Культивация зельевара

Глава 1

Большую часть прошлой жизни, жизни на Земле, я провел в обыкновенном провинциальном городе. В столице был всего дважды.

Столица мне не понравилась. Не смог со своими тогда еще сорокапятилетними мозгами адаптироваться к этому крупному городу. Это молодежи легко сходу разобраться, как купить себе билеты в метро, как и на какой станции пересесть, как определить, на какую тебе электричку садиться на железнодорожном вокзале, если их стоит штук пять рядом, ни одна не подписана, а на электронных табло все мутно, непонятно, черт разберешь. Снуешь туда-сюда, как потерянный ребенок, пытаешься найти хоть кого-нибудь из работников и спросить, куда тебе садиться с вот этим вот билетом. Люди ходят быстро, будто их по спинам кнутами хлещут. Слишком большие толпы народа, слишком большие цены в ЦУМе.

Но чего не отнять — оба раза Москва потрясала. Город, где нет слова «мало».

По незнанию однажды вышел к крупной автомобильной трассе, где дорожных полос было с десяток, и надолго застыл, пытаясь понять, как перейти эту дорогу, по которой ежесекундно мимо меня проносятся десятки машин. А никак. Чтобы перейти, тебе нужно километр пройтись по своей стороне дороги до подземного перехода и только там перейти.

Город, в котором каждый год рождается больше ста тысяч человек и больше ста тысяч умирает.

Огромные торговые центры площадью в десяток стадионов, огромные площади. Чтобы снять квартиру по адекватной цене, нужно выбирать что-нибудь в самых дебрях, откуда до нужного места придется пару часов добираться на автобусе, электричке, метро и такси. Не то, что в родном городке, где от одного конца города до другого можно доехать за сорок минут на автобусе, а если захочется выгулять свой радикулит, можно и пройтись не спеша, с палочкой. Пенсия. Важных дел, кроме как в поликлинику записаться, нет.

Может, если бы прожил тогда годик в столице, смог бы приспособиться. Но не захотел. Перебрался обратно в тихий городок и там спокойно доживал остаток жизни, без потрясений и новых открытий.

Так вот, к чему мне вспомнилась Москва. Когда мой дилижанс подъезжал к местной столице, Фэйлянь, или, дословно, «Парящий Лотос», я разглядывал в крошечное окно приближающийся город и вспоминал Москву.

Фэйлянь был крупным городом, по местным меркам даже очень крупным, и это сразу бросалось в глаза. Громадная городская стена тянулась вдоль горизонта. Над стеной возвышались башенки с изогнутыми китайскими крышами — пагоды, увенчанные яркими черепичными крышами с загнутыми вверх углами. Аккуратные, далекие и будто игрушечные, они напоминали мне рисунки из детских книжек.

Но до Москвы этот город все-таки не дотягивал. Здесь не было того безумного масштаба, той ошеломляющей бесконечности. Если московские проспекты казались мне реками с бесконечным потоком плывущих машин и людей, то здесь дорога к воротам была обычной широкой улицей, пусть и весьма оживленной. Да и ворот с этой стороны города оказалось двое: буквально в сотне метров от нас другая дорога уходила к соседним воротам, тоже широким и многолюдным.

Суета, конечно, была — куда же без нее у городских ворот? Люди сновали туда-сюда, словно муравьи вокруг своего муравейника. Купцы оживленно торговались друг с другом, даже не добравшись не то что до рынка — до города. Стражники у ворот проверяли повозки и телеги, лениво осматривали товар и бумаги. Кто-то перегружал с повозки на повозку тяжелые мешки с рисом и корзины с фруктами, кто-то спорил с кучером-соседом о чем-то важном на повышенных тонах, размахивая руками.

Я шагал вдоль этих суетящихся людей, вспоминая Москву. Только по сравнению с российской столицей, масштаб Фэйлянь был сильно урезан. Не было здесь тех бешеных скоростей, с которым прутся куда-то толпы, не было равнодушия к окружающим, никто не бежал сломя голову мимо. Здесь все двигались быстро, но спокойно; говорили громко, но без злобы; спешили по своим делам, но пожилым людям уступали дорогу, а старому дедуле-вознице помогли поднять упавший с телеги мешок и даже не запустили в горловину руку.

— Выгружаемся, господа пассажиры! — пробасил кучер, постучав по стенке дилижанса. — Ближе к городу подъезжать не буду, ближе некуда! И так насколько мог втиснулся!

Пока остальные пассажиры выбирались из повозки, я сидел на лавке. Только когда вышли пожилая матрона с сыном и два вооруженных мечами господина в ханьфу, я подхватил свой рюкзак, поднял с пола излишне длинное для закрытой повозки (и мешавшееся всем во время пути) артефактное копье и выскочил на свежий воздух.

Прохладный ветерок дунул во вспотевшее лицо.

Едва я вышел из дилижанса, кучер сразу хлестнул лошадей, разворачивая повозку. А я бодро пошагал по краю мощенной камнем дороги, медленно приближаясь к огромным воротам. Мимо выстроившейся на дороге длинной очереди из повозок, конных, обгоняя и матрону, и господ с мечами.

По мере того, как я приближался к воротам, городская стена росла, постепенно заслоняя собой небо. Издалека она казалась большой, но с каждым шагом я всё отчетливее понимал, насколько же это колоссальное сооружение. Каменные блоки, сложенные так плотно, что кажутся вросшими друг в друга, поднимались вверх метров на семьдесят; стены увенчаны широкими зубцами.

Я невольно замедлил шаг, задрав голову вверх и разглядывая мощь и величие древнего укрепления. В сравнении с этой стеной даже крепостные укрепления моей секты казались игрушечными. И хотя я успел повидать за свою жизнь немало зданий куда выше, эта стена вызывала уважение своей монументальностью и вековой основательностью. И построили ее без использования кранов и прочей техники. Только человеческая (хотя скорее — сверхчеловеческая, потому что здесь есть люди, которые могут на своем горбу десятки тонн таскать) сила.

Шагая вперед вдоль очереди повозок и людей, я снова задумался о том, что стоит сделать во время визита в столицу.

Ну, во-первых — обучение. Все книги секты по зельям я уже знаю наизусть. Если бы информацию об алхимии можно было найти где-то еще, я непременно отправился бы туда, но именно здесь, в Фэйляне, находится знаменитый Королевский лицей — лучшее учебное заведение королевства. Мне нужно поступить туда любой ценой, благо у меня есть рекомендательное письмо от лучшего зельевара секты. Так что я планирую посетить максимум лекций по зельеварению, перечитать все доступные книги (благодаря идеальной памяти страницы запоминались с одного взгляда), взять столько знаний, сколько возможно, а затем вернуться к себе, в секту Тьмы и продолжить свои эксперименты. В столице дольше необходимого я задерживаться не собираюсь — кроме того, город мне не знаком, покровителей у меня здесь нет, а как относится к посторонним зельеварам Дом Крайслеров, монополисты в области алхимии, я проверять не хочу.

Во-вторых, нужно присмотреться к товарам. Думаю, что во всех мирах и странах все самое ценное стекается в столицы. Если уж я здесь, будет глупо не посмотреть на ассортимент лавок травников и каких-нибудь трапперов, продающих органы духовных зверей. Из посредственных ингредиентов шедевра не сваришь, а вот из чего-нибудь запредельно редкого и ценного, вроде сердца дракона, можно сделать все, на что фантазии и умения хватит.

Чем ближе я подходил к воротам Фэйляня, тем сильнее ощущал духовный фон этого места. Удивительно, но концентрация духовной Ци здесь была сравнима с вершиной горы Тянь-Шань, что рядом с Вейдаде. Даже просто шагая по мощеной дороге, я чувствовал легкое покалывание кожи от плотности энергии вокруг. Неудивительно, что столица стала не только центром политической власти, но и кузницей талантов — пока ехал, постоянно слушал, что лучшие воины выходят из столичных сект и школ.

Подойдя к воротам вплотную, я свернул к низкому каменному зданию сбоку — именно туда направлялись те, кто шагал пешком. Встав в небольшую очередь, я стал терпеливо ждать, пока пройдут люди передо мной. Усатый стражник, облаченный в доспехи с рунами, запускал всех пятерками, после чего дверь закрывали изнутри.

Когда подошла наша очередь (я шел пятым), мы друг за другом вошли в помещение.

Посреди помещения сидел за столом стражник и методично записывал что-то в толстый журнал. Второй стражник выкладывал на соседний стол вещи из сумок, рюкзаков и свертков и лениво копался в них. Вдоль стены помещения стояли пятеро вооруженных арбалетами мужчин в толстенных доспехах, руны на которых светились от вложенной мощи.

Правило «не наводи оружие на человека» эти ребята явно никогда не слышали, или руководствовались куда более важными правилами: едва я шагнул внутрь, крайний из стражников тут же навел на меня заряженный арбалет. Дверь за спиной с лязгом захлопнулась.

Я мгновенно напрягся, инстинктивно шагнул в сторону. Мысли пронеслись в голове молнией: первую стрелу мой артефакт точно отведет, затем успею дотянуться до ледяной Ци в груди и окутаться льдом. Ближайший стражник будет насажен на копье сразу же, а дальше придется прорываться наружу…

Арбалетчик снова чуть довернул оружие, ловя меня «на мушку» и спокойно произнес:

— Стандартная процедура, парень. Не дергайся особо, а то мы нервные.

Ну раз такое дело, я и не стал дергаться. Тем более, что как я успел заметить, абсолютно всех вошедших в помещение людей держали под прицелом арбалетов, а сами стражники выглядели скучающими, словно это действие давно превратилось в рутину. У них явно не было никакого желания убивать кого-то сегодня.

Расслабившись, насколько позволяла ситуация, я спокойно дождался своей очереди. Остальные уже вышли, но новую пятерку в здание не запускали.

Сидевший за столом стражник выглядел старше, на груди — металлический значок с тремя золотыми точками. Местный сержант?

— Руку на печать, — равнодушно произнёс он, указывая на вырезанную в стене каменную плиту с замысловатым узором рун.

Я спокойно приложил ладонь к холодной поверхности. Мгновение спустя почувствовал, как по спине пробежала едва ощутимая волна Ци, словно кто-то провёл перышком вдоль позвоночника. Необычное ощущение, но не более того. Печать осталась тусклой, не проявив ни единого признака активности.

За время, что стоял в очереди, я внимательно рассмотрел каждую руну и завиток — благо память легко позволяла запоминать подобные вещи. Будет время — вспомню и разберусь, что конкретно выявляет эта проверка.

Как только печать никак не отреагировала на меня, стражники заметно расслабились, а спину перестали сверлить настороженные взгляды.

— Подорожную или иной документ, — протянул руку мужчина за столом.

Я молча достал сложенный лист бумаги. Стражник развернул документ и внимательно вчитался в текст, хмурясь и шевеля губами.

— Китт Бронсон, секта… Хм…

Стоять под прицелом арбалетов по-прежнему было неприятно, однако я старался сохранять видимое спокойствие.

— Рюкзак на проверку! — потребовал второй стражник.

Я аккуратно положил свою сумку на широкую деревянную поверхность. Стражник неторопливо начал вытаскивать вещи наружу, внимательно осматривая склянки, открывая свёртки. Первой появилась аптечка с набором зелий: несколько флаконов с лечебными зельями, заживляющими мазями и пузырьками противоядий. Стражник быстро потерял интерес к стандартным препаратам и полез глубже. Вскоре его руки извлекли бутыли с ингредиентами, которые я добыл по пути сюда: плавающее в прозрачной жидкости сердце горной змеи ранга вожака (купил по пути, так как идти на эту тварь в одиночку мне не по силам), трава лунной росы с предгорий рядом с Лиангчжоу (купил по пути, так как добираться до морского города ради единственного ингредиента — расточительная трата времени) и огненные кристаллы (их собрал в пещерах неподалеку от столицы. Но мог себе позволить и купить).

Дорога до столицы вообще выдалась скупо насыщенной на события. Из всего примечательного разве что взял девятый ранг закалки и две единицы тела.

Стражник удивлённо поднял взгляд на меня, явно не ожидая увидеть подобный набор у молодого путешественника.

— А это вообще законно, парень? Случаем, не варишь синие кристаллы в лаборатории где-нибудь в пустыне?

— Он ученик зельевара из какой-то местечковой секты, приехал в лицей на дообучение, — пояснил мужчина за столом, продолжая изучать мою подорожную. — Ему можно.

Стражник понимающе кивнул.

— Ладно. Тогда складывай свои вещи.

Когда я упаковал обратно все склянки, мужчина за столом наконец отвлёкся от бумаг и посмотрел мне в глаза:

— Итак, парень. Ты приехал из провинции, и в столице впервые, верно? Тогда я обязан объяснить тебе местные порядки. Знаешь ли ты, за счёт чего люди становятся практиками?

Я пожал плечами:

— За счёт духовной силы?

— Правильно мыслишь. Точнее говоря — за счёт Ци, разлитой в окружающем мире. Чем её больше вокруг тебя, тем быстрее идёт твой прогресс.

Я мысленно отметил про себя: конечно же, концентрация Ци важна, но помимо неё огромную роль играют духовные травы и пилюли, которые ты употребляешь; качество техники усвоения энергии и регулярные занятия боевыми искусствами для гармоничного развития тела и духа. Без всего этого даже самый насыщенный духовной энергией фон даст лишь ограниченный результат.

Однако стражник не стал углубляться в детали и продолжил:

— Самая чистая и насыщенная Ци исходит от духовных трав и духовных животных. Так вот, в центре столицы находится королевский зверинец — особое место, где содержатся сильнейшие духовные звери. Представляешь себе теперь, каким уровнем духовной силы обладает обычный горожанин, который даже никогда не тренировался?

Я задумался ненадолго и предположил:

— Вероятно, рангом пробуждения?

Причём таким он останется до самой старости из-за отсутствия гармоничного развития.

Стражник согласно кивнул:

— Именно так. В основном это первый уровень ранга пробуждения. Иногда второй уровень у особо талантливых или богатых семей. Но я рассказываю тебе это не для того, чтобы ты восхищался силой простых горожан. Запомни хорошенько: жизнь и нахождение в столице — это привилегия! Здесь действуют строгие правила поведения. Никаких драк на улицах, никакого использования боевых техник без разрешения городской стражи! Нарушишь правила — получишь огромный штраф или вовсе запрет на въезд в столицу навсегда. Поверь мне: второго шанса попасть сюда тебе никто не даст. А теперь слушай…

Пока один стражник объяснял мне местные порядки (среди которых оказались запрет на ношение незапечатанного оружия в городе без специального разрешения, запрет на использование боевых техник вне специальных тренировочных площадок и арен, запрет на нахождение на улицах без документов, комендантский час после полуночи), второй подошёл ко мне и протянул руку:

— Копьё.

Я спокойно передал ему своё оружие. Стражник достал из кармана небольшой металлический цилиндр с выгравированными рунами и приложил его к наконечнику копья. Руны на цилиндре вспыхнули мягким голубоватым светом и тут же погасли, оставив на лезвии едва заметную печать.

— Теперь твоё копьё запечатано, — объяснил первый страж. — Внутри города им можно пользоваться только в случае крайней необходимости для самозащиты. Если оружие будет обагрено кровью, печать будет сорвана. Не будет уважительной причины — поимеешь серьёзные неприятности. Понял?

Я молча кивнул и забрал своё оружие обратно.

— Вопросов нет? Тогда оставь серебрушку пошлины и можешь идти.

Стражник потерял ко мне интерес и махнул в сторону выхода. Я перекинул рюкзак через плечо, отдал монету куда нужно и шагнул за порог помещения.

Прошагав через массивные ворота столицы Фэйлян, я вдохнул полной грудью воздух города, насыщенный густой духовной Ци. Впереди лежала широкая улица мощеная аккуратно подогнанными камнями.

Что ж… Навстречу приключениям, Китт.

Я медленно шёл по широкой улице, с любопытством рассматривая окружавшие меня здания. Столица была совершенно не похожа на провинциальные городки вроде Циншуя или Вейдаде. Здесь царил строгий порядок и дисциплина: улицы идеально чистые, дома ровные, как по линейке, даже деревья вдоль дороги были аккуратно подстрижены и высажены через равные промежутки. Я часто замечал городские патрули: стражники в одинаковой форме (не в доспехах, а именно в удобной для боя одежде) шагали тройками, внимательно поглядывая по сторонам. Вкупе с печатью в сторожке напрашивается вывод — не все так ладно в городе. Но тут и причина есть — если люди быстро растут в рангах из-за насыщенной энергетики, то и духовным зверям будет раздолье. А тут еще и куча практиков, большинство из которых даже драться не умеют.

Вскоре впереди показался очередной патруль. Трое крепких мужчин двигались уверенно и размеренно, словно единый механизм. Я решил обратиться к ним — лучше сразу разобраться, как добраться до нормальной гостиницы, чем бродить по незнакомым улицам.

— Добрый день! — спокойно обратился я к старшему из патрульных. — Не могли бы вы подсказать дорогу до Королевского лицея?

Центральный стражник остановился и внимательно смерил меня взглядом. Остальные разошлись в стороны, явно готовые к любым неожиданностям.

— Почему не на учёбе или работе? — строго спросил он.

Я спокойно достал из внутреннего кармана подорожную и официально оформленное прошение, протянув документы стражнику:

— Только прибыл в столицу. Вот мои бумаги — направляюсь в лицей для поступления.

Старший патрульный принял бумаги и внимательно изучил каждую строчку. Закончив читать, вернул документы и коротко кивнул:

— Всё в порядке. Отсюда идёшь прямо до площади Серебряного Феникса, затем поворачиваешь налево и сразу увидишь гостиницу. Если заблудишься, спроси дорогу у ближайшего патруля. Да и вообще документы лучше далеко не убирай, как минимум на входе в гостиницу еще предъявишь свои бумаги.

— Благодарю за помощь! — вежливо ответил я.

Пока я продолжал путь по указанному маршруту, меня всё больше удивляло царящее здесь настроение. Город буквально пропитывала военная дисциплина: постоянные проверки документов, регулярные патрули на улицах, чёткие инструкции и правила поведения. Все эти детали больше подходили не городу, а огромному военному лагерю.

Хотя, если задуматься, ничего странного в этом нет. На человеческие земли постоянно нападают монстры и духовные звери; границы империи регулярно подвергаются атакам тварей из диких земель. Без строгой дисциплины и жёсткого порядка столица давно бы пала под натиском внешних угроз.

Куда более удивительно было то, как расслабленно живут провинциальные города вроде Циншуя или Вейдаде. Там люди словно не замечают нависшей над ними опасности, продолжая вести размеренную жизнь без особых тревог и волнений. Возможно, именно поэтому уровень развития боевых искусств там гораздо ниже — нет постоянного ощущения угрозы, нет стимула совершенствоваться и укреплять дух.

Я вдруг поймал себя на том, что и моё поведение начало меняться. Шаг стал чётким и уверенным, спина сама собой распрямилась, руки чесались отдать честь проходящим мимо патрулям.

Наконец я добрался до небольшой гостиницы под названием «Листок женьшеня». Здание выглядело ухоженным и чистым: деревянные двери покрыты лаком, окна сияли чистотой, а перед входом росли цветущие кусты жасмина.

На входе, как и говорил стражник, пришлось предъявить документы: мордатый охранник долго щурился и смотрел в бумаги, прежде чем пропустить. Внутри меня встретила приветливая пожилая женщина за стойкой регистрации:

— Добрый день, молодой господин! Желаете снять комнату?

— Да, пожалуйста. Одноместную комнату. На неделю, пожалуй.

Она быстро записала мои данные с подорожной в толстый журнал и выдала ключи от комнаты на втором этаже:

— Завтрак включён в стоимость проживания. Обед и ужин можно заказать отдельно за небольшую плату. Если будут пожелания — обращайтесь в любое время.

— Спасибо.

— Может, молодую девушку, чтобы не скучали?

— Э-э… Нет, спасибо.

— Если что, обращайтесь.

— Да-да…

Комната оказалась небольшой, но очень уютной: аккуратная кровать с чистым бельём, письменный стол у окна, шкаф для одежды и даже небольшая полка с потрепанными томиками художественной литературы. В том же Циншуе бумага была слишком дорога, чтобы пускать ее на такие книги, а тут — гляди-ка, в комнатах шкафы с книгами.

Я быстро разложил вещи и немного привёл себя в порядок после дороги. Достал и переложил в левый карман десять золотых (вряд ли на прогулке мне понадобится больше), горсть серебра — в правый. Кошелек прячу за книги.

Отдохнув пару минут, я покинул гостиницу и направился в сторону Королевского лицея.

Улицы столицы все еще поражали своей чистотой и ухоженностью. Ни мусора на мостовой, ни спящих у стен зданий бездомных. Вообще за всё время пути я не встретил ни одного бездомного или пьяницы, шатающегося по улицам. Более того, для огромной столицы людей здесь было удивительно мало — прохожие попадались редко, и каждый из них двигался целенаправленно и быстро, не задерживаясь на месте. Тут что, как в СССР, есть указ «Об усилении борьбы с лицами (бездельниками, тунеядцами, паразитами), уклоняющимися от общественно полезного труда»?

Тем неожиданнее было услышать тихие утробные стоны, доносившиеся из ближайшего переулка. Звук был настолько слабым, что обычный человек мог бы его и пропустить. Но благодаря девяти стадиям закалки мои органы чувств стали намного острее.

Я остановился и прислушался внимательнее. Стоны повторились — глухие, хриплые, будто кто-то задыхался или пытался что-то выговорить.

Возможно, кому-то действительно нужна помощь? Недолго думая, я свернул в переулок и двинулся на звук.

— Эй, там всё в порядке? — осторожно спросил я, приближаясь к источнику шума.

Однако вместо ожидаемого зрелища — какого-нибудь пьяницы, застрявшего в канализационном люке, или прихваченного приступом эпилепсии прохожего, передо мной предстала совершенно иная картина. В глубине переулка находился парень примерно моего возраста, одетый в дорогой камзол и прочие не менее дорогие и аккуратные вещи. Его лицо было бледным как мел, глаза широко раскрыты от ужаса.

Но еще страшнее было существо, которое держало парня за шею, приподняв над землей. Прозрачная тварь выглядела, как девушка, сотканная из тумана или голубоватого дыма. Призрачные пальцы глубоко впились в кожу несчастного, не давая даже закричать.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Сердце билось быстрее, пока по телу расползался холод ледяной защиты.

Не знаю, что это за существо: демон, призрак, или что-то иное. Я никогда раньше не сталкивался ни с чем подобным. Но, видимо, именно от этих тварей столицу ограждает стража.

Я полез в карман. Жест не остался незамеченным: существо резко повернуло голову в мою сторону. В призрачных глазницах засветились два ярких красных огонька, делая облик девушки еще более инфернальным.

А потом она гулко зарычала и оскалила длинные клыки.

Похоже, первый день в столице обещал быть гораздо интереснее, чем я ожидал.

Глава 2

Впервые вижу настолько сильного духа. До этого мне приходилось сталкиваться лишь с тенями — бесформенными силуэтами, которые едва ли не рассыпались под солнечным светом. Еще было черное облако в лесу Туманов — холодное, вязкое, словно состоящее из застывшей тьмы, от одного взгляда на которое хотелось бежать без оглядки (но именно с побегом тогда были проблемы). Но даже тот дух не шел в сравнение с этим.

Здесь передо мной стояла девушка — бледная, прозрачная и до одури красивая. Ее очертания были почти четкими, словно она не до конца принадлежала миру мертвых. Взгляд ее холодных глаз приковывал к месту, гипнотизировал, обещая что-то одновременно прекрасное и смертельно опасное. Вспомнилась фраза из прошлой жизни, что в столице все лучше. Видимо, в этом мире тоже действовало это правило, ведь здесь даже духи были сильнее.

Однако восхищение внешним видом мононокэ не помешало мне мгновенно сунуть руку в карман, ухватить горсть серебряных монет и швырнуть их прямо в лицо этой твари.

Метко брошенные монеты прошили бледное личико призрака. На миг фигура девушки размылась, превратившись в мутное пятно тумана. По переулку прокатился жуткий, нечеловеческий крик — потусторонний вопль, от которого по коже побежали мурашки, а воздух наполнился холодом сырой могилы.

Парень тут же рухнул на мостовую — ослабленный призрак больше не мог его удержать. Однако туман, в который рассыпалась тварь, уже начал медленно стягиваться обратно, собираясь в знакомый силуэт. Серебром такого мощного духа не убить — тут нужна тщательно выстроенная формация, не уступающая по сложности той, что стоит в караулке.

Пока девушка-призрак снова собиралась воедино, я щелчком отправил сквозь ее фигуру еще одну серебряную монету. Снова раздался яростный визг. Не теряя времени, я ухватил парня за шиворот и потащил его прочь из переулка.

И тут он меня удивил. Франт слабо и отчаянно выдохнул:

— Нет!..

И даже попытался вывернуться из моей хватки. Более того — он принялся отчаянно цепляться пальцами и ногтями за камни мостовой, словно любой ценой стремился вернуться к смерти.

Эти слабые трепыхания бесили. Я задумался на секунду, но решил пока не вырубать болезного: на крики обязательно появится стража, но с вырубленным бедолагой на руках объясниться будет куда сложнее.

Я продолжал тащить его к выходу из переулка, а он все еще сопротивлялся, пусть и слабее прежнего. Парень что-то бессвязно шептал про «отпусти меня к ней», пытаясь вырваться из моих рук. Свободной рукой я доставал и швырял в сгусток тумана последние серебряные монеты.

Оглянувшись назад, я увидел, как в глубине переулка уже колышется густая стена уплотняющегося тумана. Она медленно принимала очертания знакомой фигуры, но теперь уже менее четкой и слабой. Времени у нас оставалось совсем немного.

Будто у меня и без того было мало проблем, парень вырывался все яростнее и яростнее, его взгляд был безумен, направлен только на полупрозрачную фигуру в глубине переулка.

Я не смогу одновременно сдерживать этого дурака и отбиваться от твари, так что…

— Ты меня, конечно, извини, приятель, но сегодня ты не умрешь, — буркнул я раздраженно.

Одним резким движением я сорвал с него камзол и быстро разорвал его на широкие полосы. Парень сопротивлялся слабо и неловко, так что я быстро скрутил ему руки и ноги импровизированными путами. Затем поднял его на плечо и отнес подальше от переулка, уложив у стены ближайшего дома.

Теперь можно было разобраться с главной проблемой.

Я развернулся и посмотрел вглубь переулка. Там висела в воздухе та самая девушка-призрак. Последние ленты тумана медленно втягивались в ее фигуру, делая ее контуры даже четче и плотнее, чем при нашей встрече. Она зависла в сантиметре над мостовой, и вокруг нее воздух темнел и дрожал от давления ее ауры.

Призрак медленно двинулся ко мне навстречу — ступая по воздуху и не касаясь мостовой. Глаза девушки сверкали холодной ненавистью.

Ледяной доспех пополз по телу под моей одеждой: холодная магия окутывала мое тело прозрачной броней из инея и льда. В ладонь легли последние серебряные монеты — я бросил их прямо в лицо твари.

Она снова издала пронзительный вопль, фигура слегка ослабла и пошла рябью.

Не теряя ни секунды, я рванул вперед и ударил наконечником артефактного копья прямо по центру ее груди. По оружию прошла волна теневой энергии, но призрак, взвизгнув от боли и ярости, стремительно отшатнулся назад. Рана на груди выделялась белым светом, и не спешила затягиваться.

Похоже, ей очень не понравился мой удар — стоило мне дернуться к мононокэ, как та отшатнулась в сторону и атаковала издали.

Первой атакой стала волна черного ледяного ветра — я едва успел уклониться, прыгнув в сторону. Там, где прошла волна, камни мостовой покрылись толстым слоем черного инея и потрескались. Пахнуло холодом, пробравшим даже через ледяной доспех.

Я понесся по улице, петляя из стороны в сторону, и быстро расставляя теневые печати по мостовой. Мне нужно было, чтобы призрак приблизился к одной из них, и я снова оказался на расстоянии удара копьем.

Вторая атака пришла мгновенно — призрак резко вскинул руки вверх, сотни черных игл появились из воздуха, и стоило духу взмахнуть руками, рванулись в мою сторону.

Увернуться я не мог, принимать атаку на доспех было боязно, поэтому пришлось телепортироваться к дальней печати. Я исчез за миг до того, как иглы меня настигли.

Теперь камни мостовой усеивали аспидно-черные иглы, хрустящие под покрытыми льдом подошвами.

Можно было бы использовать «кражу памяти», но не рядом со свидетелем. Или — использовать дважды. На призраке и том пареньке.

Однако обдумать эту мысль я сперва не успел, а потом стало поздно: призрак начал гонять меня по улице. Тварь становилась сильнее с каждой секундой. Воздух вокруг нее почернел окончательно, ее лицо исказили ярость и злоба. Третья атака была самой страшной — она вытянула руку вперед, и огромный поток черного огня устремился ко мне. Я едва успел телепортироваться снова — огонь ударил в стену дома позади меня, оставив глубокий обугленный след.

— Да чтоб тебя…

Я продолжал ставить печати одну за другой, усеивая едва ли не каждый метр. Уворачивался, бегал, как настоящий спринтер, выжимал из себя все силы.

И наконец выждал! Тварь приблизилась достаточно близко к одной из моих печатей!

Я собрался уже переместиться прямо к ней для битвы на расстоянии удара, но тут призрак вдруг замер и резко повернул голову в сторону переулка. Спустя секунду я тоже услышал звуки приближающихся шагов и бряцание металла — стража бежала сюда на шум битвы.

Призрак бросил на меня последний ненавидящий взгляд и тут же рассыпался тонкими лентами тумана, которые поползли в разные переулки.

— Черт побери! — выругался я про себя.

Теперь придется объясняться со стражей. И тварь упустил…

Я тяжело вздохнул, прислонил к стене копье и переместил остатки ледяной брони на левую руку, после чего — отбросил ледяную глыбу. Через несколько мгновений из-за угла выскочили стражники в легких доспехах, с оружием наготове. Во главе патруля шел грузный мужчина лет сорока, с густыми усами и настороженным взглядом. На его груди красовалась та же отметка, что и на доспехах стражника в караулке. Сержант?

— Что здесь происходит? — резко спросил он, оглядывая меня и связанного франта, который все еще извивался и рыдал у стены.

Парень внезапно оживился, словно очнулся от транса, и закричал на всю улицу:

— Не бей ее! Не трогай ее! Ты чудовище! Ты убил ее!

Сержант нахмурился, перехватил оружие и внимательно посмотрел на меня. Я стоял, не двигаясь и не поднимая рук — подобное необходимо для атаки некоторыми техниками, и мне не хотелось проверять крепость нервов этих людей.

— На этого парня напал дух, — спокойно произнес я. — Он почти вытянул из него жизненные силы. Я вмешался, иначе паренька уже отправили бы на тот свет. Сами посмотрите, на что похожа мостовая. Еще здесь разбросано серебро — я атаковал духа им. На копье стоит печать, сегодня поставили, на входе в город. Однако будьте аккуратнее — оружие артефактное и не терпит чужих прикосновений.

Стражники уже разбрелись по улице, осматривая мостовую и без моего на то разрешения. Копье осмотрели и немного расслабились.

А вот сержант вопросительно приподнял бровь, глядя на меня.

— Как выглядел дух?

— Девушка, — пожал плечами я. — Прозрачная, бледная. Сильная, очень сильная. Серебро ее только замедлило. Я бы советовал…

— Разберемся, — перебил меня сержант и продолжил расспросы. — Имя? Фамилия? Откуда прибыл в столицу?

— Меня зовут Китт Бронсон. Прибыл из Циншуя. Остановлюсь в гостинице «Листок женьшеня».

Он кивнул и потребовал подорожную грамоту. Я молча достал и протянул ему документ. Сержант внимательно просмотрел листы, достал толстый блокнот с кожаной обложкой и карандашом переписал себе номер подорожной, который поставили мне на входе в город. Затем вернул грамоту и бросил взгляд на паренька:

— А с этим что?

Я пожал плечами:

— Он и до боя таким был.

— Разберемся, — буркнул сержант и махнул рукой своим людям. — Стефан! Насток! Унесите это до ближайшего целителя.

— Кстати, — быстро сказал я, не желая уходить без ответа. — А что за тварь напала на меня?

— Онрё. Дух мщения.

Мне это название сказало слишком мало. Безликое описание из бестиария я помнил, но хотелось конкретики.

И стражник ее обеспечил.

— Возможно, тварь станет тебя преследовать, — поскреб затылок мужчина, и равнодушно посочувствовал. — Не повезло тебе, да… Я уже давно говорю, что надо бы увеличить количество патрулей, но нет…

Патрульные не стали развязывать стонущего франта — подняли и потащили прочь. Парень продолжал выкрикивать проклятия в мой адрес, обвиняя меня в том, что я якобы «убил ее». Я лишь покачал головой. Не знаю, что за магию использовал дух, но я не хотел бы попасть под нее. Значит, нужно не давать духам себя коснуться.

— Можешь идти, — наконец сказал сержант. — Если понадобишься для уточнений, мы тебя найдем.

Я кивнул и прошелся по улице и по переулку, собирая разбросанное серебро. Монеты выглядели слегка оплавленными. По спине вновь прополз холодок, едва я представил, что случилось бы со мной, если бы я попал под атаку духа.

Улица снова погрузилась в тишину. Я медленно шел вперед, размышляя о произошедшем.

С тех пор как я оказался в этом мире, подобные встречи происходили регулярно — но каждый раз снова удивляли меня.

Здесь было дикое множество самой разнообразной нечисти. Некоторые существа были мне знакомы даже по земным легендам — как зомби или скелеты, которых здесь называли Цзянши. Водились и другие твари родом из азиатских мифов — ёкаи, мононоке и даже демоны Они. С последними мне пока сталкиваться не приходилось, да и желания особого не возникало: судя по рассказам местных жителей, эти твари невероятно опасны.

Но больше всего проблем доставляли духовные звери — существа огромных размеров, иногда достигающие высоты двухэтажного дома или даже больше (говорю только о тех, которых видел лично). Некоторые из них умели принимать человеческий облик и жили среди людей незаметно до определенного момента. Со своей звериной силой и повадками они могли натворить немало бед.

Даже обычные духовные звери представляли собой серьезную угрозу. Особенно много их было в так называемых «Диких землях» — территориях за узким проходом на границе человеческих владений. Именно узость этого прохода спасала людей от полного уничтожения: если бы твари могли хлынуть широким потоком, человечество здесь давно бы уже исчезло.

Помимо зверей и духов существовали еще и проклятые места: древние развалины городов и храмов, курганы погибших воинов, поля давних битв… Над ними витали сонмы злобных духов и призраков, охраняющих сокровища мертвецов и нападающих на любого незваного гостя.

Врагов у местных людей более чем достаточно.

Я шагал по улице, проходя квартал за кварталом, и размышлял.

С тех пор как я оказался здесь, в этом мире духовных зверей, мононокэ и призраков, я ясно осознал одну простую истину — без силы здесь не выжить. Сила решает всё: кто останется жить, а кто станет жертвой очередного духа. Но простая физическая сила или боевые искусства — это лишь часть решения. Я не хочу быть просто очередным воином, который рано или поздно падёт в битве с чудовищами.

Нет, моя цель другая. Я хочу найти иной путь — путь алхимии и зелий. В моём прошлом мире алхимия была лишь легендой, выдумкой из фантастических книг. Здесь же — это реальность, и я намерен использовать её по максимуму.

Я уже начал свои исследования зелий, усиливающих культивацию. Эти препараты могут многократно ускорить моё развитие и приблизить меня к вершинам силы. Я уже могу изготавливать усиливающие эликсиры, но проблема в том, что каждое зелье имеет свои побочные эффекты. Если я не буду осторожен, если не буду терпелив и соблазнюсь легкой силой, могу разрушить свое тело или дух.

Потому я продолжаю изучать зелья, алхимию, ставлю опыты и охочусь за знаниями. Я не собираюсь останавливаться на простых рецептах из древних трактатов, я хочу создать улучшенные формулы — более мощные, эффективные и безопасные. Именно поэтому я направляюсь в королевский лицей. Там я смогу получить доступ к лучшим знаниям по алхимии и целительству. Там я найду тех, кто сможет направить мои исследования в правильное русло.

В этом мире должна быть сила, способная поставить людей выше духовных зверей, мононокэ и прочей нечисти. И я планирую отыскать эту силу в алхимии и зельях.

Глава 3

Королевский лицей находился в самом сердце столицы, и пройти мимо, не заметив его, оказалось бы куда сложнее, чем добраться до него.

Уже издалека я заметил высокие крыши величественных пагод, покрытых бирюзовой черепицей, которые поднимались над окружающими зданиями.

Перед главным входом располагалась широкая площадь, в центре которой стояла мраморная статуя дракона. Скульптор постарался, явно потратив не меньше полугода на статую — чешуя дракона была проработана до последней чешуйки, а глаза зверя, сделанные из отполированных до блеска громадных рубинов, казались живыми.

Я прошел мимо статуи и вступил в сад. Нежные цветы лотоса плавали по поверхности кристально чистого пруда, а декоративные карпы неторопливо кружили под водой, сверкая золотистыми и алыми боками.

Я замедлил шаг, любуясь пейзажем.

Вокруг меня, хохоча и переговариваясь, прошла стайка учеников лицея — юноши и девушки в одинаковой традиционной форме. Юноши были одеты в строгие тёмно-синие халаты с серебряной вышивкой на рукавах и воротниках, девушки же носили элегантные платья цвета нефрита с длинными юбками, чуть ниже колен. Каждый шаг учениц сопровождался лёгким шелестом ткани, мелькали стройные ноги и изящные туфельки на маленьких широких каблучках.

Здесь собрались лучшие представители молодого поколения столицы — красивые, уверенные в себе и явно не лишённые таланта. На девушек было приятно смотреть, но вместе с тем я ощущал себя неуютно.

Каждый из этих учеников, даже самый младший и беззаботный с виду, пылал Ци ранга пробуждения. Их внутренняя энергия была настолько плотной и сильной, что я со своей стадией закалки невольно почувствовал себя слабым и незначительным.

Это чувство было непривычным и мне не нравилось. Я чувствовал себя не в своей тарелке, будто первоклассник с шарфом Зенита, случайно попавшийся на глаза подвыпившим болельщикам Спартака. Понятное дело, что никто из них не будет лезть драться с первоклашкой, но все равно неуютно.

Глубоко вдохнув, я направился к дверям лицея.

На входе меня встретил охранник — широкоплечий мужчина лет сорока с тяжелым взглядом и слегка поседевшими висками. Его аура была настолько мощной и плотной, что я едва удержался от того, чтобы не сделать шаг назад. Столь сильное давление внутренней энергии я ощущал только когда стоял перед мастером Линем.

— Что тебе здесь нужно?

Я поспешил достать и протянуть ему рекомендательное письмо:

— Я прибыл из секты Циншуй. Вот рекомендательное письмо моего наставника и прошение об обучении. Вот подорожная.

Охранник равнодушно взял бумаги, бегло просмотрел на печати и кивнул:

— Следуй за мной.

Мы прошли по просторным коридорам лицея. Вокруг царила атмосфера строгой дисциплины и идеального порядка: ученики тихо переговаривались группами у стен или спешили на занятия с учебниками в руках.

Наконец охранник остановился перед массивной дверью кабинета ректора и постучал.

— Входите.

За дверью обнаружилось преддверие кабинета: стоящий посреди помещения стол, за которым развалился молодой человек в дорогом шёлковом халате серого цвета — судя по всему, секретарь ректора. Он окинул меня равнодушным взглядом и, сделав для себя какие-то выводы, обратился к охраннику:

— Что он хочет?

— Прибыл на поступление из секты в Циншуе. Принес бумаги ректору.

Секретарь щелкнул пальцами и вытянул руку:

— Не будем тревожить ректора. Документы!

Охранник шагнул вперед, за два шага пересек кабинет и передал бумаги.

Секретарь лениво развернул письмо, быстро пробежал глазами первые строки и брезгливо поморщился. Не говоря ни слова, он двумя пальцами швырнул моё письмо в мусорную корзину рядом со своим столом. Затем достал белоснежный платок и тщательно вытер пальцы.

— И что вы только что сделали? Это рекомендательное письмо от моего наставника. И с ним всё было в порядке.

Секретарь посмотрел сквозь меня и холодно усмехнулся:

— Ты действительно всерьёз решил попасть сюда с такой бумажкой? У нас очередь из талантливых учеников на годы вперёд. Каждый из них — наследник влиятельного клана или обладатель редкого таланта, и мы выбираем среди лучших из лучших. А ты думаешь заявиться сюда с письмом от какого-то деревенского старика из секты, о которой я даже не слышал?

Я почувствовал, как щеки краснеют. Прежний Китт взбесился бы и наделал глупостей, но я заставил себя сохранить видимость спокойствия:

— Я проделал долгий путь до столицы, чтобы поступить. Если письмо недостаточно убедительно для вас — почему просто не сказать это сразу? Зачем вести себя так оскорбительно и выкидывать в мусор документы?

Секретарь презрительно хмыкнул:

— Ты слишком высокого мнения о себе. Разве ты не заметил разницу между собой и учениками нашего лицея? Твоё присутствие здесь — само по себе оскорбление для нас. То, что я не приказал выкинуть тебя сразу, уже поблажка.

И это промедление неспроста. Он явно чего-то хочет, иначе бы уже вышвырнул меня.

Чего может хотеть заносчивый мудак на должности секретаря?

— Я вижу, что старые договорённости и законы здесь ничего не значат, — спокойно произнёс я, глядя ему прямо в глаза. — Скажите прямо: что нужно, чтобы попасть в лицей?

Секретарь на мгновение замер от удивления, затем презрительно усмехнулся и покачал головой:

— Ты действительно настолько глуп, что не понимаешь? Сюда отправляют учиться достойнейших. Благородных наследников влиятельных семей. Талантливых гениев, чья сила уже сейчас превосходит твоё жалкое воображение. А кто ты? Мусор на подошве ботинок наших учеников. Бумажка, вроде той, что я выбросил в корзину.

Он холодно взглянул на охранника и кивнул:

— Уведи этого оборванца прочь. Пусть не позорит своим видом наш лицей.

Мощная лапища весом с вагон поезда легла на моё плечо. Я почувствовал, как давление Ци от него подскочило на пару порядков.

Шанс добраться до знаний уплывал. А это единственное, ради чего я вообще посетил столицу!

— Подождите! — сказал я торопливо. — Я готов… внести вступительный взнос.

Секретарь слегка приподнял руку, останавливая охранника. Его губы растянулись в насмешливой улыбке:

— Что ты можешь предложить мне, оборванец? Несколько медяков? Или может быть пару серебряных монет, которые заработал, продавая свои зельеварные поделки?

Значит, он полностью прочел документ за пару секунд, раз определил, что я зельевар.

— Думаю, у меня найдется пара золотых монет.

Секретарь замолчал, улыбка медленно сползла с его лица. В его глазах всплывала жадность, сообщившая, что золото ценится и в этих кругах. Он задумался, быстро просчитывая выгоду. И мне оставалось только надеяться, что он согласится, а не заберет монеты и не прикажет вышвырнуть меня.

Наконец секретарь что-то решил для себя — серьёзно взглянул на меня и заговорил с притворным сочувствием в голосе:

— Две золотых монеты — это мышиные слезки, слишком мало для вступительного взноса на поступление в наш уважаемый лицей. Но раз уж ты так отчаянно хочешь попасть сюда, я могу проявить милосердие и предложить тебе должность уборщика. Увы, за два золотых — только такой вариант.

Он явно наслаждался ситуацией, ожидая увидеть на моём лице унижение или негодование. Я же спокойно пожал плечами:

— Я не против поработать уборщиком, если смогу в свободное время посещать библиотеку лицея.

Секретарь широко улыбнулся и кивнул с преувеличенной любезностью:

— О, конечно сможешь! В свободное время делай что хочешь.

По его тону сразу стало понятно: никакого свободного времени у меня не будет вовсе. Эта работа явно не предполагала обучения. Не удивлюсь, если меня попробуют нагрузить работой так, что взвою.

Но я молча достал из кармана две золотые монеты и положил их на стол перед секретарём. Он ловко спрятал монеты в рукав халата.

— Отлично! — сказал он уже мягче и гораздо довольнее. — Охранник проводит тебя к кастеляну, а тот объяснит твои обязанности. Добро пожаловать в Королевский лицей, уборщик. И забери подорожную.

Охранник слегка подтолкнул меня в спину, направляя к выходу из кабинета.

— Следуй за мной.

Я шёл по коридору, ловя на себе редкие и незаинтересованные взгляды учеников и красивеньких учениц лицея.

Половина дела сделана — я внутри. Осталось добраться до библиотеки и зарыться в книги. И, если останется свободное время, можно будет заняться и девчонками.

Наконец мы подошли к небольшой двери в конце коридора. Охранник постучал дважды и, не дожидаясь ответа, открыл дверь и подтолкнул меня в помещение, заполненное стойками с разнообразными вещами.

— Новый уборщик, — коротко бросил он человеку, что навис над лежащими на столе документами и тут же удалился, захлопнув дверь.

Мужчина за столом поднял голову, оглядел меня с ног до головы.

Пока он изучал меня, я изучал его. Кастелян оказался пожилым человеком с редкими седыми волосами, маленькими злыми глазами и тонкими недовольно поджатыми губами.

Не говоря ни слова, он поднялся со своего места, дошел до ближайшей полки и сграбастал с нее потрёпанный комплект рабочей одежды.

— Вот твоя форма, — пробормотал он, сунув одежду мне в руки. — В общем, слушай внимательно. Рабочих рук не хватает, парни зашиваются. На тебе будет третий этаж: каждый день ты обязан вымыть все полы в учебных аудиториях и коридорах. Начинаешь с триста первой аудитории, до обеда должен вымыть до триста двенадцатой. Остальные — после обеда. Если идет занятие, занимаешься другой аудиторией. Туалеты должны блестеть от чистоты, унитазы — сиять. Раз в месяц моете окна. Вечером вынесешь мусор из комнат на пятом этаже — студенты выставляют ведра в коридор в пять часов вечера. Понял?

Он говорил как по писаному. Я слушал его внимательно, но уже понимал: если я начну выполнять все эти обязанности, ни о каком обучении речи идти не будет.

Когда он замолчал, чтобы набрать воздуха в грудь для очередной тирады, я решил пойти другим путем и осторожно спросил:

— Уважаемый кастелян, нельзя ли решить этот вопрос иначе? Может быть, я могу пожертвовать работнику лицея некую сумму, чтобы эти обязанности выполнялись без меня?

Кастелян замер на мгновение, ошеломлённый моей наглостью. Его лицо налилось дурной кровью и стало стремительно багроветь.

— Что⁈ — взревел он так громко, что стены задрожали. — Ты решил, что здесь тебе родные подворотни⁈ Что это за наглость такая⁈ Здесь Королевский лицей! Здесь не решается всё твоими грязными медяками и серебром!

От возмущения он даже начал топать по полу. Я едва удержался от улыбки при виде этого странного танца ярости. Но главное я заметил: несмотря на гневные крики и ругань, глаза кастеляна жадно смотрели на мой карман.

Я выждал момент, когда он снова набрал воздуха в грудь для очередного вопля, и быстро произнёс:

— Простите меня! Я не хотел вас обидеть и имел в виду совершенно иное! Позвольте мне объяснить.

Кастелян подозрительно уставился на меня. Не теряя времени, я продолжил:

— Дело в том, что я пришёл сюда вовсе не наниматься уборщиком. Я проделал долгий путь сюда ради учёбы, у меня были все необходимые бумаги: прошение о зачислении, рекомендательное письмо моего наставника, но секретарь даже слушать меня не стал — выбросил бумаги и только благодаря моим нижайшим просьбам не выгнал, а отправил к вам уборщиком.

Я достал из-за пазухи аккуратно сложенные копии документов и протянул ему:

— Вот копия моего прошения о поступлении. А вот копия рекомендательного письма от моего учителя. Я специально переписал их на привалах по дороге сюда — мало ли что могло случиться с оригиналами.

Кастелян нехотя взял бумаги в руки и стал изучать их. В его взгляде мелькнуло сомнение. Я продолжил:

— Понимаете, я действительно готов довериться вашей совести и справедливости. Если вы решите вернуть мне деньги и отправить прочь — я уйду без возражений. Но если вы сочтёте, что я имею право на обучение здесь… тогда прошу вас помочь мне.

Я достал из кошеля две золотые монеты и решительно вложил их прямо ему в ладонь. Он вздрогнул от неожиданности, но пальцы рефлекторно сжали монеты.

Небольшая хитрость — тяжело отдавать золото обратно после того, как ощутил его вес в собственной руке.

— Секретарь сказал мне прямо: я могу обучаться в свободное время, — продолжил я. — Так что наша договорённость никак не нарушит правил лицея. Если, конечно, вы согласитесь помочь мне.

Кастелян молчал несколько секунд, хмурясь и раздумывая над моими словами. Затем он вздохнул и тихо пробормотал:

— Ну ладно уж… Может быть, ты и вправду заслуживаешь шанс. Только вот беда: тебя в повседневной одежде, как и в рабочей робе никто на занятия или в библиотеку не пустит. Там форма нужна — либо наставника лицея, либо ученика.

Он снова посмотрел на монеты в своей руке и добавил ворчливо:

— И ещё одно: обязанности твои всё равно должны быть выполнены! Сам уж договаривайся с ребятами из прислуги, кто будет работать вместо тебя. Я глаза закрою, но не более, понял?

— А где их найти? — спросил я с облегчением.

Кастелян махнул рукой куда-то в сторону дальней двери:

— Сейчас они должны быть у себя в каморке на обеде. Иди туда и сам разбирайся с ними. Помещение сто двадцать.

Я слегка поклонился и вышел из комнаты.

Еще один шаг к библиотеке сделан. Теперь оставалось только договориться с работниками лицея о выполнении моих обязанностей и шагать к книгам. Если меня туда пустят, конечно.

Заработанные на проданных травах деньги утекали быстрее, чем при ставках на спорт в букмекерских конторах, но пятнадцать золотых монет еще оставалось — шесть в кармане, девять в кошельке. Да и серебра немножко есть.

Кстати, надо бы узнать, можно ли арендовать лабораторию (или просто предложить «убраться» в этом месте — наверняка у кастеляна есть ключ). От ранга пробуждения меня отделяет всего одна ступень закалки и эликсир, все ингредиенты для которого у меня уже есть.

Я открыл дверь под номером сто двадцать и попал в небольшое помещение, где отдыхали уборщики. Внутри было тесно и душно. Обстановка максимально спартанская — простой деревянный стол с нехитрой снедью, несколько грубых табуретов. В углу стоят ведра, швабры и метлы. Воняет мокрыми тряпками, но троим молодым парням запах не мешал сидеть за столом, беседовать и с аппетитом наворачивать еду.

Парни замолчали, едва я переступил порог. Я же спокойно прикрыл дверь за собой, повесил выданную робу на крючок у двери и медленно прошёл к столу, внимательно изучая своих новых «коллег». На вид им было лет по семнадцать-восемнадцать. Крепкие, жилистые фигуры, загрубевшие от работы мозолистые руки. По внутренней энергии я чувствовал, что двое — закалка, ушедшие недалеко от меня, а третий перешагнул на ранг пробуждения. Для обычных уборщиков это было весьма неплохо. В секту Тьмы их зачислили бы без всяких испытаний, дали редкие техники и относились бы максимально лояльно. А здесь… Пожалуй, если здешние практики прогрессируют даже без медитаций, за одно только нахождение в столице, здесь ребята могут вообще не знать техник.

— Приветствую, — спокойно сказал я. — Меня зовут Китт. С этого дня я ваш коллега.

Парни переглянулись. Самый рослый и широкоплечий из них, тот самый практик ранга пробуждения чуть прищурился и протянул руку:

— Ну привет, коллега. Я Марс.

Я пожал его руку. Рукопожатие было слабым — практик явно сдерживал силу.

Второй парень — худощавый, с внимательными глазами и резкими чертами лица — представился следующим:

— Чжоу Чэн.

Третий, невысокий и коренастый, с короткой стрижкой, протянул руку последним:

— А меня зовут Ромас.

— Хорошо, — сказал я спокойно, не присаживаясь за стол, хотя свободные стулья были. Будет сложнее вскочить, если вдруг что. — Мне нужно кое-что обсудить с вами сразу, чтобы потом не было недопонимания.

— Нам тоже нужно, — хохотнул Ромас. — Ты это, сортиры чистить умеешь?

Парни хохотнули. Переглянулись. И сразу утратили вес в моих глазах.

Скорее всего договориться с ними, как с предыдущими, не выйдет. Только вот засада — у меня нет времени выстраивать отношения и зарабатывать репутацию среди ненужных мне людей.

Не дождавшись ответа, Марс повел рукой, приглашая продолжать:

— Что именно тебе нужно?

— Дело в том, что я здесь только ради библиотеки. Я согласовал с секретарем ректора свое нахождение здесь, с кастеляном — возможность моего безделья. Остался последний нюанс — мне требуется ваша помощь, потому что аудитории, которые закрепили за мной, должны быть кем-то убраны.

Не самая изящная речь. Но я именно так и хотел.

Можно было обыграть куда лучше, но я не хотел панибратства, попыток меня прокусить или забрать деньги, ничего не сделав взамен. Вместо того, чтобы гадать, будут ли парни хорошо работать и выполнять мои обязанности, или нет, я сразу решил эскалировать конфликт, разрешить его, а потом уже, показав себя, выставить условия. Один конфликт вместо тысячи слов.

Парни снова переглянулись.

— Вот это откровения, — усмехнулся Ромас. А Чжоу Чэн добавил:

— То есть, ты предлагаешь нам работать за тебя? Тогда встречное предложение: может быть, это ты за нас троих работать будешь?

Я спокойно выдержал его взгляд и слегка улыбнулся:

— Парни, я не оборзел и не предлагаю делать это бесплатно. Вы работаете здесь потому, что вам нужны деньги, верно? Тогда как насчет небольшой прибавки к зарплате?

Теперь уже Марс поднял бровь и с интересом спросил:

— То есть у тебя ещё и деньги есть?

Троица обменялась быстрыми взглядами. На лицах тут же расцвели ухмылки — было очевидно, о чём они подумали.

— Да, парни, — сказал я, подходя к углу с инвентарем для уборки. Мне приглянулась швабра с толстым черенком. — У меня есть монеты, причем из чистого золота. Не знаю, какие цены здесь, в столице, но дома на имеющиеся деньги я смог бы жить минимум года три, не отказывая себе ни в еде, ни в вине, ни в бабах.

Подняв швабру, я слегка встряхнул её — тряпка упала на пол с тихим влажным шлепком.

— Я знаю, что говорить вам о том, что у меня есть монеты — не очень умная мысль. Но задайте себе вопрос — может, моя уверенность в себе основана на чем-то большем, чем глупость?

Марк встал. Его лицо стало жёстким и серьёзным:

— И чего ты против троих практиков сделаешь? — хмыкнул он. — Может, сразу выложишь монеты на стол, а мы уже решим, помогать ли тебе с уборкой?

Я взвесил швабру в руке:

— Ребята, вы удивитесь, сколько может сделать умелый практик с чем-то, хотя бы отдалённо похожим на копьё.

Система тут же услужливо выводит перед глазами мои показатели:

Древковое оружие: 32 — необычный.

Пониже, чем маскировка, зато со всеми причитающимися бонусами.

Бонусы:

Понимание противника.

Позволяет интуитивно определять слабые места противника и предугадывать его движения, увеличивая точность и эффективность атак. Повышает обучаемость.

Твёрдая хватка. Шанс против воли выронить оружие в бою снижается до нуля.

Улучшенное понимание противников.

Позволяет на основе собственного опыта определять слабые места противников. Вы предугадываете движения соперников, увеличивая точность и эффективность атак. Лучше контролируете поле боя. Повышает обучаемость.

Парни переглядываются, не зная, как реагировать на новичка, схватившего швабру. Вроде и дурачок, а ведет себя уверенно. Да и с деньгами, по его словам, а большие деньги не так-то просто сохранить, особенно если рассказываешь о них кому ни попадя.

Но количество решило. Марс ухмыляется:

— Ну, давай, покажи нам, что ты можешь.

Он бросается вперёд первым. Парень силён и быстр, быстрее и сильнее меня, но движется настолько грубо и прямолинейно, что мне больно на это смотреть. Я шагаю вперед, добавляю инерции удару и резко выбрасываю швабру вперёд. Кончик деревянного древка точно попадает в солнечное сплетение противника. Марс прекращает пытать меня своим неумением драться: хрипло охает и падает на колени, глотая воздух.

Второй атакует слева. Он тоже силен, но слишком самоуверен. Я шагаю навстречу, пропуская его мимо себя. Парень пролетает рядом со мной, заваливается вперед в молодецком ударе. Толчок в спину и он теряет равновесие, едва не сталкиваясь с третьим.

Третий парень рвется в бой с упорством, достойным лучшей цели. Отправляю ему под ноги ведро с грязной водой. Парень поскальзывается на мокром полу и с разбега налетает грудью на выставленную перед собой палку. Он отлетает назад и падает на спину, хватаясь за грудь и морщась.

Теперь инициатива полностью в моих руках. Не давая им прийти в себя, я начинаю методично избивать троицу, нанося удары быстро и точно. Каждый удар приходится по прикрытым одеждой местам — плечам, бокам, бедрам. Я не хочу нанести серьёзных травм или переломов — лишь причинить достаточно боли, чтобы они запомнили урок.

— Хватит уже! — спустя минуту орет Чжоу Чэн, прикрывая голову руками. Но как раз по голове я и не бил.

— Пожалуйста, прекрати… Мы поняли… — стонет Ромас.

Я дохожу до угла и оставляю швабру, внимательно глядя на лежащих передо мной парней. Они тяжело дышат, держась за ушибленные места, и смотрят на меня снизу вверх. На лицах всех троих — опаска. Значит, урок усвоен. Еще будет попытка отыграться, но не в ближайшие пару дней — синяки точно будут болеть и напоминать, что связываться со мной было больно.

— Повторяю ещё раз, чтобы мы друг друга правильно поняли. С сегодняшнего дня вы трое будете выполнять мою работу по уборке лицея. Каждый день, без исключений.

Они молчат, лишь тяжело дышат и смотрят на меня исподлобья.

Я достаю из кошеля три серебряные монеты и кладу их на стол. Каждый из троицы хорошо рассмотрел жест.

— Это ваша оплата за первую неделю. Если согласны — заберете монеты. Нет — поговорим еще раз. Имейте в виду, если монеты исчезнут со стола, но кастелян останется недоволен качеством уборки — мы повторим этот разговор ещё раз. И поверьте: во второй раз я буду менее добр.

Они переглядываются между собой.

— Мы поняли, — тихо говорит Марс. В голосе клокочет злоба и толика страха.

Я киваю в ответ и направляюсь к двери. Там переодеваюсь в робу (монеты сжимаю в кулаке), оставляю одежду на вешалке и добавляю, прежде чем выйти:

— Если мы договорились окончательно, через неделю я принесу вам зелья лечения.

Я вышел из каморки прислуги и неспешно двинулся по длинному коридору лицея. Дыхание постепенно успокаивалось, сердце замедляло ритм.

Королевский лицей был огромным зданием, и мне нужно было осмотреться, изучить расположение кабинетов и помещений, узнать, что вообще здесь есть.

Я внимательно смотрел по сторонам, отмечая каждую деталь, каждый поворот, каждую дверь и табличку с указателем.

Первым делом я направился в центральное крыло, где располагались основные учебные аудитории. Здесь было многолюдно: по коридорам сновали студенты. Царил гул множества разговоров, доносились взрывы смеха, и обсуждались учебные дела. Я остановился возле большого стенда с расписанием занятий. Быстро пробежал глазами по таблице, запоминая расположение аудиторий и время основных лекций. Руны — аудитория номер двенадцать; История королевств — пятый лекционный зал; Алхимия — лаборатория номер семь в подвальном этаже. Там же располагалась еще парочка помещений, связанных с зельями. Отлично, это уже кое-что.

Я мысленно повторил номера аудиторий и преподавателей, закрепляя информацию в памяти.

После стенда я свернул направо и пришел к столовой. Здесь царил аппетитный запах свежей выпечки и жареного мяса. Через открытую дверь я увидел длинные ряды столов, за которыми сидели студенты и преподаватели. Несколько служанок быстро разносили подносы с едой. Я отметил для себя расположение кухни, входов и выходов из помещения — на случай, если придется быстро покинуть лицей или, наоборот, незаметно проникнуть внутрь.

Больше на первом этаже не было ничего достойного внимания: залы, аудитории, лекционные залы, из-за закрытых дверей которых доносились фразы, произносимые менторским тоном.

А вот на втором этаже я нашел библиотеку. Огромное помещение с высокими потолками и рядами книжных полок впечатляло сразу же при входе. Я шагнул внутрь и направился к стойке библиотекаря (был соблазн затеряться среди полок, но это успеется). За стойкой стоял коротко стриженный мужчина лет сорока, с серьёзным лицом и внимательными глазами. Он сразу заметил меня и сухо спросил:

— Новенький?

— Да.

— Здесь недавно убирались. Если будет нужна помощь в уборке, я уведомлю кастеляна, а тот уже отправит вас. А пока… — мужчина коротко кивнул на дверь.

Я не стал спорить или настаивать, лишь кивнул в ответ и вышел обратно в коридор.

Что ж, неудача с библиотекой досадна, зато я запомнил расположение всех библиотечных полок, стойки, и теперь знаю, за какую стойку нужно зайти и как между ними перемещаться, чтобы меня не было видно с места библиотекаря. Это не поможет, если я буду в робе уборщика, потому что кто-то из посетителей может поинтересоваться, что я вообще делаю в храме знаний, но если я добуду стандартную форму, все может поменяться.

Потребуется немного времени и труда, но что только не сделаешь, чтобы добраться до полки с книгами по зельеварению и алхимии. Жаль, что я не смогу посещать лекции наравне со всеми.

Или…

Хм…

Обдумав идею, я отложил ее на время. Затем, не теряя времени, я отправился дальше осматривать лицей. Следующим пунктом моего маршрута стали алхимические лаборатории в подвальном этаже. Но стоило мне приблизиться к двери лаборатории номер семь, как меня перехватила шагающая по коридору женщина средних лет в строгом сером платье:

— Здесь запрещено находиться посторонним! Уборка только вечером и только под моим присмотром! — резко сказала она, не давая мне даже заглянуть внутрь. — И вообще, я тебя раньше здесь не видела. Новенький?

— Да, госпожа, — затараторил я, запоминая внешность строгой дамы. Нос с горбинкой, темно-зеленые глаза, недовольно поджатые губы. — Я Китт, госпожа. Прошу прощения, искал кого-нибудь, чтобы спросить, где находится туалет, и пара ребят отправили…

— Они соврали тебе, туалетов здесь нет. Попробуй поискать их в другом месте.

Я еще раз извинился, развернулся и пошел обратно в сторону лестницы.

Становилось ясно, что мой первоначальный план использовать робу уборщика для свободного перемещения по лицею терпит крах. Судя по всему, местные служащие были хорошо осведомлены о правилах безопасности и не собирались пускать кого попало в важные помещения.

Кроме того, форма учащихся отличалась друг от друга. Разные курсы, разные направления. Рукава разных оттенков, наличие и отсутствие лацканов, пояса, цвет пуговиц. Разобраться во всем этом я пока не успел, но необходимо будет сделать это, прежде чем заказывать или воровать форму. Будет странно, если студента-историка заметят за изучением углубленных материалов по алхимии.

Пытаясь не терять оптимизма, я направился дальше — к тренировочному залу боевых искусств. Но и там меня встретили настороженно:

— Уборщики приходят только после тренировок! — сурово заявил инструктор, отвлекшись от группы. — Сейчас здесь идут занятия! Успеешь еще вытереть кровь с матов!

Я снова извинился и поспешил удалиться. Свое лицо я засветил везде, где только можно, но учитывая, что меня уже видел охранник и секретарь ректора, эта карта уже свое отыграла.

Следующие несколько помещений — архивы лицея, склады ингредиентов, большой хозяйственный блок — оказались также закрытыми для меня. Везде меня встречали одинаково: короткие взгляды безо всякого интереса и жесты, указывающие на выход. Но моя мысленная карта все больше обрастала деталями.

Мои первоначальные надежды на то, что уборщик будет незаметной фигурой, имеющей доступ повсюду, оказались всего лишь глупым стереотипом. В реальности всё обстояло иначе: персонал лицея был осторожен и внимателен к посторонним лицам. Не настолько, насколько следовало бы, потому что о снующем всюду подозрительном подростке никто не доложил, но все же какая-то безопасность здесь была налажена.

Я остановился возле окна в конце длинного коридора и задумчиво посмотрел во двор лицея. С высоты второго этажа открывался прекрасный вид на ухоженные газоны и цветочные клумбы. Несколько студентов сидели на лавочках и что-то оживленно обсуждали.

Я задумался. Прямой подход явно не работал, значит, требуется иной метод. Что можно сделать?

Подкупить библиотекаря не рискну — если взятка секретарю ничем мне не грозила (он вел себя так, будто напрашивался на взятку, да и насколько я знаю законы, нет запрета на «вступительный взнос»), кастелян тоже жаждал денег, то библиотекарь выглядел, как верный долгу мужчина. Возможно, образ обманчив, а может, и нет. Пытаться купить доступ в библиотеку не стану.

Наладить контакты со студентом, который законспектирует мне книги? Долго, и не факт, что он даст мне нужное… Из всего разнообразия информации я дай бог получу пару процентов знаний.

Поговорить с преподавателем зельеварения и убедить дать пару частных уроков? Вариант.

Украсть воспоминания того же преподавателя или студента? М-м-м… Нет, точно нет. До такого я не опущусь.

Попытаться попасть в библиотеку под видом ученика? Да, это будет основным планом. А запасным будет — проникнуть в библиотеку, когда там не будет персонала.

Ладно, за работу!

Глава 4

В общем, проникнуть в библиотеку в одежде уборщика не удалось. Я не рискнул оставлять внутри печать — я не заходил дальше входа и мою технику могли легко обнаружить. А вечером библиотекарь, педантичный тип, запер библиотеку на тяжелый железный ключ, унеся его с собой.

Пришлось менять подход. Мне требовалось перевоплощение, и я отправился на местный рынок.

К вечеру на улицы высыпал народ, и торговля на рынке кипела. Шумный, пестрый, пропитанный запахами специй и трав, рынок встретил меня с распахнутыми объятиями. Я долго бродил среди торговых рядов, тщательно выбирая необходимые материалы для моего «макияжного саквояжика». Серебро быстро утекало из кошелька, но цель оправдывала расходы.

Я купил мелко истолчённый белый гипс, простые краски для придания оттенков коже, густое льняное масло, воск и небольшую баночку клея и еще с десяток простых трав и ягод. Добавил туда же несколько кисточек, пару кусочков мягкой ткани и небольшое зеркальце в деревянной оправе (сорок серебряных за зеркало!).

Вернувшись в гостиницу, я принялся за работу. На коленях прямо посреди комнаты разложил все приобретения, разжег маленький очаг в камине. В небольшом котелке я смешал ингредиенты, осторожно нагревая смесь до однородности. Запах стоял резкий, но готовка продлилась недолго — я убрал котелок с огня, как только состав стал вязким и тягучим.

Первая попытка оказалась провальной: состав быстро застыл, потрескался и рассыпался в руках. Смесь вышла слишком густой.

Вторая попытка была более успешной. Остудив состав до комфортной температуры, я подготовил лицо: волосы убрал под плотную повязку из ткани, плечи укрыл плащом. В нос вставил две тонкие трубочки из полых стеблей тростника, чтобы дышать свободно во время процедуры. Затем осторожно нанес вязкую массу на лицо, стараясь сделать слой равномерным и гладким.

Сердце билось учащённо — ощущения были не из приятных: смесь слегка стягивала кожу по мере застывания. Но вскоре дискомфорт прошёл. Когда алхимический «латекс» полностью застыл и стал упругим, я аккуратно снял его с лица. Получилась грубая прозрачная маска — осталось подрезать края острым ножом и прорезать отверстия для глаз и рта, провести еще с десяток процедур, о которых подсказывали знания маскировки, и надеяться, что все будет в порядке.

Я работал аккуратно, торопиться не стоило. Особо тщательно я раскрашивал маску, чтобы та выглядела естественно, добиваясь нужного оттенка кожи. Точного совпадения добиться не удалось: маска получилась чуть светлее моей кожи и отличалась оттенком. Впрочем, это можно было списать на усталость или нездоровье студента — в академии среди сотен других людей вряд ли кто-то обратит на это внимание.

Закончив с маской, я отправился искать портного, у которого мог заказать подходящую одежду.

В первой лавке мужчина оказался слишком подозрительным, во второй — слишком жадным, вдобавок у него не было готовых материалов. Лишь в третьей мастерской мне удалось договориться с пожилым портным о срочном заказе. Он согласился за сутки подогнать для меня тёмно-синий халат студента лицея с серебряной вышивкой на рукавах и воротнике. За срочность пришлось доплатить.

Освободившиеся сутки я потратил с умом: еще раз побродил по лицею, тщательно изучил территорию, понаблюдал за студентами и преподавателями, отмечая маршруты охранников и расположение окон. Я запоминал детали поведения и манеры общения столичных студентов, чтобы при необходимости убедительно сыграть свою роль.

Наконец наступил долгожданный момент. Я вернулся к портному ровно через сутки, и одежда была готова. Примерив наряд перед крохотным зеркалом в лавке, я удовлетворённо улыбнулся: теперь у меня были все шансы проникнуть в лицей под видом студента и получить доступ к желанной библиотеке.

Вернувшись в комнату гостиницы, я запер дверь и задернул плотные шторы.

На столе передо мной лежала готовая маска — упругая, чуть прохладная на ощупь. Я в очередной раз внимательно осмотрел её при свете свечи: она выглядела убедительно, но этого было недостаточно. Чтобы обмануть людей в Королевском лицее, мне нужно полностью перевоплотиться в другого человека.

Я осторожно приложил маску к лицу. Плотно прижав её, я закрепил края специальным клеем, следя за тем, чтобы нигде не осталось заметных стыков. Затем взял кисточку, аккуратно подправил края возле глаз и губ, добавив немного теней под глазами — это придало моему новому облику вид не нездорового бледного подростка, а студента, уставшего от ночных штудий.

Закончив с лицом, я принялся за волосы: тщательно уложил их так, чтобы прикрывали отсутствующие брови маски.

Я поднялся из-за стола, переоделся и снова подошёл к зеркалу. Новый халат сидел идеально: тёмно-синяя ткань с серебряной вышивкой на манжетах и воротнике выглядела строго, как и должно быть. Однако одного внешнего вида было мало — мне предстояло изменить манеру двигаться.

Сначала я прошёлся по комнате своей обычной походкой — лёгкой, уверенной, быстрой. Затем остановился, глубоко вздохнул и начал экспериментировать: чуть опустил плечи вперёд, сутулясь. Шаг стал медленнее и тяжелее, я слегка развернул носки внутрь, отчего походка приобрела неуклюжесть. Я снова прошёлся по комнате: лучше, но ещё недостаточно.

Тогда я слегка расслабил мышцы спины и живота. Голову чуть наклонил вперёд, взгляд изменил на рассеянный и сонный. Снова прошёл по комнате туда-сюда, теперь уже медленно и вяло. Да, это было то, что нужно: теперь я выглядел эдаким увальнем — немного ленивым, погружённым в себя и совершенно безобидным.

Ещё несколько минут я ходил по комнате туда-сюда, приноравливаясь к новой роли. И навык маскировки здорово в этом помогал.

Я телепортировался в пустой переулок рядом с лицеем. По улице я шёл неторопливо и спокойно, словно делал это каждое утро с начала учебного года. Подойдя к воротам Королевского лицея, даже не замедлил шагов и не посмотрел на охранника — глядя в пол, прошёл мимо него. Мужчина тоже не взглянул на меня: он видел таких студентов сотни раз в день.

Я сразу же уверенно направился прямо в библиотеку. Никто не остановил меня — в этом облике я был словно невидим для окружающих. На входе библиотекарь не спросил у меня имя, хотя я его уже придумал. Да и до библиотечных карточек здесь, похоже, еще не дошли.

Оказавшись наконец среди книжных полок, я внимательно осмотрелся. Первым делом отыскал официальные документы лицея: уставы и законы. Просмотрел два толстых фолианта, и только в третьем нашел то, что искал. Правила поступления в лицей не менялись десятилетиями. Старые договоренности еще действовали, и согласно им меня обязаны были принять сразу же после моей явки сюда. Значит, секретарь ректора нагло солгал мне в лицо!

Однако радости от этого открытия не было: бежать сейчас к ректору с книгой наперевес было бы верхом глупости. Даже если бы я сумел доказать ложь секретаря — это не дало бы мне место в университете.

Но главного я добился — я в библиотеке и могу начать учиться.

И я начал.

Теперь у меня было другое лицо. Я сновал среди сотен учеников, и на этот раз я действительно не привлекал ничьего внимания. Я не пытался смешаться со сложившимися группами, не посещал лекций и лабораторий, а небольшой интерес студентов моя маскировка выдерживала.

По городу я передвигался исключительно после того, как заканчивались часы обучения и труда, когда на улицы высыпали толпы студентов и рабочих. В это время я мог легко затеряться среди спешащих домой людей, избегая ненужного внимания патрулей городской стражи и не предъявлять им документы. Я быстро освоился с новыми маршрутами, обходя особо охраняемые кварталы и посты.

Спустя сутки я покинул гостиницу, в которой останавливался под именем Китта Бронсона. Это имя могло быть уже скомпрометировано — я не знал наверняка, но рисковать не собирался.

Я нашёл небольшое объявление о сдаче комнаты в тихом районе на окраине города. Пришёл туда уже в новой личине — скромного, немного рассеянного студента по имени Мартин Келлер. Хозяином оказался старичок лет семидесяти, молчаливый и равнодушный ко всему, кроме своевременной оплаты. Он даже не потребовал у меня подорожную, ограничившись коротким разговором о стоимости аренды и правилах проживания. Меня это вполне устраивало: чем меньше вопросов, тем лучше.

Комнатушка оказалась крохотной и полутёмной, с узким окном, выходящим во внутренний двор. Но мне большего и не требовалось: здесь я мог спокойно спать, есть и заниматься своими делами.

Первым делом я занялся подделкой новой подорожной. Оригинальную печать городской канцелярии я видел достаточно раз, чтобы запомнить мельчайшие детали. Несколько часов я потратил на то, чтобы аккуратно вырезать её копию из куска плотной древесины, затем тщательно обработал её поверхность воском и красками, потратив то, что не ушло на маску. Получившийся результат был хорош: при беглом взгляде отличить мою подделку от оригинала было практически невозможно. Я проверил её на нескольких листах бумаги и остался доволен — печать выглядела убедительно. Теперь патрульные проверки она должна была выдержать без проблем.

Однако, несмотря на это, я решил не использовать ворота для выхода из города. Если меня всё-таки ищут, то именно ворота станут самым опасным местом. Покидать город нужно будет другим путём. Только до этого еще было далеко. Я продолжал изображать обычного студента Мартина Келлера: тихого, слегка рассеянного молодого человека в синем халате с серебряной вышивкой на манжетах. Я редко ходил среди сотен таких же учеников лицея, зато часто сидел среди книг.

В свободное время я разобрал увиденную защитную печать и выяснил, что она предназначена для выявления нечеловеческих существ, скрывающихся под человеческим обликом. Подобные печати использовались против таких созданий, как недзуми или одержимые демонами люди. Теперь стало ясно, почему стражники требовали, чтобы каждый входящий в город коснулся печати — они боялись проникновения монстров под видом обычных горожан.

* * *

И вот я сижу за дальним столом библиотеки, заваленным стопками книг, старинных манускриптов и потрепанных свитков. Стол расположен вдали от окон, и полумрак рассеивают лишь магические лампы. Тихо шелестят страницы, и из-за тишины я отлично слышу шепотки студентов, расположившихся неподалеку.

— Кто это вообще такой? — донесся до меня приглушенный девчачий голос из-за соседнего стола.

— Не знаю, вроде зовут его то ли Зефир, то ли Зефон, — ответил сидящий рядом с ней парень. — Он тут каждый день с утра до самого закрытия. Складывается впечатление, будто он вообще не уходит отсюда.

— Говорят, он не из наших. Не сдавал экзамены, как полагается, а попал сюда по какой-то особой рекомендации сверху, — вмешался третий голос, в котором звучала легкая зависть.

— Ну да, ясное дело: именно поэтому его никто не видел ни на лекциях, ни на практике. Просто сидит здесь и читает свои книги, — добавила девушка с раздражением. — Вот только чего стоит теория без практики?

Их голоса были тихими, но я прекрасно слышал каждое слово. Они не знали мой статус и потому не решались высказать недовольство открыто — только шептались за спиной и бросали недовольные взгляды.

Их скрытое недоброжелательство меня совершенно не задевало. Все эти разговоры были ничтожной платой за те сокровища, которые я получал ежедневно из книг.

Я перевернул очередную страницу старинного фолианта, вчитался в предложение: зубодробительное, будто из советского учебника для ВУЗов. Усмехнулся. Сначала каждое предложение казалось мне головоломкой: новые термины путались в голове, формулы и рецепты были написаны совершенно иначе, чем в привычных мне книгах. Одно и то же растение могло иметь отличное от привычного название, а алхимические формулы и названия процессов менялись от одного автора к другому. Поначалу мне приходилось буквально продираться сквозь дебри слов и понятий, чувствуя себя слепцом, ощупывающим дорогу в темноте.

Но постепенно привыкал. Чем больше я читал, тем яснее становилась картина, тем легче было вычленять смысл из предложений, будто специально составленных, чтобы скрыть этот смысл.

И я рос как алхимик с каждой понятой книгой. Тонкости алхимических процессов заиграли новыми гранями. Я начал разбираться в древних формулах и с легкостью перенимал чужие знания, а там уже пошел черед рецептов. Как на глаз определить редкость ингредиентов? Как правильно следует смешать корень мандрагоры, плошку воды и серебряную пыль, чтобы получить не странную жижу, а зелье для усиления магических способностей? Как на запах отличить настой кровавой лилии и экстракт черного папоротника?

Я заполнял уже третью свою тетрадь. На ее страницах были подробные схемы алхимических реакций, таблицы соответствий растений и минералов планетам и стихиям (для меня не стало откровением, что успех и сила зелья зависят от времени суток, от насыщенности духовного плана мистическими энергиями, но только здесь я дошел до четких таблиц, которые давали ответы на вопрос — как все это рассчитать и сделать лучше). Здесь же были зарисовки древних символов и знаков, и описания редчайших зелий и эликсиров древности, от которых, собственно, рецептов и не осталось — одни описания.

Каждый вечер я закрывал глаза и копался в памяти, разбирая увиденное за день, закрепляя в памяти все новые и новые открытия. А записи — для Альфа и Сталевара. Они сюда не попадут (скорее всего), но сувенир я им привезу.

В общем, библиотека меня радовала и потрясала, заставляла благоговеть. Здесь были знания, которые Крайслеры выжгли и вырвали из всех других мест, а здесь они хранились открыто для каждого студента. Никаких закрытых секций, никаких разделений по курсам и полезности учеников. Все знания были собраны в одном месте и были открыты для меня. Бери и запоминай.

Здесь я узнал о способах усилить зелья исцеления и защиты, о том, как готовить мазь «каменной кожи» из драконьей чешуи. О тонкостях создания эликсиров невидимости и трансформации (ингредиенты были редкими и дорогими: я, скрепя сердце, сразу понял, что в этой жизни подобное вряд ли смогу изготовить. Если только сделать аналог из других ингредиентов, но тогда прочитанный рецепт терял свою полезность). О секретах алхимической возгонки эфирных масел, способных менять настроение и сознание человека (и эти знания тоже никто не прятал). Я изучал и запоминал способы приготовления ядовитых зелий и антидотов к ним — не только и не столько ради вреда другим, а чтобы быть готовым защитить себя и близких. Ведь знай я рецепт противоядия от «пепельной лихорадки» и умей его готовить, моей маме не пришлось бы пройти по грани.

Каждая страница книг чуть приоткрывала передо мной новые горизонты знаний и возможностей. Я чувствовал себя исследователем, наткнувшимся на комнату, полную сокровищ. И никакие сплетни или косые взгляды не могли меня отвлечь.

Баллы специализации летели один за другим, и за все время, что я провел здесь, я набрал три единицы.

Алхимик-зельевар: +3

Все баллы — мои, выстраданные, закреплены знаниями, без игрового «вложил единичку и стал сильнее».

— Я видел на его столе руководство по обработке трав для второго курса, — донеслось до меня с плохо скрытым пренебрежением. — Я прочёл эту книгу ещё до того, как поступил в лицей. Неужели он тратит на это своё время?

— Да уж, — поддержал другой голос, женский. — Разве ему не скучно проводить целый день в библиотеке? Ребята, вы не видели, он вообще выходит отсюда?

— Мне кажется, он зачем-то притворяется читающим, — добавил третий студент с ноткой раздражения и недоверия. — Вы видели, как быстро он пролистывает страницы? Никто не смог бы осмыслить материал так споро! Он явно просто делает вид, что читает.

Я почувствовал, как уголок губ невольно дёрнулся в усмешке. Эти слова меня позабавили. Они судили обо мне по поверхностному взгляду, не имея ни малейшего представления о том, как я работаю с информацией. Я действительно пролистывал страницы быстро — слишком быстро для обычного студента. Вот только я запоминал каждое слово, каждую деталь. Фотографическая память позволяла мне запомнить книгу за несколько минут. И уже вечером — вспомнить и осмыслить.

Пару дней назад некоторые учащиеся подходили ко мне и пытались завязать разговор. Спрашивали, как меня зовут, откуда я прибыл и почему не появляюсь на занятиях. Но после десятка сухих однотипных ответов вроде «меня не интересуют разговоры» или «извините, я занят», они перестали пытаться поговорить. Меня это вполне устраивало, как и репутация сноба и выскочки.

Теперь стулья рядом со мной были пусты, зато книги на широком столе находились постоянно и часто сменяли друг друга: прочитанные стопки возвращались обратно на полки, а их место занимали новые тома.

Когда начинались занятия, библиотека погружалась в почти абсолютную тишину. Был слышен только шелест перелистываемых мною страниц да иногда размеренные шаги библиотечного работника, который обходил ряды полок, проверяя порядок.

Уже прошла неделя с тех пор, как я поселился в Фэйляне. Каждый мой день был похож на предыдущий: просыпался затемно, наносил грим, разминался короткими упражнениями и с раннего утра отправлялся в лицейскую библиотеку. Охранник на входе даже не смотрел на меня — форма лицея позволяла мне свободно перемещаться по всей территории.

До обеда я сидел здесь, разбирая книги и запоминая каждую страницу. Затем быстро направлялся в столовую (форма открывала двери и туда), глотал еду кусками за считаные минуты и снова возвращался в библиотеку, где сидел до самого вечера, до болей в копчике. В свою комнату я приходил лишь поздним вечером: пару часов уходило на изнурительные техники практиков, а оставшееся время перед сном снова посвящалось мысленному разбору прочитанного материала.

Я уже прошёл через вводные книги и руководства для начинающих алхимиков и зельеваров. Многие знания я добывал самостоятельно задолго до того, как оказался здесь. Но тогда каждый опыт и вывод давались мне тяжело — через десятки часов экспериментов, ошибок. Теперь же я брал самые сливки, сухие выводы и аксиомы, отдавая взамен только свое время. Информация укладывалась в моей голове легко и стройно, заполняя пробелы, которые остались от моего прежнего обучения.

Я едва коснулся по-настоящему ценной литературы — редких манускриптов и старинных трактатов выдающихся алхимиков прошлого. Библиотека лицея была настоящей сокровищницей мудрости; слишком много полезной информации лежало здесь, а времени у меня оставалось всё меньше и меньше. Двадцать дней было дано мне на всё про всё — из них осталось уже тринадцать.

Я не мог позволить себе отвлекаться на пустые разговоры или чужое мнение обо мне. Я учился, пытаясь взять как можно больше, и каждую минуту тратил с пользой.

Кстати, о разговорах. Никто не требовал здесь абсолютной тишины. В библиотеке лицея царили совсем другие порядки, чем те, к которым привык я: здесь не было строгих табличек с надписями вроде «Уважайте других и ведите себя тише!» или «Просьба не шуметь!». Если ты хотел учиться, ты делал это. Студенты свободно переговаривались, особенно на переменах и после занятий, и хотя откровенно шумных и буйных никто бы не потерпел, постоянный приглушённый гул голосов считался здесь нормальным явлением.

Впрочем, в этом были и свои плюсы. Иногда разговоры студентов оказывались весьма полезными — так я случайно узнал, что после занятий за небольшую (по меркам столицы) плату можно арендовать столик в алхимической лаборатории. Услышав это впервые, я обратился в слух и запомнил к кому обращаться, сколько платить. Какие есть нюансы при аренде оборудования и помещения я не узнал, но с этим можно разобраться по ходу дела.

Сегодня я собирался наконец перейти от теории к практике. Ингредиенты для эксперимента я подготовил заранее, тщательно проверив их качество.

Время до окончания очередных занятий пролетело незаметно — страницы книг мелькали перед глазами одна за другой, но мыслями я уже был в лаборатории.

Когда занятия закончились и во дворе в очередной раз раздался колокол, я аккуратно разложил книги по полкам и направился вниз, в подвальные помещения лицея.

Чем ниже я спускался, тем сильнее ощущал знакомый запах трав, эссенций и алхимических реактивов. А когда я остановился перед дверью с номером «016», запах был именно таким, как я привык — смесь всего и вся.

Промедлил я не дольше секунды, после чего решительно толкнул дверь и вошёл внутрь.

Помещение оказалось просторным и прохладным. Вдоль стен стояли массивные деревянные столы с оборудованием: реторты, тигли, колбы и ступки были аккуратно разложены по полочкам, на каждом столе была оборудована жаровня на магических кристаллах.

Но моё внимание привлекла вовсе не обстановка лаборатории, а женщина, перебиравшая наполненные порошками колбы в шкафу у стены. Я сразу узнал её — та самая преподавательница с горбинкой на носу и тёмно-зелёными глазами, с которой я уже сталкивался во время своего первого знакомства с лицеем. Только тогда её губы были недовольно поджаты, а сейчас лицо женщины выглядело усталым. Похоже, занятия выдались утомительными и вымотали преподавателя.

Она внимательно посмотрела на меня, чуть прищурившись.

— Студент на дополнительную практику. И чего вы хотите? — спросила она сухо.

— Я хотел бы арендовать столик и провести пару опытов, — спокойно ответил я.

— Это понятно. Возможно, вы удивитесь, но каждый студент, который приходит сюда с рюкзаком ингредиентов, хочет арендовать столик. Юноша, я спрашиваю не об этом, я хочу знать конкретно — чего именно вы желаете сегодня добиться?

Тогда я ответил прямо:

— Я хочу попробовать сварить зелье с использованием эссенции.

Её губы вновь поджались в знакомом выражении недовольства.

— Не буду говорить вам о сложности этого процесса — надеюсь, вы сами прекрасно это понимаете. Но хочу заметить, что я вас ни разу прежде не видела за практическими занятиями или в лабораториях лицея. И я испытываю определённое недоверие к людям, которых вижу впервые и которые заявляют о намерении провести сложный алхимический эксперимент. Надеюсь, мне не нужно объяснять вам причины моего беспокойства?

Я улыбнулся уголками губ:

— Думаю, даже если эксперимент не удастся, ничего страшного не произойдёт. В худшем случае пострадают лишь ингредиенты.

Она чуть приподняла бровь, явно не удовлетворённая таким ответом:

— Вы уже теряете уважение в моих глазах. Если вы окажетесь неопытным или некомпетентным алхимиком, то можете испортить оборудование или даже нанести вред себе или окружающим. Я могла бы устроить вам небольшой экзамен по теории прямо сейчас…

Я пожал плечами и мягко перебил:

— Вы можете поспрашивать меня, но даже идеальное знание теории ещё не гарантирует успеха на практике. Думаю, вы сами прекрасно знаете, что можно быть подкованным в теории и абсолютно беспомощным за рабочим столом.

— Возможно и так. Но теоретический экзамен хотя бы позволил мне сразу отправить вас прочь без лишних рисков для лаборатории.

Я выдержал небольшую паузу, глядя ей прямо в глаза:

— Я понимаю ваше беспокойство. Но поверьте мне на слово: я знаю своё дело достаточно хорошо, чтобы не создавать вам лишних проблем.

Она долго смотрела на меня молча; в её взгляде читалось сомнение вперемешку с любопытством. Тогда я добавил:

— У меня с собой есть тоник, который взбодрит вас на пару часов. Если хотите, поделюсь.

Женщина тяжело вздохнула и махнула рукой:

— Юноша, я со студенческих времен не доверяю эликсирам, в готовке которых не принимала непосредственного участия… Хорошо! Я дам вам шанс продемонстрировать свои навыки, но предупреждаю: если я увижу хоть малейший намёк на небрежность или рискованное поведение — немедленно прекращу эксперимент и выставлю вас из лаборатории.

Я кивнул и выложил на столик десять серебряных монет. Десять, всего лишь за аренду стола и инструментов, которые вечером всё равно будут мыть лаборанты. Грабёж средь бела дня! Но в столице это называют НОРМАЛЬНОЙ ценой.

Женщина мгновение смотрела на деньги, затем потерла переносицу и добавила:

— И всё-таки мне нужно чуть больше конкретики о вашем эксперименте. Вы во второй раз отделались чуть менее общим описанием.

— Я хочу закалить стеклянные фиалы, наполнить их рубленым железом и сгущённым зельем, которое превратится в газ, а затем запечатать, — объяснил я спокойно.

Она подняла брови и внимательно посмотрела на меня:

— Но ведь это рецепт оружия.

— Безусловно, — я пожал плечами. — Это проблема?

Мы несколько секунд молча смотрели друг на друга. Я был уверен, что проблем не возникнет — в библиотеке люди описывали и не такие опыты.

Наконец женщина тяжело вздохнула:

— Я так понимаю, если я не разрешу вам это сделать, вы попытаетесь изготовить фиалы со сгущённым воздухом самостоятельно и вне лицея?

— Конечно, — кивнул я. — Сами понимаете, что без присмотра специалиста заниматься этим будет гораздо опаснее. Скорее всего, я получу жуткие травмы или избавлю мир от очередного зельевара-неумехи, но вас пару лет будет преследовать лёгкое чувство вины. Вряд ли это вам нужно.

Она задумалась буквально на пару секунд и фыркнула:

— Вряд ли меня будет преследовать чувство вины… ладно уж, уболтали, молодой человек. Варите. Можете занять этот стол. Пока не пришли другие учащиеся, понаблюдаю за вами.

Я с облегчением улыбнулся и принялся выкладывать из рюкзака принесённые ингредиенты, сразу распределяя их по тазикам и тарелочкам, аккуратно расставляя их по столу.

— Кто вас учил так хранить ингредиенты? — спросила преподавательница, указывая на купленные недавно органы духовных зверей, разложенные по баночкам. — Это ведь дрянь, а не раствор. Спустя месяц такого варварского хранения потенциал ингредиента падает минимум на десять процентов.

— У меня в планах использовать их сегодня же, — развёл я руками.

Женщина хмыкнула, но ничего больше не сказала.

Первым делом я сварил эликсир для закалки стекла и аккуратно опустил в него принесённые фиалы и стеклянные пробки. Женщина тем временем ходила за моей спиной по лаборатории, занимаясь какими-то своими делами, разве что иногда поглядывала на меня. Но чем больше проходило времени, тем реже она обращала на меня внимание — видимо, её вполне устраивало моё мастерство.

Когда я наконец достал щипцами потемневшие от закалки стеклянные ёмкости и выложил их на подготовленный поднос, женщина вновь подошла ближе и внимательно наблюдала за моими действиями. Я же, вглядываясь в каждый фиал, отложил парочку в сторону — на поверхности стекла выделялась тончайшая паутинка трещин.

Теперь можно переходить к следующему этапу.

— Я могу представить себе, для чего здесь корень ведровика, лёгкие струеплюя и железная дробь, — задумчиво произнесла преподаватель. — Но зачем здесь толченый мох и порошок из кварца? Ах да… Вы хотите стабилизировать эссенцию воздуха, верно? Хм… Это любопытная идея. Но это повлечёт за собой трудности с контролем температуры варки. Хотя… если использовать каплю масла духовной лилии в конце процесса для стабилизации реакции… Умно придумано! Зелье, конечно, не тянет на мастерский уровень, его сварит любой первокурсник, но вы ведь изобрели его сами? Это говорит об определённом таланте. Правда, рецепт стал довольно переусложнённым. Посмотрим, сумеете ли вы с ним справиться.

Я отстраненно кивнул и приступил к работе.

Пальцы быстро и уверенно двигались над столом: я аккуратно бросал в кипящую жидкость измельчённые органы духовных зверей, добавлял порошки трав и минералов ровно в том порядке и количестве, которое требовал мой собственный рецепт. Женщина наблюдала за каждым моим движением с возрастающим уважением.

Когда настало время добавить главный ингредиент — эссенцию воздуха — я осторожно взял в руку кусочек легкого струеплюя. Кончиками пальцев другой руки я коснулся холодного органа, ощутил едва уловимое покалывание магической энергии и аккуратно вытянул из них тонкую серебристую нить эссенции. Затем медленно опустил её в котёл, тщательно контролируя температуру и интенсивность реакции. Жидкость в котле тут же забурлила и засветилась мягким голубоватым светом.

Наконец я снял котёл с огня, быстро разложил заранее приготовленную мелко нарубленную железную дробь по закалённым фиалам. Затем осторожно разлил горячее зелье по емкостям, наполняя каждую примерно на одну десятую объёма. Больше — опасно.

Алхимическая граната со сгущенным воздухом.

Качество — редкое.

При разбивании фиала высвобождает мощную ударную волну сжатого воздуха вперемешку с металлическими осколками. Рецепт усилен подходящей эссенцией, граната становится мощнее. Зелье сварено идеально, за счет чего граната становится мощнее.

Алхимик-зельевар: +1

Двойное усиление и редкое качество! Ну надо же…

Я быстро закупорил каждый фиал стеклянной пробкой и достал кисточку со специальным алхимическим клеем, чтобы тщательно смазать стыки между пробкой и горлышком сосуда. Клей мгновенно застыл, намертво запечатывая ёмкости.

Затем я бросил в остатки зелья в котле особый порошок для нейтрализации алхимических составов (в секте, кстати, такого не было). Теперь можно не бояться, что с зельем произойдет что-нибудь нехорошее.

Через минуту жидкость внутри фиалов превратилась в густой туман серебристо-голубого цвета.

Я довольно улыбнулся. По идее мощь такого состава должна быть выше черного пороха в гранатах. И они гораздо надёжнее того же пороха, который легко отсыревает или не загорается вовремя из-за сырости фитиля.

Раньше я думал, что не стоит давать местным рецепт пороха — мол, это вызовет революцию: пистолеты, ружья, автоматы… Только недавно до меня дошло: алхимия этого мира шагнула намного дальше, давно уже изобрела аналоги банального пороха и сочла их бесполезными в сравнении с настоящими ужасами, которые смогла заточить в малюсенькой пробирке.

Женщина уважительно хмыкнула за моей спиной:

— Что ж… признаю, вы действительно талантливы. Поздравляю с успешным экспериментом. Может, протестируем ваше взрывное зелье?

Вот чего хотелось бы избежать. Думаю, что я и так показал больше, чем было нужно.

— Простите, но я бы поспешил домой.

— К чему излишняя торопливость? Это не займет много времени. И я настаиваю. Испытать вашу алхимию мы можем буквально за соседней дверью.

Понимая, что отказ чреват еще большими вопросами и подозрением, я начинаю небрежно складывать фиалы в сумку. Не особенно заботясь о сохранности закалённого стекла, просто сгребаю их все вместе. Фиалы весело звенят, ударяясь друг о друга. С прочностью получившегося стекла на пробирку может наступить слон — и всё равно всё будет в порядке.

Женщина наблюдает за моими действиями, а когда я заканчиваю собираться, кивает:

— Пойдёмте. Испытательный полигон совсем рядом.

Мы выходим из лаборатории, проходим с десяток метров и оказываемся в «предбаннике»: маленьком помещении с массивными каменными стенами, укреплённой металлической дверью и толстенным окном, за которым находится следующее помещение, в котором, судя по многочисленным следам копоти, сколам и трещинам на стенах, регулярно испытывают взрывные и боевые эликсиры.

Я с невольным интересом осматриваюсь.

По всему периметру испытательной комнаты нанесены сложные магические печати, которые тускло мерцают в полумраке. В центре помещения находится круглая платформа диаметром около трёх метров, покрытая замысловатой сетью переплетающихся линий и рун.

— Представляю вам универсальный стенд для испытаний боевых зелий. Пройдемте.

Женщина уверенно подходит к платформе и начинает настраивать печать. Она наклоняется и поворачивает руками несколько концентрических кругов с выгравированными на них рунами, задавая программу испытания. Круги вращаются с тихим металлическим шорохом, руны вспыхивают голубоватым светом, постепенно наполняя помещение мягким свечением.

Закончив настройку печати, женщина подходит к стене, где стоит тяжёлый металлический манекен:

— Не поможете?

Вдвоем поднимаем грубо сделанную болванку в рост человека, отлитую из цельного куска зачарованной стали. Внизу у манекена находится заострённый тридцатисантиметровый стальной штырь, напоминающий лом. Переносим эту конструкцию и устанавливаем её остриём вниз в специальное ложе в центре платформы, устанавливая манекен вертикально.

Я внимательно смотрю на металлического «подопытного» и неуверенно спрашиваю:

— Не стоит ли как-то защитить его дополнительно?

Женщина усмехается и качает головой:

— Манекены у нас прочные. Даже если твоё взрывное зелье окажется лучше обычного, ты не причинишь ему особого вреда.

Я пожимаю плечами.

— Каким образом вы планировали разбивать фиалы? — интересуется женщина. — Если не ошибаюсь, разбить их при ударе будет… сложновато.

— Верно, — киваю. — Это слишком неудобно в реальном бою. Я хочу нанести на поверхность сосуда печать, которая будет реагировать на мощные всплески духовной энергии разрушением материала, на котором записана. Разумеется, с ограничением, чтобы печать срабатывала не ближе чем в тридцати метрах от якоря, который я буду носить с собой.

— Я бы рекомендовала ставить не меньше пятидесяти метров. У вас вышел на удивление мощный эликсир. Радиус поражения может быть больше, чем вы предполагаете.

Я слегка улыбаюсь и качаю головой:

— Лучше всё-таки тридцать. В бою важна точность и контроль дистанции. Пятьдесят метров — это слишком много для моей манеры ведения боя.

— Вы ещё и боевик? Если ваш талант в бою хотя бы вполовину так же хорош, как в алхимии… Кстати, вы так и не ответили насчёт обучения. Где вы учитесь сейчас? Может быть, хотите перейти ко мне, в группу пять-семнадцать?

Я достаю карандаш с алхимической сердцевиной и один из фиалов. Лёгкими штрихами наношу печать на поверхность фиала.

— Боюсь, я не заинтересован в смене обучения.

Женщина разочарованно пожимает плечами:

— Жаль. Вы могли бы многому научиться у меня.

Я не отвечаю, сосредоточившись на работе.

На самом деле я мысленно составил эту печать ещё пару дней назад, но только сейчас создаю её впервые на практике. Пока что это упрощённый вариант без якоря: печать активируется ровно через пять секунд после того, как ее напитают энергией. В будущем нужно будет создать полноценный якорь-талисман, чтобы можно было дистанционно контролировать активацию гранат, но сейчас обойдусь без него.

Рисуя руны, размышляю о дальнейших улучшениях теневой техники. Было бы неплохо потренироваться в использовании тёмной стихии для создания печатей — всё-таки это моя родная стихия. Но пока что тьма упорно не желает выдавать ничего полезного, кроме печати перемещения. Возможно, мне быстрее удастся достичь мастерства в управлении льдом настолько тонко и ювелирно, что смогу рисовать печати тончайшей изморозью прямо на поверхности стекла?

Закончив рисовать печать на одном из фиалов, я передаю его женщине. Та кладет фиал в центр крупной напольной печати.

— Готово…

Мы выходим в соседнее помещение, которое отделено от испытательного полигона толстым бронированным стеклом. Женщина закрывает дверь, активирует защитные печати и встаёт рядом со мной за прозрачной преградой.

Я чувствую лёгкое волнение — всё-таки это первое полноценное испытание моего зелья в таких серьёзных условиях.

Печать вспыхивает ярким голубоватым светом. Я мысленно отсчитываю секунды. И на счет «пять» комнату озаряет ослепительная вспышка, а затем раздаётся мощнейший грохот, от которого вибрирует весь пол под нашими ногами. Я инстинктивно закрываю глаза рукой, чувствуя мощную ударную волну.

Когда я открываю глаза снова, то ошеломлённо смотрю на последствия взрыва. Металлический манекен буквально вырван из каменного ложа и отброшен к дальней стене полигона, где теперь лежит согнутый и искорёженный, словно игрушка великана. Каменная платформа в центре помещения покрылась глубокими трещинами, расходящимися от эпицентра взрыва во все стороны.

Мой взгляд скользит по бронированному стеклу справа от нас, и я замечаю что-то странное. Подойдя ближе, я с ужасом вижу крошечную пробоину в стекле — вокруг отверстия края стекла раскалены докрасна и постепенно остывают.

Я медленно поворачиваюсь к женщине-преподавателю. Она стоит рядом со мной совершенно бледная, широко раскрытые глаза выражают неподдельный испуг. Наши взгляды встречаются, и мы молча переглядываемся несколько секунд.

Наконец женщина негромко произносит дрожащим голосом:

— Да уж… Пожалуй, вам действительно стоит подумать о пятидесяти метрах вместо тридцати. Мощность впечатляет.

А в моей голове звучит чёткая мысль:

«Никогда! Не доверять женщинам, которые говорят „Все будет нормально“! ВСЕГДА! Узнавать заранее точные технические характеристики защитных систем!»

— Пожалуй, я немного недооценила твой талант алхимика…

— Немного? — переспрашиваю я саркастично, показывая пальцем на пробоину в стекле, и перехожу на «ты», забыв про вежливость. — Это ты называешь «не причинить особого вреда»?

Она виновато пожимает плечами:

— Прости… Я не ожидала такой мощи от новичка…

Я молча смотрю на разрушения за стеклом и мысленно делаю себе заметку: нужно срочно пересмотреть расчёт радиуса поражения моих новых зелий. Иначе следующая проверка может закончиться куда менее удачно.

Хотя какая еще «следующая проверка»? Слишком хороший результат, мне придется менять маскировку. Я вижу, как удивленно смотрит на меня преподаватель, прикидывая, как половчее уговорить меня покинуть несуществующую группу и перейти к ней на обучение.

Хм… Или совсем отказаться от маскировки? Благо за время, что я ходил по территории лицея, не уловил внутри корпуса никаких защитных чар. На территории университета чары были, и из города сюда не телепортируешься, но в главный корпус можно проникнуть, просто пройдя мимо охранника, а потом — телепортироваться, сколько угодно.

Глава 5

Интерлюдия

Декан факультета Зельеварения, профессор Лян Чэнь, пылал раздражением. Мало того, что Арвелия ворвалась в кабинет в конце рабочего дня, когда он уже оформил запрос на оборудование для новой лаборатории, так еще и начала с порога нести откровенную чушь.

— Итак, вы хотите сказать, — медленно произнёс Лян Чэнь, — что некий неизвестный ученик изготовил и применил взрывное зелье, а после — испытал. И результаты…

— Именно так, господин декан! И результаты потрясающие. Он сумел сварить столь мощное зелье, что результат превзошёл все ожидания!

Декан слегка нахмурился, раздумывая, как бы уйти домой поскорее, отвязавшись от настойчивой преподавательницы, и уточнил:

— Разве вы не знаете всех учеников?

— Только тех, что учатся в моих группах, или третий и выше курсы из групп Карла и Жанетты.

— Выходит, он учится здесь год или два. И вы утверждаете, что он ни разу не ошибся при варке сложного зелья, рецепт которого придумал сам?

— Да, господин декан! — горячо подтвердила Арвелия. — Он был идеален в работе — это точно не попытка научиться варить зелье до идеала. Более того, сила взрыва была настолько велика, что стального болвана для испытаний вывернуло из камня и отбросило к противоположной стене. Даже платформа с печатью была повреждена!

Лян Чэнь скептически приподнял бровь и посмотрел на преподавателя:

— Манекен был изготовлен из отличной стали.

— Я уверена в том, что видела. Вам лучше взглянуть самому: закаленное стекло повреждено в двух местах, а от печати мало что осталось. Никто из студентов за последние годы не смог даже повредить манекен, а этот ученик привел его в негодность всего за одно единственное испытание!

Лян Чэнь молчал несколько мгновений, обдумывая услышанное. Задумчиво потер подбородок и медленно подошёл к окну кабинета, глядя на раскинувшийся внизу внутренний двор лицея. А ведь он мог еще пятнадцать минут назад пройти по той дорожке к вон тем воротам.

— То есть, нам теперь нужно вызывать специалистов для починки зала испытаний.

— Зато какие перспективы! — с жаром сказала женщина. — Сила его зелья была просто невероятна! Я никогда не видела ничего подобного даже у старших студентов. Его талант в извлечении эссенции и зельеварении находится далеко за пределами обычных стандартов лицея! Я бы не удивилась, если бы подобное изготовил сам Карл, но ученик…

Лян Чэнь повернулся к ней и внимательно посмотрел в глаза молодой преподавательнице:

— Если бы на первом курсе учился кто-то подобный, Жанетта или Карл уже давно бы козыряли его талантом. Может ли быть такое, что в лицей проник посторонний?

Арвелия осеклась и нерешительно пожала плечами:

— Но зачем кому-то притворяться учеником? И потом — разве у нас не недобор хороших зельеваров? Где бы ни обучался парень, его бы там на руках носили. Если бы он пришел к вам с рекомендательным письмом от своего учителя, вы бы взяли его сразу на третий курс после небольшой демонстрации талантов.

— Он может быть и самоучкой.

— Нет, не может, — твердо возразила Арвелия. — Я не знаю деталей его прошлого обучения, господин декан, но твердо уверена, что он обладает исключительным талантом и знаниями, которые не смог бы добыть сам.

Декан снова замолчал. Его лицо выражало серьёзные сомнения, но слова преподавателя явно поколебали его уверенность. Он ещё раз внимательно посмотрел на Арвелию и спросил:

— Это действительно было настолько впечатляющим?

— Абсолютно уверена, господин декан. Если бы вы сами присутствовали при испытании, то поняли бы меня сразу. Это было… потрясающе.

Лян Чэнь задумчиво кивнул и снова подошёл к своему столу. Взял ручку кожаного портфеля и произнёс:

— Хорошо. Я готов пойти вам навстречу и лично взглянуть на столь выдающегося ученика. Найдите его завтра и приведите ко мне.

Интерлюдия

Зал был великолепен. Высокие сводчатые потолки украшали хрустальные люстры, чей свет преломлялся тысячами граней, разбрасывая по стенам и полу искрящиеся блики. Стены были отделаны мрамором, украшенным вычурными узорами и искусными фресками, изображающими сцены из мифов и подвигов практиков прошлого. Пол выложен драгоценной зеркальной мозаикой, отражавшей каждое движение танцоров.

По залу кружились пары — мужчины в дорогих костюмах из баснословно дорогих тканей, женщины в пестрых платьях. Их движения были легки и грациозны, словно они родились для того, чтобы танцевать под нежные звуки музыки. На возвышении играл настоящий оркестр: мелодия струилась по залу, наполняя его атмосферой беззаботного праздника.

На балкончиках, скрытых в полумраке, прятались молодые пары. Слышны были шепотки, переливчатый звонкий смех. В нишах коридоров жались друг к другу влюблённые, чьи тихие голоса звучали почти незаметно среди общего шума. Кто-то уже успел занять кровати пустующих гостевых комнат. В воздухе витал запах дорогих духов, вина и лёгкого распутства.

Но не всех интересовала эта шелуха и возможность увлечь в гостевые комнаты породистую незнакомку. В стороне от праздничного шума в небольшой комнате — простой и строгой, за столом собрались трое.

Первый — пожилой мужчина с седыми волосами, одетый в строгий чёрный костюм. Вторая — женщина средних лет в длинном платье глубокого синего цвета. Третий — молодой мужчина с тонкими чертами лица. Все трое играли в карты, неспешно перекидываясь фразами о делах, способных изменить судьбы сотен и тысяч горожан.

Беседу прервал стук в дверь.

— Войдите! — раздражённо бросил седовласый мужчина.

Дверь открылась, и в комнату вошёл человек с лицом, напоминающим крысиное. Он споткнулся, напоровшись на три недовольных взгляда, нервно потер руки и затараторил с извиняющейся улыбкой:

— Простите великодушно за беспокойство! Тысячу раз прошу прощения за то, что отвлекаю вас от важных дел, господа, но… э-э… но у нас в лицее появилась проблема!

— Что за проблема? — равнодушно спросила женщина.

— Видите ли… — человечек замялся на мгновение, быстро облизал губы и продолжил тараторить. — В секту прибыл новый ученик. Прибыл из какой-то зачуханной секты Тьмы на окраине мира. Секретарь прочёл рекомендательное письмо и сразу же выбросил его в мусорную корзину, как и положено. Сами же знаете этих провинциальных гениев — каждый год приезжают десятками!

— К делу, — резко поторопил молодой мужчина.

— Да-да-да! Да-да… Конечно… Так вот, этот человек исчез буквально через пару дней после прибытия. Но, как уже позже выяснилось, сразу же появился иной — совершенно неизвестный юноша в форме лицея. С другим лицом, походкой, но схожей комплекции. Он несколько дней подряд сидел в библиотеке Королевского лицея с утра до ночи, за день пролистывал по полсотни фолиантов! А потом он изготовил взрывные зелья такого уровня, что их можно было бы принять за работу преподавателя, или даже выше! На испытании его зелье буквально раскололо защитную печать!

Сначала троица слушала вошедшего не слишком внимательно, продолжая игру в карты. Но стоило упомянуть взрывные зелья и разрушение защитной печати, как человечек завладел их вниманием.

— Возможно, я не так расслышал, — негромко сказал пожилой мужчина, наклоняясь вперёд. — Ты уверен, что он уничтожил печать?

— Абсолютно! Я видел то самое помещение собственными глазами!

Наступила короткая пауза.

— Значит, новый талант? — задумчиво произнесла женщина.

— Очередной «гений» с окраины мира?

— Этот может отличаться от предыдущих. Мы не можем позволить ему вырасти, если он глотает знания, как ребенок конфеты, слишком быстро учится и слишком талантлив, — холодно произнёс пожилой мужчина. — Он может быть опасен. Я уже давно пытаюсь продавить запрет на размещение в библиотеке лицея некоторых фолиантов. И не хотелось бы, чтобы какой-то книгочей набрался знаний и унес их в свою зачуханную секту. Мы и так пропустили возникновение этих стишков с рецептами зелий, и второго попадания впросак нам не нужно.

— Согласна, — тихо сказала женщина в синем. — И даже настаиваю, чтобы к нему отправили пятерку ранга пробуждения.

Молодой мужчина усмехнулся:

— Может быть, хватит и одного человека? Парень всего лишь закалка из какой-то секты мрака на задворках мира. Вы же знаете уровень обучения в таких местах — он наверняка ничего не умеет толком.

— Может быть, справится и один человек, — кивнул седой. — Но мы не в легендах, где к противнику отправляют все более сильных противников, давая шанс постепенно становиться сильнее и сильнее. Нужно действовать сразу и наверняка. Отправь пятерых, пусть всё будет сделано чисто и быстро.

Человечек нервно хехекнул и почтительно поклонился:

— Будет исполнено! И это… Пусть его уже сутки найти не могут, мы обязательно найдем!

* * *

Последние дни прошли для меня весьма плодотворно. Уже на следующий день я сделал новую маску, которая позволила мне свободно перемещаться по лицею, не привлекая лишнего внимания. Более того, я сумел незаметно установить пространственную печать в самом дальнем углу библиотеки. Теперь мой распорядок дня стал намного удобнее: под вечер я спокойно проходил в лицей мимо охранника, около получаса бесцельно слонялся по коридорам, а убедившись, что библиотека заперта, мгновенно перемещался внутрь.

Всю ночь я проводил среди книг и древних манускриптов, не зажигая света — моё сродство со стихией Тьмы позволяло видеть в абсолютной темноте не хуже, чем при свете дня. Под утро я обновлял печать и перемещался в одну из пустых аудиторий, откуда спокойно выходил через главный вход, не вызывая подозрений. Оттуда добирался до ближайшего переулка и телепортировался в своё временное убежище, где до следующего вечера спал, тренировался, медитировал в доверху насыщенной духовной энергией столице и разбирал полученные знания.

Однако порой приходилось покидать безопасное укрытие. Например, сегодня мне требовалось пополнить запасы алхимических ингредиентов и прикупить еды.

Я спокойно шёл по городу, мысленно перебирая список необходимых покупок, когда внезапное чувство опасности заставило меня скользнуть в сторону.

В следующий миг мимо плеча пролетел нож, распоров дорогую ткань.

Я резко развернулся и на мгновение застыл на месте, поражённый видом несущихся ко мне тварей.

Существ было пятеро. Они были одеты в черные свободные костюмы, но людей почти не напоминали. Лысые головы с бледной кожей покрывали отвратительные жилы и чёрные рунные узоры. Широкие челюсти с торчащими наружу острыми зубами.

Кто-то явно постарался над их созданием.

А еще они напомнили мне Крайслера. Только там изменений было куда меньше.

Не успел я осознать всю серьёзность ситуации, как один из них бросился на меня с невероятной скоростью. Защитный кулон на шее вспыхнул ярким светом, поглощая удар когтистой ладони противника, но атака была чудовищно сильна: через мгновение кулон раскалился докрасна, треснул и развалился на части. Я сорвал с себя цепочку с бесполезным теперь амулетом и отшвырнул ее в сторону.

Открытый бой против пятерых таких существ — чистое самоубийство. Потому я потянулся к печати, пытаясь сбежать…

И едва увернулся от броска еще одного ножа. Мне нужно было мгновение для телепортации, но его мне не давали: стоило потянуться к пространственной печати, как атаки усиливались многократно. Они не давали мне ни секунды покоя — каждый раз, когда я пытался сфокусироваться на перемещении, в меня несся нож или стихийная техника.

Я уворачивался от ударов и техник, отчаянно пытаясь выиграть хотя бы миг времени. Наконец, заметив момент замешательства среди нападавших после очередного неудачного выпада, я отпрыгнул, в прыжке сосредоточившись на своей печати в комнате. Мир вокруг затих, моё сознание потянулось к знакомой точке пространства…

Но ничего не произошло. Я словно наткнулся на невидимую стену — пространство вокруг было полностью заблокировано чужой магией. Кто-то из этих тварей носил артефакт, блокирующий телепортацию.

Меня оттеснили в переулок. Со мной игрались.

Понимая, что открытый бой с этими существами — верная смерть, я мгновенно принял решение использовать алхимические гранаты. Можно кинуть одну, но я швыряю сразу пять, чтобы наверняка. Одна может сработать, как надо, но может и не сработать, но тогда от остальных они точно будут шарахаться, и повторно удивить их не получится.

— Вам нужно золото⁈ — крикнул я, убегая. — Возьмите и отстаньте!

Я резко сорвал с плеча котомку с алхимическими ингредиентами и аптечкой, поставил на нее печать и метнул сумку к нападавшим. Сам развернулся и бросился прочь.

Там были целебные зелья, парализующие эликсиры, несколько особо редких экстрактов, но сейчас было не до сортировки — лучше остаться без аптечки, чем умереть вместе с ней.

Гранаты, покинув радиус тридцати метров, рванули одновременно, оглушительно грохнув и выпустив густые облака едкого зелёного газа. Ударная волна разбила окна ближайших домов, разметав мусор и обломки на десятки метров. Я услышал болезненный хрип одного из преследователей и на мгновение оглянулся: осколки впились ему в грудь, оставляя глубокие кровоточащие раны. Он рухнул на колени, прижимая ладони к груди, по которой стремительно расплывалось красное пятно. Второй монстр остановился рядом с ним, пытаясь оказать помощь. Остальные трое лишь на секунду замешкались, но мне этого хватило.

Я бросился прочь по узкому переулку, чувствуя, как вслед мне летят смертоносные заклинания. На ходу я уклонялся от атак, чувствуя, как стихийные атаки проходят в сантиметрах от моего тела. Одна из молний задела плечо, прожгла ткань формы и оставила глубокий ожог на коже. В ногу тоже что-то врезалось. Я зашипел от боли, но не остановился.

А спустя пару секунд наконец ощутил, что могу телепортироваться в комнату.

Рухнул на пол, едва сдержав крик. Сердце колотилось так, словно пыталось проломить грудную клетку, а в ушах стоял гулкий звон. Кровь сочилась из глубоких порезов на плече, груди, бедре.

За дверью послышались тяжёлые шаги — старик явно услышал шум и теперь поднимался по лестнице.

— Что там у тебя происходит? — его голос звучал раздражённо и устало. — Мартин?

Я пару раз вздохнул, стараясь успокоиться, после чего медленно сказал:

— Ничего… особенного. Просто споткнулся и упал… во время тренировки. Неудачно получилось.

Старик недовольно проворчал что-то себе под нос и громко вздохнул:

— Не тренируйся дома! Хочешь убиться — иди на улицу или в какой-нибудь свободный зал. Сломаешь ещё мебель мне…

— Хорошо-хорошо, я понял. Извините за шум, — тихо ответил я, едва сдерживая болезненный стон.

Несколько секунд стояла тишина, затем раздалось ворчливое бормотание и удаляющиеся шаги вниз по лестнице. Я облегчённо выдохнул и осторожно пополз по полу к рюкзаку, в котором лежала основная аптечка. Каждое движение отдавалось в теле острой болью, но сейчас это было неважно — главное было остановить кровотечение и привести себя хоть в минимальный порядок.

Дрожащими руками я открыл аптечку, достал нужные зелья и бинты. С трудом сняв с себя окровавленную одежду, я залил глубокие раны одним зельем, выпил другое. Острая боль постепенно отступала, сменяясь неприятным жжением и зудом — зелье начало действовать. Затем я плотно перевязал плечо и грудь бинтами и откинулся спиной к стене, закрыв глаза.

Я выжил чудом.

Чудом.

В очередной раз я столкнулся с тем фактом, что здесь, в столице, люди намного сильнее и опаснее, чем я предполагал. Мои навыки, казавшиеся мне вполне приличными ещё недавно, здесь оказались недостаточными даже для того, чтобы просто выжить в схватке с местными бойцами.

Это осознание ударило по мне сильнее любой физической боли. Я вдруг отчётливо понял, что всё это время относился к тренировкам слишком легкомысленно. Я думал, что достаточно быть чуть лучше среднего уровня — и этого хватит для спокойной жизни. Что смогу, как местные, принимая пилюли и медитируя, перейти на ранг пробуждения. Какая глупость! Здесь каждый день — это борьба за выживание. Любая слабость может стоить жизни, а ранг закалки — слабость.

Я открыл глаза и посмотрел на окровавленные, крупно дрожащие руки.

Ладно. Допустим, это подходит под определение «легкий стресс», после которого организм, как правило, встряхивается. Встряхивается, резко перезагружается, перестает глупить и начинает люто-бешено тренироваться.

Если хочу жить дальше — пора начать тренироваться всерьёз. Сварить зелье повышения ранга, а потом — варить другие зелья, которые продвинут меня к вершине. И в следующий раз при встрече с уродами я буду более чем готов. Да, я выиграю меньше, чем если бы потратил все время на запоминание информации из книг, а варил уже в секте, но сила мне нужна прямо сейчас.

Глава 6

Я все еще чувствовал, как кровь стучит в висках после нападения. Адреналин не отпускал, пальцы едва заметно подрагивали. В голове набатом били тревожные мысли.

Я быстро, как только мог, собрал все вещи, разбросанные по комнате, и запихнул их в рюкзак. Руки двигались почти автоматически — сейчас мне не до размышлений.

Подтащив стул к узкому окну, я осторожно задвинул тяжелые ставни и плотно задернул штору, оставив лишь тонкую щель, сквозь которую можно было наблюдать за улицей. Сев на стул, прижался лбом к прохладному дереву ставня, напряженно всматриваясь в улицу и стараясь не пропустить ни малейшего движения, ни одного подозрительного прохожего и тем более — кого-нибудь вроде напавших на меня тварей.

Зелье, которым я обработал раны, жгло. Приходилось сжимать зубы, чтобы не шипеть от боли, но под бинтами уже ощущалось знакомое покалывание и зуд: раны постепенно затягивались. Мои зелья были лучше, чем в здешних торговых лавках, и действовали куда быстрее.

Я не собирался повторять ошибку, допущенную в Вейдаде. Тогда у меня была всего одна печать телепортации на весь город, и враги легко отследили меня. Теперь же я во время прогулок предусмотрительно расставил по укромным переулкам города три магические печати, вот только использовать их сейчас было излишне.

Я понятия не имею, как именно люди Крайслеров смогли найти меня. Возможно, они следили за мной еще от лицея, а может быть, использовали какой-то неизвестный мне магический способ обнаружения. Именно поэтому я сейчас сидел неподвижно на стуле и пристально смотрел сквозь узкую щель между шторой и ставнем на улицу.

Была небольшая надежда на то, что моя быстрая телепортация сюда сбила их со следа. Если же нет — придется вновь бежать и искать новое укрытие. Но прыгать по точкам перемещения вслепую, не зная наверняка, не ждет ли меня там засада или патруль городской стражи (которых в моем теперешнем виде тоже стоило избегать любой ценой), было крайне безрассудно.

Форма студента Королевского лицея была окончательно испорчена — разорвана, покрыта грязью и пропитана кровью. Заказать новую и получить ее до вечера я точно не успею. А единственная известная мне мастерская, где я мог приготовить такое сложное зелье как эликсир повышения ранга, находилась в лицее.

Все необходимые ингредиенты для варки зелья перехода на новый ранг у меня были с собой. Оставалось только дождаться, пока затянутся раны и вечером, под конец учебного дня, добраться до мастерской.

А пока я «намедитировал» полный духовный резерв и терпеливо продолжил наблюдать за улицей.

Просидел почти до вечера, не отрывая воспалённых глаз от узкой щели между ставнями. Сначала улица была пустой, и ходили по ней патрули и редкие прохожие: я видел пару спешащих куда-то прохожих, смеющихся детей, прыгающих вокруг матери. Прошла мимо дома пара молодых влюблённых, держась за руки и приторно улыбаясь друг другу. Всё это казалось таким далёким и чужим — обычная, ничем не примечательная жизнь большого города, которая никак не касалась меня.

Чем ближе был вечер, тем больше народу было на улице — люди возвращались с работы, с учебы, шли на рынок или уже шагали от него с корзинами, полными покупок.

Я тяжело вздохнул, отодвинулся от окна и закрыл глаза, собираясь с мыслями.

Нужно было решиться на еще один поход в лицей. Нужно было пожертвовать последней заранее приготовленной личиной и рискнуть проникнуть в учебное заведение без формы.

Впрочем, риск был неизбежен в любом случае: стоило мне появиться возле лицея, как я сразу же мог попасться людям Крайслеров. На их месте я бы обязательно оставил там засаду. Оставалось лишь надеяться, что в людном месте на меня не станут нападать открыто.

Я поднялся со стула и переоделся в простую одежду — светлую холщовую рубашку и выцветшие на солнце штаны — в этих вещах я путешествовал. В них же сегодня хотел сойти за бедного паренька, прибывшего в столицу на учебу.

Идея так себе, потому что повторяет мою собственную историю, но лучше я не придумал. Да и документы у меня уже есть — приготовил их на имя Мартина Келлера, и документы эти в лицее никто не видел, как и моей фамилии тогда никто не спрашивал. Так что шансы пройти охранника есть, и немалые.

Ладно, приступим.

Я убрал влажной тряпкой засохшую кровь со лба — раны там не было, видимо случайно задел окровавленной рукой. Волосы у меня были в беспорядке, покрытые пылью и грязью — слегка привел их в порядок, чтобы соответствовали образу бедного паренька, который по пути пару раз упал, но показаться хочет во всей красе.

Я тщательно умылся холодной водой, стирая последние пятна крови с рук и шеи — нельзя было насторожить прохожих подозрительным видом. Оставлять своё копьё-артефакт было больно — оно не раз спасало мне жизнь, но было бы крайне странно, если бы бедный паренёк явился поступать в лицей с боевым оружием.

Последний штрих. Я достал новую личину — латексную маску с неприметными чертами, которую в лицее еще не видели. Приложил ее к лицу, тщательно промазал клеем стыки по краям маски.

Выйдя на улицу, я пошёл к лицею медленно и осторожно, стараясь привыкнуть к новой походке. Манеру движения придумывать не пришлось — из-за не до конца заживших ран я двигался скособочено и неуверенно. Надеюсь, что это только помогает образу. По дороге я тихо бормотал разные фразы, тренируясь говорить чужим голосом — робким, неуверенным и запинающимся.

У ворот лицея я шарахнулся в сторону от безобидной группы студенток, упер взгляд в пол, пропуская их. Бочком придвинулся к охраннику, бросил на него быстрый взгляд и, отведя глаза, тихо пробормотал:

— Я это, господин… я к ректору, по поводу это самое, поступления…

Охранник улыбнулся мне, протянул лапищу и резко схватил меня за плечо. Притянув к себе, впился в меня глазенками и полыхнул духовной силой, заставив пошатнуться.

— Из-за тебя на меня штраф повесили! — прорычал он сквозь зубы. — Теперь я тебя по духовной силе под любой личиной вычислю, засранец!

— Н-не понимаю… о чем вы…

Не дав мне опомниться, он затащил меня внутрь лицея, больно сжимая пальцами плечо. Не успел я опомниться, как он вырвал сумку из моих рук и швырнул её в караульное помещение.

— Куда хотел попасть — туда сейчас и попадёшь! — злорадно проговорил он. — К ректору! На этот раз ты его увидишь, щенок!

— Вы ошиблись, у-у меня есть бумаги…

Тычок в бок меня заткнул.

Я стиснул зубы — раны вновь отозвались резкой вспышкой боли по всему телу.

Понимая, что вырваться сейчас не смогу, я молча позволил охраннику тащить себя вперёд. На сумке стоит теневая печать. Как только мы отойдём подальше, я телепортируюсь к ней и дам дёру.

Меня протащили через холл лицея к лестнице, а потом — вверх по ступеням. Навстречу попадались другие студенты: красивые девушки хихикали, глядя на это представление, и перешептывались, парни бросали любопытные взгляды. Мне было абсолютно плевать на них всех — я просто ждал подходящего момента.

Когда мы отошли подальше от караулки, я мысленно потянулся к печати на сумке, но я не учёл, что охранник всё ещё крепко держал меня за плечо. Когда я начал перемещаться к печати, его внезапно потянуло вслед за мной. Я ощутил резкую тяжесть, будто иду в гору с бетонным блоком на плечах — телепортироваться вместе с кем-то ещё мне уже приходилось, но практика ранга пробуждения я еще не перемещал.

Охранник оказался сильнее меня духовно, сопротивлялся перемещению. Телепортация длилась неимоверно долго — мгновение тянулось, тянулось и тянулось. Вокруг царила тьма, и силы убывали быстрее, чем при использовании самых прожорливых техник.

Испугавшись, что я так и останусь в этой тьме, я отчаянно рванулся из его хватки. Ощущение чужих пальцев на плече исчезло, и когда перенос наконец завершился и тьма перед глазами рассеялась, я стоял рядом со своей сумкой один. Охранника рядом не было.

Сердце бешено колотилось в груди от пережитого напряжения. Я едва держался на ногах: телепортация забрала все мои силы.

Подхватив сумку дрожащими руками, я на ватных ногах побрёл прочь из караулки к одной из пустующих сейчас аудиторий на верхнем этаже лицея. Специально выбрал другую лестницу — на случай, чтобы не столкнуться с охранником, если тот побежит обратно тем же путем.

Однако никто не гнался за мной по коридорам. Да, посматривали косо, как и на любого парнишку в бедных вещах, который умудрился бы забраться в лицей, но не пытались выгнать. Я даже не слышал топота охранника, хотя он давно должен был броситься за мной следом.

Мужчина мог остаться там — в той бесконечной черноте между двумя точками в пространстве. Эта мысль была жуткой, но что делать, если охранник остался там, во Тьме, я не знаю. У меня нет инструкции по спасению людей из этого жутковатого внепространства, а на голой интуиции я этого провернуть не смогу. Скорее, там же сгину.

Поэтому я просто решил по поводу этой проблемы не думать. Если при следующем перемещении в том самом небытии охранник ухватит меня за плечо, я его вытяну. Если узнаю другой способ, как его вытащить оттуда, вытащу. А корить себя и поедом есть за то, что случайно сделал что-то нехорошее…

Нет, ну можно, конечно. Но какой в этом смысл?

Закрывшись в пустой аудитории, я сел у окна и начал медитировать, постепенно восстанавливая духовную энергию. Когда силы немного вернулись ко мне, я стал внимательно наблюдать за двором лицея через окно.

На месте, где стоял охранник, никто не появлялся.

Я сидел так до самого вечера, пока не увидел прибытие ночного дежурного охранника. Обычно дневной уходил спустя полчаса после прихода сменщика, видимо, сдав ему все документы, может, оповестив о происшествиях или подождав конца обхода сменщика. Но прошло уже гораздо больше времени, а дневной охранник так и не вышел из лицея.

При этом никто не осматривал коридоры, аудитории и не искал меня.

Значит, скорее всего, охранник канул во Тьму. Может, конечно, он просто потерял сознание, или очутился в десятке километров от столицы, или попросту решил не ловить такого страшного меня с такой страшной способностью и никого обо мне не оповещать. Но почему-то мне кажется, что он до сих пор висит в той самой тьме.

Не знаю, как в будущем можно использовать такое «перемещение» других людей (и стоит ли), но теперь я буду куда аккуратнее пользоваться этой способностью.

Когда коридоры лицея погрузились в густую тьму и звенящую тишину. Я осторожно двигался вперёд, стараясь ступать бесшумно.

По коридорам я прошел спокойно. Спустившись по узкой лестнице в подвал, остановился перед тяжёлыми дверями лабораторий. Попробовал потянуть ручку, но дверь оказалась заперта. Что ж, ожидаемо.

Я достал из кошелька обычную медную монетку, положил её на ладонь и сосредоточился. На поверхности монеты медленно проступила печать Тьмы. Символ полыхнул чернотой, затем превратился в едва заметный узор.

— Отлично, — прошептал я себе под нос.

Опустившись на одно колено перед дверью, я положил монетку на пол и лёгким щелчком указательного пальца отправил её вперед. Монета исчезла во тьме за дверью, и я с легкой опаской мысленно потянулся к печати и спустя миг оказался уже внутри лаборатории. В тишине, темноте и прохладе, пахнущей алхимическими реагентами.

Можно было работать и в темноте, но одно дело — читать книги, не зажигая фонарей, другое — работать с дорогими и редкими ингредиентами. Рисковать результатом мне не хотелось, потому я быстро зажёг магические светильники. Мягкий желтый свет залил помещение.

Я снял рубаху и тщательно заткнул щель под дверью, чтобы если снаружи будет ходить охранник, он не заметил пробивающийся свет. Подобрал монетку.

Достав из сумки ингредиенты, я осторожно разложил их на столе. В прозрачном алхимическом составе медленно плавало сердце горной змеи ранга вожака, рядом лежали серебристые травинки «лунной росы» и алые огненные кристаллы. К ним я добавил четыре компонента, купленных уже в столице: цветы ночного лотоса (для стабилизации духовной энергии), корень багрового женьшеня (для усиления физической составляющей), а также два экспериментальных ингредиента — янтарную пыль (по моим расчетам она должна усилить восприимчивость к духовной энергии) и кровь дракона (для повышения потенциала духовного ядра). Кроме этих компонентов было еще семь плошек, чашек и баночек, но эти были самыми редкими и дорогими.

Следующие десять минут я потратил, чтобы взвесить ингредиенты и определить пять аккуратных частей — по количеству возможных попыток. Янтарной пыли и кристаллов оказалось чуть больше необходимых пропорций — остатки я аккуратно вернул в баночки, использую в следующих экспериментах. Ингредиенты я специально брал с запасом: для дополнительных попыток, если запорю первую, и для Гуса, который застрял на девятом ранге закалки тела.

Если получится больше двух зелий, самое слабое оставлю для приятелей из секты Тьмы. Если они все еще мои приятели, конечно.

Первое зелье я варил строго по стандартному рецепту Сталевара. В маленьком котелке под ровным пламенем магической горелки сначала растворилась часть сердца горной змеи, наполнив густую жидкость ярко-красным свечением. Затем добавил траву лунной росы — серебристые нити духовной энергии закружились в котле, стабилизируя состав. Огненные кристаллы растворились последними, вспыхнув ярко-алым пламенем и наполнив зелье мощной энергией. Между этими компонентами я добавил еще семь простых, тщательно соблюдая рецептуру.

Под конец процесса я осторожно добавил несколько капель масла улучшения — того самого, которым ещё в секте поднимал ранг зелий. Жидкость засияла чуть сильнее обычного.

Когда закончил варку и перелил результат в стеклянный бутылёк, открыл описание зелья:

Зелье повышения ранга закалки.

Качество — необычное.

Позволяет практику на девятом ранге закалки тела преодолеть барьер и перейти на ранг пробуждения, ступень пробуждения тела.

Тело: +3

Дух: +3

Разум: +3

Неплохо. Не знаю, какие зелья получаются у Сталевара, но смею надеяться, что я сварил не хуже. Однако явно недостаточно для моих целей. Кстати, интересно, что у этого эликсира в описании не было дебафов. Вот и плюс классических рецептов, которые тебе дает наставник.

Ингредиентов еще хватало, так что я начал вторую варку, теперь решив действовать смелее. В процессе я разрушил цветок ночного лотоса, извлекая из него эссенцию стабильности и чистоты духовной энергии; затем уничтожил корень багрового женьшеня, получив концентрированную эссенцию физической силы и выносливости. Добавив эти две эссенции в котёл вместе с маслом улучшения, я увидел более яркое сияние готового зелья.

На этот раз описание изменилось:

Зелье повышения ранга закалки.

Качество — редкое.

Позволяет практику на девятом ранге закалки тела преодолеть барьер и перейти на ранг пробуждения, ступень пробуждения тела.

Тело: +4

Дух: +4

Разум: +4

Незначительно увеличивает качество духовной энергии практика.

Лучше. Но всё ещё не предел моих ожиданий.

Третья попытка стала настоящим испытанием. Я напрягся до предела, считая секунды после каждого добавления ингредиентов, контролируя температуру пламени до мельчайших деталей. Пот градом катился по вискам от напряжения и концентрации.

Я вновь добавил эссенции ночного лотоса, багрового женьшеня, только в этот раз добавил эссенцию крови дракона и янтарной пыли.

Несмотря на то, что зелье получилось куда дороже, и ингредиентов было куда больше, ближе к концу варки я почувствовал, что уровень энергий в котле не слишком отличается от прошлого раза. У меня снова получится лишь редкое зелье. Только я не могу довольствоваться этим!

В отчаянии я схватил бутылёк с маслом улучшения и вложил всю силу в пальцы, разрушив его оболочку. Стекло рассыпалось в сверкающий прах, масло мгновенно испарилось водяной пылью. В моих пальцах осталась лишь чистейшая эссенция — ослепительно сияющая концепция улучшения.

Не медля, я опустил её в кипящий котёл.

Жидкость забурлила так яростно, что чуть не выплеснулась наружу. Я едва успел убавить огонь, всмотрелся, прочувствовал состав снова, но понял, что качество эссенции не слишком изменилось.

Понимая, что этого мало, я схватил зелье, которое сварил первым, и разрушил его оболочку, извлекая эссенцию. Удерживать в пальцах столь сложный клубок сущности было невероятно трудно, меня хватило на секунду, после чего сплетенный комок сути полетел в котёл. И жидкость в нем взбесилась.

— Проклятье! — выдохнул я сквозь зубы и быстро бросил внутрь остатки янтарной пыли вместе с другими ингредиентами, чья смесь должна была привести зелье к стабильности.

Зелье в котле замерцало и постепенно успокоилось.

Холодея от осознания, что прошел по краю, я перелил ее в бутылёк:

Зелье повышения ранга закалки.

Качество — эпическое.

Идеально сваренное зелье. Позволяет практику на девятом ранге закалки тела преодолеть барьер и перейти на ранг пробуждения, ступень пробуждения тела.

Тело: +5

Дух: +5

Разум: +5

Увеличивает плотность энергии в теле практика. Увеличивает скорость дальнейшего развития. Очищает тело от дефектов, токсинов, приводит к идеальному состоянию.

Алхимик-зельевар: +1

Я смотрел на мерцающее зелье с удовлетворением и гордостью.

— Вот теперь то, что нужно, — тихо прошептал я в тишине лаборатории.

Несмотря на то, что еще минуту назад зелье кипело, будучи в бутыльке, оно мгновенно остыло и теперь холодило ладонь. Я взболтал эпическое зелье, чувствуя, как учащённо забилось сердце. В свете магических светильников жидкость переливалась всеми оттенками алого и серебристого. Сконцентрированная мощь. Овеществленный шанс стать куда лучше.

Я решительно поднёс бутылёк к губам.

Зелье оказалось густым и холодным, словно вода из колодца. В тот миг, когда первая капля коснулась моего языка, я ощутил взрыв энергии внутри тела. Жидкость даже не пришлось глотать — больше энергия, чем жидкость, она мгновенно впиталась в мое тело, в каждую клетку, распространяясь по телу подобно ледяному горному потоку, очищая и укрепляя мышцы, сухожилия и внутренние органы.

Я сжал зубы, подавляя крик боли. Меня одновременно разрывало от агонии и восторга. Тело горело изнутри, перестраиваясь и совершенствуясь с невероятной скоростью. Кости становились крепче, мышцы уплотнялись, духовная энергия в моём теле бурлила, притягивая к себе окружающую Ци. А в груди, где раньше был плотный комок Ци, теперь формировалось идеальное духовное ядро.

Спустя несколько мучительных и одновременно прекрасных минут боль утихла, сменившись ощущением лёгкости и небывалой силы.

Я медленно открыл глаза и вдохнул полной грудью. Даже воздух казался теперь другим — чище, насыщеннее. А еще (что не могло не радовать) при повышении ранга я ни разу не слышал, чтобы тело было покрыто всякой дрянью, о чем любят писать авторы китайских культиваторок, у которых после каждой стадии герой смывает с себя грязь. Как бы мой организм ни очистился, сделал он это очень незаметно.

Поднявшись на ноги, я осторожно сжал кулак. Мышцы отреагировали мгновенно, с лёгкостью и силой, о которой раньше мог лишь мечтать.

Я открыл панель статуса и быстро проверил изменения характеристик:

Имя: Китт Бронсон.

Ранг: Пробуждение. Ступень пробуждения тела.

Тело: 11

Дух: 13

Разум: 10

Специальности:

Алхимик-зельевар: 16. Экстракция сущности.

Бонусы специальности: Сбор трав. Простая обработка трав. Токсикология. Ферментация. Импровизация. Быстрая готовка. Стойкость.

Навыки ⅚:

Медитация: 34 — обычный: Погружение в себя. Равновесие энергий. Резервуар Ци.

Древковое оружие: 35 — необычный: Понимание. Улучшенное понимание противников. Твёрдая хватка.

Массаж: 59 — обычный: Расслабление мышц. Глубокая проработка. Стальные пальцы. Улучшенное восстановление. Скрытые резервы.

Аналитика, 47 — необычный.

Маскировка, 38 — обычный.

Заклинания:

Кража воспоминаний (Memory Theft): 7 — эпический.

Техники ¾.

Полученные:

Усвоение энергии. Ранг: редкий.

Ледяная защита. Ранг: редкий.

Ночные пути. Ранг: редкий.

Теперь нужно было привыкнуть к обновленному телу.

Я сделал шаг вперёд — и чуть было не упал. Ощущение, что тело повиновалось раньше, чем я подумал о том, чтобы я этот шаг сделал.

— Так… Пожалуй, стоит замедлиться еще сильнее.

С шагами я более-менее освоился. С бегом тоже едва не возникли неприятности — скорость и сила движений тоже возросла, и стартанув с места от одной стены помещения, я едва успел остановиться в сантиметрах от каменной кладки другой.

В следующие полчаса я методично осваивал новые возможности своего тела. Делал самые простые упражнения: приседания, прыжки вверх (не стоило прикладывать все силы — чуть было не ударился головой) и в стороны, отжимания на трех пальцах одной руки с ногами в воздухе. Удивлялся тому, насколько легко теперь выполнять сальто вперед и назад.

Постепенно я усложнял тренировки: быстрые выпады вперёд-назад, резкие повороты корпуса, уклонения и удары по воображаемым целям (от бьющих по воздуху рук шел настоящий гул). Тело двигалось легко и точно — реакция стала намного быстрее, проблемы были только с координацией и новыми возможностями, которые требовалось еще и освоить.

Закончив тренировку, я прибрался в лаборатории, сел и задумался.

Теперь, когда моё тело стало сильнее и прочнее, для меня были открыты новые возможности для дальнейшего усиления. В памяти всплывали прочитанные книги по алхимии и зельеварению и составленные на их основе рецепты зелий постоянного усиления. Зелье прочности тела, жизненной силы, выносливости, духовной энергии и ускоренной регенерации.

Если мне удастся сварить эти зелья и принять их все последовательно, то моё тело станет настолько крепким и выносливым, что сможет без риска выдержать многократное применение зелий, усиливающих тело и дух. Это позволит увеличить физические характеристики в полтора-два раза относительно текущего уровня. А чем выше мои физические возможности, тем больше шансов выжить при неожиданной встрече с сильными противниками. Если моё тело будет обладать силой и ловкостью практиков следующего ранга, это станет для врагов неприятным сюрпризом.

Поднявшись на ноги, я потушил светильники и вышел из лаборатории. Новые зелья еще нужно было сварить, да и ингредиенты для них требовалось где-то достать. И денег на покупку столь сильных компонентов у меня не было.

И это я еще не упоминал, что для перехода на следующую ступень мне нужно Пробудить тело. Тот самый выбор, который останавливает некоторых практиков, и они теряют годы, определяясь с вариантами. Можно выбрать путь силы и стать настолько мощным, чтобы крошить камни голыми руками. Можно выбрать скорость — двигаться так быстро, что мои движения будут казаться лишь размытым силуэтом для противника. А кто-то на этой стадии развивает выносливость, чтобы выдерживать любые удары и восстанавливаться даже после тяжелейших ранений. Увы, я не смогу получить всё сразу. Выбрав одно направление, я неизбежно пожертвую возможностью развивать другие.

На второй ступени ранга пробуждения меня ждет Пробуждение чувств. Здесь снова предстоит выбор: развить зрение так, чтобы замечать мельчайшие детали за километры; или улучшить слух, чтобы слышать шепот в соседнем квартале; или же получить осязание, способное ощущать малейшие вибрации земли и воздуха, смогу определять температуру в котле до градуса, лишь поднеся к нему ладонь. Опять же, усиливая одно чувство, я оставлю остальные такими же, как у любого обычного человека.

Третья ступень — Пробуждение сознания. Здесь практик решает, как именно развивать свой разум: интуицию, способную предчувствовать опасность; анализ, позволяющий мгновенно распутывать самые сложные ситуации; или контроль над собой, дающий возможность подавлять страх и боль. Анализ у меня уже есть, но вот беда — даже с учетом этого навыка я не знаю, стоит ли мне выбирать между интуицией и контролем, или выбрать анализ, надеясь, что сильный навык станет еще лучше и я наконец смогу пользоваться им все время, а не будучи в медитациях.

Глава 7

Я шагал по темным коридорам лицея и думал: чем именно я сумел насолить Крайслерам?

Если бы они узнали, что стишки с рецептами — моих рук дело, я бы получил ответку еще в Циншуе. В Вейдаде меня мог заложить разве что дед, но с тем мы вроде бы расстались довольные друг другом. Мог еще и брат пожаловаться Крайслерам, что я раздаю запрещенные к варке зелья, но если бы так случилось, меня бы пытались не убить, а поймать.

Все мысли сводились к тому, что дело в алхимических гранатах, которые я недавно создал. Они оказались мощными, и Крайслеры просто не захотели оставлять в живых человека, способного варить подобные вещи. Даже не потому, что граната оказалась выходящей за рамки, а потому, что я каждый день посещал библиотеку и впитывал знания, а значит, мог сварить что-то еще более сильное.

Значит, кто-то доложил обо мне. Возможно, та преподавательница из лицея, которая видела последствия моего эксперимента в лаборатории. Хотя лично она не показалась мне человеком, желающим моей смерти, и если подумать, то взрыв такой мощности стал новостью, облетевшей весь лицей до последнего студента, а уже кто-то из них и донёс информацию до Крайслеров.

В общем, теперь кроме прочего передо мной стоял вопрос: как решить проблему с зельеварами? И стоит ли вообще её решать?

Конечно, можно отправить им в подарок бомбу или несколько гранат, но я прекрасно понимал последствия такого шага. Сейчас меня ловят просто потому, что я подвернулся им под руку. Возможно, они даже не знают моего имени или происхождения. Но стоит мне только серьёзно огрызнуться — и искать меня начнут всем миром. Если так посмотреть, хорошо, что я не убил кого-то из Крайслеров во время нападения — проблем было бы немерено.

Кстати, огорчало, что эффект от гранат оказался слабее, чем тот, на который я рассчитывал после лабораторных испытаний. Конечно, Крайслеры были защищены артефактами и усиливали себя зельями, но всё равно я ожидал большего результата от своих изделий. В следующий раз стоит сварить что-нибудь более эффективное. Например, какой-нибудь мощный яд, который распространится в воздухе с тем же взрывом.

Сейчас я понимаю: противопоставить Крайслерам мне абсолютно нечего. Даже несмотря на то, что я нахожусь в столице, буквально в паре шагов от главной резиденции их Дома. Во-первых, если за мной отправили пятерых практиков ранга пробуждения, то их резиденцию охраняют куда более серьёзные силы. Во-вторых, как я уже отметил ранее, пока меня воспринимают лишь как досадную занозу, которая бегает по всему Фейляню и пытается скрыться. Но стоит мне нанести серьёзный удар или отправить им те же гранаты — и Крайслеры немедленно взбесятся. Они обязательно зададутся вопросом: кто посмел нанести им такую оплеуху? И рано или поздно найдут ответ. Сейчас они могут не знать, кто я, и есть шанс, что когда я вернусь в секту, меня там вряд ли будут преследовать, но если я убью кого-то из них, преследовать меня будут везде.

Лучше всего тихо и незаметно уйти из города: быстро взять от столицы всё возможное, а потом уже исчезнуть. Я вполне могу отправиться в тихий Циншуй, чтобы спокойно освоить полученные техники, поднять уровень владения льдом и тенями, а заодно и потренироваться в зельеварении, изготавливая микстуры и декокты по прочитанным рецептам. Спокойно окрепнуть. Но я всё-таки решил рискнуть и пока остаться в столице.

Да, это опасно. Но, с другой стороны, именно благодаря риску я уже стал куда сильнее. Конечно, если Крайслеры отправят за мной более серьёзную группу (а на их месте я поступил бы именно так), то ситуация станет намного хуже. Но пока что я готов принять этот риск.

Причины для того, чтобы остаться здесь ещё на какое-то время, были весомыми. Во-первых, каждая тренировка и медитация в столь насыщенном духовном фоне столицы давала мне эффект, сравнимый с десятью такими же тренировками в обычных местах. Даже просто находясь здесь, я укреплял внутреннюю энергию.

Во-вторых, в библиотеке лицея остались не прочитанные мной книги по зельеварению. Казалось бы, глупость — рисковать жизнью ради нескольких книг? Но дело в том, что я изучал их постепенно — продвигаясь от простого к сложному. Теперь мне оставалось прочесть самые трудные для понимания трактаты, а значит, одновременно и самые ценные. Я не успею освоить их полностью, но хотя бы пролистать и запомнить необходимо.

В-третьих, я хотел добыть лучшие ингредиенты для усиливающих зелий. Конечно, это не обязательная цель — хорошие ингредиенты можно найти во многих местах вне столицы. Но я хотел хотя бы издали посмотреть на место, где наверняка можно добыть нужные ингредиенты — Королевский зверинец.

Это не зоопарк с милыми пушистыми зверушками, которых можно покормить через решетку выданной морковкой. Духовные звери — существа страшные и опасные. Конечно, пускать на органы королевских питомцев — это тоже сомнительное действие с точки зрения морали и закона, и по сути своей это самая банальная кража ресурсов у королевской семьи. Но я пока не собираюсь убивать зверей. Мне бы для начала просто глянуть, кто там живет. Из услышанных в библиотеке разговоров я вынес, что получить доступ к зверям можно, так что осталось выяснить, как это сделать.

И наконец, четвертая причина моего пребывания здесь — создание печати перемещения с усиленным рунным массивом вокруг неё.

В идеале я хотел создать переносной артефакт — точку привязки с накопителем духовной энергии. Я даже уже прикинул четыре варианта рунного узора для такого устройства — по моим расчётам все они должны работать стабильно. Но возникла проблема: такой артефакт должен быть достаточно большим, чтобы вместить все необходимые руны и накопитель энергии. Боюсь, что для стабильной работы мне понадобится шар примерно метрового диаметра или большая плита размером с обеденный стол — а такую штуку с собой незаметно не потаскаешь, поэтому пока переносные точки телепортации пришлось отложить на будущее. Сейчас же мне нужно найти хорошее место для создания стационарной печати перемещения с рунным массивом вокруг неё. Идеально подошло бы укромное место без людей, с ровной каменной площадкой для нанесения рун. К сожалению, за всё время пребывания в столице я не нашёл ничего подобного. Здесь даже канализацию регулярно чистили от духовных крыс и прочих зверей. Заброшенные подвалы и чердаки наверняка существуют, но у меня нет никаких шансов обнаружить их самостоятельно и за пару дней. Тот же мастер Линь при помощи сродства с Тенью за одну медитацию наверняка смог бы почувствовать места, куда годами не проникал солнечный свет, но я далеко не настолько искусен в контроле над тьмой. Если быть честным с самим собой, я пока даже не вышел за пределы базовых техник этих стихий — только начал осторожно прощупывать их возможности.

С другой стороны, если бы я сосредоточился только на техниках, то, скорее всего, освоил бы их гораздо лучше, но сейчас был бы только на шестом-седьмом ранге закалки и варил бы зелья не сложнее тех, что насморк лечат. Так что жалеть мне совершенно не о чем.

Я осторожно выглянул из окна третьего этажа, выходящего на противоположную сторону от караулки.

Внизу пусто, на улицах никого.

Собравшись с духом, я выпрыгнул наружу. Свист ветра в ушах, короткий миг падения — и вот я уже перекатываюсь по траве.

Времени у меня было до рассвета. Если сейчас никто не озаботился пропавшим охранником, то скоро поймут, что дело дрянь. Слишком много свидетелей видели, как охранник тащил куда-то незнакомого юношу, и если эти свидетели расходились по домам и общежитиям, то утром они пойдут на занятия и слухи дойдут до преподавателей. Наверняка начнется опрос студентов, и скоро кто-нибудь вспомнит меня. Королевские следователи и руководство лицея не глупцы — они быстро поймут, кто именно является «бедно одетым юношей», и начнут поиски. И грош цена всем их детективам и специалистам, если среди них не найдётся хотя бы один человек с поисковой техникой.

Я активировал печать перемещения. Мгновение переноса — и я стою у кровати, в своей комнате. Схватив копьё и собранный походный рюкзак, я вновь активировал печать перемещения — на этот раз ту, что была установлена мной у городской стены.

Нужно уйти подальше от столицы.

Оказавшись возле стены, я осмотрелся. Здесь никого нет — только старые каменные блоки и пустая дорога вдоль стены.

Я достал из кармана медный грошик, быстро поставил на него печать перемещения и перекинул монету через стену.

Печать исчезла почти сразу же, едва монета перелетела через стену. Я хмыкнул и нервно огляделся. Никто не трубил в рог, по стене не бежала стража, но это не значит, что сигнал не дошел до какого-нибудь возможного наблюдателя.

Значит, стена защищена. Это одновременно и радует, и огорчает.

Не прекращая внимательно смотреть по сторонам, я достал нож и быстро выковырял небольшой камень из мостовой под ногами. Вложил в новую теневую печать гораздо больше духовной энергии — примерно половину своего обновлённого резерва (больше печать не вместила) и снова перебросил камень через стену. На этот раз печать выдержала, хотя и сильно ослабла в момент перелёта.

Телепортировавшись к камню, я оказался за городской стеной. Теперь нужно было уходить отсюда как можно дальше и быстрее.

Я сосредоточился и активировал технику Ночных путей. Стояло раннее утро, и теней под ногами было множество: они начали вытягиваться и сгущаться в тонкую дорожку. Шагая по ней, я двигался намного быстрее обычного, словно само пространство сокращалось под моими ногами.

Сначала я шагал вдоль дороги, окружённой бескрайними пшеничными полями, но вскоре ушел в сторону от нее, в заросли кустарника. Теневая тропа вела меня сквозь густой кустарник, непостижимым образом позволяя протиснуться там, где сам я продирался бы сквозь заросли, оставляя клочки одежды на колючках.

Вскоре кустарник сменился густым лесом. Высокие деревья сомкнули над моей головой свои кроны. По пути мне удалось сорвать несколько духовных растений: ярко-голубое растение, по форме похожее на клевер (его название я не знал, что изрядно меня удивило) и пару цветков Огненной ромашки.

Чем больше я удалялся от столицы, тем спокойнее становилось на душе. Наконец я зашёл достаточно глубоко в чащу леса. Обнаружив небольшой журчащий ручей с чистой водой, остановился. Место идеальное: тихо, спокойно, только шелестят листья и тихо щебечут просыпающиеся птахи. Духовный фон тоже не слишком высокий, особенно в сравнении со столицей, так что сильных зверей здесь быть не должно.

Я сбросил рюкзак на мягкий мох. Достал палатку и, растянув ткань между двумя деревьями, закрепил её колышками в мягкой земле. Закончив с этим делом, пошел по периметру, наслаждаясь окружающим видом.

Здесь удивительно хорошо. Утреннее солнце пробивалось сквозь листву тонкими золотистыми лучами; вода в ручье тихо журчала по гладким камням. Воздух чистый и свежий, пропитанный ароматами трав и лесных цветов.

Впервые за долгое время я вздохнул свободно.

Найдя подходящие места, начертил на дерне шесть защитных печатей для отпугивания духов. Затем отошёл примерно на сто метров от палатки и, двигаясь по кругу, установил четыре сигнальных печати на случай приближения духовных зверей или незваных гостей. Напитав каждую печать энергией так, чтобы они продержались не меньше двенадцати часов, я вернулся к палатке, забрался внутрь и лёг на мягкий спальник. Тихо шелестела листва, журчал ручей, и эти звуки убаюкали меня лучше любой спокойной музыки.

Проснулся чуть позже полудня. Сквозь тонкую ткань проникал мягкий золотистый свет. Лес снаружи уже ожил. Я потянулся и выбрался из спальника, а потом покинул палатку.

Добрался до ручья, умылся ледяной водой. Быстро перекусил оставшимися с путешествия сухарями, размочив их в воде, и каменным сыром. После еды начал разминку: несколько простых упражнений на растяжку, дыхательные техники и лёгкая медитация. Потом пришла пора тренировок — я прыгал между печатями и тренировался ставить их на скорость, чередуя размеры. Большие печати, мелкие — на грани распада — перемещение через печать камней. Отправлял камень через одну печать, а сам прыгал через другую. Медитировал, пытаясь прочувствовать окружающие тени (безуспешно).

Тренировался я до раннего вечера, после чего решил отправиться в город.

Я оставил на стоянке теневую печать, сосредоточился и переместился к отметке, установленной утром внутри городской стены. Мгновение, которое я трачу, продираясь через вязкую тьму, и я уже стою в тени огромных каменных стен столицы.

Перенос через столичный барьер сожрал львиную долю запаса энергии. Неприятно. Пришлось потратить пятнадцать минут на медитацию.

Сперва я посетил портного, который за час (и золотой) подобрал мне подходящую для столицы одежду, и я двинулся в центр города, не забывая внимательно смотреть по сторонам.

Сегодня я шел к королевскому зверинцу. Высокие стены из грубо обработанного светлого камня поднимались вверх на десятки метров, образуя идеальный круг. Вокруг стен располагаются массивные колонны и широкие арочные проёмы, украшенные резьбой и барельефами. Прежде я не видел его, но зрелище меня не удивило: обычное круглое высокое здание. Однако впечатлила мощь Ци, которой от здания давило.

Я не медитировал, но мой резерв пополнялся с каждой проведенной здесь минутой быстрее, чем в медитации. Именно здесь, судя по всему, находится истинное сердце города. Не в королевском дворце, не в лицее, а здесь.

Подойдя ближе, я заметил группу людей возле входа. Они оживлённо переговаривались. Любопытство взяло верх, и я приблизился к ним.

— Простите, а что здесь происходит? — поинтересовался я у молодого парня, стоявшего ближе всех.

— Экскурсия по королевскому зверинцу! — ответил он с улыбкой. — Можно посмотреть на редких духовных зверей. Правда, платно, но если у вас есть пара золотых, можете потратить их с пользой!

Люди везде найдут возможность заработать, — подумал я с усмешкой. — Если за деньги они готовы даже мёртвого человека на Красной площади показывать, то уж возможность заработать на духовных зверях точно не упустят.

В этот момент к нам подошла девушка в круглых очках и с папкой в руках. Она выглядела серьёзной и собранной.

— Добро пожаловать! — вежливо поприветствовала она меня. — Хотите присоединиться?

— Здравствуйте. И сколько стоит экскурсия?

— Два золотых за одного человека.

Я молча достал деньги и передал ей, улыбнувшись более натянуто, чем хотелось бы — цена была высокая за единственную экскурсию.

— Отлично! — кивнула экскурсовод. — Присоединяйтесь к группе, мы скоро начнём.

Спустя пятнадцать минут, когда толпа выросла еще на семерых человек, а кошель экскурсовода стал толще, девушка повела нас внутрь.

Мы вошли в широкий круговой коридор с высокими потолками и магическими светильниками на стенах. По обеим сторонам располагались просторные клетки с духовными животными.

Как вы понимаете, стены экранируют значительную…

И сразу — удар. Не физический. Скорее это было похоже на волну. Равнодушная вязкая духовная сила давила меня, как какую-то муху, едва не вжимала в стену. Воздух, казалось, сгустился до консистенции масла, и каждая моя мысль, движение, вдох давались через усилие.

Я моргнул.

Перед глазами — круги. Свет от магических светильников помутнел. Голоса вокруг словно уплыли куда-то вдаль. Только сердце отбивало сбивчивый, неровный ритм.

Слева от меня — клетка с Огненным Волком. Я слышал, как экскурсовод что-то объясняет. Слова доносились будто сквозь ватную завесу:

— … создаёт огненные… устойчив к температуре…

Группа двигалась, рассматривая удивительных созданий: серебристых крылатых змей с переливающейся чешуёй, хрустальных пауков размером с собаку; огромных черепах, чьи спины блестели, будто покрытые драгоценными камнями. Мы не продвигались внутрь здания, мы двигались вдоль внешней стены, и я был рад этому, потому что вряд ли вынес бы близость тех громадин, которые находились рядом. Я ощущал поток духовной энергии справа от себя, она распирала меня, обжигала.

Я не был готов к такому давлению, не понимал, что происходит, и как люди рядом со мной выносят эту жуткую силу. Я пытался закрыться от этих мерных волн и не быть раздавленным Ци, идущей откуда-то снизу и из центра этого Колизея.

Казалось, что я не тащусь на подрагивающих ногах за группой, а стою на коленях, и над шеей будто нависли чудовищно огромные пасти.

Те звери не ревели. Не рвались. Они просто были — и их существование давило, как надгробная плита. Даже не вглядываюсь в клетки, не отвечаю на вопросы придержавшего меня человека: просто не могу. Вцепился пальцами в ткань его рукава и двинулся с группой дальше, почти на автомате.

На какой-то из остановок (потерял счет) — перед какими-то клетками с кем-то внутри, где был сумрак из-за притушенных магических светильников, я прислонился левой ладонью к стене и оставил печать.

Пальцы дрожали. Ощущаю, как капли пота текут по позвоночнику, пропитывают ткань новеньких одежд.

Печать рассеялась под давлением чужой силы.

Я, точно во сне, вышел на свет и только тогда понял, что экскурсия закончилась. Воздух показался холодным и пронзительно ясным. Я как будто снова научился дышать.

Люди расходились по своим делам. Я даже не успел поблагодарить человека, который вывел меня — его нигде не было.

Экскурсовод громко тараторила:

— Дорогие гости! Если вам понравилась наша экскурсия по королевскому зверинцу, приглашаем вас посетить и другие наши маршруты! Мы проводим экскурсии по столице: вы сможете увидеть знаменитые академии боевых искусств и магии, познакомиться с открытыми школами алхимии и целительства! Также вы можете посетить крупнейшие секты города: школа Огненного Лотоса открыта для свободного посещения каждый день; секта Лазурного Дракона устраивает показательные выступления учеников дважды в неделю! Узнайте больше о Фейляне!

Я слушал её слова внимательно, запоминая названия школ и сект. Возможно, позже стоит посетить эти места.

Когда девушка закончила приглашать народ, я подошел к ней на подрагивающих ногах и решил осторожно выведать информацию:

— Про… простите, а где содержатся наиболее сильные существа? И можно ли их увидеть?

Девушка поправила очки и покачала головой:

— Самые мощные духовные звери находятся в центральной части зверинца. Но доступ туда запрещён.

— Жаль… — произнёс я задумчиво, хотя на самом деле так не думал, мне не было жаль, что мне не показали этих монстров.

А еще теперь понятно, почему нас не обыскивали и не сопровождали — в настоящий зверинец нас все равно не пустят. А если и пустят, то людям, которые годами сторожат таких зверей и прогрессируют под давлением такой Ци вряд ли кто-то из столицы или иного мира сможет что-то противопоставить.

— Вы в первый раз, — утвердительно произнесла девушка. — Я видела, что вам было нехорошо, но не стала останавливать экскурсию. Многие люди теряют сознание. Кстати, если снова запишетесь, во второй раз будет куда проще.

— Не-е, спасибо.

Поблагодарив девушку за экскурсию, направился прочь от зверинца. Меня штормило, колени все еще дрожали. Однако то, что я не упал в обморок в этом зверинце, уже можно считать чудом.

Сюрпризы на сегодня не окончились. Пройдя пару кварталов, я обнаружил в кармане скомканную бумажку со словами: «Вас ищут».

И, похоже, кто-то меня уже нашел.

Глава 8

Вернувшись в лес, я выбрал уединенное место, подальше от любопытных глаз и случайных прохожих. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь шорохом листьев и едва слышным пением птиц. Сел на землю, закрыл глаза и медленно погрузился в медитацию, позволяя сознанию растечься по телу.

Внутренний мир открылся передо мной яркими потоками энергии. Я сосредоточился, методично проверяя каждую часть своей энергетики на наличие следов чужого вмешательства. Мое внимание скользило по каналам, меридианам и ядру. Я искал малейшие признаки скрытых меток или печатей, но не обнаружил ничего подозрительного. Все было чисто — моя энергия текла свободно и естественно, без каких-либо посторонних примесей.

Несмотря на это, чувство тревоги не покидало меня, наоборот — усилилось. Возможно, тот, кто поставил метку, настолько искусен, что я попросту не смог ее заметить.

Закончив исследовать духовное тело, я открыл глаза и начал перебирать свои вещи. Каждую из них я тщательно осмотрел, ощупал и проверил духовным восприятием — одежду, обувь, рюкзак со всем содержимым, даже кошелек. Но снова ничего подозрительного не нашлось.

Я досадливо цыкнул.

Если метки нет ни на теле, ни на вещах — как тогда меня вычислили? Поисковые техники не работают так просто, нельзя сказать: «Хочу найти Китта Бронсона» и получить точный результат. Насколько знаю, требуется либо личная вещь объекта поиска, либо какая-то связь с ним, и даже тогда точность часто оставляет желать лучшего, и расстояние играет огромную роль.

Но меня нашли быстро и безошибочно, вдобавок к этому вместо подробного письма или попытки вербовки я получил лишь маленькую скомканную бумажку с двумя словами. Это выглядело странно и тревожно одновременно.

Кто мне ее оставил? Что ему нужно? Почему он решил не раскрывать себя и свои интересы? И главное — сколько вообще разных игроков сейчас действует в столице, и почему кто-то из них заинтересовался мной?

Вопросы множились в моей голове без каких-либо ответов.

Я глубоко вздохнул и попытался успокоиться, логически перебирая возможные варианты. Если метки нет (или она настолько искусна, что я ее не вижу), то скрываться бесполезно — меня найдут в любом случае. Но существует еще одна возможность вычислить меня без всяких меток. Я отличаюсь от жителей Фейляня тем, что умею накапливать теневую Ци и управлять ей. Возможно, именно по наличию этой духовной энергии меня так быстро вычислили.

Подтверждая эту мысль, пришла другая: я вспомнил о людях Крайслеров, которые как-то ограничивали мою способность к телепортациям. Если они могли почувствовать теневую Ци и даже подавить ее использование, значит, кто-то другой тоже мог уловить ее присутствие или, к примеру, следы моих перемещений.

Эта версия показалась мне правдоподобной, и захотелось проверить ее как можно скорее.

Я дождался в лесу раннего утра и осторожно переместился в город, воспользовавшись одной из оставленных ранее печатей.

Улицы уже начали заполняться людьми, спешащими по своим делам: кто-то торопливо шел на работу, кто-то открывал торговые лавки и мастерские, кто-то просто прогуливался, наслаждаясь прохладой утра. Я специально выбрал это время — в толпе проще затеряться. Разве что был велик шанс, что неожиданное появление на улице привлечет внимание, но обошлось.

Оказавшись возле своей печати и удостоверившись, что мимо переулка никто не проходил и не заметил меня, я позволил теневой Ци медленно просочиться наружу из моего тела. Темные потоки начали мягко струиться вокруг меня, смешиваясь с воздухом и вливаясь в поставленную печать, насыщая ее все сильнее. Остановился я только когда последняя капля теневой Ци покинула мое ядро, а печать была напитана тьмой до отказа и концентрация теневой энергии в этом месте изрядно возросла.

Закончив с печатью, я покинул переулок и отошел подальше по улице, стараясь двигаться естественно. Сердце билось учащенно от напряжения — если меня действительно отслеживают по теневой Ци, то сейчас наблюдатели должны направиться именно сюда.

Отойдя на пару кварталов, я огляделся по сторонам. Выждав момент, когда прохожих на улице не будет, и убедившись, что никто не наблюдает за мной из окон, я за пару секунд взобрался на крышу ближайшего трехэтажного дома, едва касаясь стыков между камнями. Аккуратно лег на плоскую поверхность крыши за печной трубой, массивной и обложенной по кругу камнями.

Чтобы скрыть свое присутствие еще лучше, я осторожно облек тело тонким слоем льда под одеждой. Холод привычно пробежал по коже, не заставив меня даже поежиться. Ледяная оболочка должна была скрыть теневую Ци, если меня находят по ней.

Я погрузился в поверхностную медитацию, включив еще и навык «анализа». Восприятие будто расширилось, охватывая окружающее пространство, звуки улицы стали четче и яснее. Я слышал шаги людей, их голоса и смех, шорох одежды и скрип дверных петель: информация перебиралась и раскладывалась по полочкам. Я пытался уловить любые необычные звуки и движение поблизости от переулка, в котором поставил печать.

Но прошло полчаса, потом минул час, и никто не появился возле моих печатей. Ни малейшего признака того, что кто-то заинтересовался всплеском теневой Ци. Моя ловушка не сработала — или же никто не попался в нее.

Я открыл глаза и тихо выдохнул, чувствуя досаду и тревогу одновременно. Вопросов стало только больше. Если меня отслеживали не по теневой Ци и не по меткам — тогда как? Или же за мной наблюдал настоящий профессионал, который легко разгадал мою ловушку и просто не стал попадаться?

Я поколебался, но не стал восстанавливать запас теневой Ци — если все же меня вычисляли по ней, то лучше какое-то время побыть без нее. В крайнем случае, я всегда смогу быстро преобразовать нейтральную духовную энергию в нужную мне Ци Тьмы буквально за минуту-другую.

Вместе с поредевшей толпой я отправился к торговым лавкам, чтобы собрать все необходимое для создания рунного массива.

Городские улицы постепенно наполнялись людьми, и вскоре торговые ряды уже гудели от голосов покупателей и продавцов. Еще час, и рынок закроется до вечера, но пока у меня есть время на поиск материалов для печати. Правда, они должны быть высочайшего качества — любая неточность может привести к провалу всего дела.

Первым делом я направился на рынок, где можно было найти редкие чернила и ингредиенты для их создания. Пройдя мимо прилавков с фруктами и овощами, я свернул в узкий переулок и оказался на небольшой площади, где располагались торговцы духовными товарами. И в отличие от лавок, товары здесь можно было купить куда дешевле.

Прошел мимо пары травников, мимо унылого торговца в тюрбане, продающего мелкие — с ноготь — магические кристаллы, мимо каллиграфа с разложенными на прилавке свитками.

Стараясь не привлекать лишнего внимания, медленно прошел вдоль рядов все дальше, внимательно изучая товары. Наконец остановился возле прилавка пожилого мужчины с козлиной бородкой. Кроме пустых свитков, перьев и книг перед ним стояли аккуратные стеклянные сосуды с разнообразными чернилами.

— Добрый день, почтенный мастер, — обратился я к нему вежливо. — Я ученик мастера печатей, и мне нужны особые чернила. Желательно такие, которые быстро сохнут, и трудно сводятся после высыхания.

Старик искоса посмотрел на меня, словно взвешивая сказанное. Но не сказал ничего — достал из-под прилавка небольшой деревянный ящичек, внутри которого лежали плотно закупоренные флаконы с густыми темно-синими чернилами. Даже сквозь стекло я чувствовал исходящую от них тонкую вибрацию духовной энергии.

Алхимия. Не запрещенное к варке зелье, на подобное Крайслеры закрывают глаза, но и выставлять на прилавок такое — лишние вопросы.

Повезло, что мне показал их первый же встреченный торговец.

— Одного флакона хватит.

— Пятьдесят серебряных.

Я кивнул, не торгуясь заплатил указанную сумму и осторожно спрятал флакон в сумку на поясе. Осталось найти подходящие инструменты для резьбы по камню.

Следующим моим пунктом стала ближайшая кузница — небольшое здание с вывеской в виде молота. Внутри пахло жженой кожей и металлом. Кузнец работал, и пришлось подождать, пока он закончит. Коренастый мужчина с красным от жара лицом выслушал меня, задал пару вопросов и выложил передо мной несколько резцов. Помня, как легко ломался купленный в Вейдаде инструмент, приобрел сразу несколько.

Теперь у меня были чернила и инструменты, правда, оставалась главная проблема — не было мощного накопителя духовной энергии. Без него рунный массив будет неполным и не сможет функционировать должным образом.

Еще нужно было найти место, где ставить печать, но место, в отличие от накопителя, можно создать самостоятельно.

В задумчивости я отправился обратно в лесную чащу на поиски подходящего для создания печати места — тихого и удаленного от посторонних глаз.

Блуждая по лесу несколько часов подряд в поисках достаточно большого камня для вырезания рун, я неожиданно для себя наткнулся на развалины дома, заросшие густым плющом. Стены выглядели так, будто стояли здесь уже несколько десятилетий.

Я приблизился к руинам и внимательно осмотрел их. Стены были сложены из крупных кирпичей разного размера, местами потрескавшихся и осыпающихся от времени. Несмотря на это, сооружение выглядело достаточно прочным и надежным для моей цели.

Я выбрал наиболее сохранившуюся стену, очистил ее от вьющихся растений, осторожно убрал осыпавшийся мусор у основания. Поверхность оказалась ровной и шершавой, но куда лучше подходящей для нанесения пространственной печати, чем какой-нибудь валун или выпирающий из земли кусок скалы.

— Отлично, — пробормотал я себе под нос, удовлетворенно осматривая очищенную стену. — Так, теперь к работе…

Я достал приобретенные инструменты и чернила, проверил их еще раз, осмотрел лезвия резцов, затем еще раз — стену, мысленно размечая части печатей так, чтобы каждая находилась на своем камне. А накопитель можно будет по центру и позже вставить — вот здесь, между этими кирпичами сразу под него ямку выдолблю…

«Ямку» выдолбил за час. Даже не столько выдолбил, сколько растворил с помощью копья, щедро пропуская по древку теневую энергию. Сгущенные до капель тени с шипением падали на строительную смесь, растворяя ее. На небольшое углубление ушло два полных резерва.

Затем разложил на земле резцы и снова прикинул, где какие наносить руны. Создание пространственной печати — это тонкое искусство. Любая ошибка, поставленная не там руна, и придется заново просчитывать печать, прикидывая, как свести огрех на нет.

Я начал медленно и осторожно наносить первые линии рунного массива. Металл резца легко входил в кирпичи, оставляя за собой четкие, глубокие следы. Каждая часть печати была важна и имела свое значение: одни нужны были для стабилизации пространства, другие — для концентрации энергии, третьи — для связывания массива с будущей печатью телепортации. Постепенно руны начали складываться в единый сложный узор — огромный круглый массив, покрывающий почти всю стену за исключением центра.

Время текло незаметно. Я полностью погрузился в работу, час за часом тщательно вырезая знаки, проверяя их расположение и глубину, корректируя малейшие неточности. Наконец, спустя долгие часы кропотливой работы, я закончил последний символ внешнего кольца. Сделав шаг назад, я внимательно осмотрел созданный мной массив — он выглядел идеально.

После этого я так же аккуратно заполнил каждую руну темно-синими чернилами. Алхимия была отличной — даже без накопителя от печати едва заметно веяло духовной силой.

Теперь настало время проверить действенность массива.

Я протянул ладонь, и с нее сорвалась теневая печать: будто черная клякса пролетела по воздуху до камня и расплескалась на нем черными рунами.

Я замер на мгновение, прислушиваясь к ощущениям.

Что-то изменилось. Тени в углах руин стали гуще и глубже, воздух похолодел. Руны на стене будто уходили глубже в камень, приобретая объем и силу.

Я закрыл глаза и мысленно потянулся к печати. Меня сразу же захлестнуло острое ощущение связи — ясное и отчетливое. Мой путь к печати ощущался намного сильнее и полнее, чем когда-либо ранее. Откуда-то во мне появилась твердая уверенность: даже если буду находиться за сотню километров от столицы, я все равно смогу почувствовать ее присутствие и перемещаться по направлению к ней. Сразу на такое расстояние не прыгну, энергии не хватит, но в ее направлении — очень даже легко.

Обычную пространственную печать я бы уже давно перестал ощущать на таком расстоянии. Но этот массив сиял в моем сознании отчетливее маяка в ночи. Если найду подходящий накопитель духовной энергии, то печать будет действовать и неделю, и даже месяц — в зависимости от объема накопителя. Однако сейчас она ограничена количеством энергии, которое я мог вложить. Как только эта энергия исчерпается, печать перестанет действовать.

Собрав инструменты и спрятав их обратно в сумку, я внимательно осмотрел свою работу и остался доволен. Удовлетворенно улыбнувшись самому себе, направился прочь от руин — осталось лишь решить последнюю проблему с источником энергии. Но этим можно заняться после короткого отдыха и сна. После долгих часов концентрации голова варила слабо, и я решил, что заслужил хотя бы небольшой отдых и возможность расслабиться.

Переместился в столицу, выплеснул теневую Ци в печать, призвал ледяной доспех и, побродив по вечерним улицам столицы, зашел в таверну с простым названием «Старый дуб». Заведение оказалось оживленным и шумным, но не слишком многолюдным — именно то, что нужно сейчас.

Войдя внутрь, я сразу ощутил теплый воздух, пропитанный ароматами жареного мяса, свежего хлеба и пряных трав. В углу потрескивал камин.

Выбрав столик в стороне от центра зала и поближе к углу, я заказал себе горячее мясное рагу с овощами и кружку местного темного пива. Пока неспешно ел и пил, без особого интереса слушал разговоры окружающих. За соседним столом двое крепких мужчин оживленно обсуждали какое-то происшествие. Молодой парень с отчаянно рыжими волосами горячо доказывал приятелю:

— Говорю тебе, это настоящий Огненный волк! Сам видел следы! Если поймаем в сети, сможем месяц безбедно жить!

Другой лишь усмехался в ответ:

— Да брось ты. Лучше вспомни о тех поисковиках, что пропали неделю назад возле долины. Я туда ни ногой.

Я задумчиво отхлебнул пива и продолжил прислушиваться к другим разговорам.

— Представляете, ломали старый дом…

— … сундук с золотыми монетами и украшениями! Хозяину по шее, и…

— чуть не лишился чувств, как увидел! А он стоит, зырк-зырк на меня глазищами! Ну я тогда…

Разговоры текли рекой: слухи, сплетни, новости.

Спустя какое-то время мое внимание привлекла группа мужчин, рассевшаяся за соседним столиком. Они уже заметно захмелели и теперь осторожно заводили тему о королевской семье. Голоса их стали тише, почти шепотом:

— А король-то наш опять налоги поднял… — осторожно начал один из них, худощавый мужчина с длинными усами. — Уж это… восемь процентов теперь! Куда годицца?

— Да уж, дела его в последнее время странные какие-то… — пробормотал другой собеседник, поглядывая по сторонам. Я уткнулся в кружку, не желая конфликта.

Постепенно разговор соседей перешел на достоинства королевской дочери, а потом и на недостатки принца. Выпитое пиво развязало языки:

— Принц-то наш совсем эт-самое… непонятный человек. Вместо того, шобы государством заниматься, он в артель каменщиков подался, а потом в лицее год просидел. Всего год! Ну шо ему там за год могли дать? — возмущался усач. — Эт самое… Как управлять государством за год разве выучисся?

— Да слышал я, что он собирается перед следующим сезоном дождей по городам поездить, посмотреть на жизнь простых людей, — подхватил третий собеседник. — А чего на них смотреть, на голоногих?

Он вздохнул и добавил задумчиво:

— В общем, мотает нашего принца из стороны в сторону, за что ни берется, все бросает. Ой, не к добру, ребяты…

Я поневоле задумался над услышанным. С одной стороны, люди были правы: принц действительно вел себя странно для наследника престола. Однако мне казалось разумным его стремление узнать жизнь простых людей изнутри. Городам действительно было что показать наследнику трона: настоящие проблемы и заботы народа лучше всего видны именно снизу, а не из дворцовых окон.

Чего на самом деле хотел добиться принц и зачем он выбрал такой необычный путь, меня не слишком волновало. Искренне ли стремился он понять свое королевство глубже и стать лучшим правителем в будущем, или же за этим скрывалось нечто другое, мне сейчас было побоку. Меня волновали свои проблемы: поиск накопителя, оставшиеся книги по зельеварению, но еще сильнее меня волновала еще одна кружка темного пива, которую услужливо поднесла подавальщица, стоило только громко стукнуть дном о столешницу.

Я доел рагу, залпом выпил половину кружки, а потом, послушав бессодержательные разговоры, допил оставшееся, расплатился с хозяином таверны и вышел на прохладную ночную улицу. В планах на завтрашний день у меня была прогулка по городу и осмотр открытых школ и сект, о которых упоминала девушка-экскурсовод, трата оставшихся денег и поиск накопителя.

Глава 9

Я решил поэкспериментировать и добавил вокруг стоянки несколько собственных печатей. И вот я медленно обхожу лагерь. Вокруг тишина, только журчание ручья нарушает ночной покой. Свет луны мягко проливается на землю, освещая мои руки, когда я аккуратно размещаю последнюю из придуманных мною маскирующих печатей. Они должны были скрывать энергетику места, приглушать потоки Ци и делать моё пребывание здесь незаметным для посторонних глаз.

Закончив работу, поднимаю руку и формирую на ладони теневую печать. Чёрный шар вспыхивает и резко срывается вниз, вгрызаясь в землю у моих ног и там, где он упал, проступили руны, линии, сплетаясь в теневую печать. Я внимательно наблюдаю за его энергетическим следом, затем отступаю за пределы выставленного периметра и прикрываю глаза.

— Ну что ж, посмотрим, получилось ли хоть что-то стоящее.

Я сосредотачиваюсь и сразу ощущаю потоки Ци вокруг себя. Тонкие линии энергии струятся в пространстве. Одни еле заметны, словно бледные тени на фоне ночи, другие — аж светятся. Да, мои печати работают — немного ослабляют и слегка «тушат» теневой поток от техники. Но именно что слегка. Очень слабенько.

Морщусь от досады.

— Этого явно недостаточно, — шепчу я себе, качая головой. — Наверняка существуют более мощные маскировочные печати. Если уж руны и символы способны воздействовать на саму энергетику мира, человечество точно не упустило бы возможность создать что-то значительно сильнее.

Но пока придётся довольствоваться тем, что есть.

А теперь — работа над новыми документами.

Возвращаюсь к костру и вытаскиваю из сумки чистый лист бумаги. В лунном свете он выглядит почти серебряным. Усевшись поудобнее, я начинаю аккуратно выводить слова новой подорожной, на Цао Цзелуна, ученика школы Небесного Гнева.

Вымышленное имя звучит непривычно, как и новая школа. Я усмехаюсь про себя: если вдруг кто-то захочет проверить мою принадлежность к школе, я всегда могу продемонстрировать свою способность создавать лёд — это вполне сойдёт за одну из техник. Главное, чтобы не спросили о чем-то, что знают только знакомые со школой люди.

Самое сложное в подделке — печать. Над ней приходится изрядно повозиться уже днём, вооружившись крохотной кисточкой и красками. Я внимательно рисую узоры и символы, стараясь не допустить ни единой ошибки. Малейшая неточность — и нужно будет начинать сначала.

Наконец я отстраняюсь от листа и критически оглядываю результат. Печать выглядит вполне убедительно… для тех, кто такую ни разу не видел.

Теперь я — Цао Цзелун из школы Небесного Гнева. По крайней мере, до тех пор, пока кто-нибудь не решит копнуть глубже.

Складываю подорожную и прячу её во внутренний карман одежды. Теперь можно двигаться к лавке купца, который не откажется взять за золото дополнительный груз.

Через ворота прошел легко, вместе с толпой. Стражники в караулке ко мне не слишком присматривались, и мое лицо спокойно прошло их беглую проверку.

А вот с торговцем возникли проблемы — груз до Циншуя за пару золотых его люди брать не соглашались, потому как до моего города караван не пойдет. Пришлось направляться в контору «Караваны семьи Чжан», как подсказал случайный прохожий: мол, они надёжны и берут недорого.

Здание конторы оказалось старым, но ухоженным. Красные фонари мягко покачивались на ветру, над входом висела деревянная табличка с яркими золотыми иероглифами. Внутри пахло древесиной, бумагой и чернилами. За высоким столом сидел мужчина средних лет в серой одежде с чёрным поясом, и внимательно изучал толстый учетный журнал.

— Добрый день! Мне нужно отправить товары в город Циншуй.

Мужчина поднял ладонь, прерывая меня, затем яростно вычеркнул три позиции и поднял голову.

— Что именно вы хотите отправить?

— Пару ларей. Во-от таких.

Я развел руками, прикидывая размеры тары, в которые влезут мои приобретения. Перечислил, что именно будет в этих ларях. Сам уже прикинул список, узнал, где лучшие и недорогие лавки, но без договора с конторой тратить деньги было бы бессмысленно.

Мужчина кивнул.

— Циншуй… Это довольно далеко отсюда. Обычно мы собираем груз туда раз в месяц, и ближайший караван выдвинется не раньше чем через неделю. Но если вы хотите отправить срочно, это возможно за дополнительную плату.

Хотелось бы быстрее доставить товары, но денег на лишние траты нету.

— Нет необходимости спешить. Главное — надёжность доставки.

— Мы уже много лет занимаемся перевозками. Ваши вещи будут доставлены в том виде, в котором вы их нам передадите.

Мы быстро обсудили стоимость перевозки и оплату, которую я сразу передал. Настоял на том, чтобы получить расписку с печатью конторы, и передал подорожную. Теперь нужно закупиться на оставшиеся деньги и привезти купленное сюда.

Сегодня был выходной день. Народу на улицах было полным-полно, и в этой толпе я направился в торговый район столицы.

Улицы здесь были оживлёнными, наполненными звуками голосов, ароматами благовоний и пряностей. Вывески лавок были вымыты и начищены, торговцы громко зазывали покупателей, нахваливая товары.

Раз уж я добрался до столицы, было бы непростительно упустить возможность приобрести вещи, которые в провинциальном Циншуе просто не найти. Конечно, я мог бы потратить время и деньги на личные нужды, но то, что я хотел приобрести, мне не по карману. Так что важнее потратить остатки золота, чтобы усилить секту, чем просто проесть и пропить их.

Первым делом я направился к книжным лавкам. Здесь, в столице, где десятки школ и сект конкурируют друг с другом, многие боевые техники давно перестали быть секретными.

Меня интересовали дешевые (но не слабые) техники. Мастера научились создавать свитки, позволяющие передавать знания ровно десять раз: каждый раз, когда кто-то изучал технику по такому свитку, чернила слегка тускнели. После десятого применения текст полностью исчезал, оставляя лишь чистый лист бумаги без малейших следов энергии мастера.

Я долго выбирал среди этих удивительных свитков, рассматривая аккуратные линии и символы на тонкой рисовой бумаге. В итоге выбрал несколько техник, которые могли бы значительно повысить мощь и потенциал учеников моей секты:

«Пламенный кулак» — атакующая техника, позволяющая концентрировать огненную Ци в кулаке и наносить сокрушительные удары противнику. Проблема в том, что Ци тратится быстро и много, но Апелию пойдет. А там и на изучение кем-нибудь из секты останется.

«Шаги Тени» — искусство стремительного передвижения, благодаря которому практик способен передвигаться очень быстро в темное время суток. Не знаю, будет ли техника синергичной с техниками секты Тьмы, но я ничего схожего со своей теневой энергией от свитка не уловил, но все-таки взял: описание было схожим с моей «теневой тропой», а техника быстрого перемещения лишней не будет.

«Защитный панцирь» — оборонительная техника, создающая вокруг тела плотную завесу Ци, способную выдержать даже серьёзные атаки. Ну, по описанию на свитке и словам продавца. Как на деле, даже сказать не возьмусь.

Помимо боевых техник, я приобрёл несколько трактатов по медитации и духовному совершенствованию. Особенно заинтересовал меня свиток «Путь внутреннего озера», описывающий методику глубокого погружения в собственное сознание и очищения внутренней энергии перед повышением ранга. Такой подход мог бы значительно улучшить прогресс учеников.

Наконец я отправился в лавку духовных артефактов. Здесь мои глаза буквально разбежались от разнообразия товаров: амулеты из серебра и обсидиана обещали «защиту от злых духов и негативной энергии»; небольшие кулоны из чистейшего горного хрусталя усиливали поглощение Ци из окружающего мира.

Я тщательно проверял каждый предмет внутренним зрением, ощущая потоки энергии и стараясь выбрать лучшее из возможного. В итоге я остановил свой выбор на парочке нефритовых подвесок с рунической вязью — они идеально подходили для медитаций и помогали быстрее входить в состояние концентрации. Также приобрёл несколько серебряных амулетов, способных отражать «злые намерения и духовные атаки». Все стоило не так уж и дорого благодаря развитому производству.

Сумка за моей спиной уже ощутимо потяжелела от купленных свитков и артефактов, но я не спешил покидать рынок. Предстояло закупиться не столь полезными, но куда более объемными вещами. Я не мог упустить шанс найти здесь что-то ещё полезное для секты.

Медленно шагая по узким улочкам, я внимательно изучал примеченные ранее прилавки. Мой взгляд остановился на небольшой лавке, где пожилой торговец с длинной седой бородой предлагал высококачественные чаи, привезенные с далеких гор. Я подошёл ближе и вдохнул глубокий, терпкий аромат. «Нефритовая роса с горы Сяошань», «Облачный туман», «Лотосы лунного озера».

Конечно, чай не даст особых преимуществ в культивации, но его вкус… просто бесподобен. Я не удержался и приобрёл несколько коробок чисто ради удовольствия.

Чуть дальше моё внимание привлекла лавка с изысканными винами и ликёрами. Здесь напитки продавались дёшево, почти за бесценок, но в отдалённом Циншуе такое вино — большая редкость. Если преподнести эти бутылки верхушке моей секты как подарок, это наверняка укрепит мои позиции.

Я купил сразу несколько красивых глиняных сосудов с вином «Небесный цветок». Торговец улыбнулся и заботливо завернул их в мягкую ткань и согласился отложить на пару часов, пока я за ними не вернусь.

Продолжая путь, я остановился у лавки каллиграфических мастеров. На деревянных табличках были выведены строки древних стихов, цитаты из трактатов о Дао, «Пути достижения гармонии» и иероглифы, наполненные глубокой духовной силой. От некоторых табличек буквально веяло чистой Ци; я чувствовал, как энергия мягко струится вокруг них, успокаивая разум и очищая сознание. Такие вещи идеально подойдут для медитативных комнат.

Кстати о них. В секте Тьмы пока нет специально оборудованных помещений для медитаций, но если мне удастся уговорить мастера Линя выделить хотя бы одну комнату среди тех мрачных коридоров, наполненных тёмной энергией, я мог бы расписать её рунами из беседки Вейдаде и украсить стены этими табличками. Это не только поможет ученикам быстрее развиваться в культивации, но и мне самому будет полезно — я обязательно стану частым посетителем этой комнаты.

Не удержавшись от соблазна, я приобрёл несколько самых сильных по энергетике табличек с каллиграфией. Торговец заверил меня, что они написаны настоящими мастерами Дао и способны гармонизировать внутреннюю Ци человека.

Следующая лавка была завалена картинами разных размеров и сюжетов: природные пейзажи с величественными горами и водопадами, сцены легендарных битв древних мастеров меча и копья, изображения бессмертных мудрецов на фоне облачных вершин. Такие картины здесь продавались едва ли не на развес — очевидно, их печатали на специальных станках десятками одинаковых экземпляров. В отдаленном Циншуе же подобные произведения искусства были большой редкостью и стоили куда дороже. Не так дорого, чтобы сколотить на этом состояние, но достаточно, чтобы сойти за дорогой подарок. Я быстро выбрал несколько десятков полотен по бросовой цене — едва ли не по стоимости холста и красок. Тоже попросил отложить.

Покидая торговый район, я невольно задумался о том, чего мне действительно не хватает сейчас. Было бы здорово нанять настоящих специалистов: известных кузнецов и ремесленников для создания качественного оружия и артефактов; опытных учителей боевых искусств для обучения молодых учеников новым стилям боя и уникальным техникам; алхимиков, способных создавать пилюли высшего качества…

Я тяжело вздохнул. К сожалению, денег на подобные расходы у меня сейчас совсем нет. Хотя очень хотелось бы привлечь таких людей в мою секту — это значительно ускорило бы её развитие. Может быть, в следующий раз…

Выйдя за пределы рынка, я направился к постоялому двору неподалёку, где стояли повозки наёмных возниц. Выбрав крепкого практика с добродушным лицом, я договорился с ним о цене и вскоре уже ехал обратно к торговым рядам.

Телега катилась медленно, и я собирал покупки, оставленные у торговцев. Возница помогал мне аккуратно загружать купленные по дороге деревянные сундуки коробками с чаем, сосудами с вином и ликёром, свитками и картинами.

Наконец мы вернулись к конторе перевозчиков. Сотрудник конторы осмотрел каждую вещь, записал и вручил мне список, после чего опечатал сундуки.

Закончив дела с грузом, я почувствовал облегчение — теперь можно спокойно отправляться на прогулку по городу. Я помнил слова экскурсовода о Школе Огненного Лотоса, открытой для свободного посещения. Любопытство взяло верх, и я решил направиться туда — всё равно вечер был свободным, и мне хотелось увидеть, как устроены занятия в столичных заведениях.

Школа располагалась километрах в трех от торговой площади и занимала целый квартал, обнесенный высокой каменной стеной. Вскоре я уже подошел к воротам, над которыми висела большая деревянная табличка с ярко-красными иероглифами «Здесь взрастают Огненные Лотосы». Створки были широко раскрыты, приглашая всех желающих войти внутрь.

Едва я переступил порог, как ко мне из толпы послушников подбежал молодой паренёк лет тринадцати-четырнадцати в светло-красной одежде. Он сложил ладони в приветственном жесте и улыбнулся:

— Добро пожаловать, старший брат! Меня зовут Сяо Лунь, я послушник школы Огненного Лотоса. Если вы пришли на выступление, я провожу вас к арене!

— Было бы интересно.

Парнишка оживился и, топая чуть впереди, начал агитировать:

— Наша школа открыта для всех посетителей каждый день, старший брат. Мастер говорит, что знания нельзя прятать за закрытыми дверями. Он считает, что среди случайных гостей могут оказаться настоящие таланты или люди с интересными техниками, которые захотят поделиться ими с нами, и изучить наши взамен. Так что если у вас есть желание обменяться опытом, мы это поощряем.

Мы прошли по широкому двору, где несколько десятков учеников отрабатывали базовые приёмы боя. Их движения были чёткими и резкими, а в воздухе ощущался жар.

— Здесь мы тренируем базовые навыки владения Ци и боевые формы огненной стихии, — пояснил Сяо Лунь. — На случай, если вы захотите попробовать себя в наших упражнениях. Вы владеете сродством с огнем?

— Увы, нет. Но возможно, я могу провести учебный поединок с кем-нибудь, кто владеет копьём?

Парнишка посмотрел на меня, в глазах мелькнула жалость:

— Вы только на первой ступени пробуждения, верно? Простите мою прямоту, старший брат, но я бы не советовал вам вступать в поединок здесь. Даже самые младшие ученики нашей школы уже давно перешли на эту ступень. Вас просто сомнут.

В его словах была толика истины — в столице и в самом деле иной уровень культивации.

— Я и не думал, что в столице есть школы, открытые для свободного посещения, — признался, меняя тему разговора.

Сяо Лунь улыбнулся с гордостью:

— В столице есть всё! Как я уже говорил, открытые занятия помогают нам находить бесхозные таланты. А иногда приходят путешественники из дальних краёв специально, чтобы посмотреть какие-то техники или приёмы. Некоторые из них не стесняются делиться своими собственными знаниями и опытом. И наша школа, и наши гости так становятся сильнее.

Мы подходили к арене. Уже издалека был слышен гул зрительских голосов.

Арена раскинулась передо мной: круглое озеро из светлого песка. По периметру возвышались деревянные трибуны, почерневшие от времени, но всё ещё крепкие. На них гудели и переговаривались сотни зрителей.

Паренек проводил меня до ближайшего свободного места, попрощался и, почтительно поклонившись, бесшумно исчез. Я же поднялся по ступеням повыше, заняв скромное, но удобное место в последнем ряду — оттуда открывался отличный обзор, и со спины никто не зайдет.

Трибуны кипели жизнью: горожане, приезжие, знатные особы и простолюдины — фигуры слились в одно пёстрое море и взволнованно смотрели в центр, на песок, где вот-вот должно было начаться нечто необыкновенное.

Я снова осмотрелся: ни признака опасности. Ни подозрительных взглядов, ни чужой давящей ауры. Даже интуиция, обычно беспокойная, сейчас молчала.

И вот — звон. Гулкий, протяжный удар огромного медного гонга прокатился по арене, пробирая до костей.

Из восточной арки вышли десятки учеников в одинаковых одеждах. Они двигались в совершенной гармонии, как солдаты на параде — ни одного лишнего движения. Их шаги были синхронны, будто по песку шагал один человек.

Внезапно они остановились, и, будто по команде, одновременно подняли руки к небу. В тот же миг воздух вспыхнул: десятки огненных потоков вспороли воздух. И стоило им угаснуть, за огнем последовали молнии — яркие, серебристо-голубые, извивающиеся над практиками, как живые змеи. Они сплелись в ослепительную сеть, жирно шкворча и усиливая друг друга, и наконец вверх, в небо, ударил ослепительный разряд. Раздался грохот — резкий, оглушительный и такой громкий, что заложило уши. Кожа покрылась мурашками.

После этого группа потянулась к выходу, а в центр арены вышел ученик в длинных лазурных одеждах с серебряной вышивкой. Он поднял руки к небу и начал быстро двигать пальцами, активируя технику не мыслью, а архаичными жестами. Но он добился, чего хотел — вокруг него заклубились облака ци: над ареной поднялись белоснежные туманные волны. Внезапно облака задрожали, приняли форму и превратились в гигантских духовных журавлей.

Птицы распахнули огромные прозрачные крылья и величественно пронеслись над зрителями. Я зачарованно смотрел вверх, широко раскрыв глаза от восхищения. Журавли сделали несколько кругов над ареной и затем медленно растворились обратно в облаках. Если бы я мог заснять это на камеру и выложить в сеть, видео наверняка собрало бы тысячи просмотров за считанные часы!

Школа Огненного Лотоса явно довела искусство показательных выступлений до совершенства.

Под громкие овации зрителей на арену вышел следующий участник — старший ученик школы, наследник главы. Он выглядел спокойным и уверенным в себе. В его руках был простой меч без украшений и лишних деталей.

Сначала он подошёл к длинной шелковой ленте, натянутой между двумя столбами на расстоянии нескольких метров от него. Я внимательно следил за каждым его движением, но он лишь слегка качнул мечом — и лента оказалась перерезана пополам! Я даже не заметил ни малейшего колебания энергии Ци. Это была чистая техника меча, доведённая до абсолютного совершенства.

Затем ему завязали глаза плотной повязкой. Он снова взмахнул мечом — и лента вдруг сама собой взметнулась вверх! Мечник продолжал совершать лёгкие движения клинком, и от ленты начали отделяться тончайшие полоски ткани толщиной не больше конского волоса. Каждый взмах меча подбрасывал ленту.

Но это было ещё не всё: пока он махал мечом, на арену тихо, словно тени, выскользнули десять учеников с мечами в руках и напали на практика с завязанными глазами. Они явно привыкли действовать как единое целое, но даже так они не могли ничего противопоставить ученику: он легко парировал все атаки противников, словно видел их насквозь.

Последним на арену вышел мужчина средних лет, одетый куда богаче предыдущих практиков, в вышитом золотом парчовом халате. В центр арены вынесли огромный чан, доверху наполненный водой. Мужчина встал перед этим чаном и сложил руки за спиной.

Вода в чане вдруг вздрогнула и поползла вверх.

Я заворожённо смотрел, как огромные водные массы взмывают в воздух, переплетаясь друг с другом и образуя сложнейшие архитектурные формы — колонны, стены и крыши дворцов из воды застыли над ареной. Солнечные лучи преломлялись в водных потоках, превращая всю конструкцию в сияющее чудо. Из воздуха возникала все новая и новая вода — в лицо повеяло сухостью, кожа на лице стянулась.

Это ведь ранг третий, ранг метаморфоз, не меньше!

Я невольно подумал, страшно было бы оказаться противником такого практика. Если эти тонны воды вдруг обратятся в боевые техники или даже в простейшие ледяные лезвия и обрушатся на врага — шансов выжить будет немного. Нет, это не выступление, здесь уже акция устрашения и демонстрация силы, пусть и выглядит, как сооруженный из воды дворец…

Напоследок практик просто развеял то, что кропотливо выстраивал. Арену на минуту заволокло густым туманом.

После выступлений на арену вышел сам глава школы Огненного Лотоса. Показывать свою силу не стал, просто обратился ко всем зрителям на трибунах:

— Каждый из вас может стать частью нашей школы! Мы открыты для всех талантливых людей! Усердие и трудолюбие помогут вам достичь такого же мастерства!

Его слова сопровождались бурными овациями зрителей. Люди вокруг меня вскакивали со своих мест, аплодировали стоя или наоборот замирали от восторга и потрясения. Я сам невольно вцепился пальцами сидение лавки, чувствуя, как сердце бешено колотится от увиденного.

Сегодняшний вечер был невероятным опытом для меня — я впервые увидел столь впечатляющие демонстрации силы и мастерства культиваторов столицы. И теперь я понимал: путь культивации гораздо глубже и грандиознее, чем я мог себе представить ранее. Я, с моими наивными представлениями и скромными техниками, понял, насколько далеко можно зайти на пути совершенствования. Я был каплей, а передо мной расцвело целое море возможностей.

Хотя даже в великолепии чужих техник я сумел уловить крупицы знаний, которые смогут пригодиться лично мне.

Меня поразила техника мечника — чистая, отточенная, лишенная всякой демонстративной энергии. В этом была суть истинного мастерства: не сила, не эффектность, а контроль и абсолютная точность. Я ведь могу так же развить мастерство владения копьем. А если к этому добавить еще и теневую телепортацию, научиться ставить громадные печати, растягивая их на всю арену, и перемещаться в любую точку такой печати?..

А техника журавлей — не просто красивая иллюзия. Нет, она учила другому. Она показала мне, как управлять формой и образом, как придать Ци не только плотность, но и красоту, движение, характер. А что, если применить это к моей Ледяной Защите? Что, если не просто создавать доспехи, а научиться творить изо льда свои копии, сбивающие врага с толку? И перемещаться между ними? Пусть противник ударит по ледяному клону — я уже в другом месте.

Когда я вернусь в Циншуй, я начну тренироваться по-новому. Буду отрабатывать точность теневых скачков, доводить их до уровня мельчайших долей шага. Буду учиться формировать лёд не грубо, а гибко, тонко, придавая ему разную форму. Я хочу не просто защищаться — я хочу, чтобы мой враг не понимал, где я есть, что я делаю и когда и откуда ударю в следующий раз.

Из того, что я видел, я извлек уроки. Теперь дело было за многочисленными попытками развить данные мне техники, выйти за грань.

Глава 10

После зрелищного выступления учеников школы Огненного лотоса я решил продолжить исследование Фейляня. Город был огромен, и каждый квартал таил что-то новое и интересное.

Вспомнил, что экскурсовод упоминала также открытые школы алхимии и целительства. Заинтересованный, я решил узнать подробнее.

Оказалось, в Фейляне действительно существует официальная открытая школа алхимии, находящаяся под контролем Дома Крайслеров. Любой желающий может прийти туда, пройти небольшой экзамен — сварить простенькое зелье по готовому рецепту, чтобы доказать свою способность четко следовать инструкциям (и хотя бы знакомство с обычной готовкой) — и стать рекрутом Крайслеров. После этого новоиспеченный ученик получает официальное право заниматься алхимией и официальную обязанность — варить зелья.

Если бы подобная школа была в Вейдаде в первые месяцы моего попадания в этот мир, я бы, возможно, не задумываясь вступил туда. Тогда мне казалось, что это идеальный способ получить необходимые знания и навыки. Но сейчас я уже слишком многое знаю о школах, сектах и их внутреннем устройстве. Более чем уверен, что такие рекруты наверняка опутаны множеством строгих клятв и обязательств перед Домом Крайслеров.

Не могу с уверенностью сказать, насколько реально простому ученику подняться выше статуса обычного рекрута или стать кем-то значимым в такой мощной алхимической структуре — попросту не знаю. Возможно, я ошибаюсь и Крайслеры действительно заинтересованы в поиске талантов среди обычных людей, но сомневаюсь, что человека «с улицы» поставят на один уровень с теми, кто родился Крайслером. И уж точно не преминут связать его дополнительными договорами и клятвами.

Размышляя об этом, я интереса ради свернул к одной из лавок Фейляня. Здесь было множество разных лотков, магазинчиков, лавочек, но моё внимание привлекла большая вывеска с гербом Дома Крайслеров над входом в просторную лавку зелий.

Зайдя внутрь, я оказался в просторном помещении с аккуратными рядами полок, на которых стояли сотни разнообразных склянок и флаконов. Пахло целебными травами и эфирными маслами, а осмотрев зелья, я с удивлением обнаружил, что они сварены уж очень на совесть. Я и сам вряд ли смог бы сделать лучше, не вкладывая при варке в котел эссенцию. Вдобавок ко всему кроме зелий, мазей и прочих склянок здесь были выставлены и пилюли, изготовленные в алхимических печах, которыми, по указанию королевского величества, владели только Крайслеры.

За прилавком стоял мужчина средних лет в строгом тёмно-зелёном одеянии, доброжелательно мне кивнувший.

Я решил немного сыграть роль простого паренька из провинции. Подойдя к торговцу, робко улыбнулся:

— Простите… Я недавно приехал в столицу и пробовал поступить в лицей, но меня не взяли. Вот думаю теперь попробовать себя в алхимии. Слышал про открытую школу вашего Дома… Как считаете, стоит ли туда идти?

Глаза торговца тут же загорелись энтузиазмом, и он расплылся в широкой улыбке:

— Конечно стоит! Юноша, вы сделали правильный выбор, к черту этот лицей! Дом Крайслеров — это крупнейшая алхимическая структура во всём королевстве. Мы обладаем филиалами почти во всех крупных городах страны, наши лавки зелий есть в каждом из самых дальних уголков королевства! Поверьте мне на слово: нет лучшего места для начала карьеры алхимика!

Он с гордостью указал рукой на полки вокруг себя:

— Все эти зелья произведены именно учениками и мастерами! Мы гарантируем высочайшее качество продукции, потому что следим за каждым этапом производства — от выращивания ингредиентов до конечного результата. У нас строго соблюдаются стандарты рецептов, а ученики получают лучшее доступное обучение! Если в тебе есть упорство и тяга к алхимии, ты никогда не будешь нуждаться в деньгах и обеспечишь семью!

Я кивнул с интересом:

— А что нужно будет от меня? Я слышал, там нужно будет давать какие-то клятвы.

Торговец слегка замялся:

— Ну… разумеется, определённые обязательства есть у всех учеников крупных домов и сект. Это ведь естественно: вас ведь будут обучать бесплатно, дадут доступ к самым редким ингредиентам и рецептам. Взамен наставники ожидают лояльности и ответственного подхода к делу. Но поверьте, юноша — это совершенно нормально! Более того, если вы проявите талант и усердие, то сможете быстро подняться по карьерной лестнице внутри Дома Крайслеров. И это стоит того! Если вы станете нашим учеником, вам откроются огромные перспективы: стабильный доход, возможность путешествовать по всему королевству по делам Дома, доступ к уникальным знаниям и ингредиентам…

— Но вы это уже говорили.

— И повторю! Более того, лучшие из лучших смогут попасть в центральную лабораторию в столице и работать под руководством знаменитых мастеров-алхимиков!

Я изобразил удивление:

— Значит, даже простой парень вроде меня может добиться успеха?

Торговец энергично закивал головой:

— Абсолютно верно! Наш Дом всегда ищет таланты. Главное — трудолюбие и дисциплина! Вступайте к нам — не пожалеете! И скажите, что вас отправил Барагос — так условия будут еще лучше.

Поблагодарив его за подробный рассказ, я вышел из лавки на улицу, размышляя об услышанном. Разумеется, торговец явно преувеличивал плюсы обучения у Крайслеров, но Дом зельеваров действительно мощная структура. Они смогли построить систему, которая работает как часы: строгая организация производства зелий, централизованное обучение учеников, контроль над зельями и рецептами. Иногда, правда, часы сбоят и зелья выходят ужасными, а аттестованный зельевар не может сварить зелье от «пепельной лихорадки» в каком-нибудь Вейдаде…

Отогнал грустные мысли. Все равно вступать к зельеварам не собираюсь.

Продолжая прогулку по улицам Фейляня, я с интересом осматривал город, стараясь запомнить каждую деталь. Здесь не было трущоб и бедных районов. Даже самые скромные дома выглядели опрятно и ухоженно, улицы были чистыми и аккуратными, без мусора. Очевидно, что жить в столице королевства почётно, а власти тщательно следят за обликом города. Возможно, здесь даже бомжей принудительно выселяют из города.

Во время экскурсии между посещениями школ и сект я видел королевский дворец. Огромное здание возвышалось над городом, его башни были видны издалека, а стены сияли белым мрамором на солнце. Дворец был великолепен, но не произвёл на меня такого сильного впечатления, как недавно увиденный Королевский зверинец.

Погружённый в размышления, я продолжал идти по многолюдной улице, осматриваясь по сторонам. Эта осторожность давно уже вошла у меня в привычку — слишком много раз она спасала мне жизнь.

И сейчас эта привычка принесла плоды.

Сначала я заметил ничем не примечательного мужчину в серой одежде, который уже дважды попался мне на глаза. Насторожился, за несколько секунд нашел его же в памяти, сравнил. Точно он.

Пока я мялся на месте, оглядывался и сличал увиденное с воспоминаниями, мужчина спокойно утопал. Зато, прогуливаясь дальше, я отметил ещё двоих — женщину в тёмном плаще и парня с мечом на поясе, которые шли ко мне слишком уж целенаправленно.

Сердце пропустило удар, а потом заколотилось, готовя тело к драке. За мной следили и стоило мне это заметить, как наблюдатели перестали скрываться.

Из улочек выходило все больше народу. Я ускорил шаг, стараясь оторваться и смешаться с толпой, но вскоре с тревогой понял — преследователей гораздо больше трех. Они двигались грамотно и осторожно, постепенно смыкая кольцо вокруг меня.

Я аккуратно потянулся сознанием к печати, оставленной посреди рун в лесу, но тут же ощутил знакомую помеху. Артефакт, подавляющий телепортации.

Крайслеры?

Однако я уже не тот парень стадии закалки. Стоило мне сосредоточиться и рвануться со всех сил, как ощутил, что пространство поддается моему давлению. В носу хлюпнула кровь, однако если понадобится, смогу пробиться сквозь помеху и перенестись к печати. Не знаю уж, дело ли здесь в усилении самой печати или в моём недавнем росте характеристик и ранге пробуждения. Наверное, оба фактора сыграли роль.

Но пока я не спешил демонстрировать эту способность врагам: перегонял нейтральную духовную энергию в Ци Тьмы, чтобы рвануться и точно прорвать пелену артефакта. Вместе с этим вышагивал по улице, стараясь держаться в толпе и внимательно наблюдая за окружающими меня людьми Крайслеров, которые приближаться и нападать не спешили, гоня меня вперед.

На этом моя спокойная прогулка по улицам Фейляня закончилась. Теперь я даже внешне не демонстрировал любопытство и интерес к достопримечательностям, делая вид расслабленного исследователя лавок и магазинов — шагал прочь, собранный и готовый ударить. Внутри же набирал обороты маховик анализа: куда меня гонят — ближе к окраине? Кто из окружающих попытается всадить мне нож меж рёбер, пытаясь пробить намороженный лёд?

Паранойя снова вернулась ко мне верной спутницей.

А потом я заметил самый мрачный жупел этого города.

В толпе за моей спиной возникла громадина ростом за два метра — настоящий гигант в белоснежной рубашке. На левом виске — алхимические весы, герб Крайслеров. Массивные руки перевиты буграми мышц, а из-под высокого ворота рубашки вверх по шее ползли жуткие чёрные вены. На нижней половине лица незнакомца была надета маска из тёмного металла. Из-под металла вверх по щекам тянулись чёрные татуировки, проходили мимо глаз и исчезали где-то на висках.

Маска не могла скрыть слишком угловатые черты его лица — чересчур резкие линии скул и подбородка не могли принадлежать нормальному человеку. От него веяло чем-то чуждым, монструозным.

Гигант медленно рассекал толпу, не сводя с меня взгляда мертвых чёрных глаз.

Я дважды прошел мимо переулков, куда меня загоняли — один раз прорвался мимо Крайслера, второй раз пришлось впечатать кулак в печень бойца, и от моего удара его аж подбросило. Но это были отчаянные трепыхания рыбы в луже — кольцо вокруг меня становится только плотнее. Крайслеры прибывали со всех сторон, а монструозный мужик подходил все ближе, загребая пыль громадными сапогами сорок восьмого размера.

Только одна дорога оставалась свободной от Крайслеров — узкая улочка слева от меня, куда только что свернула стайка смеющихся детишек и какой-то чопорный господин в ханьфу. Меня намеренно загоняли туда. А там вариантов будет еще меньше, а тупиков — больше. Засранцы уверены, что я никуда не денусь, и ищут место, где не будет свидетелей.

Энергии уже хватало, чтобы попробовать переместиться через пространство в любую секунду, но я промедлил и все-таки завернул, продолжая преобразовывать энергию. Есть вариант уйти по крышам… хотя не знаю, что помешает здоровяку поймать меня и там — от жупела веет мрачной силой и мощью не ниже ранга метаморфоз. Такой же силой давило на той арене от мужика, который тонны воды в воздухе удерживал.

Я скользнул мимо старика в ханьфу, который возился с замком на узенькой двери, и…

— А я советовал вам обратить внимание на то, что вас ищут, господин.

… вздрогнул и обернулся на голос, готовый к любому развитию событий.

Мужчина лет пятидесяти, одетый в идеально сидящее приталенное черное ханьфу, открыл дверь и теперь стоял у черного провала.

Узкоглазый незнакомец манерой разговора напоминал чопорного английского дворецкого. Ханьфу богатое — серебряная вышивка тянется по воротнику, шея закрыта аккуратно повязанным тёмным шарфом с едва заметным золотистым узором. Из-под подола ханьфу выглядывают высокие сапоги из мягкой чёрной кожи. Осанка незнакомца была безупречной — прямая спина, слегка приподнятый подбородок и спокойный взгляд серых глаз. Он выглядел так, словно родился по этикету и всю жизнь провёл в королевских дворцах.

Все это промелькнуло в сознании за секунду.

— Кто вы такой? — спросил я настороженно. Вход в переулок был пустым. Но сколько он еще таким будет, прежде чем там появится мышцастая фигура? Секунду?

— Я тот самый человек, который на днях сообщил: вас ищут, — спокойно произнёс мужчина. — И, похоже, вы пренебрегли моим предупреждением, господин практик. Полагаю, в ваших интересах проследовать за мной.

Он указал рукой в сторону неприметной узкой двери между двумя домами.

Я нахмурился:

— Я не услышал ответа. Кто вы?

Мужчина чуть приподнял бровь и слегка вздохнул, недовольный промедлением:

— Действительно считаете этот вопрос уместным в текущей ситуации? Вас загоняют в тупик, господин практик, где прикончат одним-единственным ударом. Решайте быстрее.

Я оглянулся через плечо и почувствовал, как сердце тревожно забилось. Крайслеры уже не скрывались на краю толпы — они выстроились на выходе из переулка.

Гигант в маске растолкал людей, посмотрел на моего собеседника.

— Значит, теперь твой господин берет под крыло беглых зельеваров? — прогудело из-за маски.

— Значит, теперь Крайслеры нападают на людей без суда и следствия? — парировал «дворецкий».

— Наши патриархи его уже осудили. Полагаю, ты не в курсе? Парнишка взорвал боевое зелье на улице и ранил добропорядочного гражданина.

Я едва сдержался, чтобы высказаться. Не думаю, что мою правду кто-то из собравшихся не знает. И не думаю, что это имеет вес.

— Мой господин приглашает зельевара для беседы, — не стал обострять чопорный.

— А если зельевар откажется? — в голосе громилы мелькнул стылый интерес.

Чопорный господин в ханьфу не ответил — вопросительно посмотрел на меня.

Секунду я колебался. Можно было перенестись в лес, но все же, стиснув зубы, шагаю за дверь. Возможно, я сегодня познакомлюсь с кем-то, кто сможет прикрыть меня от Крайслеров.

Глава 11

Стоило переступить порог, мужчина тут же закрыл засов, тяжёлый и массивный, запирая дверь изнутри. Только теперь я заметил, что с этой стороны дверь была укреплена толстенным листом железа с мощными металлическими петлями и усиленными заклёпками.

Никто не стал ломиться в дверь снаружи.

— Следуйте за мной, — коротко бросил мой сопровождающий и уверенно направился вперёд по узкому коридору.

— Что за господин меня ждет?

— Вас ждет господин Ли. Больше ничего не скажу, не буду портить вам впечатление от знакомства, — обернулся чопорный. — Но вы не пленник, и вольны уйти в любой момент.

Уходить я не стал — последовал за «дворецким». Мы долго шли по лабиринту извилистых коридоров и каменных лестниц вниз — похоже, это была целая сеть тайных ходов и подвалов под городом. Наконец мы вышли в небольшой закрытый дворик без окон. Здесь нас уже ожидали две лошади.

Я замер на мгновение от удивления. Таких животин я ещё не видел. Лошади были огромными — выше двух метров в холке — и мощными настолько, что казалось, будто под их гладкой шкурой перекатываются стальные канаты мышц. Глаза животных светились красным. Грива и хвост каждой лошади были густыми и блестящими, заплетенными в косы.

— Породистые?

— Духовные звери. Садитесь, господин практик, — поторопил меня «дворецкий», легко запрыгнув в седло своей лошади.

Я подошёл к животному и осторожно забрался наверх. Получилось неловко: в этом мире я еще не ездил верхом на лошадях, да и в том поездки случались только в подростковом возрасте. За шестьдесят лет навыки заросли пылью.

Стремена были странными — слишком высокими и узкими. Я устроился в седле, чувствуя себя неуверенно.

— Держитесь крепче, — бросил мой спутник и направил лошадь вперёд.

Мы выехали через арку со двора на улицу и быстро поскакали по каменной мостовой Фейляня, двигаясь по окраинам. Подкованные копыта звонко стучали по камню, а редкие прохожие поспешно отходили в сторону, заслышав дробный топот.

Свернули и несколько минут мы ехали рысью по многолюдным улицам города. Вскоре впереди показался патруль. Идущий впереди стражник положил ладонь на навершие меча и поднял руку, видимо собираясь остановить нас для проверки документов или выяснения причин такой спешки. Однако мой сопровождающий невозмутимо приблизился к стражнику и небрежно махнул рукой перед лицом. Я лишь мельком заметил блеснувший на его пальце перстень с тёмным камнем. Стражник тут же опустил руку и потерял к нам всякий интерес, словно ничего не произошло.

Я нахмурился: кто же тот самый господин, пославший «дворецкого», который способен вот так запросто отмахнуться от городской стражи?

Но задавать вопросы не стал — вряд ли услышу ответы.

Мне пришлось крепче ухватиться за поводья — сопровождающий свернул и снова пустил лошадь в галоп.

Спешились у богато выглядящей усадьбы. За какую-то минуту коня забрали, а меня сразу пригласили внутрь, словно давно ожидали. Я даже толком осмотреться не успел, как меня и сопровождающего «дворецкого» уже провели по коридорам до просторного кабинета.

На пороге кабинета я воспротивился навязываемому поведению и остановился, огляделся.

Кабинет светлый, с высокими потолками и стенами, окрашенными в мягкие кремовые оттенки. Вся мебель была подобрана со вкусом — элегантная, цвета слоновой кости, с золотистыми вставками. Несмотря на внешнюю простоту, чувствовалось, что каждый предмет здесь стоит дороже всего моего имущества вместе взятого. Возможно, даже больше острова с травами.

Внимание привлек человек, сидящий на диване напротив входа. Он выглядел совсем молодо — лет восемнадцать, едва старше меня самого, однако стоило мне встретиться с его взглядом, как я сразу ощутил мощную ауру и с холодком осознал, что паренек не слабее, а может и сильнее того громилы-Крайслера. Я на миг даже усомнился в своих ощущениях: казалось невероятным, что такой молодой парень может обладать столь высоким рангом. Кольнула черная зависть: в этой столице что, все, кроме меня, растут с бешеной скоростью⁈

А потом я присмотрелся к нему лучше и понял, что лучше не завидовать.

Под усталыми глазами парня залегли глубокие мешки. Сами глаза были слегка покрасневшими, словно он никогда в жизни не отдыхал и готовит себя к инсульту в сорок. Притом парень был практиком, причем сильным, и его тело явно было куда крепче и выносливее обычного человека. Чтобы довести его до усталости и истощения, требовалось что-то действительно серьезное.

«Дворецкий», сопровождавший меня, повел рукой. Я шагнул наконец в кабинет. Чопорный тихо закрыл дверь и встал рядом со мной, сложив руки за спиной.

— Рад познакомиться лично, — произнес незнакомец спокойным голосом, жестом приглашая меня присесть напротив него. — Можешь звать меня Ли. Если не ошибаюсь, ты — Китт?

Я сел, стараясь не показать свою растерянность. Все происходящее было для меня полной неожиданностью: я совершенно не рассчитывал на встречу с одним из местных бонз (особенно — с таким молодым) и теперь не знал, как себя вести.

— Ты удивлен? — спросил Ли с легкой улыбкой.

— Да уж, удивлен. Почему было просто не передать мне сообщение о встрече? К чему все эти загадки, недомолвки, незримое сопровождение и спасение в последний момент? И самое главное — зачем я вам, господин Ли?

Ли чуть улыбнулся и переглянулся с дворецким.

— Мы наблюдали за тобой уже давно. Анализировали твои действия, проверяли тебя в деле. Нам нужно было понять, можно ли тебе доверять и будешь ли ты полезен для наших планов. К слову сказать, я обратил на тебя внимание еще до того, как ты проявил себя в лицее.

Я нахмурился, пытаясь понять смысл сказанного. Значит, за мной следили еще раньше?

— Что я сделал такого, чтобы привлечь ваше внимание?

— Ты отогнал призрака от одного из моих людей, за что я тебя благодарю. Этот глупец решил весьма экстравагантным образом покончить с собой, и если бы не ты, я бы потерял ценного сотрудника. Кроме того, — продолжил Ли спокойно и чуть кивнул дворецкому, — мы некоторое время прикрывали тебя от нежелательного внимания других практиков. Но здесь уже сыграл показанный тобой талант. Чили, будь добр…

«Дворецкий» кашлянул и ровным голосом начал перечислять моменты:

— Три недели назад вы привлекли внимание Крайслеров и они выследили вас. После этого случая я применял иллюзию и направлял их по ложному следу. Затем вы случайно попали в поле зрения старшего следователя из управления безопасности столицы — пришлось скрыть ваши следы снова.

Мужчина сделал короткую паузу и добавил:

— Я практик иллюзий и могу заверить вас: пока за вами не отправили практика стадии метаморфозы, мои иллюзии работали безупречно. От Крайслера, которого вы сегодня увидели, я вас прикрыть не смог.

Я слегка поморщился:

— Думаю, я бы справился и сам.

— Вы постоянно убегали медленно и плохо, господин, — невозмутимо возразил «дворецкий». — Десятки раз наследили везде, где только можно. После того как вас увидел тот практик стадии метаморфозы, он мог бы выследить вас в любой части столицы. Не знаю точно, где вы прятались последнее время, но осмелюсь предположить: рано или поздно вас нашли бы и там.

Я почувствовал досаду. Любому неприятно осознавать свою неопытность и слабость.

Ли заметил мою реакцию и спокойно произнес:

— Не принимай близко к сердцу, Китт. Редкий человек может быть талантлив во всем, а ты неплохо проявил себя в учебе. Ты обладаешь отличным потенциалом.

— И мы наконец переходим к одному из заданных вопросов. Какую роль я должен сыграть для вас, господин Ли?

Я внимательно разглядывал парня, пытаясь разобраться в своих мыслях. Кто он такой?

Сначала я даже подумал, что он может оказаться одним из Крайслеров. Однако, поразмыслив, отбросил эту догадку. Нет, это навряд ли. Слишком сложно, и не совсем понятно: гораздо проще было бы спеленать меня в том переулке. К тому же, насколько я успел понять, Крайслеры действуют грубее, прямолинейнее. Они не стали бы устраивать такие тонкие игры и уж точно не стали бы прикрывать меня от своих же людей.

Значит, Ли — кто-то другой. Но кто?

Мои размышления прервал голос Ли:

— Я хочу предложить сотрудничество. Мне нужны усиленные рецепты боевых зелий, — прямо сказал он. — Ты уже однажды сумел создать такое зелье, и я более чем уверен, что это не случайность, и у тебя получится снова.

— Для чего вам это нужно? Для личных целей или?..

Не то, чтобы меня это сейчас волновало.

Ли вежливо улыбнулся:

— Это не прихоть и не личные амбиции. Слышал о диких землях?

— Да, кое-что слышал.

— Тогда, возможно, понимаете, что королевство в опасности. Периметр падет, и тогда всем нам придется туго. Нам, тебе, Крайслерам, простому народу. Всем.

Я удивленно посмотрел на него:

— Почему же тогда никто ничего не предпринимает? Я имею в виду, что не слышал ни о каких серьезных приготовлениях.

Ли вздохнул, устало потер переносицу пальцами и сказал с читаемым отчаянием:

— Потому что горожане думают, что уж их-то это не коснется, что на их век хватит спокойствия. Что они будут жить мирно и беззаботно, как жили их отцы, деды и прадеды. Люди предпочитают закрывать глаза на очевидное, но я изучал отчеты, ездил к диким землям и видел ситуацию комплексно. Поверь мне — мы в… — он артистично махнул ладонью, подбирая менее грубое слово, но не подобрал, — в заднице, Китт! Извини за откровенность. Именно для этого я хочу отыскать новое оружие. Снабжаю алхимиков, тебя вот привечаю.

— Почему вы рассказываете это мне столь подробно? Уж простите за любопытство.

— Да потому что я встревожен и раздражен от людской слепоты. Я готов у Они просить помощи! Мне нужны союзники и я везде ищу единомышленников. Нужны зелья, способные усилить наших людей в критический момент и мощная боевая алхимия, которая будет уничтожать врагов лучше, чем та, которую сейчас войскам на границе предоставляют Крайслеры. Так что по поводу твоего вопроса, чем ты можешь быть полезны. Я буду предоставлять базовые рецепты, а твоя задача — усовершенствовать их и повысить эффективность.

Я задумался. Это все великолепно, без шуток, мне на блюдечке протягивают легитимность и обещают помочь с той же целью, к которой я иду. Но не спросить будет подозрительно:

— И что именно вы предлагаете взамен?

— Во-первых, полную защиту от Крайслеров и других охотников за тобой в городе. Вот это поможет перемещаться по столице относительно безопасно.

Он вытащил из кармана небольшую печатку с ярко-красным рубином и протянул мне:

— Если тебя поймает или остановит стража, просто покажи ее. Это спасет тебя от неприятностей. Но предупреждаю: лучше не злоупотреблять этим. И еще один важный момент: твои пространственные перемещения без отслеживания возможны только на короткие дистанции — метр-два максимум. Если попытаешься переместиться дальше, твое местоположение обнаружат. Лучше ходите через посты и ворота на своих двоих. И будь осторожен, не полагайся всецело на печатку — на случай, если мои уговоры не помогут, и за тобой станет следить какой-нибудь мстительный одиночка.

Я принял печатку и внимательно рассмотрел ее в руке. Тонкая гравировка вокруг камня говорила о высоком статусе владельца.

— Понятно… А лаборатория и ингредиенты?

— Лаборатория и ингредиенты — это во-вторых. Я предоставлю полностью оборудованную мастерскую со всеми необходимыми компонентами. Единственное условие: ты не будешь выносить готовые зелья наружу и не станешь использовать мои ресурсы для собственных экспериментов. Только работа над поставленными задачами.

Я задумался на мгновение, затем соврал:

— Ладно, это условие я готов принять. Но у меня есть и свои условия.

Ли кивнул:

— Слушаю.

— Мне нужны три крупных накопителя энергии.

Парень пожевал губами.

— Насколько крупных?

— Соразмерно моей помощи вам. Вот насколько значимой вы ее сочтете, настолько и крупных.

Ли внимательно посмотрел на меня, затем коротко кивнул:

— Согласен. Что-нибудь еще?

— Да. За пределами мастерской я буду полностью свободен и не подконтролен вам, это второе. Третье — за каждое созданное мной зелье я хочу получать деньги. Конкретную сумму будем обговаривать по факту, в зависимости от сложности и эффективности результата.

Ли задумчиво посмотрел на меня пару секунд, затем снова кивнул:

— Разумное требование. Я принимаю твои условия.

Протягивает руку для рукопожатия, закрепляющего наш договор. Жму.

— Добро пожаловать в команду людей, защищающих королевство, Китт.

Излишне пафосно. В то, что команда справится со своими целями и остановит поток духовных зверей, не верю, но кем бы не был этот «Ли», он идет в правильном направлении, и я готов ему помочь. Можно сказать, нам по пути.

Глава 12

Очередное утро, третье по счету с момента, как я согласился работать на парня с незатейливой и весьма распространенной в Руанском королевстве фамилией «Ли». Распространенной настолько, что она больше походила на ироничный псевдоним.

Подхожу к богатому поместью. Вижу полуоткрытые ворота и ждущую меня служанку — женщину лет тридцати.

Служанка вежливо склоняется в полупоклоне и произносит привычную фразу:

— Позвольте, я провожу вас…

Вчера она говорила то же самое. Как и позавчера.

Привычно киваю в ответ и следую за ней по знакомой дорожке мимо ухоженных клумб и аккуратно подстриженных кустов. Мое место работы находится в саду за главным домом — небольшой каменный домик, скрытый за деревьями. В особняк меня больше не приглашают. Да и сам я туда не стремлюсь.

Служанка ведет меня до двери, затем, осведомившись, нужно ли что-то господину (завтрак, обед и ужин, без пожеланий, но можно всего побольше), молча удаляется.

Толкаю тяжелую дверь и захожу внутрь лаборатории.

Вчера после варки здесь царил настоящий хаос: столы были завалены грязной посудой, компоненты стояли на полках вразнобой (в творческом хаосе было сложно и муторно расставлять все по местам, где оно прежде стояло — составлял все на ближайшую полку), стол был покрыт пятнами разных жидкостей и рассыпанных порошков. Я слишком вымотался морально, чтобы привести всё это в порядок. Да и не пытался найти в себе силы, если честно — этот момент мы обговорили с Ли, и тот заверил, что об уборке мне беспокоиться не нужно. Мол, просто вари и записывай улучшенные рецепты, если такие будут, а о бытовых мелочах даже не беспокойся.

И не обманул. Помещение каждое утро сияет чистотой. Полы вымыты до блеска, полки тщательно протерты, инструменты аккуратно разложены по своим местам. Кто-то явно работал здесь ночью — методично, дисциплинированно и очень ответственно мыл, чистил, убирал, натирал. Меня это радует и одновременно немного смущает: не привык я к такой заботе. Вот за Сталеваром котлы начищать привык, а чтобы за мной убирали…

Расту.

Подхожу ближе к рабочему столу. Список нужных ингредиентов, который я вчера вечером оставил здесь, исчез, зато вместо него рядом со столом аккуратно стоят два больших деревянных ящика. Заглядываю внутрь — и нахожу все компоненты из списка.

Проверяю полки с банками — запасы порошков пополнены полностью. Даже разбитая вчера банка заменена новой. Вчера произошел конфуз: тара была с глубокой трещиной, и когда я попытался поднять её с полки, поднялось всё, кроме донышка и содержимого — банка буквально развалилась у меня в руках. Теперь же на её месте стоит новая емкость.

На краю стола лежит небольшой кошелек с золотом. Приятно, конечно, но для меня деньги второстепенны. Возможность поработать с такими редкими ингредиентами и проверить свои гипотезы стоит куда дороже любого презренного металла.

К тому же я успеваю готовить зелья и для себя.

Подхожу к стопке с рецептами: их всего десять. Совсем недавно рецептов было больше, они были проще, обыденнее, но после череды успешных варок Ли быстро понял, на что я способен, и скорректировал свои пожелания. Простые лечебные мази и зелья восстановления сил уступили место сложным составам, предназначенным для людей рангов метаморфоз и перерождения (третий и четвертый ранги) — подозреваю, что на границе с дикими землями только такие и сражаются, только такие и выживают.

Взгляд скользит по аккуратно записанным рецептам зелий из ингредиентов, чья стоимость превышает их собственный вес в золоте. Рецепты эликсиров явно позаимствованы у Крайслеров — и отсутствие печати в виде алхимических весов не мешает мне догадаться о происхождении этих формул. В библиотеке попадались книги, написанные их зельеварами, и их школу я могу определить влёт.

Крайслеры… Я невольно улыбаюсь. Когда-то сам факт знакомства с рецептами подобной сложности казался мне несбыточной мечтой. Теперь же я не только понимаю тонкости этих рецептов, но и вижу слабые места в чужих формулах. Вижу, как именно можно усилить эффект зелий, какие компоненты заменить или добавить, чтобы раскрыть их потенциал полностью… или просто решить ситуацию помещением в зелье эссенций другого зелья (но так не поступаю — Ли требуется рецепт, который может повторить умелый зельевар, а работать с эссенцией могут не все).

Причем в работе приходится балансировать и не выдать СЛИШКОМ хорошее зелье. Слава чересчур гениального зельевара не входит в мои планы. Я не готов сидеть на цепи и клепать зелья круглые сутки.

Тем не менее, мастерство зельеварения растет, и отражается не только в циферках системы, но и в опыте. Теперь я с первого взгляда могу определить свежесть компонентов, различаю тончайшие оттенки запахов и цветов, которые раньше казались одинаковыми. Замечаю малейшее отклонение в температуре огня по звуку бурлящего котла. Все лучше интуитивно чувствую момент, когда нужно добавить тот или иной ингредиент, чтобы добиться максимального эффекта.

Вот формула зелья, на час увеличивающего физическую силу, вот притупляющего боль. Состав эликсира быстроты, ускоряющего до предела возможностей, когда еще немного, и мышцы от рывков будут рваться. Способ приготовления «огненной крови», временно позволяющий коже справляться с жаром и пламенем…

Серьёзные рецепты для серьёзных намерений. Можно потратить час на расчеты, а потом улучшить каждое из этих зелий — сделать их эффективнее, стабильнее и безопаснее в применении. Но пока что я сознательно допускаю небольшие погрешности, чтобы сохранить баланс между качеством и незаметностью.

Дело закипело. Полтора часа на вычисления, потом — варка составов из рецептов. Параллельно занимаюсь своим проектом: двухсоставным зельем парализации.

Наконец аккуратно влил в крупную колбу оба полученных состава, взболтал. Жидкость начала густеть и приобретать нужную консистенцию. Быстро, но осторожно разливаю её по приготовленным заранее закаленным пробиркам, каждую плотно закупориваю пробкой.

Зелье парализации.

Качество — необычное.

При контакте с воздухом постепенно превращается в газ, который вызывает абсолютную неподвижность большинства мышц (сердце будет биться, человек будет дышать, но не сможет шевелиться). Зелье сварено идеально, за счет чего становится мощнее.

Действует 6 — 10 часов.

Работа закончена. Сварил зелье парализации себе, сварил три зелья из списка для Ли. Могло бы получиться четыре или пять, но два не получились, просто жидкая дрянь, не опознанная системой, еще одно забраковал: слишком много побочных эффектов, от употребления будет больше минусов, чем плюсов.

Если бы остро нуждался в деньгах, можно было попробовать продать забракованное зелье кому-нибудь другому. Попытался бы выйти на чёрный рынок, извлек бы информацию о его местонахождении из сознания какого-нибудь преступника или нашел бы осведомителей секты Тьмы по меткам на домах (к слову, сколько ни ходил по столице, еще ни разу не видел наших меток). На вырученные деньги я бы закупил новые ингредиенты и сварил более удачные зелья для собственного пользования.

Но всё-таки лучше не рисковать добрым отношением парня и оставить эти неудачные образцы здесь, в лаборатории Ли.

Однако полностью идти на поводу у договора и «ничего не выносить» из лаборатории я не собирался ни когда договаривался с пареньком, ни сейчас, и приготовил несколько зелий лично для себя.

Я вымыл руки, вытер их полотенцем и, аккуратно отсчитав золотые монеты за использованные на зелье парализации ингредиенты (примерную стоимость, потому что какая она тут в реальности я не знаю), положил деньги на край рабочего стола. Совесть моя чиста — формально это уже не кража.

Быстро записал список ингредиентов, которые понадобятся завтра. Рядом аккуратно сложил свои заметки о рецептах.

Теперь о другом.

Достаю сложенные отдельно зелья, которые за три дня успел приготовить для себя лично. Возможность поработать с качественными ингредиентами выпадает нечасто, и было бы глупо ею не воспользоваться.

Эликсир сродства с тенью — чёрная жидкость, которая должна «усилить сродство с тенями», как скупо вещает описание, большую часть которого составляет список побочных эффектов.

Эликсир усиления тела — густая алая жидкость. Тут я уже примерно знаю, чего ожидать: она значительно увеличит мою физическую силу, ловкость и выносливость. После применения этого зелья я смогу выдерживать длительные нагрузки, быстрее восстанавливаться после ранений.

Эликсир усиления духа — прозрачный раствор с лёгким золотистым оттенком. Он укрепит мой магический потенциал, позволит легче концентрироваться на сложных техниках и дольше их поддерживать.

Эликсир усиления разума — голубоватая жидкость, от которой исходит слабое свечение. Он обострит мои чувства, повысит скорость мышления.

На очереди варки было зелье регенерации. Его лучше принимать после других зелий. Чем сильнее и крепче становишься, тем меньше система отмечает побочных эффектов на зельях. А стоило мне прикинуть, сколько ингредиентов уйдет на качественное (не меньше редкого грейда) зелье регенерации, а не то, что я дал Апелию, и примерный список побочных эффектов сокращался до слова «смерть».

Однако вернусь к готовым зельям. Я специально потратил дополнительное время на переработку рецептур этих составов. Оригинальные версии были менее сильными, но практически не давали интоксикации. Как бы я ни хотел усилить зелья и избежать негативных эффектов, увернуться от плохого у меня не вышло: список даже разросся. Среди побочных эффектов были такие занятные пункты, как повреждение внутренних органов, и «риск потери сознания на несколько дней», как здесь, видимо, обозначали кому.

Я смирился, что любое столь мощное зелье несёт определённый риск для организма, и полностью убрать все плохое из него не выйдет, поэтому перед применением своих зелий мне необходимо найти надёжного целителя, способного проследить за мной после употребления препаратов и вовремя устранить побочные эффекты.

Первым делом подумал о целителях из городской лечебницы — но сразу отбросил эту идею. Незнакомые люди будут задавать слишком много вопросов или донесут обо всём страже или Крайслерам, а дальше могут возникнуть проблемы. Ли, конечно, сказал, что он все уладил, но рисковать не хотелось.

Идея обратиться к случайному целителю из тех, чьи вывески висели по всему Фейляню, тоже выглядела сомнительной, по тем же причинам.

Обратиться к господину Ли? Возможно, он поможет, но это означает коснуться того факта, что я использовал его ресурсы для личной выгоды. Я честно оплатил ингредиенты, но даже так Ли может посчитать это нарушением договора или попыткой самостоятельной игры за его спиной.

Только парень наверняка знает, что происходит в его лаборатории. А если не реагирует, значит, не так уж он рассержен. Так что буду испытывать его доверие, а если не выйдет, попробую другие варианты.

Аккуратно убрав личные эликсиры по гнездам пояса для зелий, я ещё раз окинул взглядом лабораторию. Всё было в порядке: деньги за использованные ингредиенты лежали на краю стола, бракованные образцы отложены отдельно, рабочее место… Ладно, здесь не все в порядке; откровенно говоря, здесь свинарник, но убирать его буду не я.

Лабораторная дверь за моей спиной захлопнулась с глухим стуком. Я вдохнул поглубже, ощущая запах сырой земли и слегка подгнивших листьев — похоже, недавно прошел дождь.

Не успел сделать и пары шагов к усадьбе, как откуда-то из боковой аллеи сада вынырнул и встал на пути «дворецкий».

— Куда, позвольте узнать, вы направляетесь? — голос звучал ровно, как по линейке. Ни интонации, ни эмоции, будто со мной говорила статуя.

— Поговорить с Ли, — ответил я, не сбавляя шаг. Дворецкий не шелохнулся, так и стоял посреди дорожки. Пришлось остановиться самому.

— Господин Ли весьма занят. Все вопросы, касающиеся вас, поручено решать мне.

Голос ровный, но если раньше этот человек относился ко мне с налетом дружелюбия, то теперь от него веет негативом. И это его отношение возникло после первого эликсира, который я сварил для себя. Не нужно быть гением, чтобы проследить связь.

— Прекрасно, — спокойно киваю. — Тогда вопрос такой: мне нужен целитель, который проконтролирует прием эликсиров, уберет побочные эффекты, интоксикацию и прочее.

— Тех самых эликсиров, — его тон стал на полтона холоднее — все-таки задел я в нем чувствительную жилку, — которые вы варите… как бы это выразиться… втайне от моего господина?

— Втайне? — я вскинул бровь. — Ты ведь мастер иллюзий, умеющий затаиться на ровном месте и даже другого человека скрыть. С моей стороны было бы странно надеяться, что смогу что-то сделать «тайком» на вашей территории. Я забираю из лаборатории флаконы с зельями, да и золото, которое я оставляю для возмещения трат на компоненты, должно было о чем-то сказать.

Он моргнул.

— То есть, — произнес он, словно пробуя слова на вкус, — вы нарушили договор, но полагаете, что господин Ли всё равно пойдет вам навстречу?

— Давай без лишней риторики, ладно? — обрубил я словесные кружева. — У меня нет времени на формальные игры: считай, что ты победил меня в хитросплетениях фраз и так далее. В общем, мне нужен целитель. Для чего он нужен, я тоже уже озвучил. Готов оплатить его услуги, золото есть. Пожалуйста, передай это Ли и вернись с ответом.

— Думаете, что вы незаменимы? — отчего-то спросил «дворецкий».

Думаю? Да я уверен в этом. Если Крайслеры не усовершенствовали эти рецепты, значит, не могут или не хотят. Хотя… вряд ли «не могут» — если уж быть с собой честным, то большой цех зельеваров с кучей подопытных меня легко заменит. Только встанет это куда дороже, и людей лишний раз потравят.

Пауза длится и длится. «Дворецкий» смотрит на меня, дожидаясь ответа, а когда все-таки не дожидается, просто кивает: медленно, с достоинством. Поворачивается на каблуках и направляется к двери особняка.

— Ждите, — кидает, не оборачиваясь.

Я уверен, что пункт с «не варить для себя» Ли добавил, чтобы я не наглел, варя себе зелья ведрами из чужих ингредиентов, а его рецептам уделяя время в остатке. А я и трачу кроху от общего числа ингредиентов, и добросовестно возмещаю их стоимость золотом. То есть, не наглею. А полезет парень в бутылку или нет, уже зависит от его характера и моей ценности в его глазах.

Не полез.

«Дворецкий» появился на крыльце спустя десять минут. Повел рукой:

— Целитель ожидает вас в кабинете в западном крыле особняка, оплачивать ничего не нужно. Прошу следовать за мной.

Ну ладно, следую.

Коридоры особняка рассматривать особо не хочется. Да и нечего рассматривать: ни картин на стенах, ни портретов предков. Не особняк, а резиденция, будто одна из многих, купленных сынишке на каждый из дней рождений… Хм…

Были мысли, кто может рассыпать такими подарками, и слугу чьего сына могут узнавать в лицо высокопоставленные Крайслеры, но я придержал ее при себе.

Остановились у массивной дубовой двери с резьбой. «Дворецкий» распахнул её молча, будто не желая лишний раз тратить на меня слова, и жестом пригласил войти.

Кабинет встретил тишиной. Стены обросли массивными книжными полками, пахло зельями и спиртом.

Мужчина в чёрной одежде сидел за грубым письменным столом и наблюдал за копошением муравьев в стеклянной колбе. Стоило мне перешагнуть порог, острый взгляд скользнул по мне.

— Проходи, — глухо произнёс он. — И говори быстрее: что за безумие ты задумал?

Дверь за спиной закрылась. Шагов я не слышал, но оно и не удивительно — думаю, «дворецкий» подождет меня и проводит до выхода.

— Мне предстоит принять серию зелий подряд. Вы нужны для устранения побочных эффектов.

Целитель дернул головой:

— Мертвых не поднимаю.

— До этого дойти не должно. Из побочных эффектов: судороги, интоксикация, долговременная потеря сознания, проблемы с печенью, поджелудочной, желудком и почками. Мне нужен специалист, который сможет поддержать функции организма, стабилизировать состояние и убрать все плохое.

Целитель наклонился вперёд, сцепив руки в замок. Его губы скривились в усмешке, но без грамма веселья.

— Превосходно, — проворчал он. — Значит, хочешь умереть, а я должен мешать. Отлично, просто отлично.

Я возразил иронично:

— Разве не в этом обычно заключается роль целителя?

Мужчина фыркнул, бросив короткий взгляд на ряды флаконов, будто оценивая, смогут ли зелья вытащить умирающего из могилы. Потом резким движением указал на жёсткую кушетку в углу:

— Ложись и начнём. Обычно я спасаю тела, а не амбиции — помни это, если, вопреки ожиданиям, твое экспериментальное зелье тебя все-таки угробит.

Я выставил на стол четыре флакона (целитель снова едко хмыкнул), достал пробку из пузырька с густой, маслянистой жидкостью цвета тёмной хвои — сперва тот, что улучшит характеристики тела.

Сорвав крышку, вдохнул тяжёлый запах перегретых трав — и залпом проглотил содержимое.

Горячее пробежало по пищеводу, рухнуло в желудок, и почти сразу внутренности охватил жар. Я рухнул на кушетку, тело скрутило в неестественной судороге, что-то толкнуло в бочину изнутри. Желудок неожиданно сделал кульбит и едва не рванулся вверх. В голове набатом звучало одно — не облеваться, не опозориться.

— А я говорил…

Целитель ухватил мое запястье. Цепкие, сухие, подобно камню, пальцы больно вдавились в запястье, но от них растеклась тяжёлая, густая волна целительной силы. Он пробормотал что-то (кажется, выругался, точнее не помню — было не до наблюдений за происходящим).

Боль медленно начала отступать. Дыхание выровнялось, хотя всё тело всё ещё лихорадочно потрясывало.

— Живой, — озадаченно хмыкнул целитель, не убирая руки. А потом успокоил себя. — С такой тягой к экспериментам это ненадолго.

Я с трудом поднял голову:

— Там… ещё три…

Его взгляд мгновенно стал ледяным. Ладонь его дернулась к моей голове, но остановилась на полпути.

— Не в мою смену! — Рубанул лечитель без колебаний. — Твоё тело развалится. Будешь харкать кровью, обоссышься и блевать станешь так, что язык выпадет. Еще один пей, а потом сутки на восстановление. Или сам себе копай могилу и в ней выпивай хоть три, хоть семь. Мне, знаешь ли, всё равно, что ты сделаешь с собой за пределами кабинета.

Я задумался ненадолго, затем сказал решительно:

— Тогда черный.

Целитель нехотя дошел до стола и принес мне жидкость цвета ночи. «Эликсир сродства с Тенью».

Выпил полностью за пару глотков: жидкость оказалась холодной и горькой. Я лёг обратно на кушетку и закрыл глаза.

Заломило глаза, кольнуло в висках, а потом меня окутал озноб. Холод пробрал до печенок.

Затем пришла боль. По сравнению с прошлой, она была слабенькой, только в прошлый раз у меня не было ощущения, что внутри меня что-то меняется. Становится более… Не знаю даже, как подобрать сравнение. Более стылым, более темным.

Целитель вновь взял мою руку и направил поток энергии, смягчая боль и помогая организму принять новое. Через несколько минут мучения стали стихать, а вместе с ними уходила и слабость.

Я облегчённо выдохнул:

— Получилось…

— Ну и прекрасно. Давай, забирай свои бутыли со стола и топай. И рекомендую выпить не меньше литра воды, чтобы вывести то, что в тебе сейчас скопилось.

Я сделал вид, что не заметил, как технично пропали оба пузырька с остатками усиливающих зелий. Если умудрятся восстановить рецептуру по капле и списку использованных ингредиентов, то пусть пользуются. Я и так рецепт продал бы, только вот господин Ли, похоже, привык к тайнам цеховых техник и личных разработок, которые местные мастера нередко забирали в свои могилы, и даже не удосужился спросить.

Глава 13

Имя: Китт Бронсон.

Ранг: Пробуждение. Ступень пробуждения тела.

Тело: 14

Дух: 16

Разум: 13

Специальности:

Алхимик-зельевар: 18. Экстракция сущности.

Бонусы специальности: Сбор трав. Простая обработка трав. Токсикология. Ферментация. Импровизация. Быстрая готовка. Стойкость.

Навыки ⅚:

Медитация: 35 — обычный: Погружение в себя. Равновесие энергий. Резервуар Ци.

Древковое оружие: 35 — необычный: Понимание. Улучшенное понимание противников. Твёрдая хватка.

Массаж: 59 — обычный: Расслабление мышц. Глубокая проработка. Стальные пальцы. Улучшенное восстановление. Скрытые резервы.

Аналитика, 47 — необычный.

Маскировка, 39 — обычный.

Заклинания:

Кража воспоминаний (Memory Theft): 7 — эпический.

Техники ¾.

Полученные:

Усвоение энергии. Ранг: редкий.

Ледяная защита. Ранг: редкий.

Ночные пути. Ранг: редкий.

Каждое зелье дало мне по три балла характеристик к телу, разуму и духу. Выпитое зелье сродства с тенью не отразилось в статусе, хотя по ощущениям «ночные пути» получалось вызывать куда легче, чем прежде. Как выдастся свободное время, поэкспериментирую с тенями.

Что еще… Еще за все время работы в лаборатории Ли я дважды повысил специализацию алхимика-зельевара и думаю, успею повысить ее до двадцати.

Качнулась маскировка. Еще балл, и смогу взять бонус за сороковой ранг навыка.

Впрочем, сейчас не до маскировки: сейчас мне пригодилась бы скрытность.

Сегодняшним вечером город совершенно не похож на себя: обычно строгий, подтянутый, словно построенный по линейке, с постоянно снующими патрулями и не приемлющий тунеядство, он вдруг преобразился. Повсюду горят фонари, длинные свечи, факелы, светильники. Мягкий свет бликует на стенах домов, создавая причудливые тени и узоры. В воздухе витает запах сладких пирогов и пряностей. Люди, в обычный день усталые, сдержанные и настороженные, сегодня смеются, разговаривают громче обычного и беззаботно сорят монетами.

Я медленно шагаю по узким переулкам, стараясь держаться в тени и избегать ярко освещённых улиц. Дойдя до пересечения улиц, осторожно выглядываю из-за угла и вижу, как по одной из главных улиц мимо стихийно возникших лотков течет толпа. Кто-то покупает горячие пирожки у торговца с передвижной тележкой, кто-то выбирает сувениры — украшенные резьбой фонари или расписные свечи. Дети бегают вокруг родителей, выпрашивая сладости и игрушки, а взрослые, улыбаясь, легко расстаются с деньгами.

Восторженный карапуз тянет ладошку в небо, где кружится сотканный из пламени ширококрылый сокол.

На миг мелькаю в свете фонарей, и снова в тень.

У следующего перекрестка выступают уличные артисты: жонглёры ловко подбрасывают в воздух огненные факелы, музыканты играют тихие мелодии на лютнях и флейтах, а художники зазывают громогласно, предлагая на месте за пять минут нарисовать портреты и шаржи. Люди охотно останавливаются. За спинами толпы снует с бритвой бодренький мальчишка-карманник.

Даже патрульные, обычно суровые и внимательные, сегодня расслаблены. Я замечаю нескольких стражников, которые стоят у фонаря и непринуждённо болтают с группкой разодетых в платья девушек. Их внимание полностью отвлечено праздником — идеальный момент для чего-нибудь незаконного.

Скольжу по тенистым закоулкам дальше, обходя шумные компании и избегая лишних взглядов. Пока весь город развлекается и тратит деньги на удовольствия, я, как тот мальчишка, режущий кошельки, собираюсь воспользоваться атмосферой. Правда, не из-за денег — сегодня в планах проникнуть в Королевский лицей и покопаться в книгах. Как сказал господин Ли, после пропажи охранника это место стали стеречь еще лучше. Однако сейчас, когда даже стража занята праздником, вряд ли охрана будет напряжена и собрана так, как в любой другой день. Любому было бы гораздо приятнее любоваться на изредка взлетающие над городом огненные фигуры диковинных животных, чем сновать по темным скучным коридорам лицея.

Пробираясь всё дальше от шума и света, я чувствую странное спокойствие. Ночь Огней окутала город умиротворением и беззаботностью — и это именно то, что мне сейчас нужно.

Осторожно приближаюсь к высокому забору, окружающему территорию Королевского лицея. Сердце стучит чуть быстрее обычного — не хочется волноваться, и вроде не о чем — в любой момент могу телепортироваться, но все равно пробирает.

Едва касаюсь прутьев ограды, быстрым движением легко перемахиваю через ограду, бесшумно приземляясь в низенькие кусты.

Выпрямившись, я внимательно осматриваюсь. Далеко слева высится статуя дракона, смотрящая в сторону главных ворот. Центральное здание возвышается передо мной, погруженное в полумрак, как и прежде.

Вход находится левее, но я крадусь вправо — там сейчас наверняка дремлет или пялится в окно на небо охранник. Я выбираю обходной путь, скользя вдоль стены здания и стараясь держаться в тени деревьев и кустов.

Кажется, или тени действительно прикрывают меня?

Пытаюсь прочувствовать теневую Ци. Вроде действительно тянутся угловатые тени, смешиваются с моей, обволакивают и сливают с местностью. Либо Ци среагировала на мое желание остаться незамеченным и приоткрыла новую грань таланта, либо в целом источник теневой Ци, усиленный появившимся ядром и эликсиром сродства с тенью, стал могущественнее и уже без моего непосредственного приказа в виде освоенной техники влияет на мир.

Я бы поэкспериментировал с новообретенной способностью, надо попытаться влить в тени энергии и оценить результат, но заниматься этим следует точно не в городе, где сидят и сосредоточенно вычисляют мой пеленг Крайслеры. Вот завтра, пожалуй, засяду в лесу и займусь экспериментами. Может и охранника где-то в той черной бесконечности нашарю: пока не выходило…

Интересно, а с ледяной защитой произошли какие-то изменения? Хм… Надо попробовать, а потом сварить зелье сродства со льдом на основе эссенции из собственноручно намороженного льда, и поэкспериментировать.

Перемещаюсь по территории на полусогнутых, фоном продумывая тренировку и проверку новых граней способностей. Неожиданно краем глаза замечаю слабый блеск в одном из окон верхнего этажа — там, где расположена библиотека.

Тут же замираю и внимательно всматриваюсь в тёмные окна. Несколько секунд ничего не происходит.

Просто показалось?

Закрыв глаза, за пару секунд погружаюсь в память и нашариваю момент появления блика. Воспоминание всплывает чётко и ясно, и в стекле действительно виднеется блик, причем в небе в этот момент никакая иллюзия не летала.

Значит, охранник все-таки решил сделать обход библиотеки. Возможно, охранников двое или трое — если уж после исчезновения прошлого охранника меры безопасности ужесточили.

Решаю подождать ещё немного, чтобы дать охраннику время пройти в другое крыло. Минуты тянутся медленно; я стою неподвижно, прислушиваясь к каждому звуку и шороху. Спустя десять минут, убедившись, что вокруг тихо и спокойно, а в окне больше ничего не бликует, осторожно двигаюсь к окну первого этажа, за которым видны парты.

Первое окно закрыто. Второе, четвертое… А вот четвертое приоткрыто — видимо кому-то было душновато на лекции.

Достаю из кармана монету, за мгновение ставлю печать и аккуратно отправляю железный кругляшок в щель между рамами. Мысленно тянусь к монете.

На мгновение мир вокруг меня размывается и тут же вновь обретает чёткость — теперь я уже внутри аудитории.

Вокруг темно и тихо. Я делаю шаг вперёд, стараясь не задеть мебель и не издать ни малейшего шума. Осторожно приоткрываю дверь в коридор и выглядываю наружу: пусто.

Бесшумно крадусь вдоль стен, ориентируясь по памяти и стараясь избегать светлых участков, куда падает лунный свет из окон. Тени услужливо тянутся ко мне, оплетают. Похоже, следующим буду осваивать «Теневой плащ». Техника позволяет сливаться с тенями, становиться практически невидимым в темноте — то есть, то, что у меня получается неосознанно.

Не теряя осторожности, поднимаюсь по лестнице на второй этаж. Библиотека уже совсем близко.

Но без сюрпризов не получается. Дверь в библиотеку прикрыта, но не заперта — створка не доведена ровно на два сантиметра. Это неожиданно — обычно её на ночь запирают. Библиотекарь мне не показался человеком, который небрежно относится к своим обязанностям, так что это может быть…

За дверью бумкнуло, и почти сразу изнутри хлестнуло змеиное шипение:

— Тиш-ше, кусок болвана!

… ловушкой.

Сердце учащённо забилось. Я замер на месте и прислушался.

Изнутри снова донесся приглушённый шёпот — на этот раз оправдывающийся.

Кто-то явно засел в библиотеке. Но кто? Охранники не разговаривали бы так тихо. Либо засада на меня из неловких идиотов, либо я чего-то не понимаю.

Любопытство смешивается с осторожностью и выигрывает. Тени густеют, скрадывают едва слышный шорох моих шагов и размывают очертание фигуры. Пожалуй, рискну посмотреть, кто это там меня караулит.

Дверь отворилась бесшумно, и столь же бесшумно я пробрался в главный зал библиотеки. Сердце стучало громко, азартно и немного испуганно, но дыхание оставалось ровным и тихим.

Я перетек, спрятался за стойку библиотекаря. И только оказавшись на хорошей позиции, выглянул и осмотрелся, прикидывая ситуацию.

В конце библиотечного зала, у полок, где я предпочитал брать книги по зельеварению, посреди стола стоял замотанный тканью тусклый магический фонарь. Рядом суетилась небольшая группа незнакомцев. Пятеро, одеты в черные плащи со снятыми капюшонами, лица чистые — не Крайслеры. Пятерка торопливо складывала (точнее — почти бесшумно скидывала) книги по зельям в деревянные ящики.

Прищуриваюсь, пытаясь рассмотреть их лица. Никто не кажется знакомым, никого из них раньше не видел ни в библиотеке, ни в лицее. Движения незнакомцев нервные и дерганные, шепчутся напряжённо и раздражённо. А еще они явно не привыкли работать с книгами и не стремились обращаться с ними аккуратно. Варвары.

Возвращаюсь за прикрытие стойки, прикрываю глаза, сосредоточившись уже на своих чувствах и внутреннем восприятии, и пытаюсь оценить на расстоянии, насколько опасны эти люди.

Потоки энергии вокруг каждого из них почти равны моим — типичные для первого ранга пробуждения. Лишь один из них выделялся чётче остальных: его аура была еще более плотной и стабильной. Вторая ступень, не ниже — похоже, он здесь главный.

Значит, пятеро. Лидер второй ступени, остальные — первой. Не знаю, подействует ли на лидера мой самодельный состав. Надеюсь, не выйдет, как с Крайслерами.

Я осторожно извлёк из сумки небольшой стеклянный флакончик с мутноватым содержимым. Паралитическое зелье. Далек до идеала, и уж точно не дважды усиленный эликсир, какой была та граната. Но для ситуации, надеюсь, сгодится.

Тихо открыл крышку флакона и осторожно поставил его на пол под стойкой. Жидкость едва слышно зашипела и принялась испаряться при контакте с воздухом. Я задержал дыхание и быстро скользнул назад в коридор, подальше от открытого бутылька. Даже дверь прикрыл, как было.

Выждал пять минут, этого должно хватить, замотал лицо черным платком. Звуки как раз стихли.

Снова задержал дыхание, вернулся обратно в библиотечный зал, уже без особой опаски. Флакон полностью опустел: жаль — хотел оставить на следующий раз.

Четверо воров лежали на полу, слепо таращась перед собой глазами. Кто застыл в неестественной позе прямо у ящика с книгами, кто рухнул возле стола. Где пятый, тот самый командир?

Достал кинжал на случай, если на командира состав не сработал и тихохонько пошел по коридору, заглядывая за полки.

Заглянул за очередную и от испуга едва не телепортировался: мужик застыл в метре на меня, пялясь прямо на меня, рожа раззявлена в жутковатом оскале.

Прыгаю назад, в руке очередной бутылек, уже менее тихий. Но следом за мной никто не выходит.

Захожу в закуточек снова. Мужик стоит в той же позе. Интересно его парализовало.

Подошёл к окнам и распахнул их настежь, чтобы проветрить помещение. Затем снова вышел в коридор и терпеливо выждал, на этот раз — десять минут.

Когда я вернулся в библиотеку во второй раз, воздух уже очистился от остатков газа. Теперь можно и расслабиться.

Рассмотрел лежащие в ящике книги. Не ошибся, здесь пособия по зельеварению — самые редкие и ценные экземпляры. Хватало книг и по другим направлениям, но что-то мне подсказывает, что целью кражи была любимая алхимия. Люди не из Крайслеров, скорее сторонняя банда, которую, если поймает охрана лицея, не жалко. А если получится и украдут книги, то можно и под нож пустить, чтобы не болтали.

Что ж, — подумал я, оглядывая воров, — по крайней мере, теперь они останутся живы и смогут ответить на вопросы городской стражи.

Я остановился, внимательно рассматривая лежащих на полу грабителей. Потом — ящики. Снова грабителей.

Передо мной лежит уникальный шанс, мысли о котором я раньше отгонял. Эти ребята сами преподнесли мне на блюдечке интересный шанс.

В конце концов, почему бы и нет? — мелькнула мысль. — Я ведь не собираюсь присваивать литературу навсегда. Просто одолжу на время, прочту и верну обратно. Можно считать, что я эти книги наоборот спас — воры уже здесь, книги уже частично упакованы, и если бы не я, их бы никто не остановил. Я просто воспользуюсь ситуацией.

Телепортация на длинные расстояния отслеживается, но я и до предупреждения прыгал в лес, поздновато быть осторожным. Да и вообще — расстояние от города должно более-менее защищать. «Дворецкий» меня в городе находил, а за ним даже направления лагеря указать не мог. «Не знаю точно, где вы прятались последнее время» говорил он, причем в городе находил меня довольно быстро. Может быть, сам пользовался теми же инструментами, на наличие которых у Крайслеров и городских властей намекал.

Подхожу к полке, с которой преступники уже убрали часть томов. Осторожность и скрытность ушли на второй план: теперь я действовал быстро и решительно. Торопливо перебирая стопки книг, я выбирал наиболее редкие и ценные руководства по алхимии, добавляя их в ящики один за другим. Зельеварение мне весьма пригодится. Однако, раз уж такое дело, стоит изучить и книги по массивам печатей. Гулять так гулять!

Я повернулся и направился к дальним полкам библиотеки, где хранились массивные трактаты по руническим массивам и печатям. Быстро пробегая глазами по корешкам книг, я выхватывал самые сложные и замысловатые из них, те, которые обычно никто не брал из-за невероятной сложности понимания. Возбуждённо перебирал книги, прикидывая, что мне точно пригодится! Возможно, там будут заметки о массивах для экранирования Ци на области?

Вспомнить только о духовных растениях, которые я выращивал у Циншуя. В городах их никто не выращивает, но если я освою массивы для экранирования энергии Ци, я смогу спокойно выращивать редкие духовные травы прямо в городской черте или на территории секты.

Почему что-то подобное не сделали в Циншуе раньше? — мелькнула мысль, пока я активно собирал книги. — Наверное, потому, что информация эта далека от общедоступной. Все эти знания хранятся только здесь, в королевском лицее столицы, да ещё в настолько замудрённых трактатах, где сам чёрт ногу сломит.

Наконец, набрав внушительную стопку самых сложных и редких книг по руническим массивам и печатям, я вернулся обратно к ящикам и забросил их туда же поверх книг по зельеварению. Теперь оба ящика плотно заполнены ценнейшими экземплярами. Осталось только доставить всё это в безопасное место.

Я вынес ящики к двери библиотеке, где парализованные меня уже не видели. Отбросив последние сомнения, я сосредоточился на пространственной печати, расположенной глубоко в лесу за городом. Моя ладонь коснулась поверхности ящиков; поток теневой Ци стремительно хлынул из моего тела, отправляя ящик в лес.

Воздух задрожал, и ящик пропал. Резерв ополовинило, но на второй ящик меня хватило. Только потом я пошатнулся от усталости, оперся на стену.

Такой мощный выброс Ци точно не останется незамеченным.

Я отошел в соседнюю с библиотекой аудиторию, завалился в угол и закрыл глаза, начав медитировать. Мне нужно было срочно восстановить хоть немного энергии перед тем, как последовать за книгами самому.

В коридоре дробно затопотало. Раздались крики, заметались тени — кто-то зажег в коридоре светильники и выяснял, как в библиотеку попали воры: я услышал хэканье и пару шлепков от молодецких ударов.

Чувствуя себя немного лучше, я поднялся на ноги. Снова сосредоточившись на пространственной печати, я потянулся к печати уже сам. Пространство вокруг меня закрутилось вихрем тьмы, и спустя долгое мгновение я оказался рядом с аккуратно стоящими посреди развалин деревянными ящиками.

— Учиться, учиться и, ещё раз, учиться.

Глава 14

Я скользнул взглядом по безмолвному «дворецкому», который мрачной чопорной статуей застыл рядом с дверью кабинета.

Всё-таки мне удалось преодолеть легкое сопротивление «дворецкого» и добиться новой встречи с молодым «господином Ли». Теперь мы сидели друг напротив друга в знакомом кабинете — почти так же, как и пять дней назад. «Почти» — потому что в этот раз были изменения. Ли выглядел ещё более измождённым, будто все пять дней разгружал вагоны, а я теперь более-менее ориентировался в обстановке. И имел вполне явный интерес к предстоящему разговору.

Я все-таки решил, на что обменять те четыре рецепта, которые заинтересовали парня вплоть до банальной попытки тихо украсть бутыльки. И интерес мой был не в деньгах, монеты сейчас меня не особенно интересовали. Куда ценнее было получить доступ к действительно редким ингредиентам.

Но для этого нужно было сначала определить, что зацепит самого Ли. Может, он уже потерял интерес к моим рецептам, или изначально его не имел.

— Итак? — скучно начал парень, когда мы соблюли обязательную вежливость: обменялись приветствиями и осведомились о делах друг друга.

— Я заметил, что вас заинтересовали мои изыскания, господин Ли, — перешел я к делу. — Эликсир сродства с тенью и зелья, усиливающие характеристики.

Ли почти незаметно, усмехнулся уголком губ. Несмотря на усталость, голос парня стал на полтона живее:

— Ты прав. После того, что ты успел сделать в лаборатории за неполную неделю, мне любопытно, на что ты вообще способен.

— Тогда, возможно, вас заинтересует это.

Не торопясь, я достал заранее подготовленный листок и положил его на стол между нами. Рецепт зелья, способствующего переходу с ранга закалки на ранг пробуждения.

Ли медленно пробежал глазами по строчкам, затем откинулся на спинку кресла, откинув голову назад, и с усталой небрежностью произнёс:

— В столице обычно достигают пробуждения самостоятельно. Эликсиры тут мало кто использует.

Я пожал плечами:

— Но в процессе они упускают возможность усилиться. Эффективность этого зелья подтверждена на практике. Мной.

— Возможно, ты и усилился в процессе, — чуть наклонил голову Ли. — Но я придерживаюсь мнения, что каждый сам должен преодолевать свои пределы. Это укрепляет волю, задает более прочный фундамент. Увы, именно это зелье меня не интересует.

— Я понимаю, — кивнул я, но попробовал еще раз презентовать рецепт. — Однако есть города и за пределами столицы, и их население в совокупности больше населения Фейляня. Можно вербовать практиков девятой ступени закалки и переводить на ранг пробуждения, попутно усиливая.

Ли устало вздохнул:

— Сколько золота ушло на ингредиенты этого рецепта?

— Двадцать четыре золотых.

— И варил его практик, умеющий извлекать эссенцию, каждый день работы которого оценивается в золоте. А в столице люди переходят на ранг пробуждения бесплатно, вдыхая Ци, выпивая Ци, питаясь мясом, наполненным Ци. Я лучше буду сторонником натурального подхода: он дешевле. Но могу распространить твой рецепт по сектам и школам за пределами столицы, если ты не против отдать его мне бесплатно. Для тех, кто готов потратить больше золота для своих лучших учеников, это станет отличным подарком и на доли процента усилит наше королевство.

Ли сказал это без напускного пиетета и патриотического пафоса: просто сообщил факт.

Поколебавшись, киваю, давя легкий приступ жадности:

— Да… Пусть пользуются. Кстати, господин Ли, раз уж мы затронули тему столицы и её ресурсов… Я давно думаю, что лучшим вариантом использования такого богатого источника Ци, как Королевский зверинец, были бы дома или приюты для беспризорников и детей бедняков из всех прочих городов королевства.

Ли слегка нахмурился. Я пояснил свою мысль:

— Просто подумайте: в обычных городах уровень Ци намного ниже, и даже талантливые дети не могут реализовать свой потенциал. Некоторые дети голодают, мечтают попасть в ближайшую секту или хотя бы стать учеником какого-нибудь мелкого мастера, но не в силах пройти отбор ломаются и вырастают в отребье. Если бы собрать их здесь, в Фейляне, где любой обычный человек за месяц-другой легко станет практиком ранга закалки, дать им крышу над головой, еду и возможность тренироваться в месте с высоким уровнем Ци — можно было бы воспитать целое поколение преданных и талантливых практиков.

Стоящий у двери «дворецкий» хмыкнул. Ли поморщился:

— Я знаю, что у тебя есть табличка, помогающая ускоренно развиваться. Более того — у меня хватает людей, которые коснулись таблички императора помимо тебя. Даже у меня самого есть такая табличка, это не такой уж большой секрет. Ты далеко не единственный в своём роде.

Я замер, стараясь не показать эмоций. Я предполагал, что мои способности однажды перестанут быть секретом, но услышать это от человека, которого видишь второй раз в жизни, было неожиданно.

Ли же продолжал спокойно объяснять:

— Среди моих подчинённых есть те, кто выбрал специализации учёных, строителей рунных массивов, аналитиков и стратегов. Они дают мне советы куда лучше тех, что ты придумал сейчас за пять минут. Уж прости за прямоту.

Эти слова меня совершенно не смутили и не пристыдили:

— Тогда обязательно поинтересуйтесь у своих аналитиков и учёных: почему в городах дети готовы делать всё что угодно за шанс подняться в этой жизни чуть выше будущих пьянчужек и нищих бродяг? Почему они голодают и мечтают попасть хоть в какую-нибудь секту, и почему в столице до сих пор нет приюта для беспризорных детей, где они будут пить и дышать Ци?

Ли хотел отмахнуться, но внимательно всмотрелся в моё лицо и осекся. Не знаю, что он там увидел, но кивнул неожиданно серьезно:

— Обязательно спрошу.

Пользуясь моментом откровенности с его стороны, я решил кинуть пробный камень:

— Можно ли как-то побеседовать с другими обладателями этих самых табличек?

Обмен знаниями, опытом развития и прочими полезными вещами с такими же «везунчиками» может оказаться полезен для всех сторон.

Но Ли тут же обрубил эту затею:

— Нет. И своими характеристиками или направлениями развития я тоже делиться ни с кем не собираюсь.

Мы помолчали несколько мгновений, после чего парень добавил чуть мягче:

— Единственное, чем мы с тобой по-настоящему уникальны — это то, что мы куда более… стабильны, чем большинство из них. Все те, кто чересчур верит в свою уникальность и вседозволенность — плохо заканчивают. А с теми немногими людьми вроде тебя или меня, кто умерен в желаниях и не злоупотребляет «бонусом», той самой ядовитой конфетой, которая развращает разум — с ними ещё можно вести диалог.

Неожиданно на ум пришло кое-что важное, но давно подзабытое. Не городя словесных кружев, я спросил напрямую:

— Если не секрет, среди ваших подчинённых есть Элиас? Элиас Ройсон.

Собеседник, не задумываясь, покачал головой:

— Нет. Но если это важно — я постараюсь узнать.

— Да, это важно. Насколько я знаю, его из города Вейдаде забрали Крайслеры.

Ли кивнул и несколько секунд мы молчали. А потом парень, негромко вздохнув, впервые за встречу нормально, а не вымученно, улыбнулся:

— Знаешь, давай вернемся к зельям. Меня всё же больше интересуют другие твои работы: к примеру, зелья сродства с элементом, что ты сварил. Эликсиры, усиливающие дух, разум, тело: думаю, это наиболее ценно.

— Именно о них я и хотел поговорить с вами подробнее, — оживился и я. — Могу отдать все четыре рецепта, вот только деньги меня не интересуют. Взамен на них я хочу получить доступ к Королевскому зверинцу.

— Хочешь пройти ритуал поглощения?

Я моргнул.

Ритуал поглощения?

В планах было запросить доступ к редчайшим ресурсам — вроде сердец духовных зверей ранга Вожака. Не сомневаюсь, что духовных зверей в Королевском зверинце периодически пускают на мясо, и уверен: влиятельные люди имеют доступ к аукциону, куда это богатство идет. Но если есть ритуал, равный по стоимости четырем до этого не существовавшим рецептам, грех будет отмахнуться.

Впрочем, и соглашаться невесть на что так просто не буду.

— Хотел бы сперва узнать о деталях, — отвечаю ровно. — Я слышал про ритуал, но считал его сказкой.

Ли откинулся в кресле, провел ладонями по лицу. Вздохнул.

— В центре зверинца стоит громадный массив печатей, собирающий и хранящий энергию всех духовных зверей, которые находятся в клетках. С помощью печатей практик может использовать Ци, поглощая ее в себя без риска потерять контроль и повредить духовное или энергетическое тело. Обычно к ритуалу допускаются те, кто достиг ранга метаморфозы — тело и дух должны быть достаточно крепкими для такого прилива силы. Иногда разрешают участвовать и практикам ранга пробуждения, но это редкость. Ты на первой ступени пробуждения. Это будет рискованно.

На мгновение Ли задумался, затем с лёгкой полуулыбкой добавил:

— Хотя… при твоих навыках алхимии ты можешь подготовиться заранее. Например, сварить для себя эликсир пробуждения тела. Я бы рекомендовал начать с этого.

Я молча кивнул, обдумывая его слова.

Возможность напрямую поглотить силу духовных зверей… Это было стояще. Если правильно подготовиться, я могу продвинуться по пути культивации.

— Благодарю за разъяснение, — спокойно произнёс я. — Я готов предложить вам четыре моих рецепта в обмен на право пройти ритуал и ещё кое-что.

Ли лениво приподнял бровь:

— Что именно?

— Мне нужны три лучших рецепта пробуждения тела, — без лишних прелюдий изложил я просьбу. — По одному на силу, скорость и выносливость.

Я изучал множество вариантов, но среди них было много противоречий. Хотел бы получить проверенные рецепты, которые пользуются спросом у практиков столицы.

Ли, впервые за встречу, кивнул почти одобрительно:

— Я так полагаю, ты попытаешься улучшить их. Хорошо, Чили подготовит рецепты.

Я невозмутимо наклонил голову. Сделка вырисовывалась именно такой, какой я хотел.

— Когда можно будет пройти ритуал?

Ли безразлично пожал плечами:

— Хоть завтра. Как подготовишься — просто сообщи.

Я быстро прикинул в уме необходимые приготовления, затем уверенно кивнул:

— Понял. Благодарю.

Господин Ли кивнул в сторону двери. Но когда я поднялся и шагнул к выходу, в спину мне прилетел вопрос:

— Кстати, Китт, ты собираешься вернуть книги в библиотеку Королевского лицея?

Решил удивить меня своим знанием происходящего?

Выдавливаю улыбку, разворачиваюсь и произношу на подъеме, с задором:

— Разумеется! Более того — я планирую вернуть их через вас лично, если вы не против. Полагаю, это укрепит ваши позиции, ваше высочество.

Стоявший у двери «дворецкий» резко дёрнулся от моего обращения и явно собирался что-то сказать или вмешаться, но Ли уже спокойно кивнул. Видимо, из-за усталости он не заметил моё высокопарное обращение. Что ж… вот и раскрылась тайна личности «господина Ли».

Я слегка поклонился принцу и вышел из комнаты.

Оказавшись за пределами особняка, я облачился в ледяной доспех, сосредоточился и потянулся к печати телепортации, готовясь стартануть по следующим координатам, если на первом месте ожидает засада.

Обошлось.

Прыжок прошёл настолько мягко и комфортно, что я даже не успел ощутить привычного провала в пустоту или секундной темноты перед глазами. Будто просто моргнул — и уже оказался в совершенно другом месте. Даже голова не закружилась, и резерв почти не потратился: после того, как я установил в печать накопитель энергии, расход моей собственной Ци стал минимальным. Основная часть энергии теперь бралась напрямую из накопителя в рунной печати.

Смотрю на окружающие развалины. Камни на них покрыты слоем зелени и лишайника, а вот стена с печатью выглядит довольно аккуратной на фоне общего запустения. Нужно будет обязательно замаскировать печать.

Если меня будут искать Крайслеры или кто-то из городских властей, они наверняка обнаружат печать, будет ли маскировка на ней или нет, не важно. И тогда либо разрушат руны, либо устроят засаду и будут ждать моёго возвращения. Так что каждая телепортация к печати проходит в ожидании неприятных сюрпризов.

Впрочем, меня успокаивает мысль, что если они найдут эту замаскированную печать с таким превосходным (спасибо принцу!) накопителем энергии, вряд ли они будут искать вторую, которая спрятана гораздо лучше — на отвесной скале, посреди глухой чащи примерно в семи километрах отсюда. Я побывал там всего один раз — как раз для того, чтобы установить запасную точку перемещения. Добраться туда пешком трудновато, и вероятность того, что кто-то обнаружит её случайно, ничтожно мала.

У меня ещё оставался третий накопитель, но его я приберегу для Циншуя.

Двигаюсь к лагерю. Иду по пологой дуге, медленным шагом. Прежде чем подходить к самой стоянке, делаю широкий круг вокруг неё, стараясь шагать тихо и аккуратно. Внимательно изучаю землю, кусты и ветки, пытаясь заметить любые посторонние следы.

К счастью, ничего подозрительного не обнаружил. Все следы были мои собственные, старые и едва заметные.

Убедившись, что все в порядке, я наконец направился к палатке, которая теперь тоже была тщательно замаскирована. Палатка стояла в густых кустах, сверху ее укрывал свежесрезанный лапник. Если не знать точно, где она стоит, наткнуться можно только случайно и уже буквально в пяти шагах.

Отодвинув ветки и пригнувшись, вошёл внутрь.

Спальник лежал слева, у стенки палатки, а посередине стояли три деревянных ящика с книгами. Вот и снова пришло время зубрёжки…

Сев на спальник и достав очередную книгу, я открыл её на закладке и начал медленно перелистывать страницы. Строки текста о зельях, ингредиентах и способах их приготовления поплыли перед глазами. Я бегал взглядом по страницам, стараясь не упустить ни буквы. Запоминал каждое слово, каждую формулу и рецепт. Страница за страницей, книга за книгой…

Спустя несколько часов голова уже гудела. От переизбытка информации едва не тошнило, но заставлял себя продолжать. Ещё немного… ещё одна страница… ещё один рецепт…

Когда я наконец прочел все книги из первого ящика, то ощутил не облегчение, а лишь тупую усталость. Теоретически я должен был радоваться — мною изучен целый ящик книг! Но никаких моральных сил на радость у меня не осталось.

Тело стало сильнее, разум — крепче: если раньше я мог учиться без перерыва максимум пять часов подряд, то теперь спокойно выдерживал восемь часов зубрёжки, а на пределе возможностей — все двенадцать. Вот только последствия такого марафона по-прежнему были отвратительными: давящая мигрень, головокружение и полная апатия, как сейчас. Хочется просто лечь на поляне возле палатки и смотреть в небо, слушать пение птиц и ни о чём не думать хотя бы пару часов.

Я устало потёр виски пальцами и тяжело вздохнул. По-хорошему сейчас лучше потратить время на осмысление материала, который я изучил ещё неделю назад, но так до конца и не разобрался в нём. Но при одной мысли о рецептах меня начинало подташнивать. Переел гранита науки.

Даже сейчас в голове сами собой всплывали обрывки прочитанных фраз, рецепты зелий звучали сухим преподавательским тоном даже в моих собственных мыслях.

Сейчас бы оказаться в какой-нибудь уютной таверне, среди приятной компании, выпить чего-нибудь вкусного и расслабиться душой… но времени на отдых не было совершенно. Я сам хотел протестировать новые способности разума. Проверил? Отлично! Теперь будь добр, Китт, проверь и остальное.

Собрав остатки сил, я поднялся с места и вышел из палатки. Пора было приступать к следующему этапу тренировки — физическим упражнениям и проверке новых способностей тела, в том числе и тех, что дал эликсир сродства с тенью. Отдых пока подождёт.

Глава 15

Для проверки новых способностей я отошел подальше от лагеря на пару сотен шагов. Там лес резко пошёл вниз, открывая скрытый от посторонних глаз небольшой овражек. Склон зарос влажным мхом, густыми кустами папоротника, а внизу, в самой глубине оврага, тихо журчит узкий ручеёк. По краям растут ели, которые наклоняются внутрь, образуя естественный навес. Одна, самая высокая ель, почти легла набок, упираясь на вывороченные из земли узловатые корни и на облысевшие ветви «нижней» половины. Раскидистые лапы верхней стремятся к солнцу. Место скрыто от посторонних глаз. Если эти посторонние глаза вообще есть в радиусе километра-другого.

Место хорошее. Так-то можно было палатку и здесь поставить, если бы сперва прошелся, высматривая, где получше, а потом уже решил бы обосноваться. Но перетаскивать палатку и ставить ее заново не хочется.

А вот для проверок самое то: если и оставлю приметные следы с помощью теневых техник, всё это скроют склоны.

Я мысленно потянулся к окружающим теням. В овраге влажно, сумрачно, теней вдосталь, и те словно ждали моего призыва — медленно, но охотно потекли от травы, от земли под узловатыми ветвями. Только вот дальше тени принялись своевольничать — привычно сплелись в тёмную дорожку под ногами.

— Нет, нет…

Я отпустил тени, и дорожка разлетелась на черные двумерные лоскуты, которые прыснули по земле на свои привычные места.

Вдыхаю прохладный воздух, борясь с раздражением. Вчера тени сами лезли спрятать, укутать, а сейчас все по-старому. Может, эту способность только ночью тренировать можно, когда тени в силе?

Снова сосредотачиваюсь. Надо попробовать научиться управлять тенями более тонко и точно.

Я попытался дотянуться до тени покосившейся ели. Попытался мысленно ухватить именно ее тень, и притянуть к себе.

Получалось плохо. Даже хуже — совсем не получалось. Это было похоже на попытку пошевелить конечностью, которой у тебя никогда не было. Я чувствовал тени вокруг, ощущал их присутствие, пытался донести до них, чтобы укрыли, как-то спрятали меня, но бесполезно — тени не желали слушаться. Стиснув зубы от досады, я попробовал ещё раз. И снова ничего. Даже тени мелких травинок рядом с моими сапогами никак не реагировали на мои мысленные мольбы.

Время шло.

Злость росла.

Успехи были нулевыми. Стоило мне задействовать технику ночных путей, и Ци в теле сразу начинала течь по-особому, что отзывалось и в окружающем мире: тени тут же стремились лечь под ноги. А когда я пытался выйти за грань техники: воздействовать на отдельные тени, или на сплетенную из теней дорогу, или на кусок дороги, или применить свои способности иначе, у меня ничего не выходило. Мотивирующие фразы типа «нужно желать гораздо сильнее», «нужно просто пробовать» не работали. Я не знаю, как люди, освоившие одну технику, могли изменять ее и на ее основе выстраивать иные. Сейчас, когда я уже все перепробовал, это казалось мне каким-то издевательством.

От злости и раздражения я просто вбухал в попытку пошевелить тенями огромный объем энергии из ядра, не заботясь о контроле и точности. Резерв у меня большой, так почему бы не использовать его по максимуму? Не получается ювелирный контроль, будем действовать ударами молота!

Тени вокруг меня взбурлили, зашевелились, будто живые. Колыхнулся воздух, повеяло холодом. А вместе с тем тронулась с места и моя проблема — я ощутил тончайшую связь с окружающими тенями. Связь была едва уловимой, я замер и перестал дышать, полностью сосредоточившись на новых ощущениях.

Управлять тенями было по-прежнему сложно, но в сравнении с прежним «никак» для меня это состояние едва уловимого контроля стало хорошим таким рывком вперед.

Я медленно тянул тени к себе — самое простое, что мог придумать. Сосредотачивался на ближайших, смотрел на них, тужился, пучил глаза (хорошо, что не смотрит никто), и тени медленными червями ползли ко мне, сливаясь в чернющую лужу под ногами.

Спустя полтора часа тени сгущались не только под ногами, но и колыхались возле моей фигуры тёмным туманом. И чем больше было рядом со мной теней, тем гуще был туман.

Ощущение было необычным: словно я оказался внутри прохладного кокона из тьмы. А еще происходящее напоминало мне освоение техники Лиссой, и именно поэтому я не останавливался, а тратил Ци, сгущая тени, закрывая ими одежду, свое тело.

Тени становились всё гуще и чернее. Туман густел, темнел, постепенно скрывая меня от внешнего мира. Я продолжал удерживать контроль, и в какой-то момент мир перед глазами вдруг резко дернулся, и в нем остались только черные тени, а все, что их отбрасывало, будто сменилось серым туманом. Меня будто выдернуло на изнанку мира. Даже ощущения тела исчезли, словно я тоже стал двумерным среди таких же плоских объектов.

Перед глазами вспыхнуло системное сообщение:

Открыт и добавлен навык «Плащ теней».

Ранг: обычный.

Освоенные самостоятельно техники на основе уже имеющегося элемента не тратят слотов техник. Техники ⅘.

От неожиданности я потерял концентрацию и выпал из этого странного состояния в привычный мир и растерянно заморгал, пытаясь осознать произошедшее.

Я все-таки освоил технику! Без советов, без траты слотов техник, просто добился этого, сам! Только и нужно было провести тысячу-другую часов за варкой, потратить ингредиентов на сотни золотых, набираясь опыта, и научиться варить редчайшие эликсиры сродства с элементами. Ну и освоить две техники перемещения — к печати и по теневым тропам.

Тут же я активировал навык. Тени неохотно потекли ко мне, накрыли плащом. Я позволил им окружить себя плотнее, потом — крутанулся, наматывая черноту на себя и на одежду, и снова провалился в серый мир теней.

Навык еще нужно отрабатывать и отрабатывать. Я не чувствую себя частью окружающего пространства — тени кажутся чуждыми, непривычными, но, полагаю, с практикой ощущения изменятся.

Я медленно двинулся вперед. Это не было похоже на обычные шаги — я буквально перетекал по окружающему серому туману от одной черной тени — к другой. По колышущемуся ковру из теней травинок до монолитной и недвижимой проекции ели — ее тень я за время тренировок уже выучить успел.

Вынырнув из двумерного теневого мира, я оказался аккурат под покосившимся деревом. Там же сел прямо на землю и закрыл глаза, погружаясь в медитацию.

Нужно было осмыслить новую технику настолько широко и полно, насколько смогу, пока ещё свежи в памяти все ее нюансы и тонкости, пока техника сверкает новизной.

Минуты текли незаметно. Я перебирал свои ощущения при активации техники и при перемещении в теневом мире, запоминал, как текла энергия по телу, и пробовал контролировать ее мысленно, двигая точно так же.

Постепенно понимание техники становилось всё глубже и яснее. Когда я вновь открыл глаза и смог легко активировать технику, решил попробовать совместить теневую тропу и плащ теней.

Я поднялся на ноги и вновь вызвал теневую тропу под собой. Чёрная дорожка послушно легла под мои ступни. Удерживая её активной, я попытался одновременно использовать плащ теней и перейти в двухмерное пространство.

Первая попытка провалилась мгновенно: едва я активировал плащ теней и перешел в теневое пространство — тропа исчезла. Вторая закончилась также неудачно: теперь уже плащ теней сорвался сразу после активации тропы. Но я не сдавался — с каждым разом мне удавалось держать обе техники чуть увереннее.

И наконец, получилось: обе способности активировались одновременно.

Ощущение было невероятным — будто я превратился в стрелу, пронзающую само пространство. Я рванул вперёд, хотя вроде бы и не двигался никуда.

Тени деревьев, кустов проносились мимо с безумной скоростью — словно я ехал на сверхскоростном поезде и смотрел в окно. Энергия таяла с невероятной быстротой; спустя пять секунд мой резерв опустел почти до дна — хотя минуту назад оставалась примерно треть запаса.

Я резко остановился и вышел из состояния теней, тяжело дыша и удивлённо оглядываясь по сторонам. Судя по всему, меня перенесло метров на пятьсот-шестьсот от первоначального места за считанные секунды.

— Неплохо… — озадаченно хмыкнул я под нос.

Вернувшись обратно, присел на поваленное дерево и прикинул, где и как можно использовать новый навык.

Даже с полным резервом энергии мне хватит максимум на полтора-два километра такого перемещения за пятнадцать-двадцать секунд. Техника идеально подходит для быстрого бегства или внезапной атаки с близкого расстояния. Но для длительных путешествий между теми же городами она слишком затратна. Значит, приберегу как козырь.

Интересно, а когда я начну использовать «теневой плащ» при свидетелях, люди будут терять меня из виду так же, как Лиссу? Или хуже? Или, с учетом выпитого эликсира сродства, наоборот — лучше?

Надо будет проверить. А пока лучше узнать, на что я еще способен.

Сперва — прочность. Я матери как-то говорил, что практику первых ступеней закалки не грозят ожоги и мозоли, но у меня ранг повыше будет. И хорошо бы знать свои возможности.

Я достал из ножен на поясе клинок, медленно провёл пальцами по лезвию. Обычный кинжал. Железо хорошее, лезвие острое… вроде бы острое. Листы бумаги режет только в путь, как знаменитые «Кизлярские ножи», ролики с которыми однажды засрали весь интернет.

Я без суеты перевернул кисть тыльной стороной вверх и без лишних церемоний надавил лезвием на кожу, дернул кистью. Ожидал, что будет хоть небольшой порез, металл по всем канонам должен легко пройти сквозь мягкие ткани… Но нет: лезвие упрямо скользнуло по коже, оставив лишь едва заметную бледную бороздку.

Приставил кинжал снова, надавил сильнее — с порезом справится одно-единственное зелье. Нож всё так же сопротивлялся — словно я пытался порезать дерево, не руку.

Тыльная сторона ладони осталась почти целой, только покраснела от натиска. Я недоверчиво хмыкнул. Даже удивляет — как оно так получается? У обычного человека, если ключ с резьбы случайно сорвется, кожу с костяшек сдерешь, а то и ссадину глубокую заработаешь, а тут — целенаправленно себя пытаешься порезать ножом, а результата ноль.

Цифры «тела» в статусе не были абстрактными значениями. Они наглядно показывали, как растет прочность кожи, плотность костей, упругость мышц, реакция.

Я усилил нажим, уже действительно напрягся, причем силы приложил больше, чем обычный человек мог бы. Дернул. Лезвие пошло с сопротивлением, на коже появилась тонкая белёсая полоска — разрез, из которого через мгновение медленно выступила кровь. Но чтобы добиться этого, мне пришлось приложить усилия, которые раньше без труда рассекли бы кожу до кости, или вовсе отрезали бы палец.

Я отложил нож и внимательно разглядел повреждение.

Разрез был поверхностным. Рана не затягивалась, но за сутки заживет, если без эликсира лечения. То ли еще будет, когда сварю и выпью зелье регенерации…

Пучком травы вытер кровь с ладони, с кинжала и, отбросив окровавленную траву, хмыкнул.

В том числе и поэтому гранаты почти не причинили вреда Крайслерам. До такого нехитрого теста повышенная крепость зельеваров вызывала вопросы — мол, как так? Граната камень крошила и раскалывала, а из Крайслеров только одного зацепила и то не летально! А сейчас вопросы исчезли. Ребята наверняка усилились зельями куда сильнее моих, за свои-то годы. Может, их телами без серьёзных последствий взведенные гранаты можно накрывать…

Конечно, до их уровня мне ещё далеко. Множество редких зелий, усиленные рунные цепочки на коже — и это лишь то, что лежит на поверхности. Что-то наверняка скрыто глубже. Возможно, опыты над детьми, работа с генами…

Я снова взглянул на свою ладонь, на порез, откуда уже не сочилась кровь. Несмотря на то, что сейчас я бы не рискнул взрывать рядом с собой газовую гранату, я тоже перестал быть обычным человеком.

А теперь, пожалуй, физические характеристики проверю. Сначала — ловкость и скорость.

Я в два прыжка вылетел из оврага и завернул в сторону, где стволы стояли достаточно близко друг к другу, образуя естественную полосу препятствий. Тело двигалось с неожиданной лёгкостью: мышцы с радостью выкладывались на полную. Я скользил между деревьями, отталкивался от стволов, перепрыгивал через расстелившиеся по земле корни. Мох под ногами был мокрым, сапоги нередко скользили, но равновесие я удерживал без труда.

На очередном прыжке я ухватился за низко свисающую ветку и, не замедляя движения, взмыл вверх, перекинув себя через старый поваленный ствол.

Секунда, и я уже вскарабкался по дереву и балансирую на гибкой ветке толщиной с запястье, без усилий удерживая равновесие. Раньше от такого кульбита я бы навернулся и шею сломал, но теперь всё шло так естественно, будто я раньше никогда не был слабым и медленным.

Перемахнул на другую ветку, а потом — на следующую, рядом со стволом — меньше шансов, что треснет и я, весь такой красивый, полечу вниз. Хотя падение с высоты в пять-шесть метров теперь также не вызывало страха — я знал, что в случае ошибки успею извернуться в полете и приземлиться на полусогнутые ноги, а потом еще и кувыркнуться.

Деревья росли достаточно близко, чтобы я мчался по ветвям все дальше, перепрыгивал с дерева на дерево, постепенно увеличивая скорость, пока не выбежал к широкой прогалине. Деревья впереди кончились, я спустился и медленно двинулся к лагерю, переводя дух.

Хвоя мягко пружинила под ногами. Я шел и размышлял над предстоящим выбором.

Первая ступень пробуждения. Первое усиление. Из вариантов: сила, скорость, выносливость.

Я сорвал с ветки шишку, бездумно повертел её в ладони, подкинул.

Сила. Бить так, чтобы камни трескались, чтобы враг отлетал, словно кукла, набитая опилками. В бою это решает многое, не спорю — можно противника голыми руками разорвать, можно пробить головой стену. Нужна ли сила мне? Однозначно нет. Можно, конечно, выбрать ее, заказать себе толстенную железную рогатину и выигрывать в легкую любой бой просто за счет мастерства владения копьем и приобретенной дури, но что это даст в перспективе? Воин с копьем, каким бы он умелым ни был, всего лишь воин с копьем. Даже если я буду побеждать любого человека и любого зверя, который только выйдет против меня, это не решит проблемы с дикими землями. Один сильный солдат — это всего лишь один сильный солдат. Не для того я учился зельеварению, чтобы выигрывать все поединки и прославиться, как копейщик.

Я кинул шишку в ствол ближайшего дерева. Щелчок, короткий писк — с верхней ветки сорвалась птица и с недовольным стрекотом улетела глубже в лес. Переполошил, извини, подруга.

Скорость… Умение двигаться так быстро, что мир начнет расползаться в размытые мазки. Враг ещё не занёс меч — я уже за спиной. Метка, изящная, как перо по бумаге. Быть тенью, быть вихрем, расписывать своим копьем кровавые росчерки на теле врага. Опять же, просто навык, ориентированный на бой. Хотя нет — не только на бой: практик сможет быстрее перемещаться между точками, сможет быстрее доставлять важные сообщения и в целом экономить время на переходах. То есть, сможет делать ровно то же, что и я своими печатями и ночными путями.

Выносливость. Пожалуй, я уже и выбрал. Именно выносливость и выбрал… Выносливость дает регенерацию. Поможет выстоять, увеличит шансы на выживание. А еще — эффект суммируется с зельем регенерации. Усилит мою будущую сильную сторону.

Ветер налетел внезапно — пронёсся по ветвям, зашуршал падающей хвоей. А я брел вперед, раздумывая, не поторопился ли и все ли учел.

Глава 16

Вчера под присмотром целителя выпил такое зелье:

Зелье регенерации.

Качество — редкое.

Поглощается почти мгновенно, перестраивает организм на постоянное и ускоренное восстановление повреждённых участков тела. Идеально сварено. Усилено эссенцией.

Эликсир сродства со льдом ждет меня в палатке — его лучше выпить позже. Зелье регенерации изрядно истощило ресурсы организма — я похудел на пару килограммов и чувствовал себя отвратно, как при сильной простуде. Нагружать организм дополнительными зельями лекарь не рекомендовал, но — вот сюрприз — именно это я и собираюсь сделать. У меня в кармане и пузырек с зельем пробуждения выносливости лежит.

Кстати говоря, я думал улучшить эликсир пробуждения выносливости эссенциями эликсиров пробуждения силы и скорости, чтобы поиметь все три усиления со стадии, но ничего не вышло — при попытке аккуратно смешать зелья реакция пошла вразнос. Либо это принципиально не смешивается, либо у меня пока не хватает умения в алхимии или какого-нибудь хитрого бонуса. Еще при варке эликсира перехода на ранг пробуждения, когда зелья усиливались эссенциями зелий попроще, едва не рвануло.

К сожалению, нельзя в одно зелье впихнуть всё. И это скорее плюс — если бы я так мог на моем умении зельеварения, то Крайслеры наверняка щеголяли бы такими же усилениями, так как почти все, что умею я, может сделать и какой-нибудь мастер-зельевар, варящий эликсиры лет двадцать-тридцать. Единственный момент — они не могут определить, получилось ли у них зелье, и вынуждены испытывать их на людях. Хотя и это не точно — наверняка в их подвалах сидят зельевары с табличкой, которые могут определять, получились ли у них зелья.

К королевскому зверинцу я подошел с рассветом, но город уже вовсю бурлил жизнью. Улицы были заполнены людьми, спешащими по своим делам: кто торопился на работу, кто громко выкрикивал свежие новости или зазывал покупателей к лоткам с товаром. Вокруг царила привычная суета крупного города. Где-то неподалёку ребёнок плакал навзрыд: его плач смешивался с гулом голосов и шарканьем сотен ног по каменным мостовым, заглушался и становился абсолютно неважным. Присмотрелся, прислушался, но понял, что ничего страшного не происходит: мальцу просто не купили вкусняшку.

Перед воротами зверинца я огляделся. У входа стояла знакомая по предыдущему посещению девушка-экскурсовод в ярком платье. Девушка громко и натужно весело кричала о чудесах Королевского зверинца, приглашая прохожих присоединиться к утренней экскурсии. Около неё уже собралась небольшая группа заинтересованно переговаривающихся людей.

Я прошёл мимо, чувствуя на себе несколько любопытных взглядов. Девушка покосилась с лёгким удивлением, хотела что-то сказать, но не решилась.

Хотя всё было заранее договорено с «господином Ли», и меня здесь уже ожидали, я не мог избавиться от странного волнения перед ритуалом поглощения. Я уже несколько раз проходил через повышение характеристик и даже через повышение ранга, но по большей части с помощью эликсиров или повышения ранга. Теперь же всё должно было пройти с помощью ритуала, который я никак не контролировал. Возможно, именно поэтому сердце билось чаще, а ладони слегка вспотели.

Подойдя к тяжёлой двери ворот зверинца, я дернул массивное бронзовое кольцо-колотушку в виде головы льва. Раздался глухой стук.

Спустя минуту дверь медленно приоткрылась, и на пороге возник стражник в толстенных чёрных доспехах. Кстати, первое расхождение с ожиданиями — я думал, что в таком месте стражи будут одеты в начищенную новенькую броню, а кирасу этого мужчины покрывали глубокие и частые царапины, будто он каждый день пытается прижать к себе какого-нибудь духовного кота, который очень этого не хочет.

А еще от стражника исходила тяжёлая и давящая аура силы.

— Ну? — рыкнул страж.

— Я от господина Ли, — произнёс я как можно спокойнее. — Мне сказали, что…

Но стражнику такого пояснения хватило, и он сразу же хрипло бросил:

— Заходь.

Как только я переступил порог зверинца, на меня, как и в прошлый раз, обрушилась волна духовной энергии: ударила в лоб словно молотом, заставила невольно пошатнуться.

— Че, трудно?

— Справлюсь, — просипел я, стараясь дышать глубже, хотя горло перехватывало. Но в прошлый раз было хуже, а это так — пустяки.

Вскоре давление стало вполне терпимым.

Стражник угрюмо махнул рукой:

— Привыкай. Жди здесь.

Я остался в коридоре, пытаясь привыкнуть к давящей энергии. Чем-то это напоминало жар раскочегаренной парилки, только от камней в парилке не веет ярко ощущаемым желанием твоей смерти.

Через пару минут ко мне вышел молодой парень с живыми глазами и приветливой улыбкой. Он выглядел даже младше Китта. Представился младшим зверарием, что бы это ни значило.

— Следуйте за мной… господин, — вежливо сказал он, на мгновение запнувшись перед «господином» — видимо, на настоящего «господина» я не тянул. Не слишком-то и хотелось. Меня в аристократы не тянуло ни в прошлой жизни, ни в этой.

Паренёк открыл небольшую дверь в глубине коридора. Когда я последовал за ним внутрь, за моей спиной раздался шум улицы, хлынули голоса любопытной толпы — это экскурсовод привела первых посетителей. Парень поспешно закрыл за нами дверь на ключ и повёл меня дальше по узкому коридору, заводя в глубины зверинца.

Пока я пытался освоиться с ощущением возрастающего давления и старался двигаться прямо за проводником, не шатаясь от стены к стене, младший зверарий зачем-то начал рассказывать историю этого места:

— Вы знаете, что именно первый король решил построить зверинец прямо посреди столицы?

Я прохрипел что-то, что не разобрал и сам. А парень энергично кивнул:

— Верно! Тогда это вызвало огромное недовольство среди жителей — они считали это безумием, и действительно, первые годы были ужасны: несмотря на все попытки скрыть Ци духовных зверей, город постоянно подвергался нападениям монстров извне… Люди были в отчаянии, но год шел за годом, и однажды люди стали достаточно сильными, чтобы дать полноценный отпор. С тех пор зверинец в некотором роде стал символом нашей мощи.

Парень замолчал ненадолго и потом добавил:

— Возможно, именно из-за зверинца Фейлянь стал столицей. Говорят, что раньше города королевства были равны по статусу.

Я отдышался достаточно, чтобы в три хрипа спросить кое-что интересное для меня:

— А скажи-ка мне… эту Ци используют… для выращивания духовных растений?

Парень резко осёкся и остановился прямо посреди коридора — я едва не врезался в его спину.

Повернувшись ко мне, он тихо произнёс:

— Не рекомендую поднимать этот вопрос, господин.

После этих слов он отвернулся и пошёл дальше молча. Похоже, я ненароком затронул запретную тему. А значит, выращивают. Интересно, получится ли повторить зверинец в Циншуе, пусть и в меньшем масштабе?

Паренёк уверенно вёл меня по зверинцу, и вскоре узкий коридор сменился извилистыми дорожками, мощёными гладкими каменными плитами. Вокруг раскинулся огромный внутренний зал, скрытый от посторонних глаз высокими стенами, увитыми густым плющом.

Я невольно замедлил шаг, поражённый открывшейся передо мной картиной.

По обе стороны дорожки высились просторные вольеры, огороженные тяжёлыми решётками. За прутьями толщиной в мою руку таились духовные звери, чья сила и мощь были ощутимы физически: они набегали на меня как волны, накатывающие на берег.

Большинство из зверей сейчас спали.

В одном из вольеров я заметил гигантского белоснежного тигра с серебристой гривой. Монстр лежал на боку, прикрыв глаза, его дыхание было глубоким и ровным. Даже в этом оцепенении — в этом нарочитом, нечеловечески спокойном состоянии — от него исходили волны чудовищно плотной Ци.

Наверняка зверей накачивают алхимией, иначе вот этот конкретный тигр разорвал бы решётки, растерзал персонал и вышел отсюда, как ураган. Такую силу невозможно держать без принуждения.

А еще алхимик внутри меня сожалел, что нельзя разделать этого зверя. Стоило представить, какие чудеса можно было бы сотворить из его сердца, клыков, глаз, едва слюнки не текли.

Чуть дальше, в другом загоне, дремал медведь — исполин с тёмной свалявшейся шерстью. Этот зверь тоже находился в полусне: ворчал, рычал. Возможно, он всё ещё сражается во сне, пусть тело и отравлено зельями. Духовных зверей удерживают где-то на грани тяжелого отравления: достаточно, чтобы не умер, но чтобы оставалось слишком мало сил сопротивляться.

Я шагал мимо вольеров, шатаясь, как пьяный. С каждым шагом мне становилось тяжелее дышать. Воздух загустел, сила давила тело, давила разум.

Паренёк заметил моё состояние, отметил мои короткие жадные взгляды, которые я бросал по сторонам, но истолковал их неверно: решил, что я удивлен и восхищен зверинцем.

— Понимаю ваши чувства, господин. Здесь собраны самые сильные существа нашего королевства. Их энергия служит столице.

Возможно, собранная здесь энергия служит не только для защиты столицы, но и питает защитные формации города. Ци здесь собрано огромное количество.

Зверарий помолчал немного и продолжил уже серьёзнее:

— Рунная площадка, куда мы направляемся — это одно из сердец формаций зверинца, созданное древними мастерами рунной магии. Вам оказана великая честь — лишь немногим позволено ступить туда и приобщиться к её силе. Прошу вас помнить об этом и относиться к происходящему с должным уважением.

Я молча кивнул в ответ, хотя, если честно, уважения пока не испытывал, и выказывать его никому не собирался. Никогда не любил бессмысленные ритуалы. Эти формации созданы, чтобы копить и использовать силу, а кланяются на входе в залы и молитвы читают пусть младшие зверарии.

Мы прошли мимо ещё нескольких вольеров, а потом дорожка вывела нас к очередным стенам и массивным железным воротам, перед которыми стояли двое почтенных стражей в столь же тяжёлых и столь же подранных доспехах, как стражник на входе. Парень остановился и поклонился стражам с глубоким уважением.

— Господин прибыл по приглашению мастера Ли для церемонии приобщения к рунной площадке.

Мужчины внимательно посмотрели на меня, словно рентгеном прошлись по моей одежде, определяя, что спрятано в карманах и есть ли что-то в рукавах. Я почувствовал себя неловко под испытующими взглядами, но не показал этого.

Один из них протянул лопатообразную ладонь:

— Зелье.

Я достал единственный флакон, который забрал с собой — зелье пробуждения выносливости.

Мужчина покрутил склянку и протянул обратно. А потом оба стража одновременно повернулись к массивным створкам ворот и приложили ладони к сияющим символам на поверхности металла.

Руны вспыхнули ярче, воздух наполнился гулким гудением энергии — и ворота медленно стали открываться.

Паренёк жестом пригласил меня идти вперёд и тихо сказал:

— Добро пожаловать в самое сокровенное место нашего зверинца. Вся энергия над площадкой собрана сегодня для вас.

Я вошел в зал размером с торговый центр. Стены покрывали бесчисленные руны и символы, переплетающиеся в сложные узоры. Мой взгляд скользил по ближайшим стенам и колоннам, пытаясь различить знакомые знаки, но узнал я лишь некоторые из них — те немногие руны, что дошли до нас в древних учебниках, которые я штудировал десятками часов. Остальные же символы казались мне совершенно чуждыми и загадочными, будто принадлежащими давно исчезнувшей эпохе. Но и их я старался рассмотреть внимательнее: мало ли, вдруг удастся расшифровать и использовать.

В центре зала располагалась огромная рунная площадка, покрытая сияющими печатями и знаками. От площадки исходила такая мощь, что воздух вокруг потрескивал и вибрировал. Внутри громадного круга бушевала Ци, сила, которой хватило бы уничтожить маленький поселок.

И туда мне нужно войти⁈

Я остановился у края рунного рисунка, не в силах заставить себя сделать еще шаг. Само тело предало меня и отказывалось шагать в море бушующих впереди энергий.

Голос зверария вывел меня из оцепенения. Паренек указал рукой на небольшую круглую платформу в сердце огромного узора:

— Господин, прошу сюда. Ваше место — в самом центре рунной формации.

— Да-да…

Я попытался шагнуть вперед, но ноги будто приросли к камню. Шагать вперед — будто добровольно идти в плавильную печь.

— Ничего страшного, — сочувственно сказал зверарий, — вы не первый. Многие не решаются воспользоваться шансом.

Я глубоко вдохнул, выдохнул. Пару раз ударил себя по щекам, сбивая странное оцепенение, а потом шагнул вперед на десяток сантиметров. Маленький шажок показал, что ничего страшного нет в пути по формации: потоки энергий обтекали меня, не касаясь.

Я медленно двинулся вперёд, чувствуя, как с каждым шагом давление окружающих энергий усиливается. Но они и раньше давили сильнее, чем «сильно», так что разница была не слишком важна: каждый вдох все так же давался с трудом, а сердце билось еще чаще, заходясь в ужасной аритмии, но главное, что я шагал вперед.

Добравшись до указанного места, осторожно опустился в позу лотоса. И в тот самый момент, когда я занял правильное положение, почувствовал, как формация подо мной оживает: руны вокруг вспыхнули ещё ярче, а энергия, нависшая безумно плотным облаком, стремительно рванулась ко мне. Только вот меня не размазало по камням, как должно бы: энергия начала заполнять мое ядро.

Я закрыл глаза и позволил своему сознанию раствориться в бескрайнем потоке духовной силы.

Медитировать и поглощать.

Медитация: +1

Накопленная здесь мощь была настолько велика, что я едва мог её выдержать — казалось, мои меридианы вот-вот разорвутся от переполняющей их силы. Каждый вдох сопровождался жгучей болью и одновременно невероятным облегчением: накопленная Ци духовных зверей очищала мои меридианы, смывая все загрязнения и укрепляя основу моей культивации. Энергетическое тело жгло, но в то же время закаляло. Сначала боль была едва выносимой, я скрипел зубами, и говорил себе каждые десять секунд: «еще немного, и встану, скажу, что хватит».

Медитация: +1

Но боль слабела и постепенно сменялась приятным теплом и ощущением небывалой лёгкости. Я чувствовал, как мои внутренние каналы становятся шире и крепче, а энергия циркулирует по ним всё быстрее и свободнее. Ядро трескалось, расширялось, а потом трещины зарастали, и ядро трещало снова.

Медитация: +1

Я уже потерял счёт минутам и часам. Наконец я ощутил, что достиг своего предела: тело больше не могло вместить ни капли духовной силы. Я медленно открыл глаза и увидел перед собой встревоженное лицо зверовода.

— Вы достигли предела, господин. Пора заканчивать, иначе ваше тело может пострадать, — произнёс он тихо и осторожно. — Капля лишней силы не стоит риска.

Парень стоял в шаге от меня и, несмотря на диалог и внешнее сочувствие, жадно впитывал духовную силу, собранную для меня.

— Выхх… выйди, — приказал я.

Тело онемело, но всё же я смог достать непослушной рукой пузырёк из кармана — тот самый, проверенный стражами. Внутри плескалось зелье пробуждения тела, открывающее способность регенерации.

Выдернуть пробку не смог. С трудом подняв пузырек к губам, я вытащил пробку зубами, сплюнул ее и одним движением проглотил эликсир до последней капли.

В тот же миг по телу прокатилась новая волна жара. Моё тело словно ожило заново: меридианы расширились ещё сильнее, а энергия вновь хлынула в меня мощным потоком. Я снова погрузился в глубокую медитацию, поглощая Ци.

Медитация: +2

Вы перешли на 2 уровень Пробуждения!

Вы пробудили выносливость!

Вы усердно тренировались, медитировали, потребляли качественные эликсиры. Вы самостоятельно освоили теневую технику, вы сроднились с Тенью. Вы укрепляли свое тело, закаляли дух и тренировали разум. Вы взошли на 2 ступень стадии Пробуждения, усилив имеющуюся регенерацию. Вы поглотили массу энергии, усилив регенерацию.

Вы получаете максимальные +5 баллов к телу!

Вы получаете талант — превосходная регенерация!

Медитацию я завершил не потому, что почувствовал, будто лопну, просто поглощать уже было нечего: я абсорбировал все это море энергии до последней капли. А мог бы и больше, если бы не зверарий.

Зубы сжались до скрипа. Захотелось порвать зверария, и только секунду спустя я удивился — откуда такая жестокость? Не от звериной ли Ци? Нужно будет в ближайшее время быть аккуратнее с эмоциями.

— Господин, вы закончили? — спросил паренек, внимательно глядя на меня. — На какой стадии вы теперь? Это нужно для отчетности.

— До этого момента я был на первой ступени ранга Пробуждения. Теперь же перешёл на вторую.

Парень удивлённо приподнял брови и слегка хмыкнул:

— Странно… Как-то слишком много духовной энергии ушло на такой маленький прорыв. Обычно при таких рангах требуется намного меньше силы.

Я лишь улыбнулся в ответ, понимая истинные причины этого явления. Во-первых, бонусы от моей медитации позволяли мне поглощать энергию гораздо эффективнее обычных практиков. Во-вторых же — с помощью этой энергии регенерация усилена, как сообщила система.

— Всё в порядке. Я чувствую себя отлично.

— Это-то и странно…

Паренёк пожал плечами, в глазах застыло недоверие. Но в целом — плевать. Правда, один момент стоит уточнить.

— Ты сказал, что собранная здесь энергия предназначена для меня?

В его глазах не мелькнуло ни тени страха воришки, застуканного на краже.

— Находясь в формации, невозможно не поглощать энергию. Я думал, вам нужна помощь, потому подошел. И поверьте, если бы вы разрушили свое ядро, вы бы были куда более расстроены, если бы я не подошел чтобы вас остановить.

— Я был в порядке.

— Но вы — не весь мир, господин, — сказал парень без застенчивости. — У меня есть правила, написанные с учетом сотен людей, кто не был в порядке.

Ладно, допустим. Но в следующий раз стоит заранее попросить зверария не вмешиваться.

Я возвращался по тем же каменным дорожкам зверинца, мимо тех же вольеров, но теперь всё казалось другим. Энергия духовных зверей, ранее давившая, будто я вторгся на чужую территорию, теперь воспринималась по-другому. Теперь волны Ци не шатали меня, как камыш на ветру — они окутывали, укрывали и впитывались мной.

Где-то сбоку прошипел змей, чей вольер я даже не заметил ранее. Его длинное тело шевелилось в глубине клетки, и я почувствовал, как его Ци на мгновение переплелась с моей и мною поглотилась — я почувствовал, будто прикоснулся к прохладной чешуе.

Я дышал энергией, и чувствовал странную родственность со всеми этими зверями. Как если бы побывал по ту сторону реальности и вернулся слегка изменённым. Однозначно — система не отобразила и не упомянула все изменения, которые со мной сегодня произошли.

Перед воротами я встретил того же стражника, что и утром. Он смерил меня взглядом и хмыкнул.

— Живой, — констатировал он. — Даже не ползёшь.

Подавив желание сломать шутнику нос, я кивнул и вышел на улицу — в тот же шумный город, что и утром.

Люди толпились вокруг девушки, зазывавшей народ на очередную экскурсию, дети бегали, визжа и смеясь.

Мир не изменился.

Изменился я.

Глава 17

Внимание! Выберите бонус к медитации за сороковой ранг способности!

Я разом взял пять уровней в зверинце, спасибо огромному количеству поглощенной энергии. Надо будет потом еще раз попросить принца пройти через ритуал. Рецептов у меня еще много, и с каждым я готов расстаться взамен на такое количество внутренней энергии.

Правда, пока меня еще штормило, и эмоции гуляли. Едва не сорвался на толкнувшего меня в толчее человека, и решил, что обойдусь без новых ритуалов, пока не справлюсь с последствиями старого.

А теперь — выбор бонуса.

Железная рубашка. Способность укреплять тело внутренней энергией. Крепость защиты зависит от количества вложенной энергии. Может сделать тело практически неуязвимым к обычным атакам и повреждениям.

Усиление ауры. Повышает естественную защиту от негативных воздействий и усиливает духовную оболочку обладателя. Эмоциональные выплески имеют большее давление.

Железная рубашка — заманчиво, и если бы не ледяная защита, взял бы. Правда, не знаю, как эта способность вообще связана с медитацией, но раз предложили, видимо, как-то связана.

Усиление ауры. Ну, это более подходящий вариант. Не знаю, что именно имеется в виду под «негативными воздействиями» и «усилением духовной оболочки», но понимаю, что давление эмоциональных выплесков — это что-то типа давление ауры мастера Линя, или у любого сильного практика. Главное, что эмоции этот вариант не усиливает.

Была бы возможность, я бы от последнего бонуса отказался. Мало ли — вдруг потребуется улыбаться и кивать тому, кого бы в иной ситуации в подворотне придушил, а он будет чувствовать реальные эмоции. Но предполагаемая польза от первых двух моментов куда выше. Так что беру «Усиление ауры».

Следующий день прошел в лаборатории принца. А потом я снова напросился на аудиенцию к «господину Ли», только на этот раз я вел разговор о поставках зелий. Вместо того, чтобы продавать духовные травы, я решил предложить «господину Ли» готовить в больших объемах простые и доступные по цене эликсиры хорошего качества. Сказал про «самовывоз» — рассчитываться мы можем в Циншуе, а оттуда пусть уже сам направит караваном к диким землям.

Ли задумчиво смотрит на меня, слегка постукивая пальцами по резной деревянной спинке кресла. Чили стоит рядом с дверью, на своем прежнем месте, и смотрит на меня столь же сурово, как и раньше. Да еще и не мигает, зараза. Как каменная статуя.

— Идея неплоха, однако есть одно существенное «но», — наконец отвечает принц. — Крайслеры будут крайне недовольны. Именно они отвечают за поставки зелий для войска и контракты заключены с ними на десятилетия. Твое появление на рынке в обход их интересов может привести к… неприятным последствиям.

— Вы же принц, верно? — напрямую спрашиваю. Ли едва заметно кивает, подтверждая мои давние выводы. — Так что вам недовольство Крайслеров? У вас вон лаборатория есть, стоит в черте особняка, и вы ее никак не скрываете и не пытаетесь замаскировать. И если бы кто-то узнал, что я варю для вас зелья, они бы не возмутились и не вспомнили о Крайслерах. Так какая разница, где я буду варить и в каких количествах, если мои эликсиры будут отправляться к вам или в места, которые вы укажете?

Тут я вступаю на тонкий лед. Возможно, предыдущая ссылка на Крайслеров была лишь хорошо замаскированным отказом принца.

Собеседник мягко улыбается уголками губ и качает головой:

— Ты недооцениваешь Крайслеров, Китт. Когда я говорю «они будут недовольны», то имею в виду совсем другое. Если ты начнёшь действовать без их ведома или согласия, то можешь просто исчезнуть, да так незаметно, что даже королевский дознаватель не найдёт никаких улик.

Я невольно мрачнею, понимая всю серьёзность сказанного.

— Впрочем, я посмотрю, что можно с этим сделать, — слегка смягчает отказ его высочество. — Возможно, найдётся способ обговорить этот момент с Крайслерами так, чтобы вас не трогали. Я дам вам знать о своём решении.

Я облегчённо киваю:

— Благодарю вас за понимание и помощь, ваше высочество.

Принц слегка кивает в ответ и переводит взгляд на лежащие перед ним бумаги — намек на то, что разговор окончен. Однако уходить я не тороплюсь — возможно, стоит воспользоваться моментом и попробовать поднять ещё один вопрос. Медитацию я повысил до сорока, а теперь смотреть в статус не мог — глаз колол навык массажа, давно застывший на пятьдесят девятом уровне. Кроме медитации, которую я повысил недавно, именно массаж сейчас казался мне самым перспективным направлением развития. Я занимался самомассажем ежедневно и надеялся, что пара хороших рабочих дней (или массаж целого принца) помогут наконец преодолеть этот барьер.

Ну а если нет — хотя бы приблизят меня к следующему уровню.

— Ваше высочество… — осторожно начинаю я снова. Принц вновь поднимает глаза от бумаг и смотрит на меня с лёгким любопытством. — Если вы наводили обо мне справки, то знаете, что я обладаю также искусством массажа.

Принц спокойно смотрит, ждет продолжения.

— Так вот… Не желаете ли оценить мое мастерство?

Он доброжелательно улыбается:

— Благодарю за предложение, однако вынужден отказаться. Касаться особ королевской крови, за исключением рукопожатия, дозволено лишь очень узкому кругу лиц. И люди, умеющие делать великолепный массаж и занимающиеся этим всю жизнь, у меня тоже имеются.

Я слегка склоняюсь перед ним в знак уважения:

— Разумеется, ваше высочество. Прошу простить мою дерзость.

Принц снова улыбается чуть теплее и машет рукой:

— Ничего страшного, Китт. И давай как раньше, без высочеств. Я ценю твою инициативность и желание быть полезным. Кстати, моим людям тоже ничего подобного не требуется, если хочешь знать.

А я хотел. Принц с языка снял этот вопрос.

Киваю, слегка кланяюсь и шагаю к выходу.

Несмотря на отказ от массажа и предупреждение о Крайслерах, разговор прошёл лучше, чем я ожидал: если принц заинтересован в моём предложении и в сокращении затрат на поставки зелий, то попытается найти решение проблемы, а у меня появится крупный покупатель. И самое главное — можно будет, не таясь, разворачивать в Циншуе зельеварню: варить зелья огромными котлами, используя и эссенции, и все мои бонусы.

А пока я осторожно прикрыл за собой тяжелую дверь кабинета и пошел на выход из особняка.

Сегодня я сократил список рецептов, которые нужно усовершенствовать, до трех. Читать книги ужасно не хотелось — остались зубодробительные по сложности формулы вычисления сложнейших печатей, смотреть на которые без тошноты я не мог. Садился за учебу и мог час просидеть, глядя на какую-то руну. Мозг был переполнен и бастовал, как мог. Поэтому вместо того, чтобы телепортироваться к лагерю, я шагал по городской улице.

Мысль о массаже, застывшем в шаге от очередного бонуса, никак не покидала голову.

Сегодня был выходной день, улицы Циншуя наполняла суета. Горожане прогуливались по широким мощёным тротуарам, заглядывали в лавки и палатки торговцев, смеялись и громко переговаривались друг с другом. Я смешался с толпой, наслаждаясь ощущением анонимности и свободы, когда тебя никто не замечает, не оценивает на полезность, не пытается использовать или убить. Редкая и не каждым ценимая возможность побыть таким, как все.

Улочки скрадывались под ногами. Дорога вела меня к недавно замеченному массажному салону — место выглядело интересным и явно заслуживало внимания. Нашел я его случайно: почувствовал тонкий аромат лавандового масла, исходящий от небольшого деревянного здания на углу улицы, а присмотревшись к зданию, приметил аккуратную деревянную вывеску с выжженным изображением двух рук и надписью: «Умелое прикосновение. Исцеляем тело, унимаем дух».

Тогда у меня не было времени зайти внутрь, но, похоже, сегодня — самое подходящее для этого время.

Спустя десяток минут я добрался до массажного салона и толкнул тяжёлую деревянную дверь.

Внутри царила приятная прохлада. Воздух пропитан ароматами травяных масел и благовоний. На стенах висели тонкие шёлковые занавеси. На бархатных подушках в глубине прихожей комнаты сидел пожилой мужчина — по-видимому, мастер массажного салона. Седые волосы мастера были аккуратно собраны в хвост на затылке, а лицо покрывали глубокие морщины.

При моём появлении седой поднял голову и тепло улыбнулся:

— Добро пожаловать в «Умелое прикосновение», молодой человек! Вы на массаж?

Я покачал головой и улыбнулся, стараясь выглядеть максимально уверенно и непринуждённо:

— Нет, я не на массаж. Скорее наоборот — хотел бы предложить свои услуги вашему заведению.

Мастер слегка нахмурился и медленно поднялся с бархатной подушки. Поправил складки на своей простой, но безупречно чистой одежде, и переспросил:

— Ваши услуги? — переспросил он, едва скрывая недоумение. — Простите, юноша, но у меня нет нужды в дополнительных руках. Мой салон славится на весь Фейлянь благодаря моим умениям. Я лично обучал себе учеников и не собираюсь доверять репутацию случайному прохожему. Вы знаете, как просто случайно нанести вред при массаже, и насколько сложно потом все поправить?

Мастер задавал правильные вопросы и производил впечатление хорошего человека. Вот только мне кровь из носу нужно было сделать кому-нибудь массаж. Чтобы работать в этом салоне, мне нужно либо добиться уважения мастера (на что уйдет куча времени, большая часть которого — именно уговоры). Другой вариант — встряхнуть человека, задеть его за живое. Мне самому было противно от того, что я собирался сделать, но другого способа быстро добиться своего я не видел.

Я надменно хохотнул и перешел на «ты», что по отношению к пожилому человеку уже можно считать за оскорбление:

— То есть, ты считаешь, что проведешь массаж лучше меня?

Снисходительный тон дался мне неприятно легко. Казалось, я слишком хорошо знаю, как вести себя подобным образом.

Мастер напрягся. Тёплая улыбка исчезла с лица, уступив место настороженности и неприязни.

Я шагнул вперёд и, сложив руки за спиной, посмотрел ему прямо в глаза.

— Послушай, мастер, — произнёс я насмешливо. — Я не спорю, ты, наверное, был великим. Когда-то! Но ты же сам чувствуешь разницу с каждым годом, верно? Пальцы теряют чувствительность, дубеют, теряют гибкость. Ты не можешь в полной мере чувствовать напряжение в мышцах, не улавливаешь в них напряжение с той же легкостью, как раньше. Нет, я не говорю, что ты виноват. Старость — не вина, она просто… ну… просто приходит.

Он молчал, но я знал, что мои слова бьют в цель. Потому что прочувствовал уже однажды все это на себе. Всю эту медленно приходящую немощь, когда возраст догоняет, и прыгает на тебя сзади, цепляясь зубами за шкирку. Каким бы ты ни был умелым, сильным и прочее, рано или поздно возраст это сожрет. Это жизнь. Нет никого, кто сумел бы прожить больше отмеренного человеку срока. Даже практики только отодвигают старость, но не могут делать это вечно. Кажется, предел — три сотни лет.

— Я был в нескольких салонах столицы, — вру я, — и оттуда меня тоже отправляли восвояси. Однако есть маленькое отличие между их салонами и твоим. Там хотя бы были клиенты, смекаешь? Нет, я не спорю, возможно, в прошлом ты и мог что-то. Но сейчас… когда в последний раз ты делал массаж без дрожи в запястьях? Без того, чтобы после сеансов самому восстанавливаться, пережидая боль в запястьях?

Молчание затянулось. Затем мастер до хруста распрямил спину и сказал негромко, но с отчётливым нажимом:

— Вон отсюда.

Уважаю. Нет, действительно. Мастер стоит того, чтобы прислать ему потом с курьером усиленное зелье омоложения, сваренное в лаборатории принца.

— Если ты боишься конкуренции, то так и скажи, — произнёс я нарочито громко. — Я готов поспорить на четыре золотые монеты — всё, что у меня сейчас есть с собой, — что смогу провести массаж лучше любого дедушки в этом городе.

— Наглый щенок! — наконец взорвался мастер. — Ты приходишь сюда и смеешь оскорблять меня под моей же крышей⁈ Ты хоть понимаешь, кто я такой⁈ Я посвятил массажу всю свою жизнь! Убирайся отсюда немедленно!

Я спокойно выдержал этот яростный поток оскорблений и гневных слов, чувствуя себя крайне неловко, но стараясь сохранять внешнюю невозмутимость. Когда старик наконец замолчал, тяжело дыша от ярости, я осторожно улыбнулся и произнёс самым беззаботным тоном:

— Я так и думал, что люди начинают злиться и кричать только тогда, когда всерьёз беспокоятся за своё мастерство.

На мгновение показалось, что старика хватит удар. Его лицо застыло каменной маской. Несколько секунд мастер смотрел мне прямо в глаза, затем медленно заговорил:

— Хорошо. Мне не нужны твои деньги. Но если ты настолько глуп и самоуверен, то я приму твоё предложение. Только поставим условие поинтереснее: если ты проиграешь — а ты обязательно проиграешь! — то публично признаешь своё поражение. Ты будешь стоять на коленях у входа в мой салон целый день, с утра до ночи, и громко повторять, видя каждого нового прохожего: «Я самонадеянный глупец, который посмел усомниться в великом мастерстве уважаемого мастера Цзянь!» Ну что, ты всё ещё хочешь поспорить со мной, сын собаки? Или передумал?

Глава 18

Взгляд старого мастера колюч, а угрюмостью его лица можно пугать уличных воришек.

— Три массажа на каждого из нас. И еще одно — если увижу хоть малейшую неопытность, прогоню тебя отсюда палкой, — рыкнул он.

Я молча кивнул: справедливо и логично. Логичнее было вовсе прогнать меня палкой сразу, не допуская до практики. Я бы на его месте, наверное, так и сделал.

Выбор тех, кому предстояло стать нашими клиентами, прошел быстро и просто. Старый мастер по имени подозвал проходившего мимо мальчишку, сунул ему серебряную монетку и приказал:

— Собери людей и скажи им, что сегодня мастер Цзянь дает бесплатный массаж. Пусть приходят все, кому это действительно нужно.

Мальчишка оказался расторопным. Не прошло и десяти минут, как у дверей массажного салона выстроилась очередь: люди тихо переговаривались, с удивлением (а кто и надеждой) поглядывая то на вывеску салона, то на мастера.

Цзянь медленно прошел вдоль шеренги, внимательно рассматривая лица собравшихся. И выбрал тех, кто никогда не смог бы позволить себе платный массаж — двух стариков с усталыми глазами и натруженными руками, давно забывших о комфорте и заботе о себе.

Я невольно отметил про себя гуманизм мастера. Цзянь мог выбрать кого угодно: купцов с полными кошельками, кто не поскупится «отблагодарить» даже за бесплатный массаж, или молодых упругих красавиц в шелковых платьях. Но вместо этого он предпочел тех, кто больше всего нуждался в помощи. Этот поступок вызывал уважение.

Старики робко вошли внутрь салона — видимо, никогда тут не бывали. Цзянь повел их к массажным столам (они были разделены шторой, но массажист сразу ее убрал).

Клиенты разделись и легли. Мастер указал, где хранятся масла, наполнил водой деревянный тазик. Я привычно вымыл руки и умаслил ладони.

— Начнем, — кивнул Цзянь.

Отбросив все лишние мысли, приступаю к массажу. Мышцы под ладонью — жесткие и слабые, кожа старика суха. Даже первая ступень пробуждения не уберегла практика от старости и всего сопутствующего ей.

Мастер Цзянь приступил к осмотру своего клиента. Он осторожно наклонился над телом, пробежался пальцами по определенным точкам, сопровождая нажатия вопросами:

— Скажите, уважаемый, где именно болит? Здесь? А если нажать вот так?

Старик морщился и тихо отвечал, а мастер внимательно слушал, кивая. Пальцы двигались с точностью хирурга — мастер обозначал каждую проблемную зону, каждый зажим.

Я же ничего не спросил. Я видел и чувствовал все проблемы, как в физическом теле, так и в энергетике. Я видел искривленный позвоночник, чувствовал застарелые травмы и защемления, которые клиент сам давно перестал замечать и полностью свыкся с ними. Ток Ци влиял на тело, зажимы в теле влияли на ток Ци. Пока я разминал старика, уже успел полностью изучить клиента и прикинуть лучший вариант массажа.

После аккуратного проглаживания и разогрева мышц спины я перешел к массажу. Помогали бонусы, полученные мной за каждую десятку в навыке.

Заработало «расслабление мышц». Напряжение в теле старика таяло под моими пальцами, человек расслаблялся. Улучшилось кровообращение — кожа раскраснелась. Старик удивленно вздохнул:

— Так тепло, словно солнце греет…

Затем пришла очередь «Глубокой проработки». Пальцы наполнились Ци. Я осторожно прорабатывал и разминал зажимы, застарелые защемления под моими руками регенерировали, энергетические каналы очищались, Ци по ним текла все лучше. Организм и сам рад был избавиться от проблем и активно помогал мне. Жизнь старика точно заиграет яркими красками.

«Улучшенное восстановление» позволило моим рукам воздействовать не только на физическое тело, но и на энергетическое. Потоки Ци в теле старика усиливались, массаж запустил процесс восстановления клеток, ускоряя заживление давних микротравм. Старик натужно кряхтел (по большей части от боли — процесс проходил быстро и от того не слишком приятно).

Наконец настал черед «скрытых резервов». Я мягко надавил на ключевые энергетические точки тела клиента, направляя свою Ци по очищенным каналам. Поток жизненной силы в теле старика усилился, наполняя его новой силой и бодростью. Я в прямом смысле делился жизненной энергией.

Если бы не «стальные пальцы», если бы не новый ранг, я вряд ли справился бы на «отлично». Но благодаря бонусу мои руки практически не уставали, а воздействие каждого приема усиливалось. Да и я не таился, не ограничивал свои возможности и старался сделать работу на совесть, и это работало — результат выходил отличным.

Краем глаза я заметил, как старик-клиент мастера Цзяня медленно поднялся со стола. С улыбкой, полной облегчения, старик почтительно поклонился:

— Благодарю вас, мастер Цзянь! Впервые за много лет я не чувствую боли!

Массажист удовлетворенно кивнул ему в ответ.

Мой клиент пролежал чуть дольше, зато по окончании массажа всхлипнул и вскочил со стола с неожиданной для его возраста легкостью. Он не улыбался — по щекам текли слезы. Старик схватил меня за рукав рубахи и дрожащим от волнения голосом повторял:

— Спасибо! Спасибо тебе! Я будто заново родился! Спасибо!

Спустя пару минут первый старик увел за дверь второго. Мастер Цзянь проводил их с недоверием в глазах, затем повернулся ко мне и спросил:

— Ты успел подговорить старика подыграть тебе, да? Я видел твой массаж — ты действовал грубее деревянной киянки. Ты ведь как-то успел подкупить их заранее, верно?

Я молча поклонился в пол и ответил безо всякой насмешки:

— Как будет угодно считать уважаемому мастеру. Единственный судья нашего спора здесь — вы.

Старый массажист медленно кивнул:

— Верно сказано… Ладно, давай проверим тебя снова.

На улочке собралась еще бОльшая толпа зрителей. Люди шептались, переговаривались, обсуждали увиденное ранее — новости о необычном состязании массажистов быстро разошлись по округе.

Среди собравшихся я заметил группу учеников, одетых в строгие одежды с вышитыми символами неизвестной мне школы. Парни заинтересованно переговаривались с собравшимися.

Мастер Цзянь неторопливо оглядел толпу, затем указал рукой на двух крепких учеников, стоявших чуть в стороне.

— Будьте добры, подойдите, молодые люди. Вы ведь старшие ученики «Лилового неба»? Скажите, какого вы ранга?

Толпа замолкла, слушая разговор. Парни же удивленно переглянулись, подошли ближе.

— Ранг метаморфоз, первая ступень, уважаемый мастер Цзянь.

Следующие вопросы касались стадии пробуждения. Мастер выяснил, что практики усилили скорость и выносливость, внимательно осмотрел каждого и, повернувшись ко мне, спокойно сказал:

— Я возьму того, кто пробудил выносливость. Тебе достанется практик, пробудивший скорость.

Я все сильнее проникался уважением к старому Цзяню. Мастер не пытался сыграть грязно и выбрать себе легкий вариант — наоборот, он взял сложного клиента. Массировать практика с пробужденной выносливостью будет явно сложнее: с каждым рангом мышцы продолжают перестраиваться, уплотняться, а у практика с повышенной выносливостью тело будет куда крепче, чем у того, кто выбрал скорость. К слову, тот, кто выбрал силу, растет вширь; его массировать сложнее по другим причинам.

— Позвольте поменяться клиентами, мастер, — сказал я почтительно. — Полагаю, я справлюсь с задачей.

— Как пожелаешь.

Перешли к массажу.

Даже простое касание кожи, больше похожей на застарелую резину, давало понять: мышцы этого человека невероятно плотны и тверды. Но я справлялся и с главой секты Тьмы, так что сумел достаточно размять клиента, а потом перейти к массажу, щедро тратя Ци.

Массаж двигался по накатанной, как вдруг мужчина напрягся всем телом, мышцы под моим локтем закаменели. Я почувствовал мощный вихрь Ци в теле клиента и сразу же отступил. Воздух вокруг нас нехорошо завибрировал от концентрации Ци.

Мастер Цзянь глухо ахнул.

— Это… да не может этого быть! — вскрикнул второй старший ученик. — Он переходит на вторую ступень ранга Метаморфоз прямо сейчас!

По салону будто пронесся ураган: вся Ци поблизости устремилась к практику. Буйство энергий длилось не дольше минуты, после чего мой клиент сел на столе, широко распахнув глаза:

— Я… я прорвался! Я перешел на следующую ступень!

Практик отказался продолжать массаж, вместо этого он поднялся со стола и поклонился:

— Благодарю тебя! Это настоящий подарок судьбы!

Второй практик, позабыв о Цзяне, попытался уговорить меня массировать и его, а когда я наотрез отказался, оба практика поблагодарили нас и пошагали на улицу.

Однако старый мастер за следующими двумя людьми идти не спешил.

— Самостоятельное повышение на ранге метаморфоз — большая редкость, — задумчиво сказал Цзянь. — Обычно такое возможно лишь в местах силы или после долгих медитаций в уединении. Но чтобы это произошло прямо на массажном столе… Впервые вижу такое за всю свою жизнь. Нет, теперь я не думаю, что ты подкупил клиента.

После этого он подошёл к моему массажному столу и осторожно лёг на него лицом вниз. То ли решил лично проверить мои способности, то ли так он отдавал должное моему профессионализму — неясно. Зато понятно другое — сейчас мне предстоит продемонстрировать мастерство массажа на мастере этого дела.

Я не желал победить любой ценой, все, чего я хотел и на что надеялся — получить следующий ранг массажа.

К лежащему на массажном столе человеку я чувствовал глубокое уважение. Он посвятил всю жизнь искусству массажа и достиг настоящих высот.

Я положил ладони на широкую спину мастера Цзяня, осторожно изучая тело. Плотные мышцы, глубокие зажимы, накопленные за годы напряжённого труда. Похоже, сам мастер редко ходил к массажистам.

Начав с лёгкого разогрева, я постепенно наращивал давление, тщательно разминая мышцы и связки. Затем перевёл внимание глубже, сосредоточившись на циркуляции Ци. Осторожно направил энергию в кончики пальцев, чувствуя, как она начинает мягко проникать в энергетические каналы мастера. Его Ци была густой и тяжёлой, словно река, замедленная камнями и песком на дне. Если руки и ноги были в порядке, то промассировать себе нормально спину мастер не мог.

Я работал осторожно, бережно, комплексно. Растягивал время работы в ожидании системного сообщения. Не пытаясь сразу пробить застоявшуюся энергию грубой силой, я мягко двигал энергию по каналам, понемногу ускоряя движение Ци.

Постепенно я почувствовал, как энергетика мастера откликается на мои действия. Ци начала двигаться свободнее и быстрее, задубевшие энергоканалы раскрывались. Я усилил давление и поток энергии через пальцы, уверенно направляя её в нужные точки к важным органам тела.

Спустя час работы энергия в меридианах Цзяня загудела, наполняя каждую клетку жизненной силой. Я ощущал, как исчезают и излечиваются старые проблемы и зажимы, а мышцы под пальцами вновь обретают былую гибкость и эластичность.

Закончил массаж на ладонях мастера, которые принесли исцеление сотням или даже тысячам людей. Напряжённые пальцы я разминал с особым усердием, отдавая должное мастерству Цзяня.

Закончив работу, я отошёл на шаг назад и выдохнул, встряхивая кистями.

Старый мастер медленно поднялся со стола и сел на край, задумчиво глядя перед собой. Его взгляд был хмурым и серьёзным; он явно пытался что-то осмыслить.

— Ты… — он запнулся на секунду, затем продолжил чуть громче: — Ты поб…

Я резко и громко кашлянул, прерывая его слова, и почтительно поклонился:

— Прошу простить меня за дерзость, мастер Цзянь! — произнёс я искренне и уважительно. — Я был слишком резок в своих словах и поступках. Моё намерение было не в том, чтобы одержать верх над вами или унизить вас. Напротив — я хотел припасть к кувшину вашего мастерства и научиться новому, но не выбрал способа лучше, чем вывести вас из себя. Ваши руки по-прежнему тверды, а пальцы крепки. А вот я был неуважителен к вам, и прошу меня за это простить.

Но мастер не простил.

— Молодой человек, ты превзошёл меня в искусстве массажа, мне не стыдно в этом сознаться, — негромко сказал Цзянь. — Я признаю твоё превосходство безо всякого стыда, сегодня и я многому научился у тебя, прочувствовав твою технику массажа на себе. Правда, воспитывали тебя из рук вон плохо, и встреться ты мне лет пять назад, когда еще не было поздно тебя учить, я дал бы тебе с десяток ударов розгами. Сейчас же я благодарю тебя за замечательный массаж, который убрал груз нескольких прожитых мною лет. А теперь — убирайся прочь и никогда больше сюда не приходи.

Расстались мы не особо радушно, но главного я достиг. Шагая по мостовой, смотрел на сообщение:

Внимание! Выберите бонус к массажному искусству за шестидесятый ранг способности!

Переливание. Мастер может пожертвовать собственной Ци, в разы ускоряя восстановление раненого или истощённого клиента ценой личного истощения.

Укрепляющий массаж. После курса массажа тело клиента становится более устойчивым к болезням, повреждениям и лучше поглощает и усваивает духовную энергию. Чем дольше курс, тем выше крепость организма и легче усвоение Ци.

Укрепляющий массаж на постоянной основе могу только матери и себе делать. Превращаться в массажиста ради усиления кучи других людей я не готов.

Можно найти куда больше разнообразных ситуаций, где понадобится переливание — мало ли кого понадобится срочно удержать в этом мире. Но переливание обесценивает один простой факт (и нет, это не мое истощение): зелья лечения, которые сработают куда лучше, и которые я постоянно ношу с собой. Так что выбираю укрепляющий массаж.

Пнув подвернувшийся под ногу камень, смотрю на второе сообщение:

Доступна новая специальность!

Я завернул в открытый дворик, увидев там аккуратную лавочку, сел на нее, упёрся локтями в колени и уставился на брусчатку. Неподалеку кричали дети, ветер носил запахи тушеных овощей. Небо над крышами начинало густеть — подкрадывался вечер.

Я открыл интерфейс и перешел к специальностям. Для них нужны были техники, навыки. С каждым новым рангом меня, как практика, с каждым новым рангом моей техники добавлялись или менялись и специальности.

Вариантов немало. То, что я видел у других, слышал от наставников, вычитал в старых записях — всё это мелькало перед мысленным взором. Самое интересное начиналось с редкого ранга.

Мастер массажа (легендарный) — полностью контролирует организм человека через прикосновение. «Исцеляющие руки могут и убивать».

Аналитик (редкий) — видит суть вещей, разбирает техники и людей по кусочкам. Бой — это головоломка. «Знаю, как ты поступишь, хотя ты сам этого еще не понял».

Рожденный Тенью (эпический) — хозяин теней. Вечно на грани между миром и пустотой. «Я тот, кого ты боишься ночью».

Ледяной Клинок (редкий) — холодный разум. Режет без гнева, морозит без жалости. «Аз есьм стужа».

Я глубоко выдохнул, и с сожалением закрыл окно.

— Есть вариант ещё подождать, — проговорил я вслух, будто спорил с самим собой. — Если с ростом сил дают всё более шикарные специальности, лучше уж набрать ещё больше. Поднять пару ступеней. Развить навыки, техники, набраться бонусов.

Да, пока что — никаких специальностей, пусть навыки крепнут.

Глава 19

Я смотрел на эликсир сродства со льдом, томящийся в стеклянном флаконе, и размышлял, сейчас мне его выпить или потом.

Система уже не выдавала серьезных побочных эффектов — регенерация могла бы справиться с ними безо всяких целителей, однако я медлил. И не потому, что чего-то боялся, просто у меня вдруг появилась мысль — почему бы не выпить эликсир чуть позже, на горе Тянь-Шань, где все пропитано ледяной Ци? Может ли это дать мне особый бонус к скорости или силе развития сродства со льдом? Или наоборот — я просто упущу несколько дней, которые мог бы провести, экспериментируя с ледяными техниками после использования эликсира?

Я не знал, но эликсир пока отложил.

Летели дни. Я закупал и отправлял в секту Тьмы разные полезные для нее вещи (золота я получал столько, что мог не экономить). Изготовил и отправил мастеру Цзяню несколько зелий омоложения, сварил себе зелий в аптечку и даже поэкспериментировал с атакующими составами. Ничего сложного сделать не вышло, как и бьющего по площади, а что получилось, принц приобретать отказался — слишком мелкое для него. По его же словам, следует делать упор на зелья, повышающие способности практиков, потому что умелый практик под качественными усилениями сможет уничтожить больше монстров, чем алхимические приблуды.

Это он просто не сталкивался с аналогами по-настоящему мощной взрывчатки. Но все еще впереди.

В общем, когда пришло время покидать столицу и отправляться в секту Тьмы, я выполнил все свои намеченные планы. Разве что Крайслерам никак не насолил за попытку своего убийства, но месть влечет проблемы. Даже если я им посылкой из ближайшей деревни что-нибудь ядовитое отправлю, несложно будет догадаться, кто это сделал.

Да и вообще — стоит пока сидеть тише воды и не привлекать внимание зельеваров. Будь я в этом мире один, еще можно было бы поиграть в «Рембо», а сектой, семьей и относительным спокойствием рисковать не хочется.

В общем, когда подошел срок, я предупредил принца о том, что отбываю, спокойно собрал лагерь, замаскировал печать получше (зная, что ее, скорее всего, найдут, и перемещаться к ней снова будет попросту опасно), взвалил на плечи рюкзак, в руку взял копье и под легкий дождик отправился по теневой тропе прочь из промозглого и мокрого леса в сторону Циншуя.

В первом же селе требовалось закупиться продуктами и вещами для похода (тот же спальный мешок прохудился), а потом уже можно двигаться без остановок. Пара дней пути, пара ночевок сна вполглаза в палатке, постоянное ожидание нападений диких духовных зверей или нечистых на совесть практиков, и наконец я дойду до Циншуя, до цивилизации, где не придется прятаться по лесам. Там уже можно будет завалиться на кровать в своей комнате и отлично выспаться. Да и в целом я буду чувствовать себя спокойнее там. Будет меньше мыслей о том, чтобы скрываться и постоянно оглядываться. Мне отчаянно хотелось просто посидеть у реки, слушая плеск воды о камни, выпить чашку горячего чая в маленькой таверне госпожи Юй, где всегда пахло свежими пирожками с мясом и специями, или сходить с Апелием в «Жареный дракончик».

Погружённый в эти мысли, я двигался по узкой грунтовой дороге в сторону городских ворот. Утренний воздух был прохладен и свеж. После прогулки по мокрой траве я был бодр и настроен поскорее закупиться необходимым в дорогу и отбыть.

А потом мне навстречу попалась кавалькада одоспешенных всадников. Мужчина, скакавший первым, крикнул что-то и рванул поводья, заставляя гривастого пегого коня встать на дыбы поперек теневой тропы.

Я скользнул в сторону, и кавалькада встала полукругом. Одиннадцать человек, одного из которых я узнал — тот самый громила, от которого меня как-то спас Чили.

Вот только он ехал в хвосте, а управлял отрядом богато одетый молодой юноша с надменным взглядом и с гербом Крайслеров на кирасе. Надменность въелась в лицо, глаза цвета стали были холодны. Тонкие губы кривила усмешка; мужчина наслаждался моментом.

Вооружённые бойцы еще не тянули мечей из ножен, но попытку окружить меня я пресек — теневая тропа изогнулась, и я за шаг оказался в десяти метрах.

— Добрый вечер, Китт Бронсон! — громко и подчеркнуто вежливо произнес он. — Я — Лауд Крайслер, шичжан. Рад наконец-то встретить тебя лично. Надеюсь, прогулка по лесу не слишком тебя утомила?

Жизнь научила, что такие заковыристые куртуазные речи (или сообщения вроде «как предновогоднее настроение?») от незнакомых людей обычно приводят к куда большим проблемам, чем «слышь, ты». Особенно если эти незнакомые люди знают тебя.

— Не помню, чтобы представлялся, — сказал я спокойно. А потом — снова шагнул по теневой тропе, удерживая в поле зрения всех всадников, которые снова попытались незаметно (как они думали) меня окружить.

— Погода сегодня как раз для охоты! Жаль, что ты — дичь, — съюморил вдруг самый мелкий и самый, по-видимому, едкий из массовки. Весельчак какой.

Впрочем, весельчак поймал взгляд шичжана и его улыбка подувяла.

— Тут я разговариваю, — веско сказал Лауд Крайслер.

— И о чем говорим? — спросил уже я.

Лауд улыбнулся чуть шире, словно ему было удовольствием нервировать людей.

— О, всего лишь поговорить. Не стоит нервничать, — произнёс он почти дружелюбно, но тут же добавил с язвительной усмешкой: — Хотя я прекрасно понимаю твою настороженность. Времена нынче неспокойные. Люди на дорогах пропадают.

— Люди на дороге пропадают всегда. Однако, если вы забыли, у меня есть договор с принцем, — напомнил я, надеясь, что принц не продал «личного зельевара» заинтересованным людям.

Однако вместо ожидаемого замешательства или раздражения Лауд лишь тихо рассмеялся, покачав головой так, будто услышал забавную шутку:

— Ах да, договоренности с принцами… Конечно же я помню об этом, и уверяю, пока мы не собираемся причинять тебе вреда.

Будто тот, кто собирается нападать, станет предупреждать заранее. Хотя, может, они просто очень воспитанные люди?

— Мне говорили, что ты хорошо относишься о своей матери, Китт Бронсон.

Я почувствовал раздражение от этой игры в кошки-мышки. Пальцы сильнее сжали древко, мышцы же напряглись. Я был одинаково готов в любой момент как швырнуть копье в Лауда, так и сорваться прочь, применив телепортацию. Но странное продолжение разговора привлекло внимание, и я не сделал ни того, ни другого.

— И? — против воли спросил я. Понимание, что я иду на поводу Крайслера, никак не помогало.

Лауд удовлетворённо кивнул, довольный тем, что я принял его правила игры:

— Знаешь, где она сейчас? — и прежде, чем я ответил, добавил. — Пройдем с нами. Уверяю, это не займёт много времени.

Его голос звучал мягко и учтиво, но смысл слов был далеким от приятного. Ублюдок прекрасно понимал своё преимущество и явно наслаждался тем фактом, что у меня нет выбора.

Похоже, путь домой будет куда длиннее и сложнее, чем мне хотелось бы.

— Веди.

Всадники переглянулись, заулыбались, предвкушая веселье.

— Поспевай, — кивнул Лауд Крайслер, легко развернув коня.

— Определенно, там есть на что посмотреть, — хохотнул весельчак.

Всадники тронулись с места молча и без команды перешли в галоп, направляясь по дороге в сторону леса. Чтобы не отстать, мне пришлось задействовать теневую тропу.

Я шагал следом за Крайслерами и злился на самого себя, понимая, как легко мною можно вертеть. Поманил матерью, и я уже не отстану и пойду, куда позовут. Просто прелесть для шантажиста.

Мы свернули на боковую дорогу. Копыта застучали по утоптанной земле, лошади перешли на рысь, и спустя десять минут мы добрались до узкого ущелья. Я держался чуть в стороне, не желая терять бдительность — кто знает, в какой момент учтивость Крайслера сменится на прямое насилие.

— Я бы предпочёл, чтобы мы поговорили без лишних ушей, — сказал Лауд, спрыгивая с коня. — Но ты — человек занятный. Так что нас проводят. Здесь недалеко, метров сто. Ребята, идите за нами. Никифор постережет коней.

— Я предпочел бы отправиться с вами, — прогрохотал здоровенный Крайслер.

— Как жаль, что не все желания исполняются, верно? — хмыкнул Лауд. А потом с видимым удовольствием добавил. — Стоять здесь, беречь коней. Это приказ!

От последней фразы Никифор дернулся. Не уверен, но, кажется, договоры и клятвы Крайслеров распространяются на куда более широкие вещи, чем тайны Дома.

Как жаль, что мне плевать.

— А ты всё продолжаешь обходить главную тему, — отозвался я. — Где моя мать?

— Все вопросы потом, — отмахнулся Лауд, направляясь в лес.

— Шагай, давай, — толкнул меня в спину тот самый весельчак.

Злость во мне полыхнула, но я сдержался. Помедлил секунду, но все-таки пошел следом.

Отряд разбил лесную тишину. Бойцы сминали траву подкованными сапогами, хрустели валежником, перешучивались, рассказывали, кто куда пойдет вечером. Оружие держали в ножнах.

Либо они великие лицедеи, либо даже не готовились нападать на меня.

Деревья постепенно расступились, и мы вышли к заброшенному участку леса, окружённому невысокой покосившейся оградкой из жердей. Старое, давно забытое и заросшее кладбище.

Меня пробрало холодом, потому что ассоциации мать — кладбище мне совсем не нравились. Я здесь всех поубиваю, без разбора. Но кричать об этом, как и впадать в истерику, не стал. Шагал.

А потом я заметил впереди свежевскопанную землю и вовсе стало не до размышлений.

— Подойди, Китт, — скомандовал Крайслер.

Я медленно приблизился, стараясь держать лицо бесстрастным, хотя внутри всё кипело от лютой и едва сдерживаемой злобы.

Передо мной стояли пять новых надгробий — ничуть не тронутых временем, вырезанных из камня совсем недавно. Рядом с ними зияли пять пустых могил, выкопанных как по линейке.

Тёмные холмики свежей глинистой земли рядом с могилами блестели от недавнего дождя.

Взгляд притянули имена, высеченные на плитах, и внутри что-то оборвалось и рухнуло в пропасть. На гладком сером камне были аккуратно выгравированы имена. Мое. Матери. Самира, Айны — жены Самира, и Гули — их ребенка.

В первые секунды я чувствовал себя оглушённым, подавленным — словно кто-то сжал мою грудь железными тисками, не давая дышать. Но постепенно этот холодный, парализующий ужас начал сменяться другим чувством — гневом. Яростным, горячим гневом, который медленно разгорался внутри меня, вытесняя прочие эмоции.

Дыши, Китт. Не срывайся.

— И это значит?

Голос мой прозвучал тихо и на удивление безучастно, если учесть шторм, бушующий внутри.

Шичжан Лауд спокойно встретил мой взгляд. В его глазах не было ни злобы, ни раздражения — лишь ленивое и привычное удовлетворение человека, упивающегося превосходством.

— Неужели нужно объяснять? — мягко произнёс он, слегка пожав плечами. — Ты ведь умный человек. Догадайся.

Лауд с удовольствием перечитал имена на надгробиях вслух. А не дождавшись от меня ответа, добавил:

— Ты под защитой его высочества… пока. Но если продолжишь вмешиваться в дела, которые тебя не касаются, нам придется кого-то положить в эти могилы.

— Дела, которые меня не касаются?

— Мне не понравились стихи, которые начали расходиться от Циншуя после твоего появления в том городе, — объяснил Крайслер. — А я ведь ценитель поэзии, знаешь ли. Слишком много людей стало задумываться о вещах, о которых им думать не следует. Слишком многие задались вопросом — а не обеззубели ли Крайслеры, и если нет, почему не пойман поэт? Забудь о стихах, Бронсон. Забудь о том, чтобы влиять на мир вокруг себя. Живи тихо и незаметно — и тогда твои близкие останутся живы.

Я с трудом подавил желание ударить его прямо здесь и сейчас, чтобы упал в эту могилу, а потом швырнуть туда кислотное зелье — настолько меня душила ярость.

Но Лауд не шутил. Твареныш прекрасно знал мои слабые места. Эти пустые могилы были красноречивым доказательством того, насколько он осведомлен о моей жизни.

— То есть ты потратил столько сил на то, чтобы привести меня сюда ради пустых угроз? — спросил я почти безучастным тоном, слыша, как пульсирует кровь.

Лауд чуть улыбнулся уголками губ:

— Пустые угрозы? О чем ты. Это просто дружеское предупреждение! Поверь, я не хочу причинять тебе вреда без необходимости. Но если ты продолжишь идти против течения… — он многозначительно замолчал и снова перевёл взгляд на пустые могилы.

Я молчал, глядя на свежие надгробия с именами близких.

Сейчас у меня нет выбора, кроме как временно уступить ему. Но я обязательно буду помнить эти пять выкопанных угроз.

— Надеюсь, мы поняли друг друга?

Я медленно кивнул в ответ, не отрывая взгляда от высеченного в камне имени матери:

— Да… вполне.

— Отлично, — удовлетворённо произнёс он и сделал знак своим людям готовиться к отъезду. — Тогда возвращайся домой и помни сегодняшний разговор.

Он ждал ответа, но с этим я не спешил. Дышал, чтобы не сорваться в бессмысленной ярости, крике и угрозах.

Они знали, куда бить.

Они знали, куда бить.

Знали, как причинить боль сильнее любого удара сталью.

Лауд развернулся и отправился обратно, но я так же стоял и гипнотизировал взглядом могилы.

— Будь благоразумен, — предупредил шичжан. — Не заставляй меня приходить сюда снова в компании твоих родных.

— И бойся Крайслеров, — заржал весельчак. — Тебе не понравится, когда мы позабавимся с твоими родными!

Очередную вспышку гнева я едва подавил. Собственная Ци толкала меня под руку, едва не вслух шепча «убей!».

А потом сзади раздалось «хр-р тьфу!» и что-то мелкое едва ощутимо ударило мне в плащ.

Мир смазался, и я вдруг обнаружил, что смотрю на плюнувшего весельчака.

Между нами всего метр.

В глазу весельчака застыл ужас, а вторым глазом солдат надет на наконечник моего копья.

— Ты хоть понял, что сделал? — ахнул Лауд и потащил из ножен меч. — Ты напал на человека Крайслеров! На моего человека!

Осознания содеянного не было. Зато я понял, что после случившегося остаться свидетелей не должно, иначе Крайслеры действительно могут положить кого-то в эти могилы.

Заработавший на полную анализ за пару секунд показал рабочий план, как выпутаться из произошедшего с минимальными потерями. Сто метров леса приглушат шум боя, но Никифор точно что-то услышит — надежда на то, что приказ оставаться с лошадьми будет сильнее. Иначе — только бежать от практика ранга метаморфоз.

А потом завертелось.

Глава 20

Рюкзак летит в траву. Я выдергиваю копье, и пока тело весельчака валится на траву старого кладбища, наконечник копья тянется к ближайшему солдату.

Этот умирает столь же легко и быстро. Доспехи и шлем, закрывающий переносицу, не помешали мне вогнать копье в подбородок, насадив череп на острие.

Осталось восемь. Девять, считая стерегущего лошадей Никифора.

Ухожу вбок, едва успевая уклониться от бешеного вихря, сорвавшегося с клинка Лауда. Слышу его яростный рык — в глазах шичжана плещется усиливающееся безумие.

На моей одежде нарастает ледяной доспех — он замедляет движения, но и поможет, если в меня попадет техника.

— Убить его! — ревёт Лауд. — В круг ублюдка! — и совсем невразумительное: — Вкру-ужь!

Солдаты Крайслеров пытаются окружить меня. Двигаются они стремительно, почти не касаясь земли; от их шагов остаются глубокие рытвины, будто каждый из них весит тонну. Сильные — удар оружия такого практика будет опаснее иной техники…

Один из воинов, молодой практик с глазами, полными ненависти, складывает печать — воздух вокруг него мерцает и вспыхивает. В следующий миг его ладони исторгают поток огня, который устремляется ко мне, обжигая траву и плавя камни.

Неохота проверять, остановит ли лед это пламя — ухожу печатью.

Сориентироваться не успеваю — слева налетает другой противник. Солдат взмахивает двуручным клинком, пропитанным Ци, и промахивается всего на волосок — с копьем в руке я вижу картину боя и с легкостью справился бы с парочкой практиков… но их восемь.

Новый удар противника рассекает воздух, с кончика лезвия слетает призрачная копия клинка и врезается в стоящее позади дерево, разрубая его напополам. Едва увернулся. Пляска на грани — практики собрались и начинают теснить меня.

Я отпрыгиваю назад, но на этот раз не успеваю. В плече расцветает боль — клинок другого противника зацепил меня краем, пронзив и ледяной панцирь, и плоть под ним.

Кровь не течет — я замораживаю ее вокруг раны. Адреналин позволяет не обращать внимания на боль, но рука теперь не так подвижна.

— Убить! — хрипит от ярости Лауд. С его меча срываются новые лезвия, но я с издевательской небрежностью уклоняюсь от каждого. Потеряв терпение, мужчина идет напролом, используя всю пробужденную скорость. С каждым шагом он набирает и набирает скорость, рвется вперед быстрее арбалетной стрелы, и…

И я ухожу с траектории атаки шичжана. Мужчина, проносясь мимо, полоснул меня кончиком клинка по ледяному доспеху, но не пробил магический лед и промчался мимо.

Недостаток таланта скорости в инерции — когда движешься слишком быстро, бывает сложновато остановиться.

Пока шичжан срывал сапогами мох в попытке затормозить, я выдернул из пояса зелье. Колба с кислотой отправляется в Крайслера, стоящего подальше. Когда колба оказывается в десяти метрах от меня, печать срабатывает и стекло разлетается вдребезги. Человек превращается в вопящий комок, с которого скоро слезет кожа. Не жилец.

Семь.

Внезапно земля под моими ногами взрывается фонтаном камней и корней — кто-то из практиков применил незнакомую мне технику. Теряю равновесие, падаю на одно колено. В этот момент ко мне бегут сразу три врага, и в меня летит одна техника.

Активирую теневую метку снова.

Мир вокруг на мгновение становится черным. Я перемещаюсь на несколько шагов назад. Один из солдат, потративший Ци на технику, не успевает ее прервать и рассекает напарнику грудь.

Шесть.

Пользуясь замешательством, бросаюсь вперёд. Моё копьё вспыхивает ледяной энергией, его наконечник покрывается морозным сиянием. Лауд вновь настигает меня — его меч вращается бешеным вихрем, он движется так быстро, что воздух вокруг него свистит и трещит.

Только скорость не добавляет мастерства. Я отражаю его удары и уворачиваюсь, просто зная, куда он будет бить.

К сожалению, я уже выдохся. У меня есть еще половина резерва, но даже с учетом обновленных характеристик борьба на пределе сил и скорости с группой практиков — не то, к чему я готов. Я и так уже фактически ополовинил группу.

На вызов теневой тропы уходит секунда. А потом я вызываю теневой плащ, и меня с безумной скоростью тащит по теневой тропе. Секунда, и я стою уже в сотне метров от места боя, незамеченный.

Дрожащими пальцами достаю зелье лечения, выпиваю. Следом идут еще два зелья, которые должны помочь восстановить силы. Регенерация работает вовсю — рана болит, но кровь уже не идет.

Выжидаю половину минуты — достаточно, чтобы зелья начали действовать, и недостаточно, чтобы обозленный Лауд перестал искать меня, ругаться или что он сейчас там делает.

Активирую теневую печать, оставленную на кладбище.

Враг уже ждет. На этот раз никакого замешательства, никакой паники: Лауд и оставшиеся практики стоят плечом к плечу, готовые встретить меня сплошной стеной атак. Едва я появляюсь, Лауд запускает в меня со своего клинка вихрь с огненными всполохами, обозначая мое местоположение. Другой солдат пускает в лицо очень быстрый огненный шар.

Уклоняюсь в последний миг — пламя плавит ледяной шлем, обжигает щеку и плечо, опаляя волосы. Сразу следом несется ледяное копье, за ним — несколько призрачных лезвий. Увернуться от всего невозможно, так что принимаю часть ударов на доспех. Лед трескается и валится с меня кусками, но я уже успеваю уйти с линии атаки.

Враги не дают передышки. Лауд ломает деревянный жетон, выкрикивает непонятное слово, и от него в мою сторону, расширяясь, летит ревущая волна пламени. Она не опаляет даже травы, но я чувствую чудовищный жар.

Пытаюсь телепортироваться, но не выходит. Секундное замешательство стоит мне инициативы — стена взрывается облаком огня, накрывая меня целиком.

Успеваю прикрыть лицо рукой — и тут же кричу от боли. Пламя мгновенно охватывает предплечье, жар проникает сквозь защиту, обжигая кожу и мышцы. Боль ослепляет.

Рефлекторно ухожу в тень, в двумерный мир, перемещаясь всего на несколько метров в сторону, и возвращаюсь обратно. Огонь с руки исчез, но боль остается — кожа краснющая, и спустя минуты наверняка покроется страшными волдырями. Пальцы едва слушаются. Правая рука почти бесполезна.

— Ублюдок ранен! Добить! — ревет Лауд, сжимая меч. — Загоняйте его в круг!

Теперь их атаки становятся слаженнее и опаснее. Практики уже поняли мои способности и теперь действуют осторожно: один за другим выпускают техники, не давая мне ни секунды на контратаку. Вокруг меня разлетаются куски льда и камней, воздух наполнен свистом и ревом пламени, сверканием молний и призрачных клинков.

Я вынужден уходить в оборону, сосредоточившись только на уклонении и защите. Левой рукой сложно удерживать копье, движения теряют точность и скорость. Враг чует слабость и стремится воспользоваться этим. Никаких «последних разговоров», никаких шансов. Ублюдки атакуют.

Лауд вновь разгоняется до невероятной скорости. Я едва успеваю отскочить назад, но его меч все равно оставляет глубокую царапину на груди, прорезая ледяную броню почти насквозь. «Почти».

Соберись, Китт! Если отступлю сейчас, то застать противника врасплох точно не смогу! А доберутся до Никифора, тот и до города доведет…

Наскребаю остатки сил и резко бью копьём в неосторожно подошедшего солдата — тот поспешил выполнить приказ командира окружить меня. Удар выходит малость неуклюжим — напитанный ледяной энергией наконечник копья сталкивается с мечом, по которому струится Ци. От столкновения артефактов раздается грохот и нас обоих отбрасывает назад.

Ноги вспахивают глубокую борозду во мху, но я не падаю. Противник же врезается спиной в старую ель; дерево жалобно скрипит.

Не давая ему опомниться, я мчусь вперёд, уворачиваюсь от выпада Лауда и наношу удар — наконечник пробивает подбородок мужчины и выходит из затылка, насаживая череп на древко оружия. Этого оказывается мало — практик явно пробудил регенерацию — вяло шевелится, пытается загребать руками мох, но я пускаю по копью волну льда. Голова солдата лопается изнутри.

Пять.

С удовольствием отдохнул бы — хватаю ртом воздух, которого отчаянно не хватает, но отдыхать не дадут. Лауд снова кричит приказы; его люди перестраиваются. Он сам бросается вперёд, окружённый вихрем огненной техники — воздух вокруг него исходит маревом от жара.

Я чувствую тяжесть в мышцах, дыхание сбивается; силы на исходе. Слишком быстрый бой, слишком интенсивный. Я к своему удивлению бьюсь с несколькими практиками и все еще жив. Спасибо усиливающим эликсирам.

Ещё немного, — твержу мысленно, пытаясь подбодрить себя. — Ещё немного.

— В кру-уг ублюдка, сукины дети! — воет Крайслер. — Сгною!

В круг так в круг.

Крайслерам хватило пары секунд моего отдыха, чтобы окружить меня.

На мгновение всё застыло. Даже Лауд замер чуть в стороне — потоки Ци двигались к нему для какой-то сложной техники. Вокруг него сгущался багровый свет, воздух дрожал от жара и напряжения. Солдаты тоже не теряли времени: их клинки засияли энергией, тела напряглись, готовясь нанести смертельный удар.

Я крепче сжал древко копья, чувствуя, как холодная энергия течёт из моих пальцев по рукояти. Потянулся глубоко внутрь себя, к опыту владения копьём, который никак не мог принадлежать юнцу, прожившему меньше двадцати лет. Преимущественно — чужому опыту.

Потанцуем.

И тело будто само пришло в движение.

Первый бросился вперёд с мечом, объятым пламенем; второй — чуть сбоку, сжимая короткие кинжалы, покрытые молниями. Я шагнул навстречу им, позволяя интуиции и опыту вести меня.

Копьё описало плавную дугу, отклоняя в сторону брошенный нож. Я двигался легко и свободно, будто на последнем поединке с Гусом.

Мечник ударил сверху вниз; шагаю чуть вправо, и пылающий клинок проносится мимо плеча. Разворачиваюсь на носке и бью древком в висок — хрустит кость, противник падает на землю.

Четыре.

Кинжалы вспыхнули ослепительной молнией. В грудь будто лошадь саданула копытом. Меня откинули обратно в центр круга, и уже не выпускали оттуда. Но и сделать ничего не могли.

Меня окружили опытные практики, но им не удавалось попасть. Даже с обожженной правой рукой, которая едва шевелилась, я превосходил каждого из них — пока я держал копье, я видел рисунок боя целиком. Каждая техника была для меня очевидна за мгновение до её применения: огненные шары пролетали мимо, оставляя обугленные кратеры; земляные пики вырастали там, где я стоял секунду назад; ледяные лезвия рассекали воздух впустую. Я уворачивался, позволяя противнику тратить силы и духовную энергию.

Против девятерых я не мог сражаться так умело. Против четырех я держался на равных.

— Довольно! — взревел Лауд Крайслер. — Сдохни уже наконец!

Шичжан выплеснул накопленную энергию в технике. Огромная волна багрового пламени взорвалась во все стороны, не щадя никого вокруг. Двое солдат закричали в ужасе и боли, их тела мгновенно превратились в пепел. Едва успеваю полностью закрыть льдом лицо, как удар настигает и меня — мир вертится бешеным вихрем огня и боли.

По доспеху снаружи стучит, будто я оказался в дробилке. Меня крутило, вертело и швыряло, срывая ледяные пласты доспеха — тот казался не прочнее бумаги, хотя задерживал мечи. Трещали ребра, руки пронзила жуткая боль.

Наконец тряска закончилась. Смешно, но единственным нетронутым и неповрежденным куском ледяного доспеха был наспех намороженный шлем.

Я заставил лед перед лицом разойтись.

Зрелище не удивило. Пока я летел, я сломал пару хилых деревьев, проделал широкую просеку в кустах, содрал пласт дерна. Копье не выпустил — сработал бонус «твердой хватки». Сработал впервые за долгое время, но разом окупил себя.

Левая рука не шевелилась. Зато оставалась обожженная правая, которой я перехватил древко.

Сплюнул кровь на траву, но рот медленно наполнялся новой порцией. Пока летел, прикусил щеку, но у организма хватало более важных повреждений.

— Упс… — булькнул я и сплюнул новую порцию крови.

Недооценил противника. Не думал, что Лауд пожертвует своими людьми ради победы. Солдаты в кругу избегали массовых техник — шичжан же применил её без особых колебаний.

Шевелиться не хотелось. Не хотелось сражаться, повод для боя теперь казался не стоящим полученных травм. Боль отрезвляла, смывала дурацкие социальные расслоения и нашептывала, что главное в жизни — прожить жизнь без боли. Меня накрыло тем самым состоянием, которое бывает после проигранной драки, когда все болит, лежишь отбуцканный и понимаешь, что все можно было решить и без драки.

Я на самом деле мог полежать и отдохнуть, вот только я видел, как в тридцати метрах от меня кто-то тоже лежит и отдыхает. И надо бы помочь ему продлить отдых до вечности, чтобы моих родных не положили в могилы.

Зачастую в драках равных по силе противников проигрывает тот, у кого первого закончились (или «закончились», как он посчитал) силы. Так что я через чудовищное «не хочу» переместился к метке (техники работали исправно, даже если у меня не было ни капли физических сил). Тяжело дыша, я едва поднялся на дрожащие ноги и метнул копьё. Метнул вяло, слабо, оно вонзилось в землю около ближайшего солдата Крайслеров, который едва шевелился, пытаясь подняться.

— Нет, нет… — слабо бормотал солдат.

В следующее мгновение я переместился к оставленной на копье метке и вонзил наконечник под сорванную защитную пластину на бедре — до черепа бы не дотянулся, а шагать — лишний риск упасть и не подняться.

Копье вонзилось всего на четверть наконечника — сил во мне было, как в ребенке. Затем я пустил по копью столько теневой энергии, сколько смог: практик дико заорал, а потом замолк.

Три.

Или не три? Сколько вообще практиков осталось в живых?

Впрочем, сколько бы ни осталось, биться с ними на равных я вряд ли смогу. Поверхностный осмотр показал, что у меня сломаны рёбра — одно и вовсе вспирает под кожей бугром, левая рука бесполезно висит, сломана в двух местах. Левая нога едва держит вес тела, и судя по крови, пропитывающей штанину, с ней тоже далеко не все в порядке.

И ко мне, такому красивому, по развороченному взрывом лесу шагал Лауд Крайслер.

Едва заметив практика, я вызвал теневую тропу и тенью скользнул по тропе на сотню метров. Дальше не смог — техника пошла вразнос и я выпал в реальность, оказавшись в траве, стоя на коленях.

Я потянулся к поясу и обнаружил единственное зелье, болтающееся на обрывках пояса. Когда и как потерял остальные, не помню.

— Не дайте ему выпить лечебное зелье! — раздался рев Лауда Крайслера. Характерно, что сам командир ко мне не спешил. Возможно, именно он успел бы помешать мне, но Крайслер предпочел потратить время поднимая двух последних подчиненных и отправляя их ко мне пинками.

Дойти троица не успела: я уже сорвал пробку зубами и выпил содержимое флакона. Раны не затянулись: выпил я не лечебное зелье, а эликсир сродства со льдом.

Ци льда ворвалась в моё тело ледяной бурей. Я начал намораживать вокруг себя новый доспех. Напротив лица я поставил едва прозрачную ледяную пластину, а остальное тело заковал в сплошной кусок льда, стараясь сделать свою защиту как можно прочнее.

Лауд подошел ко мне в компании подчиненных.

— Тот, кто играет от защиты, обычно проигрывает! — заорал он и отправил с лезвия в мою сторону пару огненных вихрей, которые лишь слегка оплавили лед.

Не дождавшись ответа от ледяной глыбы, Крайслер осмелел — подступил поближе и долбанул артефактным мечом по ледяной броне. Клинок жалобно заскрежетал, но срубил десятисантиметровый пласт прочнейшего льда. Я вернул эти десять сантиметров за несколько секунд, но в затяжном противостоянии я и правда проиграю. Тем более солдаты Крайслеров тоже занялись делом: один метал в меня земляные булыжники, второй жег огнем с двух рук. Хорошо, что с их стороны покрытая инеем глыба казалась однотонной, иначе бы Крайслер постарался поскорее добраться до моей головы.

Противостояние затянулось. Лауд рубил лёд с одержимостью маньяка-геолога, его солдаты не отставали. А я намораживал разрубленный лед, конденсируя влагу из воздуха, и искал новые грани своего таланта.

Я знал, что после эликсира должно появиться нечто новое, как «плащ теней», только от ледяной Ци. Нечто большее, чем возможность наморозить вокруг себя толщу льда.

И я это нашел.

Я чувствовал весь лед вокруг себя. Слабо, но достаточно отчетливо. Большие пласты и крохотные осколки, спрессованный до каменной твердости лед и рыхлый, рассыпающийся на куски; обломки, отбитые Лаудом и инеевая крошка — во всем этом я ощущал едва уловимые нити связи.

Потянулся к льдинкам метрах в пяти от себя, и те задрожали. Не знаю, смогу ли поднять их в воздух — даже контроль забирал море энергии. Но мне и не требуется.

Лауд топтался по земле, на его сапоги налипала ледяная крошка. Я чувствовал это, но потянулся дальше, к другим осколкам, напитывая их своей духовной силой. Те, что дальше, подчинялись медленнее, и сил на это уходило больше. Но теперь лед налипал и на сапоги солдат.

— Ладно, — прошептал я в ледяном плену. — Попробую понять, на что я теперь способен…

Лед, налипший на сапоги солдат, разом стал дьявольски скользким, удержаться на ногах не получилось ни у первого, ни у второго. Причем сапоги скользнули именно туда, куда требовалось мне, и головы солдаты упали очень неудачно: каждая на подвернувшийся ледяной шип.

Лауд Крайслер сразу же попытался сбежать, вот только трудно сделать это, когда твои сапоги и ноги вморожены в огромный ледяной монолит. Крайслер был нужен для кражи воспоминаний — меня терзали явные сомнения, что ситуация с весельчаком была случайной. Произошедшее сегодня выглядело как многоэтапный план по выводу меня из себя.

Не знаю, правда, что было целью, но точно не то, что здесь произошло. Вряд ли кто-то предположил бы, что я убью десятерых практиков, не уступающих мне по силе.

— Нет! — взвизгнул Крайслер и дернул рукой.

Меня снова оглушило взрывом. А когда я пришел в себя и, мотая головой, выбрался из своего ледяного яйца, от шичжана Лауда, члена славного рода Крайслеров, остались только вмороженные в лед ноги. Остальное разлетелось по округе кусками и вылилось на лед и траву. Не знаю, чего добивался Лауд, но для моей тошноты усилия были слишком уж запредельными.

— Сука…

Даже перед смертью самодовольный ублюдок умудрился мне подгадить.

Ощущения были преотвратными. Я сбросил минимум килограммов пять веса за этот бой. Жутко хотелось есть, но голод придётся потерпеть.

Осмотр уцелевших трупов, к которым я переносился с помощью теневой печати, сделал меня богаче на несколько зелий и семь золотых. Может, мог бы найти еще что-то, но следовало поторопиться к татуированному громиле Никифору Крайслеру.

Выхрамывая к лошадям, я ожидал нападения или какой-нибудь излишне мощной техники, летящей в лицо, но никак не того, что Крайслер почти не обратит на меня внимания. Мужчина скользнул по мне взглядом, но не стал отвлекаться от своего занятия — подтянул получше подпругу своего коня, поднялся в седло.

— Ты ведь в любой момент мог помочь им, верно? — прохрипел я. А потом — зашелся в кашле, выхаркивая кровь.

— Не понимаю, о чем ты, — прогудел Никифор. — Но ты конкретно так попал. Убитый Лауд — это косяк. От такого залета тебя даже принц не защитит.

— И что, нападешь на меня? — прощупывал я почву, потому что спокойно сидящий на коне Никифор не был похож на оскорбленного и пышущего жаждой мести Крайслера.

— Думаю, что живым ты сможешь лучше искупить свою вину, — сказал мужчина и потянул поводья коня, поворачивая его к тропе, что вела на выезд.

— План с двойным дном, — сказал я вдогонку. — Если бы шантаж сработал, я бы выполнял для вас какие-нибудь поручения пару раз в месяц. Иногда — незаконные, чтобы ниточки, за которые вы меня привязали, только копились. А теперь можно сделать из меня раба, верно?

Вместо ответа Никифор хлестнул лошадь.

— Эй! — крикнул я. — Забери это!

Никифор обернулся посмотреть, что я ему предлагаю. И тогда, посмотрев ему в глаза, я ударил «кражей памяти».

Крайслер медленно начал валиться вбок, и время застыло. Перед глазами плавно и бесшумно всплывали системные окна, обещающие навыки, техники, воспоминания. Но я шагнул глубже, скользя в разум врага, туда, где несся вихрь образов, сцен, мыслей, составляющих память Никифора.

Я начал с ближайших дней — просмотрел их на ускорении, осторожно перебирая воспоминания, отбрасывая ненужное и второстепенное. Зачем он тут? Какой приказ получил? Какая роль была приготовлена для Лауда?

Постепенно я находил ответ на каждый поставленный вопрос.

Лауда просто слили, как излишне своевольного человека, который на днях впутался в какую-то мутную историю, из которой хороших выходов не было, но за его смерть попытаются спросить сполна, как за полноценного Крайслера. Сам Никифор тут для самой простой задачи — посмотреть за встречей и доложить об итогах.

Лан Крайслер, глава Дома, умнейший человек, которому Никифор едва ли не поклонялся — воспоминания до приторности пропитаны чувством глубокого уважения. Если бы глава Дома занялся мной всерьез, я бы имел все шансы умереть от какого-нибудь яда с отсроченным действием, либо захлебнулся бы в чашке с водой. Но меня сочли слишком мелкой сошкой, и операцию планировал один из заместителей Лана. Никифор не знает, что было приказано Лауду, но ему приказали выполнять все указы шичжана, и если с отрядом что-то случится, вернуться одному. Никифор был уверен, что в плане есть еще одно потаенное дно, вроде — по следам прошедшего боя оценить мою силу и возможности, если не вернется сам Никифор, который в последнее время допустил две ошибки: не убил меня до встречи с представителем принца и до этого необъяснимым образом потерял часть груза при перевозке из Фейляня в Хуаньлинь. Сам Никифор догадывался, куда пропал груз — таких, как он или Лауд у Крайслеров было не меньше пятидесяти, и все грызлись друг с другом за лучшие места под солнцем. Даже потеря Лауда и Никифора Крайслеров не ослабит — у их ворот постоянно есть толпа высокоранговых практиков, желающих вступить в их ряды: ходи и выбирай.

Часть сил и времени я потратил на просмотр других воспоминаний о Крайслерах. Не те самые грязные секреты, которые могут здорово пошатнуть Дом (осведомленные о таких секретах попросту исчезают, как догадывался Никифор), но то, что можно использовать в будущем. Места, где Крайслеры выращивают травы, контакты с властями, кому можно дать взятку, кто честный торговец, а у кого можно купить что-то запрещенное. Адреса, имена…

Я покидал чужие воспоминания с огромным нежеланием. Хотелось, конечно, взять оттуда побольше, но энергия была на исходе — меня хватило только на яркий пожар, который я устроил в памяти Никифора. Это не превратит его в овощ, но даст время покончить с ним.

— Плохой день… — пробормотал я, глядя на падающего с коня Крайслера.

Плохой и очень насыщенный.

Нужно было поскорее отправляться к принцу и пытаться разрешить проблему, но я все-таки вернулся к могилам. Идти толком не мог — отправлял теневые печати, а потом перемещался к ним.

Оказавшись на заброшенном кладбище, медленно дохромал до первой ямы, посмотрел в пустующий зев. Могилы были угрозой, предупреждением и одновременно насмешкой. Должны были стать символом моей слабости и беспомощности: мол, «живи, конечно, но о смерти помни», но этого не случилось.

— Они навсегда останутся пустыми, — пообещал я тихо. — Либо весь мир пожалеет, я вам клянусь.

Я зашел с обратной стороны надгробия. Лед послушно отозвался на мою команду — земля возле моих ног замерзла, а потом лед подобрался к надгробью из-под земли и там же разросся, выворачивая каменную глыбу.

Надгробие рухнуло в могилу, а следом полетела куча земли, которую я сдвинул таким же способом.

Когда последняя яма была засыпана, я тяжело перевёл дыхание.

Попытка запугать меня оказалась ошибкой. Вместо того чтобы сломаться и превратиться в запуганное существо, лебезящее перед Крайслерами, только чтобы они мою семью не трогали, я еще сильнее возненавидел их Дом.

Глава 21

Рюкзак я запрятал, поставив на него мощную теневую метку — не дело шататься всюду с рюкзаком, я себя-то с трудом несу.

Я добрел до ручья. Копье легло на берег, я разделся и сел у воды, чувствуя, как холод обжигает пальцы.

Кровь смывалась с кожи неохотно, но потратив полчаса, я справился. Правда, с одежды не смывалась никак — вода окрашивалась в красный, потом в алый, но темные пятна с одежды не уходили. Придется шагать в мокром и грязном.

Вздохнув, я поднялся и окинул взглядом пустынный берег.

Пора возвращаться в Фейлянь и решать проблему.

Я закрыл глаза, концентрируясь на печати телепортации, которая находилась в лаборатории принадлежащего принцу особняка.

Честно говоря, удивлен, что она вообще до сих пор цела. Я уже дважды отправлял через нее ящики с книгами, и после второго раза печать выглядела так, будто вот-вот распадется. Но выбора не было. Даже если печать не выдержит телепортации и выбросит меня на середине пути, оставшийся путь можно пройти и ножками. Ну, или с помощью новых печатей.

Пространство вокруг меня дрогнуло, закружилось, и мгновение спустя я оказался в знакомой лаборатории. Печать, сделав свое дело, превратилась в лохмотья мрака, которые исчезли спустя мгновение.

Сегодня меня явно не ждали. Помещение пустовало, часть ингредиентов для чего-то погрузили в коробки.

Выйдя из небольшого кирпичного домика лаборатории, я поспешил к особняку. Нужно как можно быстрее предупредить принца о случившемся.

Я помнил недовольное лицо «дворецкого», когда он замечал меня бродящим по территории без сопровождения, поэтому решил не испытывать терпение хозяев и просто громко постучал в массивную дверь.

Через минуту дверь распахнулась и передо мной возникла служанка, которая раньше встречала меня у ворот.

Женщина вскрикнула — видок у меня наверняка тот еще.

— Вы…

— Мне срочно нужно поговорить с господином Ли, — медленно проговорил я. — Прямо срочно. Очень-очень срочно.

Служанка растерянно покачала головой:

— Простите, эм… господин, н-но господина Ли сейчас нет…

Я почувствовал нахлынувшее раздражение. Всё не слава богу.

— Как — нет? Он за последние недели почти не покидал особняк.

Она тяжело вздохнула, явно не желая вступать со мной в долгие объяснения:

— Верно, за последние три недели господин Ли действительно почти не выходил. Но обычно он редко бывает здесь так долго.

— Тогда где он может быть сейчас? — спросил я резко.

Служанка поджала губы и чуть отвела взгляд в сторону:

— Даже если бы я знала, не сказала бы вам. Простите мою прямоту, но вы не являетесь доверенным лицом господина Ли, и вообще…

Я стиснул зубы, пытаясь подавить вспышку раздражения. Время уходило, а ситуация становилась все хуже. Надо было срочно придумать другой способ добраться до принца — или хотя бы понять, куда он мог отправиться.

— Могу я хотя бы обратиться к вашему целителю?

— Я… Я могу спросить Чили, можно ли вам…

— Чили в особняке?

— Да, но тоже вот-вот должен уйти.

— Тогда вам лучше поторопиться.

Служанка кивнула и исчезла, только обувь дробно застучала.

Я нервно переминался с ноги на ногу. Мокрая одежда неприятно липла к телу, в сапогах хлюпало при каждом шаге, что тоже раздражало.

Широкое крыльцо особняка, выложенное гладким серым камнем, казалось сейчас бесконечно большим. Я прошелся туда-сюда, стараясь успокоиться, но тревога только усиливалась. Самое противное — ждать, когда время уходит.

Наконец дверь снова открылась. Вместо служанки на пороге возник Чили. Мужчина окинул меня мрачным взглядом и коротко бросил:

— Не здесь.

Не дожидаясь моего ответа, он развернулся и направился вглубь особняка.

Я поспешил следом, стараясь не отставать. Получалось неважно — нога все еще слушалась плохо, раны по всему телу жутко зудели.

Пока шагали, ребро вдруг хрустнуло и сместилось, вставая на место. Я охнул, пошатнулся, но Чили даже не замедлился.

Мы прошли по длинному коридору с высокими окнами и свернули налево, поднялись по широкой лестнице, покрытой толстым ковром глубокого бордового цвета. Весь путь «дворецкий» молчал, лишь изредка оглядываясь, чтобы убедиться, что я не отстаю.

Наконец он распахнул передо мной тяжелую дверь, за которой оказался зал с огромным гардеробом. В центре зала стоял принц, внимательно изучая собственное отражение в огромном зеркале.

Ли был одет в роскошный ханьфу из черного бархата с серебряной вышивкой, идеально сидевший на его худощавой фигуре. Он поправлял рукава и, казалось, не сразу обратил внимание на наше появление.

— Служанка сказала, что вас нет в особняке, — без всяких эмоций отметил я — сил на удивление и радость не осталось. Но хорошо, что Ли здесь — можно сразу рассказать все ему.

Не отрывая взгляда от зеркала, принц спросил:

— Полагаешь, одна-единственная служанка знает все о моих перемещениях?

— Нет… неважно. У меня возникли проблемы, о которых лучше сообщить вам лично.

Чили раздраженно проскрипел:

— Думаете, господин постоянно будет вытаскивать вас из всяческих ям, куда вы с такой радостью и постоянством прыгаете?

Принц слегка приподнял руку, жестом останавливая слугу:

— Чили, прошу тебя…

Затем принц наконец повернулся ко мне и спокойно произнес: — Рассказывай, Китт.

Я глубоко вздохнул и начал говорить:

— Сегодня я встретился с десятью Крайслерами. Они спросили, давно ли я видел свою мать. А когда я занервничал, отвели меня к пяти свежевырытым могилам с надгробиями, и… В общем, я увидел, что на камне выбито мое имя и сразу понял, к чему все идет.

— И?

— И ударил первым, — солгал я без малейших колебаний. — Если бы я отдал им право первого хода, то умер бы. Но к вам я пришел по другому поводу. Пустых могил пять, и на остальных — имена моих родных. Я боюсь, что не успею добраться до Циншуя прежде, чем Крайслеры убьют их. Я прошу вашей помощи.

Принц нахмурился и задумчиво провел холеными белыми пальцами по краю воротника.

— Я хочу услышать подробную историю.

Я рассказал. Повисла напряженная тишина.

— Этого не должно быть, — наконец сказал Ли, хотя голос звучал не слишком уверенно. — У нас соглашение о тебе. Они прекрасно знают о твоем статусе и не могли так поступить.

— Но поступили, — спокойно пожал я плечами и замолчал, предоставляя принцу самому додумать возможные причины и последствия произошедшего. Даже стоящий у двери Чили притих и нахмурился, осознав серьезность ситуации.

Свидетелей случившегося не было — только я и мертвые Крайслеры. Но сами могилы существуют, и живые Крайслеры наверняка знают о них — вряд ли тот человек рыл их сам и собственноручно высекал имена на надгробиях. И еще менее вероятно, что какой-то случайный член семьи взялся бы за такое дело без ведома старших. Значит, приказ был отдан сверху. Теперь же тот, кто отдал приказ, уже не сможет оправдаться словами вроде «мы просто хотели припугнуть его, никто бы его не убил». Это будет звучать глупо и неправдоподобно, как оправдания разбившего вазу ребенка.

Принц помолчал, оценивая в зеркале свой безупречный вид. Наконец отвернулся от зеркала и посмотрел мне в глаза:

— Если ты не ошибся в своей истории, нам предстоит серьезный разговор с главой Дома Крайслеров.

— Могу я быть уверен, что мои близкие останутся живы? — спрашиваю, чувствуя, как горло перехватывает тревога.

Принц слегка приподнял бровь и пожал плечами с такой легкостью, словно речь шла о погоде или выборе костюма на вечерний прием.

— Это зависит от того, как пройдет мой разговор с главой. Но, учитывая сложившиеся обстоятельства, я постараюсь навесить на смерть каждого из твоих родных такую виру, что они десять раз подумают, прежде чем решиться на подобную глупость. Причем я постараюсь сделать так, что вира будет действовать, даже если ваши родные погибнут по любой случайности, так что обставить их гибель как несчастный случай не выйдет.

Его слова не слишком меня утешили и обнадежили. Но такое обещание — уже что-то.

— Это не слишком обнадеживает… — пробормотал я.

Принц Ли улыбнулся снисходительно, как взрослый улыбается ребенку, задающему наивный вопрос.

— Поверь мне, политики вроде Крайслеров не станут рисковать финансовыми и репутационными потерями ради убийства твоей родни. Если уж на то пошло, они предпочтут убить тебя самого и решить проблему раз и навсегда, а не гоняться за твоими родственниками, чтобы доставить тебе боль. И вообще, если ты все правильно описал, тебя, скорее всего, хотели просто припугнуть или принудить к чему-то неприятному. Могилы — это всего лишь театральная декорация для устрашения.

Я отвел взгляд в сторону. Буркнул:

— У меня не было времени раздумывать. Когда я увидел могилы, меня охватила паника. А когда прочел на одном из надгробий свое имя… В общем, получилось то, что получилось.

— И свидетелей не осталось… — задумчиво произнес принц, внимательно глядя на меня.

— Я старался действовать наверняка.

— Против десятка Крайслеров?

— Против Лауда Крайслера и девяти его солдат.

— Вот как.

— А потом наткнулся на Никифора, который охранял лошадей по приказу Лауда. Он тоже напал на меня.

— И ты опять защитился? Против практика на ранг выше тебя?

— Так получилось.

Ли помолчал несколько секунд, затем медленно вздохнул и отвернулся к зеркалу. Нервным движением одернул рукав.

— Могу поверить. Люди, обладающие силой табличек, умеют защищаться… Мне нужно точное описание каждого человека из тех Крайслеров, которых ты убил. Чили поможет тебе составить портреты. А я должен отправиться на прием к канцлеру, на который уже порядком опаздываю. Кстати говоря, у тебя есть теневые печати у королевского дворца?

Я прикрыл глаза на пару мгновений и мысленно пробежался по паутине своих теневых меток. У дворца не было ни одной.

— Есть одна неподалеку от зверинца. Хотите, чтобы я доставил вас туда?

Принц слегка поморщился:

— Я предпочитаю кареты. Но ты можешь переместить туда Чили после того, как закончите с портретами. Вынужден откланяться.

Он коротко кивнул мне и вышел из гардеробной комнаты. Дверь тихо закрылась за ним, и я остался наедине с мрачным Чили.

— Итак, господин Бронсон, — произнес «дворецкий» с холодной вежливостью, — портреты излишни, раз уж вы назвали имена: самое главное я смогу предоставить принцу и без ваших описаний. Будьте добры, опишите мне дорогу до того места, куда вас вели. Постарайтесь быть максимально точным и последовательным в деталях. Будет прискорбно, если мы не найдем описанных вами могил.

Я кивнул, собираясь с мыслями.

— Они выехали из города через северные ворота, — начал я медленно. — Я вышел из леса и направился по дороге в сторону Вейдаде. На меня они наткнулись километрах в шести. Я последовал за ними мимо старой мельницы, затем мы свернули в лес, двигаясь по заросшей дороге в сторону какого-то ущелья…

Пока я говорил, зеркало перед нами начало меняться: гладкая стеклянная поверхность заволоклась серебристой дымкой, а затем постепенно прояснилась. Я увидел дорогу сверху, словно кто-то невидимый летел над ней, снимая местность с высоты птичьего полета. Иллюзия была настолько реалистичной, что я невольно шагнул ближе, завороженно рассматривая знакомые детали.

— Нет-нет, — поправил я иллюзию, заметив неточность. — Дорога была немного дальше…

Чили коротко кивал и сразу исправлял изображение. Теперь дорога была максимально точной. Я продолжал описывать путь, а зеркальная поверхность послушно следовала моим словам, показывая тропу среди деревьев и скалистые уступы ущелья.

— А здесь все верно. Тут Лауд скомандовал оставить коней и сказал Никифору стеречь их. Здесь вот, слева, есть небольшая тропка, ведущая к заброшенному кладбищу, где и были вырыты могилы.

Наконец иллюзия остановилась у небольшого поля с пустыми могилами и неуклюже установленными надгробиями.

— Я скинул камни на дно и засыпал ямы.

— Превосходно, — произнес Чили сдержанно и холодно. — Без сомнений, вы правильно распорядились данным вам временем. Гораздо важнее засыпать могилы, чем доставить свежую проблему господину Ли.

— Для меня это было важно, — огрызнулся я. «Дворецкий» этого будто не заметил.

— Благодарю за подробности. Прошу, подождите меня несколько минут, мне необходимо отдать распоряжения и отправить практиков для проверки вашей истории.

Он вышел из гардеробной бесшумно, как старая мрачная тень. Я остался один в комнате, рассматривая собственное отражение в зеркале с тускнеющей иллюзией.

Ровно через десять минут он вернулся, тщательно закрыв за собой дверь.

— Все готово. Можем отправляться к вашей печати возле дворцового зверинца.

Я молча протянул руку, ожидая какого-то манерного рукопожатия, но Чили ухватил меня за ладонь крепко. Я сжал его руку, не желая потерять «дворецкого» во время путешествия, закрыл глаза и мысленно потянулся к своей печати возле зверинца.

Секундная темнота поглотила нас обоих. Ощущение мгновенного движения, где я тяну за собой практика, и через миг мы стоим на улице рядом со зданием зверинца.

Чили отпустил мою ладонь, холодно улыбнулся:

— Его высочество решит эту проблему так же успешно, как решал предыдущие ваши затруднения, господин Бронсон. И несомненно справится с неприятностями, которые вы непременно создадите для него в будущем, потому что вы достаточно редкий и ценный специалист… Конечно же, вас можно заменить — я вам уже говорил об этом и повторяю снова — однако это потребует куда больших усилий и затрат ресурсов. Так что ПОКА вы можете создавать проблемы, а мы уж как-нибудь их решим.

Он чуть помедлил, ожидая ответа, но я больше прислушивался к странному хрусту костей в колене. Тогда Чили продолжил еще более холодным тоном:

— Но вместе с тем вы являетесь одной большой проблемой для всех нас. Дом Крайслеров полезен для защиты диких земель — несмотря на все их многочисленные недостатки и монополию на рынке зелий, вы никогда не сможете сравниться с ними по объемам произведенных эликсиров для фронта. Вы никогда не встанете вровень с ними по полезности.

— Я понимаю, — ответил я, пожав плечами. Как понимаю, что все рецепты, которые я улучшил, будут проданы тем же Крайслерам и обратятся в тонны зелий, которые уйдут на борьбу с дикими землями. Меня совершенно не волнует, как его высочество распорядится приобретенными рецептами. Это уже его собственность, пусть хоть сжигает их на костре во дворе замка, хоть продает Крайслерам втридорога или завещает потомкам как фамильную реликвию.

Чили чуть приподнял бровь:

— Я рад знать, что вы это понимаете. Целитель ждет вас, служанки проводят вас из гардеробной. Можете возвращаться.

— Хорошо. И успокойтесь, наконец, я уйду сегодня же вечером.

Он коротко поклонился мне и двинулся в сторону дворца.

Я проводил его взглядом и невольно подумал о принце Ли — человеке наделенном властью, но вместе с тем способном спокойно выслушать мои проблемы без оскорблений или угроз. Сравнение явно было не в пользу чопорного старого «дворецкого». Пожалуй, отношение принца нравится мне куда больше, чем высокомерие его слуги.

Глава 22

За городские ворота я вышел уже под вечер: пока меня вылечил целитель принца, пока наелся вволю принесенной сердобольной служанкой едой, солнце уже коснулось горизонта. Можно было остаться еще на сутки, и не идти в ночь, но я был изрядно раздражён задержкой и ночевать в городе не пожелал. Тем более, морось, которая то и дело шла днем, к вечеру утихла.

За ворота я вышел спокойно. Сразу использовал технику ночных путей, и тени послушно потекли под ноги, холодные и податливые. Шагнув на черную тропинку, я почувствовал резкий рывок вперёд — перед глазами замелькали размытые деревья, кусты.

Я спокойно прошагал два часа, встретив только пару возниц с пустыми телегами, и за эти два часа на меня не упало ни капли. А потом, будто мало мне неприятностей с Домом зельеваров, природа тоже решила напакостить. Поднялся ледяной ветер, он пробирался за воротник плаща и заставлял зябко ёжиться. Я накинул капюшон, и вовремя — спустя пятнадцать минут начался дождь.

Вдобавок у меня не было книги или планшета, в который я мог бы уткнуться, я не мог достать тетрадь с записями и поразмышлять над формулами, так что в голову снова полезли Крайслеры. Снисходительные слова Лауда, ядовитые намёки и вполне прямые угрозы в адрес моей семьи. При воспоминании об этом кулаки сами собой сжимались, а зубы стискивались так, что заскрипели желваки. Воспоминания бодрили лучше, чем пришедшая с дождем прохлада. Лучшая мотивация развиваться — такие вот ублюдки и их поступки. Всего пять показанных могил, и я из кожи готов лезть, чтобы уложить в пустые ямы тех, кто этот злой «розыгрыш» придумал.

Вместе с тем в голове крутились мысли о том, как легко интриганы смогли вывести меня из равновесия. Знали ли они о том, что я был в зверинце, принимали ли в расчет мою недавно приобретенную вспыльчивость и агрессивность? А если знали, то откуда?

Мелькнула мысль, что принц на самом деле может быть одним из Крайслеров. А что? Тоже вполне может быть. Да и мое «спасение» от Никифора было очень уж своевременным, хм…

И чего я вообще ждал? — мысленно спрашиваю себя, шагая по пустынной дороге и сердито пиная мелкие камешки. — Решил тягаться с Крайслерами, которые на интригах собаку съели? Нет уж, пока они обо мне не знали, у меня все шло прекрасно. Но тягаться с таким мамонтом я смогу только создав свою организацию, которая будет заниматься зельями. Один человек, сколь бы он ни был умел, не сможет соревноваться с организованной группой.

Ветер усилился, свистя в ушах и подгоняя вперёд, но не заглушил мои мысли. Я снова и снова перебирал воспоминания Никифора Крайслера, но теперь уже о другом, о силе и величии Дома, который я ранее по незнанию считал присосавшимся к королевству клещом. Просматривая воспоминания, я ощутил, как волосы встают дыбом при попытке осознать масштабы влияния Крайслеров.

Их организация была не просто крупной — она была громадной, колоссальной машиной, отлаженной до совершенства и способной перемолоть любого, кто посмеет встать у неё на пути.

Именно теперь я понял, насколько наивными были мои представления о том, что я смогу в одиночку противостоять подобной силе.

Огромные цеха, в которых кипели котлы на десятки кубометров.

Залы, заставленные рядами алхимических столов и сотни фигур в одинаковых одеждах, склонившиеся над котлами и ретортами.

Бесконечные склады с ингредиентами, закупленными со всех концов королевства — от моря до диких земель включительно. Целые караваны, повозки в которых загружены как готовыми зельями лечения в двадцатилитровых банках, так и аккуратно расставленными пробирками размером с мизинец, в которых таятся зелья запредельных рангов, от токсичности которых обычный практик ранга закалки просто умрет. Или станет сильнее…

Я видел четко налаженную систему поставок и контроля качества, где каждая партия сырья проходила строгий осмотр, а каждое готовое изделие проверялось целой командой опытных мастеров, некоторые из которых имели таблички (но Никифор с ними почти не общался).

Целая паутина агентов и посредников в городах и деревнях: они собирают слухи, доставляют заказы и следят за мелкими травниками даже в деревнях и селах.

Множество лабораторий, каждая из которых была предназначена для работы с определенного вида зельями: лечебными эликсирами, боевыми стимуляторами, ядами и противоядиями. Один цех Крайслеров за месяц смог бы повторить мои улучшенные рецепты, а они властвуют не один десяток лет. Я искал причины, по которым у Крайслеров нет улучшенных рецептов, и не находил ни одной. Зато мне на ум настойчиво шла мысль: у Дома зельеваров уже есть улучшенные рецепты, причем такие, до которых мне еще трудиться и трудиться. Не может зельевар, даже с табличкой, меньше чем за полгода дорасти до лучших умов Крайслеров и перерасти их!

Думаю, принц не знает об улучшенных рецептах по двум причинам: либо они не выгодны для массового производства, либо Крайслеры приберегли их для себя.

Есть еще третий вариант: Крайслеры саботируют зельеварение. Если подумать на эту тему, можно прийти к выводу, что за Домом стоит кто-нибудь типа Недзуми или иной духовный зверь, который обрел разум. Но это скорее из теорий заговора.

Дождь усилился, но я почти не обратил на это внимания, поглощенный мыслями о том, что я — лягушка на дне колодца в сравнении с теми, кто живет и развивается десятки, а может, и сотни лет.

Табличка — не такой уж редкий товар, раз людей с нею ловят едва ли не каждый год. Если я со специализацией в восемнадцать единиц варю классные зелья, то чего добиваются люди со специализацией в сорок, в шестьдесят единиц зельеварения? Есть ли алхимики, достигшие ста, и почему они до сих пор не на троне? Может ли практик достичь ста единиц в навыке, и может ли развиваться дальше?

Мысли переключились на убийство десятка Крайслеров возле заброшенного кладбища. Принцу я верил, и верил в то, что тот попытается защитить моих родных, пока это будет в его интересах. Но перестраховаться будет правильнее.

В памяти Никифора не нашел тех, кто мог бы помочь мне в игре против Крайслеров. Людей, которые недовольны Крайслерами, много — Дом зельеваров вальсировал в политике Руанского королевства очень давно и успел оттоптать немало мозолей. Но все эти люди со мной даже разговаривать не захотят — я никак не зарекомендовал себя, не стал известным. Я — зельевар, в конце концов; меня могут принять за пособника Крайслеров.

Что удержит влиятельный дом от моего убийства? Не моя полезность Крайслерам (даже если бы я собирался плясать под их дудку). Я уже сделал такое, за что власть имущие обычно убивают, и не важно, сколько прошло времени — год, или десять лет.

От моего убийства их могут удержать две вещи: если я найду влиятельного покровителя (куда уж влиятельнее), или — если моя смерть принесет Дому куда больше проблем. Второе я смогу обеспечить только, если покопаюсь в памяти кого-нибудь из высокопоставленных Крайслеров, повыше Никифора. Например, выпотрошу память мужчины, который ежегодно инспектирует зельеварную мастерскую секты Тьмы, запишу все нехорошее на бумаге и найму человека, который в случае моей смерти или гибели кого-то из родных разошлет сведения энергичными почтовыми голубями. После чего можно вежливо уведомить Крайслеров о том, к чему приведут неосмотрительные действия.

Когда резерв Ци начал подходить к концу, я свернул с дороги и углубился в лес, пытаясь найти место подальше от посторонних глаз. Остановился рядом с небольшим оврагом, окружённым густыми кустами и старыми, покрытыми мхом деревьями.

Морось с неба усилилась, и я раздражённо стряхнул капли с капюшона.

— Ладно, пойдет… — пробормотал, покосившись на черное небо.

Двести метров от дороги — вполне достаточно, чтобы не привлекать лишнего внимания. Следов я почти не оставил, и если меня и преследует кто-то, вряд ли найдет, где я свернул. Если даже небольшой костер разведу, его вряд ли кто увидит.

Я привычно вытащил палатку и развернул её на сырой земле.

Пока я возился с колышками и растяжками, с веток деревьев то и дело срывались крупные холодные капли, попадая то на капюшон, то на голые ладони. Я тихо ругался себе под нос, но руки сами делали привычную работу быстро и умело. Наконец палатка была готова.

— Вот черт…

Как будто мало мне было неприятностей за день, я только сейчас вспомнил о том, что собирался заменить прохудившийся спальник в селе, мимо которого прошел полтора часа назад. Хотя, с другой стороны, вряд ли поздним вечером там была бы открыта лавка.

Сумерки сгущались, лес постепенно оживал. Из кустов осторожно выглянула любопытная мордочка хорька: зверек внимательно посмотрел на меня блестящими глазами-бусинами.

— И чего уставился?

Хорёк фыркнул и исчез в кустах.

Похоже, люди здесь встречались редко, и местная мелочь совершенно не знала страха.

Покончив с палаткой и убедившись, что зверушки наконец потеряли ко мне интерес, я принялся чертить защитные печати вокруг места ночлега. Я аккуратно поднял слой листьев и хвои и начертил на земле печати, наполнив их энергией. Эти массивы должны создать надёжную преграду от духов и предупредить меня о приближении любого человека или духовного зверя.

Закончив последнюю печать, я удовлетворённо кивнул сам себе. Руны легли как надо — ровно и чётко. Теперь можно заняться костром.

Я отправился собирать ветки — задача оказалась не самой простой: всё вокруг было мокрым и сырым, но получилось наскрести относительно сухих веток.

Аккуратно выкопал небольшую яму, выложил колодец из веточек. Дерево не хотело разгораться: огонь на подпаленной бересте лениво кусал деревяшки, шипел и дымил, но спустя несколько минут, которые я провел, заслоняя костер от капель, разгорелось устойчивое пламя.

— Хоть что-то идёт, как полагается, — облегчённо вздохнул я, грея ладони у огня. С крепостью здоровья практика второго ранга я мог и в ледяной луже переночевать и не простыть, но никто не говорит, что это было бы хоть сколько-нибудь комфортно. Еду, кстати, тоже приятнее есть теплую.

Я достал из рюкзака глиняный горшочек с заранее приготовленной картошкой с мясом, плеснул туда немного воды из фляги и поставил прямо в огонь. Вскоре по поляне поплыл аппетитный аромат. Надеюсь, запах не привлечет кого-нибудь посерьезнее хорька.

Поужинав, заперся в палатке. По ткани барабанил разошедшийся ливень, но я в темноте и уюте. Можно лечь спать, а можно потренироваться с тенями, или со льдом, или доделать проект печатей для комнаты медитации, которую планирую создать в секте. Там осталось-то — составить печати для четвертой стены и для потолка. Я взял печати из беседки школы Небесного Гнева, но с помощью знаний рунных массивов, добытых из книг королевского лицея, я так переделал эти печати, что от основы там мало чего осталось. Зато результат должен быть шикарнейшим.

Параллельно я вел другой проект — повышающий духовный фон артефакт, который можно таскать с собой постоянно. Это ускорит мое собственное развитие — не сильно, но ускорит. Идеально было бы собрать формацию по типу той, что находится в королевском зверинце, но это оставлю на будущее. Если, конечно, меня за интерес к королевским тайнам не четвертуют.

Из размышлений меня выдернул звук лопнувшей струны, а потом по палатке прошла волна духовной силы — заныли зубы, свело скулы. Проигнорировать такое невозможно — сработала сигнальная печать.

Я схватил копье, выскочил из палатки и раздражённо выругался. Взгляд быстро скользнул по периметру стоянки, выискивая угрозу.

Приглядевшись к окружающей темноте, я увидел знакомый призрачный силуэт: между стволов деревьев ко мне медленно плыла прозрачная девушка. Эдакий призрак прошлого, который чуть не отправил меня на тот свет в первый день в Фейляне.

Правда, тогда я был куда слабее: может, убил бы призрака, а может — и слёг бы сам, попав под его удар. Сейчас я поднабрал в духовном весе, но один чёрт — из всего моего арсенала с нематериальным призраком по-прежнему способно справиться только копьё. Даже серебро в рюкзаке, и быстро его не достанешь. Слишком уж поторопился спрятать кошелёк поглубже, чтобы не смущать встреченных на тракте практиков видом пухлого кожаного мешочка.

— Да чтоб тебя… — зло бросил я в темноту, заглушая словами поползший по спине холодок. — Что тебе надо-то?

Призрачная девушка замерла прямо на границе защитных печатей, но ударить, швырнуть что-нибудь нехорошее или попытаться проломиться внутрь не попыталась. Силуэт завис в воздухе. Глаза — два тусклых огонька на мертвенно бледном лице.

Я стиснул древко копья, ощущая знакомое покалывание энергии в пальцах.

Тусклые огоньки её глаз вспыхнули чуть ярче, и призрак медленно подняла руку, указывая куда-то за мою спину. Губы её зашевелились, но до меня не донеслось ни звука — только тихий шелест, похожий на шепот ветра в листве.

— Что? — сердито переспросил я, стараясь скрыть охватившее меня напряжение. — Если ты хочешь что-то сказать, говори понятней!

Призрак дернулся, словно от боли, прозрачный силуэт задрожал. Она снова попыталась произнести что-то, но лишь беззвучно раскрывала рот, беспомощно сжимала и разжимала пальцы.

— Да говори уже! — терял я терпение.

Призрачная девушка вновь напряглась. Её едва заметный силуэт дрожал и исходил туманом, будто готовый вот-вот рассыпаться.

Наконец с губ сорвался тихий, едва различимый шёпот:

— Ку-ур-ган…

Голос был слабым и далёким, словно доносился из глубокой пропасти. Я нахмурился, стараясь понять её слова:

— Курган? Ты сказала «курган»?

Она едва заметно кивнула, глаза снова замерцали тусклым светом.

Я осторожно оглянулся через плечо — позади меня простирался лишь тёмный лес.

— Там опасно?

Призрак снова кивнул, на этот раз отчётливее и решительнее.

— И ты хочешь, чтобы я туда пошёл.

Она наклонила голову и снова беззвучно зашевелила губами.

Хм… Поспать в палатке, за защитой печатей, в теплом, пусть и потрепанном спальнике или через ночную тьму и дождь пойти вслед за призраком в курган, где меня даже по уверению мутного призрака поджидает опасность куда крупнее?

— Ты, конечно, молодец и все такое, собралась и первая заговорила с парнем, но как-нибудь в следующий раз.

Призрачное лицо исказилось в гримасе бессильной злобы. Она махнула рукой, попав по невидимой преграде между нами: защитные печати лишь загудели, а призрака оттолкнуло назад.

— Еще раз так сделаешь, и я найду, чем тебя удивить, — наставил я на девушку наконечник копья.

Призрак медленно опустил руки. Глаза потускнели, а плечи поникли. Девушка бросила на меня последний долгий взгляд, после чего распалась туманом, за минуту рассеявшимся в темноте леса.

Я стоял неподвижно ещё несколько секунд, вслушиваясь в тишину ночи. Не знаю, что это было, почему призрак появилась именно сейчас, и как она успела добраться до меня от самой столицы, но меня сейчас совершенно не волновала эта загадка. Куда больше я хотел завалиться спать.

Пожалуй, так и сделаю.

От автора:

Новая книга здесь https://author.today/reader/449126/4175896

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Культивация зельевара

Content

Культивация зельевара

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Nota bene