понимаю, зачем вы меня сюда пригласили. Хотели, чтобы я именно здесь принял решение о судьбе Сосновского леса?

— Вы угадали, Ваше Величество, — улыбнулся я. — В тронном зале принимаются одни решения, а в магическом месте совсем другие.

— А где же граф Сосновский и господин Брусницын? — нахмурился император. — Я хотел бы с ними поговорить. У меня правило — сначала решать дела, а уже потом отдыхать.

— Едут они, едут, — неожиданно заверил нас Акинфий Петрович. — Только что мне зов прислали. Вот-вот будут.

— А вам можно прислать зов? — удивился я.

— Конечно, — непонимающе нахмурился Акинфий Петрович, — а что здесь такого?

— Вы же призрак, — объяснил я свое удивление.

— Ну и что? — недоуменно спросил меня предок рода Сосновских.

Ответить я не успел. На дороге как раз показался мобиль Николая Сосновского.

Мобиль остановился возле дома. Из него вылезли Сосновский и Брусницын и сразу же направились к нам.

Рука лесничего все еще была в гипсе, но выглядел он бодро. Можно сказать, Иван Горчаков поставил его на ноги. Брусницын удивленно оглядывался. Он впервые в жизни видел такое количество важных людей.

— Доброе утро, господа, — приветствовал их император.

— Доброе утро, Ваше Величество, — хором ответили Сосновский и Брусницын.

Я укоризненно покачал головой.

— Опаздывайте, господа.

— Мы хотели встретиться с купцом Порфирьевым, — объяснил Николай. — Поехали к нему в гостиницу, но портье сказал, что купца арестовали. Саша, ты можешь договориться с Никитой Михайловичем, чтобы он устроил нам встречу?

— А для чего вам встречаться с Порфирьевым? — удивился я.

— Я хочу выкупить у него Сосновский лес обратно, — решительно заявил Николай. — Верну ему его пятьдесят тысяч и еще приплачу сверху. Я уже выставил свой столичный особняк на продажу. Дам ему столько денег, что купец не устоит.

— И для чего тебе это нужно?

— Потому что я подумал и все решил, — ответил Сосновский. — Не знаю, что там произошло с моим родом, честно говоря, мне на это наплевать.

Тут он взглянул на императора и покраснел.

— Простите, Ваше Величество.

— Ничего, ничего, — кивнул император, с интересом прислушиваясь к нашему разговору.

— Сосновский лес — это дело моих предков, — продолжил Сосновский. — Я не оставлю его в чужих руках. Мы с Петром решили, что будем владеть им вместе, на равных. Он будет выращивать деревья, а я займусь торговой стороной дела.

Акинфий Петрович довольно кивнул.

— Молодцы, ребятки.

Сверху донесся пронзительный птичий крик. Я поднял голову и увидел, что над нами кружит ворон.

— Привет, магическая птица, — улыбнулся я.

А затем, извинившись перед императором, отвел Николая Сосновского в сторону.

— Есть кое-что, что ты должен знать, прежде чем примешь окончательное решение, — сказал я.

— Я его уже принял, — спокойно ответил Николай. — Меня ничто не переубедит.

— И все-таки послушай, — сочувственно улыбнулся — Давай присядем.

Мы присели на берегу, подальше от шумной императорской свиты.

— Ты не знаешь, но у меня есть способность сноходца, — сказал я Николаю. — Видишь этого ворона? В ночь перед пожаром он показал мне магический сон. Долго рассказывать, но я знаю, что произошло в твоем роду. Знаю, почему ты не получил в наследство родовой магический дар.

Николай хмуро смотрел на меня.

— Я тоже знаю, — сказал он. — Акинфий Петрович мне рассказал. Мой дед, Валентин Сосновский, сам отказался от родового дара. И тогда дар перешел к его младшему брату, Ивану Сосновскому. Но затем дед захотел получить дар обратно, и…

Николай замолчал, сжав кулаки.

— Курган в сердце Сосновского леса — это могила Ивана Сосновского? — спросил он.

— Да, — кивнул я.

И только в этот момент заметил, что мы не одни.

Призрак Акинфия Петровича бесшумно подплыл к нам и прислушивался к нашему разговору.

Я не стал его упрекать. В конце концов, его это дело тоже касалось.

Николай Сосновский молчал.

— Это ничего не меняет, — наконец, сказал он. — Кроме Петра и Акинфия Петровича у меня и родных не осталось. Как я их брошу? Мы с Петром будем работать вместе. Это решено окончательно!

— Вот-вот, — добавил Акинфий Петрович. — В любом роду бывает паршивая овца, а только равняться на нее не стоит, и судить по ней о всех тоже не надо.

— Я очень рад, Коля, что вы приняли такое решение, — кивнул я. — Теперь сообщите о нем его величеству. Думаю, император сумеет вас удивить.

Пока Сосновские и Брусницын разговаривали с императором, я пошел прогуляться вдоль озера. Чуть поодаль, на поляне, придворные уже ставили длинные столы. Над жаровнями пылал огонь, вкусно пахло жареным мясом.

Я почувствовал, что сильно устал за эти дни. Пришлось немало побегать, гоняясь за темным магом, пережить покушение и лесной пожар.

Но теперь дело было закончено. Я сделал все, что мог. Остальное уже зависело не от меня.

Ни о чем особенно не думая, я смотрел в озерную даль. Солнце отражалось в тихой воде, ветер шумел в камышах, лениво плескалась рыба. Здесь было хорошо и спокойно. Магическая атмосфера не давила, а придавала сил.

Я поймал себя на мысли, что не отказался бы от небольшого поместья в этих местах. Приезжал бы сюда иногда, отдыхал, бродил по берегу озера, ловил рыбу.

— Саша, — услышал я за спиной голос Николая Сосновского.

Повернулся и увидел, что они стоят втроем — Николай, Акинфий Петрович и Петр Брусницын.

— Император вернул нам Сосновский лес, — сказал Николай.

— Я очень рад, дружище, — улыбнулся я.

Николай серьезно смотрел на меня.

— Его Величество сказал, что это ты выкупил Сосновский лес у купца Порфирьева. — добавил он.

— Так и было, — признался я, — это был самый простой способ убрать Порфирьева из игры.

— Мы возместим тебе все расходы, — кивнул Николай. — Спасибо, Саша.

— Не нужно, — отказался я. — Игорь Владимирович все уладил с Его Величеством. Поверь мне на слово, Воронцовы не в убытке.

— Но император тоже отказался от наших денег, — удивился Николай. — Он сказал, что все финансовые вопросы улажены. Просто вернул нам лес, и все.

— Если Его Величество сказал, что все в порядке, значит, так оно и есть, — улыбнулся я.

А сам подумал, что Имперское казначейство получит достаточное возмещение, когда конфискует имущество Стригалова. За годы своих афер с запрещенной магией он наверняка нажил немалое состояние.

Так что ни Империя, ни император в убытке не останутся.

— Вот-вот, — охотно кивнул Акинфий Петрович. — Не взял император деньги, и хорошо. Они нам самим пригодятся. Нам еще лес сажать, жалованье платить лесничим. В усадьбе надо винный погреб обновить. Был я там недавно — плесень на стенах!

— Ваше сиятельство, винный погреб мы обсудим потом, — тихо сказал Николай Сосновский призраку.

— А почему потом? — удивился призрак. — Где я свою настойку хранить буду? И вина тоже надо заказать. Нам еще титул Петра отмечать. Водичкой, что ли, праздновать будем?

— Титул? — удивился я.

— Ну, да, — кивнул предок рода Сосновских. — А, ты же не знаешь! Его Величество сделал Петра графом. Сказал, что так будет справедливо. Так что Петр теперь тоже сиятельство граф Брусницын. Так-то, господин Тайновидец! Одни сиятельства кругом, куда ни плюнь.

— Поздравляю! — рассмеялся я и пожал руку Брусницыну.

Потом кое-что вспомнил и вытащил из кармана золотой амулет в виде корабельной сосны. Этот амулет я нашел на кургане в сердце Сосновского леса.

Я протянул амулет Петру.

— Возьмите. Он принадлежал вашему деду.

— Спасибо, Александр Васильевич, — ответил Брусницын, принимая амулет.

Его голос едва заметно дрогнул.

— Саша, мы хотим отблагодарить тебя за помощь, — начал Николай Сосновский.

Но Акинфий Петрович оттеснил его в сторону.

— Я скажу, как старший, — уверенно заявил призрак. — В общем, на твою верфь, Тайновидец, самый лучший лес пойдет. Я лично за этим прослежу. Бревнышко к бревнышку отберу.

— Благодарю вас, — улыбнулся я.

— И еще. Мы решили подарить тебе кусок Сосновского леса. Небольшой, но на поместье хватит. Выбирай, какой понравится. Я тебе советую взять на том берегу озера — там места высокие и полянки красивые есть. Поставишь себе дом, будешь приезжать на отдых.

— А с духом сосновского леса вы посоветовались? — в шутку спросил я.

К моему удивлению, Акинфий Петрович уверенно кивнул:

— Само собой, посоветовались. Такие дела мы только сообща решаем. Так что скажешь, Тайновидец? Тебе же здесь понравилось?

— Еще как, — радостно кивнул я.

Надо же. Только подумал о загородном поместье, и оно само упало мне в руки.

— И друга своего почаще в гости приглашай, — добавил Акинфий Петрович, — Этого Библиуса. Понравилось мне с ним болтать — умный человек. И пить умеет.

— Ему тоже понравилось, — улыбнулся я, — Что ж, господа, благодарю вас за подарок. Отказываться не стану. А теперь идемте к столу. Его Величество, кажется, заскучал в компании придворных. В конце концов, он видит их каждый день.

Когда мы поднимались по берегу к поляне, на которой стояли столы, я добавил:

— Между прочим, Акинфий Петрович, я не забыл вашу просьбу. Привез вам свиную рульку и четыре бочонка темного пива. Хватит?

— Вот это ты молодец, господин Тайновидец! — обрадовался призрак.

И прозрачной рукой похлопал меня по плечу.

— Сразу видно, хорошим соседом будешь. Уживемся.

— Ну, где же вы ходите, господа? — встретил нас император. — Стол уже накрыт. Александр Васильевич, а когда начнется клев?

Я задумчиво почесал бровь.

— В прошлый раз рыба ловилась после захода солнца, почти в темноте. Думаю, и с утра будет хорошо брать.

— В таком случае мы остаемся на ночь, — решительно кивнул император.

Он повернулся к придворным и повелительно сказал:

— Мы будем ночевать здесь. Пусть ставят шатры.

* * *

Потом мы сидели за столами. Миша Кожемяко с Севой Пожарским тоже приехали и теперь сидели рядом со мной.

В кружках пенилось темное пиво, хлопало пробками игристое вино.

Император что-то тихо обсуждал с Игорем Владимировичем. Кажется, они затевали еще один грандиозный торговый проект.

Удочки замерли у воды. Рыба решительно не клевала, но мы не отчаивались — солнце еще не село, и до заката было далеко.

А у меня на плече сидел ворон. Острые когти птицы царапали кожу сквозь тонкую ткань рубашки. Но я терпел и время от времени протягивал ворону кусочки мяса.

— Прилетай ко мне в гости, — предложил я птице. — Я живу на Каменном острове. Долетишь до Столицы, а там любая ворона покажет тебе мой дом. Вокруг дома большой парк, так что скучать тебе не придется.

Ворон проглотил очередной кусочек мяса и согласно каркнул.

В это время к дому подъехал еще один мобиль.

— А это кто? — удивился Его Величество.

— Кажется, граф Толубеев, — ответил я, узнав знакомую фигуру. — Это я его пригласил, но он, видно, тоже опоздал. Такой уж сегодня день.

Хлопнув дверцей мобиля, граф Толубеев заторопился к нам.

— Родила! — издали закричал он. — Александр Васильевич, родила! Крепкий красавец, весь в отца.

— Кто родил? — недоуменно спросил я Толубеева. — Кого родил?

— Звездочка родила жеребенка от Мальчика, — радостно объяснил Толубеев. — Весь в отца, черный как уголь, глаза пылают. Загляденье, а не жеребенок!

Я с улыбкой посмотрел на императора.

— Кажется, сегодня и для вас будет подарок, Ваше Величество.

Конец пятого тома

* * *

Шестой том уже здесь: https://author.today/work/449596

Дорогие читатели! Сердечно благодарю вас за лайки, комментарии и награды! Приятного чтения!

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Тайновидец. Том 5: Старшая ветвь

Content

Тайновидец. Том 5: Старшая ветвь

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Nota bene