Forthright

Окрыленный. Книга

В серии «Амаранты» вышли книги:

ПОРАБОЩЕННЫЙ ЛИС

ОДАРЕННЫЙ

ОКРЫЛЕННЫЙ

Перевод с английского Екатерины Лобковой

© 2019 by FORTHRIGHT

ForthWrites.com

© ООО «РОСМЭН», 2025

Глава 1

Кошачья лапа

Дожидаясь, пока переключится единственный в городе светофор, Тами прибавила громкость радио.

«Мы советуем людям обратиться в окружное Управление Ингресс, и команда представителей Междумирья быстро вас успокоит».

Ведущий ток-шоу, смеясь, притворился адвокатом дьявола:

«Является ли эта оценка инвазивной процедурой? А то я терпеть не могу иголки, не говоря уже о клыках».

Гость студии ответил с вежливым смешком:

«Мы можем задать несколько вопросов об истории семьи, но идентификация займет всего несколько минут. Все, что нам нужно, – готовность к сотрудничеству».

«Уверен, вы слышали последние слухи».

«Простите?»

«В новостях и на форумах полно предупреждений насчет тех самых тестов, которые вы рекламируете. Говорят, что правительство отлавливает незарегистрированных наблюдателей, – ради их же блага».

Последние слова были произнесены излишне зловещим тоном, и Тами стало неприятно.

Гость – должно быть, наблюдатель – терпеливо объяснил:

«Многим людям интересно, есть ли у них связи с Междумирьем, и мы можем ответить на этот вопрос».

«За хорошие деньги?»

«Нет, бесплатно».

«Тогда мне сказать нечего. Пожалуй, вам стоит еще раз перечислить эти фамилии».

«Конечно. В Америке к числу наиболее распространенных фамилий, указывающих на возможное родство с представителями Междумирья, относятся Ривер, Ривз, Рив, Ивз, Ивер, Иверсон и так далее. А также фамилии, совпадающие с названиями классов наблюдателей, например Гард, Гарден, Барр и Баттл. Полный список на разных языках можно найти в любом Управлении Ингресс».

Тами улыбнулась. Она только что вернулась с конференции педагогов, где ее не раз принимали за наблюдателя люди, прочитавшие фамилию у нее на бейдже.

После рекламной паузы говорящие перешли к обсуждению практики наблюдателей позволять детям выбирать фамилию, часто в зависимости от специализации, ранга или места рождения.

– Это ближе к истине, – заметила Тами.

Интересные факты будут для мирного процесса гораздо полезнее, чем высосанные из пальца подозрения и дутые сенсации.

Свернув на небольшую парковку позади начальной школы Лэндмарк, Тами поставила машину там, где ставила ее каждый день. Это место не было за ней закреплено, но с самого начала, с июня, она приезжала на работу первой… за одним исключением.

В дальнем углу площадки стоял старый джип.

Опять.

Тами всегда была ранней пташкой и ревниво боролась за это звание. Сегодня она вышла на час раньше, чтобы приехать в школу первой, но кто-то сумел ее опередить. Необходимо было присмотреться к сопернику.

Тами ничего не смыслила в машинах, но джип обидчика обладал привлекательностью винтажной марки. Не новый, но в хорошем состоянии, открытый по бокам и сзади. Вытянув шею, она заглянула внутрь и увидела пару клетчатых пледов, покрытых шерстью линяющего зверя, запертый ящик с инструментами, тюк соломы и пятидесятифунтовый мешок семечек подсолнуха. По-видимому, машина принадлежала разнорабочему, который держит собаку и насыпает корм в несколько птичьих кормушек.

– Элементарно, мой дорогой Лэндмарк, – улыбнулась Тами, направляясь к входу. – Это уборщик.

Боковой вход уже был открыт. Тяжелая бронированная дверь плавно распахнулась. Ранним утром свет уже не горел, и в коридорах, видавших многие поколения учеников, царили полумрак и тишина. Отполированный до блеска пол из бетона с мраморной крошкой, стеклянные витрины с кубками, металлические шкафчики и толстая пробковая доска. Казалось, Тами сделала шаг назад во времени.

В этих коридорах прошло ее детство. Здесь же, в начальной школе Лэндмарк, учились ее папа и дедушка. Три поколения семьи – и, если верить матери, давно уже пришло время появиться четвертому.

Тами вытерла ноги о коврик, и не только ради мужчины, который шел навстречу по коридору, толкая перед собой широкую швабру. Он был выше среднего роста и казался немного приземистым в бесформенном серо-зеленом комбинезоне. Один из тех парней, которые в старших классах наверняка играли в футбол. Безусловно, самой приметной чертой его внешности были волосы – ярко-рыжие, длинные, всклокоченные, собранные в хвост на затылке.

– Доброе утро, мэм! – приветливо сказал он. – Вы сегодня раньше обычного.

– Так это вашу машину я каждый раз вижу на парковке. – Тами попыталась вспомнить его имя. – Вы… мистер Киплинг?

Уборщик поморщился:

– Да, мэм, но все зовут меня Кип.

– Кип, – кивнула она. – Пожалуйста, зовите меня просто Тами.

Карие глаза потеплели.

– С радостью, если вы не возражаете. И да, «Тренер» мой.

– «Тренер»? – Тами не сразу поняла, о чем речь. – Вы дали имя джипу?

– Мне показалось, что моему другу нужно имя. – Кип оперся на ручку швабры. – И нам нравится улаживать все заранее.

– Нам? – В июне Тами познакомилась с большинством сотрудников школы, но это были короткие необязательные встречи в рамках подготовки к большой конференции. – И кто еще входит в это «мы»? Или вы имеете в виду себя и «Тренера»?

Кип ухмыльнулся:

– Нет, я имею в виду себя и Эша. Мы близки настолько, насколько это возможно для двух парней. Можно сказать, друзья детства.

– Местные?

Иногда Тами казалось, что она знает в Арчере всех, но его лицо было ей незнакомо.

– Вроде того. Я вырос во Флетчинге, но сейчас живу за Нокингом. – Кип махнул рукой, приглашая ее продолжить путь, и пошел с ней по коридору. – Как прошла конференция?

Сердце Тами подскочило.

– Потрясающе. И насыщенно. Занятия с утра до вечера, и все такие интересные. И мне удалось встретить настоящего амаранта!

– Ну надо же, и куда только делся жаргон!

– Первые уроки были по этикету. – Тами покачала головой. – Все всегда говорят «те», даже в новостях. Большинство присутствующих и не знали, что существует корректный термин.

– Но там вас вразумили?

– Очень мягко. – Она похлопала по своей сумке. – Я привезла столько литературы! Некоторые буклеты толщиной со словарь. Даже если нас не выберут, я собираюсь все это прочитать.

Кип поставил швабру у двери кабинета и скрестил руки на груди:

– Выглядит неплохо. Не жалеете?

– Пока нет. – У Тами дрогнули губы. – Но если задумываюсь, начинаю нервничать.

– Когда вам сообщат, кого выбрали?

– На этой неделе. Наблюдатели сказали, что передадут свои рекомендации Пятерым и решение будет принято быстро.

Уборщик поглядел куда-то поверх ее плеча:

– И как вы узнаете об этом решении?

– По официальным каналам, больше ничего не сказали.

– Значит, пришлют вестника?

Кип указал на двойные стеклянные двери. За ними виднелась фигура в униформе.

– О боже. – Тами схватила Кипа за руку. – О нет. Думаете, это он?

– Не спросить ли нам у славного вестника, добрые ли вести он принес?

Вытащив из карманов звенящую связку ключей, Кип отпер и широко распахнул главную дверь.

Тот, кто вошел внутрь, не был человеком. Он оказался стройным и бледнокожим, вокруг заостренных ушей топорщились белоснежные волосы. Глаза, напротив, были блестяще-черными, как смола.

– Директор Тамико Риверсон? – спросил он звонко.

– Да. Это я. – Она осторожно протянула руки ладонями вверх. – А вы?

Мягко улыбаясь, амарант положил руки поверх ее ладоней:

– Я Ремилл из голубиного клана Уистлдаунов. Мы всегда тесно сотрудничали с наблюдателями и в настоящее время прикреплены к Управлению Ингресс здесь, в округе Перч.

– Вы всегда здесь жили?

– Ваш дом уже давно стал моим домом, – заверил гость. – Прекрасные места, не так ли?

– О да, – пробормотала Тами.

Ремилл достал из почтальонской сумки тяжелый пакет:

– Я здесь, потому что мы получили сообщение для вас. И потому что мне нравится приносить хорошие новости.

Кип присвистнул:

– Шутки в сторону.

Дрожащими пальцами Тами стала теребить бечевку, запечатанную воском. На печати стояла вскинутая в ударе кошачья лапа – личный герб Хисоки Твайншафта.

– Ну-ка… – Кип вытащил еще из одного кармана швейцарский нож, раскрыл узкое лезвие и подковырнул печать. – Попробуйте теперь.

Руки у Тамико затряслись еще сильнее, и она сунула пакет Кипу:

– Я не могу. Откройте его для меня.

– Если вам угодно. – Он посмотрел на нее с сомнением. – Разве это не ваш триумф?

– Этот триумф слишком велик для одного человека, – махнула рукой Тами. – Разделите его со мной.

– Да, мэм, – лихо козырнул уборщик. – Итак. Сопроводительное письмо. Вместо подписи – отпечаток лапы.

Тами нахмурилась и наклонилась, заглядывая в пакет:

– Быть того не может.

– Согласен. Я вас разыгрываю.

Тами схватила Кипа за плечо:

– Что там написано?

Уборщик выпрямился и величественно, как ведущий на церемонии награждения, зачитал:

– «Директор Тамико Риверсон, я с большим удовольствием сообщаю, что начальная школа Лэндмарк была выбрана в качестве одной из площадок для Инициативы Твайншафта наряду со средней школой в Арчере, старшей школой в Уэст-Бранче и колледжем в Беллуэзере».

Сердце Тами вновь подпрыгнуло. Поистине хорошие новости!

Кип подмигнул ей поверх листа бумаги и продолжил:

– «На членов моего комитета произвели благоприятное впечатление ваша увлеченность и изобретательность вашей группы, которая предложила программу интеграции для всех возрастов, начиная с первого класса и заканчивая высшей школой. Мы уделяем особое внимание разработке аналогичной стратегии в каждом штате, и ваши школы послужат флагманами мирного сосуществования. Я с нетерпением жду возможности встретиться с вами лично».

Кип постучал по странице:

– И хотя отпечатка лапы нет, письмо подписано пресс-секретарем Твайншафтом от имени Пятерых.

А потом Тами визжала и прыгала по коридору, и Кип прыгал вместе с ней. Он вовлек в празднование Ремилла, а Тами обняла вестника и поцеловала в щеку. Голубь тихо, щебечуще рассмеялся, поэтому она поцеловала его и в другую щеку.

Покраснев, вестник сделал изящный жест и исчез, выразив надежду на повторную встречу.

Кип спросил:

– Чем я могу помочь?

Тами импульсивно предложила:

– Войдете в комитет по планированию?

Он стукнул себя в грудь:

– Уже вошел.

Директриса сомневалась, что от уборщика будет много пользы, но энтузиазм Кипа был заразителен.

Словно подтверждая это, он схватил ее за руки и закружил в импровизированном вальсе. Широкий в плечах, с массивным торсом, он двигался легко и проворно. Тами засмеялась, а он просиял так, будто именно этого и добивался.

– Я слышу, как кто-то идет, – пропел он.

И перед ними предстала грозно подбоченившаяся миссис Дабровски.

– Кип, негодник! Отпусти директора Риверсон!

Кип приблизился к миссис Дабровски, в последний раз крутанул Тами, а затем ухватил ее секретаршу и помчал по коридору, невзирая на протесты. Он переключился на энергичную польку – причем Флути Дабровски не составило труда за ним угнаться, – и наконец объявил:

– У нас праздник.

Миссис Дабровски остановилась и оглянулась.

– Нас выбрали? – спросила она у Тами.

Тами широко раскинула руки:

– Да!

Снова последовали вопли и объятия, и Тами с удивлением обнаружила, что плачет. Она так много работала ради этого, так сильно этого хотела. И теперь это действительно произойдет.

– Амаранты приедут сюда, в наш городок. Ах, надеюсь, им тут понравится.

– Что им может тут не понравиться? Это самый красивый уголок на свете! – Флути похлопала ее по плечу и решительно заявила: – У нас они найдут то, чего нередко были лишены. Теплый прием.

Глава 2

Инициатива Элдербау

Хмуро взглянув на одиноко мерцающую бумажку с назначением Мелиссы, глава Управления Ингресс округа Перч спросила:

– Что все это значит?

И хотя ответ находился прямо перед глазами у спрашивавшей – судя по медной табличке на столе, это была наблюдатель Кортни Барр, – Мелисса неловко объяснила свое внезапное появление:

– Я приехала в рамках Инициативы Элдербау, чтобы провести первоначальную оценку домохозяйства Риверсонов в Арчере. Они мои родственники и согласились принять меня по просьбе моего биологического отца. Я поживу с ними, пока буду учиться во Флетчинге, в колледже Беллуэзер.

– Это я вижу. – Внушительная крупная женщина с седыми, стального оттенка волосами взяла в руки листок и подняла брови. – Но, судя по дате и времени, этот план был разработан в спешке. Почему?

– Мисс Тамико Риверсон, двадцати девяти лет, недавно посетила педагогическую конференцию школы Нью-Сага в качестве кандидата на участие в проекте Хисоки Твайншафта по модернизации школ. Там она привлекла внимание одного из организаторов, который отметил ее в системе.

– Она – незарегистрированный наблюдатель?

– Если так, я защищу ее.

– Ваш класс, наблюдатель Армстронг?

Мелисса расправила плечи:

– Боец.

Воздев костлявый палец, женщина отодвинула стул и вышла из комнаты.

Оставшись в одиночестве, Мелисса с усилием вздохнула. Подобные вещи всегда давались ей с трудом. И то, что наблюдатель Барр оказалась человеком суровым и напрочь лишенным дипломатического обаяния, не облегчало дела. Мелисса заерзала на стуле, теребя непривычную одежду. В джинсах было удобно, но ей не хватало плотно прилегающей туники и тяжелого пояса с оружием. Ее группа целыми неделями тренировалась в легких доспехах, и без них она чувствовала себя голой. Однако хуже всего были сандалии. Пусть она родилась и выросла в Калифорнии, но пляжные тапочки не для наблюдателей.

Кортни вернулась с тремя листами бумаги. Положив один из них на стол, она сказала:

– В Беллуэзере есть трек для наблюдателей. Вам не придется записываться на общие курсы, если они вас не заинтересуют.

Мелисса просматривала список курсов с возрастающим изумлением.

– Я думала, что колледж Беллуэзер открыт для широкой публики.

– Так и есть. Этот колледж – одно из старейших академических учреждений в Америке. А также один из первых анклавов в регионе. – Кортни помолчала и многозначительно добавила: – И пока этот анклав не заявил о своем существовании.

Просматривая список курсов и наставников, которые брали бойцов в ученики, Мелисса задержала взгляд на одной строчке:

– Они ставят Собратьев в пару с бойцами?

– В число трех кланов – основателей анклава Беллуэзер входит стая Найтспэнглов. Это крупнейшая в Северной Америке программа партнерства с волками. – Кортни невозмутимо смотрела на девушку. – Вы не знали?

Мелисса смогла только покачать головой.

– Приятно видеть, что Кристофер Армстронг серьезно относится к своим клятвам. – Кортни Барр положила на стол второй лист. – Он родился здесь, вырос в анклаве и сохранил его секрет. Собрат и напарник Кристофера – волк из стаи Найтспэнглов.

– Коув, – прошептала Мелисса.

Партнерство между бойцами среднего звена было привлекательным вариантом для тех, кто хотел отличиться. Приезжая домой, Мелисса всегда наблюдала за тем, как ее мать тренировалась со своей напарницей Магдой. Их неустрашимая команда сформировалась еще во время учебы в академии, когда мама пускала стрелы, которые Магда наполняла искрящейся энергией. И неизменно побеждала на турнирах наблюдателей, поскольку эти стрелы разрушали символы, пробивали барьеры и взрывались при ударе.

Мелисса тоже мечтала о напарнике, но о другом.

В первый год обучения она забрела в часть кампуса академии, не предназначенную для маленьких детей. Ей было четыре года, и она заблудилась в оружейной. Но ее совсем не пугало, что вокруг полно оружия. Гулкая комната напоминала особый чулан в доме матери, только была гораздо больше.

Малышка зачарованно исследовала кофры – неглубоко порезала палец кинжалом, укололась очень красивой стрелой… Она до сих пор помнила огненное оперение из перьев феникса.

А потом прямо перед ней появилась огромная кошка-Собрат. Наверно, это была рысь, потому что Мелиссе запомнились уши с кисточками и пятнистая шкура. А еще – бледно-зеленые глаза, светившиеся умом и веселым удивлением.

Кошка подцепила ее за шиворот, словно заплутавшего котенка, и отнесла, как добычу, обратно в общежитие, где девочка-подросток, которой поручили присматривать за Мелиссой, вздохнула с облегчением и прижала ребенка к себе. А затем объяснила, как правильно поблагодарить Собрата.

Обратного пути не было.

Вплоть до конца обучения Мелисса чувствовала себя наиболее свободно рядом со знакомыми Собратьями или инструкторами-амарантами. Ее сдержанность никогда их не смущала. Они знали, когда она была счастлива, растеряна, напугана или рассержена, и подстраивали свое поведение под ее настроение. Ее неумение выражать свои чувства им не мешало. Они понимали ее без слов.

Поэтому она облачилась в цвета бойца и взяла фамилию отца, чтобы увеличить шансы найти партнера-Собрата.

Все остальное для нее не имело значения.

Кортни Барр указала на второй лист:

– Возможно, Кристофер Армстронг не рассказывал вам об анклаве Беллуэзер, но его рекомендация хранится в досье стаи Найтспэнглов с вашего пятого дня рождения.

– Прошло почти двадцать лет.

– Лист ожидания из тех, кто мечтает о щенке-Собрате, длиннее, чем родословные семей основателей. – Женщина еще раз изучила документы о переводе Мелиссы и поджала губы. – У вас нет контракта?

– Нет.

Наблюдатель Барр не стала ждать объяснений:

– С вашим происхождением у вас наверняка нет недостатка в предложениях.

Мелисса не собиралась извиняться за то, что решила поставить поиск напарника-Собрата выше, чем свой долг перед Междумирьем. Муж только все осложнил бы, а несвоевременная беременность могла лишить ее права на потенциального напарника, если тот вдруг появится. Мама и Магда поддержали ее решение остаться без пары, хотя в свой двадцать третий день рождения она была вынуждена заплатить кругленькую сумму.

– Я вычеркнула свое имя из реестра. – Мелисса спокойно стояла на своем. – Мой возраст, происхождение и местонахождение в настоящее время… не разглашаются.

Кортни и глазом не моргнула.

– Молодец, детка.

– Э-э-э, спасибо?

На стол лег третий лист.

– Это сегодняшний бюллетень об угрозах. Учитывая основополагающий принцип Инициативы Элдербау – стая есть стая, стойте за своих, – я подозреваю, что это и есть настоящая причина, по которой Нару-со Элдербау направил вас сюда.

– Изгой. – Закусив губу, Мелисса разглядывала карту и легенду. Группы красных точек встречались на территории трех штатов, но без видимой закономерности. – В тех немногих отчетах, которые я видела, говорится, что он предприимчив… неумолим… и неуловим.

– Три последних нападения изгоя списали на волков-оборотней, что в высшей степени нелепо. Нам пришлось отозвать более половины следопытов Элдербау, потому что люди паникуют при виде волков, что бы те ни делали. – Кортни помрачнела. – Почти всю прошлую ночь хирурги боролись за жизни Собратьев-следопытов, которые наткнулись на гражданский патруль. Трое выкарабкались. Двое мертвы. Их убили серебряные пули.

Глава 3

Ферма «Красные ворота»

Мелисса взглянула на телефон, чтобы убедиться, что не сбилась с пути… точнее, с колеи.

В общем-то колея была неплохой, но она не привыкла трястись по гравию. Ее родственники жили на ферме «Красные ворота», и короткий разговор по телефону с хозяином закончился уверениями, что мимо проехать невозможно.

– Поезжайте прямо до конца дороги, и окажетесь на месте, – бормотала Мелисса, медленно двигаясь вперед.

Она не привыкла к такому количеству зелени.

Справа простиралось пастбище – плавные холмы, поросшие травой, а по обе стороны от дороги росли деревья, образуя зеленый туннель. Совсем не похоже на усыпанные песком дощатые настилы с видом на безбрежный океан, который непрерывно катит на берег ритмичные волны.

Поглядев в зеркало заднего вида, Мелисса остановилась на дороге и припарковала взятую в аренду машину. Выцветший синий хэтчбек уже покрылся слоем пыли на проселочной дороге.

Она сделала фотографию и отправила Магде, которая наказала оставаться на связи.

Вот я и в середине Америки!

Точнее, посреди нигде.

Отличное местечко.

Не застревай там надолго.

Не обещаю.

Тут есть волки.

Если один из них захочет меня, я в его распоряжении.

Держи ухо востро.

Так Магда желала ей удачи.

Не пристегиваясь, Мелисса поехала дальше. Из-под колес летели камни, а компанию ей на дороге составляли только лениво оседающие клубы пыли. Но вот за стеной деревьев слева мелькнули фруктовый сад и белый дощатый забор.

За красными воротами были припаркованы школьный автобус и микроавтобус флетчингского дома престарелых. По бокам от ворот висели плакаты с приветствиями и стояли гигантские горшки с геранью. На большой вывеске было написано, что наступил сезон яблок. Далее перечислялись позднелетние сорта, из которых Мелисса знала не больше половины.

Она въехала в ворота.

Все вокруг было красно-белым, от большого сарая с надписью «СУВЕНИРЫ» до трактора, к которому была прицеплена длинная телега. И всюду указатели: сад, где можно рвать яблоки, пресс для сидра, контактный зоопарк, катание на сене, свежие яйца с фермы и кукурузный лабиринт, который откроется в октябре.

По подъездной дорожке навстречу шел парень в комбинезоне. Она и не думала, что комбинезоны еще носят. Размахивая красным флажком, парень попытался направить ее на открытую парковку возле сувенирного магазина.

Высунувшись из окна, она объяснила:

– Я не клиент. Можете подсказать, где найти хозяев? Меня зовут Мелисса Армстронг, они меня ждут.

– Сюда.

Парень повернулся и пошел прочь.

Не зная, что еще делать, Мелисса медленно поехала следом. Прямо перед сараем дорога повернула за угол, и стал виден фермерский дом с оградой из штакетника, зелеными ставнями и качелями на крыльце. Парень снова замахал флажком, как регулировщик, указывая на свободное место в отдалении, где перед гаражом стоял универсал.

Мелисса поблагодарила и отперла багажник, собираясь достать свои вещи.

Вместо того чтобы вернуться к работе, парень молча подошел забрать чемодан.

– Вы здесь работаете? – спросила она.

– Изо дня в день.

Он поднялся по ступенькам и без стука вошел в большую кухню. Мужчина, стоявший у раковины, повернулся, широко улыбаясь, и Мелисса тут же расслабилась. Он выглядел лет на десять старше Криса Армстронга, но сходство было несомненным. Она на месте.

– Мелисса! – Поспешно обтерев ладони полотенцем для посуды, он протянул руку. – Абель Риверсон. Зови меня дядей Абелем. Пойдет?

Она ответила крепким пожатием:

– Привет. Спасибо, что согласились меня принять. У вас было мало времени на подготовку.

– Не проблема. – Абель кивнул через ее плечо. – Вижу, ты уже познакомилась с моим сыном.

Обернувшись, Мелисса поняла, что парень в комбинезоне так и стоял позади, глядя себе под ноги.

Она покраснела от смущения. Все в ее семье были высокими, крепкими, голубоглазыми и светловолосыми. Но в лице ее спутника явно читалось что-то азиатское.

Мелисса сказала:

– Мне очень неловко. Я не поняла, кто он.

Дядя Абель рассмеялся:

– Не сердись на Джо. Он немного застенчив. Однако Тами это компенсирует. Она вернется через пару часов. Тами – директор начальной школы в городе. Ты, наверно, проезжала мимо, пока ехала сюда.

– Проезжала.

– Дзиро, моя жена, сейчас работает в сувенирном магазине. Так что я дежурю по кухне. Я вас познакомлю. Но сперва тебе надо разложить вещи и привести себя в порядок. – Он жестом пригласил Мелиссу следовать за ним. – Все готово. Будешь жить наверху, напротив Тами. Комната Джо на другом конце этажа. Она ненамного больше чулана, но он, кажется, не против.

Остановившись в дверях, Мелисса оглянулась на Джо, который смотрел ей вслед. Ее двоюродный брат робко улыбнулся и неловко помахал рукой, а затем скрылся через парадную дверь.

Когда Мелисса догнала дядю Абеля на лестнице, тот спросил:

– Долгий был день?

– Да.

Его улыбка стала еще шире.

– Сдается, ты тоже немного застенчива.

– Да, наверно. И?

– Ничего страшного. Увидишь, здесь с этим сложностей не будет. В мире достаточно места для самых разных людей. – Абель открыл дверь и сказал: – Твоя комната. Ванная там. Если что, я на кухне!

И оставил ее одну.

Мелисса вошла в свое новое жилище и закрыла дверь. Замок был до крайности старомодным, но, подергав и подвигав ключ, она сумела запереться. Быстро осмотревшись, она подошла к единственному окну и стала разглядывать раму. Щелкнула шпингалетом, подняла створку и рывком отжала, откидывая сетку. С привычным проворством выскользнула наружу, босыми ногами вперед, и присела на скате крыши.

Позиция была неплохая, хотя вид открывался только на ряды деревьев. К счастью, с этой стороны дом затеняла пара вязов. Мелисса подозревала, что на ярком солнце рубероид раскаляется невыносимо. Первое место в ее списке покупок немедленно заняли ботинки.

Пригибаясь, она добралась до конька и заглянула за него. Еще один сарай, сарай для трактора, загоны для животных, курятник, хранилище кукурузы. За вторым сараем виднелись штабеля поддонов и деревянных ящиков для яблок. А вдали – поле, сплошь покрытое широкими зелеными листьями. Очевидно, там росли тыквы.

Не увидев никого, Мелисса выпрямилась во весь рост и медленно ослабила привычную хватку на своей душе. Возможно, не самый разумный способ, но точно самый быстрый.

Отсчитав тридцать ударов сердца, она снова пригасила сияние, скрываясь от предательски порхающих вокруг эфемер. Эти низкоуровневые амаранты редко скапливались в том или ином месте без убедительной причины, из которых самой распространенной было присутствие наблюдателя.

Теперь Мелисса была уверена, что нужна кому-то на ферме «Красные ворота».

Глава 4

Дубовая лощина

Наверно, Джо тоже следовало поприветствовать гостью. Но вместо этого, закрыв ворота за последним посетителем и убрав табличку «ОТКРЫТО», он пошел в глубь фруктового сада.

Не то чтобы Мелисса ему не нравилась. Но откуда она вообще здесь взялась?

Предположительно, мать дедушки состояла в родстве с Армстронгами, а значит, Мелисса доводилась отцу Джо племянницей – дочерью троюродной сестры. Или вроде того. И сколько Джо об этом ни думал, выходило, что Мелисса – очень дальняя его родственница. С таким же успехом они могли быть чужими людьми.

Джо не возражал против общения с незнакомцами, если это были клиенты. Достаточно было продать им бушель яблок, коробку яиц или галлон сидра, чтобы они ушли. А незнакомая Мелисса, напротив, собиралась поселиться у них в доме. Мама обещала, что во время учебы она будет много заниматься и нечасто попадаться ему на глаза.

Но он чувствовал, что она здесь. И это было странно.

Обычно он знал это только о Тами, и им всегда говорили, что у близнецов такое случается. Джо нравилась их связь. Это было уникальное явление.

В сестре он видел все то, чего не хватало ему самому, – уверенность в себе и харизму. Она вынашивала большие мечты и боролась за высокие идеалы. Он ей и в подметки не годился, поэтому даже не пытался за ней угнаться. Тами есть Тами. Джо считал, что миру с ней очень повезло. И ему повезло. Но он был самим собой. И отчетливее всего он ощущал себя самим собой здесь, на их земле, среди их деревьев. Особенно в дубовой лощине.

Джо нырнул в свое любимое убежище. Дедушка посадил большое кольцо дубов лет шестьдесят назад, когда сам был ребенком, а позже вокруг раскинулся фруктовый сад, окружив дубраву со всех сторон. За прошедшие десятилетия дубы запустили корни глубоко в землю и высоко взметнули ветви-лучи, смыкавшиеся наверху. А в самой середине стояло дерево, не похожее ни на какое другое.

Оно далеко превосходило все остальные деревья на ферме, его можно было увидеть с шоссе, если знать, куда смотреть. Те, кто его замечал, наверно, думали, что оно растет на холме, но на самом деле оно пряталось в небольшом углублении. Как будто человек, который его сажал, пытался его скрыть. Тенистая дубовая лощина была полна замшелых камней и извитых корней, среди которых они с Тами в детстве играли и устраивали пикники.

Джо устроился в естественной нише посреди переплетения могучих корней, которые окружали его, словно гладкие стены, загнутые вверх и в стороны. Когда он был маленьким, это место всегда напоминало ему трон. На плоском камне неподалеку Тами устраивала воображаемую кухню, где готовила для него кушанья из лепестков цветов и травинок, лесных ягод и зеленых яблок. Он откидывался назад, пересчитывая воздушные ленты, или возился где-нибудь рядом, проковыривая ямки, в которые сажал яблочные семечки.

Теперь Тами редко сюда выбиралась.

А вот дедушка продолжал приходить, хотя дорога давалась ему тяжело. Но Джо понимал, что для старика это особое место. Не зря тот посадил деревья именно здесь. Папа однажды сказал, что у дедушки тоже была сестра-близнец, но она умерла молодой. Возможно, это все было устроено ради нее. Возможно, дедушка приходил сюда, чтобы вспоминать ее.

Однажды, пару зим назад, Джо услышал, как дедушка назвал это место песенным кругом. Когда Джо переспросил, старик отмахнулся, грубовато, как всегда, но его слова запали мальчику в душу.

Может, дедушкина сестра любила петь?

Джо сомневался, что когда-нибудь решится об этом спросить.

Близилось время обеда, когда Джо услышал трактор. Водитель остановился и заглушил двигатель. Через несколько минут он увидел, как дедушка спускается по пологому склону лощины. Наверное, ищет его.

– Вот ты где. – Старик крякнул, усаживаясь по соседству среди корней. – Молод еще для таких стойких привычек.

Джо не смог сдержать улыбку.

– Весь в тебя.

– Может быть, – согласился дедушка.

Потом вытащил из кармана яблоко и отдал его Джо, а себе достал другое. Они ели молча, как старые приятели, однако Джо догадывался, что старик о чем-то думает. Тоже беспокоится из-за того, что дома будет жить чужой человек?

Но когда дедушка заговорил, он спросил о дереве:

– Заметил в ней что-нибудь новое?

– Не знаю. Я совсем не вижу плодов.

В мае – дедушка уверял, что это произошло впервые, – верхние ветви их одинокого дерева зацвели. Из крошечных белых бутонов появились кремовые цветы. Джо казалось, что они мерцают, словно ловят солнечный свет и перенаправляют в тень. Но лучше всего был запах. Каждый день после обеда, когда нагретые солнцем цветы пахли особенно одуряюще, они приходили подремать под деревом. Джо ложился на старое армейское одеяло, а дедушка снимал подушку с сиденья трактора.

Джо уже так соскучился по этому запаху, что ждал весны с нетерпением.

– В следующий раз принесу лестницу. Может, там есть стручки или орехи.

– Вряд ли. Разве что она способна к самоопылению.

– Перекрестное опыление?

Дедушка скептически хмыкнул:

– Особое дерево, особый случай.

– Я попросил Тами покопаться в этом для меня.

– Что ты имеешь в виду?

– Дал ей несколько листьев, – объяснил Джо. – Она подумала, что сможет узнать что-нибудь в интернете.

– Незачем было это делать, – проворчал дедушка.

– Знаю, но о нашем дереве ничего не нашлось ни в одной из библиотечных книг. – Джо потянулся за рано упавшим листом – идеально круглым, тонким, как папиросная бумага, с золотой каймой, напоминавшей, что скоро золотой станет вся крона. – Интересно, как оно сюда попало.

Но дедушка сделал вид, что не слышит.

Джо вздохнул и поднял руку. Крошечная птичка, размером не больше грецкого ореха и такого же темно-коричневого цвета, ненадолго присела на кончик его пальца. Пятнистое горлышко раздулось и издало три ноты, пронзительно-сладкие, словно жидкий хрусталь.

Эти птички были его любимицами.

Он никогда не понимал, почему их вроде бы больше никто не видит.

Глава 5

Разнояйцевые близнецы

Мелиссе понравилась жена Абеля, которая просила называть ее тетушкой, или Дзиро, или любым сочетанием этих двух слов. Хозяйка дома говорила с легким акцентом, по которому было понятно, что она не из этих мест. Готовя ужин, она коротко рассказала о себе и о том, как они с дядей Абелем познакомились в колледже и поженились тридцать пять лет назад. Время от времени тетя Дзиро навещала родителей в Киото, но теперь ее дом был здесь.

Дядя и тетя общались с Мелиссой легко и по-приятельски, и та затосковала по дому. Но одновременно сделала мысленную пометку насчет вопроса, который следовало задать отделу генеалогии. Многие мощные родословные наблюдателей восходили к японцам. Проверили ли архивисты наличие связи с Междумирьем по материнской линии?

Тами вернулась поздно вечером. Ей не терпелось рассказать о том, что Хисока Твайншафт выбрал ее школу для эксперимента. Мелисса решила помалкивать, не желая перебивать ее и радуясь, что сможет составить о ней собственное мнение.

Но вместо того чтобы разразиться потоком слов, Тами уставилась на нее блестящими глазами:

– Ты моя двоюродная сестра?

– По отцу. – Мелисса поймала себя на том, что произносит: – Твой отец напоминает мне моего.

– Он такой не один? – Тами насмешливо улыбнулась отцу. – Может, нам стоит просочиться на следующее семейное сборище? Напомни, как мы связаны? Через одного из дедушкиных кузенов?

– Не помню точно, – извиняющимся тоном произнес дядя Абель. – Может, кто-то из Риверсонов вышел замуж за Армстронга?

Мелисса не знала, что сказать. В родословных наблюдателей не всегда находилось место традиционным бракам, а братья и сестры не всегда выбирали одну и ту же фамилию. Она видела соответствующий раздел генеалогического древа, который лег в основу Инициативы Элдербау. Биологический дедушка Мелиссы доводился сводным братом биологическому дедушке Тами. Был заключен временный союз по договоренности. Возможно, имела место попытка возродить угасающую родословную.

Но, по-видимому, она не сработала. Согласно записям, бабушка и дедушка дяди Абеля отреклись от статуса наблюдателей. Они покинули Междумирье, но нельзя было исключать, что нужные гены проснулись в Тами.

– Будешь учиться в колледже Беллуэзер? – спросила Тами. – Скоро у тебя начнутся занятия с амарантами. Уверена, что завтра это будет в новостях.

– Что?

– Нас выбрали! Моя начальная школа и наша средняя школа, одна из старших школ и колледж Беллуэзер выбраны Хисокой Твайншафтом для его большой программы модернизации школ.

Отец Тами пришел в восторг, но мать хотела знать больше.

– А дальше что?

– Кое-какое дополнительное финансирование, которое пойдет на ремонт и зарплаты. Но самое интересное то, что скоро рядом с нами будут жить амаранты!

– Дети-те в твоей школе? – спросил дядя Абель.

Тами покачала головой:

– Не в Лэндмарке. Амаранты не отправляют детей в школу, как мы. Дети остаются со своими кланами и, по сути, обучаются на дому, пока не станут достаточно взрослыми, чтобы найти наставников. В старшей школе в Вест-Бранче планируется частичная интеграция классов, но мы в начальной школе будем выбирать амарантов, которые станут преподавателями и сотрудниками.

– Они заменят учителей? – спросила тетя Дзиро.

– Нет-нет! Только если кто-то выйдет на пенсию. Речь о дополнительном персонале. – Тами так и лучилась энтузиазмом. – Например, у нас уже шесть лет не было школьного библиотекаря. А из-за сокращения бюджета пришлось убрать уроки изобразительного искусства и музыки. Это великолепная возможность! Наши новые сотрудники обогатят жизнь учащихся и одновременно покажут им, что амаранты – ценные члены общества.

– Хитрые они, – сказал дядя Абель.

Тами нахохлилась:

– Что ты имеешь в виду?

– Те живут долго. Если они и не победят своих недоброжелателей, то смогут их пережить. Если наше следующее поколение вырастет среди наставников и сверстников, которые не будут людьми, предрассудки вымрут.

– Разве это плохо? – тихо спросила Тами.

Ее отец задумчиво посмотрел в потолок.

– Нет. В целом они мудрее, чем мы. И у них больше терпения, чем заслуживают многие люди. Когда вы получите своих тех?

Мелисса внутренне сжалась. Она никогда не понимала, почему амаранты относились к этому ярлыку так легко, но в Америке их почти повсеместно называли теми. Ее приводило в ярость это словечко, которым СМИ обозначали культуру, появившуюся за тысячелетия до человеческой.

Однако амаранты не выказывали недовольства. Под началом Хисоки Твайншафта кланы поставили мир выше гордости. Если кто-то и настаивал на более уважительном использовании правильных терминов, то почти всегда это был наблюдатель, выступавший от имени того или иного амаранта.

Тами охотно ответила отцу:

– Распределение завершится к Рождеству. Это как-то связано с зимним солнцестоянием. Они принимают важные решения и делают громкие заявления в самую длинную ночь года.

Мелисса не удивилась. Амаранты, может, и были готовы поступиться некоторыми своими традициями, но День разделения отмечали неукоснительно.

– Моя девочка меняет мир! – гордо воскликнул дядя Абель.

Тетя Дзиро пробормотала:

– Подумать только, здесь появятся амаранты. И все из-за тебя.

Это была неправда от начала до конца. Амаранты не просто поселились в этой местности первыми. Их община была устроена так, чтобы способствовать развитию общины людей. Мелисса опустила глаза и постаралась не злиться из-за простого невежества. Пусть директор школы думает что хочет.

Но Тами ее удивила:

– Мама, я не уверена, что это так. Знаете, я сегодня встретила амаранта из клана голубей. Он сказал, что всю жизнь живет в округе Перч. Что ему здесь нравится не меньше, чем нам. Если это его дом, то он наверняка не один. Возможно, амаранты были здесь все время.

– Если и так, то я их видом не видывал, – возразил ей отец.

– Почему мы должны были их видеть? – настаивала Тами. – У них не было никакого стимула заявлять о себе.

Дядя Абель кивнул:

– Последнее предложение предполагает, что они должны будут пройти регистрацию, прежде чем получить основные права. А некоторые штаты с пеной у рта требуют ввести метки.

– Никакой политики за ужином.

Тетя Дзиро начала расставлять тарелки на столе.

Тами согласилась сменить тему.

– Где Джо? – спросила она.

– Наверняка забился в какой-нибудь тихий уголок, – сказал дядя Абель.

– Я отправила за ним дедушку. – Тетя оглянулась на дверь, прислушиваясь. – Вот и его трактор.

Тами повернулась к Мелиссе и спросила:

– Ты уже видела моего брата-близнеца?

– Да. – Мелисса снова поймала себя на том, что говорит больше, чем собиралась. – Не знала, что вы близнецы.

– Разнояйцевые, конечно.

Тами устремилась к кухонной двери, как будто уже устала от разлуки с братом. Когда вслед за стариком, который, очевидно, и был их дедушкой, вошел Джо – Тами скользнула к нему, и он неловко обнял ее.

Теперь, видя их рядом, Мелисса не могла не заметить сходство. Форму глаз, носов, скул они унаследовали от матери. Но у Джо были лоб и подбородок отца, а у Тами – такие же голубые глаза, как у дяди Абеля.

Старик направился прямо в угол, к телевизору, и взял пульт.

– У нас гостья, – возразила тетя Дзиро.

– Она здесь надолго, а это не ждет. Прямая трансляция.

Дядя Абель смущенно пояснил:

– Мой отец немного фанатеет от тех, а сегодня вечером большое событие. Вы следите за ухаживанием Миябе?

– Не особенно, – солгала Мелисса.

На экране появилась реклама какой-то новой драмы, которую будут показывать осенью. Старик не включал звук, но не отрывал глаз от экрана. Он был высок и худощав, как все Армстронги, которых знала Мелисса, но волосы у него были полностью седыми, а голубые глаза частично прятались за очками для чтения.

– Видишь? – спросил он.

Она в замешательстве покачала головой, но затем поняла, что он не смотрел на нее.

– Что, простите?

Старик указал пультом:

– Пим Мунпроул. Первая актриса в прайм-тайме, которая не скрывает, что она – амарант. Посмотри-ка… она играет волчицу.

Мелисса тупо уставилась на экран. Очевидно, этот персонаж входил в команду по расследованию преступлений. Босоногая амарантка-следопыт с безделушками на шее и лодыжках, одетая в облегающий корсет и меховую мини-юбку под цвет хвосту.

– Видела когда-нибудь подобное? – требовательно спросил старик.

– Она очень красивая, – выдавила Мелисса, наблюдая за тем, как актриса подергивала хвостом и свивала его в кольцо.

Старик бросил на нее разочарованный взгляд и хмыкнул:

– Она кошка до мозга костей.

Дядя Абель спросил:

– Разве это имеет значение? Мне все те кажутся одинаковыми.

– В следующий раз, когда попросишь щенка, получишь котенка, – проворчал старший мистер Риверсон.

– Папа, – вздохнул сын, – познакомься с Мелиссой Армстронг. Она будет жить с нами, пока учится в Беллуэзере.

– Джордж Риверсон. – Рукопожатие было крепким, взгляд – пристальным. – Вижу нашу породу. Мы все длинноногие. Чувствуйте себя как дома.

– Спасибо, сэр.

– Просто Джордж. Или дядя Джордж, если хотите заявить на меня права.

Потом рекламная пауза закончилась, и Джордж включил звук. Пятерка новостных дикторов и приглашенных комментаторов приветствовала зрителей из святилища Кикусава в японском городе Кейши, где должен был состояться следующий этап ухаживания Миябе за Стармарком.

Тетя Дзиро с достоинством признала свое поражение. Джо помог ей разложить стол, а Тами переставила приборы так, чтобы все могли смотреть телевизор во время еды.

Мелисса сосредоточилась на разговорах ведущих.

«…Сделалось еще более драматичным из-за вчерашнего объявления. Пресс-секретарь Твайншафт продемонстрировал впечатляющую дальновидность. Выступая в качестве посредника Элоквента Стармарка на период ухаживания, он привлек внимание всего мира. Сегодня нас ждет не только новый шаг к предстоящему союзу Миябе и Стармарка, но и долгожданное объявление Пяти кланов о том, что к их числу добавились еще два».

«О да, – вмешался комментатор, когда камеры показали крупным планом Кимико Миябе и ее свиту. – Суузу Фарруст, представитель клана фениксов, стал первым пресс-секретарем от птиц. Ранее мы получили известие, что в честь этого назначения клан почтит продолжающееся ухаживание полетом феникса».

«Все камеры будут направлены на небо!»

Главный ведущий повернулся к представителю Междумирья, входившему в состав Пятерки:

«Наблюдатель Хинман, верно ли я понимаю, что это великая честь?»

«О, без сомнения. И честь, и благословение, поскольку…»

Тами наклонилась к Мелиссе и спросила:

– Правда, красивая пара?

Мелисса постучала себя по груди напротив сердца:

– Он ее обожает.

– Ее все обожают. Ты видела книжную группу Кимико на Goodreads? Она ведет ее вместе с подругой, и они знают все лучшие романы, вдохновленные Открытием.

Мелисса только улыбнулась. Ее больше интересовало то, что происходило на экране. Некоторые вещи не были очевидны для случайных зрителей. Но всякий раз, когда камеры задерживались на паре, можно было увидеть, что говорит язык их тел. Они посылали друг другу небольшие послания – дразнящие, нежные.

После ужина семейство Риверсон осталось сидеть за столом, наблюдая за неспешно разворачивающимся зрелищем. Наблюдатель Хинман оказался превосходным рассказчиком. Он пояснял изящные движения танца, который исполняла дюжина членов клана оленей. Их праздничные наряды были вдохновлены как ухаживанием Миябе за Стармарком, так и назначением Тенны Сильверпронг в Совет амарантов.

«…Вам может быть интересно узнать, что клан Сильверпронгов был частью первого анклава, который принял в свои ряды наблюдателей, почти за столетие до основания анклава Гардов. И сегодня они тоже благословляют предстоящий союз наблюдательницы с внуком одного из основателей анклава Гардов. Поистине историческое событие!»

Тетя Дзиро воспользовалась очередной рекламной паузой с участием мисс Мунпроул, которая так не подходила на свою роль, и выставила всех из кухни в скромно обставленную, но уютную гостиную. Мелисса села в кресло напротив дяди Джорджа, а Тами и Джо втиснулись на двухместный диванчик.

Комментаторы бессвязно болтали о сохранении старых лесов и затейливой резьбе Сильверпронгов по дереву, но Мелисса почувствовала, что что-то изменилось. Оглянувшись, она заметила, что Тами взяла Джо под руку и положила голову ему на плечо.

Было видно, что Джо наконец-то стало комфортно, и Мелисса порадовалась за него. Но их близость не могла быть источником этого ощущения… Ощущения надежной гавани. Оно напоминало то, что она испытывала, находясь в логове под защитой многослойных чар. Тщательно настроенных. И идеально сбалансированных.

Дядя Джордж заметил, что она отвлеклась, поймал ее взгляд и торжественно постучал себя по груди.

Она покраснела, осознав, что раньше ненароком сделала так сама. Она знала, что он знает, что она знает значение этого простого жеста. И что оно – с небольшой поправкой – применимо и здесь.

Он обожает ее.

Глава 6

Мерцание

– Да ты настоящий утренний жаворонок! – На пороге кабинета возникла Флути Дабровски. – Что ты задумала? Какой-то проект с поделками? Видела вчерашний поцелуй? Ради бога, что со светом?

Тами рассмеялась, выслушивая этот шквал вопросов. Ее секретарша принадлежала к числу тех немногих, кто мог ее переболтать, и ей было приятно отвлечься.

– Во-первых, что такое утренний жаворонок?

– Противоположность ночной совы. – Миссис Дабровски вкатилась в комнату и уперла руки в бедра, пристально глядя на гудящий и мигающий потолочный светильник. – Вчера тоже так было?

– Нет. – Тами подняла глаза. – Я подумала, что свет заработает нормально, если поменять лампочки, но не достала, даже со стола.

– Бог ты мой! Не смей рисковать жизнью и здоровьем, когда у нас есть целая команда как раз для таких вещей. Скажу мальчикам, что лампа барахлит. – Флути снова посмотрела на стол. – Сканируешь листья?

На стекле сканера лежали в два ряда листья разного размера и цвета.

– Они с дерева, которое растет у нас на участке.

Флути взяла лист, который уже начал желтеть, и повертела перед глазами.

– Почти круглые! Что за дерево такое?

– Не знаю. – Тами накрыла листья листом белой бумаги, осторожно опустила крышку и нажала кнопку сканирования. – Мы называем его своим загадочным деревом. Мы с братом с детства пытались определить, кто это, но безуспешно.

– Ничего не знаю о деревьях.

Тами сказала:

– Я различаю фруктовые деревья, но и только. Но я нашла сайт арбористов. Выложу сканы на форуме и расскажу, что знаю о дереве. Наверняка какой-нибудь эксперт опознает его с первого взгляда, и мне не придется самой просматривать кучу похожих фотографий.

– Ты моя умница.

Не зная, на каком фоне будет легче идентифицировать листья, Тами заменила белую бумагу листом плотного черного картона и отсканировала их еще раз.

– Надеюсь, ботаники тоже умные. Похоже, на форумах есть и профессиональные садоводы, и любители, и профессора университетов. И они любят отвечать на такие вопросы. Наверно, через день-два у меня уже будет ответ.

– На том и распрощаемся. Удачи!

Рассеянно поблагодарив Флути, Тами стала переворачивать листья, чтобы отсканировать их с другой стороны. Через несколько минут она зарегистрировалась на форуме и написала пост:

«Помогите определить наше загадочное дерево.

Горизонтальное ветвление, гладкая кора, извилистые корни, круглые листья, торчат в стороны от ветвей, тонкие, как рисовая бумага. Первое цветение было весной, белые цветы с девятью лепестками и сильным приятным запахом. Никаких фруктов, орехов или стручков мы не заметили. Осенью листва желто-золотая. Красивое дерево, но одинокое, подобного ему в наших краях нет».

Она подписалась PrinceTam и сделала пометку в ежедневнике, чтобы не забыть проверить ответы.

Тихий стук в дверь заставил ее посмотреть на часы. Вдруг она опоздала на встречу? Нет, было еще рано. Автобусы прибудут только через полчаса.

– Да?

Дверь приоткрылась.

– У вас мигает свет?

– Ой! Как быстро вы пришли. Спасибо.

Пока уборщик молча устанавливал стремянку, Тами собирала со стола листья.

Она старалась сосредоточиться на своем деле, но любопытство пересиливало. Это был второй уборщик, которого она еще не встречала.

Худощавый, с высокими скулами и острыми чертами лица. Ей нечасто доводилось встречать людей, у которых волосы напоминали ее собственные – черные и прямые. Волосы мужчины были собраны в небрежный хвост на затылке, но их длине и блеску нельзя было не позавидовать. Как и Кип, он был одет в унылый серо-зеленый комбинезон. Сидя за столом, Тами не могла прочитать имя на нашивке.

– Мы не встречались, – сказала она.

– Думаю, нет.

Он легко взбежал по лестнице. На поясе позвякивали инструменты.

– Я Тами.

– Вы директор Риверсон, – поправил он.

– Для друзей – Тами.

Ловко балансируя на верхней ступеньке, он взглянул на нее сверху:

– Я не из тех, кто легко заводит друзей.

Его блестящие глаза были темными, почти черными, и по ним нельзя было понять, насколько серьезно он говорит. В его голосе звучало предупреждение, хотя тон был вежливый, почти извиняющийся. Странное противоречие.

Потом уборщик снял корпус светильника и забыл о ней. Тами предположила, что он привык к тому, что его никто не замечает, пока он выполняет свои обязанности. Или он просто застенчив, как Джо. Она попробовала еще раз:

– Кип говорит, что вы его друг.

– Мало ли что он говорит.

Постойте. Это было больше похоже на дедушку. Неужели в таком молодом возрасте уже можно быть брюзгой? Тами откинулась на спинку стула и наблюдала за тем, как его руки творят волшебство.

– Кип вам не друг?

– Кип не привередлив. Он дружит со всем, что шевелится, и кое с чем, что не шевелится.

Тами улыбнулась. Этот парень мастерски уклонялся от вопросов, но на самом деле ничего не отрицал.

– Он сказал, что вы двое – «мы», что вы – друзья детства.

– Вроде того.

– Я вас раньше здесь не видела.

– Вас раньше здесь не было. – Он ввернул лампочку обратно и слегка постучал по ней. Свет мигнул и загорелся ровно. – То, что вы нас не замечаете, не означает, что нас здесь нет.

Тами смотрела, как он вытащил тряпку и протер корпус светильника, прежде чем закрепить его.

– Как давно вы здесь работаете? – спросила она.

– Не помню.

Она подумала, что может просто заглянуть в его личное дело, но так было бы нечестно.

– Я тут недавно.

Он посмотрел на нее без выражения:

– Я заметил.

Может, проблема в этом? Тами подалась вперед:

– Вам не нравятся перемены?

– В переменах нет ничего плохого, если они к лучшему.

– Я сделаю все возможное.

Он встретился с ней взглядом.

– Я вас ни к чему не принуждаю.

Чтобы поддержать разговор, она выпалила первое, что пришло в голову:

– Как вы относитесь к амарантам?

– Почему вы спрашиваете?

– Лэндмарк станет интегрированной школой.

– Кип об этом говорил.

– Он полностью поддерживает эту идею.

– Он всегда полон энтузиазма.

Сложив тряпку для пыли и засунув ее за пояс, уборщик спустился на пару ступенек.

Тами не отступала:

– Вы против появления амарантов в школе?

– Я этого не говорил. – Он постучал подушечками пальцев по боковине лестницы. – Наверное, хорошо, если дети познакомятся с разными видами. Пусть сами увидят, что им нечего бояться кланов.

– Кип согласился войти в мой комитет по планированию интеграции.

– Значит, уборщики в комитете уже представлены.

Еще один шаг вниз.

– Вы можете уравновесить его энтузиазм своей осторожностью, – возразила она.

– Вообще-то я не из тех, кто работает в комитетах.

– Но вы не против того, чтобы амаранты вышли из тени в Арчере? Или во Флетчинге, если на то пошло?

Он заколебался:

– Звучит забавно.

Тами попыталась объяснить, как изменилась ее точка зрения:

– Что, если мы не просто поможем своим детям понять и оценить другую культуру? Что, если мы сделаем свой дом местом, где амаранты смогут жить открыто?

Уборщик поднялся на одну ступеньку и сел наверху стремянки.

– Идеализм.

– Признаюсь, поначалу я просто надеялась обновить кабинеты и добавить новые программы. Но не думаю, что пресс-секретарь Твайншафт столь же недальновиден. У нас есть шанс изменить ситуацию во всем государстве. Возможно, даже во всем мире. – Тами продолжала говорить, чувствуя все большую решимость. – Я хочу мира. Давайте дадим ему место, где он сможет пустить корни. И расти.

– Твайншафт согласится с этими словами. – Мужчина склонил голову набок. – Но подумали ли вы, какие будут последствия, если вы позволите ему использовать это место?

Тами выпрямилась на стуле, глядя в его суровое лицо.

– Последствия? В какой области?

– В самой главной. Я о детях. – Он широко развел руки. – Есть ли у вас план действий на случай, если сюда набегут репортеры, съемочные группы, папарацци, любопытные и протестующие? Найдется немало людей, которые постараются помешать вам осуществить свой идеал. Готовы ли вы иметь дело с телефонными террористами, вандалами и фанатиками, которые мечтают попасть в газеты?

Тами почувствовала комок в горле. Она не хотела думать о плохом, но была обязана подготовиться и к такому развитию событий.

– Школа должна быть безопасной для учителей и детей. Но я не уверена, что нас поймут правильно, если мы отгородимся забором.

– Согласен. Но я думаю не о заборе из сетки-рабицы и не о колючей проволоке. – Он положил подбородок на сложенные руки. – Представители Междумирья умеют быть незаметными. Пусть наблюдатели защитят территорию школы чарами.

– Они могут это сделать?

– Легко.

– И чары будут выполнять ту же функцию, что и забор?

Уборщик потрогал кожаный ремешок на запястье:

– Барьеры не бросаются в глаза, но делают то, для чего предназначены. Люди не станут возмущаться, а дети будут в безопасности.

Тами была впечатлена.

– Откуда вы знаете все это?

Он ответил не сразу:

– По телевизору говорили.

Объяснение звучало правдоподобно. Хватало людей, которые были очарованы амарантами не меньше, чем ее дедушка.

– Наблюдатели и чары. Наверно, я могу обратиться в окружные управления.

Уборщик кивнул в сторону ее стола:

– В документах, которые принес вестник, указано контактное лицо? Возможно, проще начать с них.

– Вы правы! – Тами уже рылась в стопках бумаг, отыскивая контакты наблюдателя, прикрепленного к ней, двум другим директорам и доктору Беллами. – Нужно рассказать об этом остальным. Возможно, им придется принять аналогичные меры.

– Вот-вот. – Уборщик встал, спустился на пол и быстро сложил лестницу. – Я закончил.

– Подождите! – Тами торопливо обежала вокруг стола и протянула руку. – Я Тами.

– Вы директор Риверсон.

Стараясь не смотреть на нашивку, она спросила:

– А вы?

Он поколебался, словно пытаясь вспомнить свое имя.

– Зовите меня Эш.

– Зовите меня Тами.

Протянутую руку Эш проигнорировал:

– Если вы настаиваете.

– И вы теперь в моем комитете.

Он криво усмехнулся:

– На этом вы тоже настаиваете?

– Еще как!

Она пошевелила пальцами, требуя рукопожатия.

Его худая, загорелая кисть с мозолями от работы оказалась нежной. Он осторожно сжал ее ладонь – и сделал движение рукой, так что рука Тами оказалась сверху. На миг ей показалось, что он собирается поднести ее руку к своим губам, но он просто стоял, не глядя ей в глаза.

– Я не любитель заседаний, – проворчал он.

Тами задумалась, есть ли на свете хоть один человек, которому нравятся заседания.

– Вы можете войти в специальный консультативный комитет. Мы будем проводить неофициальные встречи по мере необходимости. Например, в вашем кабинете.

– Хотите встречаться в нашей каморке?

Она нахмурилась:

– У вас нет кабинета?

– Есть, – ответил Эш. – В углу каморки для уборщиков.

– Можно ли посадить там несколько человек?

– Можно, пожалуй. Если специальный консультативный комитет будет небольшим.

Тами нравился блеск его глаз, легчайшая улыбка на губах, твердая рука, поддерживавшая ее ладонь.

– Трех человек хватит?

– Звучит неплохо. – Он убрал руку и отошел. Подхватил лестницу и направился к двери. – Я скажу Кипу.

– Спасибо, Эш.

– Не за что, – сказал он. И, закрывая дверь, тихо добавил: – Тами.

Глава 7

Каморка уборщиков

– Видел нового директора? – спросил Эш.

– Тами? Конечно. – Кип расхаживал со шваброй по тесной подсобке. – Мы уже станцевали свой первый вальс!

Эш не смог скрыть недоверия:

– Что ты сделал? Станцевал с директором?

Его лучший друг пожал плечами:

– В тот момент это показалось хорошей идеей. Если тебе от этого легче, я также насладился бодрой полькой с Флути, а Харрисон раньше занимался бальными танцами. Единственное, чего не хватало нашему танго, – это розы.

– Ты танцевал танго с Харрисоном?

– И на фокстрот его раскрутил. – Кип поиграл бровями. – Дети были впечатлены.

– Тебе не следует так его дразнить.

– Мы просто дурачились. Он определенно проникается ко мне симпатией.

Эш в этом сомневался, но предпочел сменить тему:

– Все чисто?

– Ага! Все двери закрыты. Теперь это место в нашей власти.

– Ну и чего ты ждешь?

Кип поставил швабру на место и прислонился к стене.

– Слушай, если ты хочешь поговорить, я не против.

– Я задал один вопрос.

– И тем раскрыл глубинные движения своего сердца и души. – Рыжий скрестил руки на груди. – Намного лучше, чем твой обычный набор из ворчания и односложных слов.

– Я говорю, – возразил Эш.

– Не очень пространно. – Кип поднял руку. – Хотя, наверное, моя вина в том, что тебе не удается вставить ни единого слова.

Эш выдавил улыбку:

– Ты даже во сне разговариваешь.

– Тебе ли не знать!

– Заткнись и устраивайся поудобнее.

– С радостью. – Кип сел на складное оливково-зеленое кресло, которое стояло в комнате не меньше восьмидесяти лет. Нагнувшись, он расшнуровал ботинок и высвободил ступню. Потом стал потягиваться и изгибаться, шевеля пальцами ног. – О-о-о, как хорошо.

Эш только хмыкнул. Это повторялось изо дня в день.

Ступни у Кипа были длинные и широкие, покрытые густым рыжим мехом, с розовыми подушечками и удивительно острыми когтями.

Затем он занялся застежками и молниями своего комбинезона. А разобравшись с ними, зашипел и закряхтел, разматывая массу спутанной шерсти, трижды обернутой вокруг талии. В униформе он всегда выглядел толстяком, но на самом деле в нем не было ни грамма жира. Удивительное дело, если учесть, сколько он мог съесть.

Распушив хвост, Кип сбросил комбинезон и закачался на подушечках стоп. Потом наклонился вперед, коснувшись руками пола. Выпрямившись, воспользовался высоким потолком подсобки – сделал сальто назад и приземлился на корточки. Затем он быстро перекувыркнулся и трижды ловко встряхнулся. Этого было достаточно, чтобы вернуть пышность хвосту, размерам которого позавидовала бы любая белка.

Кип был покрыт мехом ниже пояса и повсюду – веснушками. Он почесался, и футболка задралась, приоткрыв пламя на животе.

– Так что там с Тами?

Эш рассказал о своем затруднительном положении и идее с комитетом.

Кип усмехнулся:

– Она все такая же. Всегда рвется в бой.

– Да?

– Тами. Я ее помню.

Эш смог только повторить:

– Да?

– Она никогда не обращала на нас внимания. Конечно, тогда мы были парой старых чудаков. – Кип услужливо добавил: – Тебе всегда был ближе ее брат-близнец. Помнишь, такой милый и застенчивый?

Упоминание о близнецах подстегнуло память Эша, и он закрыл глаза.

– Она сестра Джо? Поверить не могу, что я… Кажется, я должен перед ней извиниться.

Заговорщицки ухмыляясь, Кип подскочил к нему:

– Она в твоем вкусе?

– Нет!

– Я не знал, что у тебя вообще есть вкус.

– Я сказал – нет. – Чтобы скрыть огорчение, Эш уткнулся в любезно подставленное плечо. – Это было бы ужасно неправильно.

Когти Кипа зарылись в его волосы, подцепили резинку и распустили хвост. Поглаживая друга по голове длинными, медленными движениями, он тихо заговорил:

– Ты ведь понимаешь, что мы и нам подобные – если только не выберем подобных себе, – не можем избежать проблем, связанных с разницей в возрасте.

– Но она была среди наших детей.

Эш ненавидел себя уже за то, что счел новую начальницу интересной.

– И что?

– Обычно они не возвращаются.

Друг обнял его и успокаивающе зачирикал:

– Не смущайся. Она выросла. Ты вправе восхищаться человеком, которым она стала.

– Я ничего не говорил о восхищении, – пробормотал Эш.

– А я, по-твоему, кто?

– Ничего.

– Я видел много таких «ничего». Поверь, тут что-то есть.

– Тут не обязательно должно быть что-то, – настаивал Эш.

Кип загудел, продолжая гладить его:

– Все равно. Расскажи мне что-нибудь.

– У нее голубые глаза, – пробормотал Эш.

– Да. Необычно, но неудивительно, если вспомнить ее смешанное наследие. У Дзиро и Тамико мать – японка.

Эш расслабился и прильнул к Кипу, который всегда был его лучшим другом.

– У ее отца, наверно, тоже голубые глаза.

– Да. Его я тоже помню. Абель и его яблочные оладьи. – В животе у белки заурчало, и Кип спросил: – Что ты хочешь на ужин?

– Я не голоден.

– Классический симптом страдающего сердца. Твой вид склонен к любви с первого взгляда?

– Откуда мне знать? – проворчал Эш.

Кип приподнял его голову и поцеловал его в нос.

– Я поговорю с Тайроном. Он примерно нашего возраста. Или с Сирилом, если это тебе больше нравится.

– Я не влюблен! – Эш закусил губу. – Почему ты пытаешься это раздуть?

– Потому что ты тупица, а я тебя люблю. Но я больше ни слова не скажу о состоянии твоего сердца в связи с мисс Риверсон. При одном условии.

– Каком?

– На ужин – пицца.

Эш хмыкнул и подумал, что был бы рад перенять у Кипа хотя бы половину его легкости.

Глава 8

На всех не хватит

Рунта-кив Найтспэнгл была поджарой волчицей, чью красоту несколько омрачало выражение откровенной скуки. Она осмотрела Мелиссу и принюхалась.

– Еще один наивный щенок, мечтающий о питомце, на котором можно покататься.

Щеки Мелиссы запылали, но она приняла стандартную смиренную позу, показывая новой наставнице, что готова учиться.

– Немногие оказываются достойны усилий, которые тратятся на их обучение. – Рунта-кив взяла Мелиссу за запястье и закатала рукав. – Так-так.

Предплечье наполовину закрывал широкий браслет – мамин подарок на выпускной. Мягкая кожа, проложенная металлическими пластинами, могла остановить стрелу или отвести клинок, а с нижней стороны были хитро приделаны ножны. В них лежал узкий кинжал – последняя линия обороны. Но внимание Рунты-кив привлекло то, что добавила к браслету Магда.

Три камня с выгравированными символами мягко блестели в оправах. Личные чары.

– Армстронг, не так ли?

– Да.

Голос волчицы утратил напускную незаинтересованность, но ее место заняло ничуть не более обнадеживающее сожаление.

– Более половины наших Собратьев в настоящее время находятся за границей. Там они усиливают другие стаи и на них никто не охотится из страха. А соотношение числа претендентов и щенков – пять к одному.

Мелиссе следовало бы принять это предупреждение ближе к сердцу.

Реальность ранила, как нож.

Зачисление в Беллуэзер не помогло Мелиссе продвинуться на пути к желанному партнерству с Собратом. Неформально она считалась ученицей Рунты-кив, но рядом были еще шестнадцать учеников, которые стремились отличиться не меньше, чем она. И она опоздала к началу игры. Для пухлых и резвых детенышей из помета этого года она была чужой. К тому времени, когда она завоюет их доверие, которого так жаждет, они уже найдут себе пару среди других студентов.

Ее первый день прошел не так уж и плохо. Удалось представиться паре альф в убежище, которые дали себя расчесать. Но тренировки свелись к замене постельного белья в длинном ряду пустующих ниш. Мелисса подозревала, что старшие студенты нарочно нагружают новичка чем попало. За утро она провела с гостями из клана коз больше времени, чем с волками из клана Найтспэнглов.

Обескураженная, она вышла из убежища Собратьев и поплелась к отдаленной стоянке для машин сотрудников и учащихся.

Чтобы продержаться до тех пор, пока ее не выберут, нужен был долгосрочный план. Поселившись у дяди Абеля и тети Дзиро, она сэкономила, но к середине зимы придется заплатить еще один крупный штраф.

Возможно, стоило поискать работу.

Мелисса уже запомнила расположение автомобильных и пешеходных дорог, скорее по привычке, чем с какой-либо целью, но теперь ей пришлось переключить внимание на заведения городка. Ошеломленная их количеством, она обдумала имеющиеся варианты и неохотно выбрала наиболее эффективный путь к успеху.

То есть позвонила отцу.

Двадцать минут спустя Мелисса стояла на углу Четвертой улицы и улицы Основателей перед внушительным трехэтажным зданием. Частью из кирпича, частью со старинной каменной кладкой, оно занимало целый квартал. Отец сообщил ей название и адрес, за которыми скрывался наиболее доступный вход в здешний анклав. Она запоздало сообразила, что могла бы найти это место и сама. Здание выдавал его декор.

Среди орнаментальных свитков и дубовых листьев прятались гроздья желудей, резные белки бегали по карнизам и свисали с парапетов. Над окнами были изображены пикирующие фазаны, а в нишах сидели волки. Здание не бросалось в глаза лишь потому, что здесь, вблизи кампуса, все постройки были украшены похоже.

Жизнь обитателей тех немногих анклавов, где она бывала, сосредотачивалась вокруг сельского хозяйства, горнодобывающей промышленности или разнообразных ремесел – гончарного дела, резьбы по дереву, ткачества, выдувания стекла. Городские анклавы были смелее и активнее взаимодействовали с окружающими их людьми. Один анклав прославился на весь мир благодаря своему шоколаду, еще Мелисса знала о группе дизайнеров из клана Димитиблест, чья линейка отборной бумаги была представлена во всех магазинах товаров для рукоделия.

Но ей не пришло бы в голову, что амаранты могут держать кофейню.

Пройдя через широкие, отделанные медью входные двери, Мелисса остановилась, любуясь просторным помещением кофейни «У основателей». Насколько она могла видеть, кофейня занимала больше половины первого этажа. Кабинки, столики, длинная барная стойка с зарядными станциями. Вдоль одной из внутренних стен тянулся ряд стеклянных дверей, за которыми были видны отдельные комнаты для учебных групп и занятий с репетиторами. Темное дерево, старинная латунь, стекла с фаской – все вокруг отдавало прошлым веком.

Внутри царило оживление. Гудели голоса, шипел пар, бариста весело выкликал имена, выдавая готовые заказы. И конечно, присутствовало лучшее, что может быть в кофейне, – всепроникающий аромат кофе.

Атмосфера показалась Мелиссе одновременно расслабляющей и бодрящей.

Столешницы были отделаны мрамором, а в стеклянных витринах лежала аппетитная выпечка. Вдоль стены за кассой тянулись широкие полки со стопками белых керамических чашек, приглашая клиентов не убегать с кофе навынос, а найти местечко и остаться. За гостеприимными, просторными столами кучками сидели студенты. Отовсюду доносился шелест страниц и стук клавиш. Кофейня явно задумывалась как место для учебы и отдыха, неофициальный студенческий центр.

Но с секретом.

Мелисса чувствовала чары и инстинктивно знала, что рядом находятся амаранты. Ее удивило, что все клиенты были обычными людьми и понятия не имели, что «волки-оборотни», которых они боялись, запросто могли подавать им эспрессо.

За стойкой чернокожий джентльмен в накрахмаленной белоснежной рубашке и темном жилете добавлял в стакан кофе глясе завиток взбитых сливок. Его напарник, гораздо более молодой, но с таким же галстуком-бабочкой и бейджем на груди, насыпал разноцветную посыпку в три исходящие паром глубокие чашки.

Мелисса встала в очередь за тройкой девушек, которые шептались, хихикали и окликали юношу. Он весело отвечал, обращаясь к каждой по имени. Поистине индивидуальный подход к клиентам.

Когда подошла ее очередь, молодой бариста медленно выпрямился, как будто показывая, что он выше, – на какой-то дюйм или около того. Мелисса знала, что такую позу принимают при встрече волки-подростки. Означало ли это, что перед ней – член стаи Найтспэнглов? Если так, то его прикрывала идеальная иллюзия.

– Ну что, привет. – Его внешность говорила об азиатских корнях, но акцент был чисто американским. На золотом бейдже было выгравировано имя: Джимини. – Прошу прощения. – Положив ладонь на стойку, он потянулся другой рукой к ее волосам. Мелисса быстро отстранилась, и он тоже подался назад, показывая ей соломинку. – Вижу, кто-то сегодня побывал под защитой чар! – заговорщическим тоном произнес он.

Мелисса сделала неприметный жест рукой, подтверждая то, что было очевидно. Для него. К своему замешательству, она не могла понять, наблюдатель он или амарант. Но точно знала, что перед ней – еще один представитель Междумирья.

– Могу я задать вам личный вопрос? – Джимини говорил мягко и легко, с ободряющей улыбкой. – Вашу руку.

Мелисса запоздало протянула руки ладонями вверх, думая, что он ждет официального приветствия.

– Только эту. – Джимини взял ее за запястье и притянул ближе. Его большой палец скользнул по точке, где прощупывался пульс, и он наклонился. Светло-каштановая челка упала на глаза, и он встряхнул головой, отбрасывая волосы. – Сколькими способами вы защищены? Дайте угадаю: синий, зеленый и… на ощупь розовый.

– Что?

Он снова легонько потянул ее к себе и указал на ее предплечье – точнее, на спрятанный под рукавом браслет.

– У вас тут целая коллекция кристаллов. Можно взглянуть?

Он запустил пальцы под ткань, двинулся вверх – и пересек черту. Мгновение спустя его наглая рука была вывернута и прижата к холодному камню. Это вынудило его пригнуться, и Мелисса дополнила свои возражения, уложив его щекой на мрамор.

– Ай!

Покраснев, Мелисса оглянулась, проверяя, не заметил ли кто-нибудь, как она дает отпор бариста. И мама, и Магда тщательно – и творчески – обучали ее различным способам избавиться от нежелательного мужского внимания.

Подошел второй бариста:

– Прошу прощения, мисс. Его замашки вас расстроили?

Он прижал большую руку к затылку Джимини и понизил голос до рыка:

– Он умеет вести себя хорошо.

– Извини, Рук, – проскулил Джимини.

– Не передо мной тебе следует извиниться.

Взгляд юноши метнулся к руке, сжимавшей его запястье, и поднялся к лицу Мелиссы. С виноватой улыбкой он спросил:

– Третий камень розовый, так ведь?

Его коллега нажал посильнее.

– Извините! – выдохнул Джимини. – Нижайше и смиреннейше молю о пощаде и прощении за мой необдуманный поступок.

Мелисса отдернула руку:

– Мир. Никакого вреда.

Рук рывком вернул Джимини в вертикальное положение и слегка подтолкнул к оборудованию для приготовления кофе.

– Займись делом. Я позабочусь о гостье.

Джимини неохотно подчинился, бросив на нее через плечо тоскующий взгляд.

Не понимая, почему это так важно, Мелисса оттянула рукав и подняла руку, показывая три кристалла, которые служили якорями для ее личных чар. Один действительно был синим, второй – зеленым, а третий – редкостного розового цвета.

Его глаза вспыхнули, и он едва заметно приподнял кулак в знак торжества.

Рук, внимательно наблюдавший за ними, закатил глаза:

– Прошу прощения за выходку мальчика. Ему строго-настрого велено оставаться по эту сторону стойки. Он слишком раскован, а единственное оправдание для этого мало кому понятно.

Мелисса покачала головой:

– У него есть оправдание?

Наклонившись вперед, Рук прошептал:

– Выращен волками.

Мелисса хихикнула, радуясь, что наконец оказалась в нужном месте.

– Вижу, вы новенькая. – Он по-человечески протянул руку для пожатия. – Я Лу Букер, один из владельцев заведения.

Взгляд Мелиссы упал на его бейдж с надписью «ЛУ».

– Джимини назвал вас Руком.

– В такой семье, как наша, прозвища – знак принадлежности. Можете звать меня Руком. А вы?

– Мелисса Армстронг.

– Я так и подумал. Вы очень похожи на Криса.

Она подошла ближе к стойке, радуясь, что нашла тех, кого ее отец, вероятно, считал родней.

– Вы знали, что я приду?

– Возможно, мне что-то насвистела одна из белок, которые живут по соседству. В этом анклаве мало что может укрыться от их взгляда. – Рук всмотрелся в ее лицо и тепло добавил: – Твой приход сегодня – приятный сюрприз. Есть где остановиться?

– Я живу у родственников, пока тренируюсь в Беллуэзере.

– Класс?

– Боец.

Рук кивнул в сторону Джимини:

– Сможешь с ним совладать? Если потребуется.

– Он превосходит меня ростом и размахом рук, но я быстро с ним справилась. Он не боец.

Рук усмехнулся:

– Он умеет доставить противнику неприятности на свой лад, но ты права. Джимини – главный якорь нашего анклава. Он сильный страж.

Это объясняло интерес молодого бариста к ее аксессуару. Мелиссе почти стало неловко из-за того, что она неверно истолковала его внимание.

– Хотела бы работать здесь?

Она пожала его протянутую руку:

– Да.

– Даже если придется перейти на эту сторону стойки?

– Могу ли я давать отпор вашему стражу, если он перейдет границы?

Рук улыбнулся еще шире:

– Всякий раз, когда сочтешь это необходимым. Можешь взять столько часов, сколько нужно. Подгоним твой график под расписание тренировок. А если сможешь работать по утрам, буду доплачивать.

– Я могу приходить так рано, как только понадобится. – Мелисса не могла поверить своему счастью. – Вы уверены?

– Поверьте, юная леди, вы единственная, у кого могут быть сомнения. А вызовет их, скорее всего, он.

Рук повернулся к Джимини, который принес полную чашку и поставил перед ней. На кофейной пене был изображен силуэт воющего волка на фоне безлунного ночного неба – герб Найтспэнглов в стиле латте-арт.

– Я угощаю, – сказал Джимини.

– Мелисса только что согласилась работать у нас, – заметил Рук. – Не отпугни ее.

Демонстративно потирая запястье, Джимини изрек:

– Я усвоил урок. Покажу свои лучшие манеры.

Когда он отошел к соседней кассе, где стоял клиент, Мелисса попыталась начать все сначала и правильно:

– Могу я узнать ваше имя, Рук?

– Да. Скоро. – Он показал на чашку латте. – Выбери столик. Пей кофе, пока он не остыл. Когда посетителей станет поменьше, я к тебе подойду, и мы заложим хороший фундамент для будущего.

Глава 9

Городской анклав

Рук подошел к кабинке, где сидела Мелисса, в тот самый момент, когда она допила кофе, словно только этого и ждал.

– Спасибо, – пробормотала она, когда он забрал чашку.

– Поток схлынул. Пойдешь со мной в задние комнаты? – Он бросил на стол медный диск. – И можешь взять в руку вот это? Мы не хотим, чтобы кто-то задался вопросом, почему мистер Букер проводит время с хорошенькой девушкой.

Мелисса осмотрела монету, любуясь изысканностью символов. Подобные чары помогали представителям Междумирья передвигаться, не привлекая внимания.

– У нас они обычно керамические.

– А у нас хорошие отношения с анклавом, где есть кузница. – Рук подвел ее к большой мраморной стойке и провел через маленькую вращающуюся дверь сбоку. – Когда придешь на смену, заходи сюда. У нас работают несколько посторонних, поэтому задние комнаты считаются публичным местом.

Рук показал часы, раздевалку, комнату отдыха, туалеты и два тесных кабинета – свой и брата. Дойдя до конца короткого коридора, они свернули за угол, где оказался еще один ряд дверей.

– Чистящие средства, бумажные полотенца и салфетки, холодильная камера и лаборатория брата. Надежно заперта. Он весьма дорожит своими кофейными зернами, поэтому прячет все оборудование и экспериментальные смеси под замок.

Мелисса кивнула, не сводя глаз с того места, куда, как она предполагала, они направлялись. В конце коридора еле слышно гудел мощный барьер.

– Работа Джимини. – Рук взял ее за руку. – В первый раз придется нелегко, но как только чары запомнят тебя, проблем не будет.

Проходя через барьер, Мелисса почувствовала по всему телу покалывание, за которым последовал щелчок, похожий на разряд статического электричества. Она остановилась, оценивая размеры и цвет якорных камней, и провела ладонью по волосам, которые, казалось, встали дыбом.

Рук сказал:

– Почти уверен, что он нашел способ установить барьер против блох.

– Насколько… надежный?

Мелисса задумалась, не были ли амаранты оскорблены добавлением этой функции.

– Скажем так, мальчик странным образом выражает свою привязанность. – Рук пошел по коридору, гораздо более широкому и с изогнутыми стенами, жестом пригласив ее следовать. Казалось, что они идут по каменной трубе. – Теперь мы под защитой чар. Только представители Междумирья могут ходить по этим проходам. Они ведут вниз, к норам и логовам анклава. Мой дом – в логове брата.

Он откинул толстую меховую занавесь, и Мелисса вошла в просторное, скромно обставленное помещение. Из окон открывался вид на Четвертую улицу. Прямо перед ними сновали пешеходы.

Должно быть, Мелисса не смогла скрыть удивление.

– Мы работаем бок о бок с людьми, и мы должны выглядеть, как люди. Иллюзию гораздо легче поддерживать, если жить как люди.

– Но вы волки.

– До мозга костей. Этим и объясняется нетрадиционное воспитание детей, которых мы выращивали на протяжении многих лет. Включая твоего отца. – Небрежно взмахнув рукой, Рук добавил: – Здесь был его дом, когда он не учился в академии.

– Он жил с вами?

Рук кивнул:

– Кристофер вырос в нашем логове. Протирал столики в кофейне. Подрабатывал в пекарне по соседству. Тренировался в Беллуэзере с Рунтой и ластился к каждому детенышу из каждого помета, рожденного в этом анклаве. Когда Коув выбрал его, мы очень этим гордились.

Мелиссе не сразу удалось переварить внезапное открытие. Рук был не просто членом анклава, где вырос Кристофер Армстронг.

– Ты родственник моего отца?

– А ты дочь своего отца. Видишь? Мы уже связаны. – Он протянул руки ладонями вверх и спросил: – Умеешь заботиться?

– Конечно, – заверила она. – Я прошла обучение и знаю, чего ожидать.

Рук подвел ее к дивану и сел рядом, не касаясь ее.

– Похоже, у тебя было больше теории, чем практики.

Мелисса покраснела:

– Я много раз заботилась о Собратьях, но никогда не взаимодействовала плотно с высшими амарантами. По крайней мере, один на один.

– Ты не волнуешься, – констатировал Рук.

Очевидно, об этом ему сообщил ее запах. Рук снял с запястья простой браслет, ослабил галстук-бабочку. Мелисса не знала, как работали эти два предмета, создавая иллюзию обычного человека, но теперь она видела, что рядом сидит член клана волков.

Короткие черные волосы слегка разлохматились, кончики ушей изящно заострились. Светло-карие глаза стали темно-желтыми, как янтарное стекло, с характерными вертикальными зрачками. А протянутые руки с темно-коричневой кожей украшали когти, которые блестели, как слоновая кость. Теперь был виден и его хвост – длинный и пышный, угольно-черный, с едва заметным блеском, за который отвечали красноватые кончики шерстинок. В своей истинной форме Рук должен был выглядеть впечатляюще.

– Я много работал с молодыми наблюдателями. Увидишь, я терпеливый партнер.

Мелисса быстро положила свои руки поверх его ладоней:

– Да, пожалуйста. Могу я спросить, что означает ваше имя? Или имена, поскольку вы уже назвали два.

В ухмылке Рука блеснули клыки.

– Я Кинлу-фел Найтспэнгл. На языке волков мое имя означает «дитя голубой луны». Возможен ли мир между нами?

– Да.

– И доверие, достаточное для заботы? – мягко уточнил Рук.

– Да, пожалуйста.

Его руки скользнули под ее ладони, поддерживая их, а затем он просто взял ее руки в свои. Поглаживая ее кожу большими пальцами, он успокоительно сказал:

– Нет причин нервничать. Ты умная и яркая, но я крепче, чем кажусь. Ты не сможешь меня одолеть.

– Вы уверены?

– У тебя мощные чары, но мы касаемся друг друга. Это похоже на то, что произошло, когда я провел тебя за руку через наши барьеры. Ты меня пропустила. Теперь я внутри, и твои ослепительные кристаллы защищают нас обоих.

Мелисса не знала, что ее камни умеют защищать.

– Я могу спрятать вас, защитить, увеличить вашу силу?

– Думаю, это возможно. Но нужна практика. – Рук придвинулся чуть ближе. – Хотел бы я, чтобы Дун-вен был здесь. Он ворчун, но на то есть причины. Когда он вернется, не принимай его ворчание близко к сердцу. Он настолько же мягок, насколько вспыльчив.

Низкий тон рассеивал беспокойство Мелиссы, и чем больше она расслаблялась, тем чаще Рук издавал тихие одобрительные звуки, которые она помнила по работе с Собратьями. Неожиданно у нее на глазах выступили слезы. Она опустила голову, но этого было недостаточно, чтобы укрыться от чувств, которые значительно превосходили остротой ее собственные.

– Тоскуешь по дому? – спросил Рук. – Многих студентов наша кофейня привлекает потому, что им нужно утешение. Горячий напиток, дружеская улыбка и готовность выслушать. Они одиноки, но мы не можем дать приют всем. А с наблюдателями нам позволено делать все, что происходит само собой. Не нужно сдерживаться, понимаешь?

Мелисса наклонилась к Руку, который продолжал говорить, мягко, неторопливо и без смущения. Короткие истории о детстве ее отца. Новые предупреждения насчет сварливости старшего брата. Щедрая похвала соседской пекарне и краткое напоминание, что белки принадлежат к числу кланов-обманщиков.

Рук погладил ее по волосам, и она улыбнулась при мысли, что отца так же обнимали и утешали. Она спросила:

– Мой отец считал вас отцом?

Волк замер.

Мелисса подняла глаза, испугавшись, что допустила бестактность.

Но Рук похлопал ее по голове и криво улыбнулся:

– Рано или поздно ты узнаешь. Так что можешь узнать от меня. Меня часто за это дразнят.

– Если вы не хотите…

– Мир, Мелисса. Все хорошо. – Он притянул ее к себе, и она положила голову ему на плечо. Ее щека прижалась к накрахмаленной белой рубашке, а он коснулся щекой ее темени. – Когда Кристофер был совсем маленьким, он называл Дун-вена папой, что было очень смело. А меня звал мамой, и это было очень мило.

Мелисса хихикнула.

Глубоко в груди Рука раздался довольный рокот. Он легонько ткнулся ей в волосы (Мелисса подозревала, что это был поцелуй) и спросил:

– Попробуем?

– Да.

Мелисса сосредоточилась на личности, находившейся рядом, ища связь, которая позволила бы Руку коснуться ее души. Когда она заботилась о Собратьях, ей обычно приходилось держать свою врожденную силу в тугой узде. Как правило, душа бойца склонна к нападению, а прилив грубой мощи может погубить амаранта. Но Рук не был Собратом.

Слабые ощущения прояснились… и повергли ее в трепет. Тот, кто так бережно держал ее в объятиях, был огромен. Несмотря на свой высокий рейтинг, она была всего лишь камешком там, где Кинлу-фел Найтспэнгл был горой.

– Ты очень стар, правда? – прошептала она.

– Очень.

Мелисса никогда не была так близка ни с одним из учителей в академии. Они значительно превосходили людей по продолжительности жизни, но часов в сутках у них было столько же. Они были похожи на родителей, у которых слишком много детей, жаждущих внимания. Как и в случае с волчатами в убежище Собратьев, на каждого ученика, который удостаивался выбора наставника, приходилось десять, двадцать, пятьдесят неприкаянных.

Только теперь Мелисса по-настоящему осознала, какие возможности дает жизнь в анклаве. А ведь всего час назад она грустила из-за отсутствия перспектив.

– Наверно, мне всегда хотелось чего-то подобного, – прошептала она.

– Дружбы? Родства?

Она кивнула:

– В нашей школе амаранты были в меньшинстве. Но это не мешало мне хотеть, чтобы кто-нибудь из них меня заметил.

– Но тебя так и не выбрали?

– Ни разу.

Рук пробормотал странное слово, похожее на ласковое обращение:

– Могу я высказать очень личное наблюдение относительно природы твоей души?

Мелисса заерзала.

– Да?

– Большинству амарантов, которых я знаю, нравятся податливые души. Они ценят мягкость и сладость, восторг от заботы и возможность не думать об опасности. Твоя душа более пикантная.

– Я… кислая?

– Нет. Ты напоминаешь мне крепкий кофе. Манящий, насыщенный – и достаточно горький, чтобы обжечь неопытного. Мощная реакция и пожизненная зависимость гарантированы.

– То есть я горькая.

Рук рассмеялся:

– Кто бы сомневался, что женщина изо всей хвалебной речи услышит только оскорбление. Мелисса, я говорю, что твой вкус нужно распробовать.

– Звучит нехорошо.

Рук погудел и спросил:

– В чем разница между волком и собакой?

– Кланы собак теснее связаны с людьми. Некоторые говорят, что они сами себя приручили.

– Точно так же податливые и приятные Наблюдатели предлагают амарантам сладостную, ручную заботу. – Рук покачал головой. – У тебя, детка, душа дикая, свирепая и таящая в себе опасности. Догадаешься, кому из амарантов под силу оценить ее привлекательность?

Мелисса с надеждой посмотрела ему в глаза:

– Волку, который любит кофе?

– Если сумеешь найти столь редкую добычу, уверен, что волк будет поражен в самое сердце.

Мелисса крепко обняла Рука.

– Девочка моя, – протянул он, баюкая ее, – если хочешь, можешь считать себя моей ученицей. Я могу преподать тебе тонкий алхимический процесс приготовления кофе.

Наставник-амарант. Что скажет мама, если ее дочь променяет класс бойца на профессию бариста? Сейчас это вряд ли имело значение. Мелисса вздохнула:

– Ты пахнешь кофе.

– Все, кто здесь работает, пахнут кофе. Кроме белок. Готов поклясться, они купаются в мускатном орехе.

– Я принимаю, – сказала она. – Работу, обучение – все. – И застенчиво добавила: – Я рада, что пришла сюда.

– Отлично. В следующий раз я покажу тебе вход в наше убежище Собратьев.

– У анклава есть отдельное убежище?

Рук покачал головой:

– Это наше собственное. Оно принадлежит Дун-вену. Сможешь прийти утром?

– Да.

– Времени должно хватить, чтобы она привыкла к этой мысли.

Мелисса не знала, что ответить.

Рук пригладил ей волосы и сказал:

– Не волнуйся. Ты ей понравишься. Рано или поздно.

– Ей?

– Истине. – Усмехнувшись, он пояснил: – Я собираюсь представить тебя Собрату по имени Истина.

Глава 10

Безопасность прежде всего

Тами приехала на работу рано. Не настолько, чтобы опередить «Тренера», который уже был припаркован в дальнем углу стоянки, но все-таки рано. Она собиралась упорядочить литературу, которую притащила с конференции по амарантам. Вся эта информация должна быть важной, но она не разберется, что именно применимо к ученикам начальной школы, пока не просмотрит все.

Час спустя перед ней лежало шесть стопок публикаций, и она нерешительно начала формировать седьмую. Тут-то ее и подстерегла интересная подборка заметок, якобы сделанных самой Кимико Миябе, об этикете невербального общения.

Хмурясь, Тами попробовала воспроизвести серию приветствий, а затем выражения благодарности. Общая концепция напоминала язык жестов, но не имела ничего общего с пальцевой азбукой. Рисунки подчеркивали важность позы и выражения лица, которые добавляли необходимые нюансы даже самым неприметным жестам.

– Это точно неправильно, – пробормотала она, пытаясь понять, следует ли из записей, что она должна постучать себя по правому плечу или шевельнуть им.

– Планируете судить следующий матч по софтболу среди сотрудников?

Кип с озадаченным видом стоял в дверях, прислонившись к косяку.

– Не совсем. – Тами помахала брошюрой. – Просто просматриваю кое-какие материалы, которые дали на конференции.

– А-а-а. Я такое видел. – Он подошел и пролистал стопку глянцевых буклетов. – Приятно видеть, что вы стараетесь. Уверен, новые сотрудники это оценят.

Тами грустно вздохнула:

– Я не очень-то продвинулась. По этим иллюстрациям непонятно, правильно ли у меня получается.

– Это не так уж и сложно. – Кип перегнулся через ее стол и постучал себя по носу, а затем постучал по носу ее, безмолвно требуя внимания. – Многие из этих вещей на самом деле очевидны. Взять хоть эту строку.

Тами просмотрела ряд приветствий, каждое из которых имело свои нюансы.

– Смотрите, – сказал он, снова постукивая себя по носу.

Затем, к изумлению Тами, он воспроизвел всю серию жестов точно так, как она была описана в брошюре, но так, что вышел своеобразный односторонний разговор: «Эй! Как дела? У нас все хорошо, да? Не беспокойся, друг. Не принимай близко к сердцу. Все хорошо».

И у него-то эти жесты выглядели совершенно естественно.

– Где вы всему этому научились?

Кип пожал плечами:

– Я же говорил, ничего сложного. Сейчас шагу ступить нельзя, чтобы не увидеть какую-нибудь социальную рекламу.

– Покажете еще раз?

Кип повторил основные движения еще дважды, терпеливо и с удовольствием наблюдая за ее довольно неуклюжей возней.

– Теперь мне нужно только на ком-нибудь попрактиковаться.

Кип покачал головой:

– Те нечасто суются в наши места.

Тами вздохнула:

– Разве можно винить их в этом?

– Я бы не стал.

Она наклонилась вперед:

– Как вы думаете, во Флетчинге есть амаранты?

– Сложно сказать. – Кип посерьезнел. – Уверен, как только в колледже запустят программу интеграции, они станут появляться чаще. Но у меня такое впечатление, что они не хотят пугать людей сильнее, чем люди согласны пугаться. Почему вы спрашиваете?

– Наверно, мне просто любопытно.

– В любопытстве нет ничего плохого.

Тами взмахнула рукой:

– Но я чувствую, что мое любопытство вызвано неправильными причинами.

Кип плюхнулся в одно из кресел напротив.

– Это как?

– Ну, я хочу познакомиться с ними из-за их статуса, а не из-за личных черт. – Она задумалась, подыскивая пример. – Как если бы я решила, что хочу познакомиться с Эшем, потому что считаю его потомком коренных американцев. Или если я буду разговаривать с вами только потому, что мне всегда хотелось иметь друга с рыжими волосами.

К ее облегчению, Кип кивнул:

– Вы и впрямь много об этом думали.

– В детстве я была единственной в городе девочкой с азиатской внешностью. Люди выдвигали много предположений обо мне, потому что я похожа на свою мать. Обычно они не имели в виду ничего плохого, но мне все равно не нравилось, что на меня навешивали ярлыки. Как будто я была не человеком, а категорией людей. Всякий раз, когда они обобщали, я переставала чувствовать себя личностью. – Тами откинулась в кресле и указала на листовки и брошюры. – Я недовольна собой, потому что делаю то же самое с теми, кого никогда не встречала.

– Но вам все равно любопытно.

– Да.

Кип поставил локти на край стола, наклонился вперед и положил подбородок на сцепленные пальцы.

– Послушай, Тами.

– Да?

– Пожалуй, ты слишком много об этом думаешь. Заводить друзей можно по-разному, и если разговор завязывается из любопытства, что в этом плохого?

Она задумчиво нахмурилась. У нее не было проблем – ни малейших – в общении с людьми в городке, родителями учеников или клиентами на ферме, но взаимодействие с амарантами казалось чем-то иным. Ей не хотелось вести светские беседы, улыбаться и помогать расслабиться. Хотелось… большего.

Кип смотрел на нее с легкой полуулыбкой.

– Взять хоть нас с Эшем. С какой стати ты вообще захотела проводить время с парочкой уборщиков? Явно не потому, что Эш – наполовину коренной американец, а ты питаешь плохо скрываемую страсть к рыжим волосам.

Тами рассмеялась:

– Конечно нет.

– Спасибо. Тогда почему мы?

– Наверно, потому, что… вы показались приятными людьми. – Неужели все так просто? Она посмотрела на сидящего напротив мужчину. – А почему я?

– Надо же подмазываться к боссу! – Увидев ее лицо, Кип рассмеялся и многозначительно шевельнул плечом, сделав жест, про который раньше небрежно пояснил, что он означает «не парься». – Я же говорил тебе, на самом деле это не так уж и сложно. Почему бы мне не хотеть проводить время с тобой? Ты показалась приятным человеком.

Знакомство малышей со школой шло полным ходом, когда Тами проскользнула в кабинет, битком набитый детьми и родителями. Харрисон Пек – сотрудник школы, который следил за посещаемостью, – показывал себя энергичным ведущим. Как всегда, он был одет в отглаженную рубашку с воротником-стойкой и галстуком-бабочкой. Поначалу Тами приняла его за излишне старательного молодого стажера, но через несколько недель до нее дошло, что он всегда так одевается… и что он на два года старше нее.

Он работал на детском телевидении, и школе повезло заполучить его к себе. Будучи чрезвычайно дотошным, он никогда не забывал имена детей и искренне переживал за каждого малыша, входившего в двери начальной школы Лэндмарк.

Харрисон как раз заканчивал рассказ о том, как попасть в школу и что делать, если опаздываешь, и все шло хорошо. Вот только Тами не могла понять, почему он был одет, как дежурный на пешеходном переходе.

– И конечно, одна из моих главных задач сегодня – убедиться, что вы знаете, к кому обратиться, если вам что-то нужно. – Харрисон поднял руку. – Когда вы дома, к кому вы обращаетесь за помощью?

Более смелые дети отреагировали на его сигнал и начали отвечать: «К родителям! К бабушке! К дедушке! К няне! К брату! К сестре!» Пока они говорили, Харрисон слушал их самым внимательным образом. А затем вернулся к сути разговора.

– Пока вы учитесь в школе, рядом будут очень добрые взрослые, которые всегда готовы выслушать и помочь. Нас нетрудно узнать, потому что мы носим специальные бейджи с именами. – Харрисон показал свой бейдж с фотографией, висевший на шнурке. – Это означает, что я принадлежу к семье начальной школы Лэндмарк. Я мистер Пек, и вы легко меня узнаете, потому что я всегда ношу галстук-бабочку, даже когда иду в магазин за продуктами.

– Это правда! – воскликнула одна из мам. – Я видела!

Дети захихикали.

– А еще вот эти ребята. Они занимаются починкой и уборкой и любят перемены.

Тами искренне удивилась, увидев, что Эш целеустремленно выходит вперед. Она не ожидала, что человек, который так упорно не идет на контакт, охотно займет место на сцене. Он поднял шнурок с бейджем и показал на нашивку со своим именем.

– Я Эш.

Харрисон громко прошептал:

– Эш, ты взрослый. Это значит, что они должны обращаться к тебе «мистер Фаулер».

– Нет, спасибо. Я бы предпочел быть Эшем. – Он поднял два пальца. – Меньше букв, которые нужно запоминать.

– Э, Ш, – произнес Харрисон, также подняв два пальца. – Полагаю, это упрощает задачу. Но разве вас не должно быть двое?

– Да, нас двое.

Эш приложил пальцы к губам и пронзительно свистнул.

Все головы повернулись к двери, в которую влетел Кип. Притворился, что споткнулся, нырнул, вставая на руки, прошелся колесом и остановился, подпрыгнув, как гимнаст, завоевавший золотую медаль. Класс разразился аплодисментами и радостными выкриками. Кип снял воображаемую шляпу и поклонился.

Тами недоверчиво покачала головой. Должно быть, они все это продумали заранее.

Харрисон свистнул в свисток, чтобы привлечь внимание.

– С вами все в порядке, мистер Киплинг?

– Это вы мне?

– Разве это не ваше имя? – Тон Харрисона стал строже. – Где ваш бейдж, мистер Киплинг?

– Где-то здесь! – Кип похлопал себя по карманам. – И можете звать меня Кип.

– Это три буквы. – Эш подцепил шнурок, свисавший из заднего кармана, и протянул Кипу. – К, И, П – Кип. Легко и приятно.

Продемонстрировав свой бейдж с фотографией, Кип продолжил:

– Я никогда не ношу галстук-бабочку, но у меня всегда рыжие волосы. Я Кип, уборщик с рыжими волосами.

Эш ответил:

– У меня нет рыжих волос, и я никогда не ношу галстук-бабочку, но мне нравится забираться наверх. На шведскую стенку, на горку, на верхние ряды трибун.

Кип поднес ладонь ко рту, словно собираясь поделиться секретом:

– Я вообще нашел его на дереве. Странно, правда?

Снова раздался смех. Дети расслабились, и им было весело.

Харрисон спросил:

– Как думаете, будете ли вы вспоминать Эша и Кипа как членов своей семьи в начальной школе Лэндмарк? – Все с энтузиазмом согласились. – Вижу, директор Риверсон тоже здесь.

Харрисон поманил Тами к себе.

Она вышла вперед и осмотрелась, разглядывая незнакомые лица, на которых читалось любопытство.

– Добро пожаловать в начальную школу Лэндмарк. Мы очень рады, что в этом году вы будете учиться у нас. – Следуя примеру, она подняла шнурок с бейджем. – Я не ношу галстук-бабочку, и волосы у меня не рыжие. Известно, что я иногда лазаю по деревьям, потому что у моей семьи есть яблоневый сад. Но я думаю, что вы все-таки сумеете отличить меня от Эша.

– Она ниже ростом, – сказал Кип. – И девочка.

Тами сделала реверанс:

– У меня есть одна вещь, с которой я не расстаюсь.

Она вытянула из-под воротника своего делового костюма – второго по качеству в ее гардеробе – нить с тяжелыми камнями разных оттенков, от темно-фиолетового до лавандового. Должно быть, все подумали, что это настоящее сокровище. Насколько Тами знала, ее аметисты действительно представляли собой сокровище. Она ни разу не носила их к оценщику.

Кип присел на корточки, разглядывая ее ожерелье с неприкрытым восхищением.

– Директор Риверсон, вы на самом деле принцесса? – спросил он благоговейно.

Она рассмеялась:

– Не думаю. Это ожерелье – семейная реликвия. Особенная вещь, очень старинная. Я никогда его не снимаю.

– Даже когда спите? – спросил Кип.

– Да.

– Даже когда моете голову?

– Да. – Тами слегка пожала плечами. – Оно не снимается.

Тут вмешался Харрисон:

– Вы все узнаете принцессу… я хотел сказать, директора Риверсон, когда увидите ее снова?

Дети хором пообещали, что да, конечно узнают. Кип наконец выпрямился и предложил Тами руку.

Провожая ее до двери, он спросил:

– Тами, ты давно носишь это ожерелье?

– Сколько себя помню, – ответила она, прикоснувшись к знакомой тяжести на груди. – Мы с братом кое-что унаследовали от прадедушки и прабабушки.

Кип открыл рот, закрыл, а затем торжественно спросил:

– Он тоже из королевской семьи?

Тами улыбнулась:

– Принц среди людей.

Глава 11

Истина

Мелисса подозревала, что с ее стороны будет слишком смело прийти в кофейню «У основателей» еще до восхода, но внутри горел свет, а дверь была не заперта. Она посмотрела, не висит ли у входа расписание работы, и обнаружила неприметную бронзовую табличку с короткой надписью: «ОТКРЫТО ВСЕГДА».

Внутри уже сидели ранние пташки – тут собрались преподаватели, а там, по всей видимости, группа мужчин изучала Библию. Она почти не сомневалась, что в разгар семестра помещение будет забито студентами, которые сидят над книгами всю ночь напролет.

За стойкой был только Рук. При виде Мелиссы он улыбнулся еще шире:

– О, надеюсь, ты всегда встаешь так рано. На эту смену труднее всего найти работников.

– Моя мама всегда начинала наши тренировки до рассвета. – Мелисса продемонстрировала несколько первых движений разминки бойца. – А члены семьи, у которой я живу, уже возятся с цыплятами.

– Я бы нанял тебя дважды, если бы мог. От Джимини по утрам никакого толку. – Рук осмотрел комнату и жестом пригласил ее присоединиться к нему за стойкой. – Я помню, что обещал познакомить тебя с Истиной сегодня утром, но ночью кое-что произошло.

– Что-нибудь плохое?

Рук понизил голос:

– В новостях снова говорят об оборотнях. Пропала девочка. Дело дрянь. Двое мальчиков, которые были с ней, не выжили.

– Где это произошло?

Рук оскалил зубы:

– Настолько близко, что у нас будет жить отряд следопытов. Помнишь дорогу ко мне?

– Да.

– Хорошо. Иди туда. Ищи широкую белую дверь. В убежище Истины гости, и я предупредил их, что ты заглянешь. Торлу вполне способен представить вас друг другу.

Мелисса направилась в приватную часть анклава. Барьер Джимини пропустил ее, дав ощутить забавную вспышку радости, как будто коридор был рад новой встрече.

Гадая, какая комбинация символов могла создать такой эффект, она разыскала вход в убежище Собратьев и, вежливо постучавшись, вошла.

Тут же послышалось низкое рычание, и из центральной ниши на нее уставился большой черный зверь с серебряными глазами и вздыбленной шерстью.

– Истина! – предостерегающе воскликнул молодой голос. – Так гостей не приветствуют.

Волчица опустила голову на лапы и угрюмо промолчала.

Мелисса немедленно приняла почтительную позу:

– Мне уйти?

– Нет. Тебя ждут. Могу я вас познакомить?

Мелисса уселась на тюк золотистой соломы прямо у двери и протянула руки одному из самых молодых амарантов, которых когда-либо встречала. На вид ему было не больше одиннадцати-двенадцати лет, голос даже не начал ломаться, а большеглазое лицо еще не утратило детскую мягкость черт.

Тем не менее он обратился к ней с достоинством опытного дипломата:

– Я Торлу-декс Элдербау.

Мелисса пригляделась внимательнее:

– Ты из стаи Адуны-со?

Собеседник выпрямился:

– Я ее сын.

Адуна-со Элдербау была одной из Пятерых – лидеров Открытия, которые представили миру амарантийские кланы. Мелисса заметила сходство. У мальчика тоже была темная кожа и темно-каштановые волосы. Но глаза у него оказались небесно-голубыми. Порывшись в памяти, она поняла, что ничего не слышала о соратнике Адуны-со.

– Могу я узнать, что означает твое имя? – спросила она так же серьезно.

– На языке моего народа мое имя означает «луна лепестков», потому что из логова моего отца открывается вид на луг с цветами. Я родился, когда на лугу все цвело.

– Очень красивое имя.

Торлу покраснел и пробормотал:

– Звучит по-девчачьи.

Мелисса взяла его руки в свои:

– Ты придаешь силу имени, которое выбрал для тебя отец, когда гордишься им.

Торлу застенчиво улыбнулся – на щеках появились две ямочки – и наклонился, чтобы поцеловать ее в лоб.

– Могу я узнать твое имя?

– Мелисса Армстронг, новая сотрудница кофейни «У основателей». Рук предложил мне быть в распоряжении Истины, если ей понадобится забота.

– Это будет кстати. – Он повернулся к черной волчице. – Ты знаешь, это тебя успокоит.

Истина демонстративно закрыла глаза.

– Может, ты начнешь с Собратьев моего брата? – предложил Торлу. – Они устали от погони.

Пара темно-коричневых волков подняла головы, навострив уши и покачивая хвостами. Мелисса невольно улыбнулась, поскольку они не выказывали никаких признаков усталости.

Торлу согнул пальцы:

– Риск и Отвага – спутники моего брата. – Он гордо задрал подбородок. – Я путешествовал с Нару-со, и он попросил меня присмотреть за ними.

Это имя Мелисса знала. Нару-со Элдербау был первенцем Адуны и главой следопытов клана Элдербау.

– Брат сказал, что это ради их безопасности, но я думаю, что, скорее, ради моей. – Торлу поджал кончик хвоста. – Он считает, что я слишком молод, чтобы бежать по этому следу.

– Он не хочет, чтобы ты видел место преступления? – предположила Мелисса.

Торлу вздохнул:

– Брат осторожен, и не зря. Мне предстоит многому научиться, прежде чем я смогу быть ему полезен.

– Ты можешь быть полезен мне. – По опыту Мелиссы, амаранты особенно хорошо понимали симпатии и антипатии Собратьев из своего клана. – Поможешь мне понять, чего хочет Истина?

Молодой волк поколебался.

– Что Рук рассказал тебе о ней?

– Он намекнул, что ей может потребоваться некоторое время, чтобы принять меня. – Она обратилась напрямую к волчице: – Но он думает, что мы сумеем поладить.

Торлу хмыкнул. Не очень обнадеживающе.

Мелисса вздохнула:

– Истина, я могу сделать что-нибудь, чтобы тебе было удобнее? Кроме как уйти?

– А если именно этого она и хочет?

– Тогда, конечно, я подчинюсь желанию Истины. Но думаю, что Рук будет недоволен нами обеими. А я не могу избавиться от желания доставить ему удовольствие.

Глубоко в груди Истины родился рык.

– Почему? – спросил Торлу. – Почему ты добиваешься расположения Рука?

Мелисса решила отвечать честно:

– Потому что я скучаю по своим матерям.

Торлу нахмурился в явном замешательстве. Но тут Истина заворчала и неуклюже поднялась на ноги.

Она была длинноногой и крупной по сравнению с другими Собратьями, ее морда оказалась так высоко, что Мелисса не смогла бы дотянуться, даже стоя на цыпочках. Внезапно оказалось, что она не видит ничего, кроме этой морды. Но Истина больше не рычала.

Подталкивала ее носом. Обнюхивала. Чихала.

Торлу спросил:

– От кого ты происходишь?

Мелисса не собиралась отступать.

– Моего биологического отца зовут Кристофер Армстронг.

Истина развернулась и ткнула лапой в охапку сена, бледно-зеленого и пахнущего летом.

– Наверно, она хочет подстилку поплотнее, – сказал Торлу.

– Я помогу, – быстро предложила Мелисса.

Его когти легко перерезали веревку, и Мелисса стала разбрасывать охапки сухой травы, пока они не оказались погружены в траву по пояс.

– У тебя есть любимые травы? – Мелисса посмотрела на Истину и объяснила: – Дома мы добавляем мяту в подстилку для кошачьих. А птичьи кланы без ума от лаванды. Эти запахи успокаивают.

Торлу выжидающе повернулся к Истине. И через несколько мгновений сказал:

– Опавшие листья. Ей нравится запах осени и то, как они шуршат.

– Это может потребовать времени, – сказала Мелисса. – Здесь мало деревьев, которые уже сбрасывают листву. Но осень не за горами.

– Скоро? – Торлу поднял обе руки высоко над головой.

Когда волчица опустила морду, он погладил ее чернильную шерсть:

– Считаешь дни? Осень начнется через несколько недель. Ты поэтому такая беспокойная?

Мелисса мягко положила руку на руку Торлу, показывая, что поддерживает его:

– А осенью произойдет что-то особенное?

– Дун-вен обещал вернуться до того, как опадут листья. – Мальчик усмехнулся. – Если он задержится, она хочет лежать на постели, которая показывает, что он солгал.

– Так ему и надо, – сказала Мелисса. – А если он задержится, я обязательно помогу. Но по тому, что Рук говорил о брате, мне кажется, что тот склонен выполнять свои обещания. А это значит, что твое ожидание подходит к концу.

Серебряные глаза медленно закрылись, и волчица опустила голову ниже. Торлу поспешно начал гладить ее по морде, мурлыча что-то утешительное. Его рычание было недостаточно глубоким, чтобы грохотать. Скорее, оно напомнило Мелиссе мурлыканье. Она приласкалась сама, запустила пальцы в густой мех, обрамляющий морду Истины.

– Могу я позаботиться о тебе, Истина?

Самка Собрата, ворча, попятилась и завалилась на свою подстилку из сена.

Торлу схватил Мелиссу за руку и подвел к ней, продолжая улыбаться.

– Истина готова к заботе.

– Где мне сесть?

– Здесь. – Мальчик указал на пространство между передними лапами Истины. – Ради Рука, Кристофера и Джимини она примет тебя в свое сердце.

Мелисса с радостью свернулась калачиком между мягким мехом и ароматным сеном и пробормотала:

– При чем здесь Джимини?

Если Истина и ответила, то Торлу вместо того, чтобы перевести ее ответ, ограничился тихим хихиканьем.

Глава 12

Не бегать по коридорам

Уже через неделю после начала занятий Тами поняла, что каждый ребенок в начальной школе Лэндмарк знает Эша и Кипа. Чувствуя некоторую неловкость, она заглянула в их личные дела. И убедилась, что оба уборщика работают в Лэндмарке достаточно долго, чтобы все дети знали их по вводным урокам, на которых малыши знакомились со школой. И ученики их просто обожают.

Не странно ли, что уборщики пользуются таким влиянием? Может, и странно. Хотя ведь она помнила, что Джо очень любил одного из старых уборщиков, которые работали в Лэндмарке, когда они были детьми.

Не всегда образцом для подражания становится учитель.

И раз уж Тами сунула нос в личные дела, она подметила еще кое-какие факты. Например, прозвище Кип на самом деле было сокращением от фамилии Киплинг – его звали Элдер Киплинг. Она сочувственно покачала головой, думая, что для ребенка, пожалуй, имя Элдер должно быть меньшим злом. «Эш» оказалось сокращением от Эшишише. Тами предположила, что это традиционное имя выдает его индейские корни. И, погуглив с телефона, быстро выяснила, что оно означает.

Ворону.

Вторым сюрпризом стало то, что Эш и Кип жили вместе. Указанный ими адрес действительно находился в Нокинге, а это означало, что поездка на работу занимает у них больше времени, чем даже у нее.

Тами захлопнула папки с делами и убрала. Если ей захочется узнать об этих двоих еще что-нибудь, она спросит у них самих.

Раздался сигнал телефона. Кто-то оставил комментарий к ее вопросу насчет загадочного дерева. Она уже и забыла о своем сообщении на форуме.

«Ваше одинокое дерево поставило меня в тупик.

Оно не может быть эндемиком Северной Америки. Перешлю ваш вопрос европейскому коллеге, который разбирается в деревьях как никто».

Наметился прогресс! Ей не терпелось рассказать об этом Джо.

Тами спешила в библиотеку. Нужно было сделать несколько снимков для полного каталога, который она собиралась приложить к запросу на библиотекаря-амаранта. Навстречу по широкому коридору двигался Эш с большой щеткой в руках. Как всегда, он самым тщательным образом разглядывал пол. Но если зрение ей не изменяло, за ним волоклась пара третьеклассников. Мальчики, у которых всего несколько минут назад началась первая перемена, лежали на животах, ухватив его за лодыжки. Когда Эш делал шаг, то один, то другой из них проезжал немного вперед.

– Доброе утро, директор Риверсон, – спокойно поздоровался Эш.

– Доброе утро, Эш. И вам, джентльмены, – добавила она ровным голосом. – Направляетесь на детскую площадку?

– Да, мэм. – Эш остановился и оперся на ручку щетки. – Подъем, ребята.

Дети вскочили, краснея. Эш подтолкнул их, и они пробормотали:

– Да, мэм.

Он поднял брови:

– С вашего разрешения, директор Риверсон?

– Продолжайте, джентльмены.

Мальчики устремились прочь, пытаясь как можно скорее оказаться подальше от директора, но при этом не нарушить у нее на глазах запрет на беготню по коридорам.

– Эти двое любят засиживаться в классе. Наверное, ждут, когда я приду и найду их. – Эш не отрывал взгляда от удаляющихся фигурок. – С ними все в порядке.

Тами была склонна согласиться, но не собиралась отпускать его так просто.

– Не могу поверить, что вы сказали мне «мэм».

Эш, казалось, был удивлен.

– Мои манеры становятся их манерами.

– И правда.

Уборщик обошел ее и пошел дальше, бросив через плечо:

– Просто учу мальчиков уважать женщину.

У Тами возникло сильнейшее ощущение, что ей только что сделали комплимент.

Сентябрь уже заканчивался, когда Тамико решила созвать свой специальный комитет из трех человек. Однако Эша и Кипа не оказалось ни в подсобке, ни в коридорах.

Она зашла к миссис Дабровски, которая печатала очередную колонку для арчерской газеты «Выстрел».

– Видела кого-нибудь из наших уборщиков?

Флути посмотрела на часы:

– В это время они всегда на детской площадке.

– Они действительно наблюдают за детьми на переменах?

– Как первоклассные няньки. Тебе нужно это увидеть. – Флути снова взглянула на часы. – Давай я возьму кофе, и сходим вместе.

С кружками в руках они прошли по коридору и через боковую дверь вышли на площадку. С тех пор, когда Тами была маленькой, здесь мало что изменилось: качели, горки и куполообразный игровой комплекс, оформленный под джунгли. Еще были баскетбольные кольца и небольшое футбольное поле с парой ворот. Там они и нашли Кипа.

Тами недоверчиво покачала головой:

– Он один играет против всего класса?

– Один-одинешенек. – Флути поудобнее перехватила кружку с кофе. – И спуску этим шалопаям не дает. Говорю же, настоящий помощник для учителей.

Тами постояла немного, любуясь тем, как ловко рыжий уборщик прыгает и как комично ловит мяч.

Но Флути была права. Это был не столько футбольный матч, сколько игра в догонялки, и второклассники безнадежно проигрывали.

– Намного лучше, чем уроки физкультуры.

– Понятия не имею, откуда у него столько энергии. – Флути излучала одобрение. – А Эш умеет уговорить даже стеснительных поиграть в более тихие игры.

Тами не сразу заметила Эша, потому что тот сидел на дереве.

– Как он туда забрался?!

– Посмотреть на него, так это легче легкого. Но я бы нипочем не смогла. – Флути широко взмахнула рукой. – Подпрыгивает вот этак, хватается за нижний сук и подтягивается несколько раз, чтобы позабавить зрителей. Потом забрасывает ноги наверх и залезает на свою любимую ветку.

Под насестом Эша скакали мальчики и девочки, играя в классики по сложным правилам. Объявили победителя, и Тами удивилась еще больше, когда Эш соскользнул с ветки и затеял играть в «делай как я». Он был похож на гамельнского крысолова.

Конечно, за детской площадкой наблюдали не только уборщики. Три матери учеников, которые добровольно вызвались там дежурить, смотрели на это все со снисходительными улыбками, а учительница физкультуры миссис Коннелл встречала всех желающих присоединиться у шеста для тетербола. Были даже две студентки-стажерки, которые уделяли уборщикам больше внимания, чем детям.

Тами указала на них.

– Позже я их слегка отчитаю. Или пусть лучше это сделает Харрисон. Он сумеет взять правильный тон, он ведь так заботится о детях. Впрочем, можно ли их винить? – Секретарша спрятала улыбку за кружкой с синим узором. – Таких мужчин, как Кип и Эш, нелегко найти. Вот кому-то повезет!

Тами попыталась промычать что-то неопределенное.

– Кто из них вам больше по душе?

– Никогда об этом не задумывалась, – уклончиво ответила Тами. – Они ведь всегда вдвоем?

– Ну да. И вдвоем они прилагают все усилия, чтобы следить за каждым ребенком и знать, где он и что с ним. Благодаря им у нас здесь не очень много нарушителей спокойствия. – Указывая на Кипа, который ходил колесом, миссис Дабровски весело добавила: – Можно сказать, что это наш худший – и одновременно лучший – сотрудник.

– Нам повезло, что они у нас есть, – пробормотала Тами.

На лице Флути была написана глубокая симпатия.

– Без них Лэндмарк просто развалится.

Глава 13

Как обращаться с женщиной

Подсобка была едва ли не единственным местом на территории школы, где Эш чувствовал себя в безопасности. Но Тами повадилась устраивать там заседания их «специального комитета», которые, по правде говоря, больше напоминали долгие перерывы на кофе. Он честно старался сосредоточиться на делах, которые обсуждались во время этих встреч, но ее присутствие в месте, которое он считал личным и, следовательно, интимным, сильно отвлекало.

А больше всего его беспокоило то, что он начал привыкать к ее вторжениям. Пожалуй, даже ждал их с нетерпением.

– Они продолжают это делать, и это сводит меня с ума. Что бы они ему ни давали, оно слишком маленькое, чтобы я могла разглядеть.

Кип расхохотался, и Эш вытянулся по стойке смирно. Он потерял нить разговора примерно тогда же, когда понял, что Тами проколола уши. Обычно она ходила с распущенными волосами, но сейчас они были зачесаны наверх, обнажая граненые камни, свисавшие с мочек. Вслед за камнями он обратил внимание на форму ее ушей, изгиб челюсти, линию шеи.

– Сам ей скажешь? – спросил Кип. – Или мне сказать?

– Давай ты, – пробормотал Эш, даже не понимая, о чем речь.

– Скрепки. – Кип широко развел руки. – Дети дают ему скрепки.

Взгляд Тами метнулся в его сторону. Эш вздохнул, порылся в кармане своего комбинезона и вытащил полдюжины скрепок – две серебряные, золотую, розовую, зеленую и в черно-белую полоску.

– Но почему? – спросила она.

Эш ответил:

– Это Кип виноват.

Рыжий поднял руки:

– Эй, это была случайность. Ну почти.

Тами откинулась на стуле:

– Наверно, это хорошо.

– Могло быть и хуже, – признал Эш.

Кип закатил глаза:

– Тебе это нравится, и ты это знаешь.

В ответ Эш только фыркнул:

– Как директор, я должна знать, что происходит в моем кампусе.

– Пользуетесь служебным положением? – Кип развел руками. – Ну что я могу сделать, Эш? Она здесь начальник.

Эш вздохнул:

– Зачем столько шума из ничего?

– Ладно, – продолжал Кип. – Это было несколько лет назад. Возможно, из-за меня у некоторых первоклассников сложилось впечатление, что Эшу нравятся блестящие предметы. Это было на Рождество?

– На День святого Валентина, – поправил Эш.

Как будто Кип не помнил точно.

– Но это была ошибка, потому что для первоклассниц блестящее – значит глиттер. А Эш ужасно боится глиттера.

– Он липнет ко всему.

Отчистить эту штуку было практически невозможно.

– Поэтому, чтобы моему хорошему другу не пришлось вечно отмывать коридоры от блестящей пыли, я быстро придумал и предложил более приемлемую альтернативу – скромные скрепки. Вскоре об этом узнали все. – Кип пожал плечами. – С тех пор дети в знак привязанности дарят Эшу скрепки.

Эш беспокойно заерзал:

– В этом нет ничего дурного.

Кип наклонился к Эшу и задрал его рукав, показывая браслет из сцепленных вместе скрепок.

– О-о-о, как стильно.

В голосе Тами звучало одобрение. Сердце Эша забилось быстрее.

– Очень милая идея, – сказала она. – К тому же скрепки легко достать.

– Я их поставщик номер один. – Кип вскочил, подошел к верстаку и показал ей содержимое синего пластикового ведра. – Любви хватит на всех.

Тами запустила руку в ведро. Должно быть, тут были тысячи скрепок.

– Что вам больше нравится?

Эш нахмурился:

– Вы спрашиваете, какая у меня любимая скрепка?

– Я спрашиваю, какой у вас любимый цвет.

Кип весело заявил:

– Он не может устоять перед синим.

Тами достала небесно-синюю скрепку:

– А вы?

– О, я всегда больше любил желуди. Вся эта история со скрепками на самом деле вдохновлена тем, что когда-то затеял мой отец. Он подкладывал желуди в карманы маминого фартука. Когда я спросил зачем, он стал дарить их и мне. Желуди были везде: в карманах, под подушкой, в моей любимой кружке.

– То есть небольшие знаки привязанности – это семейная традиция. – Тами задумчиво кивнула. – И вы привнесли ее в свою школьную семью.

Кип коснулся ее плеча и пошел с ведром обратно к полке.

Эш боролся с непривычным чувством зависти. Кип всегда стоял между ним и миром, оберегая его самого – и его тайну. Эш любил высокие места и безопасные расстояния, а Кипу было необходимо похлопывать кого-то по плечу, держать за руку и обнимать. Он проявлял нежность ко всем, от работниц кафе до водителей автобусов. Эш не испытывал отвращения к прикосновениям. Ничуть. Но он был полукровкой, и скрыть его наследие было труднее, чем излишек шерсти.

Ему приходилось быть осторожным.

– Пора возвращаться, – сказала Тами.

По привычке оба встали. Старинные манеры укоренились слишком прочно.

– Я поищу желуди, – сказала она. – А пока…

Она направилась к нему. Эш отступил на шаг, но ненавязчиво уклониться от сближения с ней было невозможно. Он наткнулся на верстак и замер, загнанный в угол.

– Протяните руку, – велела она.

Эш повиновался, и Тами уронила ему на ладонь свою синюю скрепку:

– Это вам.

Кип что-то сказал, и Тами рассмеялась. Дверь закрылась, а Эш так и стоял у верстака, глядя на свою руку и тщетно пытаясь разобраться в ощущениях, которые одновременно сбивали с толку и воодушевляли.

– Эш?

Он что-то промычал в ответ.

– Что случилось? – спросил Кип.

– Она дала мне скрепку.

Его лучший друг кивнул:

– Подтверждаю. Дала.

Горло Эша сжалось.

– Как ты думаешь, что это значит?

Кип слабо улыбнулся:

– Готов поспорить, это означает именно то, что мы ей сказали.

– А что мы сказали?

– Ты знаешь ответ. – Кип осторожно взял руки Эша в свои. – Скрепки – знак привязанности.

– Ты уверен?

Кип постучал пальцем по своему носу и коснулся носа Эша.

– Несправедливо, друг. Ты заставил меня пообещать, что я не буду упоминать о твоих устремлениях.

– Я ни к чему не стремлюсь, – вяло возразил Эш.

На мгновение ему показалось, что его лучший друг грустен, но Кип наклонился и прошептал на ухо:

– Эшишише, я здесь не единственный, кто разговаривает во сне.

Эш не мог заснуть.

Откинув одеяло, он лежал на животе в кровати, занимавшей бо́льшую часть его мансардной комнатки, запутавшись в мыслях и простынях. Беспорядок. Недоразумение. Да, Тами дала ему скрепку. Но это сделали более половины детей в Лэндмарке. И она сказала, что поищет желуди для Кипа. Знак дружбы. Дружеской привязанности.

Но почему-то ее подарок будоражил его инстинкты.

И они не хотели успокаиваться, сколько он ни боролся с ними. Но он не мог поддаться этому внезапному влечению, даже если оно было взаимным. Тами обратила на него внимание только потому, что не видела его истинного облика. Он выглядел как неудачный лабораторный эксперимент. Уродливо. Неуклюже. Нечеловечески.

Может, ему и удалось завести горстку друзей среди людей, но лишь потому, что Кип держал их в блаженном неведении. Им обоим приходилось быть осторожными. Любого из них могли назвать монстром.

Что подумает Тами, если узнает, что амаранты, которых она так мечтала поприветствовать в начальной школе Лэндмарк, давно уже там? Возможно, она обрадуется. Но возможно также, что она почувствует себя преданной.

Вот почему большинство кланов продолжали скрываться. Люди и амаранты совместимы, но смешиваться им незачем. Эш понятия не имел, кто его биологический отец. И знал ли тот вообще, что человеческая женщина зачала от него. Сирил время от времени повторял свое предложение тайно провести расследование, но Эш отказывался сообщить какие-либо подробности, которые помогли бы найти его сородичей и клан. Сирил – единственный отец, который ему нужен, а Рук – мать не хуже прочих.

Он мог лишь не повторить ошибку, которую совершил его биологический отец.

Он должен сдерживаться, удерживаться… и ему нужно, чтобы его придерживали.

Он вылез из кровати, но задержался, чтобы положить синюю скрепку в ее центр. Его гнездо, безопасное место. Затем он спустился на первый этаж и забрался в кровать Кипа.

Его лучший друг отложил книгу, мягко обнял его и утешительно заворчал:

– Почему ты такой несчастный?

– Она замечательная.

– Огромная проблема, – серьезно сказал Кип. – Как она смеет быть замечательной?

Эш просто прижался к нему крепче.

Руки Кипа гладили его и успокаивали.

– Что ты хочешь сделать?

– То, что сделать не могу.

Кип усмехнулся:

– Ты уже большой мальчик, и я вполне уверен, что у тебя все работает нормально. И положительно реагирует всякий раз, когда она оказывается поблизости.

– Заткнись, – простонал Эш.

– Серьезно, Эш. Ты ей нравишься.

– Ей только так кажется. Тот, кого она видит, ненастоящий.

Кип спросил:

– Ты не был с ней честен?

– Я не практикую полное раскрытие информации уже много лет. – Помимо своей воли Эш начал расслабляться, находя в близости столь необходимое утешение. – Как и ты.

Его лучший друг хмыкнул:

– Может, я немного запутался в ощущениях, но личность, которая привлекает Тами… это и есть ты.

– Но это не весь я. – Эш расправил крылья и взмахнул ими. – Я не человек.

– Это не будет иметь значения. – Кип говорил медленно, подпирая голову рукой. – Как только я открою ей глаза, ей понравится то, что она увидит. Уж поверь. Ты неотразим.

– Это не сработает.

– Уверен? – Кип откинулся назад. – Ладно, твоя взяла. О чем я вообще думал? Выходит, мы приговорены друг к другу. Вместе навсегда. Печальная судьба.

– Эй!

– Шучу, шучу.

Хихикнув, Кип притянул Эша к себе. Рыжий хвост обернулся вокруг плеч Эша.

– Я не хочу влюбляться, – прошептал Эш.

– Это уже, считай, признание, что ты влюбился.

Эш застонал.

Кип привычно пригладил взъерошенные перья и стал делать Эшу массаж, снимая напряжение.

– Можно я скажу кое-что, как друг?

Эш со вздохом кивнул.

– Поговори с Сирилом.

– Наверно, и правда стоит с ним поговорить, – признал Эш.

– И…

– И?..

Кип чмокнул его в щеку:

– Ты тупица, и я тебя люблю.

Глава 14

Найденыш

Октябрь был самым утомительным месяцем самого утомительного сезона, и Джо лег очень поздно, потому что чистил пресс для сидра. Несмотря на это, он проснулся до рассвета и ускользнул в сад, прихватив пакет вчерашних пончиков с яблочным пюре и термос с горячим молоком. Встречаться и с соседями, и с чужими людьми было легче, если сперва удавалось встретиться с самим собой.

Иначе он весь день будет чувствовать себя не в своей тарелке, и любое дело пойдет наперекосяк.

Джо не знал, почему ему так нужны эти утренние часы наедине с собой. Или знал, но не был уверен.

Это началось, когда у Тами появилась жизнь вне дома: школа, стажировки, работа, конференции. Ему не нравилось терять сестру из виду, но ей нужно было ходить в разные места и заниматься разными делами. По крайней мере, она все еще каждый раз возвращалась домой. Сестра помогала ему сохранять равновесие, но стоять приходилось на собственных ногах.

Возможно, в этом и было дело.

Встречая рассвет в саду и в дубовой лощине, прислушиваясь к тишине пробуждающегося мира, наслаждаясь покоем, который он обретал, бродя среди деревьев, он достигал равновесия самостоятельно. Ему было необходимо это маленькое напоминание о том, что с ним все в порядке, даже если он один.

В прохладном утреннем воздухе дыхание Джо превращалось в облачка пара, под ботинками хлюпала обильная роса. Заморозков еще не было, но скоро будут. Он шел вдоль границы участка, осматривая забор и поглядывая, все ли ладно у деревьев.

Порой он останавливался, чтобы обрезать мертвые ветки и новые побеги, смотрел, не завелись ли вредители, нет ли признаков болезни. Дедушка всегда говорил, что проблемы нужно решать, пока они мелкие, чтобы не дать им вырасти.

Когда показалась дубовая лощина, он свернул туда, где маняще сияло их загадочное дерево. За какие-то сутки его крона превратилась в золотой купол. Надо собрать немного листьев, чтобы показать маме. А Тами вроде говорила, что ей нужен желудь?

Любуясь, Джо засунул руки в карманы и медленно обошел дерево.

– Красота! – постановил он, хотя это слово блекло перед осенним великолепием, которое предстало его глазам.

Кто-то рассмеялся.

Джо уловил движение, но тот, кто двигался, скрылся за деревом.

Здесь кто-то есть?

Ему не привиделось, но он не мог объяснить, что произошло. Возможно, это было что-то, чего другие не могли видеть, вроде его воздушных лент и драгоценных змеек. А может быть, даже фея. Смех был тихим и легким – так мог бы смеяться человек. Маленький человек.

Стараясь ступать тихо, Джо подошел ближе, надеясь подкрасться незамеченным. И застыл, едва увидев, кто был с ним в лощине. Среди корней дерева, подтянув колени к подбородку, сидел ребенок. Маленькая девочка.

– Привет, малышка, – тихо позвал Джо.

– Сестра? – спросила она.

– Я не сестра, но у меня есть сестра. – Он сделал еще несколько шагов. – Ты потерялась?

Она улыбнулась, и он поймал себя на том, что улыбается в ответ.

Какая-то часть его разума пыталась понять, как посреди их сада мог появиться ребенок.

До ближайших соседских домов было несколько миль, а мигранты закончили работу на этом участке больше недели назад. Клиенты и туристические группы начнут приезжать позже. Откуда же она взялась? И почему она без одежды?

Скинув куртку, он накрыл ее худенькие плечики. По возрасту ей бы следовало ходить в детский сад. В широко раскрытых глазах не было и следа беспокойства или страха. Напротив, она потянулась к нему с безмолвной просьбой.

Он взял ее на руки и укутал поплотнее, пытаясь осмыслить увиденное.

Должно быть, это ребенок тех. Кожа девочки была необычайно бледной, а глаза под густыми ресницами оказались темно-зелеными. Уши у нее были заостренные, но больше всего удивляли волосы. Точнее, не волосы. Джо осторожно потрогал золотые листья, которые тихо шуршали на голове у малышки. Мягкие, как ткань, но явно не надетые сверху. Листья росли на головке, словно на ветвях загадочного дерева.

– Твои мама и папа здесь?

Девочка нахмурилась в замешательстве:

– Сестра?

– Ты была здесь с сестрой? – Джо покачал головой. – У тебя имя-то есть, цыпленок?

Она хихикнула и положила голову ему на плечо.

И что теперь? Начать с того, что он никогда не умел ладить с детьми и был близок к панике. А уж как это выглядит со стороны… Вдруг родители девочки обвинят его в похищении… а то и в чем похуже? Не спровоцирует ли он неприятный инцидент в международных отношениях?

– Пожалуй, нам стоит пойти ко мне домой. Хочешь познакомиться с моими мамой и папой?

Девочка обвила руками его шею и проворковала:

– Малыш Джо!

Так его называл дедушка, но она-то откуда это знает? Он поспешил домой.

– Это правда. Я Джо. А тебя как зовут?

– Цыпленок!

Он определенно не умел ладить с детьми. Если повезет, он застанет Тами дома. Она многое узнала о тех на своей конференции и без труда находила общий язык с малышней. Он торопливо шагал к дому. Девочка вытянула шею, глядя туда, где он ее нашел.

– Куда мы идем? – обеспокоенно спросила она.

– К моей сестре.

– Сестре?

– Да, это моя сестра-близнец. – Джо робко улыбнулся. – Ты полюбишь Тами, а она полюбит тебя.

Девочка кивнула и устроилась у него на руках. На нежном личике отразилось безграничное доверие. Потом она вдруг протянула руку и коснулась его щеки.

– Джо?

– Что?

– Быстрее.

Услышав свое имя и топот на крыльце, Тами обернулась. Ее брат вбежал в кухню, широко раскрыв глаза и прерывисто дыша.

– Ты еще здесь!

– Как раз собиралась уходить.

Она показала ключи от машины.

Джо опустился на колени, напугав ее. И тут она заметила, что из свертка, который он нес, выглядывает пара глаз.

– Я нашел девочку, – пробормотал Джо. – По-моему, она… ну, у нее на голове листья, а кожа… У людей ведь кожа не похожа на древесину, правда?

Тами бросила ключи, термокружку и контейнер с обедом. Джо лепетал и запинался, что было на него совершенно не похоже.

Обычно из себя выходила она, а он ее успокаивал.

– Ты нашел девочку… – повторила она, подходя к двери, которую он оставил открытой. – В саду?

Ребенок вывернулся из куртки и запрыгал по кухне.

Джо указал на очевидное обстоятельство:

– Она не человек.

– Она не одета.

– Так и было, когда я ее нашел. – Джо умоляюще смотрел на сестру. – Не мог же я оставить ее на холоде.

– Откуда она взялась?

Тами наблюдала, как ребенок на цыпочках ходит взад-вперед, щупает поверхности кухонного гарнитура и трогает ручки.

– Она была под нашим деревом. – Джо схватил сестру за руку. – Она знает мое имя.

Вот так загадка. Но Тами нужно было взять ситуацию под контроль, и желательно до того, как папа и дедушка обнаружат малолетнюю дриаду между тарелками с овсянкой.

– Бери ее, – распорядилась она.

Джо послушно подхватил малышку со стола, а Тами пошла в комнатку, где стояли стиральная машина и сушилка для белья. Вытащила из корзины на складном столике розовую футболку и вернулась.

– Руки вверх.

Девочка подчинилась, и Тами осторожно натянула на нее мягкую футболку, просунув покрытую листьями головку в разрез ворота.

– У тебя есть имя, маленькая мисс?

– Цыпленок!

Джо поморщился:

– Это я ей сказал, когда нашел ее. Извини.

Тами тихо рассмеялась и протянула руки, чтобы спасти мучительно покрасневшего брата и рассмотреть девочку вблизи.

– Судя по тому, что я слышала, амаранты пойдут на все, чтобы защитить своих детей. Из какого ты клана, детка?

– Цыпленок, – поправила девочка.

– Хорошо, мисс Цыпленок, – согласилась Тами. Прозвище глупое, но что в нем плохого? – Откуда ты?

Она погладила малышку по щеке, которая имела восковой оттенок, свойственный цветочным лепесткам. Вблизи на коже найденыша виднелся едва заметный узор древесных волокон. Джо был прав. Цыпленок выглядела так, будто ее вырезали из дерева, но была теплой, гибкой и бойкой, как и положено ребенку.

– Ты прекрасна, – пробормотала Тами.

Темно-зеленые глаза сверкнули, тонкие руки обвили шею Тами.

– Сестра?

Тами промурлыкала что-то утвердительное, думая, что это Джо объяснил малышке, кто она.

В этот момент, шаркая ногами, вошел дедушка.

– Что здесь происходит? – проворчал он.

Увидев Цыпленка, он замер.

Тами собиралась пуститься в объяснения, но девочка внезапно обхватила ее лицо маленькими ручками.

– Малыш Джо сказал, что ты полюбишь меня, а я полюблю тебя, – сказала она. Потом прижалась губами к губам Тами и заявила: – Ты моя Лисбет.

Дедушка издал сдавленный звук. Так звали его сестру-близнеца.

Тами не хотелось разочаровывать ребенка, но и лгать она не стала:

– Почти угадала, маленькая. Я Тамико Лисбет Риверсон. Обычно меня называют Тами.

Цыпленок слегка пожала плечами и мило улыбнулась:

– Люблю тебя, моя Тами.

Тут что-то произошло. На Тами обрушился целый водопад чувств. Страх и облегчение, тоска и удовлетворенность, утрата и обретение. Единственное, в чем она была уверена, – что их источником была Цыпленок.

– Наверно… наверно, мне стоит взять отгул на работе, – прошептала Тами.

– Что-то изменилось, – сказал Джо, бледный и нахмуренный. – Что сейчас произошло?

Тами понятия не имела.

Скрипнул кухонный стул, на который опустился дедушка. Его подбородок дрожал, а глаза были влажными.

– Не думал, что доживу до этого дня, – пробормотал он.

– Дедушка? – спросила Тами. – Ты знаешь, что происходит?

Дедушка вытащил красный носовой платок и промокнул глаза, а потом протер очки.

– Думаю, да, – сказал он тихо. – Где эта твоя кузина?

– Мелисса уже уехала в Беллуэзер.

– Лучше бы ей сюда вернуться, – сказал дедушка.

– Почему?

Но тут появился папа, и кухня наполнилась изумленными восклицаниями, а потом пришла мама – посмотреть, из-за чего шум, и дедушка больше ничего не сказал.

Глава 15

Новенькая

Джимини подавил зевок и робко улыбнулся наставнику:

– Извините, Первый-сенсей.

– Занятие и впрямь затянулось. Это только моя вина. Сколько там времени?

На другом конце света в поле зрения появилась чашка чая, а потом и самый настоящий дворецкий. Он приблизился к камере и скептически оглядел Джимини.

– Майкл, ты чудовище. В Америке скоро утро. Есть гораздо более интересные способы довести мужчину до изнеможения.

– Привет, Жак.

Джимини дружелюбно пошевелил пальцами.

– Мистер Фостер, – ответил дворецкий высокопарно-официальным тоном, который забавно звучал в устах мужчины, едва разменявшего третий десяток.

Жак любил важничать, но обязательно появлялся на занятиях Джимини. Майкл признавался, что их дворецкий – наполовину француз, наполовину англичанин – до сих пор плохо знает японский, поэтому Жак хватался за любую возможность поговорить… даже если у собеседника был американский акцент.

Мелькнула другая рука и забрала чашку.

Жак надулся:

– Это был чай для американца!

Так-так. Джимини подозревал, что кто-то подслушивает. Они с Майклом обсудили много вопросов, и у него сложилось ощущение, что диапазон тем определен заранее. Как на экзамене.

За кадром новый голос протянул:

– Он оценит жест, а я – вкус.

У Джимини засосало под ложечкой. Подслушивал не абы кто.

– Добрый день, лорд Меттлбрайт.

– Тц-тц. – В кадр вошел пресс-секретарь кланов лисиц, держа в одной руке чашку, а на другой – спящего ребенка. – Просто Арджент. Ну-ка, Смайт, заберите его.

От Джимини не укрылась мимолетная гримаса недовольства, но вслух Жак сказал:

– Да, милорд. Пойдемте, мастер Арно. Вас ждут в спальне.

Малыш, у которого был длинный пятнистый хвост и пушистые ушки с такими же пятнами, пролепетал что-то по-французски, но дворецкий резко ответил:

– Non.

Когда он ушел, Арджент Меттлбрайт заговорил снова:

– Ваша манера обращаться с чарами… небезынтересна.

– Спасибо, сэр!

Амарант покачал головой:

– Майклу не следовало потакать вашей склонности к импровизации. Ученики должны изучать основы. Их творческое применение – дело мастеров.

Джимини был потрясен:

– Вы называете меня мастером?

Майкл прикрыл рот, пряча улыбку.

Лис выгнул бровь:

– Я мог бы назвать вас разными именами.

– Ну, ну, старый друг, – вмешался Майкл. – Мой ученик претерпел достаточно и нуждается в отдыхе.

Арджент наклонил голову и удалился.

– Я подготовлю письменную характеристику для вашего личного дела. Ваш экземпляр прибудет примерно через неделю. – Майкл подался к экрану, и его глаза загорелись. – Подумайте еще раз о том, какую задачу поставить условием вашего посвящения.

Джимини кисло спросил:

– Мой список вам не понравился?

Майкл помолчал.

– Как заметил Арджент, мы проверяем, усвоили ли вы основы, а не вашу изобретательность… какой бы впечатляющей она ни была. А теперь отдохните.

– Скоро лягу, – пообещал Джимини. – Спасибо, Первый-сенсей.

– До новых встреч, Куроги-кун.

Джимини выключил звонок, встал и потянулся. Раньше ему пришлось бы довольствоваться обучением у первого попавшегося стража, который оказался бы поблизости. Но Открытие произвело революцию в Междумирье. Теперь использовать технологии – включая те, что позволяли обучаться за границей, – было безопасно. Опасность случайно выдать себя миновала, и наблюдатели могли спокойно созваниваться.

– Какую задачу поставить условием?

Джимини зевнул, потянулся и снова посмотрел время.

Обычно он отсыпался после занятий с наставником, но сегодня едва успеет закончить обход до начала смены. Придется обойтись долгим душем и большой чашкой кофе.

Девушка-наблюдатель пришла снова.

Рук предупредил, чтобы Джимини держался от нее подальше, поэтому он наблюдал с безопасного расстояния. Мисс Армстронг (класс бойцов) была выше среднего роста, но не настолько, чтобы выделяться среди других. Точнее сказать, она выделялась намного меньше, чем можно было ждать от новенькой. Она работала осторожно, тихо и серьезно. Дун-вену это наверняка понравится.

Ее светлые, коротко подстриженные волосы реяли вокруг головы непослушными волнами. Джимини не мог не задаться вопросом, как этим волосам хватало смелости представать перед ней в зеркале в таком беспорядке.

Смотрела ли она на них с таким же неодобрением, с каким смотрит на него?

Джимини втайне вел учет строгих взглядов Мелиссы. Он уже заработал четыре, еще не выйдя на работу.

Прислонившись к стойке у задней стены и попивая очень крепкий кофе, он созерцал ее нос. Как у особы, которая никогда не улыбается, может быть такой дерзкий нос? Чуть вздернутый, он явно должен принадлежать человеку развязному и игривому. Однако Мелисса работала молча и ни с кем не стремилась сблизиться. Ну почти. Она сделала одно примечательное исключение.

Для Рука.

На Рука то и дело западали молодые женщины, но Джимини впервые видел, чтобы Рук сам на кого-то запал. Волк рассыпал мягкие улыбки, мимолетные прикосновения и малозаметные знаки внимания. Большинство человеческих девушек были бы польщены или растеряны, поскольку он был внимательным ухажером, но Мелисса, кажется, понимала, что его интерес иного рода.

С ней обращались как с членом стаи, и Джимини очень хотел бы знать почему. Но Рук сказал держаться от нее подальше.

Странно, что Рук защищает не его, Джимини, а кого-то – от него.

Почему он защищает Мелиссу?

Джимини налил себе вторую чашку и стал искать объяснение, но был пойман с поличным. Мелисса увидела, что он смотрит на нее, и наградила его пятым строгим взглядом за утро. Он все еще расплачивался за катастрофически неудачное первое впечатление.

– Доброе утро, Мелисса.

– Доброе утро, Джимини.

О-о-о, как это было приятно. Хотя и не следовало придавать большое значение тому, что она назвала его прозвищем, поскольку она наверняка не знала, что это значит. Вместо того чтобы смущаться из-за клички[1], Джимини настолько к ней привязался, что она даже была написана у него на бейдже. Она была частью его образа в стае, проявлением нежности и знаком принадлежности.

Большинство коллег и клиентов звали его Джимом, но не Мелисса. Она решительно употребляла полную форму.

Ей понравилось прозвище? Или она жалеет того, кого так называют?

Она была совершенно невосприимчива к подмигиваниям и улыбкам из его арсенала. Любая другая девушка из числа посетительниц кофейни точно отреагировала бы, но Мелисса оставалась спокойной, хладнокровной, собранной… и разочаровывающей. Не то чтобы он отказался от своих планов.

Сегодня он был согласен и на меньшее. Например, на зрительный контакт.

Он подобрался к ней и сказал:

– Я мог бы научить тебя.

Мелисса чуть передвинула руку на черенке метлы – несомненно, готовясь использовать ее как оружие.

– Я знаю все о волках и жизни стаи.

Джимини демонстративно принял смиренную позу, уступая ей инициативу.

– Я мог бы научить тебя, как реагировать на Рука.

– Ты мне не нужен. Рук сам может меня научить.

– Это правда. – Он кивнул, но тут же возразил: – Однако это станет приятным сюрпризом.

Ее взгляд очень медленно поднялся к его лицу.

Зрительный контакт!

– Что именно? – спросила Мелисса.

– Трудно объяснить, – уклончиво ответил он. – Гораздо проще показать.

Она колебалась, явно разрываясь между согласием и отказом. По тревожному выражению лица Джимини понял, как много его предложение значило для нее. Но сейчас было не время и не место, чтобы дразнить.

– Это просто, – пообещал он. – Я только прикоснусь к твоей руке.

Мелисса кивнула, давая ему шанс, в котором он так нуждался.

– Ты замечала, как он это делает? – спросил Джимини, слегка прижав ладонь к ее плечу.

Затем его рука скользнула вниз, и пальцы стиснули ее локоть.

Мелисса задумалась и снова кивнула.

– Есть уместный ответ. – Джимини подошел так близко, как только посмел. – Теперь ты первая.

Она повторила жест, который он сделал раньше.

– Правильно! – похвалил он. – Это означает что-то вроде «Я здесь. Оставайся рядом. Разве ты не рада, что мы вместе?». Понятно, что имеет в виду Рук. Он очень рад твоему появлению, и это видно.

– Ой.

Ее лицо смягчилось и прояснилось, и она застенчиво взглянула на волка.

Когда она отстранилась, Джимини поймал ее за запястье, сдвинул руку ниже и потянул ее за мизинец.

– Делай вот так.

Мелисса, казалось, была удивлена.

– И все?

Джимини пожал плечами:

– Есть десятки способов ответить, но этот наиболее подходит Руку. Это означает что-то вроде: «Это то место, где я хочу быть. Я рада, что ты рядом со мной». Его используют с близкими родственниками и надежными друзьями.

– Дашь мне попробовать?

Он с радостью согласился и первым сделал нужный жест. Ее руки были теплыми, прикосновения – твердыми, взгляд – сосредоточенным. Она относилась к этому так же серьезно, как и ко всему остальному.

Джимини издал низкий гул, которым обычно заменял волчий рык.

– Теперь попробуй с ним, – прошептал он.

Мелисса кивнула и продолжила подметать.

Чтобы ничего не упустить, Джимини схватил фартук и заступил на смену пораньше. Проходя мимо, Рук похлопал его по щеке – в этом жесте любовь сочеталась с одобрением.

Прошел почти час, прежде чем Мелиссе представился случай применить его науку. Джимини увидел, как Рук сделал знакомое движение, а Мелисса потянулась к нему в ответ. У нее это получилось одновременно застенчиво и смело, и лицо Рука нужно было видеть. Даже не спросив разрешения, волк подхватил ее и закружил.

Хорошо, что Джимини был готов спрятать их от глаз посетителей.

Ему было приятно видеть, что Рук счастлив, но реакция Мелиссы, хотя и более сдержанная, стала подлинной наградой. Следующий взгляд, который она бросила на него, нельзя было назвать строгим. Возможно, его освещал лишь отблеск ее симпатии к Руку, но этого было достаточно, чтобы вывести Джимини из равновесия. Впервые в жизни он не знал, что сказать.

Мелисса вошла в его личное пространство и спросила:

– Поучишь меня еще?

Приняв смиренную позу, Джимини ответил:

– С радостью.

Глава 16

Важный вид

– Мелисса, твой телефон.

Мелисса покачала головой:

– Я оставила его в задней комнате.

– Я знаю. – Рук мягко улыбнулся. – Тебе пришло несколько сообщений, одно за другим. Возможно, что-то срочное.

– Простите, – пробормотала она. Возможно, ей следовало выключать телефон в рабочее время. – Можно?

Он замахал руками, прогоняя ее из-за стойки, и она поспешила к своему шкафчику в раздевалке. Вытащив телефон из рюкзака, она направилась в комнату отдыха, на ходу просматривая сообщения. Все они были от Тами. Похоже, она пыталась связаться с Мелиссой целый час.

Извини, что не сразу взяла телефон.

Дома кое-что произошло.

Сможешь уйти?

Я на работе, и у меня практикум во второй половине дня.

Может, тебя кто-нибудь подменит?

Можешь пропустить урок?

Директор школы предлагает мне прогулять занятия?

Могу дать тебе записку, если она поможет.

Что происходит?

Сложно объяснить. Дедушка думает, что ты поймешь.

Почему именно я?

Следующее сообщение отнюдь не содержало объяснений. Тами прислала фото дяди Абеля, который держал на руках ребенка явно амарантийского происхождения. Однако девочка не походила ни на один клан, известный Мелиссе. Впрочем, идентификация клана была не главной ее заботой. Когда дело касалось детей амарантов, на первом месте всегда стояла защита.

Надо поговорить с начальником.

Может пройти какое-то время, прежде чем я тебе напишу.

Но я приеду, как только смогу.

Спасибо.

Не спеши. Веди машину осторожно.

Мы будем ждать.

Пытаясь собраться с мыслями, Мелисса вышла в зал кофейни как раз в тот момент, когда к стойке подошли двое джентльменов. Один, афроамериканец, был сложен как спортсмен, хотя что-то в его облике говорило о зрелости, позволяя предположить, что он скорее тренер, чем игрок. Он тихо разговаривал с красивым мужчиной, чью голову украшали искусно растрепанные рыжие кудри. Первый носил элегантный костюм, сшитый на заказ, и очки, а одежда второго выглядела необычной и дорогой.

Оба явно были важными шишками, и Мелисса задумалась, как они связаны с Беллуэзером. Приглашенные лекторы, члены правления, богатые спонсоры, музейные кураторы, музыканты симфонического оркестра, меценаты? В конце концов, выпускники, добившиеся успеха?

И где Рук? Пока она не поговорит с ним, придется работать, словно ничего не произошло.

Когда более высокий мужчина поднял глаза, она сказала:

– Доброе утро.

Обычно это срабатывало. Клиенты выпаливали свои заказы, не заставляя ее расспрашивать. Но брови мужчины сдвинулись, и он спросил:

– Где ваш бейдж?

– Я новенькая, – пробормотала она извиняющимся тоном.

– Я в курсе. Но я спрашивал не об этом.

– У меня нет бейджа. Пока нет.

– А! – вмешался другой мужчина. Его желто-коричневые глаза светились весельем. – Но у вас должно быть имя.

Им не нужно было знать ее имя, чтобы заказать кофе. Поэтому она просто спросила:

– Могу я принять у вас заказ?

Высокий взглянул на доску с меню:

– Что бы вы порекомендовали?

Мелисса думала больше о телефоне, оттягивавшем карман фартука, чем о кофейных смесях.

В рассеянности она забыла, как следует действовать, и стала высказывать собственное мнение вместо стандартных описаний, которые Рук велел заучить.

– У «Домашнего уюта» насыщенный и мягкий вкус, его приятно пить маленькими глотками, а в «Предвестнике урожая» есть нотки специй – приятное напоминание о приближающейся осени. Лично я предпочитаю «Благосклонность основателей» с его диковатой горчинкой. Вкус не для всех, но хорошо сочетается с выпечкой из соседской пекарни.

– Интересно.

Мужчина протянул руку.

Она посмотрела на эту руку, потом на его лицо. И у нее появилась беспокойная мысль. Сходство было не очень заметно. Другой овал лица, более массивное тело, проницательный взгляд сквозь стекла очков…

Выскочил Рук и обнял Мелиссу за плечи, но его голос звенел теплом и радостью:

– Добро пожаловать домой, брат.

Дун-вен нетерпеливо шевельнул пальцами.

На этот раз Мелисса положила ладонь поверх его ладони. Он наклонился вперед:

– Мелисса.

– Да, – прошептала она, радуясь, что Рук рядом.

Он наклонился и коснулся губами тыльной стороны ее руки.

– Спасибо, что позаботилась об удобстве Истины.

Мелисса обрадовалась. Прибытие Дун-вена означало, что волчице больше не придется ждать.

– Она ужасно скучала по вам.

– И неудивительно, – вставил Рук. – Вспомни, в какое время ты ее оставил.

Дун-вен выпрямился, но не выпустил руку Мелиссы.

– Она не знает покоя в своем затворничестве, – добавил Рук.

Мелисса раньше не догадывалась, что Истина беременна. Возможно, именно поэтому ее держали отдельно от волков, живших в главном убежище Собратьев.

Когда Дун-вен отпустил ее руку, она рефлекторно схватила его за запястье и застенчиво потянула за мизинец.

Он приподнял брови.

– Я рада, что вы дома, – сказала она.

Он негромко постучал пальцами по стойке, слегка поклонился и ушел.

Когда он исчез в двери за стойкой, Мелисса вспомнила, что у нее было дело.

– Рук, можно мне уйти пораньше?

– Что-то не так?

Она хотела все ему рассказать, но второй джентльмен все еще стоял рядом, наблюдая за ними ясным взглядом, в котором читался интерес.

Рук сказал:

– Сирил – друг и один из основателей анклава.

– Тогда вы оба, наверно, знаете хоть что-нибудь обо всех кланах? – спросила она.

– Вполне вероятно, – улыбнулся Сирил.

– Существуют ли амаранты, у которых вместо волос листья?

Мужчины обменялись долгим взглядом, но ни один не ответил.

Мелисса достала телефон и показала им фото.

– Так-так-так, – пробормотал Рук. – Такое не каждый день увидишь.

– Не каждое столетие, сказал бы я, – добавил Сирил.

Джимини, заглядывавший через плечо Рука, тихо присвистнул:

– Я думал, фотографировать… таких, как она, строго запрещено.

Рук шумно выдохнул:

– Все в мой кабинет. И наложи на него чары.

Он погнал всех в задние комнаты, включая улыбающегося Сирила. Мелисса пересказала то немногое, что знала, и оба амаранта обменялись еще одним долгим взглядом, а также несколькими мимолетными жестами.

Решение было принято.

Рук сказал:

– Иди немедленно. И возьми Джимини.

– Наложить на ферму защитные чары? – спросил тот.

– И поскорее.

– Какова площадь фермы? – поинтересовался Сирил.

Мелисса точно не знала:

– Наверно, чуть больше двухсот акров.

– Тогда потребуется время. И якорь.

Рук потер висок:

– Пока примем временные меры. Возьми кристаллы со складов. Если понадобится подкрепление… выбирай, кого захочешь, из Вудакров.

Джимини потер руки:

– Давненько передо мной не стояла задача такого масштаба. Я бы предпочел позвать Кипа, если вы не возражаете. Ему понравится!

Глава 17

По правде говоря

Колеса большого черного чемодана громыхали по тротуару. Как давно Джимини не выходил из-под защиты своих чар? Размышляя о последних нескольких неделях, которые прошли обычным образом, он придвинулся к Мелиссе, и они задели друг друга плечами.

– Слишком близко. – Она предупреждающе выставила локоть. – Хочешь столкнуть меня с дороги?

– Нет. Если только ты не любительница оффроуда. – Стоянку для машин сотрудников отделяла от них широкая зеленая лужайка. – Я всегда готов немного порезвиться. Все волки такие.

Мелисса нахмурилась:

– Ты не волк.

– Я ими выращен, – возразил Джимини. – Это практически то же самое.

– Не может быть, – настаивала она. – Ты человек.

– Я человек из семьи наблюдателей, которого с рождения воспитывала волчья стая. – Джимини действительно не помнил никакой другой жизни. – Рук говорит, что я понимаю волков лучше, чем людей, что делает меня отличным контактным лицом для моей стаи… но неважным бариста, и это еще мягко сказано.

Ее шаги замедлились.

– У тебя нет родителей?

Его первым побуждением было повторить слова, которые он выучил давно: «Я сын стаи Найтспэнглов». Но Мелисса не спрашивала о том, кто его вырастил.

– В анклаве, где я родился, у всех наблюдателей особенно мощные родословные. Благодаря определенным ресурсам и поддержке партнеров-амарантов они прославились тем, что рождают детей с сильными душами.

Мелисса остановилась.

– Я никогда не слышала о таком месте.

– Конечно. – Джимини смотрел себе под ноги. – Здесь наблюдателям рекомендуют заводить детей вдвое чаще, но они оставляют себе только каждого второго ребенка. Детей с четными номерами отдают на воспитание; дети с нечетными номерами остаются в анклаве.

– Ты был четным?

Джимини кивнул:

– Кланы с нужными связями могут подать заявление на ребенка, но они не знают, каким он будет. Пол, рейтинг, способности. Стае Найтспэнглов был нужен страж. Они решили попытать счастья, и им достался я.

– Довольно рискованно. А если бы ты оказался бойцом?

– Оба моих биологических родителя – стражи, так что шансы были совсем неплохие.

Джимини сделал несколько шагов, чтобы заставить Мелиссу сдвинуться с места. Она пошла за ним, не сводя с него глаз.

– Ты когда-нибудь встречался со своей семьей?

– Ты не слушала, Мелисса. – Джимини погрозил ей пальцем. – Моя семья здесь. Я считаю себя волком из стаи Найтспэнглов.

– Мои биологические родители – бойцы. – Она вытащила из кармана ключи и отперла машину. Потом открыла багажник и забросила туда его чемодан. – Я родилась по контракту, но меня вырастила мама.

Джимини не ожидал, что узнает так много. Мелисса становилась разговорчивой, когда была обеспокоена.

Уже по дороге она спросила:

– В какой академии ты учился?

– В Беллуэзере.

– Я имела в виду более ранние курсы.

– Меня купили и привезли сюда, чтобы я стал якорем этого анклава, и я был воспитан на амарантийский лад. Амаранты не отсылают своих детей. – Пока она выезжала на шоссе, Джимини не отрывал глаз от дороги. – Я нечасто покидаю кампус, так что это целое приключение.

– Они тебя не отпускают?

– Ничего подобного. Я иду туда, куда идут они, и мне удалось попутешествовать. – Он лукаво похвастался: – Я был на Песенном круге четырежды, если считать тот раз, когда мне было два года.

Наградой ему был взгляд.

– Ты не можешь быть таким старым.

Песенные круги собирались раз в десять лет.

– В разных регионах Круги проводят в разные годы. Наверно, чтобы привлекать посетителей. Здешний Круг я видел только раз.

– Сколько тебе лет? – осторожно спросила Мелисса.

А, вот они и дошли до личного. Он с улыбкой спросил:

– А тебе?

Он был уверен, что разговор зашел в тупик, но Мелисса бросила на него мятежный взгляд и отрезала:

– Двадцать четыре.

Джимини полагал, что открытый рассказ о себе дает ему право задать вопрос, но тщательно подобрал слова.

– Тебя не оскорбит, если я спрошу о характере твоего контракта?

– У меня его нет. – Они уже выехали из города и, набрав скорость, мчались по сельской местности. – Я заплатила штраф за просрочку в прошлый День разделения и откладываю деньги на штраф, который заплачу этой зимой.

Вот это было удивительно.

Джимини рискнул спросить:

– Ты… ждешь кого-то, кто моложе тебя?

Мелисса фыркнула.

– Ну, большинство причин, по которым наблюдатель может оттягивать исполнение своих обязательств и которые я могу придумать, либо очень деликатные, либо очень грустные… либо деликатные и грустные. – Он тихо добавил: – Я выращен волками, Мелисса. Ты должна знать, каковы мы.

– Я бы предпочла иметь напарника-Собрата, а не мужа. – сухо сказала Мелисса. – Я понимаю, насколько безответственно это звучит, и я намерена выполнить свои обязательства. Когда-нибудь. Но сейчас я сосредоточена на поиске единственного партнера, которого когда-либо хотела иметь.

– Ого. Такое мне в голову не приходило. – Джимини посмотрел на проносившиеся мимо кукурузные поля. – Мне двадцать шесть.

Губы Мелиссы сжались, но она клюнула и слегка насмешливым тоном спросила:

– Тебя не оскорбит, если я спрошу о характере твоего контракта?

– Если мне и поступали предложения, то я их не видел. Дун-вен очень заботлив. – Он лениво нарисовал на своей штанине несколько символов. – И… ну… волки.

– Твоя стая не позволит тебе жениться?

– О, все не так плохо. Но Дун-вен взял меня к себе раз и навсегда. Биологически я наблюдатель. У меня есть рейтинг, звание и класс. Но я не внесен в реестр наблюдателей, и на меня не распространяется действие законов, которым они подчиняются. – На ее изумленный взгляд он ответил легкой улыбкой: – Я пытался тебе это сказать, Мелисса. Я волк.

Джо сидел сложа руки и смотрел, как члены его семьи делали то, что у них получалось лучше всего: Тами брала ситуацию под контроль, папа заводил дружбу с ребенком, мама задавала вопросы. Но дедушка не отвечал. Стиснув зубы, он вытащил большую старую карту, на которой были показаны границы их земель. Развернул ее на кухонном столе, и Джо, не дожидаясь просьбы, помог придавить углы сахарницей и горшком с фиалкой.

– Зачем это? – спросил Джо.

– Для стража.

– Кто такой страж?

Дедушка фыркнул:

– Класс наблюдателей. Надеюсь, пришлют того, кто хоть на что-то годится.

Джо подождал, но дедушка больше ничего не сказал. Не зная, что еще сделать, он выскользнул на улицу, чтобы поработать по хозяйству. Но даже на свежем воздухе ему не стало спокойнее. Появление Цыпленка перевернуло мир вверх дном, но цыплятам он по-прежнему был нужен. А через пару часов начнут приезжать клиенты. Зайдя в сарай с яблоками, Джо проверил расписание. По крайней мере, сегодня не должно быть школьных автобусов.

Он вышел из сарая и занялся своей обычной работой – задавал корм, наполнял поилки, убирался. Семья не завтракала, и его начинал тяготить пустой желудок. Он сорвал пару яблок и пошел дальше. Возможно, он придет в себя, если сосредоточится на наведении порядка.

Потом он услышал, как подъезжает машина. Мелисса ехала слишком быстро, и его беспокойство усилилось.

Она знала, что происходит, и это тоже вызывало беспокойство.

Никто не говорил этого прямо, но немногословное объяснение дедушки позволяло кое-что понять. Мелисса была какой-то шпионкой Междумирья, и она везла на ферму наблюдателя.

Маленькая девочка, найденная в саду, действительно могла спровоцировать международный инцидент. А дедушка превращал кухню в штаб кампании.

Мелисса торопливо подошла к нему:

– У тебя все хорошо?

Джо пожал плечами и посмотрел на ее спутника. Тот казался слишком молодым, чтобы от него можно было ожидать помощи.

– Вы, должно быть, Джо. – Он улыбнулся и протянул руку. – Я наблюдатель Фостер, но все зовут меня Джимини.

Джо поглубже засунул руки в карманы и повернулся к дому. Родители были бы шокированы его грубостью.

– Все на кухне.

Дедушка ждал на крыльце.

– Класс? – спросил он.

– Страж, сэр, – доложил Джимини.

– Боец, сэр, – добавила Мелисса.

Джо угадал, но видеть, что его подозрения подтвердились, было больно. Их якобы кузина была наблюдателем. Зачем она приехала?

Казалось, дедушка был доволен признанием Мелиссы, как будто она подтвердила его подозрения, но на стража он посмотрел холодно.

– Какой у вас рейтинг?

– Это немного личный вопрос, – со смехом ответил юноша.

– Сейчас не время и не место для благих намерений посредственных щенков. Назовите свои цифры, иначе мне придется потребовать замену с хорошими документами.

Джимини выглядел смущенным.

– Могу я… прошептать их вам на ухо?

Дедушка закатил глаза, но махнул рукой, соглашаясь. Но что бы ни сказал Джимини, его это определенно поразило.

– Правда?

– Правда. – Джимини указал на дом. – Можно нам войти?

Дедушка сделал приглашающий жест и встретился взглядом с Джо.

– Если он говорит правду, с нами все будет в порядке, малыш Джо.

– А что насчет Мелиссы?

Дедушка похлопал его по плечу:

– В такие времена неплохо иметь в семье бойца.

Джо тихо спросил:

– Мы наблюдатели?

– Мы – Риверсоны.

Джо начинал отчаиваться.

– Что это значит?

– Это значит, что причин для гордости у тебя не меньше, чем причин для беспокойства. Но если мы будем осторожны, ты сможешь сохранить все, что тебе дорого. – Дедушка расправил плечи. – Пойдем. Я единственный, кто понимает, что мы можем потерять и какие рычаги воздействия у нас есть.

Глава 18

Защитить то, что ценно

Тами попятилась, вцепившись в Цыпленка, как будто та была единственным, что осталось в мире надежного. Это не могло быть правдой, поскольку девочка представляла собой нечто совершенно новое и неведомое. Но каким-то образом они переплелись, и Тами хотела только одного – чтобы Цыпленок была рядом и в безопасности.

– Я хочу чары, – сказал дедушка.

– Они у вас будут, – сказал Джимини, прикасаясь к карте. – Но такой большой участок невозможно закрыть за один проход. Мне понадобится время. И кое-какая помощь.

– Какая?

– Имя Вудакров вам знакомо?

Дедушка медленно кивнул:

– Приятные люди. Они рядом?

– Достаточно близко. – Джимини обвел пальцем дубовую лощину. – Сначала здесь. А как только у меня будет больше якорей, я расширю охват.

Тами знала, что такое чары. По совету Эша она затребовала их для школы. Был запланирован визит наблюдателей из Управления Ингресс, которые должны были наложить первичные чары на Лэндмарк.

Внезапно она поняла, что Джо стоит один в дальнем углу. Почему он там, когда она здесь?

– Джо, – пробормотала она.

Цыпленок повернула голову:

– Малыш Джо.

Тами подошла, и брат обнял ее одной рукой. Она прильнула к нему и заглянула в лицо, спрашивая взглядом, что случилось. Он помотал головой и крепче прижал ее к себе.

Дедушка хлопнул ладонью по столу:

– Насколько широки ваши полномочия?

– Точно не знаю. – Джимини широко развел руки. – Но, думаю, кое-что мне под силу. У меня есть друзья, у которых есть друзья.

– Назовите пару имен, – потребовал дедушка.

– Меттлбрайт. Элдербау.

Тами была ошеломлена. Двое из Пяти?

Но дедушку эти имена не впечатлили.

– Далековато. Какая от них польза здесь?

Джимини посмотрел налево, потом направо:

– Я выращен волками.

На лице дедушки отразились смешанные чувства.

– Поблизости есть стая?

– Этого я не могу сказать.

– В обычных обстоятельствах я бы и не настаивал. – Опираясь на стол кулаками, старик наклонился вперед и спросил: – Не рассмотрит ли ваш вожак возможность направить к нам группу волков? Они будут желанными гостями – и Собратья, и Сородичи. А ваши чары обеспечат безопасность.

Молодой наблюдатель смотрел на старика спокойно и без выражения.

– С какой целью?

– Я знаю, что у нас есть, и знаю, чего она стоит. – Дедушка выпрямился. – Я предлагаю союз между амарантами и семьей Риверсон. Ферма «Красные ворота» должна стать анклавом.

Меньше всего Джо хотел оставаться с наблюдателем наедине, но Джимини требовался проводник, а Джо знал фруктовый сад и его границы лучше, чем кто-либо еще. Он взглянул на чемодан наблюдателя и предложил:

– Я могу завести малый трактор.

– Нет, спасибо. Я опасаюсь вибраций, и будет лучше, если я обойду границы пешком, прежде чем установить барьеры.

– Не тяжело? – спросил Джо.

– Я справлюсь! – весело заверил Джимини. – Вы помните, где нашли ребенка?

Этот парень его за дурачка держит?

Джо указал пальцем:

– Ее дерево там.

– Ведите!

Шли молча, только чемодан грохотал по гравию. Джо повернулся и подхватил его.

– Разрешите?

– О, но…

– Я думал, вас беспокоит вибрация.

Джимини с усмешкой уступил:

– Я не привык таскать тяжести. Обычно я работаю бариста.

– Но вы наблюдатель.

– Наблюдатель, у которого есть работа.

– А с виду вы похожи на студента, – сказал Джо.

– Есть такое. Если бы я поступил в обычный университет, писал бы сейчас диплом. – Джимини рассеянно провел рукой по волосам. – У меня есть наставник, который живет за границей, поэтому многие занятия проходят онлайн.

Порывшись в куче вопросов, которые он так и не смог задать дедушке, Джо рискнул спросить:

– Есть такая штука – Песенный круг?

– Да. Так называется амарантийский фестиваль. Собрание кланов, которое проводится раз в десять лет. – Джимини пошел вприпрыжку. – Еда. Музыка. Танцы. Истории. Всевозможные торжественные традиции, церемонии и заявления. Фестиваль может длиться несколько дней и даже недель.

Он не отмалчивался. Впрочем, эта информация могла быть общеизвестной.

– Как вы думаете, мой дедушка там бывал?

Джимини хмыкнул:

– Большие фестивали предназначены только для кланов, но если он был воспитан в анклаве, то знал о них. В большинстве анклавов есть круг для официальных встреч. Все то же самое, но в гораздо меньшем масштабе.

– Наверно, у нас такой есть.

– Да, я тоже так думаю. Есть ли вокруг дерева какая-нибудь граница? – спросил Джимини. – Например, стена или живая изгородь? По карте я не понял.

Можно ли считать деревья живой изгородью? Но отвечать Джо не пришлось, потому что их глазам предстала золотая крона дерева Цыпленка.

– Дубы! – Джимини ускорил шаг. – Знаете, кто их посадил?

– Дедушка.

– Ваш дедушка сделал отличный выбор. – Джимини прикоснулся к грубой коре и расплылся в улыбке. – Они привлекательны для многих кланов.

– Собираетесь привести сюда волков?

– Только если нам будут рады.

Джо пошел следом за Джимини. Тот обошел по кругу всю лощину и направился к дереву Цыпленка. Нужно было задать еще один вопрос.

– Моя сестра – наблюдатель?

– Она должна быть наблюдателем, раз привлекла внимание эльфа. Всей вашей семье придется пройти оценку.

– Разве не для этого ваши подослали Мелиссу?

– Постойте. – Посерьезнев, Джимини повернулся к Джо. – Оценкой всегда занимается амарант. И хотя я не знаю подробностей, я совершенно уверен, что Мелисса считает вас своими родственниками.

Пристыженный, Джо поглубже засунул руки в карманы. Но ему не нравились все эти намеки, загадки и полуправда. Он хотел снова знать хоть что-то, причем наверняка.

– Если Тами – наблюдатель, они ее заберут?

– Ни за что, даже если душа вашей сестры затмевает звезды. – Джимини похлопал его по плечу. – Насколько я помню истории о деревьях, вашу сестру нельзя надолго разлучать с ее близнецом. Более того, большинство сородичей деревьев строят дом поблизости от дерева, по возможности прямо под сенью его ветвей. Я не сомневаюсь, что Цыпленок будет счастливее всех, если поставить маленькую хижину или домик…

– Постойте! Близнец?

– Можно так сказать. – Джимини, измерявший шагами основание дерева, остановился и стал объяснять: – Судя по тому, что рассказал ваш дедушка, настоящим близнецом Цыпленка была его сестра, которая умерла молодой. Потом родственная связь перешла на Тами, которая стала сородичем дерева вместо Лисбет Риверсон. Хотел бы я знать, как семье, связанной с древней рощей, – пусть даже эта связь очень слаба, – удалось освободиться от клятв. Трудно переоценить секретность, которой окружены…

Но Джо уже не слушал.

Если Тами теперь – близнец Цыпленка, то кто тогда он сам?

Мелисса раскрыла карты. Извинилась за то, что утаила свой статус представительницы Междумирья, и попыталась подчеркнуть, что Риверсоны – действительно ее родня и что с этим связаны определенные опасения. Даже нарисовала генеалогическое древо, чтобы показать, насколько близкое между ними родство.

– Инициатива Элдербау? – спросила Тами. – Речь о пресс-секретаре Адуне-со Элдербау?

– Да, хотя идею предложил ее сын Нару-со. – Мелисса внимательно смотрела на лица слушателей. – Волки всегда защищают своих товарищей по стае, поэтому он предложил, чтобы наблюдатели позаботились о своих. В Америке это был лучший способ обнаружить – и защитить – незарегистрированных наблюдателей.

Дядя Джордж остро посмотрел на нее:

– От чего защитить?

– Я… не могу сказать.

Дядя Абель указал на Цыпленка:

– Ты знала, что это произойдет?

– Нет! – Мелисса умоляюще посмотрела на Тами. – Это стало полной неожиданностью. Радостной, но невероятной. Цыпленок и ей подобные словно вышли прямиком из сказки. Я даже не знала, что амарантийские деревья действительно существуют. Но я сделаю все, что смогу, чтобы защитить тебя, пока не прибудет подкрепление.

Тами тихо рассмеялась:

– Приятно видеть, что я здесь не единственная, кто чувствует себя не в своей тарелке.

Мелисса благодарно улыбнулась:

– Мне будет спокойнее, если я еще раз обойду периметр и обсужу свои выводы с наблюдателем Фостером. Тами, я думаю, тебе следует вернуть Цыпленка к дереву. Там она окажется под защитой чар Джимини. Все остальные могут продолжать заниматься своими делами. – Мысленно проставляя галочки, она добавила: – Никому ни о чем не рассказывайте. Ни о дереве, ни о ребенке, ни о чарах, ни о волках, ни о том, что среди вас могут быть незарегистрированные наблюдатели.

Все закивали. А затем Тами издала странный, сдавленный, испуганный стон.

– Что? – спросила Мелисса.

– Ее дерево. – С лица Тами сбежали краски. – Я выложила сканы листьев на форуме в Cети.

Глава 19

Вместе лучше

День шел своим чередом, и мучительный страх Тамико сменился сомнениями, которые она изо всех сил старалась отогнать. Беспокоиться было не о чем. Она пользовалась школьным компьютером. И не публиковала никакой личной информации. Достаточно дождаться вечера, приехать на работу, зайти на этот проклятый форум, стереть свое сообщение вместе со сканами и удалить учетную запись.

Наползли тучи, заморосило. До фермы добирались только самые упорные клиенты. Тами просидела бо́льшую часть дня под зонтиком среди корней дерева Цыпленка, болтая с девочкой и глядя, как Джо помогает Джимини расставлять и переставлять камни на краю углубления.

Джимини казался веселым. Джо был задумчив. А когда Мелисса, патрулируя окрестности, проходила через дубовую лощину, она была сама деловитость – собранная, немногословная.

Через несколько часов Тами замерзла и изнервничалась. Она пропустила собрание персонала, и Флути, должно быть, пришлось перенести все назначенные на день встречи. А еще оставались незаполненные бланки, которые нужно было подать в Управление Ингресс, чтобы на школу наложили чары.

– Мисс Риверсон?

Она повернулась и посмотрела на улыбающегося Джимини:

– Да, наблюдатель Фостер?

– Я почти закончил точную настройку, но, похоже, что вы вносите возмущение.

Тами посмотрела на него, потом на своего брата. Бледный и усталый, Джо только пожал плечами. Многое из того, что говорил наблюдатель, было трудно понять, особенно то, что касалось тонкостей наложения чар.

– Простите мне мою смелость, – продолжал Джимини, – но у вас весьма интересное ожерелье.

Тами прикоснулась к камням через три слоя плотной одежды. Откуда он о них узнал?

– Фиолетовые, насколько понимаю. Всех оттенков. Хорошего размера. Превосходного качества. – Он потер кончики пальцев друг о друга и спросил: – Можно взглянуть?

– Он разместил на границах участка кристаллы, – сказал Джо. – Это часть чар.

– Якоря, – уточнил Джимини. – Они крупнее, но не такие качественные. Вот почему ваши камни меня отвлекают.

– Извините, – пробормотала Тами, обнимая Цыпленка.

– Не за что извиняться. Мне нравятся сложные задачи! – Он переступил с ноги на ногу и прищелкнул пальцами. – Сплошь аметисты, верно?

– Верно. Аметисты.

Тами повозилась с застежками и показала камни.

Джимини тихо присвистнул:

– Кто вас зачаровал?

– Что?

– Это целый массив. Готов поспорить, что с личными защитными чарами такого масштаба амарант не сможет отличить вас от обычного человека. – Он окинул взглядом окрестности и задумчиво нахмурился. – Интересно. Вы их когда-нибудь снимаете?

– Они не снимаются.

Джимини потер подбородок и ухмыльнулся:

– Интересно, что под ними?

Тами не знала, как ответить, но Цыпленок хихикнула.

– Кое-кто, кто может знать! – Джимини подмигнул ей. – Цыпленок, что ты думаешь о своей сестре?

– Она промокла, замерзла и беспокоится, – лаконично ответила девочка.

Джо мигом оказался рядом с Тами.

– Пойдем, – сказал он. – Пообедаешь, согреешься.

Тами колебалась.

– Разве Цыпленку не нужно находиться рядом с деревом?

Джимини поднял руку:

– Лучше внести ясность с самого начала. Это не дерево Цыпленка. Цыпленок и есть дерево.

– Но разве это не значит, что близость к дереву для нее еще важнее? Хотя она побывала в доме, а он довольно далеко отсюда. Если уж на то пошло, могу ли я ее оставить? У меня есть работа.

– Я знаю недостаточно, чтобы давать вам советы. Я не эксперт по амарантийским деревьям. – Джимини помахал рукой, отсылая ее прочь. – Идите оба. Я закончу здесь и займусь поиском экспертов, которые вам нужны.

Джо взял Цыпленка и помог Тами подняться на ноги, ворча:

– Пойдем домой, Тами. Ты-то не дерево.

Он пошел в сторону дома, и Тами последовала за ним. Когда она оказалась рядом, он замедлил шаг и взял ее за руку. Тами глубоко вздохнула и решила, что это повод улыбнуться. Пока Джо с ней, все будет хорошо.

Пасмурный день клонился к вечеру, когда Мелисса притащила промокшего и довольного Джимини на кухню фермерского дома. Тетя Дзиро разлила по тарелкам густой куриный суп, а дядя Абель накинул им на головы подогретые полотенца и удалился в соседнюю комнату.

– Я доволен своей работой, но вместе с тем озадачен. – Джимини запустил руку в волосы, которые торчали во все стороны, и рассеянно пригладил их. – Ты видела ожерелье Тами?

– Да, она мне показывала.

– Восхитительные камни. Очень похожи на те, что носит мой наставник, так что я знаю, о чем говорю. Ничей глаз не способен проникнуть сквозь их заслон.

– Хорошо. Вероятно, они защищают Тами от многих опасностей.

Джимини хмыкнул:

– Не спорю. Но… ты заметила, как много тут видов эфемер?

– Это первое, на что я обратила внимание.

– Вот именно. Так что… – Джимини приподнял брови. – Если душа Тами надежно скрыта, что их привлекает?

Мелисса помешала суп ложкой:

– Первая версия – ее близнец, так?

Джимини сдвинул брови:

– Я знаю, что амарантийские деревья привлекают опылителей, но я заметил блескунов и мидиваров. Это известные паразиты, которые кормятся от душ наблюдателей.

– Не Цыпленок. Я имела в виду Джо. Ее разнояйцевого близнеца.

Джимини покосился в сторону гостиной и тихо спросил:

– Могу я одолжить твой телефон?

– Зачем?

В мгновение ока он оказался с ней лицом к лицу, но с ее рефлексами шутки были плохи. Мелисса уже держала его за горло одной рукой. В другой было что-то, что упиралось ему между ребрами.

Глаза Джимини расширились.

– Ты тычешь в меня ножом?

– Границы, – вполголоса проговорила она.

– Разве так уж страшно подойти немного ближе?

О, она позаботится о том, чтобы было страшно. Мелисса была не в том настроении, чтобы перебрасываться пустыми словами.

– Есть разные виды боли.

Его улыбка померкла.

– Я знаю.

– Ты ужасно флиртуешь.

– У меня просто веселый нрав, – возразил Джимини.

– Ты совершенно неисправим.

Он откинулся на спинку стула, и Мелисса вложила клинок в ножны. Огляделась, но из другой комнаты слышался слабый гул голосов. Возможно, дядя Джордж давал своей семье дополнительные разъяснения. Они были бы кстати.

– Мелисса, – Джимини понизил голос, – люди приходят в кофейню «У основателей» ради двух вещей. Кофе нужен, чтобы держаться на ногах, но доброта и вежливость вызывают улыбку. Пусть даже всего лишь на мгновение.

– Твой подарок всем девушкам в кампусе?

– Ну, я пробовал заговаривать и с мужчинами, но они, как правило, менее восприимчивы к замечаниям личного характера. – Он пожал плечами. – Дун-вен велел мне перестать отпугивать клиентов.

Он был невыносим.

– Я видела, какие приемы у тебя в ходу.

Джимини поднял руки, отрицая вину:

– Я уже говорил, Мелисса. Комплименты – разновидность услуг. Мне запрещено выходить из-за стойки, и это все, что они могут получить от меня. Улыбку, доброе слово, красивую чашку. Ни к чему не обязывающие мелочи.

Мелисса встала и подошла к плите, чтобы налить себе еще супа. Если смотреть правде в глаза, чем это отличалось от того, что делал Рук? Он был накоротке с клиентами и имел немало поклонников среди студентов. Это то же самое?

Джимини последовал ее примеру, раздобыв вторую порцию.

– Ты – другое дело. Рук поместил тебя с моей стороны стойки, и это что-то значит.

Она нахмурилась:

– Рук нанял меня, потому что я могу дать тебе отпор.

– Нет. – Когда они вернулись за стол, Джимини придвинул свой стул ближе к ней. – Волки всегда защищают своих. Это значит, что Рук доверил тебя мне.

Мелисса понимала, что чего-то не понимает.

Джимини попробовал еще раз:

– Тебя одобрила стая. Такого никогда не случалось. И поскольку мне разрешено подойти ближе, я планирую это сделать.

Она понимала это совсем иначе.

– Думаешь, мы не сможем поладить? – невинно поинтересовался Джимини.

– Может, и сможем. Если будешь держать руки при себе. – Мелисса погрозила ложкой. – Обходись словами.

– Обойдусь. И они будут отнюдь не пустыми.

Она закатила глаза:

– И их будет недостаточно. Я не позволю лапать себя просто потому, что до меня можно дотянуться.

Джимини молча жевал некоторое время, а затем спросил:

– Знаешь, как общаются волки?

Мелисса не удостоила его ответом. Конечно, она знала.

– Словами. Позами. Звуками. Прикосновениями. У нас будет куча неприятностей, если ты не позволишь мне прикасаться к тебе. Некоторые вещи плохо переводятся на язык слов.

– Какой смысл пытаться общаться посредством прикосновений, если я не понимаю, что ты имеешь в виду? Мое обучение научило меня тому, что прикосновение – вызов, за которым следует возмездие.

Джимини печально улыбнулся и спросил:

– Могу я одолжить твой телефон?

Прежде чем она снова спросила зачем, по лестнице шумно сбежала Тами.

– Поверить не могу, что я так заспалась! Где все?

Мелисса указала пальцем, и Тами на несколько секунд исчезла в соседней комнате. Затем она вернулась, схватила свою одежду с вешалки и стала искать ключи.

– Вернусь, как только смогу, – выдохнула она. – Только удалю тот пост с форума.

Хлопнула дверь, за ней хлопнула рама с москитной сеткой, и через несколько мгновений раздался шум двигателя.

Джимини вздохнул.

– Могу я одолжить твой телефон, чтобы позвонить другу? – спросил он в третий раз. – Мне нужна его помощь в настройке защиты, а в качестве бонуса он, вероятно, сможет немножко оценить весь клан Риверсонов, не привлекая внимания.

– Это кто-то из анклава?

– И да и нет. Он не живет в кампусе, но регулярно там появляется.

Мелисса разблокировала телефон и протянула Джимини.

Тот поблагодарил, вылез из-за стола и направился к задней двери, набирая номер по памяти. К ее удивлению, он жестом пригласил ее следовать за собой. Выйдя на веранду, крыша которой защищала их от дождя, он включил громкую связь.

– Моши-моши![2]

Джимини ухмыльнулся:

– Привет, Кип. Нам с другом нужна небольшая помощь.

– Джимини! Любой твой друг – мой друг.

– Мелисса, это Кип. Кип, это Мелисса.

Без дальнейших церемоний Джимини разразился пространным монологом – описал, как было обнаружено дерево и какова площадь фермы, упомянул, что владельцы предлагают создать анклав, признался, что его ресурсы ограниченны, и закончил искренней просьбой о помощи.

– Насколько срочное это дело, малыш?

– Завтра сможешь?

– Завтра учебный день.

– Тогда на выходных? – предложил Джимини. – Успею послать за еще одной серией кристаллов. Может, их даже доставят на место, и Джо не придется их тащить.

Повисла долгая пауза.

Джимини поднял брови:

– Кип?

– Где, говоришь, ты находишься?

– Фруктовый сад на ферме «Красные ворота».

– Семья, о которой ты говоришь, – Риверсоны?

Мелисса решила вмешаться и, объяснив, кто она такая, уточнила:

– Тами – точно незарегистрированный наблюдатель, а остальных членов семьи нужно оценить. Особенно ее брата.

Кип выплюнул малиновую косточку.

– Смотри, какое дело. Тами меня знает, но не знает, кто я. Понимаешь? Она мой друг, и я сделаю все, чтобы она была в безопасности. Заеду завтра, когда она уйдет на работу.

– Завтра, – подтвердил Джимини. – Спасибо.

– Не беспокойся. С Эшем я договорюсь. Он где-то здесь. Уверен, он не будет возражать против того, чтобы передать мои извинения директору Риверсон.

Эш. Кип. Пара уборщиков. Мелисса схватила Джимини за руку. Он озадаченно посмотрел на нее.

Она наклонилась к телефону:

– Вы в школе?

– О-о-о. Столкновение миров. Пожалуй, к лучшему. – Было слышно, что он улыбается. – Значит, Тами говорит про нас дома?

Поняв, о чем спрашивала Мелисса, Джимини повторил вопрос:

– Кип, ты в школе?

– Ага. В начальной школе Лэндмарк сегодня генеральная уборка. Мы здесь допоздна, начищаем полы.

– Она едет в школу, – предупредила Мелисса. – Как долго мы разговариваем? Возможно, она уже приехала!

Джимини застонал:

– Кип, ты… устроился поудобнее?

Что-то застучало, и Кип тихо выругался.

Звонок внезапно оборвался.

Глава 20

Каждый может упасть

Тами прибавила газу, хотя и беспокоилась, что, отдалившись от Цыпленка, может оборвать зародившуюся между ними связь. Было ли это напряжение симптомом чего-то, что происходило в ее душе? Или она волновалась по совершенно обычным причинам? Например, потому, что ненароком выдала семейную тайну.

Все будет хорошо. Джо обещал присмотреть за Цыпленком. Она вернется домой меньше чем через час. Десять минут за компьютером. Это все, что ей нужно.

К ее ужасу, «Тренер» все еще стоял на парковке.

Что Эш и Кип делают здесь так поздно?

Она решила, что попробует войти и выйти, не привлекая внимания. Прошлепала по лужам к боковому входу и остановилась, чтобы поправить собранные в хвост волосы. Быстро и тихо. Меньше всего ей сейчас хотелось, чтобы Эш увидел ее такой. Одеваясь в темноте, она схватила лавандовые штаны для йоги, севшую после стирки футболку с изображением прошлогоднего кукурузного лабиринта, стеганую фланелевую рубашку Джо вместо куртки и потертые туфли без задника на плоской подошве, которые уже промокли. Положившись на темноту и на скорое возвращение, она старалась экономить время. Поэтому на ней не было даже бюстгальтера.

Тами прижалась лбом к холодному металлу двери и прошептала:

– Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пусть они окажутся в другом конце здания.

Собравшись с духом, она вставила ключ в замок, приоткрыла дверь, заглянула в длинный пустой коридор, распахнула дверь и пустилась бегом.

И слишком поздно заметила, что полы как-то слишком сильно блестят.

И что на их блестящей поверхности переливаются мыльные пузыри.

И что подошвы ее туфель не только дырявы, но и не обеспечивают никакого сцепления.

Тами удивленно ойкнула, ноги вылетели из-под нее, и она ударилась об пол с такой силой, что потеряла сознание.

Кто-то говорил. И звал ее?

– Тами? Тами!

Почему так трудно открыть глаза? Свет и тьма вращались сперва в одну сторону, затем в другую. Она поморгала и сфокусировала взгляд на лице. Эш. Он выглядел испуганным.

– Ты цела?

В ушах шумело. Она с трудом разбирала, что он говорит, и только надеялась, что ее не стошнит перед ним. Или на него.

Он очень нежно прикасался к ней, прощупывая кости и проверяя пульс. Потом встревоженно прокричал что-то, но Тами больше интересовала теплая рука, лежавшая на плече. Возможно, это первый раз, когда он прикасается к ней. Он… такой сдержанный.

А потом появился Кип, весь в ярких веснушках и мехе. Нет, это, должно быть, его волосы. Рыжие волосы. Его рука зарылась в ее волосы, мягко ощупывая череп, и она сощурилась, пытаясь осмыслить незнакомое ощущение. Но боль была сильнее.

Тами расстроилась. Беспокойство на лице Кипа было неуместно. Ему полагалось улыбаться и сверкать глазами. Даже глаза у него были неправильные. Что у него с глазами? Она медленно моргнула, и странное впечатление прошло.

– Доверься нам, – умолял Кип, касаясь ее лба кончиком пальца.

Она снова моргнула – и не открыла глаза.

– Что ты сделал? – требовательно спросил Эш.

– Уговорил ее поспать. Просто чуть-чуть подтолкнул. Никакого вреда. – Кип указал на свой хвост. – Или ты хотел помочь мне объяснить вот это?

– Ну уж нет.

Эш заключил Тами в объятия. Сердце колотилось, мысли путались.

Кип положил ладонь ему на голову.

– Ты в порядке?

– Ну уж нет, – повторил он.

Все его инстинкты – по крайней мере, то, что он о них знал, – были сосредоточены на Тами. Она была его выбором, и последствия этого выбора были ужасны. Уже стало ясно, что он проживет столько, сколько живут амаранты, поэтому он был обречен. Продолжительность жизни Тами такова, что через некоторое время он останется один. Ну, не совсем один. Если только Кип не уйдет с какой-нибудь хорошенькой рыжеволосой белочкой и…

Эш сглотнул, ощущая всю безнадежность своего положения, и спросил:

– Ты когда-нибудь был влюблен?

Его лучший друг ответил выразительным взглядом.

– Если бы я влюбился, разве ты не заметил бы это первым?

– Да, наверно, заметил бы.

Кип повел его к кабинету медсестры.

– Сородичи Собратьев не пользуются большим спросом. И потом, я нужен другу.

Эшу никогда не приходило в голову, что Кип мог отложить обзаведение семьей, чтобы продолжать составлять ему компанию.

– Ты не причиняешь мне неудобств, Эш. Мне не нужно другого гнезда, кроме нашего.

– Но как насчет… всех приятных вещей, которые получаешь, когда заводишь соратницу?

– Я еще не встречал женщину – ни в кланах, ни среди людей, – с которой почувствовал бы, что по жилам течет огонь. Может, когда-нибудь встречу. А может, и нет. Какая разница?

Эш подумал, что в этом есть доля правды. Он сам не мог ни запланировать Тами, ни избежать ее. Она просто случилась. То же самое могло произойти и с Кипом. В их жизнь может ворваться милая белочка. Если она будет хорошо готовить, Кип влюбится в нее без памяти и будет гоняться за ней, прыгая с дерева на дерево, а затем поселится в собственном гнезде и заведет веснушчатых малышей, которых будут звать, например, Ивой, Березой и Рябиной.

– Ты уверен? – спросил он.

– Конечно уверен. Меня устраивает то, как мы живем сейчас. Если бы я продолжал жить над пекарней, то, сам знаешь, мама продолжала бы со всей любовью таскать меня за пушистый хвост на встречи со всевозможными невестами. Не так я представляю себе веселье. – Кип скучно пожал плечами. – На фестивалях от сватовства деваться некуда, но я чемпион по пряткам и догонялкам.

Голова, сердце и руки Эша были заняты Тами, к которой его неудержимо влекло. Он сам не вполне понимал, чего ему нужно от нее, но еще он желал, чтобы Кип был счастлив. После всего, что Кип сделал, чтобы дать Эшу собственное гнездо, ему совсем не хотелось расставаться с другом.

– О нет, ты безнадежен. – Кип поцеловал его в лоб. – Хватит волноваться. Я буду здесь, пока буду нужен тебе. Как всегда.

Тами открыла глаза и увидела незнакомый белый потолок с люминесцентными лампами.

Ее мысли путались, не складываясь ни во что осмысленное. Джо чем-то огорчен. Мелисса – наблюдатель. Цыпленок – дерево. У нее мерзнут ноги. Чары защитят детей. Она опаздывает на работу?

Кто-то держал ее за руку.

Тами повернула голову и поморщилась. На затылке была болезненная шишка. Но теперь стало понятно, что это за комната. Она помнила, как приехала в школу. Это кабинет медсестры. А за руку ее держит Эш. Он стоял на коленях возле постели, глядя ей в лицо большими скорбными глазами.

Она слегка сжала его руку:

– Привет.

– Привет. Как ты?

– Лучше, чем когда-либо, – пошутила она.

– Мне очень жаль.

– Ты не виноват. Я нарушила правила и бегала по коридорам. – Она тихо рассмеялась. – Чувствую себя глупо.

– Не надо.

Тами не знала, что сказать. Эш был так близко и не выпускал ее руку. Если бы у нее не раскалывалась голова, она, вероятно, оценила бы возможности для романтического развития ситуации.

– Ой!

Он напрягся.

– Тебе что-нибудь нужно? Аспирин или… что-то еще?

– Да, пожалуйста.

Она приподнялась на локтях.

Эш проворно принес бумажный стаканчик с водой и дозу аспирина в запечатанном пакетике.

Вручив ей стакан, он разорвал бумагу. Но вместо того, чтобы положить две белые таблетки в ее протянутую руку, мягко прикоснулся пальцем к ее нижней губе.

Она открыла рот, проглотила таблетку и почти машинально запила.

Таким же образом он скормил ей вторую таблетку.

Этот интимный жест поразил Тами, и Эш, казалось, тоже был заворожен. Она легла обратно. Хотела что-нибудь сказать – и зацепилась взглядом за одинокую синюю скрепку на воротнике его комбинезона.

– Ты, как всегда, популярен.

Тами небрежно ткнула в скрепку пальцем.

Эш отвел глаза и порылся в карманах. А потом молча продемонстрировал дневной улов – девять знаков привязанности различных цветов. Серебряные, золотые, фиолетовые, желтые, а одна, особенно агрессивная, – неоново-розовая.

– Но эта скрепка особенная?

Быстрый взгляд. Уверенный кивок.

Внезапно Тами поняла, что выбрала далеко не нейтральную тему.

– Это моя?

– Да.

Он носил с собой ее скрепку, как рыцарь, носящий дар своей дамы. Почему все в этом человеке так сильно ее отвлекало? Она надеялась, что ее увлечение Эшем не связано с возрастом. Неужели в двадцать девять лет она влюбилась по уши в первого же красивого и свободного мужчину, которого встретила?

Нет. Кип попался ей раньше, так что она влюбилась во второго красивого и свободного мужчину, которого встретила. Тами вовсе не отчаялась найти пару, просто она была разборчивой. Очень разборчивой. А на таком расстоянии чувства Эша были очевидны. Сожаление. Колебание. Беспомощная тоска.

Она предположила, что это означает, что все зависит от нее. Взявшись за воротник со скрепкой, она придержала его – и коснулась губами губ Эша.

Он ахнул.

Тами поцеловала его снова, легко и побудительно.

Неожиданно Эш обнял ее. В их позах обниматься было не слишком-то удобно. Он прижал ее руки к телу и спрятал лицо в ее волосах. Но при этом он с удивительной силой прижимал ее к сердцу, и она чувствовала, как оно стучит.

– Я не должен этого делать, – прошептал он.

Но было уже поздновато.

– Ты можешь.

Его мышцы напряглись и задрожали.

– Я хочу.

– Ну так?

Тамико не могла понять, почему он сдерживает себя. Она ведь поцеловала его первой.

Одной рукой Эш обхватил ее затылок:

– Ты нездорова. И… есть еще кое-что.

– Поцелуй, чтобы прошло, – предложила она.

Он двигался постепенно. Легонько ткнулся носом, осторожно коснулся губами ее виска и щеки. Потом отстранился и встретился с ней взглядом. Выражение темных глаз было таким же мягким, как и его улыбка.

– Кип идет.

– У-у-у, – разочарованно выдохнула она.

Эш наклонился и поцеловал ее недовольно поджатые губы.

– Позже, – прошептал он. – Мы можем поговорить?

– Позже, – согласилась она.

Вспоминая все, что происходило дома, Тами понимала, что ей придется многое объяснить. И надеялась, что эти подробности его не отпугнут.

Глава 21

Умение видеть

Джо вышел в сад задолго до восхода солнца, надеясь хоть ненадолго вернуть себе ощущение нормальности. Если сумеет его отыскать.

Вчера вечером Мелиссе пришлось забрать Тами из школы и отвезти в больницу, чтобы врачи проверили, нет ли у нее сотрясения мозга. Впервые за многие годы Джо провел ночь в комнате сестры, крепко держа ее за руку. В полусне она сделала признание, которое, впрочем, не стало для него неожиданностью.

Эш.

Джо не возражал против того, что сестра влюбилась. Возможно, то, что имя этого парня созвучно названию дерева[3], – хороший знак. Утром она связала свою жизнь с одним деревом, а вечером целовалась с другим. В этом была какая-то симметрия, и при достигнутом равновесии Джо оказалось легче поверить, что оба раза произошло именно то, что должно было произойти.

Знать бы только, что это значит для него.

Когда Джо пришел на завтрак, Мелисса и Тами уже вместе уехали на работу. Мама читала Цыпленку, а папа накрывал на стол. Джо сел на стул рядом с дедушкой и взял тарелку.

Ели молча, пока мама не крикнула из гостиной:

– Написал наблюдатель Фостер. Он скоро будет здесь и приведет кого-то себе в помощь.

– Кого? – спросил дедушка.

– Наверно, еще одного стража. – Мама впорхнула в кухню и усадила Цыпленка на колени дедушке. – Сварю еще кофе.

Они с папой вдвоем перемыли посуду, оставшуюся от завтрака, и испекли новую порцию кексов с яблочным пюре к тому моменту, когда Джимини негромко постучал в дверь кухни.

– Извините, что так рано.

Джо взглянул на часы. Еще не было и семи.

Папа занялся гостями, и Джимини представил всем своего спутника – рыжеволосого мужчину в тяжелых рабочих ботинках и фланелевой рубашке, напоминающего лесоруба. Плечистого, приветливого лесоруба, у которого с веснушчатого лица никогда не сходит легкая улыбка, как будто он чему-то рад… или у него имеется секрет.

Эта мысль зацепила Джо, и, вероятно, именно поэтому он смотрел на незнакомцев дольше, чем обычно, хотя сам не знал, что ожидал найти. Рыжий казался более привычным к физическому труду, чем Джимини. Рукава его рубашки были закатаны до локтей, обнажая предплечья, покрытые тонкими золотисто-рыжими волосками и испещренные веснушками. Ресницы были бледные, а глаза – карие. Длинные бакенбарды, резко очерченный и гладко выбритый подбородок, подвижные брови. Словом, выразительное лицо.

Он казался хорошим парнем. И выглядел совершенно как человек.

Так почему же Джо был уверен, что это не так?

Кипу понравились родители Тами. Славные люди. Но Джо его немного беспокоил. Во время знакомства он выглядел рассеянным, а затем забился в угол, откуда украдкой поглядывал на гостей, избегая встречаться с ними глазами. В какой-то момент Кип понял, что парень вот-вот сбежит, но миссис Риверсон встала между сыном и дверью и заняла его делом.

Теперь Джо сидел за столом, а перед ним стояла миска, наполненная разными орехами, которые он очищал от скорлупы.

Это было похоже на приглашение.

Пока Джимини отвечал на подозрительные расспросы старого Джорджа Риверсона, Кип сел на стул напротив Джо, взял из миски серебряные щипцы для орехов и молча присоединился к работе.

Джо напрягся.

Кип всегда лучше ладил с шумными ребятами, но сейчас он молчал, следуя примеру Эша. Молчание может быть товарищеским. Молчать можно вместе.

Постепенно молодой человек расслабился.

Интересно, что его спокойствие отразилось на настроении Кипа, как будто Джо задавал эмоциональный тон всей комнате. Похоже, Джимини был прав. Джо Риверсон был не так прост, как казалось на первый взгляд.

Он определенно был защищен чарами, но не такими, как у Тами. Если бы Джо был увешан кристаллами, Джимини сразу это заметил бы. Нет, на нем были символы, мощные, но малозаметные. Кип видел, что якорь защиты располагался где-то над сердцем Джо. Ожерелье? Кулон?

На таком небольшом расстоянии Кип улавливал массу манящих эмоций. И кое-что, от чего у него волосы встали дыбом, и он пожалел, что не сидит еще ближе. Любопытство пульсировало под кожей, грозя навлечь на него кучу неприятностей.

Помедленней. Если все пойдет так, как надеется Эш, Джо станет частью семьи. У них будет достаточно времени, чтобы привыкнуть друг к другу и укрепить доверие. Но… терпение не было сильной стороной Кипа.

– Я Кип.

Мужчина перестал дышать. Кип не на шутку испугался, что тот потеряет сознание.

– Я… Джо, – шепнул парень еле слышно. – Должен ли я… э-э-э… не будет ли вежливо спросить о твоем имени?

Блин горелый.

В течение нескольких секунд за столом царило изумленное молчание, но Кип наступил на горло своей помятой гордости и тихо спросил:

– Откуда ты знаешь?

– О… ну… э-э-э… Слышал в новостях, кажется. Может, в каком-то шоу.

Опустив глаза, он неловко пожал плечами.

Кип улыбнулся – как он надеялся, ободряюще.

– Вполне возможно, но я имел в виду не это. – Джо поднял голову. Темные глаза были полны неуверенности. – Откуда ты знаешь, что я амарант?

Джо явно пришел в замешательство. Кип даже взглянул на свои руки, проверяя, на месте ли иллюзия.

– Не знаю. Извини. – Джо тоскливо покосился на дверь. – Я никому не скажу.

– Спасибо за это. И совершенно нормально не понимать, откуда ты знаешь то, что знаешь. Тебе это все в новинку, верно?

Рука Джо замерла над миской с орехами.

– Мне?

Кип не собирался это выпаливать. Брат-близнец Тами выглядел так, будто подтвердились его худшие опасения.

– Давай вернемся к твоему вопросу, – мягко предложил Кип. – Спросить о чьем-то имени – самое обычное проявление вежливости. Именно так начинается большинство разговоров при первой встрече с представителем клана. Обмен именами показывает, что вы готовы рассмотреть возможность дружбы. Это начало.

– Ты… ты Кип моей сестры?

– Да.

Чтобы их не услышали, Кип начертал символ на нижней стороне стола.

– Она знает?

– Она знает, что я ее друг. Надеюсь, этого достаточно, чтобы мы преодолели некоторую неловкость, которую может вызвать моя видовая принадлежность.

Джо заметно успокоился. Виновато покосившись на мать, он продолжил колоть орехи.

– Отвечаю: Кип – прозвище. Я везде зарегистрирован как Элдер Киплинг, но мое настоящее имя – Элдер Вудакр. Моя семья всегда жила во Флетчинге, так что я местный, как и ты.

– Вудакр – имя клана?

– Ага. – Было приятно видеть, как беспокойство сменяется искоркой интереса. Кип раздувал из нее пламя, выкладывая информацию – пожалуй, даже больше, чем следовало. – Вудакр – один из малых кланов. Если точно, это рыжие белки. А значит, я не более чем милый грызун с большим аппетитом и любовью к высоким деревьям, акробатическим трюкам и догонялкам.

– И уборщик в начальной школе.

Кип продолжал говорить тихим, успокаивающим голосом:

– Правильно. И я сделаю все, чтобы защитить ее учеников.

Джо вертел в пальцах орех пекан.

– Человеческие дети тоже важны для тех?

Разве это не само собой разумелось? Кип предположил, что кое-какой контекст не повредит.

– В те времена, когда родились мои бабушка и дедушка, наш народ был плодовит. Мы размножались вовсю, рождение близнецов было обычным явлением, и семьи расселялись далеко, чтобы всем хватало места. Двигаясь по путям миграции животных, которых мы берегли, мы рассеялись по континенту, освоив новые территории. Но в поколении моих родителей все изменилось. У моей матери пять братьев и сестер; у моей бабушки было двадцать восемь.

– Что случилось?

– Никто не знает наверняка, но разных предположений много. Большинство считает, что рождаемость напрямую связана с нашей функцией. Мы долгожители, а значит, нас достаточно. Но, возможно, теперь, когда ты знаешь, что мы здесь, это изменится. – Кип с легкой улыбкой предположил: – Может быть, мы нужны человечеству.

Джо тоже улыбнулся.

– Итак… дети. Дети-амаранты драгоценны для кланов, но стоит ли на этом останавливаться? Для меня драгоценна каждая жизнь. Я всегда присматривал за детьми в Лэндмарке.

– Я ведь тоже там учился. Когда был маленьким.

Кип положил руки на стол ладонями ввер:

– Тем больше у нас причин попытаться поладить, Джо.

Джо отложил все, что держал, и потянулся вперед. Кончики их пальцев соприкоснулись.

– Дзиро, – сказал он. – Раз уж мы говорим начистоту, мое настоящее имя – Дзиро Мэтью Риверсон.

– Дзиро. – Кип переместил руки так, что они соприкоснулись ладонями. – Как ты думаешь, мы можем быть друзьями?

– Ой. На самом деле я… э-э-э… я не очень-то умею дружить.

– Что ты считаешь умением дружить?

– Ездить куда-то, делать что-то вместе.

Лицо Дзиро покраснело, будто он признавался в какой-то ужасной ошибке.

– Друзьям не обязательно далеко ездить или чем-то заниматься, если им нравится быть вместе.

Это был промах. У Дзиро снова появилось выражение, словно его загнали в угол.

Кип сменил тему:

– Кстати, о моей любви к детям. – Он указал на потолок. – Я уже некоторое время слышу шаги – маленькие, легкие и озорные.

– Мне нужно… э-э-э… проверить.

– Не трудись. Она вылезла в окно несколько минут назад. – Кип ткнул большим пальцем в сторону двери. – Прогуляемся? Я бы размял ноги.

Осмотреться. Ознакомиться с местностью. Взглянуть на дерево. Все это звучало так разумно, когда Кип объявил, что они собираются на прогулку. Джо был немного шокирован тем, что родители так легко согласились. Папа выглядел гордым и довольным, что у сына наконец-то появился друг. Мама дала с собой половину кексов и термос.

Джо было неловко. Ему не терпелось уйти из дома. Однако, когда они с Кипом остались наедине, Джо понял, что… они наедине.

Но Кип отвлек его вопросами – о деревьях, тракторах, хозяйственных постройках, прессе для сидра. А потом попросил кекс и слопал, блаженно постанывая. Джо позволил ему съесть все кексы. Почему-то это напомнило ему, как он подкармливал бездомных животных.

– Как ты понял, куда идти?

Джо все время держался на полшага позади Кипа, но Кип без колебаний двинулся тем путем, которым он ходил обычно.

– Отчасти по запаху. Отчасти – благодаря базовым навыкам следопыта. Но прежде всего дело в резонансе чар Джимини. Они, конечно, защищают это дерево, но пока не скрывают его полностью. Так что мне было нетрудно сориентироваться.

– Малышка… уже дважды убегала из дома. Она возвращается сюда.

Джо указал туда, где виднелись золотые листья дерева Цыпленка.

– Во всех историях о деревьях, которые я помню, под их ветвями стоит небольшой домик, хижина или приют для путников. – Кип шел вприпрыжку. – По традиции, дерево пускает корни прямо у порога дома, где живет его близнец. Ты не думал построить здесь небольшой домик для Тами?

– Не знаю.

– В говорящей форме дерево не может отдаляться от места, где растет. Не позволяйте никому забрать ее с фермы. И следите, чтобы с деревом ничего не случилось. Они – часть друг друга.

– Джимини говорил об этом.

– Хорошо. – Кип присел на краю дубовой лощины, оглядывая круг деревьев. – Ух ты! Настоящий рай для белки.

Джо засунул руки в карманы и ссутулился.

– Мне здесь нравится, но я не уверен, что мне нравятся чары.

– Ты слышишь какой-то отклик с их стороны?

– Не… э-э-э… не ушами? – Джо неуверенно помахал рукой. – Равновесие нарушено.

Несколько неловких мгновений Кип рассматривал его, а затем подошел к ближайшему из камней, которые Джимини установил накануне, бесцеремонно взял его и положил в карман. Раздался неслышный хлопок, и неприятное давление исчезло.

– Так лучше?

Джо кивнул.

– Отнесем границу чар подальше от деревьев, и я прослежу, чтобы ты не чувствовал никакого диссонанса. Вероятно, ты – мастер кристаллов, поэтому очень чувствителен.

– Малыш Джо!

Цыпленок стояла среди своих корней и махала рукой.

Кип придвинулся к Джо и прошептал:

– Ущипни меня!

– Что?

– Я никогда раньше не встречал амарантийское дерево. Она словно вышла прямиком из сказок, которые мне рассказывали на ночь. Для кого-то вроде меня она – миф. – Он подпрыгнул на месте и повторил: – Ущипни меня!

Джо мог только удивленно покачать головой. Он всегда считал, что нечеловеческие расы склонны держаться с достоинством. А Кип только и делал, что дурачился. Или притворялся глупым, чтобы успокоить других?

Они стали спускаться в лощину. Цыпленок встретила их на полпути. Кип присел перед ней и протянул ладони.

– Я Элдер Вудакр, друг Дзиро. Могу я узнать твое имя?

– Цыпленок!

– Ты меня дразнишь? – спросил Кип, широко раскрыв глаза. – Это, должно быть, твое прозвище. У меня оно тоже есть. Я Кип.

– Кип! – повторила она. – Я Цыпленок, и я принадлежу Тами. Это малыш Джо. Он дал мне имя.

Джо почувствовал, как щеки заливает румянец.

– Мы называем ее Цыпленком.

– Тогда я буду звать тебя Цыпленком, – сказал Кип. – Но мы должны узнать твое настоящее имя. Могу я полазать по твоим ветвям? Я хорошо лазаю.

Девочка ткнула Кипа в нос:

– Белка.

Кип дернул ее за носик и улыбнулся:

– Умная девочка.

Джо сказал:

– Я думал, ты мало знаешь об амарантийских деревьях.

– Так и есть. Но у меня есть два глаза, нос и парочка очень старых друзей. – Кип с усмешкой добавил: – Возможно, я смогу узнать хотя бы часть настоящего имени Цыпленка. Хотите этого, маленькая леди?

Цыпленок поцеловала его в щеку:

– Кип может полазать.

Кип вспорхнул на дерево так быстро, что Джо услышал только, как сброшенные им ботинки тихо шлепнулись на землю. Подойдя ближе, Джо стал высматривать в кроне дерева рыжий мех. Покачивались ветви, шелестели листья, но было непонятно, где Кип.

Когда заболела шея, Джо расстелил куртку на земле и лег, подложив руки под голову. Склон лощины был немного влажным после вчерашнего ливня. Цыпленок плюхнулась рядом и положила голову ему на плечо.

– Здесь тебе лучше? – спросил он.

– Лучше здесь с тобой, – ответила она.

– Но лучше всего – с Тами?

– Да! – Малышка прижалась к нему. – Тами и малыш Джо.

– Меня ты тоже считаешь? Я ведь не твой близнец.

– Ты близнец Тами. Цыпленок знает. – Она уткнулась носом в его щеку. – Люблю тебя, малыш Джо.

Джо немного успокоился, видя, что Цыпленок признает его родственные права. Он хотел вписаться в новое равновесие – если, конечно, удастся его обрести.

– Люблю тебя, Цыпленок, – застенчиво пробормотал он.

Девочка хихикнула, глядя на ветки над головой:

– Кип милый.

С этим спорить не приходилось.

– Он один из хороших друзей Тами.

– И твой?

Джо не был в этом уверен, поэтому ограничился осторожным:

– Возможно.

– Я все слышал!

Перед ними предстал Кип, который свесился с ветки вниз головой. Или… стоял на нижней поверхности ветки? Джо наклонил голову набок, пытаясь понять, как гостю удается бросать вызов гравитации.

– Мы не просто «возможно, друзья». – Кип выпустил дерево, кувыркнулся и легко приземлился рядом с ними. – Мы с Дзиро обменялись именами, а это надежная связь.

– Цыпленок тоже? – спросила девочка.

– Еще бы! – подмигнул Кип. – Но, Дзиро, я весьма заинтригован. Тебе доводилось видеть что-нибудь странное в саду?

Джо сел прямо и посмотрел на рыжего. Тот подозрительно сжимал руки перед собой, словно удерживая что-то в ладонях.

– Ничего особенного.

Кип стал задумчивым.

– Ты живешь здесь всю жизнь.

– С самого рождения. Это ферма дедушки, он здесь вырос.

Кип кивнул:

– Тогда понятно, почему ты считаешь, что в этом нет ничего особенного.

– Что ты имеешь в виду?

– То, что ты не считаешь особенным, – очень даже особенное. – Кип опустился на землю. – Например, какие существа скапливаются вокруг, когда ты здесь работаешь?

Сердце Джо забилось чуть быстрее, но он повторил:

– Ничего особенного. Птицы и прочие существа.

– Ты когда-нибудь пытался найти их в книгах? Узнать, как они называются?

Джо понимал, к чему клонит Кип. Те странные и прекрасные создания, которых он видел и которых, казалось, не замечал больше никто. Кип тоже о них знал.

Джо медленно покачал головой:

– Я выдумывал. Давал им прозвища.

– Это место стало убежищем эфемер, а те, что мне попались, практически ручные. Взять хоть этого малыша. – Кип развел руки, и между ними обнаружилась одна из драгоценных змеек. – Это призматический мидивар, и найти его все труднее. Мидивары должны быть всех семи цветов радуги. Я уже заметил три…

– Восьми, – перебил Джо, забирая сапфировую змейку, которая обвила его пальцы. – Здесь они бывают восьми цветов.

Загибая пальцы, Кип перечислил семь цветов и вопросительно поднял брови:

– И?

– Возможно, белый не считается за цвет. Вероятно, это альбинос. – Джо приподнял маленькое существо, похожее на змею со стрекозиными крыльями, и спросил: – Мидивар?

– Хорошо. Если хочешь, я могу сообщить тебе и другие названия. А еще лучше, если я подсуну тебе подходящую книгу. Тогда тебе не придется ждать, когда у меня будет выходной.

Джо увидел, как его улыбка отражается в глазах с вертикальными зрачками, и быстро отвернулся, но наткнулся взглядом на ноги Кипа. Они не походили на человеческие ступни. Это были когтистые лапы, покрытые густым мехом.

– Слишком рано? – спросил Кип. – Я могу скрыть правду, если ты к ней не готов.

– Все нормально. Я не боюсь.

Джо просто не был готов поднять глаза.

– Это не такое уж большое изменение, Дзиро, – уговаривал его Кип. – Сущий пустяк. Я все равно остаюсь Кипом.

Взгляд Джо украдкой скользнул по лицу Кипа. Те же веснушки. Те же бледные ресницы. Та же ухмылочка. Но теперь уши у него были заостренными, как у всех тех по телевизору. Это было почти смешно.

– Так ты наполовину белка? Я хотел сказать… ты превращаешься в белку?

Кип сказал:

– Я амарант, уроженец одного из беличьих кланов, и в истинной форме я похож на белку. Это моя говорящая форма. Я применяю простые иллюзии, чтобы выглядеть как человек и выдавать себя за человека.

– Тебе нравится возможность становиться белкой?

– Честно? Я люблю поговорить, поэтому почти никогда не меняю форму.

– А.

Возможно, вопрос был невежливым.

Внимательно наблюдая за Джо, Кип продолжал:

– Я сравнительно молод, поэтому в истинной форме меня нельзя назвать крупным. Ну, конечно, я больше обычной белки, но все равно довольно скромных габаритов.

Джо что-то почуял – и осмелился высказать это вслух:

– Тебе неловко из-за того, что ты… маленький?

– Показать?

– Да?

Кип улыбнулся, мимоходом показав клыки, и постучал Джо по носу когтистым пальцем.

– Чур, не дразниться, – велел он – и упал на четвереньки.

Глава 22

Нахальный попрошайка

Прозвучал какой-то неопределимый звук – словно песня, слишком тихая, чтобы Джо мог разобрать хоть слово, – и по коже у него побежали мурашки. Глаза ослепил свет, а когда Джо проморгался, оказалось, что Кип исчез. Нет, не исчез. Изменился.

Большие глаза выглянули из-под краешка пышного хвоста, и Джо враз перестал нервничать. Он видел документальные фильмы, в которых те превращались в огромных зверей, но эта белка была не крупнее карликовых коз в контактном зоопарке на ферме. Только круглее, мягче… и, несомненно, разумная.

Цыпленок со смехом бросилась гладить белку-переростка.

Джо был почти уверен, что это нарушение этикета, но Кип подался ей навстречу. Джо смотрел на них с завистью. Внезапно хвост Кипа мелькнул перед самым его носом и насмешливо щекотнул.

Джо протянул руку.

Сидя на корточках, белка протянула навстречу проворную лапу и аккуратно положила ее поверх его ладони. А потом Кип подошел ближе, ухватил Джо за рубашку и боднул в подбородок. Джо тут же обхватил его руками, чтобы не упасть. Рыжая шерсть была мягкой, как у котенка, и везде, куда тыкался подергивающийся беличий нос, кожу щекотали усы.

– Мягко, – прошептал Джо.

Цыпленок выразила искреннее согласие.

Скрестив ноги, Джо уселся поудобнее и прижал к себе белку, которая ласково потерлась щекой о его щеку. Он всегда любил животных.

– Боже, ты очарователен, – пробормотал он, усмехнувшись.

И вспомнил, кого держит в объятиях. Он замер с пылающим лицом.

Хвост Кипа сложился в вопросительный знак, глаза моргнули.

Джо мог бы поклясться, что белка взмахнула ресницами. Затем мягкие лапы взяли его за уши, и Кип нежно поцеловал его в лоб. Обхватив Джо за шею, он прижался к его груди и тихонько зачирикал. Этот звук был немного похож на мурлыканье.

– Ему это нравится, – сказала Цыпленок.

– Да, похоже.

Джо погладил рыжую шерсть и удивился, какой Кип легкий. Подражая Цыпленку, он тянул за кисточки на ушах и поглаживал подушечки на передней лапе. И старался не думать о том, что ему потом придется смотреть этому человеку – мужчине – в глаза.

Взошло солнце, и Джо расслабился. Пожалуй, животное, блаженно нежащееся под рукой, – лучшее лекарство от стресса. Впервые за долгое время Джо чувствовал себя спокойным и уравновешенным.

Но затем белка приподнялась и села между ног Джо, прижавшись спиной к его груди. Кип принял говорящую форму, и Джо отдернул руки.

Но Кип схватил его за запястья, свел его руки у себя на груди и прижался к нему еще плотнее. Закрыв глаза, он запрокинул голову и улыбнулся:

– Это одно из самых сложных испытаний для того, кто не живет в анклаве. Прикосновения – огромная часть амарантийской культуры, и мне их всегда мало.

Джо не знал, что делать.

Когтистая ладонь похлопала его по руке.

– Не смущайся, Дзиро. Я всегда любил обнимашки.

– Я… нет.

– Я понял. Мне сменить форму опять? – Кип откинул голову и посмотрел на него снизу вверх. – Это то же самое.

Действительно ли это то же самое? Джо отвернулся, затем на всякий случай закрыл глаза. Пытаясь не обращать внимания на существо, растянувшееся у него на груди, он искал чувство спокойствия – и нашел его. Нечто мирное, терпеливое, но в то же время игривое. Отдельное и странное, но безопасное место. Подняв лицо к солнцу, Джо перестал думать.

Цыпленок прыгнула Кипу на живот, и он шумно выдохнул:

– Давай устроимся поудобнее. Незачем ломать мой хвост или спину Дзиро.

Они растянулись бок о бок, частично уместившись на расстеленной куртке Джо, а Цыпленок втиснулась между ними. Джо упрямо цеплялся за это мирное чувство, не сосредоточиваясь ни на чем. Прошлой ночью он почти не спал.

– Дзиро? – Джо пошевелился и промычал в ответ: – Как ты называешь эту штуку?

Джо открыл глаза и проследил за пальцем Кипа, который указывал на одну из маленьких орехово-коричневых птичек.

– Порхающий самородок.

– Мне нравится. – Кип немного подвинулся, указывая на запутанный узел, который мирно проплывал мимо. – А эту?

– Э-э-э… Я называю их воздушными лентами. А как они называются на самом деле?

– Твои воздушные ленты – молодые госсамиры, а порхающие самородки – мышастые ниппеты. Но теперь я определенно буду называть их порхающими самородками.

Джо тоже казалось, что это название лучше.

Кип снова заговорил:

– Дзиро?

– Мм?

– Могу я посмотреть, что у тебя на шее?

Джо повернул голову к Кипу:

– Я ничего не ношу на шее.

Кип перевернулся на бок:

– Там должно быть что-то. У твоей сестры есть ожерелье, которое она никогда не снимает.

– У меня нет.

Сдвинув брови, Кип указал на грудь Джо:

– Что здесь?

– Ничего?

– Ты зачарован, Дзиро. В этом я не сомневаюсь. Полагаю, не стоит просить тебя ненадолго снять рубашку?

Джо сел и медленно расстегнул рубашку, затем выпустил из-под пояса брюк белую футболку. Кип встал на колени и сел на пятки, внимательно наблюдая за ним. Стыдливо задрав футболку на голову, Джо ссутулился и стал ждать, когда Кип признает свою ошибку. Там ничего не было. Тогда на что же Кип уставился?

– Ты запечатан, – заявил Кип. – На твоем сердце печать. Очень сложная и мощная.

Джо потер рукой грудь. Он по-прежнему ничего не видел.

– Знаешь, чары Тами очень сильны, но это… Это защита эпического уровня. И все равно ты привлекаешь эфемер. Возможно, печать изнашивается. – Глаза Кипа расширились. – Или она слишком слаба для тебя.

Джо хотел было снова надеть рубашку, но Кип замахал руками:

– Подожди. Возможно, я смогу разобраться, но мне нужно будет прикоснуться к тебе. Может, мне снова принять истинную форму? Ты сможешь держать меня и гладить, как раньше, а я буду к тебе достаточно близок. Тебе нужно только расслабиться. Успокоиться. Получится?

– Наверное.

– Ты разрешаешь мне прикасаться к тебе? – Рыжий наклонился ближе. – Если тебе некомфортно, можем не продолжать. Я хочу сказать, что я неплох, но многие сильнее меня, а если ты маяк… Возможно, сам Твайншафт захочет на тебя взглянуть.

Маяк. Джо замотал головой:

– Я этого не хочу.

Кип заколебался:

– Я могу ошибаться. Хочешь, проверю?

– Ладно.

– Правда, Дзиро. Попытайся расслабиться.

– Ладно, – повторил Джо.

Хотя очень боялся, что Кип прав.

Но тут рыжий тихо выругался, и до ушей Джо донесся гул трактора. Большого, который они заводили, чтобы покатать посетителей на охапке сена. Дедушка вез Джимини, чары не работали, а у Кипа было дело.

Натягивая рубашку, Джо прошептал:

– Не говори никому о… обо мне.

– А ты обо мне. – Кип рискнул добавить: – Хочешь встретиться позже? Совсем поздно. Я могу прийти к тебе в комнату. Или можем встретиться в одном из сараев.

– Ага. Я… э-э-э… да.

– Ну же, успокойся, – взмолился Кип.

Руки у Джо дрожали так, что Кипу пришлось самому застегнуть на нем рубашку.

– Я тебя понял. Потихоньку-полегоньку.

– Мне страшно.

Кип притянул его к себе и обнял:

– Не бойся ни меня, ни неизвестности. Ты ведь один из тех детей, за которыми я присматривал в Лэндмарке, помнишь? Пусть даже ты окончил школу, я сделаю все, чтобы защитить тебя.

Спрятав лицо на обтянутой фланелью груди Кипа, Джо сделал несколько глубоких вдохов, словно черпая силы откуда-то… у близкого существа. Да, Кип был чужим, но Джо чувствовал облегчение оттого, что мог на кого-то положиться.

Сегодня к смелости прилагались веснушки, рыжевато-бурая шерсть и дразнящий легкий запах мускатного ореха.

Глава 23

Уверенное требование

Когда Мелисса, наконец, вошла в кофейню «У основателей», Рук уже ждал ее с зачарованным диском в руке. Он вложил диск ей в ладонь, затянул ее в ближайшую нишу, обнял и долго не отпускал. Она не знала, как понимать такое приветствие. Он беспокоился за нее? Или что-то еще было не так?

– Я так горжусь тобой. – Рук крепче прижал ее к себе. – Ты ответила на зов Нару-со и оказалась рядом, когда твоей семье пришлось трудно. Как твои родственники?

Мелисса тихо наслаждалась его одобрением.

– Все хорошо, но у них много вопросов.

– А эльф?

– Иногда она кажется очень старой и очень мудрой, но выглядит, как маленький ребенок. Не могу избавиться от мысли, что она одновременно хрупкая и уязвимая.

– Доверься Джимини. Он сделает свое дело. – Рук отодвинулся, чтобы заглянуть ей в лицо. – Я слышал, вы хорошо сработались.

Ей не понравился его тон, в котором звучал намек.

– Это попытка свести нас? Потому что я не хочу и не нуждаюсь в…

– Тише. – Рук ткнулся носом в ее нос. – Я только рад, что вы стали работать вместе. Вы дороже, чем любой из возможных вариантов будущего, которые вы представляете.

Мелисса нахмурилась еще глубже.

– Я вас не сватаю, – успокоил Рук. – Но стая, особенно альфа, заботится о своих потребностях.

– Дун-вен?

– Он хочет поговорить с тобой.

Как будто Мелисса могла отказаться.

– После моей смены?

– Сейчас. – Рук усмехнулся. – Не нужно пугаться. Мой брат бывает напористым, но он с пониманием отнесется к твоим приоритетам. Он сам не раз бросал вызов традициям.

Мелисса любила Рука. Она хотела остаться с волками Найтспэнглов, быть среди них желанной гостьей, внести свой вклад в деятельность анклава, возможно, даже помочь ему расшириться с помощью фермы «Красные ворота». И найти напарника-Собрата. Она понимала, что единственный способ сделать это – завоевать расположение Дун-вена. Он был альфой. Он все решал.

Она выпрямилась, готовая бороться за все, что так легко могла потерять.

Каким-то образом Рук понял. Он отстранил ее, но не убрал руки.

– Это не бой, Мелисса. Дун-вен – не препятствие. Он может быть и будет твоим лучшим союзником.

– Но он меня не знает.

– Тебя знает Истина, а он сделает все, чтобы доставить ей удовольствие. – Рук развернул ее и слегка подтолкнул. – Смелее. Мой брат был в восторге, когда ты похвалила его кофе. Теперь ты занимаешь в его глазах очень выгодную позицию.

Мелисса закатила глаза, услышав этот неважный каламбур, но понадеялась, что он прав. Проходя через барьеры, она собралась с духом и прошептала: «Держи ухо востро».

Разыскивая Дун-вена, Мелисса заглянула в его собственное убежище Собратьев и увидела там еще одного волка, на размер или два крупнее Истины. Крупный самец лежал, обернувшись вокруг самки, на куче сена и сухой травы. У него была свойственная Найтспэнглам чернильно-черная шерсть, которой красноватые кончики волосков придавали характерный блеск.

Волк открыл глаза.

Мелисса неуверенно проговорила:

– Извините за беспокойство. Я искала… – Она замолчала, поскольку в проницательном взгляде этого волка было что-то тревожно-знакомое. И рискнула: – Вас?

Уши Истины дернулись, и волчица лизнула своего приятеля в челюсть. Он ткнул ее носом, выпрямился во весь свой внушительный рост и сменил форму.

Мелисса сочла, что Дун-вен Найтспэнгл достаточно грозен и в костюме. Перед ней стоял дикий, могучий хищник, обладавший неизмеримой силой. Она приняла позу покорности так быстро, что потеряла равновесие и упала на спину.

Он подошел с огорченным видом. Ей было неловко, даже стыдно. Лицо загорелось, на глаза навернулись слезы. Разве бойцы так себя ведут?

– Мелисса. – Дун-вен присел на корточки, легко балансируя на подушечках стоп. – Дыши.

Она хватала ртом воздух, пытаясь найти слова для извинений.

Он изменил позу, и его присутствие стало чуть менее ощутимо. Как будто он немного убавил дикости из уважения к ней. Она знала, как ощущалось присутствие Рука, но его старший брат был намного больше и сильнее.

Неудивительно, что ее отца считали смелым из-за того, что тот звал Дун-вена папой. Мелисса бы не посмела.

– Извините.

– За что ты извиняешься?

У Мелиссы был наготове целый список. За то, что потеряла самообладание. За то, что вела себя не как должно. За то, что испугалась. Но его чувства были острее ее инстинктов. Он уже знал. Поэтому Мелисса пошевелилась, скрестила ноги и села прямо.

– Прошу прощения за недоверие.

Он снова фыркнул:

– Даже те, кто хорошо меня знает, относятся ко мне настороженно.

– Рук уважает вас. Истина скучала по вам.

Дун-вен сел в такой же позе, как она, настолько близко, что навис над ней. Он был большим, и ему не хватало мягкости Рука. Между ними прослеживалось некоторое сходство, но примерно такое, какое бывает между глубоким спокойным озером и ревущим водопадом.

– Рук обожает тебя, – сказал он. – Истина принимает тебя.

Мелисса почувствовала весомость этих комплиментов и немного осмелела.

– Вы хотели меня видеть, сэр?

– Насчет предложения создать анклав. Что ты можешь сказать о территории, на которой растет амарантийское дерево?

– Там много зелени. – Слов было недостаточно, и Мелисса достала телефон, чтобы показать фотографии, которые сделала для Магды. – Фруктовый сад обширен, но занимает только половину их земли. Я думаю, дядя Джордж с самого начала планировал создать анклав. Джимини говорил, что там есть круг?

– И не раз. – Он остановил ее, когда на экране появился снимок, который она сделала с крыши у окна своей спальни. – Они готовы принять волков?

– Да. – Мелисса коснулась его руки. – Когда Джимини упомянул о стае, дядя Джордж тут же попросил направить группу волков. Вы будете желанными гостями и найдете теплый прием.

– Мне нужно посмотреть самому. Понюхать, побегать, побродить. Изучить и пометить границы. Поглядеть, что за люди твои родственники, чтобы заложить основы для необходимого доверия. – Дун-вен посмотрел ей в глаза. – Чтобы соблюсти действующие законы, мне нужно сопровождение наблюдателя.

– Возьмите меня.

Она отложила телефон и протянула руки.

Его прикосновения были такими же легкими, как его тон.

– Истина хотела бы именно этого. Тебе нужна стая?

Мелисса взглянула на дремлющую волчицу и перевела взгляд на Дун-вена. Разговор вступил на новую территорию.

– Сэр?

– Рук намекает. Истина ворчит. Но ни он, ни она не скажут всего, что мне нужно знать, чтобы уловить нужный запах. – Дун-вен сжал ее руки в своих. – Покажи мне дорогу. Руководи моим бегом. Я взял бы тебя на воспитание ради твоего отца, но Истина хочет больше прав.

– О чем вы просите?

Он покачал головой:

– Мы скорее предлагаем.

Мелисса поймала себя на том, что хочет, чтобы рядом был Джимини, который сможет перевести.

– Мы, – осторожно повторила она. – Вы имеете в виду себя и Рука… или стаю Найтспэнгл?

– Истину и себя.

– Она – ваш Собрат?

Его ноздри задрожали.

– Полагаю, можно сказать и так.

Он был раздражен? Разговор принимал неудачный оборот. Мелисса попыталась извиниться жестами, но он прервал ее, шумно выдохнув:

– Истина – моя соратница.

– Прошу прощения. Я предполагала, что она – Собрат.

Выражение лица Дун-вена не изменилось.

– Так и есть.

Мелисса открыла рот и снова закрыла. Лидер стаи Найтспэнгл выбрал себе в пару волчицу. Разумную, конечно, но Собратья не могли принимать говорящую форму.

Это то, что Рук имел в виду, когда говорил, что Дун-вен не раз бросал вызов традициям?

Наконец ей удалось выдавить:

– Мне никто не говорил.

– Я говорю.

Мелиссе очень хотелось узнать их историю, но она не могла заставить себя задать настолько личный вопрос. Она даже не спросила о его имени. И все же он и его соратница сделали ей какое-то предложение.

Ее пальцы в его ладонях неуверенно сжались в кулаки.

– Пожалуйста, сэр. Я не вполне понимаю, говорим ли мы о моей работе, о предложении создать анклав, о моих обязанностях наблюдателя или… о чем-то другом.

Дун-вен запустил большие пальцы в ее кулаки, разжимая стиснутые пальцы и массируя ладони.

– Почему ты отказываешься от брака?

Он снова сменил тему? Только не сватовство. Но Мелисса предпочитала ясность.

Она коротко изложила свое решение:

– Я не встретила в академии никого, кого интересовало бы что-то помимо моего рейтинга и разряда. Вместо того чтобы заключить деловой контракт и произвести на свет троих детей, как положено, я надеюсь заслужить любовь и преданность напарника-Собрата, который будет со мной всю жизнь.

– Ты не хочешь детей?

Она заерзала:

– Хочу, наверно. То есть я готова выполнить свои обязанности. Но мне не нравится думать, что я пройду через все это в одиночку.

Дун-вен нахмурился:

– У тебя был бы муж.

Он думал, как волк.

– Семьи наблюдателей не похожи на стаю. Я почти не знаю своего биологического отца. Мама заключила с ним контракт, чтобы выполнить свой долг, но они никогда не жили вместе.

Раздалось рычание.

– Я не учил Криса так легкомысленно относиться к узам крови.

Мелиссе захотелось защитить отца – хотя бы потому, что она никогда не ожидала от него чего-то большего.

Большинство ее друзей по академии появились на свет похожим образом.

– Он позаботился о том, чтобы я знала, как с ним связаться. Позаботился о том, чтобы я нашла дорогу сюда.

Большая рука обхватила ее щеку.

– Чтобы ты смогла получить то, чего он не мог предоставить.

Правда? Мелисса подумала, что Дун-вен слишком высокого мнения о ее отце. Но она не могла заставить себя возразить волку, как не могла отвести взгляд.

Погладив ее напоследок по щеке, он встал и поднял ее на ноги. Не выпуская, он подвел ее к Истине, которая вскинула голову и навострила уши.

Дун-вен принял уважительную позу и обратился к своей соратнице:

– Ты была права. Как и стая Найтспэнгл, которая помнит песни, приманивающие звезды, я не могу устоять перед плачем ее сердца. Вот та, что ценит любовь и преданность. Взлелеем ли мы ее надежды вместе?

Истина закатила глаза и рыкнула. В ее голосе слышалось не огрызающееся ворчание, а что-то вроде усталого раздражения.

Дун-вен пробормотал:

– Да, я знаю, что это была твоя идея. Я лишь хотел сделать наше предложение чуть более формальным.

Он усадил Мелиссу между передними лапами Истины. А потом сел рядом – и, к удивлению девушки, пересадил ее к себе на колени.

– Я знаю, что она не ребенок, но я сделал бы то же самое для Криса, Эша или любого из наших. – Дун-вен фыркнул и спросил: – Мелисса, тебе неудобно?

– Не так сильно, как могло быть. Руку нравится такая поза во время заботы.

На губах Дун-вена появился намек на улыбку.

– Если ты доверишь себя моему брату, моей соратнице и мне, мы возьмем тебя на воспитание. Когда ты станешь членом стаи, у тебя будут обязательства только перед нами.

– Как у Джимини?

– Именно.

Мелисса должна была задать этот вопрос:

– Вы делаете это ради него?

Дун-вен откинулся назад и посмотрел вверх:

– Я делаю это ради Истины.

Мелисса улыбнулась, несмотря на свои подозрения, и погладила волчицу по морде:

– Ты делаешь это ради Джимини?

– Она говорит, что думает о наших детенышах. – В его тоне появилась мягкость, отеческая, гордая. – Осталось не так много дней до того, как этот помет появится на свет.

Мелисса и не догадывалась, что срок так близок. Она похлопала Собрата:

– Неудивительно, что ты хотела, чтобы он вернулся домой.

Волчица заворчала.

Дун-вен поднял Мелиссу на ноги, встал, обошел вокруг Истины и опустился на колени.

– Здесь. Дай руку.

Мелисса опустилась на колени рядом с ним, и он прижал ее руку к боку Истины сильнее, чем она осмелилась бы сама.

– Ей не больно. Вот… и вот. Это изгиб крестца, а к нему прижат второй. Чувствуешь?

– Да, – завороженно прошептала она. – Сколько их?

– Трое.

Сглотнув, чтобы не расплакаться от тоскливого желания, Мелисса сказала:

– Поздравляю. Вас обоих.

– Спасибо. – Твердо отведя взгляд, Дун-вен спросил: – Могу я увидеть твой формуляр с оценкой?

Такая просьба со стороны амаранта считалась комплиментом. Более значимым, чем те, которые делала она.

Поглаживая густую шерсть Истины, Мелисса ответила:

– При одном условии.

Дун-вен махнул рукой, выражая готовность к переговорам.

– Вы расскажете мне о своем имени?

Глава 24

Инстинкты гнездования

Эш уже начал жалеть, что не сказался больным. Как бы он ни любил свою работу, отсутствие Кипа омрачало школьный день. И неудивительно. Он не воспринимал своего лучшего друга как нечто само собой разумеющееся. Эш лучше, чем кто-либо другой, знал, как много Кип брал на себя. Нет, его хандра объяснялась не изменением их обычного распорядка дня, хотя он и предпочитал рутину, а тем, куда Кип уехал.

На ферму «Красные ворота».

Джимини попросил помочь с чарами для дома Тами. Это могло означать что угодно или даже ничего особенного, если бы не характерная фамилия семьи. Особенно если учесть фамильные драгоценности. То ожерелье. Кип предполагал, что Тами с самого раннего возраста была защищена очень мощными чарами. Незарегистрированный наблюдатель. Это могло означать что угодно или даже ничего особенного.

А могло означать все.

Эш протер скребок тряпкой и повесил ее на пояс, переходя к следующему ряду окон. Было ли это причиной того, что его влекло к Тами? Может быть, его амарантийская половина подсознательно чуяла какое-то качество ее души, возбуждавшее в нем аппетит?

Нет. По крайней мере, Эш серьезно в этом сомневался.

Он видел многих наблюдателей, и мужчин, и женщин, но никто из них не разбудил в нем основные инстинкты. Эш не нуждался в заботе и не жаждал ее так, как Кип. Значит, Тами заинтересовала его по более простой причине. Она была его выбором.

И он никогда в жизни не чувствовал себя более уязвимым.

Возможно, пришло время последовать совету Кипа – обратиться к Сирилу, чтобы поговорить с Руком.

Отряхнув тряпку, он протер оставшуюся на стекле полосу и невидяще уставился на блестящую синеву, которая проступала сквозь клочья облаков. Он должен рассказать Тами. И поскорее. Прежде, чем его секрет выплывет наружу сам собой. Прежде, чем у наблюдателей появятся насчет Тами другие планы, в которых не будет места неясному томлению непризнанного метиса.

Как только Тами вернется, они поговорят.

Пусть даже признание, скорее всего, сокрушит его. Пройдет несколько десятилетий, и ее человеческая жизнь угаснет, а он останется наедине с горем.

И если он переживет утрату, то, вероятно, благодаря Кипу.

Но он забега́л вперед.

Вдруг она отвергнет его? Ведь он – чудовище. Вдруг наблюдатели узнают и заберут его для опытов? Или прославят на весь мир? Вдруг кланы воспротивятся их союзу? Могут возникнуть вопросы об отцовстве. И даже если каким-то чудом Тами примет его таким, какой он есть, его желания могут стать ее смертным приговором. Ребенок смешанного происхождения, даже если был амарантом всего на четверть, часто убивал мать при родах.

Рука Эша дрогнула и опустилась. Именно это он сказал ей вчера вечером. «Я не должен это делать».

Он побоялся объяснить почему.

И до сих пор боялся.

– Я не должен этого делать, – повторил он.

Убирая скребок на место, он коснулся синей скрепки на воротнике и прошептал:

– Но я все равно хочу.

Он пошел через пустые коридоры к надежной каморке уборщиков, чтобы убрать моющее средство, пытаясь придумать, как говорить обо всех опасных вещах, которые нужно было обсудить.

О том, что официально его не существует.

О том, что он старше Америки.

О том, что у него есть крылья.

– Вот ты где!

Эш подскочил на месте и поморщился, когда невидимые перья зашуршали, задев дверь каморки.

– Тами?! Что ты здесь делаешь? Ты должна быть… дома.

Вот только у нее дома был Кип. Так что, может, и к лучшему, что она здесь.

Эш пытался отступить, нащупывая дверную ручку. В такие моменты, когда не удавалось поднять крылья и убрать с дороги, он чувствовал себя зажатым в толпе и загнанным в угол. В прекрасных голубых глазах Тами промелькнула неуверенность, и Эш увидел, как ее радость сменилась настороженностью. Его вина. Отбросив старые привычки и необходимую осторожность, он оглядел коридор, схватил ее за запястье и потянул за собой.

Она последовала за ним.

Он обнял ее одной рукой и закрыл дверь другой. Ее руки легли на его грудь, поверх колотящегося сердца.

– Тебе не стоит перенапрягаться, – сказал он строже, чем намеревался. И запустил пальцы в ее волосы, нащупывая шишку. – Еще болит?

– Со мной все хорошо. Не суетись.

Но он не мог остановиться по той самой причине, по которой должен был остановиться. Он начал чистить ей перышки.

Тами улыбалась, выжидающе наклонив голову.

Подчиняясь ее желанию и своему стремлению, Эш коснулся губами ее губ. На этот раз никто не спешил. Медленно и мягко они выражали свое обоюдное влечение, и Эшу понравилось то, что он открывал для себя. Как будто две его половинки перестали тянуть в разные стороны и решили: Тами – именно то, что ему нужно.

Она не скрывала свой интерес к нему, под которым пряталось нетерпеливое желание. Кровь в его жилах побежала быстрее. Поцелуи становились все глубже, и он нащупал более интимную связь, прикасаясь к красоте, укрытой аметистовым оберегом.

У него подгибались колени, желание росло, делая его решительнее, чем когда-либо прежде.

Эшу нужно было сказать ей так много, но получилось произнести только самое важное:

– Я люблю тебя.

– К нам сейчас придут, – предупредил Кип.

Эш едва его услышал. В комнате все было как-то не так. Почему он никогда этого не замечал? Он протащил свой матрас через комнату и поставил в углу, а потрепанный диван пристроил напротив у стены. Потом стащил с дивана подушки и выложил вдоль третьей стороны.

– Хочешь и мой матрас? – спросил Кип.

Эш молча обшарил территорию, закрепленную за его лучшим другом, и завершил неровный круг вторым матрасом. Но что насчет острых краев и твердых углов? И вокруг столько хрупких вещей.

Кип попятился к входной двери.

– Идут. Уже здесь.

Заталкивая все стеклянное в ближайший шкаф, где оно не помешает, Эш обнаружил еще один источник мягкого и выволок наружу толстовки, фланелевые рубашки, запасные одеяла и подушки. В ванной нашлись полотенца, мочалки и мягкий коврик. Эш все еще громоздил вещи друг на друга и подправлял то, что получилось, когда раздался голос Кипа, а затем появился и он сам.

– Вообще-то да. Сейчас самое время. Чем скорее, тем лучше.

Эш совершил набег на кухню, добыл полотенца, выпотрошил коробку с салфетками и пожалел, что мало синего.

Перед ним возник Кип и схватил его за плечи. Эш заметил, что у него в клетчатой рубашке много синего. Он постучал когтем по верхней кнопке:

– Можно мне это?

– Да, конечно. Но не прямо сейчас. – Кип мягко встряхнул его. – Эш, что с тобой происходит?

– Я люблю ее.

Лицо Кипа смягчилось.

– Знаю.

– Я сказал ей.

Его лучший друг кивнул:

– Должно быть, она обрадовалась.

Эш покачал головой:

– Это единственное, что я ей сказал. Она не знает о… обо мне.

– Ладно, ладно. Значит, некоторые детали ты опустил. – Кип потянулся к нему и накрыл беспокойно трепетавшие крылья своими большими руками. – Но она явно отреагировала положительно. На тебе повсюду ее запах, и ты, очевидно, не ограничился болтовней.

– Нет. Да. – Он подался ближе к Кипу. – Она наблюдатель.

– Да, я догадался. – Кип тихо вздохнул и сказал еще мягче: – Эш, все будет хорошо. Более, чем хорошо.

Эш оглядел комнату, перевернутую вверх дном, и не поверил.

Кип обхватил его лицо руками:

– Послушай. У нее тоже есть вещи, для которых она пока не нашла слов. Тами – не просто незарегистрированный наблюдатель. Она – сородич дерева.

Эш моргнул:

– Как… как в сказках?..

– Ауриэль и все такое. Так что, чем разносить свое старое гнездо, тебе, возможно, стоит подумать о том, чтобы построить новое под ветвями ее близнеца.

– Джо не дерево.

Кип поцеловал его в лоб, назвал тупицей и терпеливо объяснил, что происходит на ферме «Красные ворота».

– Гляжу, вы обновили интерьер!

Эш даже не слышал, как подъехала машина. Хотя его приемный отец мог обойтись и без нее. Как и Рук. Большой волк стоял у самой двери и осматривал комнату, высоко подняв брови.

– Потрепанный шик, – продолжал Сирил. – Немного импровизированно, но очаровательно невинно.

Высвободившись из рук Кипа, Эш стоял посреди беспорядка и волновался. Как это пришло ему в голову? Теперь их дом был разорен.

Сирил прохаживался вдоль одной из стен, и в его глазах светился интерес.

– Неплохое начало, если учесть, чем ты располагал. Я одобряю фланель. Сам воспользовался ею в прошлый раз, когда строил гнездо. Конечно, у меня было значительно больше мягкой набивки. И очень много шелка. Моя кожа в этой форме так чувствительна. – Подбородок Эша задрожал. Мгновение спустя он оказался в объятиях Сирила. – Неплохое начало, слышишь? Я знаю немало пар, которые постеснялись бы рассказать, с какого беспорядка началось их гнездо. В стаях полно нетерпеливых душ.

Сирил прижался щекой к щеке Эша и начал тихонько издавать горлом птичьи звуки. Низкие и растянутые, словно в курятнике, полном сонных цыплят. Они не были словами, но все равно выражали заботу и беспокойство.

Так было всегда.

По какому-то странному стечению обстоятельств, Эша взял к себе глава клана Санфлетч. Никто так и не объяснил, почему хлопотливый фазан с великолепным оперением захотел возиться с невзрачным вороненком-полукровкой… и никто не подверг сомнению его выбор. Сирил был первым и самым ярым защитником Эша, а Рук – вторым. Благодаря преданности волка, тихий, угрюмый мальчишка с крыльями получил свое прозвище в стае.

А сегодняшний день доказал, что Эш по-прежнему нуждается в тех, кто заменил ему отца и мать. Он бросил на Рука умоляющий взгляд.

Волк пробрался сквозь груду ткани и поднял Эша. Стараясь не задеть крылья своего подопечного, он сел на застеленный одеялом пол, откинулся на неровный полосатый матрас Эша и, как раньше, усадил его перед собой. Грудь к груди, чтобы Эш мог склонить голову и слушать, как стучит его сердце.

Раздался низкий гул, настолько непохожий на раздражение, насколько это вообще возможно, и Эш обмяк от облегчения, крепко зажмурив глаза, чтобы не заплакать.

Сирил опустился на колени рядом с ними:

– Вижу, ты влюблен?

– Может быть.

– Точно. Ты явно строишь гнездо.

Эш пошевелил крыльями:

– Я только навел беспорядок в доме.

– Ты расцвел поздновато, но к твоей зрелости нельзя подходить с обычными мерками. Все, что нужно, чтобы начать брачный танец, – подходящая дама.

– Она в курсе? – спросил Рук.

Эш знал, что его поверенный – второй сплетник анклава, но продолжал говорить. Рук время от времени останавливал его и осторожно задавал вопросы. Сирил вмешивался всякий раз, когда в его поведении проявлялся тот или иной птичий инстинкт.

– Но ты из клана фазанов, – пробормотал Эш. – Разве у ворон не должно быть иначе?

– Когда мой чернокрылый сын стал подростком, я взял на себя смелость разузнать о соответствующих вороньих обрядах и романтических наклонностях. – Сирил погладил его по щеке. – Сегодня вечером я ознакомлю вас со всеми восхитительными подробностями, которые обнаружил.

Эш посмотрел на Рука, а тот усмехнулся:

– Не жди от меня слишком многого, мальчик. Я никогда ни за кем не ухаживал, хотя знаю более чем достаточно игривых песенок о соблазнении лунных дев.

Эшу захотелось отказаться от обоих предложений. Это смущало. Он давно уже перерос тот возраст, когда птенец получал знания о спаривании. Но… что, если каких-то вещей он не знает?

Эш повернулся к Кипу, надеясь обрести утешение, но понял, что его лучший друг ушел.

Глава 25

Сложные трюки

Общение. Как подготовиться к приходу тайного гостя? Джо понятия не имел, как заводить друзей, не говоря уже о том, как принимать их у себя. Они с Тами были близнецами, и это всегда означало, что ему не нужен никто, кроме сестры. В старших классах он находился на периферии ее круга общения. Даже Кип был одним из ее друзей.

Принято ли у наблюдателей делать что-то, если к ним приходят те? Он спрашивал только о приветствиях, но что следовало за обменом именами?

Еда. Судя по тому, как Кип оценил кексы, еда подойдет. Он ведь даже отпустил какую-то шутку насчет своего аппетита?

Джо дождался удобного момента. Когда убрали посуду после ужина и все остальные сели смотреть телевизор, он совершил набег на кладовую. Проявив бо́льшую скрытность, чем требовало приготовление сэндвичей с мясным рулетом, он набрал целый поднос и утащил наверх.

В его комнате было не так уж много вещей – кровать, стол, ковер. Папа называл ее чуланом, но он преувеличивал. Там прекрасно помещалось все, что было нужно Джо. Но вот наклонный потолок может создать проблемы. Сможет ли Кип здесь выпрямиться?

Или это не имеет значения, ведь он может просто стать белкой?

На старом будильнике сменялись красные цифры. Приближался тот час, когда Джо обычно ложился спать.

Они не назначили точное время.

А вдруг Кип забыл?

Джо смущенно посмотрел на припасенную еду. Не будет ли это выглядеть так, будто он хочет купить дружбу? Возможно, он перестарался.

Кип – хороший парень. Дружелюбный. Но Джо понимал, что у хороших парней много друзей. Честно говоря, было неловко сознавать, что если Кип зайдет поболтать, то для Джо это будет значить больше, чем для него. Тами говорила, что Эш – лучший друг Кипа, поэтому рыжий ничего не хочет от Джо.

Вероятно, он предложил помочь ради Тами.

Но Джо был бы рад просто подружиться с человеком-белкой. Почему он вообще об этом беспокоится? Джо уставился на свои руки, прислушиваясь к себе. Возможно, дело в том, что Кип пообещал ему безопасность. Это прозвучало обнадеживающе. Особенно перед лицом надвигающихся перемен.

Их ферма может стать анклавом.

Им всем придется разобраться в кристаллах, товарищах по стае и прочих вещах, которые сопутствуют жизни в Междумирье.

А если он окажется маяком, за ним наверняка придут. Разве двое из Пятерых не женаты на маяках? Возможно, для этих, самых редких наблюдателей есть особые правила. Заставят ли его покинуть дом?

Меланхолические размышления Джо были прерваны тихим постукиванием по стеклу. Окно в комнатке было квадратное, небольшое, без сетки и раздвижной рамы. Открыв защелку, Джо потянул створку.

– Привет, – пробормотал он.

– И тебе привет. – Кип с удивлением оглядел раму. – Прошло немало лет с тех пор, как я в последний раз принимал истинную форму, но ты заставляешь меня проделывать сложные трюки.

– Извини.

Рыжий пожал плечами:

– Отойди-ка. Я вхожу.

Джо быстро отступил.

Кип проскочил в окно в обличье белки, кувыркнулся и встал в говорящей форме, упираясь одной рукой в острый угол потолка. Джо поморщился. Он оказался прав. Кипу было тесно и приходилось сгибать ноги в коленях.

И вообще Джо видел его колени. И ступни – точнее, лапы. У него вся нижняя часть тела покрыта шерстью? По телевизору Джо такого не видел. Впрочем, Хисока Твайншафт и не появлялся на публике в пляжных шортах.

Больше всего отвлекал беличий хвост, который реял, трепетал и пушился, занимая больше места, чем сам Джо.

– Здорово, – прошептал Кип. – Обожаю укромные местечки. Насколько вероятно, что нас обнаружат?

– Не очень. Если только Цыпленок не проявит любопытства.

– Ничего, если я немного поколдую?

– Конечно.

Джо с растущим изумлением наблюдал, как когтистые руки Кипа выводили узоры, прорисовывая в воздухе светящиеся линии – замысловатые, прекрасные и деловито гудящие.

– Зачем это?

– Это символы. Одни для иллюзий, другие для барьеров. Еще чуть-чуть, и нам не придется говорить шепотом. – Кип криво усмехнулся. – Можешь прыгать на кровати, и никто не услышит.

Джо просто кивнул и стал ждать, пока Кип закончит.

Это было довольно красиво. Из кончиков его пальцев вырывались необычные правильные фигуры, блестели на стенах, дверях, окнах и полу.

– Этого должно хватить, – объявил Кип обычным тоном. – Извини, что заставил тебя ждать.

Джо не знал, куда смотреть. В коротких свободных штанах и выцветшей футболке Кип был похож не на лесоруба, а на белку-оборотня.

Кип моргнул несколько раз, посмотрел на себя и застонал:

– Я не подумал. Всегда одеваюсь поудобнее после работы. Хочешь, чтобы я скрыл свои странности?

– Я… э-э-э… я к этому привыкну. – Джо указал на стол. – Хочешь есть?

– Умираю от голода!

Дальше было легко. Джо не почувствовал ничего, кроме облегчения, когда Кип сел на тряпичный коврик, прислонился к краю кровати и замахал обеими руками, прося передать поднос. Он ел, перемежая тихие одобрительные стоны комплиментами в адрес повара.

Когда Джо расстегнул маленькую сумку-холодильник на шесть банок, Кип хотел было взять колу, но ухватил пиво.

– Возможно, понадобится вторая, – сказал он странным голосом. – Но, если я потянусь за третьей, останови меня.

– Что-то не так?

Кип поднял второй сэндвич, словно произнося тост.

– Жалоб нет. Ты – просто находка!

Но Джо каким-то образом знал, что Кип говорит неправду.

– Тебе грустно. Я вижу, что тебе грустно.

Натянутая улыбка исчезла, и Джо на миг испугался, что слезы в глазах Кипа связаны с ним самим.

– Сможешь сохранить секрет? – тихо спросил Кип.

– Еще один?

Кип усмехнулся:

– Пожалуй, у тебя их действительно многовато.

Джо почувствовал себя неловко из-за того, как внезапно у Кипа сменилось настроение, но кивнул:

– Я никому не скажу.

Кип засунул остаток сэндвича в рот, медленно прожевал, проглотил и вздохнул:

– Ладно. Вот в чем дело. Мой лучший друг влюблен в твою сестру.

– Э-э-э… это и не секрет. – Джо торопливо пояснил: – Тами мне многое рассказывает. Она тоже его любит.

– Ага. Я знаю. – Кип обвил себя хвостом – то ли обнял, то ли спрятался за ним. – Влюблен по уши. Сердечки и ромашки. Миленько. Но я не думал, что будет так тяжело наблюдать за этим.

Джо не совсем понимал, почему Кип расстроился, но то, как он это произнес, ясно дало понять, что они с Эшем действительно лучшие друзья. Он немного позавидовал им. И, наконец, осознал то, что должно было быть очевидным сразу.

– Эш вроде тебя?

– И да и нет. – Кип неопределенно махнул рукой. – Этим двоим есть о чем поговорить.

– Он из тех?

– Не мне об этом говорить.

Кип избегал зрительного контакта – так же, как обычно делал Джо. Странно, как такая мелочь может заставить человека почувствовать, что он понимает другого – и что тот понимает его.

– Я буду рад за них… когда-нибудь, – сказал Кип. – Но это не облегчает моего положения.

Вот они и приблизились к корню проблемы.

– А что это за положение? – спросил Джо.

– Третьего лишнего.

Джо моргнул:

– Ты тоже влюблен в мою сестру?

Кип тихо рассмеялся:

– Не тупи. Когда двое любят друг друга, третий – лишний. Даже если он – лучший друг. Я потеряю Эша. Навсегда.

Глава 26

Беличьи запасы

У Джо было много вопросов, но он держался. Ни один из этих вопросов не казался даже отдаленно уместным, пока Кип страдал. Поэтому Джо протянул ему другую банку пива и открыл железную банку, которая стояла на столе.

– Вот, мама приготовила из орехов, которые мы накололи. – Джо предложил гостю маленькое, на один укус, пирожное; темное, сладкое, с большим количеством масла. – Мои любимые.

Кип засунул угощение в рот и попытался издать одобрительный звук, но получилось скорее подвывание.

Джо сделал вид, что не заметил, и передал ему второе пирожное. Он не знал, как поддержать Кипа, а потому сказал лишь:

– Ты его не потеряешь.

По щекам Кипа текли слезы.

В руках у него оказалось третье пирожное.

– Дзиро, ты не будешь против, если… – Кип прочистил горло. – Мне очень нужно за что-то подержаться. Можно?

– Конечно.

Кип похлопал по полу рядом с собой. Джо сел, и Кип обнял его за плечи одной рукой. Потом чуть повернулся и обнял второй.

Джо неподвижно сидел в кольце его рук, но больше ничего не происходило. Просто большая близость. Тами тоже иногда нуждалась в этом. Он всегда считал, что им нужно прикасаться друг к другу, потому что они близнецы. Их дразнили за то, что они держались за руки, уже став подростками.

Дома никто не считал странным, когда они прижимались друг к другу. Неужели тем тоже нужна эта дополнительная связь?

Обычно Тами была единственной, кого он подпускал так близко. Но теперь появилась Цыпленок. И Кип.

Джо потянулся, чтобы скормить Кипу еще одно пирожное. Затем подался к белке, как Тами всегда подавалась к нему самому.

– Ты хороший мальчик, – пробормотал Кип.

– Я взрослый. – Он сунул в рот плачущей белке еще одно пирожное. – Возможно, я даже старше тебя по человеческим меркам.

Кип прижал его к себе, обвив обоих хвостом.

– Ты не первый ставишь под сомнение мою зрелость.

Его улыбка была блеклой, но говорил он бодрее. Джо вознаградил его за смелость очередным пирожным.

– Знаешь, я тебя помню. – Кип потянул вверх край рубашки, чтобы вытереть глаза. – Я был уборщиком, когда ты учился в школе.

– Нет, – возразил Джо. – У нас уборщиками работали два старика.

– Да, это были мы. Ты был близок с Эшем. Тогда он звался мистером Блэком. – Кип сделал большой глоток из банки с пивом. – Я помню тебя, твоего отца, твоего дедушку. Мы с Эшем уже очень давно присматриваем за Лэндмарком. Я думал, так будет всегда.

Джо невозмутимо притворился дурачком:

– Ты больше не можешь быть уборщиком?

– Мы всегда были вдвоем. Только он и я. Так долго. – Кип опорожнил вторую банку и невидяще уставился на нее. – Я больше не нужен ему так, как был нужен раньше. Единственный человек, которого он сейчас видит, – это Тами.

– Извини.

Кончик хвоста Кипа ткнулся в лицо Джо.

– Это не твоя вина.

– Мне грустно оттого, что ты грустишь.

– Ты действительно хороший мальчик. – Кип съел последнее пирожное. – Но хватит обо мне. Я здесь ради тебя, и на самом деле сейчас между нами подходящее расстояние. Ты все еще хочешь, чтобы я заглянул под все твои слои защиты?

Джо кивнул:

– Мне нужно… э-э-э… рубашку?

– Нет, для этого не нужно. То, что я ищу, не на коже.

Кип склонил голову набок и закрыл глаза.

Вероятно, следовало промолчать, но Джо не был готов услышать диагноз. Он выпалил:

– Если я маяк, наблюдатели заберут меня?

– Это возможно. – Кип открыл один глаз. – Незарегистрированные наблюдатели иногда присоединяются к Междумирью, особенно если подают большие надежды. В твоем возрасте тебя вряд ли отправят в академию, но тебе понадобится изучить основы контроля. Скорее всего, тебе назначат наставника.

– Значит, я смогу остаться?

Кип открыл второй глаз:

– Знаешь, что значит быть маяком?

– Высший ранг. Больше присутствия, или силы, или чего-то в этом роде. – Джо поерзал и тихо добавил: – И они редки.

– В целом верно. Поэтому предложения начнут поступать пачками.

– Предложения работы?

Сама эта мысль напугала Джо. Он фермер, а не наблюдатель. Он не хотел занимать никакую должность в Управлении Ингресс или где-либо еще.

– Дзиро, ты – носитель редких и желанных генов. Предложения, о которых я говорю, – брачные контракты и заявки на отцовство. Не исключено, что крупнейшие конюшни начнут торговаться за тебя. – Кип небрежно добавил: – Все будут хотеть отщипнуть кусочек от тебя и твоей блестящей родословной.

Ой.

О нет.

Глаза Кипа медленно расширились.

– Ого, да ты не на шутку испугался.

– Я не хочу, чтобы меня забирали из дома, и не хочу, чтобы мне назначили жену. – Он схватил Кипа за рубашку. – Я не хочу быть маяком.

– Успокойся. – Было бы гораздо проще проскользнуть мимо печати, если бы Дзиро не чувствовал угрозы. Кип машинально притянул его к себе, но потом вспомнил, что не нужно спешить. – Хочешь, чтобы я сменил форму?

– Э-э-э… позже? – Дзиро не отстранялся. – Вдруг у меня будут вопросы.

Кип улыбнулся, несмотря на эмоциональное истощение:

– Спрашивай о чем угодно, но не сейчас. Мне нужно сосредоточиться.

Дзиро кивнул.

Едва закрыв глаза, Кип почувствовал осторожное прикосновение к изгибу хвоста. Совершенно невинное. Странно успокаивающее. Конечно, Дзиро вторгся в личное пространство. Но Кип вломился в его спальню, и там было уютно, как в беличьем гнезде под карнизом. Время любезностей миновало.

А он миновал эту противную печать.

Умом он торжествовал, получив подтверждение своей ловкости, но в остальном чувствовал себя так же, как в детстве, когда мать заставала его с поличным над початой банкой печенья.

– Дзиро, – прошептал он, – пожалуйста, успокойся. Иначе это может стать для меня опасным.

– Я опасен?

Кип заставил себя отказаться от угощения, которое превосходило пир в День основателей и День благодарения, вместе взятые. Выбравшись наружу из-под защитных чар Дзиро, он встретил напряженный взгляд парня и сказал правду:

– Ты прекрасен.

– Я… маяк?

– Несомненно. – Кип понимал, что Дзиро хотел услышать не это, но парень должен был понять, что быть маяком хорошо. – У меня недостаточно опыта, чтобы оценить твою величину, но я точно знаю, что любому будет трудно сопротивляться тебе. Особенно мне.

Брови Дзиро сошлись на переносице, плечи медленно поникли.

– Я знаю, это не те новости, которые ты хотел услышать, но мы можем…

– Ты не… э-э-э… это только потому, что… – Джо и сам выглядел так, будто у него было разбито сердце. – Ты общаешься со мной только потому, что не можешь сопротивляться?

– Не-е-ет! Нет, я могу сопротивляться. Я сопротивлялся! – Кип взял Дзиро за плечи и слегка встряхнул. – Я неправильно сказал. Ты должен знать, что я никогда не буду подлизываться к тебе только потому, что… ты можешь… меня покормить. Хм. Ладно, даже я в это не верю.

Дзиро выдавил улыбку.

Настроение в комнате сразу изменилось. Она наполнилась более мягким сиянием, выражавшим надежду. Но у Кипа волосы встали дыбом. Дзиро был не только незарегистрированным наблюдателем, но и необученным. Вот почему дети наблюдателей учились контролировать себя с самого раннего возраста. В противном случае они могли нечаянно навредить обычному амаранту.

Конечно, Кип никогда не был обычным. Сородичи Собратьев встречались почти так же редко, как маяки. Но и особенной силой Кип не обладал. Дзиро был ему не по силам.

Основы.

Кип постучал по носу Джо, а затем себя:

– Время для урока.

– Ладно.

– Как только кланы узнают о тебе, ты станешь популярным. Любой – любой – захочет оказаться на том месте, где сейчас нахожусь я. Потому что у тебя потрясающая душа, и прикасаться к ней… – Кип пошевелил пальцами в воздухе, – блаженство.

Дзиро побледнел.

– Я знаю, ты беспокоишься, что о тебе узнают наблюдатели, но они – твоя лучшая защита. Только наблюдатель может научить тебя обуздывать свою душу. И защищаться от слишком настойчивых амарантов. И ты поймешь, когда уместно дать нам почувствовать вкус. – Кип надеялся, что его слова не производили впечатления, будто он снова выпрашивает бесплатную еду. – Я бы никогда не взял без спросу, но я жажду души наблюдателя так же сильно, как и любой другой член клана. Это называется забота.

– Я могу отдать тебе часть своей души? – Кип кивнул. – Что ты будешь с ней делать?

– Смаковать. Она как десерт. Он не обязателен, но это лучшая часть каждой трапезы.

– Ты говоришь, что можешь съесть мою душу. Должно ли это меня беспокоить?

– Может быть. – Кип с тревогой заметил, что своим вмешательством ослабил старый защитный символ. – Нам нужно найти какую-нибудь важную шишку, чтобы защищать твои интересы.

– Есть ты.

Кип понял комплимент. Но он понимал, что сделать так, как хочет Дзиро, невозможно.

– Дзиро, я никто. Просто уборщик из маленького городка, чьим любимым предметом в школе остаются перемены. Тебе нужен влиятельный покровитель.

– Но ты сказал, что сделаешь все для одного из своих детей.

– Ты не ребенок.

Дзиро прищурился.

Кип дрогнул:

– Ладно, кое-что я могу сделать. Ужасно старомодно, но на время должно сработать.

– Спасибо. Можно сделать это сейчас?

– Нужно. Утром прибудет группа волков, а они наблюдательны. Если хочешь сохранить свой секрет, нужно действовать быстро.

– Ты собираешься спрятать меня с помощью чар, как Тами? Мне нужен особый камень?

– Просто символы. Множество символов.

– И никто обо мне не узнает?

– Я не могу этого обещать. Не скажу, что под моими чарами тебя не разглядит никто. Многие амаранты сильнее меня. Но я могу сделать так, чтобы им было гораздо сложнее тебя заметить. И даже если это произойдет, я заявлю, что первым предъявил на тебя права. – Кип прочистил горло. – Боишься щекотки?

Джо поднял руку, как ребенок на уроке:

– Что значит «первым предъявил на тебя права»?

Кипу страшно захотелось выпить третью банку пива. И не по обычной причине.

– Мне нужно создать ряд перекрывающихся символов прямо на твоей коже. Они укрепят существующую печать и добавят дополнительные барьеры. Одни будут удерживать твою силу внутри, а задача других – никого не подпускать. Я привяжу их к твоей душе, а значит, они будут невероятно мощными. Но ты должен понимать, что эти символы будут созданы мной. На них будет… моя подпись. И, согласно обычаям моего клана, это сделает тебя моим.

– Так это связь?

– Вроде того. – Кип был бы рад, если бы ему в голову пришла идея получше. – Это действительно определяет новые отношения.

– Э-э-э… в каком смысле я буду твоим?

– Мой личный запас. – Избегая встречаться глазами с обеспокоенным взглядом Дзиро, Кип добавил: – Моя еда.

Глава 27

Так или иначе

Тами проснулась до будильника и сразу же почувствовала, что Цыпленка рядом нет. Должно быть, ночью девочка выскользнула на улицу. Выбравшись из-под теплого одеяла, Тами спустила ноги на холодные половицы, нащупывая тапочки. Потом отдернула тюль и подняла шторы, чтобы полюбоваться небом, на котором все еще были видны звезды. Сад был окутан туманом, вскоре следовало ждать мороза. Вероятно, Цыпленок вернулась в дубовую лощину, что было понятно, но вызывало тревогу. Стоит ли такому маленькому ребенку находиться на холоде? Нужна ли ей теплая одежда? Или деревья невосприимчивы к переменам погоды?

Каждый день возникали новые вопросы. И каждый ответ показывал, сколько еще вопросов ей и в голову не приходило.

– Хорошо бы мне кто-нибудь подсказал, какие вопросы задавать.

Тами быстро привела себя в порядок, мысленно повторяя все, что следовало обсудить с доктором Беллами. Школы, отобранные для экспериментального альянса, должны были сократить списки преподавателей, и Беллами предложил координировать их выбор, чтобы наилучшим образом использовать имеющиеся возможности. А команда Управления Ингресс сегодня начнет накладывать на школу чары, так что ее присутствие абсолютно необходимо. Хотя она предпочла бы остаться дома и встретиться с волками, которых приведут Мелисса и Джимини.

Происходило так много всего, и она не могла быть везде одновременно. Придется положиться на дедушку и верить, что он поступит так, как будет лучше для семьи и фермы.

Когда Тами вошла в кухню, дедушка сидел за столом с чашкой кофе.

– Есть время поговорить? – спросил он.

– Я с радостью.

Он подождал, пока она нальет себе кофе и отрежет кусок яблочного кекса. Когда она села, он сказал:

– Тебе нужно понять кое-что. Насчет нашей семейной истории.

– Разве нам не следует подождать остальных?

Дедушка сцепил руки на столе:

– Тебе нужно понять кое-что. Только тебе.

– Ладно. Начинаю думать, что быть наблюдателем – значит хранить секреты.

Дедушка мрачно улыбнулся, опустил взгляд и заговорил с удивительной отстраненностью:

– Быть наблюдателем – это прежде всего вопрос родословной. Мои родители ничем не выделялись. Рейтинги у них были довольно средние, а вот связи хорошие. Они воспользовались этими связями. Но все пошло не так, как они ожидали. Пытаясь улучшить свое положение в Междумирье, они попали в затруднительное положение. И освободились от обетов так быстро и тихо, как только могли.

Тами захотела расспросить его, чтобы узнать больше, но момент был неподходящий. Похоже, дедушка подводил к чему-то опасному или противозаконному. Возможно, одновременно опасному и противозаконному.

– У нас с Лисбет были разные отцы.

Тами нахмурилась:

– Я думала, вы были близнецами.

– Все думали, что мы близнецы. Но на самом деле Лисбет была сородичем дерева.

Еще один новый термин.

– Что это значит? – терпеливо спросила Тамико.

– Моя сестра родилась при особых обстоятельствах. – Дедушка потер висок. – Я тоже, если уж на то пошло. Мама сумела наскрести денег, чтобы подать заявку на отцовство в солидную конюшню, и вот так мы породнились с родственниками Мелиссы. Тем временем папа связался со старым другом семьи и попросил о помощи. Они уехали вдвоем. Папа немного рассказывал мне о своей поездке, но так и не сказал, где побывал. Но когда он вернулся домой, он уже носил ее. После этого мои родители скрылись от мира. Они всем говорили, что мы близнецы. Разнояйцевые близнецы.

Тамико попыталась понять сказанное.

– Твою сестру удочерили?

Дедушка покачал головой.

– Но ты сказал, что твой отец привез ее откуда-то.

– Можно и так сказать. – Дедушка поджал губы, а затем произнес с расстановкой: – Мама родила меня. Папа родил Лисбет. И, как все сородичи деревьев, она родилась с золотым семечком в руке.

За стеной привычно загудели трубы, и Джо понял, что сестра принимает душ. А значит, он проспал. Он повернулся на бок, чтобы посмотреть на цифровой будильник… и уткнулся лицом в шерсть.

Ой.

Точно.

Кип.

Джо протянул руку поверх белки, свернувшейся в клубок на его узкой кровати, пошарил по тумбочке и посмотрел слипающимися глазами на экран. Спустя какое-то время он понял, что не проспал. Это Тами встала раньше обычного. Может, что-то случилось?

Кисточка на ухе пощекотала его подбородок. Дернулись усы, и его голой груди коснулась маленькая лапка.

Где его пижама?

Ой.

Точно.

Эти символы.

Видно было плохо. Солнце еще не взошло. Но он и без света понял, что символы больше не светятся. Джо вылез из-под одеяла и укрыл Кипа, который не пошевелился, даже когда зажглась настольная лампа. Двигаясь с непривычной осторожностью, Джо засунул свою вчерашнюю рубашку в щель под дверью. Не хватало еще, чтобы в комнату заглянула Тами.

Прокрасться по надежным половицам. Достать из ящиков чистую одежду. Убрать пустые банки и контейнеры. Он ждал, пока не услышал шаги Тами на лестнице, затем сосчитал до двадцати и открыл дверь. Из комнаты Мелиссы не доносилось ни звука. Хотя ее там и не должно было быть. Она настояла на том, чтобы стоять на страже ночью.

Стоя в ванной, Джо рассматривал себя в зеркале, вертелся и изгибался, но не замечал ничего нового. Кип объяснил, пока работал. Он всю ночь вырисовывал в воздухе прекрасные узоры и переносил их на обнаженную кожу. Это были чары. И благодаря им, никто не сможет почувствовать его душу. По крайней мере, это будет нелегко. Поэтому Джо следовало по возможности избегать контакта с волками, которых ждали на ферме. Особенно с их вожаком.

Пробравшись обратно в спальню, он обнаружил, что Кип занял освободившееся место на матрасе. Он снова принял говорящую форму и свернулся калачиком на боку, прижав хвост к груди.

Разве ему не нужно работать? Тами шутила, что ей никогда не удавалось прийти в школу раньше уборщиков. А что насчет его друга Эша? Неужели Джо своей просьбой доставил неудобства им обоим? В конце концов, как Кип сюда попал? Возможно, пресловутый «Тренер» припаркован у дороги, где Тами наверняка его увидит, когда поедет на работу?

Джо мягко коснулся плеча Кипа.

– Эй! – прошептал он. – Уже утро.

Ничего не произошло.

– Кип? – Джо сжал руку Кипа и встряхнул. – Пора вставать.

Рыжий спал, дыша медленно и глубоко.

Джо начал что-то припоминать. Что там рассказывали про режим сна тех? Они могли проспать несколько дней – словно впадали в спячку. Неужели до конца недели в его постели будет спать белка?

Джо заговорил тверже:

– Кип, это может нам выйти боком. Скоро придут волки. Они будут здесь, в доме, помнишь?

Кип не слышал.

Отчаяние переросло во вдохновение.

Ой.

Точно.

Еда.

Не забывая о скрипучих полах, Джо открыл узкую дверь и вышел на заднюю лестницу, которой пользовались редко и которая вела прямо на кухню. Лестница была крутой и узкой. Внутреннюю стену занимали полки с заготовками. В детстве они с Тами считали этот потайной ход через мамину кладовую одним из величайших секретов фермы.

На гвозде у двери висел фонарик. Их верный спутник во время нечастых набегов на кухню, которые обычно случались под Рождество, когда на ступеньках стояли коробки с печеньем.

Спускаясь, он услышал голос дедушки. Потом Тами. Они завтракают вместе?

Джо скорректировал свой план и направил узкий луч фонаря на полки. Здесь наверняка найдется что-нибудь, чем Кип соблазнится. Он потянулся за коробкой крекеров из муки грубого помола – и расслышал, о чем говорит дедушка.

– Из самого известного клана мотыльков. Димитиблест.

– Я слышала это имя. Разве они не производят ткани?

– Ткани и многое другое. Друг моего отца все устроил. Меньше чем через неделю нас освободили от обетов, подхватили и отправили сюда. Родители предупреждали, чтобы я никогда не рассказывал о жизни, которую мы оставили позади, но иногда мы вспоминали ее вместе.

Джо был не любитель подслушивать, но сейчас он медленно шагнул вниз.

Тами пробормотала что-то, слишком тихо, чтобы он мог услышать.

Джо спустился еще на несколько ступенек и выключил фонарик.

– Потому что наблюдатели очень щепетильны, когда дело касается родословных. Правда вышла бы наружу. Наша семья оказалась бы в беде. Возможно, даже в опасности.

– Почему?

– По-видимому, есть только две ситуации, когда у суррогатного отца может родиться ребенок-дерево. И для наблюдателя такого ранга, как мой отец, что первая, что вторая невозможны. Если только он не был замешан в незаконной торговле редкими предметами… или не был вором.

– Его обвиняли в преступлении?

– Нет. И он любил напоминать нам с мамой, что люди упускают из виду очевидное.

– Извини, дедушка. Я не знаю тех историй, которые знаешь ты. В чем люди обвиняли прадедушку?

– В том, что он вкусил запретный плод. – Джо услышал, как сестра фыркнула. – Я всего лишь цитирую старые песни. Деревья соблазняли прохожих и кормили их. Любой, кто съедал фертильные фрукты, вскоре обнаруживал, что носит ребенка. Это означало, что мой отец проник в тщательно охраняемое убежище деревьев и украл жизнь, которую и выносил.

Тами что-то протестующе пробормотала.

Джо замер на нижней ступеньке, чтобы не пропустить ни единого слова.

– Второй возможный способ – проглотить золотое семя. То есть совершить немыслимое преступление, разлучив сородича дерева с его близнецом и лишив последнего благословения дерева. – Джо услышал, как дедушка ударил кулаком по столу. Загремела посуда. – Папа никогда такого не делал! Он не был вором и не был лжецом.

Тами заговорила успокоительным тоном:

– Он рассказал тебе, что произошло?

– Он рассказывал много раз. И всегда говорил об этом мягко, тепло и… с огромной радостью.

Джо слышал по голосу дедушки, что тот помнит эту улыбку, – приглушенную благоговением, проникнутую удивлением.

– Твой прадедушка встретил ангела.

Глава 28

Экспериментальный альянс

Тами сильно опаздывала. Когда она подъехала к единственному свободному месту на парковке для персонала, которое обычно занимал «Тренер», у главного входа уже стояли автобусы и из них выходили люди. Означало ли это, что Эша и Кипа в школе нет?

Взглянув на часы, она заставила себя сосредоточиться на повестке дня и поспешила к дверям школы. Доктор Беллами отличался пунктуальностью, но у нее еще был шанс успеть вовремя.

Едва вбежав, Тами заметила Эша, который топтался неподалеку, натирая и без того безупречный пол. Он ждал? Волновался?

Бросив швабру, он заступил ей дорогу. Коснулся ее щеки, пощупал уменьшающуюся шишку на затылке и заглянул ей в лицо.

– Мы можем поговорить?

– У меня встреча. – Она старалась говорить так, чтобы он понял, что она извиняется. – Наверно, доктор Беллами уже здесь.

Эш сник, но затем расслабился, медленно пожал плечами, – было трудно понять, что это значит.

– Да. Он здесь.

– Найдешь меня позже?

– Да.

Ей не нравилось, что снова придется откладывать разговор.

Эш слабо улыбнулся:

– Все хорошо, Тами. У нас есть время.

Она предпочла поверить ему на слово.

Увидев Тами, спешащую по коридору, Флути пропела:

– А вот и она! И как раз вовремя. Заканчивайте, джентльмены.

– Что происходит? – спросила Тами.

Доктор Беллами и Харрисон занимались чем-то похожим на игру в шарады.

Харрисон торопливо объяснил:

– Он показывал мне движения какого-то народного танца.

– Всего лишь еще одна мелочь, с которой я познакомился в своих путешествиях. – Доктор Беллами покрутил запонку на рукаве и коснулся сложного узла галстука. – Хотите научиться, дорогая?

Тами рассмеялась:

– Если вам нужен партнер по танцам, рекомендую Кипа.

– О?

Похоже, президенту Беллуэзера понравилась идея.

– Он раскрутил Харрисона на танго.

– А я могу поручиться за его умение танцевать польку, – сказала Флути. – Но сегодня у него выходной. Харрисон, вам лучше поберечь силы для перемены.

– Да, мэм. – Харрисон поклонился гостю. – Было очень приятно, сэр.

Доктор Беллами сделал шутливый реверанс:

– До следующего раза, мой славный.

Тами жестом пригласила его следовать за ней в кабинет.

– Простите, что задержала вас. День был немного суматошный, но мои заметки готовы. Если вы…

– Директор Риверсон. Тами. – Сирил положил руку ей на плечо. – Вы сильно огорчитесь, если мы перенесем встречу в другое место?

– Что вы имеете в виду?

– Я взял на себя смелость зарезервировать отдельную комнату в моей любимой кофейне. Все готово. – Он обезоруживающе улыбнулся. – Окажете мне честь?

Тами не могла отказать этому человеку. Она была многим обязана Сирилу Беллами и уважала его как педагога и администратора. Поэтому она согласилась, благодарно и с достоинством.

– Кофе будет очень кстати. Сейчас только захвачу свои вещи.

Сирил настоял на том, чтобы отвезти ее на своей машине, и всю дорогу до Флетчинга расспрашивал о сотрудниках-амарантах, которых она хотела пригласить работать в Лэндмарк.

– Нам нужен библиотекарь. Когда наш ушел на пенсию, школе пришлось ликвидировать эту должность. Библиотека цела, но за ней никто не приглядывает. Стажеры помогают расставлять книги по полкам и вести каталог, но этого мало.

– Очевидная потребность. А как с кандидатами?

– Мне прислали целый список. Три десятка представителей разных кланов, и все они готовы присоединиться к нашему коллективу.

– Помочь вам сузить круг соискателей?

– Да, пожалуйста. – Тами похлопала по своей сумке. – У меня есть резюме, рекомендательные письма и даже короткое видео от каждого кандидата. И мне понравилось ваше предложение привлечь кого-то, кто будет переходить из одной экспериментальной школы в другую и разрабатывать программы для всех возрастов.

– Искусство, музыка, языки, прикладные науки. – Сирил постучал пальцами по рулевому колесу. – Нужно подумать о базовых курсах по культурным различиям, этикету, взаимодействию и сотрудничеству. И о других подобных вещах. – Тами сделала пометку. – И я нашел кладезь ресурсов там, где не ожидал. А, вот мы и приехали.

Сирил заехал на собственное парковочное место возле одного из больших исторических зданий кампуса. Потом вышел, обошел вокруг машины и открыл дверцу для Тами. Та взяла сумку и приняла его любезность, с которой уже устала бороться. Проработав с Сирилом столько месяцев, она привыкла к его естественной рыцарской манере.

В кофейне «У основателей» их встретил высокий афроамериканец и повел за собой. Кофейня напоминала райский уголок, полный темного дерева, насыщенных ароматов и непринужденной элегантности.

– Та же комната, что и всегда, Сирил.

– Спасибо, друг. – Чуть покачиваясь на подушечках стоп, доктор Беллами добавил: – Ты знаком с директором Риверсон? Тами, Лу – один из владельцев заведения.

Лу взял ее руку в свои ладони:

– Тами. Я слышал о вас много хорошего.

– Вы уверены, что можете доверять своим источникам?

Она покосилась на доктора Беллами.

Хозяин кофейни рассмеялся:

– Мы с Сирилом – старые друзья, но я имел в виду Мелиссу. Она становится здесь все более незаменимой.

– А! – Мелисса всегда говорила о своей работе так неопределенно, что Тами и не догадывалась, куда она устроилась. – Кажется, она не уточняла, что работает здесь. Мир тесен.

– Удивительно тесен. – Держа ее за руку, Лу спросил: – Что мне принести – кофе, чай, сладости, закуски?

Сирил сделал огромный заказ, заявив:

– Здесь стоит попробовать все. Потом скажете мне спасибо.

Тами уже привыкла потакать прихотям доктора Беллами – и при этом не сомневалась, что его советы хороши.

Они быстро разобрались с вопросами повестки дня, особенно с теми, которые касались оценки преимуществ потенциальных сотрудников. Тами выбрала трех амарантов, которые лучше всего подходили для начальной школы Лэндмарк, и была уверена в своем выборе.

Поскольку одной из целей инициативы пресс-секретаря Твайншафта было поощрить людей изучать различия между ними и амарантами, доктор Беллами предложил выбирать амарантов по двум простым критериям. Во-первых, они не должны были происходить из кланов хищников, чтобы не пугать детей. Во-вторых, следовало по возможности выбрать тех, кто меньше всего походил на людей.

С учетом обстановки, не рассматривались волки, хотя, наверное, было бы неплохо иметь сотрудника с хвостом. Взамен Тами наметила трех добровольцев, которые охотно демонстрировали свое уникальное наследие с помощью рогов, усиков и огненно-рыжих волос.

Эти амаранты не прятались. Они были другими, но в этом не было ничего плохого. Став частью семьи в школе Лэндмарк, эти амаранты смогут завоевать доверие детей… и их родителей.

– Решено. – Тами восхищенно покачала головой. – Откуда вы знаете столько всего о разных кланах оленей?

– А, это. Мы разрабатывали свое предложение несколько месяцев, – ответил доктор Беллами. – Такие вещи требуют тщательного исследования.

– Но я совершенно уверена, что мы не изучали кланы бабочек. – Тами посмотрела на одну из прикрепленных к бумагам фотографий. – И откуда вы вообще знаете, что вот это – дятел? В его профиле указано только, что он из клана птиц.

Доктор Беллами откусил кусочек кекса.

– Полагаю, я слышал название его клана.

Тами не хотела цепляться к словам, особенно к такой мелочи. Но за последние пару часов мелочей было многовато. Как будто доктор Беллами на что-то намекал.

– Вы к чему-то клоните?

– Полагаю, да. Как вы догадались?

– Как-то почувствовала. – Она повертела пустую чашку. – Возможно, за те месяцы, пока мы разрабатывали свое предложение, я тоже кое-чему научилась. Мы ведь друзья, правда?

Доктор Беллами просиял от удовольствия.

– Я обещал вас порадовать. – Он достал из портфеля пачку бумаг и с присущей ему торжественностью вручил их Тами. – Возможностей предостаточно!

Брошюры. Буклеты. Флаеры. Тами просматривала их – и волновалась все сильнее. Амаранты появлялись на ярмарках штата и округа, на местных фестивалях и в тематических парках по всему региону. Уличные артисты выступали в местах отдыха и туристических центрах.

– Многие их программы идеально подходят для школ. – Доктор Беллами постучал по глянцевому флаеру, на котором была изображена семья менестрелей в традиционных костюмах клана. – Они предлагают свои услуги школам, которые подали заявки на участие в программах Твайншафта по интеграции.

– Они приедут сюда? – прошептала Тами.

– Они здесь. Или почти здесь. Я отобрал амарантов, которые находятся неподалеку. Они придут, если вы их пригласите.

– Дети будут в восторге!

– И их родители, – сказал доктор Беллами.

– Мы могли бы регулярно проводить мероприятия! Приглашать весь город!

– Запросто.

Команда Собратьев и их напарников, которые носят униформу и плотно взаимодействуют с полицией. Рейнджеры, отслеживающие лесные пожары с помощью клана орлов. Труппа жонглеров и акробатов из клана львов, в которой выступают два львенка чуть постарше учеников Лэндмарка. Певцы, преподающие традиционные песни и танцы уютных кланов.

– Этого термина я не знаю. Какие кланы называют уютными?

– Благонравные кланы из сельской местности, которые обладают уникальным опытом, поскольку всегда жили рядом с людьми. В основном это грызуны и мелкие птицы, но многие кланы, которые присматривают за животными, одомашненными человеком, причисляют себя к уютным. – Доктор Беллами внимательно наблюдал за Тами. – Их обычаи очаровательны.

Тами откинулась на спинку стула:

– Потрясающе. И так щедро с их стороны. Я очень надеюсь, что мы сможем обставить их выступления с должной ответственностью, чтобы дети понимали, что амаранты здесь не для нашей забавы. Может, уравновесить их выступлениями людей и наблюдателей? Или можно сосредоточиться на группах, которые уже интегрированы, чтобы показать, как наши расы могут работать вместе и как это весело и интересно.

Доктор Беллами улыбнулся:

– Дальновидное решение. Могу только одобрить.

– Если мои взгляды и претерпели изменения, то благодаря вам.

– Могу ли я напомнить вам, моя дорогая леди, что именно вы обратились ко мне с планом, результатом которого стал наш экспериментальный альянс? – Доктор Беллами подался вперед. Затем встал и начал ходить по кофейне. – Ваше видение изменило будущее. По крайней мере, мое будущее. Могу я поделиться с вами деликатной информацией?

Тами перестала собирать свои бумаги и сосредоточила внимание на докторе Беллами.

– Мы ведь друзья, правда? – лукаво повторила она.

К удивлению Тами, доктор Беллами обошел вокруг стола и сел в кресло рядом с ней.

Повернувшись к девушке, он заговорил:

– Я всегда знал, что рано или поздно мне придется открыться, но в нынешних обстоятельствах… Что ж. Кажется, сейчас самое время.

Тами обожала этого мужчину. Никто из ее знакомых не мог сравниться с ним в жизнелюбии и богатстве словарного запаса. Но его слова ее смутили. Открыться? Он собирается предложить ей встречаться? Это будет неловко.

– Следует также проинформировать пресс-секретаря Твайншафта. Это может повлиять и на его планы.

Отлично, ей ничто не угрожало. Тами была рада, что поняла его неправильно.

– Вы имеете в виду, когда мы получим новых преподавателей и сотрудников?

– Нет, будет лучше, если я признаюсь до Дня разделения. – Он склонил голову набок. – Итак. Я вас шокировал?

Тами не знала, что ответить.

– Почему пресс-секретарю Твайншафту должно быть дело до вашей личной жизни?

Сирил моргнул.

Тами моргнула.

– Я выразился слишком туманно. Боюсь, это давняя привычка. Не хочу вас смущать, но я давно и счастливо женат. У меня немало дочерей и сыновей, многие из которых разделяют мои слабости и вкус в одежде.

– Боже, простите!

Доктор Беллами отмахнулся от извинений.

– Я такой, какой есть, и настолько верен себе, насколько это возможно в данных обстоятельствах. Однако моя клановая принадлежность наверняка вызовет переполох.

Тами моргнула.

Сирил улыбнулся.

– Вот так, – мягко сказал он. – Теперь мы понимаем друг друга.

– Вы амарант?

– Да.

Это известие вызвало целый ряд вопросов. Возможно, Тами неправильно расставила приоритеты, но первым делом она выпалила:

– Нас поэтому выбрали для инициативы Твайншафта?

– Нет. Мы с Хисокой не знакомы напрямую, и даже если он знает меня, то только под моим настоящим именем. – Доктор Беллами покачал головой. – Наше предложение было одобрено исключительно за его достоинства.

Тами почувствовала облегчение. И дала волю удивлению:

– Вы амарант.

Он протянул ладони.

Тами положила руки сверху и прошептала:

– Могу я узнать ваше настоящее имя?

– Сирил Санфлетч, один из фазаньих кланов. – Сирил тихо спросил: – Готовы ли вы к новым откровениям?

Тами не смогла сдержать смех:

– Если они такие же сногсшибательные, выкладывайте.

Сирил поднял руку, явно подавая условный сигнал, и дверь тут же открылась. Вошел Лу с полным подносом. Затем появился высокий мужчина с рыжими волосами, веснушками и стопкой коробок, от которых пахло выпечкой.

– Позвольте нам угостить вас обедом, – сказал Лу.

– Что происходит? – спросила Тами.

– Много чего, но в основном то, что касается нас, – ответил рыжий. – Я займусь дверью. Продолжай, Рук. Ты старше. Ты первый.

Тами завороженно наблюдала, как рыжий рисовал мерцающие фигуры на окнах и дверях комнаты.

– Символы? – прошептала она.

– Немного понижают вероятность того, что нас услышат, – подмигнул рыжий.

Отодвинув стул, Тами встала, полная счастливого предвкушения. Мужчины – самцы – ее не разочаровали.

Все трое едва заметно трансформировались, и стало очевидно, что они амаранты.

Лу шагнул вперед, покачивая хвостом, и заговорил тихим официальным тоном:

– Тамико Лисбет Риверсон, директор школ, сторонница мира, близнец деревьев, ты присоединилась к нам от фермы «Красные ворота». Познакомься с нами, узнай наши имена и получи причитающееся тебе доверие.

– Анклав? – догадалась она. – Вы из анклава?

– Мы его основатели. – Лу протянул руки. – Я Кинлу-фел Найтспэнгл, меня часто называют Рук. Мой брат Дун-вен, альфа стаи Найтспэнгл, повел людей с нашей стороны в Арчер, чтобы встретиться с твоей семьей и подумать об общем будущем.

– Вы – семья Джимини.

– Да.

– Мелисса знает?

– Кое-что. – Рыжеволосый протянул руки ладонями вверх. – Скорее больше, чем меньше. Она пока не бывала здесь по соседству, но мало-помалу мы заманим ее в гнездо. Линден Вудакр. Клан белок.

Рук сказал:

– Мы показываем тебе свои истинные лица, называем свои истинные имена и встречаемся с тобой без задней мысли, потому что у доверия две стороны.

Сирил, чьи уши стали острыми и местами рваными, широко раскинул когтистые руки.

– Твои секреты – наши секреты, а наши секреты стали теперь твоими. Ты присоединишься к рядам основателей и поведешь оба наших анклава к светлому будущему.

– Я? Не лучше ли вам поговорить с дедушкой? Это он подготовил почву для альянса.

– Ты – Сородич дерева, – сказал Линден, как будто это все объясняло.

Тами нахмурилась:

– Есть какая-то иерархия?

– Скорее, практические соображения, – ответил Сирил. – Это вопрос продолжительности жизни.

Тами вздохнула:

– Знаю, я, скорее всего, переживу дедушку. Но он ждал этого всю жизнь.

Сирил издал тихий звук, очень похожий на птичье чириканье:

– Она не знает.

Рук встопорщил хвост:

– По недосмотру или упущению?

– Эй, погоди, – осадил его Линден. – Не предполагай сразу худшее. Много всего произошло за короткое время.

Тами глубоко вздохнула и обратилась к ним по очереди:

– Сирил Санфлетч. Кинлу-фел Найтспэнгл. Линден Вудакр. Я знаю ваши имена и знаю, что мне еще многому предстоит научиться. Что вас беспокоит?

– Не сказал бы, что я обеспокоен, – возразил Сирил. – Просто удивлен. Почти во всех отношениях нас можно считать глашатаями, несущими добрые вести.

Тамико не могла не задаться вопросом, почему его слова вызвали столько настороженных и многозначительных взглядов. Как будто никто не хотел сообщать ей эти вести.

Похоже, короткую соломинку вытянул Сирил.

Он со вздохом стал объяснять:

– Те, кто родился с золотым семенем в руке, выбирают подходящее место и сажают это семя. В течение многих лет они охраняют своего близнеца и заботятся о нем, а взамен получают благословение своего дерева.

– Так гласят сказки. Но давайте перейдем к делу, – призвал Линден.

– Тами, ты стала Сородичем дерева. Ты разделишь его годы. – Натянутая улыбка Сирила была полна сочувствия. – Мы хотим, чтобы к нам присоединилась именно ты, потому что ты будешь жить столько же, сколько и мы. Жить и жить.

Продолжительность жизни как у амаранта. У нее. С ума сойти.

Сирил мягко добавил:

– Нам никогда не придется прощаться с тобой.

Лишь через несколько ударов сердца до Тами дошел скрытый смысл его слов.

Ей придется проститься со многими другими.

Глава 29

Контингент

Джимини не спал всю ночь – обсуждал с Майклом чары для фермы «Красные ворота». Страж собирался отправить ему экспресс-почтой набор охранных камней, чтобы Джимини начал работу. Остальные кристаллы придется заказать у Глинтраббла, а это обойдется недешево. Если Дун-вен вообще это одобрит. Нацарапав итоговую сумму на клочке бумаги, Джимини пошел искать альфу… и чашку кофе.

В кафе было тихо и пустынно. Как всегда перед рассветом.

Джимини рассеянно проделывал привычные действия – готовил очень крепкий кофе, щедро разбавлял его вспененным молоком. Ему нельзя было засыпать. Скоро приедет Мелисса, чтобы сопроводить контингент клана в дом Риверсонов.

Мелисса.

Что ему с ней делать? Она вся состояла из барьеров и обнаженных клинков, а он оказался не с той стороны.

Прислонившись к стойке, он взял в руки чашку и закрыл глаза, вдыхая аромат кофе.

Как с ней сблизиться, если она считает его дружелюбие недостатком? Обслуживать клиентов означало быть внимательным, и женщинам нравились его небольшие знаки внимания. Они пили это внимание маленькими глотками, как заказанный кофе, но исчезали так же быстро, как его рисунки на молочной пене.

Джимини нравилось красиво подавать кофе, нравилось, когда от крепкого напитка ускорялся пульс, но требовалось ему нечто более долговечное. Сама чашка.

Он рассматривал большую белую керамическую чашку, ощущая ее вес, прочность и простоту. С таким предметом возможно все. Он мог заполнить чашку собой, согреть ее изнутри, искусно украсить, создать что-то прекрасное и воодушевляющее. Что-то, что будет принадлежать не только ему.

На плечо опустилась тяжелая рука.

– Размышляешь? – Дун-вена было сложно не заметить, но он умел подкрасться бесшумно, когда хотел поиграть с детенышами своей стаи, одним из которых был Джимини. – О чем ты так глубоко задумался, что позволил кофе остыть?

– Хорошая чашка, – пробормотал Джимини.

– Мало кто это замечает. – Дун-вен прищурился. – Ты начинаешь понимать, в чем заключается самое важное. Взрослеешь, должно быть. – Джимини чувствовал, что волк одновременно и хвалит его, и поддразнивает. – Ты не спал. – Волк подошел ближе, погладил Джимини по щеке, понюхал воздух и тихо зарычал: – Кофе не заменит отдых.

– Первый-сенсей помогал мне продумывать чары для нового анклава. – Джимини застенчиво добавил: – Он решил, что полный цикл наложения чар на такой большой участок будет эффективной проверкой моих способностей.

– Твое посвящение?

– Да.

Дун-вен тихо фыркнул:

– По традиции, пройдя посвящение, молодой самец задумывается об обустройстве своего логова.

– Если я смогу найти подходящую…

Волк предупреждающе поднял палец. Сначала Джимини подумал, что его поймали на почти произнесенной лжи. Дун-вен не терпел лукавства. Но тут открылась входная дверь, и в нее ворвалась Мелисса.

– Доброе утро, – отрывисто произнесла она, заходя к ним за стойку. – Могу я что-нибудь для вас сделать?

К величайшему изумлению Джимини, Дун-вен потянулся к ней и проделал то же, что и с ним, – потрогал, обнюхал и упрекнул:

– Ты не спала.

– Да уж, – проворчала она. – Я патрулировала.

Дун-вен зарычал.

Мелисса приняла уважительную позу, но стояла на своем:

– Высплюсь, когда моя семья будет в безопасности.

Волк шумно фыркнул, и Мелисса расслабилась.

Джимини показал свое недоумение. В поведении Дун-вена был собственнический оттенок, а реакция Мелиссы показывала, что они уже договорились об этом ранее.

– Ты ела? Джимини, налей ей кофе.

Затем вожак стаи добавил невербальное сообщение: «Будь бдителен. След у тебя перед носом. Больше искать не нужно».

Джимини потянулся за новой чашкой и кратко ответил тем же способом: «Чую».

Дун-вен загадочно улыбнулся. Джимини не совсем понял, считать ли это давлением или одобрением. Но, хотя вожак стаи одобрял Мелиссу, в ее быстром взгляде читалась готовность дать решительный отпор.

Волк закатил глаза и ответил: «Мой нос меня не подводит». С оттенком превосходства и кое-каким подтекстом, понятным волкам.

Джимини чрезвычайно осторожно наполнил чашку и протянул Мелиссе, ограничившись пожеланием доброго утра.

Она поблагодарила и залюбовалась рисунком, который он сделал на пене. Ее улыбка была почти неприметной, но мягкой.

Дун-вен понаблюдал за ними – и высказал свое мнение уверенным движением пальцев, которое знал каждый волк, занятый охотой. «Терпение. Это в наших силах».

От Мелиссы особо ничего не требовалось. Ее присутствие было необходимо лишь потому, что она сопровождала Дун-вена. Но стая знала свое дело и не нуждалась в помощи. Рунта-кив следила за погрузкой восьми крупных Собратьев в два прицепа для перевозки живности. За руль должны были сесть она сама и ее соратник.

Дун-вен пошел за своей машиной, оставив Мелиссу наедине с Джимини, который пока вел себя хорошо. Могла бы догадаться, что это ненадолго.

Он легко задел ее плечом.

– Границы, – пробормотала она.

– Что-то произошло между тобой и почтенным вожаком моей стаи? – спросил Джимини.

Мелисса не была уверена, что хочет отвечать. Да и знала ли она, что ответить? Джимини по-прежнему оставался для нее самым надежным источником сведений о мышлении и поведении волков.

– Дун-вен и Истина приняли меня.

– В каком смысле?

– Взяли на воспитание. – Она всмотрелась в его лицо, надеясь увидеть какой-нибудь намек. – Он сказал, что у меня будут обязательства только перед стаей.

– Тебя это устраивает?

– Есть что-то, что мне следует знать? – напряженно спросила она.

Джимини оглянулся через плечо и потащил ее в тупик между кофейней и секонд-хендом. Она ему это позволила.

Он встал слишком близко.

Она ткнула его в грудь, и он отступил на шаг.

Потирая это место, сказал:

– Прежде всего твоему положению можно только позавидовать. Дун-вен никогда не предложил бы взять тебя на воспитание, если бы не хотел этого всем сердцем. А волчье сердце, пожалуй, самое безопасное место на свете.

Мелисса осторожно кивнула. В чем подвох?

– В каком-то смысле ты уже обрела то, чего всегда хотела. Воспитание – это своего рода договор. Ты можешь объявить Дун-вена Найтспэнгла своим товарищем по договору.

Ей бы такое и в голову не пришло. И ее целью было отнюдь не воспитание.

– Но?

Джимини понизил голос:

– Это Дун-вен. У него есть планы на тебя.

– Может, у меня тоже есть планы. – Подумав, Мелисса добавила: – Он не ставил никаких условий.

– Это противоречило бы природе волка. Но это не помешает ему поощрять твое внимание ко мне.

– Мы это уже проходили. Меня не интересуют брачные контракты. Я хочу напарника-Собрата.

– Я знаю. Я внимательно слушал тебя, Мелисса, и я понимаю. Просто хочу убедиться, что и ты понимаешь. Потому что стая Найтспэнгл воспримет твое появление в наших рядах как знак интереса, а то и намерения.

– Тогда мы бросим им вызов, проявив равнодушие друг к другу.

Джимини бросил на нее тревожный взгляд.

– Дун-вен не может заставить меня принять тебя, правда ведь?

– Нет. Это также противоречит природе волка. – Джимини опустил голову. – Чего ты хочешь от волка?

Мелиссе не составило труда перечислить:

– Сила, которая дополнит мою силу. Общая цель. Взаимное доверие. Пожизненная верность. Непоколебимая преданность.

Он что-то пробормотал. Слишком тихо, чтобы она могла услышать.

– Что?

Джимини встретился с ней взглядом:

– Я могу дать тебе все это.

Стоп.

– Я хочу волка.

– Я и есть волк.

– Ты знаешь, о чем я! Я хочу напарника-Собрата.

Джимини продолжил говорить. Она никогда не видела его таким серьезным.

– И поскольку я волк, есть вещи, которые мне нужны, условия, которые я должен соблюсти, и препятствия, которые мне нужно преодолеть.

Мелисса попыталась выслушать. И понять.

– Чего хочешь ты?

Не колеблясь, он повторил ее слова:

– Сила, которая дополнит мою силу. Общая цель. Взаимное доверие. Пожизненная верность. Непоколебимая преданность.

– Хотеть одного и того же не значит хотеть друг друга. – Она вернулась к тому, о чем говорила раньше. – Дун-вен успокоится, как только поймет, что мы не интересуемся друг другом.

– Так не пойдет. – Поза Джимини изменилась, и он устало развел руками. – Я не могу притвориться равнодушным, потому что я не равнодушен.

Нет.

Нет?

Потребовалось время, чтобы до Мелиссы дошел смысл слов Джимини. Он не был к ней равнодушен. И это… меняло дело. Теперь забеспокоилась Мелисса:

– Может, тебе остановиться?

Джимини рассмеялся, но как-то невесело:

– Это также противоречит природе волка.

В это утро Мелисса более, чем когда-либо, имела основания гордиться собой. Как наблюдатель, она выступала посредницей между расами, знакомила их представителей друг с другом и уверяла в мирных намерениях.

Джордж Риверсон стоял выпрямившись и свирепо смотрел перед собой. Несомненно, он родился в семье бойца и был готов сражаться за благо своих близких. Но при приближении Дун-вена Джордж дрогнул, и Мелисса отлично понимала почему. Она и сама не знала, как волки расценят дядю Джорджа и его надежды.

– Анклав. – Голос старого фермера дрогнул от нетерпения. – У меня достаточно земли. Я подготовил круг. Я знаю, какие секреты хранить. Одно только дерево должно быть достаточным аргументом…

Дун-вен прервал его, тихо рыкнув:

– Джордж, тебе не нужны аргументы. Ты позвал, и мы пришли. Волки из стаи Найтспэнгл здесь, и мы здесь останемся.

– Останетесь? – тихо спросил дядя Джордж.

– Поговорим о будущем как те, у кого оно будет общим. – Покачивая хвостом, волк изложил свое предложение, которое не уступало по щедрости предложению Риверсонов и даже превосходило его. – Позволь нам свободно бегать по твоим землям, и мы будем их защищать. Позволь нам петь в круге, который ты создал, и мы пригласим поколения твоих родичей на наши пиры. Обменяемся именами, как друзья, и будем жить как соседи.

Глава 30

Нашествие

Помня, что Кип предупреждал об остром волчьем чутье, Джо не пошел знакомиться с гостями.

Он быстро разобрался с самыми важными своими обязанностями на ферме и вернулся в комнату, где на двери, на полу и даже на потолке слабо мерцали символы, начертанные Кипом.

Вдоль одной стены теперь были сложены припасы – коробки с хлопьями, хлеб, арахисовое масло, яблоки. Джо даже притащил один из мини-холодильников.

Не было никаких признаков того, что Кип скоро проснется, поэтому Джо продолжил заниматься контрабандой. Дедушка держал рядом с креслом стопку газет. На первых полосах красовались броские, сенсационные заголовки, обещавшие инсайдерскую информацию и неслыханные откровения. Мама считала таблоиды отвратительными и говорила, что в них нет ничего, кроме сплетен, но дедушка читал бульварные листки почти с религиозным трепетом. Потому что с самого Открытия в них печатались шокирующие вещи о тех.

Заголовки были так себе.

Мой сосед воет на луну

Спасены! Зверь спасает жертв лавины

Девочка родилась с дьявольскими рожками

Десять признаков того, что ваш сосед – тот

Женщина и единорог

Джо полистал газету, надеясь увидеть фотографии ребенка, рожденного от единорога, но они оказались весьма невнятными. Возможно, все это сплошная чушь. Но что-то должно было быть правдой. Иначе зачем дедушке эти газеты?

Чуть более достоверными казались репортажи о перемещениях знаменитых тех. И их близких.

В горном убежище лорда Моссберна

Кошки против собак: Твайншафт и Стармарк раскрыли все

Шокирующие откровения Адуны-со о моде

Джо уже погрузился в статью «Любовные романы о тех, которые вы точно должны прочитать в этом году», когда понял, что равновесие нарушено. Ему и так пришлось мучительно приспосабливаться, когда на ферму нагрянули волки. Он все время чувствовал, что товарищи Джимини по стае где-то поблизости, и это нервировало. Но сейчас это было нечто иное. Джимини снова возится с чарами? Нет, совсем не похоже на тот гармонический диссонанс, который раздражал Джо вчера. Что-то новое. Кто-то новый?

Он потряс Кипа за плечо.

Кип не среагировал.

Поколебавшись минуту, Джо открыл дверь спальни и прислушался. В доме было тихо. Все куда-то ушли. Спустившись, он надел куртку и ботинки и выскользнул через боковую дверь, которой пользовались редко. Обойдя дом, он направился к дороге, уверенный, что там кто-то есть.

Дом был зачарован. Джимини об этом позаботился. Но на подъездную дорогу чары не наложили, поскольку клиентам требовался подход к сараям, грядкам с тыквами и кукурузному лабиринту. Фруктовый сад и его урожай также были доступны всем, независимо от видовой принадлежности.

Вон он. Кто-то стоял среди деревьев в конце подъездной дорожки. Хотя ворота были закрыты, а плакаты убраны.

Собрав всю свою решимость, Джо пошел по дорожке.

У незнакомца были черные волосы и черные глаза. Он молча следил за приближением Джо, но не уходил. На нем была выцветшая серая вельветовая рубашка, руки он засунул в карманы потертых джинсов.

– Ты Эш?

– Привет, Джо.

– Кип здесь. – Джо почувствовал, что краснеет. – Он не просыпается.

Эш покивал:

– Он… что-нибудь рассказывал?

– Э-э-э… да.

– Многое?

Джо даже не знал, с чего начать.

– Думаю, бо́льшую часть.

Уборщик беспокойно шевельнулся:

– Мне нужна более конкретная информация.

Приступ застенчивости застал Джо врасплох.

– Э-э-э… ты действительно мистер Блэк?

Глаза Эша расширились.

Джо попытался придумать что-нибудь еще, чтобы объяснить, как много раскрыл ему Кип.

– Мне нравится его хвост. И когти не так уж и плохи. А в обличье белки он… милый.

Недоверие на лице Эша сменилось раздражением.

– Ладно. Пожалуй, это действительно бо́льшая часть. Ты его напоил, или как?

– Он выпил всего две банки пива. – Джо сделал еще шаг вперед. – Ты пришел забрать его?

Эш потер висок:

– Насколько он в безопасности?

– Э-э-э… Он покрыл всю мою комнату символами.

Эш подошел ближе:

– Одно это означает, что он в безопасности. Чары Джимини тоже кстати. А твоя сестра?

– Она не знает. Я не скажу.

Джо всматривался в лицо стоявшего перед ним парня, пытаясь найти черты старика, которого помнил с детства. Глаза. Телосложение. Что-то в изгибе рта. Как будто время пошло вспять, и он встретил незнакомца, который одновременно был и не был другом детства.

– Наверное, Кип обессилел, когда наложил чары на это место. Проспит еще день или два. Ты присмотришь за ним для меня?

– Можешь войти, – предложил Джо. – В доме сейчас никого.

Эш покачал головой:

– Дун-вен видел тебя таким?

– Каким?

Джо беспокойно потер грудь. Разве символы Кипа не должны быть невидимыми?

– Сделай одолжение, постой подольше под горячим душем, прежде чем идти на песенный круг.

Джо спохватился, что не мылся. От него пахнет Кипом?

– Я гладил его, – признался Джо. – Его-белку. Его в облике белки.

– Уверен, ему понравилось внимание. – Эш медленно протянул руку и коснулся руки Джо. – И если волки узнают, это не конец света. Хуже, если кто-то скажет что-то при Тами.

– Если Тами узнает, это конец света? – спросил Джо.

Эш убрал руку:

– Что Кип рассказал обо мне?

– Мало что. Только то, что вам с сестрой очень нужно поговорить.

– Это так.

– Пойдем в дом. Она скоро придет. Здесь и поговорите.

Эш отступил на шаг:

– Я не могу просто так здесь находиться.

– Можешь. – Это был его старый друг. Это был человек, которого любила Тами. Это было правильное решение. Джо осторожно потянулся к Эшу. – Дождись ее и скажи все.

Они долго стояли на подъездной дорожке. Джо крепко держал Эша за руку.

Наконец Эш пробормотал:

– Если я мистер Блэк… ты знаешь, что это значит.

– Ты не человек, – сказал Джо. – Может, ты как Кип?

– И тебя это не беспокоит?

– В детстве я дружил с друзьями Тами. Но ты был именно моим другом. Спасибо, что был моим другом, – пробормотал Джо.

Эш вздохнул – забавно, прерывисто, совсем как вздыхал мистер Блэк – и с трудом улыбнулся:

– Полагаю, мне сейчас нужен друг, а мой обычный собеседник ушел в долгий сон. Тебя точно все это устраивает?

Он взял руку Джо и прижал свой кулак к его ладони. Потом медленно разжал пальцы, и Джо почувствовал, как к коже прикасаются гладкие тыльные стороны длинных когтей. Он посмотрел вниз, но пальцы Эша выглядели обычно.

– Закрой глаза, – велел Эш.

Джо послушался и убедился, что так проще. Ощупав руку Эша кончиками пальцев, он принял открывшуюся ему истину. Не открывая глаз, он протянул ладони.

– Ты белка, как Кип?

– Нет. – Теплые руки накрыли его ладони. – Я нечто иное. Покажу позже. Сначала твоей сестре, ладно?

Джо кивнул. И наконец открыл глаза.

Эш сказал:

– Джо, я собираюсь принять твое приглашение. Есть тут где уединиться? Где не будет волков…

– Э-э-э… да, конечно. Я знаю хорошее место.

Глава 31

Закрой глаза

Жаловаться было не на что. У Тами имелись все основания испытывать удивление, радость и благодарность. Во Флетчинге есть амаранты, и они приветствуют ее как друга. Она заручилась их поддержкой – как в роли директора, так и лично. Ее семью включат в анклав. У сообщества большие планы.

Она строила светлое будущее, не осознавая, что станет его частью. Столько лет, столько возможностей. Она действительно сможет довести задуманное до конца. Изменить мир. Изменить жизни. Содействовать взаимопониманию, мирному сосуществованию и сотрудничеству.

Ее улыбка продержалась лишь до тех пор, пока Сирил не проводил ее обратно к машине. Потому что в головокружительном водовороте хороших новостей она постоянно возвращалась мыслями к ужасной, невыносимой правде.

– А как же Джо? – прошептала она. – Я не могу оставить Джо.

Сирил сидел неподвижно, не торопясь вставлять ключ в замок зажигания. Глядя на свои руки, сложенные на коленях, он спросил:

– Вы с ним близки?

– Мы близнецы.

Прежде чем ответить, Сирил тщательно взвесил свои слова.

– Вы всегда будете в жизни вашего брата. Это не изменится.

Тами знала, что люди думают, будто она нужна Джо. Но на самом деле все было наоборот. Всегда было. И всегда будет. И это ее пугало.

– Мне нужен Джо. Это не изменится.

Сирил не стал возражать и говорить банальности. Просто спросил:

– Он сейчас дома?

– Да.

– Отвезти вас туда?

– Да, пожалуйста.

– Не за что.

Сирил вел машину. Тами едва замечала, как проносятся мимо знакомые места. Но едва они выехали из Флетчинга, как ее беспорядочно метавшиеся мысли натолкнулись на новое препятствие. Она переживет всех, кого любит, а значит, и Эша тоже.

Единственный честный выход – разорвать отношения с ним. И она даже не сможет объяснить почему.

– Мы приехали, моя дорогая. – Сирил сунул ей в руку квадратик шелка.

Когда она начала плакать?

Джо все еще бормотал какие-то ободряющие слова, но вдруг вскинул голову. Что-то завладело его вниманием, и он бросился к лестнице.

– Мне пора, – выпалил он, сбегая по ступеням. – Я нужен Тами.

Вверху появилось встревоженное лицо Эша.

– Что-то не так?

– Что-то не так.

Джо спрыгнул на пол сарая:

– Мне уйти?

– Останься! – крикнул Джо, выскакивая в дверь.

Некогда было объяснять то, что никогда не поддавалось объяснению. Возможно, дело было в том, что они близнецы. Возможно, еще и в том, что они наблюдатели. Вообще-то Джо не интересовали объяснения. Важно было только добраться до Тами.

Перед сувенирным магазином была припаркована элегантная черная машина, и какой-то незнакомец помогал Тами выйти из нее. Она плакала. Джо забыл об осторожности. Он шагнул вперед, вклиниваясь между незнакомцем и сестрой, и Тами, рыдая, рухнула в его объятия.

– Я здесь, – прошептал Джо.

Ее руки сомкнулись у него на спине.

– Вы, должно быть, Джо? – вежливо спросил мужчина.

Только теперь Джо обратил на него внимание, поскольку этот хлыщ мог быть причиной слез Тами. Городской парень. Наверное, богатенький и важный. Но сейчас он был полон сострадания.

– А вы кто?

– Возможно, ваша сестра обо мне упоминала. Я доктор Беллами из колледжа Беллуэзер. Но можете называть меня Сирилом. – Он легко махнул рукой в сторону сада. – Не возражаете, если я прогуляюсь?

– Мы закрыты.

– Для широкой публики – конечно. – Глаза мужчины светились предвкушением, он лукаво улыбался. – Это особенные дни, и мне бы очень хотелось застать Дун-вена, когда он резвится по-настоящему. Поверьте, это редкое зрелище.

Хлыщ знал о волках.

– Доктор Беллами из анклава. – Тами отстранилась, утирая лицо. – Пойду приведу себя в порядок. Сирил, спасибо, что подвезли.

– Мне проследить за тем, чтобы ваш автомобиль перевезли сюда?

Тами поколебалась, кивнула и поспешила в дом.

Когда она ушла, Джо попытался придумать, что еще сказать. И тут ему пришла в голову тревожная мысль. Не так давно ему посоветовали помыться.

– Сэр, вы волк?

– Ничего подобного. Я вовсе не такой поджарый и закаленный. – Он склонил голову набок. – Знаете, для близнецов, вы с сестрой не очень-то похожи.

Наверно, из этого следовало, что символы Кипа работают. Джо пожал плечами и пробормотал:

– Мы разнояйцевые.

Сирил тихонько рассмеялся и снова сменил тему:

– Есть ли доля правды в слухах о кукурузном лабиринте на вашей ферме?

Он указал на вывеску, прислоненную к сараю.

– Мы делаем его каждый год. Он откроется в эти выходные.

– Белки не преминут подшутить над вашими клиентами. – Подавшись ближе, Сирил добавил: – Знаете, они принадлежат к числу кланов обманщиков.

– Я не знал.

– Мастера иллюзий. Хлебом не корми – дай пошалить. Конечно, их развлечения безобидны. Они любят смешить окружающих, но заслуживают доверия и чисты сердцем.

Джо ощутил неприятную уверенность, что этот человек знает о Кипе.

Словно прочитав его мысли, Сирил сказал:

– Он славный мальчик. Лучший из своего помета во многих отношениях.

Джо опустил взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть, как изящная рука снимает с его рукава длинный рыжий волос.

Попался.

– Не говорите никому. Он… он не хочет, чтобы моя сестра узнала… прежде… как раз перед тем, как…

– Можете не сомневаться в моем молчании. – Сирил начал жестикулировать обеими руками. – Как только все откроется, вы поймете мою роль в этой восхитительной неразберихе. Но нам следует начать с самого начала.

Джо понял намек и застенчиво протянул ладони.

– Сэр, могу ли я спросить о вашем… э-э-э… вашем клане?

– Можете. – Сияя от восторга, гость объявил: – Лорд Сирил Санфлетч, фазан по клану, ученый по профессии, основатель по собственному выбору и модник по призванию. Мы с вашей сестрой познакомились несколько месяцев назад, когда она обратилась ко мне в связи с инициативой Твайншафта.

– Потому что вы из тех?

– Это было забавное совпадение. – Сирил переместил руки, поддерживая кисти Джо снизу. – Я уже открылся ей. У Тами сегодня выдался и очень хороший, и очень плохой день сразу.

– Почему?

Сирил поджал губы и вздохнул:

– Некоторые благословения кажутся обузой. Успокойте ее, насколько сможете.

Джо прокрался наверх и постучался к сестре.

– Войдите.

Она говорила тихо и сдавленно, но лучше это, чем слезы.

Комната Тами являла собой жизнерадостное нагромождение разномастной мебели, которое мог понять только тот, кто ее знал. Потому что ей нравились все эти вещи. И высокий резной шкаф из дома их бабушки и дедушки в Киото, и старый письменный стол со сдвижной крышкой, который раньше стоял в передней. Когда-то именно за ним Риверсоны вели учет урожая. И старинные ящики из-под яблок, которые служили книжными полками. И антикварная кровать, ровесница фермы. На ней и сидела Тами, и было видно, что она ждала, когда он придет и сядет рядом.

Она переоделась во фланелевые пижамные штаны и толстовку с капюшоном, которая формально принадлежала ему, хотя Тами носила ее чаще. Она выглядела слегка успокоившейся… и нуждалась в утешении.

Постель прогнулась под его тяжестью, образовав ложбинку, и они крепче прижались друг к другу. Как всегда. Джо обнял сестру за плечи и ждал.

Тами глубоко вздохнула и выпалила:

– Я не хочу провести вечность без тебя.

Он обдумывал это несколько мгновений, а затем кивнул в знак согласия.

– Мне никто об этом не сказал. Наверно, не подумали. – Тами заглянула ему в глаза: – Цыпленок изменила мою жизнь.

Джо выдавил улыбку:

– Да неужели?

Но глаза Тами снова наполнились слезами.

– Она изменила продолжительность моей жизни.

Всхлипывая, она выкладывала то, что узнала, а он слушал со все большим изумлением. Новость была грандиозной и радостной. Только Тами пока этого не знала. А он не хотел испортить сюрприз.

Протягивая ей платок, Джо рискнул сказать:

– Многие женщины хотели бы, чтобы им вечно было двадцать девять.

Она уставилась на него и толкнула в бок.

– Я не хочу провести вечность без тебя.

– Я что-нибудь придумаю.

– Что? – спросила она, но менее недоверчиво, чем он ожидал.

Тами всегда думала, что он способен на все, – в хорошем смысле.

– Пока не знаю, но, мне кажется, что ты беспокоишься не о том близнеце. Ты нужна Цыпленку. – Она удивилась, а он улыбнулся. – Разве не поэтому вы связаны? Потому что она всю жизнь будет нуждаться в твоей любви и защите?

Это отвлекло Тами от мысли о грядущих потерях. Она задумалась о другом.

Джо обнял ее чуть крепче:

– У тебя будет сестра, о которой нужно заботиться, и у тебя будут волки, белки, фазаны и… Ой. Слушай, чуть не забыл. Эш пришел.

Она напряглась.

– Он приходил?

– И все еще здесь.

– Быть не может.

Джо видел – она очень надеется, что он шутит.

– Еще как может. Я спрятал его в нашем третьем по надежности тайнике.

Выражение лица Тами изменилось, а затем на нем отразилось недоумение.

– Ты засунул человека, которого я люблю, на сеновал?

Джо пожал плечами:

– Он согласился. Хотел поговорить в укромном месте. Я обещал, что приведу тебя туда, как только ты вернешься.

Как он и ожидал, руки Тами метнулись к лицу и волосам.

– Я похожа на пугало!

– Не думаю, что он заметит.

– Он… он… – Тами заволновалась сильнее. – Я не могу быть с ним.

Джо нахмурился:

– Ты же его любишь. Ты сама мне так сказала.

– Но теперь все по-другому! – закричала она. – Кому нужна жена, которой вечно будет двадцать девять?

Джо нахмурился еще сильнее:

– Это вопрос с подковыркой?

Тами легонько потыкала его локтем:

– Не будь занудой.

– Он здесь, и он ждет. – Джо слез с кровати и пошел к двери. – Пожалуйста, сделай, как я прошу. Во время разговора дай ему высказаться первым.

Тами уже полезла в шкаф за одеждой, но остановилась.

– Может получиться нехорошо. Вдруг он сделает мне предложение? Или что-то в этом роде? Будет лучше, если я…

– Нет, – прервал ее Джо строже, чем требовалось. – Дай Эшу сказать первым. Обещаешь?

Они постояли, глядя друг на друга, и сестра сдалась:

– Обещаю.

Тами медленно поднималась по серым от старости перекладинам из брусьев, прибитых к стойкам, на которые опиралось перекрытие старого сарая. Сейчас здесь только хранили вещи, но когда-то в сарае держали лошадей и коров. Нижняя часть была разделена на стойла, а наверху дедушка по-прежнему складывал тюки сена: на сене сидели, оформляли им выставки, катали желающих в кузове трактора. Они с Джо часто играли здесь. Кругом ворковали голуби, ласточки вили гнезда, а кошки прятали котят.

– Эш? – тихонько позвала она наверху.

– Я здесь.

Он сидел среди тюков и выглядел таким встревоженным, что Тами тоже встревожилась.

Она попыталась сразу же сгладить неловкость:

– Вот так сюрприз. Не думала, что ты знаешь, где я живу.

– Кип говорил. – Эш встал и переступил с ноги на ногу. – Хорошее место.

– Спасибо. Могу как-нибудь провести для тебя экскурсию.

– Отлично.

Обычно Тами не любила ходить вокруг да около. Ей было намного проще управлять разговором. Но Джо заставил ее пообещать, что она даст Эшу высказаться, поэтому она выбрала место и молча села.

Эш подошел и присел, вглядываясь в ее лицо.

– Я должен извиниться.

Этого она не ожидала.

– За что?

– Я не был полностью честен. – Эш поморщился. – В общем-то, я и не лгал. Но есть обеты, которые я не могу нарушить, люди, которых я должен защищать, секреты, о которых нелегко говорить.

Сердце Тами упало.

– Хочешь сказать, что ты уже женат?

– Нет! Это другие обеты. – Эш тихо добавил: – Без Кипа объяснить сложнее.

Теперь она была совсем сбита с толку.

– Я не могу сам убрать иллюзию.

Увесистый намек. Считай, признание. Она поняла, что он хочет сказать, по крайней мере, отчасти, – но понятия не имела, откуда это узнал Джо.

– Ты амарант?

– Наполовину. – Эш опустился на колени и протянул руку. – Я не знал, как тебе сказать.

Тами вложила ладонь в его руку.

– Наполовину?

– Мой отец был амарантом.

Эш сжал руку в кулак и прижал к ее ладони, так же как Сирил раньше.

– У тебя есть когти.

– Ага. Я вынужден быть осторожным. – Он придвинулся немного ближе. – Проще всего держать дистанцию.

Взяв его руку в свои, она ощупала каждый палец. Глаза утверждали, что перед ней обычные человеческие руки, но на ощупь она чувствовала заостренные кончики когтей.

– Иллюзия?

– На самом деле не одна. Иначе я не сошел бы за человека.

Тами потянулась к его лицу. Он замер, а она убрала ему волосы за ухо.

– Уши не острые?

Он немного расслабился и выдавил улыбку:

– Извини, что разочаровал.

– Ты метис.

– Это правда. – Эш подошел ближе и прошептал: – Закрой глаза.

Едва она повиновалась, как что-то зашуршало вокруг нее, коснулось плеч, потом волос. Обволакивающее тепло пахло знакомо, напоминая о скворечниках и курах на насестах.

– У тебя есть перья?

– Да.

Эш взял ее за запястье и поднял ее руку.

То, что она обнаружила, ее поразило.

– У тебя есть крылья.

Тами коснулась раскрывшихся веером перьев и провела рукой по верхнему краю крыла до того места, где оно росло из спины Эша. Там ее пальцы нащупали пух. И голую кожу, поскольку в рубашке пришлось сделать прорези под крылья. Эш вздрогнул и напрягся.

Она прижалась к нему, пока ощупывала перья, и он обнял ее за талию.

– Ты не… расстроена?

Куда там. Она поцеловала его в щеку и прошептала:

– Какого цвета твои перья?

– Черного. – Нос Эша скользнул вдоль ее челюсти. – Клан ворон.

– Ой. Твое имя значит «ворона».

Он усмехнулся:

– Рылась в личном деле?

– Немного. Мне было любопытно. – Тами помолчала. – Постой… Ты упомянул Кипа. Он тоже?

– Мы выросли вместе. Он мастер создавать иллюзии. – Эш коснулся ее волос. – Думаю, он сам признался Джо.

Вспомнив рыжие волосы Кипа и его мимолетное сходство с одним из основателей анклава, которых она встретила раньше, Тами спросила:

– Он, случайно, не родственник Линдена Вудакра?

Эш поцеловал ее, и все мысли о белках улетучились.

Она затаила дыхание, но он отстранился и кашлянул.

– Я слышал от… кое от кого, кто связан с анклавом, что ты – Сородич дерева. Это правда?

– Да.

Тами забормотала, объясняя, и в основном справилась, хотя постоянно отвлекалась, когда Эш утыкался в нее носом и поглаживал.

– Я был готов отдать тебе все, даже зная, что это ненадолго. – Голос Эша был тихим от волнения. – Я рад, что это продлится дольше.

Тами устыдилась того, что ей потребовалось так много времени, чтобы понять.

– Твоя продолжительность жизни.

– Наша продолжительность жизни. – Он нежно поцеловал ее. – Мои годы станут твоими, если захочешь.

Глава 32

Ледяной дождь

Кип проснулся от стука дождя по стеклу. Он потянулся, почесался, сел и огляделся. После долгого сна Кип всегда плохо соображал. Где он? Не дома, но в безопасности. Он чувствовал успокаивающую силу собственных чар. Затем заметил Дзиро, который свернулся калачиком под пледом на полу. И запасы провизии под стеной.

Какой молодец.

Быстро сбегать в ванную. Добавить несколько символов на двери и на полу. Затем Кип подхватил Дзиро и уложил его в кровать, а сам заполз следом. Дзиро сонно прищурился, но вряд ли смог что-то разглядеть в темноте.

Растирая его холодные руки, Кип пробормотал:

– Я самый ужасный гость на свете. Выжил тебя из постели. И ты замерз.

– Кип?

– Сколько я проспал?

– Три дня. – Дзиро повернулся и ударился лбом о подбородок Кипа. – Э-э-э… завтра воскресенье.

– Могло быть и хуже. Расскажи, что происходит.

– Температура падает. Вероятен ледяной дождь. Я со вчерашнего утра вкалывал без продыху, – сонно докладывал Дзиро. – Поздние яблоки все убраны. А вот за лабиринт я немного беспокоюсь.

Кип не мог сдержать улыбки:

– Настоящий фермер. Все об урожае и погоде. Помоги мне! Что я пропустил?

– Эш был здесь.

Кип перестал улыбаться:

– Он приходил?

Дзиро положил руку на грудь Кипа, но не оттолкнул его.

– Искал тебя.

– Когда?

– В пятницу. После работы. – Теперь Джо был бодрее. И изо всех сил пытался понять, куда деть вторую руку. – Он знал, что ты здесь. Я так понял, от меня пахло белкой.

Кип перехватил руку Дзиро и положил себе на талию.

– Моя вина. Надо было тебя предупредить о запахах. Он был расстроен?

– Обеспокоен. Осторожен. – Запах Дзиро изменился. – Я сделал то, что ты сказал.

– Я сказал?

Тон Дзиро смягчился.

– Ты сказал, что им нужно поговорить, поэтому я попросил Эша подождать и привел к нему Тами.

Ого. Вот как.

Кип с трудом сглотнул.

– Как все прошло?

– Хорошо, наверное. С ним она счастлива. – Настроение Дзиро изменилось так внезапно, что Кипа замутило, и юноша пробормотал: – Пообещаешь мне кое-что?

– Что тебе нужно?

– Ты друг Тами.

– Конечно.

– Не допусти, чтобы она грустила из-за меня, – умоляюще произнес Дзиро.

– Так-так-так. Погоди-ка. – Кип просунул руку под плечи Дзиро. Так было гораздо удобнее. – С чего ей грустить?

– Никто не додумался сказать нам, что Тами проживет столько же, сколько Цыпленок. – Голос Джо слегка дрогнул. – А я – нет.

Кип притянул Джо к себе. В душе, скрытой за его чарами, звенела печаль – одинокая песня, которая терзала сердце амаранта.

– Обещаешь? – повторил Дзиро. – Ты ведь можешь сделать так, чтобы она не скучала по мне.

В этот миг Кип был готов сделать что угодно, лишь бы развеять его тревогу. Дать любое обещание. Совершить нечто безрассудное.

– А знаешь? – медленно заговорил Кип. – С тех пор как люди поняли, что стареют, им всегда хотелось жить дольше. Вот почему древние рощи исчезли. Наши деревья были уничтожены теми, кто искал ту самую жизнь, которую нашла твоя сестра.

– Источник молодости.

– Вроде того. – Кип погладил Дзиро по волосам. – Если люди думали, что продлить жизнь возможно, они были готовы заплатить чем угодно, пообещать что угодно. А то и сделать что угодно, даже нечто эгоистичное и ужасное.

Лицо Дзиро вытянулось.

– Цыпленок в опасности?

– Не исключено. Вот почему Джордж хочет, чтобы на ферме были наши волки и чары Джимини. Вот почему большинство людей и даже амарантов – например, я – привыкли думать, что старые песни – выдумка. – Кип тщательно подбирал слова. – Мы храним кое-какие секреты, чтобы защитить себя. Я могу воспользоваться одним из этих секретов, чтобы дать тебе то, чего ты хочешь.

Дзиро покачал головой:

– Не понимаю.

– Я могу сделать так, чтобы она не скучала по тебе, – сказал Кип. – Ей не придется грустить.

– Правда?

– Ну, я знаю, что это возможно. Бывали случаи. Причем самые известные также связаны с маяками.

Дзиро снова покачал головой.

– Это просто еще один вид связи. – Кип уже увлекся своей схемой. В основном потому, что ее было сложно осуществить. – Жизнь Тами связана с жизнью дерева. Твою жизнь можно привязать к моей.

Джо не привык к близости. Исключением была только Тами. И возможно, Цыпленок, которая больше походила на цепляющуюся лозу, чем на дерево. Поэтому он не знал, как реагировать на то, что Кип небрежно прижимался к нему. Поскольку они обсуждали важные вещи, Джо не хотел привлекать внимание к очевидным фактам.

Например, к тому, что они лежали в постели. В ней было намного теплее, чем на полу, но все равно. Они постоянно касались друг друга. Рука Джо, которую Кип положил себе на талию, оказалась на своеобразной границе. Рубашка Кипа задралась, обнажив сверху голую кожу, а снизу – густой мех.

– Эй, Дзиро? – Кип помассировал себе плечо. – Ты еще слушаешь?

– Слушаю, – пробормотал Джо, пытаясь одновременно расслабиться и сосредоточиться.

– Признаю, то, что мне известно, всего лишь разговоры. Но мой источник умеет собирать информацию. Он держит ухо востро и подхватывает любые факты, слухи, секреты и сплетни. Иногда он делится со мной поистине лакомыми кусочками, особенно когда речь идет о метисах.

– Ты метис? – спросил Джо.

– Можно и так сказать. – В голосе Кипа послышалось веселье. – Ты, возможно, заметил, что я не очень-то похож на амарантов. Большой пышный хвост. Обилие прекрасного и приятного на ощупь меха.

Джо смутился, спохватившись, что поглаживает Кипа, и отдернул руку, но тот поймал ее и вернул на место.

– Все нормально. Я же сказал, мне это нравится. – Кип тихо добавил: – Это нормальное дружеское поведение. А мы друзья.

Джо пробормотал:

– Я к этому не привык.

– Знаю. Хочешь, чтобы я ушел? – Теперь его голос звучал обеспокоенно. – Ты не переходил со мной никаких границ, и я окажу тебе ту же любезность.

– Спасибо.

Джо не знал, что сказать, поэтому просто запустил пальцы в мех, чтобы удержать Кипа.

– Я редкая диковинка и тоже своего рода секрет, так что не болтай об этом. Короче говоря, я на три четверти амарант, то есть Сородич Собратьев. Потому что мой отец – Собрат.

– Ты лишь отчасти белка.

– Нужно будет познакомить тебя с моим отцом. Он еще симпатичнее меня. А еще у меня есть сестра и два брата из того же помета. И достаточно племянниц и племянников, чтобы заполнить все ветки Цыпленка.

– Твоя мама?

– Вудакр. Одна из тех, кого в международной прессе любят называть высшими амарантами. – Кип усмехнулся. – Раньше я не мог никому рассказать о себе, так что это забавно. Но речь не обо мне. Я хотел поговорить о метисах, поскольку их существование доказывает, что возможность есть.

Джо это знал – во многом благодаря «Сердцу пса».

– Биологическая совместимость.

– И не только в том, что касается размножения. – Кип отбросил всю осторожность. – Ты знаешь, что двое из Пятерых взяли в соратницы людей.

– Теперь их семеро.

В ответ на поправку Кип куснул Джо за ухо. Джо догадался, что это упрек.

– И леди Стармарк, и леди Меттлбрайт – маяки. Это все знают. – Кип понизил голос. – Менее известно – поскольку их мужья осторожны и скрытны, – что они теперь немного похожи на Тами. Дядя Линден клянется, что леди Стармарк вошла в логово Хармониуса более трех столетий назад. То же самое произойдет и с неуловимой леди Меттлбрайт. Наверно, все это выйдет на свет не раньше, чем мир заметит, что Кимико Миябе, которая вскоре станет одной из Стармарков, стареет как Элоквент, а не как прочие люди.

– Продолжительность их жизни изменилась.

– Это обязательно выйдет наружу и вызовет сенсацию. – Кип вздохнул. – Существует обеспокоенность по поводу потенциальной эксплуатации этой возможности.

Что произойдет, если люди будут готовы заплатить чем угодно, пообещать что угодно за возможность жить дольше? И какая сторона будет использовать другую?

– Есть ограничения, но они работают в нашу пользу. Чтобы достичь правильного баланса, партнер-человек должен быть наблюдателем. Что-то насчет синергии или симметрии. Я не совсем уверен в деталях, но это должно сработать.

– Как это работает?

Кип заколебался.

– Я точно знаю, что необходима забота. Та штука, когда нужно делиться душой.

– Ты так и не объяснил, как это работает.

– Я не совсем уверен насчет механики. Ну то есть забота – это когда ты даешь, а я беру. Но, по моему опыту, сеанс заботы всегда инициирует наблюдатель. – Кип смущенно добавил: – Никогда не задумывался, как они это делают.

– Значит, мы не сможем попробовать?

Кип долго молчал, продолжая обнимать Джо за плечи и пытаясь снять его напряжение. Наконец сказал:

– Лучше не надо.

– Ты не хочешь?

Сердце у Джо упало. Чего он ожидал?

Кип цокнул языком – один из его беличьих звуков, которые было трудно расшифровать. Но, должно быть, приближался рассвет, и Джо смог разглядеть его лицо в слабом свете.

Он широко ухмылялся.

– О, я хочу. Ты так соблазнителен, что это меня немного пугает. Но я не совсем белочка, а ты – самый настоящий маяк. Может, я и сумею тебя спрятать, но не уверен, что смогу с тобой справиться. Во всяком случае, без мер предосторожности.

– Ты… боишься меня?

– Нет. Даже если ты сорвешься, окутаешь всю ферму и одурманишь всех, кто тут есть, я знаю, что мне ничего не угрожает. Твоя сила – часть тебя. Она никогда не пойдет вразрез с твоими добрыми намерениями. – Кип коснулся лбом его лба. – Я стараюсь быть разумным. И проявлять уважение. Возможно, даже вести себя по-джентльменски. Если бы мы были в сказке, ты был бы первой красавицей королевства, а я – нищим дурачком, который тебя не заслуживает.

– Но я фермер.

Кип фыркнул и снова куснул его за ухо. Это явно была месть, но очень игривая. Это убедило Джо в том, что Кип его не боится. Либо только его, либо вообще ничего.

– Мы снова отвлекаемся от темы, – проворчал Кип. – Я пытаюсь предложить тебе возможность жить долго и счастливо.

– Почему?

– Почему бы и нет? Ты словно сокровище, спрятанное в поле. Драгоценная жемчужина. Ярче утренней звезды и добродушнее ветра.

Джо осторожно спросил:

– А как же Эш?

Кип свернулся калачиком, спрятав лицо на груди Джо и прижавшись к нему.

– Ладно, я поступаю разумно и эгоистично. Потому что, если я сделаю так, чтобы ты остался с Тами, я смогу быть рядом с Эшем.

– Разве это не будет тяжело для тебя?

– Не всегда.

Джо предлагали то, за что многие готовы были заплатить чем угодно, пообещать что угодно, сделать что угодно. Возможно, они с Кипом оба немного использовали друг друга. Или, возможно, это скорее походило на объединение ресурсов.

– Ладно.

– Ага?

Джо неловко похлопал Кипа по спине:

– Ага.

Глава 33

Денни

Мелисса не могла уснуть, хотя имела полное право расслабиться. Бремя секретов, безопасность кузины, формальности, касающиеся границ, ограничений и разрешений, – теперь всем этим занимались Дун-вен и волки из стаи Найтспэнгл. Но она все равно не могла предаться отдыху, в котором нуждалось тело. Сдавшись, она натянула джинсы и теплый свитер и, несмотря на дождь, отправилась на работу.

Рук поприветствовал ее мягкой улыбкой и чашкой горячего питья, но не стал утруждать себя словами.

Мелисса была благодарна за то, что в них не было необходимости.

По такой погоде бездельничать не приходилось. Порывистый ветер и проливной дождь загнали в уютную кофейню половину кампуса. То и дело появлялись новые студенты, замерзшие, мокрые и сонные. Столы были заполнены, места освобождались редко, клиенты не спешили уходить, заказывая кофе по второму и третьему разу.

Мелисса сновала с подносом, собирая пустые чашки, и вытирала пол вокруг заполненной подставки для зонтов. В середине утра Рук послал ее к соседям за свежей выпечкой. Оказавшись в ярком и чистом помещении пекарни «Крепкий орешек», она растерянно поморгала, а затем передала просьбу Рука рыжеволосой женщине за прилавком.

– Живее, Линден!

Женщина убежала на кухню, через мгновение вернулась и сунула Мелиссе в руки кусок тыквенного хлеба, подгоняя ярко-рыжего долговязого мужчину и такую же пару подростков, которые тащили кучу коробок с выпечкой.

– Да, мэм! – хором ответили все трое.

– Веди, Мелисса, – подмигнул мужчина. – А то мы не удержимся!

Она придержала для них дверь, потом забежала вперед и открыла дверь кофейни. Их прибытие было встречено аплодисментами.

Рук весело объявил, так что его услышали во всех уголках помещения:

– Свежая партия печенья с шоколадными крошками, любезно предоставленная нашими друзьями из пекарни «Крепкий орешек».

Мужчина, стоявший рядом с Мелиссой, крикнул:

– Скоро будет еще песочное печенье с лимоном и имбирные пряники!

Возникла давка, за которой Мелисса наблюдала с улыбкой.

– Часто вы так делаете?

– Всегда, когда идет дождь. А также в снежные дни, пасмурные дни, по вторникам, средам и пятницам. Но особенно в тоскливые понедельники.

Ничто в его внешности или поведении не выдавало нечеловека, но она знала, что перед ней амарант.

– Вы знаете мое имя?

– А вы узнаете мое! – Он протянул руку. – Линден Холлоуэй, так меня называют. Моя сестра Холли царствует за прилавком. Молодежь, которая раздает печенье, – наши дети, один – из моего выводка, другой – из выводка брата. Нас, миролюбивых Вудакров, так много, что и не сосчитать.

Вудакры. Как Кип. Мелисса задумалась, будет ли нескромно спросить, кем они друг другу приходятся.

– Ты собираешься есть?

Линден указал на тыквенный хлеб, который она так и держала в руке.

– Хотите? – спросила она.

В уголках его глаз появились морщинки.

– Этот кусочек выглядит весьма аппетитно, но готов поспорить, что тебе он нужнее, чем мне. Ешь.

Мелисса откусила большой кусок и пробормотала похвалу. Выпечка у клана белок была превосходной.

– Итак! – Линден понизил голос. – Это из-за тебя наш Джимини сам не свой. Я слыхал, что ты угрожала ему ножом!

– Всего-то раз или два.

– Рад это слышать. – Весело улыбаясь, он подвел ее к стойке, где бойко торговали рыжеволосые кузены – по двадцать пять центов за печенье. – Чем крепче орех, тем вкуснее ядрышко.

Прежде чем Мелисса успела возразить, подошел Рук:

– Познакомилась с Линденом? Он представитель от клана белок.

Мелисса моргнула. Она и не догадывалась.

– Пресс-секретарь Вудакр, – пробормотала она почтительно.

Линден закатил глаза:

– Можно просто Денни. Лу, извини за задержку. Мы бы пришли раньше, но заскочил мой племянник и съел тройную порцию теста для печенья прежде, чем мы заметили.

Мелиссе потребовалось время, чтобы вспомнить, кто такой Лу. Для нее он всегда будет Руком. И она сильно сомневалась, что когда-нибудь сможет назвать пресс-секретаря клана белок Денни.

– Ты про Элдера?

– Про кого же еще. Забежал на минутку и удрал. Работа, мол. – Линден задумчиво нахмурился. – Хоть у него и ветер в голове, мы нечасто видим его таким… угрюмым.

– Что-то случилось?

– Если и так, то ничего опасного. Думаю, это возрастное. – Линден покосился на Мелиссу, и его губы изогнулись в усмешке. – Вероятно, налет на матушкину кухню помог делу. Недаром шоколад считают надежным лекарством от любви.

Рук нахмурился:

– Думаешь, он влюблен?

– Возможно, не настолько, чтобы перейти к ухаживанию. Хотя вопросы он задавал странные. Холли думает, что может идти речь о наблюдателе. – Линден поднял палец. – Он даже не спросил про Джимини, хотя обычно делает это первым делом.

– Не похоже на Кипа, – согласился Рук.

Мелисса встрепенулась. До этого момента она не понимала, что знает того, о ком идет речь.

Линден махнул рукой и сменил тему:

– Слушай, Рук. Не пора ли Мелиссе сделать перерыв? Вид у нее потрепанный.

Рук пробормотал что-то в знак согласия.

Они имели в виду ее внешность или выносливость? Девушка беспокойно поправила волосы и подумала, не выпить ли еще кофе.

– Джимини до сих пор не спустился, – сказал Рук. – Мелисса, не могла бы ты вытащить его из его логова? Скоро его смена.

– Из его логова, – осторожно повторила она. – Разве вы не можете ему позвонить? Или написать сообщение?

– Его так просто не разбудишь, – отмахнулся Рук.

Линден торжественно кивнул:

– Может потребоваться грубая сила.

– Или больше сна. В последнее время он себя не щадит.

– Только и думает что о посвящении.

Представитель клана белок вскинул брови.

Рук пихнул его локтем:

– Покой и почтение не терпят спешки.

Мелисса знала эту присказку. Ее часто повторяла Магда, которая подцепила эти слова у одного из своих бывших учителей.

– Разве это не кошачья пословица?

Амаранты обменялись заговорщицкими взглядами, и Линден кашлянул:

– Драконья, сказал бы я.

– И она неполная, – настаивала Мелисса.

– Совершенно верно. – Рук, казалось, был совершенно сбит с толку. – Они предпочитают четверки. В честь четырех ветров.

Мелиссе показалось, что она слышит переливчатые интонации голоса Магды. Улыбнувшись этому воспоминанию, она процитировала пословицу полностью:

– «Покой, почтение и план мести не терпят поспешности».

Следуя подробным указаниям, Мелисса поднялась на четвертый этаж и, попетляв по узким коридорам, оказалась в самом сердце анклава. Дверь перед ней выглядела просто, но казалось, что она мерцает. Ее поверхность украшали бесчисленные символы.

Комната Джимини. Нет, Рук сказал «логово». И он, очевидно, хотел, чтобы она там побывала. Иначе зачем отправлять ее сюда?

Мелисса потянулась, чтобы постучать, но символы сдвинулись, и она отдернула руку. Сейчас включится какая-то сигнализация? Однако замысловатые фигуры просто вернулись на прежние места. Она снова протянула руку, и снова символы как будто разбежались, освобождая путь. Она коснулась пальцами двери – и ощутила такую же вспышку радости, как когда впервые прошла через барьер, защищавший вход в анклав.

Ей здесь были рады. Не где-нибудь, а здесь.

Джимини настроил свои личные чары так, чтобы те ее пропускали?

Возможно, она придавала этому слишком большое значение. Мелисса легонько постучала. Потом постучала громче. Попробовала ручку. Дверь не была заперта.

Войдя в личные владения Джимини, она поначалу растерялась. Она ожидала увидеть спальню, но комната напоминала учебное помещение в кампусе – отчасти библиотеку, отчасти мастерскую. Одну из длинных стен занимали аккуратные книжные полки, и, судя по количеству закладок, флажков и стикеров, Джимини был знаком с содержанием всех томов.

В дальнем конце, напротив двери, стояли шкафчики и ящики всех размеров, битком набитые кристаллами. Коллекции Джимини позавидовали бы все стражи и музеи мира. Мелисса никогда не видела ничего подобного. По крайней мере, если оставаться в рамках класса стражей, потому что арсенал Джимини был очень похож на оружейную комнату ее матери. Инструменты для работы.

На столе, выступавшем из второй длинной стены, стоял компьютер. Стена, судя по всему, была обшита пробкой, и ее сплошь покрывали наброски символов, заметки, таблицы и графики, карты звездного неба, фотографии облаков и карты с легендами. Мелисса узнала несколько национальных парков, гербы дюжины горнодобывающих кооперативов и детское фото Джимини – на нем младенец жался к широкому плечу подростка из клана Найтспэнгл. На другом снимке ему было лет восемь-девять, и он улыбался в камеру вместе с тремя весело скалящимися товарищами по стае.

На массивном рабочем столе, занимавшем бо́льшую часть помещения, лежали инструменты, разные приспособления и куски камня. Некоторые напоминали принадлежности для изготовления ювелирных изделий, и неудивительно – защитные камни обычно помещались в оправы или нанизывались на нить.

Об окнах не могло быть и речи, поскольку это была внутренняя комната, тихая и безопасная. Пространство заполнял чистый белый свет, исходивший от ряда кристаллов, подвешенных через равные промежутки. Его хватало для чтения, что делало комнату еще менее похожей на спальню. Мелисса вспомнила, зачем пришла.

Где Джимини?

Воспользовавшись знаниями, полученными в академии, она взяла след и стала искать лежку. В логове имелась нора, которую было не так-то просто найти, поскольку единственный вход представлял собой лаз под столом.

Мелисса пробралась между меховыми занавесями и тихонько окликнула:

– Джимини?

Он был здесь. Она слышала его медленное дыхание. Когда глаза привыкли к слабому свету от созвездий крошечных кристаллов на потолке, Мелисса подстроилась под ритм его дыхания, чтобы успокоить дрожь. В этом сокровенном месте она чувствовала себя непрошеным гостем.

Ее окружал густой мягкий мех, источавший дикий волчий запах. Мебели не было, только подушки и сложенные шкуры. Очевидно, нора предназначалась для сна, и, как полагалось у волков, она была достаточно большой, чтобы вместить целую группу спящих. Джимини, одиноко свернувшийся в дальнем углу, казался маленьким.

Было странно, что Дун-вен и Рук живут в обычной человеческой квартире, а Джимини предпочитает волчье логово. Амаранты переняли обычаи людей, а человек – обычаи амарантов.

Что ей следовало сделать? Будить его казалось неправильным. Лучше уйти.

Но Мелисса запустила пальцы в мех и решила подождать. Голова болела, веки отяжелели. Хорошее место, чтобы видеть сны о волках. Еще немного.

Внимание рассеялось, тело обмякло, и она зарылась лицом в мех. Но тут же почувствовала, как на плечи ложится одеяло, резко выпрямилась, свалила нападавшего и прижала к полу.

– Мелисса? – Джимини развел руками в знак капитуляции. – Пожалуйста, не убивай меня во сне.

Она скатилась с него, прихватив с собой одеяло. Идеально подходящее для того, чтобы прятаться.

– Извини, – пробормотала она. – Границы.

Он усмехнулся:

– Кто тебя послал?

– Сваха и проказник, – проворчала она. – Можно я просто посплю? За последние трое суток мне ни разу не удалось выспаться.

– Да. Но не в одиночку. И не со мной. Иначе стая подумает, что мы встречаемся. Дун-вен может настоять на том, чтобы я взял на себя ответственность, и все опять начнут кричать, что я должен доказать свой пыл. – Он мягко встряхнул ее за плечо. – Кого мне пригласить?

– А это имеет значение?

– Может иметь, но не обязательно. – Джимини терпеливо объяснил: – Любой волк почтет за честь такую просьбу.

– Дун-вен?

– Я, конечно, могу его спросить, но в последнее время он особенно ворчлив. По-видимому, оформление документов для регистрации анклава – дело очень утомительное. Еще кто-нибудь?

На самом деле у Мелиссы было не так уж много знакомых Найтспэнглов.

– А что насчет волков на фотографиях в твоем офисе?

– Те трое? Они, считай, вырастили меня, но сейчас они в отъезде.

Мелисса уже собиралась стащить у него одеяло и лечь в логове Истины, когда вдруг вспомнила еще одного волка.

– Элдербау еще в городе? – спросила она.

Все, чего она хотела, – найти тихий уголок и выспаться, забыв – по понятным причинам, – что Джимини считает себя волком. Но, конечно же, он не мог не устроить вокруг этого целое представление. В стаях сон почитался почти так же, как фазы луны. А на просьбу о временном пристанище, вероятно, следовало отвечать в соответствии с неким волчьим стандартом вежливости, щедрости и гостеприимства.

Мелисса рассердилась бы на себя, если бы не была слишком уставшей. И если бы не ждала с нетерпением того, что пережила лишь однажды. С отцом и его напарником-Собратом. Сон вповалку, как принято в стае.

Когда Джимини вернулся с подкреплением, она уже снова дремала.

Торлу-декс Элдербау опустился на колени и потянул ее за руку.

– Ты действительно попросила меня позвать? Меня еще ни разу никто не звал!

– Тогда я буду звать тебя всегда. – Она протянула руку ладонью вверх. – Ты мой любимый Элдербау.

Ладони у него были меньше, чем у нее, но не намного. И Мелисса чувствовала его силу, потенциал и радость оттого, что его позвали заниматься чем-то вместе.

В логово вполз Джимини, а за ним – Риск и Отвага.

– Ты правда чуть не убила Джимини, когда он тебя нашел? – спросил Торлу.

– Я его просто обездвижила, – пояснила она. – Мой клинок не покидал ножен.

– Прогресс, – раздался глубокий голос Дун-вена.

Даже стоя на четвереньках, вожак стаи отнюдь не казался менее внушительным. Он пробрался в центр комнаты, высоко задрав нос и помахивая хвостом.

Торлу перевел взгляд с нее на Джимини и прямо спросил:

– У вас ухаживание?

– Нет. – Она села и махнула рукой на Джимини, словно отгоняя муху. – Я здесь не ради уважения или мести. Просто хотела отдохнуть.

Торлу наклонился к ней и прошептал:

– Из вас вышла бы хорошая пара.

И он туда же?

– Почему ты так думаешь? – спросила Мелисса.

– Потому что, – торжественно ответил мальчик. – Он волк.

– Ты тоже, – заметила она.

Торлу отвел взгляд:

– Мне еще много лет не видать посвящения.

Мелисса не хотела его смущать, поэтому продолжала говорить легко и непринужденно:

– Время покажет. Может, моя внучка или правнучка тебя полюбит.

Его глаза расширились, и на щеке появилась ямочка. Отбросив все формальности, он обнял ее и поцеловал в щеку.

– Я буду ждать.

– Мелисса. – Дун-вен сидел скрестив ноги и барабанил пальцами по бедру. – Мой брат снаружи. Он готов упасть перед тобой на спину.

Она взглянула на Джимини как раз вовремя, чтобы увидеть, как тот прижимает ладонь к потолку. По его команде кристаллы засияли. Поймав ее взгляд, он сказал:

– Ну да, я перекинулся с ним парой слов. Он не хотел заманить тебя в ловушку. Судя по всему, ему и в голову не приходило, что ты добровольно сунешься в мое логово, не говоря уже о том, чтобы добровольно здесь остаться.

В его словах звучала горечь. Он сердит на Рука?

Дун-вен тихо зарычал, и Джимини отвернулся.

Что она могла сказать? Мелисса знала, что Дун-вен и Торлу улавливают ее настроение, но Джимини нужны были слова.

Она высказалась кратко:

– Рук никогда намеренно не причинил бы вреда тем, кого любит. Он просто недооценил мою усталость… и привлекательность этого логова.

Джимини прикрыл глаза рукой и крикнул:

– Рук, иди сюда. Без тебя мы не разберемся.

Поджав хвост, Рук вполз в комнату и ползком добрался до Мелиссы.

Подтянув Джимини к ней, он покаянно поцеловал обоих в лоб.

– Ей нравится мое логово, – сказал Джимини.

Рук расслабился:

– Я не знаю лучшего комплимента. Логово и его устроитель подобны сердцу и его биению.

Мелисса провела пальцами по мехам на полу и зевнула.

Дун-вен немедленно начал распоряжаться. Он показал на остальных и произнес:

– Спасибо, что пригласила нас охранять твой покой.

Тут же сработал ее инстинкт бойца.

– Охранять? От чего?

Рук и Торлу стали стаскивать меха в кучу посередине комнаты, предоставив Дун-вену отвечать.

– От одиночества и его холода. От страха и его сомнений. От времени и его течения.

– Вы можете остановить время?

– Я могу сделать его менее важным, – заявил Дун-вен. – Все время, проведенное здесь, принадлежит нам. Оно не принадлежит никому другому, так же как мы принадлежим друг другу. Ну, хватит слов.

Он превратился в большого черного волка. Мелисса представила, насколько ему приходилось сдерживаться, чтобы уместиться в логове.

– Сладких снов, – пожелал Рук и также принял истинную форму.

Братья расположились по обе стороны комнаты, головами – и грозными челюстями – к двери. Берегитесь, злоумышленники.

Торлу просто поцеловал кончики своих пальцев, протянул их к ней и исчез в водовороте света. Он превратился в поджарого длинноногого волка, размером не больше двух своих спутников-Собратьев. Торлу, Риск и Отвага свернулись между передними лапами Дун-вена и Рука, оставив немного места для нее и Джимини.

Мелисса натянула на себя одеяла и пристроилась между ними.

Через несколько мгновений рядом растянулся Джимини. Он молчал. Только смотрел на нее с серьезностью, с которой у нее сейчас не было сил разбираться.

– Можешь приглушить звезды? – спросила она.

Он коротко улыбнулся, постучал себя по носу и указал на потолок. Свет кристаллов стал медленно тускнеть. Но Мелисса видела, что Джимини выделывается, потому что отдельные звезды то и дело вспыхивали, прежде чем погаснуть. Это было красиво.

Джимини спросил:

– Ты позволишь мне держать тебя за руку?

Вместо ответа она выпростала руку из-под одеяла и опустила между собой и им.

Он подложил под ее ладонь свою. Обе его руки были повернуты ладонями вверх, как будто он предлагал поддержку.

И только. Никаких подначек. Никакого флирта. Просто бдительность, постепенно перетекавшая в сонливость. Может быть, он, как хозяин логова, должен был дать ей заснуть первой?

Она перевернулась на бок, как делала обычно, готовясь отключиться, повернула руку, и их ладони встретились. Пальцы переплелись. И Мелисса смирилась с неизбежным.

Мелиссу разбудил шум и внезапная пустота. Она вскочила на ноги и выхватила оружие прежде, чем окончательно проснулась.

– Мир. – Руки Торлу сомкнулись на запястье, удерживая ее оружие с силой, которой трудно было ожидать при его щуплости. – Здесь нет битвы.

– Где – здесь? – пробормотала она.

Молодой Элдербау хихикнул.

С пола, покрытого мехом, донесся протестующий стон. Джимини пытался спрятать голову под подушку.

Мелисса со вздохом вложила клинок в ножны:

– Сколько я спала?

– Часов шесть. Может, семь. – Торлу завилял хвостом. – Ты отдохнула?

– Да, спасибо.

Дун-вена и Рука не было. Мелисса подозревала, что ее разбудило именно их внезапное исчезновение.

– Им обязательно нужно было уйти?

– Да. Тебе тоже стоит. – Торлу подполз к Джимини и потряс его за плечо. – Твоя стая поет.

Джимини высунул голову из-под подушки. Мгновение спустя он выбрался из логова, бормоча что-то о чарах и своевременных предупреждениях.

– Пойдем. – Торлу жестом попросил Мелиссу следовать за ним. – Истина хочет, чтобы ты присутствовала. Дун-вен тоже. Иди и посмотри, как рождаются их детеныши.

Глава 34

Птичий стиль

Тами поняла, что рабочий день давно закончился, только когда миссис Дабровски заглянула в кабинет и потрясла ключами от машины.

– Всему есть предел, моя дорогая. Неважно, чем вы заняты, оставьте это на завтра.

– Готовлюсь к заседанию городского совета. – Тами указала на стопки бумаг. – Предложения по спискам призов для «Ночи бинго». Наша следующая колонка в «Выстреле». И пресс-релизы.

Флути наморщила нос:

– Позвольте нам с Харрисоном помочь. Вы одна не справитесь.

– Возможно, мне стоило попросить помощника-амаранта. – Тами откинулась на спинку кресла. – Я слышала, что некоторые кланы специализируются на бумажной работе.

– Что за кланы?

– Кажется, мотыльки.

– Мы еще успеваем подать заявку на мотылька?

– Еще одна заявка… – Тами устало оглядела беспорядок на своем столе. – Наверняка у меня где-то тут есть нужная форма.

– Оставьте это, – настойчиво повторила Флути. – Мотыльки могут подождать до завтра. И мы будем помогать, пока не появится помощник. А теперь идите домой!

– Да, мэм. – Тами вяло улыбнулась и добавила: – Спасибо.

Когда Флути ушла, Тами посидела еще немного – дала глазам отдохнуть и мысленно прошлась по оставшимся этапам планов, которые разработал Хисока Твайншафт для экспериментальных школ. Наверняка остальным директорам приходилось не легче, чем ей. Нужно попросить Сирила добавить в команду еще кого-нибудь, кто будет внимателен к деталям и дипломатичен.

– Привет.

– Эш. – Тами быстро выпрямилась и попыталась скрыть усталость. – Трудный день?

– Теперь стало получше, когда Кип вернулся. Дети по нему скучали.

Они пока не вдавались в подробности того, о чем говорили накануне, но Тами не забыла про одну мелочь, которую упомянул Эш. Он не может снять с себя иллюзию без помощи друга.

– Он все еще здесь?

– Ему пришлось вернуться домой по какому-то делу. – Эш вошел в кабинет. – Здесь только мы.

– Кип уехал без тебя? Разве вы не живете вместе?

– Я имел в виду, что он поехал… туда, где живет его семья.

– В анклав?

Эш молча кивнул.

Тами встала и вышла из-за стола.

– Тебя подвезти?

– Спасибо, но… я не помещаюсь в обычную машину. – Он отвернулся и снова посмотрел на нее, явно смущенный. – Я хотел спросить, можем ли мы иногда встречаться.

– Не на работе? – уточнила она. – А на свиданиях?

– Да. Нет. Наверно, это что-то амарантийское. Или птичий инстинкт. – Эш не смотрел ей в глаза. – Я не совсем уверен. Иногда я чувствую, что должен делать вещи, которые даже мне кажутся бессмысленными. Мне… стыдно.

– Если для тебя это важно, я не вижу проблемы.

Он поднял глаза:

– Правда?

Тами улыбнулась:

– Ты видел, что делает Кимико Миябе, ухаживая за Элоквентом Стармарком? Со стороны ее действия не имеют никакого смысла, но комментаторы объясняют, что стоит за каждым жестом или традицией. Конечно, он – собака, а ты – птица, так что наверняка будут различия. Но мы лучше узнаем друг друга, пока будем с ними разбираться.

Эш что-то прошептал.

Тами, не расслышав, подошла ближе:

– Что?

Он потянулся к ней, притянул к себе и повторил:

– Я люблю тебя.

– Даже если рискуешь попасть в неловкую ситуацию?

– Ты правда не против?

Тами подняла к нему лицо:

– Я с нетерпением жду, когда за мной будет ухаживать тот, кого я люблю. Где ты хочешь встречаться?

– На сеновале у вас в сарае.

Весьма удобно, по крайней мере, для нее.

– Как часто ты будешь заходить?

– Каждый вечер.

Она не смогла скрыть удивление:

– Так часто?

– Если позволишь. – Эш вздохнул. – Мой отец клянется, что это необходимо, и мне кажется, что он не шутит. На этот раз.

– Твой отец-амарант?

– Не мой биологический отец. Мой приемный отец – он тоже птица, но из другого клана. Он помогает мне разобраться в моих побуждениях. – Пальцы Эша зарылись в ее волосы. – Как ухаживать, как строить гнездо, как взращивать супружескую связь. Он сильно взволнован, ведь ты ему очень нравишься.

– Я знаю твоего отца?

– Сирил Санфлетч.

Тами рассмеялась:

– Доктор Беллами станет моим свекром?

– Кажется, ты довольна. – Эш улыбнулся более естественно. – Мне приятно слышать, что ты говоришь о связи, которую я предлагаю, так, словно все уже решено.

– Мне стоило подержать тебя в неведении?

– Нет. – Губы Эша коснулись ее губ. – Не уверен, что тогда у меня хватило бы смелости попытаться.

– Можешь пытаться. Каждый вечер. На сеновале. Или на кухне. Или в гостиной. Нам ведь не нужно прятаться, правда? Моя семья захочет с тобой познакомиться.

Эш заколебался:

– Я был бы рад предстать перед твоей семьей в качестве твоего ухажера. Но я не хочу, чтобы кто-то видел, как я дарю тебе подарки. Это слишком личное дело… и чреватое неловкими ситуациями. Сирил очень подробно описал свои брачные танцы.

– Значит, наедине. – Она обвила руками его шею. – Птичьи кланы преподносят подарки во время ухаживания?

– Многие – да. Вариантов бесчисленное множество, но я выбрал довольно простой. Можем начать сегодня вечером, если ты придешь на сеновал. – Он оглядел ярко освещенный кабинет. – Там мне больше нравится. Похоже на гнездо.

– Когда?

– В восемь часов?

Тами с улыбкой кивнула:

– Тебя точно не нужно подвезти?

– Я обязательно приду. – На его губах появилась тень усмешки. – Твоя ферма не так уж и далеко – по прямой, как ворона летает.

Кип без труда пробрался в анклав незамеченным. Он шнырял повсюду с тех пор, как подрос достаточно, чтобы колоть орехи, и имел больше практики в обращении с иллюзиями, чем большинство амарантов. Конечно, его план выглядел безрассудным и во многом зависел от удачи, но нельзя сказать, что Кип прямо так уж рисковал.

Это был его дом. По крайней мере, так было раньше. Семья ожидала от него проделок. Белки честно заслужили свою репутацию проказников… а также нечестно. Но ни одна белка не любила, когда ее ловили с поличным. Да, он мог придумать оправдания и смущенно извиниться. Притвориться дурачком и посмеяться над собственной ошибкой – если ошибется. Но Кип очень надеялся, что план сработает.

Задворки, подвалы. Воздуховоды и кульбиты. Побегав, попрыгав, покувыркавшись и даже не вспотев, он добрался до входа во внутреннее святилище анклава – логово Джимини. Логово было надежно зачаровано.

Кип постоял у двери, без труда расшифровывая символы Джимини. Вундеркинд анклава ценил персонализированный подход. Кип развеселился, обнаружив чары, которые предрекали уйму неприятностей паре молодых проказливых Вудакров, если тем хватит глупости, чтобы попытаться проникнуть внутрь. Настроенные кристаллы говорили, что некоторые другие персоны здесь желанные гости.

Но Кип сомневался, что его включили в шорт-лист. Они с Джимини были не настолько близки.

И тут один из символов начал менять форму. Буквы сложились в простой вопрос – ЗАЧЕМ?

Быть того не может.

Завороженный, он подошел к двери. В гудении кристаллов-якорей слышался вопрос. Как будто Джимини научил камни угадывать намерения нежданных гостей. Сообщите, какое у вас дело. Назовите причину для визита.

Проникая в анклав, Кип знал, что у него мало шансов взломать чары Джимини. Поэтому вместо того, чтобы попытаться обмануть их, он решил попробовать честность. Думая о том, насколько важное у него дело, он потянулся к дверной ручке.

Прозвучала чистая нота, видимо выражавшая одобрение, и символы рассыпались. Поверхности двери опустела.

Ручка повернулась. Кип оказался внутри.

Он на мгновение затаил дыхание и прислушался.

Никого.

Не теряя времени, он подошел к столу и включил компьютер Джимини. Тот зажужжал, оживая.

К счастью, на нем не было пароля, который означал бы провал всей затеи. А нужная иконка находилась прямо на рабочем столе и была любезно подписана: ПЕРВЫЙ-СЕНСЕЙ.

Он щелкнул по значку.

Установилось подключение.

На экране появились два лица, но их обладатели не смотрели на Кипа. Он понял, что угодил в разгар спора.

– Папка не будет возражать!

– Au contraire[4].

Сердце Кипа упало. Это был не тот человек и не те люди, с которыми он надеялся связаться. Не лучше ли отступить? Он навел курсор на кнопку быстрого выхода.

Внимание девочки-подростка переключилось на экран.

– Ой! Вы не мистер Фостер. – Ее брови заинтересованно приподнялись. – Могу я узнать, кто вы?

– Я Кип.

– Мистер Фостер с вами?

– Его сейчас нет.

Она сложила руки на столе и спокойно спросила:

– Почему вы в комнате мистера Фостера?

– Мне был нужен совет, и я подумал… – Кип заколебался. Это смешно. Она еще ребенок. Подавшись к экрану, он спросил: – Могу я узнать, кто вы?

– Айла Гард из Особняка. А это дядя Джеки, наш дворецкий.

– Жак Смайт. – Молодой франт чувственно улыбнулся. – Красавчик, ты не ответил Айле. Почему ты в комнате Джимси? Честны ли твои намерения?

Кипу упорно казалось, что Жак предпочел бы, чтобы намерения у него были нечестные.

По-видимому, Айла была с ним согласна. Она закатила глаза и похлопала дворецкого по руке.

– Веди себя прилично.

– Вид у него самый плутовской, – возразил Жак. – Я всего лишь думаю о дорогом милом Джимси. Разве он не твой потенциальный ухажер?

– Нет, – твердо ответила девушка, но покраснела.

Кип подпер подбородок рукой и наслаждался разворачивающейся драмой, несмотря на разочарование. До Открытия, пока технологии были под запретом, Джимини находился в полной изоляции. Очевидно, теперь он завел друзей.

Айла сказала:

– Кип, я с удовольствием дам вам совет.

Добрая девочка.

Кип улыбнулся и пожал плечами:

– Не думаю, что вы можете…

Айла вздернула нос и отчеканила:

– Я достаточно хорошо разбираюсь в самых разных вопросах и с пониманием отношусь к потребностям и заботам каждого клана. О чем вы хотите спросить?

Кип покачал головой, отчасти от изумления. И постарался ответить столь же официальным тоном:

– Это деликатный вопрос.

– Обожаю деликатные вопросы, – пробормотал Жак.

Ну и повеса. Кип уже подумывал разыграть его. Но внезапно лицо дворецкого изменилось. Его глаза вспыхнули, словно наступило Рождество, хотя он быстро натянул неубедительную маску безразличия.

Раздался еще один голос, вежливо-насмешливый:

– Почему вы двое заняли стол Майкла?

– Уроки языка, – чопорно сказала Айла. – У нас есть разрешение.

– В самом деле? А ваш виртуальный собеседник говорит по-японски?

На экране появилось еще одно лицо с насмешливым и обвиняющим выражением.

– Нет. – Кип понял, что влип по максимуму.

Прибегнув к помощи манер, о которых мать твердила с тех пор, как он встал на ноги, он слегка помахал рукой:

– Добрый вечер, лорд Моссберн.

На стол легла украшенная драгоценностями рука, сапфировые глаза сузились.

Кип улыбнулся и показал в камеру хвост. Он тоже умел быть незабываемым.

– А вы…

– Кип.

– Хм-м. Из Вудакров? Вы на них похожи.

– Да.

Снова вмешалась Айла:

– Лапис, он говорит, что ему нужен совет по деликатному вопросу.

Дракон отвернулся, и весь экран заняли темно-синие волосы.

– Чей совет? – спросил он.

– Естественно, я предположила, что папкин.

– Если бы Кипу требовалась консультация стража, ее наверняка смог бы дать молодой мистер Фостер. – Лапис снова повернулся к экрану и заявил, предвосхищая новый вопрос: – Арджент недоступен.

– Понял. Извините, что помешал вам. Наверное, мне пора…

Лапис поднял палец:

– Айла, моя дорогая девочка, уступи мне место. Нам с Кипом нужно несколько минут побыть наедине. Жак, не будете ли вы так любезны?..

Дворецкий пробормотал что-то по-французски, послал Кипу воздушный поцелуй и исчез. Айле потребовалось немного больше времени, так как ей нужно было собрать книги и бумаги. Она широко улыбнулась и сделала чисто волчий жест: «Я рада, что наши пути пересеклись».

Кип ухмыльнулся и ответил соответствующе.

Остался только Лапис, который неторопливо устроился перед камерой. Руки повелителя драконов начертали ряд знакомых Кипу символов. Он обеспечивал дополнительную конфиденциальность со своей стороны. Благодарный за эту любезность, Кип повторил его действия.

Лапис одобрительно наклонил голову… и стал ждать.

Кип рассчитывал на другую аудиторию, но лорд Моссберн был одним из Пятерых. Наверняка он что-то знал.

Кип выпалил:

– Как я могу связать свою жизнь с жизнью человека?

Лицо дракона озарилось радостью. Он наклонился вперед:

– Вы нашли женщину, которую полюбили?

– Н-ну…

– И она отвечает вам взаимностью?

– Мы достигли взаимопонимания. В некотором роде, – уклончиво ответил Кип.

Лапис наклонил голову к плечу, словно пытаясь услышать то, что не было сказано.

– Она наблюдательница? – мягко спросил он.

Кип жестом показал, что сдается.

– Он не зарегистрирован.

Казалось, его признание не оттолкнуло дракона, а заинтриговало. Взгляд лорда Моссберна стал рассеянным. Наконец он прищелкнул пальцами.

– Есть ли в этом деле еще какие-нибудь занятные небольшие осложнения, о которых мне следует знать?

Кип делано рассмеялся и подтвердил его подозрения:

– Я Сородич Собратьев.

Глава 35

Сокровище

В семь пятьдесят пять Тами толкнула Джо в бок и прошептала:

– Можно на время оставить тебе Цыпленка?

– Что-то случилось? – спросил он.

– Друг обещал зайти.

На пару секунд взгляд брата стал рассеянным. Потом он кивнул, сел прямее, поцеловал ее в макушку и пробормотал:

– Он – настоящее сокровище.

– Он тебе сказал?

Джо осторожно забрал Цыпленка, которая прижималась к Тами, словно сонный котенок.

– Что он сокровище? Нет. Я сам так думаю.

– Что он метис.

– Ах, вот оно что.

– Ты не знал?

Тами была уверена, что Джо знал. Иначе зачем он настаивал на том разговоре в сарае?

Брат пожал плечами.

– Малыш Джо, – пробормотала Цыпленок, обняла его за шею и поцеловала в щеку.

Он нежно коснулся ее короны из листьев:

– С нами все будет хорошо. Я подержу Цыпленка при себе. Или отведу домой, если она захочет.

Тами колебалась, уверенная, что брат что-то скрывает.

– Он ждет тебя. – В глазах Джо промелькнуло какое-то чувство, и он тихо добавил: – Похоже, уже давно. Ты знаешь?

Она знала. И это знание заставило ее ускориться.

Когда она шла через двор, под ногами хрустели листья. Дорогу освещала луна, но она, возможно, не обратила бы на это внимания, если бы не жуткий, но прекрасный хор волчьих голосов. Стая Найтспэнглов пела в дубовой лощине, призывая луну на небо. Тами остановилась, любуясь ее восходом. До полнолуния оставалось несколько дней, и растущую луну окаймляли полосы цвета тумана. Ее бабушка говорила, что в такие ночи виден пес, который живет на луне.

Войдя в сарай, она поморгала и стала ждать, пока глаза привыкнут к темноте.

– Я здесь, – тихо позвала она.

– Я тоже, – откликнулся Эш.

Судя по звуку, он ждал у лестницы.

Она на ощупь двинулась к нему, протянув руки.

– Ты видел луну?

– Да. – Он поймал ее за запястья и заключил в объятия. Рядом зашелестели перья, и он спросил: – Тебе не холодно?

Тами торопливо заверила, что нет.

– Ты правда прилетел?

– Нет. Я не летаю. Слишком велика масса тела. Но я умею прыгать довольно высоко и научился помогать себе крыльями, чтобы находиться в воздухе как можно дольше. Не очень-то изящно, но, по крайней мере, я могу угнаться…

– За Кипом? – догадалась Тами.

Эш кивнул и подвел ее к лестнице:

– Полезай.

Тами поняла, что нужно припереть Кипа к стенке и выслушать его версию. Когда она забралась на сеновал, план уже был готов.

– Надо поужинать завтра втроем. Тогда Кип сможет все о себе рассказать, и мы избежим неловкости.

– Хорошо бы.

На сеновале было светлее. Должно быть, Эш открыл ставни, пока ждал, и теперь в окна светила луна. Эш взял ее за руки и потянул, пятясь прямо под косые лучи.

Тами разглядела нечто, что можно было назвать только гнездом.

– Это ты сделал?

– Если ты против, я верну все как было.

Эш вытащил несколько тюков соломы из штабеля и соорудил вокруг образовавшегося углубления невысокую стенку. Внутри он посыпал пол соломой и положил пару одеял. Тами подумала, что это могли быть те самые одеяла, которые лежали в джипе Кипа.

– Никто не заметит, а если и заметит, не придаст этому значения, – пообещала она. – Мы нечасто сюда заходим.

Он завел ее в нишу и усадил на расстеленное одеяло. Потом прикрыл ей ноги другим одеялом и спросил:

– Тебе хорошо видно?

– Достаточно хорошо. – Тами смотрела то на него, то на полосы лунного света, то на пол. – Твои крылья даже не отбрасывают тени.

– Ага. Символы, которые их скрывают, довольно сложны. Кип знает свое дело. – Опустившись перед ней на колени, Эш вытащил что-то из внутреннего кармана своей джинсовки. – Ничего, если я опущу формальности и просто объясню? Или ты почувствуешь себя обделенной?

Тами откинулась назад:

– Пожалуйста, объясняй по ходу дела. Тогда я смогу задавать вопросы.

– Хорошо. А то я не уверен, что смогу повторить все те великолепные жесты, которые продемонстрировал Сирил. – Он крепче сжал в руках небольшой сверток. – Но это не значит, что я не отношусь к делу серьезно.

Тами улыбнулась и спросила:

– С чего начнем?

– С этого. – Эш протянул обе руки. – Это тебе.

Сначала Тами подумала, что это подарок, неуклюже завернутый в упаковку. Но, ощупав мягкие складки, поняла, что ошиблась. Это был мешочек, умещавшийся на ладони, из какого-то гибкого материала вроде тонкой кожи. Она нащупала вышитый узор, бисеринки, плетеные шнурки, которыми затягивалась горловина. Мешочек был пуст.

Держа его так, что бисерины блестели в лунном свете, она спросила:

– Что мне с этим делать?

– Оставь себе. И приноси, когда я буду приходить. – Эш сел, скрестив ноги. – У разных птичьих кланов разные традиции ухаживания. Вороны – коллекционеры. Это значит, что… каждый вечер я буду приносить подарок, и если он тебе понравится, ты будешь класть его сюда, прежде чем отослать меня.

– А что произойдет, когда мешочек заполнится?

Эш дернул за край одеяла.

– Ты не отошлешь меня.

Доходчиво. Тами потрогала узелок на шнурках.

– Какого рода подарки владелица мешочка может ожидать от своего щедрого поклонника?

– Предметы, имеющие особое значение. Я принес один. – Он тихонько фыркнул. – Прежде чем показать, могу ли я попросить об одной из тех вещей, которые трудно объяснить?

Сердце Тами подскочило. Их встрече было далеко до той пышности, с которой было обставлено ухаживание Миябе за Стармарком, но она все равно сидела как на иголках. Потому что сейчас ухаживали за ней. И это делал Эш.

– Скажи, что делать.

– Меня сводит с ума то, что я не прикасаюсь к тебе. – Эш замахал руками и пробормотал: – Это прозвучало резче, чем я хотел.

– Об этом говорили на конференции педагогов, где я была. Для амарантов важны прикосновения.

– Ага. Любой контакт подойдет, но обнять тебя было бы… очень приятно. И сразу извини, если я начну тебя прихорашивать.

Тами встала на колени:

– Где мне быть?

Он усадил ее перед собой так, чтобы она прислонилась к его груди. Они долго возились и устраивались под тихий шорох укладывающихся перьев, прежде чем он успокоился.

Тами спросила:

– Как это – прихорашивать?

– Обычно это означает, что кто-то возится с твоими волосами, мехом или перьями. Меня это успокаивает. – Пальцы Эша снова зарылись в ее волосы и нежно тянули за них, пока ее голова не оказалась у него на плече. Он поцеловал ее в висок и добавил: – Если птица чистит кому-то перышки, это признак симпатии. Или даже страсти.

– Сирил чистит тебе перышки?

– Да. – Эш обвил руками ее талию. – Мой первый подарок связан с ним. Я подумал, что тебе будет интересно узнать, как он стал моим отцом.

– Отлично, – ответила Тами, прильнув к нему. – Мне бы очень хотелось узнать, как это произошло.

– Сначала возьми это.

Он убрал одну руку, порылся в кармане и вытащил цепочку, на которой что-то болталось.

Тами поймала этот предмет и рассмотрела. Он был похож на ожерелье с тяжелым кулоном.

– Подожди.

Эш достал карманный фонарик и посветил на ожерелье неярким светом. На серебряной цепочке висело бледно-зеленое яйцо в коричневую крапинку.

– Это настоящее яйцо?

– Да. – Эш провел кончиком пальца по тонкой трещине. – Из этого яйца вылупилась ворона намного меньше меня. Она сделала это аккуратно, и мой отец попросил оправить скорлупу в серебро. Видишь застежку?

Тами осторожно повернула рычажок. Верхняя часть яйца поднялась на крошечном шарнире, обнажив серебряную сердцевину. Внутри лежала веточка, серая и ломкая от времени.

– Согласно древнейшей традиции птиц, родители хранят кусочек скорлупы яйца, из которого вылупился их ребенок. Скорлупу вставляют в украшения, которые служат символическими подарками при ухаживании. Все птичьи кланы знают, что значит подарок со скорлупой.

– Амаранты вылупляются?

Тами не смогла полностью скрыть свой скептицизм.

– Птицы вылупляются, если находят путь в этот мир, пребывая в истинной форме.

Она задумчиво кивнула:

– Сирил сделал это для тебя?

– Для себя. По крайней мере, поначалу. Он носил эту вещь постоянно – как доказательство того, что я его сын, – до прошлой недели, когда он одобрил мой выбор. – Эш закрыл яйцо и сомкнул вокруг него ее пальцы. – Он был добр ко мне. Без него я вряд ли бы выжил.

– Как вышло, что ты стал его сыном? – спросила Тами.

Эш прижался щекой к ее волосам и заговорил:

– Я наполовину коренной американец, но я не помню свою мать. Я наполовину амарант, но не знаю ни имени своего отца, ни его клана. Мои самые ранние воспоминания связаны со страхом, бегством, голодом и болью, но это полузабытые впечатления, из которых трудно сложить историю. Гораздо лучше – по крайней мере, если сейчас оглянуться назад – сказка о несчастном мальчике, которого поймал волк.

Тами слушала, повернувшись к Эшу, прижав ухо к его сердцу и подперев рукой подбородок.

– Мне рассказали, что, когда она меня нашла, я был весь в ссадинах и синяках и выдергивал себе перья. В воздухе витал запах моей крови, и она повалила меня на землю. Помню, я была уверен, что большая черная волчица меня сожрет, но она этого не сделала.

– Она была из стаи Найтспэнглов?

– Да. Собрат по имени Истина. – Голос Эша потеплел. – Она поймала меня, но согрела, а когда пришли другие волки, она огрызнулась и зарычала, отгоняя их. Затем один из волков превратился в человека с хвостом. Он пытался заговорить со мной, но я был совершенно диким и не умел говорить.

– Сколько тебе было лет?

– Они решили, что мне четыре или пять.

– Такому маленькому ребенку нельзя быть одному.

Эш пробормотал что-то в знак согласия.

– Стая расположилась вокруг меня и Истины, и я был уверен, что они ждали, когда я выйду из-под ее защиты. Я не осознавал, что только эти хищники уберегли меня от других зверей. И что они ждали подкрепления.

– Сирила.

– Да.

Это короткое слово было исполнено любви и благодарности, и Тами зауважала доктора Беллами еще сильнее.

Эш продолжал:

– Он выступил на поляну, одетый в золото и облеченный в плащ из перьев, сияющий, гордый и бесстрашный. Когда он заговорил со мной, это были не слова, а звуки – трели, воркование и кудахтанье. И они имели для меня смысл.

– Слова птичьего языка?

– Необходимости в словах не было. Он выражал свои чувства.

– Значит, ты доверился ему, потому что он был птицей?

Эш усмехнулся:

– Не уверен, что мыслил настолько разумно. Я пошел к нему, потому что он был красивее всех, кого я когда-либо видел.

– Тогда тебе повезло, что Сирил такой хороший.

– С тех пор я узнал, что птицам это свойственно. Мы не сразу проникаемся доверием, но склонны поддаваться первому впечатлению. Включая любовь с первого взгляда.

Тами уловила перемену в его тоне и попыталась разглядеть его лицо.

– Ты кажешься слишком разумным для этого.

– У меня есть разумная сторона. – Темные глаза блестели в лунном свете. – Но в основном она помогает замести следы после импульсивных поступков, которые совершает другая часть меня.

– Включая любовь с первого взгляда?

– Возможно, я расскажу тебе об этом завтра. – Он нежно поцеловал ее. – Ты примешь мой первый подарок, Тамико?

Немногие знали ее полное имя, и еще меньше было людей, которые им пользовались. Она так долго звалась Тами, что было странно слышать, как Эш растягивает ее имя, слегка касаясь каждого слога, говоря звуками, которые выражали чувства.

Интимность. Еще один подарок.

Поэтому она постаралась вложить в одно короткое слово всю надежду, восторг и желание, которые переполняли ее сердце.

– Да.

Глава 36

Помет

Услышав рычание Дун-вена, Мелисса остановилась и попятилась так быстро, что врезалась в Джимини.

– Это мне, – пробормотал тот, принимая откровенно покорную позу. – И в этом не было ничего личного. Скорее, формальность. Еще один самец в логове, и все такое.

– Зачем мы здесь? – прошептала она.

Джимини подтолкнул ее к сиденью сбоку от двери.

– Когда со стаей бегает наблюдатель, он по традиции присутствует при рождении Собратьев и Сородичей.

– Значит, мы здесь почетные гости?

– О, есть и практический аспект. Мои новые товарищи по стае должны понять, что я для них – не угроза и не игрушка. Мне часто выпадает честь первым узнать имя детеныша, поскольку без официального знакомства не обходится.

Полностью расслабившись, Джимини прислонился к стене.

– А Рук? – Джимини вопросительно взглянул на нее. – Разве он не самец? Почему Дун-вен пускает сюда брата?

– Рук – утешение Дун-вена, а Дун-вен – уверенность Рука. Они вместе во всем. – Джимини сделал жест, который она не смогла истолковать. – Истина – часть их договора, поэтому они все являются частью друг друга. Ты знаешь?

Она не знала. Но начинала понимать. Она редко видела, как братья работают вместе, – возможно, потому что те никогда не дежурили в одну смену, – но они составляли идеальную пару. Не говоря ни слова, они подготовили логово для малышей. Дун-вен расставил тазы и разложил полотенца, а Рук проверил коробку в углу, – Мелисса узнала нагреватель для одеял. Их хвосты покачивались в унисон, а глаза не отрывались от Истины.

– Они близнецы? – спросила Мелисса.

Джимини покачал головой:

– Они близки, потому что хотят этого.

Мелисса почувствовала себя чужой и подтянула ноги к груди, замыкаясь в себе.

– Не надо. – Проигнорировав границы, Джимини положил руки ей на плечи. Прежде чем она успела ткнуть его локтем в живот, он сказал: – Ты же знаешь, они знают, что мы здесь.

Какая глупость. Она попыталась стряхнуть его руки.

– Детеныши. Еще до рождения они могут чувствовать наши души. – Джимини осторожно убрал руки, но не отвел глаз. – Мы – первый яркий свет, который они узнают, даже прежде, чем откроют глаза.

Об этом не рассказывали на занятиях в беллуэзерском убежище Собратьев.

– Откуда ты знаешь? – спросила Мелисса.

– Детеныши часто дают мне прозвища. Они помнят меня, даже если не видели меня со дня рождения. – Его глаза сияли. – Интересно, как они назовут тебя?

– Но… что я должна делать?

– Относись к этому, как к заботе. Успокойся и думай о том, как ты рада их приветствовать.

– Я боец, – напомнила она. – У меня не очень-то нежная душа.

– Но она может быть уверенной. – Он толкнул ее плечом. – А утешать предоставь мне.

Мелисса заметила, что он повторил слова, которые ранее применил к Дун-вену и Руку. Пытался ли он намекнуть, что они тоже могут быть… идеальными?

– Сосредоточься на детенышах, Мелисса. – Джимини кивнул в сторону Истины. – Дай им почувствовать всю ту любовь и преданность, которую ты всегда хотела им предложить.

Она хотела. Отчаянно хотела. Но не значит ли это злоупотребить ситуацией? А другие студенты Беллуэзера? Они хотели этого не меньше, чем она.

– Но… справедливо ли это? – спросила она.

Джимини помотал головой, как будто она сказала глупость.

– Это семья.

Джимини хотел помочь Мелиссе преодолеть неуверенность, но знал свое место. В основном потому, что Дун-вен довел это до него предельно ясно, а Рук – гораздо вежливее – подтвердил слова альфы. «Не лезь».

Поэтому он сел и стал ждать, как она себя поведет. В каком-то смысле это был последний экзамен Мелиссы.

От ее поведения – сейчас, когда она не ждет подвоха и не знает, что будет дальше, – зависит, пройдет ли она посвящение.

Рук остановился рядом, взъерошил ему волосы и сказал:

– Ты сам не свой.

– Мне подождать снаружи?

– Нет. Дун-вен хочет, чтобы ты был здесь. Возможно, тебе стоит последовать собственному совету. Сосредоточься на детенышах.

Джимини старался держать себя в руках, но его взгляд постоянно возвращался к Мелиссе… и он видел, как смотрит на нее Дун-вен, – зорко, критически, расчетливо. Сам того не желая, Джимини запротестовал от ее имени – тихонько заскулил, умоляя о сочувствии.

Дун-вен приподнял бровь и ничем его не обнадежил. Лишь приказал смотреть и ждать.

Не подозревая об их разговоре, Мелисса опустилась на колени возле морды Истины, поглаживая уши волчицы и задавая вопросы. Рук время от времени передавал ответы Истины, но Дун-вен наблюдал молча, не торопясь и принюхиваясь.

Поведение Мелиссы озадачивало Джимини.

Она была бойцом, точно знала, чего хочет, и, не задумываясь, сразилась бы с другими наблюдателями за партнера-Собрата. Однако сейчас, когда ей представился шанс произвести впечатление на новый помет, она сдерживалась. Вместо того чтобы сосредоточиться на детенышах, она сосредоточила все свое внимание на Истине.

Вероятно, не хотела, чтобы Дун-вен подумал, будто она охотится на его детенышей. Как будто он не знал, как отчаянно она хотела напарника. Как будто коварный старый волк не прилагал все усилия, чтобы свести их.

Истина выбрала ее. У Дун-вена были на нее планы. И все потому, что Мелисса понимала, в чем суть партнерства с Собратьями. Некоторые бойцы ломились наобум, надеясь получить лучшее. Но она хотела, чтобы ее выбрали. Мелисса была готова ждать взаимного уважения, преданности и любви.

И, судя по тому, как альфа-самец покачивал хвостом, ей предстояло получить все это.

– Подойди сюда, Мелисса. – Дун-вен протянул руку, приказывая и уговаривая. Он заставил ее встать перед ним на колени в позе принятия. – В твои руки.

– В мои? – ахнула она.

– Истина желает этого. – Он серьезно поцеловал ее волосы. – Я желаю этого.

Мелисса робко улыбнулась, а Дун-вен присел на корточки позади нее и, изогнувшись над ее телом, принял позу, которую ни с чем нельзя было перепутать. Он прикрывал ее – не собственнически, как супруг, а заботливо, как отец. Джимини вскочил на ноги.

В мгновение ока перед ним оказался Рук и положил руку ему на грудь.

– Жди и смотри. Ты их свидетель.

– Она знает? – Джимини зарычал, очень похоже на волка. – Она должна знать о том, что ей оказывают редкую честь.

Тем временем Истина напряглась, и показался первый детеныш – выпал на солому между коленями Мелиссы. Она прижала новорожденного к груди, а Дун-вен проверил, не забиты ли нос и рот. Влажный мех зашевелился, и Мелисса закряхтела под тяжестью детеныша.

– Сын, – сказал Дун-вен. – Мы назовем его Полетом в знак надежд, которые возлагаем на него.

Подскочил Рук с полотенцами и теплым одеялом.

– Прекрасный мальчик и прекрасное имя, – сказал он. – Добро пожаловать в стаю, племянник.

Джимини не хотел портить момент, но промолчать не мог. Он был контактным лицом стаи, а Мелисса имела право знать, что происходит. Поэтому он принял более решительную позу и снова изобразил рычание.

Дун-вен взглянул на него.

– Она должна знать, – твердо сказал Джимини.

Небрежным жестом Дун-вен позволил ему приблизиться.

Джимини никогда не видел, чтобы Мелисса так улыбалась. Счастье переполняло ее и изливалось наружу, так что даже он его чувствовал, и на миг он позволил себе наслаждаться. Но только на миг.

– Мелисса, у волков есть обычай, частью которого ты становишься.

Она смотрела то на него, то на Дун-вена.

– То есть?

– Тебя поместили между Дун-веном и его соратницей, ты принимаешь их детенышей и вся испачкалась в крови и водах.

– Не так уж и испачкалась, – возразила она.

– Запах, Мелисса. Ты пахнешь так же и находишься там же. – Джимини видел – она все еще не понимает, что это значит. – Ты среди детенышей.

Мелисса вопросительно посмотрела на Дун-вена, наконец осознав, насколько близко к ней он находится.

Вожак стаи ничего не сказал. Джимини присел рядом с ней и объяснил то, что обычно не нуждалось в объяснении:

– С этого дня Дун-вен и Истина могут предъявлять на тебя права, как на волчонка из этого помета. Это место твоего рождения. Тебя не вырастили, как волка, но ты им станешь.

Истина зарычала.

Дун-вен закатил глаза.

Рук тихо напомнил:

– Истина – Собрат.

– Да, конечно. – Джимини попытался скрыть ухмылку. – Формально ты становишься Сородичем Собратьев.

– Что это? – начала она.

Но Истина застонала, а Дун-вен зарычал. Подоспел еще один детеныш, и обсуждение перетекло в поспешную подготовку к его появлению.

Джимини, вероятно, следовало отойти на почтительное расстояние. Это было не его логово и не его товарищи по логову. Эмоции накалились и время от времени резонировали с кристаллами, которые он носил при себе. Ничего удивительного, учитывая, что Дун-вен почти полностью утратил сдержанность. Его детеныши познают всю его силу. И его радость.

Рук не доминировал, но его присутствие было не менее ощутимым. Он напевал что-то, пока вытирал Полета и заворачивал в одеяло, сотканное из меха, вычесанного у отца, матери и дяди.

На мгновение внимание Джимини привлекло еще чье-то присутствие. Мимолетное. Неуловимое.

– Еще один сын, – объявил Дун-вен.

Он повернул голову и пригвоздил Джимини взглядом, который нельзя было назвать враждебным, хотя в нем определенно чувствовался вызов. Джимини быстро опустил глаза и отступил.

Дун-вен небрежно схватил его и удержал.

– Что думаешь?

Взгляд Джимини метнулся к детенышу, которым была занята Мелисса. Неужели тут было необходимо его мнение?

Погодите. Дун-вен и Истина произвели на свет десятки Собратьев, и все обладали выдающимися качествами. Однако ни один из их детей так и не обрел дара речи. Сородичи Собратьев были редкостью, но в постоянной паре вероятность их рождения всегда составляла один к четырем. Джимини и в голову не приходило, что Дун-вен мог на это надеяться.

– Есть ли способ узнать? – тихо спросил Джимини.

– Нет.

Джимини поднял руки:

– Можно мне?

Мелисса, кряхтя, передала ему новорожденного. Джимини едва не упал под весом детеныша.

– Ты даже больше брата, – укоризненно произнес он.

Тихий скулеж. Ищущий нос.

Дун-вен наклонился ближе, шепча новым ушам старые слова.

Джимини не был уверен, что сможет высказать какое-либо мнение. Как правило, Сородичи Собратьев обретали говорящую форму внезапно, удивляя свои ничего не подозревавшие семьи. Их появление не было чем-то совсем уж скандальным, но и не считалось нормой. Кланы принимали своих особенных детей, но не афишировали их существование. Джимини никогда бы не узнал о Сородичах Собратьев, если бы не Кип.

Мог ли он оценить силу или потенциал?

Для присвоения ранга наблюдателям было необходимо периодически проходить оценку у амаранта. Стандартная процедура. Но наблюдателей не просили оценивать качество членов клана. Он сомневался, что такое вообще возможно, поскольку самые старые и сильные амаранты обычно умели маскировать свою истинную силу подобно тому, как лисы прячут хвосты.

Хотя… в последнее время появились слухи о человеке, который мог видеть души амарантов. О представителе какой-то новой породы наблюдателей, который объезжал поселения и убежища. В сводках наблюдателей говорилось, что его почитают как своеобразного мессию, поскольку он, по-видимому, умел заботиться о Сломленных и исцелять их.

Такой человек наверняка сумел бы ответить Дун-вену. Однако талант Джимини распространялся на камни и символы. Тем не менее он вспомнил, что Майкл упоминал о новой, наскоро разработанной технике, которая позволяла двум душам вступать в достаточно близкий контакт, чтобы составить представление друг о друге. Разве это нельзя считать своего рода оценкой?

Закрыть глаза. Открыть разум. Медленно и осторожно Джимини попытался найти – и нашел – какое-то ощущение детеныша, которого держал на руках. И поскольку ему было с чем сравнивать, он обратил внимание на однопометников детеныша – рожденного и нерожденного.

– Он действительно силен. – Прислонившись лбом ко лбу щенка, Джимини спросил: – Ну что, малыш? Сможем мы когда-нибудь поболтать? Не советую тебе бесить старшую сестру.

Мелисса насупилась.

Дун-вен завилял хвостом сильнее, бросил на Рука взгляд, исполненный торжества и трепета.

– Прекрасный сын. – Улыбка Рука была полна нежности. – Как мы его назовем?

– Его будут звать Ворота – в честь фермы, где он сможет бегать.

Щенок лизнул Джимини в подбородок.

Мелисса коснулась руки Дун-вена:

– С Истиной все в порядке?

– Кто-то жаждет догнать братьев.

Все поспешили к Истине, чтобы принять ее третьего детеныша. Но Джимини сидел с полузакрытыми глазами, потому что это неуловимое присутствие на мгновение стало ясным. Это была не Истина и не кто-либо из ее детенышей. Не Дун-вен и не Рук. Впечатление промелькнуло до обидного быстро.

– Дочь, – заявил Дун-вен, явно очень довольный. – Ее имя будет Кружево – в честь уз, связывающих ее жизнь с нашими.

Рук прокашлялся:

– Два сына, две дочери. Истина довольна.

Мелисса прижала черного детеныша к груди и спросила немного дрожащим голосом:

– Правда?

Дун-вен склонил голову:

– Я связался с Кристофером. Он не против того, чтобы мы оба были твоими отцами. Более того, они с Коувом обещали присутствовать на празднике в честь твоего рождения.

Глава 37

Достаточно слов

Мелисса отправила тете Хиро и Тами по сообщению, предупреждая, что не придет ночевать. На этом настоял Дун-вен, утверждая, что говорит от имени Истины. Рук улыбался, намекая, что его брат до какой-то степени злоупотребляет отцовскими правами. Но Мелисса все равно была польщена и взволнована – и в целом отреагировала спокойно, когда поблизости появился Джимини.

– Сфотографируешь меня? – попросила она, протягивая ему телефон.

Джимини притворился удивленным:

– По какому поводу?

– Мне нужно сообщить матерям, что теперь у меня есть еще одна мать.

Джимини поднял брови, наклонился к ней и прошептал:

– Разве тебе не следует пригласить в кадр Рука?

Мелисса улыбнулась – возможно, зря.

– Я уже отправляла им его фотографии. И не раз.

Потребовалось сделать несколько снимков, чтобы Истина осталась довольна. Мелисса тщетно пыталась найти подходящие слова для внезапной перемены, которая произошла в ее жизни. Как сообщить родителям, что больше не считаешь себя наблюдателем?

Ответ Магды пришел немедленно.

Мы знаем.

Что именно?

Все.

Один из твоих Найтспэнглов прибыл сюда три дня назад.

Провел у нас весь день.

Дун-вен был у них? Но как это возможно? Он поклялся не отходить от Истины, пока не родятся детеныши. А Рук отработал столько смен.

Я не понимаю.

Что за волк к вам приезжал?

Луха-со Найтспэнгл, анклав Беллуэзер.

Я его не знаю.

Интересно. Значит, узнаешь.

Он оказал нам честь своим визитом.

Когда он уходил, мы дали ему разрешение.

Какой-то волк, которого она никогда не встречала, проделал долгий путь до Калифорнии, чтобы рассказать ее матерям, что Дун-вен намерен принять ее в стаю?

Скажи Истине, что мы скоро встретимся.

Когда?

Не позднее Дня разделения.

Что бы ты ни выбрала, мы гордимся тобой.

Мелисса не замечала, что Джимини близко и пристально за ней наблюдает, пока он не принес теплое одеяло и не накинул ей на плечи.

– Что-то не так? – спросил он.

– Ты знаешь волка по имени Луха-со?

Джимини моргнул:

– Да. Если хочешь, я могу вас познакомить.

– Видимо, Дун-вен послал его поговорить с моими матерями. Чтобы получить их разрешение или что-то в этом роде.

Она убрала телефон и взбила солому, чтобы было удобнее сидеть.

– Мелисса, есть еще один вариант. – Джимини сел рядом с ней и стал вертеть в пальцах соломинку. – И я клянусь, что ничего об этом не знал.

Она пожала плечами:

– С чего бы тебе об этом знать?

Он уставился на соломинку:

– Весьма вероятно, что Луха-со передал сообщение от Дун-вена. Волки предпочитают обсуждать все лично. Но я сильно подозреваю, что Луха добровольно отправился в путешествие, чтобы познакомиться с твоей семьей.

Мелисса слишком устала, чтобы играть в угадайку.

– Почему?

– Луха-со Найтспэнгл – мой приемный отец. – Джимини взглянул на нее сквозь челку. – Он очень заботлив.

У него были приемные родители. Они жили здесь, в анклаве. Мелисса это знала, но была так занята укреплением своих границ, что не заглядывала на другую сторону.

Но затем она кое-что вспомнила, и у нее сжалось сердце.

– Они знают про ту историю с кинжалом?

Джимини хихикнул:

– Если Денни что-то знает, это знают все.

– Стоит ли мне беспокоиться о возмездии?

– За то, что ты дала мне отпор? Едва ли. Волчицы не славятся кротостью. – Он пожал плечами. – Я бы не беспокоился. Ты нравишься моей матери.

Мелисса не поняла:

– Я знакома с твоими родителями?

– Конечно. Мой отец доставляет молоко, а мама преподает в Беллуэзере. Они ездили с нами, когда мы отвозили Собратьев на ферму «Красные ворота».

– Твоя мать – Рунта-кив?!

– Когда меня привезли сюда вскоре после рождения, Рунта только что родила дочь. Она выкормила меня грудью вместе с моей молочной сестрой. Луха взял меня на воспитание, а их сын Хану обо мне заботился. Я принадлежу им во многом так же, как ты принадлежишь Дун-вену, Истине и Руку.

– Мне следовало догадаться, – пробормотала она.

– Не расстраивайся. – Джимини придвинулся ближе. – Слушай, Мелисса. Можно я кое-что попробую?

Она снова ткнула его локтем:

– Ты постоянно что-то пробуешь.

Джимини решил раскрыть карты.

– Во время родов я впервые ощутил что-то… новое. Немного похожее на песню. Немного – на душу. Я бы хотел исключить очевидные объяснения – твои кристаллы, тебя.

– Меня?

– Ну, ты могла быть причиной. – Джимини принял демонстративно покорную позу. – Я хочу поговорить об этом с Первым-сенсеем. Ему тоже будет интересно.

– Так это по учебе? – уточнила Мелисса.

– У меня чисто академический интерес.

Она сдалась и устало проворчала:

– Я все равно вооружена.

– Никаких прикосновений. Вероятно. Да и Истина рядом.

– Что ты собираешься делать? – спросила Мелисса.

Джимини неопределенно махнул рукой:

– Посмотреть, смогу ли я воспроизвести этот момент. Продлить связь.

– Наблюдатели не могут по-настоящему увидеть чужую душу, – напомнила она.

Только амаранты могли определить потенциал наблюдателя и выставить ему оценку.

– Кто это сказал?

Она покачала головой:

– Все так говорят.

– Но не мой наставник. – Джимини удобно устроился на соломе рядом с ней, заложив руки за голову и закрыв глаза. – Первый-сенсей регулярно имеет дело с самыми разными сильными душами, и он разработал технику, которая позволяет сущностям двух душ соприкасаться, пока он медитирует. Благодаря ему контакт безопасен для обеих сторон. Ни одна из них не подавляет другую.

– И для двух наблюдателей это тоже работает?

– Сенсей не говорил, что пробовал это, но мы могли бы попробовать.

– Это даже близко не то же самое, – заметила Мелисса.

– Ну да. Но разве открытие сенсея не доказывает, что есть и другие вещи, которые пока не обнаружены?

В конце концов, что было плохого в его предложении?

– Ладно, валяй. Исключай меня.

– Расслабься. Веди себя смиренно, как учат наблюдателей, готовя их к заботе. – После долгой паузы Джимини пробормотал: – Твои личные чары – серьезная штука.

Он что, ковырялся в ее защите?

Мелисса спросила:

– Мне их снять?

– Если ты не против. – Джимини открыл глаза и задумчиво посмотрел на нее. – Я могу их обойти, но они все равно будут ограничивать мне доступ.

– К чему? К моей душе? – Мелисса расстегивала пряжки и ремешки. – Разве нет еще какой-нибудь души, с которой ты мог бы поиграться?

– Никого, кого я знал бы достаточно хорошо, чтобы захотеть попробовать. Дело довольно личное, разве не так?

– Так.

Мелисса сняла клипсу с мочки уха.

Джимини рывком сел на соломе:

– При тебе было еще что-то?

– На этих только символы. Без кристаллов.

Она откинула волосы с другого уха и показала вторую клипсу, наблюдая за выражением его лица. Она предпочитала, чтобы ее недооценивали. Это было весьма полезно в бою и снижало вероятность получить замечание личного характера.

– А у тебя немалый рейтинг.

Это было утверждение, а не вопрос.

– А это имеет значение? – Она повернулась к Истине. – Я не доставляю тебе неудобство? Это ведь не повредит детенышам, правда?

– Я здесь. Они в безопасности. – Голос Дун-вена прозвучал из-за туши Истины. Не оставалось сомнений, что он подслушивал. – Сними последний слой защиты, Мелисса.

Джимини протянул руку, и она уронила клипсы ему на ладонь. Он внимательно их осмотрел, украдкой косясь на нее. Мелисса, не обращая внимания, задрала штанину, расстегнула цепочку на щиколотке и тоже отдала ему.

– Чья работа?

– Пауков.

Джимини одобрительно присвистнул.

Истина фыркнула, а Дун-вен что-то пробормотал в знак согласия.

Рук, сидевший у двери, сказал:

– Ты восхищаешься оправой. Мы видим звезду.

Вероятно, она напоминала очень колючую, кусачую и обжигающую звезду. Тем не менее Мелисса покраснела, услышав комплимент.

– Может, и я ее увижу хоть одним глазком. – Джимини осторожно, почти благоговейно отложил обереги и вновь занял свое место. – Это может не сработать, но я все равно хотел бы попробовать. Если ты готова.

Мелисса не хотела устраивать из этого эксперимента шоу. Все равно не сработает.

Джимини нерешительно протянул руку:

– Вряд ли что-то получится, если ты не будешь доверять мне хотя бы немного.

Она крепко сжала его ладонь и спросила:

– Сколько времени это займет?

– Понятия не имею. – Закрыв глаза, он повторил: – Расслабься. И доверься мне.

Не то чтобы она ему не доверяла. Его поступки приобретали смысл, если вспомнить, кто его воспитал. Он смотрел на мир по-волчьи и исповедовал волчьи взгляды. Замечательные ценности. Полезные знания. Если бы только он не был таким…

Она попыталась подобрать слово. Жизнерадостным? Болтливым? Расслабленным? Настойчивым? Но эти качества вовсе не обязательно плохи. На самом деле именно их она больше всего любила в Магде, которую никогда не смущало, что ее мать была совсем другой. Сдержанной. Сосредоточенной. Прямолинейной. Честолюбивой. Они дополняли друг друга как на поле боя, так и дома.

Мелисса не стала развивать эту мысль.

Пусть ее планы немного изменились, их суть осталась прежней. Она не хотела, чтобы мужчина оценил ее родословную и назначил визит для зачатия, и не нуждалась в этом. Ее партнер будет невероятно преданным и надежным, равным ей спутником, который примет ее молчание, поймет ее недостатки – и решит остаться.

На меньшее она не согласна.

Если бы только, споря с собой, она не возвращалась постоянно мыслями к Джимини и его нелепому утверждению. «Я могу дать тебе все это».

Какие дурацкие слова.

Какие приятные слова.

– У тебя все хорошо? – тревожно прошептал Джимини, щекоча ее кожу дыханием.

Когда он успел подойти поближе?

Ее замешательство удвоилось, когда она заметила, что где-то исчезла некая граница. Этот мужчина, для которого ветер танцевал, а камни пели, проник в сокровенные глубины ее сердца.

Наблюдатели уже давно проявляли гостеприимство по отношению к амарантам, но этот волк мало походил на Собратьев и Сородичей. Их описывали как огромную бесформенную тьму, жаждущую света звезд. Но перед ней было сияние. Незакатная звезда. Душа во всем ее великолепии. И ощущение личности, которая могла принадлежать только Джимини.

– Границы, – прошептала она.

Границ не было. Стоит ли ей этого бояться?

– Тсс, тсс. Все нормально. – Он взял в ладони ее голову, затем щеку. – Это моя вина, только моя. Но мы слишком сблизились. Можешь меня отпустить?

Мелисса подняла руки, показывая, что они пусты. Она не осмеливалась открыть глаза. За веками было слишком много света.

Джимини переплел ее пальцы со своими и прошептал:

– Это прекрасно. Ты прекрасна. Но если не перестать, я сдамся, а ты рассердишься.

Она не могла понять, что он имеет в виду. С чего ей злиться, если все вокруг так светло и чудесно?

– Пожалуйста, Мелисса. – Губы Джимини касались ее губ при каждом слове. – Это была ты, все время, и я не знал, что это произойдет, и, Рук, наверно, нам нужна помощь.

Над ними нависла тень и легла на плечи Мелиссы, как одеяло, – теплая, безопасная и знакомая. Потянувшись к Руку, она потеряла связь с Джимини.

Ее ладонь сжала его руку, и Джимини сжал ее в ответ.

– Я здесь. Совсем рядом. – Его голос дрогнул. – Пожалуйста, не сердись.

Мелисса держала глаза крепко закрытыми, как ребенок, который не хочет, чтобы заканчивался особенно хороший сон.

– Я не сержусь.

– Но я…

– Цыц.

В наступившей тишине Дун-вен сказал:

– Джимини, возможно, тебе стоит уйти.

Джимини неловко пошевелился и прошептал:

– Мелисса, ты можешь меня отпустить?

О чем это он? Ой. Она держала его за руки.

Мелисса наконец открыла глаза. Джимини выглядел потрясенным и готовым рассыпаться в извинениях, которые она не хотела слышать.

– Нет, – медленно сказала она. – Сомневаюсь, что смогу это сделать. Ты не можешь освободиться сам?

Широко раскрыв глаза, он покачал головой.

Она ослабила хватку и кивнула. Достаточно слов.

Глава 38

Защитники природы

Наконец-то договорившись поужинать с Эшем и Кипом, Тами надеялась уйти с работы пораньше.

Но вскоре после того, как отъехали последние автобусы с детьми, Харрисон энергично постучал по приоткрытой двери ее кабинета.

– Директор Риверсон? – позвал он официальнее и громче, чем было необходимо.

Он был чем-то взволнован. Его брови порывались взлететь вверх, и он гладил себя по груди, словно пытаясь успокоить колотящееся сердце.

Готовая иметь дело с недовольными родителями или с очередной внеплановой проверкой Управления Ингресс, Тами расправила плечи и сложила руки на столе.

– Да, Харрисон? Я здесь, – сказала она, хотя он и сам ее видел.

– К вам кое-кто пришел.

Его голос сорвался.

Тами встревожилась. Он выглядел так, словно стоял под дулом пистолета.

– Спасибо, Харрисон, – успокоительно сказала она. – У меня есть время.

Харрисон дернул кадыком и кашлянул. Затем, словно играя роль дворецкого в пьесе, текст которой Тами не показали, он широко распахнул дверь и объявил:

– Леди Эстрелла Меттлбрайт и доктор Арно Брехт с сопровождающим. О нет. Сэр, я не расслышал вашего имени.

– Наблюдатель.

Тами не была уверена, что этот суровый человек вообще называл свое имя.

Он выглядел так, словно ему следовало профессионально играть в баскетбол, а не ходить по школам в длинном плаще и армейских ботинках. Войдя в кабинет, он огляделся, не меняясь в лице, и отступил в сторону, пропуская скромного человечка, который поклонился, проходя через дверь.

Следом вошла грациозная дама с копной серебристых волос, уложенных с помощью сверкающих гребней. Она была одета в серебряное и синее, а вневременная красота и острые уши выдавали в ней амарантку.

– Спасибо, что спросили об Исмале. – По-английски дама говорила превосходно, но по акценту было понятно, что она живет далеко от Флетчинга. – Нам не разрешено разгуливать без сопровождения, и он чрезвычайно любезно предложил свои услуги.

Тами отметила это «мы», из которого следовало, что спутник Эстреллы также был амарантом. Она внимательнее присмотрелась к мужчине в очках, одетому в коричневый твидовый костюм. Широкоплечий, морщинистый и взъерошенный, со здоровым загаром человека, который много времени проводит на открытом воздухе. Встретив ее любопытный взгляд, он приподнялся на носки, затем опустился на пятки, явно желая быть представленным.

– Добро пожаловать в начальную школу Лэндмарк, – произнесла Тами сколь могла уверенно. – Чем я могу вам помочь?

– У нас небольшой, но срочный вопрос. – Леди Меттлбрайт указала на своего спутника. – Доктор Брехт – профессор ботаники, довольно известный в определенных кругах. В целях своей безопасности он путешествует инкогнито.

Доктор Брехт шагнул вперед, тихонько щелкнув каблуками.

– Могу ли я раскрыться перед вами полнее? Подобно волкам, мой клан обладает чертами наших родичей-животных.

– У вас есть хвост? – Харрисон, завороженный, застыл в дверях.

– Не в говорящей форме. – Смех доктора Брехта напоминал звук флейты. – Я принадлежу к тем, кого в шутку называют «рога и копыта». Мой народ носит корону.

Сказав это, он снял очки, сунул их во внутренний карман и вытащил из другого кармана часы на цепочке. Открыв часы, Брехт что-то сделал с механизмом, и тут же с ним произошли поразительные изменения. Морщины разгладились, радужки глаз посветлели до красновато-янтарного цвета, уши приобрели характерную форму с заостренными кончиками. Но больше всего впечатляла корона.

– Рога! – Харрисон протиснулся в комнату и протянул доктору Брехту обе ладони. – Из какого вы клана?

– Олени. – Доктор положил руки поверх рук Харрисона. – Возможно, вы слышали о моем клане. Недавно он стал значительно более известен. Мое настоящее имя – Арно Сильверпронг.

Тами вспомнила.

– Тенна Сильверпронг – одна из двух новых членов совета Пятерых!

– Моя старшая сестра. – Он повернулся, протягивая ей ладони, и, наклонившись ближе, спросил: – PrinceTam, я полагаю?

Она удивилась, но лишь на мгновение. Под этим именем она регистрировалась на форуме арбористов.

– Можем ли мы поговорить наедине, мисс Риверсон? – спросила Эстрелла. – Мы проделали долгий путь.

Улыбка Тами померкла. Что делать? Позвонить Сирилу? Попытаться связаться со стаей Найтспэнглов?

Перебирая варианты и оценивая их целесообразность, она медленно произнесла:

– Спасибо, Харрисон. Дальше я займусь гостями сама.

– Если вы уверены…

Харрисон не двинулся с места.

– Идите домой. Увидимся завтра.

Харрисон достал из заднего кармана телефон и нетерпеливо спросил:

– Можно с вами сфотографироваться?

Тами наклонила голову, чтобы скрыть улыбку. Типичный Харрисон.

– Арно нельзя фотографироваться, а вот я с удовольствием.

Эстрелла подошла к Харрисону и приняла позу для селфи, то есть вызывающе наклонила голову, выставив напоказ заостренное ухо. Так она выглядела заправской лисицей.

Сделав фото, Харрисон ошеломленно помахал рукой и ушел.

Исмал хотел закрыть за ним дверь, но помешала чья-то нога в ботинке. За край двери ухватилась веснушчатая рука и медленно ее распахнула, преодолевая сопротивление наблюдателя. Лицо Кипа ничего не выражало, и Тами это немного напугало. Эш протиснулся мимо него, взял ее за руку и утащил в угол напротив Исмала.

– Неожиданно. – Кип наклонил голову набок. – Какое у вас дело к анклаву Беллуэзер?

Арно явно был в замешательстве. Он посмотрел на своих спутников, надеясь получить подсказку.

– Городской анклав, который не раскрыл свое существование, – пояснил Исмал.

– Только не тем, кто называет его домом, – возразил Кип. – И не тем, кто живет под его защитой.

– Мы получили информацию необычным путем, и она далеко не полна. – Эстрелла коснулась пальцами плеча, и Тами узнала этот жест. – У нас были основания полагать, что мисс Риверсон может оказаться незарегистрированным наблюдателем… или, по крайней мере, наблюдателем, который не обладает необходимыми знаниями.

– Верно и то, и то, – призналась Тами. – Иначе я ни за что не стала бы публиковать эти фотографии.

Эш обнял Тами за талию и сказал:

– Это наша территория, а вы здесь в гостях. Ведите себя хорошо, и мы ответим тем же.

Кип все еще был рассержен.

– Даже на тайной встрече стороны должны находиться в равных условиях.

– Верно. – Эстрелла опустила взгляд, однако говорила резко. – Но вы, ребята, понимаете, что поставлено на карту?

Эш и Кип переглянулись, и Тами сообразила – они понятия не имеют, что происходит. Просто вступились за нее.

– Все в порядке, – выпалила Тами. – Она в безопасности.

– Она? – Арно ухватился за это слово. – Вы выяснили, что дерево женского пола?

Тами кивнула, но не знала, что еще ей следует сказать.

– Могу я спросить, как? – Доктор дрожал от волнения.

Кип еле заметно кивнул и достал телефон.

Эш был рядом, и он был надежен. Расслабившись, Тами улыбнулась:

– Мы поняли, что Цыпленок – девочка, потому что она была обнажена, когда мой брат нашел ее.

– Самка!

Член клана Сильверпронг залепетал на другом языке, обращаясь к Эстрелле.

Лиса рассмеялась и похлопала его по руке, а затем посмотрела в глаза Тами:

– Отличная новость. И она в безопасности? Дерево и ее близнец?

Тами взяла Эша за руку:

– В полной безопасности.

Кип ухмыльнулся, что было гораздо больше похоже на него, и спрятал телефон в карман.

– Все готово. Кто хочет пиццу?

– Сюда? – прошептала Тами. – Ты уверен, что это подходящее место для важных особ?

– Мы планировали привести сюда тебя, – заявил Кип, выводя «Тренера» на открытое пространство.

Встреча за ужином. Она и забыла от волнения.

– Ты не любишь пиццу? – Эш осторожно распутывал ее взъерошенные волосы, которым изрядно досталось за время поездки в открытом джипе.

«Закусочная Рики» была лучшей – и единственной – пиццерией в Арчере. Неотъемлемая часть ее детства, но вряд ли соответствующая международным стандартам. Тем не менее Тами улыбнулась:

– Все любят пиццу.

– Вот именно, – сказал Кип. – Если они хотят лезть в наши дела, им придется есть там, где едят местные.

Кип помахал Исмалу, который явно был начеку, как будто подозревал, что местные готовят засаду. Или хотя бы протест. Арно снова спрятал рога, и Эстрелла больше не выглядела как амарант.

Внутри было почти темно. С одной стороны находилась длинная комната с десятками старых аркадных игр, автоматами для игры в пинбол и столом для аэрохоккея. Мигающие огни и тихое многоголосье звуковых эффектов десятилетиями влекли сюда детей.

– Добро пожаловать, – сказала официантка в футболке, на которой спереди был нарисован смокинг. – Сколько вас?

– У нас заказан стол, – объявил Кип. – На имя Риверсонов.

– А! – Официантка с интересом оглядела группу и улыбнулась Тами. – Не заметила вас. Рада снова вас видеть!

Рик-младший поприветствовал их на ходу, направляясь на кухню.

– Привет, Тами. В задней комнате все накрыто. Если что-то понадобится, зови.

Тами останавливалась еще дважды, здороваясь со знакомыми. Друзья и соседи спрашивали о гостях. И о кукурузном лабиринте в этом году. И о подборе учителей-тех для школ.

Она не возражала. Это была знакомая территория. Знакомые люди, знакомое место.

Задняя комната была оформлена так же, как и основной зал ресторана: клеенчатые скатерти в красную и белую клетку, плотное ковровое покрытие с коротким ворсом, красные стеклянные подсвечники и круглые лампы из цветного стекла над столами. Но персонал сдвинул несколько столов вместе у стены и быстро метал на них пиццы.

– С каких это пор у Рики шведский стол?

Кип ухмыльнулся:

– У Рики нет шведского стола. Я сделал заказ заранее.

– Это все для нас? – изумилась Тами.

– Не стоит недооценивать аппетит Кипа. – Эш взял ее под руку, и она почувствовала прикосновение крыла к спине.

– К нам идет подмога. – Взгляд Кипа метнулся к двери. – И надлежащее представительство.

Он не шутил.

Дун-вен Найтспэнгл в костюме-тройке выглядел весьма внушительно. Блеснув очками, он осмотрел помещение и собравшихся. Следующим вошел Сирил Беллами, а за ним – Мелисса.

Проигнорировав амарантов, которые хмуро смотрели друг на друга, она поспешно подошла к Тами и крепко ее обняла.

– Все хорошо, – прошептала Мелисса. – Даже отлично. Они могут помочь.

Тами с облегчением прижалась к ней.

– Я сильно напортила?

– Ну, немного. Но все уладится.

Кип похлопал их по плечам и весело сказал:

– А вот и еще подкрепление. Представительство интересов местных. В утроенном размере.

Тами обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как вошел дедушка, а за ним – отец и Джо.

Брат тут же направился к ней, и она бросилась к нему так быстро, что они едва не налетели друг на друга.

– Эй, – сказал он.

И все. Но этого было достаточно, чтобы она успокоилась.

– Готово, – объявил Кип. – Все на месте, и все стороны представлены.

Исмал немедленно начал накладывать на комнату чары. Он использовал не камни, как Джимини в дубовой лощине, а странные мерцающие символы, которые рисовал пальцем на стенах.

– Для безопасности? – шепотом спросила Тами у Джо, который повел ее в очередь за едой.

– Видимо, да.

Как он мог равнодушно смотреть на то, как творится самая настоящая магия? И на то, как амаранты обмениваются приветствиями? Происходящее было похоже на встречу послов государств. Но Джо, похоже, больше интересовал ассортимент пиццы.

Затем ее внимание привлек Кип – впрочем, лишь потому, что она внимательно наблюдала за Исмалом. Кип подошел к нему, сказал пару слов и начал помогать, и уже нельзя было не заметить очевидного. Его символы были ярче и сложнее, они чаще улетали в пространство, чем цеплялись за стены. Кип – не человек. И никогда им не был.

Джо положил пиццу ей на тарелку.

– Дедушка очень взволнован. Это мать Арджента Меттлбрайта.

Конечно, Тами узнала имя клана, к которому принадлежала леди Эстрелла, и тоже предположила, что это родственница пресс-секретаря кланов лис. Эстрелла непринужденно беседовала с Сирилом, который выглядел неуместно в единственной пиццерии маленького городка, но чувствовал себя как дома.

– Столкновение миров, – пробормотала Тами.

– Установление связи между ними, – возразил Джо.

– Неожиданными способами.

Тами снова посмотрела на Кипа и поймала его задумчивый взгляд.

Она решила, что поняла, о чем он думает. Они так и не успели поговорить. Тами сама догадалась, что он амарант. Вероятно, он предпочел бы поведать ей свой секрет лично, а не смотреть, как правда выходит наружу из-за событий, на которые он не мог повлиять.

Вспомнив жесты, которым он научил ее при первой встрече, Тами тщательно их воспроизвела. «У нас все хорошо, да? Не беспокойся, друг. Не принимай близко к сердцу. Все хорошо».

Выражение лица Кипа смягчилось, и он торжественно подмигнул.

Все было хорошо.

Дун-вен и Кип переставили столы так, чтобы они образовали квадрат в центре комнаты. Тами попыталась сесть рядом с Джо, но Мелисса остановила ее, объяснив:

– Это официальная встреча, поэтому ты должна оставаться со своими сопровождающими. Хотя формально это ты их сопровождаешь.

– Я не знаю, что делать. Есть ли протокол, который необходимо соблюдать? Правила, этикет?

Кузина улыбнулась:

– Дун-вен и Сирил обладают здесь полномочиями и будут выступать в качестве принимающей стороны. Тебе нужно только есть пиццу и отвечать на вопросы, адресованные лично тебе.

Эш уже сидел за столом. Когда Тами подошла, он слегка выдвинул стул рядом с собой и похлопал по сиденью:

– Приберег тебе местечко.

– Похоже, сегодня вечером я тебя сопровождаю.

Он вывернул запястье и положил ладонь на грудь ниже сердца:

– Это честь для меня.

– Очень аутентично.

Эш показал взглядом на Сирила:

– У меня превосходные манеры, хотя они могли подзаржаветь. Они ведь не нужны, когда я прочищаю туалеты.

Тами немного удивилась его очевидному спокойствию. Возможно, зря.

– Ты понимаешь, что происходит?

Он придвинул ее стул поближе к своему. Порывшись в кармане джинсов, извлек тонкий продолговатый кристалл, бледно-голубой, как лед, и покрытый выгравированными символами.

– Я хотел подарить тебе это позже, но оно пригодится сейчас.

Он положил камень на ладонь Тами и накрыл его своей рукой. Кристалл вздрогнул и издал слабый, почти неслышный звук.

Потом стало тихо.

Что-то явно произошло, но ничего не изменилось.

– И что? – прошептала Тами.

– И все, – сказал Эш чуть тише, чем раньше. – Этот камень защищает от подслушивания. Держа его вот так, мы можем разговаривать без опасений. Даже самые острые уши нас не услышат.

Подарок, который он собирался вручить ей во время ухаживания.

– Теперь говорить безопасно? – спросила она.

– Ага. – Он переплел ее пальцы со своими. – Но тебе стоит поесть.

Есть пиццу с пылу с жару одной рукой – к такому испытанию Тами не была готова. Взяв предложенный стакан с водой, она вытащила соломинку из бумажной упаковки и сделала глоток.

– Почему места распределены заранее?

– Это дружеский совет. – Эш стал указывать на каждый стол по очереди. – Дун-вен и Сирил представляют анклав Беллуэзер, а три поколения Риверсонов – ферму «Красные ворота». Профессор и госпожа эмиссар свалились на наши головы внезапно. Очень невежливо с их стороны, но откуда им было знать об альянсе, которому нет и недели?

– А мы представляем… начальную школу Лэндмарк?

– Мы здесь ради Цыпленка. – Эш слегка сжал ее руку. – Тамико, если ты ничего не будешь есть, я могу начать тебя кормить, чем поставлю нас обоих в неловкое положение.

Она вгляделась в его лицо. Он не шутил.

– Хочешь меня покормить?

– Да, но нет. По крайней мере, не на глазах у наших отцов.

Ее внимание переключилось на соседний стол. Кип занимал свое место по другую сторону от нее и, подавшись к углу стола, оживленно разговаривал с Джо. Или, по крайней мере, говорил в адрес Джо, который почти не раскрывал рта, но улыбался чаще, чем обычно бывало с ним на людях. Перед рыжим были беспорядочно сложены пустые тарелки и даже пара пустых коробок от пиццы, образовывавшие своего рода баррикаду. Поверх этой баррикады ее отец внимательно следил за дочерью.

Вряд ли он мог заметить, что они с Эшем держатся за руки, но она сидела очень близко к нему. Пусть папа и не видел собственнически изогнутого крыла, он не мог не заметить руку Эша на спинке ее стула.

Папа потянулся что-то спросить у Джо.

Джо и Кип повернулись и посмотрели на нее.

Эш напрягся, но не убрал руку.

Джо что-то сказал, и папа опешил. Этот проблеск интереса выглядел многообещающе, и Тами уже ожидала, что ее отец обойдет вокруг стола, чтобы представиться Эшу, но Сирил постучал ножом для масла по краю тарелки, прервав все разговоры.

Он встал и сделал тот же жест, что и Эш ранее, но более выразительно.

– Эта честь была неожиданной, но ее приветствуют все стороны!

Пока внимание собравшихся было приковано к Сирилу, Эш сунул в рот Тами кусочек курицы в соусе альфредо.

– Тамико, пожалуйста, просто поешь, – умоляюще сказал он.

Подавив смешок, она убрала его подарок в карман и принялась есть пиццу, пока Сирил произносил вступительные фразы. Он представил всех сидевших за столами, за исключением уважаемых гостей, а затем дал слово им самим.

– Я леди Эстрелла Меттлбрайт из клана зимних лис, и я здесь – в этом заведении и в Америке – по поручению пресс-секретаря Твайншафта, который заручился моей помощью во всех вопросах, касающихся древних рощ.

Дедушка спросил:

– Из-за вашего близкого родства с одним из Пятерых?

– Нет, сэр. Похоже, старый кот разузнал кое-какие секреты из моего прошлого. – Эстрелла кивнула своему спутнику. – Существует отдаленный анклав, где собирают, выращивают и размножают редкие и уникальные сорта амарантийских деревьев. Я провела детство среди деревьев и их сородичей, вместе с другими защитниками-амарантами, включая членов клана Сильверпронг.

Арно встал и очень кратко представился:

– Я неоднократно устраивался преподавать в университет, чтобы быть в курсе исследований и слухов, экспериментов и изысканий. Время от времени встречаются одинокие деревья, такие как ваше. Семена путешествуют, это у них в обычае – и, осмелюсь предположить, для этого они и предназначены. Но такие деревья нельзя оставлять чахнуть в одиночестве. Не окажете ли вы мне любезность, почтенный сэр?

Он обращался к дедушке Тами. Тот выпрямился в кресле:

– Какую?

– Как давно ваша семья занимается садоводством?

– Мы живем здесь уже четыре поколения. Первыми здесь появились мои родители.

– А раньше? – Арно наклонился вперед. – Они всегда занимались уходом за деревьями?

Дедушка поджал губы:

– Не могу сказать точно. Какое это имеет значение?

Сердце Тами забилось быстрее. Они с Джо выросли на рассказах об основании фермы, ее расширении и нововведениях. Все их семейные истории начинались и заканчивались именно здесь, в Арчере. Дедушка никогда не говорил о том, что было раньше, – по крайней мере, открыто.

– Но вы ведь помните, откуда прибыли сюда? – настаивал Арно. – Из ваших слов следует, что вы были достаточно взрослым.

– Конечно помню, – проворчал дедушка. – Я никогда этого не забуду.

Тами видела, как ему тяжело. Нелегко разглашать секреты, которые хранились так долго. Она взглянула на Мелиссу, и та слегка улыбнулась.

Она знала.

Конечно знала. Она выяснила все это, когда исследовала их родословную. Но ни разу ничего не сказала.

Ее отец тронул дедушку за плечо:

– Откуда мы, папа? Я хотел бы узнать свое происхождение.

– Анклав Гардов. – В неохотном признании Джорджа Риверсона слышалась гордость. – Мы родом из анклава Гардов.

Глава 39

Все напоказ

Когда волк распустил собрание, чтобы отвести высокопоставленных гостей на свое лежбище – или как там он его называл, – Джо столкнулся с Эшем в углу возле автоматов для игры в пинбол.

– Дать четвертак? – спросил Джо.

– Может, в следующий раз? – отозвался Эш, глядя мягко и серьезно.

Как будто опасался, что следующего раза не будет, но не собирался винить никого, кто решит держаться от него подальше.

Джо не хотел, чтобы повисла неловкая пауза, а для этого нужно было что-то сказать. Но он всегда чувствовал неловкость, когда говорил с людьми. Впрочем, ему все-таки было уже не семь лет.

– Мы приходим сюда довольно часто. В основном по понедельникам.

Эш наклонил голову:

– Это приглашение?

– Конечно.

Джо надеялся, что этого будет достаточно, поскольку не мог придумать, что еще сказать.

Но общаться с Эшем было все равно что с мистером Блэком. Он понимал все, что было трудно сказать, даже если Джо не удавалось произнести это вслух.

Эш коснулся его плеча:

– В восемь часов. Приходи вместе с сестрой. Кип тоже там будет.

Джо закивал – слишком радостно, но он и вправду был рад, что его приглашают. Но все равно не удержался и пробормотал:

– Ты уверен?

– Насчет тебя? Конечно. Насчет себя? Не очень. – Эш втянул воздух и надул щеки, а затем выдохнул и тихо усмехнулся. – Но одна вещь меня немного успокаивает.

– Какая?

– Если она примет меня, мы станем братьями.

Стоило Риверсонам вернуться домой, как папа объявил:

– Семейный сбор! Давно пора было собраться, а сейчас мы все здесь. Давайте к столу!

Джо поморщился. На семейных сборах Риверсонов было принято по очереди рассказывать о себе. Он всегда подозревал, что родители выдумали это, чтобы узнавать, что у него на уме. Потому что выступить должен был каждый.

А значит, Джо нужно было придумать, о чем говорить.

– Если это не займет слишком много времени. – Тами посмотрела на часы.

Она вернулась домой вместе с родными, в третий раз оставив свою машину в городе, чтобы подготовиться к тому, что должно было произойти в восемь. Поскольку в деле был замешан Кип, Джо решил, что это как-то связано с символами.

Трудно было не задаваться вопросом, насколько сильно счастье Эша задевало Кипа. В ресторане он был безмятежно-весел. Съел столько пиццы, что хватило бы на четверых. Ввязался в разговор с отцом Джо и Тами из-за Эша. Даже вызвал госпожу лисицу на матч по аэрохоккею. Она выиграла.

Дедушка, который уже схватил пульт от телевизора, ворча сунул его в карман.

– В восемь документальный фильм.

Тами тут же расслабилась:

– Я приведу сверху Цыпленка.

– Откуда ты знаешь, что она наверху? – удивилась мама.

Вероятно, Тами узнала об этом так же, как и Джо. Было немного грустно обнаружить, что его с Тами способность чувствовать друг друга не уникальна и присуща не только близнецам. Хотя Мелисса тоже наблюдатель, но ее он чувствует не так хорошо. И дедушку. Теперь было очевидно, что дедушка – наблюдатель. Он даже родился в самом известном поселении наблюдателей, где и возникло Междумирье.

– Мне вас оставить? – спросила Мелисса.

– Вот еще. Ты тоже член семьи, – возразила мама и принялась объяснять, как проходит сбор.

Папа и мама любили новости, поэтому каждый должен был рассказать о чем-то, чего не знал никто другой за столом. Будь то планы, изменения в планах, события или сплетни. Джо обычно ограничивался новостями фермы об урожаях, вылупившихся цыплятах, ремонте тракторов и встречах со странными существами. Дедушка с самого Открытия пользовался возможностью доносить до Риверсонов разрозненные факты о тех и наблюдателях. Члены семьи всегда считали, что он пересказывает какие-то документальные фильмы или новостные репортажи. Но теперь, вспоминая, как он это делал, Джо задумался, не опирался ли дедушка на собственный опыт.

Джо сел на свое обычное место рядом с Тами, на коленях у которой устроилась Цыпленок.

Папа призвал собравшихся к порядку и сразу же принялся сплетничать:

– Я подозреваю, что наша Тами влюблена.

Мама рассмеялась и тут же обскакала его:

– Я подозреваю, что наша Мелисса влюблена.

Тами поморщилась, глядя на отца, но ответила с неприкрытой радостью:

– Он замечательный, и мне не терпится познакомить вас как следует.

Разговор свернул на эту дорожку, поскольку мама стала выпытывать подробности. Тами рассказывала лишь самое основное. Познакомились на работе. Хорошо ладит с детьми. Красавец и мастер на все руки.

Мелиссе пришлось подождать своей очереди, чтобы опровергнуть утверждение насчет нее самой.

– Я только что присутствовала при рождении целого выводка волчат-Собратьев. – Она неловко улыбнулась: – Наверно, это и есть щенячья любовь.

На сей раз вмешался дедушка, который хотел узнать о волчатах как можно больше. Если так будет продолжаться, очередь до Джо может и не дойти. Его бы это вполне устроило. Но ему не повезло.

Что сказать?

Большинство его новостей – по крайней мере, действительно интересных – касалось того, что он тоже наблюдатель. И он не был готов рассказывать всем. Только Тами. От нее он никогда ничего не скрывал.

– Э-э… У меня появился друг, который всегда голоден. Есть идеи, чем его кормить?

Он смиренно отвечал на мамины вопросы. Все, что касалось еды, было по ее части. Да, он имеет в виду Кипа. Да, они прекрасно ладят. Да, это он некоторое время назад стащил мясной рулет.

Цыпленок, похоже, наслаждалась этой игрой. Соскользнув с колен Тами, она подошла к Джо:

– Малыш Джо влюблен?

– Не я, Цыпленок. Это по части Тами. – Он подхватил малышку на руки и серьезно заявил: – Я из тех, кто поздно расцветает.

Девочка-дерево прижалась к нему и прошептала на ухо:

– Кип здесь.

Его сердце подпрыгнуло, а в ее глазках появилась улыбка. Он перевел разговор:

– Теперь очередь дедушки.

Цыпленок повернулась к старику и проворковала:

– Малыш Джорджи!

Тот покраснел, и Джо спрятал улыбку за короной из листьев. Дедушка любил Цыпленка. Она была единственным, что осталось ему от детства. Надежда всей его жизни, воплощение мечты. И она его любила.

Откашлявшись, дедушка сказал:

– Сегодняшняя встреча. Она носила предварительный характер, но обе стороны остались довольны. А это значит, что наша ферма станет не просто анклавом.

Тами сдвинула брови:

– Кажется, я что-то упустила.

– Нет, – возразила Мелисса. – Это не обсуждалось открыто.

– Леди Меттлбрайт сама мне сказала. Они собираются договориться о Рассеянии.

Папа поднял руку:

– Не слыхал такого слова.

– О том, что связано с деревьями, в новостях не говорят. – Дедушка постучал пальцем по столу. – Они привезут сюда группу… считайте их колонистами. Все они будут молоды – дети или подростки, – и все будут искать подходящее место, чтобы посадить свое золотое семя.

– Сородичи деревьев? – спросила Тами.

Дедушка просиял:

– Ферма «Красные ворота» превратится в амарантийскую рощу.

Тами попыталась выскользнуть наружу незамеченной, но Джо был начеку.

– Можно мне с тобой? – спросил он.

Она схватила его за руку, и они вместе выскочили из дома. Впрочем, им не удалось уйти далеко.

Снова открылась дверь, и вслед за ними по дороге затопали маленькие ножки. Это было очень кстати. Эшу следовало познакомиться с Цыпленком.

– Теперь все вместе, – удовлетворенно сказала Тами.

Джо посадил девочку себе на плечи, и они поспешили к условленному месту.

– Тебе нравится Эш? – спросила Тами.

– Не так сильно, как тебе.

Тами ухватила его под руку и заставила остановиться:

– Все еще думаешь, что он сокровище?

Джо застенчиво улыбнулся:

– Я рад, что ты выбрала его.

Как обычно, ее радость каким-то образом удвоилась, оттого что Джо тоже был рад. Держась за руки, они подбежали к амбару и едва не упали, протискиваясь через дверь одновременно. А зайдя, остановились в изумлении, увидев, что с сеновала льется мягкий свет.

– Ты заметил это, когда мы подходили? – прошептала Тами.

Джо поставил Цыпленка на ноги и пробормотал:

– Мы не могли заметить. Тут чары.

– Откуда ты знаешь?

Брат пожал плечами:

– Это Кип. Ты знаешь, что он помогал Джимини с чарами для дубовой лощины?

Тами уставилась на него, не находя слов.

Коснувшись ее руки, Джо признался:

– Я понял, что он не человек, поэтому он мне открылся.

Тами не понравилось, что ее брат-близнец что-то от нее скрывал. Впрочем, этот секрет принадлежал не ему.

– Пожалуйста, не выдавай меня. Не хочу, чтобы кто-нибудь узнал, что я наблюдатель. – Джо наклонился к ней, коснувшись лбом ее лба. – Не хочу, чтобы меня забрали.

Эта мысль встревожила Тами. Открывая амарантам путь к сосуществованию с людьми, не поставила ли она под угрозу счастье своего брата? Почему никто не сказал ей, что Джо – наблюдатель?

– Никто не знает?

– Только мы. – Джо покосился на Цыпленка, которая уже лезла по лестнице на сеновал. – Три близнеца и два уборщика.

– А разве остальные не узнают об этом, едва увидев тебя? – Тами торопливо припомнила все, что произошло за день. Джо находился в одной комнате с волком, лисой… и Сирилом, если уж на то пошло. – Почему они не поняли?

– Кип.

– Кип, – слабо повторила она.

Джо отступил назад и улыбнулся. Тами поразилась силе и простоте его веры. Не говоря больше ни слова, он первым полез по лестнице.

Поднявшись, она оказалась в стране чудес, полной волшебных огней. По крайней мере, так казалось. Кип, горбясь, сидел среди тюков соломы, скрестив ноги в ботинках. Руки у него были заняты. Он без видимых усилий выплетал еще один символ вроде тех, которыми Тами восхищалась раньше, только эти символы были для красоты. Завершив светящийся узор, он потянулся к чему-то.

На квадратном куске ткани рядом с ним лежала горсть камушков, все размером не больше горошины. Выбрав один, Кип положил его на кончик пальца, приложил к центру своего символа и что-то пробормотал, словно делясь секретом. Кристалл осветился изнутри, и одним движением когтей Кип отправил символ туда, где среди стропил уже кружились остальные символы с кристаллами.

Когти.

Тами присмотрелась к его амарантийским чертам и с облегчением обнаружила, что клыки отнюдь не делают его улыбку менее дружелюбной. А щелевидные зрачки и заостренные уши были мелочью. Кип все равно оставался Кипом. Но Джо был недоволен.

– Ты ей не покажешь? – спросил он.

Кип прижал подбородок к груди.

– Сегодня очередь Эша. Это его она хочет видеть.

– Не глупи. Ты не менее важен, чем он.

Тами была немного удивлена поведением брата. Настойчивость была не в характере Джо, но сейчас он сел на солому и вцепился в шнурки на ботинках Кипа.

Эш заговорил:

– Как сказал Джо, здесь только мы.

– Ох, парни. Дайте мне полсекунды, – проворчал Кип. – Дотянуться до застежки не так-то просто.

– Где она? – спросил Джо.

Тами удивилась еще больше, когда Кип приспустил штаны, под которыми обнаружились клетчатые боксеры. Он извернулся, пытаясь до чего-то дотянуться, а Джо, кажется, помогал, подталкивая.

Отведя глаза, она встретила насмешливый взгляд Эша.

Он сидел на краю их соломенного гнезда, держа на коленях Цыпленка.

– Не смущайся. Он не может выглядеть неприлично даже без одежды.

– Правда? – заинтересовался Джо.

– Парни! – вздохнул Кип. – Я совсем не так представлял себе грандиозное разоблачение. Тами любит перья, а не мех.

– У тебя есть мех? – спросила она.

– Боюсь, что да, – пробормотал Кип. – На время ужина я наложил на себя чары. Муторное дело. Гораздо проще прятать все под рабочей одеждой.

Тами не могла представить то, о чем он говорил. Но ей и не пришлось этого делать, потому что Джо нашел неуловимую застежку. Внезапно ее брат оказался облачен в роскошную меховую накидку. Он поймал ее взгляд. В его глазах читалось то, для чего не нужны были слова.

«Разве я тебе не говорил? Можешь в это поверить? Разве он не потрясающий?»

Он говорил. И она верила. И Кип действительно был потрясающим.

Глава 40

Ее, его и их

Эш давно уже не замечал никого и ничего, кроме Тамико. Но что-то в поведении Кипа привлекло его внимание. По большей части он был самим собой, по большей части был счастлив, но Эш чувствовал какой-то встречный поток прямо у кончиков своих крыльев, какую-то турбулентность, которая была Кипу совсем не свойственна.

Эш подошел бы, если бы рядом с Кипом не находился Джо – оплот тишины и спокойствия. То, как Кип обвивал его хвостом, показывало, что между ними есть близость, которая удивляла лишь своей внезапностью. Должно быть, случилось что-то хорошее, раз Джо так быстро привязался к Кипу. Впрочем, они в любом случае непременно стали бы друзьями. Иначе быть не могло.

– Все любят Кипа, – пробормотал он.

– Даже ты? – спросила Цыпленок, запрокинув голову, чтобы заглянуть ему в лицо.

Эш провел костяшкой пальца по ее щеке, любуясь тонким узором, – словно волокна древесины, отшлифованные до мягкости шелка.

– Он мой лучший друг.

Цыпленок прижалась к нему и заявила:

– Моя Тами любит тебя.

– Ты думаешь?

Эш не удержался от улыбки.

Девочка мило объявила:

– Эш любит мою Тами.

– Ты это видишь?

Он знал, что не очень-то умеет скрываться. По крайней мере, без посторонней помощи.

– Кое-что. – Она нахмурилась. – Слишком много оград. Слишком много стен.

Эш предположил, что она улавливает ощущения от переплетающихся чар и иллюзий, благодаря которым он выглядел обычным человеком.

– Кип может обмануть твои глаза, но правда здесь. Видишь мои когти?

– Нет. Ни одного. – Но маленькие пальчики уже бросились искать. – Что еще?

Предполагалось, что он торжественно откроется Тамико. Но, возможно, небольшой тестовый прогон поможет ему успокоиться.

– У меня не такие красивые уши, как у тебя. У меня они человеческие.

Она похлопала его по ушам и подергала за них, проверяя.

– Нет клыков, – признался он.

Цыпленок сунула ему в рот палец, и Эш осторожно прикусил его тупыми зубами. А девочка не из пугливых. Даже того немногого, что он знал о деревьях, было достаточно, чтобы догадываться, сколько с ней будет хлопот, когда она вырастет.

– Глаза? – спросила она.

– Классические вороньи. По крайней мере, мне так говорили.

Его внимание снова переключилось на Кипа, который протянул ладони на амарантийский лад. То самое открытое приветствие, которого Эш ждал. Тами встала на цыпочки и заглянула в глаза Кипа, которые наполнились слезами. Он такой чувствительный. Подобные вещи имели для Кипа огромное значение, и Эш был очень благодарен за то, что у них все еще есть что-то общее.

– Думаю, в этом есть смысл, – пробормотал он. – Не бывает гнезд без деревьев и деревьев без гнезд.

– Ее, его и наш, – сказала Цыпленок, и он решил, что она выражает согласие.

Не ограничиваясь формальным приветствием, Кип раскинул руки, и Тами бросилась его обнимать. Возможно, Эш чуть-чуть приревновал, но Кип встретился с ним глазами поверх ее головы и беззвучно произнес два слова. Ты следующий.

Еще и ухмыльнулся почти угрожающе.

Что же припрятал в рукаве этот неисправимый шутник?

Кип поцеловал Тами в макушку, развернул ее лицом от себя и взмахнул рукой. Тихо, взволнованно он спросил:

– Разве он не прекрасен?

Она посмотрела вверх большими глазами.

Эш понял, что с него сняли иллюзию, и пожалел, что Кип не предупредил заранее. Он-то предполагал, что Кип не обойдется без торжественной прелюдии, оттягивая момент, а потом крикнет: «Та-дам!» Но Кип просто стоял, держа Тами за плечи и прячась за нее, словно не хотел, чтобы кто-то увидел, как он теряет над собой контроль.

– Ты в порядке? – спросил Эш вполголоса.

Кип отмахнулся. Но Эш не заметил, ответил ли он, потому что кристаллы Кипа вышли на орбиту. Эта часть плана немного его смущала, но была необходима. Черные крылья нелегко разглядеть в темноте. А Эш хотел, чтобы его увидели. Когда по напряженным мышцам прошла непроизвольная дрожь, он вспомнил, что должен двигаться. И стал изгибаться, потягиваться и расправлять крылья, как самец, ухаживающий за самкой, которым он и был.

Тами ахнула и вытаращила глаза, но это определенно был добрый знак.

Цыпленок соскользнула с его коленей, подбежала к Тами, взяла ее за руку и притянула ближе к нему. Тоже хорошо.

Эш поспешно поднялся на ноги, взметая крыльями пыль и солому и протягивая руки, а потом вспомнил, что не собирался ее торопить. Но она рванулась к нему и уткнулась лицом в его рубашку, словно не хотела, чтобы кто-то увидел, как она теряет над собой контроль.

Он озадаченно поглядел на Кипа, но его лучший друг яростно тер щеки красным платком, который, должно быть, принадлежал Джо.

Джо слегка улыбнулся:

– Ты похож на ангела.

– Думаешь?

Эш не привык к комплиментам. Большинство амарантов смотрели на него с жалостью.

Он был уродцем, застрявшим между истинной и говорящей формами.

– Эти крылья чертовски сексуальны, – заявил Кип, не глядя ему в глаза. – У нее не было ни единого шанса.

Тами обвила его руками, что тоже было кстати. Поэтому он потерся носом о ее волосы и прошептал:

– Значит, ты не против крыльев?

Тихий смех. Крупица смущения. Долгий взгляд, полный восхищения.

– Тамико? – настаивал он.

– Ты настоящий? – спросила она.

Эш почувствовал гордость.

– Цитируя Кипа, боюсь, что да.

– Знаешь, он прав. Я никогда не видела никого, столь же прекрасного.

С этим он мог бы поспорить.

Здесь и в городе было множество амарантов-птиц, и все они обладали великолепным оперением. Фазаны, горлицы, павлины. Даже голубиным кланам было чем похвастаться. Но если Тамико считала его красивым, он не собирался сравнивать и жаловаться.

– Я люблю тебя.

Она покачала головой, но это не означало, что она отвергает или отталкивает его. Амарантийские инстинкты и чувства подтверждали, что его внимание желанно и любые дальнейшие ухаживания будут встречены благосклонно.

Кто-то кашлянул.

Он вспомнил, что они не одни.

Джо сказал:

– Мы отведем Цыпленка обратно в дубовую лощину.

Эш виновато опустил голову и хотел жестом попросить Кипа дать ему больше времени. Но на сеновале был только Джо, который уже стоял на лестнице.

– Кип пойдет со мной. – Джо сделал шаг вниз. – Он должен увидеть кукурузный лабиринт. Потом отправимся в мою комнату. Посидим там.

Странный встречный поток, который Эш почувствовал раньше, не давал ему покоя, и он заколебался.

– С Кипом все хорошо?

Выражение лица Джо смягчилось.

– Ага. Он будет со мной.

Даже скрывая некоторые детали за впечатлениями и иллюзиями, Кип всегда старался быть самим собой. Люди всегда говорили, что внешность не главное. Самое важное – то, что внутри, и сияние прекрасной души не утаить.

Хорошие слова. И правдивые.

Снова и снова его принимали таким, какой он есть, но те, кто это делал, никогда не видели его истинную сущность, спрятанную за тщательно продуманным барьером дезинформации. Поэтому Кип не мог избавиться от мучительного убеждения, что, сняв иллюзии, потеряет доверие, уважение и дружбу всех, кто ему близок.

Реальная возможность. Худший кошмар. Возможно, именно поэтому он питал извращенную тягу к разоблачению.

Недаром Джимини позвал именно его, когда пришло время наложить чары на ферму Риверсонов.

Из Вудакров он лучше всех подходил для этой работы. Он мастерски создавал символы. Его иллюзии могли бы принести ему славу… но никто не понимал, что Кип обманывает.

Понял только Дзиро.

Кип все еще не мог решить, было ли это ударом по его самолюбию или ответом на безмолвную молитву. В любом случае Дзиро прекрасно умел сбивать с него спесь. Этот парень был рядом в нужное время и так, как нужно. Не давал ему раскиснуть. Вытирал нос. Держал за руку.

– Куда мы идем? – спросил Кип.

То, что Тами приняла его, поколебало его самообладание. Она была так нежна – ни следа обиды или сомнений. Но счастье Эша чуть не убило Кипа. А сообразительность Дзиро его спасла.

Немногие были бы так рады, что их столкнули со второго этажа.

Пальцы Кипа еще крепче переплелись с пальцами Дзиро.

– Почему мы на кукурузном поле?

– Это головоломка. – Дзиро оглянулся через плечо, поскольку по тропинке – по тому, что ею считалось, – приходилось идти гуськом. – Разве ты не говорил, что белки любят игры?

– Понял. Это ваш кукурузный лабиринт. – Кип заставил себя сосредоточиться и напряг все чувства. Волков поблизости не было. Однако он активировал пару готовых символов, чтобы хоть немного прикрыться. – Как далеко мы от входа?

– Я привел тебя не с обычной стороны. – Дзиро шел дальше, таща Кипа за собой, словно неповоротливую баржу. – Лабиринт сложнее пройти, если начинать из середины.

– Где Цыпленок?

– Мы оставили ее под ее деревом.

Кип поморщился:

– Как долго я был в отключке?

– Какое-то время. – Дзиро остановился и стал рассматривать его в скудном лунном свете. – Огни и все прочее. Тами понравилось.

– Ага.

– У тебя здорово получилось.

В голосе Дзиро звучала гордость.

Кип с трудом сглотнул.

– Я старался.

– Я знаю.

Дзиро действительно знал… и это немного помогало.

Вскоре тропинка вывела их к широкому кругу утрамбованной земли. Дзиро встал в центре круга и заставил Кипа покрутиться на месте, словно играя в жмурки. В стене кукурузы обнаружилось десять отверстий, неотличимых друг от друга.

– Сколько акров занимает этот лабиринт? – спросил Кип.

– Двенадцать или около того.

– Сколько времени у людей обычно уходит на то, чтобы выбраться?

– Новички днем и без компаса обычно справляются за девяносто минут.

Кип нахмурился:

– Какая точная цифра.

Дзиро неопределенно махнул рукой:

– У нас установлено несколько вышек на случай, если кто-то попадет в беду. Первая помощь, вода, услуги проводника.

– Спасение на кукурузных водах.

– Вроде того. – Дзиро сунул руки в карманы. – У дежурного на вышке есть секундомеры. Мы засекаем время, за которое группы прошли лабиринт, для дедушки. Он хочет знать, не был ли лабиринт слишком простым или слишком сложным. Это помогает нам разрабатывать план на следующий год.

– Вы каждый год создаете его с нуля?

Дзиро кивнул:

– В темноте все по-другому. Сориентироваться трудно. У людей уходит вдвое больше времени, чтобы найти дорогу.

– После окончания рабочего дня?

– Так мы завершаем год на ферме. В последние выходные октября мы проводим специальную программу, посвященную Хеллоуину. Люди приходят в костюмах, и даже если они уже проходили лабиринт, их встречает нечто новое. Мы добавляем трюки, ловушки и препятствия. И костюмированных персонажей, как в доме с привидениями. В первые несколько часов еще ничего, чтобы дети могли позабавиться, но после восьми становится страшновато.

Кип никогда не слышал, чтобы Дзиро говорил так много.

– Тебе нравится?

– Это довольно весело.

– Еще набираете волонтеров?

– Конечно. – Дзиро небрежно спросил: – Как думаешь, уложишься в девяносто минут или справишься быстрее?

– Какова моя задача?

– У входа установлены флагштоки, которые команды носят с собой. Размахивая флагом, они могут позвать на помощь. Найди вход и принеси сюда флагшток.

Кип ухмыльнулся:

– Начинай считать.

Дзиро моргнул и молча подчинился.

– Раз, два, три…

Кип взмахнул хвостом и исчез.

Он бежал трусцой, и сухие стебли тихо шелестели, когда он их задевал. Некоторые дорожки расширялись. Открытые пространства, через которые он пробегал, складывались в узор. Подозрение переросло в уверенность – лабиринт воспроизводил какой-то рисунок.

– Восемьдесят шесть, восемьдесят семь, восемьдесят восемь…

Кип бежал так быстро, как мог, стараясь только не повредить лабиринт, когда натыкался на тупики и возвращался назад. Он то и дело возвращался к кругу, где ждал Дзиро, и каждый раз голос, размеренно отсчитывавший секунды, становился теплее.

– Триста тридцать два, триста тридцать три, триста тридцать четыре…

Дзиро улыбался. Это означало, что каждый из них по-своему наслаждался происходящим.

Кип вернулся в круг, неся доказательство своего успеха, – и, возможно, немного увлекся.

Джо вскрикнул, когда Кип подхватил его, и сбился со счета. А жаль, поскольку рыжий, несомненно, установил новый рекорд. Но Джо падал, падал – и никак не мог упасть. Головокружительное падение замедлялось, и наконец он услышал едва различимый смех Кипа и тихий перестук кукурузных стеблей, доносившийся откуда-то снизу.

Так быть не могло. Если они лежали на земле, стебли должны были шелестеть вокруг и над ними.

Открыв глаза, он попытался выпутаться из объятий Кипа, который оказался внизу. Кип удерживал его над землей и улыбался звездам.

– Это рог изобилия, правда? – Кип запрокинул голову, чтобы поймать взгляд Джо. – Лабиринт. Если я посмотрю вниз, то увижу рог.

Если он посмотрит вниз? Джо попытался отстраниться от Кипа – и его нога повисла в воздухе.

Руки сжали его крепче, нога небрежно просунулась под его ногу, приподняв ее обратно. Кип вытянулся под ним, поддерживая его всем телом, и Джо почти боялся понять, почему так происходит. Но ему нужно было подтвердить свои подозрения. Он посмотрел вниз.

Они висели в воздухе между луной и лабиринтом.

– Я ведь прав, да? – напирал Кип. – Тот участок с плетенкой – это жестоко. Он меня сильно замедлил.

Джо кое-как кивнул.

– Эй, – мягко сказал Кип. – Ты плохо переносишь высоту?

– Нет. Просто… э-э-э… не был готов к… – Джо покачнулся и обхватил Кипа руками. – Ты прыгнул?

– Скорее скользнул. – Кип подпер голову рукой. – Умение противостоять силе тяжести – одна из наименее известных суперспособностей амарантов. Не волнуйся. Я тебя держу.

– Со мной все хорошо.

– Мой нос говорит обратное.

Джо сосредоточился на лице Кипа, и это было лучше, чем смотреть вниз.

– У разных кланов чувства развиты по-разному, но в целом они острее, чем у вас. Может, мое обоняние и уступает волчьему, но я знаю, когда кому-то уже не смешно. – Кип виновато улыбался. – Почти приехали.

И действительно. Объясняя, Кип медленно снижался. Джо сделал несколько глубоких вдохов, осторожно передвинул руки и пробормотал:

– Немного левее.

Они опустились на голую землю у ребра тыквы.

Джо просто лежал, не желая отпускать Кипа и боясь все испортить.

– Извини, Дзиро, – сказал Кип. – Эшу нравится, когда я его ношу. Он не умеет летать, но не может не хотеть почувствовать ветер в крыльях. С моей стороны было безрассудно вытаскивать тебя так далеко из зоны комфорта.

– Со мной все хорошо.

Кип не стал спорить. Просто похлопал Джо по спине. Как будто это было в порядке вещей. Как будто ничего не произошло.

– Я, наверно, тяжелый, – пробормотал Джо.

– Ну-у… Я сильнее, чем кажусь.

Этот ответ прозвучал странно, поскольку Кип был довольно крепкого телосложения.

– Насколько ты силен?

Кип грустно улыбнулся:

– Ужасно силен.

Джо слышал о людях, которые не осознавали своей силы. Может, с Кипом все наоборот?

– Ты боишься сам себя?

– Нет. Но боюсь напугать людей. – Кип перестал похлопывать его по спине, но не убрал руку. – И я не хочу предавать твое доверие.

– Я доверяю тебе.

Кип нахмурился. Как будто не поверил.

Джо расстроился. Может, это потому, что от него пахло страхом? Может, Кип из-за этого утратил доверие к его словам?

– Можем попробовать еще раз?

– Лабиринт? Теперь, разобравшись, я, наверное, мог бы пробежать его задом наперед с завязанными глазами.

– Разве ты не хотел посмотреть? – Джо указал вверх. – Я хочу попробовать еще раз.

Ноздри Кипа задрожали.

Джо не любил, когда кто-то считал, что лучше знает, что ему нужно. Он ухватил Кипа за нос и повторил:

– Ты меня удивил, а не напугал. Я хочу попробовать снова.

– Конечно, конечно. – Кип осторожно разжал его пальцы. – Я и сам хотел бы попробовать еще раз. Давай-ка поменяемся.

Джо выпустил его. Кип перекатился и присел, касаясь земли одним коленом.

– Залезай.

Он шутит, что ли?

– Я слишком большой, чтобы катать меня на спине.

– Ты можешь называть себя слишком большим, только если никто не может тебя поднять. А я, так уж случилось, просто ужасно силен. – Глаза Кипа блестели. – Я целыми днями катаю детей на спине. И еще ни разу не уронил.

Джо смирился с грядущей потерей достоинства. Это было не так уж трудно, если думать о предстоящем полете как об упражнении по укреплению доверия. Потому что Кипу нужно было поверить, что Джо доверяет ему.

Приподнявшись на подушечках лап, Кип подпрыгнул пару раз и дружески сжал бедра Джо.

– Готов?

– Да, наверно.

Без долгих слов Кип подпрыгнул и полетел по крутой дуге.

Когда земля ушла из-под ног, Джо крепче сжал руки на шее Кипа.

– Ва-а-ау! – выдохнул он.

Они резко остановились.

Повернув голову, Кип спросил:

– Это было «а-а, прекрати» или «вау, круто»? Мне послышалось и то и другое.

– Э-э-э… скорее второе.

Джо надеялся, что не задушит Кипа в объятиях, потому что не мог заставить себя ослабить хватку.

Это было нереально. Кип просто стоял в воздухе, словно персонаж мультфильма, который еще не понял, что выбежал за край утеса. Джо очень не хотелось, чтобы в ближайшие секунды последовало предсказуемое падение и поднялся столб пыли.

Но Кип не сказал, что Джо не дает ему дышать. Только показал подбородком себе под ноги.

– Так и есть, рог изобилия. Наполненный яблоками. Хорошая деталь.

– Дедушка придумал. – Джо указал туда, где заканчивался край рога, и быстро вернул руку на место. – Мама хотела тыкву.

– Вы каждый год выбираете новую тему?

– Ага. В следующем году дедушка хочет придумать что-нибудь в честь свадьбы Миябе и Стармарка.

– Мне нравится. Погнали?

Джо кивнул, и Кип полетел прочь, рыская из стороны в сторону и скользя по воздуху, словно на коньках. Мимо пронесся фруктовый сад, а за ним потянулись пустые поля и лес. Кип спустился, сбавил скорость и запетлял между верхушками самых высоких сосен.

Постепенно настроение Джо улучшилось. Если бы не холод, он, возможно, покатался бы подольше. Он уткнулся полузамерзшим носом в плечо Кипа, подавляя зевок.

– Хватит? – спросил тот.

Джо указал на дом:

– Окно не заперто.

Кип облетел амбар стороной, и Джо не нужно было спрашивать почему. Он знал, что Эш с его сестрой все еще там, и знал, что Тами счастлива. Подробности его не интересовали. Того, что Джо знал, уже было достаточно, чтобы он покраснел.

– Хочешь влезть в окно? – спросил Кип.

– Оставь меня у кухонной двери. Встретимся наверху.

Джо снял ботинки и верхнюю одежду и на цыпочках прошел к холодильнику. Услышав, что в другой комнате работает телевизор, он взглянул на часы в кухне. Родители и дедушка просидят еще минимум час – сперва будут вечерние новости, потом «В мире тех».

Набрав полный поднос еды, он поспешил наверх к Кипу, который заметно оживился, увидев сэндвичи с ветчиной и тыквенный пирог. Он ел так, словно ужин в пиццерии был по меньшей мере позавчера, и болтал ни о чем.

Когда еда закончилась, Джо спросил:

– Почему ты такой сильный?

Кип поднял брови:

– Ты имеешь в виду физическую силу?

– Ты белка. – Джо не знал, как выразиться поделикатнее. – Белки ведь просто грызуны.

– Во-первых, я не белка. Я защитник белок.

Джо чуть не подавился пивом.

– Как это? Ты помогаешь белкам переходить дорогу?

Кип фыркнул. По крайней мере, улыбнулся.

– Помогаешь им грабить кормушки для птиц? Вить гнезда на чердаках? Находить тайники с орехами, о которых они забыли?

– Хочешь сказать, что я защитник вредителей?

– Я фермер. Мне не за что любить белок.

– Ну-у… Мне известно из достоверного источника, что ты тайком с ними обнимаешься. – Кип указал небрежным жестом на кучу коробок и банок в углу. – Еще немного, и тут образуется беличье гнездо.

Джо отставил в сторону полупустую банку пива и пополз к своим запасам.

– Ты же вроде сказал, что ты не белка.

Найдя нужную жестянку, он открыл ее, затем сунул в рот Кипу ореховый кекс.

Кип прожевал. Следующий кекс Джо слопал сам, а третий снова предложил Кипу. Тот взял угощение, но есть не стал. Неужели он каким-то чудом насытился?

– Возможно, тебе стоит перестать меня кормить.

– Но ты всегда голоден.

Кип усмехнулся:

– Это да. И еда всегда приветствуется. Но мне не следовало позволять тебе кормить меня с руки. Это многое значит.

Джо пробормотал:

– Я не знал.

– Откуда тебе знать. Я ведь ничего не говорил.

– Э-э-э… извини?

– Нет. – Кип отмахнулся от извинений. – Я знаю, что ты не хотел ничего плохого. Ты пытаешься меня утешить, и я тебе благодарен.

Отлично. Теперь Джо не только слегка опьянел, но и покраснел.

Кип любезно сменил тему:

– Раз уж я здесь, можно добавить еще парочку символов?

– Ты уже везде их наставил. – Джо повел рукой в воздухе. – Почти везде.

– Я бы добавил еще немного для безопасности. – Кип принялся убирать остатки пиршества. – Надевай пижаму. Скорее всего, от чар ты быстро заснешь.

В прошлый раз так и вышло. Первые двадцать минут Джо пребывал в блаженном полусне, не обращая внимания на такие мелочи, как кончик когтя, который чертил узоры на его голой коже.

– Это ужасно? – пробормотал он.

– Мм? – тихо откликнулся Кип.

– Ну, влюбиться в кого-нибудь?

– А-а-а… – Помолчав, Кип спросил: – Тебе случалось влюбляться?

– Не-а, – тихо признался Джо. – Но я всегда боялся, что Тами уйдет к какому-нибудь парню.

– Неудивительно.

Но Джо не получил ответа и потому повторил вопрос:

– Это ужасно?

– Нет. Вовсе нет. Просто… это чувство останется с тобой на всю жизнь. Как и дружба.

– Но ты грустишь, вспоминая о своей любви.

Палец Кипа замер. Голос смягчился.

– Лишь на время. Моя печаль пройдет, а радость, которую дарит любовь, останется. Любовь долготерпелива, Дзиро.

Джо очень надеялся, что главное тут – «долго», а не «терпелива», но у него не хватило смелости спросить.

– Кстати, насчет «долго», – сказал Кип. – Этот символ был бы сильнее, если бы я использовал кровь.

Джо открыл один глаз:

– Мою или твою?

– Лучше всего и ту и другую.

Кип выглядел смущенным… или, возможно, неуверенным. Джо попытался пошутить:

– Мы станем кровными братьями?

У рыжего ушло на ответ больше времени, чем обычно.

– Вероятно, у разных кланов разные трактовки, – сказал он осторожно.

Слишком осторожно. Джо посмотрел Кипу в лицо.

– Как ты, вероятно, уже понял, белки в основном используют слюну. Я никогда не делал того, что предлагаю сделать, но я доверяю своему источнику.

– Какой клан использует кровь?

– Драконы, – прошептал Кип. – Я кое-чему научился у одного дракона. Но нам следует обсудить это в другой раз, когда ты не будешь полупьяным и полусонным.

– Почему? – спросил Джо. – Если так лучше, почему бы не сделать это сейчас?

Кип подался назад и потер руки, хрустя пальцами.

– Печати могут спрятать тебя, но не могут продлить твою жизнь. Для этого мне нужно найти безопасный способ заботиться о тебе.

Джо не мог понять, почему Кип колеблется. Чувствуя себя заезженной пластинкой, он спросил:

– Если это то, что нам нужно, почему бы не сделать это сейчас?

– Я допустил ряд ошибок. – Кип поморщился. – Как будто… начал готовить по рецепту печенье, но на полпути решил, что хочу пончики.

Джо посмотрел на свою голую грудь и живот, где еще слабо светились новые символы.

Кип пояснил:

– Я зачаровал тебя с головы до ног.

– Ну да.

– Это значит, что, если я хочу заботиться о тебе, – а это абсолютно необходимо, – мне придется преодолеть собственные барьеры, чтобы прикоснуться к твоей душе.

– Ну и? – Джо нахмурился. – Должен быть способ попасть внутрь. Иначе как голодная белка доберется до своего тайника?

– Ну, пара способов есть. – Кип уставился на свои руки. – Мне следовало все продумать заранее, но я торопился.

Джо кивнул:

– Приближались волки. У тебя было мало времени.

– Ну да. – Кип глубоко вдохнул и выдохнул. – Теперь ты защищен так хорошо, что даже я не могу преодолеть чары. Если только не обратиться к давней традиции амарантов.

Кип коснулся пальцем своих губ, а затем губ Джо.

Поцелуй? Должен быть другой путь. Он ведь сказал «пара способов». Но Джо быстро понял, в чем заключается этот другой путь.

– Я хотел бы думать, что это конструктивный недостаток, но слышал достаточно старинных стишков, чтобы понимать, что это не так. – Кип слабо рассмеялся. – Давным-давно, когда Блеск Стармарк еще не помышлял о Междумирье, среди моих предков, судя по всему, имелся проказник, который любил сочетать силу с удовольствием.

Джо задумался над ответом.

– Может, сегодня мы просто прольем кровь, как подобает мужчинам?

Кип попытался снова рассмеяться, но смех перешел в стон.

– Дай мне еще немного времени. Нужно выяснить, смогу ли я перезаписать свои первые символы с помощью крови. Или придется начинать все заново.

– Тогда, может, остановимся?

– Позволь мне закончить вот эти символы. Это не займет много времени, а я буду отдыхать немного спокойнее.

Оба погрузились в молчание и предавались своим мыслям, пока на коже Джо множились символы. Возможно, вдвоем им с этим не справиться. Но, возможно, ему следует радоваться, что есть хоть какой-то шанс.

Наконец Джо нашел в себе смелость признаться:

– Я бы сделал что угодно, чтобы быть здесь ради Тами.

Кип выпятил челюсть.

– Даже если это означает раскрыть, что ты наблюдатель?

Джо охватил ужас. Дыхание стало прерывистым, и все в нем восставало против мысли о разоблачении, пленении, предательстве.

– Опа, опа, опа. – На лице Кипа ясно читалось, что он обеспокоен. – Ладно. Не это. Что угодно, кроме этого.

Спустя несколько минут настойчивых просьб и обещаний Джо успокоился, но теперь его охватило смущение. Он закрыл лицо руками, уверенный, что нарушил восемь различных видов этикета.

– Я должен остаться.

– Я тебе верю. – Кип пригасил свет, но остался рядом. И осторожно заговорил: – Дзиро, что ты имел в виду, когда сказал, что сделал бы что угодно?

Джо не хотел говорить.

– Между нами, – настаивал Кип. – Я хочу знать, где ты проводишь черту.

Вопрос был справедливый. Но ответить на него было очень трудно.

– Я имел в виду… – начал Джо, и каждое слово звучало еще более неловко, чем предыдущее. – Что я позволю тебе поцеловать меня.

Кип замер и несколько мгновений молчал.

– Ты настолько мне доверяешь?

– Да, – прохрипел Джо.

– Вау.

Это «вау» точно не означало «а-а-а, прекрати». Джо был уверен, что оно означало что-то вроде «вау, круто».

Глава 41

Вестник

Мелисса упрямо подхватила очередную охапку деревянных столбов, которые словно по волшебству появились на поле, где еще недавно росли тыквы. Дун-вен уже начал исполнять обещание, данное семье Риверсон, и на ферму постоянно прибывали гости.

Днем – курьеры.

Ночью – доставки.

Дополнительные контингенты.

Писцы, которым предстояло заверить необходимые договоры, бланки, реестры и хроники. Защитники природы, которые возились с образцами почвы и беспокоились о безопасности. Специалисты по эфемерам, которые занялись каталогизацией множества редких видов, водившихся во фруктовом саду. Чертежники и ремесленники, из чьих набросков было видно, что вскоре на землях Риверсонов вырастет живописнейшая деревня.

Заботясь о самообеспечении анклава, Вудакры предложили устроить небольшую молочную ферму и частично перекрыть ручей плотиной, чтобы получился рыбный пруд. Сирил хотел построить голубятню, птичник и инкубатор, чтобы увеличить в округе Перч популяцию ряда видов птиц, включая фазанов. В дальних углах поместья уже возводились убежища для Собратьев.

Дядя Джордж был на седьмом небе.

Сегодня, в воскресенье, сад был закрыт до полудня. Поэтому с рассветом ферма «Красные ворота» подверглась вторжению. Мелисса подозревала, что городской анклав опустел. Все пришли сюда, кто поработать, кто погулять.

С каждым часом прибывали все новые грузы. Материалы для кровли, обивки и навесов. Дерево, бочонки и целые ящики свечей. Доставили несколько ящиков с охранными камнями – многие предстояло установить на тех самых столбах, которые перетаскивала Мелисса.

Она сфотографировала этикетку и отправила фото Джимини.

В ответ он засыпал ее рыдающими эмодзи. Его двойная смена должна была закончиться не раньше шести.

Официально Мелисса присутствовала в качестве сопровождающей Рука, но по праву родства напросилась участвовать в строительстве ограды. Она прекрасно понимала, что строители-амаранты смеются над ней. Кролики, уступавшие ей в росте и мускулатуре, были во много раз сильнее. А медведи едва ли не извинялись за то, с какой легкостью устанавливали балки и передвигали каменные плиты.

– Похоже, Торлу и Сули нашли Эша. Проследишь, чтобы они ему не мешали? – любезно предложил Рук.

Мелисса обнаружила всех троих в дубовой лощине, где Эш выделил небольшой участок между двумя дубами из тех, что ограничивали песенный круг. Неофициально. Он просто расчистил участок от листьев и обложил по краю желудями. Построит ли он для Тами дом здесь, откуда видно дерево Цыпленка?

Торлу-декс Элдербау и Сули-фен Найтспэнгл действительно захватили Эша. Он забрался на какую-то бочку, а молодые волки сидели у его ног, внимательно слушая. И вовсе ему не мешали – напротив, увлеченно и с уважением слушали историю, которую Эш рассказывал.

– И поэтому ветру была дарована собственная магия, ибо он изначально предназначался не только для того, чтобы рассеивать семена и носить облака. Но молодые ветры бывают непостоянными, непоседливыми и забывчивыми, что мешает их тренировать.

Мелисса устроилась на траве рядом с молодняком. Оттуда она разглядела, что Эш сидит на бочке с гербом клана Мерривейлов, чье медовое вино славилось на весь мир. Несомненно, сегодня вечером круг наполнится песнями.

Эш продолжал повествование, подражая бардам:

– Птичьи кланы лучше всех знали ветры, научившись блуждать по их многочисленным тропам, но, как часто случается в этом и в следующем мире, знать не значит понимать. И, как следует помнить каждому птенцу, не у всякого крыла есть перья.

Торлу прижал руки к сердцу и стал очень похож на ребенка, которым и был, несмотря на возраст. Сули, вероятно, была его ровесницей, хотя тут Мелисса могла только догадываться. Амаранты взрослели с той же скоростью, что и люди, до двенадцати лет. Затем начинался долгий подростковый период, и темп их жизни замедлялся под стать темпу жизни их родителей.

Сегодня Рук предложил взять Сули с собой, чтобы побаловать, – возможно, потому, что она стала самым юным детенышем в стае Найтспэнглов. Но еще и потому, что Сули была не просто молодой волчицей, а дочерью Рунты-кив.

И сестрой Джимини.

– Секреты ветров могли бы до сих пор оставаться секретами, которых нет даже в преданиях, если бы не терпение и не страсть драконов. – Здесь Эш отвлекся, чтобы спросить: – Вы ведь знаете о них? Ветер для драконьих кланов то же, что луна для волчьих стай.

– Когда будет ангел? – спросила Сули. – Бешамель.

– Бетиэль, – терпеливо, хотя и рассеянно поправил Эш. – Бетиэль Переменчивых Ветров. Уже скоро.

Мелисса обернулась, чтобы узнать, на что он смотрит. Могла бы и догадаться. У дальнего конца дубовой лощины появились три человека, включая Тами. Она разговаривала с тетей Хиро, а между ними шел кто-то еще и нес большую корзину с крышкой.

К своему удивлению, Мелисса несколько мгновений надеялась, что мужчина посередине окажется Джимини. Но это был не он.

– Кексы, – прошептала Сули. – Они для нас?

– Думаю, да. – Торлу завилял хвостом. – Можно?

– Поторопитесь, – подстегнул их Эш, хотя даже не прислушался к вопросу.

Мелисса предположила, что он подслушивает слова Тами, которая держала новоприбывшего под руку. Справедливости ради нужно сказать, что тетя Хиро тоже держала его под руку. Видимо, это был друг.

Эш медленно сказал:

– Он здесь ради тебя, Мелисса.

– Кто?

– Вестник. – Эш встал и помахал рукой. – Хороший парень. Местный офис. Клан голубей.

На миг сердце Мелиссы дрогнуло, но, если бы у нее дома что-то случилось, сообщение принес бы не местный вестник. И дело не могло касаться ее биологического отца, поскольку Кристофер и Коув находились за границей. Что же произошло?

Наблюдатель Барр из местного Управления Ингресс направила ей сообщение? Выяснилось что-то насчет изгоя? Согласно последней оценке угроз, он должен был находиться далеко, но, возможно, разыскивавшим его следопытам понадобилась помощь. Даже целое вспомогательное подразделение. Но могут ли ее позвать охотиться на изгоя? И что скажет Дун-вен, если Управление Ингресс попытается командировать ее куда-то?

К ней протянулась рука, и она позволила Эшу поднять себя на ноги. Прежде чем отпустить, он потянул ее за мизинец.

Она удивилась, а он слабо улыбнулся:

– Что? Джимини не единственный, кого воспитали волки.

Подошла Тами.

– Вот вы где! Мелисса, это Ремилл Уистлдаун. Тот вестник, о котором я рассказывала. Тот, кто всегда здесь жил. – Обращаясь к голубю, она добавила: – А Эша вы должны знать. Он мой жених.

Что-то ударило Мелиссу в плечо, но, когда она оглянулась, сзади ничего не было. Только Эш, который стоял, широко раскрыв глаза, раскинув руки так, словно хотел и дотянуться до Тами, и отступить. Мелисса поняла, что произошло, и потерла плечо. Затем поглядела на Тами, подняв брови.

– Ты объявляешь о помолвке?

– Почему бы и нет? – Тами так и светилась счастьем. – Нет причин держать ее в секрете.

Мелиссе пришлось признать, что она права. Эш и Тами познакомились на государственной службе, и никто не стал бы возражать против отношений между директором и уборщиком. Они могли ходить на свидания. Могли планировать грандиозную свадьбу. Вероятно, могли даже устроить празднество для всех жителей города в спортзале школы Лэндмарк. И никто никогда не узнал бы всю правду.

Прочая информация по-прежнему тщательно охранялась.

Например, тетя Хиро еще не знала, что ее будущий зять – метис. Ни ей, ни дяде Абелю не сказали, что их дочь проживет столько же лет, сколько ее дерево.

Но самой большой тайной по-прежнему оставалась Цыпленок. Кип и Джо развлекали девочку – и прятали ее высоко в ветвях. Никто из амарантов, входивших в круг и выходивших из него, не осознавал, что за дерево растет в центре.

Барьеры внутри барьеров.

Секреты внутри секретов.

Теперь Мелисса понимала, что не каждый наблюдатель знал об амарантах все, что можно было знать. И что анклавы не делились с посторонними кланами всем, что было им известно. Вероятно, на каждого жителя анклава приходилось по личному секрету. Что-то такое, чем можно поделиться только с близкими людьми.

Например, тем, что соратница Дун-вена – Собрат. Или тем, как Джимини появился в Беллуэзере благодаря тайной сделке. Или удивительной правдой об амарантийских преданиях – по крайней мере, о некоторых из них.

– Поздравляю, – пробормотал Ремилл. – Если вам нужен друг, который освободит ваши руки, чтобы вы могли петь, я буду горд, если вы окажете мне честь.

Эш покачал головой:

– Я неважный певец.

– Радость может выражаться по-разному. – Вестник полез в сумку и достал коробочку. – Для тебя, сын Санфлетчей.

Эш был сбит с толку.

– Я думал, ты здесь из-за Мелиссы.

– Так уж получилось, что мои обязанности привели меня к вам обоим, сперва к одному, затем к другой.

Ремилл подошел к Эшу так близко, что их щеки соприкоснулись, и что-то прошептал ему на ухо.

Эш кивнул.

Ремилл вручил ему коробочку.

Эш с величайшей осторожностью коснулся защелки и поднял крышку.

Он посмотрел на Тами глазами, блестевшими от непролитых слез, и Мелисса почувствовала себя незваной гостьей. Она отступила на несколько шагов, отводя глаза. Но полностью избежать этой сцены ей не удалось.

– Так правильно? – спросила Тами.

Эш прокашлялся и что-то пробормотал.

Тетя Хиро тихонько рассмеялась.

Мелисса не удержалась и взглянула на них. Эш притянул Тами к себе и стоял обнимая ее. Как будто они всегда были вместе. Всегда принадлежали друг другу. Учитывая все, что произошло, было удивительно, как им удавалось представить свою любовь таким простым делом.

– Ах, как мило, – вздохнул Ремилл.

Мелисса вздрогнула – она не заметила, что вестник стоял рядом с ней.

– Любимый носит украшение своей дамы. – Его тон стал заговорщическим. – Тем самым она показывает, что желает ухаживать так же, как ухаживают за ней. Согласно птичьим традициям.

Мелисса увидела, как Тами надевает Эшу на палец кольцо.

– Птичьи традиции предполагают кольца?

– Подойдет любой подарок, если его смысл ясен. – Пара поцеловалась, и Ремилл тихо одобрительно заворковал: – Ее голос чист и звонок.

Видя разговорчивость вестника, Мелисса спросила:

– Что это значит для него?

Ремилл всплеснул руками:

– Когда ухаживает только самец, он надеется вызвать ответное чувство. Когда две души достигают взаимопонимания, они не просто дарят подарки, а обмениваются ими. Разделить можно все, ведь у них одно будущее на двоих.

Мелисса сравнила нарисованную им картину с той единственной традицией ухаживания, которая была ей известна.

– Кимико Миябе заявляет права на Элоквента с помощью поцелуев.

– Ах, волки, – вздохнул Ремилл. – То, чего им не хватает в публичном общении, они компенсируют пылкостью наедине. Тебя интересуют любовные игры, дочь Найтспэнглов?

– Откуда вы знаете?

– Это лишь предположение, поскольку добрая половина тех взглядов, что ты бросаешь украдкой, исполнена тоски.

Мелиссе потребовалось время, чтобы понять, что он имеет в виду.

– Нет! Откуда вы знаете, что я считаюсь одной из Найтспэнглов?

– Вот откуда, мисс Мелисса Армстронг. – Ремилл достал из сумки тяжелый пакет и протянул его Мелиссе обеими руками. – Здесь к вам обращаются именно так.

Она узнала плотную бумагу, блестящую печать. Все равно что получить болезненную пощечину.

Сколько денег она заплатила, чтобы удалить свое имя из общих реестров? Но кто-то о ней прослышал. На нее подал заявку какой-то незнакомец. Откуда он вообще? Имя отправителя было оттиснуто красными чернилами и включало символы, указывавшие на азиатский след.

Мелисса повернулась, чтобы спросить Ремилла, откуда пришел пакет, но вестник уже исчез.

Выругавшись, она задумалась, не лучше ли уничтожить конверт, не вскрывая. Или, может быть, напустить Дун-вена на человека, которому хватило дерзости подать заявку на его дочь, даже не познакомившись с ней? Представляя себе это приятное зрелище, она подошла к тете.

– Можете посмотреть? Это иероглифы кандзи?

– Да. Это имя. – Тетя Хиро провела пальцем по замысловатым знакам. – Может, где-то в другом месте используется хирагана? Она подскажет, как это имя читается.

Мелисса сломала простую печать и извлекла сопроводительное письмо.

– Вот. – Тетя указала на строку непонятных символов. – Полное имя означает «луна сверчков», но его упростили до Куроги.

До Мелиссы дошло.

– Его зовут Сверчок?

– Да. Куроги – сверчок по-японски. – Тетя Хиро одобрительно кивнула. – Довольно распространенное имя. Очень милое.

Сверчок. Как Джимини Крикет[5].

Глава 42

Мы прерываем эту трансляцию

Мелисса не помнила, как дошла до дома. Помнила лишь, что сохраняла спокойствие, улыбалась в нужные моменты и избегала с кем-либо здороваться. Не время для любопытных глаз и острых носов. Она хотела ознакомиться с содержимым пакета в одиночестве.

По правде говоря, она не впервые получала брачное предложение. Заявки стали приходить, когда ей исполнилось двенадцать. В основном они подавались вслепую, на основании ее родословной и рейтинга. Но теперь ее впервые интересовало, что там будет написано.

Она избегала Джимини с того момента, когда он устроил свой небольшой эксперимент. С того момента, когда позволила ему преодолеть свои защитные чары. С того момента, когда он назвал ее красивой.

Избегать человека несложно, если его никогда нет рядом.

Джимини перестал выходить на смену в кофейне одновременно с ней, и Мелисса подозревала, что тут не обошлось без Дун-вена.

Всю неделю один из них был в кофейне, а другой – на ферме. Он создавал чары и занимался со своим наставником. Она патрулировала границы и сопровождала амарантов. А также восхищалась тремя своими однопометниками.

Когда она приезжала в город после обеда, Кружево, Ворота и Полет были в ее полном распоряжении. О таком она и не мечтала. Это было все, чего она хотела. Она больше не была одной из шестнадцати наблюдателей, каждый из которых надеялся найти партнера, – теперь на нее приходились целых три детеныша, которые соперничали за ее внимание.

А еще у нее была Истина.

Когда детеныши немного подрастут, Дун-вен устроит на ферме второе логово. Они будут бегать вместе, и он передал, что Истина настаивает на том, чтобы Мелисса бегала с ними… точнее, ездила верхом на Истине.

Она добралась до своей комнаты и села на пол в самом удобном для обороны углу. Теперь, когда никто ее не видел, она вытащила из пакета толстую пачку бумаг.

Сопроводительное письмо было написано от руки и чрезмерно формально. К ней официально обращались волки из стаи Найтспэнглов, основатели анклава Беллуэзер, который вот уже двадцать двадцатилетий и четыре десятилетия находился в городе людей под названием Флетчинг. Луха-со и Рунта-кив Найтспэнглы передавали ей приветствия и добрые пожелания, а затем сообщали, что представляют ей своего приемного сына Куроги, чье имя звучит в песнях как Луна сверчков, предлагая рассмотреть его в качестве возможного соратника – по амарантийской традиции – или, если она предпочитает человеческое обозначение, в качестве мужа.

Мелисса узнала стандартные обороты из контракта наблюдателей. Родители Джимини приложили всю положенную документацию – родословную, описание наследственных черт, табель успеваемости и прогнозы насчет качеств потомства. Но имелись и дополнительные листы, заполненные от руки.

На одном из них стояла печать Дун-вена Найтспэнгла, подтверждавшая уникальный статус Джимини как волка из стаи Дун-вена. Другой был также скреплен подписями Сирила Санфлетча и Линдена Вудакра, и в нем ясно говорилось, что Джимини – якорь Беллуэзера. Согласно договору, городской анклав должен был оставаться его домом до конца жизни.

Ничего нового. Он говорил ей об этом.

Затем она заглянула в документы, подтверждавшие рейтинг Джимини, – эта информация была скрыта в целях защиты его интересов. Хотя официально он и считался волком, Блеск Стармарк оценил его способности в частном порядке и лично присвоил ему неофициальный ранг. На странице сияла медная печать Стармарка. Наблюдатель Куроги Фостер Найтспэнгл занимал двадцать девятое место в мировом реестре, и, поскольку он был молод и полон энергии, ожидалось, что с годами он еще поднимется в рейтинге.

Двузначное число. Это было… неожиданно.

Мелисса осторожно отложила бумагу в сторону.

На следующем листе обнаружилась записка от наставника Джимини, подтверждавшая, что его ученик в настоящее время занимает четвертое место среди наблюдателей из класса стражей. Мелисса застонала. Она не знала, что прозвищем Первый-сенсей Джимини называет Майкла Гарда из Особняка, всемирно известного Первого среди стражей. Тот полагал, что Куроги, скорее всего, когда-нибудь и сам будет признан Первым среди стражей.

Кто-то постучал в дверь.

– Мелисса, это я. Все в порядке?

– Нет, – тупо ответила она.

– Можно войти?

Мелисса подползла к двери и повернула ключ, чтобы впустить Тами.

Кузина осмотрела разложенные на полу документы и присела на край кровати.

– Это принес вестник?

Мелисса махнула рукой и сухо сказала:

– Так выглядят романтические ухаживания среди наблюдателей.

Тами сползла на пол и потянулась к бумагам.

– Можно?

Мелисса коротко изложила суть дела, но Тами принялась расспрашивать, и в итоге Мелисса сообщила ей намного больше. Они прочли и перечли каждую страницу предложения Джимини, и Тами преисполнилась понимания – и вместе с тем недоверия.

– Вы рожаете детей от того, кто больше предложит?

– Можно и так сказать. – Мелисса вздохнула и покачала головой. – Я знаю пары наблюдателей, которые живут вместе, потому что любят друг друга. Им посчастливилось встретиться в академии или в тренировочном лагере. Но стандартная процедура выглядит вот так.

Тами стала расспрашивать о контрактах, конюшнях и академиях. Мелисса видела, что кузине нелегко разобраться в том, как устроен быт наблюдателей, но Тами их не осуждала. Просто пыталась понять систему, целью которой было сохранять и преумножать редкие качества, завязанные на кровном родстве.

Задумчиво кивнув, Тами потянулась к листу с печатью Блеска Стармарка.

– А что ты думаешь о предложении Джимини?

– У него более чем впечатляющая родословная. – Мелисса нахмурилась. – Ни одна наблюдательница не откажет заявителю с таким рейтингом, если она не сошла с ума.

– Прекрасные цифры, прекрасные рекомендации, – согласилась Тами. – Будет ли невежливо с моей стороны спросить о твоих цифрах? Они… ниже?

Мелисса закатила глаза:

– Девяносто девять процентов наблюдателей мира ниже его по рейтингу.

Тами улыбнулась:

– Понятно.

– Я тоже занимаю неплохое место. – Было приятно довериться кому-то. – Мой биологический отец входит в десятку лучших бойцов в США, а при выпуске я заняла высокое место, показав трехзначный результат.

– Это хорошая оценка?

– Отличная.

– Стало быть, на бумаге из вас выходит удачная пара. – Тами нахмурилась. – А он это знает?

Сердце Мелиссы сжалось, а плечи поникли.

– Наверно. У Дун-вена есть мой формуляр с оценкой. И они с самого начала сводили нас вместе.

– Но тебе не нравится Джимини?

– Он… Джимини.

Тами рассмеялась:

– Ладно. Но как он реагировал на все эти попытки сватовства? Может, его заставили подать заявку на тебя?

Мелисса медленно покачала головой:

– Это противоречит природе волка.

– Значит, его приемные родители не отправили бы тебе это без его ведома. – Тами перебрала стопку и выбрала один из нижних документов. – А как насчет этого? Создается впечатление, что они пытаются действовать вне системы. Если вы и ваши дети принадлежите к волкам, разве это не значит, что на самом деле они создают частную программу разведения?

Документ, о котором шла речь, был весьма необычным.

Он был написан Джимини собственноручно и гласил, что все дети, родившиеся в его логове, будут принадлежать стае Найтспэнглов и получат воспитание и образование, соответствующие волчьим традициям. Мелисса не удивилась. Конечно, Джимини не захочет отсылать кого-либо из своих детей. Так, как некогда отослали его.

Ее восхитила его предусмотрительность, решимость, заботливость.

– Быть частью стаи – не ограничение и не рабство. Стая – это семья.

Выражение лица Тами смягчилось.

– По крайней мере, это тебе по душе.

Мелисса пробормотала нечто утвердительное.

– Так что же тебя останавливает? – спросила Тами.

– Это. – Мелисса махнула рукой в сторону стопки бумаг, которая вторглась в ее жизнь. – Так неловко. Будет казаться, что я передумала, когда узнала рейтинг Джимини.

Глаза Тами засияли.

– Мама была права. Ты влюблена.

– Наблюдатели не заключают браки по любви.

– По документам он не наблюдатель. – Тами подняла руку, прерывая саму себя. – А значит, встает вопрос, почему он ухаживает за тобой так, как принято у наблюдателей? Волчьи традиции должны быть более романтичными.

Мелисса слабо улыбнулась. Самое время Джимини решить, что он должен уважать ее границы.

За ужином Тами осознала нечто важное. Формально те же правила и положения, которые Мелисса объяснила ранее, могут быть применимы и к ней. Ее кузину штрафовали за то, что та не спешила исполнить свой долг перед Междумирьем. А когда статус Тами подтвердится, будет ли Междумирье ожидать, что она внесет свой вклад? Вряд ли это разумно.

Но что, если опасения Джо оправдаются? Что, если Управление Ингресс захочет, чтобы она выполнила свой долг и способствовала появлению новых поколений наблюдателей? И что, если в Ингресс не захотят допустить, чтобы ее генетический материал смешивался с генетическим материалом метиса?

Ее голова была забита вопросами, возможностями, последствиями и контрмерами. Она уже обдумывала повестку следующей встречи с Сирилом, когда дедушка схватил пульт и включил звук телевизора, который был настроен на канал, где показывали его любимую вечернюю телеигру.

«Мы прерываем трансляцию для специального объявления, – произнес диктор. – Повторяю, мы прерываем трансляцию для специального объявления».

Прошло несколько секунд, и на экране появилась знакомая пятерка дикторов. На баннере позади них был изображен логотип ухаживания Миябе за Стармарком.

– Так и думал, – пробормотал дедушка. – Они долго тянули с объявлением даты.

«Захватывающие новости из Кейши, Япония, где пресс-секретарь Хисока Твайншафт и пресс-секретарь Суузу Фарруст созвали пресс-конференцию. Скорее всего, это долгожданное объявление о следующем поцелуе, не так ли?»

«Несомненно, – согласилась вторая дикторша, складывая руки поверх своих заметок. – Предположения затрагивали весь год. Упоминались самые разные даты, от американского Дня благодарения до грядущей шестой годовщины Открытия. Наблюдатель Хинман, можете ли вы объяснить, какие даты могут считаться благоприятными с точки зрения тех?»

«Амаранты отмечают несколько ежегодных праздников, самым важным из которых, безусловно, является День разделения. Он отмечается дважды в год, во время зимнего и летнего солнцестояния. Слово „дихотомия“, которое входит в его название, происходит из греческого языка и буквально означает „разделенный надвое“. Действительно, это одновременно и самый короткий, и самый длинный день в году, смотря где вы находитесь».

Первый диктор заинтересованно кивнул:

«Возможно, в предыдущих решениях Кимико можно найти какие-нибудь подсказки? Давайте посмотрим график».

В разговор вмешалась его напарница:

«Последний, седьмой поцелуй Кимико совпал с объявлением о создании двух новых должностей в Совете амарантов, в результате чего число членов Совета увеличилось до семи».

«Это правда, – вставил наблюдатель Хинман, – однако Кимико сказала, что выбрала этот день, чтобы отметить гораздо более личное событие. Она хотела отпраздновать то, что впервые стала тетей».

На экране появилась фотография: Элоквент держал сверток, а Кимико ворковала над первенцем своей старшей сестры.

«У Кимико есть свои причины выбирать ту или иную дату и то или иное время, – признала женщина, – но Пятеро – теперь Семеро – точно извлекают из каждой их встречи всю возможную пользу».

«Прошу прощения, – прервал ее первый диктор. – Но нам сообщают, что пресс-секретарь Твайншафт готов выступить с речью. Давайте перенесемся в Кейши».

Изображение на экранах снова изменилось. Тами сразу узнала две статуи драконов у подножия лестницы, ведущей в святилище Кикусава, где происходили все пышные церемонии в рамках ухаживания Миябе за Стармарком.

Хисока Твайншафт стоял за небольшой кафедрой, утыканной микрофонами. Он был одет в строгий серый костюм и улыбался кому-то в стороне. Камера показала панораму двора, и стало видно, что на церемонии присутствуют Хармониус Стармарк, Тенна Сильверпронг и Суузу Фарруст. Не весь Совет, но значимая его часть.

Члены Совета были расслаблены и улыбались, как будто для них нет ничего особенного в том, что их показывают во всем мире.

Тами непроизвольно подалась вперед, когда Хисока Твайншафт воздел руки, призывая к тишине.

Сверкнули последние вспышки, и пресс-секретарь повернулся к камере.

«Приветствую всех и каждого. Я рад обратиться к вам сегодня в качестве посредника Элоквента Стармарка».

– Ох уж эти глаза, – пробормотала мама.

Дедушка фыркнул. Он больше, чем она, любил знаменитую стармарковскую медь. Тами задумалась, встречался ли он с кем-нибудь из Стармарков, когда мальчиком жил в анклаве Гардов.

Сдержанный и дружелюбный, Хисока размеренно продолжал:

«Знаю, вы все с нетерпением ждете, когда ухаживание Кимико Миябе продвинется дальше. Могу вас заверить, что Элоквент, который по праву может испытывать еще более неодолимое предвкушение, ждет визита своей поклонницы. Суузу».

Любезно кивнув, вперед вышел Суузу Фарруст, пресс-секретарь кланов фениксов и представитель амарантов-птиц.

«Добро пожаловать, мир вам. Я рад быть посредником Кимико Миябе. Ее погоня за Элоквентом Стармарком продолжается. Она потребует от того, кого намерена завоевать, еще один поцелуй».

Раздались крики, свист и аплодисменты. Очевидно, в родном городе Кимико пара была не менее популярна, чем в других странах. Тами рассмеялась, когда Хармониус Стармарк, будущий свекор Кимико, издал пронзительный волчий свист.

Суузу, слегка удивленный, молча дождался, пока шум утихнет, и объявил:

«Кимико выбрала День святого Валентина».

По толпе пронесся возбужденный гул. Мама рассмеялась, а папа выложил пять баксов. Дедушка довольно улыбнулся.

Когда снова воцарилась тишина, Суузу закончил:

«Весь мир снова соберется во дворе святилища Кикусава под ветвями Кусуноки четырнадцатого февраля для восьмого поцелуя Кимико».

Тами пришла на вечернюю встречу с Эшем раньше условленного часа, но он уже ждал ее на сеновале. Ждал с нетерпением, если судить по тому, как он спикировал с лестницы, подхватил ее и запрыгнул наверх. С радостью. И с пылом, сказала она себе через несколько минут.

Он отстранился, давая ей возможность перевести дух, и тихо сказал:

– Спасибо. За кольцо.

– Мне помогли. Его сделал Джо.

– Правда?

– У него руки растут из нужного места. – Тами провела пальцами по пальцам Эша, нащупывая залог своей любви. – Оно вырезано из ветки Цыпленка.

– Тамико, – вздохнул он. – Я люблю тебя.

Тами знала, что эти слова никогда ей не наскучат, даже если она проживет целую вечность.

Эш прекратил привычно укутывать ее, перебирать ей волосы, тыкаться в них носом и пробормотал:

– Тебя что-то тревожит?

Она кивнула. Мало-помалу она поделилась своими опасениями насчет того, что может произойти, когда ее официально признают наблюдательницей.

– Я понимаю. Поверь, я понимаю. – Он прижал ее к себе и погладил по волосам. – Иногда я беспокоюсь о том, что может случиться, если все узнают, кто я. Все может измениться, но я не думаю, что тебе стоит тревожиться. Мелисса ведь смогла отложить замужество и создание семьи, просто заплатив штраф. Значит, есть возможность учесть личные предпочтения.

Тами медленно расслабилась.

– Ты прав. А я была в панике и строила какие-то немыслимые планы. – Поколебавшись, она призналась: – Зато у меня есть верный план, как тебя удержать.

– О? – Его губы коснулись ее щеки. – Мне это нравится.

Она не была уверена, что ему понравится сам план.

– Никто не сможет нам помешать, если все будут нас поддерживать.

– Кто – все?

– Америка.

Эш поднял крылья, и косые лучи лунного света упали на ее лицо. Она видела, что он смущен, но не сомневалась в своей идее. Отличная идея. Поистине грандиозный план.

– У нас есть возможность изменить ситуацию, и не только для амарантов округа Перч. – Она улыбнулась. – Я хочу мира. Давай дадим ему место, где он сможет пустить корни. И расти.

– Кажется, мы уже говорили об этом раньше.

– Да.

– Здесь я должен спросить о последствиях?

– Да. – Тами потянулась поцеловать его. – Потому что, если ты согласишься, последствия будут.

Эш склонил голову набок и слабо улыбнулся:

– Давай потихоньку. К чему ты клонишь?

– Мы могли бы стать ответом Америки на ухаживание Миябе за Стармарком.

Эш несколько раз встопорщил крылья.

– Если люди узнают, что я метис, я могу потерять работу. И Кип тоже.

– Да почему? – возразила Тами. – Мы и так набираем в школу сотрудников-амарантов. Просто их будет на два больше.

– Ты слишком оптимистична. Очень многие люди ищут мишень. Правда может подвергнуть риску весь анклав. И Цыпленка.

– Нет, если у нас будет план.

Эш явно сомневался, но был готов слушать.

– План. И ты говоришь, что у тебя есть верный план?

– Да. – Тами улыбнулась. – Мы найдем посредника.

Он нахмурился.

Она продолжала:

– Посредники сотворили чудеса для ухаживания Миябе за Стармарком. Как думаешь, Хисока Твайншафт согласится?

– Подожди. Я думал, что посредник призван налаживать общение между мной и тобой.

Тами покачала головой:

– А я думаю, что Твайншафт и Фарруст – пиарщики века, которые продвигают историю любви тысячелетия.

– И ты хочешь превратить наши отношения в спин-офф этой истории?

Наконец-то он понял!

– У меня хорошее предчувствие. Что-то такое привлечет на нашу сторону больше людей, чем все политики, вместе взятые.

После мучительно долгой паузы Эш сказал:

– Это может быть опасно. Все то, о чем мы говорили раньше, – протестующие, угрозы взрыва, папарацци, – все это может появиться прямо у тебя на крыльце.

– Я доверяю нашему анклаву.

На этот раз он кивнул быстро.

Тами торжествующе заключила:

– А если нам удастся найти правильного посредника, он возьмет прессу на себя. Нам нужно будет только показываться перед публикой.

– Ты слишком упрощаешь, – вежливо сказал Эш.

– Есть немного, – признала она.

– Я мог бы поговорить с отцом о подобных традициях птичьих кланов… – протянул Эш и пробормотал: – Но я не буду исполнять никаких брачных танцев.

– А как насчет вальса? – рассмеялась Тами. – Черные крылья. Черный смокинг. Ты будешь просто шикарен.

Его взгляд скользнул в сторону.

– Я могу пережить небольшую неловкость ради блага кланов.

– Спасибо. – Мысли Тами лихорадочно метались. – Нам лучше объединить ресурсы. Кип здесь?

– Наверное, с Джо.

Тами все спланировала заранее и взяла с собой телефон.

– Ты не против, если я приведу Мелиссу?

– Я ей доверяю. – Эш тихо добавил: – Ремилл принес ей ошеломительную новость. Как она?

– С Мелиссой все будет хорошо. – Тами быстро начала набирать сообщение. – Но у наблюдателей странные брачные обычаи.

– Не уверен, что вправе их критиковать. – Эш взял ее руки в свои и отобрал телефон. – Прежде чем мы соберем американскую версию Пятерых, могу я вручить свой подарок? Или мы бережем себя для телекамер?

– Если мы хотим справиться перед камерами, нужно начинать здесь.

– Как пожелаешь, Тамико, – сказал он, добавив птичий жест. – Протяни руки.

Глава 43

Леди Меттлбрайт

План Тами казался уже более реальным, когда она закончила объяснять его своим сообщникам – их было целых шесть, включая Цыпленка.

Кип заговорил первым:

– Кое-что в этом есть, но, если мы собираемся это провернуть, вам понадобятся серьезные посредники.

– Серьезные и влиятельные, – тихо добавил Джо.

– Дун-вен влиятелен, – сказал Эш. – Но он скрывается. Нам нужен кто-то, кто уже находится в центре внимания, так что выбор ограничен.

– Кто-то уровня Хисоки Твайншафта, если не он сам. – Кип откусил печенье с арахисовым маслом. – Хотя, вероятно, он уже забронирован.

Тами не теряла надежды.

– А вдруг мы – то, на что он надеялся? Вдруг мы – именно то, что ему нужно, чтобы изменить общественное мнение?

– Если этот тип смог организовать Открытие, он наверняка сумеет устроить и пару свадеб. – Кип хлопнул Эша по плечу и ухмыльнулся. – Любимчики Америки.

Мелисса наклонилась вперед:

– Есть ли у кого-нибудь из вас способ передать сообщение одному из Пятерых?

– Не напрямую, – сказала Тами. – Кроме того, Хисока посетит Флетчинг в День разделения в связи с Инициативой Твайншафта. Но это не гарантирует приватного разговора.

Джо поднял руку:

– Мы встречались с матерью Арджента Меттлбрайта.

Мелисса тоже подняла руку:

– Я дружу с младшим сыном Адуны-со Элдербау.

– Я как-то встречался с лордом Моссберном, но у меня нет его телефона. – Кип небрежно добавил: – Но я знаю парня, у которого есть прямая линия с Особняком.

– Джимини. – Мелисса широко раскрыла глаза. – Когда дядя Джордж попросил его назвать пару имен, он упомянул и Меттлбрайта, и Элдербау.

– Нам нужно поговорить с Джимини. – Волнение Тами росло.

– Кто хочет кофе? – спросил Кип. – Я раскошелюсь на пончики. Или пирог. В общем-то, я думаю, что это дело скорее тянет на морковный торт.

– В этот час? – Тами посмотрела время. – Да еще в будний день?

Кип перешел к уговорам:

– Кофейня «У основателей» открыта всегда. И не забудь про разницу во времени. В Японии сейчас утро.

Тами посмотрела на Эша, и тот кивнул:

– Поехали.

– Я поведу. – Кип вскочил и поклонился. – Ваш «Тренер» ждет.

Джо вызвался остаться с Цыпленком, а остальные следом за Кипом вошли в переулок и остановились перед служебной дверью, над которой горела тусклая лампочка. Тами вытянула шею, пытаясь понять, где они находятся.

– Это «У основателей»?

– Не совсем, – сказал Кип. – Это соседнее заведение.

Эш застонал:

– Это необходимо?

– Самый быстрый способ. Или вы хотели, чтобы Дун-вен дышал вам в затылок, когда вы будете приглашать посторонних вмешаться в то, что он, несомненно, сочтет своим делом?

Эш снова застонал.

– Где мы? – спросила Тами.

– Это не магазин подержанной одежды? – спросила Мелисса.

– Он самый. Называется «Найди меня», – сказал Кип, легонько постучав по тяжелой металлической двери. – И это еще один путь внутрь.

– Ты все продумал, – проворчал Эш.

– Да, конечно. – Кип ухмыльнулся своему лучшему другу. – Позвонил заранее и все такое. Нас ждут.

Эш повернулся к Тами и мрачно сказал:

– Заранее прошу прощения.

– За что?

Кип не дал ему возможности ответить:

– Есть за что. «Найди меня» – самый популярный магазин одежды в кампусе. Маленькая этикетка. Ручная работа. Первоклассные вещи. Переработанные материалы. Совершенно уникальные идеи. И достаточно бюджетно для среднестатистического студента колледжа. Но в это место не ходят поодиночке.

Тами уже улыбалась. Истории Кипа всегда звучали забавно.

– Почему?

– Говорят, их симпатичные продавцы загоняют всех, кто пришел без прикрытия, в угол примерочной. – Кип продолжал нагнетать. – Никто из выживших не похож на себя прежнего.

Эш фыркнул:

– Только потому, что они носят то, что купили здесь.

– Эй, – возразил Кип. – Я был загнан в угол, и это был тот еще опыт. Они звери.

Дверь распахнулась, и на пороге появился парень в брюках и приталенном жилете, как у галантерейщика. Даже на шее у него была небрежно повязана рулетка. С застенчивой улыбкой он спросил:

– Кто звери?

– Фейсал и Джузеппе держали меня, пока ты выщипывал мне брови.

– Нашел проблему. Они опять отросли. Но что это?

Его взгляд скользнул по гостям, и Тами усомнилась в своем умении выбирать одежду. Причем ей упорно казалось, что она уже встречала этого парня. Только она не могла вспомнить где.

Кип толкнул пришедшего локтем:

– Манеры, Тайрон.

Тайрон сделал малозаметный птичий жест, положив руку на грудь под сердцем, а затем протянул обе ладони Тами:

– Очень рад наконец-то познакомиться с вами, директор Риверсон.

Когда она ответила на приветствие, он взял ее руки в свои и нежно сжал. Его желто-коричневые глаза светились счастьем, и их цвета было уже достаточно, чтобы догадаться, но окончательно его выдала улыбка.

– Вы похожи на Сирила! – выпалила Тами.

– Надеюсь, что так. Тайрон Санфлетч. Мой отец очень хорошо о вас отзывается.

Сын Сирила. Еще один представитель клана фазанов. Тами была так рада, что даже не заметила, как он провел ее внутрь магазинчика, где еще два симпатичных продавца ждали, когда их представят.

– Постарайся побыстрее, – попросил Кип.

Не обращая на него внимания, Тайрон завел Тами прямо в объятия загорелого амаранта с длинным угловатым лицом и такими синими глазами, что можно было подумать, будто он носит контактные линзы цвета электрик.

– Это Фейсал. Клан павлинов. В основном мы торгуем сокровищами из секонд-хенда, но все оригинальные вещи, которые мы продаем, разработаны им.

Фейсал поцеловал Тами в обе щеки и понюхал ее волосы.

– Тебя обнимал Эш. Повезло тебе.

Тут на бедра Тами легли руки Тайрона, и тот отвел ее прочь от огорченного Фейсала. Тами оглянулась, чтобы увидеть, как Эш реагирует на эти небрежно-интимные жесты. Но Эш не выражал недовольства – напротив, наблюдал за происходящим с теплой улыбкой.

– А вот и Джузеппе. Клан голубей. У него изумительный личный стиль. Каждый созданный им ансамбль – самовыражение, высказывание, произведение искусства!

Казалось, Джузеппе едва вышел из подросткового возраста. Он был озорным и худым и выглядел просто ослепительно в одежде кремовых и коралловых тонов. Не говоря ни слова, он наклонился, чтобы поцеловать Тами в лоб, и взял ее руку в свою.

Тами снова взглянула на Эша, но тот был совершенно невозмутим. Она решилась спросить:

– Это твои друзья?

– Семья. – Эш неторопливо подошел к ней и взъерошил светлые волосы Джузеппе. – Я не единственный, кого вырастил Сирил. Это мои братья.

Кип кашлянул:

– А это Мелисса. Мы закончили?

К смущению Тами примешивалось негодование. Почему они не встречают ее кузину с тем же пылом?

– Вы уже знакомы? – спросила она

– Нет, – невозмутимо ответила Мелисса. – Работа отнимает много времени. Я здесь не была.

Тами посмотрела на Кипа в поисках помощи.

– Почему нас приветствуют по-разному?

Кип подтолкнул Фейсала, и тот взмахнул рукой, демонстрируя ухоженные когти.

– Во-первых, потому, что Мелисса относится к нам настороженно. Во-вторых, потому, что она вооружена. Но главным образом потому, что Джимини это не понравится. – Он закатил глаза и протянул: – Волки.

Тогда Тами поняла. И Мелисса поняла, судя по тому, как вспыхнули ее щеки.

Каким-то образом Тами вышла из «Найди меня» с большой сумкой.

– Стоит ли мне принимать что-то от твоих братьев? – прошептала она.

– Что бы там ни было, оно, скорее всего, идеально тебе подойдет. Приходи за покупками в любое время. – Эш обнял ее за талию и небрежно добавил: – Записывай все на мой счет.

– У тебя открыт кредит в бутике?

– Тайрон обшивает меня больше века. Все, что я ношу, приходится подгонять. – Эш похлопал по переднему карману куртки. – Они и меня не забыли. В следующие три раза я подарю тебе вещи, которые выбрали они.

– Так принято?

– По крайней мере, так они мне говорят. – Эш кивнул своим мыслям. – И это кажется правильным, поэтому я думаю, что так принято.

Тами быстро перестала понимать, куда они идут. Кип вел их по выложенному плиткой туннелю, вверх по бетонной лестнице, по пустым коридорам и мимо ряда ниш, закрытых меховыми занавесями. И постоянно рисовал символы, которые, очевидно, должны были скрывать их присутствие.

Наконец они остановились перед непримечательной дверью, и Мелисса сказала:

– Здесь.

Кип, помедлив, отступил на шаг.

– Идите. Я сбегаю вниз, закажу нам кофе, опустошу витрину с выпечкой.

– Почему? – спросил Эш.

– Скажем так, я бы предпочел оставаться незамеченным сильными мира сего.

Кип помахал рукой, подгоняя их, и скрылся за ближайшим углом.

Мелисса энергично постучала, открыла дверь, осмотрела комнату и разрешила им войти.

Тами не могла не сравнивать ее позу с позой Исмала, сурового телохранителя Эстреллы. Для их планов было совсем не лишне иметь в семье бойца.

Джимини сидел за столом в углу, где стоял компьютер, и, судя по всему, болтал с кем-то через интернет. Он приглашающе махнул гостям и опять повернулся к экрану.

– Они здесь. Вам нужно идти?

– Могу я познакомиться с вашими друзьями? – спросил женский голос, который говорил по-английски с акцентом.

– Вы уверены? – спросил Джимини. – Не хочу проблем.

На этот раз женщина заговорила по-японски.

Мужской голос сказал:

– Пока ты не продаешь картины с аукциона, гнев отца тебе не грозит. Вероятно.

Тами подошла к столу как раз вовремя, чтобы увидеть, как молодая японка дернула своего собеседника за ухо. Серебристое лисье ухо, выглядывавшее из копны спутанных волос. У Тами подскочило сердце. Она прижала руку к груди и прошептала:

– Гинкго Меттлбрайт.

Лисьи уши дернулись, и парень на экране криво улыбнулся:

– Привет.

– Сегодня Гинкго будет нам переводить, так как Первый-сенсей в отъезде. – Джимини встал и пригласил Тами сесть в его кресло. – Или, может, ты говоришь по-японски лучше меня?

Тами покачала головой, подняв прижатые друг к другу большой и указательный пальцы.

– Совсем чуть-чуть и неуклюже. – Она перешла на английский. – Я не была у бабушки и дедушки в Киото почти десять лет.

– Вам здесь будут рады.

– Я… больше не езжу далеко.

Она оглянулась и увидела, что Джимини пододвинул табурет для Эша. Тот выглядел гораздо спокойнее, чем она. Спины коснулось крыло, его рука нашла ее руку. Сделав приветственный жест, он спросил:

– Вы леди Меттлбрайт?

– Цумико.

Эш коснулся плеча Тами:

– Тамико.

Джимини оттащил Мелиссу от двери, где та стояла на посту, и усадил, а затем втиснулся с другой стороны от Эша. Ткнув пальцем, он пояснил:

– Мелисса – наблюдательница, прикрепленная к стае Найтспэнглов. Ей можно доверять. А Эш привык хранить секреты.

Уши Гинкго дернулись вперед.

– Ты метис?

– Да.

Цумико покачала головой, бормоча по-японски, а затем осторожно спросила по-английски:

– Могу я увидеть его истинный облик?

Внезапно появился какой-то слуга, неся поднос с чаем и сладостями. Он наклонился к столу между Гинкго и Цумико, которые ласково его поблагодарили.

– Кипа здесь нет… – продолжал Эш.

– Давай я, – вмешался Джимини.

Наблюдая за происходящим на экране, Тами увидела, как дворецкий остановился и уставился на них.

– Кип? – повторил он.

– Наш друг, – сказал Джимини. – Этого достаточно.

Цумико ахнула, что-то сказала, и Тами узнала японское слово, обозначающее ангела. Глядя в удивленные глаза леди Меттлбрайт, она набралась смелости и принялась излагать. Если Цумико примет их сторону, ей, возможно, удастся убедить Соратника помочь им.

– Я – незарегистрированная наблюдательница. Эш – метис, который выдает себя за человека. Он ухаживал за мной тайно, но мы думаем, что наша история может изменить положение амарантов в Америке. – Так много надежд, так мало слов. Хватит ли их? Она могла только предлагать. – Мы готовы продолжать наше ухаживание публично, если Совет амарантов назначит посредника.

Цумико тихо заговорила по-японски. Гинкго так же тихо отвечал.

Эш наклонился и пробормотал:

– Даже если мы им не нужны, мне нужна ты.

Благодарная за напоминание, Тами положила голову ему на плечо. Он поцеловал ее волосы.

На другом конце света Цумико хихикнула и заявила, что они милые.

Жак сказал что-то по-французски, и Гинкго закатил глаза. Но затем он отклонился от микрофона и крикнул:

– Эй, пап! Есть минутка?

Он там?! Тами предполагала, что лорд Меттлбрайт в отъезде. Ее спокойствие испарилось.

Прошло несколько секунд, и Цумико позвала:

– Арджент?

На экране появился еще кто-то. Его руки обхватили Цумико, пара пронзительных голубых глаз выглянула из-за ее плеча, скептически разглядывая кучку американцев.

Гинкго всплеснул руками:

– Ну конечно. Когда зовет она, ты отзываешься.

– Тц-тц. – Не отрывая взгляда от экрана, Арджент протянул руку и осторожно потянул сына за ухо. – Джимини, объясните, что происходит.

Джимини пожал плечами и сказал:

– Ухаживание Миябе за Стармарком – лучшее, что случилось с Междумирьем со времен образования совета Пятерых. Если ловко обставить дело, ухаживание Санфлетча за Риверсон может иметь огромное значение для Америки.

Арджент ткнул пальцем в экран:

– Метис?

Эш шевельнул крыльями, невольно выставив их напоказ.

– Наполовину коренной американец. Клан ворон. Как и большинство амарантов в США, я выдаю себя за человека.

– А вы? – Арджент посмотрел на Тами.

– Директор начальной школы, которая недавно была выбрана для участия в Инициативе Твайншафта. Незарегистрированная наблюдательница. Соучредительница анклава на ферме «Красные ворота». И… – Она наклонилась к экрану и тихо добавила: – Сородич дерева.

Лис изогнул бровь.

Тами сочувственно кивнула:

– Все сложно.

Раздался голос Мелиссы:

– Нам есть что скрывать и есть чем поделиться.

– Мы поймем, если для вас это будет слишком хлопотно, – беззаботно добавил Джимини.

Гинкго хихикнул.

– Мне не нужна приманка, – вежливо заверил Арджент. И, покосившись в сторону, крикнул: – Твайншафт, у тебя есть свободная минутка?

Тами закрыла рот рукой, сдерживая внезапное желание разрыдаться… или закричать.

Эш издал у нее над ухом тихий звук, похожий на птичье пение. Это успокаивало.

– Как ты можешь быть таким спокойным? – прошептала она.

В уголках его глаз появились морщинки.

– У меня уже есть все, что мне нужно.

Когда Тами снова взглянула на экран, Арджент внимательно наблюдал за ними. Но тут в поле зрения появился Хисока Твайншафт, держа на сгибе руки спящего ребенка. За ним по пятам следовал мужчина со светлыми кудрями и добродушной улыбкой.

– Куроги-кун! – тепло сказал мужчина. – О, привет! Это Мелисса? Меня зовут Майкл. Как у вас дела?

Джимини сделал отчаянный жест.

– Нет? Ну ладно. – В голосе Майкла прозвучало разочарование.

– Да, я Мелисса. – Мелисса неловко добавила: – Спасибо вам за письмо.

Тами украдкой взглянула на Джимини, который, казалось, перестал дышать.

Тут Эш удивил всех, изогнув крылья так, что Джимини и Мелисса почти целиком скрылись за завесой черных перьев. Ровным, почти насмешливым тоном он сказал:

– У них все будет хорошо. Это мы ищем совета.

Гинкго, который, по-видимому, уступил половину своего стула Жаку, сказал:

– Если больше никто не захочет, его посредником буду я.

Хисока поднял брови и наклонил голову:

– Тамико Риверсон, директор начальной школы Лэндмарк. Не думал, что у нас есть общие друзья.

– Это долгая история. – Тами даже не знала, с чего начать, поэтому просто добавила: – Со счастливым концом.

Арджент Меттлбрайт лениво махнул рукой:

– Похоже, эти американцы – то, что моя госпожа назвала бы… ответом на молитвы.

Глава 44

Разоружение

Следующие несколько дней показались Мелиссе скучными. У всех остальных были грандиозные предназначения и планы, которые следовало воплотить в жизнь, а ей оставалось только выполнять заказы на напитки и работать в две смены. Дун-вен выглядел достаточно грозно, чтобы Джимини держался от нее на расстоянии, а Рук ограничивался сочувственными взглядами и мимолетными прикосновениями. По-видимому, они не хотели навязываться, но ей не нравилась изоляция.

Не находя покоя и удовлетворения, она обдумала имеющиеся варианты и неохотно выбрала наиболее эффективный путь к просветлению.

То есть позвонила отцу.

Двадцать минут спустя Мелисса постучала в дверь кабинета Джимини.

– Открыто! – донеслось изнутри.

Она тихо закрыла за собой дверь и стала ждать.

– Освобожусь через секунду.

Джимини стоял с закрытыми глазами и поднятыми руками, словно управляя символами, которые медленно вращались вокруг него. На глазах у Мелиссы замысловатые узоры выстроились в ряд концентрических колец, а затем быстро уменьшились в размерах. Джимини легонько надавил на один из символов и прижал его к поверхности полированного камня, имевшего форму яйца. Светящийся узор померцал на темно-зеленой поверхности, остыл и превратился в тени.

– Я несколько дней дорабатывал эти чары. Получилось только с третьего раза! – Он бегло осмотрел камень и протянул ей. – Как думаешь, выдержит?

Мелиссе нечасто доводилось видеть такие чары. Сила гудела прямо под кончиками пальцев, и ритм гудения был совсем недалек от музыки.

– С гравировкой было бы втрое надежнее.

Джимини развернул кожаный чехол, демонстрируя целый набор хитроумных инструментов.

– Сделаем все возможное.

– Для чего это?

– Эш попросил. – Тон и взгляд Джимини были равно осторожными. – Он ухаживает за Тами, даря ей всякие мелочи и безделушки. Так принято у птиц.

Мелисса не упустила возможность развить тему:

– А как у волков?

Его поза оставалась подчеркнуто нейтральной.

– У разных кланов разные традиции.

Она не могла поверить. Именно так это и описал ее отец – словесное обнюхивание.

Приняв более уверенную позу, она спросила:

– Как волк из стаи Найтспэнглов преследует свою соратницу?

Джимини отложил инструменты.

Мелисса протянула ему каменное яйцо. Он осторожно взял, избегая прикасаться к ее руке.

– Ты спрашиваешь, как делал бы это я? – тихо спросил он.

– Да.

– Наверное, я бы ломал голову, гадая, как вернуть доверие, которое утратил прежде, чем узнал ее имя. – Он легонько забарабанил пальцами по рабочему столу. – Ты сердишься на меня?

Она покачала головой:

– Почему ты прислал мне стандартный брачный пакет?

– Полное раскрытие информации. – Джимини развел руками. – Так принято у наблюдателей.

– Я думала, ты волк.

Он моргнул. Потом опять моргнул:

– Я волк.

Мелисса сложила руки на груди и задрала голову:

– А как волк обращается к той, кто ему нравится?

Джимини придвинулся ближе:

– Я бы, наверное, искал любой повод, чтобы быть рядом с тобой, говорить с тобой, бегать с тобой. И если бы ты этого хотела, я бы преследовал тебя, намереваясь привести в свое логово.

– Я уже в твоем логове.

– Ну… – Он неопределенно обвел рукой комнату. – «Привести в свое логово» – эвфемизм… Он обозначает…

Он замолчал, видя, что она вытащила кинжал, спрятанный в ножнах на пояснице. В безмолвном удивлении он смотрел, как она достает еще один кинжал из ножен в голенище новых ботинок. Когда она положила клинки на стол, его глаза расширились.

Третий кинжал обнаружился на бедре. Четвертый – в хитром боковом кармане.

Оба легли рядом с остальными.

– Что ты делаешь? – прошептал Джимини.

Мелисса молча извлекла последний клинок из рукава. Наверно, он лучше нее самой знал, что она делает. Но отец уверял, что любой волк – даже родившийся наблюдателем – поймет, что значит готовность избавиться от оружия. И барьеров.

Повернув кисть, она расстегнула браслет с тремя охранными камнями.

Потом сняла клипсы. Ей ужасно не нравилось, что у нее трясутся руки.

К тому времени, когда на стол легла цепочка с лодыжки, она уже стояла босиком и очень боялась, что о ее взгляд тоже можно порезаться.

Но Джимини, похоже, не возражал. Он медленно выпрямился, приняв доминирующую позу.

Она не отступила, но и не стала ему противоречить. И лишь увидев, что он пристально следит за каждым ее вздохом, незаметно пошевелилась, принимая смиренную позу.

Он улыбнулся.

Ее биологический отец был круче всех.

– Знаешь ли ты, – сказал Джимини, – что существует целый язык поцелуев?

– Каждый, кто следит за ухаживанием Кимико Миябе, знает, что место поцелуя может иметь особое значение.

Он кивнул:

– Важно, куда приходится поцелуй. Важно, как он совершается. Есть нюансы, которые каждый может интерпретировать правильно, если ему выпадет шанс.

Мелисса не видела причин увиливать.

– Ты предлагаешь мне этот шанс?

– Я прошу дать шанс мне.

Она подняла пустые руки и произнесла слова, которые ему нужно было услышать:

– Я доверяю тебе.

Джимини сжал руки в кулаки:

– Могу я прикоснуться к тебе?

– Я не вооружена.

Джимини печально улыбнулся:

– А я все равно намного слабее.

Кажется, Мелисса ухмыльнулась.

– Вот как волк из стаи Найтспэнглов преследует свою соратницу. – Джимини положил ее руки поверх своих, поддерживая их. – Вместо того чтобы заявлять свои права с помощью поцелуев, мы переходим границы. Первая граница – прикосновение.

– Сколько их всего?

Джимини хмыкнул:

– Полагаю, мы можем считать их по ходу дела.

Мелисса потянула его за мизинец:

– Ты отклонился от темы, Четвертый среди стражей.

– На чем я остановился?

– На языке поцелуев.

– Да. Точно. Итак. – К удивлению Мелиссы, Джимини отпустил ее руки и сделал шаг назад. – Волки придают большее значение неясным звукам, жестам, позам и запахам, чем словам. Прикосновение – это знак доверия, такая же база, как дыхание. А самое значимое прикосновение – это поцелуй.

Она не ожидала, что он станет читать лекцию, но не собиралась жаловаться. То, о чем он рассказывал, точно не входило в стандартную программу обучения наблюдателей.

– Один поцелуй в центр лба может означать привязанность. Но также он может быть обещанием защиты, извинением, прощанием, знаком одобрения, собственническим жестом или даже мягким отказом.

Широкий спектр значений, а ведь это только про центр лба.

– Как понять, что значит конкретный поцелуй?

– По контексту, я полагаю. Все, что делает волк, представляет собой комбинацию звуков, жестов и выражений лица. Можно я покажу?

Она молча протянула руки, повторяя жест, выражавший доверие.

Но Джимини лишь приподнялся на цыпочки и слегка коснулся губами ее лба.

– Как думаешь, что это значило?

Мелисса нахмурилась:

– Ничего особенного. Это было как-то… поверхностно.

– Поцелуи не могут ничего не значить. Простой поцелуй может означать простые вещи. Ты мне нравишься. Я здесь. Я рад, что ты здесь. – Джимини отступил на расстояние, предписанное вежливостью. – Теперь немного по-другому.

Сделав шаг вперед, он взял ее за плечи, слегка сжал их, а затем поцеловал в лоб – теплее, чем в прошлый раз.

– Ну?

Это ей было знакомо. Так целовал ее Рук.

– Это было больше похоже на… Как будто ты сказал: «Хорошая работа, ты молодец, поздравляю».

– Видишь? Ты начинаешь понимать. Готова попробовать еще кое-что?

Мелисса ждала, что он сделает.

Но взгляд Джимини смягчился, и урок перестал быть чисто академическим упражнением. Он провел кончиками пальцев по ее щеке и нежно погладил ее кудри, словно они всегда его интересовали и ему нравилось то, что он видел. Улыбаясь, он коснулся губами ее лба и задержался в такой позе ровно настолько, чтобы ее щеки вспыхнули.

Отстранившись, чтобы заглянуть ей в лицо, он тихонько хмыкнул в знак одобрения.

– Вот и все, – пробормотал он. – Не так уж сложно.

– Моя очередь?

Джимини моргнул.

Мелисса задумалась, нет ли у волков также официального языка подмигиваний, широко раскрытых глаз и трепещущих ресниц. Ей очень нравилось преимущество, которое давала недооценка.

– Следующая граница – вкус?

Джимини закрыл глаза, но опоздал. Мелисса уже прочла в них все, что он не собирался говорить.

– Могу я тебя поцеловать? – спросила она.

Он наклонился к ней, и его губы коснулись уголка ее рта. Приглашающе. Умоляюще.

Мелисса бесстрашно атаковала, заставив своего волка произнести слова. Те, которые ей нужно было услышать. Те, которые она с радостью повторила. Ведь они скрепляли взаимное доверие, пожизненную верность и непоколебимую преданность.

Глава 45

Попался

Когда Кип неторопливо вошел в парадную дверь пекарни «Крепкий орешек» с джутовым мешком, из которого доносилось приятное постукивание, предвещавшее пирожные, пироги и булочки с орехами, голова у него была занята только всем вышеперечисленным, и он был полон предвкушения.

Плоды полуночного набега на ореховую рощу площадью пятнадцать акров в Нокинге, где они с Эшем снимали домик на двоих, порадуют маму. А когда мама счастлива, все счастливы. Особенно если она сделает вид, что не заметила, как из витрины с выпечкой или с полок для охлаждения исчезла порция того или иного продукта.

Погруженный в размышления о фундуке, воровстве и семейной любви, он не обращал внимания на покупателей, сидевших в немногочисленных кабинках у стены. Пока один из них не встал у него на пути.

Кип не знал этого человека – по крайней мере, не знал его запаха, – но в его улыбке было что-то знакомое. Кип отчаянно пытался понять, почему он так уверен в том, что уже видел этого молодого мужчину раньше.

Мужчина был весьма… живописен.

Тайрон, вероятно, пришел бы в восторг от шелковой ткани, из которой был пошит его костюм, от экзотического происхождения каждого красителя, которыми были окрашены его искусно подобранные аксессуары, и от смелости, необходимой для того, чтобы все это носить. Джузеппе, скорее всего, снова ударился бы в стиль эпохи Регентства. Фейсал, вероятно, украл бы его штаны, хотя бы для того, чтобы увидеть, что висит на цепочке от часов. Сирил – вполне ожидаемо – полюбил бы его с первого взгляда и немедленно усыновил бы. И тут-то Кип вспомнил, где он видел парня, который так и просился на рекламный плакат магазина «Найди меня».

В комнате Джимини.

Точнее, на экране во время прямой линии с Особняком.

Француз-дворецкий торжествующе улыбнулся:

– Я вас нашел!

Кип вовсе не просил, чтобы его находили.

– Разве вы не должны быть в Японии?

– Его светлости было угодно отправиться в путешествие.

Дядя Денни торчал за стойкой, следя за происходящим. И бессовестно подслушивая. Кип сделал малозаметный жест: «Никому ни слова».

Дядя с плохо скрываемым любопытством выразил согласие и высказал единственное требование: «Оставь орехи». Но в его взгляде было столько сочувствия, что у Кипа волосы встали дыбом. Наверное, именно так себя чувствовала Тами, когда в школе появилась леди Меттлбрайт, – пойманной в ловушку и преданной.

Бросив свою добычу, Кип вывел дворецкого за дверь и повел в переулок.

– Зачем лорд Моссберн здесь?

– Он не здесь. Поэтому здесь я. Я могу вас опознать.

Кип испугался еще сильнее:

– Кто меня ищет?

– Глупый вопрос. Я человек лорда Меттлбрайта. – Дворецкий взял Кипа под руку и прильнул к нему. – Кстати, меня зовут Жак.

– Почему Арджент Меттлбрайт ищет меня?

– Кто знает? Он не сказал. – У Жака был томный взгляд и губы бантиком. – Его молчание – это бремя, которое мне приходится нести.

Кип не чувствовал угрозы, но это не означало, что ее нет. С лисами ни в чем нельзя быть уверенным. Если он хотел узнать намерения его светлости, ничего другого не оставалось, как обратиться к Жаку.

– Ты работаешь на Арджента?

– Дома я выполняю обязанности дворецкого для всей семьи. В путешествиях я – камердинер лорда Меттлбрайта. – Жак с неприкрытой гордостью добавил: – Его презентабельный вид – моя заслуга.

Это прозвучало странно. И довольно забавно.

– Сам он с этим не справляется?

– Mon dieu[6], ты не представляешь, на что он способен. – Жак закатил глаза. – Он безнадежен.

За неимением других источников информации Кип изучал запахи и впечатления. Мужчина был доволен жизнью, горд собой и переполнен пылкой страстью к пресс-секретарю кланов лис. Флиртовал он насмешливо, на грани самоиронии – и без всяких серьезных намерений. Не хватало и кое-чего еще.

– Ты не наблюдатель.

– Воистину так. – Жак подцепил рукой одну из петель, в которые был продет ремень Кипа. – Где ты прячешь хвост?

Кип усмехнулся:

– Для тебя комфортна близость.

– Naturellement[7]. Особняк полон метисов, а я – любимый дядюшка всех маленьких зверюшек. – В голосе Жака усталое раздражение мешалось с нежностью. – Знаешь, у нас есть белка. Маленький проказник.

– Метис?

– Он не рыжий. Знаешь, что у серых белок веснушки серые?

– Ага.

У Кипа возникло искушение взять Жака с собой в школу. Эшу не помешало бы с ним поговорить.

– Еще в подгузниках бегает, но с ним уже никакого сладу. Надо подсунуть его тебе. Если ты доставляешь хотя бы половину тех хлопот, которые доставляет он, то вы, вероятно, заслуживаете друг друга.

Кип замер.

Жак просиял:

– Тебе нравятся дети?

Черт возьми.

– Его зовут Джарра, и он сосет большой палец. Отдадим его в хорошие руки бесплатно. Пожалуй, мы могли бы упаковать его и отослать еще до выходных, но Арджент предпочитает пристраивать наших сирот лично. – Жак посмотрел в какую-то точку прямо за спиной Кипа. – Не так ли, милорд?

Сработал инстинкт.

Кип бросился бежать.

И здорово сглупил. Арджент Меттлбрайт был лисом умным и исключительно способным, а Кип был всего лишь маленькой белочкой. Поэтому, когда сильная рука схватила его за заднюю ногу и потянула, он обмяк и повис, наполовину торча из мансардного окна в одном из домов анклава.

– Кип, я полагаю?

Вися вверх тормашками, Кип молча поднял лапу и помахал.

– Буду благодарен, если вы не станете привлекать внимание к моему присутствию в такой близости от логова волков. – Глаза Арджента сузились, но он поставил Кипа на ноги, так что кровь больше не приливала к кисточкам на ушах. – Не время для игр, Вудакр.

Кип нырнул в окно так быстро, что Арджент получил хвостом по лицу. Еще бóльшая глупость.

Но лис только тихо цокнул языком. Он поставил Кипа на крышу ближайшего магазина и выгнул бровь.

Сменив форму, Кип расправил плечи, готовый выдержать все, лишь бы сохранить тайну Джо. Но пока его мозг обдумывал возможную тактику, рот продолжал делать глупости.

– Ух ты! По телевизору ты кажешься выше.

Арджент Меттлбрайт вздохнул.

Кип поджал бы хвост, если бы тот не был трижды обернут вокруг туловища.

Пришлось ограничиться робкой улыбкой.

– Извини. Наверно, тебе это часто говорят.

Лис просто протянул руку. На его ладони лежал тонкий продолговатый кристалл. Прикусив язык, Кип положил сверху ладонь и подождал, пока чары заработают.

Арджент не стал терять время на светскую беседу:

– Лапис доверился мне. Я прибыл, чтобы оценить твой маяк.

– Он мой. – Кип крепче сжал ладонь лиса. – Я не позволю тебе забрать его.

Не меняя выражения лица, Арджент постучал по носу Кипа, а затем коснулся своего собственного.

– Повторю. Я прибыл, чтобы оценить твой маяк.

– Ты поможешь нам?

– Я, безусловно, в состоянии это сделать.

Даже если Арджент говорил правду, он ничего не обещал.

У Кипа не было рычагов влияния. Более того, сохранить тайну Дзиро означало предоставить его самому себе. Его не поддерживал ни клан, ни анклав. Разговор с Лаписом представлял собой огромный риск. И во всем этом был виноват Кип.

– Мой друг… он попросил меня спрятать его. Он боится того, что от него могут потребовать наблюдатели. Он не хочет покидать свой дом, изучать их искусства и размножаться в неволе.

Рычание Арджента застало Кипа врасплох. Так же рычал Рук, отгоняя плохие сны. Мягкий, успокаивающий гул.

– Я не уведу твоего друга в неволю.

– Он… он прекрасен. – Кип с трудом сглотнул. – Его любой захочет.

– Я не хочу. – Губы Арджента изогнулись. – Возможно, ты помнишь, что в моем распоряжении также имеется незарегистрированный маяк. Цумико тоже выразила определенное беспокойство в отношении образа жизни наблюдателей. Я защищаю ее подобно тому, как ты хочешь защитить своего друга.

– Вы действительно нам поможете?

Кип отчаянно хотел получить хоть какие-то заверения.

Арджент вздохнул:

– Я здесь, чтобы помочь ему.

Кип почувствовал, как кровь отхлынула от лица.

– Я не удерживаю его против воли. Ничего подобного.

– Тогда тебе нечего бояться.

– И правда.

– Слишком много прекрасных душ было похищено и разбито. Слишком много жизней оказалось в плену алчности и порока. – Арджент положил руку на щеку Кипа. – Лапис посчитал тебя искренним и честным, и я склонен с ним согласиться. Но обещание, данное в неведении, – пустые слова. Имей терпение, и, возможно, ты получишь мой зарок.

Кип склонил голову.

Арджент поцеловал его в лоб.

– Можешь подождать до вечера? – спросил Кип. – У меня есть работа.

– Когда?

– В восемь часов.

– Да будет так. – Арджент оставил кристалл в руке Кипа. – Он настроен. Держи его при себе. Я тебя найду.

Джо сидел, прислонившись к краю кровати и прижав колени к груди. Он кивнул своим мыслям, затем кивнул опять.

– Наверно, все в порядке.

– Уверен? – Кип, сгорбившись, сидел рядом с ним, являя собой воплощение уныния. – Потому что меня все еще преследует огромное чувство вины и постоянное желание упасть перед тобой на спину.

– Почти уверен. – Джо похлопал Кипа по плечу. – Ну, он ведь уже обещал стать посредником между Эшем и Тами, разве нет?

– А.

Джо попытался прочесть выражение лица Кипа, но оба были слишком взвинчены.

– Он знает, что это я?

– Это слишком большой секрет. Я не называл имен. – Кип рискнул спросить: – Ты рассказал Тами об этом? О том, что ты маяк?

– Только о том, что я наблюдатель. – Джо поморщился. – Не хотел ее обнадеживать. Мало ли что.

– Ага.

Джо взглянул на часы.

– Он опаздывает.

– Возможно, это моя вина. – Кип поднял продолговатый кристалл. – Наверно, я проложил парочку ложных следов и создал эхо, а то и не одно. Добавил одну-две иллюзии.

– Зачем?

– По той же причине, по которой ты повел меня в кукурузный лабиринт. Подумал, что лису понравится забава.

– На всю ферму наложены чары, и здесь около тридцати волков. – Джо не мог поверить, что Кип пытается водить за нос одного из Пятерых. – Разве этих препятствий недостаточно?

Кип вновь опрокинулся на спину.

Кто-то постучал в дверь спальни.

Сердце Джо дрогнуло, а Кип бросился к двери. В коридоре стоял раздраженный Арджент Меттлбрайт. Кип попытался извиниться, но Арджент взглядом заставил его замолчать, вошел и сухо спросил:

– Могу я дополнить твои чары?

– Да, конечно. Валяй.

Кип прокрался обратно к Джо и обвил его хвостом.

Чертя узоры, Арджент сказал:

– Мог бы и упомянуть, что твой друг – один из Риверсонов.

– Вылетело из головы, – признался Кип. – Это что-то меняет?

Лис отмахнулся:

– Во многих отношениях это упрощает дело. Наше знакомство можно объяснить моей ролью в ухаживании за Тами. Если мы будем общаться, вопросов не возникнет.

Джо был почти готов, когда Арджент повернулся к нему.

Он был гораздо более значителен, чем показывали по телевизору.

Следует ли приветствовать его стоя? Вполне возможно, да, но Джо сомневался, что устоит на ногах. Поэтому он запустил пальцы глубоко в шерсть на хвосте Кипа, надеясь, что вцепился не слишком сильно.

Пресс-секретарь Меттлбрайт сел прямо на пол спальни и протянул ладони.

– Меня зовут Арджент. Я здесь, чтобы подтвердить ваш статус маяка и гарантировать уважительное отношение к вашей личности и правам. Могу я узнать ваше имя?

– Я… э-э-э… Джо. – Джо не хотел отпускать Кипа – и не отпустил. – Джо Риверсон.

Арджент любезно наклонил голову:

– А как вы связаны с Тами?

– Я ее брат-близнец. – Что бы ни случилось, Джо всегда будет доволен и горд этим. Он выразительно добавил: – Она – моя сестра-близнец.

Арджент убрал руки и устроился поудобнее, уперев локти в колени и свободно сцепив пальцы.

– Мне не хватает самой базовой информации, поэтому сейчас я начну задавать вопросы. Вам обоим. Если вопрос будет слишком личным, просто откажитесь отвечать.

Джо пробормотал что-то утвердительное.

В основном Арджент расспрашивал об обычных вещах, интереса к которым можно было ожидать: история семьи, детские воспоминания, учеба в школе, собственность на ферму, часы работы. Однако некоторые вопросы были весьма странными.

– Ассоциируются ли у вас знакомые амаранты с тем или иным цветом?

У Джо не ассоциировались.

– Можете ли вы определить, к какому клану принадлежит амарант, если тот находится в говорящей форме? Например, сможете ли вы отличить рыжую лису от рыжей белки?

Джо не мог.

– Вы когда-нибудь видели лис на этой территории?

В последнее время – нет. Если только Арджент не имел в виду свою мать.

Арджент кисло улыбнулся. Кип не раз уходил от ответа. Он отказался говорить от имени Эша и сообщать подробности об анклаве Беллуэзера, его основателях и их планах. Зато свободно и со знанием дела говорил о политике людей, размещении наблюдателей, полицейской охране, гражданских патрулях и отношении администраторов в окружном Управлении Ингресс.

– Насколько близко был изгой? – спросил лис.

Джо подумал, что Арджент лишь делает вид, будто этот вопрос прозвучал случайно.

Но Кип спокойно ответил:

– На расстоянии одного округа. Если нужен отчет из первых уст, Нару-со находится во Флетчинге.

Арджент прогудел – возможно, выражая недовольство. Но затем сказал:

– Вашу руку, пожалуйста.

Джо не сразу понял, что лис обращается к нему… и не сразу смог освободиться, так тесно его пальцы переплелись с пальцами Кипа. Вероятно, он повел себя невежливо, когда не поздоровался вовремя. Теперь, по крайней мере, он чувствовал себя немного более подготовленным к этому.

Лорд Меттлбрайт по-человечески протянул руку. Его пожатие было крепким, по всем правилам, за исключением того, что он не встряхнул руку собеседника. И не выпустил ее. Более того, он продолжал говорить так, как будто они с Джо не держались за руки.

– Как жители Арчера реагируют на перспективу появления амарантов в городе?

– Положительно. Я бы даже сказал, что мы этим гордимся. Во многом благодаря неустанному труду Тами. – Кип стал загибать пальцы. – Местная газета выделила ей целую колонку. Они с Флути – это ее секретарша – пишут туда вместе. А школьный комитет и Управление Ингресс совместно работают над организацией еженедельных курсов в общественном центре. Но главное мероприятие, на которое приходят все, – это, конечно, «Ночь бинго». Харрисон Пек – сотрудник нашей школы, который следит за посещаемостью, – курирует часть программы, куда входят викторины о тех. Это сделало его местной знаменитостью.

– Приходит бóльшая часть горожан, – рискнул вставить Джо.

– Останьтесь до субботы – и тоже сможете выиграть потрясающие призы.

Арджент фыркнул:

– Придется известить Твайншафта о непредвиденном – и, следовательно, доселе не использованном – потенциале… бинго.

Кип немного пришел в себя.

– Мы будем лучше понимать, что нас ждет, после выступления доктора Беллами. Время рассчитано так, чтобы здесь были Хисока Твайншафт и его сопровождающие. В последний день занятий перед зимними каникулами доктор Сирил Беллами, любимый президент колледжа и тайный амарант, раскроет свою принадлежность к клану Санфлетчей перед сотрудниками и учащимися Беллуэзера.

– Доверие может порождать доверие, – сказал Арджент.

Джо был уверен, что лис слегка сжал его руку. И если уж на то пошло, разве он не находился ближе, чем раньше? Может быть, он придвинулся ближе под прикрытием беличьего хвоста, лежавшего на коленях у Джо?

Но затем Арджент стал рассказывать о своей соратнице. Цумико когда-то также не знала не только о том, что она – маяк, но и о существовании амарантов. С головой уйдя в учебу, она пропустила Открытие.

– Как и вы, она была до некоторой степени изолирована и хорошо защищена чарами.

– Они ее не беспокоили? – осмелился спросить Джо.

– Кто? Наблюдатели?

– Чары. – Джо посмотрел на Кипа, ища поддержки. – Сначала они мне не понравились.

Кип пожал плечами:

– Просто требовалась точная настройка.

Арджент медленно поднял брови:

– Возможно, нам следует обсудить вопрос предрасположенности. Вудакр, какова твоя оценка?

– Дзиро должен быть маяком, – сказал Кип.

Арджент наградил его выразительным взглядом и начал перечислять классы:

– Страж. Модулятор. Балансировщик. Боец. Открыватель сокрытого. Связной.

– Не знаю. Я только одним глазком взглянул. Этого хватило, чтобы понять, что мне его свет не по зубам.

– Ты не… позволил себе лишнего?

Кип покраснел:

– Я не идиот.

Арджент скептически хмыкнул. И, сосредоточившись на Джо, спросил:

– Можно?

Джо опустил взгляд, чувствуя, как упало сердце.

– На мне чары.

– Я знаю. – Когда молчание стало неловким, Арджент вздохнул. – Возможно, вам будет интересно узнать, что до этого дня вы были в безопасности. Даже находясь так близко, даже держа вас за руку, я не замечаю ничего необычного. Вы фактически… спрятаны, словно в тайнике.

– Но разве нет никакого пути… внутрь?

Взгляд Арджента метнулся в сторону Кипа.

– Путь есть, – мягко сказал он.

– Разве нет другого пути? – спросил Джо.

– Есть, конечно, но он потребует более длительной подготовки. – Арджент сухо улыбнулся. – Я понимаю, что вы ощущаете дискомфорт, и не буду испытывать ваше терпение дольше необходимого.

– Если вы считаете, что так лучше… – пробормотал Джо.

– Можно? – снова спросил лис.

– Да.

На его щеку легла рука и погладила. Если этот жест должен был успокоить Джо, то он не сработал. Кип издал тихий чирикающий звук, выражая сочувствие и поддержку.

Арджент закатил глаза:

– Скажите «а-а-а».

У Джо подскочило сердце, и вышло что-то вроде «а?».

Арджент сунул ему в рот указательный палец, стараясь не задеть зубы. Ощущение было странное, но Джо испытал облегчение. Он сжал губы, чувствуя на языке кончик когтя, и замер.

Кип хлопнул себя по лбу и тихо выругался:

– Об этом я не подумал!

– Не подумал? – спросил Арджент. – Интересно почему.

Глава 46

Раскрытие информации

Поначалу Арджент не ожидал найти ничего, кроме необычайно сильной души, но быстро пожалел о своем легкомыслии. Чтобы спасти ситуацию, ему потребовалось все его самообладание.

– Доверие за доверие, Джо, – пробормотал он, как будто мог контролировать свои хвосты, которые взметнулись вокруг него и Джо.

Пусть думают, что это дипломатический жест.

Теперь, преодолев хитросплетения беличьих чар, Арджент отчетливо понимал три вещи. Во-первых, он был готов признать, что Джо Риверсон, безусловно, заслуживает зваться маяком. Арджент мог поклясться девятью хвостами, что Джо даже сильнее многих маяков. Чтобы скрыть такую душу, ему, возможно, придется призвать всю свою силу.

Одного этого было достаточно, чтобы Арджент пожалел об отсутствии Твайншафта. Неприметная поддержка кота помогла бы ему совладать с собой. Ибо второе, что Арджент осознал, могло оказаться простым совпадением. Однако какова вероятность такого совпадения? Он знал эту родословную и по-прежнему был к ней привязан, хотя теперь не по принуждению, а по собственному выбору.

Джо происходил из семейства Хадзимэ.

Впрочем, то, что у японской семьи обнаружились потомки в Америке, могло быть невинной случайностью… если бы не третий пункт. Юноша носил на себе печать в стиле той, которой Арджент был некогда прикован к роду Хадзимэ.

Печати не совпадали полностью, и небольшие различия между ними могли объясняться разными причинами. Тот, кто запечатал Джо, адаптировал чары, уточнял и намеренно искажал. Но базовая структура символов была настолько тошнотворно знакомой, что Арджент почувствовал угрозу. Он осторожно осмотрел узор, который легко мог оказаться ловушкой.

Вылетели и закачались еще два хвоста.

Он осторожно вынул палец изо рта Джо. Подавил первый порыв – попробовать вкус Джо – и стал бороться со вторым – вытереть руку о штаны. Поддавшись соблазну, он сунул палец в рот Кипу.

Глаза у белки съехались в кучку.

О да. Поддразнивать его было намного приятнее, чем разбираться с последствиями открытия.

– Два безупречных джентльмена, обуреваемых девическими сомнениями… – протянул Арджент. – Я одобряю ваше решение подождать.

Кип дернулся назад:

– Я был прав, да? Он – маяк.

– Несомненно. – Арджент вытер палец о край туники. – В качестве члена Совета амарантов я лично встречался с шестнадцатью маяками.

– Сколько их всего? – спросил Джо.

– Официально? Двадцать. – Арджент делал вид, что рассматривает свои когти, хотя на самом деле силился успокоить хвосты, которые распушились, как у белки. Недостойно для лиса. – По давней традиции этот титул могут получить только двадцать самых ярких душ из числа ныне живущих. Однако недавно Блеск Стармарк пересмотрел и расширил классификацию, включив постоянных членов… и со всем уважением исключив наблюдателей, которые достигли предела своих возможностей.

Кип подался вперед:

– Постоянные члены?

– Более половины ныне живущих маяков либо являются Сородичами деревьев, как сестра Джо, либо связаны с партнером-амарантом. – Арджент сухо улыбнулся. – Первые все еще пополняют генофонд, хотя и спорадически, но вторые путают Блеску все его драгоценные родословные из-за межвидового скрещивания. Он открыл доступ новой крови, но при условии, что она будет вносить вклад в наследие наблюдателей.

– Э-э-э… наследие? – спросил Джо.

– Дети, – сказал Кип. – Надеюсь, почтенный Блеск Стармарк никогда не узнает, что из-за нас с Эшем все прогнозы относительно потомства семьи Риверсон вот-вот вылетят в трубу.

Арджент был склонен согласиться.

– Вы будете не первым неофициальным маяком. Моя собственная Соратница не зарегистрирована, однако признана и маяком, и оплотом.

Он стал приводить в порядок свои хвосты, и Джо засмотрелся. Арджент и сам поймал бы тянущуюся руку, но Кип оказался быстрее.

Схватив Джо за запястье, Кип мягко отчитал его:

– Не трогай, Дзиро. Хвосты – это личное.

Джо смотрел виновато, но и удивленно.

– Ты не говорил.

Кип сконфуженно покраснел:

– Я не возражал.

– А должен был возразить, – проворчал Джо и повернулся к Ардженту. – Я больше его не кормлю. Об этом он мне сказал.

– Тогда вы знаете больше, чем знали. А по ходу дела узнаете еще больше. – Арджент задался вопросом, насколько далеко простирается невежество этого мальчика. – Вы знаете, что для поддержания вашей жизни вам потребуется забота?

– Да, Кип мне объяснил.

– Как много он вам объяснил?

Джо пожал плечами:

– Он сказал, что это все равно, как поделиться частью своей души.

Арджент наградил Кипа суровым взглядом.

Тот протянул руки в умоляющем жесте:

– Я не мог вдаваться в подробности, поскольку у него нет никакой подготовки, а у меня нет необходимых знаний. Вот почему нам нужна была помощь. Вот почему мы доверились вам.

Проведя с обоими в тесной комнате почти два часа, Арджент составил собственное мнение, основываясь в основном на запахах и догадках. Особенно интересной выглядела уверенность Джо. Его решение было более чем твердым.

Кип, напротив, напомнил Ардженту некоторых детей, которых привозили в Особняк. Страх перед силой инстинктов, которым дети не научились доверять. Отчаянное желание принадлежать к чьим-то рядам, иметь для кого-то значение. Восторг от того, как им повезло. Уверенность в том, что произошла какая-то ошибка. Недоверчивость. Неспособность сопротивляться.

Арджент любил секреты и стратегии, особенно когда они приносили выгоду. Не в последнюю очередь поэтому он взялся посредничать между Тами и Эшем. Ухаживание Санфлетча за Риверсон потенциально могло изменить общественное мнение в Америке и – что было важнее лично для него – шло на пользу его собственной кампании по защите полукровок. Но там ему нужно было лишь по максимуму использовать отношения, которые прекрасно развивались без его помощи.

А вот Джо и Кип на самом деле нуждались в посреднике. В традиционном смысле слова. Арджент не был в этом силен, но на кону стоял приз очень личного свойства. Ответы.

– Я хорошо знаю ту связь, которую вы надеетесь создать, и готов научить вас всему, что вам нужно знать. Я обладаю необходимой силой и умею обращаться с маяком, а также достаточно влиятелен, чтобы обеспечить конфиденциальность. Однако… – Арджент сел прямее. – У меня есть условие и просьба.

– Какое условие? – осторожно спросил Кип.

– Под твоими чарами на его душу наложена совсем другая печать. – Арджент не скрывал отвращения. – Я хочу ее убрать.

– Сначала мне придется убрать все остальные символы, – возразил Кип. И робко добавил: – Его заметят.

– К счастью для вас, у меня большой опыт маскировки маяка. – Арджент небрежно добавил: – Теперь, когда мы оба поработали над чарами, эта комната закрыта от любых глаз. Здесь же вы сможете практиковать заботу. Особенно поначалу, когда неопытность может вызывать эксцессы.

Кип кивнул в знак согласия:

– А просьба?

– Могу я привлечь Хисоку Твайншафта?

Джо бросил на него ошалелый взгляд:

– Э-э-э… если вы считаете, что так лучше.

Кип усмехнулся:

– Даже на тайной встрече стороны должны находиться в равных условиях.

Джо открыл глаза в незнакомом месте. Сквозь стекла с фаской падал звездный свет, в воздухе медленно вращались символы, а неподалеку журчала вода. Фонтан? Кристаллы, подобные тем, которые Кип запускал в воздух, сверкали, как светлячки, и постепенно он стал различать больше деталей – деревья и шпалеры, папоротники и незабудки.

– Где я? – пробормотал он.

– В лисьем сне. – Рядом с ним – а он, судя по всему, сидел на каменной скамье – появился Арджент. – Ты уснул. Я пользуюсь этим.

– Это настоящее?

– Нет. Но в лисьих снах правды больше, чем лжи. – Арджент обвел сад под стеклом широким жестом. – Дома эта оранжерея – мое убежище. Как и твоя комната, мой сад закрыт от любых глаз.

– Зачем я здесь?

– Кипу понадобится еще не меньше часа, чтобы убрать свои чары. Затем я помогу ему снять с тебя первоначальную печать.

– Мне обязательно бодрствовать, когда это произойдет?

– Нет. Я составлю тебе компанию здесь. Тебе нужен сон.

В листве шуршали крошечные существа. Джо узнал кое-кого – например, драгоценную змейку, которую Кип звал мидиваром. Но понятия не имел, как называется синяя птица размером с курицу, которая проковыляла мимо, или любопытный зверек, похожий на мышь, но с миниатюрными рожками. Затем он улыбнулся, рассмотрев госсамира.

– Знаете, как они называются? Кип сказал мне некоторые названия, но остальных я не знаю.

– Тебе нравятся эфемеры?

– Ага. – Джо потянулся к существу, которое вздувалось и опадало, словно маленькая полупрозрачная медуза. – Дун-вен пригласил специалистов, чтобы те изучили эфемер, которые водятся у нас на ферме. Я так понял, некоторые из них довольно редки. Сад уже объявлен заповедником.

– А, так ты умеешь говорить, – насмешливо заметил Арджент.

Джо пожал плечами:

– Мне нравятся эфемеры. Это одна из тех вещей, за которые я люблю дом.

– А они, несомненно, любят тебя. – Арджент поднял руку и цокнул языком. – Пробовал их приручать?

– Да.

К изумлению Джо, из ближайшего куста выпорхнула крошечная крылатая обезьянка и метнулась к ладони Арджента.

– Тебе они тоже нравятся, – догадался Джо.

– У меня обширная коллекция. – Арджент передал ему зверюшку. – Это квисп, которого я взял из большой стаи в святилище Кикусава в Кейши.

Джо никогда не видел ничего подобного.

– Какая прелесть.

Арджент стал напевать.

Джо чувствовал себя здесь в безопасности. Все было в идеальном равновесии. Но если Арджент привел его в сон, не означало ли это, что они оба у Джо в голове? Прижав обезьянку к щеке, он застенчиво спросил:

– Это похоже на заботу?

– Нет. Это два друга сидят на скамейке и обсуждают свою общую любовь к маленьким существам. – Арджент поднял лицо к звездному небу. – Забота не просто встреча умов, это соприкосновение душ.

– Ты собираешься меня этому научить?

– Если хочешь. Но сначала… – Арджент повернулся лицом к Джо. – Прошу прощения за предосторожность, но я должен спросить, оказывается ли на тебя давление?

Джо ничего не понял.

– Что, прости?

Арджент стал объяснять:

– Тебя заставили поверить, что это единственный путь? Кто-нибудь давит на тебя, побуждая заключить договор с Кипом?

– А… Э-э-э… Все в порядке. Я делаю это по своим причинам.

– Могу я узнать, по каким?

Джо разжал руки, выпуская квиспа. Он решил рассказать лишь самое основное.

– Кип милый.

Арджент усмехнулся:

– Если бы все милые люди получали столь щедрое вознаграждение. Ты маяк, Джо. Ты легко мог бы заключить договор с одним из Пятерых. Душа Твайншафта – потемки, но Лапис привязчив.

– Нет, спасибо. Я уже заключил договор с одним из Пятерых. – Джо попытался изобразить благодарную улыбку. – Мы рассчитываем на вас.

– Очень хорошо. – Арджент изогнул бровь. – Хорошая новость: если ты умеешь приручать эфемер, сможешь и заботиться о Вудакре.

– А есть плохие? – рискнул спросить Джо.

– Ты знаешь, что забота даже более интимна, чем прикосновение? Описывая связь между амарантом и наблюдателем, часто говорят о восторге, воодушевлении и удовольствии.

– Мы с Кипом просто помогаем друг другу. – Джо хотел, чтобы Арджент хотя бы понял.

– Обмен, лежащий в основе заботы, не имеет романтического или эротического характера, но это глубоко личное дело. В основе заботы лежит абсолютное доверие, и решающее значение имеет взаимное согласие. – Арджент коснулся горящей щеки Джо. – Когда у меня не было соратницы, обо мне заботился мой друг, мужчина. Если хочешь, я найду способ привести к тебе Майкла. Он прекрасно умеет заботиться и очень терпелив как учитель.

– Ты обещал никому не рассказывать.

– Да, но я не буду притворяться, что связь с Кипом – единственный выход. У тебя есть варианты. Есть выбор.

Джо тихо поблагодарил. Арджент продолжил:

– Кип нуждается в твоей силе по многим причинам. Заботься о нем, и он станет сильнее и крепче. Но будь мудр и тверд. Налагай ограничения. Иначе он может потеряться в твоей необъятности.

– Не давать ему выпить третью банку пива.

– Можно и так сказать. – Арджент усмехнулся. – Что-то мне подсказывает, что он окажется запойным пьяницей.

Джо был склонен согласиться.

– Поскольку я знаю, о чем говорю, не понаслышке, я также должен высказаться насчет интересов Кипа. Из-за того, что твоя сила настолько велика, твое влияние на него возрастает в геометрической прогрессии. Он будет хотеть тебя и только тебя, ибо ничто не может сравниться с яркостью маяка. – Арджент серьезно закончил: – Бросить его будет величайшей жестокостью.

– Заботиться и не бросать. Понятно.

Арджент потянулся к рукам Джо, взял их в свои и стал рассказывать. Он излагал информацию и приводил примеры, описывал обычаи и правила этикета, пояснял, на чем держатся доверие и секретность.

В конце концов Джо пришлось спросить:

– Разве ты мне не покажешь, как это делается?

– Покажу. Если хочешь.

– Помоги мне сориентироваться, а дальше я разберусь.

– Да будет так. – Синее пламя расцвело над сердцем Арджента, быстро распространяясь по коже. Все новые и новые хвосты появлялись из ниоткуда, раскидываясь в стороны. – Время практики.

Кип едва слышал слова Арджента, хотя тот, вероятно, говорил что-то важное. Он был слишком занят наблюдением за тем, как синее пламя лизало символы на коже Дзиро. Следы крови, пролитой по-мужски, исчезали на глазах, но Кип чувствовал, как крепнет хватка и усиливается связь.

– Это не причиняет ему вреда. – Лис покосился в сторону кровати. – Он никогда не был в большей безопасности.

– Я понял. Я благодарен. Но я не могу не хотеть… убедиться.

Арджент отвечал очень терпеливо:

– Ты сможешь подойти к нему, как только я буду уверен, что ты понял, как работает дар Лаписа.

– Это то, о чем мы говорили? – Кип почувствовал, как что-то защелкнулось у него на запястье, и в этот момент Дзиро исчез. – Постой, что это? Что ты сделал?

– Успокойся. Прислушайся. – Арджент мягко держал его за запястье и внимательно наблюдал за ним. – Кажется, они работают нормально.

На запястье Кипа красовалась цепочка черных камешков неправильной формы. От непривычной тяжести у него волосы встали дыбом. Другие чувства, кроме осязания, вроде бы не были затронуты, но его восприятие мира явно нарушилось. Связь с Дзиро резко сузилась, и ему это не нравилось.

Кип повертел браслет, и сердце у него упало. На браслете не было застежки. Его не снять.

– Почему? – спросил он.

Арджент вздохнул:

– Объяснить с самого начала?

Кип смущенно кивнул и принял позу подчинения.

– Близкие Лаписа Моссберна знают, что он долго боролся с зависимостью. До недавнего времени он числился среди Сломленных. Поэтому он, естественно, обеспокоен твоим благополучием. – Арджент коснулся охранных камней на руке Кипа. – Камни настроены на Джо, так что он сможет о тебе заботиться. Заодно они смягчают действие его силы. У тебя будет свободный доступ к нему, но сила будет течь тонкой струйкой.

– Паек.

– Да. Во время следующих визитов я буду увеличивать пропускную способность браслета по мере роста ваших резервов. Через некоторое время в таких мерах предосторожности уже не будет нужды.

Кип пробормотал:

– Должен признать, что это меня беспокоило.

Арджент коснулся его руки и мягко повторил:

– Ты никогда не был в большей безопасности.

– Поблагодаришь Лаписа от меня?

– Конечно. – Рука лиса замерла, и он спросил: – Могу я говорить прямо?

Кип устало улыбнулся:

– Валяй.

– Ты затормозишь свой прогресс, если будешь тратить время, ожидая того, что Джо не умеет предложить. Возьми инициативу на себя, обратись к нему прямо, а затем подчинись его решению.

– Вот так взять и сказать?

– Он достаточно отзывчив. – Кип понял, что Арджент темнит, и готов был поспорить с его словами, но лис продолжал: – Чем больше времени вы станете проводить вместе, тем лучше. Ночуй здесь. Обнимай его, пока он спит. Это самый безопасный и простой способ насыщаться.

Интересно, как Эш отреагирует на такое существенное изменение образа жизни Кипа?

– И… мне нужно отвечать взаимностью?

– В конце концов это произойдет. В первую очередь заботься о себе. Тебе потребуется проделать немалый путь, прежде чем ты сумеешь его сдержать. – Арджент прошел мимо Кипа к двери. – В декабре я посмотрю, чего вы добились.

– Ты уезжаешь?

Арджент ухмыльнулся:

– Наслаждайтесь.

Кип намеревался как следует отблагодарить лиса, но тот, увы, исчез в мгновение ока. Кип потер затылок, чувствуя покалывание. Его что, затянуло в лисий сон? Он проверил дверь, свои чары, браслет на запястье, а затем повернулся к кровати.

Дзиро лежал с открытыми глазами.

Кип поспешно накрыл его одеялом и прошептал:

– Эй?

– Он ушел?

– Ага. Только что.

– Сон внезапно оборвался. – Дзиро приподнялся на локтях. – Он показывал мне какой-то сад, говорил со мной там, многое рассказывал.

Кип сел на край кровати.

– А я ничего не заметил. С тобой все хорошо?

– Конечно. – Взгляд Джо был таким спокойным, а запах – таким уравновешенным и безмятежным. – А с тобой?

Кип прислушался к себе и понял, как напряжены все его чувства. Неудивительно, он ведь целую ночь работал со сложными символами. В глазах темнело, картинка расплывалась – он вот-вот вырубится.

– Я устал, – признался он. – Ничего, если я тут прикорну?

Дзиро подвинулся, освобождая место.

Кип охотно улегся рядом. Может быть, над ним взяла верх усталость. А может, внезапное облегчение. Но какова бы ни была причина, Кип дрожал так сильно, что сам был этим смущен. Он попытался скрыть дрожь, схватившись за единственное, что оказалось устойчивым рядом, – за Дзиро.

– Э-э-э… с тобой все хорошо?

– Беру назад все свои заявления, что я ужасно силен. Это Арджент ужасно силен.

– Я понимаю, что ты имеешь в виду. – Голос Дзиро звучал тепло и мягко. – Но он проделал долгий путь, чтобы помочь нам.

– Моей беличьей четвертинке все равно нужна передышка.

Кип перестал сдерживать дрожь и затрясся.

– Ардженту ты по душе. По-моему, ему понравилось, когда ты заставил его нас искать.

Кип поднял лицо:

– Он так сказал?

– Не то чтобы сказал. – Дзиро слегка пожал плечами. – Я чувствовал это, когда он показывал мне, как заботиться.

Кип испытал сразу три вида зависти, но затолкал это чувство поглубже и выдал искреннее:

– Ого. Ты заботился об Ардженте Меттлбрайте?

– Нет. Он как бы… показал мне дверь, но не открывал ее.

Кип натянул одеяло на головы им обоим и заворчал, обнаружив, что так торчат и мерзнут ноги. Обхватив хвостом свои лапы и ступни Дзиро, он уткнулся носом в шею друга.

– Вижу, это сработало.

– Похоже, что да.

Кип завозился, заставляя Дзиро принять более удобную позу. Причем молча, и это было на удивление уютно, если вспомнить, насколько рыжий был болтлив. Он перестал дрожать и удовлетворенно расслабился. Было приятно держать Дзиро в объятиях. Кип едва чувствовал, что тот счастлив, и это счастье было весьма реальным. Кип обнаружил, что настраивается на него и тянется к нему. Как там Арджент описывал свою соратницу? Одновременно маяк и балласт. Примерно так дело и обстояло.

– Работает? – пробормотал Дзиро.

– Чего? – Кип был настолько вялым, что не стал уточнять.

– Арджент сказал, что я должен попытаться приручить тебя. Похоже, это работает. – В тоне Дзиро звучала нотка веселья. – Вот так я привлекаю эфемер в сад.

Кип повернул голову и встретился с ним взглядом. В обычных условиях человека, зарывшегося под одеяло глубокой ночью, было бы трудно рассмотреть. Но символы Кипа были еще свежи, поэтому голая кожа Дзиро сияла сотнями узоров, говоривших о чувстве собственничества и защите.

– Эфемер, говоришь?

– Ага.

– И что ты делаешь, когда эти маленькие твари попадают к тебе в когти?

Дзиро задумался.

– Это трудно объяснить. Наверно… э-э-э…

Кип внезапно осознал, что где-то внутри Дзиро открылась дверь. Чары сузили поток силы, но не могли не пробудить тоскливую потребность, гораздо более сложную, чем жадность, но при этом бесконечно более простую. И совершенно безопасную.

Дзиро неловко погладил себя по волосам и наконец ответил:

– Наверно, я даю им повод остаться.

Глава 47

Расскажи всем

Оставалось еще больше часа до вечернего визита Эша, но Тами уже ждала на чердаке, уютно устроившись вместе с Цыпленком. Малышка липла ко всем людям – по-видимому, это было в природе амарантийских деревьев, – но Тами каким-то образом могла определить, когда ее близнец-дерево нуждалась в ней. И только в ней. Поэтому она украдкой выскользнула из дома, чтобы провести часок наедине с сестрой.

Цыпленок положила голову на плечо Тами. Та нежно поглаживала девочку по спине, а лоснящиеся золотые листья щекотали ей подбородок. Было тихо и спокойно.

Их отношения представляли собой странную смесь старого и нового, как и сама Цыпленок. Тами не считала необходимым постоянно опекать ее, но, безусловно, чувствовала ответственность. Они были наравне, и каждая была уверена, что принадлежит другой, несмотря на различия между ними.

Тами расслабилась, ощутив удовлетворение, которое всегда приносили ей объятия Цыпленка.

Снаружи стало по-зимнему холодно, но в гнезде Эша было уютно. Он достраивал гнездо почти каждый раз, когда приносил подарки, так что простой круг из тюков соломы оброс высоким балдахином и подушками.

Вокруг пространства, где он ухаживал за ней, торчали самые разные ветви, согнутые и перевязанные, а на них покоился кусок бархата. Тами удивилась бы дороговизне тканей, которые он приносил целыми рулонами, если бы не была знакома с его братьями, работавшими в магазине одежды.

Сидеть на флисе и фланели было удобно, но Тами уже заметила, что еще Эш любит блестки и граненые бусины, которые сверкали в свете маленьких хрустальных фонариков, мерцавших среди столбов.

Синее на синем. Все было окрашено в любимый цвет Эша, и каждая деталь выражала его искреннюю страсть и не вполне понятные ему самому птичьи инстинкты. Здесь он был совершенно честен. И полностью принадлежал ей.

Расслабившись, Тами едва не задремала, но тихий шелест перьев всколыхнул воздух, а вместе с ним встрепенулось ее сердце. Ее волос коснулась рука, она открыла глаза и увидела улыбающегося Эша. Он коснулся губами ее губ – легко, но обещая больше, – и положил руку на лиственную корону Цыпленка.

– Давно ждете? – спросил он.

Цыпленок протянула ему руку, приглашая присоединиться к их крепким объятиям. Этим вечером крылья Эша были видны – верный признак того, что Кип где-то поблизости. Вероятно, у Джо. В последние несколько недель Кип и Джо стали проводить вместе больше времени. Обычно Тами оставляла Цыпленка им, но Эш изогнул крыло и обнял обеих, пряча их под черными перьями.

– У меня есть новости. Точнее, просто сплетни, но об амарантийских деревьях практически невозможно сказать хоть что-то наверняка. Папа недоволен, потому что первым эти сведения раскопал Фейсал.

Тами посочувствовала Сирилу. На все ее вопросы о Рассеянии амаранты решительно отказывались отвечать или отвечали уклончиво. Эта тема явно была табуирована, поэтому любая новость воспринималась с живейшим интересом.

– И что узнал Фейсал?

– В анклаве Гардов, откуда родом твоя семья, есть амарантийская роща.

Да уж, это было интересно. И возможно, это была одна из причин, по которым ее прадедушке пришлось покинуть анклав. По-видимому, кто-то – кто бы это ни был – решил, что Риверсон побывал среди их деревьев. И принял его за вора, охотившегося за запретным плодом.

– Это редко обсуждается из уважения к Блеску Стармарку, который усердно защищает Ваасейю.

Тами знала это имя.

– Мальчика, с которым подружился Блеск? Соучредителя Междумирья?

– Именно.

– Но это произошло сотни лет назад.

– Скорее тысячи. Задолго до того места, где начинается повествование в ваших исторических книгах.

Тами замерла.

– Сколько тебе лет?

– Поменьше. – Эш поцеловал ее в щеку. – В любом случае из уважения к Блеску наблюдатели не говорят о Ваасейе. Разве только для того, чтобы похвастаться родословной. Потому что он очень даже живой – благодаря своему брату по имени Зиса. Они близнецы, как вы с Цыпленком.

Они были не одни.

Существовали и другие, кто знал об амарантийских деревьях и понимал, как важно их беречь. Но это была не та глубокая и темная тайна, о которой никто не знает. Просто люди – по крайней мере, те, кто не поддавался обаянию Фейсала, – говорили об этом с осторожностью.

Эш коснулся носика Цыпленка.

– По-видимому, волосы Зисы – если их можно так назвать – меняются в зависимости от сезона. Весной это цветы. Летом – листья. А Ваасейя не стареет, но его волосы не перестают расти.

Тами ждала продолжения, но Эш лишь нежно коснулся ее волос, словно представляя, что они отросли, как у Рапунцель.

– Это все, что ты узнал? Про прически?

– Мы же говорим о Фейсале. – Эш пожал плечами. – По-видимому, его источник – заботник из кортежа Сияния Стармарк. Насколько я могу судить, они только и делают, что сплетничают о дизайне одежды и парикмахерском искусстве.

– По крайней мере, раньше мы этого не знали. – Тами обняла Цыпленка и спросила: – Расцветешь для нас весной?

Девочка загадочно улыбнулась.

Прикасаясь к ее листве, окрашенной в осенние цвета, Тами попыталась представить почки и новые листья. Но затем нахмурилась:

– А зимой что происходит?

– Эх, Цыпленок! – поддразнил Эш. – Если потеряешь все листья, останешься лысой.

Тами бросилась на защиту:

– Если потеряешь все листья, мы найдем тебе несколько красивых шляп.

Глаза девочки расширились. Затем она подняла обе руки и вытащила из воздуха две пригоршни листьев.

Тами ахнула, когда листья вспорхнули к ним на колени:

– Цыпленок! Нет!

Эш хмыкнул:

– Смотри, Тамико.

Он раздвинул шелестящие листья. Под ними голову Цыпленка покрывали мягкие каштановые локоны.

– Не нужно торопиться со сменой времен года, – твердо заявил Эш. – Если проявишь терпение, завтра вечером я принесу тебе шляпу.

– Подарок для Цыпленка? – В голосе девочки слышалась надежда.

Выражение лица Эша смягчилось.

– Я рад, что ты сегодня с нами, потому что мой подарок для Тамико предназначен также и тебе. Я слышал, ты любишь рассматривать сокровища своей сестры.

Цыпленок взглянула на него из-под ресниц, словно не зная, как он отреагирует.

– Я присматриваю за ними, пока Тами в школе.

Эш ободряюще улыбнулся:

– Что тебе нравится больше всего?

Не теряя времени, Цыпленок высыпала все накопившиеся подарки. И отбросила свою недолгую застенчивость, словно скинула пару тесных туфель. Она пересказывала отрывки историй, стоявших за подарками, часто забавно их перефразируя. Или придумывала собственные объяснения, почему тот или иной подарок был особенным, обнаруживая живое воображение. Глядя, как девочка разбирает и раскладывает вещи, Тами предавалась приятным воспоминаниям. Когда-то она могла часами рыться в бабушкиной банке с пуговицами.

Цыпленок подняла серебряный колокольчик. Он напоминал вихрь развевающихся перьев, на котором сидела поющая птица, – это был павлин. Искусно сделанный колокольчик был не больше ее мизинца и звенел тихо и сладко.

– Это мне дал один из братьев. – Эш был полон терпения и гордости, как будто история колокольчика нравилась ему настолько сильно, что он не против рассказать ее снова. – Фейсал – мой брат-павлин. Колокольчик напоминает о нашей старой шутке. Если он когда-нибудь станет ухаживать за дамой, я выберу для него колокольчик, который он сможет ей подарить.

Девочка заглянула павлину под хвост и увидела язык колокольчика, имевший форму яйца.

– Потому что это смешно?

– Мы с ним не певчие птицы. Колокольчики и бубенчики – традиционные подарки в период ухаживания среди подобных нам. Говорят, что их звон призывает Бетиэля, чей нежный голос может рассказать правду о чем угодно. Если бы он пел от моего имени, твоя Тами узнала бы обо мне то, что не передать словами.

– Я знаю свою Тами.

– Я очень рад.

Мгновение Цыпленок рассматривала его, словно проверяя, уверен ли он в сказанном. Затем ухватила другое сокровище и подняла его, безмолвно приказывая говорить.

Эш послушно продолжил:

– Джузеппе – мой брат-голубь.

– Он умеет петь? – спросила Цыпленок.

– У него прекрасный голос. И нежная душа, полная надежд и безнадежно романтичная. – Эш осторожно коснулся своего подарка кончиком когтя. – Голуби верят в любовные письма.

Тами тоже понравился изящный футляр для писем. Через прозрачное стекло был виден бледно-розовый свиток внутри, а в горлышке прочно сидела жемчужная пробка. Преподнося ей футляр, Эш сказал только, что на свитке написано некое традиционное благословение. Но то, как он это сделал, пробудило в ней любопытство.

Поэтому она обратилась к Тайрону. Тот охотно прочитал стихотворение из свитка, чем поставил ее в тупик, поскольку оно было написано в манере каких-то древних бардов. Приняв подобающую позу, Тайрон перевел три строфы, живописавшие радости, которые можно обрести в пуховых гнездах… включая довольно многозначительную строку о дуэте и рассвете.

И объяснил, что голуби пылки от природы и не стесняются прославлять интимную жизнь в гнезде.

Цыпленок осторожно положила изящный футляр рядом с колокольчиком, а затем нашла пару круглых серебряных шкатулочек размером не больше двадцатипятицентовой монеты. Шкатулочки явно представляли собой комплект, но все же немного отличались друг от друга, поскольку их куполообразные крышечки были вырезаны из скорлупы вороньих яиц. Скорлупа была нежно-зеленой в коричневую крапинку.

– Близнецы, – заявила Цыпленок, протягивая шкатулочки Эшу на ладошках.

– Когда-то амаранты почти всегда появлялись на свет парами. – Эш слегка приподнял брови. – У Сирила есть близнец. И у Рука, если уж на то пошло.

Тами нравилась эта часть историй. С каждым повторением обнаруживались новые подробности.

– Тайрон – мой брат-фазан, и его подарок соответствует еще одной птичьей традиции. Он говорит, что хочет, чтобы мы с Тами размножались. Что-то вроде «Поскорее сделай меня дядей».

Подарок Тайрона был, по птичьим меркам, весьма практичным, поскольку рассчитан сразу на двух племянников, которые когда-нибудь сами соберутся за кем-то ухаживать. Тами поразилась, узнав, что Тайрон не только имеет соратницу, но уже трижды стал отцом. У него было двое сыновей.

– Это для зуба. – Эш показал Цыпленку, как открутить крышку. – Те, кто родился в истинной форме, кладут сюда яйцевой зуб. Но шкатулки подойдут и для молочных зубов.

Цыпленок продолжала перебирать подарки, и казалось, что Эшу приятен ее интерес. Если у Тами когда-либо и были сомнения относительно плана предать гласности их отношения, то его поведение их развеяло.

Подарки Эша были для нее столь же ясны, как и его чувства к ней. Сколько раз – и сколькими способами – он уже это говорил? Я тебя люблю.

Эш сел и спросил:

– Хочешь посмотреть, что я принес сегодня?

Из кармана джинсов он достал что-то с длинной блестящей цепочкой. Потом разжал пальцы и показал Цыпленку яйцо, вырезанное из темно-зеленого кристалла. Вся его поверхность была покрыта замысловатыми символами.

– Я ухаживаю за Тамико, так что это ей от меня. Но отчасти этот подарок от Джимини, который умеет обращаться с кристаллами. И он предназначен для тебя, Цыпленок. – Эш расстегнул застежку. – Этот подарок не поможет мне быстрее наполнить сумочку твоей сестры, но я буду очень рад, если ты это наденешь.

– Для меня?

– Да. Ты понимаешь, почему я так часто приношу Тамико подарки?

Пока он застегивал цепочку у нее на шее, девочка не сводила глаз с кулона.

– Эш любит мою Тами.

– Это правда. И порой мне хочется, чтобы она была только моей. – Он поднял голову девочки за подбородок. – Но я также знаю, как сильно твоя Тами любит тебя. Я никогда не стану пытаться ее увести от тебя. И никогда не стану пытаться разлучить вас. – Притихнув, Цыпленок водила пальцем по вырезанным на кулоне символам. – Мы будем жить в одном доме, Цыпленок. Мои крылья достаточно широки, чтобы укрыть вас обеих в нашем гнезде.

Он демонстративно расправил крылья.

– Обещаешь? – спросила Цыпленок.

– Я обещаю быть твоим братом. – Эш легонько коснулся трех подарков от Фейсала, Джузеппе и Тайрона. – Ты ведь знаешь, нас будет трое. Брат-ворона, брат-белка и брат-близнец.

Маленькие пальчики сомкнулись вокруг ее собственного сокровища.

– Брат, – сказала Цыпленок, словно наделяя его титулом.

Сердце Тами переполнилось нежностью, и, не будучи уверена, что хоть раз говорила это достаточно ясно, она коснулась плеча Эша и сказала:

– Я люблю тебя.

Дни сменяли друг друга, и, казалось бы, все было нормально. Арджент регулярно присылал Тами книги, которые нужно прочесть, ссылки, по которым нужно перейти, и чек-листы, которые нужно заполнить. Сирил предоставил им Фейсала, обладавшего поистине чудесной энергией и работоспособностью, и лорд Меттлбрайт – за неимением лучшей возможности – ответил тем же, назначив в команду Тами своего сына Гинкго и приятную молодую особу, дипломата по имени Айла.

Сотрудничество. Координация. Все шло своим чередом, точно по расписанию. Почти.

Приближался декабрь, и уже две недели первое место в списке дел Арджента занимал один пункт – сообщить ближайшим родственникам. Тами была почти уверена, что это черный юмор лиса. Или что он ее дразнит. Поскольку она постоянно находила способы отложить разговор, хотя и не сомневалась в благополучном исходе.

Ее родители были далеко не глупы, но у Тами сложилось впечатление, что они считали, будто секреты есть только у Риверсонов.

Буквально на бегу – они столкнулись в коридоре на верхнем этаже дома – Тами поделилась своими сомнениями с Мелиссой.

Ей следовало бы понимать, что боец вместо того, чтобы посочувствовать, сразу задумается о разработке стратегии.

– Сегодня вечером. Я создам момент. Ты им воспользуешься. – Мелисса хлопнула себя по плечу. – Держи ухо востро.

Этот план был не таким подробным, как расписания, которые составляла Айла, но у Тами возникло предчувствие, что он сработает.

Вечером она поняла, что Мелисса, судя по всему, привлекла к делу Джо. Он всего лишь поднял руку, но, прежде чем он ее опустил, Мелисса уже вышла из кухни. Вернулась она вместе с двумя уборщиками, которые шли впереди.

– Я хочу созвать семейный сбор, – объявила она. – Прямо сейчас.

Тами благодарно улыбнулась и пошла за стульями, а Джо помог папе разложить стол. Прозвучали приветствия, на столе появилось угощение. Цыпленок направилась прямо к Эшу, который задержался у двери. Тами понимала – дело не в том, что он не хочет садиться за стол, а в том, что его крылья будут мешать.

Они были его частью – и они же отделяли его от других. Но только от тех, кто не знал его секрета. Почему она так долго с этим тянула?

Тами коснулась стула с той стороны стола, где оставалось больше всего места. Эш поцеловал ее в щеку, и она села рядом с ним. Кип устроился по другую руку от Эша, небрежно прикрывая своего лучшего друга, как делал это всегда.

Мелисса начала разговор:

– Меня преследует волк из стаи Найтспэнглов. Это аналог ухаживания. Если бы было так, как хочет Джимини, я уже стала бы частью его логова, но мой приемный отец хочет, чтобы я дождалась праздника в честь моего рождения. – На губах Мелиссы заиграла улыбка. – По-моему, Дун-вен пользуется лазейкой в правилах, чтобы подразнить Джимини.

Папа пришел в себя первым:

– Похоже, время для поздравлений!

– Джимини – волк? – спросила мама. – Я думала, он наблюдатель.

– Он человек, но его воспитали волки, и стая Найтспэнглов считает его волком. – Мелисса тихо добавила: – На самом деле я считаюсь Сородичем Собратьев. По усыновлению.

– Да ладно! – воскликнул Кип. – Я тоже! Только меня никто не усыновлял.

– Истина? – спросил Эш.

– Истина. – Улыбка Мелиссы стала теплее и шире. – Если считать Рука, то у меня целых четыре матери.

– Мне он тоже как мать.

Тами смотрела на родителей. Отец был совершенно сбит с толку, а мама едва сдерживалась, чтобы не засыпать Мелиссу вопросами. Поэтому, едва наметилась пауза, Тами объявила:

– Арджент Меттлбрайт согласился стать посредником между мной и Эшем.

Джо спокойно сказал в повисшей тишине:

– Мне нравится Эш.

Цыпленок хихикнула:

– И мне нравится Эш.

– Не так сильно, как мне, – сказала Тами.

– Постой. – Дедушка указал на Тами. – Повтори это.

– Что мне нравится Эш?

– Про Арджента. Меттлбрайта.

– А, ты о нем. – Она держалась спокойно, как подобало представительнице Риверсонов. – Лорд Меттлбрайт согласен с тем, что американцам нужна история любви, которая заставит их теплее относиться к амарантам. Мы с Эшем вызвались добровольцами. При поддержке Совета амарантов мы объявим о нашей помолвке публично.

Вот оно. Слова прозвучали.

Все посмотрели на Эша, и тот понял, что теперь его черед.

– Я метис.

– Запрыгну в последний вагон, – сказал Кип. – Мне тоже нравится Эш, но это никогда не было секретом. Мы же здесь для этого? Чтобы делиться секретами?

– Да, – сказал Джо. – Это твой шанс.

– Отлично. – Кип оперся на стол, словно на трибуну. – Почти уверен – вы уже поняли, что я совсем не человек. Только были слишком вежливы, чтобы это показать.

– Что? – спросил папа.

– Погодите. Разве нет? – Кип изобразил удивление. – Но вы же видели, как я творил чары в пиццерии?

Папа сказал:

– Я думал, это значит, что ты наблюдатель. Как мистер Исмал.

– А, понятно. Я не знал, как много Джимини вам рассказал, когда привел меня сюда в первый раз. Что ж, теперь вы знаете. – Кип слегка сбавил темп. – Кто хочет попробовать угадать мой клан?

Дедушка погрозил ему пальцем:

– Может быть, Вудакр?

Кип поднял руки:

– Признаю свою вину.

Джо кашлянул:

– Мне нравится Кип.

– А кому не нравится? – спросил Эш. – Мы с ним уже давно храним секреты друг друга. Даже дольше, чем работаем уборщиками в Лэндмарке.

– Как давно? – спросил Кип, будто не знал.

Тами оценила, как ловко они подыгрывают друг другу. Как тогда на вводном уроке для малышей.

Эш украдкой взглянул на дедушку:

– Несколько лет назад мы отметили восемьдесят лет. Надеемся доработать до ста, если не выгонят.

Папа барабанил пальцами по столу, как делал всегда, когда что-то считал в уме.

– Знаете, – сказала Тами, – начальной школе Лэндмарк всегда везло с теми, кто приглядывал за детьми. Папа, ты, случайно, не помнишь, кто занимался этим, когда ты там учился?

Отец потер подбородок, не сводя глаз с лица Кипа.

– Сто лет не вспоминал, но, конечно, помню. Трудно забыть мистера Рейнара, уборщика-жонглера.

Кип улыбнулся и помахал рукой.

Отец посмотрел на Эша, а затем снова на Тами.

– Но он был не один. Хотите сказать, что…

– Дедушка? – спросила Тами.

Дедушка молча грозил Кипу пальцем, криво улыбаясь.

Кип снова поднял руки, как будто собираясь повторить, что признает свою вину.

– А кем он тогда был, дедушка? – спросил Джо.

– В мое время это был мистер Редман, уборщик, который всегда говорил каламбурами.

Эш застонал.

Кип пожал плечами.

Джо потребовал показать мех.

Тами принялась уговаривать показать перья.

Мама то и дело переходила на японский.

Папа заказал пиццу.

Мелисса зачерпнула ложкой мороженое.

А дедушка – впервые с момента Открытия – пропустил свой еженедельный документальный фильм, вечерние новости и выпуск «В мире тех». Без единой жалобы.

Тами знала наверняка, что ей удастся что-то изменить. В одиночку она, вероятно, смогла бы повлиять только на родной город. С помощью Сирила она изменила бы жизнь целого округа. А теперь Арджент позаботится о том, чтобы история девушки из маленького городка стала известна всем в Америке и за рубежом.

– Передумала? – спросил Эш.

– Нет.

Она крепче вжалась в заднее сиденье «Тренера». Кип ушел вперед вместе с Джо.

Тами попросила дать ей еще пять минут. Дважды.

– О чем ты думаешь?

– О тебе.

Эш обнял ее за талию и поцеловал в бровь.

– Если так, то почему ты беспокоишься, думая обо мне?

– Я не Кимико.

Последовала задумчивая пауза, а затем Эш спросил:

– Какое отношение эта молодая особа имеет к нам?

– Она куда-то ходит, что-то делает. – Он не понял, и Тами продолжала: – Она ездит по всему миру, встречается с дипломатами и произносит речи. Проводит конференции, собирает сторонников и присутствует на официальных встречах Совета амарантов.

Эш хмыкнул:

– Вижу, она человек предприимчивый.

– И попутно ухаживает за Элоквентом, который покидает земли Стармарков только ради запланированного поцелуя.

– Пресса знает лишь то, что видит. А то, что им разрешено видеть, – не обязательно все.

Эш был прав. Но она говорила о другом:

– Ты Кимико.

– Ничего подобного. – Он улыбался понимающей улыбкой, он все понимал.

– У меня есть Цыпленок, а значит, мне придется держаться поближе к дому. Вряд ли я смогу хотя бы выехать за пределы округа, не причинив ей боль. А значит, роль Кимико придется играть тебе.

– Я гораздо лучше играю собственную роль.

Тами позволила ему успокоить ее поцелуями, пытаясь разобраться в своих опасениях.

– Тебя будут просить путешествовать, произносить речи, выступать на телевидении, участвовать в фотосессиях, давать интервью и… и делать все то, что приходится делать Кимико.

– Это правда.

– Ты не нервничаешь? Не беспокоишься? Не… сожалеешь, что я вообще это все затеяла?

– Нет, нет и нет. – Он перебирал ее волосы. – Я думал, стоит ли мне об этом заговаривать. Во многих отношениях это не имеет значения, но, если тебя это успокоит… Тамико, на самом деле я очень стар.

Тами он казался мужчиной лет тридцати с небольшим. Кип тоже. Но Арджент Меттлбрайт выглядел их ровесником. И вообще она не видела ни одного амаранта, который казался бы старше сорока.

– Возраст не имеет значения. Теперь, когда я – Сородич дерева, он уже никогда не будет иметь значения.

– Да, а значит, со временем ты поймешь. – Эш вздохнул. – Я смотрю на вещи немного иначе. Люди будут приходить и уходить. Одни будут забивать слив бумажными полотенцами, а другие – подсовывать мне в карманы скрепки. В любом случае я выучу их имена, буду прислушиваться к их словам, буду говорить им правду и требовать от них первоклассной вежливости. – Перья Эша зашелестели, но быстро притихли. – Мои манеры станут их манерами.

– Ты говоришь так, будто нам нужно только быть вежливыми.

– В общем-то да.

– А как же хулиганы и насмешки?

– Оставь их нашему посреднику. А Флути и Харрисона оставь Кипу. – Его пальцы нежно касались ее волос. – Его усилиями они устроят соревнование по армрестлингу, чтобы решить, кому достанется привилегия вести тебя к алтарю. Никаких задних мыслей. Никаких обид.

Ибо сегодня вечером они взялись за следующий пункт внушительного чек-листа, составленного Арджентом Меттлбрайтом, – «Выбрать подходящих союзников».

Эш кивнул в сторону общественного центра Арчера, из окон которого лился яркий свет.

– Готова войти?

– Никаких задних мыслей. Никаких обид. – Она поцеловала его в щеку. – Пойдем поиграем в бинго.

– Г-11.

Большинство людей внутри были слишком сосредоточены на своих карточках, чтобы обратить внимание на пару опоздавших, но Флути наблюдала за входом. Она яростно замахала одной рукой, а другой указала на сцену. Там стоял Кип, готовый к раунду с викториной о тех.

В проволочной сетке загремели шарики, один выпал в желоб.

– Н-23, – объявила глава школьного комитета и оглядела комнату поверх очков для чтения. – Н-23.

– Он всегда хотел сыграть, – пробормотал Эш. – Наверно, Харрисон набирал добровольцев.

– У него несправедливое преимущество, разве нет?

– Б-07.

– Бинго! – закричала женщина возле киоска с едой.

Ее друзья стали указывать на нее на случай, если кто-то не заметил, как она размахивает руками.

Один из волонтеров, одетый в жилет благотворительной организации «Лайонс-Клуб», который позвякивал от приколотых значков, направился к женщине, а Харрисон схватил микрофон.

– Пока Дэн подтверждает победу мисс Патти, мы сыграем еще один раунд викторины об амарантах, частично спонсируемой нашими друзьями из Управления Ингресс в округе Перч. Кип уже вызвался участвовать. Кто в деле? Есть еще два места!

По всей комнате поднялись руки.

Тами рассмеялась, когда из толпы вытащили ее дедушку. Он, пожалуй, мог бы составить Кипу конкуренцию в том, что касалось знаний, но явно не в скорости. Могло получиться весело.

Эш повысил голос:

– Эй, Харрисон. Дай Тами показать себя.

Сотрудник Лэндмарка, который следил за посещаемостью, широко улыбнулся:

– Глазам своим не верю, директор Риверсон! Окажете ли вы нам эту честь?

Пока жители Арчера громогласно выражали одобрение, Эш шепнул Тами:

– Преимущество своего поля. Сегодня вечером ты можешь стать Кимико.

Она рассмеялась:

– Я гораздо лучше играю собственную роль.

– Мне нравится твой боевой дух.

Следующие пятнадцать минут оказались похожи не то на игровое шоу, не то на ток-шоу, причем вел Харрисон. У Тами снова возникло ощущение, что вокруг разыгрывается какой-то скетч, сценария которого она не видела. И это было весело.

– Как звали первого старосту деревни в анклаве Гардов, человека, чья фамилия стала его наследием в Междумирье?

Колокольчики зазвенели почти в унисон. Должно быть, Кип давал фору людям. Он даже поддался дедушке, который уверенно ответил:

– Джерард Ривер.

– Правильно! – Харрисон поправил галстук-бабочку. – Многие представители Междумирья носят фамилии, производные от фамилии Ривер. Вам может быть интересно узнать, что анклавом Гардов – деревней, которую он основал и в которой возникло Междумирье, – в настоящее время руководит Гэбриэл Ривер, прямой потомок Джерарда.

Следующие несколько вопросов были довольно простыми для тех, кто следил, как Миябэ ухаживает за Стармарком. Как называется баллада, которую Кимико положила в основу своего ухаживания? Как называется дерево в святилище Кикусава, под которым Кимико всегда целует Элоквента?

Но не обошлось и без актуальных реалий. А также без поп-культуры.

– Конная полиция какого города недавно получила шесть жеребцов-Собратьев в подарок от пресс-секретаря Дуэннона Тандерхуфа?

– Где проживает большинство известных метисов?

– Какого известного криптида братья Калеб и Джошеб Дэры вытащили на интервью для популярного телешоу «Рискуем вместе»?

– Какое детское телешоу компании PBS объявило, что добавит в район, где происходит действие, куклу-амаранта?

Тами не могла угнаться за дедушкой и Кипом, но они не давали ей слишком сильно отстать. Целью этих еженедельных игр никогда не была победа. Их смысл был в объединении людей. Каждый житель Арчера в меру своих возможностей хотел считаться союзником амарантов. Горожане готовились стать добрыми соседями.

К удивлению Тами, после бинго Харрисон позвенел ключами от машины и сказал:

– Встретимся там!

– Уже иду! – крикнула Флути, натягивая шляпу и пальто. – Кто придет первым, ставит кофе!

Тами посмотрела на Кипа, а тот ухмыльнулся:

– Я уже заказал еду навынос в «Свифтис». Погнали.

Закусочная «Свифтис» состояла из стойки и пары кабинок в задней части заправочной станции. Но там продавали лучшие в округе горячие сэндвичи с пастрами и предлагали целых шесть вкусов мороженого, приготовленного вручную, причем ванильного среди них не было.

– Что ты им сказал?

– Два сэндвича «Рубен», два горячих сэндвича с ветчиной и сыром, два бутерброда из говядины с расплавленным сыром. И шестиквартовый набор образцов на десерт.

Тами толкнула его в плечо:

– Я спрашиваю, что ты сказал Флути и Харрисону.

– А! Что выходные их любимого директора под угрозой из-за кучи бумажной работы. Но вечерняя встреча за вкусной едой поставит мир с головы на ноги.

– В школе?

– Где же еще?

– Но… там Фейсал… ставит мир с головы на ноги.

Кип выхватил телефон быстрее, чем звонил в колокольчик, готовый отвечать на вопросы Харрисона. Но единственное, о чем он спросил у Фейсала, – что тому взять в «Свифтис».

Ориентируясь на аромат свежего кофе, Тами прошла по безупречно чистым коридорам Лэндмарка прямиком в комнату отдыха – одно из немногих мест в здании, где вся мебель была для взрослых. Она спрятала мороженое в морозилку, а Эш расставил пакеты с едой на столе.

Флути издала довольное восклицание и тут же начала искать бумажные тарелки и пластиковые приборы. Харрисон достал из холодильника бутылки с водой и потянулся за кофейными кружками.

По давней традиции каждый сотрудник приносил свою кружку и ставил на длинную полку над раковиной. Часто они были с фотографиями, и Тами насчитала не менее пяти кружек с надписями типа «Лучший в мире учитель».

На чашке Флути был характерный темно-синий узор бренда Polishware. Чашку Харрисона украшала одна из тех математических шуток, которая, возможно, была бы смешнее, если бы ее не приходилось объяснять. Чашка Тами имела форму приземистой куклы-дарумы. Ее подарили на выпускной бабушка и дедушка из Киото. Тами досталась красная дарума, Джо – синяя. На кружке Кипа было честно написано: «Готов работать за еду».

– Эш, а твоя где? – спросил Харрисон, снова осматривая полку.

– У меня новая. – Он покосился на Тами. – Вон та зеленая, в конце.

– Красивая! Похоже на ручную работу. – Харрисон посмотрел, нет ли на основании чашки следов от гончарного круга.

Эш пожал плечами:

– Да, я знаю одного парня.

Тами наклонилась поближе, и Харрисон отдал чашку ей. Она была тяжелой, в коричневато-зеленой глазури, с глубоко вдавленной в глину надписью: «Обнимаю деревья». Тами рассмеялась.

Эш снова пожал плечами, как будто это был пустяк. Это и вправду была мелочь. Ничего особенного. Но Тами с нетерпением ждала будущего, когда у него будет столько случаев напоминать ей о своей любви с помощью мелочей.

– Как бы я хотела, чтобы вам прислали помощника. – Флути села на стул. – Разве ты не собиралась нанять секретаря-мотылька?

Губы Эша дрогнули.

– Я кое-кого взяла нам в помощь, но не из клана мотыльков. Тебе нравятся птицы? – небрежно спросила Тами.

– Смотря какие. Она внимательна к деталям?

– До одержимости, – заверил Эш.

Тами едва удержалась, чтобы не ввернуть что-то насчет того, чья бы корова мычала.

– Он показал себя очень старательным.

– Хотите с ним познакомиться? – Эш взглянул на дверь. – Кип пошел за ним.

Харрисон, который собирался сесть, снова вскочил на ноги.

– Он здесь? Здесь есть амарант?

– Он работал по ночам, – сказала Тами. Это было не то грандиозное разоблачение, которое они планировали, но она надеялась, что Фейсал не станет возражать. – Вот почему нам не нужно беспокоиться ни о какой бумажной работе.

Флути прищурилась:

– Скрытые мотивы?

– И не один, – заявил Эш, и тут как раз вернулся Кип.

– Флути, Харрисон, познакомьтесь, это мой добрый друг Фейсал.

Тами не удивилась, обнаружив, что Фейсал одет безупречно, хотя собирался провести вечер в одиночестве. Он приветствовал всех в той же манере, в которой общался с клиентами «Найди меня».

Озадаченно оглядев его, Флути спросила:

– Юноша, вы амарант?

– Да. Я скрываю явно нечеловеческие черты под простыми иллюзиями.

Фейсал подошел к Харрисону и поинтересовался:

– Хотите увидеть больше?

Харрисон протянул руки и, затаив дыхание, спросил:

– Могу я узнать ваше имя?

Одобрительно наклонив голову, Фейсал положил ладони поверх его ладоней:

– Фейсал Лонгсвип, воспитанник клана Санфлетчей. Не могли бы вы помочь мне с запонками?

Тами внимательно наблюдала за ними. Фейсал что-то прошептал на ухо Харрисону, и тот неловко принялся возиться с запонками. Она попыталась понять, что происходит, по выражению лица Эша, но оно не выражало ничего, кроме усталого умиления.

– Итак, смотрите, – сказал Фейсал.

– Вы это видите? – благоговейно выдохнула Флути.

Тами, которая раньше не видела Фейсала без маскировки, тоже была поражена. Радужки глаз потемнели и стали карими, а синева перетекла из них на волосы, которые переливчато заблестели, как роскошные павлиньи перья.

– Боже, – сказал Харрисон.

– И все? Неужели при виде меня вы больше ничего не чувствуете?

– Что-то чувствую, наверно. Я имел в виду… Боже. – Харрисон честно поинтересовался: – Есть ли подходящий способ спросить у птицы, хочет ли она дружить?

Фейсал просунул палец под галстук Харрисона и потянул, привлекая человека к себе.

– Есть ли неподходящий способ спросить у человека, хочет ли он дружить?

– А. – Харрисон улыбнулся. – Наверно, оба вопроса глупые.

– Но чувство, лежащее в их основе, лестно. – Фейсал добавил: – Красивый галстук.

Эш кашлянул:

– На самом деле мы собрались здесь не затем, чтобы познакомить вас с Фейсалом.

– Да ну? – Флути посмотрела на Тами. – Есть еще что-то?

– Мы хотели сначала рассказать тебе, – сказала Тами.

– Ты помолвлена, да? – Флути ткнула пальцем в Харрисона. – Я же говорила! Покажи кольцо!

Эш поднял руку.

Флути захохотала от восторга:

– Она сделала предложение тебе? Это восхитительно!

– Постойте. – Кип, бросавший тоскливые взгляды на пакеты с едой, сказал: – Это тоже еще не все. И теперь я первый.

Харрисон тут же нахмурился:

– Ты же не собираешься… уходить?

– Я вообще не хочу уходить. – Кип подтянулся и сел на стол. – Мне здесь нравится. Лэндмарк – мой дом, а вы, ребята, моя семья.

– Поддерживаю. – Флути пылко подняла бутылку с водой.

Тами тоже подняла кружку с надписью «Обнимаю деревья».

– Короче, я немного волнуюсь. Иди сюда, Харрисон. – Кип поманил его обеими руками. – Помоги мне открыться.

Харрисон шагнул вперед, и Кип взял его за руку. Тами узнала этот жест – костяшки пальцев мягко прижимаются к ладони. Точно так же Эш впервые показал ей, что у него есть когти.

– Ох, чувак, – прошептал Харрисон.

– Формально я не человек. – Кип криво улыбнулся. – Извини, друг.

Харрисон сказал:

– Флути, он пытается утверждать, что он не человек.

– Господи помилуй! – Флути вскочила и подбежала к ним. – Что ты несешь?

Тами переполняла гордость. Они всегда называли Лэндмарк семьей, и в такие моменты ее сотрудники доказывали, что это правда.

– Кип, негодник! – воскликнула Флути. – Как долго ты скрывался от нас?

– Долгонько. – Глаза Кипа подозрительно блестели. – Я помню, как ты переехала в Арчер.

Флути вытаращила глаза:

– Это было сорок лет назад!

– Можно посмотреть? – спросил Харрисон. – Можно об этом просить?

– Еда остывает.

Потом было много смеха, поддразниваний, уговоров и, наконец, компромисс. А потом Флути вспомнила, что кое-кто тихо сидит в углу. Уперев руки в бока, она заявила:

– Ты знал!

– Не могу этого отрицать, – сказал Эш.

– Ты тоже? – спросил Харрисон.

– Да, но это лишь верхушка айсберга. – Эш выдвинул стул для Тами. – Может, проявим милосердие и накормим Кипа? Можем обсудить все во время еды. Потому что именно здесь на сцену выходят скрытые мотивы.

Тами подалась вперед.

– Как я уже сказала, мы хотели сначала рассказать вам… потому что нам нужна ваша поддержка. Я хочу, чтобы вы помогли нам донести правду об Эше и Кипе до всего города. В День разделения.

Глава 48

Окружение и свита

Эш любил своего отца. Сирил обычно объяснял это тем, что произвел на ребенка сильное впечатление при первой встрече, но Эш полагал, что давно стал немного разборчивее по сравнению с полуощипанным птенчиком, которого достаточно было очаровать и восхитить. К любви примешивались уважение, доверие и гордость… а сейчас еще и отчаянное желание подойти к Сирилу.

– Сложи крылья, мальчик. – Рук нашел его крыло. – Он знает, что мы здесь. Он не одинок.

Все три яруса в актовом зале колледжа Беллуэзер были заполнены стоящими слушателями, и не только потому, что для студентов посещение являлось обязательным. Были приглашены их родители, а также все выпускники. А еще журналисты. Им поставили складные стулья, а из оркестровой ямы торчали камеры и микрофоны.

Хисока Твайншафт любезно предупредил их о своем графике.

Эш не смог бы пробраться сквозь толпу ни на первом этаже, ни на балконах. Но большинство людей не знали, что у них над головами есть тщательно зачарованные ложи, откуда хорошо видна сцена.

Учебная программа Беллуэзера заслуживала всяческих похвал, но в первую очередь колледж был известен своим высоким уровнем исполнительского искусства. А Сирил был самым щедрым из покровителей. Конечно, ему принадлежала большая ложа, почти целый балкон. И сейчас она была заполнена членами его постоянно растущей семьи.

У Эша там было место, которым он пользовался с радостью. Но когда Рук пригласил его в тихую личную ложу Дун-вена, Эш последовал за ним, как делал всегда.

Раздался тихий стук в дверь, и в ложу заглянул Джимини.

– Есть еще местечко? – осторожно спросил он.

– Можешь войти, если зачаруешь дверь за собой. – Рук вежливо спросил: – Разве ты не входишь в комитет по встрече?

– Я убедил Его, что буду действовать более эффективно, если смогу смотреть сверху.

В темном костюме Джимини был лишь немного менее похож на бариста, чем обычно.

Рук поднял брови:

– Кто скрывается за этим местоимением?

– Лорд Меттлбрайт. – Джимини добавил на дверь последний символ. – Он на грани, и это еще мягко сказано.

– Он ждет неприятностей? – спросил Эш.

– Он готов к неприятностям. – Поза Джимини изменилась, отражая замешательство. – Я никогда не имел дела с лисами. Они все такие ершистые?

– Ты же знаешь, что обобщать не стоит, – укорил Рук.

Джимини опустил взгляд:

– Знаю, но он ведь их пресс-секретарь.

Рук медленно покачал головой:

– Арджент… уникален.

Эш перестал обращать на них внимание. Он по-прежнему очень беспокоился за отца.

Честно сказать, ему было даже немного стыдно. Он так уверенно говорил Тами, что ему нет дела до хулиганов и насмешек. Но переложить все на посредника больше не казалось удачным решением. Не потому, что Эш боялся людей. Это был худший вид обобщения. Потому что он боялся за Сирила. Его крылья взметнулись, руки стиснули подлокотник, сердце испуганно забилось.

Беспокоиться о ком-то другом было совсем не то же самое, что беспокоиться о себе.

Застыв на краешке сиденья, переплетя пальцы с пальцами Рука, он подумал, что должен извиниться перед Тами. Как часто он ставил ее в такое положение, вынуждая беспомощно смотреть, как тот, кто ей дорог, подвергается потенциальной опасности?

– Все будет хорошо. – Эш оторвал взгляд от сцены. Над ним склонился Джимини. – Эй, с ним все будет хорошо. Ты же знаешь Сирила. Он всегда был золотом.

– Пообещай это, – прошептал Эш, которому нужны были такие слова от таких друзей. – Пообещай, чтобы я знал наверняка. Потому что волк всегда держит свое обещание.

– Возможно, ты единственный, кто воспринимает меня всерьез. – Улыбка Джимини была такой же нежной, как поцелуй, который он запечатлел на лбу Эша. – Все, что есть во мне, – это все, что ему нужно. Твой отец будет в безопасности.

Сглотнув, Эш прошептал:

– Спасибо, малыш.

– Знаешь, я вырос.

– Это заметно.

Джимини порылся в кармане и вытащил кусочек янтаря. Подойдя к перилам балкона, он поднял кристалл к свету и начал рисовать ряд символов, которые были размером с бабочек и порхали столь же хаотично.

– Что ты задумал? – с подозрением спросил Рук.

– Последние штрихи, – ухмыльнулся Джимини. – Я не отношусь легкомысленно к своим клятвам. Конечно, наши высокопоставленные лица уже предусмотрели все необходимое. Вы заметили эскорт Твайншафта?

– Поди его не заметь, – пробормотал Эш.

В детстве они с Кипом часто играли, выискивая в толпе наблюдателей. Даже когда они были инкогнито, Эш мог их высмотреть и определить специализацию. Служба безопасности Совета амарантов и не собиралась скрываться. Темно-аквамариновые туники, тускло блестящие оловянные браслеты.

– Где Мелисса? – спросил Рук.

– Следит за толпой. – Джимини вытянул шею. – Она привела подкрепление.

Эш просветлел.

– Когда приехал Крис?

– Поздно вечером, вместе со свитой Твайншафта. – Улыбка Рука стала шире. – Видишь женщину рядом с ним?

Светловолосая амазонка смотрела на ложу с журналистами очень знакомым суровым взглядом, усмирявшим сразу всех.

Эш спросил:

– Как прошла встреча с родителями Мелиссы?

Джимини прошептал:

– Страшнее ее мамы может быть только одно – когда обе наши мамы находятся в одной комнате.

Эш усмехнулся.

Затем свет потускнел, и зажглось освещение сцены. Вышел Сирил и встал в центре изящного узора, изображенного на досках пола. При правильном освещении узор сиял, как полная луна. Это был его подарок стае Найтспэнглов, запланированный при основании театра. Городской Песенный круг.

Сирил редко выступал без других основателей. Однако в этот раз он настоял на том, чтобы выйти к людям в одиночку. Отчасти по соображениям защиты анклава, внутренняя жизнь которого должна была остаться тайной. Но в основном потому, что, когда он раскроет себя, Эшу будет легче последовать его примеру. Ведь у него есть отец, клан и их защита.

Заметив возле занавеса движение, Эш рассмотрел три фигуры, которые, не привлекая к себе внимания, заняли поставленные сбоку стулья. Это были директора старшей школы в Уэст-Бранче, средней школы в Арчере и начальной школы Лэндмарк – соратники Сирила по работе в рамках Инициативы Твайншафта.

Их присутствие было не более чем отвлекающим маневром. И ненавязчиво решало бюрократическую проблему.

Согласно недавно принятому закону, амаранты не могли передвигаться без эскорта. А значит, как только Сирил раскроет правду о своей видовой принадлежности, окажется, что он нарушает правило об обязательном сопровождении наблюдателя. Поэтому состоялся обмен тщательно составленными документами: Сирил подтвердил, что Тамико обладает выдающейся душой, какая бывает только у наблюдателя, а Тамико подписала необходимые бумаги и стала его сопровождающей.

Если кому-то хватит глупости попытаться арестовать Сирила, на то не будет никаких оснований.

В центре сцены Сирил прикоснулся кончиками пальцев к сердцу и улыбнулся. Затем заговорил доверительным тоном:

– Ходят разные слухи о том, почему я собрал вас здесь этим утром. Насколько я понял, букмекеры даже принимают ставки – и, как всегда, все ставят на Хисоку Твайншафта.

Слушатели вежливо засмеялись.

– Я прекрасно понимаю, что нашим студентам не терпится разобраться с последним мероприятием семестра, поэтому буду краток. Позвольте для начала развеять наиболее возмутительные слухи.

Спокойствие Сирила было заразительным, а манеры – безупречными. Он мог бы преуспеть в Совете амарантов, если бы чуть меньше дорожил преподаванием.

– Я не ухожу со своего поста. Я не нахожусь под арестом, и мои действия не подвергались сомнению. Я не баллотируюсь на выборную должность. Я не собираюсь выпустить книгу. Однако я собрал вас и представителей прессы не для того, чтобы сказать, что мне нечего вам сказать.

Зал снова засмеялся.

– Я всегда считал себя ученым. Глубокая и прочная любовь к знанию обогащает жизнь. Честно говоря, в этом кампусе я всегда чувствовал себя как дома.

Это он умел. Сказать правду, не говоря лишнего.

– Если вы по дороге сюда заглянули в биографическую справку обо мне, то, вероятно, уже знаете, что я занимаю пост президента колледжа Беллуэзер на протяжении последних двадцати шести лет. Сегодня утром я хочу сообщить вам небольшую странную деталь. Я основал Беллуэзер.

Воцарилась тишина.

Эш тихо застонал. Рук фыркнул.

Сирил поднял палец:

– Постарайтесь собраться с мыслями, пока я поприветствую наших иностранных гостей. Они вряд ли нуждаются в представлении.

Хисока Твайншафт и Арджент Меттлбрайт неторопливо вышли на сцену и встали по бокам от Сирила, молчаливо выражая свою поддержку.

Никто не осмеливался нарушить тишину.

– Вы знаете меня как доктора Сирила Беллами. Мое настоящее имя – Сирил Санфлетч, и я птица, уроженец одного из фазаньих кланов. Я амарант и живу в Америке с самого основания этой страны.

Сирил выполнил простейшее приветствие, протянув руки ладонями вверх навстречу людям и камерам.

– Вот, – тепло сказал он. – Я вас шокировал?

В самую длинную ночь года дубовая лощина была ярко освещена, и Эш подозревал, что это заслуга Кипа. Дерево Цыпленка мерцало разноцветными огнями, на которых анклав мог бы разориться, если бы это были настоящие кристаллы. Но Кип отлично умел обходиться тем, что было под рукой. Он давно понял, что стеклянные шарики не излучают свет сами, зато их можно осветить снаружи.

Однако существа были чем-то новым.

Эш терпеливо дождался, пока одно из них подплывет достаточно близко, чтобы он убедился, что это не разновидность эфемер. Ничего подобного. Они казались полностью созданными из символов, но порхали среди ветвей, словно птицы и бабочки. Можно было подумать, что это сюрприз от артистов, развлекавших публику этим вечером, однако все менестрели носили гербы уютных кланов. Их ремеслом были веселье и музыка, но иллюзиями они не славились.

– Здорово придумано, правда?

– Довольно мило, – согласился Эш. – Это ты сделал, дядя Денни?

– Хотелось бы, чтобы я, ведь наша Цыпленок от них в восторге. – Дядя Кипа театрально закатил глаза, косясь на подножие ближайшего дуба. – Никогда бы не поверил, что он на это способен.

Арджент Меттлбрайт сидел на снегу прямо в праздничном наряде, а у него на коленях сидела Цыпленок. На ней было пальто бутылочно-зеленого цвета, которое сшил Фейсал, а также мягкий шерстяной берет, в который Фейсал воткнул одно изогнутое павлинье перо. Это шло к ее глазам – по крайней мере, так он сказал.

Проворные пальцы Арджента сотворили еще одну магическую сущность – на этот раз мидивара, а Цыпленок, смеясь, захлопала в ладоши, вызвав на строгом лице лиса едва заметную улыбку.

– Когда видишь его таким, легче поверить, что он подбирает сирот.

– Ты видел Кипа? – спросил Эш.

Ему нужна была помощь друга, чтобы снять чары, скрывающие его крылья.

– Недавно?

Явно уклончивый ответ.

– Ты знаешь, где он?

Дядя Денни загудел и запыхтел:

– Сегодня он превзошел самого себя. Не удивлюсь, если он забрался куда-нибудь в безопасное место и насыщается. Где твоя госпожа?

– У мышей. – Менестрели обучали Тамико медленному танцу, который приобрел огромную популярность, когда его исполнила Кимико Миябэ, заслужив возможность поцеловать Элоквента Стармарка в четвертый раз.

– Она еще заманит тебя на брачный танец! – Дядя Денни взял Эша за руку. – Раз уж она так занята, пойдем поболтаем с котом?

– На самом деле… нас не представили. – Эш понизил голос. – Что ты задумал?

Белка поиграла бровями:

– Держись поближе, и увидишь.

– Почему мне нужно в этом участвовать?

– Возможно, пригодится свидетель.

Эш застонал, но сдался. Он так долго прожил с представителем клана белок, что день без какой-нибудь выходки казался неправильным. Кроме того, этот разговор давал ему повод представиться.

Хисока встретил их появление с вежливым интересом.

– Пресс-секретарь Вудакр. Эшишише Санфлетч. Рад встрече.

– У вас есть время побеседовать наедине? Или вы предпочитаете избегать разговоров о важных вещах в самый темный день? – спросил дядя Дэнни.

– Это одновременно благоприятное время и место, полное надежд. – Хисока жестом пригласил Вудакра не стесняться. – Я никогда не откажу пресс-секретарю в праве высказаться.

Дядя Денни с благодарностью сжал руки кота, а затем положил его руки поверх своих.

– На самом деле я хочу обсудить две вещи. Видите ли, у меня есть связи. Все мы, живущие в подполье, находили способы поддерживать связь. Я стал все это продумывать еще до того, как наш мальчик начал ухаживать за своей дамой.

Он достал из-за пояса сложенный листок бумаги.

Эш понятия не имел, что происходит, но внимательно следил за лицом Хисоки.

Кот дважды просмотрел бумагу, а затем пробормотал:

– Внушительный список.

– Единственный в своем роде. – Вудакр коснулся края листа. – Каждый из них готов выйти вперед и представлять интересы других.

– Это хорошие новости.

– Это только начало. – Дядя Денни достал вторую бумагу – точнее, целую пачку. Он сиял. – А это уже не торт. Это глазурь.

Хисока взглянул на страницы и медленно поднял брови:

– Скажите мне, Линден, что это?

– Предложение сделать предложение. – Дядя Денни сжал плечо Эша. – Ему нужно произвести впечатление на женщину, а она хочет только мира. Поэтому он совершит турне. Пятьдесят штатов, пятьдесят анклавов, каждый из которых имеет хорошую репутацию в своем сообществе и хочет, чтобы о нем узнали.

Эш попытался заглянуть в бумаги:

– О чем ты, дядя Денни?

Тот лишь подмигнул. Он был слишком увлечен своей идеей, чтобы остановиться.

– Как говорится, я знаю одного парня, который знает одного парня. И этот парень хочет и может снять телесериал об Эше и его ухаживании. Эш приезжает, знакомится с историей места, отдает дань местным ремеслам и увозит домой какой-нибудь сувенир для своей госпожи. Все по-настоящему. Много информации. Хорошее развлечение. И в каждом эпизоде выходит из подполья очередной клан или анклав.

– Интересно… – протянул Хисока.

– Правда ведь? Метис ездит по всей стране. Неизвестно, когда он посетит твой штат. – Денни кивал, как будто его предложение уже было одобрено. – Двухчасовые серии, которые выходят раз в месяц, и особые эпизоды по праздникам. Это шоу будет удерживать внимание американцев в течение… по крайней мере четырех лет. Вы дадите миру историю, за которой можно следить, когда ухаживание Миябэ за Стармарком подойдет к концу.

– Очень интересно. – Взгляд Хисоки остановился на Эше. – Вы бы сочли возможным рассмотреть этот вариант?

Идея была безумная. И притягательная. Вероятно, она будет иметь успех, но нужно установить ограничения.

– Я рассмотрю это предложение, если вы сможете ограничить мое участие в съемках одними выходными в месяц. Потому что я не собираюсь бросать свою основную работу. И лучше бы вам придумать какую-нибудь другую причину привозить домой подарки, потому что я не собираюсь тянуть с ухаживанием четыре года.

Хисока улыбнулся:

– Ты напоминаешь мне своего отца.

Эш почувствовал, что… его поддразнивают.

– Я его сын. Так и должно быть.

Кот принял позу примирения:

– Сирил выдвинул аналогичные условия сотрудничества.

– Он не хотел бросать школу?

Это не было неожиданностью.

– Он не хотел бросать сына.

Дубовая лощина звенела песнями бардов и балладами сказителей, но тройка близнецов, пара уборщиков и пара волков уже ускользнули из круга. Приближалось назначенное время, и назначенное место гудело такой силой, что Эш замедлил шаг.

– Ты добавил еще чары? – спросил он у Кипа.

– Я должен быть польщен? Или это была шутка? – Хвост его лучшего друга распушился так, что стал вдвое больше обычного.

– Джимини?

– Кто-нибудь видел список участников этой сходки?

Тами придвинулась ближе к Джо.

– Арджент лишь сказал, что обе стороны встречи будут уравновешивать друг друга.

– Значит, по семь от нас и от них. – Эш рискнул спросить: – Он ведь не приведет весь совет, правда?

– Ни в коем случае, – сказал Кип. – Они разбросаны по свету, выполняют свои обязанности в День разделения, как полагается славным послам мира.

Тами кивнула:

– Хармониус Стармарк гастролирует по Южной Америке. Лапис Моссберн в Иерусалиме. Тенна Сильверпронг в России. А Кимико Миябэ наносит визит в анклав Гардов.

– Остаются Элдербау и Фарруст.

– Чем пахнет? – спросила Мелисса.

– Шутишь? – спросил Кип, который дергал носом почти так же быстро, как хвостом.

– Чары слишком сильны, но они оставили кое-какие намеки. – Джимини показал несколько точек на стене. – Лиса. Дракон. Волк. Феникс.

Джо просто пожал плечами, открыл дверь и вошел.

– Смело, – пробормотал Кип.

– Пунктуально, – возразила Тами и похлопала его по плечу, проходя мимо. – Давайте не будем заставлять наших гостей ждать.

Эш махнул остальным рукой, приглашая войти, а сам последовал за ними, осторожно просунув крылья в дверь. Сарай с яблоками был закрыт на зиму – столы составлены один на другой, корзины убраны, полы выметены, но в воздухе витал аромат фруктов. Вдоль стен и среди стропил кружились символы, которые казались более тусклыми, чем снаружи, поскольку был включен свет.

Прямо за дверью ждал Арджент.

– Позвольте мне, – пробормотал он заботливо, как дворецкий.

Эш подумал, что лис хочет добавить защитные чары на двери, но тот одним прикосновением снял с него иллюзии.

Слегка встряхнув крыльями, Эш прошептал:

– Спасибо.

– Не за что. – Подняв брови, Арджент посоветовал: – Готовься.

Эш хотел спросить к чему, но тут шедшая впереди Тамико обернулась:

– Можешь в это поверить?

Ее прекрасные глаза сияли, а голос звенел от счастья.

– Этой ночью я могу поверить во что угодно.

– Он здесь, он здесь, он здесь!

Она прижалась к нему, что было очень приятно, и он расправил крылья, чтобы не упасть. Кто мог затмить собой Хисоку Твайншафта и Арджента Меттлбрайта?

Эш осмотрел группу незнакомцев, окружавших пресс-секретаря Твайншафта, и все понял. Клан Стармарк прислал своего представителя.

Эш усмехнулся:

– Как насчет того, чтобы поздороваться?

Тамико кивнула, но осталась рядом с ним, против чего он тоже совсем не возражал. Пользуясь тем, что теперь его крылья были видны, Эш скрыл ее за черными перьями.

– У тебя звездный удар? – пошутил он.

– Это же… это же Элоквент Стармарк!

Эш выглянул из-под крыла и подтвердил:

– И он идет сюда.

– Могу я попросить тебя представить меня?

– Тебе не нужно просить. – Эш осторожно повернул Тами лицом к Элоквенту. – Мы удивлены, польщены и… действительно очень рады.

Тамико приникла к Эшу, а тот обнял ее сзади. Сердце колотилось, но она собралась с силами и сказала:

– Привет.

Элоквент протянул ладони:

– Мой отец передает вам привет и поздравления. Он приедет к вам, как только сможет. А пока прислал меня… и бочонок звездного вина, чтобы скрасить ночь.

К удовольствию Эша, Тамико поблагодарила Элоквента на японском, затем на английском, затем снова на японском, после чего выпалила:

– Вы здесь!

– Прошу прощения за то, что взволновал вас. – Элоквент принял почтительную позу. – Сенсей посчитал, что нам стоит поскорее встретиться и стать друзьями. Если это приемлемо.

Эш взял на себя руководство происходящим, то есть поймал Тамико за запястья, повернул ее руки нужным образом и накрыл своими.

– Быть друзьями хорошо. Меня зовут Эш. Это Тами.

– Извините, – пробормотала Тами. – Я просто…

– Удивлена, польщена и действительно очень рада? – мягко закончил Элоквент.

Тами покачала головой:

– Я даже не знаю, с чего начать, и не хочу говорить то, что вы, вероятно, слышали миллион раз.

– Можете говорить все, что хотите.

Эш отпустил руки Тами, предпочитая обнимать ее. Вероятно, отчасти в нем говорил инстинкт и он хотел, чтобы Элоквент понял – он заявляет на нее права. Но еще он никогда не видел ее такой взволнованной, и ему хотелось поддержать ее и направить.

Тамико держала руки на руках Элоквента.

– Вы с ней… вы прекрасно смотритесь вместе.

– Спасибо. – Он осторожно сжал ее руки и отступил. – У Кимико много обязательств, но сенсей и Суузу стараются создать в ее графике окно, чтобы мы смогли присутствовать на вашей свадьбе.

– Вы приедете на нашу свадьбу?

– Почему бы и нет?

– Вы… знамениты.

Элоквент отмахнулся:

– После того, что произойдет завтра, вы оба тоже станете знаменитыми. Могу я дать вам совет?

– Да, пожалуйста.

Элоквент жестом попросил разрешения, и Эш охотно кивнул.

Пес взял Тами за плечи и сказал:

– Никогда не забывай вот этого. Сотни, тысячи людей будут дрожать, запинаться и болтать без умолку, потому что нашли причины благодарить тебя, восхищаться тобой или даже любить тебя. Они захотят рассказать то, что ты, вероятно, уже слышала миллион раз. И когда они будут это делать, помни вот об этом… и о том, какие колоссальные эмоции может вызвать одна-единственная встреча.

Эш почувствовал, как Тамико замерла, а затем успокоилась.

– Я попробую, – сказала она.

– Хорошо. Пожалуйста, зови меня Квеном. – Поцеловав ее в лоб, он поднял лицо к Эшу. – Пожалуй, ты старше.

– Я старше, – подтвердил Эш и коснулся губами его лба.

По цементному полу простучал посох, и раздался голос Хисоки:

– Я не мог собрать здесь весь совет, не привлекая внимания к вещам, которые лучше держать в секрете, но сделал все, что мог. Вы уже познакомились с Квеном. Троим остальным я полностью доверяю. Могу я обойтись кратким представлением?

– Чем меньше слов, тем лучше, Пози, – сказал рослый волк в выцветших синих джинсах.

– Мы умеем хранить секреты, – возразил Кип, скрестив руки на груди.

Волк ухмыльнулся:

– А мы умеем их хоронить.

Арджент цокнул языком, и вокруг них вспыхнуло нечто грозное. Оба тут же прекратили выделываться. Цыпленок прижалась к ноге Эша, который никогда не видел ее такой притихшей. Эта компания производила впечатление на всех женщин в его жизни. Без лишних слов он протянул девочке руку, а когда та взялась за нее, поднял малышку и прижал к себе.

В центре комнаты стоял большой бочонок звездного вина, на котором лежал накрытый тканью предмет. Амаранты выстроились с одной стороны. Джимини поставил своих спутников напротив.

Хисока сказал:

– Это Бунмар-фен Элдербау, сын пресс-секретаря Адуны-со Элдербау.

Волк коснулся пальцами лба, словно приподнимая шляпу.

– Цзуу-ю Фарруст – старший брат пресс-секретаря Суузу Фарруста.

Оранжевые глаза феникса встретились с глазами Эша. Феникс слегка поклонился и издал тихую трель, от которой у Эша по спине пробежали мурашки. Он гостеприимно изогнул крылья, и Цзуу-ю согласно кивнул.

– Сайндер Стоункаирн… Ну. Возможно, вы помните, как стояли драконы в день первого поцелуя Кимико, показанного по телевизору? Сайндер – тот зеленый, что стоял напротив Лаписа.

Дракон весело помахал рукой.

Арджент указал на последнего представителя делегации:

– А это Жак. У него свои достоинства.

Мужчина покраснел, словно ему сделали большой комплимент.

Хисока дважды ударил посохом в пол.

– Вы попросили помощи, и вот мы здесь. Мы семеро даем один обет. У вас будет наше руководство, наша защита и все необходимые ресурсы. Не стесняйтесь просить. Мы всегда ответим «да».

– А это, – продолжал Арджент, сдергивая ткань с бочонка, – будет символизировать то, как велика наша решимость.

Джимини ахнул. Широко раскрыв глаза, он жестикулировал, бормоча что-то на манер волка. Все равно как детеныш, не умеющий собой владеть.

– Тц-тц. Хочешь что-то сказать, Куроги-кун?

Джимини зажал рот рукой.

Арджент закатил глаза:

– Это было приглашение продемонстрировать твои выдающиеся познания.

– Клянусь всеми звездами, которые когда-либо пели, – проговорил Джимини с глубоким почтением. – Он розовый.

– И правда… – протянул Арджент. – Спасибо, что указал на это всем.

Тами подняла руку:

– Я вижу немного розового, но по большей части кристалл прозрачный.

– Мы все равно называем его розовым. Эта крупица цвета в центре посильнее, чем тройной эспрессо. – Джимини, оседлав любимого конька, заговорил очень быстро. – Сущность этого камня, заключенная в нем сила была сосредоточена, сгущена и умножена. Любой останец такого размера пригоден для использования в качестве якоря, но этот невероятно силен. Размер. Чистота. Цвет. Если бы этот камень был наблюдателем, он был бы маяком.

Сайндер открыл рот:

– Вы находитесь в присутствии Седла орхидеи.

Джимини выскочил из строя и вторгся в личное пространство дракона. Схватив того за руку, он спросил:

– Один из Четырех джентльменов? Первый-сенсей упомянул о них вскользь, и я поискал информацию. Но нашел лишь одно упоминание, фрагмент истории.

– Не спрашивай, – взмолился дракон.

Моргнув, Джимини закрыл рот.

Цзуу-ю протянул руку и стукнул Сайндера по затылку.

– Не похоже на седло. – Кип небрежно поднял кристалл и осмотрел его углы. – Ничего подобного.

– Будь осторожен. – Хисока быстро отобрал камень и положил обратно на бочонок. – Это во многом метафорическое название.

– Что он должен делать? – спросила Тами.

Ответил Цзуу-ю:

– Укрощать ветер.

– Вроде того, как Пекос Билл оседлал ураган? – спросил Кип. Заметив непонимающие взгляды амарантов, он опять скрестил руки на груди. – Американская байка. Вроде наших преданий, только поновее.

Арджент вздохнул:

– Если оставить в стороне разные басни, этот кристалл – дар Твайншафта вашему анклаву и его стражу в знак того, что страж прошел посвящение.

Джимини вздрогнул:

– Он ваш, сенсей?

Хисока покачал головой:

– Теперь он твой, Четвертый среди стражей. Пусть песнь Кадмиэля и благословение Бетиэля пребудут с рощей, которую вы поклялись защищать. И пусть каждое дерево и все его Сородичи мирно процветают во всех ваших поколениях.

Тами ушла на работу вовремя только потому, что Джо вытащил ее из объятий Эша и отнес в дом, чтобы она приняла душ. И потому что прибежал Фейсал, чтобы помочь ей одеться. И потому что Цзуу-ю Фарруст принес ей кофе из кофейни «У основателей», чтобы сгладить действие неумеренно большой дозы звездного вина, а потом проводил ее к микроавтобусу, у которого были тонированные окна… и достаточно высокий потолок, чтобы туда поместились крылья Эша.

– Доброе утро, – пробормотал он, когда она села рядом.

Она что-то промычала в ответ, отпивая кофе.

Эш был одет в комбинезон уборщика, его крылья исчезли. Как будто сегодня был очередной рабочий день.

– Где Кип?

– Что-то обсуждает с Харрисоном. – Он легонько погладил ее по щеке костяшками пальцев и слабо улыбнулся. – Я бы начал прихорашивать тебя прямо сейчас, чтобы успокоиться, если бы не знал, что придет Фейсал и отругает меня за то, что я испортил твою шикарную прическу.

Тами и не замечала, что он нервничает.

– А если я буду тебя прихорашивать, это сработает?

Эш задумчиво наклонил голову:

– Можешь попробовать.

– Подержи мой кофе.

Тами распустила его хвост и провела пальцами по длинным волосам. Он тут же пригнулся к ней, насколько позволяли крылья. Она стала рисовать кружочки на коже его головы, и он наклонился к ней, так что они соприкоснулись лбами.

Временами казалось, что вся ее жизнь стремительно несется неизвестно куда, но в такие моменты весь мир словно замирал. Возможно, это делал Эш, творя какую-то амарантийскую магию. Как будто жить долго не означало перестать ценить мгновения. Эш точно умел раскрывать лучшее, что было в каждом из них. Он всегда выделял приятные моменты и замедлял их, чтобы они с Тами могли насладиться ими вместе.

Мало-помалу она подстроится под ритм его существования. Ровесница деревьев, она настроит свое сердце в унисон с его сердцем. Но всегда и везде будет помнить, какую силу может таить в себе встреча мгновения.

Спортивный зал начальной школы Лэндмарк трещал по швам, хотя, чтобы соблюсти традицию наблюдателей, пришлось открыть школу в американский национальный праздник. Здесь были рады всем, но учителя у дверей высматривали учеников и их семьи, причем каждого из них сопровождали наблюдатель и представитель Найтспэнглов или Вудакров под прикрытием.

Журналистов посадили у задней стены, хотя их было не так уж и много. Еще бы, ведь пресс-секретарю Твайншафту предстояло присутствовать первого января на программе в арчерской средней школе, а Элоквент Стармарк неожиданно пообещал появиться на торжествах по случаю открытия старшей школы в Уэст-Бранче.

Приманки, отвлекающие маневры. Потому что настоящая история творилась здесь. И журналисты расскажут ее по-своему.

На сцене, сбоку от подиума, стояло пять стульев. Тами прошла по подиуму и подошла к микрофону. Сделав глубокий вдох, она почувствовала, как мгновение замедляется, и понадеялась, что сможет помочь своей школьной семье подольше побыть здесь, в самом начале.

Потом достала из кармана один из подарков Эша – маленький колокольчик Фейсала. Микрофон усилил нежный звон, словно призывая Бетиэля спеть от ее имени. Стало тихо, и Тами поприветствовала друзей и соседей. Оглядывая комнату, она увидела Джо, который стоял между Сирилом и Руком в глубине спортзала.

Ее брат-близнец был здесь. И выглядел спокойным.

Тами с легким сердцем начала программу. Она представила аудитории первую из новых соседей.

– Давайте вместе поприветствуем Фоссу Крэгхарт, представительницу одного из кланов оленей – американских вилорогов. До конца года она будет поочередно вести в разных классах дополнительные уроки по естественным наукам. К следующей осени в Лэндмарке появится лаборатория, где ученики смогут заниматься практической работой. Лань Крэгхарт также будет вести уроки физкультуры вместе с миссис Коннелл и вместе со школьной медсестрой миссис Уэйнрайт поможет нашим детям вести активный и здоровый образ жизни.

Рядом с ней появилась Фосса – высокая и загорелая, с короткими волосами и черными рогами, в свободной одежде, напоминающей рабочий комбинезон, и лабораторном халате. Тами положила руки поверх ее ладоней и вручила ей бейдж Лэндмарка.

– Расскажите немного о себе.

Фосса заговорила глубоким грудным голосом. Сказав несколько фраз, она заняла свое место.

Тами двинулась дальше.

– А теперь поприветствуем Вив Беллсвит, которая принадлежит к одному из кланов бабочек. Она закроет пустующую вакансию в нашей школе. Мы слишком долго обходились без библиотекаря. Вив даст программе обучения грамоте столь необходимый толчок… и вместе с нашими учителями научит детей любить книги и уважать миры, которые они открывают.

Вив была хрупкой красавицей. На фотографиях она выглядела рыжеватой блондинкой, но в жизни ее волосы оказались ближе к персиково-розовому цвету. Больше всего внимания привлекали изящные усики, которые находились у нее на лице там, где у большинства людей – брови.

– Леди Беллсвит уже обновила нашу книжную коллекцию и планирует часы чтения, встречи с авторами и книжную ярмарку.

Тами вручила Вив бейдж и дала ей сказать несколько слов.

Представление близилось к концу.

– Дальше я хочу познакомить вас с Торри Хайбранчем, представителем одного из кланов птиц. Он будет очень занят, так как собирается работать не только у нас, но и в средней школе Арчера. Профессор Хайбранч изучает историю, обычаи и общественное устройство. Благодаря ему мы узнаем о культуре амарантов из первых уст, поскольку профессор обещает постоянно приводить гостей – как амарантов, живущих по соседству, так и учеников старшей школы Уэст-Бранча.

Профессор ухмыльнулся, когда Тами протянула ему бейдж, и охотно обратился к аудитории. По энергичности он не уступал Кипу, и Тами была уверена, что он заслужит доверие, которое было им необходимо.

Почти пора.

Когда профессор сел на свое место, Тами снова позвонила в маленький колокольчик и позвала:

– Харрисон, где вы там? Вы же знаете, теперь ваша очередь.

– Иду, директор Риверсон!

На сцену вышел Харрисон Пек – местная знаменитость, одетый как дежурный на пешеходном переходе.

Он подмигнул ей.

Она улыбнулась и отошла на несколько шагов, освобождая место.

– Кто здесь ученик начальной школы Лэндмарк? – спросил он, щурясь на свету. – Я не вижу ваших рук! Ого, сколько вас. Но давайте-ка увеличим это число. Кто из вас учился здесь, пусть даже очень-очень давно?

Около восьмидесяти процентов людей в зале подняли руки. Даже пара журналистов. Тами нашла глазами Джо, и они подняли руки синхронно.

– Неплохо, неплохо. – Харрисон жестом попросил всех опустить руки и задал новый вопрос: – Кто из вас, включая детей, родителей и опекунов, посещал вводный урок для малышей хотя бы раз за последние восемь лет?

Половина аудитории подняла руки.

Харрисон обратился к трем новичкам-амарантам:

– Мы проводим вводные уроки для малышей в том числе для того, чтобы ученики знали, какие взрослые входят в нашу семью в школе Лэндмарк. – Он показал свой бейдж с фотографией, висевший на шнурке. – Теперь у вас есть такие штуки, и это значит, что вы одни из нас.

Новые учителя подняли свои бейджи.

Харрисон снова обратился ко всем присутствующим:

– Я мистер Пек, и вы легко меня узнаете, потому что я всегда ношу галстук-бабочку, даже когда играю в бинго.

– Это правда! – заверила Тами, которой в кои-то веки дали сценарий. – Я видела!

Дети закричали и заулюлюкали. Они все знали, что будет дальше.

– И вы все сможете вспомнить Лань Крэгхарт, которая знает все о природе.

– А еще у Лани Крэгхарт есть рога, – отметила полезную деталь Тами.

– О! – сказал Харрисон, как будто не подумал об этом. – Можно ли об этом упоминать?

Фосса улыбнулась и согласно наклонила голову:

– И вы сможете вспомнить леди Беллсвит, которая всегда знает, какую книгу порекомендовать.

Тами весело добавила:

– А еще у леди Беллсвит есть усики.

– А! – Харрисон моргнул, глядя на библиотекаршу. – Вы не против, если я об этом упомяну?

Вив положила руки на сердце и улыбнулась.

Харрисон продолжил:

– И вы вспомните профессора Хайбранча, который может научить нас хорошим манерам по отношению ко всем нашим соседям-амарантам.

– А еще у профессора Хайбранча рыжие волосы, – вставила Тами.

– Ой! Ой-ой! – вскричал Харрисон. – У нас могут возникнуть проблемы. В начальной школе Лэндмарк уже есть кое-кто с рыжими волосами!

Люди засмеялись, и несколько детей выкрикнули имя Кипа.

– Знаете, – сказал Харрисон, – знакомство работает в обе стороны. Наши новые учителя не знакомы с двумя важными сотрудниками, которые входят в семью нашей школы. Посмотрим, здесь ли они?

Все единогласно проголосовали за.

– Эш! – крикнул Харрисон. – Где ты?

– Здесь, сэр! – ответил Эш, выходя из-за кулис. Подняв бейдж, он сказал: – Я Эш.

Харрисон громко прошептал:

– Эш, ты взрослый. Это значит, что дети должны обращаться к тебе «мистер Фаулер».

– Нет, спасибо. Я бы предпочел быть Эшем.

– Ну, тогда, полагаю, все в порядке, раз ты разрешил. Но разве вас не должно быть двое?

– Да, нас двое.

Как всегда, Эш приложил пальцы к губам и пронзительно свистнул.

Ничего не произошло.

– Кип! – позвал Харрисон. – Где ты?

– Уже иду!

Кип выскочил через задние двери, промчался по центральному проходу, притворился, что споткнулся, сделал несколько сальто назад и остановился прямо перед тем, как врезаться в сцену.

Отряхнув комбинезон, он медленно поднялся по ступенькам, как будто ничего необычного не произошло.

– Нужно что-то починить? Или… вы что-нибудь разлили, мистер Пек?

– Нет, нет. Мы знакомим всех с нашими новыми учителями-амарантами.

– Да неужели? – Он еще раз оглянулся и смущенно дернул себя за волосы, собранные в хвост. – Это сегодня?

– Ты нас дразнишь? – спросил Харрисон.

Кип улыбнулся:

– Просто шучу. Я бы никогда не забыл про такой важный день.

– Но кое о чем ты забыл. Где ваш бейдж, мистер Киплинг?

Похлопав по карманам своего комбинезона, Кип сказал:

– Да ладно, мистер Пек. Вы же знаете, меня все зовут Кипом. Я Кип, уборщик с рыжими волосами.

– И это проблема, – сказал Харрисон.

– Раньше такой проблемы не было.

Эш вытащил бейдж Кипа из заднего кармана и помог его надеть, пока Харрисон делал вид, что шепчет Кипу на ухо объяснения. Кип размахивал руками. Поднимал брови и хмурился. То кивал, то качал головой. А всего через десять секунд объявил:

– Я понял! Меня зовут Кип. Я никогда не ношу галстук-бабочку, и у меня нет рогов и усиков. У меня рыжие волосы, но я отличаюсь от профессора Хайбранча. И я могу это доказать.

Он заставил Харрисона отступить, присел, затем подпрыгнул и перекувыркнулся назад. Когда он приземлился, раздались аплодисменты, но Кип поднял руки:

– Погодите. Не сработало. Дайте мне еще один шанс. На счет три…

Зрители стали считать вместе с ним.

– Один. Два. Три! – Сделав еще один кувырок назад, Кип оглянулся через плечо и почесал голову. – Кажется, я маловато практиковался.

Снова обратный отсчет. Снова кувырок в воздухе. Но на этот раз, когда Кип приземлился, у него был пушистый хвост и острые уши.

Он медленно выпрямился, и в зале раздались вздохи и восхищенные восклицания.

– Меня зовут Кип. Я никогда не ношу галстук-бабочку, и у меня нет рогов и усиков. У меня тоже рыжие волосы, но еще у меня рыжий мех.

Харрисон подождал, пока люди немного успокоятся, и спросил:

– Кип, ты амарант?

– Да. Я представитель одного из кланов белок. – Он оглядел публику, и Тами предположила, что он высматривает Джо. – Это нормально?

Аплодисменты. И еще аплодисменты.

Арчер встретил мужество Кипа настоящей овацией.

Кип подошел к одному из двух свободных стульев на сцене и сел, ненавязчиво привлекая внимание к пустующему месту.

Люди, которые аплодировали стоя, расселись по местам, и Харрисон тихо спросил:

– Эш, ты тоже собираешься делать сальто назад?

Установилась полная тишина.

– Я не очень хороший акробат. – Эш повернулся к аудитории и сказал: – Я Эш. Я никогда не ношу галстук-бабочку, и у меня нет рогов и усиков. У меня нет рыжих волос и рыжего меха. Мне всегда нравилось забираться повыше, но я никогда не говорил никому из вас, почему мне это нравится.

Когда он сделал паузу, Харрисон спросил:

– У тебя есть секрет?

– Да. Но мой секрет немного отличается от секрета Кипа. У него есть мех. У меня есть перья.

Кип щелкнул пальцами, и иллюзия, скрывавшая Эша, рассыпалась снопом искр. Стали видны крылья. Эш расправил их, демонстрируя размах, и привел воздух в движение медленными взмахами.

Харрисон переждал неизбежный шум и спросил:

– Эш, ты амарант?

– Наполовину, – ответил тот, уверенно вздернув подбородок. – Я Эш, и я метис. Но это не последний секрет на сегодня.

– Есть еще что-то?

Тами шагнула вперед, и Харрисон театрально прижал руку к сердцу.

– Директор Риверсон, неужели вы тоже амарант?

– Нет, но мне есть чем поделиться. Это не такой секрет, как у Кипа, и не такой секрет, как у Эша. Но, по-моему, не менее чудесный.

– Такой же чудесный, как рога?

– Да.

– Такой же чудесный, как усики?

– Да.

– Такой же чудесный, как рыжие волосы?

– Да.

– Такой же чудесный, как хвост?

– Да.

– Такой же чудесный, как крылья?

Тами рассмеялась:

– Мистер Пек, вы тянете время?

– Прошу прощения. Говорите.

– Мы хотели в первую очередь поделиться своими хорошими новостями с вами, потому что рассчитываем на поддержку нашего родного города. Эш сделал мне предложение, и я согласилась.

Пользуясь возникшей суматохой, Флути завладела микрофоном. Сумев пробиться через выкрики, она сказала:

– Я очень надеюсь, что сегодня вам хватит сил еще на одного амаранта. Потому что Эш и Тами завели себе посредника по высшему разряду, и он пришел, чтобы сделать свое первое официальное заявление от их имени.

Из-за занавеса выступил Арджент. Заняв свое место в передней части сцены, он вежливо кивал и раскланивался, пока люди не начали успокаиваться.

Флути одобрительно улыбнулась толпе и затем заговорила от имени всех собравшихся.

– Добро пожаловать в Арчер, лорд Меттлбрайт. Мы очень рады видеть вас здесь.

Глава 49

Подслушано

Был летний день, и дерево Цыпленка цвело в полную силу, когда Джо услышал кое-что, что, вероятно, не предназначалось для его ушей. Нет, он не подслушивал нарочно. Это была его ферма. И его любимое место на ферме. И он не сомневался, что слух амарантов способен уловить ленивое скольжение пальцев по меху… и глубокое дыхание белки, распростертой у него на коленях.

А значит, ему полагалось слышать этот разговор, который вроде бы велся скрытно.

– Ах, вот она какая! – Этот голос раньше не звучал на ферме, но Джо его знал.

– Почему твои планы внезапно изменились?

Это говорил пресс-секретарь Твайншафт. Он прибыл – без предупреждения и без помпы – несколько дней назад, сопровождая Айлу. Или в сопровождении Айлы. В основном программа его визита была связана со школьными делами. Но и со свадьбой тоже. Айла оказалась его ученицей и дипломатом-вундеркиндом.

Их было хорошо слышно. Хисока, который любил, когда его называли сенсеем, спросил:

– Ты здесь по воле своего отца?

– Вот еще, – обиженно проворчал собеседник. – Если мной кто-то распоряжается, то это ты. Почему ты думаешь иначе?

– Есть связи с анклавом Гардов.

Раздалось недоверчивое фырканье.

– Большинство наблюдателей в этой части света имеют связи с анклавом Гардов. Ты на что-то намекаешь, старый друг? Ты же знаешь, я предпочитаю говорить прямо.

Джо поморщился. Говоривший был неважным актером.

Хисока спросил:

– Растет ли эта разновидность деревьев в роще анклава Гардов?

– Нет, это новый аромат. – Более мягким тоном говоривший добавил: – Впрочем, это приятный сюрприз. В мире недостаточно нового.

– Это не новое дерево, – сухо возразил кот. – Далеко не новое.

– Нет? Ну ладно. Вероятно, тебе нужно было напомнить. – Хармониус Стармарк – ибо этот голос не мог принадлежать никому другому – мягко произнес: – Ничто не исчезает навсегда.

Разговор прервался, и когда Хисока заговорил снова, его голос звучал устало.

– Стало быть, ты можешь подтвердить утверждение Джорджа.

– Его отец ничего не крал у моего. Я в этом уверен. – Пес заколебался. – В чем я не уверен, так это в том, что разумно ли оставлять здесь Дзюндзи. Ты видел оценки рисков.

Джо не смог сдержать улыбку. Стармарк забылся… и забыл, кто его слышит. Но здесь делиться секретами было безопасно. Тем более что Кип, скорее всего, проспит не меньше трех дней.

– Это место достаточно удалено. Оно зачаровано. Его держат в секрете. Его со всех сторон окружают амаранты. – Хисока казался довольным. – Вор-джентльмен не позарится на эту добычу.

– Мы его теперь так называем?

– Его или ее. И нет ничего плохого в том, чтобы позволить Сайндеру поступать по-своему в мелочах.

Хармониус усмехнулся.

Прозвучало несколько реплик шепотом, которые Джо не смог разобрать.

Значит, они проверили историю дедушки. Отлично. По тому, как они говорили, не казалось, что они ищут улики. Казалось, что Хисока ищет что-то другое, давно потерянное.

– Вы определенно умеете обращаться с животными.

Джо привык привлекать внимание эфемер, а не членов Пятерки. И подозревал, что последних приручить труднее. Особенно того, кто стоял перед ним.

– Он такая же личность, как и вы.

– И находится в завидном положении, – сказал Хисока.

– Как и мы все. – Джо поудобнее прислонился к дереву и заставил себя расслабиться. – Я не покину это место даже ради вас.

– Мне хватает ума об этом не просить.

Хисока уселся неподалеку.

Джо сосредоточился на Кипе, который дрыгал ногой во сне. Тишина никогда не беспокоила его, а сейчас она была мирной.

– У вас что-то на шее?

– Нет. Ничего.

Хисока присмотрелся:

– Там, над сердцем, что-то есть.

Неужели он заметил печати? Этого быть не должно. Джо смущенно провел рукой по переду комбинезона – и вдруг понял, что там действительно что-то есть. Новая задумка Кипа.

– Просто желуди. Наверно, они зачарованы.

– А. Только-то. – Взгляд Хисоки задержался на спящей белке. – Насчет Хармониуса. Ему нельзя говорить об анклаве Гардов ни с кем, кроме Пятерых, но он хотел вас успокоить. Я напомнил ему, что секрет, который нельзя раскрывать… все равно может быть услышан.

– Я так и понял.

– Это дерево не из анклава Гардов.

– Ну да.

– Джо, вы знаете, откуда взялось семя Цыпленка?

– Лисбет родилась с ним.

– А… до этого?

– А это имеет значение? Или вам просто любопытно?

– Я не смогу сказать, пока не узнаю. – Хисока показал ладони. – Насколько вы мне доверяете?

– Вероятно, всецело. – Джо слегка пожал плечами. – Арджент попросил нас об этом.

– Спасибо. – Помолчав, Хисока сказал: – Я накопил так много секретов, что в мире для меня осталось мало загадок. Вы – одна из них. По правде говоря, я – другая загадка.

Джо вовсе не ощущал себя загадкой, но уже понял, в чем проблема.

– Я не должен быть маяком. У меня неподходящее происхождение.

Было видно, что Хисока расслабился.

– Да.

– И вы хотите знать, как так вышло?

– Помимо прочего. – Поза Хисоки стала еще более расслабленной. Запустив руку в свои короткие волосы, он наклонился вперед, уперев локти в колени, и стал загибать пальцы. – Кто-то устроил так, что ваши прабабушка и прадедушка покинули анклав Гардов без ведома Блеска Стармарка. Кто-то знал, что ваша семья переселилась именно сюда. Кто-то поддерживал с ней достаточно тесный контакт, чтобы узнать о смерти Лисбет. И кто-то принял меры, чтобы гарантировать, что у закопанного семени появится близнец. (Джо видел, к чему клонит кот.) Кто-то зачаровал вашу сестру, которая, несомненно, является наблюдательницей. Она прекрасна, ее способности выше среднего уровня, но они не исключительные.

– Разве это сделал не дедушка? Это ожерелье – семейная реликвия.

Хисока задумчиво помычал:

– Все согласны с тем, что охранные камни достались Тами от Лисбет Риверсон. Но никто не помнит, когда был вручен этот подарок. И никто не находит это странным. Что на самом деле очень странно.

Джо попытался вспомнить:

– Ожерелье было у нее всегда. Она всегда его носит.

– И кто-то запечатал вас. – Хисока сложил пальцы щепотью. – Жаль, что я не видел печать своими глазами. Арджент сказал, что она уже начала разрушаться – к большой радости местных эфемер, – поэтому некоторые маркеры исчезли. Но Арджент считает, что печать напрямую способствовала незаметному повышению вашего рейтинга.

– У меня нет рейтинга.

– Конечно же есть. Арджент обладает более чем подходящей квалификацией для того, чтобы оценить способности наблюдателя. – Хисока сделал жест, который Джо не смог истолковать, и тихо сказал: – Поздравляю, Первый среди маяков.

Джо поморщился.

– Почему вы думаете, что это плохо? – Хисока вскинул брови. – Вы чувствуете мои сомнения?

Можно было сказать и так.

Джо признался:

– Я пытаюсь успокоить вас с того момента, когда вы подошли.

Сенсей выпрямился, но как-то смущенно. Как будто Джо сказал, что у него расстегнута ширинка.

Не зная, как еще его подбодрить, Джо пообещал:

– Я никому не скажу.

– Спасибо. – Хисока снова провел рукой по волосам. – Мы считаем, что печать была призвана черпать силу этого дерева и дополнять вашу силу. В каком-то смысле Цыпленок заботилась о вас. Возможно, именно поэтому вы чувствуете такую глубокую привязанность к этому месту.

– Но Цыпленок выбрала Тами. Это она стала Сородичем дерева.

– Верно. – Хисока глубоко вздохнул. – Тот, кто наложил на вас печать, возможно, действовал из лучших побуждений. Конечно, в итоге все сложилось благоприятно. Однако возможные последствия существования и использования этой печати… вызывают беспокойство.

– Вы беспокоитесь о деревьях? – догадался Джо. – Вспоминаете, как люди совершали набеги на старые рощи в поисках способов прожить подольше?

– Это может повториться. Только на сей раз это будут наблюдатели, ищущие новую силу любой ценой.

Вспомнив об усилиях защитников природы, Джо поежился:

– Звучит так, будто это может привести к гражданской войне в Междумирье.

– Я сомневаюсь, что до этого дойдет. Но очень боюсь, что где-то кто-то может выращивать сильные души. Вероятно, ради сбора урожая.

На этих словах Джо вспомнил свой сон.

– Арджент что-то говорил о том, что людей похищают и сажают в клетки. Он это имел в виду?

– Отчасти. Но есть кое-что еще, и мы считаем, что все взаимосвязано. Вы – наш первый ключ к тому, как это могло быть сделано. – Хисока встал и, словно проситель, опустился на колени перед троном, на котором Джо сидел с детства. – Можем ли мы говорить прямо, как два третьих близнеца?

Джо почувствовал, насколько значим и ценен этот секрет, единственный, который Хисока позволил ему узнать.

Чтобы сохранить равновесие, он должен был ответить тем же. И всецело доверять.

С застенчивой улыбкой, но без малейшего сомнения Джо спросил:

– Вы когда-нибудь встречали ангела?

Информация от издательства

В соответствии с Федеральным законом № 436-ФЗ от 29 декабря 2010 года маркируется знаком 16+

Примечания

1

Jiminy! – английское междометие со значением, близким к «О боже!» или «Черт побери!» (от искаженного Jesu Domine). Другое значение слова – «близнецы», как название созвездия. – Примеч. пер.

2

Японское междометие, употребляемое при ответе на телефонный звонок в контексте неформального общения.

3

Ash (англ.) – ясень.

4

Напротив (фр.).

5

По-английски сверчок – cricket. Джимини Крикет, или Сверчок Джимини, – персонаж диснеевского мультфильма «Пиноккио».

6

Боже мой (фр.).

7

Естественно (фр.).

Content

Forthright
Окрыленный. Книга

Глава 1 Кошачья лапа

Глава 2 Инициатива Элдербау

Глава 3 Ферма «Красные ворота»

Глава 4 Дубовая лощина

Глава 5 Разнояйцевые близнецы

Глава 6 Мерцание

Глава 7 Каморка уборщиков

Глава 8 На всех не хватит

Глава 9 Городской анклав

Глава 10 Безопасность прежде всего

Глава 11 Истина

Глава 12 Не бегать по коридорам

Глава 13 Как обращаться с женщиной

Глава 14 Найденыш

Глава 15 Новенькая

Глава 16 Важный вид

Глава 17 По правде говоря

Глава 18 Защитить то, что ценно

Глава 19 Вместе лучше

Глава 20 Каждый может упасть

Глава 21 Умение видеть

Глава 22 Нахальный попрошайка

Глава 23 Уверенное требование

Глава 24 Инстинкты гнездования

Глава 25 Сложные трюки

Глава 26 Беличьи запасы

Глава 27 Так или иначе

Глава 28 Экспериментальный альянс

Глава 29 Контингент

Глава 30 Нашествие

Глава 31 Закрой глаза

Глава 32 Ледяной дождь

Глава 33 Денни

Глава 34 Птичий стиль

Глава 35 Сокровище

Глава 36 Помет

Глава 37 Достаточно слов

Глава 38 Защитники природы

Глава 39 Все напоказ

Глава 40 Ее, его и их

Глава 41 Вестник

Глава 42 Мы прерываем эту трансляцию

Глава 43 Леди Меттлбрайт

Глава 44 Разоружение

Глава 45 Попался

Глава 46 Раскрытие информации

Глава 47 Расскажи всем

Глава 48 Окружение и свита

Глава 49 Подслушано

Информация от издательства

Примечания