Анна Антонова — Иван Царевич и Серый Волк 4

Глава первая

Весна в Тридевятом царстве

Зима в этом году в Тридевятом была особенно долгая и холодная. Прямо как в прошлом году. И как в позапрошлом… Она тут всегда такая — особенно долгая и холодная. Но наконец и в Тридевятое царство пришла весна! Ну, то есть как — пришла? Это как с Василисой. Вот, зовет её Иван, допустим: «Василиса-а-а!» Она говорит: «Иду-у-у!» Но это же не значит, что она идёт. Это значит, что она сейчас примет душ, выпьет кофе, накрасится, поговорит по телефону… если его к тому моменту изобретут. То есть сказать-то она сказала, что идёт, но пока не пришла. Вот так и с весной…

С настенного календаря во дворце сорвали последний лист февраля, и теперь календарь, конечно, сообщал: «Первое марта». Но повсюду по-прежнему лежали сугробы, мела метель, далёкое солнце не дарило ни капли тепла… И вот через заваленный снегом двор к царскому терему бежал боярин в высокой шапке. На носу у него сидели круглые очки, а под носом качались в такт шагам роскошные рыжие усы. Это был Ферапонт, новый советник Царя. Государь, вообще-то, шибко умных рядом с собой не любил, но советник ему полагался по штатному расписанию — вот он Ферапонта и взял! Тот посоветует, Царь его дураком назовёт и всё по-своему сделает…

Ферапонт бежал не просто так, он очень торопился. В первый день весны Царь созвал госсовет. Вообще-то, он его каждый день созывал и важные вопросы ставил, типа: «Который час?» или «Кто сильнее — кит или слон?» Но в этот раз сам себя превзошёл…

— Ступеньки скользкие — непорядок! — пожаловался самому себе Ферапонт, растянувшись на обледеневшем крыльце. — Надо солью посыпать… ну и перцем, потому что, где соль, там и перец. Можно ещё горчицей, но это уже по вкусу! — бормотал он, с трудом поднимаясь на ноги.

Царь уже сидел во главе стола. Справа расположились зять его, Иван Царевич, и Серый Волк, так что Ферапонт устроился по левую руку.

— Масленицу отметили широко! — провозгласил Царь и обстоятельно перечислил: — Зиму сожгли, через костёр прыгнули, Тридесятое царство в кулачном бою победили. Но наметилась в народе некая скука… с элементами, я бы сказал, зелёной тоски.

— Ты, Царь-батюшка, это брось! — тут же запротестовал Ферапонт. — Где ж ты такое углядел?

Царь распахнул ставни окна и махнул рукой наружу:

— А вон — Кот! Слыхал, как надрывается?

Все выглянули в окно. Кот Учёный — обычно столь солидный и сдержанный — шагал по крыше и дурным голосом распевал какую-то оперную арию.

Пролетавшая мимо птица не выдержала — зажмурилась, заткнула уши крыльями и, конечно же, упала, потеряв равновесие. Проваливаясь в снег по шею, птица упрямо ковыляла на тоненьких лапках, но не вынимала крыльев из ушей — настолько ей не хотелось слушать песнопения Кота.

От его воплей даже лёд на реке треснул раньше времени, и рыбак, устроившийся на этом самом льду, бросил удочку и в ужасе рванул к берегу. Сбежал он, впрочем, совершенно напрасно: рыбы как раз всплыли в лунке брюхами вверх, а затем переглянулись и вновь ушли на глубину, ведь ловить их оказалось некому.

— Так ведь март на дворе, он и орёт! — невозмутимо пояснил Ферапонт.

— Да? — удивился Царь и посетовал: — Но зачем же так громко…

Исполнительный Ферапонт тут же бросился передавать Коту государево недовольство. Он стрелой взлетел на чердак и высунулся из люка на крышу, заорав:

— Почему так громко?!

Несчастный Кот от неожиданности как завизжит, как выгнет спину, как вздыбит шерсть! Чуть было не вцепился когтями в лицо боярину. А Ферапонт знай себе бранится:

— Вот я сейчас возьму тебя одной рукой за хвост, а другой за…

— Эй, ты погоди! — окликнул его государь.

Ферапонт живо ретировался с крыши и вернулся к правителю. Царь задумчиво проговорил:

— Он всё-таки наш товарищ, мы с ним не одну книгу прошли… за это самое мы его всегда взять успеем, — решил он. — Я считаю, Кот сигнализирует, что назрели перемены. Понять бы ещё, какие…

— А обычно они какие бывают? — поинтересовался Волк.

— Ну, если всё, допустим, плохо — тогда, конечно, к лучшему, — ответил Царь.

Ферапонт старательно всё записывал.

— А если всё хорошо? — уточнил Иван.

— Тогда, выходит, к худшему… Правда, у нас, и когда плохо, перемены, обычно, к худшему почему-то, — развёл руками Царь.

Иван почесал затылок и стал развивать эту мысль:

— Может, потому что у всех — и тебе инновации, и нанотехнологии, а у нас…

Договорить он не успел, потому что его перебил Ферапонт, бросившийся на защиту родного края:

— А у нас зато всё натуральное: банька, веник, прорубь. Зачем вот тебе, допустим, нановеник или нанопрорубь? Оно тебе нано?! — подытожил боярин, чрезвычайно довольный таким каламбуром.

— Но для народа же хочется что-то сделать… — сдвинул брови Иван.

— Та-ак! И какие будут соображения? — вскинулся Царь, которого предложение зятя заинтересовало.

— А давайте чай пить! — раздался вдруг добродушный голос. — Сушки, плюшки, ватрушки…

В царские палаты вплыла ещё одна участница собрания — тётя Дуня, буфетчица. Да, совет состоял из самых близких Царю лиц: Ивана Царевича, Серого Волка, Ферапонта и, конечно же, тёти Дуни. И в этом не было ничего странного или удивительного: если тёте Дуне чьё-нибудь выступление не понравится, она ему легко может ватрушки не дать или вообще сахар в чай не положить. Выдающаяся это была фигура! Во всех смыслах.

Царь внимательно наблюдал, как тётя Дуня расставляет по столу чашки.

— А варенье из белой черешни есть? — спросил он.

Буфетчица повела округлыми плечами и заверила:

— Найдём.

— Вот так затеешь реформы, да и задумаешься: а так ли они нужны, если у нас даже варенье из белой черешни есть? — философски заметил Царь.

— И так каждый день, — вздохнул Волк. — Соберёмся, проблему очертим — и за варенье. Так весь март и просидим, ничего не решив…

Его перебила Василиса. Царская дочь вбежала в палаты и сходу затараторила:

— Вань, Вань, Вань, только, пожалуйста, не говори «нет»! Впрочем, это всё равно ничего не изменит, потому что я уже всё решила!

Иван растерянно поглядел на супругу и пожал плечами:

— Ну, тогда можешь и не рассказывать…

— Не, ну так нельзя! — покачала головой Василиса. — И вообще, это ты должен был предложить, я бы долго отказывалась, но ты бы настоял и уговорил меня…

— Уговорил? — ещё сильнее удивился Иван.

— …ну вот сделать то, что мне сейчас очень хочется, а ты ещё не знаешь, что, но уже согласен, — путано пояснила девушка.

У Ивана глаз задёргался. Ему очень хотелось что-то сказать — такое яркое, выразительное… Но тут он вспомнил, что очень Василису любит, а потому сдержался и промолчал.

— Ну, Ванюш, у тебя и терпение! — захихикал Царь. — Лично я бы взял ремень…

— Папа! — резко осадила его дочка и снова завела своё: — Ванюш, тут в Трисемнадцатом царстве такое будет! Если мы туда не поедем, я себе не прощу.

— Хочешь, я тебе прощу? — с готовностью предложил Иван.

Царевна закатила глаза и воскликнула:

— Ваня!

Тот сразу затих. А Василиса ткнула пальцем в начищенный бок самовара и велела:

— Смотрите!

На блестящей поверхности появилось изображение. В центре стоял корреспондент с микрофоном в руках, а за его спиной ликовали толпы народа.

— …В этот уикэнд тут пройдёт ежегодный всесказочный конкурс песни, — радостно говорил ведущий волшебных новостей. — Трисемнадцатое царство получило это право благодаря прошлогодней победе своего самого популярного певца — хомяка Жоржа.

Побежали кадры хроники: гремел оркестр, а в центре стеклянного шара стоял хомяк в нарядном фраке и таинственной маске и что-то распевал во всё горло. Волк мог поклясться, что где-то он эту песню уже слышал… Видимо, и правда знаменитый артист. Вокруг Жоржа горели бенгальские огни, с потолка сыпались блестящие конфетти… В общем, представление в прошлом году явно выдалось фееричное, и хомяк принёс своему царству заслуженную победу.

На самоварном экране тем временем появилась эффектная брюнетка в строгом костюме — титры сообщали, что это ведущая конкурса Аделаида Чарр.

— В этом году в конкурсе участвуют представители практически всех сказочных царств-государств, — сообщила Аделаида и язвительно добавила: — Нет заявки только от Тридевятого царства: видимо, там опять не нашлось достойного исполнителя.

— Что значит — не нашлось? — вскинулся Царь и потряс в воздухе кулаком. — Да как она смеет прямо с экрана самовара такую беспардонную ложь…

— Клади, — мягко вставил своё веское слово Ферапонт.

— Что? — опешил государь, который не привык, чтобы его перебивали.

— «Ложь» — неграмотно, — обстоятельно пояснил советник. — Надо говорить: «Клади».

— Ну, беспардонную клади, — отмахнулся Царь. — Сути-то это не меняет!

На экране снова появился корреспондент.

— Эксперты прогнозируют небывалый наплыв туристов. Добро пожаловать в Трисемнадцатое!

Толпа в самоваре радостно загалдела, и Царь недовольно щёлкнул пультом, выключая звук.

— Ты смотри, какой движ! — невольно восхитился Волк.

Остальные участники собрания захлопали глазами. Сообразив, что сленга тут никто не понимает, Серый попробовал объяснить:

— В смысле, движуха… Ну, перемещение людей туда-сюда в выходные… Короче, туса!

— Вот — туса! — оживился Царь. — А если мы, допустим, выступим на этом конкурсе и победим, к нам же на будущий год тоже народ повалит — в виде туристов, финансовые потоки потекут — в виде денег, движуха пойдёт — в виде гуляний! Ну и так далее… — Государь внимательно оглядел собравшихся. — Кто у нас может принять участие в конкурсе?

Ферапонт кивнул на окно, за которым дворник усердно махал лопатой, расчищая снег:

— Э-э… Фрол может.

— Так он вроде не поёт? — усомнился Царь, снова выглядывая на улицу.

Советник поправил пышные усы и кивнул:

— Я и не говорю, что он поёт. Я говорю, что может. Просто он свободен в эти выходные.

Дворник услышал их разговор и так свирепо сверкнул глазами, что Царь поспешно закрыл окно и задумался:

— Та-ак… ещё кто? — задумался Царь.

Его взгляд упал на Ивана, и царевич испуганно вжался в кресло.

— Не-не-не… Ты вспомни, как я в караоке «Ланфрен-Ланфран» спел — все аж из окон повыпрыгивали. А один мужик вообще умер… правда, через три года и не от этого… но умер же!

За окном вновь послышалась зычная песнь Кота. Все с надеждой переглянулись.

— Ну нет! — возмутился Волк. — Как можно такое выносить на общее обозрение? Это же вообще выносить невозможно!

— С другой стороны, голос-то сильный… — заметил Царь. — И главное, противный! А это как раз то, что народ любит.

— И он же учёный! — добавила Василиса. — Нотную грамоту знает.

— А потом — он же мышей ловить умеет! — добавил Ферапонт.

— И как это ему поможет на музыкальном конкурсе? — хмыкнул Царь.

Советник не растерялся:

— А вот, допустим, набрал он с кем-то ещё одинаковое количество голосов. Дальше — по дополнительным показателям: кто из них легче, по личным встречам и разнице забитых и пропущенных… А там, глядишь, и до мышей дойдёт! Так вот, если до мышей дойдёт, то у нашего преимущество — он же кот!

Царь только отмахнулся от Ферапонта и спросил у остальных:

— Что скажете?

— А если вдруг не выиграет? — засомневался Волк.

— А не выиграть он не может. Он же наш! — накинулся на Серого государь, которого эта крамольная мысль привела в ярость. — Ты хоть одну сказку видел, чтобы наши в ней не выигрывали?! Даже если уже всё, проигрывают, всё равно за три секунды до конца они — раз! — и выигрывают. Это ж наши!

В этот миг Василиса указала на самовар и прибавила звук:

— Папа, они ещё что-то говорят!

На блестящем самоварном боку снова появилась Аделаида.

— …Вот-вот начнётся жеребьёвка, и уже через час мы узнаем окончательный состав участников и порядок их выступлений, — сообщила она. — Всё, я пошла вести церемонию, а вы смотрите её в прямом эфире. С вами была Аделаида Чарр. Целую!

Ведущая отправила зрителям воздушный поцелуй, и бок самовара погас.

— Я не понял… У нас чего — всего час, что ли? — озадаченно пробормотал Царь.

Глава вторая

Вперёд, в Трисемнадцатое!

Решено: в конкурсе надо участвовать. Тут, конечно, такое началось! Царство вверх дном! Крики, беготня, всё кувырком — чемоданы, подушки, коровы, бабы, избы, Иван, Волк…

Не поверите: Василиса первая собралась! Она же, когда ей надо, очень быстро всё делает. Просто ей раньше никогда не надо было.

Прямо к крыльцу царского терема подали поезд. Василиса тут же присмотрела себе место у окна. За ней втащили чемоданы и коробки, вошли Иван с саквояжем и Волк с рюкзаком. Последним в купе ввалился Царь и устало опустился на сиденье. Потом, правда, подумали и Царя решили оставить: вдруг кто придёт, а дома никого! Чуть Кота в суматохе не забыли. Учёный влетел последним, упал на царёво место и вытаращил удивлённые глаза.

Когда все наконец расселись, решили перекусить. Курочку достали, огурчик, соль в спичечном коробке. Вот вроде всё, как положено, но чего-то не хватало…

— Вань! — позвала Василиса.

— А?

— Что-то не то, чувствуешь? — проговорила царевна. — Деревья же должны мелькать.

— И звук должен быть — ту-дух, ту-дух… ту-дух, ту-дух… — поддержал её Волк.

— Вы на что намекаете? — напрягся Иван.

Все выглянули в окно, увидели там знакомый пейзаж и поняли, что поезд стоит на месте. А как вышли на улицу, стало ясно: вагон имеется, а никакого паровоза перед ним и в помине нет.

— Серый! — ахнул Иван. — У нас, кажись, паровоз спёрли!

Волк долго нюхал землю и наконец глубокомысленно изрёк:

— Тут, Вань, всё гораздо хуже. Его, похоже, и не было никогда. Ещё не изобрели… а так бы, конечно, спёрли…

В общем, никуда бы они не успели, если бы не Царь. Тот выглянул из окна дворца, увидел несостоявшихся путешественников и задумался.

— Э-хе-хе… Помню, был один способ… Но не знаю, не знаю…

Царь натянул шубу и выскочил во двор. Там он разложил на столе игру-бродилку — по таким надо с помощью фишек передвигаться… Но это только с виду штука несерьёзная. На самом же деле, это была карта сказочных царств-государств. Дорога из Тридевятого царства в Трисемнадцатое была выделена красным, а промежуточные этапы помечены кружками с цифрами.

— Та-ак… — Царь прищурился и стал водить по карте пальцем. — Мы здесь. А Трисемнадцатое… Ага… Раз, два, три… восемь, — отсчитал он. — Ну-ну… Вы давайте, во-он туда встаньте… и покучнее, покучнее!

Путешественники сгрудились вокруг своих чемоданов, и государь бросил кости. Выпало «два» и «один». Итого три, получается. Волк, Иван, Василиса, Кот и чемоданы тут же взмыли в небо и исчезли. Царь следил по карте, как они прыгают со старта на первый кружок, на второй, на третий… На Тридвенадцатом царстве случилась подлянка. Всё вокруг огласил вопль сирены, и громовой голос объявил: «Вы попали на штрафную клетку. Сделайте три хода назад». Вся компания задом наперёд проскочила всё те же три клетки — хотя вообще-то это и не клетки были вовсе, а самые настоящие кружочки — и шлёпнулась обратно в родные сугробы.

— Расстояние преодолели огромное, при этом остались на том же самом месте. Очень по-нашему… — проворчал Кот.

— Ты давай не умничай, — осадил его Царь. — У меня ещё вторая попытка есть!

Он потряс кости в кулаке, что-то им нашёптывая, бросил… И путешественники снова исчезли со двора. На этот раз им удалось попасть туда, куда нужно: прямо перед друзьями открылось Трисемнадцатое царство, уютно устроившееся на большом холме. На самой вершине стоял концертный шатёр, а над ним висел блестящий дирижабль с гигантским экраном: туда транслировалось всё, что происходило внутри шатра.

Иван, Василиса, Волк и Кот попадали к подножию холма и угодили на качели — обычную доску на перекладине. Сверху посыпались чемоданы и коробки. На другом конце доски сидел пухленький мальчишка. Когда наши герои обрушились на пустое сиденье, его подбросило в воздух. Проделав тот же путь, только в обратном направлении, мальчишка оказался в Тридевятом царстве и приземлился в сугроб прямо перед Царём.

— Ты кто? — удивился тот.

— Петенька… — пролепетал мальчик.

— Откуда? — оторопел государь.

— Из Стовосемнадцатого… — всхлипнул ребёнок и вдруг залился горькими слезами: — Я к маме хочу-у-у!!!

Царь скривился.

— Главное, только тихо стало… — Он повздыхал немного, а потом потрепал Петеньку по румяной щеке: — Не хнычь, не хнычь, сейчас вернём.

Он снова бросил кости. На одной выпало «четыре», а вторая встала на ребро: то ли так упадёт, то ли эдак… Царь слегка подул на шестигранный кубик, чтобы опять выпала «четвёрка», и мальчик благополучно отправился восвояси. Наконец-то в Тридевятом наступила вожделенная тишина.

А жеребьёвка шла полным ходом. Василиса, Иван и Серый Волк слезли с качелей и смотрели на дирижабль в небе. Как же им успеть добраться до шатра?

— Ну что, друзья мои… Мы продолжаем определять порядок выступления наших участников! — вещала блистательная Аделаида. — Итак, дуэт из Тривосьмого царства будет выступать под четвёртым номером! Кто же следующий? Идёт последняя минута жеребьёвки, и уже очевидно, что мы не дождёмся певца из Тридевятого царства…

— Мы здесь! Мы — вот они! — хором закричали Иван и Василиса, но были они слишком далеко от ведущей.

— А потому что не надо так… с бухты-барахты! — проворчал Кот, который так и сидел на краю доски. — С артистом надо провести переговоры, обсудить условия, подписать контракт…

В этот момент на противоположную сторону качелей вернулся мальчик Петенька. Кот с воплем подлетел в воздух и угодил прямо на верхушку шатра, провалившись внутрь. Зрители ахнули. Аделаида воспользовалась моментом, чтобы нагнать интриги:

— Кто же, кто же, кто же? Вы волнуетесь? Я тоже!

С трудом ухватившись за какой-то провод, пушистый артист облетел зрительный зал и спланировал прямо на сцену. Протрубили фанфары.

— Вот это да! — воскликнула ведущая, увидев перед собой Кота. — Невероятно эффектное появление последнего участника нашего конкурса! — Аделаида достала шар из мешка и объявила: — Исполнитель Кот из Тридевятого царства получает порядковый номер… один!

На гигантском экране дирижабля немедленно появился ошалелый Кот, а рядом вспыхнула надпись: «Кот. Номер один»». Иван, Василиса и Волк озадаченно уставились на изображение.

— Так мы что, завтра первые? — уточнил Иван.

— Как первые?! — ужаснулась Василиса. — Мы же даже не решили, что петь!

— Н-да… — протянул Волк. — Как сказал кто-то из великих — понеслась коза по ипподрому!

Друзья срочно заселились в гостиницу и принялись подбирать репертуар для выступления. Василиса играла на фортепиано, предлагая одну мелодию за другой, но Коту ничего не нравилось.

— Нет, нет, нет! — капризно восклицал он. — Это не годится! И вообще, слишком быстро. Я бы поискал что-нибудь небанальное — из Бриттена или из Шнитке…

— Ой, не могу! — потешался над ним Волк. — Кому это здесь надо? Может, «Битлз» или Киркорова?

— А по-моему, лучше что-то близкое и понятное людям, — поделился своими мыслями Иван. — М-м-м… Вот! «Жили-были два громилы. Дзынь-дзынь-дзынь! Один я, другой Гаврила. Дзынь-дзынь-дзынь!» — лихо пропел он, пускаясь в пляс.

— Ваня!! — в ужасе воскликнула Василиса.

— Что? — Он невинно посмотрел на супругу.

Девушка закатила глаза:

— У тебя, конечно, вкус… как у простолюдина!

— Тоже мне… Подумаешь — сложнолюдинка! — фыркнул Иван.

— Что? Что ты сказал?! — разъярилась царевна.

Что тут началось! Крики на весь этаж, визги, грохот… В стены летели цветочные горшки, графины, чашки и блюдца…

Кот поспешил найти укрытие, а Волк лишь философски заметил:

— Ну, немножко поссорились.

Но когда ему на голову обрушилась люстра, даже Серому пришлось признать, что парочка тогда поссорилась страшно. А всё потому, что очень уж Иван и Василиса любили друг друга. Только когда кого-то очень любишь, можно так ссориться. Потому что, если не любишь человека, ну чего с ним ссориться? Разве что, если ссориться очень любишь…

Не прошло и пары минут, как Иван нежно сказал:

— Ну, всё… прости меня!

— Ты тогда меня тоже прости! — вторила ему Василиса.

И они бросились друг другу в объятия — помирились, выходит. Мирились они, кстати, ещё лучше, чем ссорились. Для того, пожалуй, и ссорились, потому что если не поссоришься, то ведь и не помиришься… Все эти мысли с невероятной скоростью проносились в голове Волка, на которой назревала большущая шишка, пока в его фантазии не вторгся Кот.

Усы торчком, физиономия мрачная — злой он был очень.

— Я, конечно, очень извиняюсь, но мне через два часа на сцену, а у нас, простите, кот не валялся… или кто там обычно не валяется? Давайте уже репетировать! — потребовал он. Оглядев учинённый любящими супругами разгром, Кот причмокнул и предложил: — Попробуем вот это.

Он стал что-то тихонько напевать, и Василиса снова уселась за фортепиано. Пока они репетировали, Иван с Волком молча переглядывались. А потом царевич посмотрел на друга как-то по-особенному и тихо проговорил:

— Серый, знаешь… я бы с тобой в разведку пошёл.

— Спасибо, Вань… — отозвался растроганный Волк. — Я бы с тобой тоже!

— Тогда давай прямо сейчас пойдём? — умоляюще прошептал Иван и признался: — Не могу я это больше слышать!

Волк согласился. И пошли они в разведку. Надо же было посмотреть, какие у Кота соперники.

Они потихоньку удалились, а Василиса с Котом продолжили выбирать репертуар выступления.

Вот Кот облачился в весёленький костюмчик и запел арию Фигаро:

Мальчик резвый, кудрявый, влюблённый.

Адонис, женской лаской прельщённый.

Не довольно ль вертеться, кружиться?

Не пора ли мужчиною быть?

— Неплохо… — протянула Василиса. — Но я бы ещё что-нибудь поискала.

Тогда Кот нарядился в русский народный костюм и, приплясывая с платочком в руке, завёл:

Калинка, калинка, калинка моя,

В саду ягода-калинка, малинка моя!

Василиса перестала играть.

— Что? Опять не то?! — возмутился Кот.

— Хорошо… — поспешила заверить его царевна и замялась. — М-м… но не в десятку!

Следующий выход Кота состоялся в рыцарских доспехах. Размахивая игрушечным мечом, он исполнял сложнейшую арию Манрико из оперы «Трубадур» Джузеппе Верди.

Василиса, аккомпанируя, сокрушённо качала головой. Материал, конечно, хороший, но…

— Ох, не возьмёт он верхнее «до»… — озабоченно прошептала она себе под нос. — Диапазона не хватит…

Кот уже подбирался к верхней ноте, когда вдруг случилось непредвиденное — забрало рыцарского шлема упало, прищемив ему усы. Кот завопил и обронил меч себе на хвост. Отчаянно голося, певец взвился в воздух и обрушился на пол.

Василиса просияла.

— Взял! — торжествующе заявила она, весьма довольная собой. — Вот что значит правильный подход!

Глава третья

Главный претендент на победу

Волк и Иван направились из гостиницы к конкурсному шатру. Везде висели портреты участников, слышались выкрики:

— Принимаем ставки на победу в конкурсе!

— Фаворит — павлин Паоло из Тридвадцатьшестого царства!

В Иване сразу разгорелось любопытство:

— Интересно… Кто это?

Долго ждать ответа на этот вопрос не пришлось: у входа в шатёр притормозила длинная карета, и вот уже на красной дорожке показалась торжественная процессия. Впереди вышагивал павлин в шляпе, замотанный шарфом по самые глаза. Вот он распушил свой роскошный хвост и сорвал бурные аплодисменты. По бокам от него шли два больших бобра в чёрных костюмах и солнцезащитных очках. Это были телохранители, которые не давали беснующейся публике подойти слишком близко. Тут же сновал маленький, но весьма представительный Суслик — судя по всему, продюсер важного артиста. Несколько обезьянок таскали бесчисленные чемоданы — багаж у Паоло был внушительный.

Почти у самого входа к павлину всё-таки прорвался отчаянный журналист.

— Паоло, вы считаете себя главным фаворитом конкурса? — выпалил он.

Павлин распахнул огромные глаза и молча уставился на него, а потом перевёл беспомощный взгляд на своего верного помощника. Суслик молниеносно сориентировался и выступил вперёд, хвастливо заявив:

— Ну, а кого ж тут ещё считать фаворитом? — Он осёкся и уже скромнее добавил: — Э-э… нет, мы уважаем конкурентов, но надо же отдавать себе отчёт, какого калибра звезда перед вами!

— То есть никакого места, кроме первого, для вас не существует? — уточнил другой репортёр.

— Разумеется! — уверенно заявил Суслик. — Наш девиз: «Главное — не участие, главное — победа!»

— То есть даже если вы не будете участвовать, то всё равно победите? — удивился странной логике представитель прессы.

Суслик на мгновение замялся, но тут же нашёлся:

— Э-э-э… да! Потому что у нас есть ещё один девиз: «Пришёл, увидел, победил!» Даже если не пришёл и не увидел… — Он запутался в словах и предпочёл сменить тему: — Ещё вопросы?

Иван и Волк какое-то время просто наблюдали за происходящим, но тут Серый не выдержал и вмешался.

— А почему так ничего и не сказал сам несравненный Паоло? — хитро прищурился он.

Павлин вопросительно посмотрел на своего продюсера и уже открыл было рот, но и тут помощник главной звезды не дал ему сказать ни слова.

— А вы не понимаете?! — Суслик деланно всплеснул лапками. — Кругом микробы, сквозняки, воздушно-капельные пути! Прошу простить, на общение с прессой у нас были отведены сорок пять секунд, и они, увы, истекли!

Они с Паоло удалились в шатёр, а телохранители-бобры остановились у входа, недвусмысленно давая понять, что не пропустят внутрь никого из посторонних.

Убедившись, что больше ничего интересного здесь не произойдёт, толпа стала расходиться. Волк скривился.

— Вот индюк надутый!

— Он павлин, — поправил друга Иван.

Тот не стал спорить.

— Ну павлин надутый… как индюк… — Волк замотал головой и подытожил: — Короче, не нравится мне этот гусь. Ненастоящий он какой-то.

Серый хмуро поглядел на багаж, который пока ждал своего часа, и ткнул пальцем в здоровенный кофр.

— А в этой коробке у него запасной хвост!

— Да ладно! — усомнился Иван.

Волк решил немедленно проверить своё предположение и шагнул к большому коробу, обитому шёлком. Как раз все обезьянки-носильщики разбежались. Но открыть таинственную коробку было не так-то просто: крышка не поддалась, зато раздался предупредительный рёв сирены. Серый отпрянул, и пронзительный вой прекратился.

Волк почувствовал азарт. Если на коробке стоит сигнализация, значит, там хранится нечто по-настоящему важное и ценное. Осталось только понять, что именно!

— А ну-ка! — Серый снова приблизился к загадочному предмету.

Результат оказался таким же — опять зазвучала сирена, а потом её сменил механический голос:

— Немедленно выйдите за черту.

Вокруг коробки красным светом обозначилось поле, запрещавшее под-ступать слишком близко.

— А чего это я должен? — прицепился Волк. — Пусть лучше черта выйдет за меня.

— Непонятно, — отозвался голос.

— Вот поэтому ни черта у тебя и не выйдет! — довольно заявил Волк. — Теперь понятно?

— Информация обрабатывается, — сообщил искусственный интеллект и принялся старательно прочёсывать свой ограниченный словарик: — Черта характера, черта оседлости, Чертаново, чертополох, чёрта лысого… Бессмысленный набор слов, — наконец признал он и попросил: — Повторите вопрос.

— Пожалуйста! — расплылся в улыбке Волк, которому эта беседа доставляла большое удовольствие, и принялся цитировать классику: — Быть или не быть, вот в чём вопрос! Паду ли я, стрелой пронзенный? Куда, куда вы удалились?

— И кто трусы ребятам шьёт? — вмешался Иван, который тоже решил принять участие в увлекательном разговоре.

Повисла пауза, после чего голос признал своё поражение:

— Система будет перезагружена.

Раздалось мерное жужжание. Искусственный интеллект был побеждён!

— Вот! — Серый довольно потёр лапы и снова склонился над коробкой. — А теперь…

Но ничего сделать он не успел. Буквально из-под земли по обе стороны коробки выросли два огромных бобра. Телохранители подхватили ценный груз и быстро унесли.

— Ты смотри! — разочарованно протянул Серый. — Что же там всё-таки такое?

Друзья твёрдо вознамерились узнать, что скрывается в багаже павлина Паоло, и незаметно прокрались к гримёркам участников. Пройдя по широкому коридору, по обе стороны которого тянулись одинаковые двери, Иван и Волк остановились у автомата с шоколадками.

— Ты когда-нибудь делал массаж стоп? — вдруг спросил Волк.

Иван если и удивился странному вопросу, то не подал вида.

— Ты имеешь в виду, делал ли я кому-нибудь или делал ли мне кто-нибудь? — уточнил он.

— Я имею в виду, делал ли ты.

— Я никому не делал.

— М-м… А тебе? — не унимался Волк.

— И мне никто.

— А зачем тогда ты спросил — ты или тебе?

— Потому что я должен понимать, на какой вопрос отвечаю, — пояснил Иван и вдруг отвлёкся на скачущее по коридору зелёное существо. — О! Лягушка!

Земноводное остановилось и недовольно оглянулось.

— Сам ты лягушка! — обиженно заявила участница конкурса и с достоинством заявила: — Я си-бемоль второй октавы!

Лягушка прыгнула в приоткрытую дверь, и Волк с Иваном осторожно за-глянули туда же. В гримёрке лежала доска с нарисованной клавиатурой. На каждой клавише сидело по лягушке, а над ними нависла большая цапля.

— Ну-с, начнём нашу репетицию! — объявила птица.

Цапля взмахнула крылом и начала давить на лягушек клювом, как на клавиши, а те послушно издавали звуки, соответствующие тем или иным нотам. Исполнение получилось вполне складное — зазвучала «Маленькая ночная серенада» Моцарта. Вдруг цапля остановилась, схватила одну из лягушек, ловко закинула её в рот и проглотила!

Музыка сразу прекратилась.

— Что такое? Опять?! — гневно воскликнула одна из лягушек.

Цапля смутилась и принялась оправдываться:

— Нет! Это случайность! Я не это имела в виду!

— Да какая разница! — подхватила другая зелёная исполнительница. — Наше терпение лопнуло!

— Всё, уходим! — махнула лапкой третья.

— Поймите, ну это же было «ля»! — на ходу засочиняла птица. — А я же цап-ЛЯ… И как я могла не цапнуть «ля»? Искусство требует жертв!

— И мы же ещё играем в ля-мажоре! — напомнила одна из артисток. — Как мы теперь без ля?

— Сыграем в ре! — предложила выход несдержанная цапля.

— Мы не можем в ре! Мы ЛЯ-гушки, а не РЕ-гушки.

— Я прошу прощения, — вступила в разговор самая крупная лягушка. — Я соль-диез уже шесть лет. Мне кажется, я заслужила повышение, хотя бы на полтона. А это и есть безвременно ушедшее от нас ля.

— Какое прекрасное предложение! — обрадовалась подсказке цапля. — Занимайте место.

Коллеги крупной лягушки тихо обменялись мнениями:

— Карьеристка!

— Самоубийца!

А цапля уже взмахнула крылом:

— И-и!

Продолжение репетиции Иван и Волк смотреть не стали и двинулись дальше по коридору. Из-за одной двери доносились чудесные музыкальные переливы, похожие на хрустальный звон колокольчика. Играли «Танец феи Драже» из балета Чайковского «Щелкунчик».

— «Морж Терентий и светлячок Илларион», — прочитал Иван вывеску на двери и удивился: — Неожиданный дуэт…

Они с Волком осторожно приоткрыли дверь и увидели странную картину. В темноте под потолком парил светлячок. Почти всю гримёрку занимала огромная лохань, над которой поднимались разновеликие мыльные пузыри. Светлячок играл на них палочками от ксилофона, а пузыри звонко лопались, издавая те самые звуки. Когда последний пузырь лопнул, из лохани всплыла гигантская голова моржа. Он ноздрями выдул ещё одну группу пузырей и погрузился обратно в воду. Сквозняк сдул пузыри в сторону, и светлячок начал промахиваться.

— Ой, а закройте дверь, пожалуйста, клавиатуру сдувает, — вежливо попросил он.

— Извините, — пробормотал Иван и выполнил просьбу.

Глава четвёртая

Тёмные секреты

Не отвлекаясь больше на других конкурсантов, Иван с Волком наконец подобрались к гримёрке главной звезды — павлина Паоло. Но туда так просто было не заглянуть — у двери маячили дюжие охранники.

— Главное, чтобы нас бобры не засекли! — тихо предупредил Иван. — Нужно быть максимально незаметными…

— Давай так: я подберусь и посмотрю, что там в ящиках, — прошептал его друг. — А ты смотри по сторонам и, если что, кричи выпью. Сумеешь?

— А что там уметь? — усмехнулся Иван и вдруг как заорёт: — ВЫПЬЮ!

Волк в панике зажал ему рот лапой:

— Ты чего?! Нет, я бы, может, сейчас тоже для храбрости выпил, но кричать-то об этом зачем?

— Ты же сам сказал, кричи: «Выпью!» — растерялся царевич.

— Да не «выпью», а выпью! — закатил глаза Волк.

— A-а… — неуверенно протянул Иван.

Серый по его глазам догадался, что ничего тот не понял, и растолковал:

— Птица такая — выпь! И она кричит выпью.

— И что она, лучше меня это кричит? — насупился Иван.

— Так! — потерял терпение Волк. — В общем, ты стой, никуда не уходи и, главное, ничего не кричи. Я сейчас.

Вернулся он быстро — шерсть дыбом, глаза вот-вот из орбит вылезут — и с запинкой проговорил:

— П-п… П-пошли отсюда!

И в ответ на удивлённый взгляд Ивана Серый сбивчиво рассказал:

— Там… это… чего-то очень страшное… Значит, сначала темно, потом два глаза такие — пум! Прям вот такие! И ещё так: «Ш-ш-ш!»

— Угу… Судя по симптомам, это конъюнктивит… ну, когда с глазами такая ерунда, — со знанием дела заявил царевич. — Но есть и другая версия — это нечто, представляющее угрозу земной цивилизации. И я тебе скажу, я бы предпочел второе, потому что конъюнктивит — такая гадость…

Так ничего не выяснив, друзья решили зайти с другой стороны. Они вышли на улицу, обогнули шатёр и не без труда нашли окна павлиньей гримёрки. Волк подставил спину, а Иван забрался на него и попытался заглянуть в окно.

— Проверить невозможно, потому что шторы плотно задёрнуты, — наконец сообщил он и спрыгнул вниз.

— Точно что-то скрывают! — проскрежетал зубами Волк и вдруг оживился: — О, а я придумал! Мы лезем через воздуховод, оказываемся прямо над ними, подслушиваем, узнаём какую-то страшную тайну, потом ты чихаешь…

— Чего это я? — вскинулся Иван.

— Хорошо, я! — покладисто сказал Волк. — Тогда они понимают, что над ними кто-то есть, и начинают стрелять в потолок…

Иван остановил полёт его фантазии:

— Тихо, тихо! Они же в нас попадут!

Волк покачал головой.

— Вань, вот ты что, правда? Как будто в кино никогда не ходил! — упрекнул он друга. — Мы с тобой очень быстро уползаем, а они всё время промахиваются, так что опасности никакой!

— Отличный план, — одобрил царевич. — Только здесь нет воздуховода.

— А раньше ты не мог сказать? Такой план пропал… — насупился Волк. Он снова погрузился в раздумья и признал: — Тогда не знаю. Хоть в замочную скважину подсматривай!

И тотчас рядом с ними невесть откуда появился некто в плаще и низко надвинутом на глаза капюшоне.

— Извините, я самым бессовестным образом подслушал ваш разговор, — проговорил незнакомец. — Вам же явно что-то нужно, а у меня это наверняка есть.

— Почему вы так думаете? — удивился Иван.

— А у меня всё есть — от увеличительных стёкол до уменьшительно-ласкательных суффиксов, — похвастался загадочный персонаж.

— А квадратный корень из ста сорока четырёх у вас есть? — ехидно поинтересовался Волк.

— Конечно! — не стушевался незнакомец и достал вписанное в рамочку число «двенадцать».

— Ты смотри… есть, — обескураженно заметил Волк.

А человек в плаще продолжал:

— Вы ищете замочную скважину? — Он продемонстрировал экран планшета и стал быстро листать картинки. — Вот эта скважина — в спальню мисс мира этого года. Вот — в кабинет президента США…

— Подождите, — остановил его Иван. — Нам бы тут… поближе…

— Пожалуйста! — Незнакомец взмахнул рукой, и изображение сменилось. — Все самые интересные скважины Трисемнадцатого царства.

На экране возник морж Терентий и выпустил в воздух целую тучу мыльных пузырей.

— Ну, это не самое интересное, — отмахнулся Волк и перелистнул картинку.

Но вместо очередной замочной скважины на экране вдруг появились… огурцы. Группка зелёных овощей выпрыгнула из банки и завела залихватскую песню:

Эх, огурцы солёные,

да эх, мы огурцы!

Эх, огурцы солёные,

да эх, мы молодцы!

За кадром прозвучало:

— Официальные огурцы всесказочного песенного конкурса! — и зелёные певцы запрыгнули обратно в банку.

Волк даже вздрогнул от неожиданности, а потом осторожно спросил:

— А это, извините, что было?

— Реклама, — невозмутимо пояснил незнакомец. — Мне же надо как-то жить.

— Понятно…

Серый уже думал, что от этой затеи не будет никакого толка, но тут на экране наконец появилось самое интересное — через замочную скважину просматривалась гримёрка главной звезды конкурса. Волк с Иваном прильнули к планшету и навострили уши.

— Ну пожалуйста, ну не надо, я не хочу! — капризничал павлин Паоло.

— Что за детский сад — «не хочу»?! — отчитывал его Суслик. — А петь кто будет?

— Давайте я сам спою! — воскликнул Паоло. — Я смогу… у меня прекрасный голос!

— Кто это тебе сказал? — усмехнулся Суслик.

— Мама! — отозвался павлин и истошно заорал.

Голосок тот ещё, конечно… Впрочем, это неудивительно: у павлинов при всей их внешней красоте и правда ужасно неприятный крик.

— Вот маме и будешь петь… — скривился Суслик.

Их перепалку прервал зловещий шёпот:

— Посмотри на меня, глупая курица. Закрой рот и делай, что тебе говорят.

Похоже, это было то самое существо, которое так напугало Волка.

Павлин мигом умолк, а Суслик заискивающе пробормотал:

— Я прошу прощения… ему как раз рот-то надо открыть, а то как я…

— Крысам слово не давали! — снова раздался шёпот.

— Вообще-то, я суслик, а суслики — они совсем не то что…

— Давай, действуй, крыса! — шикнул на него невидимый голос. — А ты открой рот.

Павлин весь как-то оцепенел и послушно разинул клюв, после чего Суслик ловко что-то закинул прямо ему в горло.

— Очнись! — велел голос, когда дело было сделано.

Павлин распахнул глаза, прокашлялся и пропел несколько нот чистым и красивым голосом, нисколько не похожим на прежний скрежет.

— Гм, гм… Согласен, так лучше. — Он распустил роскошный хвост и торжественно объявил: — Господа, я готов!

Волк отстранился от экрана и задумчиво протянул:

— Это либо чудо, либо обман — вот не было голоса, а вот он уже есть.

— Извините, так вы будете приобретать замочные скважины? — осведомился незнакомец.

— Нет, спасибо, мы же уже всё видели, — отказался Иван.

— Тогда давайте ещё раз посмотрим рекламу, — не растерялся делец.

И снова огурцы выпрыгнули из банки, и снова понеслась задорная мелодия.

Эх, огурцы солёные,

да эх, мы огурцы!

Эх, огурцы солёные,

да эх, мы молодцы!

— Всё, уже можно пропустить. Спасибо! — С этими словами незнакомец исчез так же внезапно, как и появился.

— Да, так вот! Чудеса случаются редко, а обман на каждом шагу, так что, скорее всего это обман. А побеждают обман только одним — правдой! — подытожил Волк.

— Ну, хорошо, вот на мне допустим, трусы в полосочку, и это чистая правда, — простодушно признался Иван. — И как нам это поможет победить обман?

Волк закатил глаза, а царевич продолжал уже по делу:

— Всё понятно. Он в клюв ему что-то засунул. Вот только что засунул — непонятно. В любом случае, надо бы это из него извлечь!

— Есть хороший дедовский способ: разбегаешься и ка-а-ак… — Волк оборвал сам себя, кое-что вспомнив: — Правда, там бобры… и у них наверняка тоже были дедушки. А у дедушек — способы… И вот ещё что — кто же это там на них шипел?

Глава пятая

Чёрный кот

Концертный зал был заполнен зрителями. Все с нетерпением ожидали начала музыкального состязания. Наконец прозвучали фанфары, и на сцене появилась блистательная Аделаида Чарр.

— Мы начинаем наш традиционный, наш ежегодный, наш всесказочный конкурс! — торжественно объявила ведущая. — Целых три вечера мы будем наслаждаться голосами лучших исполнителей, а победителя определите вы с помощью голосования. Шлите ваши оценки на «КакДелап», «Телефонограм» и все виды пессенджеров. А автор поста в «Берестограме», который соберёт больше всего нравликов, получит два билета на финал!

Зал разразился аплодисментами. Горячие овации разносились далеко и были хорошо слышны в гримёрках артистов, которые в этот момент готовились к выходу на сцену.

Кот в образе Пушкина — бакенбарды, цилиндр, накидка, дуэльный пистолет — сидел неподвижно и смотрел прямо перед собой. По гримёрке расхаживала Василиса. Когда в комнату вошли Волк с Иваном, царевна бросилась к ним и зашептала:

— Посмотрите на нашего Кота! Три минуты до выхода на сцену — спокоен, уверен… ни один мускул не дрогнет!

Иван присмотрелся к артисту и невольно поёжился — кое-что показалось ему странным.

— А чего это он какой-то… такой… — неуверенно протянул он.

— Арию Ленского будет петь, — пояснила Василиса, хотя Ивану понятнее не стало.

— Хм-м… — Волк нахмурился, тоже внимательно осмотрел Кота и тихо позвал: — Кот! Ко-о-от!

Тот никак не отреагировал, и Волк легонько толкнул его. У Кота закатились глаза, и он завалился набок, а потом вздрогнул, вскочил и начал носиться по гримёрке, как заведённый.

— Что, опоздал?! Пропустил?! — истерически вопил он. — Не успел, да?! Или я уже выступил? Умоляю, скажите мне правду, не жалейте меня, я выдержу!

— Твой выход через три минуты, — утешил его Иван.

Кот моментально успокоился и снова уселся на место.

— Да? Тогда нормально, — кивнул он, но тут же снова подорвался. — Как через три минуты? А-А-А-А-А!!! — Он заорал дурным голосом, немного побился головой о стену, после чего сообщил всем присутствующим: — Всё, я успокоился, можно идти выступать… Нет, ещё чуть-чуть. А-А-А-А-А!!! Теперь точно всё. Я уверен в себе, вообще не нервничаю… иду побеждать. Я в полном порядке!

Друзья с сомнением смотрели на его метания.

— А я верю, что всё будет хорошо, — с нажимом проговорила Василиса.

— Так и я верю, — согласился Волк. — Только я бы у него пистолет забрал…

— Ладно… — Иван махнул рукой. Они отправили Кота выступать, и царевич плотно закрыл за ним дверь. — Теперь займёмся павлином. Василисушка, а ты же по-английски хорошо говоришь?

— Я, на минуточку, Кембридж закончила! — фыркнула образованная царевна.

— Ага. А по-русски ты… ну да… — Иван замялся, не зная, как сформулировать мысль. — А можешь ты говорить по-русски плохо, но с хорошим английским акцентом? — наконец нашелся он.

Василиса захлопала глазами, толком не понимая, что от неё требуется.

— Потренируйся! — деловито сказал Иван и повернулся к Волку. — А ты, Серый, подготовь моржа.

Все послушно кинулись выполнять его распоряжения.

На сцене тем временем Аделаида продолжала свою речь:

— Уважаемые зрители, сегодня вашему вниманию будет представлены десять потрясающих номеров! И первый участник уже совсем скоро появится на этой сцене…

Несмотря на все предпринятые меры, Кот продолжал нервничать, его била мелкая дрожь. Да уж, выступать на большой сцене — это совсем не то, что голосить на крыше в родном дворе!

— Какая же всё-таки честь представлять свою страну на таком престижном песенном форуме… — пробормотал он. Выглянув из-за кулис в полный зал, незадачливый артист испуганно отшатнулся и пролепетал: — Мамочки… А можно я домой пойду? Я потом обязательно… когда-нибудь… в другой раз…

Вдруг прямо перед ним в воздухе завис светлячок Илларион.

— Волнуешься? — спросил он.

Кот решил не подавать вида.

— Да ну! Чего тут волноваться-то… — небрежно бросил он, но тут же спохватился: — А что?

— А я всегда волнуюсь, — доверительно сообщил Илларион. — И пью успокоительное. Хочешь?

Светлячок протянул пузырёк размером с него самого.

— Нет! — выпалил Кот, но тут же, противореча своим словам, выхватил пузырёк и залпом выпил всё его содержимое.

Светлячок улетел, а Кот замер на месте. Глаза у него полезли на лоб, шерсть встала дыбом.

— Какое бодрящее успокоительное! — воскликнул он. — Та-а-ак… а это что у нас такое?

За кулисами стояла огромная конфетти-пушка…

А на сцене Аделаида провозгласила:

— Итак, первый участник нашего конкурса! Кот из Тридевятого царства!

Зазвучала лирическая музыка — вступление к арии Ленского из оперы Чайковского «Евгений Онегин». Зрители блаженно растеклись в креслах, дирижёр-осьминог, сидевший в специальном аквариуме, мягко взмахивал палочкой.

Первыми на сцену выплыли девушки с высокими причёсками и в длинных белых платьях по моде девятнадцатого века. Потом занавес поднялся, но вместо певца все увидели… пушку для конфетти с подожжённым запалом!

Когда фитиль догорел, раздался выстрел, и из жерла пушки вылетел Кот. На лету с него свалились все атрибуты лирического оперного героя, и он приземлился у микрофона в своём первозданном облике, только с саксофоном в лапах. И заиграло вступление совсем другой песни — знаменитого «Чёрного кота».

Девушки из кордебалета удивлённо взглянули на солиста, но быстро сориентировались и сорвали длинные верхние юбки, оставшись в ярких коротких платьицах. Потом они лихо тряхнули головами, и их тщательно уложенные причёски рассыпались, обернувшись задорными хвостиками. И пошло веселье! Зрители мигом оживились. Дирижёр задорно махнул палочкой оркестру, и зазвучала зажигательная песня.

Жил да был чёрный кот за углом,

И кота ненавидел весь дом.

Только песня совсем не о том,

Как не ладили люди с котом.

Говорят, не повезёт,

Если чёрный кот дорогу перейдёт,

А пока наоборот —

Только чёрному коту и не везёт!

Это было блестящее представление — зрители остались в полном восторге. Сам Кот тоже был ужасно собой доволен. Едва он ушёл со сцены, как к нему подскочила целая толпа журналистов с микрофонами. Кто-то спросил:

— Скажите, что вы чувствовали во время своего невероятного выступления?

— Знаете, оно пронеслось буквально за одну секунду, — признался Кот. — Вот так — бах! — и всё…

Будто в подтверждение его слов с верхней части сцены свалился дуэльный пистолет, заброшенный туда в самом начале, и оглушительно выстрелил, поставив громкую точку.

В Тридевятом царстве, конечно, тоже наблюдали за этим фееричным выступлением. Царь, его советник Ферапонт и буфетчица тётя Дуня прильнули к блестящему боку самовара, куда транслировался конкурс.

— Чего делается-то… — ахнул Царь. — Мы же им, можно сказать, кота в мешке отправляли, а оно вон как повернулось…

Государь не очень-то верил в успех своего посланца — всё-таки на подготовку было совсем мало времени! — и теперь с изумлением наблюдал за триумфом Кота.

— Почему в мешке? — немедленно прицепился к государевым словам Ферапонт, который всё понимал буквально. — Мы им Кота просто так отправляли, без мешка.

— Да я фигурально, — отмахнулся государь.

Но от советника было не так просто отделаться.

— Тут, Царь-батюшка, хошь фигурально, хошь не фигурально, а мешка в обоих случаях не было, — обстоятельно доложил он. — Я б заметил.

Царь тяжело вздохнул.

— Ты бы, что ли, в отпуск съездил, а? — посоветовал он. — Отдохнул…

— Да я не устал, — бодро сообщил Ферапонт. — Кстати, можем им мешок отдельно отправить. Для комплекта…

Глава шестая

Разоблачение

В гримёрке павлина тоже шли последние приготовления. Сам певец и его продюсер стояли по стойке смирно, глядя в сторону таинственного ящика.

— Ну что, курица, ты готова? — раздалось оттуда зловещее шипение.

— Да! — выпалил павлин Паоло, тараща глаза.

— Распет, разогрет, хвост горит… — отчитался Суслик. — А ещё у нас будет потрясающая сценография — ваш покорный слуга договорился! Точная имитация морского побережья в ненатуральную величину. Я уж не говорю про спецэффекты…

— Прекрасно, самое важное для нас — попасть в финал, — перебил его шипящий невидимка. — А там мы уже покажем… главный спецэффект…

Вдруг за дверью раздался женский голос.

— Я просить прощений… мне чрезвычайно необходим его вийдеть… джаст три минуты… андестэнд? — спрашивала девушка с сильным акцентом.

— Опять к тебе кто-то рвётся… — поморщился Суслик.

— Популярность — удел звёзд… — снисходительно заметил павлин Паоло, величаво выходя в коридор.

Телохранители-бобры расступились, и за ними показалась иностранная журналистка… То есть Василиса, которая ею притворялась.

— Это есть мой кумир — Суслик! — вдруг ахнула она, пробежала мимо озадаченного Паоло и бросилась к его низкорослому помощнику.

— Не понял… — заморгал тот.

— Я реально иметь честь вийдеть величайший продьюсер современности мистер Суслик? — почтительно осведомилась мнимая журналистка.

— Ну уж прямо, величайший… — смутился он. — Хотя, если подумать… в общем, да.

— Вау! Я не верить своим глазам! Я представляю издание «Ху из он дьюти тудэй». Не могли бы вы ответить буквально на пару вопросов? Ну пли-и-из! — тараторила Василиса.

— Да пожалуйста… — согласился польщённый Суслик.

— Идьёмте к сцене, там я вас фотографировать и брать интервью.

Они пошли прочь, а Волк в этот миг выкатил огромное полено и принялся его пилить на глазах у бобров. Полетела стружка, в воздухе разлился пряный аромат свежей древесины… Бобры возбуждённо защёлкали зубами… и давай грызть неожиданный подарок! Волк поспешно притащил ещё целую телегу здоровенных брёвен.

Воспользовавшись тем, что охранники отвлеклись, а павлин остался в одиночестве, притаившийся неподалёку Иван поманил Паоло пальцем и увлёк его за собой в какое-то складское помещение.

— Я представитель официального напитка конкурса — газировки «Весёлые пузырьки»! — бойко сообщил царевич, приглаживая бутафорские усы. — Мы предлагаем вам уникальный контракт: вы снимаетесь в серии рекламных роликов и получаете за это…

Он наклонился и что-то прошептал павлину на ухо. Тот растерянно моргнул.

— А это много?

— Это больше, чем много! — заверил его Иван. — Ну что, согласны?

— Ну-у-у… — растерялся Паоло. — Мне надо посоветоваться с моим продюсером…

— Вот главная ошибка звёзд! — воскликнул Иван Царевич. — В итоге всё получает продюсер, а артист работает за копейки. Нет, если это ваше решение…

Он сделал вид, что собирается уходить, и эта нехитрая уловка сработала.

— Подождите! — окликнул его павлин. Но принять решение самостоятельно было непросто. — Я не знаю… Мне надо по… Я согласен! — наконец заявил он.

— Вот и прекрасно! — обрадовался Иван и сунул павлину договор. — Ну что? Приступим? Я снимаю, как вы пьёте наш напиток, выкладываю во всех социальных, торговых и рыболовецких сетях, и уже к концу вашего выступления мы имеем несколько миллионов нравликов. А?

— Ну… Хорошо! — неуверенно согласился Паоло.

Иван бухнул перед ним чемоданчик и достал разноцветные бутылки со стаканчиками. Парень разлил газировку по стаканам и навёл на павлина камеру.

— Всё очень просто. Выпиваете стакан — до дна! — и делаете вот так. — Иван поднял большой палец. — И так восемь стаканов.

— Восемь? — ахнул павлин.

— Хотите — десять! — не растерялся царевич.

Паоло испуганно замотал головой:

— Не хочу!

— Тогда поехали. И не забудьте в конце сказать: «Время пить и время петь». Мотор! — скомандовал Иван.

И павлин взялся за дело. Он опустошал один стакан за другим, не забывая каждый раз поднимать большой палец. Наконец опустел восьмой стакан.

— Время пить и время петь, — осоловело выдал он и икнул.

— Великолепно! Мы с вами свяжемся, — заверил его Иван и исчез вместе со своим чемоданчиком.

И вовремя — как раз вернулся Суслик после «интервью», блистательно разыгранного Василисой.

— Где этот индюк?! — завопил Суслик, оглядывая запыхавшихся телохранителей в окружении древесной стружки. — Вы должны были следить за ним, а вы чем здесь занимались?!

Тут он заметил, что из-за угла вышел, покачиваясь, павлин с раздувшимся животом.

— А-а-а, вот ты где! Через пять минут твой выход!

Суслик не обманул: декорации и спецэффекты для шоу павлина были поистине фантастическими. Огни в зале приглушили, и в свете искусственных звёзд перед публикой выросли мрачные скалы. На сцене разлилось настоящее озеро, по волнам которого скользила лодка. На борту судна и стояла главная звезда. Паоло сложил крылья на заметно округлившемся животе и роскошным голосом выводил знаменитую композицию.

Луч солнца золотого

Тьмы скрыла пелена,

И между нами снова

Вдруг выросла стена.

Ночь пройдёт, наступит утро ясное!

Знаю, счастье нас с тобой ждёт.

Ночь пройдёт, пройдёт пора ненастная,

Солнце взойдёт…

Зрители в зале буквально млели от удовольствия.

— Боже, как он поёт… — прошептала одна пожилая индюшка, и её соседки одобрительно закивали.

Восхищались и артисты, ожидавшие своего выхода на сцену за кулисами, даже несмотря на то, что павлин был их главным конкурентом.

— Как же я люблю всё итальянское! — воскликнула цапля, поливая слезами своих верных помощниц-лягушек.

— Итальянское?! — удивился светлячок Илларион, крутившийся тут же.

— А что, это французское? — ничуть не смутилась цапля. — Я и французское люблю! Особенно лягушек…

Волк тоже внимательно наблюдал за выступлением, но вовсе не потому, что наслаждался талантом исполнителя.

— Терентий, давай! — скомандовал он в нужный момент.

Морж по его сигналу нырнул в декоративное озеро и толкнул лодку с певцом. Павлин не удержал равновесия и покачнулся. Туда, сюда… Очень трудно держаться прямо, когда у тебя живот переполнен газированной водой! Паоло булькнул, испуганно разинул клюв, и тут из его горла вместе со стайкой пузырей выпорхнула маленькая серая птичка!

— Ночь пройдёт, пройдёт пора ненастная, солнце взойдёт… — самозабвенно выводила она, ничего вокруг не замечая.

Кто бы мог подумать, что у такой крошки может быть столь могучий голос!

— Есть! Получилось! — обрадовался Иван, стоявший за кулисами.

Тут только птичка поняла, что произошло, и быстро-быстро замахала крылышками, спасаясь бегством. Павлин же беспомощно разинул клюв, а потом решил спасать положение собственным пением. Безбожно путая слова, он заскрежетал:

— Петь птицы перестали… Вновь выросла стена…

Выходило у него просто отвратительно, и шокированные зрители осуждающе загудели, засвистели. Тогда павлин стал поспешно откланиваться, пытаясь сохранить лицо.

— Спасибо… Большое спасибо… Я к вам обязательно ещё вернусь… — приговаривал он, улепётывая со сцены.

— Это ж надо, какой прохвост! — возмущался за кулисами светлячок Илларион.

— Это же надо такое придумать! — вторила ему Василиса. — Засунуть соловья в павлина!

К ней как раз подошли царевич с Волком.

— Да. Толково, — признал Иван. — Павлин красивый, соловей поёт хорошо. Если б не мы, никто бы и не узнал.

— Да мы-то молодцы, но что-то меня всё-таки гложет… что-то там ещё нечисто, — внёс ложку дегтя Волк.

— А даже если так, — легкомысленно отмахнулся Иван, — мы же павлина-то разоблачили. Всё, нету больше главного соперника!

Волк не поддавался на уговоры:

— Да что павлин? Павлин так — пешка… А вот кто там шипел? Вот это вопрос…

Таинственный обитатель ящика не давал ему покоя.

— Ладно, мальчики, пойду посмотрю, как там наш Кот себя чувствует, а то он после выступления сам не свой был, — решила Василиса.

— Хорошо, Василисушка, только сильно не переживай, — поддержал её Иван и с нежностью предложил: — Может, тебе принести чего-нибудь?

— Ой, Ванюш, а принеси мне тех маленьких кексиков из кафе, — попросила девушка. — Только немного, а то я поправлюсь!

— Да поправляйся на здоровье! — добродушно заявил её супруг. — Главное, чтобы ты была здорова!

— Ваня, здесь это не подходит! — проворчала девушка.

Расстроенная его непонятливостью, она поспешила удалиться.

А в гримёрке павлина Паоло всё стояло вверх дном.

— Это ж надо быть таким идиотом — напиться газировки перед выступлением! — бушевал Суслик. — Главное, оставил его всего на минуту… Ну, просто, я же тоже человек… — Он смутился. — Нет, так-то я, конечно, суслик, но ничто человеческое мне не чуждо… особенно…

Таинственный ящик наконец открылся полностью, и из него показалась гигантская кобра. Так вот кто обитал в нём всё это время!

Змея обвилась вокруг Суслика плотными кольцами. Глаза её злобно сверкнули, и продюсер павлина застыл. Кобра сжимала его в своих смертоносных объятиях и рассуждала вслух:

— Нет, это, пожалуй… Ну а, допустим… м-м… тоже нет…

Тут она коварно улыбнулась, видимо, придумав какой-то план.

— Очнись, крыса! — наконец рявкнула змея, отпуская Суслика. — Мы будем выступать в любом случае.

— Правильно! Только вперёд! — подхватил Суслик, придя в себя. — Как говорится, перпетуум мобиле! То есть человек разумный… — Он помотал головой, совсем запутавшись в терминах, а потом задумался: — Подождите… а кто будет петь?

— Петь буду я, — заявила кобра.

— Фантастика! — восхитился Суслик. — Это просто… э-э… только я извиняюсь… а как же вы будете… Вы же, я прошу прощения, только шипите… и делаете это блестяще! — залебезил он. — Но певческого таланта всё-таки… ну, как-то не особо… — Он стушевался и умолк.

— А это не твоя забота, — царственно сказала кобра и распорядилась: — Иди и договорись с Аделаидой.

— Да! Бегу! Одна нога там, другая… ещё дальше! — подскочил Суслик и убежал.

Оставшись одна, змея протянула:

— Певческий талант… Если чего-то нет, это всегда можно купить… ну, или на что-то выменять.

Глава седьмая

Беда

После разоблачения павлина Паоло разразился грандиозный скандал, и ведущей конкурса пришлось выступить с официальным обращением. Иван с Волком как раз сидели в кафе и смотрели её речь по волшебному экрану.

— Таким образом, за два дня перед вами выступят все двадцать шесть конкурсантов, а в завтрашний финал выйдут трое лучших из них, — объявила ведущая. — Теперь к инциденту с павлином Паоло. Представитель Тридвадцатьшестого царства господин Суслик заверил нас, что не имеет никакого отношения к этому вопиющему обману, и подал заявку на выступление от этого царства другого исполнителя — королевской кобры Анак-Кракатау. Мы решили пойти навстречу с формулировкой: «Так уж и быть, но чтобы это в последний раз», — подытожила Аделаида.

— Опять этот Суслик всех обманул! — покачал головой Волк. — Кобра у них будет петь! Как змея может петь? Она же только шипит и… и… так вот кто у них шипел! — вдруг догадался он. — Получается, у них кобра главная… Плохо дело!

Иван, который беспечно потягивал молочный коктейль, удивлённо вскинул брови.

— Но…

— Ты спросишь, почему? — перебил его Волк. — А я отвечу. Потому что я не верю, что она это всё устроила ради победы в конкурсе!

— Подожди, — снова заговорил царевич, но друг и тут его оборвал.

— Тут ты, конечно, скажешь: «Да перестань, Серый, вечно тебе что-то плохое мерещится». Ну, говори!

— Да перестань, Серый, вечно тебе что-то плохое мерещится, — послушно повторил Иван и вдруг нахмурился.

Чуткий Волк сразу считал его настроение и насторожился:

— Вань… Ты чего?

— Что-то у меня сердце ёкнуло, — признался царевич. — С Василисой что- то случилось!

— Да ну, перестань, Вань, вечно тебе что-то плохое мерещится… — принялся успокаивать его верный товарищ.

Но Иван уже подхватил кексики для жены и ринулся вон из кафе. Волк — за ним. На выходе они столкнулись с ошалевшим Котом.

— Кошмар! Кошмар! — заголосил он.

— Что такое? — вскинулся Иван.

Кота буквально трясло, он пролепетал:

— Записку подбросили… сейчас… лапы дрожат…

Кот выудил из кармана смятый лист бумаги и зачитал:

— «Напоминаем, что выезд из отеля до одиннадцати ноль-ноль в понедельник. Спасибо, что выбрали наш отель». Представляете?!

— И что? — не понял Волк.

— Как что? — воскликнул Кот, но тут же спохватился: — A-а! Тьфу ты! Не то… Вот! — Он вытащил другой листок и прочёл: — «Сообщаем вам, что Василиса похищена. Не пытайтесь её искать, всё равно не найдёте. А впрочем, можете искать, всё равно не найдёте».

Всё-таки дурные предчувствия Ивана оправдались! Пришлось друзьям срочно собираться и возвращаться домой, чтобы всем вместе подумать и решить, как выручать из беды царскую дочь.

— Беда-то какая, а! — запричитал Царь, услышав тревожные новости. — А в парикмахерской точно нет? Угу… А в солярии?

Но он напрасно надеялся — ни в одном из привычных мест Василисы не оказалось.

— Ладно, ничего… Ничего-ничего, поищем! — оптимистично заявил государь. — У меня три года назад ложки пропали мельхиоровые, до сих пор их ищу, так что опыт в этом вопросе накоплен богатейший. — И он немедленно приступил к следствию. — Ну, по порядку: свидетели есть?

— Есть, — сообщил Волк. — Один.

— Кто такой?

— Я, — отозвался Кот.

— Можешь максимально подробно описать всё, что ты видел? — спросил Царь.

— Могу. Ни-че-го, — с готовностью доложил тот.

— Та-ак, — разочарованно протянул Царь. — А если поподробнее?

— Вообще ничего! — жалобно признался Кот. — Мы анализировали моё выступление, и вдруг — раз! — и её уже нет.

Государь что-то записал на листе пергамента и заключил:

— Ну, что… тщательно допрошенный свидетель — это полдела. Но если вторая половина будет такая же, то это, я вам скажу, не дело.

Иван всё это время молча слушал эту неспешную беседу, а теперь уж не выдержал:

— О чём вы все говорите?! Там сейчас Василису, может быть, пытают, убивают, а мы тут…

Царь сразу принял серьёзный вид.

— Помню, был один способ… Но не знаю, не знаю… — Государь помялся немного, а потом решился: — Сейчас, Вань, ты у меня поспишь маленько.

Он задёрнул шторы, снял с шеи шнурок, на котором висел золотой ключ, и ключиком этим открыл сундук, притаившийся в укромном уголке. Из сундука Царь достал маленькую музыкальную шкатулочку. Внутри под нежную мелодию кружилась керамическая балерина.

— Царь-батюшка, ты чего?! — удивился Иван. — Нам же Василису надо…

— Надо, — кивнул Царь. — А ты спи.

— Как же — спи, если надо… — забормотал царевич, всё порываясь бежать куда-то.

— Спи! — настойчиво повторил государь.

Иван попятился и опустился на диванчик. На царевича мигом навалилась усталость, глаза у него закрылись, и он погрузился в сон. Ферапонт тоже отчего-то захрапел, хотя от шкатулки был далеко. Но это, возможно, и к лучшему.

— Я так Василису в детстве убаюкивал, — пояснил Царь всем, кто не уснул, то есть Волку, Коту и тёте Дуне. — А потом — только вы ей не говорите! — за её снами подглядывал. Ну а как? Переходный возраст, всякие соблазны… не дай бог.

Ферапонт пуще прежнего всхрапнул — насморк у него, что ли? — и государь отвесил советнику подзатыльник.

— Тихо ты!

Ферапонт послушно затих.

А Царь надел спящему зятю на голову какую-то странную шапочку с антенной, ещё одну антенну прицепил к самовару, и вот уже на медный бок верного самовара стал транслироваться Ванин сон.

В этом поразительном видении Иван и Волк стояли на крыше небоскрёба напротив вооружённых до зубов бобров. Один из соперников принял телефонный звонок и сообщил в трубку:

— Йес, йес… Окей. Уже никто не сможет помешать нам уничтожить мир. До взрыва осталось три минуты и… О ноу!

Это Иван с Волком стали обстреливать бобров желудями из пулемётов. Пока враги под градом снарядов спешно искали укрытие, царевич беспечно поинтересовался у напарника:

— Ты кофе купил?

— Купил, — отозвался тот.

— А блинчики?

— Конечно.

— С малиновым сиропом?

— Ты же просил с клубничным.

— Я просил с малиновым! Ничего тебе нельзя тебе поручить!

Так бы этот диалог и продолжался, но тут перед героями удивительного сна возник финальный босс — злой и коварный бобр-каратист! Он как раз бросился наперерез Ивану, когда в реальности Царь разочарованно протянул:

— Ну, понятно… — и прервал трансляцию взмахом руки.

— Э-э-э! Ну интересно же! — запротестовал Волк, который уже устроился перед самоваром с попкорном.

— Не время мир спасать, у нас тут более важная задача! — напомнил Царь и активировал следующий сон.

На этот раз зрители увидели школьный класс. Царевич сидел на задней парте и обливался потом, пока строгая учительница со страшным скрипом выводила на доске «дважды два». Угрожающе повернувшись к ученикам, она объявила:

— К доске идёт… Иван!

Кот не выдержал напряжения и утащил у Волка пару зёрнышек попкорна. Настоящий Иван застонал. Царь тихонько похлопал его по плечу и цокнул языком:

— Кошмарики приснились. Ничего, бывает… — Они перешли к следующему сновидению, и государь вскричал: — Вот оно! Получилось!

На боку самовара появились Иван с Василисой. Они будто парили в пустоте и не могли приблизиться друг к другу. Вокруг разливалось странное сияние.

— Ты смотри, прямо мистика какая- то, — ахнул Волк, прилипнув к самовару.

— Не мистика, а наука! — важно заметил Кот. — Уже доказано, что между влюблёнными есть особая связь…

Во сне Иван проговорил:

— Василисушка, родная моя! Я так испереживался! Ты жива, ты здорова?

— Здравствуй, Иванушка! — гулким голосом отозвалась девушка. — Со мной всё в порядке, только по тебе очень скучаю.

— А где ты? Опиши.

— Вокруг меня четыре стены, — принялась обстоятельно описывать Василиса. — Снизу пол, сверху потолок, и под самым потолком окошко.

— И что из него видно? — ухватился Иван за единственную зацепку.

— Да почти ничего, — пожаловалась Василиса. — Кусочек неба и облака. Только почему-то сиреневые.

Иван нахмурился.

— А ты как там оказалась?

— Да как-то… сразу, — растерянно отозвалась царевна. — Работали с Котом над ошибками, вдруг — темно. Открываю глаза, а я уже здесь.

— А чего от тебя хотят?

— Не знаю, радость моя. Я тут пока ещё никого не видела…

Царевна стала растворяться в воздухе.

— Василисушка, ты куда? — испугался Иван.

— У меня уже рассвет, петухи поют… правда, как-то не по-нашему… — Голос Василисы звучал еле слышно. Перед тем как окончательно исчезнуть, она только и успела попросить: — Ты найди меня поскорее, Иванушка, а то мне так плохо без тебя…

И всё погрузилось во тьму. Иван Царевич медленно открыл глаза и сел на диване. Какое-то время все молчали. Первым заговорил Волк.

— Как это — петухи поют не по-нашему? — нахмурился он. — Они же везде одинаково поют!

— А вот и нет, — с азартом возразил Кот. — Это заблуждение. По-французски петухи кричат «ко-ко-ри-ко», по-португальски «ку-ку-ру-ку», по-исландски «га-га-ла-го», по-вьетнамски «о-о-о-о», по-филиппински «тик-ти-ля-ок», по-турецки «у-урю-уу-у», и наконец, по-английски «ко-кей-дудл-ду». То же у свиней…

— Так! — перебил его Царь. — Про свиней потом; а про петухов важная информация. Выходит, она не у нас… И чего-то там ещё было… такое… необычное…

— Снизу пол, сверху потолок? — услужливо подсказал внезапно проснувшийся Ферапонт.

— Необычное! — рявкнул Царь.

— Сиреневые облака… — протянул Иван, постепенно приходя в себя.

— Точно! — обрадовался государь. — Я же с Али-Бабой вместе учился, он к нам по обмену приезжал. Так вот он говорил, что у них там облака сиреневые!

— Тогда всё ясно. Василиса в сказах Востока! — догадался Волк.

— Во скока? — не расслышал Ферапонт.

— Во стока, во скока надо! — огрызнулся Царь, теряя терпение.

— А это во скока? — не унимался советник.

Тут уж Иван вскочил на ноги:

— Всё! Надо срочно спасать Василису! Если с ней что-то случится, я себе не прощу!

Иван с Волком поспешно отправились в путь. Уже когда они погрузились в карету дальнего следования, Кот запоздало спохватился:

— Надо было мне с ними идти…

— Так! Задачу победить на конкурсе никто не отменял, — отрезал государь.

— Да? А кто со мной репетировать будет? Ты? — уныло отозвался пушистый артист. И всё же от помощи Царя он не стал отказываться.

Глава восьмая

На поиски Василисы

Экспресс-карета мигом доставила Ивана и Волка в мир восточных сказок и сиреневых облаков. Возница высадил их посреди бескрайней пустыни и стегнул лошадей, уезжая прочь.

— Ну и чего? Куда идём? — поинтересовался Волк, оглядывая бесконечные пески.

— Прямо, — ответил Иван после недолгих раздумий.

— А почему прямо?

— Потому что в обход, во-первых, дольше, а во-вторых, здесь обходить нечего. Остаётся прямо, — пояснил царевич.

— Логично… — согласился было Волк, но потом всё же решил поспорить: — Вань, но, понимаешь, тут везде прямо: туда, туда, туда… — Он глянул назад. — И даже туда.

— Ну и хорошо! — не растерялся Иван. — Раз тут везде прямо, значит, мы в любом случае правильно идём.

Волк был вынужден признать:

— Не поспоришь…

Они двинулись в путь, но Волка терзали сомнения.

— Прости… ещё вопрос. Тут же всё одинаковое… А как мы узнаем, что пришли?

Иван поразмыслил и пожал плечами:

— От противного.

— Это как? — удивился Серый.

— Ну вот ты сейчас понимаешь, что мы ещё не пришли?

— Понимаю.

— А когда ты перестанешь понимать, что мы ещё не пришли, это будет означать, что мы пришли, — подытожил царевич.

Волк невольно восхитился:

— Смотри как просто! Даже странно, что я сам не догадался!

Они долго шагали, но пустыня и не думала заканчиваться. Наконец Волк обо что-то запнулся и заорал:

— Вот он!

— Кто? — не понял Иван.

— Кувшин! — Его зубастый спутник достал из песка красивый сосуд. — Его надо потереть — появится джинн и исполнит все наши желания.

— И как дальше жить? — раздался вдруг чей-то голос. — Без желаний, без целей, без мечты… Где брать мотивацию? В итоге апатия, депрессия, утрата вкуса к жизни…

Прямо перед ними возник из ниоткуда таинственный незнакомец в плаще — тот самый, что позволил заглянуть в замочные скважины в Трисемнадцатом царстве. Под капюшоном блеснула хитрая улыбка.

— А потом, это не волшебный кувшин.

— А какой? — растерялся Волк.

— Просто кувшин, — сообщил незнакомец. — У нас таких — на каждом шагу.

Иван нахмурился, отобрал кувшин у Волка и хорошенечко потёр. Ничего не произошло. Кувшин как кувшин.

— Действительно… — согласился Иван.

— Я так понимаю, вам куда-то надо? Так я вас могу туда доставить, — заявил человек в плаще.

— А вы тут откуда? — насторожился Волк.

— Вы будете смеяться, но от верблюда, — серьёзно сообщил тот и извлёк из воздуха брошюру с изображениями самых разных верблюдов. Он листал страницы и показывал всевозможные варианты: — Служба такси «Корабли пустыни». «Бархан-Такси». Но я вам рекомендую «Верблюбер»! Эконом, комфорт, бизнес?

— А в чём разница? — заинтересовался Серый.

— В экономе нет климат-контроля, — с готовностью пояснил делец.

— А в комфорте?

— Есть, но он не работает.

Волк поскрёб подбородок и предположил:

— А в бизнесе есть и работает?

— Да! — закивал делец. — Только вчера сломался.

— Чем же тогда отличается бизнес от комфорта? — окончательно запутался Серый.

— Ну как? — Незнакомец развёл руками. — В комфорте он сломался полгода назад, а в бизнесе только вчера!

Ивану надоела эта бесполезная болтовня.

— Давайте уже поедем! — воскликнул он. — Там с Василисой непонятно что. И непонятно, там ли она вообще…

— Да-да, поехали, — спохватился Волк и строго взглянул на дельца в капюшоне: — Только чтобы прямо сейчас!

— Да пожалуйста! — раскланялся тот.

Он исчез, а Иван с Волком неожиданно для себя поняли, что сидят в уютных креслах верхом на большом верблюде. Подлокотники есть, ремни безопасности — всё чин чином. Верблюд всхрапнул и побежал вперёд. Потряхивало, конечно, но в целом двигались бодро.

Снова потянулись бесконечные пески, и вскоре Иван занервничал:

— А куда мы едем? Мы же не сказали, куда ехать!

В воздухе рядом с ними повисло маленькое облачко, на котором развалился человек в плаще. Он лениво пояснил:

— А тут только два направления: отсюда туда и оттуда сюда. Нет, есть, конечно, вариант «отсюда сюда», но тогда вы уже приехали…

— И что, больше вы никуда не можете? — разочарованно протянул царевич.

— Да мы-то можем, куда хотите, просто здесь хотеть больше некуда. Кстати, чтобы ехать дальше, вам придётся разгадать загадку! — неожиданно сообщил делец и снова пропал.

— Какую загадку? — не понял Иван. — Вы где?

И тут перед ними буквально из-под песка вырос огромный лев с крыльями и человеческой головой.

— Вот это да! — воскликнул Волк. — Не было, не было, вдруг — раз! — и есть. Это что?

— Загадки здесь загадываю я! — громовым голосом проговорил исполин. — Ответ на вашу загадку «не было, не было, вдруг — раз! — и есть» — прыщик. А я Сфинкс, и теперь вы отгадаете мою загадку. Что приходит, не приходя, и уходит, не уходя? У вас минута. Минута пошла.

Волк стал лихорадочно соображать:

— Так, «уходит, не уходя» — это я знаю. Это наш Ферапонт! Он всё время говорит: «Ну всё, я пошёл!» — и не уходит… сидит.

— Похоже, — одобрил Иван.

— А «приходит, не приходя» — это зарплата, — продолжил отгадывать воодушевлённый Волк. — Они вроде пришла — глядь! — а как будто и не приходила.

— Ну да… — согласился с другом Иван и тут же напомнил: — Но, понимаешь, на две части вопроса мы должны дать один ответ, а у нас их два.

— Так и хорошо! — не смутился Волк. — Два — это же больше, чем один!

— Но ты же не можешь на вопрос «сколько будет дважды два» ответить «четыре или пять», — усомнился в его логике царевич.

— Могу! — упирался Серый. — Пусть выбирает. И это уже его проблема, если он выберет неправильно!

В этот момент Сфинкс прервал их спор:

— Обсуждение закончено. Кто будет отвечать?

— Отвечать буду я, — вызвался царевич.

— Отвечает Иван! — провозгласил обитатель пустыни. — Пожалуйста.

— Мы не знаем, — откровенно признался царевич.

Они с Волком уже приготовились к поражению, но услышали совершенно неожиданные слова.

— Это правильный ответ! — торжественно объявил Сфинкс и пожаловался: — Видите, какая досада — придумал прекрасную загадку, а разгадку придумать не могу. Надеялся, вдруг вы подскажете… Ладно, если отгадаете, пишите в личку.

Распрощавшись со Сфинксом, друзья двинулись дальше. Дорога через пустыню оказалась такой долгой, что Иван с Волком успели задремать.

Волк проснулся первым и пихнул друга в бок.

— Вань, Вань, смотри!

— Что? Василиса? — вскинулся тот. — Где? Что с ней?!

— Да нет! Вон, кажется, приехали! — С этими словами Серый указал на роскошный дворец, который маячил впереди.

— Да не, я уже таких несколько видел, пока ты спал, — разочарованно протянул Иван. — Это мираж.

— Да ну? Ладно тебе, какой же это… — Волк запнулся. Дворец прямо на их глазах растворился в воздухе. — Хм… смотри-ка, правда. У меня один раз тоже был мираж. Прихожу домой, а там — я.

— Ничего себе! — удивился Иван. — И кто же это был?

— Я ж тебе говорю — я. Просто это домой пришёл не я…

— Ты бы, Серый, панамку, что ли, надел, а то, я смотрю, тебе напекло, — сочувственно заметил Иван и вдруг воскликнул: — О! Ещё один!

— Какие миражи стали делать, да? Прям как настоящий, — восхитился Волк.

Они смело двинулись вперёд, но вдруг со всего размаху натолкнулись на стену.

— Ого, крепкий мираж попался! — простонал Волк, сползая на песок. — Какой-то он фальшивый… Всё, чего должно не быть, оно есть…

— А где верблюд? — заозирался Иван.

Средство передвижения и правда куда-то испарилось. Дворец ещё этот… Неужели на этот раз настоящий?

— Похоже, мы приехали! — сообразил Иван и окинул взглядом массивные, наглухо закрытые ворота. — Только как мы войдём?

Эта проблема решилась самым неожиданным образом. Из-за стены вдруг выпорхнули ковры-самолёты, крепко скрутили незваных гостей и потащили их во дворец.

Глава девятая

В плену

Василиса проснулась в роскошно обставленной комнате восточного дворца. Через окно в потолке проникал сиреневый свет. Царевна лежала на пышной перине, вокруг её ждали изысканные угощения. И никого, кроме самой Василисы, в комнате не было. Но вдруг раздался чей-то голос, который вежливо поприветствовал её:

— Доброе утро, Василиса!

Девушка вздрогнула и поплотнее закуталась в одеяло.

— Тоже мне — доброе! — огрызнулась она. — Притащили сюда и ещё здороваются! Не стыдно?

— Поверьте, у меня не было другой возможности… чуть позже я объясню, — виновато проговорил голос и вдруг предложил: — А пока я приглашаю вас осмотреть мой дворец.

— Ой, можно подумать, я дворцов не видела! — фыркнула царевна. Она осмелела и поднялась на ноги. — Я, между прочим, сама во дворце живу. У нас там, знаете, что есть?

— Что? — заинтересовался радушный хозяин.

— Всё! — отрезала она. — Всё, что у вас есть, и всё, чего у вас нет. И ещё много чего.

— Жаль… — печально отозвался голос. — Я думал, вам захочется взглянуть на мою уникальную коллекцию… Впрочем, не буду настаивать.

— И правильно! Потому что это всё равно не поможет! — заявила Василиса, но после небольшой паузы добавила: — Ради приличия могли бы и понастаивать. Только не сильно, потому что тогда я точно не пойду!

— Так мне настаивать или нет? — запутался обладатель грустного голоса.

— Да! Нет! — Василиса замотала головой и в сердцах бросила: — Делайте, что хотите, мне абсолютно всё равно!

Но любопытство пересилило, и девушка спросила:

— А что за коллекция?

Голос сразу оживился:

— О, это единственная в мире коллекция человеческих качеств, чувств и свойств характера. Я собираю её уже триста лет и…

— …и вообще не интересно! — заявила Василиса. Немного помявшись, она решила: — Так, в общем, давайте, показывайте, только имейте в виду — это я сама решила, а не потому, что вы так настаивали!

В тот же миг большое зеркало на одной из стен отъехало в сторону, открывая проход.

Повинуясь голосу, царевна проследовала в галерею, где были выставлены изящные сосуды с таинственно переливающимся содержимым. А невидимый владелец сокровищ увлечённо рассказывал:

— Это жадность. Её владелец никак не мог с ней расстаться — всё жадничал. Но я знал, чем его взять. Я отдал за неё целых три качества — тупость, зазнайство и бессмысленную активность. Теперь он работает большим начальником, очень доволен!

Василиса подошла к очередному экспонату, взглянула на табличку и удивлённо ахнула:

— Как? Удачливость? Неужели кто-то сам отказался?

— Представьте себе! — усмехнулся голос. — Это был очень успешный человек, но люди говорили, что он добился всего только благодаря удаче и везению. Тогда он отдал мне свою удачливость, чтобы понять, чего стоит сам по себе.

— И что? — заинтересовалась девушка.

— Ничего хорошего, — понуро отозвался голос. — Вышел от меня, упал в море и утонул.

— А у вас тут есть море? — засомневалась царевна.

— В том-то и дело, что нет. Не повезло! — сказал голос, а затем с гордостью продолжил: — И последнее… хм… это изюминка моей коллекции. Избыточная восторженность при виде божьей коровки, ползущей по травинке!

— Ой, да, это же такая прелесть! — умилилась Василиса. — Я когда это вижу, меня прямо всю… — Она зажмурилась и только вздохнула, не в силах описать свои чувства. Наконец она заключила: — Любопытно. Да, у вас замечательная коллекция.

— Замечательная? И только?! — возмутился голос. — Да она фантастическая! Феноменальная! Такой вообще ни у кого больше нет!

— Простите, я не хотела вас обидеть… — смутилась царевна. — И всё-таки, мне кажется, в ней чего-то не хватает.

— Так-так… И чего же?

— Ну как? Самого главного — любви!

Стоило Василисе это сказать, как к ней вылетел на ковре-самолёте бородатый человек в восточном халате.

— Да, именно любви! — взахлёб стал говорить он, и царевна узнала таинственный голос. — А ведь любовь — это то, что движет миром! То, из-за чего развязываются войны и совершаются открытия! Что делает тебя самым несчастным и самым счастливым на земле! Всё это любовь, и всего этого у меня — увы! — нет… — Он спохватился и одарил гостью лучезарной улыбкой. — Позвольте представиться. Али-аль-Султан-ибн-Абдурахман-ибн… м-м… этот… как его… а нет, всё, без последнего «ибн». Али-аль-Султан… можете просто Али.

Приятную беседу они продолжили за чаем.

— Я даже уже начал думать: а может, её вообще нет — настоящей любви? — рассказывал Али. — Поэтому я так обрадовался, когда узнал про вас с Иваном!

— Ой, да, мы с Ваней так любим друг друга! — горячо подтвердила Василиса. — У него, конечно, есть пробелы в образовании… но это же не главное, правда? И вообще, я так по нему соскучилась… Зачем вы меня здесь держите? — встревоженно спросила она.

— Понимаете, люди, которые по-настоящему любят… они как бы притягиваются друг к другу силой взаимной любви, — пояснил Али. — Мне было нужно, чтобы Иван вас нашёл. Поэтому я рад сообщить, что скоро он будет здесь.

— Правда? — обрадовалась девушка. — Ванечка, родной мой, как хорошо! Так вы что, похитили меня, только чтобы проверить, настоящая ли у нас любовь?

— Да-а… но не только, — неопределённо сообщил Али.

— А зачем ещё? — Царевна похолодела. — Вы меня пугаете…

— Вы же сами сказали, что в коллекции чего-то не хватает. Так что я вас поздравляю: ваша любовь станет моим последним и самым главным экспонатом! — торжественно сообщил Али-аль-Султан.

Тут-то объявились Иван с Волком, завёрнутые в чудесные ковры! Василиса и сама попала сюда с помощью волшебства, поэтому не очень удивилась, к тому же Али предупредил её о скором прибытии любимого Ванечки. Только вот радоваться было рано. К Василисе метнулся ещё один ковёр, и вот уже царевна была в его крепких тисках. Пока наши герои тщетно пытались вырваться из плена, Али подготовил изумительной красоты сосуд для главного экспоната.

— Поймите, вы ещё молоды, — увещевал он супругов, — вы ещё полюбите — и наверняка друг друга! Или не друг друга… А у меня это последний шанс. Просто я никогда не любил и не был любим, а мне же хочется… — жалобно добавил он.

Волк не выдержал и закричал:

— Подождите! Возьмите лучше у меня!

— Что? — не понял Али.

— Любовь. Знаете, как я люблю? — горячо заговорил Волк. — Я так люблю курятину, как никто ничего не любит… даже, наверное, ещё больше!

— Серый, ты чего? — опешил Иван. — Такие жертвы! Как же ты без курятины?!

— Почему без курятины? — Волк покачал головой и уточнил: — Без любви к курятине. Есть я её буду. Каждый день. Но без любви… через силу.

Али поспешил отказаться от заманчивого предложения:

— Это очень благородно, но я не об этой любви.

Повинуясь волшебной силе, Василиса и Иван поднялись в воздух.

— Ванечка, родной мой, ты знай, я тебя всегда буду любить… даже если вдруг не буду! — обречённо воскликнула девушка.

— И я тебя, Василисушка! — отозвался её супруг.

— Да вы не волнуйтесь, это не больно, — утешил их Али.

Он прочитал заклинание и взмахнул светящимся жезлом. Влюблённых окутало магическое сияние… но больше ничего не произошло. Подготовленный сосуд остался пуст.

— Как же так? — потрясённо воскликнул Али. — Всегда получалось и именно с тем, что мне нужнее всего, не сработало! — От огорчения он даже разрыдался. — Неужели я никогда не испытаю это самое удивительное, самое волшебное чувство — любовь?

— А так тебе и надо! — злорадно заметил Иван. — Сейчас я ещё развяжусь и как врежу…

— Вань, во-первых, к малознакомым людям обращаются на «вы», — назидательно сказала Василиса. — А во-вторых, ты посмотри, как он страдает… Его пожалеть надо!

— Ты, конечно, со своей этой толерантностью… — хмыкнул царевич.

А Василиса уже ласково обратилась к коллекционеру:

— Алик, не плачьте. Просто это же наша с Иваном любовь — только нас двоих… Можно сказать, что мы и есть наша любовь, и как же тогда отделить нас от нас? В смысле, любовь от нас, — путано пояснила она.

— Видимо, вы правы, — удручённо согласился Али. — И что же мне делать?

Положение спасла пышная дама, которая вплыла в зал, толкая перед собой тележку, уставленную разнообразными угощениями.

— А давайте чай пить! — радушно предложила она и повела рукой. — Пахлава, шербет, рахат-лукум…

— Тётя Дуня? — вытаращил глаза Волк.

Дама и правда поразительно напоминала их любимую буфетчицу и гостеприимством, и статью. Правда, брови у неё были погуще да почернее.

— Спасибо, тётушка Дунияра, — кивнул Али. — Поставьте сюда.

— Хозяин, а можно я на сегодня возьму отгул? — спросила Дуниара. — Так хочется финал посмотреть.

Али удивлённо переспросил:

— Финал? Какой финал?

— Конкурса… Вы что, не смотрите? — удивилась восточная буфетчица и показала на огромный сосуд — видимо, местный самовар. На блестящем боку появилось изображение. — Весь мир смотрит! Да вот же!

Глава десятая

Немного проницательности

Тем временем сладкоголосый Соловей, не зная, куда ему деваться, решил на время укрыться в Тридевятом царстве, пока скандал с подменой не уляжется. Там беднягу любезно приютили.

— Как же тебя угораздило связаться с этим… проходимцем? — поинтересовался Царь.

— Обидно же… такой голос пропадает, — печально отозвалась птичка. — У меня ведь четыре октавы… А тембр? А сила звука?

— Так и пел бы сам! — посоветовал Кот. — Чего ж ты?

Соловей развёл крылышками:

— Харизмой не вышел — маленький, серенький… Сейчас же главное, чтобы грудь колесом, стразы, перья…

— Это да… — со вздохом признал Царь.

— А тут… У меня голос, у него внешность. Престижный конкурс… Хоть так, но меня услышали.

— И увидели, — вставил Кот.

— Ой, да! Позор, позор… — закручинился голосистый певец.

— Да ладно тебе, вот сейчас будет настоящий позор. Змеи тут у них поют! — Царь фыркнул, бросая хмурый взгляд на самовар — показывали очередной этап конкурса.

Тётя Дуня прибавила громкость, и все обратились в слух.

— Даже плохая погода не омрачит наше замечательное событие! — оптимистично объявила Аделаида. В Трисемнадцатом царстве и правда разразилась гроза, но конкурсу это была не помеха. — У меня в руках конверт с именами трёх финалистов, один из которых станет завтра победителем! Итак… Королевская кобра Анак-Кракатау!

Кот вытаращил глаза, но потом молитвенно сложил лапки — главное, чтобы он сам попал в финал!

Ведущая объявила следующих финалистов:

— Морж Терентий и светлячок Илларион!

Тут она сделала интригующую паузу, заставившую всех в Тридевятом царстве замереть. Решалась судьба последнего места в финале!

— И, наконец… Кот из Тридевятого царства!

— Ура-а-а!! — завопил Кот и принялся скакать вокруг самовара.

— Да! Знай наших! Это надо отметить! — возликовал Царь и распорядился: — Ну-ка, Дуня, налей-ка нам чайку покрепче!

За кулисами концертного зала тоже царило небывалое оживление.

Цапля поспешила выразить своё почтение новой фаворитке конкурса. Раскланявшись перед королевской коброй, птица залебезила:

— О! Мои поздравления! Это было воистину… прекрасно…

Анак-Кракатау не удостоила её ответом и равнодушно проползла мимо. Скоро её перехватил Суслик.

— А я вас везде ищу! — восторженно затараторил он. — Это грандиозно! Я устраивал гастроли Каррераса, Паваротти… И я так скажу: они вам в подмётки не годятся… А у вас же нет подмёток, да? Но вот если бы были, то не годились бы!

— Сегодня ты мне больше не нужен. Ступай, — с досадой отвергла его болтовню кобра.

— А-а-а… Я понял! Ступаю, — послушно закивал Суслик.

Но сделал он совсем иначе — затаился и потихоньку последовал за коброй, которая покинула концертный шатёр, углубилась в заросли и вскоре выползла на пригорок. Луна заливала всё вокруг призрачным светом, и Суслик юркнул в кусты, намереваясь узнать, что же скрывает его хозяйка.

А та подняла голову к небу и позвала:

— Анак-Кракатау вызывает Королеву Кобру…

Очень скоро на её зов ответили, и Суслик вздрогнул от неожиданности. Облака раздвинулись, и из-за них выглянула устрашающая голова гигантской кобры.

— Анак-Кракатау приветствует Королеву, — почтительно поклонилась змея. — Всё готово, о Королева! Завтра все жители сказочных царств-государств окажутся в нашей власти. Отныне мир будет принадлежать нам!

Королева ничего не ответила — она лишь милостиво кивнула и снова скрылась в облаках.

— Ну и ладно! Ну и ничего! У меня ещё полно контрактов… — забормотал себе под нос ошеломлённый Суслик.

Так вот, оказывается, какие цели преследовала его хозяйка! Но маленький зверёк всё равно не смог бы ей помешать…

Смотрели прямую трансляцию и в роскошном дворце из восточных сказок.

— По оценкам букмекерской конторы «Пальцем в небо», наибольшие шансы на победу — у королевской кобры Анак-Кракатау, которая вышла в финал с максимально возможным числом нравликов. Итак, напоминаю: финал начнётся ровно через час! Целую!

— Какая женщина! — восхитился Али. — Кто это?

— Да это Аделаида, ведущая, — сообщил Волк.

Василиса заволновалась:

— Слушайте, мне надо срочно туда! Мы так можем проиграть конкурс!

Коллекционер эмоций весь ушёл в свои мысли и мечтательно протянул:

— Какое чудесное имя — Аделаида… А где она?

— В Трисемнадцатом, — ответил Иван.

— А почему она там, а я здесь? Что происходит в этом странном мире? — возмутился Али.

— Вот именно! — подхватил Иван. — Как вообще кобра может выйти в финал песенного конкурса?!

К его удивлению, хозяин дворца махнул рукой:

— Это как раз не странно. Спускайтесь, пожалуйста!

Он хлопнул ладоши, и ковры бережно опустили пленников на пол. Тогда коллекционер объяснил:

— У кобры самый яркий певческий талант на земле — тут бы и рыба запела…

— А если у неё такой талант, зачем ей был нужен этот трюк с павлином и соловьём? — озадачился Волк. — Пела бы сама… с самого начала.

— Нет-нет, этот талант у неё только со вчерашнего дня, — добродушно сказал Али.

— Откуда же он взялся? — заинтересовалась Василиса.

— Я дал. В обмен на любовь, которую должен был… м-м… ну, вы поняли. — Али зарделся.

— Я бы тебе как сейчас дал! — пригрозил Иван, но вспомнил уроки хорошего тона от Василисы и поправился: — Гм… Вам, в смысле.

— Но вот зачем ей так нужно победить? — вопрошал Волк.

— А зачем нам так нужно победить? — задал встречный вопрос Иван.

— Ну… нам всё-таки не так нужно, — заметил Волк.

— Я прошу прощения… А давайте я вам подарю проницательность? — предложил Али. — Очень хочется вам помочь… К тому же, у меня их две.

Обретя проницательность, Волк мигом всё понял и хмуро сообщил:

— Так!

— А… Так ты думаешь… — начал было Иван.

— Нет, Ваня, ты ошибаешься, — перебил его Серый.

Али тоже подал голос:

— Но тогда…

— А вот вы попали в точку! — догадался Волк без лишних слов.

— Видите, какая у меня качественная проницательность оказалась, — похвастался коллекционер.

— А о чём вообще речь?! — потерял терпение Иван.

— Али хочет как можно быстрее попасть в Трисемнадцатое, чтобы познакомиться там с одной особой, — пояснил Волк.

— Э-э-э… Подождите, я же ещё не решил… — смущённо запротестовал тот.

— Решили-решили, — отрезал Волк. — И поэтому вы хотите предложить нам ковры-самолёты и полететь вместе с нами.

— Да подождите вы! Давайте про конкурс. Зачем кобре нужно всех победить? — задал главный вопрос Иван.

Василиса всплеснула руками:

— Ну как, на следующий год конкурс будет у них!

— А-а-а, вот оно что! — сообразил Иван. — Туристы, движуха…

— Какая движуха? — проворчал Волк. — В Тридвадцатьшестом царстве живут только змеи. Всех остальных они уже съели.

— А ты откуда знаешь? — удивился Иван.

— Большая сказочная энциклопедия, том шестой, страница семьдесят восемь.

Царевна ахнула.

— Я поняла. Туда все приедут на конкурс, а они их… съедят!

— Браво! — похвалил Волк. — У меня тоже была такая мысль, но потом я вспомнил, что когда мы с Иваном подсматривали в замочную скважину…

— Вы? Подсматривали? Как вам не стыдно?! — возмутилась Василиса.

Иван вжал голову в плечи и пробормотал:

— Ну, как нам не стыдно… нам стыдно, но просто…

— Вань, Вань, вот оно! — закричал Серый, вспомнив всё, что происходило тогда в гримёрке. — Кобра за секунду загипнотизировала павлина, полностью подчинив его своей воле.

— Но при чём здесь это? Ходила бы и гипнотизировала дальше, если она такая умная. Зачем ей петь-то понадобилось? — недоумевал его друг.

— Она хочет загипнотизировать всех жителей сказочных царств-государств, — пояснил Волк. — Чтобы они все оказались в её власти.

На Ивана навалилось страшное осознание.

— А-а-а… Вот для чего ей нужно победить в конкурсе!

— Конечно! — подтвердил Волк. — Она победит, все её увидят и все посмотрят ей в глаза. Ведь финал конкурса будут смотреть практически все жители.

Василиса испуганно подскочила:

— Там же папа!!

— И Аделаида! — добавил взволнованный Али.

— Али, где ваши ковры? — поинтересовался Волк.

Вскоре ковры-самолёты были готовы. Все заняли свои места и отправились в путь, одну за другой минуя расстилающиеся внизу сказочные страны.

Глава одиннадцатая

Финал

От Василисы по-прежнему не было ни слуху ни духу, как и от Ивана с Волком, отправившихся ей на выручку. Пришлось Коту готовиться к выступлению на конкурсе самостоятельно. Шутка ли — в финал прошёл! Теперь никак нельзя подвести родное царство-государство. В Трисемнадцатое он вернулся с целой группой поддержки — Царь прихватил с собой Ферапонта и тётю Дуню. Ну и Соловей был тут, куда уж его девать.

Кот усердно распевался, но без Василисы дело не клеилось — ничего у него не получалось, и певец искал, на ком бы сорвать раздражение. Наконец подходящий объект был найден.

— Прекрати читать газету, когда я репетирую! — заявил Кот, обращаясь к Царю. — Это неуважение к артисту!

Тот послушно отложил печатное издание, и Кот вернулся было к своим вокальным упражнениям, но вскоре снова прервался.

— Теперь смотрит на меня! — капризничал он. — Не надо на меня смотреть, это меня нервирует. Лучше бы уж газету читал!

Царь снова было взялся за листок, но Кот всё равно остался недоволен.

— Я не сказал: «Читай»! Я сказал, что если выбирать между «читать» и «смотреть», то уж лучше читать. А ещё лучше вообще ничего не делать!

— Я не могу ничего не делать, — возразил Царь. — Я как минимум сижу. А ещё дышу и старею.

— Понятно! — вскинулся Кот. — Может, давайте это обсудим? Устроим дискуссию по этому поводу. Я что, слишком многого прошу? — в запале раскричался он. — Проявить чуть-чуть уважения к артисту, пока он репетирует… Сложно?!!

Он вдруг запнулся и захрипел.

— А… А… Я, по-моему, голос сорвал… — в ужасе прошептал он. — Всё из-за твоей газеты…

Это была настоящая катастрофа! Надо же умудриться сорвать голос перед финальным выступлением! Вот Василиса знала, как управляться со строптивым певцом, но её сейчас не было рядом, поэтому пришлось Царю позвать на помощь другого профессионального артиста — Соловья. Тот пытался отпаивать Кота полезными для горла напитками.

Концерт уже начался. Пока наши герои сидели в гримёрке, со сцены доносился бархатный голос ведущей.

— Ну здравствуйте, мои ненаглядные! — поприветствовала публику Аделаида Чарр. — Внимание всего сказочного мира приковано к нашему конкурсу, и сейчас начнётся финал!

— Ну что у вас? — обернулся Царь к своим подопечным.

— Сейчас! — Соловей кивнул Коту: — Пробуй.

Тот послушно разинул пасть, но из неё вылетело только невнятное сипение.

— Что ж… Чуда не произошло. — грустно заметил Соловей.

— Я говорил, надо было Фрола… — влез с неуместным замечанием Ферапонт.

— Зачем? — не понял Царь.

— Ну, вот мы на Кота рассчитывали, а он нас подвёл, — пояснил советник и запнулся. — Не, Фрол бы нас, конечно, тоже подвёл, но мы бы на него и не рассчитывали! То есть он бы оправдал наши ожидания!

— Ясно… — тяжело вздохнул Царь и оглядел своих подданных. — Ну, подведём итоги. Василиса похищена, Иван с Волком неизвестно где, конкурс мы провалили… Нормально съездили, чего тут скажешь.

Ведущая объявила:

— Благодарим команду Тричетвёртого царства за яркое открытие финала нашего конкурса. А сейчас приготовьтесь услышать наших финалистов! На сцене дуэт из Тривосьмого царства — морж Терентий и светлячок Илларион!

— Пойду… — горестно заметил Кот, поднимаясь с места.

— Может, глянем одним глазком? — робко предложил Царь.

— Да ну… только расстраиваться! — отмахнулся тот и вышел из гримерки. Соловей и Царь последовали за ним — может, получится как-то утешить?

Ферапонт тоже сделал пару шагов к выходу, но потом вернулся и уселся смотреть трансляцию концерта.

Выступление моржа и светлячка успешно завершилось, и на сцену снова вышла ведущая.

— Только что мне сообщили: нас смотрят более девяноста девяти процентов всех сказочных жителей, — с довольным видом сообщила она.

Именно в этот драматический момент за кулисами появился Иван со своей дружной компанией. Вовремя они прибыли в Трисемнадцатое царство — приближалась кульминация конкурса. А то, что трансляцию смотрели почти все обитатели сказочных царств, означало только одно: план коварной змеи Анак-Кракатау вот-вот осуществится. Нужно было срочно её остановить! Но как?

— Короче, я бросаюсь ей под ноги, и она падает! — предложил Иван.

— У неё нет ног, — напомнил Волк.

— Ну… под что есть, под то и бросаюсь, — не смутился царевич.

Василиса напряжённо прислушивалась к происходящему на сцене.

— Подождите! — вдруг воскликнула она. — Али, а вы не можете просто забрать у неё талант?

— Могу… но не могу… — сокрушённо сказал тот и пояснил: — Нечестно. Нельзя нарушать договор.

— Понимаю… но не понимаю… Может, хотя бы… — начал было Иван.

И тут Аделаида громко объявила со сцены:

— На сцене один из фаворитов — королевская кобра Анак-Кракатау!

— Поздно… — пробормотал Волк. — Приступаем к плану «Бэ».

— А у нас есть план «Бэ»? — удивилась Василиса.

— Да у нас и плана «А» не было, — развёл лапами Серый. — Но приступать-то к чему-то надо!

— Помните — не смотреть ей в глаза! Все за мной! — скомандовал Иван.

Они потихоньку выглянули в зрительный зал. Худшие опасения сбылись: королевская кобра заливалась удивительной песней, вовсю пользуясь полученным талантом. А зрители под её взглядом буквально на глазах цепенели и теряли собственную волю. Та же участь постигла и всех, кто следил за трансляцией конкурса из самых разных уголков сказочного мира.

— Вот, видите? Они посмотрели, — шёпотом заметил Иван.

Василиса сунулась в гримёрку и ахнула:

— Тётя Дуня и Ферапонт тоже! — Верные придворные и правда не отрывали глаз от самовара, с которого коварная змея сверлила их взглядом. Царевна заволновалась: — А где же папа и Кот? Надо срочно их найти!

Она собралась бежать, но Иван остановил девушку:

— Нет времени, Василисушка! Сперва надо мир спасти!

— И как мы это сделаем? — скептически поинтересовался Волк.

— Я бросаюсь ей под ноги, и она падает! — повторил свою идею Иван, но тут же спохватился: — A-а… Ну да… — И вдруг его осенило: — С помощью зеркала! Кобра увидит своё отражение и сама себя заколдует. Я выбегу с зеркалом прямо на сцену!

— Нет, Ваня! — испугалась Василиса. — Вдруг она успеет тебя заметить и заколдует? Я тебя не пущу!

— Василиса права! — поддержал её Али. — Зеркало должно появиться перед коброй неожиданно! Оп! — и всё.

Тут уж Волк сообразил:

— Я знаю, кто нам поможет! — Он ринулся в гримёрку к светлячку и моржу.

Иван бросился за ним, но, едва просунув голову в дверь, горестно простонал:

— Ну вот! И он тоже!

Светлячок поддался чарам кобры, а вот морж Терентий сидел в своей лохани с закрытыми глазами. Значит, ещё не всё потеряно!

— Да он спит! — воскликнул Иван.

Ага! Это-то и спасло моржа от змеиного гипноза.

— Терентий! — позвал Волк. — Срочно! Нужно доставить зеркало на сцену!

— Отлично! — обрадовался Али и схватил со стены моток крепкого каната. — Верёвка есть!

Но восточный гость машинально заглянул в другую приоткрытую дверь и сразу позабыл обо всём на свете — перед ним была женщина его мечты.

— Аделаида, в тот самый миг, когда я вас увидел… — начал было он.

— Али, стойте! — закричала Василиса, но было уже поздно.

Ведущая не могла ничего ответить искателю любви: она сидела с остекленевшим взглядом, в котором не было ничего живого. Али заглянул в её лицо и сам застыл на месте. Он не предусмотрел, что в очках неподвижной Аделаиды отражается экран с изображением коварной кобры!

— А где Али? — спохватился Волк.

— Мы его потеряли… — тихо проронила Василиса.

— Ладно, действуем сами! — решил Иван.

Вдвоём с Волком они подтащили к кулисам огромное зеркало и крепко обмотали его верёвкой, перекинутой через балки наверху. Другой конец привязали к моржу Терентию, который должен был сыграть роль противовеса.

— Ну что, Серый, на счёт три! — скомандовал Иван. — Раз, два, три!

Они ухватились за зеркало с двух сторон и вместе с ним сиганули вниз. Они рассчитывали, что зеркало окажется прямо перед выступающей коброй. Но, похоже, немного ошиблись в расчётах и беспомощно повисли в воздухе. Сцена была далеко внизу…

А по другую сторону занавеса морж только чуть-чуть оторвался от пола, не давая Ивану с Волком опуститься вниз.

— Ох, Терентий, вам надо сесть на диету! — с досадой заявила Василиса, наблюдавшая за друзьями из-за кулис.

Но царевна быстро нашла выход из положения — она быстро забралась на верхнюю балку и сама прыгнула на верёвку к застрявшим спасителям мира. Её веса оказалось достаточно: морж подлетел вверх, к самому потолку, а зеркало вместе с Иваном и Волком опустилось на сцену перед коброй. Её голос прервался, и всё затихло.

— Вроде получилось, — неуверенно проговорил Иван, боясь открывать глаза.

— А как понять? Я посмотрю, — предложил Волк.

— Нет, Серый, лучше я!

— Давай вместе. На счёт три. Три!

Они одновременно открыли глаза, осторожно выглянули из-за широкой рамы зеркала и увидели, что Анак-Кракатау превратилась в каменное изваяние, сражённая собственным взглядом в отражении.

— Серый, похоже, получилось! — обрадовался Иван.

Василиса так и продолжала висеть на канате над сценой.

— Мальчики, ничего не получилось, — возразила она, глядя на зрительный зал.

Все слушатели остались неподвижны, а их глаза по-прежнему ничего не выражали. Магия королевской кобры продолжала действовать.

— Нет, оно получилось, конечно, но как их расколдовать… — задумался Иван.

Они с Волком слезли с зеркала, не подумав о Василисе. Груз на другой стороне оказался слишком велик, и царевну потянуло наверх.

Она отчаянно завопила:

— Ваня! — и разжала руки.

Царевич успел подхватить жену, и Василиса благополучно опустилась на сцену. А вот морж Терентий полетел вниз и с грохотом шлёпнулся за кулисами, пробив пол. Сцена содрогнулась, и окаменевшая змея рассыпалась, превратившись в кучку песка.

Вот теперь точно сработало! Зрители потихоньку начали оживать, недоуменно протирая глаза.

— Шоу закончилось? — удивлённо заметил кто-то.

— У нас получилось, Ваня! — закричала Василиса, бросаясь в мужнины объятия, но тут же снова забеспокоилась: — Только… где же папа?

Глава двенадцатая

Всё хорошо, что хорошо кончается

Царь-батюшка, Кот и Соловей были так удручены своей неудачей, что даже не подозревали, какие страсти разыгрываются в зрительном зале. Они разложили на газетке нехитрое угощение, и Кот разлил по стаканам молоко из бутылки.

— Ну, что сидишь, Соловушка? Пей молочко-то, — кивнул Царь опальному певцу и глянул на Кота: — Споёшь?

— Так я ж без голоса… — хрипло и грустно напомнил тот.

Но Царя это обстоятельство не смутило.

— А ты душой, душой! — И он призывно растянул меха гармошки.

Кот вздохнул и негромко затянул свою любимую песню:

Вновь о том, что день уходит с Земли,

В час вечерний спой мне.

Этот день, быть может где-то вдали

Мы не однажды вспомним.

Вспомним, как прозрачный месяц плывёт

Над ночной прохладой,

Лишь о том, что всё пройдёт,

Вспоминать не надо…

Услышав доносящуюся знакомую мелодию, Василиса встрепенулась.

— Там… кто-то играет как папа… — неуверенно проговорила она.

Иван тоже прислушался.

— Так это папа… играет как папа, — согласился он. — И Кот поёт как Кот. Вот только где они?

Полностью пришедшая в себя Аделаида решила воспользоваться моментом и спасти безнадёжно испорченный конкурс: она потянула за рычаг, и в действие пришёл поворотный круг. Иван, Василиса и Волк медленно поехали за сцену, а Царь, Кот и Соловей, наоборот, оказались перед зрителями. Правда, они сидели спиной к залу и не сразу это заметили, продолжая выводить свою трогательную песню. Послышались одобрительные крики и первые неуверенные хлопки.

— Ой… мы, кажется, на сцене… — наконец спохватился Кот, прервавшись на полуслове.

Он спрятался за декорацией деревца, Царь последовал его примеру. Потом они робко высунулись наружу, не понимая, как тут оказались.

— Так, разворачиваемся, и по моей команде… три-четыре! — неожиданно уверенно скомандовал Соловей.

Он передал Коту микрофон — пока тот не успел опомниться — и взмахнул дирижёрской палочкой. Царь всё понял и покрепче обхватил свою гармошку. И вот над восхищённым залом вновь разлилась романтичная композиция. Зрители подпевали, раскачиваясь в такт музыке, и один за другим включали фонарики, так что зал вскоре стал похож на усеянный звёздами небосвод.

А тем временем за кулисами тоже происходило кое-что интересное — там состоялась встреча Али и Аделаиды.

— Это наш друг, — представила Василиса восточного гостя и давай его расхваливать на все лады: — Мы сначала думали, что он плохой, а он оказался такой хороший и так нам помог!

— Да ну, что там я… — засмущался Али. — Это Волк — он всё понял. А Иван всё придумал! А Василиса — она вообще…

— А я Аня, — с улыбкой перебила его ведущая.

Она тряхнула головой, избавляясь от тщательно уложенной причёски, и сняла тёмные очки, под которыми скрывались изумрудно-зелёные глаза.

Теперь, когда по её плечам рассыпались мягкие кудри, а на лице сияла улыбка, она вдруг стала ещё красивее. Да и голос её изменился — зазвучал мягко и нежно, без прежнего театрального напора.

— А разве вы не… — опешил Али.

— Да нет! — засмеялась бывшая Аделаида. — Это сценический псевдоним. Правда, дурацкий?

— Правда… — согласился заворожённый Али.

Василиса была довольна — похоже, эти двое понравились друг другу с первого взгляда. Напрасно Али переживал, что никогда не сможет найти свою любовь без зелий и заклинаний!

Её миссия была выполнена, и Василиса поспешила обратно к сцене. Выступление как раз завершилось, и она бросилась отцу на шею с криком:

— Папа!

— Доченька! Нашлась! — обрадовался тот, обнимая царевну, но тут же сник, спеша повиниться: — А мы тут, видишь, без тебя конкурс… это… того…

— И ничего не «того»! — возразила Аня-Аделаида, появляясь на сцене. Она взмахнула зажатым в руке листком. — После подсчёта голосов становится ясно, что в нашем конкурсе с огромным отрывом побеждает великолепное трио из Тридевятого царства — Кот, Царь и Соловей!

— Ура! Мы победили, мы выиграли!!! — потрясённо завопил Кот.

Зал восторженно рукоплескал победителям. Друзья бросились обниматься.

— Вы же спасли нас всех от страшной опасности! — внезапно проговорила Аделаида, отодвинув микрофон подальше. — Надо всем об этом рассказать…

— Да ну, чего людей пугать, — отмахнулся Волк. — А потом, мы этих подвигов уже столько насовершали, а сколько ещё совершим! Да, Вань?

Царевич только кивнул, соглашаясь со своим другом и верным спутником во всех опасных приключениях.

А вечером все сказочные царства-государства чествовали победителей. Под грохот фейерверков гости из Тридевятого царства поднялись над землёй на огромном дирижабле и махали оставшейся внизу публике. Все были в сборе — Иван с Василисой, Серый Волк, Царь-батюшка, Кот Учёный и Ферапонт с тётей Дуней.

— Я вижу, вам сейчас что-то нужно, — раздался вдруг знакомый голос. — А у меня это как раз есть.

Из воздуха опять появился загадочный человек в плаще. Он уселся на бортик гондолы, и под капюшоном блеснула хитрая улыбка.

— Сейчас-то нам что нужно? — удивился Иван.

— Фото, — коротко ответил делец. — Чтобы остались прекрасные воспоминания.

Против фото никто возражать не стал — надо же было сохранить память о таком замечательном дне.

— Так вот ответ на загадку Сфинкса, — внезапно догадался Волк, разглядывая получившийся снимок. — Воспоминания! Вот что приходит, не приходя, и уходит, не уходя!

— Почему? — озадаченно спросил Иван.

— Ну, вот говорят, «пришло воспоминание», но оно же у тебя в голове уже было… то есть пришло, не приходя, — принялся объяснять Волк. — А потом оно ушло, но оно же при этом у тебя в голове осталось. Значит, ушло, не уходя!

Все довольно закивали, соглашаясь с таким чудесным ответом. Волк с царевичем, как и обещали, отправили разгадку прямиком в царство восточных сказок.

— Воспоминания… Точно! — обрадовался Сфинкс, прочитав послание от своих новых друзей.

А те медленно уплывали вдаль, навстречу новым приключениям…

Content

Анна Антонова — Иван Царевич и Серый Волк 4

Глава первая Весна в Тридевятом царстве

Глава вторая Вперёд, в Трисемнадцатое!

Глава третья Главный претендент на победу

Глава четвёртая Тёмные секреты

Глава пятая Чёрный кот

Глава шестая Разоблачение

Глава седьмая Беда

Глава восьмая На поиски Василисы

Глава девятая В плену

Глава десятая Немного проницательности

Глава одиннадцатая Финал

Глава двенадцатая Всё хорошо, что хорошо кончается