Сердце Изнанки. Книга — 2

Глава 1

Единство

Передо мной лежал Александр Филиппович Пылаев, его лицо было бледным, а кровь, пропитавшая ковёр, всё ещё блестела в тусклом свете лампы.

Он на миг отключился, чем породил испуганный вздох супруги, но почти сразу открыл глаза.

— Полно, мальчик, — прохрипел он слабеющим голосом. — Ты и так выложился.

Я пропустил его слова мимо ушей. Да, я не лекарь, и в моём арсенале лишь кольцо Злобина с печатью лечения, способное затянуть раны или остановить небольшое кровотечение. Но я — видящий, и это давало мне преимущество.

Моя способность позволяла различать энергетические потоки, видеть сосуды и ткани, недоступные обычному глазу. Я мог направлять энергию туда, где она нужна, и закупорить кровотечение, пускай и не так изящно, как настоящий лекарь, но куда эффективнее, чем если бы это делал обычный одарённый.

Моя задача — протянуть жизнь Пылаева до приезда лекаря, и я не собирался его подвести.

Сосредоточившись, я вливал энергию через кольцо, чувствуя, как она течёт по моим пальцам в рану барона. Я видел, где сосуды разорваны, и, действуя точечно, перекрывал их один за другим.

Слуги, мельтешащие вокруг, и суетящиеся Татьяна с Алисой только мешали, их голоса сливались в раздражающий гул. Но я отгородился от шума, и шаг за шагом закупоривал артерии. Он не умрёт — не сегодня, не в мою смену. Эта мысль едва не вызвала злую улыбку, но я отбросил её и продолжил работу, чувствуя, как кольцо нагревается от большого трафика энергии.

В комнату вбежал Дмитрий, его дыхание было тяжёлым после бега.

— Вениамин Семёнович уже мчится, — доложил он. — Будет минут через двадцать пять.

— Так быстро? — пробормотала Татьяна, её голос задрожал от тревоги. — Он же разобьётся! Нам нужен живой лекарь!

— Спокойно, матушка, — отозвался Дмитрий. — Он заночевал у Романа Михайловича Злобина, это неподалёку.

При упоминании графа Татьяна поморщилась, но тут же кивнула.

— Что ж, всё к лучшему, — буркнула она, бросив на меня насторожённый взгляд.

— Точно, — поддакнул я, отнимая руки от раны Пылаева. — Основные сосуды закупорил, кровотечение остановил.

Я обратился одновременно к барону и его супруге:

— Бояться нечего. До лекаря он дотянет.

Александр Филиппович слабо кивнул, но его тут же скрутил кашель, а тело затрясло от озноба.

На миг его взгляд помутнел, голова откинулась назад, и я понял, что он балансирует на грани обморока, едва цепляясь за сознание. Я стиснул зубы, усиливая поток энергии через кольцо — терять его сейчас было нельзя. Через пару секунд он моргнул, возвращаясь, но дыхание стало ещё слабее, почти прерывистым.

Татьяна всплеснула руками, её глаза округлились.

— Ему холодно! — воскликнула она. — Может, накрыть его? Или подушку под голову? Перенести на кровать? Он же на полу!

— Не трогать! — резко оборвал я поток её мысли, мой голос прозвучал твёрже, чем я ожидал. — Пусть лежит, как есть. Движение раскроет рану, и кровь хлынет снова. Ясно?

Татьяна замерла, затем кивнула, её руки нервно теребили край платья.

— Хорошо, не трогаем, — пробормотала она.

Тут оживилась Алиса, шагнув ближе.

— А чего у него нож в животе торчит? — спросила она, указывая на кинжал. — Может, вытащить?

Я хмыкнул, бросив на неё взгляд.

— Ещё одна, — сказал я, не скрывая иронии. — Нож закупоривает рану. Вытащишь — и рана разойдётся. Он истечёт кровью за минуту. Ещё мудрые советы будут?

Алиса подняла руки в жесте капитуляции.

— Всё, всё, не лезем, — буркнула она, отступая.

Тяжело выдохнув, я поднялся на ноги, ощущая, как усталость сковывает мышцы. Хотел было утереть пот со лба, но взглянув на руки передумал — они были липкими от крови Пылаева.

— Присмотрите за отцом, — бросил я семейству. — Дайте ему воды, если сможет пить. И не тормошите. Ему нужен покой.

К моему облегчению, никто не стал спорить. Татьяна кивнула, всё ещё нервно теребя платье, а Алиса молча отступила к матери. Я отошёл в дальний угол комнаты, где лежало тело ассасина, которого Татьяна своей стихией насадила на крюки вешалки. Слуги, стараясь не смотреть на труп, сняли его со стены и уложили рядом, чтобы не нагнетать и без того тяжёлую атмосферу.

Я присел на корточки, внимательно оглядывая тело. Чёрное одеяние плотно облегало фигуру, на голове — балаклава из той же тёмной ткани. Стянув её, я увидел обычное лицо, ничем не примечательное, словно у случайного прохожего. Ни шрамов, ни знаков отличия — ничего, что могло бы выдать личность.

Переключившись на магическое зрение, я осмотрел его истинным взглядом. Несколько артефактов слабо мерцали: пара синих, один зелёный. На пальце горело кольцо оранжевого уровня, от которого исходила тяжёлая энергия. Присмотревшись, я заметил плетение проклятия, опутывающее артефакт. Потратив пару секунд, я разобрался: если снять кольцо, оно взорвётся, распылив яд, который поразит всех вокруг. Да уж, это не те безобидные побрякушки, что подсовывает Алиса через служанку. Эти ребята играли по-крупному, и их цель была ясна — убивать всех. Я решил оставить вещи ассасина на месте.

Мой взгляд упал на ладонь убийцы. Там красовалась татуировка — силуэт ласки, вычерченный тонкими линиями. Магическое зрение подсказало, что она не простая: похоже именно это сложное плетение и обеспечивало невидимость. Любопытно. Это объясняло, как они крались незамеченными, пока я не вычислил их ауры. Я мысленно отметил, что стоит подробнее изучить такие татуировки — знание врага никогда не бывает лишним.

Ко мне подошёл Дмитрий, его шаги были тяжёлыми, а лицо всё ещё бледным. Он кивнул на тело.

— Это ассасины из Дома Тени, — произнёс он, прищурившись.

— Дом Тени? — я вскинул бровь.

— Значит, есть кому предъявить счёт. И кого расспросить, если дойдёт до дела.

Дмитрий тихо рассмеялся, но в его голосе не было веселья.

— Расспросить, гильдию убийц? Они наёмники, Костя. Никогда не раскроют нанимателя. Да они и сами, скорее всего, ничего не знают. Они только исполнители. Куратор в курсе задания, а кто куратор — поди разбери.

Я хмыкнул. Да уж, гильдия убийц значительно усложняет дело. Если конкретных баронов можно призвать к ответственности, а там и до основного интригана дойти, то адепты плаща и кинжала хоронят все улики. Осталось понять, почему на Злобина нарываются бароны, а к Пылаеву прислали убийц, а не наоборот.

Интересно, кому так насолил Пылаев-старший, что на него натравили элитных убийц? Я бросил взгляд на барона, лежащего в углу, и подумал, что ответы вряд ли упадут на меня с неба.

Дмитрий посерьезнел, его взгляд стал острым.

— Знаешь, мне тяжело это признавать, но, похоже, Злобин не зря тебя к нам привёл. От этих ассасинов спасения почти нет. Только видящие, знахари или другие редкие одарённые, что чуют энергию, могут их остановить. Злобин будто знал заранее, с чем нам придётся столкнуться.

Хм, может и знал. Со Злобиным ни в чём нельзя быть уверенным.

Дмитрий выдохнул, глядя мне в глаза.

— Если бы не ты, мы бы не выжили. Алиса рассказала, да и я сам видел — ты их всех перебил. А у тебя какой уровень? Зелёный? Синий?

— Зелёный, — подтвердил я, не вдаваясь в детали.

— Это же курам на смех, — хмыкнул он. — Одарённый зелёного уровня уделал синих воинов. Но твоя способность видеть дала тебе все карты в руки. Судьба, похоже, любит пошутить.

— Достаточно просто сказать спасибо, — произнёс я, выпрямившись и напоследок бросив взгляд на тело ассасина у стены. Решил сказать Дмитрию: — Артефакты на нём сплошь с ловушками и могут вызвать взрыв или еще, что похуже. И лучше не трогать, они могут сработать при малейшем касании.

Дмитрий кивнул.

— Знаю, для этого не нужно быть видящим. Ассасины не любят делиться своими секретами и вещами.

Молодчик оказался бесполезен, никаких наводок, кроме татуировки ласки, дающей невидимость. Я уже прикидывал, как использовать это знание в будущем.

Дмитрий спросил приглушённым голосом:

— Слушай, Костя, меня не отпускает одна мысль. Ты ведь был в изнанке?

Я спокойно встретил его взгляд, не выдав ни тени сомнения.

— Был.

— Как ты выжил? — его глаза сузились. — Кто ты вообще такой? Почему не погиб?

— А ты уже жалеешь, что я там не сгинул? — я изогнул бровь, лёгкая ирония скользнула в голосе.

— Да прекрати, — он нахмурился. — Ты ведь уже понял, что я не хотел тебя убивать. Способность сработала, тебя вышвырнуло. Но… оттуда никто не возвращался. Как ты-то смог?

Я глубоко вздохнул, выдержав паузу.

— С чего ты взял, что все, кто попадает в изнанку, обязательно умирают? — спросил я, глядя ему в глаза.

— Так никто не возвращался, — Дмитрий пожал плечами, но в его голосе мелькнула неуверенность.

— Вот именно, — хмыкнул я. — Откуда нам знать, что они мертвы? Может, они просто не нашли пути назад.

— Тогда почему вернулся ты, а другие — нет? — не унимался он.

— Самому бы узнать, — покачал я головой. Я был уверен, что моя истинная способность связана с изнанкой, но её природа оставалась загадкой.

Видящий — лишь иллюзия. Часть моего дара схожая с этими одарёнными. Мне нужен был настоящий знахарь, чтобы разобраться с этой силой. Пока же я использовал её так, как умел, и это спасло нас сегодня.

— Меня волнует другой вопрос, — сказал я, переводя разговор. — Кто подослал этих ассасинов? И где мы будем хоронить эту братию? — я криво усмехнулся.

Дмитрий растерянно огляделся.

— Спрашивать не у кого, все мертвы, — развёл я руками. — Разве что у отца твоего узнать, кому он в последнее время насолил.

Дмитрий горько усмехнулся:

— Ты хотел сказать — у нашего отца, братец? — смотрел он с явной иронией, но слова эти кое-что назначили. В каждой шутке есть только доля шутки. А события минувшего дня, значительно расположили Дмитрия ко мне. Как говорится, нет худа без добра. Я едва не расхохотался, и не хлопнул его по больному плечу.

Дмитрий, конечно, не смирился с тем, что у него появился «брат», подосланный Злобиным по неясным причинам. Но он был бы глупцом, если бы продолжал ерепениться после этой ночи, которая могла стать для них последней. Его «братишка» и признание Александра Филипповича общим отцом не были искренними — скорее, это была капитуляция. Он понял, что мы на одной стороне. Не родные, но свои, союзники. Он сможет доверить мне спину в бою с общим врагом, и это уже победа. Я мысленно усмехнулся: кто бы мог подумать, что я так быстро стану частью этого дома, пусть и на своих условиях.

— Отца сейчас не трогай, — мотнул я головой. — Он ранен, ему не до расспросов. Пусть оклемается.

— Ну да, — протянул Дмитрий, бросив взгляд на Александра Филипповича, который лежал в углу, балансируя на грани сознания. — И желательно, чтобы за это время нам не подослали ещё таких же.

— Узнать, кто напал на наш род, необходимо, — произнёс я вкрадчиво, глядя ему в глаза. — И кто бы это ни был, они ответят.

Дмитрий кивнул, будто заворожённый.

— Да, те, кто посмели тронуть наш род, поплатятся, — его голос стал твёрже.

Я мысленно усмехнулся. Умница, братец. Похоже, только что я решил главную задачу — перестал быть чужаком в этом доме. Теперь мы с Дмитрием на одной стороне, против общей угрозы. Я и не думал, что так быстро стану здесь своим, особенно для этого ершистого парня.

— Может, у тебя есть предположения, кто это мог быть? — спросил я, прищурившись.

Дмитрий оглянулся на отца, чьё дыхание было слабым, но ровным, и тихо рассмеялся.

— У нас много врагов, братишка. Батюшка, как ты понимаешь, весьма азартен.

— Это точно, — протянул я, скрывая улыбку. — Когда он придёт в себя, всё же расспроси, кому мог перейти дорогу. А я поговорю с графом Злобиным. Узнаю, у кого он увёл долг отца. Может, это даст зацепку.

Я уже и без расспросов видел, как складывается картинка. Из этой истории торчали уши князя Диброва и его интриг, будто плохо скрытые нити заговорщического полотна. Не зря Пылаев так заинтересовал Злобина, что тот, бросив дела, подослал меня сюда. В голове крутилась история, рассказанная Виктором-Паладином: приспешники Диброва планировали открыть транзит культистов и тварей на земли Злобина, чтобы дискредитировать графа в глазах императора.

Пылаев, чьи земли лежали почти у границы, был одной из ключевых фигур. Через территории Викентьева и Пылаева можно было направить орды тварей прямо на земли Злобина. Если земли Пылаева не удаётся отобрать, то его проще устранить, оставив территорию временно бесхозной. А через такую брешь культисты пройдут без помех.

Всё сходилось. Пылаев — сосед Злобина, его земли граничат с графскими на обширной площади.

Но одна деталь не давала покоя: избавление Пылаева от долгов явно било по планам Диброва. Как он так быстро узнал о сделке? Не прошло и дня, а ассасины уже здесь — и не для переговоров, а для убийства.

Викентьевы? Вряд ли младший Викетьев успел бы доложить отцу и организовать покушение. Значит, всё было спланировано заранее. Кто-то, знавший о сделке, слил информацию Диброву, врагу Злобина. Кто это был — не моя задача выяснять, но у меня есть договорённость с графом, и моя благодарность ему побуждает действовать. Лучшее, что я могу сейчас сделать, — поставить Романа Михайловича в известность. А там пусть уж он решает, как быть. Злобин может сколько угодно твердить, что Пылаев ему не важен, но это ложь. Пока барон жив и в здравом уме, земли Пылаевых — буфер между тварями пограничья и владениями графа. А значит, Пылаева нужно усиливать. И раз уж это теперь мой род, я выжму из Злобина всё, что можно, для его защиты.

Я взглянул на женщин семейства Пылаевых, суетящихся вокруг раненого барона.

— Кость, — снова позвал Дмитрий, его взгляд был цепким, но уже без прежней настороженности. — Ты ведь потом расскажешь, что видел в изнанке?

— Расскажу, — усмехнулся я, выдержав паузу. — Когда сам разберусь.

Я не хотел оставлять Александра Филипповича одного в комнате. Рана могла открыться, а инстинкт подсказывал, что расслабляться рано. Одна мысль жгла сильнее усталости: внизу, у моей комнаты, лежал оглушённый ассасин. Я не всех убил — этот ещё дышал, и его можно было допросить.

Глава 2

Декорация

Слуги метались по дому, как ошпаренные. Хотя зачем — не пойму. Всё равно ни на что не могли повлиять. Паладины, как и ожидалось, держались в стороне от аристократских распрей, и не вмешивались, но вот отсутствие личной гвардии Пылаевых резало глаз. Странно.

Я я ведь упустил одно важное дело — надо было сразу разыскать главу охраны Пылаевых, если таковой вообще существовал. После нападения ни один гвардеец не показался, что наводило на мысль: либо охрана никудышная, либо её попросту нет. Те парни на воротах, что встречали нас после чёрвоточины, с автоматами наперевес, больше походили на вышколенных дворецких, чем на бойцов.

Но гвардейцев можно оставить и на потом. Сейчас моя цель была внизу — оглушённый ассасин, которого я оставил у своей комнаты. Его нужно было допросить. Я оглушил его довольно давно, так гляздишь — он очнётся, а связать я его не успел — не до того было.

В коридоре обнаружил белого кота, что с интересом уставился на меня ярко-зелёными глазами. А этот откуда здесь взялся? Раньше животных в доме не замечал. На автомате просканировал его взглдом видящего. Вроде обычный кот.

Не придав этому значения двинулся дальше.

По пути я встретил Динару, служанку. Её лицо было напряжённым, но она старалась не выдавать усталости и тревоги.

— Доброго вечера, господин, надеюсь вы в порядке.

— Принеси в мою комнату моток верёвки, покрепче, — бросил я на ходу. — И поживее.

Она кивнула и скрылась в боковом коридоре. Поднимаясь по лестнице, я влил силы в истинное зрение, следя за синей аурой ассасина этажом ниже. Она вдруг задрожала, оживая, и моё чутьё забило тревогу. Я ускорил шаг, не отрывая взгляда от ауры.

Судя по движению синего свечения, ассасин уже очнулся и вполне уверенно шевелился. Вот пленник попытался встать, но в следующий миг, его уже замерла, слегка потускнев. Что за чертовщина? Я вмиг слетел с лестницы, едва не наступив ещё на одного кота, и практически ворвался в коридор, но замер, увидев занятную картину.

На полу валялась сломанная табуретка, её обломки лежали рядом с телом ассасина. Луиза, стоя над ним, заканчивала стягивать его запястья простынёй, её движения были ловкими, как будто она это делала далеко не первый раз. Ассасин лежал без сознания, а на затылке, где сползла балаклава была видна шишка, немаленьких размеров.

— Повелитель? — улыбнулась она, заметив меня, её глаза хитро блеснули в тусклом свете лампы.

— Ты его табуреткой приложила? И связала? — спросил я, не скрывая удивления.

— А что мне оставалось? — пожала она плечами, но улыбка стала шире. — Вы меня с ним бросили. Я следила, чтоб не сбежал, а он вдруг зашевелился, начал вставать. Ну, я его… табуреткой. И решила связать, на всякий случай.

— Умница, — расхохотался я, качая головой. Но несмотря на радушную улыбку, думал я совсем о другом. Слишком уж эта горничная умелая. И с артефактами ко мне ходит, и в постель ложится, причём ведёт себя как лучшая императорская наложница. Ассасина табуреткой оглушила, абсолютно не заробев. Что-то с этой горничной нечисто, надо бы расспросить о ней Алису.

В этот момент подоспела Динара, сжимая моток крепкой верёвки. Я принял его, кивнув.

— Спасибо, Динара.

Она бросила колючий взгляд на Луизу, которая, устроилась на краю моей постели и выглядела слишком уж уверенно, даже по-хозяйски.

— Что ты тут делаешь? — процедила Динара, округлив глаза. — Что ты себе позволяешь, сидеть при господине, да еще и на его кровати! Ваше благородие, выпороть бы её, если прикажете?

— Не надо, — отмахнулся я, скрывая усмешку. — Не сегодня. Динара, иди наверх, помоги госпоже Пылаевой.

Динара ещё раз смерила Луизу взглядом, от которого та лишь слегка порозовела, и вышла, хлопнув дверью чуть громче, чем следовало. Луиза, не теряя момента, наклонила голову, захлопав ресницами.

— А может, вы меня всё же накажете, повелитель? — пропела она, её голос был почти игривым.

Я хмыкнул, ишь какая штучка. Так прислуга себя не ведёт. Эта девушка явно знала, как себя вести, да и её ловкость с табуреткой только усиливала мои подозрения.

— Слушай, — сказал я, присев на стул напротив и скрестив руки, — какие функции ты тут выполняешь?

— Я лишь послушная горничная, — ответила она, её улыбка стала ещё более обворожительной. — Навожу порядок, а ещё помогаю вам укладываться на ночь, — она повела игривым язычком по губам.

— Ну да, ну да, — покивал я, не скрывая иронии. — Очень полезная.

Я принялся связывать руки ассасина, затягивая верёвку тугими узлами. Надо отдать должное Луизе — простынёй она стянула его на удивление крепко, так что без магии он бы точно не выбрался. Откуда у горничной такие навыки? Двигается, как воин, вяжет узлы, как заправский палач, да и в постели… Я оборвал мысль, сосредоточившись на деле. Её ловкость определённо вызывала вопросы.

Закончив связывание, я оттащил его в глубь комнаты, к дальней стене, и запер дверь, отрезав нас от суеты дома. Взгляд упал на Луизу, всё ещё стоявшую у постели, её глаза поблёскивали любопытством.

— Иди, помоги госпоже Пылаевой с Динарой, — сказал я. — Им сейчас нужна помощь.

Она хотела возразить, её губы дрогнули, но передумала. Возражение выглядело бы подозрительно, и она это поняла.

— Да, мой повелитель, — произнесла она с лёгким поклоном и вышла, оставив за собой тонкий аромат духов.

Я проводил её взглядом, прикидывая. Луиза радовала меня две ночи, но в этом доме доверять нельзя никому. К тому же женщины переменчивы, кто знает что стрельнет в её голове завтра? К том же её ночные визиты всё ещё оставались загадкой. Чего она добивалась? Пока я не знал, но лишние свидетели при допросе мне были ни к чему. Кто свой, а кто чужой в поместье Пылаевых, предстояло выяснить, и я не собирался раскрывать карты раньше времени.

Открыв шкаф, я перебрал вещи и нашёл магафон, оставленный мне графом Злобиным перед отъездом. Проверил заряд — полный. Набрал номер и приложил к уху. Время позднее, но дело не терпело. Злобин ответил мгновенно, его голос был бодрым, будто он не спал вовсе.

— Костя? Рад тебя слышать. Какие новости?

— Доброе утро, Роман Михайлович, — ответил я, не скрывая лёгкой иронии. — Давно не слышались. День прошёл? Два?

— Ха, соскучиться успел? — расхохотался он. — Ну, выкладывай, что там?

— Есть материал для ваших опытов, — сказал я. — Ассасин. Живой. Его подослали убить Пылаева.

Злобин выдохнул, его тон стал серьёзнее.

— Так и знал. Дня не прошло, а они уже тут как тут. Когда только успевают всё узнавать?

— Что с ним делать? — спросил я.

— Убей, — отрезал граф. — Он ничего не скажет, а для опытов они не годятся. Слишком много узконаправленной магии. И не тяни. Если поймёт, что не выбраться — вмиг самоуничтожится, еще и тебе повредит. У них полно артефактов, которые могут отравить, взорваться или ещё что похуже.

— Принял, — кивнул я, хотя Злобин этого и не видел. — Роман Михайлович, а кто мог их подослать? Нужно знать, с кем имеем дело. У кого вы увели долг Пылаева?

— Всё просто, — хмыкнул он. — Я увёл долг из-под носа графа Лисина.

— Лисина? — удивлённо спросил я, намереваясь рассказать Злобину о сегодняшних злоключениях, но в этот момент в дверь постучали — в который раз за эту ночь.

— В этом доме покоя не дождёшься, — хмыкнул я, бросив взгляд на связанного ассасина у стены.

— Войдите, — произнёс я со смирением, не отрываясь от магафона.

Дверь скрипнула, и в комнату вошла Луиза, её улыбка была, как всегда, обворожительной, но глаза выдавали лёгкую настороженность.

— Повелитель, — пропела она, — я забыла свой передник.

— Входи уже, — махнул я, возвращаясь к разговору с Злобиным.

— Что там у тебя, Костя? Охаживаешь прислугу Пылаевых? — раздался его насмешливый голос из трубки. — Смотри, Зоя заревнует.

— Зоя неприступна, как крепость, — хмыкнул я, не обращая внимания на то, как брови Луизы поползли вверх при упоминании другого женского имени.

Мой взгляд скользнул по ассасину, и я замер. Его аура, которую я отслеживал краем истинного зрения, больше не была тусклой. Он не спал. Хуже того — кажется он явно подслушал наш разговор, в частности рекомендацию Злобина убить его. Я заметил, как его пальцы медленно крутят перстень, и тот начал разгораться оранжевым светом, пульсируя всё ярче. Самоуничтожение. Проклятый артефакт готовился взорваться, и времени оставалось мало.

— Луиза, сюда! — рявкнул я девушке, начисто забыв про Злобина.

— Что? — она растерялась, её глаза округлились.

— Ко мне! — повторил я, уже двигаясь к окну.

В два прыжка она оказалась рядом. Я схватил её за талию, чувствуя, как адреналин бьёт в виски. Краем глаза я увидел, что артефакт ассасина вот-вот сдетонирует. Не раздумывая, я оттолкнулся ногами от пола, и в прыжке врезался в окно спиной вперёд. Тут же перевалился через подоконник, утянув Луизу за собой. Действовал я на инстинкте, как в бою, когда каждая секунда решает всё. Уже в полёте мелькнула мысль: не слишком ли резко я среагировал? Но тут же грянул взрыв, и огненный рёв заглушил сомнения.

Я мысленно поблагодарил судьбу — ведь падать оказалось не далеко и мы налетели прямо на деревянный навес, закрывающий веранду прямо под моим окном. Мы с Луизой в обнимку рухнули на грубо сколоченные, что жалобно скрипнули под нашим весом, но выдержали. Однако дальше, мы покатились кубарем по деревянным дощечкам и рухнули с навеса прямо в кусты, что буйно разрослись внизу. К счастью, это были не розы — колючие шипы сейчас были бы не кстати.

Луиза хоть и была лёгкой, однако при приземлении едва не переломала мне рёбра. Продолжая прижимать девушку к себе я поднял голову. Из окна моей комнаты вырывались языки пламени, а за ними повалил чёрный дым. Если бы мы остались внутри, Луизе точно пришёл бы конец, да и я бы вряд ли отделался лёгким испугом.

— Чёртовы ассасины, — выругалась Луиза, оттолкнувшись от моей груди поднявшись. Она принялась отряхиваться, её голос дрожал, но в нём сквозила злость, а не страх. Не понимает, что едва не погибла, или столь хладнокровна?

— Хоть бы поблагодарила, — хмыкнул я.

— Спасибо, но как придёте в себя, расскажите, что там за Зоя такая, — произнесла она.

Я лишь тяжело вздохнул. Вот всегда так, всё самое приятное заканчивается слишком быстро, а женская натура спешит себя проявить сполна.

Я завозился в кустах, проверяя, целы ли кости. Высота была небольшой, но падение даже с первого этажа могло оставить пару синяков. К счастью, навес над верандой смягчил удар, и я отделался лишь саднящей спиной. Луиза, цепляясь за мои плечи, тоже казалась целой, хотя её платье превратилось в лохмотья. Мой костюм выглядел не лучше — Динара с её идеей о портных теперь казалась пророком.

Из дальнего от нас окна второго этажа высунулась физиономия Дмитрия. Он окинул взглядом дымящееся окно моей комнаты, затем нашёл меня глазами.

— У вас там всё в порядке? Что вы устроили? — крикнул он, в его голосе мешались тревога и раздражение.

— Нормально всё, — отозвался я, поднимаясь. — Скажи служанкам, чтобы в мою комнату не совались. Там был недобитый ассасин. Активировал кольцо самоуничтожения. Не знаю, что там был за взрыв, но в комнате вполне может быть распылён яд, так что лучше не рисковать. Пусть никто не лезет, пока не проверим.

Дмитрий кивнул и исчез в окне, а я, помогая Луизе выбраться из кустов, заметил лежащий неаодалёку магофон. Экран мигал цифрами секундомера — Злобин всё ещё был на связи. Я подхватил трубку и приложил к уху.

— Роман Михайлович, вы меня слышите?

— Слышу, слышу, — его голос был спокойным, но с ноткой любопытства. — Что за грохот? Что там у тебя стряслось?

— Только что осознал ценность ваших советов, — хмыкнул я, скрывая досаду. — Пожалел, что не прикончил ассасина сразу. Возникли трудности. Перезвоню позже, у меня ещё остались кое-какие вопросы.

— Хозяин — барин, — хохотнул Злобин. — Скажи, Пылаев цел? Лекарь умчался от меня, будто вихрь, кричал, что Александр Филиппович при смерти.

— В порядке он, — ответил я. — Ваше кольцо оказалось кстати. Без него он бы истёк кровью до приезда Вениамина Семёновича.

— Приятно знать, что мои подарки к месту, — усмехнулся граф.

— Так что если есть желание подарить еще что-то — так и знайте — отказываться не намерен, — подыграл я.

— Разберёмся. Ладно, решай свои проблемы, — бросил он, и связь прервалась.

Я сунул магафон в карман, чувствуя, как усталость накатывает, но красный кристалл, впитанный накануне, изрядно грел кровь, не давая расслабиться.

Луиза, отряхивая изорванное платье, бросила на меня взгляд, в котором читалась смесь подозрения и благодарности. Она еще не решила, благодарить меня за спасение, или устроить сцену ревности. И это горничная при аристократическом роде?

— Едва не поджарились, — сказала она, оценив столб дыма идущий из окна.

Её находчивость и хладнокровие заставили задуматься. Горничная, которая не боится ассасинов и взрывов, — это не просто так. Я внимательно просканировал её истинным зрением — простой человек, без ауры одарённого, а большего и не узнать. Но инстинкт подсказывал держаться с ней на чеку.

Стоило нам выбраться из кустов, как навстречу шагнул мужик с автоматом. Нашивки на форме выдавали гвардейца Пылаевых. Наконец-то хоть один объявился. Его лицо было хмурым, но взгляд цепким, будто он пытался понять, кто я такой.

— Вот это да, никак гвардия нарисовалась, — произнёс я, прищурившись. — Где вся ваша братия была, когда ассасины по дому шастали?

— Ваше благородие, с вами всё в порядке? — игнорируя риторический вопрос, спросил гвардеец, его взгляд метался от моего лица к дымящемуся окну, из которого всё ещё валил дым.

— В порядке, в порядке, — отмахнулся я, потирая саднящую спину. — Жив-здоров, руки-ноги на месте. А ты как, не хвораешь?

Гвардеец, молодой парень с короткой стрижкой, уставился на меня, явно сбитый с толку.

— Да в порядке, господин. А… почему спрашиваете?

— Почему? — я прищурился, шагнув ближе. — На вашего господина напали, а вы тут где-то шляетесь. Пятеро ассасинов по дому гуляли, как по проспекту, зато ни одного гвардейца. Это что за прятки? Где вы были, когда Пылаев чуть кровью не истёк?

Мои слова били, как плеть, и щеки парня запылали. Он слушал, стиснув зубы, но не перебивал. Когда я выплеснул всё негодование, он ответил, стараясь держать голос ровно:

— Мне за это не платят, господин. Я охраняю периметр. Таков приказ командира гвардии.

— Периметр? — мои брови поползли на лоб. — Это что за новости? Кому ты служишь — Пылаеву или своему командиру?

— Служим роду Пылаевых, — кивнул он, но развёл руками. — А подчиняемся начальнику гвардии.

— Уму непостижимо, — я покачал головой, сдерживая желание повысить голос. — Ты воин, охранник, твоя задача — беречь дом. А ты мне про периметр толкуешь? Курам на смех! Зови своего командира, и поживее. Я ему объясню, кого и как защищать и какие приказы отдавать.

Луиза, стоявшая рядом, отряхивала изорванное платье. Шов лопнул, обнажив её плоский живот, и гвардеец, не удержавшись, бросил на него взгляд. Его кадык дёрнулся, и я лишь хмыкнул.

— Понятно, о чём вы там думаете, — бросил я. — Веди к начальнику, пока на Пылаевых ещё десяток покушений не организовали.

Парень стерпел выволочку, выпрямился и кивнул.

— Следуйте за мной, господин. Провожу.

Я бросил взгляд на Луизу, чьи глаза поблёскивали в полумраке.

— Со мной всё в порядке, — произнесла она, заметив мой взгляд, — Я пойду в дом и переоденусь, а потом посмотрю чем могу помочь госпоже Пылаевой.

Казарма гвардии Пылаевых находилась за бараком паладинов, в полусотне метров от дома. Это было нелепо. Охрана должна быть единым целым с поместьем, а не торчать в отдалении, словно посторонние соседи. Всё здесь было устроено не по уму, и я чувствовал, как во мне закипает решимость. Если Пылаевы хотят выжить, кто-то должен взять дело в свои руки. Такими темпами, я останусь без рода, а этого я допустить не мог, слишком мало я побыл бароном.

Казарма гвардии Пылаевых была непримечательной — длинный барак, окружённый пожухлой травой, с выцветшей краской на стенах. Внутри же обстановка оказалась недурной: крепкие койки, столы, вычищенные до блеска, но ремонт явно не делали лет десять, несмотря на следы былого качества. Гвардейцы, человек под пятьдесят, расположились кто где. Одни лениво пили чай у окон, любуясь видом на поместье и столб дыма из моего окна, другие безмятежно храпели на койках. Никто не суетился, не бросился к оружию, не побежал к дому. Это что, бунт? Мятеж? Или просто наплевательство? Я набрал полную грудь воздуха, сдерживая желание рявкнуть, и повернулся к парню, что привёл меня.

— Где ваш главный? — спросил я, мой голос был холоднее столетнего айсберга.

Гвардейцы перевели на меня взгляды. Поднялись с коек, хором произнесли: «Доброго дня, ваше благородие», но на этом всё. Парень, явно смущённый, тихо произнёс:

— Не серчайте, господин. У нас тут порядки такие, не мы их устанавливали. Поговорите со старшим, он всё объяснит.

— Веди к старшему, — хмыкнул я, чувствуя, как раздражение закипает еще сильнее.

— Вон там, — указал он на массивную дубовую дверь в дальнем конце барака.

Я двинулся к ней, шаги гулко отдавались по деревянному полу. Злость клокотала, но я держал себя в узде — криком делу не поможешь. Толкнул дверь с такой силой, что она врезалась в стену, издав гулкий удар. Мужчина за столом, седой, с выправкой старого вояки, даже не вздрогнул. Он неспешно отхлебнул чай из кружки и поднял на меня спокойные глаза.

— Доброе утро, ваше благородие, — произнёс он, будто мы на светском приёме.

— Доброе утро? — я вскинул бровь, шагнув к столу. — Это всё, что вы скажете? На барона Пылаева напали. Пять ассасинов из Дома Тени чуть не прикончили его, а вы тут чаи распиваете. Это как понимать?

— Досадная ситуация, — кивнул он, отставляя кружку. — Признаться, не уверен, что мои люди, будь они в доме, смогли бы справиться. Ассасины Дома Тени — серьёзные противники. Хотя да, жаль, что мы не помогли.

Его искренность только сильнее вывела меня из себя.

— Жаль? — переспросил я, упирая руки в стол. — Почему вы до сих пор тут сидите? Почему не разбираетесь, не охраняете барона?

— Не можем, — пожал он плечами, его голос был ровным. — Жалование нам не платят больше года. Мы давали клятву роду Пылаевых, и продолжаем служить, но клятва не кормит. Барон сам велел охранять только периметр — для виду, чтобы соседи не поняли насколько бедственное положение у семьи. Мои люди живут здесь, но многие подрабатывают в чужих деревнях, где платят. Александр Филиппович оброк с селян собирает, а нам ничего не даёт.

Я замер, переваривая услышанное. Это был не просто бардак — это была катастрофа. Гвардия, которая должна быть щитом рода, превратилась в декорацию. Кто-то — Дибров, Лисин или их приспешники — явно знал об этой слабости и использовал её.

— Я бы и рад что-то предпринять, — пожал плечами командир гвардии, откидываясь на стуле, — но следую приказу барона. К тому же, у меня есть гордость. Долг перед господином я всегда исполнял, как должно. Но сейчас… даже не знаю, чем могу помочь. Александр Филиппович жив?

Его взгляд был искренним, в нём мелькнула тревога, но он не двинулся с места. Я стиснул зубы, чувствуя, как злость вскипает, будто котёл на огне.

— Жив, — бросил я, мой голос был острым, как клинок. — Вашими молитвами. Жаль, только молитвами.

Я окинул взглядом кабинет: потёртый стол, выцветшие карты на стенах, кружка с остывшим чаем. Этот бардак был зеркалом всего поместья Пылаевых — видимость порядка, скрывающая развал.

— Я наведу здесь порядок, — процедил я, глядя ему в глаза. — Будьте уверены.

Глава 3

Активы и пассивы

Злость толкала вперёд, и я, не сдерживая тяжёлых шагов, двинулся прочь из казармы. Гвардейцы провожали меня взглядами, но никто не посмел заговорить. В одном я был твёрдо уверен: ничего из добытого — ни рубля, ни энергоядра, ни кристалла — я не отдам Пылаеву-старшему в руки. Пусть он глава рода, но подчиняться человеку, который довёл семью до такого состояния, я не собирался. Действовать буду во благо рода, но на своих условиях. Если барон попробует возражать, пошлю его к Злобину — пусть сами разбираются.

Моя цель была ясна: проверить последствия взрыва в комнате. Там осталось моё имущество — рюкзак с золотом, энергоядра и кристаллы — что Злобин выдал как подъемные. Я не стал их тратить на усиление, понимая, что деньги так же важны, как личная сила. Но если я останусь без ресурсов, все усилия будут напрасны.

Войдя через парадный вход, я наткнулся на Луизу. Её глаза, как всегда, блеснули хитринкой, но лицо омрачала тревога.

— Повелитель, вы в порядке? — спросила она, оглядывая мой изорванный костюм.

— В порядке, — буркнул я. — Сделай кофе, покрепче. Чую, спать сегодня не придётся.

Она кивнула и исчезла в коридоре. Этой ночью ненасытная Луиза выжала меня досуха, но ассасины окончательно отбили желание закрывать глаза. Поднявшись на второй этаж, я направился к своей комнате. У двери уже толпились слуги, их шепотки затихли, едва я появился.

— Разойдитесь, — приказал я, и они шарахнулись в стороны.

Моё внимание привлекло странное движение под ногами — коты, штук пять, с мяуканьем разбегались из-под двери. Откуда они взялись? Раньше я их в поместье не замечал. Их шерсть была пропитана запахом гари, а один, чёрный, с обожжённым хвостом, бросил на меня укоризненный взгляд, будто я был виноват в его бедах. Я хмыкнул, но мысль о котах тут же вытеснили заботы поважнее.

Динара появилась, будто из ниоткуда, её шаги были торопливыми, но голос оставался спокойным.

— У Татьяны Евгеньевны питомник кошачий на первом этаже, — пояснила она, поправляя выбившуюся прядь. — Любит она кошечек. А Александр Филиппович их терпеть не может, не пускает в дом. Видимо, те поганцы, что ночью пролезли, вошли через питомник и дверь не закрыли. Вот кошки и разбежались.

— Понятно, — кивнул я, подходя к своей комнате. Запах гари всё ещё висел в воздухе, смешиваясь с сыростью утреннего тумана. — Там осторожнее, — бросил я слугам, толпившимся у двери. — Может быть яд.

Мой голос прозвучал резко, и слуги отшатнулись, их лица побледнели, будто из комнаты вот-вот выскочит новый ассасин. Я толкнул дверь, и она скрипнула, открывая вид на разрушения.

Комната была залита водой — её явно тушили подоспевшие слуги. В дальнем углу лежало тело ассасина, правая рука оторвана, лицо скрыто чёрной маской, пропитанной копотью. Так ему и надо. Комната была в плачевном состоянии: стены почернели, мебель обуглилась, ковёр лежащий на полу, чавкал от обилия воды, но пламя, к счастью, угасло. Сквозь выбитое окно тянуло сквозняком, унося остатки дыма. На подоконник села птица — маленькая, с серым оперением, — и принялась чистить перья.

Хм. Если бы в комнате был яд, вряд ли бы птица тут сидела.

В этот момент чёрный кот с обожжённым хвостом, тот самый, что пялился на меня у двери, ворвался внутрь и прыгнул к окну, пытаясь поймать птицу. Но та с писком улетела, а кот приземлился на подоконник, гордо оглянувшись на меня. Я невольно усмехнулся.

— Проверка на яд пройдена, — пробормотал я. Ни один кот не сунется туда, где смертью пахнет.

На всякий случай, все же, задержав дыхание, я шагнул к шкафу в углу, где оставил рюкзак с подъемными от Злобина и золотыми монетами, энергоядрами и кристаллами, найденными в червоточине. Удивительно, но шкаф почти не пострадал, лишь слегка обуглился по краям. Внтри он и вовсе был как новый. Магия артефакта ассасина, похоже, была рассчитана на взрыв, а не на пожар, и это спасло мои вещи. Я открыл рюкзак, проверяя содержимое: всё на месте, ни одна монета не пропала, осколки поблёскивали в полумраке. Подумав, решил оставить рюкзак в шкафу — таскать его с собой незачем, а слуги вряд ли полезут в мои вещи после такого переполоха.

Я выпрямился, оглядывая комнату. Эта ночь обнажила слабости поместья: пассивная гвардия, открытые двери питомника, барон, который довёл род до упадка.

Луиза, появившаяся в дверях с подносом кофе, бросила на меня взгляд, полный любопытства.

— Ваш кофе, повелитель, — сказала она, её голос был мягким, но глаза выдавали хитринку.

— Поставь на стол, — кивнул я на почерневший предмет мебели.

Подходя к столику, в зеркало оглядел себя — вроде в порядке — жив-здоров, хотя усталость давила на плечи, будто мешок с песком.

Сделав пару глотков, очень даже вкусного кофе, я направился наверх, к комнате Александра Филипповича. Коридор встретил меня все еще сохраняющимся запахом гари. Слуги шныряли туда-сюда, их лица были напряжёнными, но никто не смел заговорить.

У двери в спальню Пылаева я столкнулся с лекарем. Вениамин Семёнович, с растрёпанной бородой и усталыми глазами, заметил меня и хмыкнул.

— О, здравствуй, коллега! — его тон был слегка насмешливым, но дружелюбным.

— Как батюшка? — спросил я, игнорируя его подколку.

Брови лекаря поползли вверх, будто он пытался угадать, кем я прихожусь Пылаеву-старшему. Он явно не знал последних новостей и, что я чужак, принятый в род по воле Злобина. Во всяком случае, если он и участвует каким-то боком в осведомлении врагов рода Пылаевых, эта сплетня прошла мимо него.

— Александр Филиппович в порядке, — ответил он, потирая руки. — Но ему нужен покой, дней пять как минимум. Рана была скверная, да ещё клинок отравленный. Яд я купировал, но дело серьёзное. Клинок все же надо было вынимать сразу, а не ждать. Сейчас он спит, и пусть спит. Постарайтесь держать его в покое.

Я кивнул, запоминая каждое слово. Яд в ноже — это новый сюрприз. Дом Тени не скупился на уловки, и это лишь подтверждало, что за нападением стоит кто-то серьёзный.

— Я сказал Татьяне Евгеньевне, — продолжил лекарь, поправляя очки, — но и вы следите за порядком. Виду вы не чужды лекарскому делу, а значит понимаете, как важен режим.

— Понимаю, — ответил я, скрывая раздражение. Порядок в этом доме был редким гостем, но я собирался это исправить.

Я шагнул в спальню Пылаева, и меня тут же окутала приглушённая суета. Татьяна Евгеньевна с дочерью Алисой и слугами хлопотали у постели Александра Филипповича, их движения были почти бесшумными, словно боялись нарушить хрупкий покой. Барон спал, его грудь медленно вздымалась, а лицо, несмотря на бледность, казалось спокойным. Честно говоря, руки чесались подойти и прижать подушку к его лицу — за всё, до чего он довёл род. Злость бурлила, но я подавил её. Эмоции делу не помогут.

Активировав истинное зрение, я поискал ауру Дмитрия. Его дёрганая зелёная искра тут же выдала его через несколько комнат. От Татьяны или Алисы я вряд ли добьюсь внятных ответов — они либо отмахнутся, либо сами не в курсе дел. А вот Дмитрий, как наследник, должен знать, куда утекают деньги рода. Финансовое состояние Пылаевых было чёрной дырой, и я пытался пролить хоть какой-то свет на эту покрытую мраком тайну.

Я дошёл до нужной комнаты и постучал.

— Войдите, — раздался флегматичный голос Дмитрия.

Я толкнул дверь. Парень сидел за письменным столом, подперев кулаками подбородок, и смотрел в окно, где утренний туман клубился над поместьем. Его лицо было мрачным, будто он хоронил последние надежды.

— А, это ты, — произнёс он, не поворачиваясь. — Думал, большего позора нашей семье не будет. Бастардов каких-то подселяют, а теперь убийцы по дому шныряют, как у себя на кухне. Соседи же прикидывают, что из имущества можно себе ухватить. Никогда не думал, что звание аристократа может быть таким унизительным.

Он покачал головой, и его взгляд снова уткнулся в окно. Я стиснул зубы, чувствуя, как вспыхивает раздражение.

— Брось! — твёрдо сказал я, шагнув ближе. — Отставить упаднические настроения! Ты что удумал, братец? Выше нос!

Я окинул комнату взглядом: потёртое кресло, стопка бумаг на столе, выцветшие занавески. Усевшись в кресло, я продолжил:

— Расскажи, как дела у вас обстоят. Подробно. Почему гвардия год без жалования? За счёт чего вы живёте? Какие доходы у рода? И куда, чёрт возьми, деваются деньги? Слышал, наш батюшка всё проигрывает, но должен же быть предел. Не может у него быть пустой скворечник вместо головы.

Дмитрий метнул на меня злобный взгляд, но пламя в его глазах тут же угасло. Он знал, что я прав. Его молчание было красноречивее слов, и я видел, как в нём борются стыд, усталость и остатки гордости за семью.

Дмитрий выдохнул, его взгляд уткнулся в пол, будто правда жгла глаза.

— Денег у нас нет. Отец всё пускает в долги, а что остаётся — проигрывает, пытаясь отыграться.

— И чего он не остановится? — прорычал я, чувствуя, как раздражение клокочет внутри.

— Зависимость, говорят, — Дмитрий отвёл глаза. —. И гордость его не отпускает.

Я стиснул подлокотники кресла, подавляя желание врезать по столу.

— Получается, трофеи из червоточины пойдут на долги? — спросил я, прищурившись.

— Не думаю, — покачал он головой. — Что-то на еду, что-то слугам, чтобы не разбежались. Гвардейцы, как ты понял, просто живут у нас, давно не охраняют. Остальное батюшка, скорее всего, спустит в игорном доме.

— Нет, — отрезал я, мой голос был твёрже стали. — Больше я ему трофеи не дам.

Дмитрий вскинул голову, его глаза округлились.

— Он глава рода. По законам каждый обязан действовать в интересах семьи.

— Потакать его прихотям — значит похоронить род, — парировал я. — Баста. Свои трофеи я в его руки не отдам, но все деньги пущу на развитие рода Пылаевых.

Дмитрий задумался, его пальцы нервно постукивали по столу.

— Я сам не раз так думал, — признался он тихо. — Но отец есть отец. Мы должны подчиняться. Пройдёт время, ты остынешь, и всё вернётся на круги своя.

— По-старому ничего не будет, братец, — я наклонился вперёд, глядя ему в глаза. — Кому должен отец?

— Проще сказать, кому не должен, — хмыкнул он с горечью.

— Лисиным? Викентьевым? — уточнил я.

— Есть долги, — кивнул он. — Лисиным — огромный. Они даже грозились войной, когда отец отказался платить. Поставил на кон поместье, как ты, наверное, слышал.

— Да, о таком позоре наслышан, — покивал я, скрывая гнев. — Какие у вас активы? Что приносит доход? Что осталось от дел рода, кроме долгов?

Дмитрий пожал плечами, его лицо омрачилось.

— Были деревни, что приносили оброк, но теперь половина под залогом у кредиторов, — он вздохнул и продолжил: — У нас сейчас пять предприятий на балансе, — произнёс он, будто заученный урок повторял. — Завод железобетонных изделий в деревне Колодцево, а ещё, там же, стекольный заводик. Мясное производство — свиньи, куры, даже коровы есть — в деревне Коровино. Всего четыре деревни. Но зато целых семь червоточин.

— Ничего себе, — я присвистнул. — Неплохо. Востребованные ниши, должны хороший доход приносить.

— Они и приносят, — вздохнул Дмитрий. — Вот только все доходы уходят кредиторам отца. Он проиграл годовой доход всех этих трёх предприятий Лисиным, пытаясь отыграться за потерянные зерновые поля.

— Понятно, — протянул я, чувствуя, как в груди закипает раздражение. — А ещё два предприятия?

— В городе, в Иркутске, — продолжил он, понизив голос, словно боялся, что кто-то подслушает. — Торговое предприятие по продаже зерна. И еще снабженческая организация поставляет гвардии императора амуницию и сухпайки. Неплохое доходное дело, правда, сейчас контрактов хороших нет.

— А сам-то почему не возьмёшься дела исправлять? — спросил я, глядя ему в глаза.

Дмитрий отвёл взгляд, украдкой оглянулся на дверь, будто опасался, что кто-то стоит за ней.

— Да устал я, признаться, исправлять проблемы отца, — пробормотал он.

— Устал он, — покачал я головой, не скрывая сарказма. — Ты же молодой ещё.

— А что прикажешь делать? Отца жизни учить? Это неблагородное дело, — огрызнулся он, но тут же осёкся, словно пожалел о резкости.

— Его учить никто не собирается, — отрезал я. — А вот с Лисиными потолковать надо. Долги как-то аннулировать.

— Тоже с ними играть пойдёшь? — Дмитрий вскинул брови, в его голосе мелькнула насмешка.

— Это ещё зачем? — удивился я.

— А они по-другому и не собираются ничего возвращать. Только через игру, — он развёл руками. — Отец Леонида, граф Гордей Степанович Лисин, тоже азартный человек. Не менее азартный, чем мой отец, вот только в разы удачливее. Видать, судьба такая.

— Ты с Лисиным разговаривал? — я прищурился, пытаясь уловить, насколько он серьёзен. — Он ведь сказал вы друзья.

— Были друзьями когда-то. И да, разговаривал. И с Леонидом, и с его отцом, — Дмитрий кивнул, но в его тоне чувствовалась горечь. — Да только руками разводят. Мол, твой батюшка сам знал, на что идёт.

Я стиснул зубы, сдерживая желание выругаться. Чем больше ужнавал ситуацию, тем тяжелее она представлялась. Лисины, похоже, не просто держали долг, а еще и наслаждались своей властью над родом Пылаевых. Их азарт был не только в игре, но и в том, чтобы держать других за горло.

— И что, никаких вариантов, кроме как снова ставить всё на кон? — уточнил я, чувствуя, как в голове начинает складываться план.

Дмитрий покачал головой.

— Они сказали, что готовы говорить только на их условиях. Либо игра, либо поместье отходит им через полгода. Если конечно не выплатим долг. Отец, конечно, винит всех, кроме себя, но толку от этого?

— В общем, Дмитрий, просьба у меня к тебе, — начал я, глядя на брата.

— Какая? — он вскинул брови, явно ожидая чего-то непростого.

— Можешь мне подготовить все карточные долги отца? Должников, кому он должен, а ещё — что утеряно из имущества? Что вспомнишь. Уверен, твой отец ведёт какие-то записи.

Дмитрий покачал головой, и в его глазах мелькнула тень усталости.

— Отец ничего не ведёт. Раньше у нас бухгалтер был, но когда ему жалованье перестали платить, он ушёл. Но просьбу твою выполню. По крайней мере, я этим занимался в своё время. А с тех пор, как бросил, изменилось не так много.

— Хорошо, — кивнул я, стараясь скрыть нетерпение. — И ещё. Мне бы комнату взамен той, что испортил ассасин.

Дмитрий призадумался, окинул взглядом комнату, в которой мы находились.

— Да в этой и живи. Здесь когда-то дед жил, Филипп Семёнович. Он-то наш род держал в железном кулаке и вёл к хорошему будущему. Сейчас же это лишь тень того, что было раньше. По крайней мере, я благодарен тебе, что ты хочешь что-то сделать. Эта комната подойдёт тебе как нельзя лучше.

— Здесь жил глава рода? — удивлённо переспросил я, оглядывая стены, будто они могли рассказать о былом величии.

— Да, — ответил Дмитрий, и его голос потеплел. — И он очень любил эту комнату. Только из неё виден тот дуб.

Он указал на окно. Я подошёл ближе и посмотрел наружу. В лучах рассветного солнца, заливавшего долину, стоял здоровенный раскидистый дуб. Его мощный ствол и кудрявая крона, казалось, хранили память о веках. Он рос в низине между двумя холмами, и свет играл на его листьях, будто подчёркивая его величие.

— Там похоронена моя прабабушка, — продолжил Дмитрий, и в его тоне появилась нотка благоговения. — В её могилу посадили всего один жёлудь. И вот из этого жёлудя вырос этот дуб. Причём вырос он быстро, я сам не поверил, когда дед рассказывал.

Я взглянул на дерево внимательнее. Дуб выглядел так, будто ему было не меньше трёх веков — толстый, крепкий, с ветвями, раскинувшимися, как руки великана.

— Дед частенько смотрел на этот дуб, — добавил Дмитрий. — Сидел здесь, рассказывал истории. Пока не умер.

Он замолчал, и на миг в комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тиканьем старинных часов на стене. Они показывали половину седьмого утра.

— Живи тут, — вздохнул Дмитрий, будто отгоняя воспоминания. — Ну что ж, не время горевать о былом. Пойду я выполнять твоё задание, братец.

Он бросил на меня взгляд и вышел из комнаты. Я остался один, глядя на могучее дерево за окном. Его тень ложилась на холмы, и в этом зрелище было что-то внушающее надежду. Если из одного жёлудя могло вырасти такое дерево, то, возможно, и наш род ещё можно было вытащить из пропасти.

Я достал из кармана магафон и, набрав номер Злобина, стал ждать гудков.

Глава 4

Знакомство с владениями

Роман Михайлович ответил почти сразу.

— Уже соскучился? — спросил он с ехидной насмешкой.

— Не сказал бы, — отрезал я, не давая ему разгуляться.

— По какому вопросу звонишь? Узнал что-нибудь?

— Узнал, что семейство Пылаевых в крайне плачевном состоянии, — ответил я, стараясь держать голос ровным.

— А, ну это не секрет. Да и Пылаев не один здесь такой, — рассмеялся Злобин, будто я сообщил что-то забавное. — А ты, стало быть, решил дела Пылаевых поправить?

— Именно так. Во что бы то ни стало, — твёрдо сказал я. — И у меня есть на примете пара кандидатур, которые вполне могут мне в этом помочь.

— Да? — Злобин расхохотался громче. — И кто же это?

Я вкратце пересказал, что узнал от Дмитрия: о долгах, проигранных землях, заложенных предприятиях. Упомянул вчерашнюю встречу с наследниками Лисиных и Викентьевых, стараясь не упустить ключевых деталей.

— А ты, стало быть, решил пощипать эти два рода за жирные бока? — подытожил Злобин, и в его голосе послышалось одобрение.

— Их в том числе, — я невольно усмехнулся.

— Что ж, это дело хорошее. Даже рад, что ты так быстро решил взять быка за рога.

— У вас есть предложение, как это можно сделать поудачнее?

— Ну, с Лисиными, конечно, будет непросто, — протянул он, и я представил, как он щурится, обдумывая ходы. — Они редко подставляются. Знают, с кем дело иметь ради быстрой наживы, при этом без лишних рисков. А вот Викентьевы умом не блещут. Не раз подставлялись и напрашивались на проблемы.

— И есть за что зацепиться? — уточнил я, чувствуя, что разговор приобретает нужное направление.

— Видишь ли, не по статусу мне на равных сражаться с баронским родом их уровня, — хмыкнул Злобин. — А вот ты вполне мог бы мне помочь. Только причину найти надо получше. Долговые притязания, которые имеются у Викентьевых к Пылаевым, — не самая лучшая история, но использовать это можно.

— Идея неплохая, но война родов ради войны — дело не самое благодарное, — заметил я. — Что у Викентьевых есть полезного, что может пригодиться роду Пылаевых?

Злобин расхохотался, будто я сказал что-то особенно забавное.

— Нравится мне твой деловой подход! Только не забывай, что я благотворительностью не особо люблю заниматься. Я свою долю тоже возьму.

— Я даже не сомневался в этом, — спокойно ответил я, хотя в груди шевельнулось раздражение.

— Это правильно, мой мальчик, во мне лучше не сомневаться, — Злобин явно наслаждался разговором.

— В общем, думаю я, что здесь нужно подключить Лаврентия Петровича — вашего нотариуса, чтобы он поднял все сделки между Викентьевыми и Пылаевыми, которые были зарегистрированы, — сказал я. — И если его не затруднит, пускай посмотрит и другие сделки между родом Пылаевых и карточными игроками. Или кредиторами.

— Эх, какой ты хваткий! — рассмеялся Злобин. — Ну ладно, ради такого дела сделаю. Раз уж ты взялся.

— Роман Михайлович, — не выдержал я, — это ведь не только мне нужно. Не забывайте, что земли нашего рода…

Эти слова вызвали у Злобина новый порыв хохота.

— Быстро же ты ассимилировался, — перебил он меня.

Я проигнорировал его ремарку и продолжил, игнорируя его хмыканье:

— Наши земли граничат с вашими. И если род Пылаевых падёт, на ваши земли будет открыт прямой проход для тварей и культистов. К слову, с культистами мы вчера уже встретились, как я вам рассказал. Смотрите, как бы они не стали гулять по вашей земле.

— Ты не заговаривайся, — осадил меня Злобин, и его голос стал жёстче. — Я такого точно не позволю. У меня всё под контролем. Не то, что у этих недотёп.

Он помолчал, будто обдумывая мои слова.

— Но ты прав, — добавил он уже спокойнее. — Если тебе удастся навести порядок в роду Пылаевых, мне это будет на руку. Поэтому рассчитывай на мою помощь. Не безвозмездно, но с тобой мы сочтёмся. Что-то мне подсказывает, что ты глупости допускать не будешь.

— В этом не сомневайтесь, — отрезал я и, попрощавшись, разорвал звонок.

Устало откинувшись на кровать, я почти мгновенно уснул.

Проснулся я от стука в дверь.

— Войдите! — бросил я по привычке.

В комнату вошёл Дмитрий, оглядев меня с лёгким удивлением.

— Сделал то, что ты просил! — произнёс он. — Ты что, спал, что ли?

— Спал, — подтвердил я, потирая глаза.

— После всего, что ночью было? — Дмитрий удивлённо вскинул брови.

— У настоящих воинов обед и сон должны быть по расписанию, — усмехнулся я. — Об этом не стоит забывать.

Дмитрий пропустил моё нравоучение мимо ушей и кивнул на толстую кожаную папку в своих руках.

— Смотрю, провёл немалое расследование, — сказал я.

— Даже не представляешь, насколько немалое, — кивнул он. — Здесь всё, что нужно. Если понадобятся мои пояснения, зови.

Он положил папку на кровать рядом со мной и направился к двери, но я его остановил.

— Постой, Дима.

— Да? — он обернулся.

— А кроме того автобуса, на котором перемещались паладины, у нас ещё есть транспорт? — спросил я.

— Да, есть два автомобиля во владении отца, и еще один автобус для рабочих, — ответил Дмитрий. — Правда, они по документам принадлежат Викентьевым. Но он смог договориться, чтобы пока оставить их за нами.

Он пожал плечами, будто это была мелочь.

— А не хочешь ли прокатиться по окрестностям? — предложил я.

— Это ещё зачем? — Дмитрий нахмурился.

— Хочу посетить деревни, которые у вас есть. К слову, сколько их? Четыре, да? Проинспектировать червоточины, посмотреть, как дела у простых людей.

Дмитрий удивлённо вскинул брови.

— И когда ты это хочешь сделать? — спросил он.

— Ну, сейчас позавтракаем да поедем, — ответил я, уже прикидывая маршрут.

Дмитрий покачал головой, но в его глазах мелькнула искра интереса.

— Ты серьёзно? — уточнил он. — Прямо сейчас, после всего? А если с отцом что-то?

— В таком случае, мы ему вряд ли поможем, — безжалостно припечатал я. — В остальном же, чего тянуть? — я пожал плечами. — Если хотим вытащить род из ямы, надо знать, с чем работаем. Деревни — это основа. Если они в упадке, никакие сделки с Викентьевыми или Лисиными не помогут. А если там есть что-то, что можно использовать, — людей, ресурсы, — я хочу это увидеть своими глазами.

— А у вас обширные земли, — сказал я, глядя на раскинувшиеся поля. Я примерно представлял площадь земель графа Злобина, и владения Пылаевых ему мало чем уступали.

Мы проезжали уже третью рощу, после которой началось большое поле, залитое утренним солнцем.

— Это благодарность от императора, — пояснил Дмитрий, слегка оживившись. — Нам в прежние времена много таких даров от империи перепало. Сейчас же всё иначе. Отец, конечно, пользуется уважением при императорском дворе, но от него скорее отмахиваются. От былых заслуг, к сожалению, не осталось и следа.

— А вы эти поля хоть засеиваете? — спросил я. — Можно ведь зерно выращивать, или хотя бы клевер посадить, чтобы скотину потом кормить, у вас ведь мясокомбинат.

— Можно, — покивал Дмитрий, но его голос звучал устало. — Вот только где людей взять? Да и кто это будет организовывать?

— Ясно, — протянул я. — Но с этим мы разберёмся.

— Да с чем тут разбираться? — вздохнул Дмитрий. — У нас всего четыре деревни, и те мельчают. Люди уходят, переселяются в другие места, а мы ничего поделать не можем. Благо хотя бы два предприятия людей удерживают. Да земли хорошие, плодородные. Иначе нас бы давно забросили. Ну и ещё паладины. Отец позволяет им брать больший процент трофеев, чтобы они усиливались. Те за нас и держатся, и территории у нас поэтому спокойные. Тварей мы сдерживаем хорошо, иначе люди давно бы сбежали.

Мы как раз заехали на холм, и, когда начали спускаться, перед нами открылся вид на просторную долину. В её центре раскинулась деревня — или, вернее сказать, небольшой городок. Домов на триста пятьдесят, с большими участками и промышленными зданиями в центре.

— Ничего себе, отстроились, — удивлённо поднял я брови.

— Это остатки былых времён, — произнёс Дмитрий с ноткой горечи. — Дед любил стройку. Развивал всё, до чего мог дотянуться. К слову с графом Злобиным дружил. Со всей империи людей созывал, чтобы приезжали и поднимали наши края. Обещал защиту и море возможностей. А отцу это неинтересно.

— А тебе интересно? — я внимательно посмотрел на него.

— Я бы занимался, — Дмитрий пожал плечами и в его глазах мелькнула искра. — Но возможностей нет. Все ресурсы уходят на покрытие долгов отца.

— Мы со всем справимся, — твёрдо сказал я. — Я в это верю.

— Да уж, я тоже верил, — хмыкнул Дмитрий, искоса взглянув на меня.

— Ты, парень, хваткий. Тебе бы только с даром разобраться.

Он поморщился. Было видно, что хочет ответить резко, но сдержал себя:

— Разберусь, — буркнул он, переводя взгляд на деревню.

— Расскажи побольше про деревню, — кивнул я вперёд, разглядывая приближающиеся строения.

— Там, в центре, большие ангары, — начал Дмитрий. — Это завод железобетонных изделий. А рядом — стекольное производство. Когда деревня активно отстраивалась, предприятия работали для внутренних нужд, потом и от соседей большие заказы были. Даже муниципальные службы обращались… Но это пока дедушка был жив. Отец особо не занимался развитием предприятий, заказов стало меньше, работы не стало. А потом люди стали уезжать. Сельское хозяйство не всем по душе. В итоге из трёхсот сорока пяти домов заняты от силы сто пятьдесят.

— Всё равно серьёзно, — пожал я плечами, прикидывая масштаб.

— Серьёзно, только это уже лишь на бумаге нам принадлежит, — вздохнул Дмитрий. — Вся прибыль со стекольного и железобетонного заводов идёт в пользу семьи Лисиных. Селяне даже не знают, кого теперь считать хозяином: Петра Лисина или отца. Последний год Лисины тут обосновались, как у себя дома.

Мы въехали в деревню. Я принялся осматривать домишки истинным взглядом. Ни одной ауры. Даже серых пятен, присущих простым людям, не видно.

— А где все люди-то? — удивился я.

— Переселились поближе к заводу, — ответил Дмитрий. — На окраине жить никто не хочет. Мало ли, твари набредут.

— Так ты же говорил, ваши паладины хорошо тварей сдерживают, — заметил я.

— Так-то оно так, — согласился он. — Но от соседей порой твари заходят. Да и люди всегда боятся неведомого. На воду дуют, знаешь ли.

— Верно, — протянул я, задумчиво глядя на пустующие дома.

Мы выехали на главную улицу и вскоре упёрлись в здоровенный бетонный забор, преградивший путь.

— Это ещё что? — удивлённо спросил я.

— От тварей поставили недавно, — пояснил Дмитрий, но в его голосе чувствовалась насмешка. — Хотя, по мне, скорее людей в заблуждение вводят.

— Они бы ещё посреди улицы забор возвели, — хмыкнул я.

Дмитрий подъехал к воротам и посигналил. В воротах открылась небольшая калитка, и оттуда выглянули два гвардейца. Один, с автоматом на перевес, неспешно подошёл к нашему автомобилю. Его взгляд был настороженным, будто он ждал неприятностей.

— Любопытно. Вроде бы не все гвардейцы сбежали, — хмыкнул я, припоминая слова начальника гвардии Пылаевых. — Я думал, без жалованья у вас никто работать не хочет.

— Так это не наши гвардейцы, а Лисиных, — опустил глаза Дмитрий.

— Понятно, — протянул я, заметив блеснувший герб на груди воина с изображением морды лисы.

— Они ведь свою выгоду оберегают и планируют из этого завода выжать максимум прибыли.

— Что ж, очень любезно с их стороны, — хмуро произнёс я.

— По какому вопросу? — спросил гвардеец, поравнявшись с автомобилем.

Я едва не закашлялся от возмущения. Дмитрий замялся, соображая, что ответить, а вот я не сдержался.

— Вообще-то это земли Пылаевых. И завод принадлежит роду Пылаевых. На лацкане пиджака у него и у меня висит герб Пылаевых. В голове у тебя ничего не сходится, воин? Странный вопрос задаёшь. Как бы не нарваться на немилость?

Гвардеец внимательно выслушал, перехватил покрепче автомат. Хотел было возразить, но тут подошёл, судя по более дорогой униформе, старший наряда.

— Ну-ка, Гена, иди на пост, я сам разберусь, — бросил он воину, затем обратился к Дмитрию: — Добрый день, Дмитрий Александрович. Неожиданно вас здесь увидеть.

— Да вот, решили посмотреть, как дела обстоят, — ответил Дмитрий. — Батюшка захворал, а я решил делами заняться, узнать, как люди себя чувствуют.

— Это благое дело, — кивнул старший. — У нас, правда, приказ никого постороннего не пускать.

— Так мы и не посторонние, — спокойно произнёс Дмитрий. Было видно, что его раздирает злость, но скорее от обиды. Он понимал, что гвардейцы выполняют волю своего господина.

— Да, не чужие, — сказал гвардеец, но уже мягче. — Я не препятствую, только об одном прошу: если вдруг у вас возникнет желание устраивать войну за имущество, подумайте сначала, охолоните. Очень не хочу с вашей семьёй воевать. Очень вас уважаю. Мой дед Пылаевым служил.

— Да мы без этого, Сергей, — ответил Дмитрий. — Мы правда хотим посмотреть, что здесь творится. Не собираюсь права качать. Слово чести даю.

— Спасибо вам, Дмитрий Александрович, — кивнул Сергей. — Если хотите, я вас сопровожу, покажу, как за последнее время деревня отстроилась. Я ведь сам почти всеми работами руковожу. Доставляет мне это удовольствие.

— Да мы сами, — отрезал я.

— А это кто?

Дмитрий нахмурился, подбирая ответ. Затем произнес.

— Родственник наш по отцовской линии. Тоже Пылаев. Мой брат. А от экскурсии не откажусь, — добавил он. — Садись к нам в машину.

Сергей кивнул и сел в автомобиль, после чего скомандовал своим воинам:

— Открывайте ворота!

Уже на подъезде к заводу Сергей заговорил:

— У Лисиных дело спорится. У них ведь два своих строительных треста, вот они и выжимают всё досуха. Заказов от государства у них полно, и ваш завод пришёлся как нельзя кстати.

— Ну да, — хмыкнул Дмитрий. — Раньше они у нас ни одного заказа не размещали. Что и понятно, мы ведь всегда не ладили. Где сейчас староста сидит? Хочу с ним потолковать.

— Геннадий Петрович? — переспросил Сергей. — Он на дальнем конце деревни. Едем, покажу.

Мы доехали до небольшого домишки, где, по словам Сергея, жил староста. Начальник гвардии вдруг приложил ладонь к уху, нахмурился.

— Так, — произнёс он. — Дальше вас проводить не смогу. У меня, похоже, ЧП начинается.

— Что за ЧП? — напрягся Дмитрий.

— В последнее время твари стали к забору подбираться, — пояснил Сергей. — Пойду погляжу, что там происходит.

— Что за твари? Откуда? — Дмитрий нахмурился.

— У нас же участок примыкает к границе с Иркутской областью, — ответил Сергей. — Там, в зоне отчуждения, больше никого нет. Оттуда лезут всякие паразиты и культисты. — Он хмыкнул. — Ну ладно, будьте здоровы. Заезжайте в гости. Рад, что вы решили уделить внимание делам.

Он крепко пожал руку Дмитрию, потом мне, и ушёл, оставив нас у дома старосты.

— Отец Сергея — безземельный барон, Сёмгин, — пояснил Дмитрий, заметив мой вопросительный взгляд. — Правда, Сергей почему-то открещивается от своего происхождения. В простые воины подался. А его отец когда-то служил у нас в гвардии.

— Понятно, — кивнул я. — Ну, пойдём к старосте.

Мы подошли к двери, и Дмитрий постучал. Дверь отворил седоусый мужчина с кустистыми бровями и блестящей лысиной.

— Дмитрий Александрович! — воскликнул он, расплываясь в улыбке. — Как рад вас видеть! Давно вы к нам не заезжали. Как там Александр Филиппович поживает?

— В порядке всё, — отмахнулся Дмитрий, но вопрос его явно расстроил. — Вы расскажите, как у вас тут дела обстоят.

— Да как дела обстоят, — вздохнул староста, приглашая нас в дом. — Лисины с нас десять шкур спускают. Заставляют работать днём и ночью. Совсем продыха людям не дают.

Мы сели за грубо сколоченный стол, и Геннадий Петрович продолжил, понизив голос:

— Они тут всё под себя подмяли. Заводы, склады — всё их. Работников заставляют сверхурочно пахать, а платят гроши. Половина селян уже подумывает уйти, да только куда? Кругом твари, а Лисины ещё и угрожают, если кто бунтовать вздумает. Все производственные линии заняты, люди работают в три смены. Круглые сутки завод эксплуатируют, минуты не простаивает.

— Все соки из простого мужика выжимают? — спросил я.

— А если кто филонит, так намекают, что пинком под зад за пределы забора, — кивнул староста.

— Вам хоть платят? — спросил Дмитрий.

— Платят-то исправно, хоть и мало, но работать заставляют, как будто мы рабы, а не селяне. Да и не хочется оказаться за пределами забора, — ответил Геннадий Петрович, и в его голосе послышалась горечь.

— А в чём проблема? — спросил я, прищурившись. — Чем вас так пугает перспектива оказаться за забором?

— Да как это чем? — староста посмотрел на меня, будто я спросил очевидное. — Здесь места нажитые. Да и страшно нынче за забор выходить. Такие дела творятся. Гвардейцы говорят, твари там, как у себя дома, ходят. Ничего не боятся. Кто окажется на их пути, того сожрут. За пределы забора выходить — всё равно что смерть.

— С чего вы это взяли? — удивился я, покосившись на Дмитрия.

Тот промолчал, лишь пожал плечами. Староста покачал головой.

— Твари каждую ночь воют. Да так, что люди спать не могут.

Я осмотрел старосту истинным взглядом. Неодарённый. Что ж…

— Это вопрос ещё предстоит утрясти, — произнёс я негромко. — Вы нам проведёте экскурсию? Как здесь работаете? Что вообще происходит?

Я посмотрел на старосту, а тот перевёл взгляд на Дмитрия, будто спрашивая, кто тут главный. Я положил ладонь на стол, намеренно демонстрируя кольцо с гербом Пылаевых.

— Конечно, конечно, покажу, — засуетился Геннадий Петрович. — Идёмте.

Мы вышли из дома и двинулись к заводу. Я то и дело оглядывал окрестности истинным взглядом, подмечая ауры. Попадались несколько цветных, но слабых, зелёных — совсем недавно инициированных. Вдруг прямо под ноги нам выбежала девчонка лет десяти, гоняясь за резиновым звонким мячиком. Её аура сияла изумрудно-зелёным, активная, живая. Она замерла, увидев нас, и поклонилась:

— Здравствуйте, ваше благородие! Куда идёте? Водицы может выпить али квасу хотите?

— Иди, Анечка, — забеспокоился староста, пытаясь прогнать девочку.

Я приостановился.

— А напои меня водицей, — попросил я, глядя на неё. — Ты где живёшь?

— А вот в этом доме! — ответила она, указывая на аккуратный домишко неподалёку.

Я кивнул Дмитрию, мол, пойдём, зайдём. Он, хоть и не понимал, зачем, зашагал следом.

— Она одарённая, — тихо сказал я ему.

Глава 5

Манипуляция

— Попроси старосту записать её имя и родителей, — попросил я брата.

Дмитрий кивнул, но в его взгляде читалось недоумение.

— Анечка, девочка моя, ты куда опять запропастилась? — послышался голос, и на пороге появилась женщина, мать девочки. Увидев нас, она замерла, как вкопанная. Однако увидев Дмитрий ожила. — Ой, здравствуйте, Дмитрий Александрович! Как я рада вас видеть! Как ваш батюшка поживает?

— Хорошо поживает, — холодно ответил Дмитрий.

Я осмотрел женщину истинным взглядом. Не одарённая.

— А я большим господам предложила водицы испить, — гордо заявила девочка.

— Ой, какая ты молодец, — похвалила её мать. — Может, поесть хотите? Я на заводе нашем, в столовой, кашеварю. Могу накормить, если с дороги проголодались.

— Благодарю, не нужно, — покачал я головой, принимая кувшин с водой. Выпил и спросил: — Давно вы здесь работаете?

— Год как, — ответила женщина. — Приходится. Раньше, когда муж жив был, он нас обеспечивал. А теперь тяжело стало.

— А как муж погиб? — уточнил я.

— Твари задрали в прошлом году, — вздохнула она. — На охоту с мужиками ходил.

— Понятно. Как вас зовут?

— Елена, — ответила она.

— Прекрасно. И как вам здесь живётся? — спросил я.

Женщина от прямого вопроса слегка растерялась. Раскрыла было рот, чтобы ответить, но взглянула на старосту и осеклась.

— Нормально живётся, — ответила она, хотя взгляд выдавал, что совсем не нормально. А это уже кое-что. — Как дочка ваша растёт? Вы не замечали у своей дочки никаких особенностей? Может, она способности проявляла или чудеса какие случались?

Женщина вновь опешила от неожиданного вопроса и резкой смены темы.

— Да нет, ничего такого, — удивилась Елена. — А что?

— Да так, интересуюсь, какие юные таланты подрастают. А в хозяйстве как? По дому изменений не было? — продолжил я.

— Да не было ничего, — покачала она головой. — Правда, клубника стала расти последнее время, как на дрожжах. Никогда так не росла, а тут будто сорняки — всюду расплодилась. Анечке на радость, она клубнику обожает.

— Понятно, — произнёс я, внутренне потирая руки. Кажется, у нас тут маг земли появился. — Прекрасно, прекрасно.

— Спасибо за воду, — сказал я, поворачиваясь к старосте. — Идём дальше.

Геннадий Петрович повёл нас к заводу, но чуть замедлился, и спросил у меня:

— А вы для чего это спрашивали, ваше благородие?

— Надо интересоваться подданными. Они основа нашего хозяйства, — ответил я расплывчато, но староста, сделав вид что всё понял, покивал и зашагал дальше.

Пока шли, я продолжал осматривать окрестности истинным взглядом, выискивая ауры.

Мы вошли на территорию завода железобетонных изделий. Дмитрий охнул:

— Оборудование-то новое завезли!

— Не без этого, — покивал староста. — Лисины к делу основательно подходят.

Я отметил пятерых одарённых — слабые, зелёные ауры, но всё же. К каждому я подходил лично: здоровался, расспрашивал о работе, запоминал имена и просил Дмитрия записать. Он, хоть и ворчал, но выполнял.

Когда я направился к очередному одарённому, Дмитрий, что шёл рядом, всё ещё переваривая мою просьбу записывать имена, не выдержал-таки:

— Ты зачем их всех записываешь? — наконец спросил он, понизив голос.

— Одарённые — это сила, — ответил я тихо. — Лисины не подозревают о них, мы же можем их использовать в своих целях. Анечка, например, вполне возможно маг земли. Её клубника — не просто совпадение.

— Серьёзно? — Дмитрий удивлённо вскинул брови. — И что с ней делать?

— Пока наблюдать, — сказал я. — И найти остальных. Они могут стать нашей опорой.

— А с чего ты взял, что Лисины не в курсе?

А это хороший вопрос. Я повернулся к старосте, и подозвал его:

— Скажи, а среди мужиков одарённые есть? — спросил я у него.

Оглядевшись еще раз, я убедился что всех одарённых опросил, и можно выходить с завода.

— Откуда ж им взяться? — пожал тот плечами.

— Это хорошо, — тихо сказал я. Значит, среди людей Лисина одарённых видящих точно нет. И они точно не знают, что в деревне есть такие, как Анечка.

Далее, прошли на стекольный завод. Там было ещё три одарённых. Два мужика с удивительно яркими аурами, пускай и зелёными. Похоже, эти двое знают, что они одарённые. Возможно, убивают тварей, используя осколки и ядра для своего развития. Это уже кое-что. Осталось понять, что у них за способности, и желательно не выдать их. Раз староста не знает, что у него есть одарённые, пускай так оно и будет.

Я подошёл, поздоровался с ними, завёл разговор. Они рассказали, как работают со стеклом, и я заметил, что один из мужиков, широкоплечий, с обожжёнными руками, управляется с печами так, будто огонь ему подчиняется.

Закралось впечатление, что он огневик — это может быть весьма полезно. Второй, постарше, с цепким взглядом, говорил мало, но его движения были точными, быстрыми и почти неразличимыми. На первый взгляд это было не заметно, но если приглядываться… Может, усиление тела? Третий одарённый, паренёк лет шестнадцати, был подсобным рабочим — подавал мастерам инструменты, таскал материалы. Его аура, хоть и слабая, искрила энергией, будто он ещё не понял, на что способен.

После разговора с ними, ко мне подошёл староста:

— А почему вы разговариваете именно с этими людьми? — спросил он с любопытством. — Вы ведь не подошли ни к мастеру, ни к инженеру?

— Да кто мне приглянулся, к тому и подошёл, — ответил я, улыбнувшись. — Я, знаете ли, людей по-своему определяю. Слышали когда-нибудь о физиогномике?

— Физио гномики? Кто это? — спросил староста с подозрениями.

— Наука такая, — ответил я, и направился дальше.

— А правда, зачем ты с этими людьми общаешься? Зато мастеров напрочь игнорируешь, — спросил Дима украдкой, когда мы отошли от старосты.

— Повторяю. Они все одарённые, — произнёс я тихо. — Их нужно переманить на наши земли.

— Да откуда ты знаешь, что они одарённые? — Дмитрий нахмурился.

Я едва не рассмеялся.

— Я же видящий. Вижу ауру людей.

Дмитрий хлопнул себя по лбу.

— Точно. И что собираешься с ними делать?

— Да как что? Одарённые никогда лишними не будут, — ответил я. — Если та девочка действительно маг земли, то она может помочь с тем же выращиванием зерна. Да или той же клубники, которую так любит. Ей только волю дай, пускай выращивает. У детей энергия совсем по-другому течет, понимаешь?

— Не совсем, — признался Дмитрий, но слушал внимательно.

— Надо поправить финансовое состояние рода Пылаевых, — пояснил я. — Одарённые с такими редкими способностями подойдут как нельзя лучше. Тот мужик с завода, что с печами работает, — маг огня, уверен. А паренёк, что инструменты таскает, — его аура искрит, будто он вот-вот раскроется. Они могут стать нашей силой.

— А где их размещать будем? — спросил Дмитрий. — У нас и так тесно.

— В казарме гвардейцев, — предположил я. — Они там без толку сидят. А так, глядишь, и Елене мужа найдём. — Я хмыкнул. — Всем польза.

Дмитрий покачал головой, но достал список и протянул его подошедшему старосте.

— Этих людей нужно отправить к нам в поместье, — твёрдо сказал он.

— Как это отправить? — удивился староста. — Его сиятельство господин Лисин против не будет?

— Предприятие ему прибыль приносит, а люди всё ещё наши, — отрезал Дмитрий. — Их в принудительном порядке к нам на земли!

— А как же работы? — староста замялся.

— Разберётесь, — бросил я. — Что за мода спорить с аристократом?

— Хорошо, будет сделано, — нехотя согласился Геннадий Петрович.

Дмитрий смягчил тон:

— Нам сейчас нужны люди. Мы хотим поправить дела семьи. А там, глядишь, вернём производство. И уж мы так мучить не людей будем. Только не распространяйтесь об этом.

— Людей подготовьте к завтрашнему дню, пускай соберутся, — добавил я.

— А как их отправлять? За стеной же твари! — староста развёл руками.

— Завтра за ними автобус пошлём, — ответил Дмитрий.

— Будет сделано, — покивал староста. — С каждым отдельно поговорю, подготовлю к вашему решению.

— Благодарю, — ответил я.

— А как с семьями быть? — спросил староста.

А этот вопрос хороший.

— Вот с семьями пускай и едут, — заявил я.

Закончив экскурсию, мы отправились на выезд из деревни. Когда мы остались вдвоём, Дмитрий спросил:

— В чём была цель приезда в деревню?

— Посмотреть, как работает предприятие, как дела обстоят, о чём говорят люди, — ответил я. — Мы узнали, что людям новые порядки не по нраву. Это уже кое-что. А заодно, как бонус, переманить одарённых.

— Так и не понимаю, как ты собрался одарённых использовать? — Дмитрий нахмурился. — Ладно та девчонка, но у остальных, ты даже не знаешь, что у них за силы.

— Что у них за дары, я узнаю, — твёрдо сказал я. — Каждый селянин со способностью — это гигантское преимущество. Главное — знать, куда его применить. Кто-то может стать воином, получше всякого гвардейца, кто-то наладить сельское хозяйство. Надо думать широко.

— Ну, так же не принято, — возразил Дмитрий. — Обычно всех одарённых простолюдинов отправляют в орден паладинов.

— Почему это? — удивился я.

— Если они начинают развиваться в силе и теряют контроль, то превращаются в палачей, — пояснил он. — Творят всякое без контроля.

— Любопытно, — задумался я. — Но контроль за ними будет. Я лично это на себя возьму. Пока не распространяйся о моей затее, понял?

— Хорошо, — кивнул Дмитрий.

Я призадумался.

— Слушай, Дим, а есть какие-то постройки на вашей территории, подальше от поместья и посторонних глаз?

— Есть старые бараки личной гвардии, — ответил он. — Дед хотел элитные войска вырастить. Там и полигон неплохой. Правда, здание ветхое, давно никто не пользовался.

— Это прекрасно, — оживился я. — Я бы туда одарённых и поселил.

Дмитрий потёр лоб.

— Но вот приедут люди, еще и с семьями. Но чем им платить-то?

— С этим я сам разберусь, — заявил я. — Ты, главное, помогай, чем можешь. А там, глядишь, род Пылаевых снова станет великим.

На выезде из деревни до нас донёсся жуткий вой. Дмитрий притормозил. Было видно, что гвардейцы у ворот засуетились, схватили автоматы, глядя в сторону шума. Я взглянул на брата.

— Поехали, посмотрим, что за тварь, — предложил я.

— Не боишься? — спросил он. — Нас ведь двое, без гвардейцев.

— Похоже, что я чего-то боюсь? — я вскинул бровь.

Мы доехали до окраины. Шум шёл из покосившегося дома. Я изучил его истинным взглядом. Но ни аур, ни следов тварей не разглядел — только странное мерцание, будто что-то скрывалось.

— Любопытно, — произнёс я.

— Твари там есть? — Спросил он, покосившись на дом и стиснув зубы.

Я же изучил дом при помощи истинного зрения.

— Тварей никаких нет, — покачал я головой. — А шум доносится.

Дмитрий поглядел на меня.

— Пойдём, посмотрим, что там происходит, — произнёс я, выходя из автомобиля.

Дом был старый, давно заброшенный. Там явно никто не жил. Участок зарос плотным густым бурьяном, но тропинка к самому дому имелась, утоптанная, будто кто-то регулярно сюда наведывался. Мы вошли внутрь, и я сразу заметил старый проигрыватель пластинок стоящий в центре помещения на крепком столе. От граммофона отходили толстые кабели, что тянулись по комнате к здоровенным музыкальным колонкам, что были подвешены под самой крышей.

Довольно простой механизм, завязанный на механические часы, подтолкнул иголочку к вертящейся пластинке, и дом заполнил вой жуткой твари.

— Это что ещё за новости? — Дмитрий уставился на аппаратуру, нахмурившись.

— Видимо, оказывают таким образом психическое давление на ваших подданных. Гвардейцы запугивают людей, говоря будто снаружи твари, а это используют как подтверждение. Такие вот методы у Лисиных, чтобы заставлять людей работать.

Я выхватил палаш и одним движением разрубил граммофон. Деревянный корпус развалился на две части. Пластинка, на которой был записан вой некой твари, разлетелась на куски. Следом я занялся колонками, раскрошив их в щепки.

— Нам не предъявят за это? — спросил Дмитрий, глядя на обломки.

— А ты не хочешь им предъявить? За то, что твоих людей угнетают? — я вскинул бровь.

Дмитрий замер, его лицо потемнело.

— Но зачем это?

— Это ведь они, братец, против ваших людей используют, чтобы они не рыпались и работали. А главное не думали о побеге, и необходимости работать. Когда стоит вопрос о выживании, у простых людей, знаешь ли, лишних мыслей становится куда меньше.

— Да как же так можно! — Он стиснул кулаки, и голос его задрожал от гнева: — это очень не честно! Подлецы! — вырвалось у него. — Это же… это же откровенная манипуляция! Они играют на страхах людей, держат их в постоянном ужасе! Селяне и так еле держатся, а эти… эти Лисины просто выжимают их, как рабов! Как можно быть такими мерзавцами?

Он пнул обломки граммофона, и щепки разлетелись по полу. Его глаза горели, но за гневом я видел стыд и бессилие. Он ведь без моей подсказки, даже не задумался об этом.

— А ты представь, как там дети живут, — тихо сказал я, глядя ему в глаза. — В постоянном страхе. Каждую ночь слышат этот вой, и они думают, что твари вот-вот ворвутся. Анечка, что нам водицы принесла, — она ведь тоже это слышит. Тебе не стыдно, Дима? Эти люди верят вашей семье, служили вам верой и правдой, а теперь оказались в таком положении. Раз уж отец не может взять это в руки, так ты бы уже взял!

Дмитрий опустил взгляд, его плечи поникли. Он провёл рукой по лицу, будто пытаясь стереть тяжесть моих слов.

— Стыдно, — глухо признался он. — Но что я могу? Отец всё пустил на самотёк, Лисины влезли, как хозяева… Я пытался, но…

— Хватит пытаться, — отрезал я. — Надо делать. Мы уже нашли одарённых, узнали, как Лисины запугивают народ. Это их слабость, Дима. Если люди поймут, что твари — просто запись, их страх ослабнет, а гнев на Лисиных вырастет. Это прекрасный шанс.

— Интересно, своих подданных они тоже так «мотивируют»? — хмуро спросил он. — Какие выдумщики.

— Но мы не они. — спокойно произнёс я. — Мы вернём людям веру в Пылаевых.

Дальше по плану у нас было посещение двух червоточин. Пока ехали, я задал Дмитрию вопрос, который давно не давал мне покоя.

— Слушай, а вот эта горничная, Луиза. Тебе не кажется, что она немного странная? — спросил я.

— Да нет, — удивился он, покосившись на меня. — С чего вдруг такие вопросы?

— Да так, поинтересовался, — ответил я, стараясь говорить небрежно.

Дмитрий пожал плечами и продолжил:

— Её прислали из агентства. Динара однажды заболела, надолго уехала в деревню, а у матушки не было горничной. Вот и выписали Луизу. Она запросила очень низкий оклад. Глупо было отказываться. К тому же она толковая, справная. Жалование у неё небольшое, а работу делает на совесть. Когда Динара вернулась, решили Луизу тоже оставить при доме.

Хм-м, как удобно получается.

— А тебе не кажется, что она чересчур толковая для своего возраста? — я искоса взглянул на брата. — Особенно для такого оклада?

— Да нет, не кажется, — Дмитрий хмыкнул. — На мой взгляд, она как раз справляется, как надо. Нечасто встретишь работников, которые просто делают свою работу без проблем, за то жалование, что им платят.

— Ну да, ну да, — протянул я. — Вот и я о том же.

Тем временем мы подъехали к небольшой поляне, и машина остановилась.

Я уже нутром чуял приближение червоточины.

Воздух вокруг будто сгустился, пропитанный невидимыми потоками энергии, которые струились, словно живые. Они текли ко мне, обволакивали, тянули, как магнит. Мой дар отзывался на них, вспыхивая в груди жаром, будто я был частью этой силы.

Я чувствовал, как энергия проникает в меня, наполняя каждую клетку, заставляя кожу покалывать. Энергия была дикой, необузданной, и я впитывал её, словно пересохшая земля — дождь. Истинное зрение окрасило мир яркими красками: потоки силы вились вокруг, словно серебристые нити, сплетаясь в центре поляны в пульсирующий разрыв пространства.

— Червоточина здесь, в середине, — сказал Дмитрий, указывая на центр поляны. — Сейчас её не видно, но если станет активной, начнёт светиться.

— Да я знаю, — ответил я, ведь и без того видел разрыв через истинное зрение. — Я ведь и так вижу червоточины, я видящий, не забыл? — хмыкнул я, бросив взгляд на Дмитрия.

Энергия толчками вырывалась из червоточины, но была иной. Пассивной. Значит, по ту сторону не было осколок — это просто разрыв в пространстве, из которого лилась энергия в наш мир, а иногда и твари. Но даже так разрыв притягивал, манил, будто звал шагнуть внутрь. Я стиснул кулаки, сдерживая порыв. Дар бурлил, требуя действия, но я заставил себя сосредоточиться.

Я смотрел на этот разрыв и не мог отвести взгляда. Он тянул меня к себе, словно магнит, шепча о тайнах, скрытых за пеленой.

Я вышел из автомобиля и пошёл прямо через поле к разрыву. Трава шуршала под ногами, а воздух густел, пропитанный невидимой силой.

— Эй, ты куда? — окликнул меня Дмитрий.

— Да пойду, прогуляюсь. Может, что интересное увижу, — отмахнулся я.

Подойдя к разрыву, я остановился в метре от него. Червоточина пульсировала, как живое сердце, и меня тянуло шагнуть внутрь. Я протянул руку, и пальцы коснулись невидимой границы. Вдруг рука провалилась, исчезла, словно её поглотила изнанка. Холод, пустота и лёгкое покалывание охватили кожу. Моя рука была там, по ту сторону.

— Эй, ты чего делаешь? — раздался возглас Дмитрия.

— Проверяю, активна ли червоточина, — ответил я, не оборачиваясь.

— Говорю же, неактивна! Её бы видно было, — повторил он.

Я призадумался. Говорят, в неактивную червоточину нельзя попасть, но моя рука уже исчезла в разрыве пространство.

— Эй, что с твоей рукой? — крикнул Дмитрий, и в его голосе послышалась тревога.

В следующий миг я шагнул вперёд.

Глава 6

В изнанке

Шагнуть прямо в изнанку.

Безрассудство?

Возможно.

Но тайна моего дара не давала покоя. Где-то там, за пеленой, был ответ. В голове занозой сидела мысль: в глубине изнанки скрывается её сердце. Безумный художник нарисовал невероятной мощи артефакт и повесил картину в замке, в червоточине, что никак не закрывалась. Будто специально ждала меня, чтобы я его увидел и загорелся желанием добраться до него.

Я оказался в сером пространстве, где растворялась реальность. Вокруг неслись потоки энергии — сотни тысяч нитей, ярких, как молнии, и в то же время тёмных, как безлунная ночь. Они вились, сплетались, пульсировали, будто живые. Я чувствовал их на коже, словно ветер, но они были плотнее, проникая в меня, наполняя грудь жаром и холодом одновременно. Мой дар вибрировал, сливаясь с этим хаосом, и я ощущал себя частью окружающего безумия. Изнанка дышала, шептала, манила уплыть глубже.

Я оглядел себя — лишь тёмные очертания похожие скорее на сгусток дыма. Руки и ноги на месте, но всё зыбкое, будто я стал тенью. Позади виднелось отверстие, водоворот, затягивающий пространство. Один шаг — и я вернусь в реальный мир.

Интересно, сколько таких, как я, попадало сюда? И почему не возвращались? Растворяла ли их изнанка? Но сейчас, оказавшись здесь в третий раз, я чувствовал себя, как рыба в воде. Первое ощущение, когда изнанка пыталась поглотить мою энергию, будто стёрлось из памяти. Теперь она представлялась мне… дружелюбной? Будто стремилась удержать всех, кто сюда попал, даря новую жизнь. Но меня она почему-то отпустила. Почему?

Я пригляделся и увидел, что между энергетических нитей, сотканных из света и тьмы, блуждали тёмные сгустки энергии. Души? Те самые существа, что, попадая в осколки миров, прибиваемые к червоточинам, превращаются в монстров, напитываются силой, растут в уровнях и жрут людей. Внутри росла уверенность, что это они и есть, но память давала сбой, мешая сложить кусочки мозаики. Что-то ускользало, будто изнанка скрывала правду.

Оглянувшись на разрыв — крохотное отверстие, пульсирующее в сером мареве, — я двинулся вперёд, следуя за одной из проплывающих мимо теней, что спешила куда-то по своим делам. Я сверялся с курсом, чтобы не потерять червоточину из которой проник сюда, и погнался за тенью.

Если это тварь, её можно убить и здесь. Я потянулся за палашом, но замер. У меня не было осязаемой руки. Ни меча, ни тела — лишь зыбкий силуэт, сотканный из дыма. Но в тот же миг моя воля сгустилась, и рука преобразилась, став длинным, сияющим клинком. Я замер, поражённый. Это что, я теперь сам как оружие? Мой дар, моя мысль — они материализуются здесь, превращая меня в машину для уничтожения тварей? Удивление смешалось с восторгом. Может, это изнанка подчинялась мне, как глина в руках скульптора, и я мог стать чем угодно? Сколько же сюрпризов таит в себе этот потусторонний мир?

Тень впереди не замечала меня, скользя между потоками. Я догнал её в несколько движений и, размахнувшись, рассёк пополам. Она не издала ни звука — просто распалась, как угасающий дым. И тут из неё хлынула энергия, тёмная, вязкая, но с искрами света. Сначала она растекалась в пространстве, но вдруг устремилась ко мне, словно притянутая магнитом. Я ощутил, как она вливается в меня, проникает в саму суть. Это было, будто вдохнуть огонь: жар растёкся по груди, мышцы — если они у меня были — напряглись, а разум стал острее. Энергия не просто впитывалась — она сливалась со мной, укрепляя, делая больше, чем я был. Я чувствовал себя хищником, акулой в бескрайнем океане, где каждая жертва питала бы мою силу. Ни капли не пропало — всё стало моим.

Я едва не расхохотался от этого ощущения. Сила бурлила, наполняя меня уверенностью. Я стал сильнее, и это было так очевидно, что хотелось тут же найти новую тень, новую добычу. Изнанка больше не пугала — она была моим охотничьим угодьем. Каждая тварь, что я уничтожу здесь, сделает меня мощнее, ближе к разгадке её тайны. Я оглядел пространство: тени мелькали вдали, не подозревая, что за ними следит хищник. Но червоточина позади напомнила о реальном мире. Там меня ждал Дмитрий, он будто служил напоминанием, что я не мог здесь задерживаться.

Снова сверившись с червоточиной, что мерцала в сером мареве, я поплыл к ней, но вдруг заметил ещё одну серую тень, скользящую среди энергетических потоков. Не раздумывая, я бросился за ней. Моя дымная форма двигалась легко, будто изнанка сама несла меня.

Тень не успела среагировать — я взмахнул рукой, что вновь стала сияющим клинком, и рассёк её надвое. Она распалась, как угольный дым, и энергия, тёмная, с искрами света, хлынула ко мне. Она вливалась в меня, словно река в пересохшее русло, наполняя жаром и силой. Я чувствовал, как становлюсь больше, сильнее, словно хищник, почуявший кровь. Это была уже третья тень, и каждая делала меня сильнее.

Вдруг впереди я заметил скопление серых теней — они роились, будто стая мальков, жадно кружащих вокруг добычи. Я приблизился и замер. Тени сражались с чем-то. Среди их клубящихся переплетений сверкали белые всполохи. Белая тень — сгусток света, чистый, как звезда в ночном небе. Это было ново. Серые тени не удивляли, но белая вызвала трепет. Память молчала, не давая подсказок, и это только разжигало любопытство. Кто она? Друг или враг?

Я сосредоточился, и моя рука вновь стала клинком, острым, как сама изнанка. Рывком я ворвался в гущу теней и одним ударом рассёк двух сразу. Их тела распались, и энергия, густая, как смола, устремилась ко мне. Она обволакивала, проникая в саму суть, и я чувствовал, как мой дар растёт, будто напитанный пламенем. Четыре оставшиеся тени, что теснили белый сгусток, дрогнули. Белая тень, выбросив два тонких щупальца, схватила двух противников и начала впитывать их. Её свет стал ярче, увереннее. Если раньше она проигрывала, то теперь, с моим вмешательством, воспряла, тесня врагов.

— Что ж, любопытно, — пробормотал я, подивившись как глухо прозвучал мой голос.

Я ринулся вперёд и рассёк ещё двух серых теней. Мой клинок пел, разрезая их, как нож — туман. Энергия хлынула ко мне, наполняя силой, от которой хотелось расхохотаться. Я был акулой в этом океане, и каждая жертва делала меня быстрее, смертоноснее. Белая тень тем временем боролась с последними двумя. Ей было тяжело, но она держалась. Я решил помочь и проткнул одну из теней острым концом. Она стала медленно распадаться, и белый сгусток тут же втянул её энергию. Его свет вспыхнул, стал почти ослепительным, будто он благодарил меня.

Я отступил, наблюдая. Белая тень замерла, пульсируя, и я чувствовал её взгляд, хоть глаз у неё не было. Друг? Или просто ещё один хищник? Изнанка молчала, но я знал: эта встреча — не случайность.

Спустя минуту белый сгусток света поглотил раненую серую тень, а затем расправился со второй. Его сияние стало ярче, почти ослепительным, будто он впитал не только их энергию, но и их суть. Я наблюдал без жадности. Каждая серая тень усиливала меня, наполняя жаром, что растекался по моему дымному телу, но здесь их было полно. А этот белый сгусток будоражил любопытство. Он огляделся — или мне так показалось, — словно проверяя пространство. Затем вдруг рванул ко мне, облетев вокруг так быстро, что я даже не успел среагировать. Но нападения не последовало. Существо приблизилось, и я понял: оно не агрессивно. Его свет был мягким, почти тёплым, как солнечный луч в холодный день.

— Очень интересно, — пробормотал я.

Я протянул вперёд ладонь — точнее, попытался. Моя рука, сгусток дыма без чётких очертаний, дрожала в потоках изнанки. Белая тень подплыла ближе и принялась ластиться, касаясь меня, будто котёнок. Её свет пульсировал, и я чувствовал лёгкое покалывание, словно энергия пыталась слиться с моей.

— Ну ничего, — хмыкнул я. — Не надо благодарности. Я просто спас тебя от смерти. А сейчас мне пора.

Я развернулся, ища червоточину. В первый миг её не увидел и паника кольнула в груди. Потоки изнанки вились, мешая ориентироваться. Сделав круг от места схватки, я наконец заметил разрыв — крохотный водоворот, затягивающий серое марево. Белая тень следовала за мной, будто привязанная.

— Ишь, привязалась, — усмехнулся я, останавливаясь.

Существо снова облетело меня, а затем прильнуло к моей дымной руке, ластясь. Я задумался: благодарность или что-то иное?

В голове всплыла нелепая мысль:

Удавов, что вытягиваются рядом с хозяином, считают ласковыми, но они лишь меряются, хватит ли длины, чтобы проглотить. И откуда такие мысли? Может, и эта тень из той же породы? Я попытался погладить её по импровизированной голове — если у сгустка света вообще была голова. Свет замерцал ярче, будто существу это понравилось.

— Забавный факт, — пробормотал я, хмыкнув. — Ласковая, как удав.

Оглянувшись на изнанку напоследок, я замер, поражённый её великолепием. Потоки энергии сплетались в бесконечный танец, то яркие, как молнии, то тёмные, как бездонная ночь. Они пели, манили, звали глубже. Но я знал: пора возвращаться. Потянувшись к червоточине, я двинулся вперёд.

В следующий миг я кубарем вывалился на заросшую высокой травой поляну.

— Костя! Костя! — орал Дмитрий, озираясь.

Его голос звенел от паники, он даже не заметил, что я рядом.

— Да здесь я, здесь, не вопи, — буркнул я, пытаясь встать.

Меня пошатывало, но внутри бурлила энергия, как река после ливня. Сила, впитанная от теней, гудела в груди, делая меня больше, чем я был. Этот поход в изнанку дал больше, чем я ожидал.

— Ты обезумел, что ли? Ты где был? В изнанку провалился? Опять? — Дмитрий орал так, что, казалось, его голос разносится на всю округу.

— Да нет, мне просто нехорошо стало, — соврал я, отряхивая траву с колен.

В этот момент рядом со мной появилось нечто белое и юркое, будто лесной вихрь. Я присмотрелся: зверек, похожий на ласку, но странный, словно из сказки. Шерсть длиннее, чем у обычной ласки, и окрас — диковина! Одна половина тела белая, другая чёрная, с чёткой границей посередине, будто кто-то аккуратно разделил её кисточкой. Глаза тоже поражали: на чёрной стороне — голубая радужка, на белой — чёрная, как смоль. Зверек уставился на меня умной мордочкой, и я замер, сбитый с толку этим двуцветным чудом.

— Это что ещё такое? — вырвалось у меня.

Ласка ткнулась мордой в мою ногу, а затем, ловко перебирая лапками, вскарабкалась по штанине прямо на руку. Там она уткнулась носом в моё плечо, будто старого друга встретила.

Очень уж знакомые повадки. Я поглядел на существо истинным зрением и едва не охнул от неожиданности. У ласки была белая аура! Точно такая же как у того сгустка света в изнанке!

А ведь она появилась сразу после моего похода в червоточину! Это я её сюда притащил что ли?

Чувства угрозы у меня не было, но и твари изнанки бывают разные.

— Это что за чудо? — Дмитрий вытаращил глаза, глядя на зверька. — Ты теперь дрессировщик, что ли? Ещё таланты откроются?

— Да вроде не припомню, — задумчиво протянул я, разглядывая ласку. — У тебя еды с собой нет?

— Есть, — оживился Дмитрий. — Бутерброды взял, подготовился после твоего примера с прошлого раза.

Он снял рюкзак, порылся и вытащил свёрток с аккуратно нарезанными треугольниками бутербродов.

— Вот, держи, — протянул он мне.

— Спасибо, — кивнул я, взяв бутерброд и поднеся его к мордочке ласки.

Та принюхалась, посмотрела мне в глаза и снова обнюхала еду. Затем юркой мордочкой нырнула между кусками хлеба и выхватила ветчину. Кусок исчез так быстро, что я моргнуть не успел — будто испарился! Ласка проглотила его с молниеносной скоростью и снова уставилась на бутерброд, будто оценивая стоит ли он внимания, но хлеб отвергла, фыркнув, как привередливая барышня.

— Ишь, какая! — усмехнулся я. — А там ведь ещё сыр!

Ласка, будто поняв, оживилась. Она снова сунула мордочку в бутерброд, выудила кусок сыра и слопала его с той же невероятной скоростью.

— Вот же ж! — вырвалось у меня.

Дмитрий расхохотался, чуть не уронив рюкзак.

— Ты её ещё в поместье приведи! — поддел он. — Будет у нас еще одна привередливая аристократка, с вредным нравом!

Я хмыкнул, глядя на зверька. Ласка ткнулась мне в руку, будто соглашаясь, что колбаса ей бы не помешала. Этот двуцветный гость добавил в происходящее нотку абсурда.

Я присел ближе к земле, надеясь, что она спрыгнет, но зверек и не думал от меня отставать. Её чёрно-белая шерсть блестела в лучах солнца, а разные глаза — голубой и чёрный — смотрели с такой уверенностью, будто она точно знала, что её место рядом со мной.

— Слышал, некоторые одарённые умеют приручать зверей. Кто-то даже сам создаёт. Похоже, ты нашёл себе питомца, — потёр затылок Дима.

— Да уж, удачно съездили! — покивал я не сводя глаз со зверя.

— Только откуда она тут взялась? — задумчиво произнёс братец. — Может, такие здесь ещё есть?

Ласка перевела взгляд на Дмитрия, затем на меня и совсем по-человечески мотнула головой, будто говоря: «Нет тут больше таких, я одна такая, неповторимая!»

Я едва не рассмеялся. С этой красавицей и правда не поспоришь.

Спустя пару минут, пока я налаживал контакт с лаской, Дмитрий потерял терпение.

— Ты так и будешь тут сидеть или поедем дальше? — буркнул он.

— Да, пойдём, — вздохнул я, поднимаясь. Ласка, похоже, отставать не собиралась.

Я поймал себя на том, что поглаживаю зверька по голове. Движение вышло таким естественным, будто мы с ней сто лет знакомы. Ласка подставила мордочку под мою ладонь, довольно жмурясь, и я невольно улыбнулся.

— Слышал, ласки — одни из самых жестоких животных, — заметил Дмитрий, искоса глянув на зверька, пока мы шагали к машине.

— Почему это? — удивился я, продолжая гладить свою новую подругу.

— Говорят, они убивают из удовольствия, или спортивного интереса, — пояснил он с лёгкой насмешкой.

— Правда? — я ухмыльнулся, посмотрев на ласку. — Ты такая кровожадная?

Зверек вскинул мордочку, глянул на меня с комичной обидой, будто говоря: «Я? Да это всё инсинуации!» Я расхохотался, а хищница в ответ ткнулась носом в мою руку, требуя продолжения ласки. Ну чисто котёнок!

— Далеко до второй червоточины? — спросил я, усаживаясь на пассажирское сидение и поглаживая зверька.

— Минут сорок, — ответил Дмитрий.

— Хорошо, — кивнул я.

Следующая червоточина лежала в стороне от деревни, и мы сначала обогнули небольшое селение, а затем ещё двадцать минут петляли по ухабам. Я так увлёкся своей новой подругой, что не сразу заметил, как воздух сгустился, пропитанный знакомой энергией. Зверек, всё это время, будто котёнок, играл с моей рукой, то покусывая пальцы, то перебирая лапками, но стоило приблизиться к червоточине, как ласка тут же навострила ушки.

Червоточина была близко — и, судя по пульсации энергии — она была активная. Ласка замерла, её разные глаза уставились в ту же сторону, куда тянуло и меня.

Энергия, разлитая повсюду, гудела, словно невидимый улей, и её пульсация отзывалась в моей груди. Воздух был густым, пропитанным силой, что тянула к себе, как река — к водопаду.

— Вот же ж! — выругался Дмитрий, указывая пальцем на центр поляны. — Червоточина активна, зелёным светится, видишь?

Я уже смотрел туда, прищурившись. Обычным зрением я видел небольшой зелёный шар, мерцающий над травой, будто пойманный в сеть сгусток света. Но в истинном зрении — это было маленькое солнце, бурлящее, жадное, втягивающее в себя потоки энергии из окружающего мира. Его зелёный свет пульсировал, и я чувствовал, как мой дар отзывается, дрожа от возбуждения.

Я взглянул на свою двуцветную подругу, но её не оказалось на плече. Ласка исчезла, будто растворилась в воздухе.

Глава 7

Сюрпризы от новой подруги

— Эй, а где Ласка? — спросил я, оглядываясь. В машине было не так много мест куда можно скрыться. Посмотрел на брата: — Ты не видел?

— Нет, — удивился Дмитрий, нахмурившись. — Она ведь только что была у тебя на руках.

Но чёрно-белой зверюшки не было.

— Любопытно, — протянул я. — Ладно, пойдём, посмотрим на червоточину. Ты готов к зачистке?

— Вдвоём? — Дмитрий вскинул брови, и в его голосе мелькнула тщательно скрываемая тревога.

— Она ведь зелёная. Если что, сами справимся, без гвардейцев, — усмехнулся я, искоса глянув на него.

— Ладно пойдём, — решительно заявил он. Он нахмурился, и я заметил, как его пальцы сжались в кулаки.

— Вот и прекрасно, заодно и с даром твоим попробуем разобраться.

— Ты знахарь что ли? — буркнул он.

— Нет, но тоже кое-что вижу, — произнёс я.

— Видит он, — хмыкнул братец, но я понимал, что он за своей бравадой скрывает сомнение. — Я уж разберусь в этом не сомневайся.

— Не сомневаюсь, — кивнул я. — Но времени тоже терять не стоит, скоро сбор будет. Как бы тебя не мобилизовали в поход к Иркутску, но ты ведь не готов.

Взгляд Дмитрия потемнел. Он знал, что я прав, но говорить об этом не хотел.

— Слушай, Дима, — продолжил я, понизив голос, пока мы шагали к зелёной червоточине. — Лучший способ разобраться с силой — начать её применять. Убивать тварей — это лучший способ. При их смерти обмен энергии идёт быстрее. Ты же знаешь.

— Я о таком слышал, — нехотя согласился он, в его тоне мелькнула искра интереса.

Мы приближались к разрыву, и зелёный свет становился ярче, почти осязаемым. Энергия текла, касаясь кожи, словно лёгкий ветер. Я сжал руку, согнутую в локте, по привычке, будто Ласка всё ещё сидела там. И вдруг — она появилась, будто изниоткуда. Чёрно-белая шерсть, разные глаза, нахальная мордочка. Зверек смотрел на меня с такой уверенностью, будто никуда и не исчезал.

— Да что за магия такая? — вырвалось у меня, и я замер, глядя на неё.

Дмитрий, заметив мою заминку, тоже вытаращил глаза.

— А вот и она! — хмыкнул он. — Где она пропадала?

— Не знаю, — ответил я, разглядывая Ласку.

Она ткнулась мордочкой в мою руку, будто извиняясь, и я невольно улыбнулся.

— Ты где пропадала, разбойница? — спросил я, поглаживая её.

Ласка лишь фыркнула.

Мы подошли ближе к червоточине. Её зелёный свет отражался в траве, и я чувствовал, как энергия сгущается, обволакивая нас. Мой дар бурлил, требуя действия, но я заставил себя сосредоточиться. Истинное зрение показывало, как потоки силы вливаются в разрыв, питая его.

— Если твари полезут, будь готов, — сказал я Дмитрию, не отводя взгляда от разрыва.

— А ты уверен, что мы вдвоём справимся? — спросил он, и в его голосе мелькнула неуверенность.

— Уверен, — твёрдо ответил я. — Ты Пылаев, а я видящий. Если что, я их увижу раньше, чем они нас, ну а ты всех победишь.

Он хмыкнул, но кивнул, и я заметил, как его рука легла на рукоять меча.

Ласка вдруг насторожилась, её уши дёрнулись, и она уставилась на червоточину.

— Что, подруга, чуешь что-то? — тихо спросил я.

Ласка посмотрела на меня своей умной острой мордочкой, ткнулась в плечо, и вдруг… исчезла! Растворилась в воздухе, будто её и не было. Пропала в один миг.

— Ты это видел? — выдохнул Дмитрий, вытаращив глаза. — Она что, одарённая? Впервые такое вижу! Слышал, бывают животные одарённые, но видеть таких не доводилось…

Я лишь пожал плечами, но внутри всё кипело от вопросов. Истинным взглядом я уставился на место, где только что была Ласка, но ничего не увидел. Ни вспышек энергии, ни следов ауры — пустота. Это сбивало с толку. Мой дар, привыкший улавливать малейшие колебания энергии, молчал.

Надо будет внимательнее её рассмотреть, когда вернётся. Что-то тут нечисто.

— Ну что, готов? — спросил я, глянув на Дмитрия.

Он нахмурился, но кивнул.

Мы шагнули вперёд одновременно.

Переход в изнанку отличался от червоточины. Если червоточина была как зелёное желе, через которое тебя протаскивает, то изнанка — пропасть, в которую будто падаешь с моста, и воздух свистит в ушах. В следующий миг мы стояли на лесной поляне, окружённой плотным частоколом деревьев.

Воздух здесь был густым, пропитанным энергией, что струилась, словно невидимый туман. Истинное зрение вспыхнуло, открывая картину: ни одной твари поблизости.

— Твари тут мелкими стайками кучкуются, — хмыкнул я, оглядывая поляну истинным зрением. — Придётся за ними побегать. Вон одна группа, — я кивнул на холм, где в зелёном мареве мерцали тусклые зелёные ауры. — Другие в той рощице, — указал на густые заросли, где тени шевелились, будто живые. — И ещё у реки, вон там.

— И правда река, похоже, — заметил Дмитрий, прищурившись. — Видишь, трава как растёт? Овраг будто размыло.

— А сердце где-то за линией деревьев, в чаще прячется, — добавил я, глядя вдаль. Истинное зрение улавливало его пульсацию — глубокую, ритмичную, как биение далёкой звезды.

— Трава больно густая, — поморщился Дмитрий, шагая рядом. — Если твари подберутся, не заметим.

— Я увижу, — спокойно ответил я. Уже сканируя истинным взглядом окрестности, высматривая каждую ауру.

— Это да, ты же видящий, — хмыкнул он.

Я сорвал стебелёк травы, показавшейся мне смутно знакомой и растер в пальцах. Мятный аромат ударил в нос — свежий, с горьковатым эвкалиптовым оттенком, будто лес после дождя. Название ускользало, но память шептала: эта трава — редкость, алхимики её очень ценят.

— Червоточина любопытная, — произнёс я, разглядывая стебель. — Полезная. Эта трава стоит довольно много.

— Ты что, ещё и травник? — усмехнулся Дмитрий, но глаза его загорелись.

— Нет, но знаю, что это не сорняк, — ответил я. — У вас нет алхимика или травника? Может, знакомые? Надо бы эту траву показать.

— Только в городе, — пожал плечами Дмитрий. — Отец когда-то с травником возился, зелья мешал, ему нравилось. Но потом дела навалились и быстро забросил это хобби.

— Понятно, — кивнул я. — Значит, в город съездим. И деревья, кстати, тоже непростые. Кажется, стволы светятся зелёным, от них энергией фонит. Если я не ошибаюсь, это не просто дрова, а вполне хороший материал для артефактов.

— Эх, жалко такую червоточину закрывать, — вздохнул Дмитрий, оглядывая поляну.

— А мы её не будем закрывать, — сказал я.

— Как это? — он уставился на меня, будто я предложил Лисиным поместье подарить.

— Потом обсудим, — отмахнулся я. — А сейчас не тянем. Пойдём к тем тварям, на холме. Они послабее, разберёмся быстро.

Ласка на моём предплечье насторожилась, вздёрнув ушки. Её чёрно-белая мордочка повернулась к холму, и она принюхалась, будто почуяла добычу. Я искоса глянул на неё.

— Чувствуешь их, разбойница? — спросил я.

Она не ответила, а в следующий миг — пфф! — растворилась в воздухе. Я поморщился. Опять не успел поймать её истинным зрением.

— Ладно, успеется, — тихо сказал я, повернувшись к Дмитрию. — Ну что, братец, готов?

Он настороженно смотрел вперёд, сжимая рукоять меча. Видно, на слово мне не верил, а пытался сам что-то уловить. Я хмыкнул: Ну пусть старается.

Твари заметили нас через пару секунд. Из зарослей высунулись две острые морды — рыжие, похожие на лис, но крупные, с бочкообразными телами и пастями, что могли бы коня перекусить. Устрашающие, но всего лишь зелёного уровня. Они не столь опасны, как кажутся.

Дмитрий побледнел, но меч уже был в его руке, а в левой он сжимал револьвер. Я усмехнулся. Ишь, какой прыткий! Раньше он так в бой не рвался, а тут, без паладинов за спиной, разошёлся.

— Не тушуйся, Дима, — подбодрил я. — Они слабые, разберём их, как орехи.

Я прицелился в голову первой твари и выстрелил. Синий артефакт сработал чётко — аккуратная дырочка во лбу, и тварь рухнула. Помню, в синей червоточине таких разрывало на куски, но тут я силы вливал под завязку, специально дозировал.

— Следующая твоя! — крикнул я, указывая на вторую лисицу, что юркнула в заросли. — Посоревнуемся, кто больше завалит. Их тут семеро.

— Нечестно, ты уже ведёшь, — буркнул Дмитрий, но шагнул вперёд, пытаясь изобразить улыбку.

— Неужто уже сдался? — хохотнул я.

— Ладно, давай, братец. Посмотрим, кто лучше стреляет!

Тварь, уже разобравшись в ситуации, уже юркнула в траву, но уверенно направилась к нам. Она мелькала в траве, то выныривая, чтобы понять, как далеко осталось до нас, то вновь прячась в зарослях. Дмитрий выстрелил дважды — мимо. Третий попал, но силы не пожалел: голова лисицы разлетелась в клочья. Я хмыкнул. Пузырь, надеюсь, цел. Сбор трофеев, которые после таких выстрелов могут разлететься по округе никто не отменял!

— Ну, Дима, аккуратнее! — поддел я. — Это тебе не тыквы на ярмарке колоть!

Он фыркнул, но глаза его блестели. Видно, азарт проснулся. Ласка вдруг вновь появилась на моём предплечье. Да как она это делает? Но не успел я и подумать об этом, как она уже спрыгнула с моей руки и рванула в заросли, будто на охоту.

— Это что, она тоже решила посражаться? — усмехнулся я. — Ишь, боевая какая!

Я оценил обстановку. Пять тварей, однообразные, как стая отбившихся собак. Ауры тусклые, слабые. Кивнув Дмитрию, я с палашом наперевес бросился за Лаской.

— Догоняй, братец! — захохотал я.

Пятёрку мы уложили быстро. Я хотел оставить последнюю Дмитрию, но крупная тварь, выскочила на меня. Ласка, с квадратными от азарта глазами, рванула ко мне из зарослей, а за ней гналась эта самая последняя лисица. Я рубанул палашом, почти располовинив её. Кровь брызнула на траву, едва не попав на меня.

— Здесь тварей больше нет, — объявил я, вытирая клинок о траву.

Дмитрий поморщился, пересчитав убитых монстров.

— Выходит, ты выиграл, — буркнул он.

— Не тушуйся, — ухмыльнулся я, хлопнув его по плечу. — Всех остальных в этой червоточине — тебе. Покажи, на что Пылаевы способны!

— Ну и подстава, братец, — хмыкнул он, но глаза его горели. Видно, вошёл во вкус, да и веры в себя прибавилось.

— Буду прикрывать, — заверил я. — А теперь за трофеи.

— Трофеи… — протянул он.

— А как ты хотел? Паладинов-то нет, самим придётся копаться.

Дмитрий вздохнул, и мы принялись за работу. Твари усохли быстро, как всегда в червоточинах. Пузыри мы вскрывали клинками, вынимая энергоядра. Ласка носилась вокруг, то появляясь, то исчезая, но, учуяв ядра, подскочила и принюхалась.

— Ты же по колбасе и сыру, разбойница, — хмыкнул я, но бросил ей одно ядрышко.

Она схватила его зубками и проглотила, будто конфету. Я вскинул брови.

— Это что, ты теперь ещё и энергоядра таскать будешь? — я спрятал второе ядро в карман. — Хочешь вкусняшек, свои — добывай!

Ласка фыркнула, будто возмущаясь, но забралась на моё предплечье, приняв позу капитана, смотрящего в даль на носу корабля. Я рассмеялся.

— Деловая какая! Скоро мне приказы отдавать будешь!

Мы двинулись к следующей группе, но я уже прикидывал, как использовать эту червоточину. Трава, деревья, а если ещё и река что-то скрывает? Это не просто золотая жила — это клад. Главное, держать соседей подальше.

— Дима, — окликнул я. — Ты с энергией своей как? Не пробовал её выпустить?

— Пробовал, — буркнул он, не отводя глаз от зарослей. — Не слушается. Чувствую, как бурлит, но не идёт.

— А кричать пробовал? — спросил я, поймав себя на интересной мысли.

— Зачем? — он глянул на меня, как на рехнувшегося.

— Гнев держишь, — сказал я. — Попробуй, проорись в бою. Твари не люди, их нечего жалеть. Как в старину орали, так и ты.

Он хмыкнул, но кивнул. Я видел: идея ему не по душе. А я знал: его сила где-то там, заперта, и надо её выдернуть, как занозу.

Когда мы добрались до второй группы тварей, Ласка проявила себя куда смелее. Она по-прежнему носилась вокруг меня, то появляясь, то растворяясь в воздухе, но теперь её чёрно-белая мордочка была напряжена, а разные глаза — голубой и чёрный — следили за каждым моим движением. Она будто училась, наблюдая, как я разбираюсь с монстрами. Я старался не вмешиваться — обещал же Дмитрию, что все твари его. Но тут так вышло, что пришлось.

Твари в этой стае оказались подобны диким кошкам. Они были похожи на гепардов, но злее и быстрее. Кошачьи выскочили из зарослей, как молнии, сократив разделявшие нас двадцать метров в один миг. Трава под ними даже не шелохнулась — такие юркие. Пришлось отбиваться. Дмитрий, к моему удивлению, не сплоховал. Он будто сам стал видящим: развернулся к твари, что готовилась прыгнуть, и рубанул мечом, как бейсбольной битой, прямо поперёк морды. Удар вышел знатный — тварь рухнула замертво, не успев даже зашипеть. Я не успел его предупредить, а он уже справился. Вторую кошку, что заходила с тыла, я снял выстрелом из револьвера. Пуля вошла аккуратно, в шею, и тварь завалилась в траву.

— Хитрые, — сказал я, щурясь истинным зрением. — Охоту на нас устроили. Одна отвлекает, другая сзади бьёт.

Ещё две кошки напали на меня разом, подкравшись со спины. Они скользили в густой траве так шустро, что даже мой дар едва успевал их ловить. Ауры их мелькали, как искры, но я видел их чётко. Первая прыгнула, и я принял её на клинок — палаш вошёл в грудь, как в масло. Вторая уже летела на меня, когти нацелены на горло, но тут Ласка выскочила из ниоткуда, шипя, как маленький демон. Она метнулась к твари, будто собираясь вцепиться, и — пфф! — исчезла. Тварь дёрнулась, потеряв ритм, и я застрелил её в прыжке. Пуля пробила череп, и кошка рухнула, не издав ни звука.

— Спасительница, значит? — хмыкнул я, глядя на пустое место, где только что была Ласка. — Я бы и сам справился, разбойница.

На моём счету было три твари, а Дмитрий уже добивал шестую. Его меч сверкал, разрезая воздух, и я видел, как он входит во вкус.

— Так держать, братец! — отсалютовал я ему клинком, не скрывая улыбки.

Он, похоже, поверил в себя. Движения стали увереннее, резче. Если в синей червоточине, с паладинами за спиной, он больше жался к краю, тиская револьвер, то тут развернулся. Видно было, что тренировок у него за плечами немало, просто не применял он их как следует. А теперь отводил душу. Кошки, хоть и быстрые для зелёного уровня, были хрупкими, и Дмитрий не получил ни царапины, хотя на него монстры накидывались больше, чем на меня.

— Ну, Дима, ты прям монстр в деле! — поддел я, когда он вытер клинок о траву. — Скоро всех тварей распугаешь!

Он хмыкнул, изображая невозмутимость, но глаза его блестели.

— Не расслабляйся, — буркнул он. — Ещё твари впереди.

У нас оставалась последняя группа и пара одиночных монстров, что прятались по краю. Червоточина была странная — твари разрозненные, разные, будто кто-то собрал их из разных уголков изнанки. Лисы, кошки… Я бы не удивился, если дальше встретятся ящеры. Уверен, альфа тоже будет с каким-нибудь сюрпризом.

Мои догадки оправдались лишь отчасти. Мы вышли к реке, где затаились два монстра. Не стая — они держались поодаль друг от друга, будто каждый сам за себя. Но стоило нам показаться, как они выскочили из воды, взметнув вверх брызги. Один напоминал крокодила, с длинной пастью и шипастым хвостом. Другой — акулу, но с ногами, что выглядело так нелепо, что я чуть не рассмеялся. Их ауры горели зелёным, но ярче, чем у лис или кошек.

Дмитрий, не колеблясь, рванул вперёд, его меч сверкал в руке, а глаза горели решимостью.

— Я их беру! — выкрикнул он, и голос его звенел, как сталь.

— Давай, брат! — подбодрил я, хлопнув в ладоши. — Покажи, на что Пылаевы способны!

Я не сомневался в нём. Он уже доказал, что умеет драться, и теперь я следил лишь за его энергией. За тем, как она бурлит в его теле. Энергия металась, как пойманный зверь, не находя выхода. Удивительно, как он вообще умудрялся направлять её в клинок или револьвер. Истинное зрение показывало, как искры силы вспыхивают в его руках, когда он вливал энергию в артефакты, но огонь, его истинный дар, оставался запертым, не подчиняясь хозяину. Как же ему помочь? Эта сила, что кипела в нём, была как река без русла — мощная, но хаотичная.

Ласка, сидевшая на моём предплечье, напряглась, её чёрно-белая мордочка застыла в охотничьей стойке. Она то и дело косилась на меня своими разными глазами будто спрашивая: «А мы когда в бой?» Я лишь хмыкнул, наблюдая за Дмитрием.

— Терпи, разбойница, — пробормотал я. — Это Димина охота.

Но Ласка не выдержала. С шипением она сорвалась с моей руки и рванула к Дмитрию, будто не могла усидеть на месте.

— Ишь, боевая! — усмехнулся я. — Адреналиновая наркоманка!

Она промчалась по траве, как стрела, и прыгнула прямо на морду крокодилоподобной твари, что подкрадывалась к Дмитрию сзади. Её когти блеснули, но в следующий миг — пфф! — Ласка исчезла, растворилась в воздухе. Я замер, активировав истинное зрение. Пространство вокруг ласки дрогнуло, будто разорвалось, и крохотная червоточина вспыхнула, тут же затянувшись.

— Это что за фокусы? — вырвалось у меня. — Она же рвёт пространство, создавая червоточины!

Глава 8

Жила

Тем временем, Дмитрий продолжал свой бой.

Тварь, сбитая с толку отчаянной атакой двухцветной ласки, отшатнулась, и Дмитрий не упустил шанса. Его револьвер рявкнул, и пуля пробила череп монстра, отправив его в мир иной. Ласка появилась за спиной твари, вынырнув из другого разрыва, будто ни в чём не бывало. Её глаза блестели, а мордочка выражала полное довольство собой.

— Что за новости? — тихо сказал я, не отводя взгляда.

Я уже понял, что у неё способность, но что это? Не телепортация, не перемещение. Она рвёт пространство, как изнанку!

Мой дар работал на пределе, улавливая отголоски её силы. Но я видел лишь её белую ауру и ничего больше.

Дмитрий тем временем прикончил второго монстра — акулу с ногами, которая выглядела очень нелепо. Палаш рассёк её морду, и тварь рухнула в реку, взметнув брызги. Пылаев вытер клинок о траву, тяжело дыша, и принялся вскрывать пузыри, причём без подсказки. Я подошёл, разглядывая трофеи. Восемь энергоядер — по четыре из каждой твари. Для зелёного уровня это был богатый улов.

— Дима, — окликнул я, присев рядом. — Ты с энергией своей как? Пробовал её выпускать? А то всё оружием, да оружием…

Он искоса глянул на меня, вытирая пот со лба. Видно было, что вопрос для него неприятный, но он ответил:

— Да как только не пробовал, — выдохнул он. — Из рук, из груди, по-всякому. Она не слушается. Чувствую, как доходит до пальцев, но стоит выпустить — убегает, как белка, куда-то вглубь.

— Интересно, — протянул я, задумавшись. — А помнишь, я говорил про крик? Ты пробовал заорать, как раньше в бою кричали?

Он нахмурился, размышляя над нашим разговором у холма.

— Думаешь, это поможет? — буркнул он.

— Никогда не знаешь что может помочь, но пробовать нужно всё, — ответил я.

— Хм, — он почесал подбородок. — Боюсь я только голос посажу.

— Ты не просто кричать должен, а выпустить всё, что держишь. Ты же одарённым недавно стал, лет пять, да?

— Ага, — кивнул он. — Дар поздно проснулся, долго его не чувствовал.

— Вот-вот, — сказал я. — Ты его будто запер, сам того не зная. Представь, что твари — не просто враги, а всё, что тебя бесит. Лисины, долги, вся сложившаяся ситуация. Заори так, чтобы они сгорели от твоего гнева. Ты в себе сдерживаешь силу. Мне кажется, я знавал подобных тебе людей.

— Что значит, кажется? — спросил он.

А я осёкся, ведь только всего несколько людей знает о том, что я не помню своего прошлого.

— Да это неважно. — ответил я. — Попробуй в следующий раз хорошенечко прокричаться.

Он посмотрел на меня, как на рехнувшегося, но в глазах мелькнула искра.

— Ладно, — нехотя согласился он. — Попробую. Но если горло сорву, ты мне за зелья заплатишь.

— Договорились, — хмыкнул я, хлопнув его по плечу. — Только не тушуйся. Эти твари тебя без раздумий разорвут. Не жалей их.

Мы наконец добрались до сердца червоточины. Воздух здесь гудел от энергии, густой, как смола. Вокруг ядра собралась стая крупных обезьян — орангутаны с длинными когтистыми лапами и клыкастыми мордами, что скалились, будто чуяли добычу. Во главе стояла громадина — горилла, закованная в костяную броню. Наросты покрывали её морду, локти, колени, а грудь и живот были закрыты костяными пластинами. Аура гориллы отливала синим в истинном зрении. А вот и альфа. С виду серьёзная тварь.

— С альфой справишься, Дима? — спросил я, прищурившись.

— Постараюсь, — ответил он, и в его голосе звенела такая решимость, что я невольно усмехнулся.

— Поддержать или сам? — уточнил я, держа руку на револьвере.

— Сам попробую, — сказал он, но добавил тише: — Ну лучше подстрахуй. Давно с такими не бился, как ты заметил.

— Подстрахую, — кивнул я серьёзно, не позволяя себе даже тени улыбки. Доверие между нами было хрупким, и я не хотел его рушить.

Дмитрий двинулся вперёд, его меч сверкал в руке, а шаги были твёрдыми и уверенными. Я же искоса глянул на Ласку. Она заняла охотничью стойку на моём предплечье, ушки напряжённо дрожали, а глаза горели, будто она готова была рвануть в бой следом за Димой.

— В чём твой секрет, разбойница? — пробормотал я.

Она дёрнула ухом, будто услышала, стрельнула взглядом и снова уставилась на Дмитрия, который приближался к стае.

Пылаев действовал уверенно. Револьвер в его руке посылал пули раз за разом, и пятёрка орангутанов рухнула, не успев даже зарычать. Основная стая зашевелилась, но альфа пока держалась, наблюдая. Она была громоздкой, бронированной, чистый силовик. Если зазеваешься, такая одним ударом кости переломает, даже одарённому. Но Дима знал, что делает. По крайней мере, я на это надеялся. Если что, я его вытащу.

Гориллоподобная Альфа, похоже, устала смотреть, как её стаю вырезают. Она взревела так, что уши заложило, забарабанила по бронированной груди и рванула на Дмитрия, подобно лавине. Трава из-под её лап вылетала крупными комьями. Дмитрий едва успел увернуться — когти просвистели у самого плеча. Извернувшись, он контратаковал, резанув мечом по лапе, но клинок лишь скользнул по толстой шерсти, не оставив и царапины. Дмитрий выстрелил дважды, в бок и спину, но пули отскочили от брони, как от камня. Я видел, что его движения остаются чёткими — похоже, что школа фехтования у Пылаевых была на уровне, — но терпение таяло. Альфа была не просто сильной — она была быстрее и злее всех тварей, с которыми мы столкнулись в этой червоточине.

— Дима, не лезь в ближний! — крикнул я, но он уже вошёл во вкус.

И тут он ошибся. Решил сыграть с ней на равных, будто это спарринг на тренировке. Глупость. Горилла ударила, а лапа её была как таран. Лишь амулет спас его — синяя вспышка ослепила, и Дмитрий отлетел на три метра, покатившись по траве. Тварь бросилась добивать, когти блестели, готовые разорвать жертву. Я вскинул револьвер, но Дима уже вскочил. Его лицо было искажено яростью.

— Не смей! — заорал он. — Она моя!

Я опустил оружие, но держал палец на спуске. Хозяин — барин, но если что, я вмешаюсь. Дмитрий взревел, как зверь, и рубанул мечем по лапам, что тянулись к нему. А затем заорал снова, да с таким гневом, что даже меня по спине побежали мурашки. В следующий ми из его рта вырвалось пламя — яркое, жгучее, прямо в морду гориллы. Я замер, чувствуя, как мой дар отзывается на вспышку его силы. Огонь! Тот самый, что он не мог выпустить годами!

— Вот оно! — выдохнул я. — Дима, давай, жги её!

Горилла отшатнулась, шерсть на морде тлела, и в её движениях появилась растерянность, будто пламя выжгло её силу. Дмитрий не дал ей опомниться. Меч вошёл в незащищённый бок, и тварь рухнула, сотрясая землю. Альфа была мертва, а он стоял над ней, тяжело дыша, с окровавленным клинком в руке.

Мы стояли посреди освобождённой червоточины, и воздух вокруг гудел от бурлящей энергии. Трава под ногами, густая, сочная, блестела в истинном зрении, будто пропитанная магией. Деревья — стройные, могучие исполины — качали листвой под лёгким ветром.

Дмитрий вдруг двинулся к сердцу червоточины, где пульсация энергии была гуще, глубже.

— Куда? — окликнул я, прищурившись.

Он замер на полпути, обернулся, и в его взгляде мелькнуло понимание.

— Ну да, — буркнул он. — Ты же сказал, сердце не трогать.

— Ни в коем случае, — отрезал я. — Это наша жила, Дима. Надо возвращаться. И паладинам велеть патрулировать, но закрывать её — ни-ни. Пусть стерегут, как сокровище.

Я задумался, глядя на траву. Сорвал пару колосков, засунув в карман.

Неплохо бы знахаря найти или травника одарённого. Разобраться, что за трава и чего она стоит.

— Алхимика бы, — сказал я, представляя, как такая находка перевернёт всё.

Дмитрий присвистнул, почесав затылок.

— Где ж его взять? — вздохнул он. — Алхимики такие цены ломят, что проще Лисиным поместье продать.

— А среди крестьян искать не пробовали? — спросил я, прищурившись. — По деревням ездить, расспрашивать. Там порой такие таланты прячутся, что столичные знахари обзавидуются.

Он промолчал, задумавшись, а я видел, как в его голове шевелятся мысли.

— Думаешь, среди наших может быть одарённый травник? — спросил он, глядя на меня.

— Я ничего не исключаю, — ответил я, и в голосе моём звенела уверенность. — Эта червоточина — наш шанс шанс хоть немного поправить дела рода, Дима. И мы его не упустим.

В голове я уже прикидывал план. Можно связаться со Злобиным, осторожно, без подробностей. Спросить про травников, намекнуть на дело, но не раскрывать карт. Злобин — тип ушлый, мигом захочет долю, а я делиться не собирался. Эта червоточина — мой фундамент, мой путь к чему-то большему. Благотворительностью тут не пахло, и я не собирался раздавать своё добро направо и налево.

Мы двинулись обратно, и Ласка, сидевшая на моём предплечье, насторожилась, её ушки дёрнулись. Её глаза — голубой и чёрный — блестели, будто она чуяла что-то вкусненькое. Я хмыкнул, погладив её.

По пути сорвал ещё несколько колосков, и пару цветков растущих в зарослях.

Ласка, проследив за моими действиями фыркнула, ткнувшись мордочкой в мою руку. Эта Ласка была не просто зверем — она была частью изнанки, её живым осколком, и я знал: её фокусы с разрывами пространства как-то связаны с этой жилой.

Когда мы миновали речку, где час назад дрались с водяными тварями, я заметил кое-что. Она ведь начиналась за границей осколка и текла прямо из червоточины, пропадая на другом конце. Удивительно!

Но было и ещё кое-что: Камни на дне, полупогружённые в воду, были зелёными. Не в истинном зрении, а просто зеленые. Я замер, присев у кромки.

— Да это же медь! — выдохнул я, чувствуя, как сердце забилось быстрее.

— Что? — Дмитрий уставился на меня, будто я рехнулся.

— Камни, Дима, — сказал — указал я на зелёные глыбы, что поблёскивали под водой. — Это медь, оксид меди! Неужто не видишь? В этой червоточине есть медь. Я, конечно, преувеличивал называя эту червоточину золотой жилой, но без превеличения можно назвать её жилой медной!

Дмитрий приблизившись прищурился, вглядываясь, и глаза его округлились.

— Серьёзно? — выдохнул он. — Медь?

— Ага, — ухмыльнулся я. — Трава, деревья, а теперь ещё и медь.

Мы шагали на выход из червоточины, а я был весь в нетерпении, уже прикидывая, как можно использовать найденное богатство. Ну, богатство — это, конечно, громко сказано. Для начала это все еще нужно освоить, да вытащить отсюда. Но это уже кое-что. А там, полегоньку, понемножку поправим положение семьи Пылаевых. А там я уже и дальше двинусь.

Дмитрий думал о чём-то своём, явно размышлял о произошедшем. Я его не трогал, ему есть о чём подумать. Во всяком случае, надеюсь он смог обуздать свою способность.

Черно-белая ласка то и дело соскакивала с моей руки, бегала по округе, будто выискивая что-то, и возвращалась обратно, занимая свое место у меня на предплечье.

— Ты бы имя ей какое-то дал. — предложил Дмитрий. — Она ведь явно от тебя теперь не отстанет.

— А как обычно называют ласк? — поинтересовался я, глядя на зверька, тот в ответ поглядел на меня.

— Ты это у меня спрашиваешь? Это же ты ласку завёл.

— Имя… Об этом я потом подумаю, — произнес я.

Мы как раз подошли к выходу из червоточины и перенеслись в реальный мир.

Стоило мне выйти на той стороне, как у меня тут же завибрировал телефон. Только один человек знал, как до меня дозвониться, и это был Злобин. Не глядя на небольшой экран, ответил ему:

— Добрый день, Роман Михайлович.

— Где пропадаешь? — вместо приветствия спросил он. — У тебя там дела в порядке?

— Да, вот, червоточину зачищали, — ответил я Злобину.

— Червоточина — это дело хорошее. Как там твой новоявленный батюшка? Не в курсе? — спросил он.

— Да, я ведь с самого утра в разъездах, — ответил я.

— Тут до меня информация дошла, что была уплачена крупная сумма денег ассасинам за убийство некого вспыльчивого барона. Как я понимаю, раз контракт не выполнен, значит скоро пошлют еще одну команду ассасинов. Будь на стороже и контролируй эту ситуацию. У меня на Палаевых большие планы. Хотя бы один из них должен выжить, на крайний случай — ты. Я уж там найду способы, как сделать тебя главой этого рода. Но лучше обойтись без экстремальных ситуаций.

— Принято, — ответил я, покосившись на Дмитрия. — Буду иметь в виду. Кстати, Роман Михайлович, у меня к вам необычный вопрос. А ведь Тамара Павловна, ваша гувернантка, она, кажется, алхимик, ведь так?

— А как ты догадался? — притворно удивился Роман Михайлович.

— Это сложно не догадаться, — улыбнулся я в ответ.

— Это да, она свой дар скрывать не привыкла. Так в чем вопрос?

— Да, я, кажется, в червоточине нашел совсем чуть-чуть целебной травы, которую ценят знахари, — произнес я, припоминая обширные поля, заросшие травой.

— О, как интересно. Поделиться местом не хочешь? — спросил он.

— Нет, не хочу. А вот продать, почему бы и нет? — ответил я ехидно.

— Да уж, а говорил, что я не пожалею, что оставил тебя в живых, — с иронией ответил он, хотя в его шутке, отчётливо просквозила угроза.

— Ну, а что поделать? Мне нужно думать о благополучии рода! — ответила я невозмутимо.

— Ну что ж, пошлю к тебе Тамару Павловну, пускай посмотрит, что это у тебя за трава. Если оценит, может и обсудим вопрос по поводу выкупа.

— Вот и прекрасно! — улыбнулся я. — И еще вопрос. Роман Михайлович, а вы, случайно, не знаете никого, кто занимается рудной разработкой в червоточинах?

— Это тебе еще зачем? — спросил он. Неужто нашел какое-то месторождение?

— Ну, это я так, теоретически спрашиваю, — улыбнулся я.

— Теоретически говоришь. Человека я тебе подскажу, но при условии, что, когда твоя теория превратится в практику, я буду первым клиентом на выкуп сырья.

— Ну, если решусь его продавать, то хорошо, — ответил я.

Так-то у меня были совсем другие планы. Лучше всего найти артефактора, который сможет из металла сделать что-то более полезное, чем просто кусок руды, а еще лучше, если сможет наделить созданное какой-то способностью.

— Людей я тебе дам нужных, но это надо будет в город ехать в Братск. По крайней мере, там у меня есть несколько нужных людей полезных в таких делах. Здесь же поблизости, вряд ли есть хорошие спецы, да и рисковать не хочется, слишком много у меня здесь недоброжелателей, которые могут заинтересоваться таким заказом. Так что вполне можешь себе и проблемы нажить без надежной опоры за спиной. — неоднозначно намекнул он.

— Да, попробуем как-то справиться, тут же дело простое — главное, языком кому попало не молоть, а только тем, кому доверяешь и чье мнение ценишь. Ведь так, Роман Михайлович? — ухмыльнулся я, намекая на то, что вообще веду с ним диалог.

— Это ты верно говоришь. Но, тем не менее, за свою помощь я ожидаю получить не менее ценную благодарность, — произнес он.

— Договоримся, Роман Михайлович, договоримся, — произнес я.

— Даже не сомневаюсь! — ответил он. — Это, надеюсь, все, что ты хотел у меня спросить?

— Не все, — немного подумав, ответил я. — А нет ли у вас людей, разбирающихся в артефактной древесине?

— Костя! — воскликнул Злобин. — Ты решил таки здесь строить большое дело? Зачем тебе столько специалистов?

— Ну вот, проникся вашей идеей по развитию района и города. Глядишь, смогу, и я чем-то пригодится. — не скрывая иронии, ответил я.

— Дам тебе одного нужного человека, у которого есть ответы на все вопросы. — рассмеялся Злобин, — Но, только смотри, человек это серьезный и любит, когда к нему тоже серьезно относятся. Но при этом расслабляться тоже не спеши, держи ухо востро! По крайней мере, рассказывать ему о том, что и где ты нашел не следует.

— Я и не собирался, — ответил я.

— Ну да — ну да.

Глава 9

Открытия

Казалось бы, в путь мы отправлялись рано утром, а уже вечерело.

Есть хотелось неимоверно, да и устали оба: что я, что Дмитрий. Я-то уже более-менее привычный к таким приключениям в разломах. А Дмитрий и вовсе раньше не сражался с тварями и для него это было в новинку. Во всяком случае, к таким нагрузкам он явно не привык. Но похоже, братец был очень доволен. Все-таки он неплохо показал себя, поубивал тварей на славу, да и мне показал класс, чего уж говорить — как он с той альфой справился. А самое главное, кажется, он смог обуздать свой дар. Это было очень любопытно. Обычно у одарённых управление даром происходит посредством рук или мысленно. У Дмитрия же, похоже, все обстояло совсем иначе — очень нестандартное решение.

Стоило мне закончить разговор со Злобиным, как Дмитрий ко мне подошел.

— Домой надо отправляться. Время уже к ужину.

— Только есть одно дело незаконченное, — произнес я.

— Какое это? — спросил он, поглядев на меня, затем на мою ласку, затем на разлом, — Что за дело?

— Ты ведь смог дар выпустить! — произнес я.

— Да это ж был обычный прорыв, — отмахнулся он. Ты сказал разозлиться и покричать на тварь, вот я и разозлился. А дар сам уже и сработал.

— А ты уверен? — спросил я.

Дмитрий задумался.

— Да, вроде, уверен.

— А ты попробуй. Сможешь вон то дерево спалить? Разозлись на него.

— Зачем мне злиться на дерево?

— Ну, представь, что оно сделает тебе что-то плохое. Обзывается на тебя. Или подойди, пни его хорошенько ногой. Вот тебе и будет повод, чтобы злиться. Представишь что дерево тебе ногу ушибло.

— Да ну тебя, — хмыкнул Дмитрий. Однако, посмотрел на меня с интересом. — А что делать-то надо по-твоему?

— Да так же, просто выпусти свой гнев через крик. И направь его на цель, в данном случае, дерево. Я указал на небольшой дубок, что рос неподалеку.

— Жалко — молодой еще, — просиледил Дмитрий за моим взглядом.

— Я не думал, что ты о деревьях печешься, — вздернул я бровь. — у тебя, мне кажется, сейчас чуть-чуть другие приоритеты.

Дмитрий пожал плечами и задумчиво отправился к растущему неподалеку дубу. Оглянулся на меня, затем вновь посмотрел на дерево и вдруг как заорал. Прямо из его рта ударила мощность строя пламени. И он вдруг стал будто огнедышащий дракон, которых изображали на древних фресках, и принялся поливать дерево плотным потоком пламени.

Стоило дереву загореться, как следует, как Дмитрий посмотрел на меня осоловелыми глазами.

— Получилось! Выходит!

— А ты уверен? — спросил я. — Попробуй еще раз.

— Да ты что, сам не видишь? — спросил он, показывая на пылающее дерево.

— Давай-ка еще подбавь жару! — захохотал я. — Давай-давай, не стесняйся, нас никто не подслушивает.

Дмитрий снова повернулся и начал кричать на дерево, а следом из его рта устремилось пламя. Но я смотрел не на это. Я смотрел на ровное движение энергии в его теле, которая раньше не могла найти выход. И вот, наконец, нашла. Видимо, руки для этого не подходили. И это очень любопытно. Многим одаренным для того, чтобы их лишить сил, связывают руки. Иногда, во время пленения, особо сильным одаренным, которых не планируется отпускать, попросту отрубают руки. С Дмитрием же все обстоит несколько иначе, и это может стать его серьезным преимуществом. Да, ему можно заткнуть рот чем-то, но если противник об этом не знает, то пускай сколько угодно вяжет ему руки. Врагу это не поможет. Дмитрий сможет спалить всех своим криком. Очень любопытно.

— Теперь давай домой, дракон! — хмыкнул я.

Дмитрий смутился, но на его губах была растянута довольная улыбка.

— Пойдем, — в итоге махнул рукой он.

Мы забрались в машину и направились в обратный путь. Домой приехали довольно быстро.

По пути Дима спросил:

— А чего от тебя Злобин-то хотел?

— Злобин? — поднял я брови.

— Ну а кого еще из наших общих знакомых зовут Роман Михайлович? — хмыкнул он

— Да так, по мелочи, — решил я лишний раз не тревожить парня и не говорить о возможном покушении: он делу помочь ничем не сможет, а лишнюю панику наводить — это никому не нужно. Ну вот кому вообще следует донести информацию, что на Александра Филипповича в любой момент может произойти очередное нападение? Самому с ним нянчиться? Мне это точно не надо. Жене его сказать, разве что. Потому что гвардейцы участвовать в его защите не будут, паладины тоже. Выходит, что у Александра Филипповича не так-то много друзей. Разве что отправить его к Злобину. А что? Это мысль. Раз уж ему так нужно, чтобы Пылаев здравствовал, может, сам возьмёт над ним опеку?

Стоило нам выйти из машины, как ласка тут же спрыгнула на землю, принюхалась, затем юркнула куда-то вглубь дома, я было последовал за ней, но она уже растворилась.

— Вот же ж! — хмыкнул Дмитрий. — И как ее контролировать, если она так исчезает и появляется?

— Ты у меня спрашиваешь? — спросил я.

— Ну а у кого еще? Это ж твоя животина.

— Да, с чего ты взял, что она моя? Привязалась просто, — отмахулся я.

— Конечно, рассказывай. А то я не видел, как ты с ней игрался всю дорогу. — поддел меня он.

— Ладно, успеется, позже с ней разберусь, когда она появится, — махнул я рукой, пошли в дом.

Припарковав машину в гараже у поместья, мы направились в глубь дома. Не сговариваясь, сразу же направились в столовую. Там нас поджидала Алиса. Пылаевых старших за столом ожидаемо не было. Александр Филиппович скорее всего у себя, вряд ли у него получится спуститься с третьего этажа, с таким ранением, а матушка скорее всего за ним приглядывает, ну это и к лучшему. Алиса явно уходить не собиралась. Она потягивала легкий бульон и глядела на нас с интересом. Дмитрий потребовал чего-то посущественнее, ему принесли наваристый борщ и плов. Мне принесли то же самое. Динара расшаркивалась и всячески нахваливала нас — благодарила за то, что ночью спасли господ.

— И где вы были? — наконец спросила Алиса, подозрительно глядя на брата, на меня она старалась не смотреть.

Ну хотя бы ест в моем присутствии, уже хорош — раньше и этого боялась делать. По крайней мере, события прошлой ночи несколько изменили ее мнение о ситуации.

— Ездили по территории нашей, — ответил Дмитрий, — смотрели червоточину, одну даже зачистили.

— Что значит зачистили? — вскинула брови Алиса.

— А то и значит, взяли и зачистили.

— Но паладины все время здесь были, никуда не выезжали! — вскинулась она.

— Паладины и не ездили. Мы вдвоем с Костей зачистили червоточину.

Тут девушка посмотрела на меня. Ее глаза выражали высшую степень удивления.

— Вы что, обезумели? Дима, тебе жизнь надоела? Ты что, забыл, какие у тебя проблемы? А если тебя какая-нибудь тварь убьет? Ты что, решил моего брата погубить? Избавиться от наследника? Не выйдет! — взвилась Алиса.

В этот момент рядом с нами появилась черно-белая ласка. Алиса тут же вскочила на ноги и отступила на шаг.

— Это еще что? — спросила она.

Вместо ответа ласка подхватила кусок мяса из моей тарелки с пловом и принялась с аппетитом его уплетать. Дмитрий, увидев это, расхохотался.

— Дима, ты чего смеешься? Тут какой-то зверь странный. Еду ворует.

— Да не переживай — это Костин питомец.

Алиса вновь посмотрела на меня, в ее глазах полыхнула злость.

— Ты еще и зверей сюда своих приводишь? Ты здесь не распоряжайся. Ты не в своём доме. Ты здесь — никто! Ты не Пылаев!

— Замолчи, Алиса! — произнес вдруг Дмитрий и в его голосе прозвучала сталь. — Он здесь на своем месте.

— Что? — она вскинула брови.

— Вообще-то, ты мне сама рассказывала, что он спас тебе жизнь. — парировал брат. — Если бы не он, мы бы сейчас здесь не ужинали. А возможно, готовились бы к похоронам, если бы сами выжили.

— Дима, ты что несешь?

— А то, что он теперь часть нашего рода. И с этим, к сожалению, или к счастью, ничего не поделаешь. Но постоянно из-за этого переживать и терзать себя, явно не лучшая идея. Зато от этого можно получить много пользы. Этот зверь сегодня появился… — Дмитрий посмотрел на меня, будто спрашивая, можно ли раскрывать информацию, — появился и сразу признал в нем хозяина. Я такого раньше не видел, но часто слышал об этом. И ты слышала. У нашего прадеда была лиса. И не простая, а одаренная. Помнишь? — спросил Дима. — Огненная лиса.

Девушка с недоверием посмотрела на меня, а потом на ласку, которая принялась уплетать уже второй кусок мяса, при этом достав его из тарелки Димы.

— Он такой же. Он очень сильный одаренный. И хороший воин. А еще ты говорила, что у меня проблемы с даром. Так вот, у меня их больше нет. И это благодаря ему! — с жаром продолжил Дима. — Я не знаю, кто он и зачем к нам его подослали, но он точно не враг. И ты прекрати так говорить.

Алиса набрала полную грудь воздуха. Казалось, она сейчас разрыдается.

— Дима, от тебя я такой подлости не ожидала, — произнесла она, затем развернулась на пятках и направилась прочь из столовой.

Дима посмотрел на меня.

— Алиса всегда была упрямая, — покачал он головой, — не принимай на свой счет. Я с ней поговорю.

— Да я и сам могу разобраться, — пожал я плечами, подсунув ласке еще один кусок мяса из своей тарелки.

— Знаешь, возможно, кому-то другому я бы сказал, что ты недооцениваешь ситуацию, но сейчас скажу иначе. Возможно, ты сам можешь разобраться. Но все-таки я с ней поговорю. Это же моя сестра. И мы с ней с самого детства росли вместе. И я слышал, многие братья и сестры живут как кошка с собакой. У нас же не так — у нас с ней были всегда хорошие отношения.

Пока я кормил ласку, Дима быстро доел борщ и, не доев плов, поднялся из-за стола и направился куда-то в глубь дома, видимо, искать свою сестру. Я же откинулся на кресле, оглядев пустую столовую. Не то чтобы меня это волновало, но кажется, мне не нравится есть одному.

Что же касаемо Алисы, думаю, мы с ней наладим отношения. Я чувствую — она неплохой человек, просто ситуацию принять не может. Дмитрий бы тоже не принял, если бы не минувшие события. Поэтому все идет своим чередом. Я намерен смотреть на перспективу, на далекое будущее, а не на сиюминутные моменты. И ставить на место девчонку, которая оказалась в не самой лучшей ситуации — это глупо. Во всяком случае, я ее могу понять. Да и конфликт вряд ли поможет мне наладить с ней отношения. Просканировал дом истинным взглядом, скорее по привычке. Всё же силы мои возросли в последнее время — ведь я без труда сканировал весь дом.

И вдруг я увидел движущуюся синюю ауру, только не человеческую — артефакт, который перемещался по дому, привязанный к серой человеческой ауре. Таких артефактов по дому было не мало, но движущися не так много, и это меня заинтересовало. К тому же, эта аура вертелась вокруг моей комнаты, будто искала меня. Готов поспорить, что это Луиза.

Тем временем артефакт перекочевал в мою комнату. Видимо, Луиза оставила его там. Сама же девушка, оглядевшись, направилась вниз в холл. Не знаю, что за артефакт она мне там оставила, а вот за ней я проследил.

Она пошла к заднему выходу из дома. Отставив в сторону тарелку, я двинулся за ней, не отключая истинного зрения. Быстро преодолел пару коридоров. И, осторожно выглянув за дверь, поискал девушку глазами. Она направлялась куда-то вглубь сада, мимо беседки и дальше.

— Интересно. Здесь попахивает какой-то тайной. Зачем это она гуляет по округе?

Девушка меня не заметила. То и дело, воровато оглядываясь, она уходила куда-то вдаль. Она пересекла сад и направилась к одной из границ поместья Пылаевых.

Добравшись до небольшой речушки, она прошагала около пятнадцати метров вдоль течения, а затем спрыгнула в небольшой овраг и принялась там копаться. Подозрения насчет этой красотки, вновь вспыхнули с новой силой. Она явно не так проста и что-то замышляет. Уже не таясь, подошел к краю оврага, заглянул. У девушки там была целая землянка, в которой она копошилась. Девушка, по-прежнему меня не замечала. Что ж, либо разоблачить ее сейчас, либо дождаться когда уйдёт и потом посмотреть, что же здесь скрывается. Наверное, второе. Нужно иметь на руках больше фактов, чтобы понять, как ее прижать. Да и вдруг удастся вытянуть из нее больше информации.

В задумчивости отправился в сторону беседки, продолжая то и дело поглядывать за перемещениями девушки. Она еще какое-то время побыла в землянке, затем направилась в поместье. Ее путь пролегал аккурат через ту самую беседку, в которой я находился.

— Луиза, привет! — позвал я ее, завидев, как она, рассеянно оглядываясь, идет, зажав что-то под мышкой.

Я даже удивился. Не может же быть все так просто.

— Ой, Константин Александрович, — ахнула девушка. — Вы здесь? Не ожидала Вас здесь увидеть. — улыбнулась она, поправив прическу.

— Прогуливалась? — спросил я, указывая взглядом на сверток, зажатый у нее подмышкой.

— А я цветы собирала полевые, —улыбнулась она, да так правдиво, что вполне можно было поверить, вот только врала она.

— Цветы, полевые? А что за цветочки? Покажи, пожалуйста! — изобразил я заинтересованность. — Красивые, наверное?

— Очень красивые, — ответила она, — вот лютики, ромашки.

Так, любопытно, кажется, лютики ядовитые, для чего ей лютики. Однако, она вытащила сверток, развернула и продемонстрировала несколько букетов цветов, стянутых тесемкой. И правда цветы. Я окинул ее фигуру взглядом — передник топорщится, кажется, там что-то есть. Очень любопытно.

— Посиди со мной, поболтаем.

— Ой, повелитель, — вполне натурально изобразила она смущение, нас же заметят.

— А что такого? Стесняешься что ли меня? — улыбнулся я игриво.

— Скажите тоже господин! У вас же из-за этого проблемы могут быть! С прислугой ведь не принято.

— Что не принято? Поговорить? — хитро улыбнулся я. — Или при твоей помощи укладываться спать?

Девушка хихикнула и подошла ближе.

— Подойди, подойди поближе. Присаживайся, — показал на место рядом с собой. — Поболтаем, расскажешь как ты жива-здорова.

— Ой, да прекрасно! Меня вообще-то Татьяна Евгеньевна послала цветов полевых нарвать, чтобы украсить комнату Александра Филипповича, чтобы у него глаз радовался.

— Ага, — подумал я про себя, — лютиками его порадовать решила. От чего-то остатки доверия к этой девушке у меня окончательно пропали.

Стоило ей присесть рядом, я тут же ее приобнял, попытался поцеловать, всячески изображая, что пытаюсь до нее домогаться. А в это время незаметно сунул руку в передник, там находились три какие-то колбочки. Девушка тут же вырвалась из моих рук и воскликнула.

— Константин Александрович, нельзя же так! Я девушка честная. — произнесла она.

На этот раз игривость пропала из ее тона.

— Конечно, конечно. Какие могут быть сомнения? — произнес я.

У меня было желание взять одну из колбочек себе, изучить, что это она там с собой таскает, но подумал, что лучше так не раскрываться. Проще потом наведаться в ее землянку и посмотреть, что у нее там находится.

— Ну иди, гуляй. — хмыкнул я, шлепнув ее по попе напоследок. Девушка покраснела и побежала в дом. Дождавшись, когда она уйдет, направился в обратную сторону, изучить землянку.

Там оказался настоящий погребок ведьмы: засушенные цветы, висящие под потолком, какие-то колбочки, реторта, ступка и пестик довольно крупные, и баночки с какими-то снадобьями. Интересный она здесь склад устроила. На одной из полок стояли в несколько рядов похожие колбы с зельями одинаковых цветов. Всего было три вида. Взял себе колбочки каждого вида, сунул их в карман, огляделся истинным зрением, поблизости никого не было — меня не заметили. Направился в дом. Что ж, вот тебе и пища для размышлений.

Когда шагал в обратную сторону снова раздался телефон звонок.

— Роман Михайлович, добрый вечер, — произнес я. — Вы в последнее время часто объявляетесь.

— Ты же меня заинтересовал, вот я и объявляюсь, — произнес мужчина.

— По какому Вы вопросу? — заинтересовался я.

— Да вот, рассказал Тамаре Павловне о траве, которую ты нашел. Она так переполошилась, что готова приехать, но сам понимаешь, что это не очень уместно — без приглашения. Однако, где-нибудь неподалеку от поместья Пылаевых, думаю, это будет уместно.

— Почему нет? Я буду только за. — оживился я, похлопав по карману, где лежали три закрытых пузырька. И про себя подумал, что у меня к ней будет еще кое-какое задание. — Пускай приезжает. Хоть сейчас, — произнес я.

— Отлично. Она как раз собранная и ожидала моей отмашки, тогда я ее отправляю. Жди. Она подъедет к воротам поместья Пылаевых минут через сорок, заблаговременно позвонит тебе. Встречай ее у ворот, чтобы долго не объясняться, зачем она приехала.

— Думаю, у местных вопросов особо не возникнет, — заверил я.

— А ведь верно, я слышал, что у Пылаевых некоторые проблемы с личной гвардией.

— Так и есть, — подтвердил я. — Что касаемо домочадцев, у них сейчас и своих дел по горло.

— Это верно, — согласился я.

— В общем, ожидай, — произнес Злобин и положил трубку.

Я направился в свою комнату. После ужина хотелось передохнуть. Чувствую, что приключения на сегодня еще не закончены. Опять же, сообщение от Злобина о возможном повторении покушения на Пылаева тоже не успокаивало.

Стоило войти в дом, как рядом со мной материализовалась ласка, которую я оставил в столовой доедать плов. Она тут же взобралась по штанине ко мне на предплечье, уткнулась в носомбицепс.

— Ты еще на мою голову привязалась. Понять бы еще, как тебя зовут? — пробормотал я.

Ласка, уставилась на меня удивленным взглядом, будто говоря, мол, неужто сам не знаешь, как меня зовут?

— В том то все и дело, что не знаю, — произнес я. — Даже вот не пойму, Белка ты или Черника, — улыбнулся я.

Ласка, будто поняв, что я говорю, повернула мордочку сначала одной стороной, демонстрируя свою белую сторону, потом второй стороной, демонстрируя черную.

— Ишь, какая!

За этими мыслями направился в свою комнату.

Первым делом, оглядел помещение истинным взглядом и тут же нашёл небольшой камушек полыхнувший синим. И что это у нас?

На этот раз ничего опасного, всего лишь подслушивающее устройство.

Хм-м. Ну пока меня это не заставляет беспокоиться. Пускай слушают

И я завалился спать. Надеюсь буду храпеть.

Положил рядом с собой телефон, чтобы сразу отреагировать, когда позвонит Тамара Павловна.

Ласка тут же устроилась у меня на груди, уткнувшись мордочкой мне в подбородок. У меня есть еще примерно сорок минут, чтобы выспаться. Что ж, надеюсь, мне этого будет достаточно — ведь сегодня будет очень непростой день.

Глава 10

Что может спасти Пылаевых?

Казалось, стоило мне сомкнуть глаза, как меня тут же разбудил звонок телефона, какой же он противный, особенно со сна. Не глядя, положил руку на металлический блок и приложил к уху.

— Слушаю.

— Ну, здравствуй, Константин. Помнится, ты обещал мне отплатить за добро, — хохотнул женский голос в телефоне.

— Здравствуйте, здравствуйте, Тамара Павловна, рад вас слышать, — произнёс я, убрав из голоса даже намёк на сонливость.

— А уж я-то, как рада, не думала, что так быстро свидимся! — произнесла она. На заднем фоне у неё шумела дорога. Тамара Павловна продолжила: — Меня вот Дима подвёз, привет тебе передаёт. Думаю, минут через пять будем. Его светлость, Роман Михайлович, сказал, что ты нас ждать будешь.

— Ну, вас ожидать не заставлю, — заверил я женщину.

Поднялся с кровати, переполошив ласку, которая тут же спрыгнула на пол, но, не успев приземлиться, растворилась в воздухе. Однако зверушка тут же проявилась, уже стоя на полу, и принялась чесать лапкой себя за ушком. Я хмыкнул, наблюдая за своей новой подругой.

— Костя, ты ещё на связи? — донеслось из трубки.

— Да, на связи, — ответил я. — В общем, буду ждать вас перед воротами.

— Жду с нетерпением, — ответила Тамара Павловна и разорвала звонок.

Я потянулся и оглядел себя. Выглядел я вполне нормально, будто и не спал вовсе. Хотя что-то мне подсказывало, что так оно и было, слишком уж быстро зазвонил телефон. Вышел из комнаты, по привычке просканировал окружающее пространство. В доме была какая-то суета: слуги приводили в порядок мою старую комнату, которую разрушил взрыв. Причём, несмотря на то, что у Пылаевых денег не было, слуг у них было порядка пяти, это не считая Луизу и Динару. Видимо, Татьяна Пылаева в этом плане не давала спуску мужу. Несмотря на его долги она понимала — статус нужно поддерживать.

Поискал ауру Луизы или движущиеся артефакты, ничего не нашёл, обернулся на свою новую комнату — синий артефакт подслушивания так и лежал. Надо будет с ним что-то сделать, а то мне так кто-то позвонит, скажу что-нибудь лишнее. Не знаю, кто будет получать эти записи, но снабжать никого информацией я не собираюсь.

По пути встретил Дмитрия. Немного подумав, сказал ему.

— Там приехали люди от Злобина.

— Зачем это? — насторожился тут же он.

— Да, по поводу той червоточины и материалов, что мы в ней нашли, в частности, по поводу травы.

— Я иду с тобой, — тут же произнёс он.

— Если так хочешь, иди, конечно, но я думаю, сам разберусь.

Дима напрягся было, но затем посмотрел на меня очень задумчиво. Он замолк, наверное, секунды на три.

— Знаешь, Костя, я тебе верю, я уверен, что ты сделаешь все хорошо. Затем протянул мне руку. Я пожал его ладонь в ответ.

— Спасибо за доверие, братец, — сказал я.

— И тебе спасибо за все, брат! — произнёс он. — Для меня очень ценно все, что ты делаешь. И не только для меня, но и для всей нашей семьи. Надеюсь, что все скоро поймут это.

Я глубоко вдохнул, едва подавляя улыбку, все-таки, что ни говори, а мне это было приятно слышать, черт побери.

Стоило мне выйти за ворота, как ко мне тут же подъехал до боли знакомый чёрный лакированный седан, поблёскивающий хромированными деталями. Из лобового стекла мне помахал Дмитрий, я кивнул ему в ответ. Стоило машине затормозить, как задняя дверца раскрылась и оттуда выбралась Тамара Павловна собственной персоной.

— Костенька, здравствуй, здравствуй, мой хороший! — произнесла она. — рада тебя видеть.

Следом из автомобиля вышел Дмитрий. С улыбкой он подошёл ко мне.

— Ну, здравствуй, Костик. Вон, как ты изменился, возмужал. А я помню тебя ещё совсем вот таким, он поднял руку над головой, почти полностью вытянув её.

— Отличная шутка, — хохотнул я. Вроде бы, не виделись то неделю, может, чуть больше, с тех пор я и не изменился совсем.

— Да нет, не скажи, — хмыкнул он и постучал себя по очкам. — Артефакт видящего, как никак. Я вижу, что у тебя аура изменилась. Ты ещё не синего уровня, но уже подбираешься, а за неделю это неплохой рост. Быстро ты разобрался тут.

— Да ладно, что там, — улыбнулся я.

— Да и Роман Михайлович говорит, что ты Пылаевых удивляешь. Да это не мудрено, ты и меня не редко удивлял.

Мы пожали друг другу руки, а потом, что для меня самого стало неожиданностью, обнялись, совсем как старые знакомые, не видевшие друг друга очень много времени.

— Смотрю и силы в тебе больше стало! — заметил он, похлопав меня по плечам. — Силён, ничего не скажешь.

Я улыбнулся, оглядел Дмитрия истинным зрением. Все тот же синий уровень, подбирающийся почти к оранжевому, ему осталось совсем чуть-чуть и будет одарённым третьего уровня силы.

— Ну, хватит тут лясы точить, — тут же одёрнула нас Тамара Павловна, — я сюда, между прочим, по делу приехала. Давай-ка показывай, что там у тебя за трава.

— Конечно, конечно, сейчас покажу, — кивнул я. — Только, Тамара Павловна, могу я попросить вас об одной услуге, для начала?

Женщина изогнула бровь и иронично посмотрела на меня.

— Опять будешь золотые горы обещать и дифирамбы петь?

— Ну, если вы меня вынудите, то придётся, — улыбнулся я, так нахально, как только умел.

— Ай, баламут, — рассмеялась она, — что там у тебя за просьба, рассказывай⁈

— Да, есть вот тут три зелья, хочу понять, что они из себя представляют, — произнёс я и достал из кармана три пузырька, что я взял из тайника Луизы.

— Ну-ка, ну-ка, непростые там у тебя зелья, дай-ка погляжу.

Для меня это были просто разноцветные жидкости, а алхимик, очечидно, видит мир иначе.

— Так, структуры вижу, интересные, — произнесла она, — правда, сделаны топорно, будто варил неодарённый, — она приняла у меня из рук три пузырька, взболтала один, посмотрела на просвет на солнце. — Так, что тут у нас, интересное зелье — зелье, убирающее страх. — произнесла она, скосив на меня глаза, будто ожидая какой-то реакции.

— Так и что? Что это за зелье, для чего оно?

— Ну, раньше их во время войны с кочевниками применяли. Давали солдатам, чтобы они страха не ведали и шли в бой без сомнений. Правда, ума не приложу, для чего такие зелья использовать в мирное время. Агрессии они не вызывают, разве что сомнения убирать или тормоза, — задумчиво произнесла она, взглянув на меня. — Да уж, любопытно. А другие, что за зелья? — спросила она, указывая на остальные пузырьки.

Я протянул ей оставшиеся два пузырька.

— Так, это у нас сонное зелье. Любопытно. Оно ведь на одарённых не работает, но имеет побочные действия.

— Какие? — оживился я.

— Сбивает с толку одарённых, — хмыкнула женщина. — А при определённых условиях, может скрыть ауру одарённого.

Ответ женщины заставил всерьёз задуматься — очень интересные побочные эффекты.

— А это — зелье бодрости, — продолжила она. — Вот только сломанное оно какое-то, у него побочных эффектов больше, чем положительных. Оно и рассеянность вызывает и нестабильность энергии. Опытный одарённый с такими побочками справится и сможет применить такое зелье по назначению. А вот неопытным такое лучше не пить, могут и себя погубить или вовсе без силы остаться, — произнесла она. — Зачем тебе такие зелья, скажи-ка, мне на милость?

— Да мне вот незачем, — поморщился я.

А у самого уже в голове выстраивалась не очень хорошая картина. Конечно, требовалось ещё уточнить пару моментов. Например, как давно Луиза служит в доме Пылаевых, а там, как бы не оказалось, что именно эта девушка причастна к большей части неудач этой семьи. Вот, например, зелье, убирающее страх, уж не это ли причина того, что Пылаев старший абсолютно лишён тормозов и проигрывает все в пух и прах? Надо будет Луизу прижать и хорошенько расспросить при случае.

— Это все вопросы, которые ты хотел мне задать? — спросила Тамара Павловна лукаво глядя на меня.

— Все, — покивал я задумчиво.

— Ну, тогда чего ждёшь? Траву показывай, — упёрла она руки в бока.

— Да, да, конечно, — произнёс я и достал из кармана три колоска, которые сорвал в недавно обнаруженной червоточине.

— Так что тут у нас? — задумчиво произнесла она, изучая траву и её брови медленно поползли вверх. — Вот это да, интересная травка! Конечно, не такая бесценная, как мне Роман Михайлович передавал, но тоже полезная. Например, из этого колоска, — она показала на цветок, — можно сделать зелье скорости. Сделать одарённого быстрым. Да, конечно, мозгов при этом не прибавится, но и это хлеб. А при должном мастерстве и большом количестве сырья можно сделать такое зелье, которое скорость на постоянной основе увеличит, не сильно, конечно, не так, как это делают кристаллы, но постараться можно. Интересно, интересно! А вот это уже дорогое, — изучила она второй колосок, — это совсем хорошая травка. Из такой можно сделать усиление способностей с тем же самым эффектом, конечно, если ты понимаешь, о чем я, — скользнула она по мне взглядом. — Можно и временно усилить способность, а можно так усилить, что усиление навсегда останется при тебе. А вот эту, — показала она, — как целебную можно использовать, для целебных зелий и восстанавливающих. Очень полезные травки, очень.

— И сколько такие могут стоить? — спросил я у Тамары Павловны.

— А сколько у тебя таких есть? — вопросом на вопрос ответила она.

— Ну, думаю, по килограмму каждой наберётся, — слукавил я.

— По килограмму, говоришь? Ну вот смотри, вот эта травка, — она показала цветок, который сорвал в последнюю очередь. — Она будет стоить четыре тысячи рублей за килограмм.

— А сколько это в энергоядрах? — спросил я, так как не разобрался пока в местной валюте.

— Ну, энергоядро стоит два рубля в целом. Значит, это травка будет стоить две тысячи ядер за килограмм.

— Как интересно, — теперь у меня поползли брови на лоб, — очень хорошо.

— А вот та, — она показала третий пучок, — вот эта усиливающая скорость будет стоить полторы тысячи рублей за килограмм, что тоже немало. А вот эта — простенькая совсем — всего лишь триста за килограмм. Хотя, как ты понимаешь, деньги тоже не маленькие. Так что повезло тебе, Костенька! Не скажу, что ты озолотишься, но куш ты сорвал! — произнесла женщина.

— Это да, — протянул я. Это она ещё не знает, сколько там всего травы. Если ценник действительно такой, а что-то мне подсказывает, что Тамара Павловна меня не обманула и сказала честную цену, то действительно озолочусь.

Я заметил недовольный взгляд Дмитрия, тот хмурился, явно недовольный тем, что женщина открывает мне лишнюю информацию. Он старательно жестикулировал и кривил рожи Тамаре Павловне, но та его игнорировала. Я, сдерживая улыбку, продолжил расспрашивать Тамару Павловну.

— А сколько из килограмма такой травы получится зелья?

— Ну, зависит от её чистоты и от того, как давно она срезана. Но в целом зелий триста, думаю, можно будет сделать. Конечно, тут ещё следует учитывать, что нужны и другие ингредиенты и реагенты.

Вот, чувствую, Роман Михайлович будет недоволен. Он-то по-любому попытался бы меня объегорить и выкупить эту траву в четверть цены. Дмитрий, понимая это, лишь махнул рукой.

— Хорошо, Тамара Павловна, тогда по цене мне с вами разговаривать нужно?

Тамара Павловна замахала руками.

— Да что ты! У меня-то откуда такие деньги? Это нужно с Романом Михайловичем обсуждать. Ты только в город их не вози, тебя там точно обманут. Я уж нашему Роману Михайловичу найду, что сказать, чтобы он всю партию у тебя выкупил. Всяко это будет выгоднее и дешевле, и тебе польза.

— Готов отдать Вам эту траву со скидкой десять процентов. — произнес я, — так и скажите Роману Михайловичу. Но с одним условием. Вы мне в ответ отдадите тридцать зелий с каждого килограмма.

Тут Дмитрий уже не выдержал.

— Какие тридцать зелий! Ты с ума сошел! Там кроме твоих сорняков такие реагенты требуются. Да ты знаешь сколько они стоят? Ты в жизни столько не заработаешь! Максимум три зелья.

— Что значит три зелья, минимум двадцать пять!

— Десять! — тут же понял правила игры Дмитрий.

— Двадцать — и по рукам, — обрубил я, давая понять, что больше торговаться не намерен.

Дмитрий лишь махнул рукой.

— Что ты со мной торгуешься? Все равно с Романом Михайловичем будешь итоговую цену обсуждать, — произнёс он.

— Роман Михайлович согласится, — заверила меня Тамара Павловна, — но ты тоже не наглей. У Романа Михайловича много дел, много задач, ему деньги тоже нужны. А если у Романа Михайловича все будет хорошо, то это всем на пользу будет идти. Так что, Костя, не забывай о том, кому ты обязан жизнью.

— Поверьте, Тамара Павловна, ни на секунду не забываю, у меня на это нет шансов, — не без усмешки ответил я. — Мне каждый день об этом напоминают

— Да уж, Костя, —произнёс Дмитрий, качая головой, — тебе палец в рот не клади, по плечо откусишь. Как бы не пришлось потом локти кусать, что отпустили тебя в свободное плавание.

— Так ты же сам меня рекомендовал, — хохотнул я.

— Ага, рекомендовал и чувствую, что скоро придётся об этом пожалеть, — покачал Дмитрий головой, но не без усмешки.

Мы рассмеялись.

— Слушай, Дим, — произнёс я, глядя на мужчину, у меня к тебе вопрос один есть. Я обернулся на поместье.

— По поводу Пылаева, что ли? — спросил он.

— Да, по поводу Пылаева старшего, — подтверди я.

— Роман Михайлович мне рассказал, что есть определённые проблемы у вашего рода.

— Вероятнее всего, в ближайшее время на него будет совершено очередное покушение, — подтвердил я.

Тамара Павловна тяжко вздохнула, а Дмитрий покивал:

— Да, я тоже о таком слышал.

— Дима, я вот думаю, а может, Роман Михайлович себе его заберёт, пока тот плохо себя чувствует. Так ведь всем поспокойнее будет.

Глаза Дмитрия расширились, а я продолжил:

— Ну никак я не смогу повлиять на то, чтобы уберечь жизни Пылаевых. А Роман Михайлович сам заинтересован в том, чтобы они выжили.

— Пылаевы сами то согласятся на такой переезд? — спросил меня Дмитрий, иронично изогнув бровь. — Ты же сам знаешь, какие вы аристократы несговорчивые.

— Да, договориться с кем угодно и о чем угодно можно, главное правильные слова подобрать. А так сейчас ведь стоит вопрос не гордости, а безопасности и общего дела, — произнёс я.

— Я с тобой согласен Костя, — покачал головой Дмитрий, — но ты уж со Злобиным сам говори. Роман Михайлович, думаю, не против будет. Но тут нужно согласие всех сторон и правильная организация этого переезда. Чтобы лишних вопросов никто не задавал, а то, знаешь ли, дел вы много наворотили, и как бы потом вопросов не было со стороны общества, — произнес Дмитрий.

В этот момент за спиной раздался мощный взрыв. Дмитрий слегка пригнулся, Тамара Павловна заохала, закрыв голову руками.

— Ой, что творится то, — выдохнула она.

Я обернулся. Поместье Пылаевых, каким бы нелепицей это не звучало, запылало. Из четырех окон на третьем этаже, где располагалась спальня Пылаевых, валили клубы дыма. Окна вышибло напрочь, и они зияли пустыми ставнями, из которых поблёскивали языки пламени.

— Твою мать! — протянул Дмитрий.

Я лишь покачал головой.

— Не успели договориться со Злобиным, — обречённо произнёс я, — а затем бросился к поместью.

Глава 11

Мы справимся

Я бежал изо всех сил, на ходу оглядывая поместье на предмет одарённых, вдруг дом снова полон ассасинов. Но нет, никого не было. Единственного, кого увидел, это, появившуюся из парадных дверей Луизу.

Девушка воровато оглянулась, но меня не заметила и быстро припустила в сторону сада.

А вот эту чертовку отпускать нельзя! Я ускорил шаг и направился следом за ней. Если она к этому причастна, то обязательно уйдёт отсюда, а упускать её нельзя. Чтобы там не случилось в спальне Пылаевых, я на это уже никак не повлияю. Остаётся лишь разгребать последствия.

— Костя, ты куда? — раздалось за спиной. Это кричала Тамара Павловна. Они вместе с Дмитрием спешили за мной.

— Бегите в дом, — сказал я, — третий этаж, там спальня Пылаевых.

— Так как же мы зайдём-то?

Но я их уже не слышал. Мне понадобилось всего десять секунд, чтобы нагнать улепётывающую Луизу и повалить ее на землю. Девушка очень ловко извернулась и попыталась ударить меня локтем в шею. Кое-как увернулся и едва не пропустил удар пяткой в пах.

— Какая ловкая!

Скрутил ей руки и надавил коленом на копчик, не давая возможности двигаться.

— Костя, ты что делаешь? Зачем ты эту девочку обижаешь? — раздался голос Дмитрия, начальника гвардии Злобина, да так близко, что я едва не подскочил.

— Ты что так подкрадываешься? Не видишь, я делом занят! — рыкнул я. — Помоги мне эту пигалицу связать!

— Было бы чем! — заявил Дмитрий.

— Так снимите с себя что-нибудь, — подсказал ему я, сдерживая извивающуюся девушку.

— Повелитель, что вы делаете? — завыла белугой Луиза. — Я же ничего плохого не сделала.

— В этом мы обязательно разберемся, — заявил я, едва удерживая ее. Если до этого она не проявляла физическую силу, то сейчас было ясно, что девушка скрывала свои способности. Я, даже после усиления красным кристаллом, едва удерживал её. Уж не одаренная ли она? И не ей ли предназначалось, то самое зелье, приглушающее силу одаренного?

Используя китель Дмитрия, я связал ей крепко руки за спиной и поднял на ноги.

Так и что делать дальше? Не разорваться же!

— Ты пойдешь с нами! — твердо заявил я. — Будешь дергаться, — я демонстративно достал пистолет из кобуры, — прострелю тебе затылок. Все понятно?

— Да, да, да. Господин, конечно, — закивала девушка. — Я лишь несчастная горничная. Я не представляю ни для кого угрозы.

— Разберемся, — бросил я. — А теперь живо бежим к Пылаевым.

Тамара Павловна тоже не стала бежать в дом, а дожидалась у нас на пороге.

— Что здесь происходит вообще? — спросила она.

Дмитрий пожал плечами.

— Он сказал вязать, я помог, — ответил он, — в остальном, у меня всегда был вопрос на уме, что вообще происходит в доме Пылаевых. И боюсь, что даже сами Пылаевы никогда не знали ответа на эту задачку.

— А я, кажется, его нашел, — ответил я, подталкивая девушку в спину. — Идем, идем.

Наконец мы вошли в холл и направились сразу к лестнице. Снова оглядел дом истинным зрением, на всякий случай. Все одаренные, которые были в доме, сейчас находились вверху, на третьем этаже и Пылаевы старшие и Дима с Алисой. Удивительно, но все четверо были живы. Видимо, смогли как-то пережить взрыв. Однако, две синие ауры заметно трепетали, будто едва-едва удерживаемые на этом свете.

У меня на предплечье материализовалась ласка и принялась осматриваться. Понюхала руки Луизы, которые я сжимал своей ладонью, затем поглядела на Дмитрия и Тамару Павловну. Женщина при виде зверька округлила глаза.

— Это что еще за чудо?

— Этот вопрос мне в последнее время слишком часто задают, — проворчал я. — Если бы я знал, что это, то с радостью бы вам ответил.

— Нет, — покачала головой женщина. — Если бы ты узнал, что это, ты бы точно не ответил, — хмыкнула она. — Твоя зверушка? — спросила Тамара Павловна.

— Моя! — окончательно приняв решение, ответил я.

— Ну и везучий же ты, — произнесла женщина.

А ласка, будто обрадовавшись моему ответу, и характеристике женщины, тут же развернулась на моем предплечье и ткнулась носом в руку.

— Что ж, осталось только понять, как мне тебя называть, — произнес я и мы продолжили путь наверх.

Мы довольно быстро добрались до третьего этажа и оказались в спальне Пылаевых. Она и так пострадала после последнего нападения ассасинов, а теперь еще и совсем выгорела. В центре на кровати лежал Пылаев старший. Он явно был без чувств. И что-то мне подсказывало, что на этот раз его состояние куда хуже. Рядом с ним лежала Татьяна Пылаева, вот она как раз была вся изранена и тяжело дышала, её волосы были опалены, а на лице виднелись множество ссадин и порезов. Рядом с ней стояли Алиса и Дмитрий, Алиса заламывала руки, а Дима оглянулся и увидев меня воскликнул:

— О, это ты! Хорошо, что ты пришел! Помоги матушке и отцу у тебя же есть это кольцо лекаря.

— У него есть кое-что получше, — произнесла Тамара Павлова, отодвинув меня в сторону.

Дмитрий тут же напрягся, глаза его полыхнули и он оскалил зубы.

— Подожди, Дима, это свои, — произнес я. — Это Тамара Павловна, она служит Злобину, она алхимик.

Дима поуспокоился, хотя Алиса с подозрением продолжала смотреть на нас.

— Этим, что еще здесь надо, — прошипела она.

— Замолчи! — бросил ей Дмитрий. Сейчас не до подозрений, затем, с надеждой во взнляде посмотрел на Тамару Павловну: — Вы можете что-то сделать? Можете помочь?

Тамара Павловна уже стояла рядом с кроватью и изучала Пылаевых. Недолго думая, она тут же подошла к Александру Филипповичу и положила тому руку на лоб. Татьяна Пылаева дёрнулась было, чтобы защитить мужа, но силы, похоже, оставили её, она лишь смотрела на женщину со смесью подозрения и надежды.

— Как Вы себя чувствуете? — спросила Тамара Павловна у Татьяны, не отрываясь от работы. Она проводила какие-то манипуляции руками над головой Александра Филипповича.

Женщина вздохнула, хотела было ответить, но, похоже, у неё даже на это не было сил, и она лишь кивнула.

— Костя, говорили, что у тебя есть кольцо лекаря, — посмотрела Тамара Павловна на меня. — Не мог бы ты напитать госпожу Пылаеву жизненной силой. Это ведь такое кольцо? Я верно понимаю?

Я кивнул.

— Да, секунду, — ответил я, и повернувшись к Дмитрию, произнес.

— Дима, наставь на нее пистолет, и, если дернется, стреляй на поражение. Понял меня?

Дима, не понимающе посмотрел на девушку. Он только сейчас понял, что руки у нее стянуты за спиной.

Однако, со спины подошел начальник гвардии Злобина, которого, к слову, звали так же.

— Будет сделано, Костя. Если дернется, застрелю ее, — произнес он, выхватил пистолет и направил на девушку.

Я вообще-то не ему говорил, но какое это уже имеет значение. Я подошел к Татьяне Пылаевой и, взяв ее ослабевшую руку в свою ладонь, тут же активировал кольцо, вливая в нее жизненную силу. Женщина вдруг глубоко судорожно вздохнула, будто до этого находилась под водой. Она глазами оббежала комнату, отдуваясь, затем вновь посмотрела на Тамару Павловну.

— Скажите, мой муж будет жить? — спросила Татьяна.

— Я сделаю все возможное, — пронесла Тамара Павловна, — но он сильно пострадал.

— Где же он пострадал? — тут же возмутилась Алиса. На нем ни одной царапины нету, зато вон мама вся изрезана.

— Он не так пострадал. Здесь был магический артефакт, который бил в первую очередь по одаренным. И внешние повреждения не самые страшные. — терпеливо ответила Тамара Павловна, продолжая делать манипуляции руками. — Ему нужен хороший лекарь и постоянный присмотр.

— Да, я уже позвонил Вениамину Семеновичу, — произнес Дмитрий.

— Это не самый лучший лекарь, которого я знаю, — покачала головой Тамара Павловна, — но и он сойдет.

В этот момент у меня в кармане завибрировал телефон, даже не глядя на экран сразу приложил телефон к уху.

— Да, слушаю Вас, Роман Михайлович.

— Да, что происходит у ваших Пылаевых? — спросил меня граф Злобин. — Лекарь, который раз уже к вам мчится сломя голову. Никак мои процедуры не закончит, — судя по голосу в трубке, Злобин был всерьёз недоволен.

— Как вы и предполагали, покушение, —произнёс я спокойно.

При этих словах Дмитрий и Алиса тут же уставились на меня. Татьяна тоже перевела взгляд на меня.

— Что значит предполагали? — произнесла Алиса. — То есть ты знал, что, может быть ещё одно покушение? — взвилась она.

— Мне об этом сказали час назад, — прямо ответил я.

Алиса хотела ещё что-то сказать, но я уже не собирался её слушать, а просто отошёл в сторону.

— Роман Михайлович, вы сможете разместить у себя Пылаевых старших? — спросил я. — Они сильно пострадали. Александру Филипповичу, возможно, нужен постоянный присмотр врача. И учитывая тот факт, что сюда был послан ещё один ассасин, — при этих словах, я скользнул взглядом по Луизе, та даже не шелохнулась, — думаю, что это не последний убийца, они будут приходить, пока задание не будет выполнено.

— То есть ты решил меня под монастырь подвести? — хохотнул Злобин.

— Ну, Роман Михайлович, мы оба знаем, что вы давно под прицелом, а жизнь Пылаева для вас ценна. И если он останется в живых, от этого Вам будет больше пользы, чем всем остальным.

— Да это я так, для порядка возмущаюсь. Сам все прекрасно понимаю, — хмыкнул Злобин.

— Ну, хоть в этом нам не пришлось с вами спорить, — спокойно произнёс я. — И вот ещё, что, — я вновь подошёл к Дмитрию и Алисе и лежащим Пылаевым. И специально громко, чтобы слышали все, произнёс. — Я думаю, что следует объявить, что глава рода Пылаевых погиб.

Все взгляды скрестились на мне. Татьяна смотрела на меня расширенными глазами, переполненными злобой. Дмитрий нахмурился. Алиса, зашипела что-то гневное, но я даже не вслушивался в её слова. А Злобин же на том конце расхохотался.

— А ты, хитёр, понимаешь, что делать надо.

— Да, понимаю, иначе нас замучают ассасины. Один только вопрос, как вести себя с кредиторами, которые обязательно заявятся сюда и начнут качать права, выжимая из Дмитрия ресурсы и деньги?

— Ну, как я понял, ресурсную базу ты для себя нашел, — расхохотался Злобин. — Но чем смогу, помогу. В этом уж не сомневайся.

— Ты ведь объяснишь, в чем тут дело? — строго спросил Дмитрий.

Хотя по его глазам, я и так понимал, что он все понял. Объяснения скорее требовались женской половине семейства Пылаевых.

— Если Ваш батюшка выживет, — произнес я, — покушения продолжатся. И будут продолжаться до тех пор, пока он не отойдет в мир иной. Лучший способ спасти ему жизнь, объявить о его смерти и о вступлении Дмитрия в законные и наследники.

— К тому же, — добавила Тамара Павловна, — не факт, что ваш батюшка вообще придет в себя. Ему очень сильно досталось.

Татьяна перевела взгляд на женщину, стиснув зубы.

— Это вы все задумали. Вы! Я знала, что Злобину нельзя доверять.

— Матушка, — произнес Дмитрий, — если бы не Злобин, все было бы гораздо хуже. Возможно, мы бы уже не выжили. Я просмотрел документы батюшки. Злобин выкупил все его основные долги. Буквально спас наш род от краха.

Злобин, который все еще висел на связи расхохотался.

— А этот Дмитрий мне нравится. Толковый парень подрастает, — заявил он.

Передавать слова Злобина я, конечно же, не стал. Не до того сейчас. К тому же про себя подумал, как бы кощунственно это ни звучало, но все складывается удачно. Боюсь даже представить, сколько бы пришлось объяснять свои действия Пылаеву-старшему. И как отбивать у него деньги, чтобы пускать их на благо рода, а не на азартные игры, в которых он абсолютно не знает меры. И, к слову, я, кажется, уже знаю почему. Все из-за зелья воина, которое притупляло страх и не давало ему возможности остановиться. Он просто не боялся и проигрывал все до конца. Очень изящное решение, должен сказать, но в этом мы позже разберемся.

Во всяком случае не придется объясняться, что на нашей земле делает целая дюжина одаренных земледельцев. А то ли еще будет, когда мы посетим остальные деревни. Уверен, там таких будет не меньше.

— А что вы замолчали? — вдруг произнесла Татьяна Пылаева.

— Ждем твоего решения, матушка! По сути, хоть я и наследник, но ты старшая в нашем роду, в отсутствие батюшки, — произнёс он.

— Вы и меня хотите сплавить? — спросила она.

— Последние два раза вас обоих хотели убрать, — спокойно произнес я.

Женщина нахмурилась.

Тем временем, ответил Злобин.

— В общем, если она не против, в машине Дмитрия, как раз достаточно места, чтобы перевезти двоих. А лекарь, когда приедет, просто констатирует смерть. Я его проинструктирую.

— Спасибо, Роман Михайлович.

Я передал слова семейству Пылаевых.

— Что ж, раз так выходит, везите меня к Злобину. Хоть посмотрю, как живут графья, — хмыкнула она.

А Злобин тяжело вдохнул в трубке.

— Ох, так и знал, что эта вздорная женщина однажды создаст мне проблем. Так и вышло.

— И как вы без меня будете? — спросила напоследок Татьяна.

— Мы справимся, матушка, вот увидишь. Мы со всем справимся.

Глава 12

Новая грань таланта

Тамара Павловна принялась организовывать слуг. Следовало перенести Александра Филипповича в автомобиль. Да и Татьяна тоже не смогла бы сама спуститься.

Я же призадумался. И так понятно, что Луиза, мягко говоря, вызывает у меня подозрения. Да что тут вокруг да около ходить — я уверен, что она работает на противников семейства Пылаевых. Но вот вопрос, есть ли другие такие же слуги в доме Пылаевых?

— Дима, — поманил я брата в сторону, — подойди, давай отойдем и поговорим.

Дима посмотрел на сестру, оглядел родителей и, кивнув мне, подошел.

— Скажи, а как давно у вас работает Луиза? — указал я взглядом на девушку, что по-прежнему стояла под прицелом начальника гвардии Злобина.

— Да, лет пять, — произнес он.

— ты ведь говорил, что как раз пять лет назад у тебя появились способности и вместе с тем начались проблемы с даром. Ведь так?

Дима кивнул.

— Да, думаешь, это как-то связано?

— Вероятнее всего, да, — ответил я. — А вот скажи, как давно у отца начались проблемы с азартными играми?

— Года четыре, как, — призадумавшись ответил он. — Тогда он стал играть и все проигрывать. Были моменты, конечно, когда ему везло, но потом опять всё проигрывал. — в его глазах появилось понимание, и он оглянулся на Луизу. — Ты думаешь, это тоже всё она устроила? — спросил он.

— Именно так и думаю, — покивал я, — и вот еще тебе вопросец. Нет ли среди ваших слуг тех, кто тоже появился недавно?

Дима посмотрел на пятерых мужчин и Динару, которые сейчас хлопотали, собирая вещи и помогая Татьяне подняться с постели.

— Все у нас очень давно служат, только он — Митрофан три года назад у нас появился, — Дима кивнул на слугу, и я, проследив за его взглядом, увидел парня лет двадцати пяти. Тот, поймав мой взгляд, напрягся.

Я как бы невзначай положил ладонь на рукоять револьвера. Парень, заметив мой жест, тут же бросил вещи, которые держал в руках, и бросился к выходу.

— А ну стоять! — рявкнул я и побежал за ним следом.

Дмитрий, начальник гвардии Злобина, стоявший на входе, ловко подставил ему подсечку, и парень распластался прямо на земле.

— Дима, вяжи его! — скомандовал я.

Повторяя мои недавние действия, Дмитрий, позабыв про Луизу, навалился на парня и принялся вязать ему руки.

— Осторожнее, он может быть одаренным, — заявил я, тут же вынув пистолет из кобуры, и наставив его на Луизу, которая уже начала глядеть по сторонам.

Дмитрий, который искал глазами, чем бы связать руки парню, процедил:

— Я же вижу, что у него ауры нет. Никакой он не одарённый.

— Я это тоже вижу, — произнес я, вот только… Я глянул на Тамару Павловну. В ее глазах тоже появилось понимание. — Он вполне может скрывать свою ауру.

В суматохе я совсем перестал обращать внимание на происходящее вокруг, а тем временем Динара, прикрыв рот ладонями тоже наблюдала за происходящим.

Алиса пятилась назад. В следующий миг она уперлась спиной в стену и ойкнула.

— Что происходит? — произнесла она.

Затем голос прорезался и у Татьяны Пылаевой.

— Мне кто-нибудь объяснит, что здесь творится? Почему вы набросились на Митрофана?

А я же, продолжал целиться из пистолета Луизу, что явно активно искала возможности улизнуть, и качнул головой:

— Нет, стой на месте! — холодно произнёс я.

Луиза смотрела на меня в упор.

— Константин, какой же вы коварный мужчина. Как спать со мной и просить чтобы я называла вас повелителем, так вы добренький. А сейчас что поменялось? Решили меня таким образом убрать? Видать, я вам больше не мила?

У Татьяны Пылаевой глаза поползли на лоб, Алиса Пылаева покраснела, Дмитрий уставился на меня непонимающе.

Татьяна вспыхнула.

— Да, что здесь происходит? Что вы здесь устроили? Пустили козла в огород, называется. Мой супруг совсем с ума сошёл, раз согласился пустить такую лисицу к нам в дом. Что ты сделал с бедной девочкой? Да ещё и пистолет на неё наставил?

На лице Луизы появилась довольная улыбка, она решила, что добилась своего. Девушка, видимо, пыталась смутить окружающих, но на меня такое не действует.

Она попыталась ещё что-то сказать, но я грубо оборвал её.

— Рот закрой! — приказал я служанке. — Ещё одно слово, и я прострелю тебе колено, чтобы не было больше желания выкидывать подобные фокусы. Все ясно?

Улыбка сползла с лица девушки. Я же продолжил.

— Эта девушка уже пять лет живёт в вашем доме. И пять лет на ваш род будто проклятие наслали, ведь так? — я искоса глянул на Татьяну. — У сына прорезался дар, но такой, что лучше бы вообще не просыпался. Он ведь мог погибнуть в любой момент. А все потому, что ему подливали в пищу зелье, которое блокировало его способности и вызывало нестабильность энергии в теле, не позволяя дару прорываться наружу. А ещё она подливала вашему мужу в еду другое зелье, притупляющее его чувство страха. Он ведь тоже не так давно стал все проигрывать, и я уверен, что это неспроста.

— Ты что мелешь? — возмутилась Татьяна, хотя возмущение явно было притворным, на её лице стало проявляться осознание.

А вот на лице Луизы появилось совсем другое выражение в нём больше не было страха, скорее досада и злость.

— Эх, Костя, Костя, хороший ты парень был, — протянула моя недавняя любовница. — Что же тебе неймётся.

Она уже поняла, что ее раскрыли, и дальше ломать комедию не получится.

— И кто из вас одарённый? — спросил я девушку. — Чью ауру ты скрывала?

— Какое это уже имеет значение, — хмыкнула она, — все равно вам всем придётся умереть.

Путы, что до этого стягивали руки девушки за спиной, спали. Она осторожно развела ладони в стороны, и в правом ее кулаке оказался зажат какой-то предмет. Истинный взгляд показал, что это артефакт, причем оранжевого уровня.

— Мне никогда не нравилась ваша семья, — процедила она, — как вы меня достали! Единственный нормальный человек попался и тот оказался слишком глупым, чтобы просто расслабиться и получать удовольствие.

— Луиза, что ты такое говоришь? — вновь воскликнула Татьяна.

А я уже понял, что больше нет времени для разговоров, потому что в руках Луизы была граната. Довольно мощная — третьего уровня. Недолго думая, я просто выстрелил, целясь в локоть девушки. Стоит надеяться, что она не успела активировать артефакт.

От моего выстрела руку Луизы попросту оторвало повыше локтя. Девушка закричала, а на пол упала оторванная рука, с зажатой в ней гранатой.

Из обрубка руки на сожженный пол текла кровь. Но я смотрел в другую сторону, на артефакт, который уже был активирован. И оставались последние секунды до того, чтобы он взорвался.

И что мне с ним делать? Выбросить в окно?

Но я просто не успевал. Однако бросился вперёд, хоть и не зная зачем. Даже если я накрою гранату своим телом, она все равно испепелит здесь все живое. В этот момент передо мной появилась ласка — прямо из пространства. Она вновь открыла червоточину, просто разорвав на миг реальный мир и появившись из изнанки. Ведь в истинном зрении весь мир выглядит серым. Такой же, как потустороннее пространство, только чуть-чуть ярче.

А что если…

Ведь я уверен, что мой дар заключается не в истинном взгляде, а в чем-то другом. Что если ласка была мне послана не просто так, а чтобы показать, что я делаю неверно?

Уже летя вперед, чтобы перехватить магическую энергетическую гранату, я увидел небольшое пятнышко прямо рядом с оторванной рукой Луизы. Это было искажение в пространстве, которое явно было вызвано нахождением рядом с ним артефакта. И одновременно с тем, как я схватил гранату, я по наитию потянулся рукой к этому небольшому искажению. Точно так же, как делал подобное ранее, входя в неактивную червоточину.

А в следующий миг моя рука провалилась в образовавшийся разрыв. Кажется у меня случилось дежавю, так ведь уже было… А следом я и сам не заметил, как провалился в иное пространство следом за своей рукой, держа в руках магическую гранату.

* * *

Итак, я снова оказался в изнанке. В этом не было никаких сомнений.

— Но как же так? Там же не было червоточины, — воскликнул было я, но не услышал своего голоса.

Тут же пришла другая мысль: что если таким образом сработал артефакт Луизы, та самая граната. Просто вышвырнул всех в изнанку, чтобы убить таким изощрённым способом. Да нет, глупость какая-то. Слишком трудозатратно. Да и зачем так изгаляться?

Значит я действительно попал сюда сам. Как до этого делала моя ласка!

Я обернулся. А червоточин-то и правда нигде нет. Как мне вернуться обратно в обычный мир? Великая изнанка пока что относится ко мне, как добрая хозяйка и принимает, как дорогого гостя, не стремясь поглотить и поработить. Но как долго это продлится? Особенно, если она поймёт, что у меня нет пути назад.

Я принялся озираться по сторонам, пытаясь найти хоть что-то, за что можно зацепиться. В следующий миг увидел небольшое оранжевое пятнышко мелькающие рядом — присмотрелся. Вот же чёрт! Это ведь та самая граната! — вот только она от чего-то так и не разорвалась, к тому же, судя по смене вязи рун, активация замедлилась. На всякий случай отплыл от гранаты подальше так быстро, как только мог. Если она взорвется, боюсь даже представить, что произойдет именно здесь в изнанке.

Я принялся ломать голову — как мне вернуться обратно?

Что я вообще знаю о червоточинах и изнанке?

По крайней мере, что касаемо изнанки, известно одно: те, кто в неё попадал, никогда назад не возвращался — одарённые просто растворялись. Я знал это на сто процентов.

Новые червоточины появляются лишь во время массовых жертв. И как мне поможет эта информации? Убить кого-то прямо внутри изнанки, чтобы открыть червоточину изнутри. Но работает ли так вообще?

На всякий случай, принялся оглядываться в поисках теней, но взгляд зацепился за другое…

В следующий миг, горящий оранжевым артефакт, вдруг принялся изменяться. Сначала он вдруг резко увеличился в размерах — не сильно, на полметра, затем наоборот уменьшился и стянулся в маленькую точку, настолько яркую, что слепила глаза. Я отвернулся, а затем меня накрыло мощной волной. Сначала я ощутил прилив энергии, но лишь в первые мгновения. А дальше, эта мощь едва не разорвала меня на куски.

Я почувствовал, как моё тело, которое в изнанке скорее напоминало газовое облако, начало растворяться и распадаться на части.

— Ну, нет, — упрямо процедил я.

Усилием воли я стянул свое тело обратно, заставив разрозненные части держаться вместе. Нельзя позволить себе распасться, потому что назад я потом точно не соберусь, в этом я был уверен. Изнанка мне не позволит.

Волна прошла. Многие энергетические нити, которые она затронула, стали трепетать, будто от сильного ветра. Волна разрасталась с огромной скоростью. И лишь спустя пару минут я почувствовал, что она остановилась и перестала расширяться.

Главное, что я смог удержать себя единым и не распался на части. Кажется, я это пережил. Теперь еще осталось понять, как выбраться отсюда. Летать кругами в поисках хоть какой-то червоточины и попытаться проникнуть в реальный мир?

Вот только сколько времени это займёт? И останусь ли я после такого путешествия человеком, если так долго буду находиться в изнанке? Что, если я стану одной из тварей?

Но нет, нужно собраться! Главное не позволять себе упаднических мыслей. Я со всем справлюсь и вернусь обратно! В этом не стоит даже сомневаться. А если допущу себе малейшее сомнение, изнанка это почувствует и заберет меня. В этом я тоже абсолютно уверен.

С разных сторон стали стягиваться темные сгустки — это были твари… Видимо, они были привлечены взрывом и разлитой вокруг энергией. Тёмных сгустков становилась все больше и больше. В прошлый раз, трансформировав свою руку в клинок, я знал, как с ними справляться. Но тогда их было мало, а сейчас, когда их количество перевалило уже за сотню, я засомневался, смогу ли справиться с такой оравой, ведь их количество увеличивалось с каждой секундой. Тем временем, твари, что продолжали прибывать, уже стали интересоваться мной и приближаться именно ко мне.

Трансформировав руку в длинный клинок, я одним ударом разрубил несколько тварей пополам. Их энергия сразу же впиталась в меня. Привлечённые выбросом энергии из убитых тварей, новые сгустки потянулись ко мне с большей уверенностью. Теперь они знали, где их цель.

— Вот же ж.

Я убил еще парочку тварей и еще. Но на место каждой убитой тени приходили еще три.

До этого я прекрасно понимал, что если не найду путь назад, то долго здесь не протяну, ну а теперь все больше осознавал, что вряд ли умру естественной смертью. Меня просто сожрут эти твари.

Активно орудуя клинком, я убил еще пять тварей. Одна из них, подобравшись со спины, присосалась к ноге… вернее к той конечности, что находилась на её месте. Я вырастил еще один короткий клинок из левой руки. и срезал тварь что присосалась ко мне, а затем еще одну, что едва не уселась мне на голову.

Энергия лилась рекой, но по большей части, она разливалась по округе и привлекала новых существ. Где-то за спинами мелких тварюшек, мелькнуло что-то массивное и совсем чёрное… Это что еще за монстр?

Тот явно заинтересовался мной и устроенной здесь раздачей энергии.

Где-то внутри пришло чёткое осознание: На этом всё…

В следующий миг, где-то сбоку мелькнула яркая белая искорка. Но такая яркая, что меня едва не ослепило. И я узнал эту искорку. Это же моя ласка!

Только на этот раз она уже не была тусклым белым пятном, она была маленьким белым солнцем! Темные твари сначала шарахнулись от нее, будто опасаясь сгореть в свете ее лучей, но уже в следующий же миг устремились к искорке, решив, что она более подходящий объект, который можно сожрать.

Ласка, не обращая внимания на тёмных тварей, вдруг, устремилась ко мне. Я подумал, что она решила защитить, но она попросту врезалась в меня. От мощного импульса, меня едва не разорвало на части, не хуже взрыва гранаты…

Глава 13

Пока я плавал

От удара ласки я едва не растворился в изнанке. Кое-как смог удержать себя в границах собственного тела. Казалось, вот-вот и я распадусь, но каким-то чудом удалось удержать целостность.

Ласка, поняв, что ей не удалось, задуманное, обогнула меня по кругу и вновь попыталась напасть.

Что она творит? Это что, с самого начала был такой хитрый ход? Хищница сначала втиралась ко мне в доверие, чтобы потом сожрать, утащив свой мир.

Я кое-как увернулся. Атаковать белую сущность клинком пока не стал — всё же, пока что мне её жалко.

Тем временем она принялась кружить вокруг меня, явно выискивая удобный момент, чтобы вновь наброситься.

Вот же безумное животное. Я не хочу её убивать, но, кажется, все же придется.

Однако, на этом проблемы не заканчивались. Здоровенная темная тень, которая то и дело мелькала за спинами маленьких темных тварей, все активнее проявляла интерес к происходящему. При том, что это уже была не просто безликая тень, это было вполне оформившееся существо, напоминавшее что-то среднее между акулой и крокодилом.

Этого мне еще не хватало. Темные тени тоже приближались и приближались. Я уже не глядя на противников, ориентируясь лишь на рефлексы, рубил направо и налево, отбиваясь от кружащих вокруг темных сгустков, что желали присосаться ко мне и сожрать. Я к себе больше никого не подпущу.

Ласка тоже нет-нет да перехватывала ту или иную тёмную тварь прямо на плаву. Продолжая кружить вокруг меня, она, в том числе, атаковала и тёмных существ. Она или просто таранила их, или впивалась небольшими щупальцами и утягивала за собой. Миг, и одна из тварей была разорвана на части, а ее энергия медленно, но верно принялась впитываться в белую искорку, ещё миг, и тёмная тень отлетела прочь, сбитая таранным ударом.

— Что же за монстра я породил?

Тем временем, набрав побольше темных тварей в свои белые щупальца, ласка вновь направилась ко мне. К слову, щупалец у неё стало куда больше двух. Я насчитал семь щупалец, в каждом из которых трепыхалась темная тень. Ишь, как выходит — здесь это непонятная белёсая тварь с отростками, а в моём мире миленькая ласка. Вот так и доверяй после этого. Я её хотел белкой назвать, но по всему выходит, что это жуткий кракен!

Ласка вновь попыталась меня протаранить, но я увернулся. Однако, и животина не собиралась сдаваться так просто. Она вдруг обхватила меня своими белыми щупальцами, да так, что я не сразу смог вырваться. Причём обхватила таким образом, чтобы прижать мои руки к туловищу. А затем ласка потащила меня куда-то, при этом все сильнее сжимая в своих объятиях.

Я высвободил руку и уже хотел было рубануть по белому телу своим клинком, но оттащив меня подальше, ласка отстранилась от, едва увернувшись от клинка. Она вдруг сжала тёмные сгустки, превратив их в выбросы энергии. Затем растворилась, а рядом с ней появилась небольшая червоточинка. Белая искра, вдруг превратилась в белёсое облако, а после просочилась прямо в открывшийся разрыв в пространстве, образовавшийся на месте, где она только что была. В следующий миг ласка исчезла.

Судя по всему, она вернулась в реальный мир, но как именно она это сделала, понять я так и не смог.

Получив передышку, я обернулся. Удивительно, но белая оттащила меня довольно далеко, и когда только успела? Тёмные твари за нами явно не поспевали. Да и тот крокодилоподобный уродец тоже оказался не столь быстрым. Я вновь впитал в себя разлитую вокруг энергию, оставшуюся от разорванных лаской тварей.

В этот момент ласка появилась вновь, только уже не белым сгустком — она напоминала все ту же зверюшку. Но такой она была лишь миг, а затем снова превратившись в белый сгусток энергии, она облетела вокруг меня. Будто, пыталась приноровиться, чтобы атаковать поудачнее.

Я старался не отпускать ласку из виду. Она снова обогнула меня по кругу, будто привлекая внимание, а затем она снова приблизилась. Сначала ласка стала белесой дымкой, а затем, втянулась в небольшую червоточинку, появившуюся прямо посреди пространства изнанки.

Уже через мгновение она вновь появилась, и на этот раз не стала атаковать, а подлетев поближе, вдруг резко рванулась вперёд. Да так быстро, что я и отреагировать никак не успел. Она крепко впилась в мою руку, а в следующий миг, я увидел как моя рука растворилась, став едва различимой дымкой.

Я почувствовал мощный выброс энергии, а следом, на этом месте появилась небольшая червоточинка. Я сразу это понял, по крайней мере, она попыталась втянуть меня в себя. Но я отдернул руку, и рука вновь собралась воедино.

Так вот, в чем дело! Ласка не атаковала, она пыталась мне подсказать, как выбраться отсюда. Правда, делала это абсолютно непонятным способом.

Получается, мне нужно каким-то образом растворить себя, чтобы появилась небольшая червоточина?

Нет же, не так. Нужно сделать выброс энергии. Точно!

Я собрал в пучок накопившуюся внутри энергию, которую я собрал из убитых тёмных тварей, а следом, выбросил её в пространство прямо перед собой.

В том месте, куда я посылал энергию, открылось большое чёрное окно. Я тут же потянулся туда и в следующий миг оказался прямо в воздухе. Прямо посреди сада Пылаевых. Успел только заметить чёрное подпалённое окно, а затем полетел вниз и врезался спиной в нечто металлическое. Раздался громкий грохот, будто неизвестный гигант решил встряхнуть огромный лист железа.

Я прокатился кубарем по пологому козырьку, а затем свалился вниз, прямо в густо разросшиеся кусты. Я сразу узнал это место. По крайней мере, кусты уже были ранее примяты, пострадав от моего предыдущего падения. Здесь я уже был. Именно из этого окна я выпал, когда меня попытался убить ассасин, взорвав артефакт.

Принялся ощупывать себя, проверяя, все ли на месте. С удивлением обнаружил, что сжимаю в руке палаш. И как ещё умудрился свалиться с крыши, не проткнув себя – вот ещё вопросец.

Ну, вроде жив и цел. Тут же вернул палаш обратно в ножны и вскочил на ноги. Передо мной появилась ласка и, усевшись на землю, уставилась на меня со смесью любопытства и досады.

— Ну что ж ты так долго соображал то? — читалось в ее взгляде.

А у меня было лишь одно желание, броситься обратно в спальню к Пылаевым, и понять, что там происходит. Это желание пересилило даже необходимость обдумать все произошедшее, ведь я побывал в изнанке и попал туда прямо из спальни Пылаевых, не используя червоточину.

Это же уму непостижимо!

И опять же, сколько это открывает возможностей! Хотя… Возможно, я пока не понял все до конца, но, кажется, я просто могу исчезать и появляться не пойми где, при этом с явным риском для своей жизни… Мда, с этим ещё следует разобраться.

Об этом я думал уже на ходу. Я как раз добежал до парадного входа в поместье и миновал холл, затем взбежал вверх по лестнице. Еще один виток и я уже наверху. А в спальне Пылаевых, тем временем, происходило нечто невообразимое.

Еще на подходе к спальне, я увидел лежащего у стены Дмитрия, начальника гвардии Злобина. Он лежал изломанной куклой с рассеченным лбом, из которого сочилась кровь. Грудь Дмитрия вздымалась, во всяком случае, он был жив и это уже вселяло надежду.

В спальне дела обстояли совсем иначе. Дмитрий Пылаев, взяв за руку сестру, раскрыл рот и выпустил струю пламени в сторону Луизы. Лжеслужанка, орудуя левой рукой, добивала одного из слуг, что до этого помогал Пылаевым собирать вещи. Видимо, тот вступился за господ, и Луизе это не понравилось. Причём, даже отсутствие правой руки не стало для неё помехой. Девушка увернулась от струи пламени и прошипела.

— Разобрался сученок. Но ничего, я до вас до всех доберусь.

Тут она заметила меня и зашипев рассерженной кошкой, отпрыгнула в угол. Судя по ее вороватому взгляду, который она бросила в сторону окна с разбитым стеклами, она решила сбежать. Интересно, а меня она боится, с чего бы это? Дмитрий пускающий пламя изо рта выглядит явно опаснее.

Я, не раздумывая, выхватил пистолет и выстрелил в нее несколько раз. Одна из пуль попала в правое плечо, две другие ушли в молоко, потому что девушка тоже не планировала бездействовать. Она резко выпрямилась и рыбкой нырнула в распахнутое окно.

— Не уйдёшь! — воскликнула Алиса Пылаева. Она выбросила в след беглянке раскрытую ладонь выпустив протуберанец пламени. Огненная плеть, пришлась Луизе ровно между лопаток. Девушка воскликнула и как подбитая птица, рухнула вниз. С третьего этажа лететь не так уж и мало. Я тут же бросился к окну, продолжая сканировать обстановку в спальне. Обратил внимание, что Татьяна Пылаева сейчас лежала в дальнем углу комнаты, выставив ладонь вперед, а перед ней замерзшей статуей стоял Митрофан, с воздетым над головой кинжалом, видимо хотел закончить начатое ассасинами. Двое слуг, в том числе и Динара, жались у стены, прикрывая голову руками.

Тамара Павловна, оглядывалась по сторонам осоловелыми глазами, но продолжала держать руки над головой Пылаева-старшего.

— Костя, помоги Диме, срочно! Ему хорошо прилетело, — воскликнула Тамара Павловна, только завидев меня.

Я же бросился к окну. Дмитрий был жив и явно еще протянет. А вот Луизу отпускать было нельзя. С высоты третьего этажа увидеть убегающую девушку не удалось, как не выгибал шею и не оглядывался по сторонам. Как сквозь землю провалилась. Увидел проходящего мимо гвардейца, что изображал патрулирование.

— Ты Луизу видел? — крикнул я ему.

— Какую Луизу? — переполошился гвардеец, оглядываясь по сторонам.

— Девушку-служанку. Работает здесь, постоянно в саду трётся, — объяснил я.

— Никого не видел, — растерянно ответил гвардеец.

— А под домом никого нет? — спросил я. — Внимательнее посмотри.

Гвардеец почесал затылок, подошел ближе, старательно оглядываясь по сторонам.

Я обернулся к Дмитрию Пылаеву.

— Делай, что хочешь, но Луизу упускать нельзя. Живой она отсюда точно уйти не должна. Понял меня? — спросил я парня. Тот посмотрел на матушку и на отца, затем кивнул.

— Да, сделаю. Алиса, ты со мной, — произнес он и бросился прочь из комнаты.

Я посмотрел на Динару и двух слуг, что по-прежнему жались в углу.

— А вы чего расселись? Помогайте!

— Ты чего командуешь здесь? — слабым голосом спросила Татьяна Пылаева.

— А больше, как по мне, некому, — спокойно ответил я. — У вас вон сил совсем нет.

— Со своими силами я сама разберусь, — возмутиласть женщина, но тут же опустила взгляд. — Спасибо тебе! Ты уж прости старую дуру. Сложно мне тебя принять как своего – должен понимать. Но ты спас нас сегодня и в прошлый раз тоже спас. Я перед тобой в неоплатном долгу. И долг свой верну, вот увидишь.

— Вы сначала в себя придите, — ответил я.

Слуги, повинуясь моим указаниям, уже поднялись на ноги. Двое мужчин подбежали к Татьяне, помогая ей подняться. Я спокойно направился к Дмитрию, заранее вливая все силы в кольцо. А сил там осталось не так много. Видимо, пребывание в изнанке и попытка прорваться, значительно истратило мою энергию. Однако, много сил не потратилось, либо у меня растет профессионализм, либо прибавилось сил.

Рана на лбу Дмитрия прямо на глазах стала затягиваться, а уже через пару секунд начальник гвардии раскрыл глаза и уставился на меня сквозь разбитые очки. Его артефакт, заменяющий способности видящего, был изрядно помят, а левое стекло треснуло.

Он смотрел на меня не понимающе.

— Это что вообще было? — спросил он.

— Ты меня спрашиваешь? — хмыкнул я.

— Мне прилетело что-то, — он потер лоб и поморщился. — Помню только, как эта деваха рукой взмахнула. Кстати, где эта она? Я бы ей сказал пару ласковых.

— Сбежала, похоже, — поморщился я.

— Хватать надо! — тут же попытался встать Дмитрий на ноги, но пошатнулся и схватился за голову видимо, ему действительно хорошо досталось.

— Этим уже занимаются, — пояснил я. — Ты машину-то вести сможешь?

— Смогу, смогу, я ее закрытыми глазами смогу везти.

— Закрытыми лучше не надо, — хмыкнул я, — на дорогу все-таки следует смотреть. Уверен, что ты в порядке?

— В порядке, в порядке, — произнес Дмитрий, все-таки поднявшись на ноги.

— Дима, иди сюда скорее, помогай мне. Силы не хватает, — позвала его Тамара Павловна.

— А я тебе чем помогу? — огрызнулся он.

— Силы мне дай. Ты же умеешь передавать, — сварливо произнесла женщина. — Давай, мне осталось чуть-чуть.

Глава 14

Рыба гниет с головы

Спустя пару минут Тамара Павловна принялась инструктировать.

— Я создала внутри вашего мужа энергетическую капсулу. Она будет питать жизненные силы и потихонечку помогать восстанавливаться. Если какой-то доктор-коновал решит ее убрать, что угодно делайте, но не позволяйте ему. Я, может, излишне перестраховываюсь, но в крайнем случае это спасет ему жизнь. Мне сложно до конца определить насколько серьезный ущерб он получил.

Татьяна, которая уже успела хоть немного прийти в себя, покивала. Она сидела на краю кровати, куда ей помогли переместиться двое слуг, она то и дело искоса поглядывала на Митрофана, который застыл замерзшей статуей.

Посмотрев на меня, Татьяна слабым голосом произнесла.

— Чтобы Вам поверили в вашей затее со Злобиным, надо похороны организовать, да тела вынести, так как будто бы мы трупы. — произнесла она, искоса взглянув на меня.

— А ещё чтобы никто лишнего не болтал, —я выразительно посмотрел на слуг.

Слуги завозились.

— Они с нами много лет, — вздохнула Татьяна, — и оказались надёжнее некоторых.

— Этих с собой забирайте, — произнес я. — Динару только оставьте. Сами как-нибудь справимся без них. А так, меньше лишних ушей будет. А эти будут под вашим присмотром, следить за вашим здоровьем.

Тамара Павловна возмутилась было.

— Так у нас и свои слуги есть, что мы сами не разберемся? — произнесла она, но осеклась под взглядом Дмитрия.

— Эти слуги, Татьяне Евгеньевне, уже несколько десятилетий служат, — произнёс я. — Поверьте, так будет лучше.

Тамара Павловна хотела бы ещё что-то возразить, но под взглядом Дмитрия осеклась, покивала

— Да, действительно, так будет лучше.

Я кивнул на Митрофана.

— А этот не оживёт? — показал я на ледяную статую с кинжалом в руке.

— Нет. — вздохнув, покачала головой Татьяна. — Я его насмерть.

Ещё раз оглядел комнату.

— Вы тут разберётесь? — спросил я. — Тамара Павловна, проследите, пожалуйста, чтобы все было в порядке, только Вам могу доверить это дело.

Женщина, вздернула брови, удивленно покачала головой.

— Вот же шельмец! — беззлобно произнесла она. — Иди уже!

Я кивнул и, переведя взгляд на Татьяну, произнес.

— Я пойду подстрахую Диму и Алису. Все же Луиза не так проста, как могла казаться.

— Береги моих детей, — бросила мне в спину Татьяна.

Я лишь кивнул и бросился в коридор.

Я быстро миновал лестницу, пересек холл и выбежал из дома, пытаясь понять, куда побежали Луиза и Дмитрий с Алисой. Активировал истинное зрение и увидел на границе зрения две зеленые ауры полыхающие огнем и еще одну, та была серой, но то и дело проблескивали синие вкрапления. Вот и ответ на вопрос, кто из них был одаренным.

В этот миг сине-серая аура вновь резко вспыхнула, а затем исчезла, будто ее не было. Раздался взрыв, и я уже своими глазами увидел протуберанец пламени взметнувшийся вверх. Затем две зеленые ауры вновь двинулись куда-то. Я побежал в ту сторону, не разбирая дороги. Кажется, там полным ходом идет нешуточный бой и не факт, что Дима с Алисой справятся. Да и я тоже вряд ли что-то смогу противопоставить: одно дело синие твари, и совсем другое — одаренные синего уровня.

Мне в какой-то момент показалось, что я бежал быстрее ветра. По крайней мере, деревья проносились мимо с такой скоростью, что я втайне даже стал побаиваться, не врежусь ли я в одно из них. Ветер свистел в ушах. Все же кристаллы усиления и скорости давали о себе знать. Мои ноги гудели от напряжения, но нисколечко не устали.

Я пробежал метров триста, когда передо мной вдруг открылось место недавнего сражения. Все здесь указывало на то, что тут сражались огневики. Трава почернела и выгорела., розовые кусты были опалены и с них опали лепестки. В центре поляны находилась воронка. Видимо, здесь и произошел взрыв. Истинное зрение показывало, что Дмитрий с Алисой находятся совсем рядом за зарослями кустов. Я припомнил, что именно там находится тот самый овраг, где Луиза хранила свои зелья.

Стоило мне миновать заросли, как я почти сразу увидел Дмитрия, который держал на руках Алису. Из рта парня вырывалось пламя, которое вызвало настоящий пожар в округе. Он поливал огнем все, до чего только мог дотянуться. При этом он кричал, как сумасшедший.

— Дима, остановись! — воскликнул я, пытаясь перекричать парня. Дима тут же прекратил свою огненную атаку и обернулся на меня. Он был бледен, как привидение.

— Догнал ее? — спросил я, стараясь игнорировать Алису, которую парень держал на руках. Я уже активировал истинное зрение, сканируя округу. Но даже намека на человеческую ауру не увидел.

— Костя, помоги! Алиса… — произнес Дима и развернулся ко мне всем корпусом, будто предлагая мне взять его сестру на руки.

— Что с ней? — спросил я отрывисто.

— Луиза бросила в нее что-то, — произнес Дима. — Она потеряла сознание. Наверное, это какое-то проклятие или еще что-то в этом роде. Она тут же упала. Я так испугался за неё.

— Соберись, братец, — холодно произнес я и посмотрел на Алису истинным зрением.

Аура вполне ровная. Я бы сказал, что она просто спит или потеряла сознание. Но при этом я не обнаружил ничего, что угрожало бы ее жизни. Зато приметил камень размером с кулак, лежащий неподалеку. Видимо, этим камнем Луиза и приголубила девчонку по голове.

— Да, — шагнув к Дмитрию, хмыкнул я, — это определенно проклятие. Давай посмотрю, чем смогу помочь. Я тут же напитал кольцо восстановления энергией. Энергетический запас уже успел наполниться и я приложил ладонь ко лбу Алисы, посылая в неё живительную силу. Кольцо засияло. Мне хватило всего лишь пары секунд, как Алиса раскрыла глаза и принялась оглядываться по сторонам, при этом активно моргая. Она не сразу поняла, кто стоит перед ней. А как увидела, то распахнула глаза и раскрыла от удивления рот будто хотела сказать что-то.

— Поздравляю, Алисонька, — произнес Дмитрий, горестно усмехнувшись. Теперь и тебя Костя с того света вернул. Это, похоже, входит в нашу семейную традицию.

Я про себя усмехнулся, парень не лишён иронии. Признаться, я бы и рад поспорить, ведь жизни девушки ничего не угрожало, но, пожалуй промолчу. Пускай лучше все так и остается.

Девушка тем временем уселась на траве и принялась себя ощупывать. Полезное кольцо дал мне Злобин, даже следов от ушиба не осталось.

— Меня будто булыжником оглушили, — простонала Алиса, схватившись за голову и массируя виски. — Что это было вообще?

— Луиза тебя приголубила, — произнес братец, а я тебе говорил, нечего с прислугой так якшаться. А ты ее подругой считала.

— И не говори, — произнесла она, искоса взглянув на меня.

И не только подругой, подумалось мне. Это же была ее главная исполнительница. Даже расследование не следует проводить, чтобы точно быть уверенным, что именно Алиса подослала ко мне Луизу. Но имеет ли это сейчас какое-то значение? Ведь те артефакты были весьма безобидны, в то время, как Луиза была профессиональной убийцей, хладнокровной и безжалостной. Так что эти безобидные шалости даже и внимания не стоят, чтобы в них разбираться.

— Идти сможешь? — спросил я у Алисы.

Девушка бросила взгляд на меня, затем повернулась к Дмитрию.

— Эта тварь сбежала? — спросила она вместо ответа.

— Да, — ответил Дима, поморщившись.

Я же указал на овраг. Я сегодня обнаружил здесь ее тайник. Там разные зелья, причем часть зелий — те самые, о которых я говорил: блокируют способности, вызывают чувство азарта, избавляя от страха.

Дима уставился на меня с удивлением.

— Когда ты собирался мне об этом сказать? — спросил он. — Сразу как понял, что это за зелье, невозмутимо ответил я. — Я ведь для этого и вызывал Тамару Павловну, чтобы она помогла с этим всем разобраться.

Дима покивал, а Алиса еще больше поникла.

— Я знала про зелье. Луиза не раз говорила, что она умеет варить всякое. Ей, мол, от бабушки-ведуньи умение это не досталось. Вот же я дура! — произнесла она и закрыла лицо руками.

— Не время сейчас разбираться, кто чего знал и кто что сделал, — твердо сказал я. — Возвращаемся в поместье. Вашим родителям нужна помощь.

На то чтобы собрать вещи Татьяны Пылаевой ушел примерно час. И по истечении этого часа приехал лекарь. К слову, Злобин его уже проинструктировал. Вениамин Семёнович был в курсе всех событий и как себя нужно вести. Слуги под страхом смерти пообещали, что будут молчать. И никому, ни одной живой душе не скажут, что здесь произошло, и что Татьяна и Александр Пылаевы живы, а не погибли, как будет объявлено во всеуслышание.

Лекарь даже приехал на специальной машине с двумя парами носилок. В итоге из поместья Пылаевых слуги одно за одним вынесли два тела, обернутые простынками и принялись грузить в автомобиль. Тем временем вокруг уже собрались гвардейцы, паладины и другие слуги. Они провожали непонимающими взглядами тела, еще не осознавая, что произошло. Дмитрий, несмотря на то, что знал, что это лишь спектакль, стоял мрачнее тучи и глядел перед собой. Рядом стояла сестра, поглаживая его по спине. Было бы неплохо, если бы она бросилась к телам родителей, изображая скорбь, но, видимо, плохая из неё актриса.

А так, даже не поймешь ¬– отыгрывают они или правда переживают.

Тамара Павловна и Дмитрий уже уехали, увозя вещи Пылаевых в дом Злобина. Слуг решили вывезти чуть попозже. К Дмитрию Пылаеву подошел Зиновий, глава Пылаевских паладинов.

— Дима, я что-то не пойму, что произошло? Кого увозят?

Дима поднял на него глаза, и было видно, что он сейчас не в силах говорить. Поэтому я подошел поближе и громко, чтобы все вокруг услышали, заявил.

— Он теперь не Дима. Он для всех теперь Дмитрий Александрович — глава рода Пылаевых.

По собравшейся толпе прошли шепотки, стоявшая рядом Алиса, горестно опустила голову.

— Мой отец сегодня был убит, как и мать, — глубоко вдохнув, громко объявил Дмитрий. — Те, кто это сделал, будут наказаны, и наш род вновь воспрянет и будет таким же славным, как он был при моем отце. Мы все восстановим и вновь будем силой в этих землях.

Я обратил внимание, что на лицах паладинов проскользнула искренняя скорбь. Все-таки они уважали старшего Пылаева, да и семью Пылаева в целом. Даже я помню, как переживали паладины, когда у нас с Дмитрием случился конфликт.

— Примите мои соболеднование, ваше благородие, — произнёс Зиновий. — Я искренне сожалею, о случившемся. Жаль что мы ен можем вмешиваться.

Он тяжело вздохнул, и его кулаки сжались.

— Спасибо Зиновий, — ответил Дмитрий.

Зато гвардейцы, как мне показалось, едва сдерживали улыбки и злорадно переглядывались. А начальник гвардии и вовсе отвернулся в сторону и сплюнул.

Это что еще за новости? Я едва держал себя в руках, чтобы не устроить здесь самосуд.

Тем временем, лекарь объявил.

— Итак, в рамках трех дней я подам в имперскую канцелярию протокол, об осмотре и вскрытии, а также выдам свидетельства о смерти славных барона Пылаева и его супруги.

При этом, мне показалось, что Татьяна, которую как раз сейчас грузили в автомобиль, обернутой тканью, едва не выругалась. Да уж, неважная из нее актриса. Ну, что ж поделать. Она баронесса, ей не обязательно играть в театре. Пускай и выдалась всего одна роль — сыграть собственный труп.

— А как же быть со слугами? — тут же спросила Динара, — с убитыми… — она кивнула в сторону поместья.

— Со слугами сами разбирайтесь, — объявил лекарь. — Похороните их на местном кладбище. Не думаю, что здесь требуется какое-то расследование. Все и так понятно.

— Когда мы сможем проститься? — спросил Дмитрий.

— Забрать тела для ритуального погребения можно будет по истечении трех дней, когда будут готовы все бумаги. А соответствующий некролог я сделаю. Только вам нужно сказать мне, о месте проведения ритуала прощания и о времени. Чтобы я мог уведомить всех желающих проститься с бароном и баронессой.

Дмитрий покивал.

Закончив инструктаж, лекарь уселся в автомобиль и повёз супругов Пылаевых в направлении дома Злобина. А я же выдохнул с облегчением. Это было легче, чем мне изначально казалось. Да и всё, теперь, скорее всего, будет иначе. А слова Дмитрия о том, что род Пылаевых вновь станет великим, не пустые слова, об этом то я уж позабочусь.

Проводив лекаря, мы зашли в дом.

— Что мы теперь делать-то будем? — обречённо спросил Дмитрий.

— Менять гвардию! — твёрдо заявил я. — В первую очередь мы будем менять гвардию!

ЗЫ

Бьемся с соавтором над именем для ласки, если вдруг у вас есть предложения, пишите в комментариях.

Пока что, лидирует имя белая жуть😁

Глава 15

Гвардия

— Итак, — протянул я, — с чего бы нам начать? Дел-то невпроворот.

Дмитрий и Алиса поглядели на меня, причём Дмитрий с интересом, а Алиса до крайности задумчиво. Она посмотрела на брата, потом снова на меня. В её глазах мелькнуло возмущение, но она сдержла себя в руках — сейчас было не время для личных счётов.

Поймав взгляд сестры, дпитрий, будто подавая пример, произнёс:

— Я тебе доверяю, Костя, говори, что делать.

Алиса поджала губы, но промолчала. Думаю, она до сих пор переваривала произошедшее и не могла решить как её действовать. Луиза, которая оказалась предательницей, мнимая смерть родителей, её внезапное спасение… Чересчур много потрясений для одного дня.

— Дим, распорядись, чтобы Зиновий, глава ваших паладинов, прибыл. Надо дать команду, чтобы в червоточине организовали патрулирование.

— Я схожу, позову его, — произнёс он.

— Дима, да ты же барон, глава рода, тебе не положено… — попыталась было воззвать к Дмитрию сестра.

— Потом разберёмся, кому что положено, — отмахнулся он выходя. — Не время сейчас для этого.

Он зашагал к двери, а я, не глядя на девушку, достал магафон и набрал номер Злобина. Стекло в аппарате блеснуло от неяркого света ламп.

— Ну, здравствуй, здравствуй, Костя, — произнёс Роман Михайлович на том конце. — Рад тебя слышать. Гляжу, ты времени зря не теряешь, — он расхохотался. — Так скоро главой рода станешь!

Я пропустил мимо ушей его подначки.

— Роман Михайлович, вопрос есть. Вдруг вы подскажете что-то путное?

— Да я даже не сомневался — ты мне только по делу и звонишь. Хоть бы раз что-то доброе сказал.

— А вы и так добрый, — хохотнул я, — и без добрых слов.

— Это точно, даже слишком добрый, — протянул Злобин. — Даже удивляюсь, откуда у меня фамилия такая противоречивая. Давай уже выкладывай, что там у тебя.

Я обвёл взглядом холл, замечая следы былой роскоши, потускневшей от времени. Паркет, когда-то блестящий, теперь щербатый и тусклый. Лепнина, местами осыпавшаяся. Всё это предстояло восстановить. Первым шагом должны стать люди — надёжные люди.

— У Пылаевых серьёзные проблемы с личным составом. Нужен глава гвардии, новый. И желательно гвардейцев… А вот где бы их взять? Пока информацией не располагаю, всё-таки я в этих краях недавно.

Злобин при этой ремарке хохотнул.

— Что верно, то верно. Вопрос хороший и полезный, даже удивлён, как быстро ты до этого додумался.

В его голосе звучала насмешка, но я чувствовал, что он и сам понимал насколько необходимы такие радикальные меры, в том числе и для него самого.

— Да, задачу-то я понял, — продолжил граф. — Подёргаю за ниточки, посмотрю, где есть достойные ребята. Уверен, быстро найдём тебе нужного человек. Только, платить-то у тебя есть чем?

— Ну, когда вы выкупите у меня партию травы, как обещала Тамара Павловна, по выгодным ценам, то, конечно, будет, — не без иронии сказал я.

Даже через трубку я почувствовал, как Злобин оценивающе прищурился.

— Ай, шельмец. С тобой нужно держать ухо востро. Хитрый какой.

— Роман Михайлович, я в долгу не останусь, — отбросив шутливый тон, произнёс я. — Ну и гвардейцев… По меньшей мере половину точно надо будет заменить. А то слишком они привыкли к расслабленной жизни за год.

— Да это наладится, — успокоил меня Роман Михайлович. — Был бы хороший командир, а там и гвардейцы в себя быстро придут.

— Хорошо бы, — ответил я.

Алиса, сложив руки на голову, все это время внимательно слушала меня, и стоило мне разорвать связь, как она спросила:

— Быстро же ты организовываешь здесь всё, уже свои порядки выстраиваешь, Гвардейцев наших меняешь.

В её голосе слышалось раздражение. Солнечный свет, пробивавшийся через высокие окна, играл в её волосах, делая их почти золотыми. Однако эта обманчивая ангельская внешность не соответствовала характеру моей сестрицы.

Я вздёрнул брови от удивления:

— Ваших Гвардейцев? Каких ваших Гвардейцев?

Мне было сложно скрыть нарастающее раздражение. После всего произошедшего эти разговоры о принадлежности казались просто смешными.

— Тех, которые нам служат, — произнесла она с таким видом, словно объясняла очевидное несмышлёному ребёнку.

— Так они вам и не служат. Где был хоть один из них, когда твоих родителей пытались убить два раза? Ни один не подошёл, хоть кто-то из них пальцем о палец ударил, когда Луиза убегала или когда тебя ранили?

Девушка открыла было рот, чтобы возразить, но тут же его закрыла. В её глазах мелькнула тень сомнения, которую она попыталась скрыть за напускной уверенностью.

— Это не имеет значения. Скоро все наладится. Я в этом уверена.

— И я в этом уверен, — ответил я, делая шаг в её сторону. — Вот только моя уверенность держится на знании, что я буду делать. А что ты собираешься делать для того, чтобы всё наладилось, сестричка? — спросил я.

Алиса хотела было ответить что-то резкое, но сделала глубокий вдох, потом выдохнула. Её тонкие пальцы нервно теребили подол платья.

— Ладно. Бессмысленно попросту ругаться, — произнесла она, пытаясь придать своему голосу безразличие.

А я про себя подумал: 'Неужто у девчонки тоже проснулось здравомыслие? Опыт, проведенный в этом доме, подсказывал не доверять внезапным переменам настроения, особенно когда речь шла о моей своенравной сестре.

— Для меня тоже будут задания, как и для Димы? — спросила она, приподняв подбородок в некотором вызове.

— Какие задания? — пожал я плечами. — Ты баронесса Пылаева, какие у меня могут быть для тебя задания? — спросил я, намеренно подчеркивая разницу в наших статусах, хотя оба знали, что реальная власть сейчас в моих руках.

В этот момент вернулся Дмитрий вместе с Зиновием. Дмитрий попутно рассказывал ему задачу, его негромкий голос отражался от каменных стен:

— Только запомни, об этом не должен знать никто. Эта червоточина точно должна быть под секретом. Понял меня? — спросил он Зиновия.

— Конечно, мы вообще не любим разглагольствовать, — покивал головой командир паладинов, поправляя висевший на поясе меч.

Уже войдя в комнату, Дима добавил:

— Костя, объяснишь основные задачи? Что там нужно сделать в червоточине?

Зиновий удивлённо перевёл взгляд в мою сторону, затем на Дмитрия, будто не понимая, кто ему должен приказывать.

Я обратился к нему:

— Задача состоит в следующем: мы нашли червоточину, в которой есть ценные ресурсы. Эти ресурсы нужно сохранить от разграбления и вывести все из червоточины в наш мир, при этом не допустив прорыва. Соответственно, в этой червоточине нужно разместить нескольких паладинов, а лучше пятёрку, чтобы они в случае зарождения тварей сразу их убивали, не давая им развиваться.

Я мысленно отметил, как Алиса напряглась при упоминании ценных ресурсов.

Зиновий сдвинул брови, затем кивнул, проводя рукой по короткой бороде, обдумывая ситуацию и прикидывая, кого из своих людей направить на это задание:

— Задача довольно простая, сделаем. К тому же не вы первые до этого додумались, — произнёс он, затем продолжил: — Ваши благородия, разрешите обратиться, — произнёс Зиновий, выпрямив спину и почтительно склонив голову, посмотрев сначала на меня, а затем на Дмитрия.

— Конечно, обращайся, да, и, Зиновий, отпусти этот официоз, мы же с тобой столько лет друг друга знаем, — поморщился Дима, устало потирая висок.

— Ну, Дмитрий Александрович, уже так нельзя. Вы теперь глава рода, — настойчиво возразил Зиновий, поправляя форменный камзол. — Положение обязывает соблюдать определенные правила, особенно при посторонних.

— Говори уже, что хотел, — отмахнулся Дима, тяжело опускаясь в глубокое кресло у камина.

— Видите ли, после того, как наш автобус сломался… — он прокашлялся, подбирая слова.

— Я бы сказал, был полностью уничтожен, — произнёс Дмитрий, — при тех обстоятельствах, от него даже на запчасти ничего не осталось.

— У нас транспорта не осталось, — Зиновий посмотрел на Диму, который в задумчивости барабанил пальцами по подлокотнику.

— Нам ведь ещё селян собирать, а транспорта подходящего нет, — задумчиво произнёс Дмитрий.

— Ну да, — кивнул я. — Пешком всех не переправишь, особенно стариков и детей.

— Разрешите мне разобраться с этим вопросом, — продолжил Зиновий, доставая из внутреннего кармана небольшой потрепанный блокнот. — Я уже провел разведку и присмотрел пару вариантов в соседних деревнях, где можно прикупить подходящий автобус. Вот только, сами понимаете, всю финансовую часть на себя я взять не смогу. Моего жалования на такую покупку не хватит.

Ого, а Зиновий действительно ценит эту семью. Даже готов собственные средства вкладывать.

— И большие средства требуются для покупки автобуса? — спросил я, прикидывая содержимое своего рюкзака. — На местные деньги это сколько выходит?

— Нет, что вы, сущие копейки по вашим меркам, — смущенно улыбнулся Зиновий, — но автобус справный, полностью на ходу, не придется чинить или возиться с ним. Сразу можно в дело пускать. Я уже ездил, осмотрел лично.

— Ты свои деньги лучше не трать, Зиновий, — произнёс я, поднимаясь с места. — Сейчас… постойте здесь.

Я быстро направился в свою комнату.

Раскрыл свой рюкзак и достал из него десяок золотых монет, тускло сверкнувших в полумраке комнаты.

«Думаю, этого хватит на несколько таких автобусов, — прикинул я, взвешивая на ладони золото. — На очень хороший автобус и еще много чего полезного».

Вернувшись в кабинет, где меня терпеливо ждали Дмитрий и Зиновий. Алиса тоже присоединилась к ним, сидя в углу с книгой, но явно прислушиваясь к разговору. Я вручил Зиновию монеты.

У Дмитрия глаза поползли на лоб при виде богатств. Он даже привстал, чтобы лучше рассмотреть золото.

— Купи хороший автобус, а если есть возможность, то лучше не один, — произнёс я, кивая на монеты, лежащие на ладони Зиновия. — Нам понадобится надежный транспорт.

— Но здесь же очень много, господин, — произнёс он, ошеломленно разглядывая содержимое. — Это же… настоящее золото?

— Как я знаю, господин должен снабжать свою гвардию, — улыбнулся я. — А вам ещё необходимо обновить обмундирование и сделать гербы Пылаевых на амуниции, — произнёс я, поглядывая на Дмитрия.

Дима молча кивнул, соглашаясь — он явно всё еще был под впечатлением.

— Будет сделано, ваше благородие, — произнёс Зиновий, всё еще рассматривая монеты в ладони. — Займусь этим немедленно.

— И, Зиновий, смогу я попросить вас о небольшой услуге? — добавил я, остановив его движением руки.

— Все, что угодно, господин Пылаев. Помогу всем, чем смогу, кроме, естественно, ваших распрей с другими аристократами, — серьезно ответил он.

— Это да, — покивал я. — Надо съездить в деревню, где завод железобетонных изделий и стекольное производство, — я хлопнул себя по карманам, ища блокнот. — Там нас должны ждать двенадцать селян, возможно, с семьями, надо организовать им переезд сюда, к нам. Они нам понадобятся для особых работ.

— Это что ещё за новости? — резко спросила Алиса, захлопнув книгу и подняв на меня недоуменный взгляд. — Каких еще крестьян ты собираешься привезти в родовое имение?

— Так надо, сестра, — тут же произнёс Дмитрий, бросив на меня многозначительный взгляд. — Поверь, на то есть веские причины.

Сунув за пазуху, монеты, Зиновий почтительно поклонился и покинул помещение. Не успел он выйти, как раздался звонок. Магофон завибрировал на столе, его экран вспыхнул голубоватым светом. На дисплее высветилось имя — Злобин.

«Быстро же он,» — подумал я, поднимая трубку. Интересно, что такого срочного у него могло возникнуть после нашего недавнего разговора.

— Да, Роман Михайлович. Вы что-то хотели? Вы так быстро решили? — спросил я, присаживаясь в кресло.

Роман Михайлович смеялся на другом конце линии. Его низкий, раскатистый смех всегда казался немного неуместным, особенно когда речь шла о серьезных делах.

— Скажу я тебе, Костя, тебе несказанно везет, — произнес он, и я почти физически ощутил, как он довольно улыбается. — Правда, тебе придется съездить в город. Во-первых, тот человек, о котором я тебе говорил, что занимается торговлей артефактами и материалами из червоточин, готов тебя встретить.

— Его очень заинтересовало твое предложение, — продолжал Злобин, не дожидаясь моей реакции. — Он прямо-таки ждет тебя, не дождется. Мартынов его фамилия, Григорий Степанович. Человек непростой, со связями. Обычно к себе никого не допускает, а тут согласился на встречу.

Я невольно улыбнулся. План начинал работать быстрее, чем я рассчитывал.

— А еще нашел для тебя человека на должность начальника гвардии, — добавил Злобин, и в его голосе появились нотки гордости, словно он лично подобрал для меня редкую жемчужину.

— Вот как, — удивился я, выпрямляясь в кресле. — И кто же это? — спросил я.

— Один мой старый знакомый, — ответил Злобин, — хороший мужчина, офицер старой закалки. Вот только есть одно маленькое недоразумение.

— Какое это? — спросил я, чувствуя, что Злобин сейчас выдаст очередной перл. День и без того был полон событий, а теперь, похоже, предстояло решать ещё одну головоломку от графа.

— Характер у него прескверный, — произнёс он с лёгкой улыбкой. — Прямой как стрела, режет правду-матку без оглядки на чины и звания, чем многим при дворе он как кость в горле.

— Справимся как-нибудь с этим недоразумением, — отмахнулся я, пожимая плечами. — Мне сейчас нужны люди, на которых можно положиться, а такая порода людей как раз из той области.

— Так вот недоразумение состоит не в том, — расхохотался Злобин. — Видишь ли, три дня назад он едва не избил одного генерала на приёме у градоначальника. И за это он приковорен к расстрелу. — Надо придумать, как его спасти. Рекомендую не затягивать и прямо сейчас отправляться в город.

— Как же я его спасу-то? — спросил я удивлённо, представляя себе серьёзность «недоразумения». Это же не шутки — вытащить человека из-под расстрельной команды.

— Это мы решим, есть у меня мыслишки на этот счёт, а сейчас подготовь образцы всего, что ты собираешься продавать в городе, — неожиданно сменил тему Злобин. — Заодно это послужит отличным прикрытием.

Пока я осмысливал сказанное, граф продолжил:

— Где разместиться, я тебе помогу, — добавил он. — У меня там есть поместье и гостевой дом на окраине, там безопасно. И гостиница найдётся, где переночевать, если придётся задержаться.

— Тогда не буду терять времени, — кивнул я.

Стоило Злобину отключиться, как вошёл начальник гвардейцев.

— Ваше благородие, — картинно поклонился он, сначала Дмитрию, потом Алисе, потом и мне. Было в этом что-то неискреннее, словно он выполнял ритуал, в который сам давно не верил.

Алиса выпрямилась в кресле. Дмитрий продолжал перебирать какие-то бумаги, но я заметил, как напряглись его плечи.

— Вопрос есть, который мы с вашим батюшкой так и не разрешили перед его… — он запнулся, подбирая слово, — кончиной. Видите ли, нам уже год не платили жалование. — Как я знаю, у вас есть затруднения со средствами. Но надо бы этот вопрос как-то порешать. Мы же уже давно служим вам, ведь ваша семья… — начал он, поглаживая свой идеально выбритый подбородок.

— Вы уволены, — произнёс я, не дав ему договорить, и встал из-за стола.

Тишина, наступившая после моих слов, была такой плотной, что можно было услышать, как где-то в соседней комнате тикают настенные часы.

— Что значит уволены? — непонимающе уставился на меня

— Это значит, что отныне вы свободны и дальше делать все, что угодно, только не на этой территории, — продолжил я. — Прошу вас освободить бараки в течение сегодняшнего дня. Людей, которые решат пойти с вами, забирайте с собой, они нам здесь не нужны.

Дмитрий молчал, но я видел, как дрогнул уголок его губ — он явно одобрял мои действия, хотя и не решился бы на такой шаг сам. Алиса прикрыла рот ладонью, скрывая удивление.

Гвардеец потерял дар речи.

— Что значит свободный? — спросил он, будто не веря тому что услышал. При этом его лицо стало почти белым, как известь. Вены на его шее вздулись от напряжения.

— А существует какое-то другое толкование этих слов? — спросил я. — В ваших услугах мы больше не нуждаемся.

Гвардеец пошатнулся, словно получил удар под дых. Его лицо осунулось, такого он явно не ожидал. Гордая осанка исчезла, плечи поникли, а глаза лихорадочно забегали по комнате, словно ища поддержки.

— Но как же, ваше благородие? — спросил он, глядя на меня, затем перевёл взгляд на Дмитрия. — Мы вашей семье столько служим, сотню лет уже служим! Мои предки… мой прадед ещё служил Пылаевым!

Его голос дрожал, а пальцы нервно теребили пуговицу на мундире.

— Служил, — кивнул я, прищурившись. — И вам исправно платили жалование, ведь так?

— Так, — осипшим голосом произнёс он, опустив взгляд в пол.

— И стоило всего один год семейству Пылаевых столкнуться с трудностями, как вы показали своё истинное лицо, — я подошёл к нему вплотную, чувствуя, как гнев поднимается внутри, словно приливная волна. — Где вы были, когда на поместье напали? Где была ваша доблестная стража, когда наследников рода пытались убить?

Гвардеец молчал, кадык на его шее дёргался, но он не мог выдавить ни слова, но все же решился:

— Но постойте! За целый век работы у нашего рода сложилась такая репутация! — гвардеец вскинул руки, лицо его покрылось красными пятнами, а голос начал срываться на фальцет. — Мы столько лет служим вам, — снова пытался возразить он, сжимая и разжимая кулаки.

— Все верно, — я подошел ближе, глядя прямо в его глаза. — Ваши предки больше ста лет строили репутацию вашей семьи. А вы за один год ее разрушили, — припечатал я.

— Даю вам один день, — продолжил я, выдерживая паузу после каждого слова. — Завтра с утра… — я посмотрел на часы, прикидывая время, — нет, завтра к обеду вас быть здесь больше не должно. Соберите своих людей и все пожитки. Еще какие-то вопросы у вас имеются? — спросил я, обводя взглядом комнату. — Дмитрий, может, тебе есть что сказать? Алиса?

Дмитрий медленно поднялся из кресла, расправил плечи и посмотрел на гвардейца холодным взглядом.

— Мне сказать нечего, — произнес Дмитрий, не отрывая тяжелого взгляда от гвардейца. — Кроме того, что решение брата я полностью поддерживаю. Вы не оправдали доверия, которое оказывала вам наша семья столетиями.

Алиса и вовсе удивленно хлопала глазами, явно не ожидая такого резкого поворота событий.

— Вы можете быть свободны, — произнес я, делая жест рукой в сторону двери. — И советую не задерживаться.

Гвардеец задержался на миг, будто хотел еще что-то сказать. Старая жизнь рушилась на его глазах, а новая еще не началась. Но, не найдя ничего лучше, он попросту развернулся и, чеканя шаг по паркету, вышел из комнаты.

Алиса привстала со своего места, переводя взгляд от меня к Дмитрию, а потом снова ко мне. В её глазах читался страх, смешанный с недоумением.

— И что мы будем делать без гвардии? — голос её звенел от напряжения. — Нас всего трое. Если сейчас кто-то из соседей решит объявить нам войну, нам придет конец, — завелась она, вскочив с кресла и начав ходить по комнате. — Ты хоть понимаешь, что творишь?

Дмитрий молча наблюдал за нашей перепалкой, постукивая пальцами по дубовому подлокотнику. В его глазах читалась смесь тревоги и одобрения.

— И потом, — продолжала Алиса, набирая обороты, — как ты планируешь охранять поместье? Ты думаешь, что сам справишься? Или ты веришь, что крестьяне, которых ты собираешься привезти, встанут на нашу защиту? Они же нас даже не знают!

— Есть такое, — покивал я, опираясь руками о стол. — Риск есть. Но позволять вытирать об себя ноги подобной швали — еще более опасно.

Глава 16

Предательство господ

Оказалось, что место, где Зиновий договорился о приобретении автобуса, располагалось относительно недалеко от нас — на некоем заводе хлеба и солодовых, под названием «Мучной кооператив», который как раз распродавал устаревшую технику.

Как же тесен мир, особенно в таких местах. У директора этого предприятия, уже знакомого мне Фёдора Павловича, неожиданно образовался профицит в бюджете, и в порыве хозяйственного энтузиазма он решил полностью обновить технический парк, что для нас оказалось исключительно своевременным обстоятельством.

Зиновий собирался отправиться туда практически незамедлительно, однако перед отбытием всё же заглянул к Дмитрию с одним важным вопросом:

— Ваше благородие, там, помимо автобуса, имеется еще и грузовая машина с отличной грузоподъемностью, довольно надежная и не такая уж изношенная временем. Одобрите ли вы её приобретение? — поинтересовался он.

— А для чего нам нужна грузовая машина? — с некоторым сомнением спросил Дмитрий.

В этот момент я сразу понял, что Зиновий действительно человек не промах и мыслит весьма рационально.

— А вот я сразу смекнул, — принялся объяснять Зиновий. — Вы же сами говорили о червоточине, где находятся определённые материалы. И мало того что их необходимо каким-то образом оттуда извлечь, их ведь ещё предстоит доставить до самого Братска — вряд ли нашей местности удастся всё реализовать. А ехать до Братска — это путь совсем не маленький. Не на собственных же плечах всё это транспортировать, да и автобус для подобных целей, прямо скажем, малопригоден.

— Полностью одобряю, — решительно кивнул я. — Покупайте грузовую машину, она точно лишней в нашем положении не будет. А сколько потребуется времени, чтобы осуществить все эти закупки?

— Да у меня там уже всё предварительно оговорено, — улыбнулся Зиновий. — Осталось только доставить деньги на место. Сейчас отправлюсь туда и обратно. На всё про всё понадобиться меньше часа.

— Прекрасная новость, просто прекрасная, — с удовлетворением произнёс я. — И ещё одно, Зиновий, будь добр, отбери сразу же бойцов, которые отправятся вместе с нами в червоточину. Нам необходимо заехать туда и собрать достаточное количество образцов. Кстати, заодно оставим там людей для постоянного патрулирования территории.

— Отлично, — энергично отреагировал Зиновий. — Это действительно будет удобно. Не придётся потом долго искать ту самую червоточину, о которой вы упоминали.

— Зиновий, а можно мне с тобой съездить, ну чтобы сделку заключить? — неожиданно спросил Дмитрий.

Командир паладинов заметно нахмурился.

— Если вы действительно очень этого хотите, то, конечно, можете поехать, но, видите ли, там сделка не совсем легального характера, и присутствие представителя аристократии может несколько… смутить продавцов.

— Понятно, — понимающе усмехнулся я.

— Ничего, надеюсь, ты сам оперативно со всем справишься, — примирительно произнёс Дмитрий.

— А вы позволите мне взять один из оставшихся автомобилей? — уточнил Зиновий.

— Да, разумеется, — ответил Дмитрий. — Ты же знаешь, где хранятся ключи.

В итоге Зиновий, взяв с собой троих паладинов, отправился в путь на компактном микроавтобусе, рассчитанном на семь посадочных мест. С одной стороны, машина, безусловно, тоже полезная в хозяйстве, но слишком уж ограничена в количестве людей, которых она способна вместить. А ведь нам для наших целей требовался действительно вместительный полноценный автобус.

Пока Зиновий ездил, мы с Дмитрием углубились в обсуждение плана действий. Алиса тоже присоединилась к разговору, делясь своими опасениями. Она всё переживала, что на нас могут напасть, узнав об отсутствии гвардии.

Дмитрий даже предложил небольшую хитрость — устроить нечто вроде ужина для паладинов. По его мнению, когда такое количество воинов будет сидеть за столом в доме, мало кто рискнёт напасть, а если и решится, паладины вынуждены будут вступить в бой.

Я решительно отверг эту идею:

— Всё-таки паладины и так очень лояльны к вашему роду. Не стоит этим злоупотреблять. Таким образом, вы только испортите себе репутацию.

— Да, ты тоже прав, братец, — согласился Дмитрий.

— Но и не ехать тоже нельзя, — развёл я руками. — Нас ждут. Злобин недвусмысленно дал понять, что у нас сильное ограничение по времени.

— Да, и еще, — Дмитрий посмотрел на сестру. — После того как мы отбудем, Зиновий привезёт людей, из нашей деревни. Ты их прими и размести в старых бараках, что дед наш строил, сможешь?

Алиса нахмурилась, с искоса глянула на меня, но кивнула.

— Смогу, — наконец ответила она. — А что мне им сказать.

— Скажи, барон Пылаев приедет, и уже всё объяснит, — ответил я, — а пока раздай им подъёмные.

Я отсчитал двенадцать энергоядер:

— Одно ядро на семью, — пояснил я.

Алиса и Дмитрий посмотрели на меня с сомнением.

— Энергоядра? Селянам? Братец, в своём ли ты уме, — усмехнулся Дмитрий, — они ведь и ценности их не знают.

— А чем тогда им платить, — не сразу сообразил я. Для меня энергоядра всегда обладали большей ценностью чем иные валюты.

— Рублями, — пояснила Алиса. — Им по два рубля вполне хватит, и к слову, это как раз эквивалент энергоядра, — пояснила она.

— А рублей-то у меня и нет, — протянул я.

Дмитрий поглядел на сестру, затем произнёс:

— Возьми из батюшкиных запасов, — произнёс он. — А деньги мы в Братске разменяем, там нынче хороший курс обмена на энергоядра. После минувших рейдов, у нас достойное количество трофеев накопилось.

— А кристаллы способностей тогда сколько стоят? — спросил я.

— В зависимости от редкости, — пояснил Дмитрий, — а так от пятнадцати рублей, за самый постой малый кристалл, а дальше, в зависимости от котировок и наличия.

— Ладно, разберёмся, — кивнул я. — Пора в дорогу собираться.

На всякий случай я захватил рюкзак с большей частью подъёмных, что у меня имелись — мало ли на что могут понадобиться деньги. Оставил сотню энергоядер, один из двух мешочков с малыми кристаллами. Так же взял с собой золотые монеты. Решил и их стоимость узнать, а при случае обменять. Неизвестный артефакт, похожий на блюдце, и кинжал, найденный в той самой червоточине в подвале замка решил оставить.

Кристаллы, доставшиеся от Злобина, почему-то казалось уместным тратить только на торговлю, а не на собственное развитие. Отчего-то думалось, что настоящий эффект дают лишь те кристаллы, которые добыты в бою, а те, что куплены — от них толку мало. Пускай это звучит как сущие домыслы и суеверия, но я всё же решил использовать кристаллы развития, выданные Злобиным, исключительно для торговых целей.

Я также попросил Динару собрать что-нибудь съестное в дорогу. К слову, моя ласка временно куда-то пропала. Видимо, изучала территорию. Я о ней совершенно не беспокоился — этот зверёк, хоть и казался милым, вполне мог за себя постоять. Да и эти путешествия в червоточину показали, что ласка далеко не так проста, как может показаться. Ещё неизвестно, кто из нас представляет большую опасность — я или она. Ведь в бой она бросалась каждый раз без страха. И ведь даже возмущалась, когда Дмитрий сражался с тварями, а я в бой не вступал.

Честно говоря, меня так и подмывало скорее отправиться в путь, но надо было дождаться Зиновия. Он был нам нужен. К тому же, перед отъездом, он недвусмысленно выразил желание вместе отправиться в ту самую червоточину и оценить своим взглядом то, что мы обнаружили. Иначе он назначил бы кого-то старшим в группе и отправил бы его, но нет — Зиновий хотел всё успеть сам. Ему явно нравились изменения, происходящие в роду Пылаевых. Он, конечно же, переживал из-за случившегося с Александром Филипповичем, но был рад, что мы начали действовать, причём почти сразу.

В итоге он вернулся даже быстрее обещанного — всего через сорок минут. Зиновий громко посигналил перед воротами, после чего на территорию Пылаевых въехал сначала микроавтобус пылаевых, а за ним внушительный автобус «Газель» с огромной надписью «Мучной кооператив», и изображением буханки хлеба, обрамлённой ржаными колосьями, будто лавровым венком. А следом за ним грузовик того же производителя, и точно с таким же логотипом. Гвардейцы, стоявшие на воротах, провожали обе покупки задумчивыми, оценивающими взглядами.

Зиновий остановился прямо перед нами, а грузовик аккуратно припарковался сразу за ним.

— Вот, зацените, ваше благородие! — расхваливал донельзя довольный Зиновий. — Вот это настоящая техника, что надо! Не то что наше старое ржавое ведро с гвоздями.

Он хохотал, с гордостью похлопывая автобус по металлическому борту.

— Зверь настоящий! Вы бы слышали, как двигатель поёт на полных оборотах!

— Прекрасно, отличная работа, — похвалил я, но тут же поторопил: — Зиновий, у нас времени в обрез. Готовьте бойцов, нам пора выезжать. Сегодня нужно многое успеть — и к червоточине доехать, и в город отправиться.

— Уверены? Путь-то неблизкий, — произнёс он с некоторым сомнением. — Вы ведь только к утру прибудете.

Я переглянулся с дмитрием.

— Боюсь, до утра всё равно никто не уснёт, после пережитого. Да и время поджимает, — твёрдо ответил я.

Тем временем, заметив возвращение командира, перед бараком выстроилась дюжина паладинов в полной готовности.

— Решил с запасом людей взять, — пояснил Зиновий, перехватив мой вопросительный взгляд.

Однако удивился я вовсе не количеству бойцов. Помимо рюкзаков за спинами, в руках гвардейцев были разнообразные инструменты — пилы, топоры и даже самые настоящие кирки для работы с камнем.

— Ну а что ребятам без дела там сидеть? Всяко скучно, если твари не появятся. А тренировка она и в труде тренировка, — рассудительно заметил Зиновий. — Вон, Митрич, — он кивнул на одного из паладинов, — в прошлом на лесоповале работал. Ему только за радость будет старое вспомнить. — Он немного смутился: — Конечно, не ждите, что всю червоточину освоим… Но какую-то часть возьмём, как раз на демонстрационные материалы что-то наберётся.

— Спасибо, Зиновий, — искренне улыбнулся я. — Одно дело делаем.

— Вы уж поймите меня правильно, — продолжил Зиновий. — Не хотелось бы мне, чтобы ваш род по миру пошёл. Всё-таки вы много чего сделали для Российской империи и для нашего края. И тварей бьёте как надо, всегда. А то, что трудности — так это у всякого бывает. Главное, как с этими трудностями справляться. Мы все видим, как вы стараетесь, и готовы протянуть руку помощи.

Дмитрий хлопнул Зиновия по плечу с искренней благодарностью.

— Спасибо тебе, дружище, — произнёс он с теплотой в голосе.

— Да не за что, ваше благородие, — скромно ответил тот, склонив голову в лёгком поклоне.

Алиса, к моему удивлению, смахнула слезу со щеки. Никогда бы не подумал, что эта девушка проявит такую эмоциональность. Её суровый нрав всегда казался непробиваемым, но сейчас передо мной был совсем другой человек — растроганный и благодарный.

— Спасибо вам, спасибо, — порывисто произнесла она, её голос слегка дрожал от волнения. — Вы очень благородные, не то что… — она внезапно осеклась.

Её взгляд устремился куда-то за спину Зиновия. Я, перехватил направление её взора — тоже посмотрел туда и сразу понял причину её беспокойства. К нам решительной походкой приближался глава Гвардейцев. Он заметно преобразился с нашей последней встречи — бледность исчезла с его лица, взгляд стал жёстким и уверенным. Что более тревожно — он был не один.

За его спиной вышагивали гвардейцы, не менее тридцати человек. Все как на подбор — в полной боевой броне, можно сказать, при параде, с оружием наготове. Каждый держал руку на рукояти своего клинка, а в глазах читались недобрые помыслы.

— Ты что-то хотел, Фёдор? — громко спросил Дмитрий, обращаясь к бывшему начальнику гвардии. Голос его звучал спокойно, но я уловил в нём нотки настороженности.

— Да, Дмитрий Александрович, хотел, — твёрдо произнёс командир гвардии, поднимая подбородок выше. — Раз вы нас гоните, то извольте оплатить нам жалование за целый год сполна. В полной мере, — он сделал акцент на последних словах. — И вы от нас так просто не избавитесь, как ваш отец себе это позволял. А если надо будет, мы своё возьмём.

Последние слова он произнёс с угрожающей ухмылкой, выхватив меч из ножен одним плавным движением. Затем, он как бы невзначай уперся клинком в землю, опираясь на него, будто на посох. Это был явный жест вызова, балансирующий на грани прямой угрозы.

Зиновий, переводя напряжённый взгляд с меня на Дмитрия, затем на Гвардейцев, хранил молчание. Однако по его сжатым челюстям и нахмуренному лбу было видно, как сильно он внутренне напрягся. Происходящее ему явно не нравилось, но что он мог поделать? Правила для паладинов неукоснительны и строги. Они при каждом удобном случае напоминают всем, что не вмешиваются в дела аристократии. Так чего же иного от них ждать сейчас? Его положение было крайне деликатным — нарушить кодекс он не мог, но и стоять в стороне, когда назревает конфликт, было противно его натуре защитника.

— Фёдор, вы что же такое говорите? — воскликнула вдруг Алиса, хлопая глазами. На её лице читалось абсолютное неверие в происходящее. Казалось, что прямо сейчас, на наших глазах, в её сознании рушится целый мир иллюзий. Её убеждённость в том, что всё хорошо, что жизнь будет безоблачной, разбивалась о камни суровой реальности, проступавшей сквозь треснувший фасад благополучия.

Неужели суровая реальность действительно возьмёт верх? Пара Гвардейцев, искоса поглядывая на Алису — поглядывая так, что у меня внутри всё перевернулось — весело заржали, не скрывая своих намерений.

— Мы, кажется, знаем, чем можем взять часть жалования, — посмеялся один из них, многозначительно оглядывая Алису с головы до ног.

Фёдор недовольно поморщился и смерил взглядом шутника, но ничего не сказал, промолчал. Нехороший знак — значит, подобное поведение он готов попустить своим людям. Это говорило о многом, и ничего хорошего эти выводы не сулили. Атмосфера накалялась, и я понимал, что ситуация балансирует на грани открытого конфликта.

— Ты оружие-то спрячь, — произнёс я, глядя на Фёдора. — Видимо, ты пьяный или не в себе. У тебя ещё есть шанс сохранить хотя бы честь. Что же касается твоей жизни…

— А ты здесь вообще кто такой? — воскликнул вдруг Фёдор, уставившись на меня. — Я тебя вообще впервые вижу. Ходишь здесь важный, как гусь, раздаёшь какие-то указания. Ты что себе позволяешь? Увольнять меня вздумал? Для тебя этот день закончится очень плохо, и ты сам в этом виноват. Как смел ты такое говорить про меня и про мою семью, что я опозорил свой род? Я, служу этой семье двадцать пять лет и этим я опозорил свой род? Да что ты несёшь такое? И вообще, с тобой я говорить не намерен. Здесь есть глава рода, я говорю с ним и не смей вмешиваться в наши с ним дела.

Я громко рассмеялся, чем изрядно смутил гвардейцев. Чего угодно они ожидали, но не весёлого смеха с моей стороны.

— И у кого-то ещё здесь остались сомнения в том, что у вас, Пылаевых, были нормальные гвардейцы? — я сказал это так громко, что услышали, наверное, на другом конце поместья. И будто случайно положил руку на револьвер. — Фёдор, извинился бы, прощения попросил, упал в ноги господину — может, тебя и простили бы. Сам же до греха доводишь, так, чтобы твоё имя было не то что забыто, а осмеяно и обесчещено.

— Фёдор, не доводи до греха, — мягко сказал Дмитрий. — Прошу тебя, иди подобру-поздорову. Недоброе ты замыслил, глупость какую-то. Ведь погибнешь же зря.

Фёдор будто смутился от слов Пылаева, однако один из гвардейцев — высокий, смуглый, черноволосый, с яркой зелёной аурой — подошёл к главе гвардии.

— Их трое всего, и Дмитрий со своей силой кривой никак не справится. Мы с ними в миг управимся.

Активировав истинное зрение — я оценил что они из себя представляют. А они-то не так просты. Среди них семеро одарённых, в том числе и глава гвардии. Тот и вовсе был, пусть и совсем прозрачного, но синего цвета. Это уже немало. К тому же оружие у них у всех артефактное — что мечи, что огнестрел. У каждого в руках — были автоматы. Ведь раньше, когда эти гвардейцы вроде бы были на нашей стороне, я этому значения не придавал. Теперь же это стало очень важным обстоятельством. Всё-таки теперь артефактное оружие в руках не союзников, а врагов.

— Ну что, ребята, — оглядел своих архаровцев Фёдор. — Придётся нам и вправду самим брать оплату. Нас, похоже, всерьёз не воспринимают. Считают, что мы, как гвардия, плохи, и как воинов нас не ценят. Надо развеять этот миф.

Пока Фёдор разглагольствовал, я, недолго думая, выхватил револьвер и открыл огонь. Первым делом попытался подстрелить самого Фёдора, целясь прямо ему в лоб. Однако он оказался неожиданно прытким — молниеносно уклонился, словно предчувствовал мой выстрел.

Заряженный энергией снаряд пролетел мимо и попал в стоявшего рядом неодарённого. Тому не поздоровилось — голова лопнула, как перезревшая тыква, разбрызгивая содержимое черепа во все стороны. Неприятное зрелище, признаться, но он сам выбрал свой путь. Хотел указать место аристократам — теперь пусть не обижается, что сам отправился на тот свет. Смерть была мгновенной, и это последняя оказанная ему милость.

Дмитрий тоже не стал долго рассуждать. Широко раскрыв рот, он выпустил такую плотную струю пламени, что любой дракон из древних сказаний позавидовал бы. Глаза его вспыхнули жутким гневом, а волосы затрепетали от невыносимого жара, словно сами обрели жизнь.

Двое одарённых, стоявших перед ним, кое-как укрылись за энергетическими щитами, но пламя ревело и билось о них тугим потоком, заставляя щиты мерцать и постепенно тускнеть под натиском огненной стихии.

Руки Алисы тоже запылали, и в них материализовались огненные плети, оставляющие в воздухе огненные следы. Они извивались, словно живые существа, жаждущие вкусить крови врагов. Каждый взмах её руки отправлял огненную плеть в сторону противника, причиняя страшные ожоги тем, кто не успевал уклониться.

Гвардейцы тоже не стояли на месте — в их руках застрекотали автоматы, выплёвывая смертоносные очереди в нашу сторону. Воздух наполнился запахом пороха и свистом пуль. Другая часть воинов, видимо предпочитающих ближний бой, выхватила мечи и двинулась на нас решительным шагом.

Дима тут же закрыл Алису своим телом, а в его щит ударили сразу несколько автоматных очередей. Всё же гвардейцев было многовато для нас троих. Благо щит у Димы был надёжный — энергетическая оболочка замерцала переливами синего, но все очереди выдержала, не пропустив ни единой пули.

Я уже шёл в атаку, и плевать, что против меня стояло чуть меньше тридцати человек. Адреналин бурлил в крови, придавая движениям уверенность. Я уже успел прострелить из револьвера четверых, и те валялись с ранениями разной степени тяжести. Двоих убил наповал — один рухнул с дырой во лбу, второй с пробитой грудью, хрипя и пытаясь остановить кровь. Ещё двоих удалось ранить: одному оторвало руку по локоть — она отлетела в сторону, разбрызгивая кровь, а второму мой револьвер проделал дыру в плече размером с кулак. Ещё одному я попал прямо в автомат — оружие вырвало из рук вместе с парой пальцев. Ранение несерьёзное, но он теперь точно не боец — остался с визгом кататься по полу, зажимая культю.

По мне тоже несколько раз попали — я насчитал три плотные очереди, что попытались разорвать мой щит. Но подаренная мне Злобиным защита оранжевого цвета выдержала все атаки, поглощая энергию ударов и пуль. Вокруг меня образовалось подобие светящейся сферы, отражающей любые попытки нанести мне вред.

Сейчас было не время думать, есть ли у нас шансы победить — надо было действовать. Я уклонился от одного клинка, который очень уж неприятно сиял ярким синим цветом. Следом в мой щит прилетело что-то едкое, зелёное, что зашипело, скатываясь со щита. Запахло кислотой. Щит загудел в очередной раз, но выдержал, хотя я ощутил, как его энергия постепенно истощается.

Однако атаки, пускаемые в меня, барабанили с частотой ливня, перегружая защиту.

Ко мне радом подступили два воина, одновременно атакуя мечами. Оба удара я не успевал парировать, но на помощь пришла моя чёрно-белая подруга. Она вдруг появилась на плече одного из них, игнорируя щиты, и впилась воину в шею. Тот завопил, как безумный, а я сфокусировался на втором.

В голове промелькнула мысль — если я обуздаю свой дар, то смогу вот так запросто проникать сквозь щиты. Это может стать очень мощным аргументом!

Тем временем, ласка белой молнией перескочила на еще одного противника. Вот же белая жуть!

Я же вовсю орудовал клинком, пытаясь поразить как можно больше целей. В этом деле важно уменьшить количество атакующих раньше, чем щит спадёт, но численность противника уменьшалась слишком медленно. Я понимал, что один не справлюсь, сколько бы противников ни удалось вывести из строя.

Дима с Алисой хоть и атаковали, но всё же были не столь решительны, как я, а их атаки поражали врагов, но они явно еще сомневались, а врагов ли атакуют.

Я хоть и сражался, но сомнения в своей победе одолевали, особенно учитывая, что Фёдор оказался одарённым синего уровня силы — это уже серьёзный противник, пусть и на нижней планке второго ранга. Единственное, что меня спасало в данной ситуации — мой мощный щит оранжевого уровня, на который я возлагал большие надежды.

И тут произошло то, чего я совершенно не ожидал…

Глава 17

Истинная верность

Державшиеся все это время в стороне паладины, внезапно вступили в бой. Первым атаковал Зиновий — выбросил вперёд руку, из которой ударил мощный луч света, пробивший насквозь брюхо гвардейца, коварно зашедшего мне за спину и готовившегося нанести предательский удар.

Следом Зиновий ворвался прямо в гущу сражения, словно раскалённый нож в масло, и принялся кромсать гвардейцев направо и налево с устрашающей хладнокровностью. Его движения были отточенными, выверенными — сказывалась закалка в боях с монстрами. Гвардейцы пытались оказать сопротивление, но выглядели неуклюжими и медлительными по сравнению с мастерством Зиновия. В его глазах была холодная решимость, а клинок казался продолжением его руки.

Буквально сразу же, к нему присоединились остальные пятеро паладинов. Более того, из бараков вдруг выбежали охотники на тварей и, к моему изумлению, тоже принялись убивать людей из бывшей гвардии Пылаевых. Что за безумие творится вокруг? Логика происходящего ускользала от меня, но сейчас было не время для размышлений.

Втроём победить три десятка хорошо обученных воинов — задача практически невыполнимая. Но с вступлением в бой паладинов численность гвардейцев начала стремительно сокращаться. Какими бы сильными бойцами они ни были, у них не оставалось ни единого шанса в противостоянии с истинными паладинами, чья сила и мастерство принадлежали совершенно другому уровню.

Первыми полегли простые гвардейцы — не одарённые. Одного из гвардейцев с зелёной аурой я выбил из строя в самом начале схватки, но остальные шестеро держались молодцами — они сгруппировались, встав спина к спине, и отбивали атаку за атакой. На их лицах не осталось и следа от прежних самоуверенных ухмылок — они отчётливо осознали, что живыми отсюда не уйдут. Во всяком случае, сражались они теперь отчаянно — понимали что битва теперь не за наживу, а на смерть.

Фёдор то и дело метал зелёные кляксы, которые шипели и дымились при контакте с любой поверхностью. Противная у него способность, очень вредная и опасная. По крайней мере, мой защитный барьер очень активно реагировал на эти зелёные сгустки, вспыхивая искрами энергии каждый раз, когда отражал очередную атаку.

Ещё двое гвардейцев также пытались атаковать магией, но их способности были откровенно слабыми, поэтому они больше полагались на традиционное оружие. Однако, как бы отчаянно они ни сопротивлялись, силы были неравны. Медленно, но верно гвардейцы начали сдавать позиции.

Вот один из паладинов эффектным движением подсёк мечом ногу одарённого противника, словно подрубая ствол дерева. Следом Дима хладнокровно прострелил другому грудь из револьвера, попав прямо туда, где должно располагаться сердце, хотя есть ли сердца у таких подонков — кто их разберёт?

Алиса несколько раз стегнула плетью ещё одного одарённого, ослабив его защиту настолько, что один из паладинов, внезапно материализовавшись из воздуха за его спиной, легко вонзил кинжал прямо в незащищённое горло врага. Кровь хлынула фонтаном, и гвардеец рухнул, захлёбываясь.

Яростнее всех сражался Фёдор. Его кляксы хоть и были не слишком эффективны в открытом бою, но сам он оказался исключительно сильным воином и мечом орудовал мастерски. Я пару раз обменялся с ним ударами, и моё запястье всерьёз завыло от нагрузки — сила в нём чувствовалась недюжая, каждый удар отдавался вибрацией по всей руке.

Впрочем, союзников у командира гвардии оставалось всё меньше, а значит, всё больше воинов обращали на него внимание. Фёдору то и дело доставалось от Алисы, чьи огненные плети оставляли на его броне дымящиеся следы. А затем Дмитрий, улучив момент, выпустил в него пару снарядов прямо в упор, заставив противника пошатнуться и на мгновение раскрыться для следующей атаки.

Он рычал как зверь, продолжая отбиваться.

— Не возьмёте, я не сдамся! — кричал он, хотя в его голосе слышалась паника. С каждой секундой, все его сторонники погибали один за другим. — Вы за всё заплатите…

Защита у Фёдора замигала. Зиновий отправил в него ещё один луч света, после чего щит погас из-за яркой вспышки. Фёдор на мгновение отвлёкся, и я, воспользовавшись этим, поднырнул под его руку и вогнал клинок палаша прямо ему в подбородок, пронзив голову насквозь.

— Надеюсь, оплата тебя устроила, — холодно произнёс я, глядя в округлившиеся глаза предателя.

Он напоследок всхрапнул, и осел на землю.

На этом сражение завершилось. Больше никого не осталось — даже раненых. Тридцать человек полегло за одну схватку.

— Костя, ты ранен? — спросил Дима, внимательно глядя на меня.

Я не сразу понял, что обращаются ко мне. Затем заметил, что пиджак и рукав прорезаны, и оттуда сочится кровь. Да и со лба что-то капало, оставляя тёмные пятна на земле.

На плече материализовалась ласка, и ткнулась в ухо. Признаться, по коже пробежали мурашки — еще силён был образ как она перегрызла шею одному из воинов. Вместо этого оглядел себя истинным зрением.

— А щит-то разрядился, — хмыкнул я, осматривая повреждения. Рана была не слишком глубокой, но кровоточила обильно.

— Если бы не твой щит, нас бы всех положили, — произнёс Дима с нескрываемым уважением в голосе.

— Сам-то цел? — спросил я, хотя бросил искоса взгляд на Алису, которая всё это время пряталась за спиной брата, хотя и пыталась время от времени атаковать противников. Она проявила неожиданную для такой юной девушки храбрость. — А ты?

— Да, — произнесла тихо Алиса, заметив мой взгляд. Голос её дрожал, но она старалась держаться.

Дима тоже кивнул, приобняв сестру.

— А твои как? — спросил я у Зиновия.

Зиновий внимательно оглядел своих бойцов. Один из парней держался за плечо, другой заметно подволакивал ногу. Но заметив взгляд командира, раненый тут же выпрямился и кивнул:

— Да, в порядке, до свадьбы доживёт.

— Знаю я твои свадьбы, — усмехнулся Зиновий. — Каждый год отпрашиваешься на свадьбу очередного родственника.

Парень хмыкнул в ответ. Удивительно, но он сумел сделать такое выражение лица, что даже я почти поверил, будто нога его не беспокоит, хотя ранение там было серьёзное — кровь пропитала штанину и сочилась сквозь ткань.

— Иди сюда, подлечу, — сказал я, напитывая энергией артефактное кольцо. — У меня есть кое-что подходящее.

— Себя сначала подлечи, — возразил Дмитрий, глядя на мои раны.

— После разберусь, — отмахнулся я и шагнул к раненому воину.

Тот сопротивляться не стал, лишь бросил вопросительный взгляд на Зиновия, безмолвно спрашивая разрешения. Командир слегка кивнул, и парень подставил раненую ногу.

Я прикинул, сколько во мне осталось энергии. Пусть не так много, но для того, чтобы залечить рану, должно хватить. Пока пускал живительную энергию в повреждённую плоть, наблюдая, как рана постепенно смыкается и перестаёт кровоточить, я взглянул на Зиновия:

— Вы ведь не вмешиваетесь в дела аристократии?

Зиновий тяжело вздохнул, не спеша с ответом. Его лицо отражало внутреннюю борьбу — долг перед высшими сословиями против собственных принципов.

— Зиновий, — заговорил Дмитрий, — я очень ценю то, что вы сделали, и знаю, какие у вас строгие правила. Ты совершил очень достойный и благородный поступок, но вы же только тварей убиваете. Почему ты вступил в бой?

Зиновий глубоко вздохнул, окинул взглядом сначала Дмитрия, потом меня, затем и Алису, которая всё ещё дрожала после пережитого.

— Это и были твари, — произнёс он твёрдо. — Истинные твари, недостойные служить таким благородным людям, как вы.

Алиса внезапно всхлипнула и, отбросив условности, подошла к Зиновию и крепко его обняла, а затем чмокнула в щёку. Зиновий изрядно покраснел от такого проявления благодарности.

— Полно, полно, госпожа, — смущённо пробормотал он. — Мы действовали из добрых побуждений.

— Да, госпожа, мы убили культистов, которые на ваши земли пробрались, чтобы зло сотворить, — поспешили поддержать его бойцы.

— Это точно, — заголосили они наперебой. — Это поклонники тварей изнанки!

— Спишем их как культистов, — предложил кто-то из отряда.

— Не как культистов, — качнул головой Зиновий, — а как палачей. Предателей рода человеческого, — заявил он с непоколебимой уверенностью.

Тем временем люди в поместье начали приходить в себя. Несколько слуг, заставших эту кровавую сцену, стояли в оцепенении. Динара, которая видела всё от начала до конца, держалась за сердце, стараясь не смотреть на мёртвые тела, лежащие у парадного входа в дом Пылаевых.

— Да уж, сцена, достойная картины «Предательство господ», — тихо произнёс я, осматривая последствия побоища.

Дима, кое-как успокоившись и поглаживая рыдающую сестру, которая в конце всё-таки расклеилась от нахлынувших эмоций, вдруг обеспокоенно произнёс:

— Нам ведь в город ехать нужно… Как мы теперь Алису одну здесь оставим?

Во взгляде его читалась неподдельная тревога за сестру после случившегося предательства.

— Всё будет хорошо, — уверенно ответил Зиновий, положив руку на плечо Дмитрию. — Выезжайте, делайте свои дела, а мои ребятки присмотрят за госпожой и поместьем. Клянусь своей честью, с ней ничего не случится.

Его слова, произнесённые с такой искренностью, казалось, немного успокоили Дмитрия.

Перед отъездом я решил поддержать предложение Дмитрия:

— Сходить бы посмотреть в бараки, вдруг там кто-то ещё остался. Негоже оставлять всё как есть.

— Мы с вами сходим, — бескомпромиссным тоном произнёс Зиновий.

Мы направились к баракам, и по пути я обратился к командиру паладинов:

— У вас никаких проблем из-за этого не будет?

— Ну, если никто об этом не узнает, то и проблем не будет, — ответил он.

— А как у вас это обычно происходит? Не просто же так у вас существуют правила невмешательства.

— А вы что же, не знаете наших порядков? — удивлённо спросил он.

— Нет, не знаю, даже не слышал, — честно признался я.

Зиновий задумчиво посмотрел вдаль, прежде чем начать объяснение.

— Да тут всё просто, — начал Зиновий, шагая по узкой тропинке. — Мы поклялись служить людям и защищать их от порождений изнанки. Наши враги — твари изнанки, которые пытаются уничтожить человечество. С ними мы и боремся, а людей резать — это лишь тварям помогать.

Он остановился, чтобы пропустить меня через узкий проход между кустарниками, и продолжил:

— Есть, конечно, те, кто, получив дармовую силу и не зная чести, возомнили о себе, что они чуть ли не боги. Таких мы называем палачами. Шутка такая в народе у нас — сокращённо называют «палами». Вот есть хорошие палы и плохие: хорошие палы — это паладины, мы то есть, а плохие палы — это палачи, которые род людской изводят во славу иномирной погани.

Зиновий говорил с явной горечью, и я понимал, что для него это не просто слова, а часть глубоко личной философии.

— Кто-то их культистами называет, кто-то поклонниками изнанки. А всё одно — они просто палачи, которых иной мир соблазнил своими речами. Вот они убивают людей, да нечисть новую плодят. Плюс мир терзают, открывая новые червоточины.

Палец Зиновия невольно лёг на рукоять меча, когда он добавил:

— Бывало и такое, что кто-то из наших, из паладинов, соблазнялся властью, — голос его стал тише. — Тогда наш долг — убить такого.

— Вас теперь тоже будут судить, если узнают? — спросил я, наблюдая за его реакцией.

Он пожал плечами, лицо его стало непроницаемым.

— Кто ж его знает. Суд если будет, то там решат. Хотя, если уж совсем по-честному, редко когда нашего брата щадят. Не любит наше сообщество, когда паладины людей убивают — не для этого нас готовили. Но тут отдельный случай, нельзя по-другому, — твёрдо закончил Зиновий.

Я молча кивнул, признавая его правоту. Мрачные размышления прервались, когда мы наконец добрались до барака.

— А сколько всего у вас было гвардейцев? — поинтересовался я у Дмитрия.

— Тридцать семь, — ответил он.

Я мысленно прикинул: в схватке было больше трёх десятков, но точно не тридцать семь.

Войдя в барак, мы увидели в самом центре помещения шестерых связанных людей. Я сначала напрягся, но потом заметил, что они все обездвижены, хотя не у всех были кляпы во рту.

— Это ещё что такое? — воскликнул Дмитрий и бросился к воинам.

Он быстро снял повязку с лица одного из пленников, который тут же заговорил сбивчиво и торопливо:

— Дмитрий Александрович! Уходите скорее! Фёдор Пегов к вам идёт. Он дурное задумал, убить вас решил, ограбить…

— Всё хорошо, Семён, — успокоил его Дмитрий, разрезая верёвки. — Сейчас я тебя развяжу.

— Не теряйте времени, он же придёт за вами, а с ним три десятка…

— Уже всё решено, — успокоил парня Дмитрий.

— Я им говорил, говорил, что нельзя, что дурное это… Они меня не слушали, — поуспокоившись продолжал Семён, потирая затёкшие запястья. — Вон, ребята меня поддержали, но да куда там… Фёдор, он ведь всегда авторитетом пользовался, а я так, на побегушках. Кто ж меня послушает?

— Мы тебя все послушали, — произнёс другой воин, которому тоже освободили рот. В его голосе звучала гордость, смешанная со стыдом. — Мы знаем, кому служим, и господ своих не подводим.

Я узнал в говорившем того самого парня, что после взрыва в моей комнате отвёл меня к главе гвардейцев. Он скользнул по мне виноватым взглядом и стыдливо опустил глаза.

— Простите нас, Дмитрий Александрович, не смогли мы остановить своих, — тихо добавил он.

— Да вы-то тут при чём? — усмехнулся Дмитрий, освобождая следующего. — Как бы вы их остановили? Глупости говоришь. Главное, что живы остались.

— Вы нас если прогоните, то мы всё поймём и уйдём, — произнёс третий гвардеец, разминая затёкшие ноги. — И не будем роптать, сами понимаем, что плохо служили вам последний год. Но ведь и приказа ослушаться не могли.

— Да бросьте, Бог с вами! — воскликнул Дмитрий с искренним волнением. — Теперь наши дела поправятся, а вы будете получать жалование и за весь прошлый год получите. Вы главное… скажите, вы все целы?

Дмитрий так распереживался, что даже стал задыхаться, прижимая руку к груди.

— Да в порядке, в порядке, — успокоил его Семён. — Расскажите лучше, что с Фёдором случилось. Он одумался?

Я ответил и мой голос прозвучал холодно и безжалостно:

— Нет больше Фёдора. Он сделал свой выбор. И теперь он мёртв.

В тесном бараке повисла тяжёлая тишина. Реакции гвардейцев были разные: кто-то удивлённо уставился на нас, кто-то прикрыл рот рукой, словно боясь выдать свои чувства. Вроде воины, а ведут себя как испуганные дети. Хотя… Это всё приложится, главное, что честь им не чужда — это уже кое-что.

— Ваша задача, — произнёс я, — охранять госпожу Пылаеву.

— Так точно, — ответил Семён, — будем охранять.

— Только нормально охранять, не так, как Александра Филипповича.

Семён показался мне чрезвычайно эмоциональным — он даже начал заламывать руки.

— Простите нас, простите ради Бога! Не могли мы ослушаться приказа, да и Александр Филиппович сам сказал, чтобы мы их больше не охраняли. Неправильно это… Мы же гвардейцы! Ещё наши отцы служили Пылаевым, — в его голосе звучало искреннее раскаяние, смешанное с глубоким чувством долга перед родом.

— Этим тоже нельзя платить энергоядрами? — спросил я, взглянув на Дмитрия, задумавшись о системе расчетов с гвардейцами.

— Этим как раз можно, — хмыкнул он, улыбнувшись краешком губ. — Они уж разберутся, где и как их тратить, да и не отберёт никто.

— И сколько вы задолжали за год службы? — поинтересовался я.

Гвардейцы, которых развязывали, напряглись и прислушались, явно заинтересованные этим вопросом. Их положение сейчас полностью зависело от нашего решения.

— Достаточно… По шестьдесят рублей каждому, если за год смотреть. Это получается по тридцать энергоядер каждому, — подсчитал я, мысленно переводя рубли в более привычную для меня меру.

— Примерно так, — подтвердил Дмитрий, кивнув головой.

— Значит, ребята, так, — я мгновенно просчитал в уме, сколько у меня всего осталось запасов. Не густо, конечно, но жить можно. — Выплачу каждому из вас по десять энергоядер — это вам задаток. Чуть позже выплатим и остальное. Причём заплатим каждому не по тридцать, а по шестьдесят энергоядер! И отныне, с сегодняшнего дня, вы будете получать удвоенное жалование.

Воины не верили своим ушам — их глаза расширились от удивления. Дмитрий непонимающе посмотрел на меня, его брови вопросительно приподнялись.

— Это за верность, она куда ценнее, — пояснил я твердым голосом. — Считайте, прошлый год был проверкой. Теперь мы знаем, что род Пылаевых может на вас положиться и доверять, как себе. Это стоит очень дорогого, гораздо больше, чем сто двадцать рублей. — Я окинул их внимательным взглядом. — Мы, в свою очередь, можем лишь расплатиться с вами деньгами и назначить на более высокие должности. Вы это заслужили.

Парни зарделись от гордости, причём, я заметил, что только один из них был старше тридцати — остальные были довольно молоды. Это удивительно, что старые опытные вояки пошли на такое предательство, а молодёжь, наоборот, проявила стойкость характера, честь и достоинство. Я бы никогда не подумал, что так может произойти. К тому же тот паренёк, который когда-то встретил меня в кустах и вовсе не внушал доверия, казался, мягко говоря, хлюпиком. А нет же, вон как себя проявил, стоял с гордо поднятой головой, принимая нашу благодарность. Глядя на него, я мысленно отметил его решительность и преданность. Да уж, как говорится, не спеши судить — внешность бывает обманчива, а истинный характер проявляется только в критические моменты.

Итак, наконец собравшись, мы были готовы выехать из поместья. Подготовили микроавтобус, на котором поедут паладины, а также магомобиль и грузовик, который предполагалось загружать артефактными материалами.

Хотя я не мог не задаться вопросом — не торопятся ли паладины с подготовкой транспорта? Ведь материалы ещё надо добыть, а Зиновий неоднозначно выразился, что паладины в лучшем случае пару деревьев-то и срубят. Он сказал это с такой уверенностью, словно заранее знал результат предстоящей экспедиции.

— Ну, посмотрим, посмотрим, как оно повернётся, — пробормотал я себе под нос, разглядывая нашу небольшую колонну.

Глава 18

Нюанс

Зиновий пожелал ехать со мной и с Дмитрием, в одном автомобиле.

Стоило усесться в салон, как ласка тут же оказалась у меня на руках и принялась старательно умываться. Признаться, впопыхах и суматохе я умудрился на время позабыть про неё, но она весьма настойчиво о себе напомнила, забравшись ко мне на колени своим обычным манером.

— Ты же умница, — почесал я её за ухом, — спасительница. Дим, видел, как она в бой-то рвалась? А ты говоришь — бесполезное животное.

Ласка тут же подозрительно уставилась на моего братца.

— Когда это я говорил, что она бесполезное животное? — возмутился он. — Это Алиса заблуждалась. Я же, наоборот, считаю, что тебе очень повезло с этим зверьком. Это ты один не понимаешь, какое счастье тебе досталось!

Ласка тут же перевела взгляд на меня, и смотрела она с явным осуждением.

— Как это не понимаю?

Я снова почесал зверушку за ушком и бережно погладил по мордочке. Она тут же принялась извиваться, подставляясь под ласку и прикрывая глаза от удовольствия. Я даже внутренне умилился, наблюдая за её реакцией.

— Ишь, какое ласковое животное.

Тем временем Зиновий всерьез заинтересовался зверьком, внимательно разглядывая его с переднего сиденья. Он даже немного подался назад, чтобы лучше рассмотреть необычное существо.

— Это что у тебя? — спросил он, прищурившись. — У неё ведь аура разломанного существа, — произнес он с нескрываемым удивлением в голосе.

— Ты видящий, что ли? — удивился я, приподняв брови.

— Нет, просто чувствую, какие существа из нашего мира, какие нет. Это все паладины умеют, — произнес он, искоса глянув на меня с лёгкой полуулыбкой.

— Любопытно. И что ты знаешь про таких зверьков? — спросил я, продолжая поглаживать ласку.

— Это светлые души. Едва ли не единственное хорошее, что есть в изнанке.

— Ну, кроме артефактов и материалов, конечно же, — ухмыльнулся я.

Зиновий продолжал разглядывать переливающуюся шерсть ласки.

— Наше дело — тварей убивать, не торговать, — парировал он, отмахнувшись с напускной серьезностью.

— А ты расскажи-ка, что у тебя за способность такая, — сменил я тему.

Тем временем ласка серьезно заинтересовалась паладином. Она неожиданно перескочила с моих колен к нему и принюхалась, забавно шевеля черным носиком. А после того, как всего его обнюхала, принялась устраиваться поудобнее, словно давно знала его. Однако, когда Зиновий, изрядно удивившись такому повороту событий, попытался погладить ласку, та, восприняв это как игру, тут же ловко увернулась. Она проворно перепрыгнула сначала с его коленей на мои, а потом обратно, и совсем будто щенок завиляла длинным пушистым хвостом.

— Вот же чудо! — расхохотался он и снова попытался её погладить. Картина повторилась — ласка продолжала играть, словно дразня нового знакомого. — Никогда таких не видел, хоть и слышал.

— Так, что за стихия у тебя? — напомнил я.

— Да вот луч света, который помогает мне бороться с тьмой, — произнес он с достоинством в голосе. — Очень редкая способность. Правда, действует только на тварей.

— Что значит «на тварей»? — удивился я. — Ты ведь человека почти насквозь прошил. Я это отчетливо видел, — возразил я, вспоминая недавний эпизод.

— Так я же сказал, он ведь и был тварью, — хитро улыбнулся паладин. — Ну, это я так лукавлю. Людей она тоже поражает, правда, с определёнными обстоятельствами. Простых людей просто слепит, для одарённых может представлять серьёзную угрозу, — он снова покосился на меня, оценивая мою реакцию. — Но в целом это идеальное оружие против тварей.

Дмитрий внимательно нас слушал, ведя машину.

— Понятно. Любопытная у тебя способность, — покивал я головой, размышляя о возможностях такого дара.

— Одарила меня изнанка способностью, точно подходящей паладину, — согласно кивнул он.

Тем времена ласка вновь запрыгнула ему на колени а затем и на плечо.

— Видишь, какой бельчонок, — расхохотался Зиновий, в очередной раз пытаясь поймать ускользающую зверушку.

— Бельчонок? — удивился я, наблюдая за юрким созданием. — Это же ласка! Да и окрас у неё необычный — и белая, и чёрная одновременно.

— Это настоящий бельчонок, да и скачет, как белка по деревьям, — возразил Зиновий, не отрывая взгляда от зверька, который ловко перемахивал с его колен на мои, демонстрируя удивительную грацию и проворство. Еще и белая и чёрная одновременно.

Я внимательно посмотрел на зверька, замершего на мгновение.

— Вот скажи мне, ты больше чёрная или белая? — спросил я у зверька с улыбкой.

Ласка замерла и непонимающе уставилась на меня своими бусинками-глазами, будто всерьёз раздумывая над моим вопросом. Её маленькая мордочка выражала такую сосредоточенность, что невольно вызывала умиление.

— А как её зовут-то? — поинтересовался Зиновий, прекратив наконец попытки поймать юркое создание.

— Он её не назвал еще, — хмыкнул Дмитрий.

— Никак пока что, — пожал я плечами, подтверждая слова брата и наблюдая, как зверёк начал умываться.

— А как это? Никак не зовут? — искренне удивился Зиновий. — Это ж твоя зверюшка, ей имя нужно обязательно. У каждого питомца должно быть своё имя.

— Тогда и будет Бельчонком, — улыбнулся я, глядя на контрастную шёрстку. — И белое, и чёрное в одном. Выходит, ты имя и придумал, — посмотрел я на Зиновия с улыбкой.

Он же оценивающе посмотрел на зверька, который, казалось, внимательно прислушивался к нашему разговору.

— Да уж, попал то в точку. Это и вправду скорее белка, чем ласка, — согласился Дмитрий, не отрываясь от дороги.

Зверушка в этот момент растянула мордочку, широко зевнула и посмотрела на меня с таким выражением, будто и вправду довольно улыбнулась, признавая своё новое имя. В её глазах блеснуло что-то, похожее на понимание и одобрение.

Так за играми с Бельчонком и ленивыми разговорами мы добрались до той самой червоточины. Время пролетело так быстро, что казалось, мы почти не ехали. Дорога, петлявшая между холмами, сменилась широкой равниной, на краю которой и находилась наша цель.

Червоточина висела над полем безмятежным зелёным облаком, едва просвечивающимся в обычном зрении. В истинном зрении она тоже была вполне спокойной, не показывала особой активности. Видимо, твари там ещё даже и не думали зарождаться, и нам это только на руку. Лёгкое мерцание контура было единственным признаком того, что перед нами — разрыв в ткани реальности.

Всё-таки эта червоточина нужна нам надолго, я планирую её использовать для своей выгоды столько, сколько потребуется. Как я знаю, в червоточинах время течёт несколько иначе. И вполне возможно, что мы соберём из неё не один урожай. Деревья, конечно, заново не отрастут, но трава вполне может восстановиться за короткий срок.

Стоило нам остановиться, как паладины тут же выгрузились из микроавтобуса и рассредоточились по местности, методично изучая территорию и организовывая временный лагерь, при чем настолько быстро, будто много раз выполняли подобную работу.

— Не все же им в червоточине находиться, ведь верно? — хохотнул Зиновий, наблюдая за чёткими действиями бойцов.

— А у вас уже были подобные ситуации? — спросил вдруг Дмитрий, явно заинтересовавшись происходящим.

— Я же говорю, вы не единственные, кто до этого додумался, были и другие аристократы, — пояснил Зиновий. — Вон Митрич сразу же, собственно, и предлагал основные идеи, потому что на прошлом месте службы его барин намеренно заставлял добывать ценные материалы из подобных червоточин. Так что для него это не в новинку. Он даже удивился, что вы так по-хорошему обошлись с людьми, направленными сюда.

— Да тут всё просто, — пожал я плечами. — Вне зависимости от положения, человеком надо быть в первую очередь, тогда и люди хорошо будут к тебе относиться, и верных людей будет куда больше.

— Ну что, — скомандовал Зиновий, — а теперь в червоточину. Вам ведь надо образцов с собой взять, — хитро подмигнул мне. — Давайте не будем терять времени, а то вам предстоит путь долгий, а уже вечереет.

Я и думать забыл, какой сегодня был длинный и тяжёлый день. Если бы не мой короткий отдых, я бы, наверное, уже пошевелиться не мог, а так — вполне себе бодр и полон сил. Мой Бельчонок тут же растворился в траве и принялся что-то выискивать в округе. Но стоило нам отправиться к червоточине, как ласка тут же оказалась у меня на предплечье, устремив нос по курсу, словно капитан корабля, глядящий вперёд. Ещё бы трубку и треуголку на голову — был бы вылитый капитан пиратского судна, готовый отдать команду к абордажу. Зверёк явно чувствовал направление лучше нас, словно невидимый компас указывал ему верный путь.

Стоило нам попасть в червоточину, как паладины тут же стали оглядывать окрестности с явным восхищением. Ласка отправилась исследовать окрестности — что здесь изменилось с его последнего визита.

— Ооо, ничего себе! Здесь можно отпуск устроить, — хохотнул один из паладинов.

— А там мы будем мясо жарить на костре, — потёр руками второй, явно представляя себе сытное пиршество под открытым небом этого странного места.

— Прекрасные места, живописные, — оценил Зиновий с видом знатока ландшафтного дизайна. — Право, хорошую чертовщину вы нашли, — заявил глава паладинов Дмитрию, будто обсуждали грибную поляну.

Я первым делом оглядел окрестности истинным взглядом на предмет тварей.

— Два монстра зелёных, — заявил я. — Надо бы от них избавиться.

— Избавимся, успеем, — хохотнул Зиновий беззаботно. — Пускай подрастут чуть-чуть, чтобы интереснее было.

— Мне надо не чтобы поинтереснее, — нахмурился я, понимая, что он не осознаёт всей серьёзности ситуации. — Это ускоряет изменение уровня червоточины.

— Это так, — посерьёзнел паладин, — Но, всё-таки твари сейчас не самая приоритетная задача, — ответил он и тут же переключился: — Дмитрич! — позвал он своего паладина. — Нужно господам собрать древесины.

Он указал на растущую неподалёку рощицу, где деревья имели необычный медный оттенок коры, переливающийся на солнце.

— Камни медные вон там, — указал я в сторону реки, где давеча Дмитрий сражался с акулоподобным монстром и с крокодилом, оставившими после себя выразительные следы борьбы на прибрежном песке.

— Принято, соберём! — молодецки заявил Дмитрич, словно ему поручили не тяжёлую работу, а приятное развлечение.

— Эй, Сёмка! — позвал Зиновий очередного паладина. — А ты давай-ка травы покоси, взял с собой инструмент?

— Так точно, господин, — произнёс мужчина, у которого действительно обнаружилась коса, но только не простая, а складная, иначе я бы её сразу заметил. На телескопическом черенке красовалась металлическая коса с широким лезвием, способная, казалось, срезать даже тонкие ветви с деревьев.

— Это мой дед такую придумал, — произнёс он с гордостью, поймав мой заинтересованный взгляд. — Так качественнее выходит косить. И камни ей не страшны.

Двое паладинов направились к ближайшим зарослям и принялись срубать какое-то дерево, но так шустро это делали, что уже через пару минут они повалили высокого красавца. Парень с косой, казалось, как заведённый бегал вдоль луга, размахивая инструментом — снопы то и дело укладывались аккуратными пучками, словно он только это и делал всю жизнь.

Ещё двое паладинов направились в сторону реки, один из них взвалил на плечо кирку, блеснувшую на солнце. Оглянуться не успел, как перед нами сложили штабелями образцы товаров — древесину, камни и травы, собранные в максимально короткие сроки.

— Вот это скорость, — хмыкнул я с нескрываемым удивлением.

— Для вас стараемся, господа! — польщённо улыбнулся Зиновий. — Вы уж там удачные сделки проверните. Очень мы за вас волнуемся и готовы ради вас на многое, так и знайте, — улыбнулся он с искренностью, которую трудно было не заметить. — Ну-ка, ребятки, давайте-ка грузите всё в машину!

— В какую? — удивился я.

— Да в багажник вашего автомобиля. Думаю, всё и поместится, — произнёс Зиновий с уверенностью бывалого грузчика.

Я припомнил габариты автомобиля, мысленно сверил с огромной кучей ресурсов, что нам здесь притащили, и в голове никак не складывалось, как всё это можно втиснуть в ограниченное пространство багажника.

— Не переживайте, — заметил мои сомнения Зиновий. — Вот увидите, всё поместится до последнего камушка, — пообещал он с такой убеждённостью, что поневоле начинаешь верить в чудеса.

Выходя из червоточины, я заметил, как сильно расстроилась ласка из-за нашего возвращения в реальный мир без уничтожения тварей.

— Ничего, будут еще зачистки червоточин, — погладил я её между ушами.

Едва оказавшись по эту сторону, мы не успели даже оглянуться, как нам загрузили машину, и мы были готовы отправляться. Весь груз и правда поместился.

Нам предстоял неблизкий путь до Братска — дорога хорошая, как уверял Дмитрий, но поездка займет не один час.

— Как же вы в путь поедете? — забеспокоился Зиновий, внимательно осматривая нашу готовую к отправке машину. — Может, вам дать одного из моих архаровцев? Вы ведь только к утру доберетесь, вам нужно и выспаться. Порядок себя привести.

Дмитрий лишь махнул рукой:

— Там в основном Костя будет всё решать, я отосплюсь на славу. Я ведь верно рассудил ваш разговор со Злобиным? — ухмыльнулся он.

Ай да братец!

— Нет, я серьезно, — возразил Зиновий, нахмурив брови. — Я же специально взял побольше воинов, чтобы хватило на любые задачи.

— Полно, Зиновий, не нужно, — твердо ответил Дмитрий. — Я уже не раз по этой дороге ездил, она мне как родная. Хоть с закрытыми глазами смогу весь путь преодолеть.

Я усмехнулся про себя. И этот собрался с закрытыми глазами ездить! Что же здесь одни лихачи-то собрались?

А Дмитрий добавил, серьезно посмотрев на Зиновия:

— Ты лучше не забудь про селян, которых забрать надо. Там уже, наверное, их собрали и они дожидаются. Не дело будет, если люди попросту соберутся, а мы их не заберем.

— Это сделаем. Вы, главное, не переживайте, — заверил Зиновий, поправляя ремень на своей форме.

— Список, если что, у старосты, — напомнил Дмитрий. — И вот еще, я копию снял.

Он протянул Зиновию листочек, исписанный аккуратным почерком с перечислением имен и данных.

— Вам точно водитель не нужен? — еще раз уточнил Зиновий, с беспокойством вглядываясь в наши лица.

— Я ведь выносливость хорошо развивал в свое время. Неужто забыл? — Дмитрий хохотнул, расправляя плечи: — Я могу трое суток не спать и при этом быть бодрым, будто после хорошего отдыха.

— Ну, как знаете, — кивнул Зиновий, смирившись с нашим решением, и мы отправились в путь.

Когда мы отъехали немного, я решил позвонить Злобину, чтобы сообщить о нашем отправлении в Братск.

— Такс, а вот и ты, Костя! Как раз хотел тебе звонить, — оживленно произнес он. — Очень удачно ты нарисовался. Вот прям как знаешь, когда звонить нужно, а когда нет, — расхохотался граф, явно пребывающий в хорошем настроении.

— В общем, Мартынов о тебе уже выспрашивает.

— Мартынов? — переспросил я.

— Да, Геннадий Петрович, тот самый купец, о котором я тебе говорил. Он уже ждет с нетерпением. Во всяком случае, он очень падок на возможности и оказии. Я ему расписал, что у тебя есть уникальный товар, а ты уж сам не сплошай. Мартынов — человек ушлый, но полезный. Если с ним контакт наладить, дать понять, что с тобой нужно считаться, он может принести немало пользы.

— Прекрасно, Роман Михайлович. Ну, в любом случае, там мы будем только к утру.

— Это нормально. Номер телефона я тебе отправлю сообщением, — заверил Злобин и вдруг изменил тон. — Что же касаемо предполагаемого начальника гвардии Пылаевых… — Граф прокашлялся: — Тут есть определенные нюансы. В общем, как говорится, есть хорошая новость и новость плохая.

— Ну, начинайте с хорошей, — произнес я, напрягаясь в ожидании.

— Я уже подал ходатайство на помилование в имперскую канцелярию, лично поручился, вложил залог. Даже с генералом созвонился — он мой бывший товарищ, кое-что он мне задолжал. В общем, он отозвал свой рапорт на этого бедолагу и отозвал все обвинения. Но есть один нюанс…

Я жал очередного подвоха.

— Я уверен, что помилование будет через неделю в лучшем случае. Казнь же назначена на послезавтра. Как ты понимаешь, оно просто не успеет вступить в силу. Надо спасать ситуацию.

— Как же здесь спасать ситуацию-то⁈ — чуть не воскликнул я, сжимая трубку с такой силой, что та предательски затрещала.

— Ну, все возможное от себя я сделал, — спокойно произнес Злобин. — А дальше твои шаги. Считаю это очередным экзаменом на твою смышленость. Справишься — в награду получишь хорошего человека.

— А вы его спасти сами не хотите? — спросил я с плохо скрываемым возмущением. — Вы же сами говорите, что он ваш старый знакомый.

— Я в том возрасте и положении, — произнес Злобин с философским спокойствием, — когда лучше давать людям самим разбираться в своих проблемах. В особенности в тех, что они сами на себя навлекли — так они лучше усваивают жизненные уроки. Но так уж сложилось, что Степану Медведеву очень повезло, и у него появился шанс спастись с твоей помощью. А тебе — получить свою выгоду. Так что дерзай, мой юный друг.

Глава 19

Купец

Да уж, задачку мне задал Злобин, как мне её решать?

Немного поломал голову, выстраивая планы — что я вообще знаю о тюрьмах? На самом деле, ничего конкретного, я ведь и прошлого своего не знаю. Однако общая логика в голове постепенно выстраивалась, и какие-то зачатки планов начали формироваться.

Часть пути я занимался тем, что дрессировал ласку. Ничего лучшего я просто не придумал, ведь у неё есть удивительная способность оказываться в любом месте, где она захочет. Ну а я решил научить её приносить предметы в зубах. Никогда не знаешь, что и когда может пригодиться. Вот пускай учится.

Ласка вначале втянулась в игру, казалось, всё идет как по маслу.

Я швырял комки смятой бумаги, а ласка приносила. Она бегала между сиденьями, иногда запрыгивала мне на колени, смотрела внимательными глазами-бусинками, будто пытаясь понять, чего от неё хотят.

— Ишь какая умненькая, — хмыкнул Дмитрий, — дрессируешь её?

И тут ласка видимо поняла, к чему я её приучаю и начала откровенно саботировать тренировку. Я продолжал бросать комки бумаги, но ласка только провожала их флегматичным взглядом, а затем глядела на меня, мол, ну и чего смотришь, сам и беги.

— Ну спасибо, братец, удружил, — хмыкнул я. — Она теперь не слушается.

Дима лишь пожал плечами, не отрываясь от дороги.

В один из листочков даже завернул энергоядро. Ласка демонстративно зевнула, однако принюхалась нарочито медленно подошла к комку бумаги, носом развернула, и найдя энергоядро проглотила его. Затем, вернулась на прежнее место, и снова демонстративно зевнула, искоса поглядывая на меня.

— Ишь, гордая какая! И что мне с тобой делать, Белочка? — проворчал я, наблюдая, как она демонстративно стала вылизывать хвост.

Так, энргоядра ей выходит интересны. Хоть она этого и не показывает.

Я достал из рюкзака дюжину энергоядер.

К слову, несмотря на то, что она может оказаться где угодно и достать всё что ей нужно, в рюкзак она не залезла. Видимо уважает чужую собственност.

Ласка, сначала никак не отреагировала, но затем принюхалась и вдруг встала столбиком вытягивая шею.

А энергоядра её очень даже интересуют!

Однако Бельчонок вдруг увидела мою улыбку, совсем по-человечески вздёрнула бровки, и вновь свернулась на сиденье. Фыркнула, бросила на меня обиженный взгляд и исчезла.

И что бы это значило? Это она такая гордая? Видимо её обидело то, что я воспринимаю её обычной зверушкой и пытаюсь дрессировать. Что ж, учту на будущее.

Спустя пару минут ласка появилась и свернулась клубком на заднем сидении, то и дело поглядывая на меня, будто ждала чего-то.

Действуя наугад произнёс:

— Прости, что дрессировал тебя, давай просто поиграем.

Дима хмыкнул, но ласка вдруг вскочила, дёрнув ушами, затем встала столбиком, повернув мордочку набок.

Похоже она и правда понимает человеческую речь.

— Обещаю больше не буду пытаться тебя дрессировать, — заявил я, игнорируя взгляд брата.

Ласка прыгнула мен на колени и лизнула меня в нос, подставляя спинку под поглаживание.

Да уж, вот такая интересная подружка мне досталась. Совсем малютка, а с характером.

После пары минут поглаживаний, ласка вновь разыгралась и принялась скакать по сиденьям, то и дело отвлекая Дмитрия от дороги. Она словно дразнила меня, демонстрируя, что может быть послушной, но только когда сама того захочет. Типичное поведение для дикого зверька, который лишь притворяется домашним.

Дмитрий всё время недовольно фыркал, когда ласка скакала по его коленям, умудряясь щекотать нос своим чёрно-белым хвостом. Стоит отдать должное, она не запрыгивала на руль и не закрывала приборную панель, будто понимая, что не стоит отвлекать водителя от дороги.

— Ты, если устал, поспи, — предложил мне братец, косясь на моего непослушного питомца. — А то путь нам предстоит не близкий, тебе надо быть свежим.

Идею я оценил — откинулся на сиденье и сам не заметил, как провалился в глубокий сон.

Проснулся я от того, что над деревьями забрезжил рассвет. Сам не понял, когда успело время пролететь. Казалось бы, только прикрыл глаза, и вот уже рассвет окрашивает горизонт в нежно-розовые тона. Белочка мирно свернулась клубком на соседнем сиденье, будто и не она недавно устраивала цирк.

— Подъезжаем к городу, — сказал мне Дима, сладко зевнув.

Несмотря на его заявление, что мы приближаемся, до города доехали только через час. Город ещё только просыпался — редкие прохожие спешили по своим делам, кое-где открывались лавки и мастерские.

— Какие планы у нас? — спросил Дмитрий, въезжая в город.

— Я бы предложил сначала найти комнату и разместиться там, — ответил я, потягиваясь и разминая затёкшие мышцы. — Потом нам бы поменять энергояра и кристаллы на рубли.

— У тебя есть кристаллы? — вздёрнул брови Дмитрий. — А чего на себя не используешь?

— Да это те кристаллы, которые мне Злобин выдал как подъёмные. Их лучше потратить не на развитие, а на полезные вещи. А кристаллы для личного роста я в бою добуду.

— Что верно, то верно, — кивнул Дмитрий. — Это хорошее дело — использовать на себя то, что добыто и взято у монстров в честной схватке.

Тем временем мы подъехали к небольшой, но аккуратной гостинице с деревянной вывеской над входом.

— Я здесь всегда останавливаюсь, — прокомментировал Дмитрий, доставая сумку из багажника. — Цены невысокие и очень комфортно. Какого купца тебе порекомендовал Злобин? — спросил он, делая вид, что не подслушивал наш разговор.

— Мартынова Геннадия Петровича, — ответил я, забирая свой рюкзак и проверяя, не оставили ли мы чего в машине.

— Мартынов… — поморщился Дима. — Не самый приятный тип — очень уж ушлый. Тот еще проныра, как отец говаривал. Связей у него действительно много — по любому вопросу, какому ни спроси, у него есть связи и знакомцы. Вот только вряд ли он это нам на пользу пустит. Всё только для себя. Если его выгоды не будет, даже и пальцем не пошевельнёт.

— Так это нормально, — пожал я плечами. — Купцы так всегда и делают. Да и опять же, когда в любом деле у обоих сторон есть польза, тогда есть смысл дело делать. В остальных же случаях это эксплуатация.

Проверив сообщения на магофоне, я увидел послание от Злобина с номером. Не медля, набрал указанный телефон. На том конце провода ответил хриплый низкий голос:

— Алло, кто это?

— Доброе утро, Геннадий Петрович, — ответил я. — Меня зовут Константин Пылаев. Прибыл по рекомендации от графа Злобина Романа Михайловича. Он отрекомендовал вас как надёжного, достойного и честного человека, с которым можно иметь дело.

Дмитрий от моих слов спрятал улыбку.

Сначала в трубке слышалось только молчание, а затем раздался гомерический хохот:

— Ну, Злобин, ну чертяка! Знает же, как меня поддеть. Безусловно, вы обратились по адресу, молодой человек. Жду вас в своём офисе на улице Екатерининской, дом 7. Вы моё поместье сразу увидите — оно у меня бирюзовое. С синей крышей. Самое красивое поместье в городе, вот увидите. Даже завидую вам, — расхохотался он. — что вы впервые увидите это произведение искусства. В общем, жду вас.

Следовало отправляться незамедлительно. Я повернулся к Дмитрию:

— Нас уже ждут.

Дима потянулся, разминая затёкшие мышцы:

— Ну, к купцу я с тобой съезжу, силы у меня ещё есть. А дальше, наверное, лягу спать. К тому же про купца Мартынова я много слышал, а вот в гостях у него не бывал. Говорят, действительно, то ещё зрелище — у него не поместье, а настоящий музей.

Поместье купца и впрямь впечатляло своими масштабами и эстетикой. Четырёхэтажный особняк с ярко-голубой крышей величественно поблёскивал в лучах утреннего солнца. На часах было уже девять утра. Купец, хоть и выглядел помятым, самолично встречал нас у входа. Был он возраста преклонного — лет пятидесяти, а может и шестидеяти. Однако явно вёл разгульный образ жизни, что оставило на нём свои отпечатки. Купец выглядел довольно обрюзгшим, имел неприятный, хриплый и прокуренный голос. На голове топорщилась густая копна седых волос, а из-под самого носа вились густые усы Но был одет в стильный деловой костюм, правда, с неправильно застёгнутыми пуговицами на рубашке — видимо, спросонья не заметил этой оплошности.

— Что ж, молодые люди, рад вас приветствовать! — воскликнул он, широко улыбаясь. — С чем вы пожаловали? Роман Михайлович говорил, что у вас есть для меня некие товары. Разломанные артефакты, трофеи — это добро мне всегда нужно! Хорошо расходится у местной аристократии, — расхохотался он. — Ну, показывайте, показывайте, что вы мне привезли.

— У нас всё в багажном отделении автомобиля, — ответил я, указывая на машину.

— Так пойдёмте же скорее взглянем! — потёр руки Мартынов.

Стоило ему сделать пару шагов на улицу, как он тут же достал из кармана портсигар и зажёг сигарету, принявшись коптить небо.

Дмитрий раскрыл багажник, где хранились образцы древесины, камни с рудой и пучки трав из червоточины. Мартынов явно ожидал увидеть нечто другое.

— Это что ещё? — хмуро спросил он, разглядывая содержимое багажника. — А где трофеи и артефакты?

— Это древесина из червоточины, — пояснил я, указывая на фрагменты дерева. — Это травы. Они ценятся алхимиками, травниками и другими зельеварами. По крайней мере, Роман Михайлович обещал за них хорошую цену, но я решил и вам показать на всякий случай. А здесь медная руда, тоже из червоточины.

— Ребята, — посмотрел он на меня искоса, — вы мне голову не морочьте. Артефактная она или нет?

— К нам ещё не приехал артефактор, — солгал я, потому что действительно не знал, как определить, артефактная руда или нет. А если выдам обычную за артефактную, которую я просто не распознал, то купец обязательно меня надует. — Вот древесина — точно артефакт, — произнёс я с уверенностью. — Это я точно знаю.

Мужчина поморщился:

— Понятно. Уровень какой — синий, красный, зелёный?

— Самая обычная — зелёная, — ответил я.

— Понятно. И много у вас такого добра? — с интересом спросил он.

— Целый лес, — растянул я губы в улыбке, намекая на масштаб находки.

— Ну, уже что-то. С этим работать можно, — оживился купец. — Так, глядишь, какой-нибудь богач себе дачку отстроит из элитного бруса, а может, копьецо на память соорудит. Всяко любопытно будет. В общем, есть чем занять мастеров, — снова потёр он руками. — Сейчас я своего спеца вызову, он и оценит. Эй, Гришка, Сёмка! Ну-ка, сюда! Давайте тащите-ка все эти образцы из багажника прямиком в смотровую.

— Будет сделано, ваше торгашество, — тут же откликнулись слуги.

— Не все, — спокойно произнёс я, останавливая его работников жестом. — Я бы хотел и к другим купцам заехать.

Мартынов осёкся, явно не ожидая такого поворота, и его лицо на мгновение застыло в неловкой гримасе. Он прищурился, оценивая мою решимость и, видимо, пересматривая стратегию взаимодействия с новым потенциальным партнёром.

— Что значит «другим купцам»? — Недовольно спросил он. — Злобин сказал, что вы только ко мне обратитесь. Я ведь от чистого сердца, хотел предложить только самые лучшие условия! Так дела не делаются. Это же не по-добрососедски. Выходит, Роман Михайлович зря договаривался, чтобы я вам хорошие цены дал?

Мартынов оседлал любимого конька, и говорил бы так часами, но я сделав невинное лицо ответил.

— Абсолютно не зря, поверьте, — я поднял руки в капитулирующем жесте. — Напротив, только с вами мы и будем работать. Однако, сами понимаете, нам ведь надо понимать правила рынка и какие цены предлагают другие купцы. Исключительно для статистики, чтобы чётко о ознавать, насколько хорошие цены вы нам предоставите, чтобы по-достоинству проникнуться вашей щедростью. Надо ведь понимать, всю глубину вашего дружелюбия, — нахально заявил я.

Дмитрий вздёрнул брови пряча улыбку.

Мартынов выдохнул, смерив меня взглядом. Он явно был недоволен тем, что не удалось легко нас объекорить.

— Ладно, вот этот вот камень потяжелее берите, — произнёс он, указав слугам. — И вот это бревно покрепче давайте. И траву тоже тащите.

— Вот эти три пучка, — подсказал я, указав на три вида травы. — И ещё вот этот цветок, — указал я на небольшое растение, которое напоследок вручил мне один из паладинов перед отъездом, сказав что он тоже может быть ценным.

— Что ж, пока все будут таскать да оценивать, пойдёмте ко мне в кабинет, — предложил Мартынов, — да обсудим наши с вами дела. Житьё-бытьё, так сказать.

Кабинет Мартынова вполне мог бы внушать трепет простым людям своей роскошью. Но на мой это место скореетпоходило на логово дракона. Всё из золота, инкрустировано камнями да драгоценными породами дерева. Казалось, даже кресло его было отлито из чистого золота. Правда, выглядело это очень уж нелепо, словно хозяин пытался всеми силами продемонстрировать свое богатство, не заботясь об уместности или вкусе. Блеск металла отражался от каждой поверхности, создавая впечатление, что находишься внутри сокровищницы, а не в рабочем помещении делового человека.

— Ну как вы, молодые люди, какие у вас планы? В Братске-то бывали раньше?

Я покачал головой.

— Нет, я не бывал. Дмитрий бывал.

— О, это прекрасный город, — протянул Мартынов, — город возможностей, молодой, развивающийся. Сколько здесь всего интересного, какие здесь питейные заведения, какие салуны… — он прочистил горло. — Как вы, кстати, выпить не желаете?

— Так утро же ещё, помилуйте! — воскликнул Дмитрий.

— Я и вовсе не пью, — покачал я головой.

Во всяком случае, пить с этим мужчиной мне очень не хотелось. От него станется и зелье какое-нибудь подлить. К тому же я уже был опытен и понимал, с чем можно столкнуться. Вон Пылаев старший уже испробовал на себе воздействие редкого зелья, притупляющего инстинкт самосохранения. Мне такого добра не надо. Да и что-то было в манере Мартынова такое, что настораживало — слишком уж быстро он переходил к фамильярности, будто проверяя наши границы.

— Ну, хозяин — барин, — усмехнулся он. — А как вы по женскому полу? Любите это дело? А? — подмигнул он сначала мне, потом Дмитрию. — Есть здесь одно местечко, такие здесь дамочки — закачаешься. Как, не хотите компанию составить?

— Да, признаться, у нас дела, — оборвал я его. — Очень много чего решить необходимо, успеть до отъезда.

— Всё у вас дела да дела у молодёжи. А расслабляться когда? Это уж поверьте мне, пожилому человеку — ценить надо каждую минуту и радовать себя, не забывать отдыхать. Если всё время работать, так и до старости не доживёшь, — Мартынов рассмеялся, а потом вдруг осёкся. — Так постойте, вы сказали… вы — Пылаев?

— Так, а вы, Дмитрий, стало быть, Пылаев? Пылаев, Пылаев… — он прищурился, словно вспоминая что-то важное. — Не ваш ли отец Александр Филиппович? — спросил вдруг он.

— Мой отец, — произнёс Дмитрий с некоторым напряжением в голосе.

— О, как хорошо, что вы ко мне заехали! А вы знаете, что ваш батюшка задолжал мне?..

Дмитрий побледнел.

— Вообще-то мой отец мёртв, — произнёс он, и в комнате вдруг стало тихо.

— Вот как, — протянул Мартынов, и его интонация изменилась, стала расчётливой. — Ну, ваше семейство это не освобождает от долгов. — начал было он, но осёкся, натолкнувшись на мрачный взгляд Димы. — Но это, конечно же, потерпит… Как давно случилась трагедия?

— Вчера, — хмуро ответил Дмитрий.

— О, прекрасно! — снова оживился Мартынов, — А вы уже и дела делаете! Какие ушлые ребята, распродаёте имущество Папашки? Это дело правильное, — расхохотался купец.

Я холодно посмотрел на него и произнес твердым голосом:

— Уважаемый Геннадий Петрович, как бы ваши умозаключения не повредили нашему общему делу. Вы бы поуважительнее к Александру Филипповичу, земля ему пухом.

На лице купца промелькнула тень беспокойства. Он тут же изменил тон, словно осознав неуместность своих шуток.

— Ой, да-да-да, что-то лишнего я наговорил, слово право! Не проснудлся еще видимо, простите уж старика. Я ведь купец, а это откладывает отпечаток на душе. Ну, вы не воспринимайте слова старого кутилы всерьёз, — начал оправдываться он, нервно потирая руки. — Все-таки Александр Филиппович — мой давний друг, и пускай в последнее время мы с ним мало виделись, да и всё больше за картёжным столом… Ну какое это имеет значение? Память о нём светлая.

Он помолчал секунду, прочистил горло и продолжил с наигранной скорбью:

— Когда, стало быть, произойдёт ритуал погребения? Я бы с радостью приехал, посмотрел… — он замялся, — вернее, простился.

Видимо, он хотел сказать, посмотрел бы на имущество, которое оставил Пылаев, чтобы понять, что можно ещё поиметь.

— Прощание будет через три дня, — произнёс Дмитрий, сохраняя холодное спокойствие. — Во всяком случае, тогда нам отдадут тело. Точную дату напишет в некрологе Вениамин Семёнович — наш лекарь.

— Ах, Гюрзин, стало быть, знаю его, знаю! Достойный человек, достойный, — закивал Мартынов, расплываясь в неискренней улыбке. — Он многих людей спасал. Что ж, постараюсь прибыть, — сказал он и добавил с притворным участием: — К слову, а как матушка ваша поживает? Тоже здравствует и готовится к безбедной жизни?

— Она тоже погибла, — ответил Дмитрий сухо.

— Эх, как жаль, как жаль, — протянул купец с театральной грустью, но в глазах его не было и тени скорби. — Ну ладно, что ж, мы всё о грустном да о грустном. Давайте о деле поговорим! — он оживился, словно забыв о трагедии. — Что у вас намечается? Какие дела? Может, я чем могу помочь?

Я внимательно посмотрел на этого человека, взвешивая его слова. В его глазах читалось лишь желание извлечь выгоду, но, возможно, он действительно мог быть полезен.

— Вы действительно можете помочь, — произнёс я, приняв решение. — Мне надобно с одним другом встретиться… я вот не совсем понимаю, как можно это устроить.

— С другом? Ну, скажите, как его зовут! Вдруг я его знаю, — оседлал любимого конька Мартынов, явно ведь думая, как из этого можно извлечь выгоду.

— Видите ли, есть один нюанс, — я подбирал слова. — Он в данный момент пребывает в тюрьме. Более того, его готовят к расстрелу, а мне бы повидать его напоследок надо.

Брови Мартынова поползли вверх, а в глазах мелькнул огонёк узнавания.

— Уж не про Медведева ли речь идёт? — вздёрнул он брови.

Глава 20

Узник

— Откуда вы узнали? — удивился я.

— Так у нас на расстрел только его и ведут, и то за последнее время, это первый такой случай, — купец развёл руками. — Серьёзно же он напугал генерала Петрищева! Тот до сих пор заикается, — расхохотался Мартынов. — Но и поделом ему. А Медведев, проказник этот — настоящий лютый зверь! Такого шороху наделал, что весь город на ушах стоял.

Он придвинулся ближе и понизил голос:

— Но он за дело! За дело! Генерал лишнего наговорил спьяну, говорил, мол, Иркутск сдали без боя. А Медведев ведь там месяц стоял, оборонялся, подкрепления ждал, и ведь большую часть своих людей вывел! Герой всё-таки каких поискать. А его так несправедливо на расстрел… — он покачал головой с притворным сожалением. — Ну что ж, генералу виднее, конечно, как с личным составом обращаться. Что уж тут скажешь, — Купец окинул меня внимательным взглядом. — А вы, стало быть, друг его? Любопытно… Служили вместе али воевали? — спросил он, продолжая тщательно сканировать меня взглядом.

— С детства дружим, — ответил я, стараясь выглядеть непринужденно.

Купец слегка приподнял бровь.

— Как интересно… Медведев-то старше вас лет на десять, поди. Как это вы могли с детства дружить?

— Ну, так уж вышло. Мы друг к другу на лето семьями приезжали, — произнёс я, выдумывая историю на ходу.

«Да уж, лучше бы молчал», — подумал я про себя, но с другой стороны, вдруг Мартынов действительно поможет проникнуть к Медведеву? Риск стоил того.

Купец потер подбородок, словно обдумывая что-то, затем наклонился ближе.

— Ну что ж, дело тут такое… деликатное, однако, — понизил он голос до почти шепота. — Геннадий Трофимович, начальник нашей тюрьмы — мой давний товарищ. Организовать такое дельце я, конечно же, смогу. — Он выпрямился и добавил уже тверже: — Конечно, не просто так. Я бы хотел иметь право выкупа на все материалы, которые вы привозите. И чтобы вы меня сильно по ценам тоже не опускали. Я ведь должен на что-то жить, да хлебушек покупать. Купеческое дело нелёгкое, знаете ли, тут по миру пойти очень легко.

— Даже не сомневаюсь, — произнёс я, демонстративно окинув взглядом блистающий золотом кабинет. — Не хотелось бы допустить вашей бедности. А вы точно сможете нас провести к Медведеву? Очень уж хочется повидать старого товарища.

— А с купцами таки будете видеться? — хитро поднял брови купец.

— Даю обещание, что с купцами-то пообщаюсь, но обещать ничего не стану, — добавил я осторожно. — Напростив, скажу, что с вами уже работаю и что вы дали самую лучшую цену в городе, которую они побить никогда не смогут. Именно так и скажу, — нахально улыбнулся я.

Мартынов поморщился.

— Что ж, можно и так. Ну ладно, сейчас свяжусь с Гориным. Где тюрьма городская, знаете?

— Я знаю, — вмешался Дмитрий, до этого молча наблюдавший за нашим разговором.

Мартынов снова поморщился, словно проглотил что-то кислое.

— Ну, постараюсь вам устроить проход. Только смотрите, без глупостей. Там, все-таки, непростое дельце, и вряд ли к Медведеву просто так допуск есть. Но у нужного человека всегда есть нужные связи, — он заговорщически подмигнул, словно мы были давними сообщниками, и неожиданно сменил тему:

— Кстати, уверены, что не хотите в бордель съездить? — Заметив мой взгляд, он тут же поправился: — Простите, в салон к дамам. Очень уж я люблю это дело, а с добрыми товарищами всегда веселее предаваться кхм…

— Благодарю, — милостиво ответил я, изображая скорбь на лице. — Но дел слишком много, опять же к похоронам готовиться, как вы понимаете. Траур у нас, не до увеселений.

— Ну да, ну да, — протянул купец с нотками разочарования в голосе. — Здесь вы абсолютно правы.

В этот момент на моих руках, материализовавшись из воздуха, появилась ласка и смачно чихнула, выпустив клуб пыли из носа. Мартынов вздрогнул и отшатнулся, его глаза расширились от удивления.

— Что это ещё за чудо такое? — воскликнул он, приглядевшись и увидев черно-белое животное. — Экая диковинка! Откуда вы такую взяли? — Его голос стал тише, почти благоговейным. — Она ещё что, одарённая? Неужто из излома существо?

— Да, — не стал я ходить вокруг да около. Да и глупо отнекиваться, если она прямо из воздуха появилась.

— Слыхал я о таком, — он с новым, почти трепетным уважением взглянул на меня. — Ваше?

— Моё, — я погладил ласку по шёрстке, чувствуя мягкость её меха под пальцами.

— Большая это редкость, и мало кому такие животные даются.

Выражение лица купца изменилось, будто он принял какое-то важное решение.

— Знаете, я вам за так помогу, не надо мне ничего обещать по цене. Я вам и так хорошую цену дам, лучше, чем многие купчишки здесь. Всяко потом втридорога… кхм. Меньше конкуренции будет. Во всяком случае, мне это выгоднее. — Он задумчиво посмотрел на ласку, которая с любопытством наблюдала за ним. — А эту зверушку вы берегите. К слову, она не продаётся? — вдруг спросил он с прищуром, в его глазах загорелась жадность коллекционера.

— Нет, конечно! — возмутился я, инстинктивно прижимая ласку к себе. Та, будто почувствовав опасность, ловко запрыгнула мне на шею и спряталась, осторожно выглядывая из-за моего уха и настороженно глядя на купца, что предложил такую несусветную глупость.

* * *

Мартынов нас не обманул и правда позвонил своему другу, в итоге нас уже встречали на входе в тюрьму. Большое каменное здание, обнесённое высоким забором с колючей проволокой, выглядело угрюмо и неприступно. Тяжёлые тени от высоких стен падали на землю, создавая гнетущее впечатление. Даже воздух здесь казался более тяжёлым и плотным.

— Что за срочность такая? — оглядел нас высокий седоусый мужчина в форменном кителе в звании полковника. Посему выходило, что это и есть Горин Геннадий Трофимович — начальник тюрьмы. Его внимательные глаза пробежали по нашим лицам, словно оценивая степень опасности.

Мы находились в кабинете начальника, в небольшом здании находящемся рядом с мрачным сооружением обнесённым высоченными стенами.

— Да, проститься с другом надо, — пояснил я, стараясь говорить уверенно, но без лишнего напора. — Ведь после расстрела уже не свидимся, как вы понимаете, а проститься надобно.

Начальник тюрьмы помедлил секунду, задумчиво поглаживая усы, их концы торчали остро, как штыки… На его лице мелькнула тень сомнения, но быстро исчезла.

— Вообще не положено, конечно, — произнёс он. — Но коли так надо, можно и сделать поблажку. Но только один раз, — он прокашлялся. — Всё же неплохой этот Медведев мужик, в общем, жалко мне его, так и знайте. Пускай с близкими со своими напоследок свидится, заслужил. Он всё-таки — герой.

— Вот я о том же, — подтвердил я, чувствуя, как напряжение немного спадает.

— Ну, давайте за мной, — он встал из-за массивного дубового стола, и направился вглубь здания, которое одним концом было пристроено к тюремной стене, и судя по всему имело отдельный вход.

Перед входом на территорию тюрьмы, мы сдали оружие и двинулись вглубь. Каждый наш шаг эхом отдавался от каменных стен, пропитанных безысходностью этого места.

Шли мы с конвоем из нескольких офицеров, которых вызвали в качестве сопровождающих. Мы люди гражданские, к тому же одарённые и нас обязательно должны были сопровождать сотрудники.

Сначала упёрлись в одни металлические ворота. Стоило им открыться, как они за нами закрылись, однако тут же раскрылись другие, и так несколько раз. Мы подходили к одной решётке, её открывали для нас, запускали в небольшую решётчатую камеру и пропускали дальше, при этом отсекая путь назад. Каждый лязг замков отдавался эхом по пустым коридорам, а шаги охранников звучали подобно метроному, что отмерял время заключённых.

— Да кого здесь содержат? — удивился я, поражаясь количеству шлюзов и толщине решёток. Стены, казалось, были сделаны специально, чтобы поглощать всякую надежду на побег.

— Преступников, в том числе и военных, смертников вот. А меры безопасности такие, потому что все наши подопечные — одарённые, — принялся перечислять начальник тюрьмы. Его голос звучал буднично, словно он рассказывал о сортах чая, а не о людях, ожидающих казни. — Тех, кому уже нечего терять, а потому и осторожность наша нелишняя.

Наконец мы остановились у небольшого КПП. Свет здесь был тусклый, создавая глубокие тени на лицах охранников, которые смотрели на нас с настороженностью.

— А здесь надобно сдать оружие, — произнёс он, указывая на специальные ящики. — Иначе дальше прохода нет. Мы вступаем на территорию, где содержатся особо опасные и одарённые.

— А там содержался кто? — спросил я, оглянувшись на пройденный путь. — Мы ведь прошли столько шлюзов и дверей…

— А там обычные заключённые, люди неодарённые или те, кто задержан по несерьёзным делам. А здесь же такие преступники содержатся, которые могут и от города камня на камне не оставить, если дать им волю. — многозначительно произнёс начальник тюрьмы.

Мы миновали ещё десяток шлюзов, спустились на три этажа вниз, куда-то в подземелье. Воздух становился всё более спёртым и влажным, а освещение — тусклым и зловещим. Факелы на стенах отбрасывали причудливые тени, которые, казалось, двигались сами по себе.

По дороге начальник тюрьмы, как-то слегка замявшись, сказал:

— Ничего не подумайте, но как бы это сказать — друг ваш слегка помятый.

— Это как помятый? — приостановился я. — Что значит помятый? Его пытали? Издевались над ним?

— Да нет, понимаете, вышла такая оказия, — начальник тюрьмы явно чувствовал себя неловко, — когда его задержали — на место прибыл ближайший патруль, молодые совсем, не опытные. Они его доставили сюда и определили, не разобравшись, в общую камеру. А там помимо него ещё тридцать уголовников.

— И? — Я вскинул бровь.

— И один из них узнал в Медведеве аристократа. Тот его когда-то с позором из рядов гвардейцев выпер за то, что на посту уснул. Ну и затеялась буча. Решил, значит, этот паршивец отыграться на бывшем начальнике. А Медведев взял да и всех этих тридцать уголовников раскидал. Как котят. Представляете — в наручниках! С блокированным даром! Понятно, что и сам без побоев не обошелся, но из тех тридцати половина в лазарете до сих пор валяется. Так что не подумайте, мы тут бесчинство не творим. Но потому он и помятый немного. Лекарь осмотрел, ничего серьезного, но синяки да ссадины лечить не стал — все же тюрьма, не санаторий какой.

Он проводил нас дальше по коридору, рассказывая как Медведев, несмотря на раны, держался с достоинством, не молил о пощаде. Даже тюремщики его зауважали — редко встретишь такую стать среди заключенных. Говорил, что когда Медведев улыбается своей разбитой улыбкой, кажется, будто он здесь временно и скоро вернется к прежней жизни.

А дальше мы оказались у входа в коридор, где нас встретил офицер, который тут же вскочил и, приложив ладонь к козырьку, поприветствовал начальника тюрьмы:

— Доброго дня. Здравия желаю, господин полковник, — отчеканил он. — На моём этаже содержится десять осуждённых. Жалоб нет, все здоровы, обед произведён по графику

— Принято, — буднично произнёс Тимофей Митрофанович. — Поведите-ка нас к Медведеву, будьте добры.

— К Медведеву? — удивился офицер, скользнув по нам взглядом. — Так он же через три дня того… не положено к нему.

— Кому не положено? — хмуро спросил начальник тюрьмы.

— Прошу простить. Идёмте, — произнёс офицер и отвёл нас к самой дальней камере, явно обеспокоенный нашим неожиданным визитом к приговоренному. По его нервным движениям было видно — случай этот из ряда вон выходящий.

Я попытался воспользоваться истинным зрением, но все двери оказались под защитой. Был ли кто-то внутри камер, понять не удавалось — истинный взгляд не справлялся с защитными чарами и не проникал сквозь массивные стены.

Офицер приблизился к камере и открыл небольшое смотровое окошко в двери.

— Господин Медведев! Руки, пожалуйста! — объявил он командным тоном.

— Куда меня вести потребовалось? Рано еще для казни. Да и для прогулки рановато, — раздался усталый, голос изнутри.

— Никуда. К вам пришли.

— Если это Душеприказчик то пускай он… В общем, я уже всё ему сказал. Нечего мне ему говорить, извиняться ни перед кем не собираюсь, — отрезал заключённый.

— Вас навестить пришли.

— А? Навестить? — в голосе явно промелькнуло удивление. — Кто это ещё?

Офицер нахмурился, теряя терпение:

— Господин Медведев, мне надобно безопасность обеспечить! Руки ваши!

— Кого нелёгкая принесла? — произнёс он, но в окошко уже просунулись здоровенные лапищи.

Офицер молниеносно накинул на них магические наручники, которые в истинном зрении полыхнули ярко-красным пламенем. Судя по всему, это были артефактные кандалы особой силы. Видимо блокируют одарённость. Они так сильно сдавили руки заключённого, что тот невольно зашипел от пронзившей боли.

— Да чтоб вас, посетителей… Не дадут спокойно к покою отойти, — прошипел он сквозь зубы.

Я пожал плечами, переглянувшись с генералом: мол, что с ним поделаешь, неугомонный.

— Медведев, отойдите к стене! — скомандовал офицер через окошко.

— Да знаю я, не сотрясай воздух, — с нескрываемой гордыней ответил заключённый.

Затем, получив молчаливое согласие начальника тюрьмы, офицер принялся открывать дверь. Я внимательно наблюдал и насчитал целых семь замков. Это наводило на размышления: либо тюремщики чрезмерно перестраховывались, либо знакомец Злобина действительно представлял такую опасность, что требовалась столь серьёзная система безопасности, лишь бы предотвратить его побег.

Когда дверь наконец отворилась, внутрь первым вошёл начальник тюрьмы.

— Уж с вами-то каждый день видимся, — проворчал заключённый, окидывая его хмурым взглядом. — Стоило ли на меня ради этого кандалы надевать? Атаковать вас не собираюсь. — Он усмехнулся с горечью. — Или уже бояться меня стали?

— К тебе друг детства пришёл, — спокойно сообщил начальник тюрьмы.

— Друг детства? — в голосе заключённого прозвучало неприкрытое удивление.

Начальник тюрьмы повернулся ко мне и небрежно махнул рукой, приглашая войти.

— Вот, говорит, что знакомы с детства. Увидеть тебя хотел, попрощаться по-совести. — Он понизил голос. — Признаться, все мы понимаем, как несправедливо судьба с тобой обошлась. Видишь, на какие уступки идём?

— Уступки, — эхом повторил усталый голос без всякого воодушевления.

Я переступил порог и оказался внутри камеры.

Генерал удивлённо посмотрел на Дмитрия, но тот лишь покачал головой, мол не собираюсь входить.

Помещение было крошечным, всего лишь три на три метра. В дальнем углу стоял изрядно избитый мужчина, чья массивная фигура, казалось, занимала большую часть этого тесного пространства. Один глаз у него совершенно заплыл, а многочисленные синяки покрывали всё видимое тело, словно жуткая карта побоев и истязаний.

Несмотря на очевидные страдания, смотрел он гордо и прямо. Спина у него явно болела от побоев, но он категорически отказывался её гнуть, а стоял с выпяченной вперёд грудью, глядя строго и непреклонно. Он медленно, с достоинством перевёл взгляд с генерала на меня. Было очевидно, что он меня совершенно не узнал, но не растерялся ни на секунду.

— Ну, здравствуй, «друг», — произнёс он с лёгкой иронией в голосе. — С чем пожаловал?

— А можем мы остаться наедине? — спросил я начальника тюрьмы. — Дело такое деликатное… Проститься хочу.

— Исключено, — категорически отрезал генерал.

В этот самый момент на моём предплечье внезапно материализовалась ласка.

Медведев вскинул брови, удивлённо уставившись на зверька. Благо я стоял таким образом, что ни полковник, ни офицер не заметили момента появления. Однако ласка запрыгнула мне на плечо и с нескрываемым любопытством принялась оглядывать камеру, принюхиваясь к спёртому воздуху.

— Это что такое⁈ — воскликнул начальник тюрьмы, отшатнувшись.

Офицер мгновенно среагировал: выхватил из-за пояса револьвер и навёл прямо на меня.

— Что здесь происходит⁈ — потребовал он ответа, взводя курок.

— Это мой питомец, прошу простить, — спокойно объяснил я. — Это несносная ласка. Любит гулять где захочет, видите ли. Она уснула у меня под пиджаком, и я про неё забыл.

— О таком нужно было предупреждать заранее! — строго ответил начальник тюрьмы, не сводя глаз с животного. — И боюсь, что я погорячился, устроив вам это свидание. Как бы вы ничего дурного здесь не устроили, а у меня заведение образцовое! — проворчал генерал, нервно поправляя ворот мундира. — Этот Мартынов вечно меня в какие-то сомнительные истории втягивает.

Я переглянулся с Медведевым и еще раз обратился к генералу, стараясь говорить как можно увереннее:

— Простите, такого не повторится. Да и зверюшка эта сейчас успокоиться.

Будто подтверждая мои слова, Белочка юркнула под пиджак, зацепившись за рубашку коготками, и её нос любопытно выглядывал из-за полы пиджака.

Генерал задумчиво потер подбородок, на котором уже проступала седая щетина, придававшая ему еще более суровый вид. Затем, словно приняв решение, произнес:

— В общем, вы поговорите, но в моём присутствии. Думаю, сами должны понимать — дело деликатное. Через три дня расстрел Медведева, — он многозначительно посмотрел на заключенного. — И люди в таком положении на любые отчаянные меры готовы пойти.

— Ничем вас не обижу, — хмыкнул Медведев, однако в его глазах мелькнула горестная решимость.

— Разговорчики! — повысил голос генерал. — Вы же офицер в первую очередь, а ведёте себя будто…

— Преступник, заключённый, — хмыкнул Медведев, пожимая плечами. В его жесте читалось безразличие человека, которому терять нечего. — Думаю, уже могу себе позволить, — он провел рукой по своим давно не стриженным волосам. — Давайте не будем время терять. С чем пожаловал? — посмотрел на меня.

Я выпрямился, чувствуя на себе пристальный взгляд генерала, буравящий мой затылок. Комната, казалось, стала еще меньше и душнее, чем была.

— Наш общий знакомый, — произнёс я, — Роман Михайлович Злобин сказал мне о твоём положении, — старался я тщательно подбирать слова. Внутренне благодарил Медведева за сообразительность, надеясь, что он правильно поймёт мои слова. — Как только я узнал, в каком положении ты оказался, то очень опечалился. Ты ведь мог бы служить нашей семье в качестве начальника гвардии, а вот как всё вышло. Вот как всё вышло, — я развел руками с притворным сожалением. — Теперь у меня человека не будет. И твоя судьба незавидна.

Медведев смотрел на меня не мигая. После моей фразы повисло долгое молчание, пронизанное лишь редким капаньем воды в соседней камере и приглушенными звуками шагов где-то за дверью. Он что-то соображал, сверля меня взглядом и машинально потирая шрам на левой скуле.

Наконец он ответил, тщательно подбирая слова:

— Ну, коли был бы свободен, возможно, и пошёл бы. Но, как видишь, обстоятельства не позволяют, — произнёс он и снова с интересом посмотрел на меня, будто ожидая продолжения.

Я сделал глубокий вдох и продолжил игру:

— Ну, судьба — вещь такая. Как мне стало известно, Злобин уже походатайствовал о помиловании, — я бросил быстрый взгляд на генерала, ища подтверждения своим словам. — Говорит, что помилование будет. Вот только через неделю.

— Это шутка, надеюсь? — спросил Медведев, нахмурившись. Генерал же и вовсе никак не отреагировал, лишь прочистив горло и отведя взгляд к окну высоко под потолком, за которым еле пробивался свет.

— Нет, не шутка, — серьёзно ответил я. — Но судьба она такая. Если не брать её в свои руки, обязательно подкидывает вот такие фортеля.

— В свои руки, значит… — медленно произнёс он, словно пробуя эти слова на вкус.

— В свои руки, — кивнул я, делая особое ударение на эти слова.

Генерал, до того молча наблюдавший за нашим разговором, внезапно встрепенулся:

— Мне непонятны ваши речи! — вдруг заявил он. — И не похоже что-то это на встречу старых друзей. Давайте-ка заканчивать нашу аудиенцию, а Мартынов мне еще ответит за такие подставы. Всё, прощайтесь и идём.

Я посмотрел в глаза Медведеву, тот выдержал мой взгляд. Из-под рубахи мордочку высунула ласка и тоже уставилась на Медведева, будто оценивая его. Затем посмотрела на меня, и мне показалось, что в ее маленьких черных глазах блеснуло понимание.

Медведев произнёс:

— Ну, бывай. А свою судьбу я держу в руках и распоряжаюсь ей по своему усмотрению. В армии мне уже не бывать, — он усмехнулся, проведя рукой по своим кандалам. — Ну а дальше посмотрим, как карта ляжет.

— Обязательно, — ответил я, слегка кивнув. — Я думаю, мы друг друга поняли, — сказал я, направляясь к двери. — Прощайте.

Стоило двери защёлкнуться, как генерал уставился на меня, его лицо побагровело. Мы отошли по коридору на приличное расстояние от камеры, и тут он остановился, преграждая мне путь своей грузной фигурой.

— И что это было? Ради этого вы меня беспокоили? Что за глупости? О чем вы говорили? — его усы нервно дрожали, а глаза сузились. — Побег готовите? Что это были за перемолвки? Это был какой-то код, или шифр? — он понизил голос до свистящего шепота. — Смотрите, не шутите со мной, иначе я здесь вас вместе с Мартыновым до самой казни продержу и только потом выпущу! Что вы задумали? Ну-ка, выкладывайте!

— Право, ничего такого, — устало произнёс я, чувствуя, как силы покидают меня.

Однако внезапно я почувствовал, как под моей рубахой исчезла ласка. Знать бы ещё куда она опять отправилась?

Глава 21

Вслед за Белкой

В итоге, Полковник Горин мурыжил нас вопросами ещё пару часов. Все ему не давало покоя появление ласки, да и наш не совсем внятный диалог. Он был твердо уверен, что мы что-то замышляем и хотим спасти Медведева из заключения каким-то незаконным способом, например, организовать ему побег.

Но как бы настойчиво полковник ни пытался вывести меня на чистую воду, я отвечал спокойно, односложно и неоднократно уверял, что ничего противозаконного не замышляю. Мои ответы были лаконичны, но убедительны — по крайней мере, достаточно, чтобы не дать полковнику зацепиться за какую-либо несостыковку. С каждым вопросом я чувствовал, как его подозрительность постепенно переходит во фрустрацию.

В итоге полковник и сам устал от этого бесконечного и бесплодного допроса. К тому же, удачное стечение обстоятельств сыграло нам на руку — к нему подошёл один из сотрудников тюрьмы с срочным донесением. В блоке временного содержания заключённые устроили настоящий бунт, недовольные тем, что их слишком плохо кормят. Ситуация требовала немедленного вмешательства руководства.

Видимо решив, что мы не представляем угрозы, начальник тюрьмы поручил офицеру сопровождения вывести нас за пределы заведения. Напоследок он смерил меня хмурым, полным подозрения взглядом, словно пытаясь запомнить каждую черту моего лица, и поспешно отправился разбираться с возникшими, в связи с бунтом, проблемы. К нашему облегчению, он напрочь забыл о Медведеве и о странностях, которые заметил во время нашего разговора.

К слову, про ласку он тоже ни разу не спросил, но это только потому, что не видел, как она появилась. Если бы он разнюхал, что моя Белочка — магический зверь, к тому же со способностью к перемещению, он бы с нас точно не слез. Уверен, полковник исполнил бы свою угрозу, заключив нас под стражу до самой казни Медведева, а может и дольше.

Мы с Дмитрием расположились в небольшом уютном кафе неподалёку от здания городской тюрьмы. Заказав по чашке кофе, мы принялись обсуждать наши дальнейшие планы и, конечно же, Медведева.

— Значит, Злобин предложил тебе такого человека на роль нашего начальника гвардии, — произнес Дмитрий, аккуратно помешивая ложечкой в чашке. — Ничего не скажешь, только смертника нам ещё не хватало. Ты представляешь, какие проблемы могут возникнуть, если его узнают?

— Ну ты же сам видел, Дим, он выдающийся мужчина, к тому же герой! — заступился я за Медведева, отпивая глоток обжигающего напитка. — А ещё, судя по рассказам Мартынова, имеет твердое понятие о чести, и даже генерал ему не стал препятствием. Такие люди очень ценны, потому что если уж что-то себе в голову вобьют — от своего не отступят и будут идти напролом. Вне зависимости от того, кто перед ним стоит. Это редкое и очень хорошее качество в наше время. Сейчас многие готовы прогнуться под давлением власти или денег.

Братец покивал.

Я, если честно, сочинял на ходу. Не знаю я какое сейчас время, но подобные проблемы существуют во все временя в каждую эпоху. В общем, я не боялся ошибиться.

Дмитрий задумчиво посмотрел в окно, наблюдая за прохожими.

— Вот только я никак в голову не возьму, с чего ты взял, что он вообще станет работать с нами и служить нашему роду? Человек его склада, военная косточка, вдруг начнет верой и правдой служить аристократам?

— От обиды, Дим, от обиды, — пояснил я, наклоняясь ближе. — Его ведь уязвили по-настоящему, ударили по больному. Теперь он в армию больше не вернётся, просто потому, что его предали, а генерал, который позволил сказать лишнего, не только не извинился, да ещё и наказал его не по делу. Такое не прощают, я бы точно не простил и обязательно отомстил бы. Да, не попался бы так глупо, как Медведев, но, скорее всего, генерал бы на этом свете уже не ходил.

Дима посмотрел на меня округлившимися от удивления глазами, а я поморщился — лишнего наговорил, выдал слишком многое о своем характере.

— Ну а что, а как иначе? — продолжил я, пытаясь оправдаться. — Это же чистое оскорбление. Я прекрасно его понимаю, если он бился до конца с тварями, удерживал город, а потом ему такое в лицо кидают. Хорошо ещё, что генерал жив остался. Ещё и цел, да не избит. В любом случае, такая несправедливость порождает много противоречивых эмоций. А мы можем предложить ему шанс начать все заново, причем с высокой позиции.

— Ладно, отмахнулся Дима, это все разговоры, что ты делать-то собираешься? — спросил он, отпив кофе с молоком и глядя на меня. — Его ведь скоро казнят. Каким бы хорошим и честным он не был, казнённым он нам пользы не принесёт.

— Твоя правда, — произнёс я задумчиво. — Но оставлять так дело нельзя, спасать его надо. И не только потому, что он может нам пригодиться, а просто человек он хороший. Ты ведь сам это видишь. Таких в беде оставлять нельзя, потому как подобных и так немного. А если таких вот Медведевых в обиду давать, то зло торжествовать начнёт. Всякие чинуши будут бал править, а смелые, пробивные, ревнители чести будут в аутсайдерах. Понимаешь меня? — поглядел я на Дмитрия.

— Тебе такое не по душе? — спросил он.

— Если есть возможность такого человека поставить рядом с собой, подружиться с ним, такой шанс упускать нельзя, — улыбнулся я.

Тем временем, пока мы болтали, ласка то и дело прыгала от меня к Дмитрию, то исчезала, то появлялась. Она была очень взволнована, будто её что-то сильно беспокоило. Она скакала по столу, принюхивалась к кофе в кружке Дмитрия, тут же фыркала и чихала, затем прыгала ко мне на колени, тыкалась мордочкой мне в лицо, затем снова прыгала к Дмитрию. Потом исчезала на несколько секунд, а то и минут, и снова появлялась.

— Успокой свою животинку, — буркнул Дмитрий, когда она в очередной раз едва не окунулась мордочкой в его чашку.

— Да пускай резвится. Мешает, что ли? — произнёс я, наблюдая за её выходками с улыбкой. Меня забавляло это маленькое, но такое энергичное существо, будто внутри него скрывался целый ураган эмоций.

— Ну, в целом, если отбросить высокопарные слова… — побарабанил пальцами по столу Дмитрий. — Мне он тоже понравился, и видно, что он толковый. Вот только вы даже нормально не поговорили, я слышал ваш разговор. Откуда ты знаешь, что он захочет вообще идти к нам на службу? Тем более, что чин у него был высокий, а тут идти на службу к… — он поморщился, — … к роду типа нашего. Я ведь понимаю, что у нас род не такой большой и именитый. Да и репутация наша в последние дни пострадала.

— Но что-то других посетителей я у него не заметил, — ответил я, вспоминая пустые коридоры и одинокую фигуру опального офицера. — Но в одном ты прав. Даже если он захочет с нами работать, я абсолютно не понимаю, как его оттуда вытаскивать. Варианты у меня есть, но как их провернуть — ума не приложу.

— Мой дед говаривал, не можешь принять решение — нужно выписать на бумагу все мысли, которые есть в голове. А там уже картина станет более понятная, — произнёс он.

С этими словами он действительно достал блокнот и ручку. Интересно, Дмитрия всегда был такой практичный подход к проблемам? Во всяком случае, человек с таким складом ума больше подходил на роль главы рода, нежели Александр Филиппович.

— Итак, что у нас есть? — произнёс он. — необходимо четко структурировать и выписать возможные решения: Его через три дня должны казнить, расстрелять, — и записал это в качестве первого пункта в блокноте.

— Злобин уже написал ходатайство и даже отправил в канцелярию, — произнёс я. — Говорит, что даже помилование готово.

Дима кивнул и записал следующий пункт:

— Помилование готово, — пробормотал он, выписывая следующий пункт в блокноте.

— Надо понять, как ускорить процесс и доставить помилование до момента казни, — произнёс я, наблюдая, как он старательно выводит буквы своим аккуратным почерком. — Либо найти причину отсрочить сам расстрел. Других вариантов, по крайней мере, сейчас, я не вижу.

Дима старательно все записал.

— Значит, отсрочить расстрел или ускорить получение исполнительным органом помилования, — повторил он, подчеркивая последнее слово для большей важности. — Твоя ласка перемещаться умеет. Может, её отправить в столицу к императору за помилованием? — хохотнул он.

В этот момент, будто услышав его мысли, Белочка действительно появилась и принялась прыгать по столу, завидев новую игрушку в виде блокнота и ручки. Она схватила зубками ручку, которую Дима вставил в пружинку блокнота, и тут же исчезла, вместе с самим блокнотом.

— Эй, куда⁈ — вскрикнул Дима. — Вот, Костя! Твоя зверушка у меня блокнот стащила!

— Да вижу я, — флегматично произнёс я, подперев подбородок рукой, совершенно не удивляясь такому повороту событий.

— И как теперь будем записи делать? — произнёс он, вздохнув.

— Да что там записывать? И так все понятно.

— Эх, — махнул он рукой, затем поглядел на меня. — Может, Злобину позвонишь? — предложил он.

— Кстати, это мысль, — произнёс я, задумчиво потирая подбородок. — Хотя… я уже звонил Злобину, он все, что мог, сделал, — добавил я после паузы.

— Что если попробовать с этим генералом самим созвониться? А еще лучше встретиться.

Я поглядел на Дмитрия:

— Ну да, это не плохая мысль все-таки, как бы там ни было, уверен: раз до генерала дослужился, значит, не дурак. Какая бы там ситуация не получилась, но подвергать расстрелу героя, который, пускай и перешёл определённую черту… — я потер переносицу, подбирая мягкую формулировку, — дело дрянное. Со слов Злобина — генерал и так одумался, но может он еще что сможет устроить.

— Точно! — воскликнул Дмитрий, — Например, с полковником Гориным договорится об отсрочке казни.

Я побарабанил пальцами по столу.

— Это неплохая мысль. Попробую-ка позвонить Злобину, узнать номер этого генерала.

Я действительно достал телефон, а в следующий миг ласка вновь появилась с зажатым в зубах блокнотом и выронила его на стол, прямо передо мной.

— Что⁈ — воскликнул вдруг Дмитрий, указывая пальцем на блокнот. — Я этого не писал!

Я перевёл взгляд на блокнот и увидел там надпись. Почерк явно был не Димин. Надпись гласила…

«Забавный зверёк, господин Пылаев, — значилось на блокноте. — Благо, что вы догадались блокнот прислать, а то я даже не знал, к чему вы мне это черно-белое чудо отправляете. Если у вас есть какие-то вопросы, помимо того, что вы обозначили — задавайте. А в целом всё так и есть — меня скоро расстреляют. Что же касаемо помилования… информация это, конечно, любопытная и многообещающая, но выглядит как насмешка, дабы дать мне надежду перед неминуемой гибелью. Это слишком уж жестоко. Надеюсь, что генерал Петрищев не настолько оскотинился, чтобы ещё подобным образом надо мной глумиться. В остальном же, право, даже не знаю, о чём у нас с вами может пойти диалог.»

Я ещё раз перечитал строчки, написанные мелким убористым почерком. Почерк был нервный, с сильным нажимом — человек явно писал в состоянии крайнего напряжения. Некоторые буквы выходили за границы линий, словно мысли автора не помещались в рамки обычного листа. Что же заставило этого человека так волноваться? Неужели только близость собственной смерти, или было что-то ещё?

Подняв голову, я посмотрел на Дмитрия тот пялился на ласку, что сидела довольная собой и демонстративно умывалась. Я тоже перевёл удивлённый взгляд на свою Белочку.

— Ты что, это у него там была, что ли?

Ласка, вдруг вставшая столбиком, явно от моего вопроса обрадовалась. Следом она подпрыгнула и принялась кружиться по столу, будто гоняясь за своим хвостом. Маленькое тельце изгибалось с неестественной для обычного животного гибкостью. Сделав три оборота, она вновь встала столбиком и наклонила голову набок.

— Совсем как сурикат, — с усмешкой произнёс Дмитрий, наблюдая за её поведением с неподдельным интересом. За это он удостоился полного уничижения взгляда.

Услышав его слова, ласка дёрнула ушами, искоса глянула на него и фыркнула, явно недовольная тем, что её сравнили со столь нелепым, по её мнению, животным.

Я же смотрел на неё круглыми от изумления глазами. Ведь все камеры были защищены, а выходит, что для неё эта защита ничего не стоит, и она может пробраться в любую камеру, какую захочет, вне зависимости от того, насколько мощные обереги и защитные артефакты на ней стоят. Вот это да! Если моя догадка верна, то это не просто зверушка — это существо с поистине уникальными способностями.

И тут до меня дошло ещё кое-что. События последних дней неслись с такой скоростью, что я, признаться, позабыл об одном факте — я ведь вчера, пускай и случайно, но попал в изнанку абсолютно без всякой червоточины, точно так же, как это делала моя чёрно-белая подруга. Это что же, выходит, я могу вот так же, как она, перемещаться? И даже попасть в камеру к Медведеву?

Пока я пребывал в размышлениях, Дима с усмешкой спросил:

— Может, ты ещё и ключи сможешь достать? От камеры?

Ласка фыркнула, затем исчезла, растворившись в воздухе как будто её и не было, а спустя мгновение появилась с удивительно знакомыми ключами в лапках — теми самыми, которыми офицер открывал замок двери Медведева.

Дима открыл от удивления глаза и прикрыл рот руками. Он обежал взглядом помещение, не видел ли этого фортеля кто-то лишний. Но благо, в кафе в этот час не было посетителей.

— Вот же ж! Ты бы её придержал, что ли, а то мало ли что она ещё стащит.

Я и сам от такого поворота едва не расхохотался в полный голос.

— Да, чувствую, у кого-то будут серьёзные проблемы из-за потери ключей, — хмыкнул я, потерев затылок в замешательстве и искоса взглянув на Белку.

Для меня уже было очевидно, что она вполне хорошо понимает человеческую речь. И в общем-то понятно, почему она так обиделась, когда я пытался её дрессировать, будто неразумную зверушку. В её глазах читался интеллект, возможно не человеческий, но определённо выходящий за рамки обычного животного сознания.

— Ты меня сможешь к нему провести? — спросил я у ласки.

Та повернула головку набок, изучая меня своими умными глазками.

— Что значит «привести к нему»? — спросил меня Дмитрий с заметным беспокойством в голосе.

Ласка же завертелась на месте и вновь уставилась на меня, словно пытаясь понять, действительно ли я говорю серьёзно.

Я поглядел на неё истинным зрением — она так и сияла энергией. Её белая аура пульсировала, то и дело вспыхивая, точно так же, как она сияла, будучи сгустком света, когда пыталась помочь мне выбраться из изнанки в наш мир.

Делать нечто подобное без подготовки — идея не самая лучшая, но какие у меня ещё есть варианты? Только пробовать. Я посмотрел на Диму — нет, при нём такое лучше не показывать.

Я повернулся к официантке, которая как раз проходила мимо:

— А где у вас уборная? — спросил я.

Девушка указала в дальний конец помещения.

— Я сейчас приду, — бросил я Диме. — Никуда не уходи.

— Куда мне уходить? — он, откинувшись на кресло, устало выдохнул. — Мне бы, если честно, отправиться на боковую. А то бессонная ночь даёт о себе знать.

Я же, никак не прокомментировав его заявление, просто кивнул и, пребывая в своих мыслях, смахнул со стола ключи от камеры, которая принесла ласка, направился в уборную. Ласка, сидевшая на столе, тут же исчезла и оказалась у меня на предплечье, уверенно устроившись там, словно ей принадлежало это место по праву собственности.

Я разместился в туалетной кабинке и уставился на своего питомца.

— Итак, Белка, показывай, как ты там исчезаешь, — строго прошептал я.

Затем поглядел на ласку истинным зрением. Она, глядя мне прямо в глаза, будто удостоверяясь, что я внимательно слежу, вдруг испустила мощное энергетическое излучение. Высвободившаяся энергия вызвала небольшое возмущение в энергетическом плане. Я отчетливо увидел, как пространство вокруг ласки подёрнулось рябью, будто став ненастоящим — тонкая грань между реальностями истончилась, образуя едва заметную переливающуюся пленку.

Ласка медленно, будто намеренно демонстрируя мне сам процесс перехода, ткнулась носом прямо в эту рябь. Она двигалась плавно, словно ныряла в густой кисель червоточины. В следующий миг её мордочка провалилась и полностью исчезла в этой ряби, оставив лишь колебания пространства в месте соприкосновения. Затем, оттолкнувшись задними лапками, она вся пропала в образовавшемся разрыве пространства, который словно втянул её в себя.

Я попытался просунуть руку в появившийся разрыв, но он меня не пустил, а воздух стал густым. Стоило ласке там исчезнуть, оставив после себя лишь легкое дрожание воздуха, энергия рассеялась.

Что ж… Я набрал полную грудь воздуха, сосредоточился, почувствовав, как энергия собирается внутри меня, затем высвободил небольшое её количество и выпустил в пространство перед собой.

Получилось у меня не так изящно и точно, как это сделала ласка — скорее грубо и неуклюже, но передо мной действительно появилось небольшое облако энергии, которая заставляла пространство вибрировать, будто воздух вдруг стал очень горячим и плотным. Частицы энергии танцевали перед глазами, переливаясь всеми оттенками спектра, которые были доступны только истинному зрению.

Я осторожно потянулся туда рукой и в следующий миг почувствовал, как она провалилась куда-то. Странное ощущение — словно погружаешь конечность в густой студень, который одновременно сопротивляется и затягивает тебя. Затем я вдруг понял, что если присмотреться, глядя через истинное зрение, то сквозь это марево видна изнанка — то самое пространство, пронизанное энергетическими нитями. Серо-фиолетовая бесконечность, такая опасная и одновременно притягательная.

Недолго думая, преодолевая инстинктивный страх перед неизвестным, я нырнул прямо туда с головой.

Глава 22

Исповедь

Вокруг раскинулось пространство изнанки — одновременно тёмное и искрящееся разными цветами, пульсирующее энергетическими нитями, которые тянулись во всех направлениях, образуя сложную паутину связей.

«Я снова здесь,» — мелькнула мысль и я принялся оглядываться. Червоточины не видно, снова я оказался в том положении, что не знаю, как буду возвращаться. Меня на мгновение охватила паника — застрять здесь навечно не входило в мои планы. Но в следующий миг рядом со мной появилась белая яркая искорка.

Белка! Она вертелась вокруг меня, откровенно резвясь, оставляя за собой шлейф сверкающих частиц.

Здесь она выглядела как световой комок, но я живо представил её в образе ласки, прыгающей вокруг меня по полу — по крайней мере, повадки точно её. Энергетическая сущность, в которую превратилась моя питомица, излучала теплое, дружеское свечение, словно маяк в этом странном измерении.

Я повернулся, оглядевшись вокруг, и произнёс, во всяком случае, попытался:

— Ну, теперь веди меня.

Ласка, пускай я и не смог этого произнести вслух, каким-то образом поняла меня. Мысли она мои, что ли, читает? Она вдруг направилась куда-то вглубь Изнанки, да так стремительно, что я поспешил за ней, побоявшись, что попросту потеряю её из виду в этом калейдоскопе энергии.

Стоило нам начать движение, я тут же увидел серые тени, которые устремились в нашу сторону, извиваясь и стремясь дотянуться до нас своими эфемерными щупальцами. Но твари попросту не успевали за нами — мы скользили между потоками энергии значительно быстрее.

Пролетела Белка не так далеко, показалось, что едва ли метров десять, затем создала очередной энергетический импульс, заставив пространство изнанки завибрировать и искривиться, образуя нечто вроде воронки.

— Мне туда? — мысленно спросил я.

И ласка, будто в ответ на вопрос, принялась летать вокруг этого прорыва в пространстве, очерчивая его контуры и демонстрируя дорогу.

Недолго думая, преодолевая внутреннее сопротивление, я потянулся к нему рукой, почувствовал знакомое сопротивление, а в следующий миг вывалился прямо посреди камеры, растянувшись на полу. Первое, что увидел — Медведева, который, облокотившись о колено, сидел на своей койке, глядя на меня. И так задумчиво смотрел, словно наблюдал ливень в лесу.

— Интересная у тебя способность, дружище, — произнёс он, глядя на меня сощурившись. — Опасная, я бы даже сказал. Пылаевы же вроде бы огневики, а тут такой сюрприз. Не ожидал.

— Как есть, — пожал я плечами, отряхиваясь.

— Похоже, главе вашего рода наконец-то повезло. Ну, с чем пришёл? Рассказывай.

— Здравствуйте ещё раз, — произнёс я, пытаясь отдышаться после перехода.

— Здравствуй, здравствуй, — ответил он, искоса взглянув на дверь, будто переживая, что сейчас откроется смотровое окошко и оттуда покажется лицо контролёра. — Только громко не говори, чтобы нас не услышали, — предупредил он. — Слышимость здесь очень уж хорошая, несмотря на то, что стены такие толстые.

— Хорошо, — кивнул я.

— Вот и славно. Так с чем пришёл?

Я решил не ходить вокруг да около и выложил все начистоту.

— У нас образовался некоторый кадровый голод, — пояснил я, стараясь звучать деловито, хотя внутри меня одолевали сомнения. — Глава нашей гвардии предал наш род, напал на нас. Пришлось от него отказаться… уволить, так сказать.

— На тот свет, как я понимаю, уволить? — поинтересовался Медведев, и в уголках его глаз появились морщинки — признак иронии, которая, впрочем, не отражалась на его лице, сохранявшем серьезность бывалого воина.

Я кивнул, не видя смысла скрывать очевидное.

— Это правильно. Таких только так нужно увольнять. — Он задумчиво провел ладонью по короткому ежику седеющих волос. — А я чем могу помочь?

— Я активно искал замену. А вот Роман Михайлович Злобин порекомендовал вас как отличную кандидатуру. Вот и хочу узнать, готовы ли пойти к нам на службу?

Медведев рассмеялся так, что даже откинулся назад. Хоть смеялся беззвучно. А ещё, тут же зашипел от боли и поморщился, прижав руку к боку — видимо, ему хорошо досталось в той потасовке, о которой рассказывал полковник. Через тонкую ткань его тюремной робы я заметил темное пятно — рана, скорее всего, открылась от резкого движения. Но он, как настоящий солдат, лишь стиснул зубы и выпрямился, не показывая, насколько ему больно.

— Повеселил уже ты меня, Пылаев, — произнес он, пытаясь восстановить дыхание. — Вот только как я тебе служить-то пойду? Я ж в тюрьме, да и недолго служить тебе придётся — всего-то три дня. Я ведь знаю, когда у меня расстрел назначен.

В его словах не было ни страха, ни отчаяния — лишь констатация факта, словно речь шла о назначенном визите к врачу, а не о собственной казни. Этот человек уже принял свою судьбу, и это заставило меня проникнуться к нему еще большим уважением.

— С этим я и пришёл, — произнёс я, подаваясь вперед. — Я готов приложить все усилия, чтобы вытащить вас, но сами понимаете… нужно понять, готовы ли вы с нами вообще работать?

Медведев нахмурился, его взгляд стал жестким, испытующим — взгляд человека, привыкшего командовать людьми и принимать мгновенные решения в критических ситуациях.

— То есть, если я с вами работать не захочу, спасать не станете? — сощурился он, и в его глазах промелькнуло что-то, похожее на разочарование.

Это был правильный вопрос, бьющий прямо в цель. Он проверял меня — каковы мои настоящие мотивы, что за человек стоит перед ним. И я понял: солгать сейчас — значит потерять его доверие навсегда.

— Всё равно стану, — твёрдо произнёс я, прямо глядя ему прямо в глаза. — Нравишься ты мне, Медведев. Ты доблестный боец, и то, что о тебе говорят… — я запнулся, подыскивая правильные слова, — для меня будет честь, если ты согласишься работать со мной, но я готов в любом случае потратить силы, чтобы спасти тебя от смертной казни. Просто, потому что такие, как ты, должны и дальше жить, служить своему отечеству и приносить пользу.

Где-то за стенами камеры раздались шаги — караульные совершали обход. Медведев мгновенно напрягся, как хищник, готовый к прыжку, но тут же расслабился, поняв, что шаги удаляются. Эта реакция выдавала в нем человека действия, привыкшего жить в постоянной готовности.

Медведев покивал, словно соглашаясь с какими-то своими мыслями.

— Это все, конечно, очень хорошо, и я вижу, что ты юноша славный, — произнёс он с ноткой отеческой теплоты, которая странно контрастировала с его суровым обликом. — Но если помилования не будет, я не вижу других вариантов, чем тебе помочь. Единственное, что могу тебе предложить — договориться с местным руководством, чтобы дали тебе прийти на мой расстрел.

В его словах звучало притворное смирение.

Я положил на стол ключи от камеры. Металл тускло блеснул в неверном свете, словно подмигивая нам — вот он, путь к свободе, стоит лишь протянуть руку.

— А что, если просто уйти? — произнёс я, внимательно наблюдая за его реакцией. — Ты ведь сильный воин, я знаю, ты сможешь отсюда уйти… самостоятельно, я в этом не сомневаюсь.

Медведев даже не взглянул на ключи. Он тяжело вздохнул, и в этом вздохе была усталость человека, который слишком много видел и слишком много пережил. Он медленно поднялся с койки и подошел к маленькому окну, за которым виднелся кусочек хмурого неба — единственная связь с внешним миром.

— Во-первых, эта камера изнутри не открывается, — хмыкнул он, не оборачиваясь. — Во-вторых, я и без ключей могу взломать эту дверь. Мой дар мне позволяет. И выйти отсюда тоже могу. — Он обернулся, и в его глазах читалась несгибаемая решимость. — Но делать так не стану.

— Почему же? — спросил я с искренним недоумением. — Неужто твоя жизнь тебе так не дорога?

Он усмехнулся, но это была грустная усмешка.

— Жизнь дорога, — произнёс он, и голос его звучал твёрдо, как металл, — но честь ещё дороже. Не стану я идти против воли императора и армии. Пускай со мной так обошлись, но честь мундира для меня все ещё кое-что значит. Пускай и называют теперь преступником. — он немного помолчал, придавая вес словам. — И в бегах я жить не собираюсь, боясь каждого шороха — не для меня такое. Я привык грудью идти на врага, а не прятаться и трястись от каждого шороха. — Он подошел ближе, и его глаза сверкнули решимостью. — Я свою честь побегом от смерти марать не стану, — твёрдо произнёс он, и каждое слово звучало как клятва.

— Так, есть же помилование! — чуть было не выкрикнул я, чувствуя, как во мне растет раздражение. — Нужно всего лишь три дня выждать, дождаться, когда помилование вступит в силу, и потом можешь вернуться в камеру, и тогда уже будем разбираться.

— Вижу, Пылаев, что ты ещё молод, — произнёс он без упрека, просто констатируя факт.

Я хмыкнул, но ничего говорить на этот счёт не стал. Хоть я и не помнил прошлого, но я вполне могу быть постарше этого вояки.

— Так тебе скажу — если судьба распорядилась таким образом, значит, зачем-то это нужно. — Он сел обратно на койку, и пружины тихо скрипнули под его весом. — Если судьбе угодно, чтобы я выжил, я обязательно выживу. И тогда в благодарность за то, что ты сам ко мне пришёл, я послужу твоему роду. Во всяком случае… — он потер подбородок, задумавшись, — о Пылаевых ничего плохого не слышал, только хорошее. В армию же я точно больше не вернусь.

Я слушал внимательно и не перебивал.

— Послужить же. Благородному роду. Я в этом не вижу ничего предосудительного, — в его голосе звучала странная отрешенность человека, который уже смирился со своей участью. — К тому же, несмотря на все мои заслуги, от чего-то так вышло, что только ты ко мне явился за все то время, что я здесь провёл.

Я смотрел на него и видел, как десять дней ожидания расстрела изменили некогда бравого офицера. Он осунулся, под глазами залегли тени, которых скорее всего не было раньше. Он наверное и не спал эти дни. Но в его взгляде не было и капли отчаяния, а скорее философское принятие неизбежного.

— Я много о чем думал здесь, — продолжил он, потирая запястья, стёртые кандалами. — О том, как повернулась ко мне жизнь. Как несправедливо обошёлся со мной генерал, и о тех словах, которые он говорил. Даже удивительно, что он столь… нелестно отозвался о тех подвигах, что и ему принесли императорские награды. Обесценил он их, втоптал в грязь. Выходит, что не на том месте я был.

Он замолчал, глядя куда-то мимо меня, в одну точку на стене, словно всматриваясь в свою прошлую жизнь — блестящую карьеру, уважение товарищей, награды от самого императора. Всё это осталось по ту сторону тюремной решетки. Теперь же оставались лишь считанные дни перед расстрелом.

— И это такая ирония судьбы, — горько усмехнулся он. — Ещё недавно у меня была батарея под командованием, солдаты смотрели мне в рот, ловили каждое слово. А сейчас даже тюремщики не удостаивают взглядом, просовывая похлебку под дверь. Я в последнее время, часто задаю сам себе вопросы — что же не так-то было? Просил знака от судьбы, чтобы указала, какой же путь тогда верный, если моя честность и доблесть привели меня к такому вот исходу.

Я молчал, ошеломленный этой исповедью.

— Знака никакого не последовало, но явился ты со своим странным предложением. Видимо, это и есть ответ от судьбы, — пожал он плечами. — Во всяком случае, на пороге смерти, особенно такой, многое видится совсем иначе. Там, в Иркутске, когда мы не раз были на пороге смерти, но знали, что делать, бились за свою жизнь, бились и побеждали, все было куда как проще. Здесь же, где за чужие глупые слова тебя готовы расстрелять вне зависимости от того, кто ты есть и чего добился, и что преодолел…

Он поднял на меня взгляд, в котором читалось недоумение человека, столкнувшегося с абсурдностью и беспощадностью бытия.

— Знаешь, после недели в этих стенах смерть показалась мне очень уж глупой, старой и вздорной тёткой. Абсолютно несправедливой. Умереть как герой я не смог, зато вот готовлюсь умереть как преступник, — он тихонько рассмеялся. — Значит, так, Пылаев, иди-ка ты подобру-поздорову, не береди душу. — он осторожно подвинул ко мне ключи. Ещё раз скажу — я благодарен тебе и твоей зверушке, что перед смертью скрасили моё одиночество.

Его слова звучали так буднично, словно речь шла не о расстреле, а о какой-то формальности, которую нужно пережить. Я поймал себя на мысли, что, наверное, за эти десять дней ожидания он успел тысячу раз умереть и воскреснуть в своих мыслях, и теперь физическая смерть казалась ему лишь логическим завершением этого пути.

— Если судьба повернётся так, что я каким-то образом выживу, я буду тебе служить, тебе и твоему роду. Если же нет… это значит судьбе так было угодно. А я своё предназначение на этом свете исполнил.

В этот момент, будто чувствуя, что мы поговорили, появилась Белочка. Она тут же запрыгнула мне на плечо, ткнулась мокрым носом в щеку. Она выглядела немного уставшей. Я тут же залез рукой в карман и достал энергоядро.

Белка тут же выхватила у меня из пальцев угощение и проглотила его. Затем вдруг резко извернулась, когда я попытался её погладить, и скакнула прямо на колени Медведеву. И подставила мордочку под его руку, позволяя погладить себя.

После того, как Медведев погладил её шёрстку на голове и спине, она ткнулась маленьким лбом в живот заключённого и поудобнее устроилась у него на коленях. Медведев вдруг совсем по-доброму рассмеялся — вся горечь и боль ушли из его глаз. Ведь до его слов я как-то и упустил из виду тот факт, что он здесь уже сидит черт знает сколько и готовится к смерти. Пришёл торговаться. От чего-то стало гадко внутри. Я даже представить себе не могу, что он испытывает, что он ощущает в эти последние моменты.

В его глазах сейчас, когда он гладит маленькое пушистое животное, столько радости и счастья, будто он ребёнок, а не офицер, способный со связанными руками избить тридцать человек.

— В общем, рад, что ты зашёл. Был рад познакомиться. И спасибо, что послал ко мне свою зверюшку, она меня порадовала. Здесь, знаешь ли, скучновато, — он окинул взглядом камеру, которая представляла собой четыре обшарпанные стены и больше ничего; лишь дыра в полу да койка и были всей мебелью. — А сейчас тебе пора уходить, — произнёс он. — Скоро будет обед. Как ты понимаешь, вряд ли охрана оценит то, что ты зашёл в гости.

Глава 23

Побег из Колодцево

— Что ж, я тоже был рад познакомиться, — кивнул я. — Восхищён вашей выдержкой и доблестью, — произнёс я, глядя прямо в глаза человеку, который, несмотря на своё положение, не потерял ни достоинства, ни силы духа.

Мне было неловко от того, что сейчас просто развернусь и уйду, оставив его в этой мрачной камере наедине с мыслями о неизбежном конце. Но что я мог сделать? Моё пребывание здесь и так нарушало все мыслимые правила. Если нас застанут — ситуация станет хуже для нас обоих.

— Берегите себя, — добавил я, не зная, что ещё можно сказать человеку, стоящему на пороге расстрела. Слова казались пустыми и бессмысленными в такой ситуации.

Медведев кивнул, и мне показалось, что в его глазах мелькнуло понимание — он видел мои сомнения и внутреннюю борьбу. Я напоследок уважительно кивнул ему, а затем, чтобы не ударить в грязь лицом, собрал все свои силы, выпустив перед собой струю энергии, пытаясь имитировать способность ласки.

Мир завибрировал передо мной, воздух будто сгустился и начал дрожать мелкой рябью, словно поверхность пруда под порывами ветра. И в самом центре вибрирующего сгустка я увидел небольшую червоточинку — тонкую линию разрыва между нашим миром и изнанкой. Она пульсировала, то расширяясь, то сжимаясь, словно дышала в такт с моим сердцебиением.

Я сразу же потянулся к ней, направляя поток энергии прямо в центр этого разрыва. Чувство было такое, будто погружаешься в вязкую жидкость — сначала сопротивление, а затем внезапный нырок, как если бы нечто резко втянуло меня внутрь.

Вот я снова в изнанке. Ласка, которая почти тут же появилась рядом белым пятном, принялась описывать вокруг меня круги, словно патрулируя территорию. Её движения были резкими и быстрыми, тело светилось в темноте изнанки, как маленький фонарик. Однако почти сразу же она успокоилась и устремилась куда-то в сторону. Видимо, сразу же повела меня к выходу из изнанки.

На периферии зрения то и дело мелькали тёмные тени — местные обитатели, которые, казалось, стали настороженнее после нашего прошлого визита. Одна даже сунулась было в нашу сторону, проявив либо любопытство, либо безрассудство. Но белой чертовке только этого и надо было — она тут же накинулась на незадачливую тень и поглотила её, на мгновение вспыхнув ярче.

Кажется, в этом мире появилась новая вершина пищевой цепочки. И я к этому приложил свою руку. По крайней мере, как мне кажется, с каждым появлением здесь Белочка всё ярче светится, хоть чуть-чуть, но ярче. И явно стала гораздо опаснее для местных тварей. Ну, то ли ещё будет.

В изнанке времени течет иначе — кажется, что ты проводишь здесь часы, а на самом деле — лишь секунды. Или наоборот. Невозможно точно сказать. Эта неопределенность пугала меня поначалу, но сейчас я уже привык к ней.

Тем временем я понял, куда вела меня белка. Я увидел небольшое искажение в пространстве — словно воздух в том месте стал мутным стеклом, сквозь которое проглядывали смазанные очертания реального мира. Самостоятельно я бы никогда не различил среди колышущегося марева изнанки это искажение, но сейчас, оказавшись вплотную к разрыву, увидел и сразу понял, что это то самое место, через которое я сюда попал. Именно здесь я прошёл двадцать минут назад — следы моего присутствия всё ещё виднелись, будто рябь на воде.

Я сразу же выпустил небольшой пучок энергии, направив его в это искажение, заставив пространство сильнее забурлить. Точка перехода отозвалась, разрастаясь и пульсируя интенсивнее. Я потянулся к ней всем своим существом и в следующий миг оказался в той самой туалетной кабинке, из которой ранее нырнул в изнанку.

Сразу же услышал настойчивый стук в дверь.

— Сударь, сударь, ответьте же вы! Вы что там, душ принимаете? — раздался раздраженный голос из-за двери.

Я аж брови вздёрнул от удивления. Оглядел себя — вроде всё в порядке, никаких следов путешествия по изнанке не осталось, костюм чист, только слегка помят. Затем резко рванул дверь.

За дверью кабинки столпилось уже четверо человек, и всем, видимо, именно сейчас потребовалась уборная. Лица у них были недовольные и нетерпеливые, как у людей, которым срочно нужно по делам. Увидев мой недовольный взгляд, большинство тут же осеклось. Однако недовольство моей задержкой было очевидно.

— У вас какие-то проблемы? — спросил я, приподняв бровь. Всё-таки раздражение на ситуацию и тяжёлая дорога сказывались на моём настроении. Тем не менее, я сдержал себя в руках. Если мне нужно было находиться здесь — это моё дело, и никто не имеет права торопить меня или выражать недовольство. — Джентльмены, — произнес я более спокойным тоном, — если человеку нужно время для уединения, то это его личное дело. Разве не так?

Под смущёнными взглядами я прошёл к месту, где меня дождался Дима. Я обнаружил, что он, сидя за столом и подпирая подбородок рукой, мирно посапывает. Ведь говорил, что три дня может бодрячком ходить, но от его бодрости не осталось и следа — усталость взяла своё.

— Просыпайся, — произнёс я, похлопывая брата по плечу.

Тот тут же вздрогнул, раскрыл глаза и принялся моргать, прогоняя остатки сна.

— О, ты так быстро! — произнёс он. — Десяти секунд даже не прошло, — удивился он, глядя на часы.

— Ага. Мне больше не надо было, — хмыкнул я. — Пойдём, тебя отвезём в гостевой дом. Тебе поспать бы не мешало.

— Да не надо мне спать, — отмахнулся он. — Я же говорю, у меня выносливость так прокачана, что я могу неделю не спать и чувствовать себя прекрасно.

— Я даже не сомневаюсь, — вполне серьёзно ответил я. — Но сейчас лучше поднакопить сил. Поехали.

* * *

Учение паладинов призывало отринуть свою старую жизнь, забыть старые связи, свою фамилию, род, детей, если они есть, свой прежний опыт, и положить всю свою новую жизнь одарённого на борьбу с тварями. Зиновий был хорошим паладином, но в орден он вступил уже будучи в сознательном возрасте. Он обнаружил у себя дар в тридцать лет и, не зная, что с ним делать, отправился в Храм Паладинов. И, видимо, в связи с этим, а может, и по другим причинам, откинуть прежний опыт так просто не мог.

А ещё он понимал разницу между хорошими людьми и плохими. До того, как поступить на службу к Пылаевым, он состоял при нескольких семьях аристократов и с этим была связана масса курьёзных случаев. То к нему обращались как к лакею, то как к прислуге, то и вовсе как к палачу. Его не воспринимали всерьёз, к нему относились как к вещи, и лишь Пылаевы, со всеми их недостатками, отнеслись к Зиновию как к человеку.

Дмитрий Пылаев и вовсе обращался с ним по-дружески. Зиновий служил роду Пылаевых порядка десяти лет и видел, как Дмитрий рос. Даже научил его нескольким приёмам. Дмитрий и Алиса выросли, а Зиновий, проведя с ними столько времени, уже не мог к ним относиться как к чужим людям, а за их добро был очень им благодарен.

Александр Филиппович, пускай и был человеком азартным, быть может, не совсем разумным и нерациональным, но он был хорошим человеком и в высшей степени благородным — не столько по праву рождения, сколько по своему духу. А Зиновий был благодарным.

Да, кодекс паладинов твердит, что не следует вступать в дрязги аристократов и любые другие распри между людьми, а убивать лишь только тварей. Но каким бы человеком был Зиновий, если бы давал в обиду людей, которые ему симпатичны? Правила есть правила, но и про своих нельзя забывать, а Пылаевы со временем стали для него своими.

Он как раз подъезжал к деревне Колодцево, откуда ему было поручено забрать людей. Казалось бы, такая простая задача — всего лишь перевезти людей, но и здесь аристократы усложняли всё донельзя.

Неладное Зиновий заподозрил, когда стал подъезжать к деревне — слишком уж много стояло машин личной гвардии Лисиных. Он проезжал по улочкам мимо заброшенных домов и ловил на себе взгляды лисинских гвардейцев, что провожали его недобрыми взглядами, держа в руках автоматы.

Стоило ему приблизиться к воротам, как оттуда вышел молодой парень, одетый как аристократ — на пальце поблёскивало графское родовое кольцо, а ладонь, как бы невзначай, лежала на рукояти сабли. Это был Аким Гордеевич Лисин.

— Кто таков? — спросил аристократ Зиновия, стоило тому выбраться из автобуса.

— Зиновий, командир паладинского корпуса рода Пылаевых, ваше сиятельство, — произнёс он, учтиво поклонившись. Внутри у него скребли кошки — он чувствовал, что всё здесь будет не так просто.

— По какому праву приехал сюда? — спросил Лисин, даже не представившись и не поздоровавшись. — Эти земли, вообще-то, под нашим контролем, — произнёс он высокомерно, задрав подбородок и прищурив глаза.

— Под вашим? — удивился Зиновий. — Это ведь деревня Колодцево, принадлежит семье Пылаевых? — удивлённо спросил он. — Или я ошибся и не туда приехал?

Парень нахмурился.

— Ну да, ну да, так-то земли Пылаевых, но деревня под контролем семейства Лисиных. И вообще, — он выпятил грудь, радонь его сжалась на рукояти оружия, — мне нечего перед тобой оправдываться. Валил бы ты отсюда по-добру, по-здорову.

Зиновий скрипнул зубами.

У паладинов был особый статус, если бы аристократ попытался напасть на него, он мог бы защищаться и вполне мог бы даже убить аристократа — ему ничего бы даже не было.

На самом деле, луч света, который он мог бы пропустить сквозь этого заносчивого юнца, не оставил бы от него даже мокрого места. Но паладин лишь сдержанно кивал, стискивая зубы — не ему учить аристократов вежливости. Ввязываться же в распри между родами ему точно было не с руки.

Но он ведь приехал, чтобы помочь Пылаевым, и уезжать просто так было бы неверным решением. К тому же, он на это потратил столько времени.

— Прошу простить меня, ваше сиятельство, — произнёс он. — Но глава рода Пылаевых послал меня сегодня сюда, чтобы отвести в поместье людей. Видите ли, деревня принадлежит роду Пылаевых, и люди, живущие на этой территории, когда-то присягали на верность, потому тоже подпадают под юрисдикцию Пылаевых. Господин Пылаев попросил меня привести ряд земледельцев к ним в поместье, так как им потребовались работники на их землях. Вот за этими людьми я приехал.

— Работники, значит, — произнёс Лисин, потирая подбородок и рассматривая Зиновия с такой презрительной усмешкой, будто тот был букашкой. — Почему-то я не в курсе этого. Мне никто не докладывал, — он надменно вскинул подбородок. — Я не намерен отпускать людей, которые должны работать на моей территории. Так и передай Пылаеву.

Зиновий едва сдержался, чтобы не скрипнуть зубами. «Вот же напасть, — подумал он, — как же мне теперь доложить Дмитрию Александровичу, что я задание не выполнил?»

— Однако же, как мне известно, староста в курсе распоряжение Пылаева. — сказал Зиновий.

— Это дела аристократов. Работоспособных людей я не собираюсь отдавать. Если у Пылаева другое мнение, пускай он сам приезжает и решает этот вопрос с вами и с вашим отцом.

Зиновий помолчал.

Лисин, хмыкнув, оценил озадаченное лицо паладина:

— Не переживай, не придётся перед господином краснеть, — снисходительно произнёс он. — Чтобы ты порожняком не катался туда-сюда, забери вот этих бездельников, — парень пнул пяткой ворота, и оттуда показался стражник. — Э, приведи тех бедолаг, о которых я тебе говорил, — произнёс Лисин и, смерив взглядом Зиновия, скрылся за воротами.

Ждать пришлось недолго. Спустя десять минут из-за ворот, в сопровождении гвардейца показались трое — совсем молодой парень лет пятнадцати, женщина лет тридцати и маленькая девочка, сжимавшая в руках куклу. Вещей у них с собой было совсем немного. На лице парня имелся кровоподтёк, а женщина и вовсе дрожала, будто осиновый лист. Зиновий стиснул зубы от злости, но сделать он ничего не мог.

— Здравствуйте, ваше благородие, — произнесла женщина, поклонившись. Её примеру последовали и остальные.

— Здрасьте, благородие, — произнесла девочка и смешно склонила головку.

— Ваше благородие, доброго дня, — произнёс парень, поморщившись и потерев поясницу. Было видно, что ему больно — видимо, его избили.

Из всей троицы только девочка была невозмутима и весела — видимо, не понимала, что происходит. Хотя, признаться, Зиновий тоже не понимал, что там у них стряслось.

— Вы отведёте нас к господам Пылаевым? — спросила женщина, поглядев искоса на Зиновия.

Паладин кивнул.

— Да, хозяйка, — произнёс он. — Забирайтесь в автобус.

Парень испуганно поглядел на Зиновия.

— Вы нас в рабство увезёте к культистам? — спросил он с таким искренним ужасом, что паладин опешил.

— Что ты несёшь, парень? Ты не видишь, кто перед тобой стоит, что ли? — хмуро произнёс Зиновий. — Я паладин и призван защищать людей, а не травить их ядом поклонников изнанки. Ты такие слова при себе держи.

— Ну, господин Лисин сказал, что… — начал было парень, но тут же махнул рукой. — Извините.

— Помолчи, — произнесла вдруг женщина. — Не здесь же. Давай, пошли скорее в автобус.

Стоило им погрузиться, как Зиновий принялся разворачиваться, чтобы поскорее уехать подальше от этого места.

— Как вас зовут? — Спрсоил Зиновий.

— Меня Елена, — представилась женщина — А это Анечка, моя дочь.

— Я Стёпа, — отозвался парень, охнув, когда автобус наехал на кочку.

— Что у вас произошло? — спросил Зиновий, выруливая на дорогу.

— Это всё гвардейцы Лисиных, — начала рассказывать женщина. — Вызвали наших мужиков, и меня в том числе, стали говорить, что у Пылаевых совсем дела плохи и они стали людей культистам продавать. Я сказала, что это вздор, и Александр Филиппович никогда бы такого не сделал, так меня чуть не избили, сказали, что выгонят за пределы деревни, чтобы меня твари порвали.

— Да что за бред вы несёте? — произнёс Зиновий, даже повысив голос от негодования. — Вы же сами видите, — он показал на виднеющийся пейзаж за окном, — нет никаких здесь тварей.

— Я это знаю, я с мужиками общаюсь, да и сама часто хожу в лес. Но остальные наши боятся выходить наружу, считают, что здесь совсем настал конец света, и твари ходят, как у себя дома. А гвардейцы эти слухи только раздувают.

— Да уж, ну и произвол у вас там творится… — протянул Зиновий, крепче сжав руль.

Стоило проехать сто метров, как женщина подошла к Зиновию:

— Ваше благородие, — попросила Елена, — а можете вот у той берёзки остановиться и постоять немного, — произнесла женщина.

— Это ещё зачем? — спросил он, оглядываясь по сторонам с некоторым подозрением.

— Там наши ребята, которых не отпустили. Сказали, что лучше сдохнут, чем останутся в Колодцах с такими-то хозяевами. Какой бы Пылаев плохой не был, он себе такого не позволял, людей не обманывал, вот они решили уйти, — прошептала она.

Зиновий прижался к обочине, и приостановился у берёзы. Идея плохая, и так понятно что за автобусом следят, но и людей оставлять нельзя.

Зиновий даже вышел из автобуса и попинал колёса будто проверяя.

Ждать пришлось недолго. Из-за небольшого холмика появились две головы. Явно мужчины.

Они были настороженны, как дикие звери, готовые в любой момент скрыться обратно в свое убежище. В этот момент женщина махнула им рукой:

— Скорей сюда, парни! Это человек от господина Пылаева, это паладин! Бегите сюда!

Мужчины переглянулись, затем выскочили и вполуприседе побежали к автобусу, пригибаясь к самой земле, чтобы их не было видно издалека. Их фигуры мелькали среди высокой травы, словно тени, боящиеся света. При приближении стало ясно, что люди сильно избиты. У одного глаз совсем заплыл и покрылся сине-багровым отёком, а лицо было покрыто засохшей кровью. У второго были разбиты губы, а на шее виднелись кровоподтёки.

— Вырвались, — произнёс первый, выдохнув,

— А теперь ходу отсюда. — Прохрипел второй и тут же опомнился:

— То есть, поедемте уже, ваше благородие, а то гвардейцы господ за нами прибегут. Они уже наверняка заметили пропажу и подняли тревогу. Времени совсем нет.

Глава 24

Ультиматумы и предложения

По дороге в отель я оглядел себя, и весьма удивился тому, что моя энергия изрядно потратилась. Энергетический резерв был практически пуст. Даже руки немного подрагивали от усталости, а в висках слегка пульсировало. Энергия восстанавливалась тонким ручейком, но этого было недостаточно. Даже воспользовался энергоядром.

Вывод такой — изнанка изрядно жрёт энергию. По крайней мере, вход в изнанку, как и выход, требуют больших затрат. Так недолго и там остаться. Хотя, именно в самой изнанке резерв можно пополнить за счет убийства серых теней.

Мы направились в арендованный номер. Мне, признаться, и самому не мешало бы отдохнуть. Ноги гудели, а мышцы ныли, будто я несколько часов без остановки куда-то бежал.

Пока ехали, я размышлял о том, что из-за последней суеты кое-что ушло из поля моего внимания. Я ведь открыл новую грань своей способности. Выходит, я могу не только находиться в изнанке без угрозы для своей жизни, но и входить туда по своей воле. Надо только потратить изрядное количество энергии. К слову, там, в поместье Пылаевых, все произошло как-то само собой, я даже и не успел осознать происходящего. К тому же были и другие проблемы, одна только Луиза чего стоила.

Сейчас же, второй раз оказавшись в изнанке без всяких там червоточин, осознал всю свалившуюся на меня удачу. Это ж какие возможности открываются! Я могу оказаться где угодно, когда захочу, оказаться в недоступных местах, избежать погонь или засад. Вот только один вопрос — как этим управлять? Ласка каким-то образом определяет, где нужно выходить? Ну, раз она так может, значит, и я научусь. Правда, пока даже ума не приложу, в какую сторону нужно смотреть. Для меня изнанка, как непроглядная пелена. Видимо, ласка видит её иначе.

Будто слыша мысли, у меня на плече появилась Белочка и принялась умываться. Будто хвастаясь, мол, да, я и правда так могу, а ты не можешь, и для того, чтобы путешествовать по изнанке, тебе нужна я. И ты меня еще дрессировать хотел? Она так смешно тёрла мордочку лапками, что невольно заставила меня улыбнуться. Порой мне всё больше кажется, что она действительно читает мои мысли. Слишком уж вовремя появляется каждый раз.

Я достал из кармана металлические ключи и протянул Ласке:

— Ты верни их на место, не будем подводить ни в чём не повинного человека, — произнёс я.

Хотя, учитывая тот факт, что Медведева по ошибке подсадили к уголовникам, ещё и со связанными руками — возможно охрана и заслуживала хорошей порки.

Ласка, понюхав кольцо с ключами, посмотрела на меня, будто не понимая, о чём я её прошу. Видимо, была того же мнения, что и я. Но уже через секунду схватила ключи зубами и исчезла. Словно растворилась в воздухе, оставив после себя лишь лёгкое мерцание, которое тут же погасло.

Я потянулся к магофону.

— Удивительная у тебя зверюшка, — произнёс Дмитрий, искоса взглянув на меня. Он сидел за рулём, и мы как раз подъезжали к гостевому дому. — Научи в банковские сейфы проникать! Озолотишься ведь!

— Эх, Дима, Дима, — протянул я, — вот из-за подобных идей у твоего батюшки проблемы всю жизнь и были. Лучше честным трудом деньги зарабатывать.

— Тогда зачем тебе такая зверушка? — хмыкнул Дима.

— На чёрный день, — улыбнулся я.

* * *

Злобин сидел в своём кабинете и разговаривал по телефону. Его собеседник был до крайности недоволен тем куда зашёл разговор, хоть и старался придерживаться приличий и быть сдержанным.

В голосе Лисина слышалось плохо скрываемое раздражение, которое проскальзывало даже через телефонную линию.

— Гордей Степанович, друг мой, ну что я могу сказать? — Злобин неспешно отставил чашку на блюдце и выпрямился в кресле, словно собираясь для важного разговора. — Если бы я знал, что у вас столь большие планы на землю Пылаевых, и вы не просто так пытаетесь пустить их по миру и предать забвению их род, я бы, конечно же, не стал вмешиваться. Но ведь вы мне не докладывались о ваших планах.

Он сделал паузу, наслаждаясь эффектом своих слов. Сквозь трубку доносилось тяжелое дыхание собеседника. Злобин продолжил, с удовольствием растягивая слова:

— А вот увидел, что у соседа проблемы, и по-добрососедски помог. Тем более что для меня-то это сущие пустяки. А так, ну сами поймите, Пылаевы ведь живут рядом со мной, очень не хочется видеть их кислые лица рядом. Я привык, что вокруг меня людям хорошо, все живут в благоденствии, а если какой-то сосед и захворал, или создал себе проблем, так проще ему помочь.

— Дались вам эти Пылаевы, — бросил Лисин сквозь стиснутые зубы, предпринимая сверх усилия, чтобы не выдать своих истинных чувств. спокойный тон голоса дался ему очень тяжело. Злобин почти физически ощущал, как собеседник побелел от сдерживаемой ярости и от того улыбнулся.

— А вам-то они на что? — спросил Злобин, не скрывая улыбки. Он откинулся на спинку кресла и закинул ногу на ногу, словно наблюдая за забавной комедией.

— Земли у них хорошие, — протянул Лисин после небольшой паузы. Было слышно, как он перебирает какие-то бумаги.

— Правда? Хорошие земли? Что-то не припомню такого, — Злобин изобразил крайнее удивление, хотя прекрасно знал истинную ценность владений Пылаевых. — Я ведь с Пылаевыми давно знаком и ничего интересного на их землях не видел, разве что завод железобетонных изделий, да ряд предприятий, которые они по своей дурости загубили. Кстати, не желаете переуступить мне права на завод железобетонных изделий в Колодцах? — невозмутимо спросил Злобин, внимательно прислушиваясь к каждому звуку на том конце провода.

Пауза, которая последовала за этим вопросом, была красноречивее любых слов. Лисин явно не ожидал такого поворота и теперь лихорадочно соображал, как выкрутиться из положения. Злобин почти видел, как тот сжимает трубку и пытается подобрать слова.

— Не желаю, — отрезал наконец Лисин. Его голос стал совсем сух. — И вообще, очень прошу вас впредь не вмешиваться в наши с Пылаевыми дела. А если уж так невтерпёж, могу предоставить вам векселя по всем их долгам. С процентами. Может, и их ещё оплатите?

— Думаю, они и сами справятся. Однако, попрошу вас об одолжении: помогать кому-то или нет — уж предоставьте решать мне, мой дорогой друг, — мягко произнёс Роман Михайлович. Хотя за этой мягкостью явно прослеживались стальные нотки. — Не следует звонить мне с такими требованиями. Я ведь могу это и запомнить, а когда у вас появятся трудности и потребуется помощь, припомню вам эти слова и не помогу. Со мной все-таки не стоит ссориться и ставить мне ультиматумы. Надеюсь, вы услышите моё напутствие и отнесётесь к нему серьёзно.

Лисин тяжело вздохнул.

— Также, после нашего разговор, я уверился в том, что мне необходимо выкупить все долги Пылаевых, и у вас в том числе, — продолжал Злобин, постукивая пальцами по подлокотнику кресла. — Надеюсь, мы с вами договоримся? И вы не будете создавать мне лишних проблем?

Он сделал паузу, словно давая собеседнику возможность оценить его заявление.

— И на всякий случай. Я вижу, что вы, как настоящий аристократ, не преминули упустить возможность нажиться на беде Пылаевых, — в его голосе появились ледяные нотки. — Однако, я вам благодарен, что вы не примкнули к тем глупцам, что пляшут под дудку Диброва. И рекомендую и впредь не работать с ним. Думаю, вы и сами не раз слышали, о незавидной судьбе его сторонников.

Злобин подался вперёд, и его голос стал тише, но от этого лишь опаснее:

— Надеюсь, мы друг друга услышали. Я был достаточно прям, чтобы мои слова можно было воспринять однозначно. Как вы знаете, я не очень люблю намёки, мне больше присуща прямота.

Лисин ничего не ответил. Напряжённая тишина висела, как грозовая туча, готовая в любой момент разразиться молнией.

— Доброго вам здоровья, Роман Михайлович, — произнёс наконец Лисин, и сквозь его вежливость явственно проступала холодная ярость, — рад, что удалось поговорить.

— А уж я-то как рад. И, к слову, вам тоже не хворать, уважаемый.

Злобин разорвал диалог. Он отложил телефон, сделал крупный глоток кофе, затем откинулся на кресло и тихонько рассмеялся.

— Да… Не просто, всё очень непросто, — пронёсся его шёпот по пустой комнате.

Лишь сторонний наблюдатель бы понял, что смех у Злобина был очень уж горестный. Нелегко смотреть на несколько шагов вперёд, когда остальные даже не смотрят под ноги. Ответственность давила на плечи графа тяжёлым грузом, но вида он никогда не подавал. Чего стоило одно только противостояние с Дибровым, под которым ходила половина местной знати? Злобин прекрасно понимал, что каждый его шаг отслеживается, каждое слово взвешивается на весах чужой выгоды.

Телефон снова зазвонил.

— О, стоило вспомнить Пылаевых, а они тут как тут, — Злобин снова потянулся к телефону, увидев, что ему звонит Константин, его недавний протеже.

Вся ситуация касаемо этого, если правильно так выразиться, парня была очень сомнительна для Злобина — тот ведь давно перестал рисковать и подвергать себя опасности. Костю следовало бы уничтожить и просто переработать, но, видимо, судьба ему благоволила. Ведь дни Пылаевых были практически сочтены и обстоятельства сложились так, чтобы этот парень выжил.

Ведь его способность видящего, да недюжинные способности к фехтованию и манеры пришлись очень кстати. У Злобина не было готовых гомункулов, а этот же показал себя наиболее неплохим кандидатом. Многие из его подопечных, которых он создавал собственными руками, требовали месяцев подготовки, а то и лет, прежде чем их можно было бы внедрять в тот или иной род. А здесь же получили готового аристократа, да ещё какого! Он ведь, считай, самолично спас целую семью, пускай и попал туда совсем недавно.

Видимо, это был тоже какой-то урок для Злобина, что следует доверять судьбе хотя бы иногда. И ведь какой шельмец, прямо при нём, демонстративно снял с себя печати. Ишь… Правда был еще один нюанс. Избавился он не от всех, и пребывает в иллюзии, что сам контролирует ситуацию. Роман Михайлович не был бы столь долго на своём месте, если бы позволял подобным ситуациям происходить. Этот Константин по-прежнему находится под его контролем, и если он пойдёт против него, то граф его просто уничтожит.

— Да, Костя, с чем снова пожаловал? Чем тебе снова можно помочь? — расхохотался Злобин.

* * *

Закончив разговор со своим подопечным, Роман Михайлович отложил трубку и призадумался. Да уж, ведь Константин действительно любопытный парень, ведь только вчера он ему рассказал про этого Медведева. А Костя уже каким-то образом успел добраться до Братска и поговорить с заключённыс, умудрившись пробраться в тюрьму. И это несмотря на то, что буквально вчера на их поместье было совершено нападение. Да, действительно, любопытный парень.

Злобин уже и сам немало сил потратил на то, чтобы вызволить Медведева из тюрьмы, лишь пошутил над своим подопечным, а тот воспринял шутку всерьёз. Более того, не сидит на месте и прикладывает усилия ради того, чтобы спасти потенциального начальника гвардии. Что ж, очень похвально, похвально, быстро он взялся за дела. И это не может не радовать.

Злобин, как и обещал, отправил Косте номер телефона генерала Петрищева. Он и сам хотел попросить того походатайствовать, съездить в тюрьму к Горину. Раз Костя и сам готов это сделать, то почему бы не позволить парню проявить себя?

К тому же его решения порой даже Злобина удивляют, и то, каким способом он решает те или иные задачи. С такими людьми одно удовольствие работать. Главное — не испортить его излишней опекой и давать побольше возможностей для творчества, так скажем, ну или там для полёта фантазии.

Однако Злобин, чтобы подстелить соломки, решил и сам позвонить перед этим Петрищеву, предупредить о том, что Пылаев желает к нему зайти.

— Доброго дня, мой старый друг, — произнёс он, прижимая трубку к уху и невольно поморщившись от нахлынувших воспоминаний. — Ну как там продвигаются дела относительно Медведева?

— Роман Михайлович, да я и сам всё понимаю, прекрасно! Пьян был, ну не должен был я так делать. Что ж вы меня всё терзаете? — в голосе генерала слышались нотки досады и раздражения.

— Увольте, мой друг, я звоню не для того, чтобы вас терзать, а для того, чтобы спасти жизнь невинного, по сути, человека, — Злобин подался вперёд, опираясь локтем о стол и глядя в окно.

Генерал недовольно проворчал:

— Да уж, заварил этот Медведев кашу, не мог ведь промолчать!

Злобин ехидно ухмыльнулся. О том, кому следовало промолчать и не болтать лишний раз языком, он прекрасно знал, но генерал всё-таки был очень горделив. Лишний раз напоминать ему об его ошибках — только нажить себе лишнего врага, а Злобин был слишком умён для подобных промахов.

— Роман Михайлович, я уже подал все бумаги. Но слишком уж долго работает имперская канцелярия, — произнёс генерал с тихой отчаянностью.

— Вы ведь понимаете, что на кону стоит, жизнь непростого человека, настоящего героя. Я бы на вашем месте постарался. Иначе на вашей совести будет непростительная ошибка, которая может вылиться в большую потерю для империи.

Генерал промолчал, только тяжело вздохнул, будто взвалил на плечи невидимый груз.

— Прекрасно всё понимаю, но как только разорваться и решить всё? Я ведь уже третий день в мыле бегаю, пытаясь решить…

— Я вам в помощь отправил одного своего протеже. Он вам позвонит сегодня с поручением. Он тоже заинтересован в спасении Медведева. Присмотритесь к парню, может, сможете с ним какие-то дела совместные делать. Не прогоните, может, он действительно может вам пригодиться и как-то поспособствовать в решении проблемы с Медведевым.

— Непременно, лишние руки мне не помешают, к тому же дело щекотливое и требует особого подхода. Надеюсь, парень толковый? — спросил Петрищев, приободрившись.

— Уверен, он вас удивит, — заявил Злобин, улыбаясь уголками губ.

Глава 25

Дядя Бо́рис, и этим все сказано

Поговорив со Злобиным, я хотел было сразу позвонить генералу Петрищеву, но вдруг осознал, насколько сильно я устал, поэтому решил сходить освежиться в ванной.

Дмитрий уже храпел, даже не дождавшись результата разговора.

Прохладная вода обожгла лицо, заставив меня вздрогнуть. Я плеснул ещё раз, и ещё, чувствуя, как возвращается ясность мысли. События последних дней проносились в голове калейдоскопом — разлом, твари, кристаллы, а теперь ещё и судьба Медведева повисла на волоске. Вытерев лицо полотенцем, я взглянул на своё отражение — глаза покраснели от недосыпа, щетина уже превратилась в лёгкую бородку, а под глазами залегли тёмные круги. Да, выгляжу не лучшим образом.

Немного освежившись, я позвонил генералу.

— Алло, с кем имею честь, — раздалось на том конце.

— Здравствуйте, меня зовут Константин Пылаев… — Я хотел было представиться в полной мере, но генерал меня тут же прервал:

— Оо! А вы быстры. Только что о вас разговаривал с Романом Михайловичем. Рекомендовал вас как очень деятельного и толкового парня.

— Очень интересно, — произнёс я. — Я хотел бы с вами обсудить вопрос относительно Медведева.

— Да знаю я, что вы хотели со мной обсудить, — произнёс генерал, и в его голосе я услышал нотки усталости и досады. — Сам голову ломаю, как его теперь вытаскивать из этой передряги. Дело до канцелярии дошло. А я в силу своей горячности допустил, что дело затянули. Очень уж он меня разозлил. Но я отходчивый, поэтому все силы прилагаю для того, чтобы спасти беднягу от гибели.

— Всеволод Иннокентьевич, — произнёс я, собираясь с мыслями. — Я думаю, что следует поговорить с полковником Гориным, начальником тюрьмы. Может, удастся его как-то убедить отсрочить исполнение наказания. Ведь как я знаю со слов Романа Михайловича, помилование уже есть, но в силу оно вступит лишь через три дня после приведения в исполнение казни. так что, если удастся убедить полковника отсрочить наказание по какой-то причине, дело будет сделано? А там уже и помилование вступит в силу. А то получится ведь огромная трагедия, если Медведев из-за такой, в сущности, ничтожной причины лишится жизни. Я имею ввиду, конечно же, бюрократию.

Петрищев вздохнул в трубку.

— Здесь нужно хорошенько подумать, — хмыкнул он, — хотя, да, это мысль неплохая. Горин мой старый знакомый, глядишь, и получится с ним прийти к общему мнению. Я с ним поговорю, — пообещал он. — А вечером жду вас у себя в гостях, представлю вас сливкам местного общества, заодно и обсудим результаты.

Я взглянул на себя в зеркало. А костюм-то поизносился. Вон подпалины на лацканах да на локте дырка образовалась, ещё и помятый весь. Всё-таки последние дни были очень непростыми. И не только для меня, судя по всему.

Надо бы обновить гардероб, к тому же деньги у меня какие-то имеются. Мартынову, видимо, было всё равно, как я выгляжу, да и утро было раннее, он сам-то сонный был, а вот идти на приём к генералу в таком виде будет не очень прилично.

Однако был один нюанс — у меня ведь все средства в энергоядрах с кристаллами, да в золотых монетах из разлома, а их нужно где-то поменять. Поморщившись, я понял, что придётся искать обменник. А времени до вечера не так уж много.

Я вышел из ванной, Дима тут же вздрогнул, услышав хлопок двери:

— А? — удивился он, сонно моргая и пытаясь сфокусировать взгляд. — Что… кто? Я немного задумался и, кажется, отвлёкся, — сказал Дмитрий, возвращаясь в сознание. — Что ты там говорил? — спросил он.

— Да ничего, ничего, — улыбнулся я. — Ты бы отдохнуть прилёг, а то всё бодришься да бодришься, — пряча улыбку, произнёс я. — Об отдыхе тоже не стоит забывать.

— Да, это да, — произнёс он, — но я так выносливость вкачивал, что спать мне нужно раз в две недели.

— Это сразу видно, — поддержал я брата. — Ты мне вот что скажи — где здесь можно поменять энергоядра на рубли?

— Ой, да здесь, кстати, недалеко. Проехать нужно всего один квартал. На улице Генеральской, 9. Там будет небольшая лавка, — ответил Дима чётко, будто бы в карту смотрел, хотя глаза его сами собой закрывались, а он уже заваливался на кровать.

— Ну хорошо, тогда ты отдыхай. А я схожу, поменяю энергоядра на рубли.

— Да, да, — пролепетал он, поудобнее устраиваясь на подушке.

Прикинув, сколько может стоить новый костюм, взял пригоршню энергоядер, пару кристаллов и золотые монеты — надо бы прицениться, понять ценность моих трофеев. Даже интересно, сколько предложат за золотые монеты. Осторожно прикрыв дверь и закрыв её на ключ, отправился на поиски обменника.

Автомобиль брать не стал, пошёл пешком — обменный пункт действительно оказался недалеко, и, по сути, это был этакий ломбард, который также выполнял функцию обмена популярных валют. Очень удобно. Назывался он «У дяди Бо́риса», причём ударение падало на первый слог.

Внутри меня встретил крепкий мужик с короткой стрижкой и двумя золотыми зубами в улыбке необъятных размеров.

— Доброго дня вам, сударь. С чем пожаловали? Чем дядя Бо́рис может вас порадовать? Хотите прикупить что-то или, наоборот, сдать? У меня для всего найдётся выгодное предложение, — глядя в хитрые глаза мужика, я едва не развернулся, чтобы поскорее покинуть это заведение, но сдержался — дела-то делать придётся, да и время поджимает.

Тем временем, он скользнул глазами по моему кольцу.

— О, вы представитель семейства Пылаевых, как я понимаю, сын уважаемого Александра Филипповича. Очень рад, очень рад, — улыбка его стала ещё шире. — Кстати, ваш батюшка задолжал мне кое-что. Но это, я думаю, оставим на потом.

— Решите это с моим батюшкой, — произнес я, устало выдохнув. Похоже, долги Александра Филипповича, так и будут висеть клеймом на семействе Пылаевых. — Я хотел поменять некоторые ресурсы, — произнёс я и нарочито аккуратно, чтобы нельзя было понять, сколько у меня всего с собой припасено, достал немножечко энергоядер, пару синих кристаллов и золотую монету. — Хотел вот спросить, сколько за это добро сможете мне предложить денег рублями? — поинтересовался я.

— Ну… — протянул он при виде кристаллов и ядер. — Вынужден вас разочаровать. Времена сейчас тяжёлые, такой товар спросом не пользуется, а такое золото — кому оно сейчас вообще нужно? Но я уж, в силу своей душевной простоты и доброты, готов принять у вас за символическую плату.

Не дожидаясь окончания его тирады, я тут же сгрёб всё в ладонь.

— Ну, простите, что побеспокоил вас. Слышал, здесь совсем рядом есть еще обменник. Пойду я, наверное, туда. А ещё господин Мартынов обещал взглянуть на мои товары и дать хорошую цену.

Дядя Боря тут же переменился в лице.

— Одну минутку, молодой человек, я ведь еще не назвал цену, да и, что-то я не сразу разглядел. Я думал, вы мне бусины принесли, а это… А это что же, энергоядра и кристаллы из тварей червоточин? О-о! А я-то думал, вы мне какие-то стекляшки притащили. Вы уж простите старика, я совсем с возрастом плохо видеть стал, — затем он хитро снова посмотрел на меня, скользнув глазами по золотым монетам. — Но вот эти монеты, это что за ювелирные изделия.

— Это монеты из червоточины, — твёрдо произнёс я.

— Прямо из червоточины? — удивился он. — И что же, вы сами их достали?

— Сам. И, предупреждая ваш вопрос, тварей тоже убил сам. В том числе и альфу, — мой голос звучал спокойно, но по лицу дяди Бори я видел, как его отношение меняется. Он явно не ожидал, что безобидный с виду юноша окажется опытным охотником на тварей. Думал, наверное, что мелкий барончик, пришёл тратить заработанное родителями.

— Ну что ж, давайте тогда считать. Сейчас рынок непростой, но я за каждого клиента готов бороться. Так… по энергоядрам. — Цена один рубль шестьдесят копеек за штуку, — начал бормотать купец.

— А по-моему два. Или даже два сорок? — хмыкнул я с нажимом.

— Увольте, где вы такие цены видели? Максимум — один рубль восемьдесят две копейки. А если не верите — сходите к Мартынову. К кому угодно. Больше никто не даст. У меня самые лучшие цены на энергоя…

— Ну что ж, тогда пойду спрошу у Мартынова, — произнёс я, перебивая его и снова потянулся к лежащим на стойке энергоядрам.

— Как же с вами сложно-то! Ладно, рубль восемьдесят пять. Но здесь уж поверьте — вам цены лучше никто не даст.

Я нахмурился. С одной стороны, надо было сразу у Мартынова поинтересоваться. Хотя, тот мне ещё меньше доверия внушал. Но чувствую, что этого я доконал. Видимо, и вправду такие цены. Опять же, Дима говорил, что одно ядро тянет примерно на два рубля. Значит, цены плюс-минус похожие.

С этими мыслями я высыпал все энергоядра, которые взял с собой:

— Разменяйте, пожалуйста.

Купец быстро пересчитал.

— Энергоядра — восемьдесят штук, — пробормотал он под нос, пересчитав их при помощи специальной счётной машинки для энергоядер. Повернул ко мне маленькое табло:

— Вот, видите?

— Ага, значит, деньгами сто пятьдесят семь рублей и двадцать пять копеек, — сказал я, кивая на цифры.

— Что же касаемо кристаллов — он почесал бороду. — Это синие — самые простые энергокристаллы. За них много не выручишь. Но зная вашу тягу торговаться, — он хохотнул, — дам сразу хорошую цену — восемьдесят пять рублей за штуку.

Я задумался. С одной стороны, я не собирался их тратить на себя. С другой — кристаллы добываются не просто. Здесь предлагают не очень высокую цену, может, всё же лучше оставить себе? Но немного подумав, махнул рукой:

— Меняем, — подтвердил я.

— Теперь монеты… — протянул купец, взяв одну из моих. — Золото как золото. Только чеканка у них очень хитрая. Народ такие ценит. Как амулеты используют. Хотя это просто металл.

— Да, знаю, — кивнул я.

— Дам за монету… — он взвесил её на ладони. — четыреста пятьдесят рублей за каждую.

Я склонил голову на бок, демонстрируя сомнение. Он немного задумался и с прищуром посмотрел на меня:

— Да, местные монеты ценят. Давайте так… Я дам вам самую высокую цену, какую только могу предложить — пятьсот рублей. Но при условии, что продавать вы их будете только мне. Иначе они как на рынок попадут, так потом и трёхсот рублей не дадут за штуку. А так я смогу диктовать цены ну и платить вам по-чести. Я ведь понимаю, что, ради этих монет жизнью рисковали. — Он снова с хитрецой посмотрел на меня. — У вас теперь будет немалое состояние, — подмигнул он. — Не хотите заглянуть в мою оружейную лавку? Артефакты есть, всё, что может понадобиться. Для червоточин, для тварей — всё.

Он скользнул взглядом по моему палашу.

— А ещё, защитные или усиливающие амулеты, чтобы никакой монстр когтями до вас не добрался.

— Покажите, — согласился я, немного призадумавшись.

Всегда полезно узнать ценник на оборонительные артефакты, особенно учитывая сколько неожиданных нападений случилось за последние дни. Я хорошо помнил, как Дима и Алиса чудом уцелели в схватке с гвардейцами. Да и мне самому повезло, что щит от Злобина оказался надежным. Кто знает, что ждет впереди — возиться с раненой сестрой или братом мне совсем не улыбалось.

— Тогда обойдите вокруг здания. Вход в торговую лавку там. Вывеска та же: «У дяди Бо́риса». — Он улыбнулся своей фирменной улыбкой.

Я сгрёб деньги с прилавка, пересчитал, сунул в карман. Затем вышел из обменника, намереваясь обойти лавку по кругу.

Будто чувствуя приключения, на плече возникла моя Белка. Принялась оглядываться, принюхиваться. Но стоило мне подойти ко входу в подвальное помещение, над которым виднелась вывеска «У дяди Бо́риса», как она снова принюхалась и тут же исчезла.

— И что бы это значило? — произнёс я. — Гуляет, где ей вздумается!

Тем не менее, я улыбнулся. Радовало, что эта зверушка рядом.

Ждать долго не пришлось — почти сразу дверь подвала распахнулась, и из глубины на меня взглянул огромный мужик с глубоко посаженными глазами и массивными надбровными дугами. Он поглядел на меня из-под бровей и произнёс, отступая в сторону:

— Добро пожаловать. — произнёс это таким тоном, будто вежливо приглашал меня в пыточную.

Признаться, после такого приветствия стало немного не по себе. Мужик доверия не внушал. Опять же, застенок какой-то. Но я и раньше был уверен в своих силах, а сейчас, когда моя способность приобрела новые грани, вообще понимал: если кто-то попытается меня пленить, я легко выберусь. А там устрою похитителям весёлую жизнь. Городская тюрьма не стала для меня препятствием — что уж говорить про застенки каких-нибудь бандитов. Пусть потом этот Бо́рис не обижается, если задумает что-то нехорошее.

Впрочем, вряд ли торговец станет открыто нападать на клиента, желающего потратить деньги. Но легкая паранойя никогда лишней не бывает.

Ласка же больше не объявлялась.

Спустившись по лестнице, я вновь встретил улыбающегося во все тридцать зубов дядю Бо́риса. Золотые зубы сверкали даже в полутьме.

— Проходи, проходи! Погляди на мой арсенал!

И правда — поглядеть было на что. Всевозможные клинки, автоматы, пулемёты, тяжёлое оружие. Целый арсенал разных мечей, амулетов, колец, кастетов. Маленькие револьверы, пуговицы с сюрпризами, браслеты, часы — всевозможная магическая бижутерия. Но истинное зрение показывало: внутри — серьёзные артефакты. От зелёного уровня и до фиолетового. Некоторые пылали и переливались так, что казалось — купить такой можно лишь продав всё поместье Пылаевых. Если еще денег хватит.

— Может, вы желаете что-то конкретное приобрести? — спросил он, взглянув искоса.

А я уже думал: неплохо бы Алисе прикупить какую-нибудь безделушку защитную. У меня свой артефакт есть. Дима в прошлый раз сестру прикрывал своим телом — тоже с амулетом. У Алисы, похоже, ничего подобного нет.

— Мне бы артефакт, который защищает от направленных заклинаний, пуль и ударов, — произнёс я.

— Уровень какой? — хитро спросил дядя Бо́рис.

— Думаю, синего будет достаточно. Но зависит от цены, — добавил я.

— О-о-о… Ну вот смотрите. Есть щитовые. Есть купольная защита.

Он выложил на стол небольшой амулет в форме круглого щита.

— Вот щитовой — спасает против лобовой атаки. Или куда направлен глаз амулета. — Постучал по камушку в центре круга. — А вот купольная защита, защищает со всех сторон. — Положил на стол перстень с гравировкой каплевидного щита.

— Сюда, кстати, можно нанести гравировку вашего рода, если потребуется.

Спустя каких-то пару минут передо мной на прилавке уже высилась целая гора различных артефактов.

— А можно сфокусироваться не на защите, а на скорости. Ведь чтобы ранить, еще попасть надо. Или вот, артефакт предчувствия — работает конечно со сбоями, но зачастую предупреждает об опасности.

— Вопрос цены. Сколько это всё стоит? — спросил я, прервав Бо́риса, который, похоже, решил выложить передо мной весь свой товар. — Вот эти два, — я указал на два щитовых артефакта, что купец показал первыми.

— Ну вот этот, зелёного уровня, представляющий лобовой щит — полторы тысячи рублей. Вот этот куполообразный амулет синего уровня — две семьсот. — Он постучал ногтем по похожему перстню. — Вот это артефакт имеет не только щит, но и побочный эффект — может в случае опасности сделать вас невидимым на пару секунд, удобно, если нужно поменять дислокацию. Этот стоит семь восемьсот.

Я прикинул свои финансы. Но купец и не думал останавливаться.

— Но если вы действительно беспокоитесь о безопасности, есть у меня один прекрасный и редкий артефакт. Он зелёного уровня, но не смотрите на это, у него очень любопытный эффект, — он положил передо мной небольшую брошь в виде змейки.

Выглядел артефакт действительно скромно по сравнению с остальными подобными артефактами. Но купец хитро прищурился.

— И что она делает? — спросил я.

— А эта брошь когда-то досталась одному моему другу в червоточине. Он долго не мог понять, что это, а потом, когда понял, все локти себе искусал, что продал мне её так дёшево. Эта змейка отводит удары: например, если на вас будет лететь меч или пуля, она не будет вас защищать, она лишь отведёт траекторию, и пуля пролетит мимо, как и удар, или заклятие.

— И сколько же она стоит? — спросил я.

— Всего лишь тридцать семь.

— Нет, дайте мне обычный купольный амулет синего уровня, и этого будет достаточно, — произнёс я. По крайней мере, пускай Алиса сейчас для меня является сестрой, но мы ещё с ней слишком мало знакомы. Я не готов в неё вкладывать большие средства, а деньги мне и так понадобятся.

— Ну что ж, хозяин — барин.

— Кстати, — спросил я, — а как вы поняли, как действует этот амулет?

— Да как? Тоже ломал голову, пытался понять. Защищать он не защищает, никакие способности не даёт, вот и носил его с собой. Как-то раз на меня бандиты напали и удивился, что никто из них в меня попасть не может. Но определить непросто было, — улыбнулся он. — С особыми артефактами всегда так. Нужно порой долго голову поломать, чтобы понять, что они из себя представляют и для чего требуются. К слову, а у вас нет никаких неопознанных артефактов на продажу?

— Не с собой, — покачал я головой.

— Ну что ж, если что потребуется, если захотите вдруг продать — вы знаете, к кому обратиться.

— Ага, чтобы вы у меня за бесценок его купили, а потом втридорога продавали, — улыбнулся я.

— Ну что вы, с вами я так не поступлю! — тут же забеспокоился Бо́рис.

— Зато с другом своим так поступили, — хмыкнул я. — Ладно, мне пора идти, — кивнул я, выложив на стол сумму в две семьсот.

Купец положил купленный амулет в аккуратную бархатную коробочку, протянул его мне.

— Оформление за счет заведения. Так и на подарок пойдёт. Может, что-то ещё желаете?

Я окинул ещё раз взглядом прилавки. Там действительно было много чего интересного.

— Давайте как-нибудь в другой раз. Сейчас, как вы и сами понимаете, я не так богат, чтобы закупаться у вас. Вот схожу в пару-тройку рейдов и приду к вам на оптовую закупку, — хмыкнул я.

— О, это прекрасно! Ожидайте от меня прекрасную скидку.

— Очень на это надеюсь, — произнёс я, взяв футляр, и направился к выходу.

Прикинул в голове сдачу — на костюм бы хватило. Решил спросить у Бо́риса:

— А где здесь можно прикупить хороший костюм?

— О, есть лавка у моего брата, — тут же оживился он.

Признаться, не очень хотелось и дальше иметь дело с этой семейкой, но всё же спросил:

— И где же она находится?

— Да в паре кварталов отсюда, на улице Царицынской, дом 7. Найдёте быстро. У него красная лавка с нарисованным на ней костюмом.

— Благодарю, туда я и отправлюсь, — произнёс я, вежливо кивнув напоследок и направился на выход.

Меня всё также провожал тот самый бугай, попрощавшись со мной замогильным голосом:

— Возвращайтесь ещё, — произнёс он тоном, будто приглашал вновь посетить морг.

Я аж вздрогнул переступая порог, будто в морг предлагает вернуться.

Однако, выходя, я обернулся и вежливо кивнул. И тут вдруг почувствовал, что мимо меня кто-то пробежал, и футляр, который я только что купил у Бо́риса, исчез из рук. Опомниться даже не успел — увидел лишь улепётывающую спину и сверкающие пятки подростка, который тут же забежал за угол.

— Внимательнее нужно быть, господин, — бросил мне в спину абсолютно бесцветный голос охранника.

— Вот же чёрт! — воскликнул я и бросился в погоню.

Глава 26

Вот так поворот…

Мои ноги заработали быстрее мыслей — ловкач, укравший амулет, не знал, с кем связался. Пробежав по узкой улочке, я увидел как паренёк юркнул в ближайшую подворотню. Хитрец думал, что сможет оторваться на извилистых переулках, но не на того напал. Во мне взыграл охотничий азарт. Истинное зрение помогало отслеживать его ауру даже сквозь преграды.

— Стой, ворюга! — крикнул я, огибая какую-то телегу и перескакивая через ящики.

Стоит ли говорить, что я напрочь забыл про намерение купить костюм. У меня среди бела дня из рук выхватили подарок для сестры! Я его из-под земли достану! Признаться, первой мыслью было, что, скорее всего, это банда, работающая на дядю Борю.

«Вот поймаю этого засранца, уши ему надеру, он мне всё выложит,» — думал я, несясь вперёд, не разбирая дороги. Благо истинное зрение позволяло мне отслеживать ауру паренька, который, пускай и был обычным человеком, но всё равно сквозь стены просвечивался.

Бежал он такими путями, какими я бы никогда не смог пройти — между переулков, сквозь подвальные помещения, нёсся как угорелый. Оно и понятно — амулет, который я купил у дяди Бори, сможет обеспечить ему несколько месяцев безбедной жизни, а то и лет.

На плече появилась Белка, будто чувствовала, что я нуждаюсь в её помощи.

— Не упусти того парня, — произнёс я, надеясь, что она понимает, о чём я говорю.

Ласка сначала ткнулась мне в щёку, не понимая, чего я такой взбудораженный, затем проследила за моим взглядом и напряглась, будто пытаясь разглядеть кого-то. Причём смотрела тоже прямо сквозь стену. Затем, ещё раз уткнувшись мне в щёку, исчезла.

Я пересёк один переулок, перебежал через дорогу, едва не попав под колёса автомобиля, затем оказался в небольшом дворике, тут же пересёк его и упёрся в следующую улицу. В этот момент я отшатнулся, едва не попав под колёса очередного автомобиля.

Отступив назад я вдруг замер — на заднем сиденье автомобиля, который ехал неспешно вдоль улицы, я увидел Викентьева. Того самого барона, который встретил нас с Димой на трассе, мешая проезду, мол, эта дорога принадлежит его семье, а значит, мы не имеем права ей пользоваться.

Тот меня не заметил, думая о чём-то своём. Интересно, что ему здесь понадобилось? Однако в следующий миг автомобиль повернул ровно в тот двор, из которого я только что выбежал.

Отступил на шаг, затаился. Затем скользнул истинным взглядом по улице, пытаясь высмотреть мальчишку, который от меня сбежал, но того уже и след простыл, и даже ауру его больше считать не получалось.

Я поморщился. Не очень люблю проигрывать, осталась надежда на Белку.

Во всяком случае, мне стало любопытно — если я увижу его снова или его ауру, смогу ли я его узнать?

Не хотелось бы упустить амулет, который я хотел подарить Алисе. Да уж, непросто нам с ней наладить контакт. Слишком уж она ершистая, что даже амулет к ней в руки попадать не хочет, — усмехнулся я своим мыслям, а сам направился следом за автомобилем Викентьева, стараясь держаться в тени, чтобы меня не заметили.

Что ему здесь понадобилось, интересно? Хотел было подойти, поздороваться, но увидел, что автомобиль подъехал к небольшому трёхэтажному дому и посигналил. Быстро обежал дом глазами, а в следующий миг и вовсе встал как вкопанный. На третьем этаже в одном из окон появился женский силуэт. Внутренне похвалил себя, что встал в тени и оставался невидим для окружающих. Силуэт девушки я узнал туту же, как и миловидное лицо. Одно портило красивую фигуру, обтянутую чёрным бархатным платьем — отсутствие руки.

Это была Луиза!

Я снова перевёл взгляд на Викентьева — тот, выбравшись из машины, тоже поднял взгляд наверх, встретившись взглядом с девушкой. Он кивнул, затем направился в подъезд уверенным шагом.

Да уж, о каком тут амулете речь? Пускай стоит он две тысячи восемьсот рублей, я про него уже и думать забыл. Ведь здесь кое-что куда важнее. Напротив, стоит поблагодарить того сорванца, что вывел меня прямо сюда! Поистине, пути судьбы неисповедимы. Видимо, я должен был здесь оказаться, а кража амулета нужна была, чтобы я сюда пришёл, преследуя этого юношу.

Что ж, как по мне — достойная оплата за подобную возможность. Это я, конечно же, себя успокаивал. Всё-таки амулет я постараюсь вернуть, но узнать, что здесь делает Викентьев и как он связан с Луизой, мне необходимо.

Викентьев — давний соперник семейства Пылаевых, но как с ним связана Луиза, которая, без сомнения, потенциальная убийца главы Пылаевых? От одной мысли об этом меня бросило в жар. Тот факт, что эти двое знакомы и, судя по всему, имеют какие-то общие дела, совершенно точно не предвещает для нас ничего хорошего.

Викентьев, переглянувшись с девушкой в окне, едва заметно кивнул ей, а затем вошёл в подъезд. Вот же ж! А она глядит из окна. Хорошо, хоть меня не заметила.

В этот момент у меня на предплечье появилась ласка и тут же, потянувшись лапками вверх, ткнулась мордочкой мне прямо в щеку. Я едва не вскочил от неожиданности — всё-таки момент был напряжённый. К тому же, очень уж заметен её окрас. Благо она повернулась к окну чёрной половиной.

— Вот и ты, — произнёс я.

Белка тут же встала столбиком, повернула головку на бок, затем спрыгнула на землю и принялась бегать вокруг меня.

— Что, догнала мальчишку, что ли? — удивлённо спросил я.

Ласка тут же снова встала столбиком, посмотрела на меня, будто говоря: «Ну да, а ты чего не бежишь?»

Вот же ж! Никогда не думал, что однажды начну разговаривать с животными. Совсем с ума схожу. А сам поглядел на окно, где продолжала маячить Луиза.

— Мне бы туда попасть, — произнёс я, указав на окно. — Да так, чтобы никто не обнаружил.

Ласка удивлённо вздёрнула маленькие бровки. Затем повернула головку и поглядела в то самое окошко, куда я указывал.

— Эх, я ведь не смогу туда переместиться. Не так, как ты. По крайней мере, я не умею выбирать место, где появлюсь. А сможешь ты меня туда перевести так, чтобы я оказался там, услышал, о чем будут говорить, но при этом не был обнаружен? — посмотрел я сосредоточенно на зверька.

Ласка уселась на землю, задумчиво почесала лапкой за ушком, затем вдруг исчезла. Отойдя глубже в тень, чтобы моё исчезновение не выглядело для случайного прохожего внезапностью, тут же выпустил перед собой заряд энергии, заставив воздух завибрировать, и уже привычно нырнул в изнанку.

На этот раз здесь было не так спокойно. С одной стороны, всё то же тёмно-фиолетовое пространство, пронизанное энергетическими нитями. С другой же стороны, очень уж много было серых тварей, которые принялись виться вокруг меня, будто рой мошек. Тварей пятнадцать, не меньше. Две подплыли вплотную ко мне. Я, сформировав из руки клинок, тут же разрубил их на всякий случай — а то мало ли, присосутся! В меня хлынула пьянящая энергия, однако несколько теней тут же подскочили, перехватывая потоки энергии прямо из пространства.

Я принялся оглядываться в поисках своей ласки. Надо ведь понимать, куда она отправилась. Пока я искал питомца, несколько любопытных теней подплыли ко мне, причём тут же принялись атаковать. У них появились маленькие хоботки, которыми они пытались обвить меня.

Я не собирался церемониться с прожорливыми монстрами. Рубанул наискось, и одна из тварей распалась на две части, вторая ловко увернулась, попытавшись запрыгнуть мне на спину. Кое-как смог увернуться от неё. Эта тварь была чуть иной, очень уж она быстрая, быстрее, чем все остальные. Существо ещё несколько раз попыталось меня атаковать, но я подловил его на подлёте и смог разрубить. Мне показалось, что существо жалобно запищало.

«Да где же ласка?»

В метрах десяти от меня мелькнула белая искорка. Она тут же принялась кружиться, потому что серые сгустки направились за ней следом, стремясь перехватить её и атаковать.

«Да что они сегодня такие возбуждённые?» — подумалось мне. Тут же отправился к своей любимице на помощь. Сходу разрубил ещё несколько теней, которые находились рядом и не заметили моего приближения.

Ласка несколько раз увернулась от тёмных щупалец, затем создала мощный энергетический импульс, от которого пространство изнанки завибрировало. И, уворачиваясь от щупалец теней, принялась кружиться вокруг него.

Я понял, что это она сделала для меня маячок, и, тут же направившись туда. Запустил немного энергии в образованное лаской пятно, и провалился в реальный мир.

Не сразу понял, где оказался — вокруг темнота, что-то мягкое. И приглушённые голоса слышатся где-то снаружи. По маленькой полоске света понял, что оказался в вещевом шкафу.

Шкаф оказался настолько набит, что я едва не вывалился наружу. Но удержался. Обилие вещей удержало меня. Здесь были и шубы, и какие-то платья, пахнущее на удивление знакомыми духами — так пахла Луиза. Интересно, откуда у служанки Пылаевых квартира в Братске? По крайней мере, я не верю в совпадения.

Осторожно приблизился к щёлке межу двух дверей. Прислушался.

— Ждите снаружи, — произнесла Луиза двум охранникам.

Истинное зрение показало, что Луиза одарённая, причём её аура сияла ярко-синим цветом. В руках охранников зажаты артефакты, явно оружие — это тоже следует учитывать.

Двое громил вышли, хлопнула входная дверь, а следом в коридор вошёл Викентьев.

— Ну, здравствуй, сестра, — произнёс он, а у меня мурашки побежали по спине.

— Здравствуй, Рома, — вздохнув, ответила девушка.

Повисло молчание. Они стояли в напряжённой тишине, которая, казалось, звенела между ними. Луиза теребила рукав одежды, будто не зная, что с ним делать.

— Вижу, ты не обошлась без потерь, — произнёс он, окидывая взглядом пустой рукав.

Девушка горестно усмехнулась:

— Да, лишилась руки.

— Как же тебя угораздило? Ты же одна из лучших на своем уровне силы ассасинов гильдии Дома Теней, — в его голосе слышалось не столько сочувствие, сколько упрёк.

Она невесело усмехнулась, машинально поглаживая обрубок руки.

— Это не имеет значения, тот кто это сделал, еще пожалеет…

— Только не пойму, зачем ты оставила наследников Пылаевых в живых? — спросил Викентев, расхаживая по комнате как хищник в клетке. — Их тоже надо было убить. И этого нового отпрыска, непонятно откуда взявшегося.

— Не смогла я их убить, — с досадой ответила девушка. — Да и старших на самом деле тоже не смогла.

— Так все твердят о том, что Александр Пылаев мёртв, — удивлённо вскинул брови Викентьев, остановившись посреди комнаты.

— Говорят-то говорят, но я его не убила. Ранила, да, он был в коме, но жив, как и его жена.

— Так что, получается, нас за нос водят? — спросил Викентьев, сжимая кулаки.

— Я не знаю, что у них на уме. Может, и вводят. Но я их убить не смогла. Его жена, Татьяна Пылаева, довольно сильный маг, на неё даже ослабляющие зелья не действовали. И с чутьём у неё порядок, заранее поняла, что взрыв будет. Почувствовала, видимо, и защитила куполом.

— Интересно. А я думал, Пылаевы не способны к интригам, — произнёс Викентьев, задумчиво потирая подбородок.

— Пылаевы и не способны, — процедила Луиза. — Но этот их… неведомо откуда появившийся родственничек очень опасен и хорош, — хмыкнула она и искоса взглянула на братца.

— Избавь меня от этих подробностей. Лучше скажи, что с рукой будешь делать? — поморщился Викентьев.

пожал плечами, но не смог скрыть беспокойства в глазах. Всё-таки сестра была для него не просто инструментом — она была частью его плана, важной частью.

— Поеду в Новосибирск. Там есть сильный лекарь, — ответила она. — Пускай не быстро, но руку он мне вырастит, тогда уж я вернусь и закончу начатое…

— Не слышал ни о каком лекаре там, — удивился Викентьев, сдвигая брови.

— Это наш, из гильдии. Простых людей он не лечит. — её голос стал холодным.

— И сколько тебя не будет? — спросил он, не отвечая на её вопрос.

— Может, год, может, полтора, — ответила девушка.

— А как же Пылаевы? У нас задача убить их. Так, чтобы наверняка и без следов, — он подошёл к окну и с силой задёрнул шторы, словно отрезая себя от внешнего мира.

— Братец, ты, как всегда, забываешь самое главное: наша задача очистить их земли. Причём так, чтобы на них больше никто не претендовал. А умрут они или нет — это дело побочное. — Я намерена убивать из долго…

— Но ждать год? Дибров с нас шкуры спустит, — рыкнул он, ударив кулаком по стене. — Нельзя ждать!

— Так, значит, ты теперь этим займёшься, — усмехнулась сестра. — Как наследник рода, свои ручки запачкаешь.

— Тебя для этих целей учили, тебя отдали в школу ассасинов, чтобы ты была нашим карающим клинком! — заявил парень. — А ты нас подвела! — запальчиво воскликнул он.

— Если бы умерла, подвела бы, а так… — она отвернулась, словно разговор наскучил ей. — Лишь слегка отсрочился результат. К тому же, я планирую вернуться уже с оранжевой аурой, тогда от меня никто не спасётся.

— Не загадывай сестрица. Ладно, мне нужны доступы ко всем прослушивающим устройствам, также расположение мин и бомб, которые ты там разместила. И зелья, которые ты заготовила для Дмитрия Пылаева и других. Все яды.

Луиза рассмеялась:

— Так возьму и всё тебе отдам. Конечно, держи карман шире. Я это годами готовила, не для того, чтобы ты, братец, мне все запорол.

— К тому времени, как ты вернёшься, Пылаевых уже на свете не будет, — парировал он. — Какое это будет иметь значение?

— Не загадывай, время покажет. Не уверена я, что ты с ними справишься, у тебя мозгов не хватит, — рассмеялась она. — Этот приёмыш очень силён. У него всего зелёный уровень, но даже я его побаиваюсь, а тебе куда?

— Ты следи за своим языком, сестричка, — процедил он сквозь зубы

— Ладно, ты меня утомил, — девушка сорвала с шеи небольшой амулет и бросила брату. Тот еле поймал.

— Там вся информация. Передашь его отцу, — сказала она, глядя прямо в глаза брату, словно пытаясь донести до него всю важность поручения.

В этот момент, у меня на груди материализовалась ласка. Она суетливо повертелась, обнюхивая мою одежду, но тут же прижалась своим маленьким тельцем к моему животу. Её бока тяжело вздымались, будто она долго бежала. Я осторожно погладил её по спинке, прислушиваясь к тому, что происходит снаружи. Необычно то, что она такая взволнованная, словно почувствовала опасность.

Тем временем, Викентьев вертел в руках безделицу, изучая её со всех сторон.

— И как понять, что там? Он открывается? Или там зашифрована какая-то запись? — спросил он, пытаясь отыскать скрытый механизм.

Луиза рассмеялась, запрокинув голову.

— И не вздумай скрывать сам, а то все испортишь, а я второй уже не дам, — предупредила она, наблюдая за тем, как её брат пытается ногтем расковырять шов на амулете. — Отец и сам во всём разберётся.

— Да чтоб тебя, чертовка, — прошипел он, недовольно взглянув на сестру. В его взгляде читалось нескрываемое раздражение вперемешку с плохо скрываемой завистью.

— Занимайся своим делом, я своё делаю как надо, — улыбнулась она, отбрасывая назад прядь волос, выбившуюся из-под капюшона. — И не лезь в чужие дела. Твоя задача — учиться, набираться опыта и не путаться под ногами у взрослых.

Викентьев сжал кулаки, но ничего не сказал, лишь отвернулся, пряча истинные.

«И что мне прикажете делать, скажите на милость?» — подумал я, наблюдая за этой сценой из своего укрытия. Время стремительно утекало, а мне нужно было принять решение.

Истинное зрение показало, что Луиза действительно была одарённой, причём синего ранга. Даже с одной рукой она меня победит. Почему не победила раньше, не смогла убить? Тут спорный вопрос… Скорее всего, зелье, блокирующее её ауру, блокировало и все остальное, делая её простым человеком.

Викентьев тоже ярко-зелёного уровня, приближающегося к синему. Непросто будет его убить. Не стоит забывать и про охранников с артефактным оружием.

Одно я знаю точно: Луиза опасна, и несмотря на то, что сейчас она не собирается предпринимать новые попытки уничтожить семейство Пылаевых, она собирается вернуться. Опять же, да, она является убийцей, карающим клинком для семейства Пылаевых, но действует она по указке главы рода. А значит, если убить Викентьева-старшего, то и задачи такой стоять не будет. Но до главы рода пойди еще доберись…

Что же касается Григория Викентьева, так он и вовсе мальчишка ещё. К тому же безмозглый.

Я осторожно достал револьвер из кобуры, стараясь не шуметь. Петли шкафа предательски скрипнули, когда я слегка изменил позу.

Замер, затаив дыхание. Казалось, секунды растянулись в вечность. Но брат с сестрой, увлеченные спором, ничего не заметили. И, ориентируясь на истинное зрение, я направил ствол прямо в затылок Луизе через щель в дверце шкафа.

Эта девушка мне нравилась. Весьма ладная, ещё и баронесса, выходит, хоть и служит… убийцей? Ну что поделать, безопасность рода превыше всего.

Я рывком напитал револьвер энергией, чтобы раньше времени не почувствовали возмущение энергии, и выстрелил. Грохот выстрела разорвал тишину комнаты, эхом отразившись от стен. За первым выстрелом последовал второй, третий…

Надеяться на то, что она окажется без щитов, было глупо, поэтому я выпустил все шесть пуль прямо в неё, притом старался целиться таким образом, чтобы и её брат был на линии огня.

Силы я не жалел, как и артефакт. Надо довести дело до конца!

Как я и ожидал, пули, напитанные энергией, оказались поглощены мощным щитом. Воздух вокруг Луизы засветился голубоватым светом, очерчивая контуры защитного барьера. А вот четвёртая пуля вошла аккурат Луизе под левую лопатку. Неужели достал?

Остальные пули впились в щит Григория Викентьева, но не пробили. Воздух вокруг них искрился и дрожал от столкновения энергий, высекая мелкие вспышки, словно от ударов стали о кремень. Луиза, даже не успев понять, что произошло, ахнула, вскинув руки, и принялась заваливаться вперёд. Её лицо исказилось от боли и удивления — она явно не ожидала нападения. Все случилось слишком быстро.

Григорий поймал её на руки, его лицо исказилось от ужаса.

Из правой руки, на цепочке свесился тот самый амулет, что передала ему Луиза. Время заканчивалось, патроны в пистолете тоже закончились, но оставалась огненная печать.

Я выпустил особенно мощный заряд, прицелившись в амулет.

Я успел выстрелить восемь раз, прежде чем Викентьев начал действовать. Держа на руках сестру, он завалился на пол, таким образом, чтобы скрыться за стоящим рядом диваном.

«Добить бы его, по-хорошему», — мелькнула мысль, но щит у него очень уж хорош. К тому же, в этот момент в комнату вбежали двое — те самые охранники с автоматами в руках.

— Ищите, он где-то там! Там, видите, в шкафу дыры! — закричал Викентьев, удерживая сестру на руках. Его голос сорвался на высокой ноте, полный паники и бессильной ярости.

Что ж, делать нечего, придётся уходить. Одарённые тут же вскинули автоматы и открыли огонь. Пули принялись прошивать тонкую деревянную перегородку шкафа, оставляя рваные дыры, щепки летели во все стороны, но я этого уже не видел. Я уже провалился в изнанку.

Если бы я оставался по-прежнему в том мире, то моё сердце гулко колотилось бы в висках. Но здесь же у меня будто и вовсе сердца не было, потому что я не чувствовал ни резкого пульса, ни щемления из-за того, что убил Луизу Викентьеву — только безмятежность Изнанки.

Несмотря ни на что, мне было очень жалко девушку, но по-другому было нельзя. Она враг, а долей врага должна быть смерть. Что же касаемо её братца — и до него я тоже доберусь.

Обуреваемый тяжёлыми мыслями, я не сразу понял, что плотность тварей вокруг меня заметно увеличилась. Их здесь было больше, чем обычно — значительно больше. Они кружили вокруг, словно стервятники, почуявшие добычу.

Не успел оглянуться, как две серые тени присосались к моей ноге. Я ощутил, как меня стремительно стали покидать силы. Холод разливался по телу, сковывая движения. Тут же рубанул по одной из них клинком, сформированным из руки, затем снёс вторую.

Кое-как отлетел в сторону, протаранив пару тварей. Те разлетелись, не успев ко мне прикрепиться. Ударил ещё одну походя. Да что это такое, откуда их столько?

В следующий миг я увидел синюю до черноты тень — массивную двухметровую тушу, которая, блестя гладкими боками, устремилась в мою сторону. У этого существа было вполне оформленное тело и внушающая трепет пасть, утыканная множеством острых, как иглы, зубов. Они поблескивали в темноте изнанки, словно осколки тусклого металла.

Вот же… в прошлый раз она не рискнула приблизиться! И Белки нигде нет, как на зло. Отбиваясь от тёмных сгустков, я так и осматривался по сторонам, разыскивая белую искорку.

Она так и не появилась, а в следующий миг чёрная стремительная тень направилась прямо на меня. Посреди её морды полыхнули красные глаза, светящиеся, как раскаленные угли. Кажется, у меня начались серьёзные проблемы.

На меня набросились три мелкие тени. Пока я от них отбивался, к спине присосались ещё две. Да как же это? Каким-то неимоверным усилием сбросил их с себя. Тут же, разрубив пополам, я почувствовал, как энергия лилась в меня плотным потоком.

Ещё две твари попытались присосаться. Уходя от них, я вдруг понял, что чёрная тень практически приблизилась вплотную. Она раскрыла пасть, готовая сожрать меня целиком. Казалось, я ощущал даже запах этого существа, чего прежде в изнанке не случалось.

Кое-как ушёл с линии её атаки. И стремительная чёрная спина проскользнула передо мной. Вернее, почти проскользнула.

Не придумав ничего лучше, я вонзил одну из своих рук-клинков прямо в центр спины твари. Клинок вошел тяжело, словно погружался в плотную резину. Тварь дёрнулась и рванула вперёд с ещё большей скоростью, потащив меня за собой.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Сердце Изнанки. Книга – 2

Content

Сердце Изнанки. Книга — 2

Глава 1 Единство

Глава 2 Декорация

Глава 3 Активы и пассивы

Глава 4 Знакомство с владениями

Глава 5 Манипуляция

Глава 6 В изнанке

Глава 7 Сюрпризы от новой подруги

Глава 8 Жила

Глава 9 Открытия

Глава 10 Что может спасти Пылаевых?

Глава 11 Мы справимся

Глава 12 Новая грань таланта

Глава 13 Пока я плавал

Глава 14 Рыба гниет с головы

Глава 15 Гвардия

Глава 16 Предательство господ

Глава 17 Истинная верность

Глава 18 Нюанс

Глава 19 Купец

Глава 20 Узник

Глава 21 Вслед за Белкой

Глава 22 Исповедь

Глава 23 Побег из Колодцево

Глава 24 Ультиматумы и предложения

Глава 25 Дядя Бо́рис, и этим все сказано

Глава 26 Вот так поворот…

Nota bene