Санакоева Евгения

Золотая нить богини

* * *

© Санакоева Е., 2025

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2025

* * *

Всем, кто в меня верил и продолжает это делать.

Без вас ни одно слово не имело бы никакого смысла.

Глава 1

6067 год эры Двух Великих

Первый несмелый рассветный луч робко поцеловал цветное стекло витража и скользнул на портрет королевской семьи. Бониций Иолантий Освальд Третий был изображен на нем счастливым большеглазым румяным малышом.

Теона сидела на полу, прижимаясь спиной к деревянным панелям, которыми была обита часть стен зала с витражами королевы Белании. Как и десятки ночей до этой, она не смогла проспать больше трех часов и, устав крутиться между пуховых подушек и заставлять себя вернуться назад в грезы, принялась бродить по замку, пока не дошла до места, где бег ее мыслей неизбежно останавливался. Она знала здесь каждый витраж, каждый кусочек цветного стекла, и если бы умела рисовать, то точно смогла бы по памяти воспроизвести каждую историю, рассказанную бывшей королевой Риата.

Мама Бона была поистине талантливой художницей и невероятно смелой женщиной. Ведь она решилась стать частью королевской семьи, женой наследника престола, но при этом не потеряла себя и отстояла возможность творить. И Эдуард это принял – он не пытался что-то изменить в ней, не просил стать спутницей жизни, которая будет лишь грациозно порхать на балах и сопровождать его в дипломатических визитах, играя роль красивой куколки. Вместо этого король пристроил целый корпус к замку, чтобы сказочные витражи, созданные его женой в Стеклянном подвале, заняли наилучшее место и чтобы ими могли любоваться все жители и гости Хрустального замка.

Белания не боялась грязной работы и сама смешивала песок и цветные порошки для плавки стекла. Она часто опаздывала на ужин и нередко являлась к столу далеко не в том каноническом, тщательно продуманном и строгом образе, в котором привыкли видеть королев. Но и тут она получала лишь поддержу и любовь. Возможно, потому, что всегда оставалась собой и никогда не пыталась прикидываться той, кем не являлась.

– Где же мне взять столько смелости, сколько было у тебя? – почти неслышно спросила Теона у давно почившей матери своего жениха и уронила голову в ладони.

Когда солнце наберет мощи, мысли, кажущиеся такими реальными и пугающими, наверняка вновь обернутся бредом, но сейчас, в предрассветной тишине, они имели гораздо больше власти над ней, чем сухие факты.

Легкая рука легла на ее макушку и погладила по непричесанным волосам. Теона вздрогнула. В запахнутом длинном бархатном халате рядом с ней стояла Вероника.

– Можно посидеть с тобой рядом?

Теона инстинктивно подвинулась, как будто места в огромном зале было недостаточно. Вероника грациозно опустилась вниз и стала расправлять полы халата так, чтобы на них не осталось ни единой лишней складочки. Истинная Хрустальная Леди.

– Какое любопытное место ты выбрала, – улыбнулась Видящая, – мы от кого-то прячемся?

– Единственный человек, от которого я бы хотела спрятаться, постоянно идет за мной след в след, – опустив глаза, сказала девушка.

– Куда бы ты ни шла, тебе приходится брать с собой себя? – уточнила наставница.

– Именно, – сокрушенно подтвердила Теона.

– Девочка, мы все рядом. Тебе больше нечего бояться, никто тебя не обидит.

– А я и не боюсь, что меня кто-то обидит, – удивленно ответила Теона.

– А почему тогда ты не спишь ночами и призраком бродишь по замку? А днем выглядишь как испуганный котенок, которого лишили молока за провинности?

– Ты знаешь, что я не сплю?

– Все знают… Он тоже знает. И тоже ничего не понимает и страшно боится сказать что-нибудь не то… Мы все боимся.

– Опять я доставляю одни неудобства, – захлюпала носом Теона.

– Эй, – не дала ей утонуть в страданиях Вероника, крепко сжав плечи подопечной и заставив поднять голову, – ты спасла мир, ты спасла всех нас и сделала больше для остальных, чем кто-либо другой. Я запрещаю тебе говорить о себе так! Мы – твоя семья, мы любим тебя, и все, чего хотим, чтобы ты была счастлива. И если ты нам хотя бы немножечко поможешь и подскажешь, что для этого нужно сделать, мы это обязательно сделаем!

От ободряющих слов Вероники бесконечный бег страданий Теоны на секунду замедлился. Солнечные лучи вдруг стаей прорезали пространство, раскрашивая воздух и замершие в нем пылинки разноцветными мазками. Теона воспользовалась тем, что Видящая на секунду залюбовалась творящейся вокруг мистерией, чтобы сменить тему.

– Я почти не вижу Бона, он погружен в дела Риата, но сколько я ни спрашиваю, он отшучивается и ничего не рассказывает. Я понимаю, Вероника, что в прошлый раз ты сделала то, что считала правильным, пытаясь меня защитить. У меня было время подумать, и я простила тебя, хотя ты о том и не просила. Но тогда я была маленьким ребенком, а сейчас я выросла и точно не хочу, чтобы от меня что-то скрывали. Прошу, расскажи мне всю правду.

Хрустальная Леди надолго задумалась. Она молча смотрела на Теону, и в ее глазах читалось сожаление о том, что было сделано, и нерешительность снова нарушить ход вещей.

– Я… – начала она. – Пока ты находилась без сознания, я день за днем приходила поговорить с тобой и попросить прощения. За это время у меня накопилась сотня вариантов этого разговора, но сейчас ни один из них не кажется подходящим…

– Возможно, эти слова долетали до меня… я вспоминала о тебе едва ли реже, чем о Боне, и поняла: что бы ты ни сделала, ты все равно останешься для меня самым близким и родным человеком. Я выросла такой, какая я есть, только потому, что ты заменила мне родителей и заботилась обо мне, как о своей дочери.

Видящая обхватила рукой голову Теоны и прижала ее к себе.

– Ты и была и остаешься мне дочерью, девочка.

– Пожалуйста, расскажи про Бона.

– Когда мы вернулись с того луга, Боницию было тяжелее, чем любому из нас. Он в один вечер окончательно потерял семью, узнал, что его дядя – убийца, но сильнее всего в омут отчаяния его утягивала мысль, что ты не вернешься. И если остальные могли позволить себе горевать и оплакивать потерю, то Бону пришлось задвинуть чувства подальше и взять на себя управление страной. К нему бесконечной чередой ломились священники, управляющие храмами Сестер Ночи, требуя, чтобы все вернулось на круги своя, Ткачихи, которые не понимали, что им теперь делать, в каком статусе они теперь будут находиться и на что будут жить. Громче всех вопила Эмма. Помнишь, та несносная девица, которая выпускалась незадолго до тебя? Кричала на Бона точно безумная и обзывала его лгуном.

Теона попыталась спрятать улыбку. В кои-то веки Эмме на самом деле было на что обижаться, ведь Бон с Теоной, чтобы выведать сведения о Леониде, действительно ее обманули, представив Бона заносчивой Ткачихе Брандмундом – сыном герцога Герберта.

– Ко всей этой возмущенной публике добавились и беспардонные вельможи, ежечасно требующие королевской аудиенции, чтобы напомнить о том, как они преданы престолу. Нам даже пришлось придумать легенду, что Орден завершил существование, потому что на то была воля Великих. Хорошо, что я все детство провела среди свитков и научилась их подделывать. Ничего лучше, чем липовые предсказания, мы придумать не смогли. В копилку вранья добавилась ложь о том, что Эдуард, который оказался Генрихом, бесследно пропал.

– Я даже не подумала, к чему это все приведет, – неморгающими глазами смотрела на Веронику Теона. – Я полагала, что делаю добро.

Вероника, до этого говорящая ласково, с заботой в голосе, возмутилась:

– А что, кроме добра, ты сделала?! Теона, ты хоть понимаешь, скольких девушек ты освободила от несправедливого рабства перед станком, скольким дала шанс обрести счастье, любовь, прожить наполненную яркую жизнь?

– Но священники, Ткачихи, Бон… столько всего придется менять… не всем понравится лишиться избранности.

– Священники достаточно заработали на страхе людей перед Сестрами, Ткачихи со временем успокоятся, а у Бона появился шанс, которого он так ждал: показать всем вокруг, из чего он сделан и чего он стоит как король. Я помню, что была против ваших отношений, но хочу тебе признаться, девочка, тут я тоже оказалась не права. Наследник престола своей стойкостью удивил даже меня.

– Я бы так хотела ему помочь… – задумалась Теона.

– Если ты правда хочешь ему помочь, то найди и верни свое место в этом мире. Все, что он делал, конечно, было во благо страны, но мы все понимали, что на самом деле он старался это для того, чтобы тебе было куда вернуться.

– Но и я… я сделала все, чтобы… – Теона уткнулась в плечо наставницы. – Я сделала все, чтобы вновь оказаться здесь, а теперь я правда не знаю, не понимаю, кто я…

Видящая обняла Ткачиху и крепко прижала ее к себе.

– Ты – та самая девочка, которая стала мне роднее всех на свете. Ты племянница самой смелой воительницы, которую я знаю, и сестра ее бравого сына. Ты любимая девушка короля, ради которой он был готов пожертвовать жизнью, и ты та, что смогла переткать нить судьбы мира. Мне жаль, девочка, но у тебя уже вряд ли когда-нибудь снова получится стать той скромной малышкой, замирающей при любой опасности. В тебе кровь древнего бога, ты своей рукой вносила записи в священную Книгу Времени. Ты пропала на полгода и вернулась, не сказав ни слова о том, что с тобой было на той стороне.

– Я…

– Я не тороплю тебя, девочка, я знаю, каково там и что оттуда не получается вернуться полностью.

– Знаешь? Ты была в Доме-без-границ? – опешила Теона.

– А он тебе не рассказывал?

– Белый?

– Да, Валентин…

– Я знаю только, что он чем-то очень тебя обидел. И стоило мне лишь упомянуть твое имя, как он вздрагивал и оглядывался, будто боялся, ну, или надеялся, что ты покажешься.

На лице Хрустальной Леди вначале появилась едва заметная самодовольная улыбка, а потом Вероника расхохоталась. Она смеялась как никогда прежде, так свободно, чисто, заливисто, что не верилось, что это был ее настоящий смех.

Строгая, своенравная, смелая, напористая – такой была Вероника, но хохотушкой – никогда. Теона невольно подхватила настроение наставницы и тоже захихикала, вспомнив, как специально несколько раз упоминала Видящую в разговорах, чтобы посмотреть на эту странную реакцию Великого Белого. Думала ли она когда-нибудь, что сможет запросто смеяться над Великими? Да уж, за последние два с половиной года, которые она прожила у них в гостях, многое из того, что раньше было покрыто ореолом тайны и божественных начал, перестало быть для нее таковым.

– А он все еще трет ухо, когда пытается соврать? – сквозь смех спросила Вероника.

– Ой, да. Мне, правда, потребовался почти год, чтобы понять эту его особенность. – Теона рассмеялась еще громче и закрыла ладонями глаза, вспоминая этот неосознанный жест Валентина, но, когда убрала руки, поняла, что на лице Вероники не осталось и следа от прежней веселости.

– Год? Но тебя же не было всего шесть месяцев…

Теона ойкнула, поняв, что проговорилась. Ее сердце забилось в груди точно мышь, загнанная в клетку. Но, может, так даже лучше, пускай все закончится, пускай все узнают… Она зажмурила глаза и глубоко вдохнула, набираясь смелости, чтобы начать рассказ, но в замершей тишине давно начавшегося утра послышались приближающиеся шаги.

Теона и Вероника заговорщически переглянулись. Они поднялись с пола и на цыпочках стали красться вдоль стены. Конечно, трагедии бы не случилось, если бы кто-то из слуг застал их посреди дворца в торчащих из-под халатов ночных рубашках, но почему было не сыграть в прятки? В последнее время Теона была такой серьезной и столько думала о прошлом и будущем, что иногда становилась сама себе противной. Ей хотелось вернуть легкость и веселье, которые, несмотря на тоску по Бону, в какой-то момент стали ее спутниками в Доме-без-границ, но куда-то исчезли после возвращения. Как будто она по привычке выстроила вокруг себя стену. Только теперь эта стена загораживала ее не от принца, а от радости.

Вероника шла первой и оборачивалась на Теону, прикладывая палец к губам, если подопечная начинала топать слишком громко. Теона, хихикая, спешила за ней. Но чужие шаги становились все громче, и тогда девушки, уже не особо стараясь остаться незамеченными, побежали к главной лестнице, которая вела на второй этаж.

Они успели преодолеть половину ступенек, когда услышали:

– И что, позвольте спросить, две такие очаровательные леди делают здесь в столь ранний час?

Теона и Вероника резко обернулись: у подножия лестницы стоял Бон, скрестив руки на груди в притворно серьезном жесте, пытаясь не рассмеяться. Он старательно хмурил брови, разыгрывая искреннее недоумение.

– Ваше величество, – подыграла ему Вероника, – мы решили испробовать новое модное у двора увлечение – омовение утренним светом – и уже отправляемся собираться к завтраку.

Теона прыснула от смеха. Бону потребовалась вся сдержанность, чтобы не последовать ее примеру.

– И как прошли омовения? – спросил он, поднимаясь к ним.

– Обещали, что мы станем выглядеть еще моложе и прекраснее. Пребываем в ожидании результата.

Бон остановился на ступеньке ниже той, где стояли Теона с Вероникой, и с легкой улыбкой произнес:

– Думаю, что для вас практически невозможно найти подходящую процедуру. Потому что вы и так красавицы.

Он протянул им две раскрытые ладони, и девушки вложили в них свои.

Бон коротко поцеловал руку Вероники, а потом пристально посмотрел на Теону снизу вверх и задержал поцелуй на ее запястье гораздо дольше. Теона зарделась. Это, конечно, был не самый откровенный из их поцелуев, но после ее возвращения их встречи стали столь редкими, а она носила внутри себя столько тайн, что уже и забыла, каково это – просто расслабиться от прикосновения любимого человека.

Бон поднял голову и нехотя отпустил руку Теоны.

– Если не возражаете, я бы с удовольствием проводил вас до ваших покоев.

Вероника мельком глянула на воспитанницу и с хитрой улыбкой нашла повод ретироваться:

– Я хорошо помню дорогу, мое величество, а вот юную особу, конечно, лучше проводить, чтобы она не заблудилась с непривычки.

Не дожидаясь ответа, Вероника, слегка кивнув на прощание, вновь надела маску Хрустальной Леди и с идеально прямой спиной выверенными спокойными шагами удалилась.

Бон без лишних слов взял Теону за руку и нежно сжал ее, даже немного зажмурившись.

– О́ни, я так соскучился.

– Я тоже, Бон, – не стала лукавить она.

– Я знаю, что должен уделять тебе больше времени, я стараюсь…

– Бон, Бон! Прекрати!

Теона спустилась на ступень вниз и встала напротив короля.

– Прости, что я пока… такая… как будто сама не своя… и тебе приходится возиться со мной, как с ребенком.

Бон притянул ее к себе и поцеловал в макушку.

– Мы все тут давно сами не свои. Но уж если я не свой, то точно твой, О́ни.

Теона улыбнулась, сильнее прижимаясь к теплой груди. Под тонкой белой рубахой торопливо билось его доброе сердце.

– Мне кажется, нам не помешает проветриться и выйти из дворца, – сказал Бон, немного отстраняясь, чтобы посмотреть ей в глаза, – поэтому я подготовил одно небольшое путешествие. Как раньше, только ты и я, что скажешь?

Теона растерялась и немного запаниковала. Времена, когда они проводили все свободное время вдвоем, были ее лучшими воспоминаниями, но это было так давно. Смогут ли они снова чувствовать себя беззаботными, несмотря на новый и как будто не до конца всем понятный статус своих отношений?

– Я поеду при одном условии, – хитро ответила Теона.

– Проси что угодно, – ответил Бон.

– По дороге ты мне расскажешь, когда вы с Хрустальной Леди успели так спеться.

– Не понимаю, о чем ты, – широко улыбнулся король.

– Шуточки… «мое величество»… не знаю, как ты это сделал, но это просто великолепно! Я столько лет пыталась вас подружить, а вы в итоге прекрасно справились без меня.

– Общее горе сближает, – посерьезнев, ответил Бон.

Безжалостное отражение демонстрировало печальные последствия бессонных ночей. Теона крутилась юлой, заправляя рубашку в узкие брюки, время от времени поднимая глаза к зеркалу и ужасаясь, насколько бледным было ее лицо. Она подошла поближе, чтобы найти в радужках глаз те звездные искорки, которые начала замечать у себя в Доме-без-границ. Ничего не получалось – ее карие глаза казались совершенно обычными.

В дверь постучались – в слегка приоткрытую щель робко протиснулась служанка. Теона никак не могла привыкнуть к этой суете дворцовой жизни и количеству людей, которые старались сделать ее существование легче и проще, но подчас лишь утомляли своей заботой.

– Его величество просил предупредить, что будет ждать вас на конюшне через четверть часа. Если вы готовы, – протараторила девушка. Увидев на Теоне мужскую одежду, она тут же стыдливо потупила взгляд, как будто Ткачиха стояла перед ней голой.

– Я уже иду, – не стала даже пытаться что-то объяснять Теона, накидывая поверх светлой рубахи синий бархатный сюртук и закалывая высокий хвост на макушке.

Служанка открыла дверь, чтобы юркнуть в коридор, но ей пришлось посторониться, чтобы пропустить еще одного посетителя.

– Привет, сестренка! – как всегда жизнерадостно пропел Вик, заходя в комнату и подмигивая служанке. – Чудесный денек!

С момента возвращения Теоны Виктор был единственным, кто не лез с расспросами, не пытался ее развеселить или чем-то помочь. Лишь с ним она не чувствовала себя хрупкой вазой, которую поставили на полочку, чтобы ненароком не разбить.

– Виктор! – обрадовалась Ткачиха. – И Кронки! – Белка, сидящая на плече у хозяина, оживилась, услышав свое имя.

Теона подошла ближе и протянула руку к рыжему комочку. Проворная Кронки перебралась на ее ладонь.

– Мне даже нечем тебя угостить, – извинилась девушка, проводя пальцем между торчащих ушек с кисточками, – но в следующий раз я подготовлюсь! – мурлыкнула Теона белке.

– Она уже и так избаловалась в этом вашем дворце. Все ее постоянно норовят накормить, – отшутился Вик.

Кронки недовольно посмотрела на него. Даже не умея говорить, эта белка выражала свои эмоции куда лучше некоторых людей.

– Я слышал, вы с Боном сегодня уезжаете.

– Да, как раз собираюсь к нему. Он не сказал, куда мы едем, но обещал развлечения. Чувствую себя ребенком, которого надо занимать. У него же столько дел…

– Не говори ерунды, Боницию тоже пора отвлечься. Мне кажется, он не спит и не ест с момента возвращения, все разговоры только о делах, новых законах, новых механизмах…

Теона посмотрела на брата, поняв, что он пришел не с праздным визитом.

– Ты что-то хочешь мне сказать? – не стала юлить с вопросом она.

Вик замялся:

– Только то, что Бон очень переживал за тебя…

– Про это я знаю.

– Он сидел рядом с твоей кроватью каждую свободную минуту, умоляя Двух Великих тебя вернуть.

– Ох, – только и смогла ответить Теона, прижимая белку к груди.

– Текс, ты смелая и сильная, мы все убедились в этом не раз, и я знаю, что тебе уже надоело лишнее внимание, но позволь ему позаботиться о тебе. Эти месяцы он пережил хуже всех и винит себя в том, что произошло. Бон уверен, что если бы не сорвал с тебя кулон, то Генрих не смог бы тебя убить.

– Но он же ни в чем не виноват, – удивилась такому повороту беседы Теона.

– Не виноват, и дай ему возможность отпустить эти мысли, иначе они его сожрут.

Теона задумчиво опустила глаза.

– Я поняла, – ответила она, – я попробую.

Вик подошел ближе и приобнял ее за плечи.

– Не старайся делать что-то особенное. Он очень любит тебя. Просто будь собой прежней, и со временем все само наладится.

– Быть собой прежней… это, пожалуй, самое сложное…

Теона спустилась на конюшню. На уличной коновязи уже были оседланы и привязаны Рысь и Стоик. Рыжая кобылица радостно заржала, увидев хозяйку после долгой разлуки. Теона взяла два яблока из большого ящика и протянула их лошадям. Стоик, как всегда, держался спокойно и сдержанно, а Рысь, захрустев яблоком, начала тереться мордой о руку Теоны.

– Они тоже соскучились, – послышался знакомый и такой родной голос за спиной.

Теона медленно обернулась и удивилась представшей перед ней картине. Бон стоял в скромной дорожной одежде с накинутым поверх плащом, но вместо золотистых кудрей его голову украшала копна волос цвета вороньего крыла.

Девушка ахнула. Бон заметил ее реакцию и, проведя рукой по волосам, заулыбался.

– Это Кори придумал. Сказал, что в статусе Короля мне небезопасно расхаживать по городу одному, а брать кого-то из охраны с собой я не хотел. Тебе не нравится? – смущенно спросил он, подходя ближе.

– Очень необычно, – призналась Теона. Она подняла руку, чтобы прикоснуться к волосам короля, но в последний момент замерла в сантиметре от темных локонов. – Можно? – спросила она.

– Тебе ли о таком спрашивать, – ответил Бон, перехватив ее ладонь и прижав к губам.

Теона зажмурилась от удовольствия и нежности. Бон выпустил ее руку, и она уже смелее запустила пальцы в мягкие темные волны. Океаны его серо-голубых глаз засветились изнутри. Он смотрел так пристально, не отводя взгляда, будто пытался восполнить все то время, когда не мог этого делать.

– Я так сильно люблю тебя, – тихо проговорил он.

– А я тебя, – не задумываясь ни на секунду, ответила она.

– У меня для тебя подарок, – продолжая смотреть ей в глаза, сказал король.

– Еще подарок? Ты же уже и так подарил мне этот день.

– Я король, могу себе позволить дарить подарки любимой девушке хоть каждый час.

– И что же это? – вспомнив совет Вика, не стала отказываться Теона.

Бон достал из кармана плаща небольшую заколку. На металлической ножке красовался усыпанный сотней прозрачных, переливающихся на солнце камешков цветок жасмина. Бон покрутил заколку между пальцев – по его лицу побежала стайка солнечных зайчиков, раскрашивая нос и щеки милыми веснушками.

– Как красиво, – замерла в восхищении Теона.

– И опасно, – с лукавой улыбкой добавил Бон.

– Опасно?

Король повернул ножку заколки и оголил тонкое острое лезвие, спрятанное внутри.

– Я подумал, что всегда носить оружие при себе ты не захочешь, но мне будет спокойнее, если у тебя будет хотя бы это.

Он протянул подарок Теоне. Она аккуратно взяла его в руки, приставляя острый кончик к подушечке пальца.

– Аккуратно, – заволновался Бон.

Он забрал подарок обратно, возвращая острие в миниатюрные ножны.

– Ты позволишь? – спросил Бон, взглядом указывая на ее макушку. – В первую очередь это украшение.

– О, конечно, – ответила она, чуть наклонив голову.

Бон осторожно вставил шпильку в основание хвоста Теоны.

– Тебе очень идет, – довольно, заключил он.

– Спасибо, – улыбнулась Теона и поцеловала короля в щеку.

Бон спрятал смущение за решительностью.

– Ну что же, нас ждет увлекательное путешествие! – громко провозгласил он. – По коням!

Король положил руки на талию Теоны, чтобы подсадить на лошадь. Его прикосновение было таким привычным и одновременно волнующим. Когда он сжал пальцы и глубоко вдохнул, чуть прикрыв глаза, Теона как никогда за эти дни почувствовала, насколько сильно он соскучился. Со времени ее возвращения они не провели вместе и половины дня: Бон бережно отнесся к тому, что ей нужно время, чтобы восстановить силы, и, хотя в его глазах она видела невысказанные вопросы и тревогу, не торопил события. В этом был весь Бон – думал в первую очередь о ней и отодвигал свои желания на второй план. И как могла она забыть, какой он? Как могла хоть что-то от него скрыть? Ведь именно ради того, чтобы быть рядом с ним, она с таким трудом вернулась. Но как же было эгоистично утонуть в своих мелких переживаниях, совсем не думая о том, что он страдает не меньше! Бон приподнял ее, чтобы помочь взобраться в седло, но она резко вывернулась и прижалась что было сил к новому королю Риата. Уткнувшись лицом в грудь Бона, чтобы он не видел ее пылающие щеки, Теона пробормотала:

– Во всех существующих мирах для меня нет никого дороже тебя.

Бон крепко прижал девушку к себе и пробормотал:

– Уверен, что во всех существующих мирах никто и никогда не пах жасмином так одурманивающе.

Это был ее Бон. Хоть и король, но рядом с ней – все тот же беспечный принц.

Теона, осмелев, подняла голову: его серо-голубые озера встретились с ее карими омутами.

– Привет, – сказал Бон вполголоса.

– Привет, – ответила Теона. – Никогда не думала, что в моей картотеке идеальных воспоминаний появится открытка, на которой я обнимаюсь с брюнетом.

Бон рассмеялся:

– Мне остается только надеяться, что других обнимающих тебя брюнетов в этой картотеке не появится никогда.

Теперь уже захихикала Теона и, подарив ему лукавый взгляд, ловко запрыгнула на спину Рыси. Бон следом оседлал Стоика и направил его в сторону ворот замка.

Глава 2

6067 год эры Двух Великих

Бон совсем отключился от дороги, гипнотически наблюдая, как кудрявый хвост Теоны, который украшал его подарок, слегка подпрыгивает в такт шагам рыжей лошади. Святые Великие, главное, что она снова рядом. Чего он только не пережил за время, пока Теона недвижимо лежала в кровати, не подавая ни вздохом, ни малейшим шевелением признаков жизни. И вот теперь, когда ее улыбка вернулась в его мир, когда он снова мог прикоснуться к ней, поговорить, когда он точно знал, что она в безопасности и цела, он наконец снова мог думать о будущем, строить планы и мечтать.

Полгода агонии, принятия новой реальности, обязанностей и груза государственных дел казались одновременно и мигом, и целой жизнью. Но что стоили эти усилия без той, ради которой они совершались?

Когда Теона наконец очнулась, его счастье было таким всеобъемлющим, что легко могло затопить весь Риат. Но эйфория быстро сменилась ощущением недосказанности: уже через несколько дней ему начало казаться, что что-то в этой истории не сходится. Теона как будто мыслями была одновременно рядом и где-то очень далеко. От невозможности понять до конца, что с ней происходит, у короля подчас опускались руки. Оставалось лишь надеяться, что время все расставит на свои места.

Теона остановилась на развилке и развернула Рысь в его сторону.

– Бон, а куда нам дальше: направо в Рейн или налево в Келс? – спросила девушка, возвращая его в реальность.

Бон посмотрел по сторонам, чтобы достроить маршрут.

– Направо, – скомандовал он, – нам недалеко. – Когда их лошади поравнялись, король добавил: – Боюсь, в Келсе меня может поджидать наша старая знакомая, Эмма. Я уже и так получил от нее нагоняй; не знаю, как ты, а я пару лет в Келс ни ногой, – широко улыбнулся Бон, – зато в Рейне сегодня поросячьи бега.

– Серьезно? – прыснула от смеха Теона. – Поросячьи бега – это и есть наше приключение?

– Я подумал, чем нелепее будет развлечение, тем лучше – в последнее время все стало как-то слишком сложно.

– Ох, Бон! Только ты мог придумать такое, – продолжала светиться улыбкой девушка.

Она повернула кобылицу вправо и, чуть прижав ее золотистые бока, перешла на галоп, будто и правда не хотела пропустить ни одной гонки обладателей витых хвостиков.

Въехав на городскую улицу Рейна, Бон накинул на голову капюшон.

– Боишься быть узнанным? – спросила Теона.

– Не хочу тебя компрометировать, если меня кто-то узнает. Не думаю, что тебе сейчас хочется оказаться в центре внимания целой толпы.

– Кори знатно потрудился над твоими волосами, думаю, моя репутация не пострадает. Только прошу, постарайся тоже расслабиться и отдохнуть.

– Конечно, мы же здесь именно за этим. И кстати, вдобавок к моему новому образу я придумал и новое имя. Можешь звать меня Брикс Весельчак!

Теона зажмурилась:

– Когда мы в прошлый раз играли в эту игру, Тико Бесстрашная чуть не совершила ужасную ошибку.

– Но Тико не ведала, что творила, к тому же прилично злилась, а Брикс совсем не такой, он балагур и даже немного маг. Так что держи с ним ухо востро, чтобы не пропустить момент, когда из рукава вылетит синичка.

– Ну ладно, Брикс, умеешь ты удивить девушку, – сияла Теона.

– И это я еще даже не старался, миледи… еще не старался…

Рейн можно было назвать городом с большой натяжкой. Долгие годы он славился своими обширными фермами и плодородными лугами и являлся главным поставщиком зерна и скота для столицы. И в какой-то момент новый амбициозный староста, желающий называться бургомистром, выторговал для него звание города, хотя по сути Рейн был самой настоящей деревней. Каменные непритязательные домишки, кое-как уложенные кривоватой брусчаткой дороги, грязь на улицах, даже в сухую погоду, каждый уголок новоиспеченного города демонстрировал, что люди здесь живут непритязательные, занятые своими делами и заботами.

– Если бы я знала, что мы едем в Рейн, то оделась бы попроще, – полушепотом сказала Теона.

– Не переживай, к гонкам приурочили и карнавал. Они тут не любят тратить время попусту, так что все гости будут разряжены почище твоего.

– Если так, то я, получается, буду в костюме мальчика?

– Который тебе очень идет, О́ни.

– Бон, я хотела спросить… – вдруг замялась Теона. – А из-за того, что я… ну, такая… у тебя не будет сложностей…

Бон не сразу понял, о чем она говорит.

– Ну, во-первых, Брикс, а не Бон, милочка, а во-вторых, о чем бы ни шла речь, ни одна ваша черта не может обеспечить мне и толику проблем, – ответил он, специально повышая голос и кривляясь.

– Ты же понимаешь, о чем я… Ткачиха, из простой семьи, еще и брюки эти… – Теона запнулась. – Я совсем не подумала… стоило надеть платье, как носят все остальные.

Бон резко остановил Стоика и спешился. Затем быстрым шагом подошел к Рыси и схватил ее под уздцы. Он посмотрел на Теону снизу вверх, желая показать ей, как много она значит для него и порой даже кажется недосягаемой.

– О́ни, ты прекрасна такая, какая ты есть. Если у мира будут к тебе вопросы, я изменю мир, но не позволю ему менять тебя. Хочешь носить брюки, носи, можешь стать первой королевой, отменившей юбки, – Риат такую давно ждал, а если захочешь платья, расшитые изумрудами, – они у тебя будут в ту же минуту. Ты свободна в своем выборе и своих решениях, все, что я прошу, – перестань переживать о других. Если моим придворным и подданным что-то не нравится – это их проблемы, а моя главная задача теперь – сделать так, чтобы ты сегодня весь день смеялась. – На последних словах он резко протянул руки к девушке и стянул ее с лошади, а затем перекинул через плечо и принялся крутиться вокруг себя.

– Бо-о-он, прекрати, у меня сейчас закружится голова-а-а! – смеясь, кричала Теона.

– Не остановлюсь, пока не попросишь правильно, – шутливо ответил Бон.

– Ох, Брикс, дорогой Брикс, остановите эту карусель, пожа-а-алуйста.

– Так-то лучше. – Бон ухмыльнулся и поставил шатающуюся Теону на землю. Она приложила ладони к лицу, закрывая глаза и практически падая к Бону в объятия. Он придержал ее за плечи, давая время, чтобы прийти в себя, а после повел в сторону окраины города, куда уже стягивались участники и зрители поросячьих бегов.

– Хозяин победившего поросенка получит в награду… – доносилось с высокого, наскоро сколоченного помоста.

Бон привязал лошадей у местной гостиницы и дал монетку мальчугану, дежурившему у коновязи, чтобы тот присмотрел за скакунами и накормил их. Теону уже захватило представление: она становилась на носочки и тянула шею, стараясь рассмотреть поверх толпы то, что происходило на сцене.

– У меня для тебя еще один сюрприз, – сказал Бон, подходя к девушке со спины. – Видишь в списке поросят Оникса?

Он указал на огромную табличку, на которой неровными меловыми буквами были написаны клички конкурсантов.

– Это твой!

– Что-о-о? – удивленно заулыбалась девушка, поворачиваясь к Бону.

– Я подумал, что гонка станет азартнее, если у нас в ней будет свой интерес.

Теона радостно запрыгала:

– Ой, а можно его увидеть?

– Конечно!

Бон повел ее мимо толпы вдоль домов. Когда они обошли гудящую площадь, то увидели небольшие загоны, в которых отдельно друг от друга лежали, ели и хрюкали два десятка милейших поросят.

– И какой из них наш? – перегибаясь через заборчик, залюбовалась «гонщиками» Теона.

Бон потратил минуту на поиски и невесело заключил:

– Боюсь, что вот этот. – Он показал на поросенка с большим белым пятном на спине, меланхолично лежавшего в луже и не выражавшего ни грамма соревновательного духа. Его ноздри были погружены в мутную жижу, так что при каждом выдохе надувался небольшой пузырь. Поросенок безучастно смотрел, как тот лопается, и принимался надувать новый. – Мне сказали, что выберут кого-то особенного… – начал оправдываться Бон. – Я подумал, что пятно станет его талисманом… Но, кажется, у нас нет шансов.

– Уважаемый Брикс, как давно вы стали таким серьезным? – улыбнулась Теона. – Может, этот милейший экземпляр просто экономит силы.

– И то верно! – согласился с ней Бон. – А если что, то стать первыми с конца – тоже почетно!

– Именно!

Неожиданно раздался громкий свист, к загонам потянулись хозяева участников забега. Толкаясь и ворча друг на друга, они начали вынимать своих поросят и уносить к месту старта. Бон отодвинул Теону за спину, чтобы никто не толкнул ее, но, когда в загончиках остался только Оникс, ему пришлось насторожиться.

– А как же наш? – раздосадованно спросила Теона.

– Его должен был забрать фермер, у которого я его купил. Сейчас все выясню.

Бон побежал за удаляющимися хозяевами поросят, на ходу пытаясь задать вопрос:

– Уважаемый, – обратился он к одному из фермеров, нежно прижимающего к груди розовое чудо, – а вы не видели хозяина Оникса?

– Кого? – грубо ответил мужчина.

– Ну того поросенка с белым пятном, который остался в хлеву.

– А-а-а… Это хряк Колина, а он по дороге сломал ногу. Ну, или помогли сломать, – рассмеялся своей нелепой злой шутке фермер. – Так что Оникс ваш выпадает. Минус один.

Довольный свиновладелец надменно посмотрел на Бона и зашагал дальше.

Бон вернулся к Теоне.

– Похоже, с хозяином поросенка заминка… – сказал он, стараясь придумать новый план развлечений, но, увидев погрустневшее лицо девушки, заявил уже более жизнерадостным тоном, присущим Бриксу: – Но так как мы хозяева поросенка, значит, нам и нести его на гонку!

– Это как? – удивилась Теона, вернув себе улыбку.

– А вот так!

Бон перекинул свой плащ со спины на грудь, как передник, утопая подбородком в капюшоне. Затем закатал рукава кафтана и полез в загон, рассчитывая ухватить поросенка, как это сделали остальные. Но флегматичный Оникс вдруг оживился и начал метаться с диким визгом по своей клетушке, совершенно не собираясь прыгать королю в руки. С трудом поймав поросенка, Бон, еле удерживая вибрирующее и вопящее существо, прижал его к себе.

– Бежим, О́ни, я долго его не удержу! – крикнул он девушке, устремляясь в сторону старта.

В это время раздался еще один свисток.

– Мне кажется, мы опоздали, – проговорила на бегу Теона.

– Ну уж нет, наш поросенок будет чемпионом, вот увидишь! – окончательно потеряв связь с реальностью, развеселился Бон.

– Как скажете, ваше величество, – подыграла его веселью Ткачиха.

Когда они, запыхавшись, добежали до стартовой линии, Бон наспех опустил поросенка в загон, где перед началом забега толпились хвостатые участники с пятачками, и обратился к ведущему:

– Наш поросенок, Оникс, должен быть зарегистрирован. Проверьте, пожалуйста!

– Эй, парень, давай потише, ты же видишь, тут и так все на нервах, сейчас все проверим! Та-ак… Оникс, Оникс… – рассматривал свои мятые записи ведущий. – Его должен был привести Колин. Ты Колин?

– Нет… то есть да, – не сразу нашелся Бон.

– Так, Колин, то есть не Колин, поросенка берем, если выиграет – разберемся, если нет, то с ним разберутся на кухне без сопливых. Отходи в сторонку, задерживаешь старт!

– Никакой кухни! – хотел было возразить Бон, но его уже никто не слушал.

– Дамы и господа! – прогремел над толпой голос ведущего. – До начала первых и в будущем ежегодных поросячьих бегов остаются считаные секунды, делайте свои ставки и болейте во все горло за наших участников! Ита-а-ак… три… два… один…

Над толпой послышался визг свистка, и перед поросятами открыли дверцы загона.

Теона не ожидала, что такое странное действо может быть столь увлекательным и смешным. Она с азартом прыгала рядом с ограждением у беговой трассы и кричала:

– Давай, Оникс! Вперед, малыш!

Поросята упорно бежали вперед, то перепрыгивая препятствия, то преодолевая глубокие, вырытые специально для них лужи, то поднимаясь на горки. Надежда на то, что Оникс выиграет, была невелика – некоторые поросята были как будто созданы для этого соревнования. Наклонив пятачки, они шли напролом, не обращая внимания на соперников. Теона закусывала пальцы и сжимала кулаки, всем сердцем болея за своего участника.

Бон с Теоной, позабыв о безопасности, пытались протиснуться через толпу, чтобы понять, каким придет их счастливый хвостик. Задор соревнования захватывал, но людей было так много, что только по восторженным и разочарованным возгласам стало ясно, что все закончилось. Ликовавшие хозяева розовобоких победителей и те, кто на них поставил, обнимались и прыгали от счастья, а проигравшие, недовольно ворча, отходили в сторону. В чуть поредевшей толпе Теона смогла пробраться к финишной черте и увидеть, что Оникс, который всю дорогу бежал где-то в серединке, стоит в клетке под вторым номером.

– Бон!!! Бон! Наш поросенок! Он второй! – что есть сил завопила девушка, позабыв об их плане оставаться инкогнито.

Когда она наконец нашла глазами Бона, то, к своему удивлению, не увидела у него такого же восторга. Король округлил глаза и всем своим видом показывал, что ей надо немедленно замолчать. Теона не сразу поняла его реакцию, но тут в толпе вдруг послышался голос:

– Теона, это ты?

Девушка обернулась и увидела Анну – Ткачиху, выпустившуюся с ней в один год.

– Это Ткачиха из Риата! – крикнула Анна так, чтобы все ее услышали, вдобавок показывая на Теону пальцем. – Она точно знает, что произошло на самом деле. Она ведь из королевского замка!

– Эй, Ткачиха, что случилось с твоим Орденом? – бесцеремонно закричал кто-то.

Толпа, и без того возбужденная гонками, переключила свое внимание на девушку. Теона опешила, не понимая, куда бежать, но Бон, недолго думая, схватил ее за руку и потащил за собой.

Им в спину неслось:

– Эй, держите их! Постой-ка, Ткачиха, объясни нам все!

– За дураков нас держишь? Где наши белые пледы от Великого?

Но Бон уже несся по полупустым улицам, петляя между домами к коновязи, где они оставили лошадей.

Все случилось так быстро: только что она праздновала почти победу своего поросенка, а теперь убегает с поджатым хвостом от толпы.

– Скорее, О́ни, – торопил ее Бон, поминутно оглядываясь и прибавляя шаг.

Когда они почти добрались до Рыси и Стоика, Бон крикнул мальчишке-охраннику:

– Отвязывай!

Подлетев к лошадям, он буквально закинул Теону на кобылу и сам стрелой взметнулся на Стоика.

– Пошел! – без церемоний прокричал король своему коню, и тот резво тронулся с места. Рысь поскакала следом.

Когда город остался позади и Бона с Теоной скрыла лесная чаща, король наконец остановился и, осматриваясь по сторонам, выдохнул:

– Прости, я подумал о своей маскировке, но не предположил, что узнать могут тебя, – с сожалением сказал он.

– А почему мы убежали? Я же не сделала ничего плохого.

– Не все люди это понимают. Привычный им порядок изменился, и каждый стремится найти в том виновного. Я до сих пор отбиваюсь от нападок и точно не хочу, чтобы их объектом стала ты. Я такой глупец, прости, О́ни!

– Ты шутишь?! Даже если наше приключение и оказалось слегка рискованным, это все равно стоило того веселья! – успокоила короля Теона. – За несколько часов я побывала в роли владелицы поросенка, который получил призовое место, – объяснила она Бону, видя по взгляду, что он не понимает, чему она радуется, – а потом бежала от толпы за руку с самым близким другом, точно зная, что, что бы ни случилось, он меня защитит.

Ей казалось, что ее слова должны были успокоить Бона, но тот стал еще мрачнее.

– Однажды я уже не смог защитить тебя, – тихо проговорил он.

Теона направила Рысь к Стоику и положила руку Бону на плечо.

– Тот выбор я сделала сама и сделала бы его снова. В том, что мир полон опасностей, злых людей и вероломных богов, нет и не было твоей вины. Все, что нам остается, – идти на свет, стараясь никому не причинять зла, и ты один из тех немногих, в ком этого света очень много. За это я тебя и полюбила.

Бон, услышав последнюю фразу Теоны, заметно приободрился. И хотя его темные маскировочные кудри создавали странный эффект присутствия рядом чужого человека, светящиеся теплом серо-голубые глаза точно принадлежали королю ее сердца.

– О́ни, я не хочу на тебя давить, и, видят Великие, я пытался как мог, но я схожу с ума от неведения и сомнений, не представляя, что тебя гложет, а из-за этого не понимая, как тебе помочь.

Теона вдруг поняла, насколько жестоко поступала с Боном с момента своего возвращения. Ей казалось, что чем меньше она покажет своих переживаний, тем ему будет лучше. Но своим молчанием она только добавляла ему проблем – нет ничего хуже, чем знать, что с близким человеком что-то происходит, но не понимать, что именно. Ткачиха почувствовала, как в животе образовался крепкий узел страха. Сказать обо всем вслух – значит это признать и уже не иметь шансов от этого спрятаться.

– Технически я теперь старше тебя, – зачем-то начала она с самого нелепого факта из всех, что могла рассказать.

– Что? – удивленно посмотрел на нее Бон, явно ожидая услышать что-то иное.

Теона глубоко вдохнула, чтобы набраться смелости, и сказала на выдохе:

– Я пробыла в Доме-без-границ два с половиной года – тридцать лунных циклов. В пять раз дольше, чем успело пройти тут, в Риате.

Теона замолчала и ждала реакции. Но Бон лишь вскинул брови, ожидая продолжения.

– Но все это время я мечтала вернуться к тебе.

Бон спешился, лицо его было мрачным, полным сомнений и переживаний. Он протянул руку Теоне, предлагая последовать его примеру. Когда девушка опустилась на землю, он сжал ее в объятиях.

– Что с тобой там делали? И кто? Тебя обижали? – робко спросил он. В его словах был страх услышать ответ, который может его сломить.

– Нет, – поспешила успокоить его Теона, – меня никто не обижал, пожалуйста, не беспокойся об этом. Поначалу у нас были некоторые недопонимания, но потом мы обо всем договорились.

– С кем? С кем вы договорились? – Король, чуть отпрянув, схватил девушку за плечи. – О́ни, прошу, не мучай меня больше, расскажи, что случилось, и, если тебе что-то еще угрожает или ты кому-то должна, мы все это решим!

– Я расскажу, – она накрыла его руки своими, – но тебе и вправду не стоит так волноваться – ничего страшного со мной не случилось, никто меня не обижал, и я никому ничего не должна.

– Ты правда все расскажешь?

– Да, но давай не в лесу, поехали в мой старый дом? Я там так давно не была, наверное, все мои цветы завяли.

– Сделаем так, как ты скажешь, – смиренно согласился Бон.

Сумерки нежными волнами накрыли покинутый дом с катушкой ниток на флюгере. Зыбкое ощущение прозрачности материи, которое было таким естественным для Дома-без-границ, здесь, в прежнем жилище Ткачихи, ощущалось чем-то чужеродным. В Риате все было настоящим, крепким, фундаментальным – в этом мире не было легкости звездного мерцания и трепетного колебания воздуха, но в этот момент как будто граница между двумя мирами треснула: вид ее старого дома, объятого вечерним туманом, заставил Теону на секунду поверить, что она снова там, где прожила последние годы. Синяя дверь манила протянуть руку и открыть ее. Теона молча поднялась на крыльцо. От порыва ветра тихо скрипнули висящие на цепях качели. Она достала ключ, спрятанный под кашпо у входа, повернула его в замке и, прежде чем толкнуть дверь, на секунду замерла. Привычное, но такое забытое действие. Она тихо прошла на кухню. Через стеклянную стену на небе виднелась полная луна. Над столом слегка покачивалась пустая жердочка Этина. После возвращения она видела его всего несколько раз на воронятне замка. Теперь там уже не могли отказаться от белоснежного ворона, ссылаясь на его уродство, ее пернатый друг был героем. А кем же все-таки была она?

– Если ты не против, не будем зажигать свечи? – обратилась Теона к вошедшему за ней Бону.

– Хорошо, – спокойно, но чуть тревожно ответил он.

В доме было прохладно – никто давно тут ничего не готовил, не разжигал камина и не запускал дневное тепло в открытые окна. Теона чуть поежилась, плотнее закутываясь в плащ. Она остановилась перед окном спиной к Бону и посмотрела вдаль. Впервые за долгое время она вновь почувствовала на себе отличительные знаки, которые носили все выпускницы Ордена Дочерей Ночи – клеймо Луны и Солнца на плечах, – наказание за причастность к роду Тасмин, которое больше никому не грозит.

Первые месяцы после того, как она своей рукой внесла запись в Книгу Времени, ей не верилось, что татуировок больше нет. Она постоянно смотрелась в зеркало, чтобы проверить, что кожа на ее плечах по-прежнему девственно чиста. Со временем это ощущение, будто чего-то не хватает, ушло, забылось, и вот теперь, оказавшись в своем прежнем доме, вместо ощущения силы о себе напомнила ее давняя слабость, ее старая тюрьма. Но ей не хотелось больше бежать – все, что с ней случилось, было ее историей. Оставалось лишь надеяться, что однажды она сможет перелистнуть страницу и начать жить с чистого листа, не открещиваясь от прошлого, но и не живя лишь им.

Теона резко развернулась и схватилась за спинку стула, как будто отгораживая себя от чего-то:

– Когда вы поставили подпись-свидетельство своей кровью, – без лишних вступлений начала она, – я понимала, что силы во мне остается очень мало, и потратила ее на то, чтобы вернуть вас домой. Я надеялась перенестись в замок вместе с вами, но, к сожалению, меня потянуло совсем в другую сторону. Сила, уносящая меня, была настолько мощной, что даже остатки крови Зрячего не помогали преодолеть это притяжение. Было ощущение, что два неистовых ветра пытаются разорвать меня на части. Эта агония длилась бесконечно. Все, о чем я молила, – чтобы это закончилось и я скорее предстала перед Великим Черным, который возьмет за руку и проведет меня через Лунные Врата. Боль, которую я испытала в подвале и на поляне, показалась укусом комара по сравнению с тем, что творилось тогда. А потом я очутилась в Доме-без-границ. Точнее, тогда я не поняла, где очутилась, – все вокруг было странным, враждебным, зыбким. Вокруг никого – лишь гулкая ночная тишина и эхо моих шагов. Я блуждала по коридорам, пытаясь понять, куда попала, но в итоге ходила кругами, стуча в двери, которые исчезали у меня перед глазами. Я не знала, получилось ли у меня отправить вас домой, не знала, где я и что мне делать, – это было мое первое наказание за самовольность. Не должны смертные вмешиваться в игры богов.

Вновь пережитый страх, одиночество и безысходность той первой ночи заставили голос Теоны звучать более драматично, чем ей бы того хотелось.

– О́ни… – Даже не видя лица Бона в полумраке, она могла предсказать его состояние, но, чтобы рассказать все, ей придется пройти и через неприятную часть этой истории. И ему тоже.

– Дом-без-границ – это часть потустороннего мира, в него можно попасть двумя путями – умереть и отправиться к Лунным Вратам либо если хозяева тебя пригласят. Однако для меня открылся третий путь: его хозяева сами меня туда затащили, что мало походило на приглашение, но и умереть до конца я не успела – кровь Зрячего, смешавшаяся с моей кровью, потомка сильной ведьмы, вновь дала мне шанс. Я тогда еще не знала, что этот Дом как живой организм, – уже с большим воодушевлением продолжила рассказывать она, – он перестраивается по своему желанию и желанию своих жильцов. Меняется в зависимости от того, день на небе или ночь, – некоторые двери он открывает в момент, когда именно они тебе нужны, а в другие не пускает никого, кроме хозяина. Иногда он может быть спесив, но даже это делает его прекрасным.

– И кто живет в этом странном Доме? И что его обитатели с тобой сделали? – все еще не разделяя ее восторга, допытывался Бон.

– Два Великих… – сказала Теона, опустив глаза, как будто ей было чего стыдиться. – Но Бон! – Теона кометой перелетела к нему, огибая разделяющий их стол. – Они хорошо со мной обращались!

– Хорошо? Если я ничего не перепутал, они держали тебя взаперти больше двух лет, а до этого пугали, оставив одну в коридорах дикого дома? И, как мы помним, это те самые Великие, которые ради прихоти заставили Сестер обучать Ткачих и порушили судьбы тысяч девушек! Скажи еще, что после всего этого они милейшие ду́шки!

– Они сложные… – не стала оправдывать Великих Теона. – Но тебе ли не знать, что чтобы судить кого-то, нужно хотя бы раз пройтись в его ботинках.

Теона подошла к Бону еще ближе, положила ладони ему на грудь и заглянула в глаза. Вечерняя тьма легла на его лицо. Бон недовольно фыркнул, не принимая то, что она пыталась ему объяснить.

– Ты говоришь так, будто вы теперь закадычные друзья…

– Я не… – Теона не успела закончить фразу, как Бон схватил ее за плечи и заслонил собой, отгораживая от окна. – Бон? Что происходит?

– Во дворе кто-то есть, – тихо ответил король, вглядываясь в темноту сада.

Теона с опаской выглянула из-за его плеча и увидела фигуру в длинном плаще посреди лужайки, окруженной кустами жасмина.

– Оставайся в доме, – тоном, не терпящим возражений, сказал Бон. Он вынул из ножен короткий клинок и кинулся к выходу.

Теона не успела даже пикнуть и понять, что произошло, как король уже показался за окном, что-то выкрикивая и направляя оружие на чужака. Чужак в свою очередь вел себя очень спокойно. Он медленно снял с головы капюшон и вытянул вперед пустые руки, показывая, что оружия у него нет. Его шоколадная кожа переливалась сотней мерцающих золотом веснушек, а черные волосы были заплетены в пухлые косы и заколоты на затылке. Едва взглянув на нежданного гостя, Теона выбежала на улицу и встала между Боном и чужаком.

– О́ни, я просил тебя остаться в доме! – возмутился Бон, хватая ее за руку и пытаясь снова спрятать за собой.

Теона повернулась к нему и мягко, но решительно сказала:

– Все хорошо, верь мне, пожалуйста!

– Когда ты говорила так в последний раз, это ничем хорошим не закончилось! – рассердился король.

– Белочка, что-то он у тебя какой-то нервный очень… или это новый? Тот же вроде был блондином? – спросил чужак, посмеиваясь.

– Отстань, Тин! – через плечо огрызнулась Теона.

– О́ни? Ты его знаешь? – С каждой секундой удивление Бона только росло.

Видя, что девушка не боится ночного гостя, Бон отпустил ее руку. Теона встала рядом с королем и бросила на непривычно высокого по людским меркам мужчину вопросительный взгляд. Чужак откинул полы плаща за спину и подбоченился. Под его плащом сияло рассветное солнце, как будто он спрятал там часть самого красивого утреннего неба.

Бон не мог оторвать глаз от представшего перед ними зрелища.

– Бон, знакомься, это Валентин, он же Великий Белый, – совершенно будничным голосом сказала Теона, смиряясь с безысходностью своего положения. – Валентин, знакомься, король Риата – Бониций Иолантий Освальд Третий.

Великий Белый скривился в ухмылке и картинно поклонился.

Глава 3

6066 год эры Двух Великих

– Здесь кто-то есть? – Теона успела осипнуть от крика, теряя надежду услышать ответ на свой вопрос. Она бесконечно бродила между исчезающими дверями по коридорам, которые больше походили на лабиринт. Темные стены устремлялись вверх настолько высоко, что потолок было невозможно рассмотреть.

Силы давно покинули ее, но после всего, что произошло, после всего, что она только что пережила и сделала, умереть, забившись в угол, было бы преступлением.

Она пыталась ставить отметки на стенах своей кровью, но, когда снова натыкалась на них, ощущение безысходности становилось еще более давящим. Рваное бархатное платье, пропитанное кровью, мешало идти и напоминало тяжелые оковы. Оно как будто было и последним отголоском того, от чего она смогла избавиться, и напоминанием, что свободной и счастливой жизни, за которую она боролась, ей уже не получить.

Сколько прошло времени? Час? День? Месяц? Может, это испытание перед тем, как войти в Лунные Врата, и их нужно вначале отыскать?

Усталые, почти негнущиеся ноги шаркали по полу, одной рукой она опиралась на стену, чтобы не упасть. Ей то и дело мерещились какие-то голоса, и она ускоряла шаг, ведомая ими, но голоса смолкали, и на смену им вновь приходила звенящая тишина, нарушаемая только звуком ее дыхания.

– Святые Великие, как долго это будет тянуться? – шептала она самой себе, чтобы не заснуть. Только мысли о Боне, ее семье и призрачной возможности встречи с ними не давали ей впасть в отчаяние.

Однако в какой-то момент Ткачиха оперлась спиной о стену, чтобы передохнуть, и сползла по ней на пол. Теону бил озноб, она свернулась калачиком, укрыв босые ноги жалкими ошметками когда-то пышной юбки, и обняла себя за плечи. Неужели так закончится ее история?

Первая горячая слеза скатилась по щеке и, пощекотав ухо, нашла себе место на полу, за ней последовала вторая и следом третья, а потом пролился настоящий водопад, который невозможно было остановить. Теплые потоки несли в себе всю горечь ее потерь и побед, оплакивали ее смерть от меча лжекороля и новый шанс на жизнь. Рассказывали историю девушки, которая думала, что потеряла семью еще в детстве, но вместо родителей, которым она не была нужна, нашла новую – настоящую, любящую и заботливую. Семью, которая рисковала жизнью, чтобы спасти ее.

Теона оплакивала их толком не начавшуюся историю любви с Боном, но в то же время она была благодарна богам за то, что в ее странной и путаной короткой жизни нашлось место столь яркому и взаимному чувству. Теону трясло. Силы по капле покидали ее через благословенные слезы, и вскоре стены вокруг начали таять и мир поплыл, растворяя в себе бывшую Ткачиху и ее прошлое.

Грохот, похожий на громовые раскаты, прозвучал совсем рядом, заставив Теону очнуться и вскрикнуть от неожиданности. Она подскочила с жесткой скамьи, на которой каким-то чудом оказалась, и сквозь заплаканные глаза попыталась понять, что происходит и куда она попала.

– Посмотрите, кто проснулся, – раздался раскатистый низкий голос откуда-то сверху.

Теона терла лицо, вглядываясь в потолок, устланный облаками, из-за которых доносился голос. Перед ее глазами показалась убегающая вверх лестница. Теона невольно сделала несколько шагов в сторону первой ступени.

– Стой где стоишь, – приказал второй голос, более высокий, но не менее громкий.

Теона послушно замерла на месте, стараясь унять учащенное сердцебиение.

– Кто вы? – робко спросила она в облачную пустоту, которой заканчивалась лестница.

– Угадай! – сказал с вызовом первый голос.

Двойник короля, культ, Зрячий, Сестры Ночи – казалось, что ее уже сложно было чем-то удивить, но мир за стенами ее дома раз за разом доказывал, что он гораздо загадочнее, чем ей представлялось.

– Великий Черный и Великий Белый? – наугад сказала девушка. Других вариантов на ум все равно не приходило.

На другом конце лестницы вновь воцарилась тишина, а потом послышались гулкие шаги. Кто-то спускался к ней навстречу. Теона отступала, пока не уперлась в скамью. Шаги становились все отчетливее и стремительнее, голоса спорили между собой.

– Я же говорил, что она догадается. С тебя желание, – издевательским тоном сказал первый.

– А я говорил, что надо просто зашвырнуть ее в Лунные Врата за все, что она сделала! – совершенно серьезно ответил второй.

Из тумана показались две пары сапог – одни кожаные, темные и гладкие, а вторые – светлые с серебряными щитками. Следом за сапогами выплыли оба бога целиком.

Обладатель темных сапог был запахнут в длинный плащ, из-под которого виднелись лишь лицо и руки. Теона никогда не видела прежде такого цвета кожи – она была похожа на горький шоколад со светящимися золотом веснушками, хаотично рассыпанными по ней, точно искры от костра. Его волосы были собраны в странные спутанные косички и убраны назад, а глаза сияли желто-оранжевым светом. Теона физически чувствовала прикосновение его взгляда, эти глаза-солнца буквально прожигали кожу насквозь. Сконфуженная, она перевела взгляд на второго мужчину. Его светлые волосы длинными прямыми прядями струились по блестящему нагруднику с эмблемой луны, а начищенные щитки прикрывали икры и руки. Он сощурился, перехватив взгляд Теоны, и, казалось, будто смотрел вглубь нее, в спрятанные от чужих глаз мысли и чувства. Так же пристально совсем недавно на нее смотрел Зрячий, принимая решение, стоит ли ей доверять. Встреть она богов в обычной жизни, никогда бы даже не предположила, что они не то что братья, но даже дальние родственники.

Теона уставилась в пол и присела в реверансе.

– Святые Великие, для меня честь стоять перед вами, – сказала она чуть дрожащим голосом, не поднимая головы.

– Я же тебе говорил, что эта малышка не так плоха, – сказал тот, который был завернут в плащ.

– Валентин! – Бог в серебряных доспехах всем своим видом выражал крайнее недовольство – не только Теоной, но и своим братом.

– Ну хорошо, – не выдержав его напора, ответил первый, – Теона Фольтридж, ты нарушила все, что только можно было нарушить, и за это приговариваешься… – Он внезапно замолчал, задумался и посмотрел на брата: – Орси, а мы решили, к чему ее приговорим?

Голубоглазый бог закатил глаза и воздел руки с притворным отчаянием.

– Да ты неисправим, Вал, – обратился он к брату, но тут же переключил внимание на Теону, шагнув к ней настолько близко, что едва не наступил на ее босые ступни. Он грубо схватил девушку за рваный лиф и, наклонившись, прошипел: – Ты разрушила то, что создали мы. Ты своими человеческими ручками переписала божественный закон, кто дал тебе на это право?! – Он приподнял ее над землей, Теона повисла в воздухе, едва касаясь кончиками пальцев пола. – Отвечай! – прогремел его голос, отразившийся эхом от невидимых стен.

Теона вздрогнула и, смотря на бога перепуганными глазами, полными слез, никак не могла найти в себе смелость, чтобы заговорить.

– Творить такое у нее были силы, а ответить за свой поступок смелости не хватает? – прокричал Орсон ей в лицо. – Кто ты такая, чтобы перечить решению богов? А я отвечу – никто! – Он с силой отшвырнул от себя девушку, и она приземлилась на стоявшую позади скамью. – Сотни лет все шло как мы задумали, и вот появилась ты, – продолжал бог свой громогласный монолог, чеканя шаги рядом со скамьей, на которой сидела перепуганная девушка, поджав от ужаса коленки к груди, – и что нам теперь с тобой делать? Наказать?! Убить?! Ты хоть знаешь, что я испытал, когда увидел отца на пороге Лунных Врат, глупая разрушительница заклятий?

– Орси, я прошу тебя, успокойся, ты ее совсем запугал, – подскочил к брату второй бог. – Если тебе станет легче, можешь, конечно, продолжать орать на бедную девчонку, но у меня есть предположение, что это уже ничего не изменит…

Он посмотрел на Теону с извиняющимся видом и незаметно для Орсона слегка подмигнул ей.

Теона сильнее подобралась на жесткой скамье. Этот несусветный бред совершенно точно не мог быть реальным. Два властителя их мира стояли перед ней и ругались из-за того, какой участи достойна та, что сумела отменить их заклинание. А виновница склоки тем временем сидела босая, в разорванном платье, покрытом запекшейся кровью, и ждала вердикта. Эта сцена стоила того, чтобы оказаться на одном из витражей королевы Белании.

Великий Белый и Великий Черный отошли в сторону и начали переговариваться между собой. Теоне нужно было сделать или сказать хоть что-то. Она принялась судорожно перебирать варианты, но все было не то. И даже когда боги вернулись, в ее голове все еще было предательски пусто.

Обладатель золотистых веснушек и темной кожи выступил первым:

– Для начала позволь представиться, Валентин, Великий Белый, владыка светового дня и повелитель благословений.

Его брат вновь надменно закатил глаза.

– А это Орсон, – продолжил Великий Белый, указывая на брата. – Как легко можно догадаться, Орсон у нас Великий Черный – бессменный хранитель Лунных Врат и хозяин ночи.

– Те… Теона, – тихо ответила девушка, не моргая смотря на богов, стоящих перед ней.

– Это мы знаем, – сказал Великий Белый и жестом показал, что хотел бы присесть рядом с ней.

Теона подвинулась, уступая место. Под весом его божественного тела ножки скамьи чуть слышно скрипнули.

– А скажи-ка мне, Теона, о чем ты думала, когда отменяла заклятие, которое мы наложили на сестричек? Может быть, у тебя были какие-то мотивы… – начал подсказывать ей Валентин, крутя ладонью перед собой.

– Да ни о чем эта тупица не думала! – закричал Великий Черный, оставшись на своем месте. – На минуту получила силу и решила увековечить свое имя, – с ненавистью добавил он.

Возмущение от сказанных им слов перевесило страх, и Теона наконец нашла что сказать. Она посмотрела на Великого Белого с благодарностью, что тот не стал запугивать ее и орать, как его брат, и обратилась к тому, кто считал ее безответственной самозванкой.

– Вы можете обвинить меня в том, что я отменила наказание, которое вы придумали для рода Тасмин. Вы можете обвинить меня в том, что я не уберегла кровь Зрячего. Вы можете обвинить меня в том, что я распустила Орден, который работал сотни лет, но говорить, что это было сделано ради того, чтобы потешить свое тщеславие, я не позволю.

Великий Черный с интересом воззрился на нее.

– Я, – продолжила она, – была одной из тех, кто попал под действие вашего заклятия, и если Сестры Ночи и правда были ужасны, то такие, как я, в ком осталось лишь полкапли крови Тасмин, были ни в чем не виноваты. Но мы сидели за станками, стирая в кровь руки, нам неведомы были семейные радости и счастье любви, мы расплачивались за то, чего не совершали. Если хотите наказать меня, потому что я освободила тех, кто страдал незаслуженно, то наказывайте, но ждать от меня раскаяния не стоит. Если за мое преступление мне грозит смерть, то я безропотно пройду через Лунные Врата и уйду к покинувшим мир. Но не ждите, что я извинюсь.

Теона вдруг почувствовала какую-то необъяснимую силу, которая никак не могла ей принадлежать, но сейчас эта сила бежала по ее венам и делала кровь горячей, точно лава.

Великий Черный смотрел на нее, не отводя холодных голубых глаз.

– Так, друзья мои, – вдруг громко хлопнул в ладоши Великий Белый, заставляя Теону и Черного обратить на себя внимание, – я предлагаю всем успокоиться и поговорить без криков. Истерики еще не решили ни одного спора. А то, чего доброго, скоро между вами полетят искры, спалим Дом-без-границ к пекловой бабушке.

– Дом-без-границ? – спросила Теона, искренне не понимая, о чем он говорит.

– То место, где ты сейчас находишься, – пояснил Великий Белый, – наш с Орсом дом – на границе зари и сумрака, укрываемый туманом и звездами, спрятанный четырьмя ветрами и не подчиняющийся почти никому. Дом-без-границ, – почти пропел он.

Теона оглянулась по сторонам. С момента ее пробуждения все происходило так быстро, что не находилось и лишней секунды, чтобы как следует рассмотреть место, в котором она оказалась.

Синий пол, разрисованный огромными созвездиями, убегал в темноту. Кроме лестницы и скамьи здесь не было никакой мебели.

– Это не самая уютная комната, – проследив за ее взглядом, сказал Белый, – но нам нужно было тебя проверить. Да и гостей тут не бывает, так что не обессудь – мы не привыкли к посетителям. – Он задумался. – Но если подумать, то, кроме твоих покойников, тут никого и не было, правда, Орс? – засмеялся он своей же шутке.

Великий Черный снова посмотрел на брата как на умалишенного:

– Мы пока не станем тебя убивать, но ты точно будешь наказана, и не надейся вернуться в Риат. Вал, выдели ей каморку с наружным замком, чтобы не смела путаться под ногами, пока мы думаем, что с ней делать. – Он небрежно махнул в сторону Теоны и отвернулся.

– Как скажешь, брат, – смиренно, но с широкой улыбкой сказал Великий Белый. – Пойдем, Теона.

Он остановился и осмотрел ее с ног до головы.

– Придется что-нибудь придумать с ванной и новой одеждой – вид у тебя, мягко скажем, как у мокрой белки, – пробормотал он.

– Не смей ее баловать, – буркнул им в спины, Великий Черный. Теона плелась вслед за Валентином, готовая на все, лишь бы ее оставили в покое.

– Ну что ты, брат, я выдам ей мешок вместо платья и закрою в чулане, можешь не сомневаться! – крикнул через плечо, даже не обернувшись, Великий Белый.

– Посиди тут и хорошенько подумай о своем поведении! – громко и строго сказал Валентин, стоя на пороге огромной комнаты, в которую привел Теону. Он хитро улыбнулся и прищурил правый глаз, а потом добавил шепотом: – Орс вредный, но отходчивый. Дай ему время. Я приду за тобой перед ужином, а сейчас не пугайся, пожалуйста. – С этими словами он со всей силы хлопнул дверью так, что стеклянные бутыльки, стоявшие возле ванны, затряслись и попадали набок. – Какая негодяйка! – послышалось за дверью очередное фальшивое проклятие, а потом Белый вновь заглянул в комнату и добавил, прищуривая глаз: – Запирать я тебя не буду, но не сбегай, ладно?

– Куда же я сбегу? – растерявшись, ответила Теона.

– Ну, знаешь… ключей от жизни нет, но и замки никто не вешал, так что все может быть.

Он снова загадочно улыбнулся ей и исчез.

Теона наконец-то осталась одна. Как в тумане, она села на краешек кровати с высоким белым балдахином и закрыла лицо руками. Что она могла предпринять, сидя взаперти странного дома? Что решат боги и увидит ли она свою семью и Бона снова? Ей хотелось плакать. Что еще оставалось делать в такой ситуации? Но та странная сила внутри, которую она почувствовала, стоя перед Великими, не давала расклеиться, убеждая, что все будет хорошо, что она со всем справится и сможет решить эту новую, подкинутую судьбой головоломку.

– Ну ладно, – сказала Теона себе и своим новым ощущениям, – делаем то, что можем, там, где оказались.

Она огляделась по сторонам. В ее распоряжении была целая ванна горячей воды, которая появилась из ниоткуда – очевидно, за это ей надо было благодарить Валентина. На стуле рядом с ванной лежало чистое платье. Но главное, ей великодушно дали возможность побыть одной и перестали кричать и требовать от нее ответов. Теона взяла ножницы со столика и начала разрезать на себе рваные лохмотья наряда Ткачихи. Лоскуты синего бархата падали на пол как последние символы оставленного позади пути.

В стене напротив кровати Теона увидела камин, в котором пылал странный белый огонь. Ей на миг показалось, что в нем искрятся и сгорают звезды, но она отмахнулась от этих мыслей – от камина шло приятное тепло, а она так измучилась, что сейчас ей были безразличны чудеса Дома-без-границ, хотелось лишь согреться и смыть с себя остатки страшной ночи.

Девушка собрала в охапку разрезанное на части платье и поднесла к камину. Глубоко вздохнув, она решилась и закинула расшитый серебром бархат в топку. Ткань засверкала и начала таять у нее на глазах. Теона постояла рядом, смотря, как ее прошлое превращается в пепел, прошла к ванне и с удовольствием погрузилась в обжигающе-горячую воду.

Глава 4

6067 год эры Двух Великих

– О́ни, я ничего не понимаю, – честно признался Бон, все еще не сводя глаз с Великого Белого, стоящего напротив.

– А я предупреждал, что надо ему все рассказать, – ехидно заметил Валентин.

– А я предупреждала, что это мои дела, – вновь огрызнулась на Белого Теона и повернулась к Бону: – Я не успела тебе все объяснить. Давайте зайдем в дом и поговорим?

– Белочка, у нас тут нарисовались проблемы. Расклад такой: мы сейчас быстренько идем домой, а когда вернешься, все-все расскажешь своему другу королю.

– Ее дом здесь! – не дожидаясь ответа Теоны, закричал Бон, снова хватая девушку за руку. – И она никуда не пойдет!

– Ну, скажем так, это не тебе решать, малыш, – спокойно ответил Белый.

– И уж точно не тебе! – еще больше разгорячился Бон.

– А ну прекратите оба! – не выдержала Теона, рассерженно топая ногой. – Ведете себя как дети, которые не могут поделить игрушку! Бон, если Он здесь, то значит, дело важное, – обратилась она к королю, не снижая напряжения в голосе. – Тин, веди себя, пожалуйста, нормально, зачем ты его провоцируешь?!

Пристыженный Белый выставил вперед ладони, показывая, что сдается. Бон чуть потупил взгляд, но извиняться не стал.

– Дорогая Теона, я прибыл с официальным визитом, как представитель… – начал уже в другом тоне Белый и запнулся. – Представитель… себя же. Чтобы просить твоей помощи с одним важным делом. В мире, похоже, намечается какой-то кавардак. Книга Времени, которая, как мы знаем и одновременно не знаем почему, слушается только тебя, а сейчас и вовсе слушаться перестала… Фонтан ведет себя как попало, а Орсон уверен, что часы начали идти быстрее, но это, впрочем, может оказаться просто его паранойей. Поэтому, о моя любительница отменять чужие заклинания, оба Великих, одним из которых, как мы помним, являюсь я, нижайше просят тебя вернуться домой, угомонить Книгу и обуздать странный ветер, который теперь рвется из нее и разносит нам игровую, – закончил он с серьезной миной, но потом не выдержал и добавил, вновь выдав фирменную ухмылку: – Так лучше?

Теона закатила глаза. Валентин, в отличие от брата, вообще не умел быть строгим. Одной из самых больших загадок для нее оставалось, как такой лоботряс умудрился очаровать саму Хрустальную Леди.

– Да, Тин, так намного лучше, спасибо, – отвесила ему Теона шуточный поклон. – Так что случилось?

– Если бы я знал, то не стоял бы тут, пугая твоего жениха… Я думаю, все это как-то связано с папулей Зрячим, но доказательств нет.

– Так пусть Орсон сходит к нему, – парировала Теона.

– Он ходил, я ходил, потом снова ходил он, а потом мы оба… Но ты же знаешь старину Зрячего… Лежит на коленочках у своей Тасмин и смотрит вдаль немигающими глазами. – Белый дернул плечами и слегка тряхнул головой. – Аж жуть берет.

Теона повернулась к Бону:

– Я ненадолго, ты даже не заметишь моего отсутствия, обещаю.

– Я больше не расстанусь с тобой, тем более не отпущу тебя одну с этим… – Бон косо посмотрел на Валентина. Учтивые речи бога явно не произвели на короля впечатления. – Мы идем вместе.

– Если бы ты не был ее выбором, то я бы, конечно, за «этого» тебя наказал, но Белка, очевидно, к тебе привязана, поэтому у тебя временный иммунитет, – серьезно сказал Валентин, – но пойти с нами ты все равно не сможешь – в Дом можно попасть только с разрешения обоих Великих. А Черный как раз сейчас проводит новенькие души через Лунные Врата, один же я тебя пропустить не смогу.

– Значит, дождемся рассвета! – не сдавался Бон.

– Бон, пожалуйста, а если что-то грозит Риату и всем вам?! Я клянусь, что буду осторожна!

– А если что-то грозит тебе?

– Ну, во-первых, у нее есть мы, – ответил за девушку Белый, – а во-вторых, как-никак мы боги, понимаешь, Бониций?

– Бон, я вернусь и все расскажу, обещаю.

Теоне стыдно было признаться, но ею уже вновь овладевало то чувство неподдельного интереса к полной чудес и древней магии жизни, к которому она привыкла в Доме и которое потеряла, вернувшись в Риат. Она любила страну, в которой родилась, но так же сильно, а может, даже чуть больше она успела полюбить то место, куда попала случайно, по воле судьбы.

Теона подошла к Бону и нежно его поцеловала, вкладывая в поцелуй всю свою искренность и любовь. Как бы ее ни манила возможность остаться частью Дома-без-границ навсегда, но быть с королем она хотела несоизмеримо больше.

Бон притянул ее к себе, крепко сжимая в объятиях, и прошептал на ухо:

– Если кто-то из них хоть пальцем тебя тронет, я не оставлю от этого звездного дома и кирпича.

– Ты можешь не бояться, Тин не соврал, Дом-без-границ и правда безопасен. Я обещаю, что скоро вернусь.

Теона высвободилась из объятий Бона и повернулась к Белому:

– Надеюсь, это не твой очередной дурацкий розыгрыш, Тин…

– Если это будет он, то нам всем сказочно повезет, Белочка.

Она встала рядом с Валентином, бог резко дернул полу плаща, накрывая их обоих. Сквозь туман Теона в последний раз посмотрела в глаза Бону, одиноко стоявшему в растерянности на поляне перед ее домом.

Бон оставил Рысь на привязи у дома со стеклянной стеной и гнал Стоика в замок галопом. Ночь опустилась на его страну и, казалось, заполонила его разум. Как он мог ее отпустить? Что она еще скрывала? Почему один из тех богов, кому все привыкли поклоняться, вел себя так расслабленно и фамильярно? Но еще удивительнее, почему так же себя вела с ним Теона… Дерзко, смело, будто говорила со старым другом детства, с которым лазила через заборы и дразнила гусей. Вот только у нее не было озорного детства и не было таких приятелей. Когда она говорила о Доме-без-границ, ее глаза вспыхивали радостью. Бон сжал поводья еще крепче, пытаясь не дать разгореться ревности.

Чтобы не привлекать внимания, король направил Стоика по дальним улицам и пробрался в замок через ворота для слуг. Не помня себя, он бежал по коридорам и лишь остановившись у нужной двери, на секунду задумался, что в столь поздний час очень рискованно тревожить Видящую. Но никакие рамки приличия не могли усмирить его тревогу и желание разобраться в этой истории.

Король громко и нервно постучал. За дверью послышались шорохи и, как показалось Бону, проклятия. Вероника открыла дверь, собирая длинные белые волосы в свободную косу, перекинутую через плечо на грудь.

– Если это не дело государственной важности, я скормлю вас собакам, – пробурчала она в первые секунды, не узнавая того, кто перед ней стоит. Но когда неверный свет мерцающих в коридоре свечей осветил обрамленное темными волосами лицо короля, Вероника изменила тон.

– Бон? Что случилось? – спросила она с нотками страха в голосе. – Что-то с Теоной?

– Я пока сам не понимаю, – честно признался король.

– Заходи. – Вероника отступила в глубь комнаты, пропуская Бона.

Пружинящим, нервным шагом Бон вошел в покои Хрустальной Леди.

– Что ты знаешь про Великого Белого? – не стал он тянуть с вопросом.

– А он тут при чем? – растерялась Вероника.

– У тебя же с ним что-то было? Расскажи, расскажи мне все, что знаешь! – почти прокричал король. Видящая смотрела на него остекленевшими глазами, очевидно совершенно не понимая, что он хочет узнать и почему они вообще ведут этот странный разговор посреди ночи. – Он появился возле ее дома и забрал ее! Понимаешь, взял и забрал! Снова! И она пошла с ним!

– Кто? Валентин?

– Да, этот твой Валентин!

– Начнем с того, что он не мой! – возбужденно начала Видящая. – И ты можешь объяснить нормально? Куда он ее забрал и почему?

– Откуда мне знать?! – уже почти орал Бон.

Внутри него начал извергаться вулкан, заливающий обжигающей лавой мысли и чувства, трансформируя их, заменяя все хорошее на страхи, сомнения и боль.

Вероника подошла к королю и взяла за плечи.

– Мальчик, сядь, пожалуйста, и успокойся. Пока я не пойму, что случилось, я не смогу тебе помочь.

Она подтолкнула Бона к креслу и силой усадила туда короля.

– Выдохни, вдохни… Ты хочешь, чтобы я позвала остальных?

– Нет, пока не стоит, – чуть более спокойно сказал Бон.

– Тогда расскажи все по порядку, пожалуйста.

– Мы были в старом доме Теоны, когда вдруг появился он, – начал пересказывать Бон, опуская подробности, чтобы не тратить время зря, – сказал, что Теоне срочно нужно отправиться с ним в Дом, бормотал что-то там про Книгу Времени… и она согласилась. Вероника, с ним она была совсем другой, как будто ее подменили, я ее не узнавал…

– Другой? Почему?

– После возвращения она выглядела такой потерянной, такой отстраненной, но рядом с ним все улетучилось в один миг…

Вероника опустила глаза. Ей определенно было что сказать, но она колебалась, не желая ранить короля. Наконец она решилась:

– Возможно, я понимаю, что она чувствовала, я живу с этим уже много лет.

– О чем ты? – приподнялся с кресла Бон.

– Как бы ни был прекрасен наш мир, когда ты коснулся той его грани, где каждую минуту происходят чудеса и нет пределов красоте и глубине, ты всегда будешь хотеть вернуться туда.

– Ты тоже была в этом их Доме? – ошарашенно спросил Бон.

Вероника не ответила, ее глаза застилала пелена воспоминаний и сожалений. Она начала часто моргать, но стеклянные блики, заплясавшие в зеркалах ее души, сказали больше, чем ей бы хотелось.

– Если Валентин забрал ее, то точно не даст в обиду, за это ты можешь не переживать. Если Теона сказала, что вернется, а скорее всего, она так и сказала, это значит, совсем скоро мы узнаем, что случилось, – очень тихо, стараясь сохранить самообладание, сказала Видящая.

– И что мне прикажешь делать? Просто сидеть и ждать?

– Когда в деле замешаны боги, к сожалению, люди оказываются бессильны.

Вероника отвернулась к окну.

– Бон, – еще тише сказала она, – ты все еще любишь девушку, которая умерла там, на поляне. Есть только два пути – принять это и отпустить ее либо попытаться полюбить ту, которой она теперь стала.

Эти слова, пусть даже сказанные спокойно и тихо, пронзили Бона, словно сотня острых кинжалов. Ему было горько признавать, что Вероника права, но держать свои догадки и подозрения внутри больше было невозможно. Бон надеялся, что это всего лишь его иллюзорные страхи, рожденные тревогой за Теону, но если это понимали и видели все остальные…

Короля мелко трясло. Он нервно тер пальцами ладони и стучал кулаками по подлокотникам кресла, не зная, что сказать. Не выдержав, он встал и начал ходить по периметру круглого ковра. Вероника продолжала статуей стоять у окна.

Напряжение в комнате достигло пика, и вдруг размеренный стук в дверь заставил Бона подскочить от неожиданности. Вероника обреченно обернулась и пошла открывать.

– Видимо, у меня сегодня приемный день или, точнее, приемная ночь, – пробурчала она на ходу.

Хрустальная Леди отворила высокую тяжелую дверь. Чтобы не компрометировать ее, Бон отступил в тень. Тихий, ровный голос произнес:

– Доброй ночи, Видящая.

– Доброй ночи, Орсон, – мгновенно вернув себе хладнокровие, поприветствовала гостя Вероника.

– Я прошу вас с королем пойти со мной.

– Ты, вероятно, совсем одичал в своем Доме. У нас у всех здесь есть имена, – не сдвинулась с места и не изменила ледяного тона Вероника.

– Как пожелаешь, – так же невозмутимо ответил ночной гость. – Бониций и… ты, последуйте, пожалуйста, со мной. Теона полагает, что вы можете быть полезны.

– Что значит «полагает»? – не выдержав, спросил Бон, выходя на свет.

– Мир на грани катастрофы. Мы все пытаемся понять, что происходит. Насколько я знаю, она обещала королю вернуться, но пока у нее нет такой возможности. Поэтому она просит привезти вас в Дом. Однако если ты не хочешь, – обратился он к Веронике, – одной проблемой меньше.

Он сделал шаг назад, собираясь уйти, но Вероника резко протянула к нему руку.

– Стой! – крикнула она.

Великий Черный повиновался. В его серебряных доспехах отражались блики свечей, а длинные снежно-белые волосы, собранные в косу за спиной, были потрясающе схожи с волосами самой Вероники. Тон их разговора сразу показался Бону слишком напряженным, но сейчас он почти физически чувствовал реку ненависти, разделяющую их.

– Мы идем. Дай время собраться, – нехотя попросила Вероника.

– Я буду ждать у витражей, много о них наслышан, хочу взглянуть, – сказал Черный и исчез.

– Встречаемся через десять минут внизу. Он такой упертый, что и правда может уйти, а Теоне сказать, что это мы не захотели идти. – Строгость в ее голосе сменилась паникой. Она без лишних стеснений скинула халат, оставшись лишь в ночной сорочке, и убежала в гардеробную.

Бону не нужно было повторять дважды.

Существо, которое Вероника ненавидела больше всего на свете, стояло посередине темного зала, делая вид, что рассматривает витражи королевы Белании. Видящая спустилась вниз раньше короля, рассчитывая задержать Великого Черного, если Бон будет опаздывать. Меньше всего на свете ей хотелось снова видеть его, но еще сложнее было заставить себя с ним разговаривать. Вероника остановилась в нескольких шагах от бога, даже не повернувшего голову в ее сторону. Она начала поправлять подол и без того идеально сидящего платья, самого красивого, которое только смогла найти в неразберихе этой ночи. Снова очутиться в Доме-без-границ и не чувствовать себя королевой – этого она себе позволить не могла. Когда Валентин ее увидит, она должна быть еще прекраснее, чем в момент, когда он ее оставил. Пусть это будет началом его наказания.

Силуэт Орсона будил в ней немилосердные мысли о том, как она сворачивает ему голову с этими роскошными белыми волосами, которые когда-то были объектом ее жгучей зависти. Так долго она гасила в себе эти эмоции, стараясь принять, что произошло между ними, но та несправедливость, с которой Великий-гори-в-демоновом-пекле-Черный поступил с ней, в один момент вспыхнула ярким пламенем. К своему стыду, все, о чем она могла думать, это не о том, что происходит с Теоной, а о том, как бы причинить Орсону хоть каплю той же боли, что когда-то досталась ей.

– Еще раз доброй ночи, Вероника, – не меняя позы, сказал Орсон.

– Лучше бы ты исчез, – почти неслышно пробурчала она себе под нос, а вслух сказала: – И тебе.

За спиной Видящей послышались торопливые шаги, спасающие ее от продолжения диалога.

– Я готов! – прокричал на ходу Бон.

Он все еще был в пыльной дорожной одежде, поверх которой лишь добавилась перевязь с мечом.

Великий Черный наконец обернулся, за его спиной появился плащ, который заструился звездными переливами, вбирая в себя темноту окружающего сумрака.

– Подойдите ближе, – скомандовал он.

Когда они окружили его, Орсон, крепко взявшись за полу плаща, широко махнул рукой, оборачивая всех полупрозрачной мерцающей тканью. Вероника закрыла глаза, вспоминая потрясающее чувство, рождающееся при переходе, – будто тебя разделяют на мельчайшие крупинки, ты сливаешься с потоком вечности, а потом тебя собирают вновь уже в другом мире. В мире, который на протяжении многих лет снился ей каждую ночь.

Глава 5

6067 год эры Двух Великих

Вероника жадно вдохнула небесно-чистый воздух Дома-без-границ. Стены как будто узнали ее. Ей даже показалось, что коридор стал чуточку у́же, будто Дом на радостях пытался ее приобнять. Она прикрыла глаза, мысленно послав Дому приветствие, и в ответ почувствовала под ступнями легкий толчок. Сколько бы ни прошло лет, а это место все еще было самым удивительным из всех, где она побывала.

Орсон, не обратив внимания на ее сентиментальный порыв и не сказав ни слова, устремился в глубь Дома. Бон быстро шел рядом с богом, удивленно озираясь по сторонам. Вероника на ходу невольно вспоминала свое первое появление в Доме и тот шквал переполняющих душу эмоций, которые ее тогда захватили. Но король, даже оказавшись в столь необычном месте, не выглядел ни радостным, ни восхищенным – он был напряжен и осторожен, будто в каждую секунду ожидал нового подвоха.

Великий Черный резко свернул вправо, в тупик, где перед ними появилась и сама открылась дверь такого же глубокого синего цвета, каким были выкрашены стены. Не оборачиваясь, он зашел внутрь. Бон, пропустив Веронику, чуть замешкался, но, когда вдалеке увидел Теону, резко сорвался с места.

Девушка сидела на невысокой лестнице, точно вырезанной изо льда, тянувшейся вдоль стены. Рядом стоял пустой постамент – в ее руках была Книга Времени. Теона, уткнувшись носом в один из ее разворотов, даже не заметила гостей – она сосредоточенно водила пальцем по странице. Орсон загородил спиной Теону и жестом остановил Бона и Веронику, готовых уже бежать к ней навстречу.

– Не отвлекайте ее, Книга только недавно присмирела. Надо ловить момент.

Бон даже чуть припрыгнул на месте, не желая его слушать.

Огромный зал игровой множился коридорами отражений зеркал друг в друге. На полу сгрудились большие стеклянные шахматы, точная копия которых, но в десять раз меньше, стояла рядом с Теоной на ступенях. На круглом прозрачном столе около девушки зеркальными рубашками вверх лежала рассыпанная колода карт, а чуть в стороне виднелись льдинки-кубики. Этот зал подарил Веронике много теплых и радостных воспоминаний, но именно здесь когда-то для нее все и закончилось.

– Белочка, – спокойно обратился Черный к Теоне, выждав немного времени, – твои друзья здесь, как ты и просила.

Теона, не отрываясь от чтения, подняла указательный палец, показывая, что занята. Лишь спустя несколько минут она оторвалась от Книги и наконец посмотрела на прибывших.

– Я не понимаю, Орс, – обратилась она к Черному, почти никак не отреагировав на появление Бона и Вероники, – тут есть запись Двуликой Мэв о первых богах, есть летопись старого мира, но нет никакой подсказки о том, что может происходить сейчас.

– А что сейчас происходит? – не выдержав, спросил Бон, подходя ближе к ней.

– Это мы и пытаемся понять, – ответил за нее Черный.

Лицо Бона на секунду исказила злость.

– Я задал вопрос Теоне, и, надеюсь, мы можем говорить без посредников, – не думая о последствиях, зло сказал король. Не спрашивая разрешения, он сел рядом с девушкой и пристально посмотрел на нее. – С тобой все нормально?

– Конечно, – ответила она и как-то странно ему улыбнулась – «другой», гораздо более искренней улыбкой, чем те, что они видели в последнее время.

Вероника поймала себя на мысли, которая ей не понравилась: в окружении этих стен Теона смотрелась гораздо более органично, чем в Хрустальном замке. Она тоже приблизилась к подопечной и заглянула в Книгу.

В Замке Теней стеклянный колпак с Книги снимали лишь раз в году – в день посвящения Ткачих. Открыть Книгу позволялось только Сестрам Ночи, а уж прочитать не мог никто. Лишь в тот момент на поляне, когда им всем пришлось поставить подпись кровью, Вероника смогла увидеть, как выглядят страницы великой Книги, и дотронуться до них. А сейчас ее воспитанница беспечно переворачивала листы слегка желтоватой бумаги, исписанные словами на древнем языке, будто читала роман из библиотеки.

– Книга ведет себя странно, – пояснила Теона для них с Боном, – ее страницы как будто перелистывает ветер, от нее исходит какая-то непонятная мне энергия, что-то на языке хаоса и разрушения. Я не знаю, каким образом я связала себя с ней, но будущее меняется, время меняется, и я чувствую то, чего чувствовать не должна…

– И часы сошли с ума, – добавил Орсон.

– Да, и часы… – Теона показала рукой на два огромных циферблата, висящих в воздухе в глубине комнаты. – Те, что справа, показывают время в нашем мире, слева – время в Доме-без-границ. Раньше они шли по-разному, одна минута в Риате примерно равна пяти минутам тут. А теперь часы Дома начали идти быстрее. Я не понимаю… – снова повторила она.

Вероника внимательно посмотрела на часы: если раньше бег стрелок было практически невозможно заметить, сейчас же они и правда начали отбивать четкий и видимый взгляду ритм. Видящая еще раз огляделась, делая вид, что пытается понять, что происходит, но на самом деле она искала глазами того, чье отсутствие настораживало больше, чем новости, рассказанные Теоной.

– Попробуй использовать то, чему ты научилась. Поищи скрытое своей силой, – предложил Черный, продолжая игнорировать Веронику.

– Своей силой? – удивленно спросил Бон.

Теона немного пристыженно опустила глаза.

– Это совсем несложный навык, – зачем-то начала оправдываться она, – баловство скорее, и получается не всегда…

– Все у тебя получается, – снова занервничал Орсон, – если они тебя отвлекают, то я быстренько верну их назад, у нас нет времени на светские беседы.

– А если Книге не понравится мое вмешательство?

– Судя по всему, она и так не сильно довольна. Не думаю, что можно сделать хуже.

Теона недовольно скривила губы, затем занесла ладонь над открытой Книгой и закрыла глаза. Несколько минут ничего не происходило, а потом старинная бумага как магнитом притянулась к ее руке и снова вернулась в прежнее положение. Теона перевернула кисть ладонью вверх, и со страницы ей в руку потянулись буквы, превращаясь в жидкие чернила белого и черного цветов, а когда страница опустела, Книга шевельнулась снова, на этот раз выпуская из себя красные чернила, которые не были видны ранее. Теона принялась вращать вязкую жидкость на ладони, перемешивая цвета между собой. Она слегка шевелила пальцами, стараясь не потерять ни капли, а потом наклонила руку, чтобы вернуть чернила в Книгу.

На странице вновь появился старый текст, но поверх него выступили красные строки. Все четверо, едва не ударяясь макушками, наклонились, чтобы увидеть, что там написано.

– Это на языке первородных, – гордо заметил Бон, – но так мелко…

– «Закрывая замок и запечатывая его кровью двоих, из первых мы навсегда запираем темницу…» – начала читать Теона.

– Когда ты выучила их язык? – с удивлением поднял на нее глаза Бон.

Теона вздохнула и поджала губы.

– Белка, твой жених задает слишком много вопросов, – с уже нескрываемой злостью сказал Черный, – дай мне прочитать!

Он в сердцах схватил старый фолиант в серебряном переплете двумя руками, но Книга вспыхнула, откидывая Орсона на пол и возвращаясь на колени Теоны.

– Демоново пекло, – выругался он, – забыл…

– Книга не дается в руки никому, кроме меня, – пояснила она остальным, – не советую вам ее трогать.

Вероника мысленно добавила в список удивительных событий этой ночи отношения Теоны и древнейшего магического фолианта. Может, все-таки и стоило настоять на рассказе о том, что скрывала девочка? Однако видеть Орсона в глупом виде, отвергнутым Книгой, оказалось восхитительным удовольствием, поэтому Вероника решила закрыть на эту недомолвку глаза.

– «Закрывая замок и запечатывая его кровью двоих из первых, мы навсегда запираем темницу…» – повторила Теона и продолжила: – «За свои деяния Мортел, а также все его слуги навеки приговорены к заточению. Я, Двуликая Мэв, отрекаюсь от своего брата за то, что тот, ведомый гордынею и жаждой власти, разрушал города, настраивал людей друг против друга и действовал против воли других богов. Замо́к его темницы держит сила крови. Навеки и без права отмены». Тут две подписи – Мэв и Зрячего.

Теона закончила читать и посмотрела на Орсона:

– Ты что-то знаешь об этом?

– К сожалению, да, – задумчиво произнес он. – Мэв отдала свою жизнь, чтобы остановить его. Отец сказал, что наша мать героиня, которая пожертвовала собой ради блага всех живущих.

– Но в старых летописях писали, что сам Зрячий ее и убил, – удивленно возразила Вероника.

Великий Черный криво усмехнулся и, сложив руки на груди, надменно посмотрел на Видящую.

– Ты еще не поняла, что в книгах далеко не всегда написана правда? Но если учесть, что он разрешил ей умереть, то в какой-то степени получается, что да, убил.

Вероника, выросшая среди монахов, посвятивших свою жизнь изучению и переписыванию древних текстов, никогда не допускала подобной мысли. И сейчас она не могла и не хотела в это поверить.

– И где же тогда истина? – не сдавалась она. – Если даже летописи врут?

– Летописи – это всегда чей-то взгляд на происходящее… Если ты хочешь верить людям, которых никогда не видела и честность которых не доказана, – твое право, Льдинка, но я бы посоветовал верить только себе.

– Но тогда откуда нам знать, что все, что написано в этой Книге, правда? – задал законный вопрос Бон, поднимаясь со ступеней.

– Эта Книга – не пересказ, – заступилась за фолиант Теона, – с момента ее создания только кровь богов могла стать для нее чернилами, и только подписи свидетелей могли оставить эту запись, сделав ее истинной. Если чему-то и можно верить, то только Книге.

– Но боги и сами не без греха, – прокомментировал Бон.

– Поэтому Книга не даст внести в себя что-то не соответствующее действительности. Только что нам теперь делать со всем этим?

– Я снова попробую поговорить с отцом, – заключил Орсон, – если это связано с ним, значит, он обязан сказать нам больше.

– Но Зрячий же погиб, – недоуменно сказала Вероника.

– И именно я провел его после этого через Лунные Врата. Ты забыла, кто я такой? – снисходительно заметил Орсон.

– О таком сложно забыть, – съязвила Видящая, но Орсон сделал вид, что не заметил яда, пропитавшего ее слова.

– На этот раз он должен послушаться. Оставайтесь здесь, я вернусь до рассвета.

Великий Черный решительно зашагал в сторону пустой стены, на которой снова появилась и сама собой отворилась высокая узкая дверь. В проеме ярким белым переливом что-то мелькнуло. Вероника вытянула шею, чтобы рассмотреть вспышку получше, но как только Орсон переступил через порог, дверь закрылась за ним с громким хлопком.

Теона совсем запуталась. Энергия Книги Времени, которая до этого была ровной и дарила ей ощущение безопасности, сейчас выворачивала ее наизнанку и забирала последние силы. Голова болела почти до тошноты, мысли путались и разбегались. Она чувствовала, что должна поговорить с Боном, все ему объяснить, но просто не могла этого сделать. Сил не оставалось даже на слова. Ей нужен был перерыв.

Слегка трясущимися руками Теона сняла Книгу с колен, опустила ее на ледяную ступень рядом с собой и подняла глаза на Бона с Вероникой.

– Что же нам делать? – задала она вопрос, заранее зная, что ответа на него у них нет.

Вероника осмотрела Теону с ног до головы.

– Судя по твоему виду, для начала тебе нужно отдохнуть, – безапелляционно заявила она.

– Я согласен с Вероникой, – подтвердил Бон.

Бон говорил тихо, но настойчиво и выглядел растерянным. Теона снова почувствовала укол вины. Зачем она только попросила Орсона привести его? Чтобы он увидел ее в Доме и начал переживать еще больше? Нет, ей нужно было взять себя в руки, нужно было быть сильной ради него, ради них…

Теона решительно встала с лестницы, но тело ее не слушалось: неожиданно ноги подкосились, и если бы Бон ее не подхватил, то она бы рухнула на пол. Побледневший король испуганно спросил:

– О́ни! Скажи, как тебе помочь.

– Давайте уйдем отсюда, мне нужно отдохнуть от Книги… – полушепотом ответила девушка.

– Куда тебя отвести?

– В мою комнату, – ответила Ткачиха, но тут же поняла, что он не знает, как ее найти, и добавила: – Подойди к стене.

Бон легко поднял ее на руки и последовал указаниям.

– Дверь, пожалуйста, – попросила она у Дома. В стене появился портал, ведущий в коридор со множеством дверей. Бон обернулся и вопросительно взглянул на Веронику, но Видящая оставалась на месте.

– Я дождусь Орсона с новостями, возвращайтесь, когда Теона отдохнет, – сказала она, чуть замявшись. Теоне показалось, что наставница что-то недоговаривает, но Бон, не споря, шагнул в портал.

– Веди меня, – попросил он Теону.

– Я могу идти сама, – сказала она.

Бон нехотя поставил ее на пол, но на всякий случай все еще придерживал за талию. Теона оперлась на руку короля и медленно двинулась вперед по коридору.

– Как вы здесь вообще ориентируетесь? – бубнил Бон, когда они в третий раз повернули в лабиринте одинаковых синих стен.

Чем дальше они уходили, тем легче становилось Теоне: головная боль понемногу отступала и дыхание восстанавливалось.

– Когда Дом принимает тебя, он сам ведет туда, куда нужно, – пояснила Теона, беря Бона за руку. – Мне кажется, даже Великие не смогут начертить планировку Дома и не знают всех ходов и выходов из него.

– Все это так странно… – честно признался Бон.

Теона повернулась к нему и улыбнулась:

– Странно, но прекрасно!

Девушка рассчитывала, что Бон наконец разделит ее восторг, но на лице короля не отразилось и толики энтузиазма.

– Ты здесь другая… – сказал он.

Эта ее новая часть, новая для него сила, новые знания о мире как будто снова пытались отгородить их друг от друга. Но если раньше она строила преграды осознанно, чтобы не ранить его и не раниться самой, то теперь она не готова была рисковать и позволить даже малейшему недопониманию стать помехой на пути к их счастью… Конечно, если этого не захочет сам Бон.

– Мне остается только надеяться, что в этой другой Теоне ты все еще видишь меня прежнюю, – с надеждой сказала она.

Бон не ответил. Молчание всегда лучше, чем ложь. Ему нужно было время, и она готова была его дать.

– Мы пришли. – Теона резко остановилась у одной из десятков дверей, которая на вид ничем не отличалась от остальных. – Дом решил пустить нас в особенное место. Каждый раз, попадая сюда, я думала о тебе и мечтала тебе его показать.

Теона положила ладонь на медную ручку, собираясь открыть дверь, но Бон ее остановил.

– Но ты же хотела отдохнуть? Может, экскурсия подождет? Я уже успел увидеть достаточно необычного для одной ночи.

– Во-первых, это лучшее место для отдыха в обоих мирах, а во-вторых, такого ты точно еще нигде не видел, – улыбнулась ему девушка и толкнула дверь.

– Это комната, где закат встречается с рассветом, – сказала Теона, сияя.

Бон переступил порог распахнутой двери и инстинктивно напрягся, не обнаружив пола под ногами. Они стояли в центре бесконечного облачного полотна. Теона так смело прошла вперед, разрезая сапогами ластящиеся, словно котята, облачные кудри, что ему даже стало неловко за свой мимолетный страх.

Бон смотрел себе под ноги и не понимал, как это все может быть правдой. Под ступнями, которые утопали в бело-розовой воздушной пене, ощущалось что-то мягкое, но достаточно упругое, чтобы не падать и не спотыкаться.

Теона смотрела на Бона и радостно улыбалась. Он уже давно не видел ее такой счастливой и беззаботной. Может, воздух в комнате обладал какой-то особой силой, но король вдруг тоже почувствовал себя легко и свободно, как будто вся шелуха лишних мыслей отпала и осталась за порогом, – все вдруг показалось ему по плечу и по силам, а то, что ранее так сильно тревожило, обернулось мелким и незначительным.

– Здесь чудесно, правда? – спросила Теона, заранее зная ответ.

Она развела руки в стороны и начала кружиться. Звездный свет делал ее кожу мерцающей, а глаза сверкающими.

– В детстве я представляла, как танцую на лунной поляне с принцем. – Теона остановилась и протянула Бону руку, приглашая присоединиться к веселью. – Но потанцевать на облаке с королем, которого я так сильно люблю, – этого не было даже в самых смелых девчачьих мечтах…

Бон положил ладонь ей на талию и притянул к себе, отведя в сторону их переплетенные руки.

– Неужели где-то поблизости тоже течет Гейзер Правды? – широко улыбаясь, хитро спросил он.

– Почему? – не поняла его вопроса Ткачиха.

– Ты не боишься выражать свои эмоции, ты такая смелая и открытая…

Теона остановилась, смотря на короля своими чудесными ореховыми глазами. Она оторвала руку от его плеча и коснулась его щеки, пропустив волосы на затылке сквозь пальцы.

– Стук твоего сердца как путеводная нить, которая ведет меня вперед. Если бы не любовь к тебе, я бы сдалась еще там, в Стеклянном подвале, я бы не стала сопротивляться, мне просто незачем было бы это делать. Ты верно заметил, время, проведенное в Доме-без-границ, изменило меня, но есть то, что не изменится никогда: я люблю тебя, Бониций Иолантий, так сильно, как в этом мире еще не любили.

– Не думаю, что это правда, – тихо, почти касаясь ее губ, ответил он. Теона замерла. – Потому что я уверен, что люблю тебя еще сильнее, – добавил король и поцеловал ее.

Вероника стояла у двери, торгуясь сама с собой. Она уже десяток раз заносила кулак, чтобы постучать, и столько же раз опускала руку вниз. Простила ли она его за то, как он обошелся с ней, за то, что не поверил? Совершенно точно нет. Но прошло столько лет, теперь в этом всем была замешана еще и Теона…

Веронике просто хотелось понять, чего от него можно было ожидать, и очертить хотя бы какие-то границы: или поцеловать его, или перерезать ему горло. Хрустальная Леди впервые за много лет не знала, зачем она что-то делает. Но не делать не могла. Не могла не прийти, не встать перед этой дверью и не гадать, что будет, когда он ее откроет.

Ей стоило остаться в игровой и ждать Орсона, как она сначала и собиралась поступить, но неконтролируемый порыв заставил ее выйти из комнаты и позволил телу самому вспомнить дорогу. Она шла длинными коридорами с убегающими прямо в грозовое небо стенами, слегка касалась ручек дверей, за которыми были другие комнаты, не те, в которые она хотела попасть, вдыхала сладостный аромат летней ночи, всегда наполнявший эту часть Дома. На секунду ей показалось, что она вновь стала беззаботной и юной девушкой в сандалиях с завязками и простом хлопковом платье – дочь охранника монастыря. Звонкая, яркая, смешная, счастливая… Девушкой, которая накручивает свои золотистые кудрявые волосы на палец и удивляется каждому мгновению, проведенному в невероятном Доме.

Но нет, сейчас в коридорах звучало эхо шагов совсем другого человека – женщины, затянутой в длинное бордовое платье с узкими рукавами, подчеркивающими изящные запястья, и тугим кожаным корсетом, который очерчивал плавные изгибы все еще молодого тела. Белые прямые волосы собраны в высокий хвост, украшенный золотой заколкой. Она уже не была той наивной дурочкой, которая отказалась от всего ради любви, но все еще оставалась той, которая не могла забыть свой первый в жизни поцелуй.

– Как думаешь, он дома? – послышался знакомый голос за спиной.

Вероника на секунду замерла, а затем медленно обернулась, пытаясь понять, как ей действовать, чтобы не выдать бурлящих внутри эмоций.

Валентин стоял в расслабленной позе, прислонившись к стене плечом и скрестив ноги. Но как только их взгляды встретились, он вдруг выпрямился и стал нервными движениями поправлять одежду, на которой и до этого не было ни одной лишней складки.

– Привет, Вал, – как можно спокойнее сказала Вероника. В свете теплого мерцающего звездного света, льющегося с небесного потолка, его темная кожа отливала золотом. Сейчас Веронике больше всего на свете хотелось протянуть руку и прикоснуться к нему. – Я подумала, что нам стоит встретиться наедине.

– Не поверишь, но я думал ровно о том же, Никс.

Никс… В ее разуме тут же закружились запахи рассветного моря, трав и цветов на песчаных склонах и их первой ночи вместе. Вероника на секунду почувствовала себя Теоной, которая собирает открытки-воспоминания. Видящая никогда не делала этого специально, но некоторые моменты без спроса оставались в ее памяти, будто сохраняя сами себя во всех мельчайших подробностях. Больше всего этих моментов было связано с Теоной и Валентином – теми, кто с первого своего появления в ее жизни заставил ее себя полюбить.

Хрустальная Леди молчала. Великий Белый тоже не торопился прервать повисшую паузу. Все существующие слова в мире вдруг перестали быть подходящими.

Вероника притворно закашлялась и наконец выдала:

– Это была не лучшая идея. Попробуем в другой раз.

– Согласен, – с облегчением отвел взгляд в сторону Валентин.

Она резко развернулась и сделала несколько уверенных шагов дальше по коридору.

– Никс, – послышалось за спиной, – подожди!

Бесшумно и легко, не касаясь пола, Валентин подлетел к ней сзади и крепко прижал к себе.

– Я очень скучал, – сказал он, стискивая ее руками так, будто хотел раздавить, – прошу, не уходи, давай все-таки поговорим.

Вероника сжала кулаки. Даже могучие боги прошлого не знали, как сильно она сейчас боролась с собой, чтобы не повернуться и не обнять его в ответ, но это была бы слабость, которой она никогда бы себе не простила.

– Отпусти меня, пожалуйста, – процедила она, – я не уйду. – Валентин медленно и неуверенно разжал руки. – Я пришла поговорить о Теоне, – продолжила она, поворачиваясь к Белому лицом и вкладывая в свой голос всю оставшуюся силу воли. Улыбка Валентина погасла. – Почему вы не оставите ее в покое? – продолжала Вероника. – Она и так сделала больше, чем должна была, и, не успев вернуться, должна снова спешить на помощь самим Великим.

Валентин отступил на пару шагов. Он явно ожидал другого разговора.

– Ну, во-первых, я предполагаю, что то, что сейчас происходит, частично следствие ее прошлых действий. Во-вторых, мы с Орсом не можем прикоснуться к Книге, она слушается только Теону, а в-третьих, ее никто не заставлял…

– Не заставлял, но явно надавил на жалость и неумение отказывать в помощи, – пробурчала Вероника.

Белый положил руку Веронике на плечо.

– Никс, ты ее недооцениваешь. В этой девочке огромный потенциал. Мы больше двух лет наблюдали за ее борьбой с договором на крови.

Глаза Вероники расширились от удивления и сверкнули синим огнем. Валентин отдернул ладонь, точно обжегся.

– Ско-о-олько?! Что еще за договор? – тут же потребовала ответов она.

Видящей показалось, что темная кожа Белого заметно посветлела от смущения.

– М-м-м… ну-у… – начал мямлить он, – это пусть она тебе рассказывает…

Вероника подошла к Валентину так близко, что ему пришлось вжаться в стену. Она вложила во взгляд весь тот лед, слава о котором и подарила ей прозвище Хрустальной Леди.

– Нет уж, Вал, мне все расскажешь ты, и сделаешь это прямо сейчас!

Если бы у нее был нож, то она бы без раздумий приставила его к шее Белого – для большей убедительности.

– Ники, ты же понимаешь, что не можешь мне навредить, правда? – заблеял Валентин.

– Я понимаю, что у тебя передо мной должок, и ты частично вернешь его, когда скажешь правду!

– Ну хорошо, хорошо, – поднял руки Белый, а потом в задумчивости почесал правое ухо.

Вероника сделала пару шагов назад.

– Только попробуй мне соврать – я сразу это пойму!

– Я и не собирался… Я расскажу, Никси, тебе расскажу. Белочка попала к нам, после того как едва не умерла на поляне. Это был тот редкий день, когда мы не могли вмешиваться в мирские дела. Ты же помнишь, что время в мире людей для нас ограничено, а тогда даже войти в него не могли – редкое положение планет иногда закрывает ваш мир на замок. Поэтому мы с Орсом просто пили звездный нектар и горланили песни, отдыхали от своих вечных обязанностей, рассчитывая, что уж один день люди отлично справятся и без нас, как это уже бывало. Но на рассвете, когда Книга Времени, которую мы не видели сотню лет, появилась в главном зале, раскрытая на странице с новой записью и твоей, между прочим, подписью… – он осуждающе поднял палец и помахал им перед лицом Вероники, – мы поняли, что в этот раз многое упустили. Душа Теоны летела к Лунным Вратам. Орсон тогда просто озверел, он не соглашался просто так дать уйти той, кто сломал систему, отлаженную веками. Мы выхватили ее душу из потока и заперли в Доме, чтобы присмотреться… Теона немного тут поблуждала, а мы за ней наблюдали и чуть-чуть ее, признаюсь, попугали…

Вероника покраснела от злости. Белый прикрыл лицо руками, защищаясь от ударов, которые она уже готова была на него обрушить.

– Но потом… нам стало интересно. Новый жилец, живая… ну, почти живая игрушка, еще и такая дерзкая.

– Игрушка? Дерзкая? Теона?

– Я же говорю, вы ее как будто совсем не знаете… Бониций этот носится со своей опекой, ты всю жизнь ей врала. Ну, ладно-ладно, – добавил он, видя ее реакцию, – а у Белочки большой потенциал…

– Вы! Демоновы придурки! – закричала Вероника, забыв о приличиях. – Вы запугали бедную девочку, которую до этого чуть не убили ради оживления вашего папаши ваши же сестры!

На лице Белого были написаны извинения и стыд.

– Признаю, ты, как, собственно, и всегда, права, Льдинка.

– Не льдинкай мне! Что было дальше?! – кипела Вероника.

– Ну если коротко, то мы поговорили, и она сама же и предложила сделку. Выиграет у нас сто партий в шахматы, получит возможность вернуть душу в свое тело.

В глазах Вероники сверкнула неподдельная ярость.

– А я был против, если хочешь знать! – продолжил оправдываться Белый. – Но ты же знаешь, какой Орсон азартный. Они тут же ударили по рукам и скрепили договор кровью, не успел я запустить очередной рассвет… После этого даже если бы мы хотели, то не смогли бы ее отпустить раньше.

– Врешь ты все! Это был ты! Ты заставил ее заключить это пари! Я тебя знаю, – наседала Вероника, подходя ближе к Валентину.

– За эти годы мы с ней подружились. Никто ее не обижал. Никс, детали уже не столь важны. Это было так давно… – Белый отвел глаза. – Главное, что она справилась. Она обыграла меня! Если ты помнишь, это совсем не просто.

– Помню, – уже не так агрессивно ответила Вероника.

Он знал, на что может надавить, чтобы ее дезориентировать, – на их счастливые общие воспоминания. Именно Белый когда-то научил ее играть, подарил ей первые шахматы и заставил полюбить эту игру на всю жизнь.

– Но раз Теона свободна, то что вам нужно от нее теперь? Оставьте ее в покое.

– Я бы и рад, но видишь, как все переплелось… давай мы сейчас вместе во всем разберемся, а потом все разойдемся по разным сторонам. Я готов пообещать не тревожить Белку, если она сама того не захочет.

– А почему ты вообще ее так называешь? – решила прояснить Вероника.

Валентин потупил взгляд.

– Ну, это мы любя. Для вас она Теона, Ткачиха, что там еще, а для нас она стала той, кто изменил жизнь в Доме. Первым, ну, не считая тебя, человеком, который сюда попал.

– Она вам что, питомец?

– Может быть, сначала мы так думали, но потом все изменилось, а прозвище осталось. – Он замолчал, надеясь, что вопросы у Вероники закончились. – Никс, я правда очень скучал. – Белый вновь начал игру в гляделки. – Ты, как всегда, великолепно выглядишь, и я очень рад, что ты снова здесь.

– Я не хочу говорить про это. Много лет назад ты сделал выбор, даже богам приходится отвечать за свои поступки.

Валентин продолжил смотреть на Веронику не моргая, осторожно приближаясь к ней медленными маленькими шагами.

– Я столько раз придумывал, что скажу тебе, если мы снова встретимся… – продолжал он ее гипнотизировать.

Видящая не могла заставить себя пошевелиться. В ее голове эта встреча тоже была проиграна бессчетное количество раз. Мягкие теплые пальцы Белого робко коснулись бледной кожи Вероники. Она уже могла чувствовать его легкое дыхание на своих губах.

– Никс… – на выдохе еле слышно прошептал он, – я…

Великий Белый слегка наклонил голову, чтобы поцеловать ее. Вероника ненавидела себя за слабость, но все, чего ей хотелось сейчас, – это вновь коснуться его губ. Белый не торопился, как будто в этот раз сам боялся быть отвергнутым.

– Орсон вернулся, – неожиданно сказал он и отпрянул.

Застигнутая врасплох, Вероника не поняла смысла слов, но, получив возможность закрыть глаза и вернуть себе самообладание, отскочила от Белого, часто моргая, чтобы вновь начать видеть что-то кроме его солнечных глаз.

– Что ты сказал? – наконец спросила она.

– Иди сюда. – Он схватил ее за руку и притянул к себе, накрывая плащом.

Бон сидел в окружении облаков, доходивших ему до груди, и не отрываясь смотрел на небо над головой, которое из ночного и звездного медленно окрашивалось в розовые и оранжевые оттенки – наступала пора рассвета.

Теона завороженно смотрела на спокойное лицо короля, боясь пошевелиться, чтобы не спугнуть этот чудесный момент. Вот бы можно было остаться здесь навеки… На секунду родившийся страх, что это могут быть снова лишь ее фантазии, которые каждый раз оживали, когда она блуждала по этой комнате, заставил ее протянуть руку, чтобы почувствовать, что на этот раз Бон реален.

Король боковым зрением заметил ее порыв. Рука Теоны замерла в воздухе, так и не достигнув цели.

– Я хочу быть частью всех твоих миров, – сказал Бон, – если ты захочешь меня в них пригласить, – добавил он чуть более робко.

Теперь одного лишь прикосновения ей было недостаточно. Приподнявшись, она перекинула ногу через его бедра и села ему на колени. Смотря Бону прямо в глаза, Теона ответила:

– Ни один мир не будет для меня целым, если в нем не будет тебя.

Бон с жадностью вдохнул ее запах, завел свою руку между ее лопаток и притянул к себе. Все, о чем она мечтала, о чем грезила, что снилось ей в снах, все начинало сбываться. И пусть мир снова дрожал и менялся, пусть она сама уже не была той запутанной в паутине лжи пташкой, пусть им предстояло пройти еще много дорог и выдержать много испытаний, все, что ей было нужно, чтобы верить, что все закончится хорошо, – это ласковые серо-голубые глаза напротив.

– Я безумно скучала по тебе, Бон, – призналась она, уперев свой лоб в его плечо.

Это место дарило столько свободы и смелости, что она была готова запереть замок изнутри, чтобы остаться в этом идеальном мире навсегда.

– Детишки, вы тут еще не наигрались? – послышался знакомый голос из неожиданно появившейся приоткрытой двери, которая давно пропала из виду.

Теона нехотя подняла голову с плеча Бона. В проеме стоял Валентин, а за ним маячила Вероника. Интересно, наступит ли время, когда их поцелуям и нежности никто не сможет помешать?

– Заканчиваем парить в облаках. Орсон вернулся, пора узнать, что нас всех ждет…

Теона нехотя поднялась и отошла от Бона на несколько шагов.

– Умеешь ты вовремя появиться, Тин, – сказала она, обращаясь к Великому Белому.

– А я уже сто раз просил тебя не засиживаться в этой комнате, Белочка, – так же недовольно ответил он. – Ты же знаешь, как она на тебя действует. Подарили на свою голову. Но сейчас не время отлетать на неделю из реальности.

Теона ничего не ответила. Она взяла Бона за руку и вышла в коридор, захлопнув за собой дверь. Рассвет погас – их всех снова окружила синева лабиринта из стен.

– Ты в порядке? – спросила Вероника, догнав девушку в коридоре.

– Я-то да, а вот на тебе лица нет, – заволновалась Теона. – Это из-за Тина? Он опять что-то натворил?

– Со мной все хорошо, не беспокойся, – определенно соврала Видящая.

Глава 6

6047 год эры Двух Великих

Вероника бежала вниз по ступеням винтовой лестницы северной башни монастыря. Босые ноги приятно холодил камень, а новое, подаренное отцом ситцевое платье разлеталось парусом, стоило лишь перепрыгнуть через несколько ступеней сразу. Какой чудесный день! Вчера ей исполнилось пятнадцать, а это значило, что сегодня она наконец попадет в библиотеку, где монахи днями и ночами переписывали, собирали, складывали и перекладывали самые ценные рукописи и свитки страны.

Она уже давно смирилась с участью одинокой жизни в башне, вырезанной в теле горы. На сотни километров не было никого, с кем можно было бы переброситься парой слов. Компанию ей могли составить разве что горные козлы, не отличающиеся желанием играть в человеческие игры, или, если повезет, ламы, разрешающие себя погладить в обмен на яблоко или корку хлеба.

Преодолевая десятый виток лестницы, Вероника на ходу пыталась собрать в хвост непослушные пшеничные кудри, доставшиеся ей, как говорил отец, от матери. Спустившись вниз и найдя отца у монастырских ворот, она расплылась в довольной улыбке ожидания. Но отец лишь строго посмотрел на дочь и сказал вовсе не то, что она жаждала услышать:

– Ты опять босая?!

– Нет, – не теряя оптимизма, ответила девочка, – у меня все с собой. – Она сняла с шеи сандалии на шнурках и принялась развязывать затянувшиеся узелки. – Я готова к великому дню! – закончив, торжественно произнесла она, вытянувшись во весь рост. – Ведите меня к магистру, господин Оридж!

Отец задумчиво почесал подбородок, как будто подбирая слова.

– Матильда… – начал он.

Ой, нет, вторым именем он называл ее только в двух случаях: либо когда хотел отругать, либо когда сообщал какую-то дурную весть.

Плечи сами поползли вниз.

– Но они обещали! – Вероника была готова расплакаться.

– Магистр Родмунд сказал, что ты слишком… слишком… активная, – наконец выдал он, – монахи боятся за сохранность библиотеки.

– Активная?!

– Ну, он выразился несколько иначе, но суть ясна: ты не умеешь сидеть на месте, манеры твои тоже оставляют желать лучшего… Вдруг ты что-то порвешь или сломаешь… а каждая книга в монастыре бесценна.

Вероника была готова запрыгать на месте от злости или кинуться прямо на пыльный пол и забиться в истерике, но ей было уже пятнадцать, и она умела держать себя в руках, пусть так и не считал магистр-тонкие-ножки-Родмунд.

– Па-а-ап, ну я ничего не сломаю, ничего не испорчу, я обещаю и даже клянусь! Ну я очень хочу учиться, как можно не разрешить ребенку учиться?! Ну па-а-ап!!!

– Мне жаль, я сделал все, что мог, – развел руками отец. – Родмунд сказал, что если за год ты покажешь себя с лучшей стороны, то они подумают и, может быть, через год допустят тебя к книгам.

– Допустят?! Я что, преступник какой-то?! Они то же самое говорили год назад! – сжала кулаки от досады Вероника.

– Ты сама виновата, Матильда, – снова назвал ее ненавистным именем отец, – ты бегаешь с утра до вечера как мальчишка, чумазая и шумная, пугаешь монахов, прячась за углами. На прошлой неделе ты подсыпала им соль в утреннюю кашу. Мне продолжать?

– Па-а-ап, – снова затянула она, – но мне тут та-ак скучно… Что я еще могу делать, если читать что-то серьезнее сказок мне не дают?

Отец грустно вздохнул и слегка приобнял девочку за плечо.

– Постарайся пугать их пореже и клади в еду хотя бы сахар, может, через год что и выйдет.

Вероника молча развернулась, скользя кожаной подошвой сандалий по каменному полу, пинком открыла дверь на улицу и вышла в залитый светом день. Из глаз брызнули горячие слезы осознания, что этот бой ей не выиграть.

Только одно место могло ее сейчас утешить – большой плоский камень на вершине горы, куда никогда не добирался никто из монахов-затворников и про который не знал отец. Ее собственный штаб, где можно было спрятаться от мира и играть часами, и даже крики повара, собирающего всех к обеду, не долетали до этого святого для Вероники места.

Она карабкалась на вершину по едва заметной тропе, с каждым шагом злясь еще больше. Еще немного – и из ее ноздрей вместо воздуха мог бы начать вылетать огонь, настолько разозлило ее несправедливое решение Тонконожки. Но этот день, видимо, решил стать самым худшим в ее жизни по всем пунктам, даже по тем, которых никто не написал в списке ужасностей: на ее заветном камне одиночества сидел и смотрел вдаль чужак.

Вероника остановилась чуть поодаль, пытаясь рассмотреть мужчину. Его тело скрывал длинный плащ с капюшоном, наброшенным на голову, лишь высокие кожаные сапоги виднелись из-под шерстяных складок.

Даже издалека он казался больше и внушительнее всех, кого Вероника когда-либо встречала. В сравнении с ним даже ее отец – единственный охранник горного монастыря, который всегда казался ей сильным и крепким, – выглядел бы как зеленый юнец.

Но злость и разбитые мечты, которые она лелеяла целый год, не позволяли страху подчинить ее. Если в этом мире и было что-то, что находилось в ее власти, так это место, и она выгонит любого, кто посмеет на него претендовать.

Вероника собрала всю свою волю в кулак и смело направилась на вершину, отвоевывать свой штаб. Заметив ее, чужак повернул голову, но даже не подумал пошевелиться.

– Это мой камень! – выпалила Вероника, останавливаясь в нескольких шагах от незнакомца. Чужак пристально разглядывал ее из-под капюшона. Она уставилась на него в ответ. В тени, которую создавал капюшон, как будто мерцали золотые звездочки, а глаза чужака были удивительного оранжевого цвета. – Я требую, чтобы вы покинули территорию, принадлежащую мне, – продолжила настаивать девочка.

– Но разве горы не общие? – послышался приятный спокойный голос.

– Горы общие, камень – мой!

Незнакомец скинул капюшон. На его лице сияла улыбка. Веронике показалось, что она очутилась во сне. Таких людей ей не приходилось видеть никогда. Тщедушные, полупрозрачные от недостатка солнца монахи, здоровяк-отец и редкие гонцы, которые никогда не общались с Вероникой, – вот и весь скудный набор. Но этот человек был совсем другим. Он будто светился изнутри чем-то радостным и чистым и казался девочке настолько красивым, что все принцы из сказок, которые она читала, вдруг ожили и стали похожи на него.

– Юная леди, хозяйка камня, нижайше прошу прощения за то, что, по незнанию, вступил в ваши владения. Поверьте, у меня не было злого умысла или желания вас расстроить. Я немедленно удалюсь.

Он поднялся с камня, но Веронике вдруг отчаянно захотелось, чтобы он остался. Как будто с ним могла уйти новая, еще не прочитанная история.

– Господин странник, – вспомнила она, как в таких случаях надо обращаться к незнакомцам, – так уж и быть, можете еще немного посидеть.

Чужак улыбнулся еще шире:

– Я наслышан, что хозяйка этих мест не только красива, но и невероятно добра, и рад убедиться в этом сам.

Вероника покраснела от подбородка до волос на затылке. Чужак это заметил.

– Не соблаговолите ли присесть рядом со мной? – Он снова опустился на камень и ладонью похлопал по пустому месту. Вероника на секунду задумалась, а потом сделала пару шагов и села рядом. Она старалась держать спину прямо, а непослушные руки сложила на коленях. – Удивительные здесь места, – задумчиво сказал чужак, вновь вернувшись к созерцанию горных пиков и залитых зеленой травой и цветами лугов, – как можно было создать такую красоту…

– Это все Два Великих, – сказала Вероника, – это они все создали, вы разве не знаете?

Чужак почему-то прыснул от смеха:

– Действительно они? И как же они это сделали?

– Если бы мне разрешили заходить в библиотеку монастыря, то я бы это обязательно узнала. У Тонконожки точно есть книги про то, как Великий Черный и Великий Белый создали наш мир.

– У Тонконожки? – заинтересовался чужак.

– Да, это главный хранитель библиотеки, магистр Родмунд. Его ряса такая старая, что вся истерлась по подолу и из-под нее торчат его то-о-о-оненькие ножки. Но никто не смеет ему сказать об этом.

Чужак улыбнулся еще шире:

– И почему этот Родмунд не пускает тебя в библиотеку?

– Говорит, что я все там разрушу, – со вздохом ответила Вероника.

– А ты любишь все разрушать?

– Ну, не то чтобы люблю… просто тут так скучно, совсем нечем заняться, вот я иногда и придумываю себе развлечения, которые не нравятся монахам.

– А можно поинтересоваться, как вас зовут, юная леди-разрушительница?

– Вероника Матильда Оридж, – ответила девочка, представившись полным именем, раз уж чудак называл ее «леди». – А вас?

– Ты можешь звать меня Валентин.

– Просто Валентин?

– Да, или если мы подружимся, то Вал. И давай на «ты».

– Подружимся? Так ты живешь где-то рядом? – возбужденно затараторила Вероника, не веря своему счастью. – Я думала, тут нет ни одного жилища ближе дворца, который строится в Озерном Крае.

– Нет, я не живу в горах, но я могу иногда тебя навещать, – ответил Валентин, – мне тоже бывает скучно, а вид отсюда, с твоего камня, мне очень понравился.

Веронику обуяла гордость, как будто камень действительно был ее собственностью и красота гор – тоже.

– Разрешаю тебе приходить и смотреть вокруг когда угодно, – сказала она.

– Какое благородство для такой юной леди, – ответил чужак.

– Я не такая уж и юная, мне уже пятнадцать! – поправила его Вероника.

Чужак снова рассмеялся.

– А почему у тебя такая странная кожа? Ты обгорел на солнце? – бесхитростно поинтересовалась Вероника, которая даже в самое жаркое лето не загорала до такого оттенка.

– Солнце – мой друг, – ответил Валентин, – а в мире оттенков кожи гораздо больше, чем ты можешь представить.

– Правда?! Расскажи, пожалуйста! Пожалуйста, расскажи! – потребовала девочка.

Но чужак вдруг прикрыл свои необычные золотистые глаза, как будто у него закружилась голова.

– Леди Вероника, позвольте мне на сегодня откланяться, но, если судьба сведет нас снова на этом камне, я буду очень рад рассказать вам все, что знаю.

Без лишних прощаний он резко встал и направился к возвышающемуся неподалеку высокому острому каменному выступу.

Вероника не успела сообразить, что произошло. Все случилось слишком быстро. Опомнившись, она побежала за ним с криком:

– А когда? Когда мы снова встретимся?

Но когда девочка зашла за камень, незнакомца там уже не было.

Глава 7

6067 год эры Двух Великих

Орсон мерил шагами расстояние от одного края Лунных Врат до другого. Его ужасно раздражало, что оно равнялось пятнадцати с половиной его широких шагов. Эта половинка сбивала с ритма, и то, что ему приходилось поворачивать назад на половине шага, сегодня как никогда выводило его из себя. Попутно его раздражали фонтан, шумевший как-то слишком громко, нерадивый брат, который опять куда-то пропал, и Теона, по которой он успел соскучиться, хотя никогда бы в этом сам себе не признался. Ко всему прочему, Орсон психовал из-за Зрячего и бесполезной встречи с ним, непонимания происходящего, отсутствия контроля, изменений в мире, с которыми им надо было как-то совладать. А появившаяся впервые за долгие годы необходимость снова видеть в Доме Веронику и вовсе доводила его до белого каления.

– Где вы шляетесь? – зло прокричал он, когда в зале Лунных Врат появился Валентин со всей новоприбывшей компанией.

– Льдинка заблудилась, а голубки немного выпали из реальности в «подарочной» комнате, – как ни в чем не бывало ответил Белый.

Орсон с трудом держал себя в руках. Как брат мог быть таким спокойным и безрассудным? Очевидно, при рождении мозги достались только одному из них, и это явно был не Валентин.

– Не называй меня так, – шикнула на Белого Вероника, как будто то, как он ее называет, хоть кого-то волновало.

– Прости, Никс, увидел тебя, и воспоминания нахлынули, – начал оправдываться перед Видящей его безмозглый брат.

– А может, мы обсудим то, что сейчас действительно важно?! – уже почти зарычал Орсон.

– Орси, так чего ты ждешь? Вещай… что там сказал папаша?

– Ничего не сказал, Вал, ничего! – закричал на брата Черный. – А ты, вместо того чтобы прохлаждаться, мог бы сделать что-нибудь полезное!

– А я что, по-твоему, делал, пока ты за Льдинкой с королем ходил? – перешел в наступление Валентин.

– И что?! Что ты сделал? – не сбавлял повышенного тона Орсон.

– Да вот, порылся в библиотеке, – Белый вынул из-за пазухи сложенную в несколько раз мятую пачку рваных листков, – нашел детские записки мамы про нашего дядю… Она пишет, что он был ласковым и заботливым, а потом с ним что-то внезапно происходило и он превращался в демона, который мучил все живое. Вот, например, – он облизнул палец и, перебирая листки, начал искать глазами какую-то запись, – мама несколько лет растила колонию жуков, наблюдая за тем, как они размножаются и умнеют. Мортел помогал ей с этим, но в один из дней просто их всех перебил… И еще…

– Ты сейчас серьезно?! – взревел Орсон, подходя ближе и вырывая из рук брата стопку бумаги. – Мир трясет, а мы будем обсуждать жуков?!

– Ты спросил, что я нашел, я ответил. Хватит строить из себя великого защитника, Орс. О чем ты договорился с отцом?

– Зрячий будет говорить только с ней. – Черный недовольно вскинул руку, показывая на Теону. – Меня он послал к демонам…

– Со мной? – искренне удивилась Белка.

– Представь себе, – чуть более раздраженно, чем хотел, бросил ей Орсон.

– Но как… как мне с ним поговорить? – совсем растерялась Теона.

– А ты много вариантов видишь? Проведу тебя через Врата, отведу куда надо, и будем надеяться, он не свернет тебе шею…

– О́ни, ты не пойдешь туда! – решил за всех король Риата.

– Ну конечно, у нас же так много возможностей… Бониций, давай ты просто будешь всем говорить, что надо делать? – снова не сдержал эмоций Черный.

– А давайте двое Великих перестанут все валить на смертную девушку и разберутся сами? – дерзко ответил Бон.

Орсону хотелось собрать всех присутствующих в охапку и утопить в фонтане или закинуть по ту сторону Лунных Врат, и гори этот мир в демоновом огне. Валентин, крепко взяв его за плечо, отвел брата в сторону.

– Орси, что с тобой происходит?

Орсон и сам не знал. Им управляла какая-то слепая ярость, не позволяющая адекватно воспринимать реальность. Ему хотелось, как маленькому ребенку, кричать и топать ногами.

– Я не знаю, Вал, – нехотя признался он брату.

– Мы тут все на одной стороне, если ты забыл.

– Я помню.

– Выдыхай, красавчик, Белка и ее друг не виноваты.

– Я не хочу ее туда вести, мы такое не пробовали… вдруг с ней что-то случится?

– Давай снова схожу я?

– Бесполезно, – покачал головой Орсон, – он уперся. «Приведи маленькую Ткачиху», «приведи маленькую Ткачиху»…

– Ну, значит, выбора у нас нет.

– Но она же смертная…

– Но она единственная смертная, которая уже умирала и при этом стоит себе живая. Кому, как не ей, идти через Лунные Врата?

– Возможно, ты и прав, – нехотя признал Великий Черный, постепенно успокаиваясь.

Проблемы, про которые Бон с Теоной забыли в облачной комнате, ударом под дых напомнили королю о своем существовании. Легкость, появившаяся в удивительном рассветно-закатном пространстве, подарила хрупкую надежду, что Великие возьмут на себя насущные заботы и поход Черного к Зрячему расставит все на свои места. Он наивно начал рассчитывать, что им с Теоной можно будет вернуться назад к своей жизни и продолжить выстраивать ее заново. Но, похоже, его мнение и желания здесь мало кого интересовали.

– Я так понимаю, права выбора у тебя нет, – беря Теону за руку, сказал он, когда Великие отошли в сторону, чтобы посовещаться.

Она промолчала. На ее лице читались страх и растерянность.

– Девочка, – подключилась к их разговору Вероника, которая выглядела так, будто сама сходила на встречу с призраком, – ты уже бывала там? – Теона перевела взгляд на наставницу и отрицательно покачала головой. – Мне кажется, пора вызывать Леониду и Виктора, – задумчиво сказала Видящая.

– Возможно, – ответила Теона, думая о чем-то своем.

– Нам надо все обсудить.

– Кажется, время на обсуждение закончилось, – заключил Бон, видя, что двое Великих после недолгих переговоров возвращались обратно. Даже на их божественных лицах читалось беспокойство.

– Ну что, детишки, – как всегда задорно, начал Белый, – раз у нас нет других вариантов, придется Белочке сходить к нашему с Орсом родителю…

– Я пойду с ней, – не дожидаясь окончания фразы, заявил Бон.

– Нет, юный король, – тоном, не терпящим возражений, отрезал Орсон.

– Она не может идти туда одна, – начал всерьез заводиться Бон, понимая уровень опасности.

– Лунные Врата для тех, чье сердце перестало биться, а твое стучит так громко, что я даже издалека слышу этот барабан.

– Но и Теона жива, вы же не собираетесь ради этого ее убивать? – совсем запутался Бон.

– Конечно нет, – фыркнул на него Валентин, а потом повернулся к брату. – Мы же не собираемся, Орси? – спросил он уже не так уверенно.

– Не собираемся, – закатил глаза Черный. – Теона уже умирала однажды, я предполагаю, что у нее иммунитет…

– Предполагаешь? – взбеленилась Вероника. – Мы должны рискнуть ее жизнью, имея на руках лишь твои предположения?

– А что нам остается? – огрызнулся на нее Орсон. – Давай, слушаю твои предложения, Видящая! – с вызовом добавил он.

– Хватит, – неожиданно громко и строго сказала Теона, – хватит решать за меня! Хочу ли я всего этого? – она повернулась к Бону с Вероникой. – Нет, не хочу! Но вы оба как будто не понимаете, что стоит на кону!

– Но О́ни…

– Да, Бон, тебе приходится принимать решения и управлять королевством, а мне приходится отвечать за свои слова и действия. Зрячий, вероятно, хочет видеть именно меня, потому что я стала причиной его смерти. Я пойду к нему, и пойду одна, если только так можно что-то узнать, – отчеканила Теона.

– Молодец, Белочка, – снова развеселился Валентин, – я почти уверен, что все будет хорошо…

– Почти… как вдохновляюще, – пробубнила Вероника.

– Мы можем пойти прямо сейчас? – спросила Теона у Черного.

– Можем, если ты готова, – ответил он.

– Тогда давайте скорее, пока я не растеряла свою смелость. – Она подошла к Бону и сказала на прощание: – Оставайся моей путеводной нитью, пожалуйста, и я всегда найду дорогу назад, к тебе. – Она не поцеловала его, не обняла, лишь приложила руку к его сердцу, едва не выпрыгивающему из груди. Мгновение спустя Теона сжала кулаки и обратилась к Черному. – Идем, пора вновь посмотреть Зрячему в глаза, – сказала она уже без страха в голосе.

Ожидание в зале Лунных Врат тянулось, сводя с ума. Бон успел рассмотреть в мельчайших подробностях все, что его окружало. Огромный фонтан, вместо воды в котором переливался из высокой чаши, будто разделенный на тончайшие нити, магический свет. На его каменном низком бортике застыли в ожидании Леонида и Виктор – их тоже доставили в Дом-без-границ и рассказали о событиях минувшей ночи. Виктор медленно вращал в руках клинок, острое лезвие которого упиралось в пол, разрисованный созвездиями, и так же, как Бон, с любопытством рассматривал зал. Леонида точила небольшие клинки, исподлобья поглядывая на то, что творится вокруг. Едва она заканчивала с одним, как возвращала его в перевязь на груди и доставала следующий. Наемница в ней никогда не спала, сколько бы шоколада она ни сварила.

Великий Белый ходил вдоль Лунных Врат – сверкающих, точно их усыпали бриллиантами, ведя увлекательную беседу сам с собой. Бон наблюдал за ним, сидя на ступенях рядом с высоким троном, на котором спокойно могли бы уместиться оба Великих брата, и пытался всматриваться в белесый туман, который клубился по периметру зала. Он силился понять, что чувствовала Теона к этому неуютному дому, где не было ни стен, ни потолка, лишь этот вечный туман и небосвод, который успел стать голубым, раскинув над ними редкие облака, создавая иллюзию, что они и не в помещении вовсе.

«Странно распределились цвета у Великих, – думал про себя Бон, – Великий Черный – весь белый, начиная от светящихся жемчужных волос и заканчивая серебряными накладками – доспехами на кожаной одежде, а Великий Белый – весь темный с головы до ног: и волосами, и кожей, и даже своим плащом. Трудно сказать, что они близнецы, слишком разные, – продолжал рассуждать Бон, не зная, чем еще ему заняться. – Один улыбчивый шутник, второй чересчур грозный, строгий, вредный. Как такое могло получиться? И уж тем более никто из них и близко не похож на Зрячего… Надо бы почитать побольше про их мать – Двуликую Мэв, – поставил себе мысленно галочку Бон, – интересно, как она выг…» Мысли короля прервала яркая и стремительная молния, озарившая зал и ударившая прямо в центр фонтана. Бон вскочил на ноги и выхватил меч из ножен, пытаясь понять, что произошло.

Слепящий луч бил с неба, заставляя воду в фонтане клубиться. Вик и Леонида, оказавшиеся в эпицентре событий, мощной взрывной волной были отброшены на пол и теперь недоуменно смотрели на происходящее. Великий Белый тут же пронесся по залу, загородив собой Веронику. Бон подбежал к Леониде, проверяя, все ли с ней в порядке. Никто из них не мог оторвать взгляда от танца молний в фонтане, который начинал потихоньку угасать.

– Что это? – раздался испуганный голос Вероники.

Искры затухали, и вскоре бурлящая вода перестала переливаться за бортики фонтана. Когда последние огоньки погасли, в свете последних искр показалась обнаженная девушка. Она обнимала свои колени, низко склонив голову. Длинные светло-голубые волосы каскадом падали вниз, рассыпаясь по поверхности воды. Девушка дрожала, но не поднимала лица.

Бон осторожно подошел ближе, чтобы рассмотреть внезапную гостью.

Он обменивался взглядами с остальными, пытаясь выяснить, известно ли кому-либо хоть что-то о ней. Однако на лицах присутствующих читалось, что она стала для всех настоящим сюрпризом.

– Ей холодно, – первым опомнился Вик.

Он стянул с себя рубашку и готов был шагнуть прямо в фонтан, когда со всех сторон раздались голоса:

– Подожди! – Это кричали Леонида и Великий Белый.

Вик замер на мгновение, затем обернулся и неодобрительно посмотрел на них.

– Нельзя оставлять девушку в беде, даже если она свалилась нам на голову, – немного ворчливо сказал он и все же опустил ногу в воду. Вик расправлял рубашку, чтобы накинуть на плечи незваной гостье, как вдруг новая набежавшая волна выбросила его на гладкий пол зала, заставив остальных отшатнуться.

– Мы же говорили, не торопись, рыцарь, – со смешком протягивая ему руку, сказал Белый, – эта юная особа точно не на чай к нам пожаловала.

Вик, насупившись, промолчал.

Девушка как будто услышала, что разговор зашел о ней: она слегка повернула голову и подняла лицо от колен. Увидев ее глаза, все ахнули. Огромные, светящиеся голубые океаны, в которых играли непослушные блики и прятались невыплаканные слезы. На лбу девушки красовалась яркая звезда, испускавшая мягкий свет. Сперва Бон подумал, что это украшение, но, присмотревшись, увидел, что звезда была ее частью, а может, и сама гостья была звездой, упавшей к ним с неба?

Девушка робко выпрямила спину и встала. Длинные волосы прикрыли ее наготу, кончиками утонув в воде. Такая хрупкая, нежная, точно капля, – казалось, она могла в любой момент испариться. Но при этом в ее взгляде читались боль и недоверие затравленного зверя, а с шеи свисала длинная блестящая цепь, точно оборванный ошейник. Гостья рассматривала присутствующих в зале, и ее взгляд чуть дольше задержался на Валентине.

– Кто ты, милое дитя? – заметив это, ласково пропел Белый, протягивая к ней руку. Продолжая хранить молчание, девушка лишь наклонила голову, еще пристальнее всматриваясь в бога. – У кого-то есть догадки, кто она такая? – не разрывая зрительного контакта, спросил Валентин у остальных.

– Никаких, – ответила Вероника.

– Это и есть та опасность, которую вы хотели предотвратить? – спросила Леонида.

– Надеюсь, что нет, – отозвался Белый, – иначе ее присутствие может означать только одно: у нас ничего не получилось. – Девушка тем временем продолжала играть в гляделки. – У меня так скоро нерв защемит, – пошутил он, скрывая напряжение, – что будем делать, друзья?

Валентин двинулся навстречу гостье, решительно перешагнув через бортик фонтана. Девушка, подобно хищному зверьку, резко выставила маленькую ручку и распахнула ладонь. На каждом ее пальце было надето по тонкому серебряному колечку, которые соединялись между собой цепочкой.

Бог остановился и повторил ее жест, показывая, что не пойдет дальше, пока она не позволит.

– Мы не враги, – сказал он, хотя была ли в этих словах правда, можно бы было понять, только узнав, кто стоит перед ними. Девушка вздрогнула и втянула плечи. – Мы хотим помочь, – продолжил Белый, не двигаясь с места, – если ты скажешь, кто ты, то нам будет проще это сделать.

Девушка приложила к губам вторую руку, на которой красовались такие же кольца, как будто боялась заговорить.

– Ты Муна? – неожиданно послышался голос Теоны.

Все резко обернулись. Теона стояла на пороге Лунных Врат, бледная, точно призраки, в обители которых она только что побывала. За ее спиной, балансируя между мирами, виднелся Великий Черный. На его лице читалось то же удивление, какое совсем недавно испытали остальные.

– Ты Муна? – еще раз повторила Теона, не сводя взгляд с водной нимфы.

Девушка в воде опустила руку и серебристым колокольчиковым голосом повторила за Теоной:

– Му-на.

– Тебе нечего бояться, я позабочусь о тебе. – Теона подошла к фонтану и, оставаясь на суше, протянула руку, пытаясь заставить Муну ступить на землю.

Голубоволосая девушка заскользила по поверхности воды, будто подгоняемая ветром. Она с готовностью протянула Теоне свою руку. Когда их пальцы соприкоснулись, Бон придержал за плечи Ткачиху, чтобы ее не постигла участь Вика, но никакой волны не последовало. Муна приблизилась и упала в объятия Теоны.

Глава 8

6067 год эры Двух Великих

– О́ни, ты в порядке? – Теплая рука Бона легла между лопаток Теоны.

Он приобнял девушку, помогая удержаться на ногах под весом повисшей на ней Муны. Спутанные голубые волосы гостьи лежали у их ног огромным клубком.

Теона обернулась через плечо и улыбнулась Бону – настолько, насколько могла улыбаться после всего, что она узнала. Она чувствовала слабость, но ей на смену тут же пришли беспокойство и желание скорее начать действовать.

– Помогите мне отнести Муну в мою комнату, – попросила Теона остальных.

Вик с готовностью предложил помощь и уже протянул руки к Муне, но вдруг замер.

– Но она же голая… – подбирая слова, сконфуженно прошептал он.

– Когда тебя это останавливало, – с усмешкой сказала Леонида.

– Ма-а-ам, – протянул он, краснея.

– Я отнесу, – решительно сказал Валентин и, не дожидаясь разрешения, подхватил гостью.

Вероника, стоявшая напротив, округлила глаза. Теона, заметив это, чуть слышно фыркнула и поспешила помочь Валентину – она наклонилась и аккуратно подобрала с пола волосы девушки, свисающие вниз, точно шлейф бального платья.

– Я скоро вернусь, – сказала она Бону и двинулась за Белым.

– Я с вами, – донесся голос Вероники, отошедшей от шока. Ее каблуки застучали по полу, догоняя необычную процессию.

– Положи ее на кровать и иди, – приказным тоном сказала Теона Валентину, открывая перед ним дверь.

– Слушаюсь. – Белый закатил глаза, но сделал то, о чем она попросила. Перед тем как выйти, он робко обернулся на стоящую возле кровати Веронику, но промолчал.

Когда он ушел, Теона аккуратно разложила волосы девушки на подушки, стараясь не запутать их еще больше, и накрыла ее мягким пледом.

– Муна, мы одни, ты можешь больше не притворяться, – без осуждения сказала Теона, – ты в безопасности.

Муна слегка поджала губы, недовольная тем, что ее раскусили, и открыла глаза. Звезда у нее во лбу загорелась чуть ярче.

– Меня зовут Теона, – девушка приложила руку к груди, – а это Вероника, – она указала на наставницу.

В удивительной глубины глазах гостьи, словно отражая все ее переживания и эмоции, стояли слезы.

– Тебе нечего бояться. Здесь тебя никто не обидит, – поспешила добавить Теона, чтобы предотвратить потоп.

– Как ты сюда попала, Муна? – спросила Вероника тихим, вкрадчивым голосом.

Девушка резко дернула головой, взглянув на нее.

– Му-на, – ответила она. Продолжения не последовало.

– Ты голодна? У тебя что-то болит?

Муна опустила плед пониже и, робко посмотрев на Теону, прикоснулась своими тонкими пальчиками, украшенными колечками, к ошейнику, плотно обхватывающему шею. Вниз от него тянулась тяжелая цепь.

– Он делает тебе больно? – снова спросила Теона, дотрагиваясь до пугающего украшения. Муна слегка кивнула. – Мне его снять? – Гостья кивнула еще раз. Она села на кровати, перекинула волосы через плечо и повернулась к Теоне спиной, показывая, что замок находится сзади.

Вероника подошла ближе, рассматривая хитрую защелку. На ней не было ни окошка для ключа, ни кнопок, лишь изображение змеи и пса.

Теона чуть потянула на себя ошейник, Муна застонала. Ткачиха отдернула руку, чтобы не причинить еще больше вреда.

– Я пока не понимаю, как его снять, но я обещаю, что мы придумаем, как это сделать, – заверила она гостью. – Давай я найду тебе одежду, мы приведем в порядок твои волосы и все-таки попробуем поговорить?

– Му-на… – только и сказала девушка, не оборачиваясь.

Бона снова сводило с ума ненавистное ожидание. Время в этих стенах будто возненавидело его, заставляя постоянно оказываться в положении, где ему доставалась участь заложника неведения и переживаний, но больше всего его мучила невозможность что-то предпринять. Вместо роли того, от кого зависят шаги и действия, он чувствовал себя пешкой в этой божественной шахматной партии, которую, похоже, пытались убрать с доски первой.

– Братишка, ты в порядке? – спросил Бона Виктор, присаживаясь рядом.

Бон молча повернул голову в его сторону, не желая произносить вслух то, чего никто слышать не хотел. Он был не в порядке. Виктор все понял без слов – он положил свою большую ладонь на плечо короля и слегка сжал его в знак поддержки.

Из тумана, заменявшего стены в зале Лунных Врат, послышались шаги. Парни нервно вскочили на ноги, пытаясь понять, с какой стороны ждать гостей. К радости Бона, из белой дымки вышли Вероника и Теона – последняя вела за руку девушку из фонтана. Голубые волосы незнакомки были заплетены в объемную косу, которая почти касалась пола, а прежнюю наготу прикрывало белое кружевное платье, из-под которого виднелись ее босые ноги.

– Давайте начнем заново, как принято, – сказала Теона торжественно. – Знакомьтесь, это Муна, именно она создала Лунные Врата.

Глаза Великих округлились. Бон, заметив это, не смог сдержать улыбки. Не такие уж они и всеведущие, раз даже не знают, откуда взялись Врата, через которые Орсон каждый день водит души.

Муна, заметив на себе удивленные и пристальные взгляды, смущенно опустила глаза, будто сделала что-то плохое.

– Муна, это все, – продолжила знакомство Теона, – Бониций, Леонида, Виктор, Орсон и Валентин, – перечислила она стоявших в зале.

– Очень приятно, Муна, – тут же включился Валентин.

– Это она тебе сказала, что сотворила Врата? – настойчиво спросил Великий Черный, подходя ближе к девушкам и не удостоив гостью приветствия.

– Не пугай ее, – предупредила Теона бога. – Нет, мне это сказал Зрячий. Муна пока немногословна. Но, возможно, это изменится, если мы ей поможем.

– Поможем? – спросил Орсон.

– Муна, ты разрешишь ему посмотреть? – спросила она девушку вместо объяснения. – На ней ошейник, но мы не смогли его снять, думаю, здесь не обошлось без магического замка.

– Я тоже хочу посмотреть, – включился Валентин.

– Только, Тин, прошу, осторожно, ошейник причиняет ей боль.

– Ты же знаешь, я сама осторожность, – уже потирал руки Великий Белый.

– Стул, пожалуйста, – сказала Теона, и прямо из воздуха рядом с ней возник резной деревянный стул с парчовой золотой обивкой. – Присядь, дорогая, мы попробуем тебе помочь, – обратилась она к девушке.

Муна послушно села спиной к остальным. Оба Великих склонились над гостьей, рассматривая металлическую печать, венчающую ошейник.

– Осторожно! – вскрикнула Теона, заметив, как боги потянулись к замку. – Я же просила не торопиться!

Великие послушно убрали руки.

– Ну и паникерша ты, Белка. Лупу, пожалуйста, – проговорил Черный и вытянул вперед раскрытую ладонь.

В воздухе повисла большая круглая лупа с ручкой из цветного стекла. Орсон взял ее и поднес к замку.

– Пинцет, – сказал Белый и с помощью того же жеста заполучил нужный инструмент. – Орси, ты думаешь о том же, о чем и я?

– Я думаю, что это замок пяти точек. Белка, я же учил тебя такое открывать, – неодобрительно пожурил он Теону.

Теона послушно приблизилась к Великим и склонилась над лупой.

Бона захлестнула ревность. Ревность к тому времени, которое она провела без него и о котором он ничего не знал и, возможно, никогда не узнает. Боги, которым поклоняются по всему миру, фамильярно называют ее Белочкой. Они провели с ней вместе больше времени, чем успел он. Ему доставались в лучшем случае два выходных между белыми и черными пледами, а им – больше двух лет непрерывной жизни с ней под одной, хоть и отсутствующей крышей, да к тому же в Доме, наполненном чудесами и магией.

– Смотри, надо только подобрать правильную комбинацию, – тоном учителя объяснял Теоне Валентин, указывая на замок, – я думаю, что лучше сначала нажать на алмаз в глазу змеи, потом на камень на ее хвосте, потом на хвост собаки и ее глаза… – Он сопровождал слова действиями – слегка нажимал пинцетом на ошейник, при каждом нажатии Муна вздрагивала и закусывала губу от боли. – Прости, душенька, другого способа нет, – успокаивал ее Белый, продолжая свои манипуляции.

Когда он нажал на элементы в пятый раз, замок щелкнул и открылся. Бон с облегчением выдохнул, думая, что ошейник должен упасть с шеи девушки, но он остался на месте, и по ошарашенному взгляду Теоны и ее приложенной ко рту ладони стало понятно, что что-то не так.

– Отойдите в сторону, – скомандовал Орсон. – Я попробую аккуратно снять его. Если ты захочешь кричать или плакать – не сдерживайся, – сказал он Муне. – Белка, подержи ее.

Теона присела перед коленями Муны и взяла ее за руки.

– Посмотри мне в глаза и сделай глубокий вдох – так тебе будет немного легче справиться с болью.

Король приблизился, чтобы увидеть, в чем дело, и с ужасом понял, почему Муна каждый раз вздрагивала, когда кто-то касался ее «украшения». Орсон начал аккуратно отодвигать широкую кожаную ленту от шеи девушки и вместе с ремешком достал короткий острый шип, который был закреплен изнутри.

Муна закричала и зажмурилась. Черный продолжил вынимать шип за шипом, освобождая ее шею. Казалось, их хрупкая гостья вот-вот потеряет сознание. Она с силой сжимала ладони Теоны, сомкнув челюсть и подняв плечи.

Когда ошейник оказался в руках бога, он отшвырнул его в сторону, точно что-то зловонное и мерзкое.

Кожа Муны под ошейником была истерзана свежими красными ранами, но удивительная звезда во лбу девушки засияла намного ярче, как будто ее свет сдерживала та боль, которую причиняли ей шипы.

– Кто сделал с тобой такое? – прошептала Теона.

Муна оставила ее вопрос без ответа.

Орсон уже битый час колдовал над Муной, пытаясь заживить ее раны, но что бы он ни делал, яркие рубцы по-прежнему ожерельем краснели на ее шее. В какой-то момент девушка, не выдержав, остановила его сама. Она встала со стула и, выпрямившись во весь рост, впервые сказала что-то кроме своего имени:

– Спасибо. – Это слово прозвучало удивительно тихо.

– Но шея еще не зажила, – возразил Черный, собираясь продолжить попытки. Теоне даже показалось, что она видит азарт в его глазах – новая интересная задача, и он забыл, что имеет дело с живым существом.

– Спасибо, – все так же еле слышно повторила Муна и отошла на пару шагов.

– Ну хорошо, – нервно ответил Орсон. – Но теперь ты раскроешь нам секрет, кто ты и откуда появилась в нашем доме?

– Му-уна, – сказала девушка, растягивая свое имя, как будто эта информация с лихвой все объясняла.

Черный закатил свои ледяные глаза.

– Ну, теперь мы точно знаем, что два слова ты говорить умеешь: «Муна» и «спасибо». Начало положено.

– Белочка, может, ты объяснишь, откуда знаешь эту особу? – вмешался в разговор Валентин.

– Перед тем как я ушла, Зрячий сказал: береги и берегись Муны. Она не та, кем может показаться на первый взгляд, но ее суть нежнее звездной пыльцы. Еще он попросил передать свои извинения тебе, – Теона обратилась к гостье, – за то, что заставил тебя сделать Лунные Врата, и за то, что они лишили тебя сил.

– Еще один любитель нагнать тумана на наши головы. И что это значит?

– Я не знаю, – призналась Теона. – Я просила подробностей, но он ответил, что если все знать наперед, то не останется места подвигу.

– Чудесная мысль, – вскинул руки Черный, – а что он сказал про Мортела? Выдал горсть новых загадок?

– Нет, тут все понятнее… и страшнее, – не стала сглаживать углы Теона. – Мортел был одним из Первых, так же как Зрячий и ваша мама Двуликая Мэв. Только если Зрячий, поняв, что не может контролировать своих демонов и становится угрозой, попросил вас запереть его в гробу, Мортел был уверен, что его безумный путь истинный и единственно верный. Он с самого начала больше склонялся к хаосу и раздору, чем к добру и свету. Зрячий сказал, что двуликая суть Мэв заключалась в том, что она могла видеть недалекое прошлое и будущее, а вот в Мортеле всегда боролись две личности – едва уловимый свет и тьма, которая в какой-то момент стала гораздо сильнее. И все же эта внутренняя борьба заставляла его совершать необъяснимые окружающим поступки. Чтобы не бороться в одиночку, он создал себе помощников – пса и змею.

– Пса и змею? – удивленно спросил Бон. – Но что это значит?

Теона повернулась к нему, стараясь не выдавать внутреннего страха, родившегося после услышанной от Зрячего истории.

– Я не совсем понимаю, как это работает, а Зрячий не очень силен в описаниях, но по всему выходит, что они – отражения его сути. Он предан миру, который себе придумал, и своим убеждениям точно пес и в то же время может неожиданно ужалить, как змея. Это были его первые слуги, для создания которых он отдал часть своей энергии. Потом их стало больше. Армия псов и змей Мортела стремилась опорочить людей, пробуждая и усиливая в них низменные страсти, толкая на жестокость, а он подпитывал их болью и страданиями свою силу, создавая все новых и новых приспешников. Зрячий и Мэв заперли Мортела вместе со всем зверинцем глубоко под землей, в темнице, чей замо́к был запечатан их кровью. Вероятно, так как во мне остались крупицы крови Зрячего, это пока удерживает клетку Мортела от полного раскрытия, но в щели уже пролезли его слуги. Зрячий сказал, что теперь наша задача – не допустить его освобождения.

– Но почему он все это не мог рассказать нам? – удивился Валентин.

– Он хотел сказать мне лично, что прощает меня. А еще передать вам, – Теона посмотрела на Валентина и Орсона, – что божественная сила – это большое искушение и что вам всегда стоит помнить, что вы в опасности из-за того, что ею обладаете, но он верит, что его сыновья не повторят ошибок первых богов и будут разумно распоряжаться тем, что им досталось по наследству.

– Посмотрите, каким сентиментальным он стал после смерти… – хмыкнул Орсон. – Кто-то знает, что нам делать с новой информацией?

– Знаю я, – послышался тонкий нежный голос Муны. Все с удивлением повернулись к ней. Девушка приложила ладонь к шее, серебряные цепочки сверкнули между ее пальцев. – Королева, что поклоняется искусству. Правитель, чей народ погибает. Король, который взобрался на неприступную гору. Золотые нити тех, кто меняет, должны окраситься черным. Псы уже следуют за ними, а змеи готовы обвить их сердца. – Голос Муны не выражал никаких эмоций, как будто она говорила не о демонических планах, а о плохой погоде.

– Ты можешь объяснить подробнее? – спросила Ткачиха у голубоволосой гостьи.

Муна посмотрела на нее такими удивленными глазами, будто все, что она сказала, и так было достаточно очевидным.

– Муна, ты скажи, кто эти правители и что им грозит.

– Му-на, – ответила девушка нараспев.

– Душенька, – не выдержал Великий Белый, – тут дело божественной важности и, возможно, человеческой обреченности, можно ли нам обрисовать картину чуть красочнее?

Муна закатила глаза, уходя в странный транс:

– Псы соблазняют. Змеи указывают путь. Все для того, чтобы мир покоя покинули те, кто хотел, и те, кто не хотел этого, – прошептала она едва слышно.

– Да что мы с ней возимся?! Несет какой-то бред! Может, ей ошейник вернуть?! – в сердцах вскрикнул Орсон.

Муна резко открыла глаза и в ужасе попыталась от него отдалиться, но, запутавшись в платье, упала на пол. Она в страхе закрыла голову руками и задрожала.

Теона кинулась к ней, обнимая за плечи.

– Думай, что говоришь, Орс, – повысила она голос на Черного.

– Я погорячился, – смягчился он. Он подошел к девушкам и присел на корточки. – Никто никогда здесь не наденет на тебя ошейник, Муна, но если ты что-то знаешь, то скажи нам, пожалуйста…

Муна продолжала испуганно молчать.

– Королева, что поклоняется искусству… – пробурчал себе под нос Бон, задумавшись. – Это, должно быть, про Катарину – королеву Гридича. Мы вместе учились. Она была одержима живописью и скульптурой, а чуть больше года назад, когда умер ее отец, стала королевой, – ликующе закончил он, подняв глаза и увидев недоуменные взгляды остальных. – Но ты сказала, что ей грозит опасность? – Он перевел взгляд на Муну, прижавшуюся к плечу Теоны.

– Люди слабы, – снова туманно ответила девушка.

– Что с ней будет?! Что-то уже произошло?! – потребовал ответа Бон.

– Замки треснули, слуги отправились выполнять задания. Хозяин ждет результатов.

– Так, так, так… – нервно заходил Белый. – Если она не умеет говорить нормально, давайте анализировать то, что знаем, а знаем мы немного. Но все сходится. Темница Мортела приоткрылась, из нее вылезли вот эти твари, которые по факту части его самого, и, возможно, собираются что-то сделать с подружкой нашего Бониция. Как они могут навредить, мы не понимаем, добрались ли они до нее, нам также неизвестно…

– И если добрались, то как мы это поймем? – подхватила Вероника.

– Точно, – указал на нее пальцем Валентин. – Душенька, – обратился он к Муне, – а можно новых ребусов? А то у нас картинка слишком мутная.

– А что с остальными? – спросил Бон.

– Какими остальными? – не понял вопроса Валентин.

– С правителем, которому нужно спасти народ, и королем, который поднялся на гору. Кто они? И как мы будем их искать? Даже королевой не обязательно должна оказаться Кэт – это просто первое, что пришло мне в голову.

Валентин, задумавшись, поднял глаза к несуществующему потолку.

– У нас нет другого варианта, кроме как начать проверять теории, – вмешалась в обсуждение Теона, – нам надо увидеть эту королеву.

– Да, – завелся Бон, – если Катарине грозит опасность, мы обязаны ей помочь. Ты можешь меня туда перенести также… плащом, ну, так же, как мы попали сюда? – обратился он к Валентину.

– Это не совсем так работает, но могу, – подтвердил Белый.

– Бон! – недоуменно посмотрела на него Вероника. – А Риат?

– Последние месяцы ты стала моей правой рукой, Вероника, я постараюсь вернуться как можно скорее, а пока оставляю тебя в качестве моего заместителя.

– Но Бон… – попыталась возразить Видящая, но он предвосхитил ее вопросы:

– Ты знаешь все о делах в королевстве, никому, кроме тебя, я бы не смог доверить такую ответственность.

– Если что, мы ей поможем, – сказал Великий Белый, немного нервно обнимая Видящую и задерживая руку на плече чуть дольше, чем того требовали приличия.

Вероника выдала сконфуженную улыбку, сбрасывая его ладонь.

– Обойдусь, – скривилась она в сторону Валентина. – А вы не можете просто создать заклятие, как для Сестер, или запереть этого Мортела в гробу, как Зрячего? – обратилась она к Великим.

– Не можем, – отрезал Орсон. – Зрячий добровольно обрек себя на заключение, еще и сам же нам помог с ритуалом. А Сестер мы поймали и лишь тогда наложили на них заклятие. Возможно, если мы найдем Мортела, то сможем что-то сделать, но это все не так просто, как ты думаешь, Видящая.

– В очередной раз убеждаюсь, что боги этому миру достались не самые удачные, – пробурчала она чуть слышно.

В кои-то веки Орсон не стал реагировать на ее комментарии и продолжил, обращаясь к Бону:

– Если ты прав, Бониций, и Мортел действительно решил напасть на Гридич первым, то нам сказочно повезет перехватить его.

– Как говорится, две божественныех головы хорошо, а несколько человечьих к ним еще лучше, – зачем-то снова попытался пошутить Валентин.

– Ой, Вал, да успокойся ты уже, – отмахнулся от него брат.

– Муна, ты можешь мне рассказать, как выглядят эти змеи? И что нам делать, если мы их встретим? – решила расспросить девушку Теона, оставшись с ней наедине. Ткачиха копошилась в шкафу, пытаясь найти подходящую одежду, чтобы сменить свой запылившийся костюм, который за один день успел увидеть и поросячьи бега, и почившего древнего бога.

Прозрачные глаза гостьи смотрели на Ткачиху так искренне и робко.

– Пес – соблазнитель, змея – возможность, – выдала Муна и, чуть подумав, добавила: – Смотри прямо в сердце и – поймешь.

На ее лице читалось извинение, как будто она и хотела бы объяснить лучше, но не знала, как это сделать.

– Что пойму? – уточнила Теона, стягивая с себя брюки и выглядывая из-за ширмы.

– Тьма там или свет.

– Но как? Как я должна буду это понять? – прыгала девушка в одной штанине.

– Тьму не утаить. Через твои глаза продолжает смотреть первородный, богиня.

– Богиня? Но я не богиня, Муна, – почти разозлилась на нее Теона.

– Звезды видят наперед и знают больше, – ответила гостья и отвернулась.

Теона ухмыльнулась самой себе. Богиня… Кажется, у звезд сбился компас.

– Когда мы уйдем, ты можешь занять мою комнату. Не переживай по поводу Валентина и Орсона – они могут показаться немного странными, но точно не причинят тебе вреда.

Теона перебрала все наряды, висящие в шкафу Дома, желая выглядеть как можно торжественнее. Самое красивое платье наконец дождалось своего часа. Шелковый кремовый наряд, украшенный вышивкой из золотых бусин по глубокому вырезу, – подарок, который сделал ей Валентин, когда она поставила галочку напротив пятидесятой выигранной партии.

– Можешь застегнуть, пожалуйста? – попросила она Муну, поворачиваясь спиной и поправляя ленты на плечах.

Муна привстала на кровати и начала аккуратно застегивать ряд крохотных пуговиц, украшавших спинку платья.

– А ты когда-нибудь видела Мортела? Его вообще возможно остановить? – спросила Теона, опасаясь ответа.

– Дороги меняются, нити сплетаются. Скоро кто-то падет, а кто-то воспарит, – тихо сказала она свое очередное пророчество.

– Ну… буду надеяться, что теми, кто падет, будем не мы. – Теона достала из шкафа светлый парчовый плащ с нежно-розовой подбивкой и накинула на плечи. – Пожелай мне удачи, Звездочка, – попросила она Муну, ласково улыбнувшись ей.

– Она никогда от тебя не отходила.

Теона вздохнула, пробурчав под нос:

– Если бы так… если бы так…

Глава 9

6067 год эры Двух Великих

Влажные волосы неприятно холодили голову короля. Ему пришлось смывать черную маскировочную краску, практически сдирая ее с волос, потому что в этом путешествии, в отличие от поездки на ярмарку, ему, напротив, нужно было быть узнанным даже издалека.

Виктор, вызвавшийся пойти с ним, уже возбужденно притопывал на месте в ожидании необычного путешествия, а увидев входящую в зал Теону, так совсем потерял терпение. Бон же думал лишь о том, как бы оставить ее дома, но даже не смел заикаться на эту тему.

– Вы точно решили не брать Воительницу? – спросил Белый у Бона.

– Вероника великолепна в стратегиях, она хороший тактик, но сейчас нам нужно собирать войско Риата и начинать готовиться к возможному нападению. А никто не сделает этого лучше Леониды.

– Вероника великолепна – это факт, – ответил Белый. – Ох, детишки… надеюсь, у вас все пройдет гладко, а если нет, то я сразу же вас заберу. Белка знает, как нас вызвать.

– А почему вы просто не пойдете с нами? – наивно спросил Вик у Белого.

Валентин скорчил недовольную гримасу и закатил глаза.

– Потому что мы с Орсом не можем быть в мире людей дольше пары часов – Дом-без-границ единственное место, где мы… – Он осекся. – Где мы могли спокойно жить.

– Получается, что вы не всесильны? – искренне и даже немного по-детски выдал Виктор.

– Получается, – недовольно сказал Валентин.

– Ой, давно хотел спросить, а как вы выбирали тех, кому достанутся пледы?

Теона прыснула от смеха, приложив ладонь ко рту. Вик обернулся на нее с недоумением.

– Я опять говорю что-то не то?

– О, мой любознательный Рыцарь, позволь прервать твой допрос, возможно, когда-нибудь, сидя вечерком на краю мира, я расскажу тебе сотню миленьких историй…

– Все готовы? – прервав бесполезный диалог, громогласно спросил Орсон.

– Да, – почти хором ответили Бон, Теона и Виктор.

– Отлично, детки, тогда королю надо выбрать точку и в деталях ее представить.

– Как это? – не понял указания Бон.

– Либо я переношу вас в любое попавшееся место в Гридиче, где бывал сам, либо я иду за воспоминанием одного из вас. В нашем случае этот счастливчик ты, Бониций. Так вы сможете попасть в конкретное место с точностью до пары метров.

– Хм, – задумался Бон, – я думаю, что безопаснее всего будет переместиться в библиотеку университета. В дальнем крыле обычно никого не бывает и до дворца совсем близко.

За спиной Орсона вновь появился плащ, которого не было секунду назад.

– Белка, – сказал Черный Теоне, – если хоть что-то пойдет не так, бегите. И ты, – обратился он к Бону, – не рискуй ни ее жизнью, ни своей, иначе зашвырну в Лунные Врата без очереди.

– Я и не собирался, – надулся Бон, почувствовав себя маленьким мальчиком, которому дает нудные наставления учитель. – А ты всегда всех пугаешь Лунными Вратами?

– Вспоминай свою библиотеку, юный король, пора отправляться.

Бон с Теоной и Виктором подошли ближе к Черному.

Король закрыл глаза и представил бесконечные стеллажи с книгами, тянущиеся вверх и вдаль, потемневшие от времени деревянные полки и стертые корешки. Его любимая секция – инженерное дело и кораблестроение. Он вдохнул, вспоминая запах старых страниц и кожаных переплетов. Орсон набросил на них свой плащ, сияющий звездами, и сумрачный Дом-без-границ исчез.

– Великие, это невероятно! – восторженно воскликнул Виктор, когда всего несколько секунд спустя они очутились в огромной библиотеке университета.

На этот раз Бон полностью разделял его чувства – раньше, чтобы добраться до Гридича, ему требовалось по меньшей мере месяц плыть на корабле. Черный же вмиг перенес их в место, которое он любил не меньше Риата.

Бон давно мечтал показать Гридич Теоне, но он не смел и предположить, что его желание исполнится в такой необычной форме. Хотя уже пора бы привыкнуть, что после знакомства с ней слово «невозможно» потеряло все свои свойства.

Орсон молча обошел путешественников, лязгая серебряными накладками на сапогах, и стал осматриваться. Высокие своды над головой полосили золотом – в Гридиче занимался рассвет.

Бон невольно задумался: а сколько они не спали? Сутки? Двое? Но почему он почти не чувствует усталости? Очевидно, месяцы ночных дежурств возле кровати спящей Теоны, странный эффект Дома Великих и страх перед неизвестным будущим заставляли тело находить силы, которые давно должны были кончиться.

– Все чисто, – вернувшись, доложил Орсон, примеривший на себя роль королевского шпиона. – Белка, еще раз: что ты сделаешь, если поймешь, что пора убираться отсюда?

Теона недовольно посмотрела на него.

– Я разобью хрустальную пешку, Орс.

– Которая где? – продолжал голосом строгого папочки Черный.

– Которая лежит в кошельке у меня на поясе, Орс, – раздраженно ответила девушка.

Великий Черный наклонился и поцеловал ее в макушку, а потом серьезно посмотрел на Бона и Вика. Говорить ему ничего не пришлось, в его голубых глазах без труда читалось: только попробуйте допустить, чтобы ей причинили вред, и вам не поздоровится.

– Да, да, мы помним, ты закинешь нас в Лунные Врата, – хмыкнул Виктор.

Великий Черный обреченно вздохнул, будто не питал никаких надежд на их успех, накинул плащ и пропал.

Оказавшись в родных стенах, Бон вдруг снова почувствовал удивительную легкость и уверенность в себе. Город, в котором прошли самые веселые и самые интересные годы его жизни, с первого же вдоха наполнил легкие живительным воздухом свободы и счастья. Бону тут же вспомнилась проведенная здесь беспечная и немного сумасшедшая юность.

Он взял Теону за руку и двинулся вдоль сонных стеллажей, стараясь не издавать лишних звуков. В угоду осторожности он сначала подумал о том, чтобы выйти через черную дверь, но тогда бы они попали в миленький, но совсем крошечный внутренний двор. А Бону же отчаянно хотелось, чтобы первая встреча с Романо – столицей Гридича – вызвала у нее восторг. Он улыбнулся, представив, как она ахнет, увидев набережную канала, куда вел главный выход из библиотеки, высокие белые колонны, резную балюстраду и лазурную воду, отделяющую берег, на котором стояла библиотека, от того, где высился королевский дворец – одно из самых впечатляющих сооружений в мире.

Бону было трудно в этом признаться, но он будто бы хотел отыграться. В последнее время именно Теона с ее магией и Домом вышла на первый план, но здесь, в Гридиче, никто не мог тягаться с ним ни в знакомствах с гениями инженерного дела, ни в знании города, и ему отчаянно хотелось это показать.

Поэтому он решил рискнуть и провести Теону и Вика через главный выход.

Сонное царство библиотеки тревожил лишь звук их дыхания. Возле входной двери дремал старик – охранник, который даже не шелохнулся, когда мимо него прошли три незнакомца. Бон взялся за правую створку высокой двери и вдруг вспомнил, что раньше она страшно скрипела. Тогда он, улыбаясь себе под нос и ощущая себя вновь беззаботным и юным, ухватился за ручку левой створки и смело открыл ее, пропуская Теону вперед. Дверь не издала ни единого звука, в отличие от девушки. Бон получил желаемое. Теона ахнула так громко, что старик, только что сопящий за столиком, встрепенулся и что-то забормотал. Вик быстро вытолкал Бона на улицу и выпрыгнул следом сам.

– Я никогда даже представить себе не могла ничего подобного! – восторженно шептала Теона, остановившись возле мраморной балюстрады. Она вертела головой, не находя нужных слов, и Бон хорошо ее понимал – когда-то эти виды точно так же ошеломили и его самого.

– Вот это красотища! – присвистнул Виктор, возникая рядом с парочкой.

Бон поймал себя на мысли, что достаточно странно присваивать себе все это великолепие, но ничего не мог с этим поделать: он хотел произвести на Теону впечатление и добился своего. Король подошел к девушке ближе и приобнял за талию:

– Когда все закончится, мы обязательно вернемся сюда, и я все-все тебе покажу. Тут есть такие места, о которых не знает почти никто, – набивая себе цену, шутливо сказал он.

Теона точно очнулась ото сна.

– Ой, точно, мы же здесь по делу, – как-то суетно и немного стыдливо проговорила она.

– Я бы с удовольствием присоединился к экскурсии про все-все, – подмигнул королю и сестре Вик. – А сейчас, Бониций, лучше расскажи нам, как попасть во дворец.

– По подземному переходу, но сначала я хочу проверить одну теорию и заглянуть еще кое-куда.

В городе, привыкшем просыпаться ближе к полудню, они оказались едва ли не единственными прохожими, которые наслаждались пейзажем в красоте рассветного сияния.

«Только ничего не натвори в этот раз, Кэт», – подумал про себя Бон и повел своих гостей на поиски королевы Гридича.

Теона не верила в то, что видела, насколько сильно столица Гридича отличалась от Ириза. Все вокруг было таким белым, чистым, прекрасным. Каменные драконы, заснувшие на фасаде дворца, львы – охранники балюстрад, мрамор, вырезанный так искусно, будто его создали боги. Она даже представить не могла, что такое возможно сотворить простым смертным, что мир за пределами Риата такой… другой, такой разный. И Бон почти весь его объездил, говорил на нескольких языках, учился… а она? Обычная Ткачиха, просидевшая полжизни взаперти и видевшая только окрестности столицы и потусторонний Дом. Какая из нее может получиться королева? Мысль о замужестве мелькала в ее голове назойливым светлячком, который то прятался в тень, то принимался кружить возле уха. Благо Бон не торопился возвращаться к этой теме, потому что ответа для него у нее все еще не было.

Бон продолжал вести их вперед. Они миновали здание библиотеки и свернули на такой узкий проулок, что Теона запереживала, как бы плечи Вика не застряли меж стен. Заведя их в тупик, Бон резко остановился и толкнул едва заметную дверь.

Теона была уверена, что такой маленький проход может вести только в какой-то темный подвал, но каково же было ее удивление, когда они оказались в огромной, залитой светом мастерской, одну из стен которой занимали высокие окна, расчерченные мелкими импостами. Центр зала был завален глыбами белого мрамора, а по периметру стояли готовые или начатые работы потрясающей красоты и точности – бюсты, статуи, рельефы. Теоне как будто дали возможность прикоснуться к истокам творчества, попасть туда, где оно рождается. Ее тело покрылось мурашками. Вот где творилось настоящее волшебство. Даже она, далекая от искусства, ощущала, что воздух, которым дышали эти стены, был насыщен энергией сотворения.

– Это все студенческие работы, – буднично пояснил Бон, – сейчас здесь тихо, потому что студенты не встают так рано… кроме одного. – Он вдруг довольно улыбнулся, глядя вверх, и крикнул: – Кэт, ты все еще не научилась летать?

Теона проследила за его взглядом и увидела под потолком девушку с молотком в руках, привязанную на кожаные тросы к странной крестообразной конструкции. Издалека девушка напоминала марионетку, руки и ноги которой были привязаны ниточками.

– Бонбон?! – всматриваясь в гостей, удивленно воскликнула девушка.

Она резко дернула один из тросов. Веревки, удерживающие ее, стали разматываться, на большой скорости она слетела вниз и грациозно приземлилась на пол, точно кошка.

Девушка-кошка сбросила с себя ремни и, переступая через них, ошеломленная, подбежала к Бону и крепко обняла его. Теона немного напряглась. К счастью, такая реакция лишь отдаленно напоминала прежние выходки ее тела и разума, но то, что произошло сейчас, открывало ее новые грани. Видеть, как Бона так запросто обнимает другая девушка, как он делает то же самое в ответ и при этом не перестает улыбаться, будто встретил родную душу… Это вмиг сделало Теону уязвимой и слабой.

– Бонбон! – весело повторила Кошка, наконец отклеившись от Бона. – Что ты тут делаешь? Ты так повзрослел! Хотя о чем я говорю… ты же теперь король!

– Мы не виделись чуть больше трех лет, Кэт, – рассмеялся Бон. – Вряд ли я так сильно успел измениться. А вот ты все так же летаешь на рассвете в мастерской… Соскучился, вот и приехал.

– О, визит-сюрприз! Как я рада! – запрыгала на месте девушка, не скрывая своих эмоций. – Знакомь меня скорее со своими друзьями!

Она наконец обратила внимание на стоявших в паре шагов от них Теону и Вика.

– С удовольствием, – сказал Бон и протянул Теоне руку. – Теона Фольтридж, моя… невеста, – как-то неуверенно сказал он, вопросительно глядя на Теону.

Теона слегка кивнула в знак согласия.

– Катарина Карафа – королева Гридича.

Теона слегка присела, наклонив голову, но девушка, стоявшая напротив, откинула приличия и так же, как чуть ранее Бона, принялась обнимать Ткачиху. Затем, отступив на шаг, Катарина положила руки Теоне на лицо и начала пристально в него вглядываться.

– Какая ты прехорошенькая, Теона, эти огромные карие глаза, этот носик… будешь мне позировать?

– Кэ-э-эт, – рассмеялся рядом Бон, – ты не меняешься…

– Хор… хорошо, – смущенно ответила Теона Катарине, поглядывая на Бона.

– Не слушай ее, О́ни, она постоянно в поиске новых моделей, если согласишься, придется сутками стоять без движения.

Первое, что Теоне бросилось в глаза, – Катарина была в брюках и широкой белой рубахе, а лицо и длинные, наскоро заколотые на затылке темные волосы покрывала мраморная пудра – если бы Бон ее не представил, то угадать в ней особу королевских кровей было бы сложно. Теоне это понравилось.

– Хм… – слегка покашлял Виктор, напоминая о себе. – Позвольте представиться, ваше величество, Виктор Фольтридж…

– Брат с сестрой! – пришла в еще больший восторг Катарина и тут же переключилась с Теоны на Виктора. – Такие разные, – задумчиво сказала она, так же бесцеремонно принимаясь трепать Вика за щеки.

– Мы не совсем родные, – зачем-то начал оправдываться он.

– Оно и видно, – протянула королева. – Такой красивый высокий лоб… мощная шея, а эти рыжие кудри, золотистая кожа… Ах! Тебя бы я скорее написала маслом… в костюме воина…

– Кэт, соберись! Хватит пугать моих друзей, – хохотнул Бон, обнимая девушку за плечи и отводя чуть в сторону. – Расскажи лучше, как ты поживаешь.

Катарина потерла лоб рукавом рубашки и резко погрустнела.

– Как ты и сказал: я теперь королева, – ответила она слегка потухшим голосом.

К удивлению Теоны, на лице Бона читалось понимание того, о чем болело сердце у его подруги.

– Я хочу знать все, – тараторила Катарина, ведя их петляющими подземными коридорами. Она шагала большими уверенными шагами, постоянно оборачиваясь на едва поспевающую за ней Теону, которой ужасно мешало нарядное платье. Уже второй раз подряд она не угадывала с нарядом. Судя по одежде королевы, в Гридиче смотрели на обычаи куда проще, чем в Риате. – Как вы здесь оказались и, главное, – она хитро улыбнулась и слегка пощекотала Бона по плечу, – почему та-а-айно?

– Никаких тайн, Кэт, – на ходу ловко соврал Бон, – я давно обещал показать Теоне Романо и не хотел лишней суеты и внимания.

– Ага, поэтому вы вырядились как на прием. Ну Бонбон… – закатив глаза, ответила она, а потом, резко остановившись, запрыгала на месте и захлопала в ладоши. – Прием!!! Бонбон! Сегодня же ночь маскарада! Ах вот почему вы здесь! Как здорово! – продолжала ликовать королева.

– О-о-о, нет, – вдруг поменялся в лице Бон, выдавая то ли искреннюю, то ли показную реакцию. – Ты же знаешь, я не ходок на маскарады, – сказал он Катарине, закрывая лицо ладонью.

Девушка рассмеялась:

– Да брось! Это было сто лет назад, и папа уже нас не поймает… – На этих словах она осеклась и резко погрустнела, но, как и Бон, вероятно, была приучена, что потомкам королей нужно скрывать свои эмоции. Поэтому Катарина едва заметно тряхнула головой, вновь натянула на лицо улыбку и продолжила идти. То, насколько стремительно менялись ее эмоции, и то, какими они были искренними, располагало к себе. – В общем, ничего знать не хочу. Вы все приглашены. Маски мы вам найдем, наряды тоже.

– Я в деле, – радостно отозвался Вик, будто вовсе забыл про их миссию.

Бон посмотрел на Теону, задавая немой вопрос, и ей ничего не оставалось, кроме как согласиться.

Подземный ход заканчивался красивой лестницей из такого же снежного мрамора, как и все, что Теона успела увидеть в Романо за это утро. Она в очередной и точно не в последний раз восхитилась красотой местной архитектуры, изящно украшенной каменным кружевом.

Королева снова неожиданно остановилась, заставив остальных затормозить.

– О, кстати, Бонбон, ты будешь в восторге! – всплеснула она руками. – Помнишь те летающие штуки, о которых мы мечтали… папа их сделал!

– Что? Воздушные корабли? – Бон от удивления застыл с открытым ртом.

– Они самые! – просияла Катарина. – Дай мне часок смыть с себя пыль, и я покажу тебе твою мечту, воплощенную в реальность! Как же все-таки здорово, что ты приехал! Я как раз думала отправлять тебе приглашение со следующим кораблем, идущим в Риат.

Смотря на Бона, невозможно было понять, на этом он свете или где-то в своем собственном мире – мире, полном изобретений, новшеств и постоянного поиска и движения. Как Теона чувствовала себя сильной и смелой в Доме-без-границ, так и Бон в Романо будто оказался на своем месте. Ткачиху вдруг ошеломила мысль, что, возможно, им никогда не примирить так любимые ими миры и не найти тот общий, где им обоим будет одинаково хорошо, но на смену страху быстро пришла другая, более яркая и чистая эмоция, помогающая сбросить балласт тревог, – ее самый любимый человек счастлив. И пусть она не понимает и половины того, о чем они говорят, но видеть его воодушевление, переливающееся через край, – это было великолепно. Его счастье давно стало тем, что делало счастливой и ее.

В комнату, выделенную Теоне, Катарина распорядилась доставить с десяток нарядов для маскарада и даже комплект брюк с широкой блузой, почти такой же, как была на ней самой утром. Теона была рада снять с себя пусть и нарядное, но все же сковывающее движения платье.

По сравнению с простой и спокойной жизнью в Иризе, а потом еще более тихим существованием в Доме, в Гридиче все происходило так сумбурно, быстро, так необычно. Отвлекаясь от уколов ревности к красивой, дерзкой и смелой королеве, она вспоминала слова Муны и пыталась увидеть хоть что-то темное в сердце подруги Бона, чтобы найти признаки близости слуг Мортела, но видела лишь солнце, светящее так ярко, что могло сбить с ног своей энергией.

Теона крутилась перед зеркалом, натянув непривычно широкие брюки и затягивая их потуже ремнем. Она заправила блузу за пояс и повесила на него небольшой кошелек с хрустальной пешкой.

В дверь постучали и, не дождавшись ответа, заглянули. Пшеничные волосы короля показались в приоткрытой щели.

– Готова позавтракать? Я тут пытался вспомнить, когда мы в последний раз ели, и не смог…

Услышав его слова, живот Теоны призывно заурчал. Как бы ни важна была их миссия, но передышка и еда были просто необходимы.

– Готова! – ответил за нее аппетит. Бон протянул девушке руку и широко улыбнулся.

– Я был уверен, что тебе понравится мода Гридича. Когда я впервые увидел тебя в костюме, то сразу вспомнил свободные наряды местных студенток. Обернись все чуть иначе, ты могла бы с легкостью стать частью этого мира, свободного, яркого, такого, каким я всегда мечтал и все еще мечтаю видеть Риат.

Теона посмотрела на него внимательно, пытаясь осознать его слова.

– Мне кажется, что я не прошла еще и половины пути, чтобы до конца понять, к какому миру я все-таки принадлежу, – сказала она неожиданно даже для себя. – Когда бо́льшую часть жизни живешь уверенная, что твой удел – быть ребенком Замка Теней, а потом узнаешь, насколько искажены твои, казалось бы, непоколебимые знания…

Бон остался на пороге, но опустил руку.

– Мне хорошо знакомо это чувство. С одной стороны, я злился, что меня постоянно отсылали из Риата, но с другой стороны, это сломало границы внутри и вокруг меня. Недавно я думал об этом и наконец понял, что значили слова Морина: «Мы не пророки, поэтому даже когда жизнь бьет тебя в самое сердце и тебе кажется, что мир несправедлив, ты просто еще не знаешь, что, возможно, через время именно шрам от этого удара сможет тебя защитить от большей опасности».

Теона была знакома с Морином только через рассказы Бона. Она видела изобретателя лишь единожды – в те короткие минуты, когда передавала ему черный плед. Тот день действительно ранил ее в самое сердце, и человеком, который тогда держал невидимый клинок, был сам Бон.

Теона улыбнулась новому осознанию. Подойдя к королю, она поцеловала его. Не ожидавший этого Бон вначале чуть опешил, но потом притянул ее к себе со всей страстью, которую пытался утаить, но которую она видела и чувствовала и которой даже немного побаивалась.

Бон вдруг прервал их поцелуй и, утыкаясь носом в ее волосы, добавил:

– Еще Морин говорил: нет ничего ценнее момента. Ничто не повторяется, и если не придать значения точке, то, пробегая мимо, мы не заметим и не запомним ее. Но если иногда будем бросать якоря, то они останутся с нами навсегда. Теона, ты – мой момент. Я хочу оставлять якоря в каждую секунду, когда мы вместе, чтобы никогда ничего не забыть.

Теона растаяла от его слов. Ее картотека идеальных моментов уже давно почти полностью состояла из их встреч, прикосновений, поцелуев и улыбок.

– Завтрак остывает, – шутя сказал он, – поверь, чтобы выдержать маскарад Романо, нам нужны будут все силы мира.

На широком открытом балконе, окруженном витыми коваными листьями, уже сидел Виктор и неодобрительно смотрел на парочку, отправляя пышную булочку в рот.

– Ну где вы ходите? Они все приносят и приносят еду! Мне одному столько не съесть, а если что-то оставим, чего доброго, подумают, что в Риате живут неблагодарные гости.

На круглом столе, застеленном белой скатертью, высилась гора из тарелок, полных всевозможных яств. Булочки, пирожные, сыр, вареные яйца на подставках, пышные кремы в вазочках, незнакомые Теоне фрукты.

– Кронки бы ошалела от счастья, – увидев растерявшуюся Теону, заметил Вик. – Примерно как ты сейчас.

– Это точно, – поддержал его Бон. Он отодвинул стул для Теоны. – Начать нужно непременно вот с этого пирожного, – сказал король на правах знатока местной кухни. – Сначала разрезаем слоеную булочку сбоку, – комментировал он свои действия, – затем накладываем внутрь этот божественный крем с ванилью и добавляем немного фиг и орехов.

Бон протянул Теоне получившуюся сладкую конструкцию. Когда она откусила кусочек и не смогла сдержать восторга, король, видя ее расширенные от удивления и удовольствия глаза, вновь победно засиял.

– В Гридиче знают толк в трех вещах: архитектуре, еде и развлечениях, – авторитетно заявил он.

– А можно мне остаться здесь? Последние два пункта мои любимые, – весело спросил Вик, разбивая ложечкой макушку яйца всмятку. – Ну, в качестве посла Риата, например.

– Рассмотрим этот вопрос на собрании, – пообещал Бон, улыбаясь. Король приготовил себе такую же булочку, как и Теоне, и, разделавшись с ней за пару укусов, вернулся к насущным проблемам. – Я не вижу в Катарине никаких изменений, – сказал он, – и пока не совсем понимаю, как напрямую ее спросить об этом.

– А что ты собираешься спрашивать? Не кусала ли тебя змея в последнее время? – хмыкнул Вик. – Я думаю, что маскарад нам на руку, королева будет на виду, и мы сможем весь вечер наблюдать за ней. Нас трое, и это позволит не спускать с нее глаз. Если произойдет что-то необычное, мы точно заметим.

– Согласен.

– Муна сказала мне, что я увижу свет или темноту в сердце Катарины. Признаться, я так и не поняла, что она имела в виду…

– Если мы не обнаружим ничего подозрительного, я вечером поговорю с Кэт, предупрежу, – сказал Бон, – может, мы опередили посланников Мортела и они еще не успели до нее добраться. А может, та королева, о которой говорила Муна, вовсе и не Кэт.

– О! Я вижу, у вас все хорошо. – На балконе неожиданно появилась та, о которой только что шла речь, прервав их спонтанное совещание.

Когда Катарину не покрывал слой каменной пыли, она смотрелась совсем иначе. Гладкие темные волосы струились воздушными прядями ниже пояса, загорелая кожа сияла, а слегка раскосые темные глаза приковывали взгляд. Она надела свежую широкую рубаху и темные брюки и выглядела при этом не менее женственной и нежной, чем любая кокетка на дворцовом приеме в кружевах и рюшах. Теона перевела взгляд на своих спутников, которые не отрываясь смотрели на королеву. Она сделала глубокий вдох и вонзила ногти в ладошку.

– Перекусили? – спросила Катарина. – Может, желаете чего-то еще?

– О не-е-ет, – ответил Виктор, – больше в меня точно не влезет.

Катарина засмеялась, а потом обратилась к Бону:

– Бонбон, мы тут все гадали про Ткачих и эту странную историю с Орденом… не то чтобы я была против, да и девочки обрадовались… Ткачиха из Романо, кстати, учится теперь в нашем университете вместо тренировок в ночном ткачестве… Но все же можешь объяснить, почему так произошло, ты же наверняка в курсе, ведь Сестры жили в Риате.

Бон замялся: было очевидно, что врать близкому другу в его планы не входило, и Теона решила его спасти, взяв эту ношу на себя.

– Я тоже была Ткачихой, – сказала она, чем вызвала удивление королевы, – нас не посвящали в детали, но оказалось, что Великие с самого начала ограничили время существования Ордена Дочерей Ночи. Срок вышел, теперь человечеству пришла пора разбираться со всем самостоятельно.

Катарина слушала ее складную ложь с открытым ртом, а Бон смотрел на невесту с благодарностью.

– В свитках, найденных в Замке Теней, – решила предвосхитить любые вопросы Теона, – сказано, что Великие все равно останутся с нами, но после распада Ордена каждый смертный сам в ответе за свои мысли и поступки. Если хочется пройти через Лунные Врата без долгов, то следует вести честную жизнь.

– Я так и знала… – задумчиво ответила Кэт, осмысляя то, что услышала. – Большие Великие такие мудрые…

Теона перевела взгляд на Вика с Боном, которые еле сдерживались, чтобы не покатиться со смеху после слова Катарины. Да уж, мудрости этим Великим было не занимать.

– Я очень хочу посмотреть корабли. – Меняя тему, Бон решительно поднялся из-за стола.

Катарина слегка махнула изящной кистью перед собой:

– Большие Великие! Этого юношу не остановить ни пирожными, ни разговорами! – Бон искоса посмотрел на Теону и хитро улыбнулся. Знала бы Катарина, что один из Великих лишь пару часов назад был совсем близко. – Ну что же, предугадав твое нетерпение, я заранее приказала снарядить один из наших летающих аппаратов. И я рассчитываю увидеть на ваших лицах такое удивление, которое будет достойно, чтобы запечатлеть его в камне.

На большом зеленом поле неподалеку от королевского замка стояло то, что Бон много раз видел в своих снах. Еще в начале обучения он предложил профессору Егорусу, который преподавал кораблестроение, проект летающего корабля, но его подняли на смех. Бон и сам понимал, что без поддержки талантливых инженеров его мечта рисковала навсегда остаться лишь фантазией. Катарина же была одной из тех немногих, кто поддержал его и живо заинтересовался неосуществимой, как говорили остальные, идеей. А ее отец во время многочисленных ужинов много расспрашивал принца о том, как он себе это представляет – поднять корабль в воздух, а Бон каждый раз приносил на ужин все новые и новые чертежи, рассуждая о возможности полета и заражая всех своей мечтой.

– Это невероятно, – не скрывая восхищения, сказал Бон.

– Ты вдохновил отца, – ответила Катарина, стоя перед огромным кораблем, над которым каким-то неведомым Бону образом висел невообразимого размера воздушный шар. – Твоя безумная идея так взбудоражила его, что, когда ты уехал, он сильно переживал, что делает этот проект без тебя. И постоянно говорил, что, когда закончит, тут же пригласит вас с отцом на испытания. Он успел всего лишь пару раз подняться на нем в воздух…

– Кэт, – Бон положил руку ей на плечо, – он был великим человеком, и я… мне тоже его не хватает…

– Твоя идея с парусами вместо весел немного трансформировалась, но все же пригодилась, – не стала продолжать ранящую тему Кэт.

– Но что это за шар над палубой?

– Он сделан из кожи и наполняется теплым воздухом. Когда он надуется полностью, мы отпустим канаты, которые удерживают корабль на земле, и ты увидишь, как то, что ты когда-то придумал, оживает.

Короля охватил священный трепет и восторг. Он даже не подозревал, что к его идеям отнеслись так серьезно и что на другой стороне моря сам король Гридича занимался разработкой этого корабля.

– Папа очень ценил увлеченных людей, – сказала Катарина скорее Вику и Теоне, которые стояли рядом и с таким же немым восхищением разглядывали диковинную машину, – поэтому, видя, как я люблю искусство, разрешил мне поступить в университет, заниматься тем, чем я горю, и никогда не требовал соответствовать придуманным еще до моего рождения правилам королевского этикета. Трон должен был занять брат Тео, нарожать наследников и продолжить род, но его у нас забрало море… Простите, я слишком много говорю, – замялась вдруг королева, отворачивая лицо так, чтобы его никто не видел.

Бон приобнял ее за плечи. Катарина всегда была самой веселой, самой бойкой, его верной подругой, способной поддержать в любой ситуации, но он никогда не видел ее такой слабой и сломленной. Как бы она ни пыталась казаться беззаботной и сильной, воспоминания об отце и брате утягивали ее в омут переживаний. Бону было горько видеть, что с ней происходит, но зная Кэт, он хорошо понимал, что пока сама не захочет, она не подпустит ближе даже его. Оставалось только ждать.

Катарина похлопала Бона по руке, показывая, что сочувствия достаточно, и направилась к кораблю, на ходу громко перекрикиваясь с воздушным матросом, стоявшим на верхней палубе.

– Можно мне не лететь? – робко спросила Теона, когда Бон протянул ей руку, призывая последовать за королевой. – Я же ужасно боюсь высоты…

Вик усмехнулся:

– Ты летала без всякого корабля у нас на глазах, сестренка, забыла?

Бон гневно посмотрел на Виктора, и тот, поняв, что сморозил глупость, прикусил язык.

– Не будешь потом сожалеть, что упустила такое приключение?

– Совершенно точно буду, но, надеюсь, мне еще выпадет шанс подняться на борт этого корабля.

– Если не хочешь, то, конечно, не нужно, – понимающе ответил Бон. – Если эта штуковина и правда взлетит, то мы обязательно построим такой же воздушный корабль дома и будем лечить твою боязнь высоты постепенно.

– К такому я готова. Но сейчас, если ты не против, я подожду вас во дворце. Я очень устала.

– Конечно. – Бон вопросительно посмотрел на Вика: – А ты? Тоже устал?

– Нет уж, я точно в деле! Когда такая красотка собирается покатать нас на волшебном корабле, я отказываться не буду!

– Разбудите меня, когда вернетесь? – Лицо Теоны было бледным, а голос тихим.

– Хочешь, я тоже останусь? – спросил Бон.

Теона удивленно округлила глаза:

– Конечно нет! Я хочу, чтобы ты насладился своим триумфом. Не беспокойся обо мне, я отдохну и буду в форме. Я так горжусь тобой, Бон, ты заслужил все это.

Бон понимал, что правильнее было остаться вместе с Теоной, но корабль действительно был его мечтой, и больше всего на свете ему сейчас хотелось попасть на его борт и отдать воздушные швартовые. Забираясь по веревочной лестнице, Бон несколько раз обернулся, проверяя, на месте ли Теона. Девушка слабо улыбалась и махала ему вслед.

Глава 10

6067 год эры Двух Великих

Теона смотрела, как Бон взбирается на корабль, и чувствовала себя предательницей, но ей на самом деле была нужна пауза, время наедине с собой. Но не только усталость играла сейчас против нее – куда сильнее одолевал жужжащий улей мыслей, каждая пчела которого норовила ее ужалить.

«Вот достойная его королева», – жужжала одна.

«Посмотри, как он внимателен и нежен с ней», – вторила ей другая.

«Тебе никогда не стать такой же красивой и талантливой», – жалила третья.

Корабль оторвался от земли, Бон взошел на капитанский мостик и встал рядом со штурвалом. Он явно был чем-то увлечен, а Катарина, примостившаяся рядом, тут же принялась что-то ему объяснять.

Воздушное судно поднималось все выше и вскоре совсем отдалилось от поля. Теона проводила его взглядом и поплелась во дворец. Куда делась ее уверенность? Куда пропала сила? Она думала, что это приключение станет их с Боном общим делом, которое поможет вновь почувствовать тот объединяющий дух, который был между ними раньше. Как вышло, что в их тандеме она вновь оказалась наиболее уязвимой частью?

Дойдя до своих покоев, Ткачиха, не раздеваясь, упала на кровать и подтянула к себе коленки.

– Какая же ты жалкая и слабая, – пробурчала она, пряча слезы в подушку.

Скрюченные окровавленные руки тянулись к ней со всех сторон, больно сжимая ступни, заламывая плечи и царапая лицо. Теона не могла кричать, в ее горле не рождалось ни одного звука. Она сопротивлялась, пытаясь вырваться, но с каждой секундой хватка становилась крепче. Пронизывающий холодом ветер заставлял горящее жаром тело дрожать. Небо над головой окрасилось алым. Руки утягивали ее под землю, которая разверзалась под ступнями, точно болотный ил. Липкая, холодная слякоть обволакивала ее тело, заползая под одежду, набиваясь пробками в уши и навеки запечатывая ей глаза. Но даже добившись своего, цепкие пальцы продолжали колоть ее тело, разрезая острыми ногтями одежду.

– Ты не выдержишь бурю… – прозвучал эхом в ее голове незнакомый голос. – Ты не выдержишь…

Сопротивляться было бесполезно. Она вновь умирала. Ей было знакомо это чувство, она уже делала это прежде, и в этом не было ничего страшного. Без нее всем будет лучше, спокойнее. Они справятся сами и наконец избавятся от такой обузы.

Остатки воздуха покидали легкие, обещая, что мучения вот-вот закончатся. Теона перестала бороться. Живые оковы тянули ее все ниже и ниже, пока сердце не сделало последний удар и не остановилось.

Резкий жадный глоток воздуха выдернул ее из кошмара. Теона озиралась по сторонам, не сразу вспомнив, где оказалась, и пытаясь осознать, что только что с ней происходило. Она выставила руки перед собой – на них не было ни синяков, ни ссадин, но они болели так, будто она годами сидела в железных оковах. Голова кружилась, сердце отбивало стаккато. Чей голос она слышала во сне?

С трудом поднявшись с кровати, Теона на негнущихся ногах сделала несколько неуверенных шагов. Опершись на высокий столик, она вылила содержимое кувшина в фарфоровую чашу, стоявшую рядом, и опустила туда лицо. Прохладная вода помогала вернуть мысли на место, однако, чуть успокоившись, она поняла, что ей приснился далеко не обычный кошмар. Это было послание.

Теона подняла голову. Вода намочила волосы у лица и стекла под ворот рубашки – тонкая ткань неприятно липла к телу. За окном сгущалась темнота, и призраки странного сна будто проникали в комнату вместе с ней. Теоне стало катастрофически холодно, одиноко, страшно. Ревность к Кэт показалась глупой и надуманной по сравнению с только что перенесенным ужасом. Не в силах оставаться одна, она выбежала в коридор, чтобы найти Бона и Виктора, надеясь, что они уже успели вернуться.

Ей повезло – из-за угла доносились громкие и возбужденные знакомые голоса. Король и рыцарь, перебивая друг друга, обсуждали полет на летающем корабле. Теона пошла им навстречу, и когда они увидели ее, то тут же принялись с восторгом пересказывать события, которые она пропустила.

– Текс, я никогда не думал, что смогу подняться в небо так высоко, – расширенными от радости и удивления глазами смотрел на нее Вик.

– О́ни, обещай в следующий раз полететь с нами! – почти потребовал Бон. – Это было… это было… за пределами возможного!

– Точно! – подхватил Виктор. – За пределами! А ты как, сестричка? Отдохнула?

За лавиной своих впечатлений парни даже не заметили ни мокрых волос девушки, ни ее ошалевшего взгляда.

– С тобой все в порядке? – спросил Бон, подхватывая пальцами скрученный от влажности локон возле ее лица.

– Да, – соврала она, – не могла никак проснуться, пришлось прибегнуть к экстренным мерам.

– Ну что же, у нас сегодня еще карнавал, – все так же возбужденно сказал Вик, – я пошел готовиться!

– Не забывай, что мы туда не развлекаться идем, – ответил Бон.

– Я думаю, правильнее будет сказать: не только развлекаться, – подмигнул ему Вик и, не дожидаясь возражений, поспешил ретироваться.

– Нам тоже пора собираться, – не разделяя радости брата, сказала Теона, разворачиваясь и шагая в обратную сторону. – Вижу, корабль оправдал твои надежды, – попыталась она поддержать разговор, чтобы не дать Бону повода для беспокойства.

– Не только оправдал – стер их в пепел, а потом водрузил на их месте новые, еще масштабнее, еще амбициознее.

– Ты не заметил ничего странного? – спросила Теона у короля, когда он слегка успокоился.

– Я пытался поговорить с Кэт, но она умело прячет за показным весельем свои тревоги.

– Она очень красивая, – зачем-то сказала Теона, совершенно не собираясь поднимать эту тему.

– Да, красоты Кэт не занимать, – без задней мысли ответил Бон.

Острое жало ревности вновь кольнуло Теону в самое сердце.

– Если бы ты выбрал ее, то стал бы еще и королем Гридича…

Бон прыснул от смеха:

– О́ни, откуда такие мысли?

Он остановился и непонимающе улыбался, смотря на нее в упор своими сияющими ясными глазами.

– Я же вижу, как вы близки… – чуть надувшись, смущенно ответила девушка.

Бон рассмеялся еще громче:

– Ну, начнем с того, что я уже давно выбрал свою королеву, и это ты. – Он подошел к ней ближе, взял за руку, поднес тыльную сторону ладони к губам и нежно поцеловал. – А продолжим тем, что мы с Кэт всегда были только друзьями, она мне как сестра. Да и к тому же с ее любовным интересом не смог бы соревноваться никто из обычных людей. – Теона непонимающе смотрела на Бона. – Катарина страстно и без оглядки с юности влюблена… – Бон специально сделал паузу, чтобы помучить ее, – в Великого Черного…

– Что-о-о? – открыла рот от удивления Теона.

– Дослушай, – еще шире улыбнулся он, – она влюблена в статую Великого Черного!

Теона моргала не переставая, не веря тому, что слышит.

– Это шутка? Но как такое возможно?

– Мы в гостях у королевы, которая одержима искусством, и это не преувеличение. Раньше ее невозможно было вытащить из мастерской, она сутками сидела у мольберта и все, о чем могла говорить, – это художники, скульпторы, архитекторы, творцы…

– Но статуя, Бон! Прекрати меня разыгрывать!!

– Боюсь, что это не розыгрыш. В Гридиче очень давно жил один скульптор, который сделал статуи для храма Двух Великих, здесь их, кстати, называют Большие Великие – Большой Белый и Большой Черный. Как рассказывала сама Катарина, когда она зашла в храм и увидела статую Большого Черного, то поняла, что нашла то совершенство, до которого не дотянуться ни одному смертному мужчине…

Теона чуть не покатилась со смеху.

– Большие Великие, знала бы она, какой это «совершенство» заноза и зазнайка!

– Когда все закончится, я думаю, нам надо будет их познакомить, может, после этого Кэт сможет проститься с мыслью выйти замуж за статую.

Рой жужжащих пчел вдруг разом вылетел из груди Теоны. Как она могла надумать себе на пустом месте столько ерунды?

– Сколько у нас времени до карнавала? – спросила она.

– Пара часов, но собираться надо начинать уже сейчас.

– Наденешь маску?

– Конечно, – хитро прищурившись, сказал Бон, – но, надеюсь, ты меня все равно узнаешь.

Из десятка нарядов, присланных ей Катариной, один сразу бросился Теоне в глаза. Костюм белой шахматной королевы.

– Ну что же, – сказала девушка сама себе, рассматривая пышное платье, – возможно, ты принесешь нам удачу. – Верхняя часть наряда была выполнена в виде атласного корсета, заканчивающегося рядом нежнейших перьев, а на широкой юбке, под верхним слоем из прозрачного шифона, просвечивалась крупная черно-белая клетка, повторяющая рисунок на шахматной доске.

Служанка Катарины помогла ей затянуть корсет, собрать волосы в высокую прическу и закрепила шпильками небольшую корону. Когда девушка ушла, Теона сместила корону чуть набок, не позволив себе всерьез примерять хоть и бутафорские, но атрибуты власти.

Она приложила к лицу накрахмаленную кружевную маску и сама едва узнала себя в зеркале. Ей даже нравилась эта игра. На смену колким мыслям пришли новые: как же здорово было чувствовать, что она вольна идти куда захочет и делать что вздумается, а главное, что каждый новый день теперь не был похож на предыдущие – совсем не так, как раньше, когда она точно знала наперед, что любой желающий сможет ее найти у ткацкого станка.

Легкий, но прохладный ветерок, долетевший из приоткрытого окна, заставил Теону поежиться и невольно вспомнить дневной кошмар. Как она могла сдаться? Перестать бороться, дать себя убить? Хорошо, что это был лишь сон. В реальности она сильнее и смелее и точно не позволит себе опустить руки.

– О́ни, – послышалось за дверью, – ты готова?

Теона подобрала юбку, чтобы не запутаться в пышных складках, и поспешила открыть дверь. За ней стояли Бон и Вик. Ее брат выбрал удивительно подходящий ему образ Лиса, а король Риата с ног до головы был одет в черный бархат.

Белая королева улыбнулась своим напарникам-шпионам.

– Игра начинается! – радостно потер руки Вик.

Конечно, если бы на кону не стояло будущее мира, «игра» была бы веселее, но, возможно, Виктор был прав – раз уж они попали в условия, которых не выбирали, то должны были хотя бы попытаться получить удовольствие в процессе.

Бон повел их длинными полутемными коридорами замка, вдоль которых стояло несметное количество статуй, а на стенах повсюду висели картины. Они шли на шум праздника – громкая музыка и гул голосов с каждым шагом становились громче.

– А почему ты не хотел идти на маскарад? – на ходу спросил Вик у Бона.

Король замялся:

– Однажды мы праздновали маскарад и несколько увлеклись…

– И-и-и… – жаждал продолжения Вик.

– И когда вино закончилось, мы пошли искать добавку и случайно открыли бутылку из тайника отца Катарины, которая была подарена ему на коронацию и должна была дожидаться его шестидесятилетия.

Теона и Вик прыснули от смеха.

– Не смешно, – отмахнулся Бон, – вы не были знакомы с Гектором! Он мог стерпеть любые наши выходки, мог разрешить принцессе любить статую, но эта бутылка была для него очень важна. Нам потом так влетело! В наказание он заставил нас пить самое ужасное вино из своих погребов, пока оно не начало литься из ушей. Так плохо, как на следующий день, мне не было никогда.

Виктор хохотал в голос, видя, как Бон, вспоминая свои приключения, приложил руку к маске на лице, закрывая глаза.

Толпа становилась все гуще, пока наконец не показались огромные, раскрытые настежь двери главного зала, куда все так стремились, желая поскорее оказаться в самом эпицентре событий. Теона, боясь потеряться, взяла Бона за руку – король со знанием дела уверенно двигался вперед, не обращая внимания на столпотворение.

В центре огромного зала танцевали одетые в диковинные наряды пары. Смычки музыкантов весело взлетали вверх, девушки, словно бабочки, парили над полом в руках ловких и сильных партнеров, их юбки волнами взмывали к потолку, обнажая туфельки и ножки, украшенные кружевными носочками.

Перья, парики, веера, свечи, кристаллы, оборки и воланчики заполнили зал. Лакеи лавировали между гостями, раздавая еду и напитки.

Виктор закусил губу от ожидания приключений. Даже под маской Лиса было заметно, как он сиял предвкушением. Рыцарь взял с подноса проходящего мимо лакея три бокала и протянул Бону с Теоной.

– Танцы, девушки, вино, музыка, друзья – идеальный фон для расследования.

– Только не позволяй веселью слишком отвлечь тебя от этого самого расследования, – пошутил Бон, озираясь. – Я нигде не вижу Кэт…

– А теперь минуточку внимания! – громко произнес стоявший на сцене рядом с музыкантами мужчина. – Просим вас не пугаться и сохранять спокойствие, – весело добавил он, широко разведя руки в стороны, – даю обратный отсчет: пять, четыре, три, два, один…

В этот момент в зале резко стало темно. Свечи, горевшие повсюду еще секунду назад, погасли. Воздух наполнился запахом расплавленного воска и дыма. Бон притянул Теону поближе. Гости стали перешептываться, не понимая, что происходит.

– Спокойствие, – повторил тот же голос, – и тишину, пожалуйста!

Зал затих.

Неожиданно в разных концах зала загорелось несколько маленьких огоньков. Они медленно потянулись ближе к сцене, точно светлячки. Спустя мгновение еще несколько таких же огоньков начали свое движение. С каждой секундой их становилось все больше, и, будто мотыльки, влекомые неведомым цветком, они все держали путь к сцене.

Когда последний огонек остановился, по залу побежала волна восторженного шепота. Огоньки, горящие каплями свечного пламени, заняв свои позиции, явили гостям силуэт огненных птичьих крыльев, но спустя всего несколько секунд разбежались в стороны.

Казалось, уже этого представления было бы достаточно, но, покружившись и вновь замерев, огоньки осветили стоявшую теперь на сцене королеву. Горящие крылья распахнулись у нее за спиной. Катарина предстала перед зрителями в костюме феникса.

Красно-оранжево-желтое платье, украшенное сотнями перьев, светилось и переливалось в пламени свечей.

Толпа замерла и через секунду взорвалась аплодисментами.

– Королева! – неслось отовсюду. – Истинная королева!

Гости хлопали и свистели от восторга, кричали и топали, будто стадо неразумных баранов. Теона, как и остальные, не могла оторвать глаз от красоты и грации девушки, стоявшей на сцене, с широкой улыбкой принимающей овации. На голове у Катарины высилась сияющая корона, больше похожая на нимб с длинными, расходящимися, точно лучи, шипами.

– Я обещала вам незабываемый маскарад, – сказала королева, вдоволь насладившись вниманием, – и он будет самым ярким и самым шумным за всю историю Романо.

– Ох, она это любит, – прокомментировал происходящее Бон.

Зал взревел еще громче. Теоне даже стало страшно, не рухнет ли дворец от такого натиска толпы.

Внезапно заиграла медленная и лиричная музыка. Лакеи принялись зажигать свечи в зале, а Катарина запела. Ее глубокий красивый голос лился точно река, охлаждая воздух. Мелодия была нежной, но страстной, полной переживаний и тоски. Она пела о девушке, которая любила так сильно, что сгорела от своей неразделенной любви. Но нашелся юноша, который отдал часть своей души, чтобы она могла возродиться точно феникс.

Виктор слушал королеву не шелохнувшись. Теона украдкой посматривала на него и в какой-то момент увидела, как из-под маски по щеке парня потекла одинокая слезинка.

Когда затихли последние ноты, зал еще несколько секунд безмолвствовал. Королева внимательно посмотрела на гостей и, не дожидаясь, пока они придут в себя, громко закричала:

– Да начнется маскарад! Да начнется веселье!

Литавры грянули, поддерживая ее слова, и музыканты разом заиграли заводную музыку. Гости разбились по кучкам, чтобы обсудить произошедшее.

– Постарайтесь не упустить ее! – сказал Бон, пробираясь к сцене.

– Бонбон! – Катарина заметила его издалека. – Слушайте все! Это мой лучший друг и король… – Бон замахал руками, показывая, что о его положении объявлять всем не стоит. – …и король маскарада, – нашлась она. – Бонбон!

Стоявшие рядом гости оборачивались на них и хлопали, стараясь угодить королеве.

Теоне, Бону и Вику освободили дорогу, и они в считаные секунды оказались у сцены. Катарина, торопясь присоединиться к дорогим гостям, суетливо начала спускаться с помоста, но внезапно запуталась в складках юбки и оступилась. От падения ее спас Виктор, который ловко подставил руки и с легкостью поймал ее.

– Осторожнее, ваше величество, – сказал Вик, ставя королеву на пол.

– Это платье сшили, чтобы меня помучить, – пожаловалась девушка. – Теона, ты прекрасно выглядишь, – добавила она, вращая указательным пальцем в воздухе.

– Спасибо, ваше величество, – ответила Теона.

– Ой, ну брось, называй меня Кэт!

Теоне показалось, что ее голос и манера говорить ощутимо отличались от того, какими они были днем.

– Хорошо, – подчинилась Теона, вопросительно смотря на Бона.

– Пойдемте, я вам кое-что покажу… – заговорщически сказала Кэт и, взяв Вика под руку, направилась сквозь толпу.

– Ваше величество, вы были великолепны! Восторг! Как всегда, несравненны, – доносилось со всех сторон, пока они отбивались от желающих выразить восхищение гостей.

Катарина улыбалась каждому, отправляя воздушные поцелуи и благодарности, и, прежде чем покинуть зал, обернулась и взмахнула крылом в прощальном жесте, а затем, выйдя в коридор, слегка толкнула висящее на стене зеркало, за которым оказался потайной ход.

Лестница вела в комнату без окон. Просторное помещение было уставлено низкими столиками, окруженными мягкими креслами. В глубине комнаты уже сидели, переговариваясь вполголоса, какие-то люди, занятые своими разговорами, старательно делающие вид, что не замечают того, что в комнату зашла королева.

Катарина плюхнулась в одно из кресел и жестом предложила гостям сделать то же самое.

Когда все расселись, к ним подбежал лакей с подносом, уставленным бокалами с вином. Он выставил их перед гостями и так же спешно удалился. Бон пододвинул к себе бокал, но пить не стал. Вик последовал его примеру. Они оба как-то напряженно вглядывались в фигуру королевы.

– Вам понравилось мое представление? – спросила Кэт, не дожидаясь похвалы.

– Ты, как всегда, великолепна и изобретательна, – сказал Бон, сохраняя странную суровость.

– И пела ты как богиня, – гораздо более непринужденным тоном ответил на вопрос Виктор.

– Платье шили несколько месяцев, – не без гордости заметила королева. Она выудила из недр своего фантастического наряда кошелек, достала оттуда небольшой стеклянный флакон и добавила несколько капель в вино. – Полагаю, до следующего маскарада моим подданным будет о чем поговорить. А мы пока развлечемся по-королевски?

– Кэт, – возмутился Бон, – скажи, что это не то, о чем я думаю.

Теона отчаянно пыталась понять, о чем идет речь.

– Ой, Бонбон, не будь занудой, не порть такой прекрасный вечер, – начала канючить она, – это всего лишь успокоительное.

– Правда?! – уточнил Бон тоном строгого родителя.

– Ты думаешь, я все это могу вынести только на силе королевской крови? – закатила глаза девушка и осушила свой бокал одним большим глотком. – Подайте еще вина! – крикнула она лакею.

Перед королевой тут же появился свежий напиток.

– Ну что, Лисенок, как тебе наш маскарад? – спросила она, вновь залпом выпивая содержимое.

– Прекрасный маскарад, я впервые участвую в подобном, – честно признался Вик.

Пока он говорил, в руках Катарины незаметно оказался третий бокал вина, шустро принесенный услужливым лакеем.

– Возможно, стоит сделать паузу, – сказал Рыцарь, потянувшись, чтобы забрать у нее новую порцию. Но она лишь возмущенно отдернула руку, и вино выплеснулось через край, заливая алым ее пышный наряд.

– Что ты наделал! – закричала на Вика королева, вскакивая с места.

Люди за соседними столиками начали оборачиваться.

– Тебе это не нужно, – полушепотом сказал Бон, пытаясь ее успокоить.

– Я сама решу, что мне нужно. Бонбон, если вы приехали, чтобы меня контролировать, то можете убираться обратно. Королева тут я! – Она попыталась уйти, но не удержалась на ногах и рухнула прямо на Теону. – Ой, прости, дорогая, – хихикнула Кэт, поправляя лжекорону на голове девушки, которая сползла куда-то к уху.

– Ваше величество, – сказал Вик, помогая ей подняться, – кажется, вам надо на воздух?

– Ой, какой вежливый лисенок, – начала кривляться Кэт, – тогда уж называй меня Катарина Еухения Анна Карафа, демонова королева Гридича, – сказала она еще громче, всплескивая руками.

Виктор тяжело вздохнул.

– Думаю, мне не стоит повторять все это, чтобы тебя не нервировать. Пойдем, тут душно.

– Душно оттого, какие вы все снобы! – продолжала огрызаться Катарина.

– Пусть будет так, но подышать тебе просто необходимо.

Катарина удивленно взглянула на парня и, слегка пристыженно опустив глаза, последовала за ним.

– Что с ней? – спросила Теона, когда Кэт и Вик покинули комнату.

Бон снял с лица маску и провел по уставшему лицу рукой.

– Это обратная сторона ее таланта. Одержимые люди, такие как Кэт, постоянно ищут новые ощущения, проверяют свое тело на прочность, чтобы выйти за рамки и сотворить что-то уникальное. Сейчас она просто пьяна, но, Святые Великие, чего эта девушка только на пробовала в своей жизни: она прыгала через огонь, ходила по битым стеклам, а однажды в замке целый год жила гадалка, и Кэт не делала и шагу без ее совета и одобрения.

– Но…

– Просто ее внутренний мир такой объемный, что иногда она как будто сходит с ума, пытаясь в нем ужиться. И тогда начинается ее гонка со временем и попытки успеть, попробовать и испытать все на свете. Ее таланты невозможно отрицать, но в комплекте с ними она получила эмоциональную нестабильность, взрывной характер и чрезмерную требовательность к себе и к миру. Ей хочется всего, сейчас, немедленно…

– Мы как-то можем ей помочь?

– Помочь можно лишь тому, кто признает, что помощь ему нужна. Пойдем за ними, – сказал Бон, отодвигая стул. – Виктор, конечно, силен, но даже он в одиночку может не справиться с этим фениксом.

Бон пытался не показывать Теоне, как он волнуется за Катарину. Они прибыли сюда проверить, не добрались ли псы или змеи Мортела до ее души, но пока на сцене бесновались лишь давно знакомые ему демоны. Годы, проведенные рядом с Кэт, подарили ему не только радость их близкой дружбы, но и постоянный страх того, в какой омут ее может затянуть на следующий день.

Улицы Романо были заполнены людьми в самых невероятных костюмах. Обычно готовиться к маскараду начинали чуть ли не за полгода. Платья шили у лучших портних, а маски делали специальные мастера, к которым стояла очередь. Хохот, громкие разговоры, песни летали над захмелевшей толпой, неспешно перемещающейся по набережным и плывущей на изящных вытянутых лодочках по каналам.

Бон с Теоной то и дело оглядывались, пытаясь разглядеть высокую фигуру Вика, но людской калейдоскоп создавал столь пеструю картину, что даже такого гиганта, как Вик, найти было непросто.

– Вот он! – крикнула Теона, указывая на одиноко стоявшего Виктора на другом берегу реки.

Бон кинулся к ближайшему мосту, Теона подобрала юбку и последовала за ним. Пробираясь сквозь толпу горожан, каждый из которых норовил завести разговор и поздравить с праздником, Бон остро чувствовал, что что-то идет не так. Святые Великие, как будто на набережной столицы собралась вся страна!

– Где Кэт? – спросил Бон без прелюдий, едва они с Теоной добрались до Вика.

– Она молится.

– Что? – вытаращил на него глаза король.

– Она попросила подождать ее здесь, пока она помолится Великим вон в той маленькой церкви. – Вик указал на утопленную в арке дверь.

– Ви-и-ик, – почти взвыл Бон, – нет там никакой церкви. Она от тебя сбежала!

– Что? Но зачем?! – Виктор снял лисью маску и со злостью бросил ее на каменную набережную.

– Чтобы никто не помешал ей наломать дров.

Без лишних разговоров Бон толкнул дверь, и, как он и предполагал, за ней было пусто.

– Это вход во внутренний двор библиотеки, – пояснил он. Несколько секунд он задумчиво молчал, а затем сказал: – Мне кажется, я знаю, где она может быть. Есть еще одна маленькая мастерская, в которой мы прятались, если не хотели, чтобы нас нашли. Бежим!

Бон нырнул в подворотню, желая сократить путь, уже не задумываясь о том, насколько живописным будет их маршрут. Его не покидало чувство, что в городе назревает что-то ужасное.

Глава 11

6067 год эры Двух Великих

Преодолев несколько витых улиц, они оказались у нужной двери. Бон приложил палец к губам, призывая остальных к тишине, и аккуратно потянул за ручку.

– Приди! – послышался голос Катарины из приоткрытой двери. – Приди! Я согласна!

Вик метнул взгляд на Теону с Боном и прошептал:

– Она не одна.

Они тихо зашли внутрь и остановились на небольшой площадке, от которой вниз вела металлическая лестница. Катарина одиноко бродила среди статуй. Накидка, имитирующая крылья феникса, и корона валялись в стороне. Растрепанные темные волосы рассыпались по плечам.

– Хватит меня мучить! – кричала Катарина, не замечая незваных гостей. Она подошла к одной из статуй и нежно провела тыльной стороной ладони по щеке высокого, вырезанного из камня мужчины. – Ты единственный со мной всегда. И навсегда, – сказала она, глядя в застывшие глаза, смотрящие куда-то в сторону. – Ты один никогда меня не предавал.

– Она бредит? – тихо спросил Вик у Бона.

– Это копия статуи Великого Черного, в которую она влюблена, – также шепотом ответил тот.

– Влюблена? – недоуменно переспросил Виктор.

– Мы должны что-то сделать, – вмешалась в разговор Теона, – я поговорю с ней…

– Нет, – остановил ее Вик, – она явно не в себе, чего доброго, опять сбежит. Пусть выговорится.

Катарина села на пьедестал статуи Орсона, который ничем не был похож на реального Черного, и заплакала.

– Почему, ну почему я… – твердила она, обливаясь слезами.

Теона снова дернулась в сторону лестницы, но внезапно прозвучавший незнакомый голос, доносившийся из темноты, остановил ее.

– Я рядом, я не оставлю тебя, – пронеслось эхом по подвалу.

Катарина подняла голову и поспешно встала. Из тени ей навстречу вышел статный высокий мужчина с темными, небрежно вьющимися волосами, такими же, как у королевы.

– Тео! – воскликнула Кэт и бросилась ему на грудь, но затем резко отпрянула и попятилась: – Это снова ты, не он…

– Когда все случится, он сможет вернуться… – ответил мужчина.

Стоявшая рядом с Виком Теона взвизгнула.

– Пес! Катарина, не надо! – закричала девушка, нарушая хрупкую тишину подвала.

Катарина даже не обернулась.

– Верни его! Верни его сейчас же! – приказала она пришельцу, которого назвала именем своего погибшего брата, и протянула незнакомцу руку.

Теона рванула с места, громко стуча каблуками по металлическим ступеням. Вик и Бон побежали за ней.

– Кэт, не делай этого, это не Тео! – кричал на ходу Бон.

Но незнакомец уже принял руку Катарины, крепко сжав ее ладонь. Из-под его свободной накидки на ее золотистую обнаженную кожу переползла змея. Все произошло так быстро, что Вик едва успел схватить королеву за плечи и оттолкнуть от демона, за что тут же получил мощный, совсем не женский удар в грудь такой силы, что еле удержался на ногах.

– Кэт, что ты наделала?! – сокрушенно воскликнул Бон.

Демон сохранял спокойствие и с интересом поглядывал на них. Бон выхватил небольшой клинок, висевший на бедре, и попытался напасть на пришельца. Но его удар перехватила Кэт, крепко ухватившись за руку чуть выше кисти.

– Не тронь его, – чужим голосом сказала она и, резко дернув, вывернула предплечье Бона, заставляя выпустить оружие. – Ты! Ты бросил меня, когда я так в тебе нуждалась… Ты уехал, зная, что я страдаю! Вы все так поступаете, всегда! – наступала на него королева. Ее глаза из темно-карих сделались красными, точно налились кровью.

– Но Кэт, я должен был вернуться домой, я звал тебя с собой, я предлагал погостить в Риате… – оправдывался Бон.

– В пекло Риат, вы все думаете только о себе! И ты, и отец, и брат. Вы делаете то, что хотите, не задумываясь, каково мне! Поэтому я всегда любила и верила только ему. – Она кивнула на статую, возле которой стояла минуту назад.

Вик еще раз посмотрел на монумент. В камне застыл высокий широкоплечий мужчина с кудрявыми волосами, пухлыми губами и отрешенным взглядом. Тот, кого изобразил скульптор, скорее напоминал Виктора, чем Орсона с его утонченными формами и девичьей косой.

– Убей их! – вдруг приказал монстр в обличье брата королевы. – Они не нужны тебе больше, никто не нужен. Я останусь с тобой и защищу тебя.

Даже не дослушав до конца, Кэт присела и дикой кошкой скользнула по полу, подхватывая упавший клинок Бона, а затем с безумным криком кинулась на короля, выставляя оружие вперед.

Бон увернулся раз, потом еще раз. Девушка нервничала, нанося удары наугад. Однако ярость в ее глазах с каждой секундой все разгоралась, искажая миловидное лицо. Она наступала и оттесняла Бона к демону, и вдруг двойник ее брата обернулся огромным псом. Злобная тварь открыла истекающую слюной пасть и стала медленно, но уверенно приближаться.

– Бежим! – громко скомандовал Вик, подхватывая Теону и перекидывая ее через плечо. В пышном платье она бы через секунду стала добычей если не демонического пса, то отдавшей душу на откуп Катарины.

Рыцарь побежал, перепрыгивая через ступеньки, следом за ними мчался Бон.

– Текс, доставай и бей свою пешку! – задыхаясь, крикнул Вик.

– Она осталась в комнате, – в ужасе призналась девушка, – я забыла ее на кровати.

– Как удачно! – выругался Бон.

Толпа на улицах, которая совсем недавно раздражала и мешала, теперь играла им на руку – в ней можно было попробовать затеряться. Не выпуская Бона из виду, Вик с Теоной на плече бежал к дворцу, а Катарина и пес неслись за ними, расталкивая и пугая прохожих.

– Давай, Бон, – крикнул на ходу Виктор, – вспоминай все тайные ходы во дворец, нужно попасть в комнату Теоны, без этой пешки нам не выбраться.

– Туда, – Бон резко свернул в очередной подземный переход.

Вик оглянулся: Катарина и пес уже наступали им на пятки. Бон ловко скинул кафтан и бросил его в сторону толпы, стоявшей у одной из стен, а потом резко дернул Виктора за рукав, затягивая в темный альков, удачно оказавшийся в стене и закрывая рот Рыцаря ладонью.

– Мы не убежим от этого пса, надо переждать, – прошептал чуть слышно он.

Вик поставил Теону на пол и аккуратно выглянул из ниши. Пес подошел к празднующим горожанам и громко залаял. Пьяная толпа начала разбегаться, унося с собой кафтан, пахнущий Боном. Пес рванул за ними.

– Ты не спрячешься от меня, Бонбон! – зло прорычала Катарина и выбежала из перехода на набережную.

До покоев Теоны оставалось всего несколько шагов. Им несказанно везло не встретить ни одного стражника, не наткнуться на слуг и праздно шатающихся гостей – в этом было даже что-то подозрительное. Но когда они уже свернули к заветной двери, Бон понял, что они в ловушке. В нескольких метрах от двери стояла Катарина в окружении вооруженной охраны.

– Взять их! – крикнула она.

Бон сорвался с места и, расталкивая стражников, сумел пинком открыть дверь. Его стремительного броска хватило, чтобы Вик с Теоной влетели внутрь комнаты и навалились на дверь, сдерживая натиск охраны.

Теона кинулась к своей кровати, раскидывая в разные стороны лежавшую на ней одежду и пытаясь найти кошелек с их билетом домой.

– Сундук! – крикнул Виктор Бону. – Надо забаррикадировать дверь.

Король спешно придвинул массивный сундук к ногам Вика.

– О́ни, пожалуйста, быстрее, – взмолился Бон, когда дверь начали ломать с другой стороны.

– Я стараюсь, – дрожащим голосом ответила Теона, зарываясь с головой в гору тряпок. – Нашла, вот она! – вскрикнула девушка, когда в дверь вонзился топор, прошив ее насквозь.

Теона со всего размаха кинула на пол хрустальную пешку – та разлетелась на тысячи искр, которые тут же исчезли.

– И где они?! – нетерпеливо спросил Бон, оборачиваясь через плечо.

– Я не знаю!

В лицо Вика полетели щепки, в образовавшейся в двери дыре показалась клыкастая пасть.

– Что вы тут натворили?! – позади послышался недовольный голос Орсона.

– Потом объясним! – крикнула Теона.

Вик с Боном отскочили от сундука и за пару широких шагов достигли Великого Черного. Дверь слетела с петель, в проем влетела Катарина, держа в поднятой над головой руке клинок Бона. Прежде чем звездный плащ накрыл их, она успела всадить острое лезвие Виктору в плечо. Рыцарь оттолкнул королеву, ощущая резкую боль, и мир Гридича пропал.

– Больно же!! – закричал Виктор. Стиснув зубы, он схватился за рукоять клинка и вынул его из плеча. Карнавальный костюм пропитался кровью. – Вовремя успели, – добавил он, рассматривая рану.

Адреналин разрывал тело Теоны на части. Она не могла до конца поверить, что они в безопасности и что те, кто за ними гнался, остались где-то далеко. Сердце продолжало стучать в такт ударам топора по двери. Она потянулась к Вику, чтобы помочь, но помощь, кажется, нужна была ей самой. Голова кружилась, и все, что она могла, – это опереться на Бона, чтобы устоять на ногах.

– Виктор, что произошло? – встревоженно подбежала к ним Леонида, осматривая сына. – Ты цел?

Вик обнял мать и в свойственной ему манере сказал:

– Ты же знаешь, ни одна красотка не может пройти мимо меня, а это просто сувенир на память.

Теона улыбнулась – в этом был весь ее брат: в любой ситуации сохранял хладнокровие и юмор, даже с глубокой раной на плече.

– О́ни, кажется, тебе нужен отдых, – шепотом сказал Бон, приобнимая ее.

– Тебе не кажется, – согласилась она, – но на него, как обычно, нет времени.

– Рассказывайте, детки, – послышался голос Валентина, входящего в залу, – во что играют в Гридиче в этом сезоне?

– Играют в королев в депрессии, оборотней, а в моде кроваво-красные глаза, – подхватил его шутку Бон.

– Значит, опоздали, – оборвал его Великий Белый.

– Да, – почти хором грустно ответили король и рыцарь.

– Но нам нужно срочно вернуться, – завелся Бон, помогая Теоне присесть на ступени рядом с постаментом, на котором лежала Книга Времени.

Теона вновь почувствовала волнение в древнем фолианте. Книга потянула из нее силы, как будто пыталась забрать ее память или узнать, что произошло.

– Катарина не такая! – продолжал настаивать на их возвращении Бон, – а этот Тео, то есть не Тео, а тот, кто им прикидывался…

– Потише, потише, юный король, – попытался успокоить его Валентин, – давайте по порядку и чуть помедленнее. Можно по ролям, если желаете. Белочка, будешь за злую королеву? Я же правильно понял, она злая? – обратился он к Теоне.

Она обреченно подняла на него глаза. И за что этому миру достались такие боги?

– Я сам все расскажу, – сказал Вик, – мне кажется, Теоне нужна передышка.

– А где Вероника? – спросил Бон у Валентина.

Он огляделся по сторонам, чтобы найти Видящую. Орсон и Валентин потупили взгляды.

– Льдинка ищет Муну… собственно, мы все этим занимаемся последние несколько часов.

– Что значит ищет Муну? – спросила Теона. Новая загадка ее немного взбодрила.

– Пока вас не было, наша звездочка освоилась, расслабилась и начала мерцать… или как это лучше сказать, Орс, – обратился за помощью к брату Валентин.

– Пропадать, Вал, пропадать и появляться, когда ей вздумается, – раздраженно ответил Черный. – Демон с ней, рассказывайте! То, что я увидел, было похоже на полный провал.

– Бон, отправляйтесь с Теоной отдыхать. Сейчас вы не поможете ни Катарине, ни кому-либо еще. Я расскажу, что случилось, а потом все вместе решим, что делать дальше.

Теона с благодарностью посмотрела на брата. Усталость и тревога накрыли ее тяжелым липким одеялом. Тело физически не выдерживало всех тех испытаний, которые на него навалились.

Девушка подала руку Бону в немой просьбе помочь ей подняться и, собрав последние силы, сказала:

– Перед тем как мы отправились в Гридич, Муна пообещала мне, что я все увижу. Она была права. Когда Бон, Виктор и Катарина видели двойника брата королевы, я видела пса, огромного черного пса, и когда Кэт укусила змея, я окончательно поняла, о чем говорила Муна. Сердце королевы стало черным, оно не светилось, как раньше, а, напротив, как будто поглощало в себя свет.

– Поглощало свет? – заинтересованно спросил Валентин.

– Все остальное расскажу я, – заверил Вик, – идите спать.

Бон не стал с ним спорить. Теона действительно очень плохо выглядела, да и он сам чувствовал себя не лучше, поэтому король лишь молча обвил руками талию девушки и взглядом попросил показать дорогу.

Спрятавшись за ширмой, Теона пыталась снять с себя платье, но шнуровка на корсете, мастерски затянутая служанкой Катарины, никак не поддавалась. Она сдалась и вышла к Бону, сидящему на ее кровати и смотрящему в одну точку. За окном догорал закат.

– Помоги, пожалуйста, – попросила она короля.

На смущение сил не осталось. Судя по его невозмутимому выражению лица, у него их было не больше.

– Мы обязательно поможем Катарине, – отозвалась Теона на не высказанное вслух.

– Я обязан это сделать, – ответил он.

Теона повернулась к Бону спиной. Он потянул за ленты, удерживающие корсет, и начал развязывать узелки. Но в какой-то момент король остановился и положил руку ей на талию, глубоко и шумно вдыхая. Теона замерла. Другой рукой он потянул за шнуровку, корсет чуть ослабил хватку. Не убирая ладони с ее талии, Бон принялся одной рукой вытаскивать ленту из люверсов. Когда корсет упал на пол, король притянул девушку чуть ближе, целуя ее спину. Между ее кожей и его губами оставался лишь тонкий полупрозрачный хлопок нижнего платья.

– О́ни… – тихо позвал Бон.

Теоне показалось, что в этот момент по ее пальцам побежали искры. Если бы сейчас рядом была незажженная свеча, то она легко бы могла подарить ей пламя, лишь прикоснувшись к фитилю.

– Я так испугался за тебя. Если с тобой снова что-нибудь случится, я просто не смогу это пережить.

Теона медленно обернулась, развязывая завязки, удерживающие юбку. Десятки слоев тончайшей ткани, собранные на поясе, опали и сложились пышной горкой у ног. Она переступила через них, не отводя взгляда от серо-голубых глаз короля.

– Я не могу обещать, что все будет хорошо. Я не знаю, выбрала ли я сама этот путь или он выбрал меня, но великое счастье в том, что пройти его мне довелось с теми, кому я доверяю и кого люблю.

Она обхватила его лицо ладонями. Он смотрел на нее снизу вверх взглядом, полным страсти, любви и нежности. Бесстрашие, которое дарили ей стены Дома-без-границ, сделало свое дело. Не давая Бону вновь унестись в мир переживаний, она смело опустила голову и сама поцеловала его.

Король жадно обнял ее, его руки скользнули за ее спину, прижимая к себе еще крепче. Теона взялась за ворот его черной рубахи, намекая, что на нем слишком много одежды. Он ослабил объятия лишь для того, чтобы позволить ей снять лишнее. Она развязала завязки на воротнике и вытянула рубаху из брюк.

Бон крепко обнял ее и резко бросил на кровать, оказавшись сверху. Он продолжал скользить губами по ее шее, ключицам и плечам, с которых съехали рукава нижнего платья. Он задержался чуть дольше в том месте, где раньше у Теоны была татуировка солнца. Любуясь чистой кожей, он, едва касаясь, провел по плечам кончиками пальцев.

– Ты прекрасна, – сказал он, щекотя дыханием ее кожу.

Теона закрыла глаза. Она не хотела ждать больше ничего и никогда. «Никогда» в этом мире наступало слишком стремительно и необратимо. Никто не мог сейчас предсказать, что будет дальше – через месяц, через день, да даже через час. Всю жизнь она чего-то боялась и чего-то ждала, на что-то надеялась и о чем-то переживала. Теперь ей хотелось жить здесь и сейчас, в этом самом моменте, не думая о прошлом и будущем, не строя планов и не возлагая напрасных ожиданий.

Искры, начавшие свой путь с ее ладоней, уже добрались до сердца, которое понеслось галопом. Внутри разгорался настоящий огонь, заставляющий тело трепетать. Усталость уступила место возбуждению. Теона отзывалась на поцелуи Бона, оставив сомнения позади, жадно гладя его тело и качаясь на волнах новых, неведомых прежде ощущений.

– Ты уверена, что хочешь этого? – спросил Бон, на секунду отстранившись.

– Без доли сомнений, – ответила Теона.

Бон почти зарычал. Никогда прежде он не позволял себе в такие моменты проявлять эмоции в полной мере, сдерживаясь ради нее, но сейчас все его тело было сродни пульсирующему сгустку энергии, который поглощал ее без остатка.

Закат за окном сменился звездным небом. Теона растворилась в его сиянии, в неге безвременья, в поцелуях и ласках человека, которому уже давно принадлежали все ее мысли и чувства. Она вновь парила на границе миров, только на этот раз не умирая, а возрождаясь и чувствуя себя как никогда живой.

Утренний свет, заливший комнату, нежным прикосновением лучей разбудил Бона. Король не сразу поверил в то, что происходящее уже не часть сна, но, повернув голову и увидев рядом Теону, окончательно убедился, что прошлая ночь не была плодом его воображения. Бон рассматривал ее лицо, точно видел его впервые: волнистый локон, упавший на щеку, вздернутый вверх носик, на котором, если присмотреться, можно заметить россыпь светлых веснушек, спокойный изгиб бровей, слегка подрагивающие во сне длинные ресницы, нежные губы, которые хотелось целовать каждую свободную секунду…

Их первое утро вместе. Еще неизвестно, что было более интимным – доверие, которое она подарила ему под звездами, или то, как расслабленно она сейчас спала рядом. Открытая для всего, беззащитная, хрупкая снаружи, но такая сильная внутри. Сколько раз, проснувшись, он грезил об их совместном будущем. И вот теперь, когда она действительно была так близко, он понял, что реальность иногда может превосходить самые смелые мечты.

Бон накручивал на палец рассыпавшиеся по подушке каштановые пряди, борясь с желанием прикоснуться к ней. Но всякий раз отдергивал руку, чтобы не потревожить такой редкий для нее теперь сон.

– Буря… буря… – вдруг зашептала Теона во сне и начала метаться по подушке. В спокойствие ее сна ворвался какой-то кошмар. Бон прижал девушку к себе, чтобы успокоить, но тишину утра нарушил настойчивый стук в дверь. Бон готов был проклясть того, кто стоял за ней. Теона заворочалась еще сильнее, и король прошептал ей:

– Спи, я сейчас их прогоню.

Он неохотно покинул теплую постель и, наспех натянув вчерашние черную рубаху и брюки, открыл дверь.

– О-о-о… – с хитрой улыбкой протянул Великий Белый, увидев короля в комнате Теоны. – Ну что ж, э-э-э… – Он явно не ожидал такого поворота, но все же, видимо вспомнив, зачем пришел, сказал: – Буди, пожалуйста, Белку, у вас новое задание. Здоровяк уже пошел собираться.

– Здоровяк? – переспросил Бон.

– Рыцарь ваш, бездоспешный.

– А, Виктор.

– Он. Та-а-ак… – снова о чем-то задумавшись, Валентин мялся у порога. – Раз уж так повернулось, пусть все будет идеально. – Бон не понял, о чем говорит этот странный бог, но в янтарных глазах Валентина сверкнула довольная ухмылка. – Завтрак, пожалуйста, – сказал он куда-то в сторону.

Рядом с ними появился блестящий столик на колесиках с завтраком, накрытым на двоих. Бон немного занервничал, вспомнив, насколько живым был этот Дом, и ему стало ужасно неуютно, понимая, что все, кто в нем находился, были под неусыпным надзором этих синих стен. Ему отчаянно захотелось вернуться в Ириз, где стены были просто стенами, а окна и двери – просто стеклом и деревом и от них точно нельзя было ожидать никакого подвоха.

– Так можно попросить что угодно? – спросил Бон, отгоняя неловкость.

– Тебе нет, – вдруг строго ответил Валентин, – мы с Домом еще не уверены в серьезности твоих намерений.

Глаза бога просверлили Бона насквозь, и былая непринужденность испарилась.

– Но я… я же… – король опешил от неожиданности, – я сделал ей предложение…

Валентин молча продолжал сверлить его взглядом, а потом расхохотался:

– Да я пошутил, Бониций! Я думал, медаль самого серьезного принадлежит Орсону, но, кажется, ты наступаешь ему на пятки. – Бон выдохнул с облегчением. Ссориться с богом с самого утра в его планы не входило. – Через полчаса ждем вас в столовой.

– В столовой? Где это?

– Ты ж мой неместный! – закатил глаза Валентин. – Белка знает. И еще, Бониций Иолантий Освальд Третий, – Белый вдруг схватил его за воротник рубахи и притянул к себе, – если она не будет с тобой счастливой, ты пожалеешь.

Валентин резко ослабил хватку и, больше не добавив ни слова, сделал шаг назад, махнул плащом и исчез. Похоже, у этого покровителя рассвета на самом деле были не все дома. Проверив на всякий случай, нет ли больше кого-нибудь в коридоре, Бон закатил столик в комнату и обнаружил, что Теона уже сидела на кровати, завернувшись в одеяло. На ее лице играла смущенная улыбка.

– Доброе утро, – сказала она и зарделась румянцем.

– Доброе утро, – ответил Бон, тут же забыв свой странный разговор с Валентином. – О́ни, я… ты…

Но Теона улыбнулась так тепло, что стало понятно, что слова отныне им не нужны. Какая-то новая, еще более прочная связь родилась между ними этой ночью. Доверие тел смешалось с доверием душ и сердец. Бон не мог перестать смотреть на нее. Не мог перестать чувствовать запах жасмина, заполнивший комнату. Самый чарующий и прекрасный на свете, принадлежавший только ей.

– Надо торопиться? Я слышала ваш разговор.

– Мы все успеем, – сказал Бон, забираясь на кровать и целуя ее в честь пробуждения.

Глава 12

6067 год эры Двух Великих

В центре столовой стоял белый каменный стол такой длины, что за него можно было бы легко усадить сотню гостей. По столу были разбросаны бумаги и схемы. Вероника о чем-то спорила с Великим Черным, Муна, которую, по всей видимости, успели найти, сидела с таким видом, будто ее отчитали за провинность, а Виктор и Леонида недовольно смотрели друг на друга. И лишь Великий Белый расслабленно, положив ноги на стол и качаясь на стуле, ковырялся ложкой в изящной креманке с мороженым.

Теона понимала, что ситуация, в которой они оказались, весьма непростая, но отчего-то ей стало очень тепло на душе. Видеть всех вместе, рядом. Ее семья в сборе. Пусть пока не всем удается найти общий язык, но каждый по-своему друг друга любит, а уж она каждого из них любит искренне и беззаветно.

Когда присутствие Бона и Теоны наконец заметили, шесть пар глаз пристально уставились на них. Валентин никогда не умел хранить секреты. Теона, стараясь не смущаться, выдержала строгие взгляды Вероники и Леониды.

Разрядил обстановку Орсон, раздраженно рыкнув:

– Выспались? Рыцарь вон чуть не отправился в Дарэн один.

– Не один, – поправила его Леонида.

– Зачем вам в Дарэн? – спросил Бон.

– Пока вас не было, – с гордостью ответил Валентин, – Льдинка собрала данные разведчиков. Единственная страна, охваченная сейчас эпидемией, – это Дарэн, а точнее, его столица Арат. А это значит, велика вероятность, что наш правитель, «чей народ погибает», – скорее всего, там.

– Но Дарэн очень далеко, будто на другой планете, – удивленно сказал Бон. – Я никого там не знаю. У Риата никогда не было с этой страной никаких отношений.

– Зато я знаю, – ответил ему Виктор. – Я родился в Арате.

– Родился и чуть не погиб. Ты не вернешься к этим дикарям снова! – вмешалась в разговор Леонида.

– Мам! – одернул ее Вик. – Мне было семь! Семь!

– И могло никогда не стать восемь! – не желала слышать его возражений Воительница.

– Молчать! – крикнул Орсон так громко, что Теона слегка подпрыгнула на месте, а Валентин едва не свалился со своего качающегося стула, чудом удержавшись за столешницу. – Все утро слушаем ваши препирательства! Воительница, успокойся. Рыцарь, не зли ее.

– У них есть имена! – снова напомнила ему Вероника, сверкнув своими ледяными глазами.

– Да, Орси, послушай Льдинку, хватит обзываться, – шутливо добавил Валентин.

На этот раз строгий взгляд Вероники достался и ему.

Теона выдохнула, понимая, что фокус внимания сместился на другие задачи. Прилюдно обсуждать новый этап их с Боном отношений было бы для нее мучением, а будь ситуация чуть поспокойнее, они бы точно этого не избежали.

– У нас есть план? – спросил Бон, подходя к столу и рассматривая разложенные бумаги.

– У нас-то есть… – не снижая напряжения в голосе, ответил ему Орсон.

– Мы с вами отправляемся к правителю Дарэна, Теона своим новым зрением смотрит, что там у него в сердце, а дальше по обстоятельствам, – начал рассказывать Виктор.

– А что делать с Катариной? Мы не можем оставить ее на съедение демонам Мортела. Мало того что это опасно для нее, так и для Гридича ее решения, принятые в таком состоянии, могут стать роковыми.

– А что мы можем сейчас сделать? Мы же пока не знаем, как снять с нее этих волшебных пиявок, – заключил Валентин, вставая со стула.

– Но она не виновата в том, что произошло, мы должны ей помочь, – настаивал Бон.

– Я могу ей помочь, – тихо и все так же смотря в пол, сказала Муна.

Все обернулись на нее, будто вспомнив, что она вообще присутствует в комнате.

– Можешь?! Что для этого нужно? – с отчаянием и надеждой в голосе спросил Бон.

– В любые времена тьму разрушает свет.

Орсон нервно вздохнул:

– А солнце всходит на востоке и садится на западе. Помогла так помогла…

– Орси, если ты встал не с той ноги, то вернись, пожалуйста, в свои покои, ляг на кровать и поменяй ногу и свое настроение. Хватит всех тиранить, – несвойственным ему серьезным тоном заявил брату Валентин.

– Ноги тут ни при чем, вы ведете себя как безмозглые дети: одни не смогли уберечь королеву, хотя были рядом, потом и сами чуть не погибли, вторая устраивает истерики сыну, третья, как, впрочем, и всегда, ходит с недовольным лицом, а эта Звездочка вообще свалилась к нам на голову и сбегает каждый час, и мы до сих пор не знаем наверняка, кто она такая, может, вообще шпионка.

– Ты свое-то лицо давно видел? – не выдержала Вероника. – Великий Черный вместо того, чтобы сам разобраться с проблемами, взвалил все на плечи смертных и ждет, что они за него все решат!

– Ты знаешь, что я не могу долго оставаться сам на той стороне!

– Тогда какой же ты бог?! Только и способен подставлять девушек и орать на всех!

– Не заигрывайся, Ника! – еще больше рассвирепел Черный, раздуваясь и увеличиваясь в размерах.

– Я тебе не Ника, не Льдинка, не Видящая и не кто-то другой! – не обращая внимания на его грозный вид, кричала Вероника.

– Согласен, была никем и осталась никем!

– Так, все! Перерыв! Перемирие! – вклинился между ними Валентин. – Никс, прошу, будь умнее, – обратился он к Веронике, отворачивалась от Орсона, – раз у нас господин Черный не отличается тактом и умением общаться с людьми. Но ты же в этом мастер.

Вероника пыхтела, сжимая ладони в кулаки, но все-таки выдала натянутую улыбку, полную сарказма.

– Конечно, – сказала она, – мы все здесь не ради приятного общения, и чем скорее это самое общение закончится, тем лучше.

– Поддерживаю, – ответил Орсон.

– Если все выговорились, предлагаю вернуться к Звездочке и ее предложению помочь, – перевел тему Белый.

Муна исподлобья посмотрела на него.

– Приведите королеву. Я прогоню змею.

– Вот видите, главное – правильный подход!

– Значит, мы отправляемся назад в Гридич и забираем Кэт, – решительно сказал Бон.

– Сожалею, Бониций, но это значит, что пока мы действуем по плану, – кривя лицо, ответил Валентин. – Королева уже заражена, время снова ломается, утром часы нашего мира стали идти еще быстрее…

– А в Риате Лунное Озеро почти затопило Озерный край, где живет твоя бабушка, – нехотя добавила Вероника. – И штормовой ветер не стихает уже второй день.

– Почему ты молчала? – почти набросился на нее король. – С бабушкой все в порядке?

– Потому что ты не можешь все решить за одну ночь, – отрезала она. – С королевой-матерью все хорошо, Морин предусмотрел сливные шлюзы, предвосхищая возможность разлива озера, никто не пострадал.

– Поэтому, Бониций, повторюсь, мы не можем ждать, пока Мортел станет еще сильнее. Правитель Дарэна следующий на очереди, нельзя допустить, чтобы и он попал в руки демона.

– Давайте разделимся! Я отправлюсь в Гридич за Кэт, а Леонида с Виктором пойдут в Дарэн.

Теона молча наблюдала, как Бон изящно вывел ее из уравнения, снова чувствуя, что в ее силы никто не верит.

– Так не получится, друг, – вмешался в разговор Виктор, – порядки Дарэна не позволят нам общаться с их правителем. Закон гласит, что только советники и представители высшей королевской крови могут разговаривать с тем, кто сидит на троне. Насколько я знаю, даже у его жен нет права лишний раз открывать рот. Считается, что разум правителя должен быть чист, а глупость и пустые мысли простых смертных могут затуманить его.

– Я же сказала – это страна отсталых варваров, – снова ввернула свое слово Леонида.

– Я могу провести нас во дворец, но ключ к правителю – это ты и твоя корона, – пропустил мимо ушей ремарку матери Вик.

Бон растерянно провел пятерней по волосам. Теона понимала, как много противоречий сейчас борются в нем, но видя, что случилось с Катариной и как она изменилась в одно мгновение, как бы ей ни хотелось поддержать любимого, она была согласна с остальными.

– Но после, – не сдавался король, – после Дарэна мы идем за Кэт! Если Муна может снять с нее змею, то мы должны попытаться.

– Мы обязательно попытаемся, – ответил за всех Виктор, – и спасем ее. Я сделаю все, что в моих силах.

Теона впервые заметила беспокойство на лице Вика, когда он говорил про Катарину. То, что девушка ему понравилась, стало понятно еще в беломраморном дворце, но сейчас он как будто извинялся перед Боном, что упустил ее тогда на мосту, чувствуя вину за то, что с ней произошло.

– Если все наговорились, то можете переодеваться – и в путь, – голосом натянутым как струна сказал Орсон.

– Подождите, мы забыли про дверь, – остановил его Валентин.

– Дверь? – переспросила Теона.

– Госпожа Звездочка в перерыве между своими исчезновениями в двести пятый и двести шестой разы соблаговолила признаться, что может сделать портал между Хрустальным замком и Домом-без-границ, чтобы вы могли шастать туда-сюда без нашего участия.

– Портал? – удивилась Теона. – Такое возможно?

– Похоже, давно пора признать, что теперь возможно все, – пробурчал вполголоса Бон.

– Мы тоже удивились, но в этом крохотном синеглазом теле оказалась недюжинная сила. Так что давайте, все быстренько построились и, если хотите иметь такую возможность, поставили отпечаточки кровью на дверном замке.

– А где сам портал? – озираясь, спросил Виктор.

– В зале Луных Врат. Сияет и ждет вас. Льдинка и Лео уже испробовали это чудо, бегая через него с собраний в замке и обратно.

– Муна, все было так, как ты сказала, я увидела змею и увидела пса, но, может, есть какой-то способ их остановить, прежде чем они укусят? – тихо спросила Теона у необычной гостьи, когда они двинулись в зал Лунных Врат.

– Время – это иллюзия, – привычно ответила загадкой девушка, – наши решения находятся в прошлом, в настоящем их последствия, а в будущем сожаления или радости. Ты не можешь изменить решения других, богиня, какой бы силой ни обладала.

Теона вздохнула. Как бы им сейчас пригодились четкие инструкции, а не лабиринты слов, сквозь которые нужно было продираться.

– Значит, ничего нельзя сделать?

– Воля человека способна творить чудеса. Воля и его истинные желания. Псы и змеи не выбирают случайно. Они идут к тем, кто сам этого хочет.

– Значит, Катарина настолько страдала, что, сама того не желая, приманила к себе слуг Мортела?

– Сама того желая, богиня.

Теона не стала снова спорить с Муной насчет того, что та называла ее богиней. У голубоволосой гостьи явно было свое представление о мире, и уж если простая Ткачиха могла в нем стать богиней, то так тому и быть.

В зале Лунных Врат Бон и Виктор по очереди подошли к белой двери, одиноко стоявшей в центре зала, неподалеку от трона Великих. Ее легко можно было обойти со всех сторон, и на первый взгляд она совсем не походила на портал. Но когда Бон, слегка надрезав палец, оставил на замке кровавый отпечаток, дверь открылась и за ней показалась незнакомая Теоне комната.

– Отпечаток на портале ставим один раз, после этого он уже будет вас узнавать. А попадаем мы в одну из дальних комнат в Хрустальном замке. Я приказала запереть ее, – пояснила Вероника. – Внутри висят десяток ключей от дверного замка́. Открываете – и оказываетесь рядом с лестницей на втором этаже. Только на забывайте запирать дверь и не теряйте ключ, чтобы иметь возможность вернуться.

Бон посмотрел на нее с улыбкой:

– Хрустальная Леди, вам очень идет это «приказала». Я не сомневался, что тебе понравится править.

Возможно, это была иллюзия сумрака зала Лунных Врат, но Теоне показалось, что Видящая слегка покраснела.

Когда Виктор и Теона повторили действия Бона, оставив на замке двери свои отпечатки, к девушке подошел Орсон и, приложив ладонь к порезу, заживил царапину. Виктор, улыбаясь, протянул и свой палец, из которого сочилась кровь, но Орсон лишь шикнул на него в ответ.

– Мужчинам идут шрамы, Рыцарь, сами разберетесь, с тебя хватит и плеча.

Виктор закатил глаза и покачал головой.

– Неудивительно, что у тебя нет ни друзей, ни девушки.

– Предпочитаю одиночество сомнительным компаниям, – огрызнулся Орсон.

– Орс, – Теона потянула его в сторону, чтобы избежать новых стычек, которые не помогали делу и лишь портили репутацию бога, который успел стать ей другом, – будь помягче, прошу тебя, ты же не такой…

– Какой – не такой, Белка?

– Не гадкий, не вредный, не рычишь на людей.

– А ты раньше видела, чтобы я общался с людьми?

– Я видела, как ты общаешься со мной, и мне этого достаточно.

– Ты другая. Я просто хочу, чтобы все поскорее закончилось и вернулось на круги своя. Часы снова начали идти куда шли, людям не угрожала бы опасность, а эта разномастная толпа убралась из моего дома.

– Думаю, каждый здесь хочет примерно того же.

– Вот и славно, значит, скоро все разрешится и я торжественно сожгу эту дверь.

Теона покачала головой.

– Ты переживаешь из-за того, что Вероника здесь? – предприняла она последнюю попытку выяснить, что с ним происходит.

– А при чем тут она?

– Я вижу, как вы общаетесь. Я знала, что у нее есть прошлое с Тином, но очевидно, что не только с ним.

– Не выдумывай, Белка, она не такая важная персона, чтобы заставлять меня нервничать.

– Однако у нее это хорошо получается…

– Все! Разговор окончен, – отрезал Орсон.

Попытка провалилась.

Бон чувствовал себя очень странно в белом длинном балахоне и легких широких штанах, сшитых точно из детских пеленок. Такой же наряд был на Викторе, а вот Теоне досталась широкая юбка в комплекте с узкой полоской ткани, едва прикрывавшей грудь. Наряд был настолько откровенным, что Бону сразу захотелось накинуть на Теону что-нибудь сверху, чтобы спрятать ее от посторонних глаз, которых в Арате, вероятно, будет предостаточно.

– Куда мы отправляемся, Виктор? – спросил Белый.

Виктор никогда не говорил, что принадлежал миру Дарэна, а Бон никогда этим миром толком не интересовался. Переодеваясь, он пытался припомнить все, что знает об этой стране, и единственное, что пришло на ум, – это рассказы Морина о том, что в Дарэне живут люди, верящие, что они и есть боги. Теперь же он жалел, что слушал учителя вполуха, принимая его речи за сказки.

– За центральным базаром был один тайник, – пояснил остальным Рыцарь, – если за эти годы ничего не изменилось, то мы окажемся в самом центре Арата.

– А если изменилось? – спросил Бон.

– А если изменилось, то у нас есть запасное место, но Дарэн очень консервативная страна, и я почти уверен, что мое тайное убежище еще на месте.

– Где бы мы ни оказались, никому не снимать повязки с лица! В стране эпидемия, и, если кто-то из вас подхватит заразу, я его выпорю и не посмотрю на статус, – включила заботливую, но строгую мать Леонида, одетая в такой же откровенный наряд, как Теона.

– Ну, эпидемия вам не грозит, – сказал Великий Белый, – наденете на шею эти маленькие амфоры. Я заговорил их, от ножа не защитят, но болезнь, какая бы ни была, вас не тронет.

Бон взял из рук бога два кулона и повесил один на шею Теоны, а второй – себе. Леонида и Виктор сделали то же самое. Когда амфоры были надежно спрятаны, а повязки закрыли лица, путешественники, не сговариваясь, замолчали. В одной битве они уже проиграли и упустили Катарину, что ждало их в Дарэне – никто не знал, оставалось лишь надеяться на удачу, смелость и на то, что еще не поздно что-то изменить. Валентин распахнул свой сияющий рассветными лучами плащ, накинул его на друзей, и уже через несколько секунд их ослепил яркий солнечный свет.

Король жмурился, прикладывая ладонь к лицу, чтобы спрятаться от всепроникающего света, который уже не первый раз ослеплял его при подобных переносах. А потом в один миг все закончилось. Они оказались в темной сырой хижине с забитыми окнами, пропахшей гнилью и плесенью. Пол под ногами был мягким и рыхлым, почти хлюпающим.

– Может, запасной план? – спросил Валентин у Вика. – Не хочется, чтобы вас покусали бешеные крысы.

– Все нормально, – смело ответил Рыцарь.

Он подошел к рассохшейся двери, сквозь щели в которой пробивались тонкие солнечные лучи, дернул ручку, но дверь не поддалась. Тогда он с силой пнул ее. Сухие доски не выдержали, и полотно слетело с петель. В проеме показалась узкая улочка, которая упиралась в широкую площадку, заполненную людьми.

– Идемте, – сказал Виктор. – Бон показал нам красоту Гридича, а я попробую познакомить вас с настоящим Дарэном.

Леонида, стоявшая рядом с Боном, незаметно положила руку на меч, скрывающийся в складках ее юбки.

– Белка, план тот же: бьешь пешку, и я вас забираю, только в этот раз, прошу, не разбрасывай ее где ни попадя.

Теона виновато кивнула.

– Будь рядом, – строго сказала ей Леонида, – не отходи от меня ни на шаг!

Бон был рад, что в этот раз Воительница отправилась с ними. Как бы там ни было, беспокойство о Теоне мешало ему с головой погрузиться в дело, тем более когда ей могла грозить реальная опасность.

– Ух, ну и жара! Смотрите, чтобы головы не напекло, – подмигнул на прощание Белый и исчез.

Первое, что почувствовал Бон, выйдя из укрытия Вика, – обжигающий горячий воздух, который просто невозможно было вдохнуть, – даже в самый знойный день в Гридиче или в Риате никогда не было настолько жарко. Солнце, замерев, стояло в зените. Вик обернулся на друзей, смело шагнув вперед, как будто не замечая жару.

– Надо купить вам веера и сок из кактусов, а то до дворца вы не дотянете, – заключил он, видя, как в один момент трое его спутников осели под натиском палящего светила, которым заведовал Великий Белый. Несмотря на бодрость в голосе, взгляд Рыцаря нервно блуждал по всему, что их окружало, он будто пытался предупредить опасность.

Они вышли на широкую улицу, уставленную разномастными палатками. Возле каждой суетился торговец, закутанный в лохмотья, и громко призывал обратить внимание на его товар. Вик на удивление быстро сориентировался и вскоре уже вовсю болтал с одним из них на каком-то незнакомом Бону наречии. Торговец хохотал и доставал из-за прилавка все новые товары, а потом стал предлагать Вику усыпанные камнями ожерелья и тиары. Рыцарь отказался, но взамен купил три белых веера, протянув торговцу серебряную монетку, которую тот тут же зажал между редких зубов, пробуя согнуть.

– Это центральная улица, здесь вся торговля. Смотрите в оба и держите оружие и вещи под присмотром – раньше тут частенько грабили чужаков, – сказал Рыцарь, протягивая веера.

Бон приложил руку к груди и проверил, на месте ли его кулон с гербом Риата – один из символов королевской власти, который он решил взять с собой на случай сомнения в его происхождении. Теона крепче прижала маленькую сумочку, в которой хранилась заветная пешка.

– А вообще, что бы кто ни говорил, Арат – чудесное место, – сказал Вик, разводя руки в стороны и жадно вдыхая раскаленный воздух, в момент высушивший легкие Бона до хрипоты. – В стране нет больших городов, разве что только столица, но за ее пределами есть такие удивительные места, нужно лишь оседлать верблюда и… Так, это после, – взял себя в руки Виктор, – сейчас во дворец, во-он туда.

Бон яростно тряс веером, но это помогало охладиться разве что на долю секунды, – оставалось надеяться, что во дворце окажется хоть немного прохладнее.

– Наши разведчики донесли, что в Арате эпидемия, но эти люди не выглядят больными или хотя бы ослабленными, – заметил Бон.

– Дарэн – это большой мираж. Все, что ты видишь, может оказаться не тем, чем кажется, – ответила Леонида.

– Что это значит?

– Здесь не принято говорить о проблемах: если в стране что-то происходит, то это «что-то» хорошо скрывают, дабы не сеять панику и не подрывать авторитет правителя.

Будто в подтверждение слов Вика, у них на глазах мужчина, рассматривающий ряды цветных бусин, вдруг резко начал кашлять и, согнувшись, упал на колени. Бон дернулся, но Вик выставил руку, останавливая короля.

– Ему же нужна помощь! – возразил Бон, не узнавая своего друга, который всегда первым был готов кинуться на выручку любому.

– Ему помогут, – резко отрезал Вик.

И действительно, за то время, пока они спорили, из толпы вышли два высоких человека в белоснежных одеждах, столь отличающихся от запыленных накидок торговцев, головы и лица которых скрывали объемные тканевые шарфы. Они подхватили больного под руки и быстро увели в ближайший переулок.

– Здесь везде уши и везде охрана. Нам не стоит выделяться, поэтому говорите тише. В вас и так легко узнать чужаков. Если у стражников возникнут вопросы, церемониться не будут, и вместо дворца мы попадем в темницу к дознавателям.

– Но мы же ничего плохого не делаем, – удивилась его словам Теона.

– Пока мы сможем это доказать, Мортел уже захватит полмира.

– Куда они повели того несчастного? – не переставая беспокоиться, спросил Бон. Он с трудом подавил желание немедленно разобраться в том, что на самом деле происходило в городе, напомнив себе, что для них сейчас главной оставалась другая задача.

– В той стороне находится храм, если больных много, то, скорее всего, они там.

Они продолжили путь по торговой улице и вдруг услышали где-то неподалеку журчание воды. Через несколько шагов они уперлись в толпу горожан. К крану, вырезанному из крепкого дерева, стояла очередь. Каждый наполнял сосуд, который принес с собой, переливающейся на солнце живительной влагой.

– Вода в пустыне? – заинтересовался Бон. – Где ее истоки?

– Впервые вижу, – задумался Вик. – Раньше тут этого не было.

Он подошел к тем, кто стоял в очереди, и ненавязчиво завел разговор. Бон прислушался, но не смог разобрать ни слова.

– Ты понимаешь их? – тихо спросил он у Леониды.

– Только несколько самых простых фраз. Когда я была здесь в последний раз, то нанимала проводника. Даже женщине, которая умеет за себя постоять, одной тут опасно, – сухо ответила она.

Отделившись от толпы, Виктор свернул вправо, не оборачиваясь на своих спутников, ожидая, что они без лишних слов последуют за ним. Он остановился в тихом тупике и, когда все собрались, начал рассказывать:

– Эта вода вытекает из-под храма, названного в честь нынешнего правителя. Храм раньше носил имя его отца, но когда наследник занял место на троне, то храм переименовали, и на следующую ночь чудом забил источник. Для горожан это еще одно доказательство божественности правителя. Он дарит простым людям воду, которой так недостает в городе посреди пустыни.

– Это все так странно… – развел руками Бон.

– Просто по-другому, – подмигнул Вик, – не так, как ты привык. Чтобы попасть на прием к его Святейшеству, нужно зайти во дворец через главный вход. Либо ты станешь нашим билетом, либо нас пошлют в пекло.

– Зная, насколько приветливы дарэнийцы к чужакам, я бы не рассчитывала на первое, – грустно добавила Леонида.

Бон задумался, пытаясь уложить в голове все, что он узнал и увидел за это утро в Дарэне, но поток его мыслей прервала неожиданно появившаяся на земле тень, которая стремительно приближалась к ним. Король резко развернулся, готовый, если потребуется, обнажить оружие. У входа в тупик стоял, широко расставив ноги, высокий худощавый мужчина. Бону показалось, что он уже прежде видел его в толпе, но даже не задумывался о слежке. Мужчина положил руку на эфес серповидного меча, висевшего на поясе, и снял с лица повязку. В отличие от стражников, которые увели больного с базара, его головной убор отличался широкой золотой лентой.

– А фто это мы не здорофаемся? – спросил незнакомец, не сводя глаз с Вика. – А? Солофушка?

– Мать твоя Соловушка, а я – Соловей, – резко ответил Рыцарь, смотря в упор на стражника.

В ответ на это незнакомец широко улыбнулся щербатым ртом, а потом стремительно подбежал к Вику и, схватив его, приподнял над землей. Несмотря на то что мужчина был в два раза меньше Рыцаря, силы в этом сухом теле оказалось достаточно даже для такого фокуса. Бон шагнул вперед, чтобы встать на защиту друга, но увидев, что Вик довольно улыбается незнакомцу, отступил.

– Фарих, старый дурень, чего пугаешь?!

– А я смотрю, ты ли это, малыф Солофейка! Подрос, подрос, – сказал мужчина, опуская Вика на землю и хлопая его по плечу.

– Ты что же, проходимец, теперь в городской страже?

– А фто? Нофу форму и гоняю таких, как ты, – гордо ответил Фарих.

– Ну, меня уже так просто не погоняешь, – продолжал улыбаться Вик.

– Конефно, вымахал! – сказал стражник, ероша волосы Виктора морщинистой загорелой рукой. – Почему фернулся-то?

– Я ненадолго. Дела появились, – ответил Вик уже чуть менее радостно.

– Только не попадайся Карэ, Солофей, он до сих пор злится на тебя.

– У меня другие планы, и скотобойня в них не входит. Что нового в городе? Верно, с ума все посходили, раз берут в стражу таких уголовников, как ты.

Фарих чуть погрустнел:

– А фыбор какой? Люди умирают.

– Все так плохо?

– Офень.

– Вы уже знаете, что это за зараза?

– Нет, нам нифефо не гофорят.

– Скажи, Фарих, а ты теперь и во дворец вхож? – резко сменил тему Виктор.

– А как же, – гордо ответил дарэниец.

– А можешь провести нас внутрь?

– Фафем тебе туда? – удивленно спросил Фарих.

– С правителем надо обсудить кое-чего…

Фарих засмеялся так громко, что с соседней обветшалой крыши посыпался песок.

– С прафителем… офсудить… ну ты сказал…

– Ладно, так и знал, что тебя в нормальную стражу бы не взяли, – отмахнулся Вик. – Ленточку дали, а доверяют только крыс гонять?

– Погоди, малой, если надо, Фарих помофет, по старой друфбе. Я тебе долфен. Фарих долги отдает. Во дворец сейфас не пройти просто так… – начал набивать себе цену Фарих.

– Ну и у меня не просто так кошелек приготовлен, держи, – не торгуясь, ответил Виктор, протягивая приятелю награду.

Фарих засиял, обнажая в улыбке остатки зубов. Взвесив кошелек в руке, он ловко спрятал его за пазуху.

– Но Фарих не всемогуфь… пока дофеду до первого софетника, дальфе сам!

– По рукам, – ответил Вик.

Дворец правителя Дарэна столь же сильно отличался от того, что путешественники успели увидеть на улицах города, как луна отличалась от солнца. Покосившиеся домишки, лавки с натянутыми, выгоревшими лохмотьями, бедность и жара контрастировали с ухоженными дорожками, усыпанными голубым камнем, пальмами с сочной зеленой листвой, на которых сидели диковинные разноцветные птицы, и непонятно откуда взявшейся прохладой, разливавшейся в воздухе. Дворец еще издали можно было заметить по золотым луковкам, венчавшим высокие башни, и сияющей белизне каменных стен.

– Повязки не снимать, – сказал Фарих, когда впереди показался первый пост охраны. – Тут все боятся за свои жифни. А дефчонкам лучше подофдать тут.

– Девчонки сами решат, где им быть, – огрызнулась на него Леонида.

– Неместные, не знают правил. – Вик развел руками, будто извиняясь за поведение матери.

– Так фто же ты не науфил?

– Веди давай. Мы идем все вместе, – поторопил его Рыцарь.

– Как скафеш, но пусть хотя бы молфят.

В первой арке, заменявшей входные ворота, неподвижно стояли двое, одетые так же, как Фарих, с такой же золотой лентой на голове. Стражники держали в рухах блестящие на солнце топоры на длинных рукоятках, скрестив их лезвия.

– Со мной, – отрезал Фарих, даже не взглянув в глаза стражников.

Бон инстинктивно притянул Теону к себе, взяв ее за руку. Девушка за время пребывания в Арате не сказала и десятка слов. То ли жара так действовала на нее, то ли необычный колорит места. Она лишь смотрела по сторонам широко открытыми ореховыми глазами, выглядывающими из-под повязки, и молчала.

Фарих вел их по коридорам, расписанным яркими орнаментами, в каждом арочном проеме стояла новая пара стражников, но он проходил их так же, как первых, – высоко задрав голову, лишь отдавая команду. Когда они миновали десятый пост, то заметили за следующей аркой растения и услышали пение птиц.

На этот раз Фарих осторожно подошел к страже и, смиренно поклонившись, спросил:

– Перфый софетник Зара у себя? – Стражники положительно кивнули. По сравнению с болтливыми торговцами базара все, кого они встретили во дворце, отличались молчаливостью. – Нам нафо к нему попасть. Они со мной.

– Пусть советник Зара даст разрешение, – ответил один из стражников, пропуская внутрь лишь одного Фариха.

Бон начал всматриваться в то, что происходило в дивном саду, надеясь увидеть того, к кому они пришли. Через загороженный охраной проем ему был виден лишь крошечный стол, спрятавшийся под тенью высокой пальмы, и сгорбленный над этим столом человечек.

– Да прольется сфет бофественного Буль-Кир-Окима на фесь твой род, о софетник Зара.

– Да будет так и с твоим родом, Фарих. У тебя какое-то дело? – не поднимая глаз, ответил советник.

– Я прифел не один, о мудрейфий из софетников, со мной послы из далеких земель. Соблагофолифь ли ты их принять?

Зара поднял голову, покрытую редкими седыми волосами, и посмотрел из-за спин стражников на гостей. Спустя пару секунд молчаливых размышлений он слегка качнул головой.

– Советник Зара позфолил, – вернулся с новостями Фарих, будто их разговор никто не слышал. Стражники молча отошли в сторону.

Зара внимательно смотрел на прибывших единственным видящим глазом – второй был закрыт повязкой. Бон шагнул вперед, но Виктор оттеснил его и заговорил первым:

– Позволь представить тебе, о тот из немногих избранных, кто касается Божественного, правителя Риата – королевства, что лежит далеко в горах и откуда в Дарэн доставляют тот дивный голубой мрамор, что устилает полы дворца, – Бониция Иолантия Освальда Третьего. Он прибыл с дружеским визитом к Божественному Буль-Кир-Окима и просит его аудиенции.

Бон кивнул, показывая, что все, что говорил Вик, правда.

– Ох, вы проделали такой долгий путь, ваше величество, – обратился Зара к Бону, проигнорировав Леониду и Теону, – но прибыли в момент больших испытаний для Дарэна. Боюсь, Божественный Буль-Кир-Окима находится в столь глубоких раздумьях, больше похожих на сон о всем сущем, что никак не сможет поговорить с вами, как бы этого ни желал.

– Я здесь не с праздными разговорами, – чуть повысил голос Бон, понимая, что если он проявит мягкость, то их выгонят из дворца, не дав и шанса, – у меня к Божественному дело государственной важности, которое я не смог доверить ни одному послу. Поэтому я прибыл лично и думаю, это уже говорит о многом.

– Ни на секунду у вашего покорного слуги не было и мысли, что дело, которое вас привело, пустяковое. Но какова бы ни была причина столь долгого путешествия, я не могу тревожить его светлое Божественное величество сейчас. Однако вы можете сообщить все, что хотели бы донести до него, через меня. Уверяю вас, я запишу каждое слово и передам ваши мысли в точности.

– Как вы, должно быть, знаете, – сочинял на ходу Бон, для веса доставая из-за пазухи золотой символ власти королей Риата, – по соглашению, принятому между нашими странами еще во времена прадедов, один правитель может отказать в аудиенции другому, только если он находится при смерти. Ваш правитель болен?

Глаз Зары расширился от удивления и страха.

– Что вы, что вы! – всплеснул он руками. – Даже произносить такие слова про Его Божественность не стоит. Наш правитель здравствует, и да пошлет ему сияющий свет многие лета.

– Тогда я прошу скорейшим образом препроводить меня и моих сопровождающих к нему.

Зара молчал и изучающе смотрел прищуренным глазом на переливающийся в лучах яркого солнца кулон Бона.

– Не будете ли вы столь любезны подождать в этой прекрасной оранжерее, полной дивных растений, сотворенных божественной силой предков Буль-Кир-Окима? Я приведу второго советника Ибуля. Я всего лишь первый советник и не имею власти для принятия таких серьезных решений.

– Хорошо, – ответил Бон Заре, – но прошу учесть, что мы очень устали с дороги.

Советник выпучил на короля единственный глаз и сорвался с места слишком быстро для своих лет.

– Таки… – задумчиво протянул Фарих, с уважением глядя на Вика, – ты и прафда подрос, Солофей, и друзья у тебя непростые теперь.

– Спасибо за помощь, дружище, дальше мы сами. – Он похлопал Фариха по плечу, намекая, что дело сделано и старый приятель может вернуться к службе.

– Фарих сделал, фто обефал, Фарих больфе не нуфен… – понял его намек стражник. – Уфидимся, Солофей, хорофо, фто ты жиф. – Он деловито положил руку на эфес меча и учтиво поклонился Бону. – Вафе феличество, горд знакомству с вами. – И, подобно Заре, даже не взглянув на Теону и Леониду, удалился.

– Бон, – заговорщическим тоном сказал Вик, когда его приятель скрылся в арке, – не лезь впереди меня, тут свои правила, которые я, признаться, вспоминаю по ходу представления. Чтобы к тебе отнеслись как к королю, за тебя должен кто-то говорить. Так же, как дарэнийцы для вас, вы для них дикари, которые верят в странных богов и не признают, что единственный бог – это правитель Дарэна, произошедший от Светлейшего и Королевы Пустыни. Надеюсь, Зара испугается твоего фарса и мы быстро все решим. Но на всякий случай запомните: в замке никто ничего не ест и не пьет. Говорите по необходимости, а Теоне и маме вообще лучше молчать. – Последнюю фразу он сказал так робко, будто извинялся за свою страну.

Леонида тяжело вздохнула, и Бон наконец-то окончательно осознал, почему она так не любила Дарэн и почему не хотела пускать сюда Вика. В то же время он совершенно перестал понимать, почему его друг так восхищался этим местом.

Зара не заставил себя долго ждать. Все той же семенящей походкой он вернулся к ним в компании второго старика.

– Ваше величество, – поклонился толстый мужчина в таком же, как у Зары, желтом одеянии, – я – второй советник Ибуль. Дарэн в моем лице приветствует вас и желает вам долгих лет жизни, освещенных светом Его Божественности Буль-Кир-Окима.

– Риат нижайше кланяется в ответ и желает вам того же, – снова ответил за Бона Вик. – Наш король желает знать, когда он сможет увидеть его Божественность.

– Его Божественность сейчас прибывает в космическом потоке, чтобы найти ответы на вопросы, тревожащие страну. Мы никак не можем прерывать этот процесс. Но после захода солнца, когда потомок Светлейшего откроет очи, вы сможете его увидеть. А пока мы с первым советником Зарой предлагаем вам покои в замке Его Божественности, чтобы отдохнуть с дороги и освежиться. Ваши спутницы могут остановиться в гареме дворца, вместе с наложницами нашего повелителя. – Бон мельком взглянул на Теону, а потом на Леониду, которая отрицательно покачала головой. Этот жест не укрылся от советников.

– Мы с благодарностью принимаем, что Его Божественность готов встретиться с нашим королем, но в связи с ситуацией, сложившейся в вашей стране, и болезнью, которая забирает жизни дарэнийцев, мы бы не хотели разделять делегацию и отпускать наших спутниц одних. К тому же по законам Риата названая невеста короля не может отходить от него дальше, чем в соседнюю комнату, с момента обручения и до свадьбы, дабы не быть скомпрометированной и не бросить тень на свою репутацию.

– Мы уважаем законы Риата, – замялся Ибуль, – но законы Дарэна не позволяют девушкам до захода солнца ступать по мужской части дворца. Вечером, когда танцовщицы будут ублажать взгляды своими грациозными движениями, а наложницы Его Божественности будут омывать его ноги золотой водой, вы сможете встретиться снова. И позвольте уверить его величество, что его спутницам не угрожает и малейшая опасность. И мы, безусловно, найдем для вас покои на границе мужской и женской части, чтобы законы Риата были соблюдены.

Бону ничего не оставалось, кроме как согласиться. Он нехотя кивнул Вику, а тот, в свою очередь, Ибулю.

– Позвольте полюбопытствовать, ваше величество, остались ли в городе другие люди, прибывшие с вами? И должны ли мы позаботиться еще и о них? – Бон посмотрел на Вика, не понимая, стоит ли ему отвечать самостоятельно. Ибуль, увидев его замешательство, добавил: – Больше всего в Дарэне мы гордимся своим гостеприимством и никогда бы не позволили себе оставить путников без угощения и мягкой постели.

– Все, кто должен быть здесь, уже прибыли, – неоднозначно ответил на его вопрос Вик. – Мы с удовольствием останемся во дворце до заката, чтобы король Риата смог при первой же возможности встретиться с Его Божественностью и решить неотложные вопросы, ради которых проделал столь дальний путь.

– Конечно, конечно, – засуетился Ибуль. – Слуги проводят вас и ваших спутниц в лучшие покои дворца. Уверен, они вас не разочаруют, но, если вам что-то понадобится, вы в любой момент можете отправить за мной, и ваша просьба тут же будет исполнена.

Слуги молчаливыми тенями появились в оранжерее. На прощание с советниками Бон слегка наклонил голову и, демонстративно подставив Теоне локоть, вышел вслед за проводниками.

Когда они вновь оказались в одном из коридоров, Леонида фыркнула так громко, что этим звуком, вероятно, могла бы вернуть Его Божественность из нирваны.

– Ненавижу все это, – зло прошептала она, смотря перед собой, – отсталая страна, в которой не видят в женщинах людей.

– Мам, – успокаивающе, но строго сказал Вик, дотронувшись до ее плеча, – потише, обсудим это, когда вернемся.

Леонида покосилась на него, но промолчала. Теона все еще была на удивление тиха, что начинало всерьез тревожить Бона.

– Мы покидаем нейтральную территорию, – перевел для всех слова слуги Вик, – после следующего прохода вы увидите пол и стены желтого цвета – это женская часть, голубого – мужская. Такое разграничение сделано специально, чтобы никто не мог перепутать и случайно попасть туда, куда ему попадать не следует.

Слуга замолчал. Он жестом указал на Теону и Леониду, приглашая их последовать за ним, а второй прислужник свернул в мужскую часть, показывая путь Бону и Вику.

Как и пообещал Ибуль, им выделили покои, находящиеся на границе мужской и женской половин дворца, но то, что им предстояло разделиться, не нравилось никому. Теона крепче сжала руку Бона.

– О́ни, если хоть что-то покажется подозрительным, кричи, как не кричала никогда, – сказал он, – и я буду рядом через минуту, наплевав на все законы этой страны.

– Все будет хорошо, – на удивление уверенно ответила она, – ты же рядом.

– Я рядом, – повторил ее слова Бон.

– Я присмотрю за ней, – успокоила короля Леонида. Но после ее слов Теона как будто слегка помрачнела.

Покои Бона и Вика поражали роскошью. Утопающие в бархате диваны манили прилечь и стать их заложниками до самого заката, пестрые картины на стенах напоминали суету главной базарной улицы, на которой они были совсем недавно, а чаши с водой были изысканней парадного серебра, которое доставали в Риате лишь по случаю коронаций и дней рождений. Низкие столики были сплошь уставлены блюдами с фруктами, орехами и необычными сладостями. Вик ходил по комнате, рассматривая каждую деталь, а Бон устало опустился на диван, чувствуя, что его опаленная солнцем голова все еще плохо работала. Он медленно и лениво потянулся рукой к блюду с виноградом.

– Я же сказал, что здесь ничего есть нельзя! – отчитал его Вик, заставив отдернуть руку.

– Ты думаешь, во дворце правителя будут травить другого правителя? – попытался успокоить его Бон.

– Я думаю, что тут что-то нечисто. Советник на советнике, ты видел, как они занервничали, когда мы появились?

– Видел, но для меня нравы этой страны такие непонятные, что я уже не уверен, правильно ли расцениваю поведение людей. И эта жара… Как дарэнийцы вообще выживают? Почему ты, в отличие от нас, прекрасно себя здесь чувствуешь?

– Пески своих не трогают, – отшутился Вик с серьезным лицом, – но вот зачем Ибулю было знать, прибыли ли мы одни? Как думаешь?

– Либо чтобы и правда проявить гостеприимство, либо чтобы понимать, не кинутся ли нас искать… – чуть поразмыслив, ответил Бон.

– Думаю, нам все-таки не стоило останавливаться во дворце… – снова задумался Вик. – Я слышу голос песков, у меня нехорошее предчувствие.

– Голос песков?

– Не знаю, как правильно объяснить. Можешь посмеяться, но считается, что у коренных дарэнийцев есть особая связь с песками пустыни. В детстве у меня она была очень сильной. Я всегда оказывался в нужном месте в нужное время, будто кто-то вел меня. За это меня особенно ценили в банде.

– Мне не до смеха. После всего, что мы все видели, даже если бы ты сказал, что вон та софа у окна рассказала тебе секрет, я бы не удивился. И что пески тебе говорят?

– Я пока не могу разобрать точно, но, похоже, они предупреждают о чем-то. Мне неспокойно на душе.

– И они не врут, мальчик мой, – послышался громкий голос.

Бон вскочил, поворачиваясь к входу, где стоял, скрестив руки на груди, незнакомый старик. Он нагло осматривал гостей дворца, точно хозяин. Бон повернулся к Вику и с удивлением увидел, что его друг замер с открытым ртом.

Глава 13

6067 год эры Двух Великих

– Мне тоже пора, – сказала Вероника, как только Валентин с остальными отправился в Дарэн.

– Подожди, Ника, ты хочешь бросить меня с ней? Одного? – Орсон показал на Муну, которая мирно накручивала свои голубые локоны на пальцы и рассматривала цепочки, свисающие с колец.

Ему не хотелось даже на минуту оставаться нянькой этой непредсказуемой девчонки. Непредсказуемость – то, чего он не выносил, то, что ставило его в тупик, создавало неприятности и мешало планам. Если бы можно было исправить в этом несовершенном мире лишь одну вещь, он бы не задумываясь отменил непредсказуемость. Сделал бы так, чтобы все живое действовало логично и правильно. Правильно в его понимании, конечно. Потому что своенравная природа и люди, ведомые, видите ли, чувствами и переживаниями, постоянно норовили подкинуть каких-нибудь проблем. Глупые стремления постоянно заставляли последних лезть на рожон и ставить под угрозу и без того хрупкое равновесие, доставшееся им с Валентином в наследство от папы с мамой и их дикой родни. Но если с тем, что люди сами себя занимают войнами и изобретениями, он за столетия смирился, то когда что-то менялось в их собственном доме, это мгновенно выводило его из себя и заставляло всеми силами стремиться вернуть все на круги своя.

– Да, Орси, ты сегодня за старшего, – язвительно улыбнулась Вероника, склонив голову к правому плечу. На ее лице сияла такая самодовольная улыбка, что хотелось взять ее за шкирку и перебросить куда-нибудь подальше, в страну вечной мерзлоты, или отправить в Лунные Врата. Наверняка там уже были те, кого она также бесила лишь своим существованием. Уж они бы точно нашли способ ее проучить.

– Не смей уходить! – рявкнул он в ответ.

– Прости, дорогой Великий Черный, государственные дела не могут ждать.

С этими словами Видящая легко скользнула в портал – белую дверь, мозолившую теперь глаза посреди его личных владений, даже не обернувшись на прощание.

Орсон вскипел. Судьба мира зависела от кучки людишек и Теоны. Шансов на отсутствие непредсказуемости было немного.

– Ты! – громко сказал он, повернувшись к Муне. – Если посмеешь исчезнуть, я, я… – Он не мог быстро придумать, какое бы наказание ее испугало, поэтому сказал: – Я очень рассержусь!

Муна оторвалась от своего занятия и посмотрела на него своим космически красивыми взглядом.

Как бы Орсона ни раздражало ее присутствие, он не мог себя заставить не любоваться каждый раз этими россыпями звезд, тонущими и загорающимися снова в бескрайнем океане, плещущемся в ее глазах.

– Что бы мы ни сделали, всегда есть шанс это исправить, – сказала она тихо, заставляя напрягать слух.

– И я про то же, – ответил он, – ты уже достаточно шума тут навела, теперь, будь любезна, сиди спокойно, и, возможно, это поможет все исправить.

– Твое сердце болит, дитя ночи, дай ему возможность излечиться.

– Она еще и бредит! – отчаянно взвыл Орсон. – Мало было остальных чудачеств. Ничего у меня не болит, Звездочка, – сказал он, медленно проговаривая слова.

– Та, что получила серебро волос, не заслужила страданий, которые ты ей принес, – продолжила Муна.

Орсон остолбенел. Откуда она узнала? Он судорожно начал перебирать варианты в голове, но единственным, который бы все объяснял, категорически его не устраивал: Вероника нажаловалась Муне?

– Не ищи снаружи то, что внутри, – прервала его мысли гостья, – единожды оступившийся, не черен навсегда.

– Хватит! – разозлился Орсон и схватил Муну за плечи. – Кто ты вообще такая, чтобы поучать меня?! Меня! Великого Черного!

Маленькая, хрупкая фигурка тряслась как куколка в его сильных руках. Когда он остановился, девушка потянула тоненькие пальчики к его лбу. Орсон отстранился, не позволяя ей себя коснуться.

– Я покажу, – сказала она, не опуская руку.

Великий Черный замер. Девушка дотронулась до его лица, а вторую руку приложила к звезде у себя на лбу. Полутемный зал Лунных Врат вдруг залился светом, а на месте перевернутого серпа, через который Орсон каждую ночь водил души, зияла пустота.

– Очень мудро ты придумал создать мир для душ, – послышался знакомый голос. Орсон не мог понять, откуда он его знал. Он обернулся и увидел свою мать – Двуликую Мэв, рядом с которой высился, сложив руки на груди, Зрячий.

– Мама! – с радостью воскликнул Черный, направляясь к богине, кожа которой вновь была покрыта крупными белыми пятнами на темном фоне, в отличие от бесцветного и безразличного ко всему духа, которого он иногда встречал по ту сторону Врат. Двуликая Мэв не замечала присутствия сына. Он потянулся, чтобы коснуться ее плеча, но рука прошла насквозь, будто теперь он сам превратился в призрака.

– Нас здесь нет, – услышал он голос Муны из-за спины.

Орсон непонимающе уставился на нее.

– Она такая юная, но такая талантливая, надо использовать ее способности, – продолжила говорить Мэв все так же безмолвному Зрячему.

Орсон повернулся туда, где привык видеть Лунные Врата, однако вместо них, раскинув руки и источая из ладоней невероятной энергии силу, стояла Муна. Волосы ее были светлыми и едва доходили до плеч, а с пальцев, закручиваясь и переплетаясь, слетали вихри голубого огня. Они собирались в пучки, медленно формируя перевернутый серп, сверкающий звездами.

– Она послана сюда из верхнего мира, чтобы послужить этому, – раздался голос Зрячего в голове Орсона.

– А если она не справится? Если не выдержит? Если потратится полностью? – Эти вопросы Мэв произнесла без доли сострадания и переживания за девушку.

– У каждой силы свой срок, – снова пролетел ветром внутри Зрячий. – Есть задача – и ее надо выполнить. Ты же не роптала, когда отдала почти всю себя для создания этого Дома, и эта девочка должна выдержать.

Орсон повернулся к той Муне, которая пришла с ним. Она смотрела на себя прежнюю, и океаны в ее глазах переливались наружу и бежали по лицу водопадами. Он подошел ближе и спросил:

– Когда это было?

Она не ответила. Орсон зачем-то сдержал порыв обнять ее и попытаться утешить, опасаясь, что Муна может посчитать его эмоции фальшью.

Энергия, струящаяся из пальцев юной Муны, продолжала преобразовываться во что-то реальное. Существующее. Ни Орсону, ни Валентину даже не снились такие способности. То, что могли сотворить они, по сравнению с тем, что делала у него на глазах хрупкая девочка, казалось шутками фокусников. Светловолосая Муна вдруг пошатнулась и упала на колени рядом с почти законченной огромной аркой Лунных Врат.

Мэв сделала шаг к ней навстречу, но Зрячий ее остановил:

– Не вмешивайся. Врата должна создать чистая сила.

– Но она почти без сознания, – заспорила с ним Мэв.

– Она справится.

Мэв приложила ладони к глазам. Орсон уже успел забыть, что кожа на левой руке его матери была белой как снег, а на правой – темной, точно шоколад. Она начала раскачиваться в стороны, а когда очнулась, с удивлением посмотрела на Зрячего.

– Я не вижу Муну в ближайшем будущем, – призналась она, – но я вижу, что скоро рядом с нами появятся те, кому жить в этом Доме.

Зрячий повернул к ней свою рогатую голову и воззрился красным глазом на жену.

– Наследие? – ухнуло в голове яркой вспышкой.

– Да, – улыбнулась Мэв.

– Тогда тем более нельзя прерывать процесс. Врата защитят оба мира от хаоса и распрей.

Мэв покорно поклонилась. В этот момент арка сошлась над головой юной Муны, она свела руки, подняв их высоко, чтобы срастить между собой последние сантиметры. Искря и переливаясь, Лунные Врата вдруг стали точно такими, какими их впервые увидел Орсон, получив вместе с ними в наследство ответственность за миллионы душ людей.

Маленькая Муна сложила ладони вместе и, падая на пол, вдруг превратилась в ослепляющую вспышку света, заполнившего собой всю залу и на минуту разогнав в ней туман вечности. Та Муна, что стояла рядом с Орсоном в настоящем, приложив руки ко рту, начала всхлипывать. В этот раз он не стал себя сдерживать и прижал ее к себе, заворачивая в плащ ночи.

– Они заставили тебя? – спросил Орсон осторожно.

Муна кивнула, не находя в себе силы ответить. Она протянула дрожащую, мокрую от слез ладонь ко лбу Орсона, и их снова перенесло.

На этот раз воздух был темен и свеж. Они стояли в ночном лесу, среди деревьев. Полная луна угрожающе висела над их головами.

Все еще прижимаясь к Орсону, Муна показала рукой туда, куда ему следовало смотреть. На поляне, ловя обнаженной кожей свет луны, резвилась девушка. В полумраке ночи Орсон не сразу узнал ее. Девушка крутилась колесом, хохотала и пела, подставляя ладони лунным лучам для поцелуев. Ее волосы блестели синевой и почти доходили до земли. Она ловко ловила светлячков и тут же отпускала их.

Полянка, на которой танцевала Муна, мерцала, точно усыпанная алмазами. Там, где она ступала, трава начинала светиться. Из одежды на ней были лишь серебряные цепочки, густо свисающие качелями по всему телу. Орсону стало немного неловко, но стоявшая рядом взрослая Муна не выразила и тени смущения.

Вдруг только что счастливая до неприличия девушка замерла, смотря куда-то в глубь леса. К ней навстречу вышел мужчина. Его длинные ярко-красные волосы рассыпались по плечам. В неверном ночном свете они казались пламенем костра. От него шла такая темная энергия, что если это и был костер, то погребальный.

– Я искал тебя, Муна, – сказал он спокойно. Девушка смотрела на него, точно кролик на удава. Ни одна из множества цепочек на ее теле даже не шевельнулась. – Я знаю, как поступили с тобой остальные. Я все знаю. – Муна сделала небольшой шаг назад. – Тебе не нужно меня бояться. Я не такой, как они, я не заставлю тебя потратить всю свою силу, чтобы потом проспать десятки лет. Я лишь хочу помочь. – Незнакомец продолжал приближаться. Очень медленно, точно охотник, старающийся не спугнуть добычу.

– Кто это? – спросил Орсон у Муны.

– Он, – ответила она, приложив ладонь к шее, где все еще краснели не до конца зарубцевавшиеся шрамы от ошейника.

– Мортел? – не поверил Орсон. – Это он?

Муна кивнула. Орсон приблизился, чтобы не пропустить ничего важного.

– Твоя сила огромна, но рядом со мной она возрастет десятикратно.

– У меня больше нет силы, – робко ответила юная Муна.

– Тебе так только кажется, сила не может исчезнуть, лишь заснуть на время.

– У меня больше нет силы, – повторила она и сделала еще несколько шагов назад.

– Неужели ты не хочешь отомстить Зрячему и Мэв за то, что они заставили тебя создать эти нелепые врата? Им мешали духи, а отдуваться пришлось тебе.

– Отомстить?

– Конечно, ты и я. Духи слушались меня, духи помогали мне и питали меня, а они забрали это. Но и тебе есть за что их ненавидеть, ведь правда? – Муна молчала. – Ты проспала столько лет, годы, которые никогда не вернуть, годы, за которые ты могла столько всего увидеть и сделать.

Муна вскинула голову, чуть осмелев:

– Я не хочу мести. Я хочу жить.

– Хорошо. Но как ты будешь жить без силы? Позволь хотя бы помочь тебе ее разбудить.

Мортел вытянул когтистую руку вперед раскрытой ладонью вверх.

– Ну же, не бойся, в отличие от них я ничего не хочу у тебя забирать. Это будет мой подарок в честь твоего пробуждения.

Муна слегка дернула рукой, но не решилась подать ее.

Мортел наступал.

– Я же говорю, это будет мой подарок. – Он грубо взял ладонь Муны в свою. – Смотри, как это просто. – Мортел переплел их пальцы, а свою вторую ладонь положил между обнаженных грудей девушки, царапая ее белую кожу.

Орсон дернулся вперед, отчаянно желая оттолкнуть Мортела в сторону.

Глаза Муны закрылись, она подлетела и повисла в воздухе, откинув голову назад. На ее лбу вновь засияла звезда.

– Вот так, Муна, отлично. Смотри, как много силы скопилось в тебе, пока ты была не с нами. Теперь ты сможешь использовать ее так, как захочешь, – убаюкивающе говорил Мортел, пока тело Муны содрогалось в судорогах.

Орсон встал между ними. Когда все закончилось и девушка открыла глаза, то в них вместо звездного неба над океаном стояла непроглядная ночь. Великий Черный не мог поверить в эту трансформацию. Такая живая, яркая и счастливая лишь несколько минут назад, девушка вдруг так сильно преобразилась.

Ее темные глаза теперь были самыми беззвездными пучинами космоса, которые запросто могли засосать и утопить во тьме любого. Звезда у нее во лбу засияла алым.

– Услуга за услугу, Муна, – уже совсем не так дружелюбно сказал Мортел. – Я вернул тебе силы, а ты…

– Ты сказал, что это подарок, – чужим голосом ответила она, выставив перед собой руку с раскрытой ладонью.

– Конечно, – ответил Мортел, – но я прошу лишь об одном: ответь мне на вопрос.

Муна задумалась на секунду, а потом еле заметно кивнула:

– Задавай.

– Как ты смотришь на то, чтобы пойти со мной?

– А там весело? – Муна криво улыбнулась. От той девушки, что немногим ранее каждым жестом издавала беспечный колокольчиковый звон, не осталось и следа.

– О, несомненно, там, где я, всегда ужасно весело, – хмыкнул Мортел.

Муна сделала шаг навстречу, но потом вздрогнула всем телом и как будто замерцала. Орсон увидел, как звезда на ее лбу вновь стала серебряной, а глаза вернули лазурь. Этой секунды хватило, чтобы она, отпрыгнув, оказалась в нескольких метрах от Мортела.

– Так еще интереснее! – завелся Мортел.

– Давай, Муна, беги! – закричал Орсон и с надеждой обернулся на ту девушку, с которой пришел. Она лишь покачала головой. Финал был понятен: убежать у нее не получилось.

– Ох, как я не люблю кого-то принуждать… – в притворном сожалении покачал головой Мортел, скрывая лицо под длинными красными волосами. – Взять! – отдал он приказ в темноту.

Из чащи леса тут же выскочил огромный черный пес. В два прыжка догнав девушку, он зажал ее в клыкастой пасти, не давая пошевелиться.

– Отпусти! – заверещала Муна и, вывернув руку, ударила пса по носу, мощным зарядом осветив поляну. Пес разжал пасть, заскулил и стал уменьшаться, прикрывая морду лапой.

Муна кинулась в сторону. По ее оголенной коже текла струйка крови. Наблюдая за ее борьбой, Мортел расхохотался и, резко вскинув руку, призвал на поляну огромную черную змею. Тварь приближалась к девушке, расправляя капюшон и шипя, оголяя острые, как клинки, зубы, а затем, извернувшись, окрутила своим хвостом ноги Муны и, подняв ее в воздухе и перевернув вниз головой, поднесла жертву хозяину.

– Муна, Муна, – сокрушенно покачал головой Мортел, – и почему никто не хочет слушать меня, когда я говорю по-хорошему? Ну зачем ты дергаешься? Я же все равно всегда получаю желаемое.

Муна кричала и вырывалась, рассыпая проклятия. Ее глаза и звезда на лбу мерцали то голубым, то алым. Мортел, не обращая на это внимания, снял с пояса кожаный ошейник, усыпанный шипами, и, резко схватив девушку за запястья одной рукой, чтобы она не навредила ему, второй перекинул ошейник через ее шею. Муна обмякла. Уже знакомый Орсону замок, закрываясь, щелкнул. Мортел пристегнул к нему карабин с толстой цепью.

– Отпускай, – скомандовал он змее.

Та послушно ослабила хватку. Девушка упала на землю. Мортел натянул цепь, чтобы заставить ее поднять голову. Муну трясло, из голубых глаз лились слезы, а по телу от шеи бежали струйки крови.

– Кто у нас теперь послушный? – спросил он, больше не размениваясь на показную вежливость. Теперь его голос звучал в унисон поступкам и был наполнен злобой и металлом.

Муна молчала. Он резко дернул цепь. Девушка взвыла от боли.

– Кто? – еще раз спросил Мортел.

– Я… – тихо сказала Муна.

– Называй меня «хозяин»! Так что, ты будешь слушаться?

– Да… хозяин, – выдавила из себя Муна.

– Я рад, что мы договорились. Пойдем, у меня для тебя много работы.

Не оборачиваясь на девушку и не ослабляя цепь, Мортел широкими шагами двинулся прочь с поляны. Муна, едва поспевая, точно собачка бежала за ним на четвереньках.

Орсон, оглушенный ненавистью, смотрел им вслед. Когда он наконец осмелился обернуться на Муну, с которой сюда явился, то обнаружил, что она спокойно наблюдала эту картину, почти не выдавая своих эмоций. Черный подошел к девушке и снова обнял ее. Увидев своими глазами то, что она пережила, ему стало невыносимо стыдно за свое поведение и за все свои несправедливые слова.

– Я же не знал, – сказал Орсон, прижимая голову Муны к груди. Ему хотелось спрятать ее от всего мира, защитить, чтобы никто больше не смел ее обидеть.

– Ты никогда не знаешь, сколько войн пережил тот, кто стоит перед тобой.

Великому Черному от этой фразы стало еще тяжелее. Каким же надменным ублюдком он был по отношению к ней… да и ко всем остальным. Лишь Теона смогла растопить его сердце. Она стала первой, кого он полюбил. Но если Белка была ему как сестра, то едва проклюнувшаяся нежность к Муне оглушала совсем другими эмоциями, до этой минуты ему незнакомыми.

Орсон заставил себя отбросить эти мысли. Он наклонил голову и посмотрел на девушку.

– Пойдем домой? – спросил он. – Если ты не будешь убегать, я обещаю, что не отойду от тебя ни на шаг и никому больше не дам погасить твой свет.

Муна высвободилась из объятий и молча протянула богу свою ладонь.

– Каждый из нас там, где ему следует быть, чтобы сделать то, что он должен сделать. Таков порядок, – прошептала она и, прикоснувшись к его лбу, вернула их назад в Дом-без-границ.

Глава 14

6067 год эры Двух Великих

– Ты сильно подрос, Соловей, – спокойно сказал изрядно постаревший мужчина, образ которого много лет являлся Виктору в кошмарах, – не думал, что ты когда-нибудь решишься вернуться.

– Как ты узнал? – вопросом ответил Вик, стараясь сдержать охватившие его волнение и страх.

– Вот сейчас и узнал, – все так же невозмутимо говорил старик.

– И что тебе нужно? Ключ Песков все так же не у меня.

– Нужно, чтобы твой друг сложил оружие и передал его моему человеку. – В комнату вошел незнакомец в серой одежде, похожей на ту, что носили слуги. Его лицо скрывала повязка. Он молча встал рядом с Боном, ожидая, что тот без возражений выполнит приказ. Но король Риата выставил меч перед собой, собираясь защищаться. – Ну-ну, не будем поднимать шум, во дворце этого не любят, – хмыкнул мужчина, – если вы хотите, чтобы девушки, которые прибыли с вами, остались целы, делайте так, как я говорю.

– Что ты с ними сделал? – закричал Бон, дернувшись в сторону двери.

– Пока ничего, и если вы будете сотрудничать, то так все и останется.

– Если тебе нужен я, то я пойду с тобой, но отпусти моих друзей, – судорожно сказал Вик, понимая, какая угроза нависла над ними.

– Кто этот человек? – обратился к Рыцарю Бон. – И откуда он тебя знает?

– Это мой дядя Карэ, – растерянно ответил Вик.

Карэ едва заметно улыбнулся:

– Встретить тебя, Соловей, просто подарок песков, но я здесь не затем, чтобы ловить жалкого предателя. Ваше величество, – обратился он к Бону, – будьте благоразумны, я не хочу причинять вам вреда. Сдайте оружие, и мы попробуем решить все как правитель с правителем.

– Я не вижу перед собой правителя, – зло ответил Бон.

– Ну как сказать, – задумчиво ответил Карэ, – в каком-то смысле я управляю Дарэном, отвечая за его безопасность и спокойствие.

– Не слушай его, Бон, – уже не мог молчать Виктор.

– Ш-ш-ш! – шикнул на него Карэ. – Взрослые разговаривают! – Он произнес свою любимую фразу, которой затыкал рот всем, кто был в его банде, невзирая на возраст.

– Не шикай на меня, старый дурак! – взорвался Вик. На него разом нахлынули воспоминания о детстве.

Карэ недовольно выдохнул, как если бы ему приходилось принимать решение, которое он принимать не хотел, и сквозь зубы процедил:

– Последний раз объясняю вежливо: вы сейчас сдаете оружие, и мы все вместе покидаем дворец и отправляемся в храм. Если вы благоразумно примете щедрое предложение, которое я собираюсь вам сделать, то у вас будет шанс остаться в живых. Понятно ли я объяснил?

– Что с нашими спутницами? – не реагируя на его слова, спросил Бон.

– Приведите их, – сказал Карэ в пустоту дверного проема, за которым тут же послышались шаги вперемешку с проклятиями, которыми осыпала кого-то Леонида. Двое мужчин в таких же серых одеждах, как тот наемник, что уже стоял в комнате, завели Теону и Леониду. Руки у девушек были заломлены за спину. Теона выглядела испуганной, а Леонида не на шутку рассерженной.

– Как видите, все целы. Пока… Как и сказал вам советник Зара, вы прибыли не вовремя, и моя задача сделать так, чтобы вы как можно скорее исчезли. В моих планах не было вашего убийства, поэтому мы сейчас тихо покинем дворец и так же тихо отправимся в храм. Теперь все понятно? Или я плохо говорю на общем языке и стоит поискать переводчика?

Вика бросало то в жар, то в холод. Голос песков снова оказался правдивым, но почему он услышал его так поздно?! Виктор вновь почувствовал себя маленьким мальчиком, которого никто не звал по имени, которого ни во что не ставили, которому затыкали рот и требовали беспрекословно выполнять задания. Мальчика, который никогда не знал любви и ласки. Мальчика, которого однажды чуть не растерзала толпа. И главная причина всех его детских страданий сейчас стояла напротив. Но если Карэ был хотя бы наполовину так же влиятелен, как раньше, то даже королю спорить с ним было бесполезно. Им могло помочь только чудо.

– Бон, нам лучше сделать так, как он говорит, – обреченно сказал Вик другу, – для этого человека нет ничего святого.

– Ошибаешься, Соловей, ведь разве стал бы я в таком случае восстанавливать храм? – улыбнулся Карэ. Он как будто забыл про остальных и смотрел только на Вика.

– Храм, который все называют скотобойней, – усмехнулся в ответ Виктор. – Не знал, что грабежи и убийства – это то, что может одобрить его Божественность, в честь которого и строился этот храм.

– Его Божественность юн и неопытен, когда он подрастет и наберется мудрости, как его отец, то наверняка сможет оценить мои старания… для нашей страны. Но, как ты правильно заметил, вам лучше сделать как я говорю: пески скоро съедят солнце, нам надо покинуть дворец.

Помощник Карэ снова приблизился к Бону и Вику и молча протянул руки, ожидая, что пленники отдадут оружие. Рыцарь кивнул королю, показывая, что других вариантов у них сейчас нет, и Бон нехотя передал свой меч приспешникам Карэ.

– Вам это с рук не сойдет! Подобное неуважение к правителю другой страны может закончиться войной, – попытался угрожать он.

– Как все закончится, мы еще увидим, – невозмутимо ответил Карэ. Помощник главаря связал руки Бону и Вику одной большой веревкой, привязав длинный конец к своему поясу. – Для стимула к вашему спокойствию девочки пойдут со мной.

Карэ широко улыбнулся, взял протянутую наемником веревку, которой были связаны Теона и Леонида, и вывел их из комнаты.

Дорога к храму вела все время вверх, по утоптанному раскаленному песку, который забивался в сандалии, обжигая ступни. Низкие колючие кустарники, чудом умудрившиеся приспособиться к безжалостному климату, густо покрывали обе стороны широкой тропинки. Воздух плавился и поднимался от земли жаркими волнами. Теоне нестерпимо хотелось вернуться назад во дворец, а лучше вообще домой. Снять с себя пропитанную по́том одежду и никогда не возвращаться в это не предназначенное для нормальной жизни место. Ей было немного стыдно за свои малодушные мысли, но она ничего не могла с собой поделать.

Теона тайком оглядывалась на остальных, которых вели сзади, и на встревоженном лице Бона ясно читалось: больше никаких рискованных путешествий.

Они начали восхождение на еще одну песчаную дюну, не теша себя надеждой, что она станет последней. Теона еле передвигала ноги, с трудом успевая за удивительно резвым стариком. К их огромному облегчению, с каждым шагом за дюнами начали вырастать стройные высокие башни, увенчанные острыми крышами, и вскоре показался сам храм. Теона ожидала увидеть что-то похожее на их привычные храмы, посвященные двум Великим или Сестрам Ночи, но этот оказался совсем другим. Впрочем, как и все в этой стране.

Процессия неожиданно остановилась, Карэ словно решил дать им возможность насладиться величественным видом. Огромное строение храма вытянулось прямоугольником, занимающим по площади целый квартал. Взгляд приковывала окруженная множеством башенок и переходов просторная площадь с огромной чашей зеркально-чистой воды, в центре которой стояла высокая статуя, изображающая мужчину, возносящего руки к небу.

По площади туда-сюда сновали люди, перенося на простынях больных, но вместо того чтобы нести их в спасительную тень, лекари останавливались в центре, клали больных прямо на землю и принимались омывать их лица водой из чаши.

– Что они делают? – прервал тишину вопрос Бона.

– Это святые слезы Его Божественности, – ответил Карэ, будто и правда пытаясь рассказать им о Дарэне, – которые он изливает каждый день, пропуская через себя скорбь каждого жителя страны, но, появившись из его глаз, они очищаются и превращаются в спасительный нектар, дарующий долголетие и успех во всех делах.

– То есть в разгар эпидемии они все еще продолжают пользоваться общей водой?

– И верно делают, – уже совсем другим тоном ответил Карэ.

– Это не Риат, друг, – сказал Вик. – Здесь умирающий, которому предложат на выбор микстуру от его болезни или устное благословение правителя, не задумываясь выберет второе.

– И будет прав! – подтвердил Карэ и жестом отдал приказ вести пленников вниз.

Чем ближе они подходили к стенам храма, тем громче слышались стоны умирающих. Теона совсем перестала соображать: жара плавила мысли и сводила возможность сосредоточиться к нулю. Она не успела узнать Вика поближе в той, прошлой жизни, до того, как попала в Дом-без-границ. У них совсем не было времени на разговоры, но то тепло и доброта, которые он к ней проявлял, сразу сделали его родным. И вот сейчас, узнавая с каждым днем все новые и новые факты из далекого прошлого своего брата, Теона начинала смотреть на него с еще большей любовью, представляя маленького рыжего мальчика на опаленных солнцем улицах Арата, мальчика, который так же, как она, лишился родителей и был вынужден бороться за свое будущее. Ребенка, воспитанного местной бандой, из которого в итоге вырос благородный защитник, верный друг и такой нужный ей брат. Ей нравилось думать, оправдывая свою наивность, что благодаря той неудачной попытке покушения на жизнь Леониды, за которую ей до сих пор было стыдно, у короля появился друг, а у нее – семья.

Попади Теона в такую опасную ситуацию раньше, то наверняка бы зажмурилась и попросила Святых Великих о том, чтобы они даровали ее близким удачу и защитили от бед, но теперь, когда она прекрасно знала, что от Великих мало что зависит, Ткачиха растерялась, не понимая, к кому обратиться за благословением.

Эта мысль пришла к ней впервые. Вернувшись в реальный мир и с порога нырнув в водоворот событий, она не успела протоптать новые дорожки суждений и ходила теми, к которым привыкла, просто потому, что так было заведено. Но теперь, зная и увидев гораздо больше, чем полагалось простой смертной, она всякий раз осекалась, понимая, насколько иллюзорным было ее представление о реальности. Стоя на вершине дюны, она наконец приняла неизбежность того, что за каждый свой шаг должна отвечать сама и только она несет ответственность за свое будущее.

Когда они наконец прошли через главные ворота храма, никто из тех, кто был на площади, не выказал удивления тому, что какой-то старик, выглядевший скорее как сказочный разбойник, чем служитель, в сопровождении вооруженной охраны ведет связанных чужестранцев.

Теона, с одной стороны, не могла не чувствовать величие этого места, наполненного молитвами, просьбами и надеждами, а с другой – ее не покидало ощущение, что храм вот-вот лопнет от переполняющих его страданий и боли. Эти священные стены были созданы, чтобы дарить утешение, но судя по тому, что они видели сейчас, уповать жителям Арата было не на что.

– Мне нужно помолиться за здравие Его Божественности, но скоро мы с вами поговорим, – сказал Карэ, отвязывая веревку, удерживающую Теону и Леониду, и передавая ее конец одному из своих помощников. Без дополнительных пояснений мужчина в серой одежде дернул за веревку, приказывая следовать за ним.

Когда дверь в темницу, освещенную лишь небольшим окном с толстой решеткой закрылась, Бон прижал к себе Теону и, не выпуская ее из объятий, спросил у Вика:

– Расскажи про своего дядю, чего нам от него ждать?

– Никакой он ему не дядя, – рыкнула Леонида, – это главный монстр Арата!

– Мой отец умер, когда я был ребенком, – не стал дожидаться следующего вопроса Вик. – И Карэ забрал меня к себе. Все мальчишки в нашей банде называли его дядей.

– У него нет права даже обращаться к тебе после всего, что он сделал. – В голосе Леониды слышались стальные нотки. – Виктора приковали к позорному столбу на площади! – обратилась она к Бону и Теоне.

– Что? – опешила Теона.

– Он сделал много плохого, но за это ему отвечать перед Великими. Я давно забыл и простил, – сказал Вик таким тоном, что стало понятно, что продолжать расспросы не стоит.

– О́ни, разбивай пешку. Что бы там ни было с Буль-Киром, мы не можем больше рисковать.

– Но мы ничего не узнали, – робко поспорила с королем девушка.

– Мы уже узнали достаточно, тут свои псы и змеи на каждом шагу, – поддержала Бона Леонида. – Нас сдал советник, иначе откуда бы Карэ узнал, о чем мы говорили?

– Я согласен с Боном и мамой, – сказал Вик. – Пусть Валентин вас заберет, а я попробую добраться до правителя сам.

– И речи быть не может, – возразила Леонида, – никто тут не останется!

Не дав им возможности закончить спор, скрипнула дверь темницы. За ней стоял Карэ в окружении стражи.

– Ваше величество, – учтиво обратился он к Бону, – позвольте вас на разговор.

– Я не веду переговоры с преступниками, – огрызнулся Бон.

– Хорошо, – невозмутимо ответил Карэ, – девочку заберите, – махнул он помощникам.

К Теоне подскочили двое и силком вытащили ее из комнаты.

– Соловей, думаю, пойдет сам, – вопросительно посмотрел старик на Виктора.

Вик послушно вышел из комнаты и встал у стены рядом с Теоной.

– Я дам вам время подумать. У нас с Соловьем есть незаконченный разговор. За это время советую поумерить пыл.

– Если дело в деньгах, то я заплачу любую сумму, – сменил тон Бон.

– Дело давно не в деньгах, – покачал головой Карэ, – я всю жизнь прожил среди этих песков и сейчас защищаю их спокойствие.

– Только пескам на тебя наплевать, – нервно хохотнул Вик, – ты, наверное, единственный из рожденных в Дарэне, с кем они не говорят даже шепотом.

Лицо Карэ перекосила злобная гримаса.

– Но мы не враги Дарэна, – попытался воззвать к голосу разума Бон, – мы лишь хотели увидеть Буль-Кир-Окима.

Карэ почему-то замолчал, его ноздри раздувались от гнева.

– Святой правитель, – закатил он глаза. – Не понимаю, зачем делать королями детей? Я скажу один раз и хочу, чтобы вы напрягли свои юные умы и услышали: если бы рядом с вами не стоял Соловей, с которым у меня личные счеты, то вас бы уже давно закопали, как удобрение в садах Его Божественности, несмотря на корону. Дарэн далек от вашего мира, и нам не страшны даже угрозы войны. Ваши армии погрязнут в песках, пока доберутся сюда. Поэтому сейчас я вас оставлю и теперь уже подумаю дважды, стоит ли мне и дальше оставаться с вами вежливым.

Бон не успел и рта раскрыть, как дверь перед ними с Леонидой захлопнулась и Теона осталась стоять в коридоре в окружении людей Карэ. Она переглянулась с Рыцарем, но его тут же потянули за веревку, все еще связывающую руки.

Вик обернулся на нее и одними губами прошептал:

– Беги.

Рыцаря завели в комнату, уставленную стеллажами с золотыми статуэтками Его Божественности. Обычно такими торговали в лавках у храмов. Только когда Виктор был здесь в последний раз, статуэтки изображали отца нынешнего правителя. Мощного, статного, держащего страну в ежовых рукавицах Кир-Окима-Море.

Карэ затворил тяжелую деревянную дверь и остался стоять за спиной Виктора. Взгляд дяди прожигал его насквозь. Животный детский страх и оторопь, которые испытывал он всякий раз, когда Карэ злился, вновь завладели им. Напрасно было напоминать себе, что он уже взрослый и давно не ждет ни разрешений, ни похвалы и что затрещину ему влепить не так просто, – любые доводы рассудка разбивались о память прошлого, в котором Виктор еще не был сильным, смелым Рыцарем, сыном Воительницы в золотых доспехах, другом короля и братом девушки, которая смогла изменить нить жизни всего мира. В эту минуту, как когда-то давно, он снова был Соловьем – маленьким мальчиком, одним из тех, кого списывали как разменные монеты, когда они становились неугодными самому главному, страшному и одержимому властью теневому правителю Дарэна. И этот мальчик не решался обернуться, пока голос дяди не вывел его из транса:

– Я рад снова видеть тебя на родной земле, малыш. Ты давно у нас не был, расскажи старику, где носили тебя ноги.

– Где носили, там меня больше нет, – ответил Вик всплывшей из старой жизни фразой.

Карэ по-отечески положил руку ему на плечо. Ссохшийся старик, десятилетия державший в страхе Арат, с трудом доходил Виктору до плеча, но вел себя так, будто могучая длань одного из Великих сейчас легла на запыленные одежды Рыцаря. Вик слегка дернулся. Он закрыл глаза в очередной попытке успокоиться, но безуспешно.

– Я удивлен, что ты сразу не пришел ко мне. Твоя семья тебя заждалась, – продолжил Карэ, огибая застывшую фигуру парня и усаживаясь за широкий деревянный стол.

– У меня нет семьи в Арате, – сквозь зубы ответил Виктор.

– И то верно… – задумчиво сказал Карэ. – Семья никогда не поступает со своими так, как это сделал ты.

– Я ничего плохого не сделал.

– Только лишил меня самого желанного на свете.

Никто никогда не мог предположить, что сделает Карэ в следующий момент: погладит по голове или вонзит в тебя нож. Сейчас бы Вик поставил на второе.

– Ключ Песков не мог принадлежать тебе. Не должен был.

– Это было решать не тебе, щенок! – вскрикнул Карэ и ударил со всей силы по столу.

Вик едва не подпрыгнул от неожиданности.

– Раз в столетие и ночью выходит солнце, а что-то в Дарэне решил не ты, – чуть осмелев, сказал парень.

– Ты был смышленым ребенком, – резко сменив тон, сказал дядя, – пожалуй, даже слишком смышленым. Неужели ты не понимал, чем для тебя будет чревато ослушание?

– Да, дядя, – злость пришла на смену страху и закипела внутри, – как ты верно заметил, я был ребенком! А ты бесчеловечно пользовался моим даром слышать пески, ты заставлял меня делать ужасные вещи. На моих руках кровь. Нет, на руках семилетнего мальчика кровь! Кровь святого человека, которого ты приказал убить, если он не отдаст реликвию добровольно! Но когда я этими самыми руками, перепачканными в крови, держал Ключ Песков, который ты так желал, со мной снова заговорила пустыня, и она молила не отдавать Ключ тебе. Только не тебе. Ты был последним из тех, кто был достоин им обладать!

– Ах ты, маленький шелудивый пес! – Карэ приподнялся из-за стола, глаза его пылали ненавистью. – Я приютил тебя, я дал тебе крышу над головой, принял в семью, а ты предал меня!

Карэ подошел к Вику, глядя на него снизу вверх. Он был уверен в своей силе и непоколебимом страхе, который внушал всем без исключения. Вику показалось, что за годы Карэ не только постарел, но и стал еще страшнее.

– Хвала Великим, я давно узнал, что такое семья, и ты никогда не был и не будешь ее частью.

Вик выпятил вперед грудь, будто надеясь оттолкнуть этим жестом подошедшего слишком близко Карэ.

– Надо было оставить тебя гнить в канаве, где сдох твой ущербный отец, – не скрывая презрения, сказал дядя.

– Твоя «доброта» тебя же и подвела, – язвительно ответил Вик. – Кто-то другой не стал бы закапывать реликвию посреди пустыни, чтобы ее никто не нашел.

– Жаль, тебя не забили камнями на площади за убийство волхва, – продолжил вспоминать прошлое Карэ. – Если бы эта рыжая сучка тебя не спасла, я бы с радостью посмотрел на то, как толпа воздает тебе по заслугам.

Рука Вика непроизвольно поднялась вверх. Забыв о страхе, он в ярости схватил Карэ за шею.

– Ты можешь говорить обо мне что хочешь, но никто никогда не смеет называть мою мать сучкой. – Он с силой сжал пальцы. Морщинистая шея старика хрустнула. Ухватившись еще крепче, Вик слегка приподнял Карэ так, что лишь носки его сапог касались пола. – Ты – человек, которого не должно существовать!

Вик смотрел на перепуганное лицо старика слепым, затянутым ненавистью и гневом взглядом.

– Я мог бы убить тебя ради мести за свое прошлое, дядя, – последнее слово он буквально выплюнул в лицо Карэ, – но я с удовольствием сломаю твою шею не за себя, не за свою боль, а за одно дурное слово, сказанное о Леониде. И пусть все узнают, что великий Карэ умер не в честной битве – его убило одно слово.

Карэ глотал ртом воздух, лицо его стало пунцовым, а глаза выкатились. Вик медленно и с наслаждением сжимал пальцы все сильнее, возвращая себе смелость, которую в нем воспитала Воительница, много лет назад случайно попавшая в Арат. Та, что не прошла мимо рыжего мальчишки, привязанного к столбу на площади, в которого «друзья» из его же банды уже кидали камни, а собирающаяся вокруг толпа могла убить за считаные минуты.

Вик с довольной улыбкой смотрел, как корчится в муках ненавистный ему человек. Рыцарь чуть ослабил хватку – Карэ не должен был умереть быстро. Ноги старика дергались в разные стороны, он пытался что-то сказать, но он лишь хрипел и исходил слюнями. Рыцарь чувствовал, как маленький Виктор, боявшийся дядю как огня, выходит из клетки, в которой прожил всю жизнь.

– Вик, остановись, ты не такой, – послышался знакомый голос за спиной. Чья-то рука снова легла на его плечо, но в этот раз от прикосновения не веяло ненавистью и страхом – только теплом и заботой.

Ярость, точно пелена, спала с глаз. Рядом стояла Теона и умоляюще смотрела на него.

– Ты не решишь ничего убийством, отпусти его, пожалуйста, – сказала его сестра, положив свою вторую руку сверху на его запястье, – разожми пальцы, Вик.

Карэ перевел взгляд покрасневших глаз на девушку.

– Он поплатится за свои преступления, но не бери на себя ношу палача, брат, – не сдавалась Теона.

Рука Вика дрогнула, пальцы соскользнули с шеи дяди, и старик упал на пол, задыхаясь от кашля.

Теона подошла совсем близко и нежно обняла Виктора. Дрожащей рукой с несгибаемыми пальцами он сделал то же самое. Злые слезы полились по его запыленному лицу, исчезая в волосах сестры.

– Ты не сделал ничего плохого, Вик. Ты – хороший, – уткнувшись в его грудь, сказала Теона.

– Дивное семейное воссоединение, – тоном без тени сарказма сказал Великий Белый.

Вик с удивлением понял, что это не иллюзия, и вопросительно взглянул на Теону.

– Вик, я все тебе объясню, – пообещала сестра, ослабляя объятия.

Глава 15

6067 год эры Двух Великих

Теона очень боялась опоздать. Странная, пугающая темная энергия, исходящая от Карэ, которую она вначале не смогла распознать, теперь, несомненно, была черным сердцем, отданным змее. Она рисковала ошибиться: королеву Гридича она успела узнать до укуса твари, и разница была очевидна, но что, если Карэ просто изначально был таким ужасным внутри? Однако чем больше она всматривалась в его нутро, тем яснее становилось, насколько они ошиблись, пытаясь добиться аудиенции Буль-Кир-Окима. Правитель, за сердцем которого пришли псы и змеи, стоял рядом с ней. Теона отчетливо видела, как внутри старика бьется с неестественной скоростью полное алчности, злобы и жажды власти сердце. Сердце, опутанное туманом Мортела. Теона не решилась никому даже шепотом рассказать об этом, нужно было выбрать момент. Нужно было все рассчитать, чтобы его остановить. Права на ошибку, которую они совершили в Гридиче, не было. И когда ее увели и заперли отдельно от остальных, у нее уже родился план.

Девушка достала шахматную пешку и с силой кинула ее о каменный пол темницы. Спустя секунду воздух рядом с ней заискрился и стал мерцать, теряя прозрачность. Валентин одернул плащ за спину, привыкая к тусклому свету.

– Все так плохо? – серьезно спросил он, увидев, что девушка одна. – Мы их потеряли?

– Нет, конечно, что за глупости, – отмахнулась Теона. – Нам надо спасти Вика и остановить Карэ. Прямо сейчас!

Вдаваться в подробности времени не было, но за что она любила Валентина, так это за то, что он не задавал лишних вопросов и не пытался подвергать сомнению ее решения, как это бы обязательно сделал Орсон.

– Командуй, Белка, – отчеканил он.

– Выбиваем дверь, за ней, скорее всего, есть люди, которых надо обезвредить, одного берем с собой, чтобы он показал, куда Карэ повел Вика.

– А Карэ – это у нас кто?

– Дядя, – все так же коротко ответила Теона.

– Понял, – сказал Великий Белый и с силой пнул тяжелую деревянную дверь.

За ней стояло три человека, которых чуть не придавило отлетевшим к соседней стене дверным полотном, но воины тут же выхватили свои серповидные мечи и кинулись на Валентина. Белый выставил вперед руку, и мощная волна воздуха сбила с ног нападавших. Он подошел к одному из них и за шиворот поднял с пола.

– Веди нас к дяде! – приказал он.

– Какому дяде? – растерялся стражник.

Белый вопросительно посмотрел на Теону, вскидывая бровь:

– Белка? К какому дяде?

– Он дядя только Вику, Тин! Веди нас к Карэ! – сказала она стражнику.

– Быстро, – грозно добавил Валентин, поднимая заложника еще выше.

Тот замахал рукой, показывая в сторону узкого прохода. Валентин, не выпуская стражника, двинулся в указанном направлении. Теона побежала за ним. Ошарашенный появлением Белого, стражник залепетал что-то на дарэнийском наречии.

– Да потише ты. – гаркнул на него Белый.

Когда они дошли до нужной двери, Валентин отбросил стражника в сторону, и тот, ударившись головой о стену, осел на пол.

– Ты убил его?! – возмутилась Теона.

– Да очнется, не переживай. Но он же из нехороших? – на всякий случай уточнил он.

– Да, – покачала головой девушка.

Валентин толкнул дверь, она оказалась не заперта, и Теона увидела могучую спину Вика, из-за которой, болтая ногами в воздухе, едва виднелся Карэ. Теона боялась обратного – что Карэ, обладая мощью псов и змей, навредит Виктору, а вместо этого застала сцену, о которой Рыцарь впоследствии почти наверняка будет жалеть.

Теона кинулась к брату, чтобы попытаться его остановить, и, когда он разжал пальцы и его дядя упал на пол, это стало ее первой маленькой победой.

– Что вы тут делаете? – спросил Вик, сбитый с толку.

– Карэ и есть тот, за кем шли псы и змеи, – коротко ответила Теона, – он, а не Буль-Кир.

– Что? – не веря своим ушам, переспросил Виктор.

– Я видела его сердце, я боялась ошибиться, но Муна была права – это нельзя спутать с чем-то другим.

Карэ отполз в сторону, не поднимаясь с пола, продолжая откашливаться. Он держался за горло, на котором лишь несколько минут назад чуть не сомкнулись пальцы Виктора. Вик опустил глаза и посмотрел на онемевшую руку.

– Но зачем тогда ты меня остановила? Если он носитель темноты Мортела, то убить его будет самым верным решением!

Виктор сделал шаг в сторону дяди, собираясь закончить начатое, только теперь сознательно, а не будучи ведомым жаждой мести.

– Подожди! – остановила его Теона, преграждая путь. – Он в сговоре с советниками, если мы его убьем, то они просто найдут кого-то на его место, а твоя страна так и останется под гнетом ведо́мых лишь своей выгодой.

Виктор замер. К своему стыду, последнее, о чем он сейчас думал, – это о людях, живущих в Дарэне, и его правителе. Когда он снова оказался в стенах скотобойни, вместе со старыми страхами вернулась и та его часть, которая переживала лишь о том, как выжить самому.

– Раз у нас такие расклады, то давайте дадим слово хозяину этого дома, – с улыбкой сказал Белый, показывая на перепуганного Карэ. – Уважаемый… – попытался он обратиться к нему. – Хотя чего это я? Совершенно неуважаемый дядя нашего Вика! Либо вы расскажете, что у вас тут творится, либо я поговорю с братом, и мы отправим вас через Лунные Врата вот примерно сейчас.

Виктор ожидал после этих слов увидеть на лице дяди священный ужас, но его губы скривились в злобной кривой ухмылке.

– Мне обещали защиту и силу, – хрипя сказал он, – вы ничего мне не сделаете.

Карэ говорил как умалишенный, отрицающий очевидное.

– Ой, да он у тебя оптимист, – пошутил Валентин, поворачиваясь к Вику. – А давай-ка я покажу ему немного рассветного неба, – сказал он, подходя к Карэ и присаживаясь рядом с ним на корточки.

Валентин поднес раскрытую ладонь к лицу Карэ, и тот вжался в стену, а через секунду заорал так пронзительно, будто в него одновременно воткнули сотню кинжалов. Валентин задержал ладонь на несколько секунд, а потом резко убрал.

Карэ не открывал глаза и громко, сбивчиво дышал.

– Видишь, как изобретательно обманчив этот мир, – все так же забавляясь, продолжил Белый. – Тебе, наверное, казалось, что раз мы хорошие, то нас не надо бояться. Но наши иллюзии – наши злейшие враги, дядя Вика. Поэтому если ты не хочешь снова испытать силу бога, вопрос которого ты посмел проигнорировать, то я с удовольствием продолжу…

– Нет! Стой! – Карэ закрыл лицо руками, чтобы не дать Валентину снова к нему прикоснуться. – Я скажу, скажу! Это я отравил источник!

Валентин вопросительно посмотрел на Теону – она ответила таким же удивленным взглядом.

– Источник? Ты о чем, дядя Вика?

– Никакой он мне не дядя – рявкнул Вик, надеясь больше никогда не услышать эти два слова вместе.

– Болезнь, которая захватила Арат, вначале не была смертельной, неделя-другая, и большинство шли на поправку, – отдышавшись, ответил Карэ. – Тогда мы с советниками решили, что удобно будет использовать такую возможность, чтобы нейтрализовать Буль-Кира, который не так давно пришел к власти и совал свой мелкий нос во все, что его не касалось. Алхимики дворца сделали состав, который я каждый день выливал в чашу у подножия статуи правителя и в источник, раздающий воду на главной улице.

– Ах ты, верблюжье вымя! – снова сорвался со своего места Вик, одержимый желанием размозжить голову Карэ.

– Друг мой Рыцарь, – остановил его Валентин, все еще сидящий на корточках, – давайте дослушаем историю, прошу.

Пыхтя, Виктор остановился, сжав кулаки до белых костяшек.

– Продолжайте, не-дядя Вика. Вы поступили как редкая сволочь, убив сотни своих соплеменников, – сказал он буднично, точно пересказал сказку, а потом снова занес ладонь над лицом Карэ. – И какова была цель действа?

– Буль-Кир, как и велят ему скрижали, ушел в контакт с космосом, чтобы найти ответы, и перестал мешаться под ногами. Вскоре мы бы начали продавать противоядие, параллельно добавляя новую порцию отравы в воду. Бесконечный поток денег и могущество. Когда только у тебя есть то, чем спастись от болезни, люди сделают взамен все что угодно. Даже пойдут войной друг на друга.

– Войны Мортела… – сказала Теона, и Вик понял, почему именно к Карэ пришли в этот раз слуги Бога Смерти. – Ты это ему пообещал?

– Я умирал, меня не могли вылечить даже хваленые лекари, а они забрали мою болезнь, и за это я всего лишь должен был сделать так, чтобы как можно больше людей умерло, при этом оставшись при деньгах и власти.

– Где противоядие? – закричал на Карэ Виктор, наклоняясь и хватая того за грудки. – Говори, ублюдок!

– Во дворце, – поднял руки Карэ, показывая, что он сдается. – Противоядие пока у советников, мы еще не достигли того количества больных, чтобы начать его продавать.

– Вам нужно было больше страха, больше отчаяния, больше смертей… – заключила за него Теона.

– Мы должны остановить советников и раздать лекарство. В городе умирают люди… дети! – решительно сказал Вик.

– Да, – не стала с ним спорить Теона, – надо освободить Бона и Леониду и все-таки попытаться пробиться к Буль-Киру!

– Ребятки, – слегка дрожащим голосом сказал Валентин. Виктор с Теоной даже не заметили, как бог встал и оперся на стол, точно у него резко закружилась голова. – Кажется, мое время здесь кончается.

– Тин, ты в порядке? – заволновалась Теона, приобнимая Великого Белого за спину.

– Пока да, но, к сожалению, я вынужден вас покинуть и пропустить все веселье, Белочка.

– Но как мы попадем домой, если путеводная пешка разбита? – спросила Теона.

Великий Белый задумался.

– Встречаемся на рассвете возле статуи Королеве Пустыни. Знаешь, где это? – вопросительно посмотрел он на Вика.

– Обижаешь, я знаю тут каждую песчинку.

– Значит, там, – подтвердил Валентин, закрывая глаза.

Воздух снова превратился в звездный туман, и Великий брат исчез.

Теона бежала рядом с Виктором, толкающим перед собой связанного Карэ, с трудом представляя, что сейчас испытывает Бон. Ее опять у него забрали, увели силой, оставлять его наедине с этими переживаниями лишнюю секунду было просто бесчеловечно.

– Своим собакам ты скажешь, чтобы нас пропустили, – рыкнул Вик на Карэ, держа за спиной пленника нож, – иначе я закончу начатое. Ты понял?

Карэ послушно кивал в знак согласия и изредка косился на Виктора. Пробегавшие мимо служители храма если и обращали на них внимание, то даже не останавливались: они или несли на простынях больных или спешили куда-то, держа в руках склянки с бесполезными снадобьями.

Когда они дошли до темницы Бона и Леониды, Карэ приказал стражникам открыть дверь.

Его слуги отступили в сторону, отодвигая тяжелый засов. Теона бросилась внутрь и обнаружила Бона, похожего на тигра, загнанного в клетку. Без лишних слов она кинулась в его объятия.

– О́ни, – с облегчением сказал он, крепко прижимая ее к себе, – ты цела!

– Все хорошо, Бон, все хорошо, – шептала она ему, – со мной все хорошо, – повторяла она как молитву, надеясь, что он ее услышит.

За все время, проведенное в храме, у нее не было даже секунды, чтобы испугаться. Она запретила себе бояться, заперла прошлую себя-трусишку на три замка, но теперь, когда часть пути уже была пройдена, можно было ненадолго позволить чувствам, страхам и сомнениям выйти наружу.

Теона зарылась носом в складки одежды на груди Бона, слушая, как бешено колотится его сердце. Никогда прежде он не обнимал ее так отчаянно, даже когда чуть не потерял на поляне. На долю секунды Теоне показалось, что в Боне что-то сломалось. Он стоял рядом с ней, но мысли его были заняты чем-то другим. Краем глаза Теона увидела, как мимо пронеслась Леонида, направляясь к Виктору, вошедшему в темницу.

– Великие, ты жив! – на ходу выдыхая, проговорила она.

– Пески берегут своих, – с гордостью ответил Вик.

– Я не сомневалась в тебе, сын, – сказала Воительница, упираясь ему лбом в плечо.

– А вот я в себе на мгновение усомнился, – признался он без утайки, – но когда рядом семья – она не даст тебе совершить ошибку.

Теона повернула голову в его сторону. Бон продолжал крепко держать ее в объятиях, не собираясь их ослаблять.

– Я счастлива быть частью твоей семьи, Вик, – сказала девушка, улыбаясь.

Вик улыбнулся в ответ и сказал:

– Ну, все целы, мы теперь знаем правду, и наступает новый акт этого представления – нам надо попасть во дворец и спасти правителя Дарэна от его же советников, а жителей города – от эпидемии. Мы все расскажем вам по дороге, чтобы не терять времени. А ты, – обратился он к Карэ, – наверняка знаешь тайный ход во дворец и проведешь нас. – Он тряхнул старика за шкирку, как котенка.

– Ради каких демонов я буду тебе помогать? Если все узнают правду – мне все равно не жить!

– Если все узнают правду, то будет суд и только Его Божественность будет решать, что с тобой делать. А если ты нам не поможешь, то твою судьбу решу я, и прямо сейчас.

Вик подставил нож к шее дяди. Рядом с острием, под кожей, судорожно билась вена. Карэ скосил глаза вниз, оценивая риски.

– Ну давай же! – не выдержал Вик и слегка порезал его загорелую кожу. Тонкая струйка крови потекла на серо-белую одежду старика. – Как ты сказал: советую поумерить пыл.

Вик снова надавил на лезвие, и Карэ завизжал как поросенок.

– Стой, стой, Соловей, я проведу вас!

– Правду говорят, что с годами люди становятся мудрее, – сказал Вик, опуская нож.

Когда они вышли из храма, их на несколько минут остановила расстеленная по пескам красота. Солнце уже скрылось за горизонтом, но последние лучи еще прорезали облака, богато украшающие небо, и окрашивали все вокруг теплым оранжево-розовым цветом.

– Закаты Арата – самое красивое, что я видел в жизни, – завороженный видом, сказал Вик.

Но Леонида смотрела совсем не на тот дивный пейзаж, что раскинулся перед ними, она любовалась своим сыном. Его медные волосы и чуть смуглая кожа мягко сияли в теплом свете, и теперь, как никогда, стало понятно, что он истинный дарэниец – сын песков. Он смотрелся здесь, среди золотых просторов, своим – намного более органично, чем в ее маленьком шоколадном магазине или затянутым в доспехи в залах Хрустального замка. Вик вдохнул полной грудью остывающий воздух и улыбнулся. Леонида хорошо помнила их первую встречу и все те жуткие истории, которые он рассказывал ей после. Она была рядом и видела, как долго он не мог почувствовать себя в безопасности, как спал урывками, точно ему все время нужно было быть начеку. Даже когда она увезла его на другой край света, ему потребовались годы, чтобы забыть ужасы жизни рядом с Карэ. Но теперь он вернулся на свою землю совсем другим – сильным, смелым, победителем. Ее переполняла материнская гордость и счастье, что много лет назад судьба привела ее в это Великими забытое место, чтобы помочь им найти друг друга.

У Воительницы защипало в носу – настолько важен и нужен был этот момент для них обоих. Ей пора было отпустить Вика, пора перестать его опекать. Он вырос, он справился со своими демонами и сейчас стоял с гордо поднятой головой, держа на привязи причину своих детских страхов.

– Ну что же, пора! Солнце зашло, значит, мы сможем увидеть Его Божественность и помочь Арату. – Вик дернул за веревку Карэ и тронулся в путь.

По дороге Теона пересказала Леониде и Бону все, что они узнали от теневого правителя Арата. Леонида не могла поверить, как удивительно обернулась эта история. Если бы они просто добились аудиенции Буль-Кира, то вернулись бы домой с пустыми руками, думая, что Вероника ошиблась, предположив, что он и был тем правителем, о котором говорила Муна.

Они продолжили путь, однако от Воительницы не укрылось, как странно вел себя Бон. Он не выпускал руку Теоны, постоянно стараясь притянуть ее еще ближе к себе, и почти всю дорогу молчал. То, насколько он был напуган, когда ее увели, многое сейчас объясняло. Но и теперь, когда все были целы, с его лица не сходила бледность, и перепуганные глаза продолжали судорожно исследовать местность вокруг. Леонида готова была поклясться, что он даже не заметил красоты заката, а лишь присматривался к кустам и холмам, опасаясь, что из-за них может явиться новая опасность. Теону он слушал вполуха, скорее успокаиваясь тем, что она рядом и вообще что-то говорит, чем поражаясь ее решительности и находчивости.

– Бон, ты запомнил все, что должен рассказать Его Божественности? – обратился к королю Вик и, не услышав ответа, одернул друга: – Бон!

– Да! Я все запомнил, – тряхнул головой король, словно сбрасывая с себя паутину мучительных раздумий, – но я не хочу влезать. Все, что случилось, твоя заслуга, Вик, тебе и заканчивать эту историю тут.

– Но король у нас ты, дружище, а я просто мальч… я просто твой рыцарь!

– Как скажешь, но, может, и в Дарэне пора что-то менять?

– Может, – пожал плечами Виктор.

Когда они приблизились к дворцу правителя, он выглядел иначе, чем днем: в садах вокруг горели высокие костры, бросая на белые стены золотые отблески. Повсюду слышалась музыка, барабаны задавали ритм.

– Ну, веди, – снова дернул притихшего Карэ Виктор.

– Нам надо попасть в главный зал, где всегда проходят закатные церемонии, – нехотя ответил Карэ. Он указал глазами на тропинку меж пальм в саду.

– Если ты что-то задумал, – предупредил старика Вик, – то прежде посмотри на засохшую кровь на своей одежде. Если что-то пойдет не так, то я не задумываясь снова приставлю нож к твоему горлу.

Карэ молча кивнул, показывая, что он все понял.

Они прошли по саду, в котором свежо и спокойно дышалось после пыли и песков пустыни, потом скользнули в небольшой боковой проход, возле которого даже не было охраны.

Леонида на всякий случай держала руку на эфесе меча, который вернула себе после спасения. На боку у Вика болтался серповидный дарэнийский меч.

По коридорам замка сновали слуги, склоняющиеся под весом подносов, заполненных угощениями. Им не было никакого дела до незваных гостей. Леонида невольно засмотрелась на изысканные лакомства: если у нее будет шанс снова побывать в Арате с более безобидным визитом, она обязательно выведает рецепты их сладостей, чтобы потом удивлять покупателей своей маленькой лавки. Конечно, если их хоть когда-нибудь ожидает спокойная жизнь и у нее снова найдется время неспешно топить шоколад, взбивать крем и варить карамель.

Ритмичная музыка с каждым их шагом становилась громче.

– Сюда, – кивнул Карэ на проход, закрытый колышущимися на сквозняке легкими занавесками. Когда поток воздуха приподнял одну из них, то через образовавшуюся щель они увидели зал, освещенный мерцающим пламенем свечей, и танцующих в центре девушек в разноцветных легких одеждах, похожих на наряды Теоны и Леониды.

Вик откинул ткань и прошел в дальний темный угол. Должно быть, их приняли за слуг, которые должны быть невидимыми, – это играло им на руку, было время осмотреться и понять, как следует действовать.

Девушки, кружащиеся в танце, закончили свое представление и принимали овации сидящих вокруг зрителей. Когда музыка окончательно стихла, танцовщицы заняли места на атласных подушках, рассыпанных по полу. От взгляда наемницы не укрылось, как сально разглядывали юных девушек старики-советники, вальяжно развалившиеся на диванах. Среди них были их знакомые Зара и Ибуль.

Советники смеялись, что-то обсуждая между собой и беспардонно показывая пальцами на танцовщиц, а те хихикали в углу, угощаясь фруктами и сладостями.

Леонида сжала губы, чтобы снова не сказать ничего дурного про обычаи Дарэна и не отвлекать Вика в самый неподходящий момент.

– Вот он! – ахнула за ее спиной Теона. – Но он же совсем ребенок…

Леонида не сразу поняла, о ком речь, засмотревшись на советников и представляя, как бы казнила каждого из них, – она на секунду забыла, что главной их целью был Буль-Кир-Окима. Но когда Воительница проследила за взглядом племянницы, то поняла, почему голос девушки был такой удивленный.

В центре противоположной от них стены на мягком, расшитом искусной вышивкой троне сидел юноша лет пятнадцати, а несколько таких же юных девушек омывали его босые ноги водой, окрашенной золотом. При этом парень практически ни на что не реагировал и скорее был похож на безжизненную марионетку, чем на человека.

Воспользовавшись заминкой, Карэ резко дернулся и вырвал веревку из рук Вика. Скользя и тут же падая на блестящем каменном полу, он кубарем вылетел на середину пустующей площадки в центре зала и, не поднимаясь с колен, заверещал, обращаясь к советникам:

– О те, что касаются Его Божественности! Молю о помощи и защите! Чужеземцы пленили меня и хотели убить за то, что я не дал им осквернить храм и совершить в нем гнусности. Вот они, в том углу! – Карэ указал пальцем туда, где в тени прятались Теона, Бон, Вик и Леонида.

Советники повскакивали со своих подушек, девушки запищали, а омывательницы ног на мгновение прервали свое занятие. И лишь Его Божественность остался сидеть спокойно, даже не шелохнувшись.

– Задержать! – крикнул кто-то из советников, и стоявшие по периметру зала стражники сорвались с мест и ринулись к нежданным гостям.

Глава 16

6067 год эры Двух Великих

Виктор, Бон и Леонида выставили мечи, готовые защищаться. Внутри Бона все сжалось. Он не раз попадал в передряги, умел обращаться с оружием и обычно мало чего боялся – защита собственной безопасности часто граничила в нем с фатализмом. Но так же беспечно относиться к жизни Теоны он никак не мог. В такие моменты, как этот, беспокойство за ее жизнь затмевало отработанные годами инстинкты и не давало сосредоточиться. Животный страх поселился у короля глубоко внутри еще в тот момент, когда Теону похитили из Замка Теней, а потом чуть не принесли в жертву, и в полной мере расцвел на поляне, когда Бон подумал, что потерял ее навсегда.

С тех пор ничто не было для него столь ценным, чем ее жизнь, – ни страна, ни близкие, ни даже весь мир. Сохранность Теоны стала для него самой главной задачей и приоритетом перед всем остальным. Он не мог существовать без ее глаз и улыбки, без ее прикосновений, поцелуев, без тепла ее руки в своей.

Стражники встали полукольцом, держа в руках дарэнийские мечи, но не торопились нападать, ожидая команды советников.

Ибуль и Зара подскочили к Карэ и начали развязывать ему руки.

– Уважаемый Карэ Мон Раки, – на весь зал прокричал Зара, – какое несчастье, какое мерзкое преступление! Кто бы мог подумать, что гости страны могут совершить такие злодеяния!

Он причитал нарочито громко, поворачиваясь в разные стороны, чтобы все присутствующие хорошо его слышали. По залу пошел ропот. Визири обсуждали происходящее. И только Буль-Кир-Окима продолжал сидеть неподвижно, точно под гипнозом.

– С ним что-то не так, – шепнул Бон остальным, – он ни на что не реагирует.

– Видишь курильницу для благовоний возле его головы? – спросил Вик. – Такие используют врачи, чтобы пациенты не мучились во время операций. Они точно его чем-то одурманивают.

– О, первый советник Зара, – прервал их короткие размышления голос Карэ, – прикажите бросить этих злодеев в темницу, чтобы утром с ними поквиталась толпа! В тяжелые для Дарэна времена они явились, чтобы насмехаться над нашим горем, над смертью, которая пришла в каждый дом, они пытались сломать статую Его Божественности и отравить источник его слез, который принадлежит по праву всем простым людям!

Карэ сочинял на ходу и даже не запинался.

– Как вы посмели! – Зара обратился к стоявшим в кольце охраны пленникам. – Его Божественность выделил для вас лучшие покои, ждал вас к закату, как дорогих гостей, а вы пришли в его дом с камнем за пазухой!

– Карэ врет! И ты врешь! – крикнула Леонида. – Преступники здесь вы!

– Молчать, женщина! – удивился ее наглости Зара.

– А если то же самое скажу я, король Риата, кто-то нас наконец услышит? – не выдержал Бон. – В вашем совете крысы, которые ради своей наживы вызвали эпидемию! Ваша Божественность! Откройте глаза!

Зара всплеснул руками, на его лице играла самодовольная улыбка победителя.

– Мы не будем ждать рассвета, чтобы казнить изменников. Слова уважаемого дарэнийца весомее того, кто называет себя королем, при этом прибывает без приглашения и свиты и пытается очернить совет, который охранял людей Дарэна столетия. Может, он вовсе и не король, а вор, укравший символ его власти!

На последних словах он указал на Бона пальцем и повернулся к советникам в зале, которые сидели в недоумении, ожидая, что будет дальше.

– Вы поплатитесь жизнью, если тронете хоть волос на голове короля Риата! – крикнул Вик Заре.

– Хорошо, мы не тронем волосы. Отрубим голову, не задев ни одного! Совет поддерживает?

Все десять визирей молча подняли руки.

Зара стремительно подошел к сидящему все в той же позе Буль-Киру и отвел в сторону курильницу.

– Ваша Божественность, одобряете ли вы решение совета? – прокричал ему на ухо первый советник.

Спустя пару минут правитель Дарэна медленно моргнул и даже слегка повел головой, что, конечно, тут же было принято за согласие.

– Его Божественность, как, впрочем, и всегда, одобряет наше решение! – громогласно заключил Зара и вернул курильницу на место. Буль-Кир снова прикрыл глаза.

Толпа захлопала и сошлась в радостных криках.

Вик был прав – бедный мальчик не владел собой, но это значило, что помощи от него ждать не приходилось.

– Уведите их, и пусть палач готовит топоры! – распорядился Зара, возвращаясь к своему месту на мягком диване.

Стражники подняли мечи. Но они не знали, с кем связались. Бон и Вик, конечно, были достаточно опытными войнами, но Леонида сражалась так, как никому в этом зале даже не снилось. Золотые доспехи еще нужно было заслужить, и давали их далеко не каждому могучему воину, не говоря о том, что единственной женщиной, которой удалось их получить, была она.

– Понеслась, – пробормотал Вик, занося руку с клинком над головой. Он с поразительной меткостью отправил его через весь зал и попал точно в цепь, на которой висела курильница, отравляющая правителя. Небольшая металлическая чаша со звоном упала на пол и разлетелась на части. – Пусть просыпается, а мы тут поиграем, – с улыбкой добавил Вик. – Мам, покажем им, из какого теста сделана семья Фольтридж?

– С удовольствием, сын, – отозвалась Леонида и обратилась смертельным смерчем, сметавшим врагов на своем пути.

В стороны летели отрубленные конечности, люди кричали и стонали. Леонида, Виктор и Бон противостояли двадцати обученным воинам – стражникам дворца, и Теона ничем не могла им помочь. Беспомощность ее убивала. Бон держался рядом, постоянно загораживая ее спиной и закрывая от ударов.

Она вновь слаба, самая слабая из всех. Теона взглянула на Буль-Кира, который тер лицо, приходя в сознание. Темноволосый худощавый мальчик с большими темными глазами – правитель целой страны, он был так же слаб, как Ткачиха, которой все восхищались за то, что она когда-то сделала. Но она хорошо помнила, что у нее все получилось только благодаря крови Зрячего, попавшей в ее тело. Неужели сама она ни на что не годится? Неужели она так и останется хрупкой и беспомощной, как цветок жасмина? Теона снова посмотрела на Буль-Кира и вдруг поняла, чем она могла быть полезна в этой неразберихе. Раз она не помощник в битве, то может хотя бы стать парламентером и попытается остановить бессмысленное кровопролитие.

– Бон, – крикнула она, – ты сможешь довести меня до правителя?

– Что? – не расслышал ее король.

– Буль-Кир может отозвать стражников! Проведи меня через зал, я попробую с ним поговорить.

Бон кивнул и, продолжая прятать ее за спиной, начал прорубать проход вдоль одной из стен зала. Советники, видя, что пленников так просто не взять, жались по углам, призывая все новых стражников. Девушки-танцовщицы истошно верещали, закрывая глаза ладонями.

Бон орудовал мечом с невероятной силой и ловкостью. Теона никогда не видела его таким разъяренным и агрессивным. Его удары разили наповал. Как обстояли дела у Вика с Леонидой, Теона отследить не успевала. Но, видя мелькавшие тут и там рыжую гриву тети и медные пряди брата, успокаивала себя тем, что мастерства этим двоим не занимать.

Когда трон был совсем близко, кто-то из визирей, заметив их приближение, крикнул:

– Защищайте правителя!

До этого советники были так уверены, что чужеземцы не могут причинить им никакого вреда, что даже не позаботились о том, чтобы вывести Буль-Кира из зала.

Вик бросился на помощь Бону. В зал вбежали новые стражники. Ситуация вновь выглядела безвыходной. Как бы сейчас им пригодилась пешка для вызова Великих!

Бону все же удалось пробиться сквозь ряды нападавших. Он подтолкнул Теону к Буль-Киру, а сам, вертясь как юла, отражал удары. Вик ни в чем ему не уступал. Вдруг они заметили, что один из стражников стал сражаться на их стороне, – когда Теона смогла разглядеть его лицо, то узнала Фариха, встреченного ими сегодня утром. Вик радостно улыбнулся старому знакомому.

Теона присела рядом с Буль-Киром и попыталась с ним заговорить:

– Ваша Божественность, меня зовут Теона, я прибыла из Риата вместе с нашим королем Боницием, в вашей стране заговор, ваши советники…

Она торопилась сказать все, что должна, но, несмотря на то что Буль-Кир начал шевелиться, в его глазах все так же стояла пелена отрешенности. Теону вновь охватила паника. Кольцо стражников смыкалось все плотнее.

Из другого конца зала раздался крик Леониды.

– Маму ранили! – крикнул Вик Бону. – Я к ней! Фарих, защищай Бона с Теоной, я расплачусь!

– Хорофо, Солофей, – отозвался Фарих, принимая на себя все новые удары.

Теона в отчаянии начала трясти за плечи мальчика-правителя, щелкать перед его лицом пальцами, пытаясь вернуть его в реальность.

– Он реагирует? – крикнул ей Бон.

– Нет! Я не знаю, что делать, не понимаю, – в отчаянии ответила она.

– А может, проделать с ним то же самое, что ты делала с Книгой Времени? Достать из него то, что скрыто?

– Я никогда не делала такого с людьми!

– Ну, считай его первым добровольцем!

Его слова были как молния озарения, она бы никогда сама на такое не решилась. Теона стала нервно озираться, пытаясь настроиться и понять, с чего ей начать.

– Не хочу тебя торопить, но если этот способ не сработает, причем сейчас же, то шансов у нас мало!

Ткачиха в панике встала рядом с Буль-Киром и крепко обхватила его виски своими ладонями.

– Ты должен вернуться, Буль-Кир! – Ее голос срывался от напряжения. – Я найду тебя!

Она закрыла глаза и перестала слышать лязг металла и крики сражающихся людей, утонув в беспросветно-темном разуме молодого правителя Дарэна. Ей казалось, что ее заживо погребли под камнями, которые давили все сильнее и сильнее, отнимая последний шанс вздохнуть полной грудью. Теона вскрикнула и провалилась еще глубже. Она летела в бездну, пока внезапно ее полет не закончился падением на твердую землю. Слабый свет позволял увидеть, что вокруг сплошной стеной росли высокие деревья. Теона попыталась найти проход, но кольцо из мощных стволов не имело ни малейшего зазора. Она остановилась, чтобы понять, что делать дальше, и услышала слабый плач где-то за этой древесной стеной. Девушка пошла вдоль нее, прислушиваясь, чтобы понять, откуда шел звук.

– Буль-Кир, это ты? – в надежде на удачу спросила Теона. Ответа не было. – Меня зовут Теона, – продолжила она, – я хочу стать твоим другом.

Плач стал еще громче, к нему добавились всхлипывания.

– Кто ты такая?

Теона задумалась а ведь действительно – кем она была? Ни Ткачиха, ни королева, по сути, почти никто…

– Я просто девушка, которая очень хочет тебе помочь.

– Я думал, что я здесь совсем один, – отозвался тонкий голос.

– Нет, конечно, не один, я с тобой, и если ты расчистишь путь между деревьями, то увидишь меня!

– Расчистить путь? Но как мне это сделать?

– Мы внутри твоего разума, значит, ты здесь всем управляешь. Попробуй просто захотеть и приказать деревьям расступиться! Ты же правитель целой страны, деревья тоже ее часть, и они должны тебе подчиняться.

– Я правитель?

– Конечно! Я видела твою статую в храме, люди Дарэна очень любят тебя, а сейчас ты нужен им, как никогда.

– Но я же всего лишь ребенок!

– Я понимаю тебя, малыш. Ни один ребенок не заслуживает сидеть в потемках один. Но там, наверху, тебя ждет твоя страна, твой народ и твое будущее.

Буль-Кир замолчал, а потом до Теоны донесся какой-то странный гул. Точно мальчик стонал от напряжения.

– Они не уходят!

– Послушай, ты позволил другим управлять своим разумом, но на самом деле здесь главный только ты. Теперь тебе надо поверить в свои силы и взять ситуацию под контроль! Попробуй еще раз!

Снова наступила тишина. Но в этот раз вместо стонов раздался треск – деревья-великаны, сжимаясь, уходили под землю. Теону било ветками и швыряло из стороны в сторону. Земля тряслась. Девушка упала на спину и закрыла глаза руками, чтобы защититься от листьев, летевших в лицо.

Когда все стихло, по ту сторону древесного круга она увидела мальчика, почти такого же, какой сидел на троне, только на пару-тройку лет младше. Он стоял, обреченно опустив руки, темные глаза его были заплаканы, смуглая кожа вся в пыли, а одежда истрепанная и порванная.

Теона вскочила на ноги и, подбежав, прижала его к себе.

– Наконец-то, – с облегчением выдохнула она, – ты цел.

Мальчик доверчиво обнимал ее так крепко, будто они были давно знакомы.

– Они делали ужасные вещи, я все-все слышал, – начал лепетать он, – я не хочу туда, я их боюсь, я совсем один.

– Кто? Кто мучил тебя?

– Советники! Они давали мне порошок, чтобы я спал, а потом по вечерам ставили рядом курильницу. Я ненавижу, ненавижу этот запах, Теона, я боюсь их.

– Послушай, малыш, – сказала девушка, опускаясь перед ним на колени, – у тебя сильное и храброе сердце, я вижу это очень четко. Мне жаль, что ты попал в такую ужасную историю, но теперь ты не один: я, Бониций, Виктор и Леонида, мы обязательно поможем тебе!

Буль-Кир начал озираться по сторонам.

– А где они?

– Кто?

– Ну, Бониций, Виктор…

– Они ждут тебя во дворце. Давай вместе найдем дорогу из этого леса.

– Дорогу? Но как?

– Доверься своим чувствам. Ты – сын пустыни, прислушайся, она подскажет.

Буль-Кир закрыл глаза и крепко сжал руку девушки. Его мальчишеские тонкие пальчики были такими холодными, что Теоне захотелось закутать его, чтобы согреть.

Его ладонь дернулась раз, потом еще раз. Мальчик открыл глаза, и выражение его лица изменилось: страх исчез, в тонких прямых чертах читались смелость и отвага, даже курносый нос чуть вздернулся.

– Я знаю, куда нам нужно идти, – уверенным голосом сказал он.

– Я не сомневалась в тебе! Дарэну нужны перемены! – улыбнулась в ответ Теона.

Буль-Кир, не выпуская ее ладонь, смело зашагал вперед, но, пройдя совсем немного, выставил руку перед собой.

– Если ты не против, мы немного срежем, – сказал он. Из его руки забрезжил яркий свет, который мгновенно разрезал тьму.

Теона дернула головой и очнулась. Мальчик, сидящий на троне перед ней, тоже открыл глаза. Они улыбнулись друг другу, и он тихо сказал:

– Спасибо, Теона.

А затем резко встал, сбрасывая ее руки, бережно обнимающие его, и крикнул на весь зал:

– Я, потомок Светлейшего и Королевы Пустыни, Божественный Буль-Кир-Окима, приказываю всем остановиться!

Глава 17

6067 год эры Двух Великих

Стражники с занесенными клинками, советники, жавшиеся друг к другу, Виктор, Леонида, Бон, Фарих – все застыли в изумлении. Теона не могла скрыть восторга. У нее получилось, у нее наконец что-то получилось! Она вывела из темного леса мальчика и вернула его домой.

– Стража, – строго и властно приказал правитель, – взять под арест советников Зару, Ибуля и Крента.

Стражникам, минуту назад бившимся с иноземцами, пришлось сменить курс. В их глазах читалось непонимание, но перечить Его Божественности никто не смел. Зара и Ибуль попытались спешно покинуть зал, но охрана преградила им путь.

– Ваша Божественность, – упал на колени Ибуль, прикладывая ладони к лицу в знак покорности, – да осветит звездный свет Ваш путь! Да подарит он Вам долгие лета! Ибуль, ваш покорный слуга навеки, не понимает, чем разгневал Его Божественность!

Буль-Кир даже не взглянул на него. Юный правитель, стоявший сейчас в зале, был далек от плачущего ребенка в темном лесу. В нем говорила сила пустыни, мощь песков, жар древней крови – наследие тех, кто основал эту страну. Смотря на него, Теона окончательно поняла, о чем говорила Муна, каково это – видеть сердца, видеть суть.

– Я отдал распоряжение, выполняйте!

Стража подхватила под руки все еще причитающего Ибуля и подвела к Буль-Киру Зару и Крента. Третий советник был чуть моложе тех, с кем Теона уже была знакома.

– Вы немедленно отдадите противоядие, а завтра предстанете за свои преступления перед судом.

– Но, Ваша Божественность, мы не понимаем, о чем идет речь, – сладко запел Крента. – Это провокация и клевета!

– То есть ты, человек, которого выбрал когда-то народ, человек, который служил еще при моем отце, Светоподобном Кир-Окима-Море, хочешь сказать, что я, его сын и наследник престола Дарэна, ошибаюсь?

– Я бы никогда не посмел даже в мыслях допустить такое ужасное предположение, о Божественный. Но, возможно, до ваших ушей долетели искаженные факты, – не сдавался Крента.

– До моих ушей долетели твои же собственные слова, и слова советника Ибуля, и слова советника Зары. В те месяцы, пока вы дурманили меня порошками и благовониями, думая, что я ничего не слышу. Ваша уверенность в безнаказанности – вот ваш обвинитель. Я даю вам ровно пятнадцать секунд на признание и столько же, чтобы отдать мне противоядие от болезни, которую вы вызвали. Вы также обязаны выдать всех, кто вам помогал. В ином случае ваши головы отлетят от тел еще до рассвета.

Говоря эти слова, Буль-Кир взрослел на глазах. Он с каждой секундой все шире расправлял плечи, в голосе появлялись властные нотки, но когда он мельком взглянул на Теону, его лицо тронула слабая улыбка, предназначенная только ей.

– Я все отдам, – выскочил вперед Зара, – не губите, Ваша Божественность, не губите!

– Стража, сопроводите бывшего советника Зару туда, куда он скажет, и приведите его ко мне вместе с лекарством.

Зару вывели из залы, Ибуля и Крента отодвинули в сторону.

Остальные советники робко выступили вперед, не понимая, чего ожидать от правителя.

– Вы не были замешаны в заговоре против людей Дарэна, поэтому я сохраню вам жизнь, но вы виновны в том, что отравляли разум своего правителя. За это вы будете сидеть в темнице до конца своих дней!

Один из советников робко возразил:

– Но правитель, со времен своего основания страна никогда не обходилась без совета! Как ты, о Божественный, будешь принимать решения без нас?

– Вы приняли достаточно ужасных решений, чтобы стало понятно, что слушать вас нельзя. Со временем я соберу новый совет, без змей, которые могут ужалить своего же господина. Дарэну нужны перемены, – повторил он слова Теоны.

Девушка переглянулась с Боном. Король смотрел на нее с нескрываемым восхищением, понимая, что все, что сейчас происходит, во многом ее заслуга.

Советники наперебой загалдели, толкая друг друга локтями и падая ниц перед Буль-Киром, но он лишь махнул рукой:

– Уведите их в темницу. И срочно приведите мне Карэ, найдите его любой ценой, живым или мертвым.

Когда визирей вытолкала стража, в зале остались лишь несколько человек, которые помогали подняться раненым, и гости из Риата. Буль-Кир наконец обратился к ним:

– Я не знаю, кто вы и почему пришли, но я обязан вам жизнью, особенно тебе, Теона. – Он посмотрел на нее с нежностью. – У нас в стране если ты спасаешь кому-то жизнь, то он становится тебе кровным родственником, за которого ты до конца жизни несешь ответственность. Позволь мне назвать тебя сестрой и навсегда остаться твоим должником. Ты можешь просить все что угодно, и я при всех обязуюсь это выполнить. Любые богатства, все, что твоя душа пожелает.

– Но мне не нужны богатства, – не задумываясь, ответила Теона.

– Тогда чего же ты хочешь?

– У меня есть две просьбы, если позволит Ваша Божественность.

– Говори, – с улыбкой ответил он.

– Мы прибыли сюда, чтобы предупредить вас об опасности. Но как оказалось, вам она и не грозила. Но все еще грозит нам. Поэтому я прошу, если Риат позовет, придите к нам на помощь.

Буль-Кир задумался на секунду и ответил:

– Моя страна сильно пострадала, умерло много людей, я не могу пообещать вам армию, которой всегда славился Дарэн, но боевые носороги, слоны в непробиваемой броне и все те, кто сможет держать в руках оружие, придут к вам на помощь, если она вам понадобится. А второе?

Теона слегка замялась, но все же не смогла смолчать.

– Все время, пока я была в Арате, мужчины закрывали мне рот, не считая за ту, кому позволено говорить. Возможно, я единственная девушка в этой стране, кто за долгие годы выражает свои мысли открыто. Простите меня, Буль-Кир, вы носите в себе искру божественного, но такой дар не может служить одним и забывать про других. Я не хочу осуждать ваши законы, но если вы спрашиваете о моем желании искренне, то я прошу, когда у вас появится время, задумайтесь о том, как живется женщинам в Дарэне.

– Но женщины в Дарэне под защитой мужчин, так было всегда. Они чувствуют себя в безопасности, они ни в чем не нуждаются.

– Я могу ошибаться, но, возможно, стоит спросить об этом самих женщин? Возможно, не все желают оставаться в тени. Я не настаиваю, но, быть может, когда-нибудь и в вашем совете появятся женщины.

Правитель Дарэна посмотрел на нее удивленно, будто она вдруг заговорила на незнакомом ему языке.

– Я не готов сейчас что-то менять в порядке управления страной, но я обещаю тебе, моя названая сестра, что подумаю об этом. Но если ты захочешь остаться в Дарэне и стать этой первой женщиной в совете, то это я приму без раздумий.

Теона перевела взгляд на Бона, его улыбка чуть померкла.

– Простите, Буль-Кир, меня ждет моя страна, в которой тоже сейчас очень неспокойно, но ваше предложение вселяет в меня надежду, что вы действительно исполните то, о чем я попросила.

Буль-Кир снова кивнул.

В зал вернулась стража с советником Ибулем, они несли в руках большие бутыли с зеленой жидкостью.

– Вот, Ваша Божественность, я передал все наши запасы противоядия, а также формулу, чтобы создать новое, я прошу… нет, я молю… о помиловании. Я был советником еще задолго до вашего рождения.

– У тебя нет права о чем-то меня просить, – отрезал Буль-Кир. – Уведите его и поскорее отнесите противоядие в храм. Приставьте стражу к алхимикам, к утру мне нужна еще сотня таких же бутылок.

Начальник стражи кивнул и дал распоряжения своим воинам.

– Ваша Божественность, Карэ пропал, но мы делаем все, чтобы его найти.

– Обыщите каждый закоулок, каждую подворотню, – сказал он властно, – он не должен уйти.

– Что вас привело в Дарэн? – обратился Буль-Кир к путешественникам, когда они снова остались одни. – Прошу вас, присядьте рядом со мной, вы самые почетные гости Дарэна за всю его историю, а я до сих пор не знаю, чему обязан такой честью.

Когда Бон и Вик закончили рассказ о Мортеле и его слугах, посланных, чтобы развратить души правителей разных стран, Буль-Кир надолго замолчал, его лицо помрачнело.

– Но теперь вы предупреждены, – сказала Теона, – а значит, у вас есть сила бороться с ними, если они все-таки попытаются добраться и до вас.

– Сила – это как раз то, чего у меня нет, – сказал он тихо, как будто ему было стыдно это признавать.

– Что ты имеешь в виду? – удивился Бон.

– Еще при моем отце пропало то, что давало нашей семье поддержку небес.

– Ключ Песков… – едва слышно сказал Вик.

– Да, Ключ Песков – это реликвия нашей страны, кристалл, дарованный моему роду самой Королевой Пустыни, – подтвердил Буль-Кир, удивленный познаниями Рыцаря. – Если с обычными дарэнийцами пустыня говорит изредка и скорее на уровне ощущений, то с нашей семьей, когда мы были хранителями Ключа, все было по-другому. Пески сказали моему предку основать город именно здесь, они направляли его, подсказывали, потом Ключ перешел его сыну, который сделал Дарэн богатым и процветающим государством, потом его сыну и так далее. Но со временем голос песков становился все тише, сила кристалла пропадала, и мы лишились ее поддержки. Несколько десятилетий Ключ Песков пробыл в священном для дарэнийцев месте – Храме Огня, чтобы вновь набраться мощи. Когда мой отец решил проверить, не вернулась ли его сила, он приказал волхвам доставить его во дворец. Но по дороге на волхвов напали, их убили, а кристалл пропал… Мой отец так и не оправился после такой потери. А потом я занял его место, только вот без Ключа во мне нет ничего Божественного.

– Это не так, – строго возразил Бон, как будто отчитывал младшего брата, – сила правителя не снаружи, а внутри. И в тебе ее достаточно…

– Это я был с теми, кто ограбил волхвов, – перебил короля Вик, – я тот, кто повинен в скорой смерти Вашего отца. Я готов понести любое наказание и предстать перед судом Дарэна, о Ваша Божественность. – Вик встал на одно колено и низко преклонил голову.

– Нет! – вскрикнула Леонида, а Теона прижала ладонь ко рту.

– Ты? – удивился Буль-Кир. – Но как?

– Ребенком я был в банде Карэ. Он заставлял меня делать ужасные вещи. Но это не отменяет моей вины. Карэ велел добыть Ключ любой ценой, и я убил волхва, который защищал его до последнего, ценой своей жизни. Но когда Ключ был у меня в руках, все, чего я хотел, – это скорее отнести его Карэ, чтобы получить награду и похвалу. Однако пески заговорили со мной. Они сказали: нет достойного этого Ключа, нет достаточно сильного, того, кто совладает с его мощью. Пески запретили мне отдавать Ключ в руки убийцы, это навлекло бы на страну еще большие беды. Я растерялся, не понимая, как поступить, поэтому просто закопал Ключ в пустыне, зная, что даже если меня заставят вернуться, чтобы его найти, то у меня ничего не выйдет.

– Да как ты посмел? – вскакивая, закричал Буль-Кир.

Вик склонился еще ниже.

– Пески сказали мне, что, когда Ключ будет нужен, он найдет способ вернуться.

– То есть ты говоришь, что ни мой отец, ни я недостойны его?! Раз он до сих пор не вернулся. Стража! – крикнул он еще громче.

– Стойте! – воскликнула Теона. – Я могу его найти! Не наказывайте Виктора.

– Найти? В пустыне? Ты не понимаешь, о чем говоришь!

– Я не обещаю, что принесу Ключ, но я могу попробовать. Дайте мне шанс, и, если у меня получится, вы отпустите Виктора. Он был вдвое младше вас, когда сделал это, и едва не лишился жизни, защищая реликвию Дарэна от Карэ.

Буль-Кир посмотрел на нее с недоверием.

– Как бы то ни было, он виновен в преступлении.

– Я не прошу о милости, – отозвался Вик, – ребенок или нет, я подвел Дарэн и его правителя. Я достоин наказания и приму его без сопротивления.

– Ты сильный воин, не только телом, но и духом, – с уважением обратился к нему Буль-Кир, – все, что я видел во дворце, – трусость, лесть, предательства и измены. Но ты действительно другой. В тебе нет страха. Хорошо, Теона, если ты найдешь Ключ, твой друг будет помилован.

– На рассвете нам нужно быть возле статуи Королевы Пустыни.

– До рассвета два часа.

– Значит, я буду использовать столько времени, сколько у меня осталось.

Ночь опустилась на пустыню, окутывая ее мягким шепотом темноты. Звездное небо сверкало алмазами, разбросанными по его бархату. Луна нежным светом целовала верхушки песчаных дюн, которые, точно морские волны, перекатывались под тихим дыханием ветра.

Теона стояла у подножия статуи Королевы Пустыни, вновь борясь с ощущением своей бесполезности. Величественная каменная девушка держала в одной руке небольшой шестигранный кристалл, а в другой – высоко поднятый меч. Рядом с ней любой человек мог почувствовать себя муравьишкой. Ее лицо было обращено к небу, а босые ступни крепко стояли на постаменте.

Теона отошла в сторону от остальных и закрыла глаза. Она запустила руку в прохладный песок, пытаясь притянуть то, что скрыто. Но пустыня молчала. Пески не хотели раскрывать свои тайны чужестранке. Внутри, под землей, чувствовалось сопротивление, мощный блок, непробиваемая защита. Как Ткачиха ни старалась, меняя руки, нашептывая слова, умоляя, – результат был один – тишина. Когда первый луч выглянул из-за горизонта, Теона отчаялась. Она не могла допустить, чтобы Виктора казнили за его детские грехи. Ткачиха с сожалением посмотрела на брата, готовая к осуждению, но он лишь слабо улыбнулся:

– Спасибо, что пытаешься, Текс, но мне и правда пришла пора платить за содеянное.

– Ничего подобного, – чуть не заплакала она, – еще есть время, я найду этот Ключ! Мне бы только понять, как договориться с пустыней, чтобы пески пустили меня внутрь. Даже Книга Времени не такая строптивая, как земля, на которой ты родился!

– У пустыни ничего нельзя взять силой. Чтобы она тебя услышала, нужно выказать уважение и доказать, что ты понимаешь, что главная тут она.

– Ты говоришь так, будто это не километры песков, а живой человек.

– Не человек, но живой организм, которому может не нравиться, что его решения оспаривают.

– Научи меня, – попросила Теона, все еще до конца не понимая, что ей нужно делать.

– Смотри, – пришел на помощь Виктор. Он накрыл ее ладонь своей и прошептал: – Мать-пустыня, та, что может подарить жизнь и отнять ее, та, что могущественна и заботлива, та, что защищает своих детей и охраняет их города. Я, твой сын Виктор, привел к тебе свою сестру Теону. Она очень отважная. У нее такое же большое и теплое сердце, как у тебя, посмотри на нее.

Из глаз Теоны потекли слезы. Виктор замолчал, прислушиваясь.

– Она тебя чувствует. Она хочет больше узнать о тебе, – сказал он.

Теона зажмурилась и попыталась услышать то, о чем он говорил. Ветер, наполненный далеким эхом, взбил ее локоны, но слов она различить не могла. Теона снова открыла глаза, смело глядя на бескрайний песчаный океан. В воздушном потоке до нее наконец начали долетать звуки:

– Она… она…

– Она приняла тебя, – довольно сказал Вик, убирая ладонь.

– Прошу тебя, матушка-пустыня, позволь мне помочь своему брату, покажи то, что скрыто внутри тебя, отдай мне Ключ Песков, если Буль-Кир-Окима достоин быть его обладателем.

Пустыня снова замолчала. Теона погрузила ладонь глубоко в песок и вновь обратилась к скрытой внутри силе. Спустя минуту она ощутила в руке тяжелый камень с острыми гранями. Просияв ярче восходящего солнца, Ткачиха с ликованием показала камень Виктору.

– Это он? – спросила она.

– Да, – с облегчением и радостью ответил брат.

Не до конца веря своей удаче, Теона подошла к Буль-Киру и, победно улыбнувшись и протянув реликвию, сказала:

– Пески просили передать, что на этой земле вновь появился человек, достойный стать его хранителем.

Буль-Кир пораженно смотрел на девушку. Слегка трясущимися от волнения руками он принял от нее Ключ Песков.

Теона спиной почувствовала тепло взошедшего солнца, чьи лучи золотым светом залили фигуры ее друзей. Пустыня приобняла ее порывом теплого ветра, а Теона наконец начала понимать, за что же Виктор так любит это место. В толще золотых песчинок хранилась мудрость и щедрость земли, опыт сотен поколений. Здесь можно было услышать, как бьется большое и сильное сердце их мира.

– Спасибо, Теона, – снова поблагодарил ее Буль-Кир, – ты на своем примере показала, что твоя вторая просьба правомерна и справедлива. Если женщины Дарэна выйдут из тени мужчин, возможно, мы вместе сможем увидеть новые пути развития страны и не просто вернуть ей былое величие, но и приумножить его.

– Я рада, что вы…

Теона не успела договорить, вдруг почувствовав озноб по всему телу. Она посмотрела на Виктора – на его лице читалось, что он тоже получил тревожное послание от песков.

– Что-то приближается, – прошептал он, – пески предупреждают.

– О чем ты? – не понял их диалога Бон.

– Теперь, когда кристалл у меня, мы справимся с любой сложностью, – с мальчишеским задором сказал Буль-Кир, отходя чуть в сторону и поднимая Ключ Песков высоко над головой, чтобы поймать его гранями солнечный поток.

Но странное, внушенное извне волнение внутри Теоны лишь нарастало. На несколько секунд раньше остальных, залюбовавшихся игрой света в гранатово-красном кристалле, Ткачиха увидела в паре шагов от мальчика-правителя взявшегося будто из ниоткуда Карэ с серповидным клинком наперевес.

Не успев испугаться и как следует обдумать свои действия, Теона выхватила из ножен стоявшей рядом Леониды меч и, прыгнув навстречу к Буль-Киру, крепко обняла мальчика, выставляя за его спиной оружие своей тети. Опьяненный жаждой обладания Ключом Песков Карэ поздно заметил неожиданное появление девушки с мечом в руках и, не успев остановиться, грудью налетел на острое лезвие.

Он ошарашенно замер и медленно опустил глаза, пытаясь осознать, что произошло. По его серой рубахе начало расползаться большое кровавое пятно.

– Не может быть… – прохрипел старик. – Но если так, я заберу вас с собой.

Из последних сил он попытался вновь поднять свой клинок, чтобы дотянуться им до Буль-Кира с Теоной, но подбежавший к ним Бон резким ударом меча отсек ему кисть, сжимающую смертельное оружие.

Колени Карэ подогнулись, и он упал. Его тело извивалось в предсмертной агонии. Как ни хотела, Теона не могла отвезти взгляд от этого отвратительного зрелища. Она видела, как вместе с хозяином умирает змея, обвившая его сердце.

Бон забрал у нее меч и отвел в сторону.

Буль-Кир, увидев своими глазами, что произошло только что у него за спиной, отпрянул, переводя взгляд с кристалла на тело Карэ и обратно.

– Ключ спас меня. Ты спасла меня, – сказал он.

Леонида присела рядом с Карэ и брезгливо приложила палец к его шее.

– Мертв, – заключила она без доли сожаления.

Больше никто не решался нарушить тишину. Каждый из присутствующих понимал, что Карэ заслуживает смерти, но ни один из них не мог представить, что его палачом станет Теона. Ткачихе отчаянно захотелось как можно быстрее вернуться домой, чтобы оказаться подальше от Арата, в котором она успела сотворить непоправимое, поэтому, когда Валентин неожиданно вышел из-за постамента статуи, Теона была несказанно ему рада.

– Простите за задержку, – сказал на ходу Великий Белый, – координаты слегка сбились. – Он остановился и, молча делая выводы и пересчитывая стоявших вокруг, продолжил: – Получается, справились.

– Справились, – первым подал голос Бон.

– О, Ключ Пустыни, давненько я его не видел… – протянул Валентин, задерживая взгляд на кристалле в руке Буль-Кира.

Теона уже не могла думать о приличиях и возможной реакции юного правителя на появление истинного божества, поэтому буднично представила их друг другу:

– Валентин, это Буль-Кир-Окима, правитель Дарэна. Ваша Божественность – это Великий Белый, – быстро проговорила она.

– Привет, малец, – подмигнул ему Валентин, – правь хорошо, а то приду и поставлю в угол, – неуместно пошутил он.

– Но ты… – прошептал Буль-Кир, – настоящий…

– Самый что ни на есть, – картинно поклонился Валентин. – Вижу, ваш не-дядя все-таки получил по заслугам.

– Благодаря Теоне, – ответила Леонида.

– Молодец, Белка, я в тебе не сомневался. Ну что, возвращаемся? Готовы?

– Скорее, – уверенно сказал Бон, не сводя взгляда с Теоны.

– Вы уходите? – растерялся Буль-Кир. – Но как… подождите… Но я же не успел тебя отблагодарить, Теона, ты снова спасла мою жизнь. Я в вечном долгу перед тобой.

– Если что, хочу напомнить, что у вашей повозки заканчивается время, – напомнил о себе Валентин.

– Просто сдержи обещания и, если Риат попросит, приди к нему на помощь, – повторила Теона свою прежнюю просьбу, – а если мы справимся сами, то прощай.

– Это я тебе обещаю, – заверил ее Буль-Кир.

– Ждем в Риате, – похлопал его по плечу Бон.

– Я уже мечтаю его посетить. Виктор, ты прощен, – спешно обратился Буль-Кир к Рыцарю, – если ты пожелаешь вернуться в родную страну, знай, здесь у тебя не осталось долгов.

Виктор молча поклонился в ответ.

– До встречи, друзья! – крикнул им вслед правитель Дарэна, когда утренняя пустыня наконец начала меркнуть под светом плаща Великого Белого.

Глава 18

6067 год эры Двух Великих

В Доме-без-границ приятно пахло свежей сдобой, а холодный звездный свет давал глазам отдохнуть после обжигающих красок пустыни. В Риате никогда не было зимы, снег Бон видел лишь мальчишкой в горах Шебунея, но после жары Дарэна вдруг вспомнил о том, как монахи мучили их в детстве, заставляя обтираться горстями ледяных снежинок, и понял, что с удовольствием сейчас бы повторил это, уже не выказывая протеста.

Их горячее путешествие в Дарэн показалось ему кошмарным сном.

Бон осмотрелся. Столовая пустовала. Великий Белый, точно услышав его незаданный вопрос, сказал:

– Льдинка в Хрустальном замке, Орсон скоро должен появиться.

– Тин, ты хорошо себя чувствуешь? – спросила Теона.

– О, конечно! Прекрасно! – отмахнулся бог.

– Тогда расскажи, что такое Ключ Песков. И почему он достался династии правителей Дарэна? – обратился к Валентину король.

– Ну… Помимо наших с Орсом родителей и Мортела, раньше в мире существовало много разных, скажем так, существ… которые, вероятно, вас бы весьма удивили. Одной из них была особа, пылающая трепетной нежностью к жаре и песку. Она создала с их помощью свой маленький мир. А когда появились смертные, она влюбилась в одного из них, и, как это бывает, у них появился ребенок. Со временем отец мальчика состарился и умер. Как мы легко можем догадаться, из-за его крови и сын королевы пустыни не был бессмертным. Но мать слишком любила свое дитя и хотела любым способом продлить ему жизнь. Поэтому она собрала всю силу и часть ее заключила в тот красивый кристалл, что был в руках у Буль-Кир-Окима, и отдала своему дорогому отпрыску, а остатки развеяла в песках, чтобы навсегда остаться со своими потомками. Тот юноша основал город в пустыне и стал его первым правителем. Вот почему все правители Дарэна славятся своим долгожительством, физической силой и стальным характером, хотя далеко не все они были хорошими людьми. Отец Буль-Кира, например, был очень завистливым и жадным. А его отец утопил полстраны в крови из-за того, что девушка, которую он выбрал, покончила с собой, чтобы не становиться его очередной женой. Не думаю, что Королева Пустыни хотела бы, чтобы ее силой обладал такой человек, поэтому и камень в конце концов перестал им помогать и подчиняться.

– Но почему голос пустыни так отчетливо слышу я? – спросил Виктор. – Я же не из их династии.

– Учитывая, сколько жен было у правителей Дарэна, я не удивлюсь, если ты потомок одного из них, просто перед тобой открылись другие дороги.

Вик с любовью посмотрел на Леониду.

– Дорога, по которой я шел рядом с любящей матерью, намного лучше, чем та, что мог подарить мне Дарэн, даже если бы я и вправду оказался одним из потомков правителей. Раньше я стыдился, что убежал от Дарэна, но теперь я понимаю, что убежал к своей настоящей семье.

– А у нас же для вас сюрприз! – прервал его Белый, не давая Леониде ответить на нежные слова сына. – Орсон все вам сейчас покажет, но предупреждаю, сюрприз с когтями.

Друзья устало переглянулись между собой. Сюрпризы – то, чего им сейчас хотелось меньше всего.

– Мы с Орсоном подумали, что еще одна поездка будет для ваших легко устающих тел просто неподъемной, поэтому кое-какую работы сделали сами. Команда Великих Братьев отправилась в мир смертных. Путешествие было короткое, но продуктивное!

Бон оживился:

– Вы привели Катарину?

– Медаль «самый догадливый» получает мой умный друг Бониций!

– Где она? – Король подскочил к Валентину.

– Она… в клетке… – чуть тише ответил Белый.

– Вы посадили королеву Гридича в клетку?

– Я же сказал, что она с когтями? Эта девушка вела себя как одичавшая пантера, Орсон чуть не выронил ее, пока переносил сюда. Она его даже укусить успела!

– Я хочу ее увидеть!

– Я тоже! – подключился Вик.

– Я ее усыпил, – нервно сказал Орсон, появляясь в столовой из тумана, – надеюсь, что в обычном состоянии она менее буйная, а то Гридичу придется несладко.

– Что значит усыпил? Она жива? – едва не полез на него с кулаками Бон.

– Жива, – отмахнулся Орсон. – Надеюсь, она не заразная, – зло добавил он.

На его щеке красовались свежие царапины. Он тронул лицо рукой и тихо выругался. Царапины тут же исчезли, и его кожа снова стала белее муки.

– Так где она? Муна ей поможет?

– Ну, теперь, может, и поможет. Даже Звездочка не могла к ней подойти, твоя подруга кидалась на всех.

Бон удивился, насколько нежно из уст сурового Орсона прозвучало такое обращение. Если Валентин еще мог позволить себе подобную шалость, то Орсон до этого дня говорил про Муну лишь пренебрежительно, как о больной мозоли.

– Пойдемте, я отведу вас, – голосом завлекающего на представление конферансье сказал Валентин. – Дверь в темницу, пожалуйста, – попросил он у Дома, и, как только проход появился, Великий Белый, поклонившись, пропустил гостей вперед.

Посреди полутемной комнаты светилась большая серебряная клетка, внутри которой лежала девушка.

– Если разбудишь – убью, – предупредил Бона Орсон – король уже хотел было подбежать к клетке, чтобы поприветствовать подругу.

– Она точно жива?

Катарина не шевелилась, казалось, даже не дышала.

– Еще бы чуть-чуть… но я сдержался, – сухо прокомментировал Черный.

Бон осторожно приблизился к клетке и, обернувшись, спросил:

– А когда Муна освободит ее?

– Она пытается, – уходя от прямого ответа, ответил Орсон. – Муна не может сделать это за минуту.

– И Кэт будет сидеть здесь, пока она пытается? – рассердился Бон.

– А давай переселим ее в твою комнату, король Риата. Я с удовольствием сделаю ставки, за сколько секунд она разорвет тебя голыми руками.

Катарина слегка дернула рукой и застонала.

– Разбудил, – процедил Орсон, – остолоп! Все на выход!

– Я останусь и поговорю с ней, – вызвался Бон.

– Я с тобой, – поддержал друга Вик.

– Валяйте! – махнул рукой Орсон и, теряя к парням интерес, переключился на Теону. – Белка, расскажешь мне про Дарэн, пока эти глупцы испытывают судьбу?

– Конечно, Орс, – нехотя ответила Теона, едва взглянув на бога. – Бон, мы обязательно ей поможем, – сказала она, подходя ближе к клетке и кладя ладонь на плечо короля.

– О́ни, пожалуйста, отдохни, я скоро тебя догоню, – отозвался Бон.

– Если что – кричите, – добавил Валентин, прежде чем вместе с братом и Теоной покинуть комнату.

Бон и Вик сели рядом с клеткой на корточки и уставились на девушку.

– Когда-нибудь наступит спокойное время? Мы соберемся вокруг стола, будем лопать мамины шоколадки и вспоминать эти времена как забавные былые приключения… – задумчиво протянул Вик. Судя по его уставшему голосу, Дарэн забрал последние силы у всех участников этой жаркой экспедиции.

Катарина снова шевельнулась. Она приподнялась на локте и открыла глаза.

– Бонбон? – удивленно произнесла королева. – Это ты? Ты пришел меня спасти? – В ее голосе не было агрессии, но звучала надежда.

На секунду Бон подумал, что Великие, как всегда, все преувеличили и Кэт в порядке.

– Привет, Кэт. Да, я хочу тебе помочь.

– О, слава Большим Великим! – Девушка встала на четвереньки, а потом, чуть пошатываясь, поднялась и медленно подошла к решетке.

– У тебя есть ключ?

– Кэт, – начал Бон с тяжелым сердцем, – я пока не могу тебя выпустить, прости.

– Но ты сказал, что поможешь! – возмутилась она.

– Да, но для этого ты должна оставаться внутри.

– Грязный предатель! Ты с ними заодно!

– Нет, Кэт, послушай. Мы скоро освободим тебя от этой дряни, и ты снова будешь свободна!

– О какой дряни ты говоришь, Бонбон? – выгнула она бровь.

– О той, что поселилась в твоем теле и в твоем сердце.

– Освободите меня. Да кто вы такие, чтобы что-то решать? – Катарина снова приняла обличье той демоницы, которая едва не убила их в Романо. Ее глаза налились кровью, а рот зло искривился. – Я и теперь свободна! Я делаю что хочу! Я могу творить! А ты собрался меня лечить? Да кто ты такой?

– Я твой друг, Кэт, и кто, если не я, скажет тебе правду? Хотя ты и сама ее прекрасно знаешь. Твой божественный приятель не был Тео! Ты раба Мортела и останешься ею, пока будешь носить его метку.

Катарина стукнула ладонями по решеткам так сильно, что они срезонировали и наполнили комнату резким неприятным гулом. Вик вскрикнул и заткнул уши – Кэт повернула голову в его сторону.

– О, красавчик, ты тоже тут, – сменила она тон с агрессивного на заискивающе-ласковый, – ты понравился мне еще в Гридиче… Ты такой сильный и высокий, и эти твои волосы…

– Ты тоже очень красивая, – спокойно ответил Вик.

– И очень, очень богатая, – подмигнула Катарина и развратно улыбнулась. – Я могу осыпать тебя деньгами, подарить целый дворец, лучших лошадей, столько золота, что ты сможешь отлить из него свою статую в полный рост! Только выпусти меня, мой красавчик…

– Я очень надеюсь, что, когда все закончится, ты ничего не вспомнишь, – вздохнул Вик. – Но если тебе так не повезет, я сделаю вид, что короткая память у меня. А еще я планирую пригласить тебя на свидание, чтобы ты убедилась, что я действительно хороший парень.

– Свидание? – Кэт поняла, что ничего не вышло, и перестала притворяться. – С тобой? Да ты себя видел? Ты же мне не ровня!

Она становилась все злее и злее.

– Пойдем, Вик, – первым сдался Бон, – ничего не выйдет, нужно ждать, пока Муна освободит ее от чар Мортела. Мы лишь провоцируем ее.

– Пожалуй, ты прав, – согласился Вик, – не будем давать ей повода нас оскорблять. Чтоб потом ей не было мучительно стыдно. Пожалуйста, Кэт, скажи, ты хочешь есть или пить? – задал он последний вопрос.

– Из рук предателей я не возьму и крошки, даже если буду умирать от голода, – фыркнула девушка.

– Значит, пока не голодна, – заключил Вик.

Под аккомпанемент проклятий и криков они захлопнули дверь и снова оказались в столовой.

Теона как раз заканчивала рассказ о Дарэне, Леонида сидела рядом, подперев щеку рукой, и, казалось, спала с открытыми глазами.

– Ну вы даете! – прокомментировал историю Ткачихи Белый, оборачиваясь к парням. – А ты, Белочка, конечно, у нас очень талантливая.

Валентин говорил о Теоне с такой гордостью, будто она была ему родной дочерью. Орсон же сидел с неизвестно откуда взявшейся Муной и о чем-то шепотом с ней переговаривался.

– Когда ты сможешь ее вылечить? – забыв о вежливости, спросил Бон у Муны.

– Добрый вечер, Муна. Как твои дела? Сможешь ли ты помочь? – остановил его Орсон.

– Я думал, это нужно нам всем. Не надо делать вид, что только я хочу, чтобы Кэт вернулась обратно и… кхм… да, добрый вечер, Муна!

– Она устала. Муна потратила весь день, чтобы подготовиться. Дай ей время, – снова ответил за богиню Черный.

– А мы так здорово отдохнули, – начал всерьез заводиться Бон, – весь день сидели в жасминовом саду и наслаждались ароматами под пение птиц!

– Это не соревнование, – рыкнул на него Орсон, – никто не говорит, что вы ничего не делали, просто ее работа другая.

Остальные наблюдали за этой словесной схваткой молча, и в какой-то момент Бону начало казаться, будто только он по-настоящему хотел помочь Катарине.

Муна подняла на короля свои морские глаза, оторвав взгляд от странной сетки, которую то ли вязала на пальцах, то ли распутывала, и мелодично пропела:

– Королева сильна духовно, и поэтому те, кто вселился в нее, тоже стали сильнее. Если я ошибусь, она может не вернуться. Я стараюсь, король.

Впервые ее речи не были такими загадочными и путаными, а взгляд – потерянным. Бону показалось, что она даже выглядит более расслабленно. Орсон внимательно смотрел на Муну с легким налетом улыбки, которой Бон никогда прежде не видел на его лице.

– Бон, – подошла к нему Теона, устало встав со стула, – Муна правда пытается, но у нас есть лишь одна попытка, и нужно просчитать все варианты. Я тоже переживаю за Кэт, но ты не поможешь ей в таком состоянии. Тебе надо отдохнуть.

Бон опустил глаза. Он понимал, что Теона права, но не желал с этим смиряться. Там, в серебряной клетке, сидел его близкий человек. Кэт мучилась, страдала, она не была собой. Как он мог ее оставить?

– То, что с ней случилось, было последствием ее решений, – как будто поняв, о чем он думает, сказала Леонида. – Не ты подсадил ей эту змею, и сейчас самое большее, что ты можешь сделать, – это позаботиться о том, чтобы к утру набраться сил.

Бон вдруг вспомнил, как Леонида в их первую встречу напоила его сонным чаем, чтобы он отдохнул. Тогда Теоне тоже было страшно и тяжело, но они все смогли решить и пережить вместе.

– Усыпить тебя? – неожиданно предложил Орсон. Его слова прозвучали даже как-то по-дружески.

– Спасибо, справлюсь сам, – буркнул Бон, ощущая себя маленьким капризным мальчиком, которого все по очереди пытаются успокоить.

Он посмотрел на Теону, ожидая, что она пойдет с ним и что ему больше ничего не нужно будет сегодня объяснять. И она поняла, как и всегда. Молча взяв короля за руку, девушка пожелала всем спокойной ночи, хотя в Риате, вероятно, уже был полдень, и повела его вглубь тумана.

– Воды, пожалуйста, – сказала Теона, скидывая прямо на пол пыльную накидку, которая давно перестала быть белоснежной.

Она подошла к ванне и опустила руку в воду.

– Погорячее, пожалуйста, – добавила она. Неприятная дрожь бродила по телу, не давая согреться. Она завладела ею еще в тот момент, когда Ткачиха осознала, что убила человека.

Теона обернулась на Бона, но он почему-то стоял возле двери, будто не решаясь пройти глубже в комнату.

– Я набрала нам ванну, – пояснила она и так понятное действие, – из песка, застрявшего в моих волосах, можно собрать целый замок.

– Ты уверена, что хочешь, чтобы я остался?

– Но ты уже это делал… – Теона не сразу поняла, почему он задает этот вопрос.

– Я подумал… – замялся он. – Я подумал, что…

– Бон, я не хочу оставаться одна.

– А я не хочу оставлять тебя.

– Значит, решили.

Теона больше не чувствовала ни стеснения, ни робости. Она не могла и не хотела сейчас думать о том, что произошло в Арате. Если она утонет в этих мыслях, то может просто не найти сил идти дальше. Пока их сомнительные достижения и так не вселяли надежды на счастливый исход борьбы. Поэтому ей нужно было просто заморозить эту боль до момента, когда она сможет не переживать о мире и своих близких.

Она была дома, Бон был рядом – это все, что было важно в эту конкретную минуту. Если в прежние годы они не могли быть вместе из-за внешних обстоятельств, то теперь все зависело только от них самих, им надо было научиться держать в узде своих внутренних демонов. Ей вдруг стало наплевать на правила и приличия. Жизнь слишком коротка, слишком непредсказуема. Катарина хотела лишь творить, но за нее решило ее наследие. Буль-Кир еще совсем юн, чтобы править страной, но ему не оставили иного выбора. Теона тоже долго не имела возможности выбирать свой путь, и теперь, когда эта возможность у нее появилась, она хотела воспользоваться ею сполна. Ведь никто не знал, что у них могут забрать уже в следующее мгновение – жизнь, свободу или кого-то из близких.

Теона сбросила с себя грязную одежду и погрузилась в горячую воду.

– Это самая большая ванна, которую я видела, – сказала девушка, не моргая смотря в глаза королю, все еще стоявшему у двери, – мы легко поместимся тут вдвоем.

– О́ни… – Он сделал первый робкий шаг.

Следующие шаги дались ему проще. Бон на ходу скидывал с себя одежду, так что когда оказался у бортика ванны, на нем оставались лишь тонкие портки, заменяющие дарэнийцам брюки.

– Найти в одной девушке весь свет, о котором мечтал, – это самое невероятное, что со мной происходило.

Бон резко перешагнул через бортик и потянулся к Теоне с жадным поцелуем. Вода с журчанием полилась на пол, но это уже никого не волновало. По телу Теоны побежал жар, а в карих глазах заиграли золотые искры. Она прикрыла веки, чтобы ничто из реальности не могло отвлечь ее даже на секунду, потому что сейчас они с Боном создавали свой собственный мир. Мир, в котором существовали только они вдвоем и где не было нужды в словах – их сердца говорили громче. Не просто говорили, а пели – пели самые красивые песни, которые когда-либо рождались под звездами.

Глава 19

6050 год эры Двух Великих

– Почему она постоянно здесь околачивается? – рявкнул Орсон на Валентина, когда Вероника вышла из игровой, чтобы в очередной раз переодеться.

– О чем ты, брат?

Счастливая улыбка не сходила с лица Вала всякий раз, как он проводил время с этой дурындой. И даже в те редкие моменты, когда она наконец покидала Дом, разговоры были сплошь о ней.

– Что я непонятного сказал?

Черный уже перестал удивляться беспечности своего брата, но иногда Тин начинал раздражать его с новой силой.

– Примерно все, Орси. У тебя что, память отшибло? Никс – моя девушка, я ее привел сюда… – говорил Тин, постукивая себя по лбу, как будто добивался, чтобы Орсон что-то вспомнил.

Но Орсон ничего и не забывал. Уже почти год эта кучерявая овечка в своих нелепых сандаликах мозолила ему глаза и отвлекала брата от дел.

– Одиннадцать месяцев и шесть дней назад ты спросил разрешения привести в Дом друга. Я, конечно, решил, что ты бредишь, поэтому согласился. Но ты мало того, что притащил сюда эту особу, так она еще и задержалась здесь неприлично долго.

– Неприлично? Ты что-то слышал? Мы очень шумели? – снова начал нести какой-то бред его брат.

– Соберись, Вал! – крикнул Черный, в ярости топнув так, что стеклянные карты подскочили на столе. – Когда ты собираешься вернуть ее в мир людей?

– Таких планов у меня не было. Вероника кажется здесь счастливой…

– И ты думаешь, что она будет рада прожить с одним тобой взаперти всю жизнь?

– Но мы не сидим взаперти. Недавно я переносил ее на острова, где живут такие яркие птицы, что у нас в глазах начало рябить, а до этого…

– Я не об этом. Я о том, что ты ее единственная компания.

– О да, с этим ей несказанно повезло.

Орсон терял последние крохи терпения. Все, что он хотел, так это чтобы они снова остались с Валом одни, снова болтали между рассветом и закатом и чтобы в Дом вернулась тишина.

– Ты представляешь, – перевел тему Валентин, как будто совсем на заметив настроения брата, – отец Никс хотел отправить ее на отбор Видящих. Я чуть не поперхнулся со смеху.

– Надеюсь, ты ничего ей не рассказал? – запаниковал Орсон.

– Да нет, конечно, я же не хочу выглядеть в ее глазах негодяем.

– С чего бы вдруг ты стал негодяем?

– Ну, все эти девушки… пледы… Я думал, мы лишь накажем сестричек, но люди легко идут за тем, что не могут объяснить. Молния ударила – вот уже и чудо! А ты никогда не думал, что, возможно, мы немного перегнули палку?

– Не думал, – отрезал Орсон. Они давно не поднимали эту тему, а он усиленно гнал мысли про Орден Ткачих от себя уже не первое десятилетие.

– Твои пледы хотя бы приносят какую-то пользу. Люди успевают за три дня до смерти попрощаться, покаяться, признаться в любви или рассказать родственникам, где зарыли деньги на черный день. Но ты счастливчик, тебе информацию выдает фонтан, а я… Белые пледы – это же просто фикция, смертные сами себе придумывают события, на которые я их якобы благословил…

– Счастливчик?? Ты в своем уме, Вал? Я же говорю, все эти любовные дела совсем иссушили остатки твоих мозгов! Я каждую ночь вожу толпы мертвецов через Лунные Врата, а ты не делаешь ничего! Разве что контролируешь рассветы и закаты и развлекаешь свою Льдинку!

– Льдинка… Никс так нравится, когда я ее так называю. Она и правда иногда так строга, что, кажется, своим настроением может вызывать снег.

Орсон закатил глаза. Очередной бесполезный разговор, очередное пустое сотрясание воздуха. Что случилось с его братом после того, как он влюбился в эту особу? Неужели любовь даже из бога может сделать невыносимого придурка?

– Она тебя не любит, – решил выложить последний припасенный козырь Орсон.

Валентин поменялся в лице. Он строго посмотрел на брата, но всей его серьезности хватило лишь на несколько секунд. Великий Белый прыснул от смеха, складываясь пополам.

– Орси, я думал, ты не умеешь шутить, – отдышавшись, ответил он.

– А я и не шучу, – Черный снисходительно фыркнул, – она использует тебя, потому что ты даришь ей все, что ее испорченной душе угодно, исполняешь все ее желания и носишься с ней, как с солнышком.

– И она этого всего заслуживает. Просто потому, что она – это она, – уже более серьезным тоном ответил Вал.

– А что, если появится кто-то, кто сможет дать ей нечто более желанное, чем новые платья и закаты в джунглях? Что-то, чего ты дать не можешь? Останется ли она тебе верна?

– О чем ты говоришь, Орси?

– Вероника мечтает избавиться от своих кудрявых волос, карих глаз и позолоченной веснушками кожи. Как мы оба знаем, мой талант лечить можно применить и по-другому. Например, изменить внешность человека.

– И я все еще не понимаю, к чему ты ведешь…

– Что, если мы ее проверим? Я предложу ей изменить все то, что она так в себе ненавидит, но взамен попрошу… ну, предположим, ночь, проведенную вместе.

– Орсон… ты переходишь границы, – сжав зубы, прорычал Белый.

– Отчего же. Если ты так уверен в верности Вероники, то она откажется, и дело с концом. Я обещаю, что отстану от вас навеки. Делайте что хотите, где хотите и когда хотите.

– А если нет?

– А если нет, то ты наконец увидишь ее суть и поймешь, что дочери шлюхи нет места в Доме богов.

– Какой же ты… – скривился Валентин. – Ну хорошо, будь по-твоему. Я уверен в Веронике больше, чем в себе, поэтому готовься, как только она пройдет твое идиотское испытание, мы будем бегать голыми по всему Дому и творить все, что нашим душам заблагорассудится. Советую начинать пристраивать себе отдельное крыло где-нибудь подальше от общих комнат.

– Так и сделаю, – бросил ему в ответ Орсон.

– Ой, привет! – Вероника растерялась, увидев Орсона в игровой. За год жизни в Доме она изучила его привычные маршруты и держала в голове графики его передвижения, чтобы лишний раз не пересекаться с ним и не вызывать недовольства. В игровую он обычно заходил между закатом и ежедневной церемонией проведения душ через Лунные Врата, но до этого времени было еще очень долго. – Я нигде не могу найти Вала, ты его не видел? – Раз уж все равно пришлось разговаривать, она решилась задать вопрос.

– Он, кажется, разбирается с… ну с чем-то там. Ты можешь посидеть со мной, – как никогда вежливо сказал Великий Черный.

– Правда? – округлила глаза Вероника.

– А что в этом удивительного?

– Ну, ты обычно избегаешь меня. Я не знаю, что я делаю не так…

– Ну что за глупости, тебе показалось. Просто я люблю быть один.

– Но Вал говорил, что раньше ты был другим.

– Вал любит преувеличивать. Но сейчас я с удовольствием составлю тебе компанию, пока он не найдется. Расскажи, Ника, как тебе живется у нас?

– Ой, – заулыбалась Вероника, тронутая его вниманием, – прекрасно. Ваш Дом… он поразительный, и Вал – он тоже поразительный. Я никогда прежде не была так счастлива.

– И ты совсем не скучаешь по своему земному дому? По отцу?

– Я видела отца совсем недавно. Мне пришлось соврать, что я готовлюсь поступить на службу в Орден Дочерей Ночи, иначе он бы уже выдал меня замуж.

– А ты не хочешь замуж?

– Хочу… наверное… но у меня же есть Вал, и я люблю его.

– А что бы сказал твой отец, если бы узнал, что ты водишь, кхм, дружбу с Великим Белым?

– Папа? Да он бы никогда не поверил в это. Я в его глазах глупая девочка, которая только и способна, что пугать монахов и наводить суету.

– А твоя мама?

– Я думала, Вал тебе рассказал… – смутилась Вероника, которой меньше всего на свете хотелось сейчас вспоминать эту историю. – У меня же нет матери, только отец.

– Ой, прости, я совсем забыл. Валентин что-то такое упоминал, верно… А еще он говорил, что ты не очень любишь свои кудрявые волосы и карие глаза. Потому что они достались тебе от нее. Я ничего не путаю?

Вероника потупила взгляд. Не хватало еще расплакаться при Орсоне, чтобы он окончательно в ней разочаровался. Но мысль о том, что все, что оставила ей в наследство та незнакомая женщина, была внешность, с самого детства просто сводила ее с ума.

– Если ты не хочешь об этом говорить, то давай поболтаем о чем-то другом, – заботливо сказал Черный, заметив ее реакцию, – я не хотел тебя расстраивать.

– Да нет, ты не расстроил, – начала оправдываться Вероника, чтобы не показаться ему слабачкой, – это же было давно. И я правда не люблю думать о ней, и меня правда злят эти кудри. То ли дело твои волосы, глаза, кожа… просто мечта.

– Ты правда так думаешь?

– Ну конечно, я бы все отдала, чтобы получить такие же.

– Ну, это легко устроить, – улыбнулся Орсон в ответ.

– Что? Как?

– Конечно, я могу исполнить твое желание. Я же все-таки Великий Черный.

– Орсон, – не верила своим ушам Вероника, – если ты это сделаешь, то я буду готова на что угодно, чтобы тебя отблагодарить.

– Да ну что ты, Ника, мне ничего не нужно, – ласково ответил Черный, – правда вот…

– Что? – заглянула ему в глаза девушка.

– Такая магия требует соблюдения некоторых условий. Ты должна будешь отдать взамен любую свою вещь, которую сама можешь выбрать. Тогда обряд будет оплачен.

– Забирай, забирай все что хочешь, – ликовала Вероника, – у меня есть кое-какие украшения из дома. Они золотые, мне папа подарил, этого хватит?

– Даже не думай, я не возьму ничего ценного. Это может быть что угодно, просто чтобы потом не было вопросов. Вот, к примеру, даже твой корсет.

– Корсет?

– Да.

Вероника, не помня себя, начала тянуть за ленты, туго натянутые за спиной, чтобы поскорее расплатиться за столь вожделенное преображение. Узелки, как назло, путались, но ее упорство взяло верх, и бантик поддался. Она торопливо расслабляла петли, извиваясь как змея, и, когда дело было сделано, протянула Великому Черному его оплату. Платье на ней расправилось, и Веронике сразу стало легче дышать.

Орсон попросил положить корсет на стол и спросил:

– Ты точно готова? Обратно твою внешность я уже вернуть не смогу.

– Я готова как никогда, – улыбнулась своему счастью Вероника.

Мурашки стадом горных овечек пробежали по ее телу. Неужели! Неужели она навсегда сможет забыть о матери, перестав видеть день за днем ее отражение в зеркале. Она избавится от всех неприятных воспоминаний, чтобы начать новую жизнь с Валентином.

Орсон подошел к ней так близко, что холод от серебряных лат на его одежде заставил Веронику задрожать.

– Ты все еще можешь передумать, – предупредил он.

– Ни за что! – отчеканила она в ответ.

– Значит, так тому и быть.

Великий Черный положил ладони ей на голову и медленно провел вниз по волосам. В кожу Вероники словно воткнулись сотни маленьких игл, но она не смела даже пикнуть, чтобы он не подумал остановиться. Пытка продолжалась невозможно долго, глаза слезились, а кожа горела. Вот где была настоящая плата за превращение – она платила своей физической болью.

Но агония закончилась так же внезапно, как и началась. Орсон резко провел руками по ее плечам, будто сбрасывая с них прошлое, и, щелкнув пальцами возле ее лица, сказал:

– Готово.

Вероника не смела открыть глаза. Она не верила, что все происходит на самом деле. Если Орсон просто подшутил над ней, это будет самая жестокая шутка в ее жизни.

– Ника, я говорю, все готово, – повторил он. – Открывай уже глаза.

Вероника зажмурилась еще сильнее, а когда решилась и все же взглянула на отражение в огромных зеркалах, покрывавших стены игровой, то потеряла одновременно и дар речи, и возможность дышать. В серебряной глади отражалась самая красивая девушка, какую ей только приходилось видеть. Белые прямые волосы струились по плечам и прикрывали грудь, кожа светилась, точно посыпанная алмазной крошкой, а голубые ледники глаз отражали десяток свечей, горящих вокруг, и искрились бликами.

– Это невероятно, Орсон, – сказала она почти шепотом.

– На здоровье, – как-то отстраненно ответил Черный. – Ну, мне пора, Лунные Врата сами через себя никого не проведут.

Он взял со стола корсет и, не сказав больше ни слова, растворился в тумане окружающих залу стен, оставив Веронику любоваться новой собой.

– О, Орси, как дела? – поймал брата в коридоре Валентин.

– Отлично, – улыбнулся Великий Черный.

– Отлично? Три сотни лет не слышал от тебя этого слова. Ты меня пугаешь, брат. – Валентин всматривался в лицо Орсона, чтобы понять, чему тот так радуется.

– Я всегда счастлив, когда оказываюсь прав, брат, – снова загадочно ответил Черный.

Орсон достал из-за спины какую-то коричневую тряпку и бросил ее Валентину. Великий Белый поймал предмет и начал его рассматривать.

– Это корсет? Зачем тебе корсет?

– Это не просто корсет, дорогой брат, это доказательство того, что Ника тебя не любит. Мне даже не пришлось утруждаться и соблазнять ее, она готова была отдаться мне только за то, чтобы я перекрасил один ее глаз.

– Ты врешь! – закричал Валентин.

– Отнюдь, но я человек чести, поэтому она получила все, что просила, если ты понимаешь меня.

Валентин уже не слышал его последних слов. Он несся искать Никс, чтобы самому убедиться, что все, о чем говорил Орсон, грубая ложь, но когда он вбежал в игровую, то вместо кучерявой милой Вероники с медовой кожей обнаружил ледяную королеву.

– Никс… – прошептал он, останавливаясь как вкопанный.

– Вал! – не заметив его реакции, заулыбалась Вероника. – Посмотри, как красиво!

– Что ты наделала…

Великий Белый попятился, не желая подходить ближе.

– Орсон был так добр со мной, – продолжала улыбаться девушка, как будто не понимала, что совершила самое ужасное преступление против их любви. – Вал? Тебе не нравится?

– Ты продалась за белые локоны?

– Продалась? – смутилась она. – Его цена такая мелочь по сравнению с тем, что я получила.

– Мелочь? – не верил своим ушам Белый.

– Вал… Я, наверное, должна была обсудить это с тобой… но все случилось так быстро, я не знала, что это вообще возможно. И Орсон… он был очень осторожен. Не злись на него.

– Я хочу, чтобы ты покинула Дом как можно быстрее, – безжизненным голосом сказал Валентин.

– Покинула? – округлила глаза Вероника. – Но почему? Куда мне идти?

– С таким видом тебе не составит труда найти нового дурака. – Великий Белый отвернулся, пытаясь взять себя в руки.

– Вал… Вал, подожди! Пожалуйста, не уходи, я понимаю, что к этому новому образу еще нужно привыкнуть, но внутри я та же, что и раньше, твоя Вероника!

Валентин сжал кулаки и зажмурился. Глупец. Наивный глупец. Все люди одинаковые. Почему он решил, что она чем-то от них отличается?

– Я попрошу Орсона перенести тебя туда, куда ты скажешь. Прощай, Никс.

Чтобы не слышать и не видеть ее больше, он взмахнул плащом и в ту же секунду переместился подальше из Дома.

Глава 20

6067 год эры Двух Великих

Вероника выглянула в приоткрытую дверь, которая служила порталом в Дом-без-границ, чтобы убедиться, что за ней никого нет. Ей было непривычно попадать сюда вот так, без полетов сквозь звездное сияние и ощущения тепла Валентина или холода Орсона. Но в этой свободе передвижения было что-то особенное. Она так любила это место и так по нему скучала, что теперь, пользуясь порталом, тайком приходила побродить по Дому, когда никто не видел. Ей нравилось смотреть, как переливаются кристаллы, украшающие Лунные Врата, как легкой дымкой мерцает проход на ту сторону, в царство мертвых. Где-то там был и ее отец, давно покинувший мир живых. Возможно, сейчас он снова о чем-то спорит с Тонконожкой.

Веронике отчаянно хотелось побыть одной и собраться с мыслями. Леонида рассказала ей, что произошло в Дарэне, а это значило, что скоро им снова предстоит решать, что делать дальше, а она будет обязана сообщить Бону неприятные новости.

Видящая глубоко вздохнула, пытаясь настроиться на новую общую встречу, которая наверняка, как и прежние, будет полна перебранок и споров. Ей снова придется разговаривать с Орсоном и терпеть его надменные взгляды и, вероятно, снова мириться с тем, что Теону отправят в очередное опасное приключение, в котором она не сможет быть рядом, чтобы ее защитить.

– Мне тоже нравятся, как они сверкают, – послышался голос Валентина у нее за спиной.

Вероника, любовавшаяся отблесками света на кристаллах, вздрогнула от неожиданности. Однако когда она повернулась к хозяину Дома, на ее лице вновь была ледяная маска спокойствия.

– Привет, Вал, – холодно сказала Вероника.

– Привет, Льдинка, – улыбнулся он в ответ, – мы давно не виделись. Я соскучился.

– Мы виделись вчера.

– Я и говорю – непростительно давно.

Он сделал шаг ей навстречу. Вероника не отстранилась, ей надоело от него бегать.

– Что нового в Риате? – спросил он.

– Сходи сам посмотри, – огрызнулась она.

После того как Бон повесил на нее управление целой страной, в которой одновременно с беспорядками в Доме-без-границ начали происходить катаклизмы, она забыла про сон и спокойствие, а этот глумливый бог спрашивал о делах так буднично, будто разговор шел о том, привезли ли корабли новый шелк или насколько красив был прошлый закат.

– Я лучше послушаю твои рассказы, – чуть сбавил градус веселья Валентин.

– О-о, пожалуйста! Озерный дворец практически разрушен, в горах сходят лавины и засыпают камнями реки и близлежащие поселения, добыча в карьерах остановлена, потому что люди не могут работать на таком ветру – их сносит с вышек. Думаю, Риат быстро придет в упадок, если мы не придумаем, как все исправить. Вот такие новости, о Великий.

Валентин сочувственно посмотрел на нее.

– Почему ты молчала? Чем я могу тебе помочь, Никс?

– Ничем, – она гордо вскинула бровь, – я уже послала отряды в горы для разбора завалов. Для жителей Озерного дворца подготовлены комнаты в Хрустальном замке. А наши инженеры разрабатывают механизмы лебедок и тросов для того, чтобы сделать работу каменщиков вновь безопасной.

– Ты, как всегда, на высоте, – восхитился Белый. – Я никогда не понимал, как могут в одном человеке сочетаться такая красота, сила, ум и стойкость.

– Жизнь научила, – резко ответила Вероника, скрещивая руки на груди.

– Нет, Никс, ты всегда была такой, – нежно сказал он, – даже когда я встретил тебя той грозной девочкой, которая требовала, чтобы я покинул ее владения и освободил принадлежавший только ей камень.

– Стоило меня тогда послушаться и исчезнуть навсегда, – с обидой ответила Вероника.

– Я понимаю… Прости меня, Никс, я виноват перед тобой. Я не знаю, как ты пережила все это…

– Моя жизнь – не твоя забота, и мои переживания тоже! – едва сдерживая слезы, воскликнула Видящая.

– Но я хочу, чтобы они стали моими!

– Что?

– Все, о чем я мечтаю, это чтобы твои заботы стали моими, точнее, чтобы вся ты стала моей заботой. – Он замолчал, как будто не зная, как продолжить. – Позволь мне искупить вину. Позволь сделать так, чтобы ты больше никогда не справлялась ни с чем в одиночку.

– Скоро может наступить конец света и справляться уже ни с чем не придется!

– Ну, тогда хотя бы до этого момента, – слегка повеселевшим голосом сказал он, подходя еще ближе.

Она уже почти чувствовала на оголенной шее под высоко заколотым хвостом его дыхание.

– В прошлый раз ты так легко от меня отказался, Вал. Ты не поверил мне, но поверил Орсону. Ты допустил мысль, что я отдалась ему за возможность получить белые гладкие волосы, кожу без веснушек и голубые глаза. После тех лет, которые мы провели вместе, после всего, что было до этого между нами… А теперь ты просишь запросто поверить тебе?

– Я был дураком, Никс. Орсон наговорил мне всякого. Он сказал, что ты будешь несчастна, когда начнешь взрослеть и стареть. Что ты со временем разлюбишь меня, когда поймешь, что променяла целый мир на одного жалкого бога. Он ради шутки предложил тебя проверить, я не думал, что это серьезно, не думал, что он действительно сделает это. Но когда я увидел тебя без россыпи твоих замечательных веснушек на загорелом носике, без копны вечно путающихся волос, у меня словно выбили почву из-под ног…

– Я ненавидела эти веснушки, ненавидела эти кудри! – закричала Вероника. – И ты прекрасно об этом знал! Все это досталось мне от матери, которая подбросила меня в монастырь, когда узнала, что понесла от отца. Она не хотела внебрачного ребенка, поэтому оставила меня на холодных ступенях библиотеки и пропала. Я была ей не нужна! А мне были не нужны напоминания о ней!

Валентин без спроса обнял ее:

– Никс, я люблю тебя, всегда любил и всегда буду. Ни один смертный никогда не был для меня столь важен, как ты.

– Да ты романтик, – фыркнула Вероника.

– Ты знаешь меня лучше всех. Ты знаешь, что каждый второй удар моего сердца посвящен тебе. – Он сжал ее руки еще крепче и, наклонившись, поцеловал в шею. – Я не прошу тебя прощать меня в эту секунду, но дай хотя бы шанс все исправить. Дай возможность снова сделать тебя счастливой, и если ты хотя бы чуть-чуть веришь, что я не идиот, то должна понимать, что этот шанс я упускать не собираюсь.

Вероника закрыла глаза и положила голову на плечо Валентина.

– Нет слов, чтобы описать, каким было мое горе, когда ты ушел, и нет слов, чтобы рассказать о том, как я скучала.

– И я, – прошептал он, – скучал до безумия.

Веронике очень хотелось поверить, что все, о чем говорил Великий Белый, возможно. Что можно забыть прошлое и начать с чистого листа. Пока она не знала, как ей это сделать, ведь каждый раз видя его, она вспоминала свои страдания. Ей казалось, что ее мир треснул и ее засасывает в огромную бездонную дыру, в которой с каждой минутой становится все холоднее и темнее.

Вероника поежилась от этих воспоминаний, и даже тепло Валентина не смогло прогнать холод, сковавший ее тело. Ей хотелось вырваться из его объятий, влепить богу звонкую пощечину и приказать никогда больше не подходить к ней ближе чем на метр. Но внезапно она вспомнила Теону и ее удивительную способность прощать и видеть в людях лучшее.

Видящая всю жизнь врала о прошлом той, которую любила, но Теона, узнав правду, все же простила ее, потому что поверила в силу любви наставницы. Неужели после того, как сама побывала на месте предателя, она не сможет найти в себе силы шагнуть навстречу Валентину?

– Мне нужно время, – тихо сказала она, – я не готова в одну минуту забыть все и притворяться, будто ничего и не было.

– Я понимаю, – ответил он.

– Но ты можешь быть рядом, и я тебя не ненавижу, – продолжила Видящая.

– Не ненавижу – это уже прогресс, – покачал головой он.

– Пока это все, что я могу.

– И это уже много.

Он слегка наклонил голову и поцеловал ее в висок, задержавшись губами на мгновение дольше, чем она рассчитывала.

– Я сделаю все, чтобы ты больше никогда не плакала, – пообещал он.

Стоя посреди зала Лунных Врат, они оба приняли условия их новой игры, в которой наградой могло стать счастье.

Бон проснулся от легкого прикосновения кончиков пальцев к шее. Он открыл глаза – Теона вздрогнула, слегка смутившись. Такая храбрая накануне, теперь она краснела, потому что ее застали подглядывающей за спящим.

– Убирала локон, – пояснила она.

– Иди сюда, пожалуйста, – попросил он, притягивая ее для поцелуя.

Ворох волнистых каштановых волос шатром накрыл его лицо, скрывая от мира. Он запустил руку под одеяло, ощущая плавные изгибы ее тела, проводя ладонью по шелковой коже и еще крепче прижимая к себе. Их ноги переплелись, и тела ловко подстроились друг под друга.

– Я хочу спрятать тебя от всего мира, от всех опасностей, от любого горя, закрыть и никогда больше не пускать в места типа Дарэна, – сказал Бон, прижимая голову Теоны к своей груди.

– Но мир состоит не столько из опасностей, – ответила она, – даже Дарэн, я уверена, еще покажет нам свои хорошие стороны. И ты же не хочешь, чтобы я пропустила закаты в горах, потому что могу упасть, никогда больше не садилась на лошадь, потому что та может меня сбросить, или перестала есть, чтобы не поперхнуться?

Бон поежился: даже малейшая вероятность, что Теона может попасть в переделку, вводила его в ступор.

– Я очень хочу, чтобы ты мне доверял, доверял нитям наших жизней.

Бон задумался, вспомнив слова Сестер Ночи. Его нить была уникальной, принадлежавшей «человеку, который меняет», что бы это ни значило. Раньше он не придавал этому особого значения, но вдруг эта способность отражается на окружающих больше, чем ему бы того хотелось? Вдруг он станет для Теоны не только спасителем, но и тираном, который повлияет на ее жизнь и путь и может сломать что-то безвозвратно?

Он молча поцеловал ее в макушку.

– Я очень стараюсь, О́ни, очень, но иногда страх побеждает.

– Я знаю, Бон, мои страхи тоже часто сильнее меня, но, когда рядом ты, они отступают. Ты знаешь, мне постоянно снится один и тот же сон, – неожиданно сменила тему она. – Я вижу Мортела, который как будто пытается утянуть меня в свою мрачную реальность и постоянно повторяет: ты не выдержишь бурю. Сегодня он снова мне приснился.

Бон облокотился на подушку, чтобы лучше ее видеть.

– Тебя пугают эти сны?

– Поначалу пугали, но сегодня рядом со мной был ты. Ты был и здесь, и в моем сне, и благодаря тебе я нашла в себе силы не сломиться под натиском зла, не сдаться, не умереть.

– О́ни… – Бон не знал, что еще сказать. Обещать, что он защитит ее от всего, было нечестно, потому что, к сожалению, будущее ему было неведомо. И никто из них не мог предположить, что их ждет дальше, на что еще способен Мортел.

– Как ты думаешь, кто станет его третьей жертвой? Король, который забрался на гору…

– Я думал об этом. Горы есть только у нас и в Шебунее, но там нет никаких королей. Это маленькое государство, где живут одни монахи…

– Кто знает, что скрывается за загадкой Муны. Никто не ожидал, что жертвой змеи станет Карэ, а не Буль-Кир… – Теона замолчала с выражением испуга на лице.

Бон сразу разгадал ее реакцию. Она вспомнила вчерашнее происшествие в Дарэне.

– О́ни, у тебя не было выбора. Если бы ты не убила Карэ, то он бы убил Буль-Кира.

– Я знаю, – тихо сказала она, вновь уходя в себя.

– К сожалению или к счастью, мы с тобой люди со сложной, но весьма занятной судьбой. На нас лежит большая ответственность, и наш путь не может быть безоблачным. Смерти будут всегда.

– Я понимаю, – отозвалась она, – но это не так просто принять. Кажется, нам пора собираться. Вдруг Муна придумала, как избавить Катарину от змеи Мортела.

Бону было ужасно стыдно, что в утренней неге он почти позабыл о своей подруге. Перед глазами всплыли серебряная клетка и как будто совершенно незнакомая ему девушка, переполненая злобой.

Он еще раз прижал Теону к себе, желая сохранить этот момент как талисман для нового дня, который, вероятно как и предыдущие, уже готовил для них сюрпризы.

– Просто пообещай не рисковать и держаться того, кто может тебя защитить, хорошо?

– Бон, я не бабочка, которую можно просто смять в руке.

– Просто пообещай.

– Обещаю, – закатив глаза, ответила девушка, покидая постель.

– Общий сбор в столовой, – вдруг как из рупора на ярмарочной площади, прогремело над ними.

Бон и Теона подняли головы к отсутствующему потолку.

– Это что-то новое, – сказала она.

– Способы доносить свою божественную волю до простых смертных с каждым днем становятся все любопытнее, – улыбнулся Бон.

Бон наскоро оделся, ему не терпелось узнать новости про Катарину. Как бы ни хотелось растянуть удовольствие утра вместе с Теоной, сейчас жизнь его близкой подруги была важнее. Король лишь на секунду представил, насколько чудесными будут дни его жизни, если Теона будет рядом, а грозовые облака опасностей, висящих над ними, наконец разойдутся. Ради этого и ради чудесного обволакивающего запаха жасмина, сопровождающего его во сне и после пробуждения, стоило бороться.

Наконец-то на нем была привычная одежда – штаны и рубаха с простым камзолом, а не странные балахоны Дарэна. И, слава Великим, никакого песка, который к концу их совместного купания буквально устилал дно ванны. Вспомнив об этом интимном моменте, Бон замер, слегка прикрыв глаза. Перед ними стояло видение вчерашнего вечера: мягкий свет свечей, мерцающий бликами на мокрой коже, теплый пар, поднимающийся от воды и скрывающий их от всего мира, тихий голос и тающее напряжение в ее теле под его прикосновениями.

«Соберись, Бониций, соберись», – одернул он себя, пока ждал Теону у двери. Еще пара минут таких воспоминаний – и он просто перекинет девушку через плечо и, забыв обо всем, навсегда увезет ее туда, где никто никогда их не сможет найти.

«Но у тебя на голове корона, в стране кризис, а мир может захватить очередной безумный бог», – продолжил он разговор сам с собой, опускаясь с небес на землю.

Теона на ходу собирала в хвост распущенные волосы, держа в зубах подаренную им заколку в виде цветка жасмина. Она попыталась что-то сказать, но вышло лишь неразборчивое бурчание. Девушка вытащила заколку изо рта:

– Надеюсь, когда все закончится, мы сможем наконец выспаться и хотя бы один день не выходить из комнаты.

Бон улыбнулся:

– Я рассчитываю не выходить месяц.

Теона рассмеялась в ответ.

Странная столовая, уже который раз служившая местом для общего сбора, пребывала в молчании. Неудивительно: комната, в которой лишь спорили и ругались, не будоражила аппетита. Орсон, Муна и Вероника сидели с пустыми тарелками, хотя стол был уставлен едой, и только Валентин, как всегда чем-то довольный, уплетал блинчики с аппетитом бога, которого не кормили столетие.

– Святые Великие! Ой, Великие – это же мы, Орси, – Белый рассмеялся своей же шутке, – как вы, люди, придумываете такие потрясающе вкусные блюда? Мне пришлось таскать еду из вашего мира, чтобы научить Дом готовить так же. – Валентин продолжил заглатывать блинчики, щедро поливая их вареньем.

Муна сидела рядом с Орсоном, совершенно не обращая внимания на окружающих. Сеть, которую она начала плести вчера, сегодня уже прилично увеличилась в размерах и стелилась по полу. Звездная девушка что-то тихо бормотала, и сеть с каждой минутой росла.

Вик и Леонида появились в комнате следом за Теоной и Боном. Последний, заметив, что Вероника не притронулась к еде, решил ее подбодрить.

– Леди Лед, – на ходу придумал он, чтобы немного поднять ей настроение, – у тебя все хорошо?

Вероника поджала губы.

– Бон, я подвела тебя, – тихо сказала она.

– Я почти уверен, что ты преувеличиваешь.

– К сожалению, нет, – Вероника отвела взгляд. – Я не справилась с твоим заданием. Дела в Риате все хуже и хуже, среди знати уже начинают шептаться. Стихия разрушает все на своем пути, на каменоломнях проблемы, Озерный край затопило, а самое странное – среди людей начали ходить слухи, что в окрестностях видели призраков… Народ обеспокоен, слухи расползаются со скоростью урагана. Я уже разослала наших людей, чтобы собрали информацию, но…

Видящая тараторила в совершенно несвойственной ей манере, при этом голос ее непривычно подрагивал, будто она вот-вот расплачется.

– Вероника, – Бон взял ее за плечи и посмотрел прямо в глаза, – успокойся, пожалуйста. Что бы ни происходило в Риате или где бы то ни было – это не твоя вина и не твоя ответственность. Наверняка все это происки Мортела, тем важнее то, чем мы все сейчас тут заняты. И чем быстрее мы его остановим, тем скорее все закончится.

– Бон…

– Нет. Послушай, это я взвалил на тебя непосильную ношу и отвечать только мне. Я не мог оставить Теону одну, и даже будь я на месте, не уверен, что справился бы со всем лучше, чем ты.

– Ты не злишься?

– Конечно нет! Как только мы разберемся с проклятием Катарины, я вернусь с тобой в Риат, и будем вместе решать, что делать дальше.

– Спасибо, – сказала Вероника уже спокойнее.

– А когда все закончится, я награжу тебя самым красивым орденом за заслуги перед страной и лично прикажу добавить на него сапфиры.

– Я не заслужила сапфиров.

– Конечно заслужила. И твоим глазам они очень подойдут.

– Я могу попробовать, – прервала общий шепот переговоров Муна, – сеть готова.

В руках голубоволосой девушки переливалась большая, светящаяся золотом сетка, которую она подняла высоко над головой. Размера этой ловушки легко бы хватило, чтобы обезвредить Стоика.

Орсон оживился, а Валентин подскочил со стула, на ходу закидывая в рот еще что-то из еды и впопыхах отряхивая руки от крошек.

– Что нам делать? – подал голос Виктор.

Муна умоляюще посмотрела на Орсона, и тот, будто теперь работая переводчиком с загадочного звездного языка, на котором обычно говорила гостья, начал им объяснять:

– Муна попробует выгнать змею из тела вашей подруги, но девушку нужно удерживать на месте, она слишком буйная. Усыпить ее на время нельзя, потому что Муне нужно смотреть ей в глаза. Если все получится и мы отделим от сердца Катарины змею, на тварь нужно будет накинуть эту сеть – она на какое-то время ее удержит. Всем все понятно?

– Почти ничего, – признался Вик, – но я в деле. Готов держать красотку.

– Наверное, это лучше сделать мне, она мне доверяет, я ее друг.

– Не думаю, что в ее состоянии она хоть кого-то можешь признать, – ответил Орсон. – Ты же видел ее вчера. Из присутствующих только мы с Валом имеем достаточно силы, так что в клетку зайдем мы, но вы с Рыцарем должны держать сеть наготове. Белка, твоя помощь тоже потребуется, – добавил Орсон, обращаясь к Теоне.

– Конечно, – с готовностью отозвалась девушка.

– Поддержи Муну – она говорит, что твоя сила поможет ей смотреть вглубь.

Теона с непониманием уставилась на звездную девушку.

– Я вижу силу. Ты видишь суть, – ответила Муна в своей манере.

– А ты можешь выразиться чуть-чуть понятнее, Звездочка? – вместо Теоны задал вопрос Валентин. – Орси? Может, снова разъяснишь?

– Богиня видит то, что внутри, – на этот раз сама за себя ответила Муна. – Я объединю свою силу с силой богини и попытаюсь отделить демона от королевы. Если ее сердце достаточно сильное, она выдержит.

– А если нет? – не на шутку заволновался Бон.

– Тогда оно остановится навсегда, – без эмоций ответила Муна, будто речь не шла о жизни человека.

– Нам это не подходит, – замотал головой король, – нужен другой план.

– Тогда придумай его, раз такой умный, – строгим взглядом смерил его Орсон. – Ты только и делаешь, что споришь.

– Мы не можем рисковать ее жизнью, – не сдавался Бон.

– Жизнью, которую она сама по своей же воле отдала на откуп змеям и псам?

– Она не знала, что делает!

– Хорошо, что мы знаем! Помогай или отойди, – отрезал Черный. – Никто не хочет убивать твою подружку. Успокойся.

Бон снова почувствовал себя уязвленным. Невзирая на его титулы, возраст и заслуги, Великие говорили с ним как с пустым местом, не слушая ни его доводов, ни возражений.

Но если подумать, то и предложить ему было нечего. Из всех присутствующих он был единственным, у кого не было никаких особенных сил. Великие, Муна и Теона будто говорили на своем собственном языке – языке волшебных сил, энергии и магии, тогда как он, Вероника, Леонида и Вик были лишь простыми смертными. Однако Вероника уже бывала в Доме раньше, Леонида была самым искусным воином из всех, кого он встречал, а Виктор слышал голос песков… и только Бон не умел, не слышал и не видел ничего такого, что не могли бы другие…

– Если возражений больше нет, то можем начинать, – заключил Орсон.

Выбившаяся из сил Катарина сидела в углу клетки, прижавшись затылком к прутьям, и выла. Это не было похоже на человеческий голос, скорее на что-то животное. Костяшки пальцев сбиты и покрыты запекшейся кровью. Белое платье разодрано и перепачкано, но страшнее всего было увидеть ее сердце.

– Я ненавижу всех вас, – прорычала королева, устало поворачивая голову в сторону двери. – Тебя, Бон, больше остальных, так и знай. Ты змея в обличье друга.

– Я надеюсь, что скоро змеи покинут твою жизнь, – ответил он.

– Если ты сдохнешь, то так и произойдет…

– Я немного ее успокою, а потом ваш выход, девочки, – сказал Орсон Муне и Теоне.

Бог направился к клетке, в которой по божественной воле появилась дверь. Великий Черный зашел внутрь, не запирая дверь за собой. Катарина была без сил в зале, полном людей, – ей все равно некуда было бежать.

– Я знаю, что ты считаешь нас всех преступниками, – неожиданно мягко начал он, – но я попробую тебе помочь, а если получится, то с тебя обещание больше никогда не отдавать свою жизнь в чужие руки.

– Гори в демоновом пекле, – ответила ему Катарина, подняв глаза.

– Мне нравится твой напор, – ответил на ее грубость Черный, – давай не будем продлевать эти пытки, потрать энергию на то, чтобы выжить.

Он сел рядом с ней на корточки и протянул ладони к вискам. Катарина безвольно ударила по ним, пытаясь отбросить в стороны, но у нее ничего не вышло: Черный перехватил ее руки и, сжав их в своих, приставил к ее голове.

Он ничего не сказал, но через несколько секунд Кэт начала слегка покачиваться из стороны в сторону.

– Не перестарайся, братик, а то она не сможет открыть глаза – крикнул ему Тин.

– Не мешай! – рыкнул на него Орсон.

Теона сжалась в ожидании. Скоро предстоял ее выход. Но сейчас это тревожило ее меньше, чем страх за жизнь Катарины. Она знала, как королева дорога Бону, и сама успела проникнуться к ней симпатией. В этот момент Теоне пришла идея, что сейчас, как никогда, нужно думать и мечтать о хорошем. И вдруг она подумала, что было бы любопытно попробовать вложить в свою картотеку памяти открытку из желаемого будущего. Придумать идеальный момент, которого еще не было, и просто подождать, пока он настанет.

Смотря на потерянную Катарину в измазанном кровью платье, на Бона, который покрылся испариной от страха за подругу, на Вика, сжимающего свои могучие кулаки, чтобы справиться с нервозностью, Теона решилась стать предсказательницей.

Она закрыла глаза и представила лужайку в парке возле Хрустального замка, вокруг которой цвели кусты, усыпанные белыми звездочками жасминовых соцветий. На зеленой траве был разложен большой плед, на нем сидел Бон, накрыв своей ладонью ладонь Теоны, а рядом, хохоча, играли в бадминтон Вик и Катарина. Воланчик легко перелетал между ракетками, на секунду пропадая из виду в лучах яркого солнца. Внутри Теоны стало тепло, радостно и спокойно.

Бывшая Ткачиха открыла глаза, на этот раз соткав не черный или белый плед, а полотно желаемой реальности. Она свято поверила, что однажды так все и будет. А это значило, что Кэт не может умереть сегодня, ее сердце выдержит, обязательно выдержит.

– Пора, – слегка подтолкнула ее под локоть Муна.

Она передала сеть Виктору и вошла в клетку.

Орсон стоял за спиной Катарины, придерживая ее за плечи, чтобы девушка не упала, а Валентин что-то шептал ей на ухо. Ладони Катарины подрагивали, а ноги слегка подкашивались, но ее полуоткрытые, затуманенные глаза все еще горели ненавистью. Было ощущение, что любые прикосновения Великих обжигают ее кожу. Она морщилась, но больше не сопротивлялась.

Муна подошла к Кэт ближе, внимательно всматриваясь в ее лицо. Спустя пару секунд она прикрыла глаза и стала слегка перебирать своими изящными пальчиками в воздухе. Со стороны было похоже, будто она дирижирует невидимым оркестром.

– Подойди, богиня, – чуть слышно сказала Муна, – направь меня.

Теона встала рядом с Муной.

– Как мне это сделать? – спросила она.

Муна молча протянула руку и соединила их ладони.

– Я увижу то, что видишь ты, а ты сможешь увидеть то, что вижу я, – почти пропела девушка.

– Хорошо, – сама не зная, на что, согласилась Теона.

Муна протянула вторую к груди Катарины. Глаза королевы резко и широко раскрылись, обнажив покрасневшие белки. Катарина не издала ни звука, плотно стиснув зубы, но лицо ее искривила гримаса ненависти.

Теона смотрела на девушку, пытаясь понять, что она должна была увидеть, кроме всепоглощающей тьмы на сердце, которую она могла рассмотреть и без Муны, а потом клетка, королева и все остальные пропали. Как будто в доме погас весь свет, вокруг был лишь плотный туман и, точно подвешенное в воздухе, отбивающее четкий ритм сердце Катарины, вокруг которого ровными витками обвивалась змея, спокойно уложив голову сверху.

Теоне показалось, что ее рукой кто-то управляет, она протянула пальцы к змее, но та встрепенулась и, раскрыв зубастую пасть, зашипела. Тварь плотнее сжала свои тиски – на сердце выступили капли крови. Теона отдернула руку, и довольная змея слегка ослабила хватку, но потом дернулась и вонзила зубы в истекающее кровью сердце.

Из тумана послышались голоса. «Она теряет сознание… Вал, пробуди ее…» – и что-то еще, далекое и неразборчивое.

– Пора, богиня, – прозвучал где-то рядом голос невидимой Муны.

Вдруг змею кто-то резко дернул, ухватившись за хвост. Скользкая тварь начала извиваться, но хватку не ослабила. Невидимая рука крепко держала чешуйчатое тело, вновь заставляя сердце кровоточить.

– Муна, остановись, ты делаешь хуже, – закричала Теона, – ей больно.

Муна послушалась. Змея почувствовала их замешательство и снова плотнее сжала кольца.

– Давай я попробую, – сказала Теона, – отдай мне свою силу.

Без лишних слов от ладони, к которой прикасалась рука Муны, потек приятный поток прохлады, проходя через все тело и наполняя Теону.

Ткачиха закрыла глаза, принимая эту силу. Змея пропала, но сердце Кэт все равно было окутано темным плотным сгустком. Теоне нужно было лишь понять, как его убрать, чтобы еще больше не навредить Кэт.

«Я вижу силу, ты видишь суть», – вспомнила она слова Муны. Суть змеи – склизкая, мерзкая плотная энергия, часть силы Мортела. Он оживил ее, подарив форму.

Теона отпустила руку Муны и потянулась ладонями к сердцу Катарины. Пальцы ее светились серебром. Объединенные силы обеих девушек создали что-то удивительное и новое. Змея не осмелилась на нее шипеть или сопротивляться; она застыла, ожидая удара. Теона схватила тварь за пасть и принудила вырвать клыки из сердца. Она держала крепко, не позволяя змее вырваться, а другой рукой распутывала кольца.

– Помоги! – закричала она Муне.

Невидимые руки немедленно подключились к делу, освобождая сердце королевы от плотных петель. Когда последний виток был снят, Теона вытянула руку, с трудом удерживая в ладони сгусток темной энергии. Неожиданно она почувствовала на плече теплую ладонь.

– О́ни, отпускай! – закричал Бон.

Теона разжала руку, змея выскользнула из нее, и все вернулось на свои места. Девушка снова стояла посреди клетки, напротив нее на руках Валентина без сознания обмякла Катарина, а рядом Вик и Бон пытались удержать сеть со змеей, которая меняла размеры, превращаясь то в ужа, то в огромного питона. Однако сеть, сплетенная Муной, надежно удерживала тварь, растягиваясь и сжимаясь в унисон с ней.

– Она жива? – с тревогой спросила Теона, глядя на Катарину.

– Да, – с облегчением ответил Валентин, укладывая королеву на пол. – Орсон ей поможет.

Кэт не двигалась и, казалось, не дышала. Великий Черный сел рядом с ней и прикоснулся светящейся ладонью к груди, ее тело поднялось и опало. Орсон повторял свои действия до тех пор, пока королева Гридича не сделала первый рваный вдох.

Глава 21

6067 год эры Двух Великих

Безумный день и очередная бессонная ночь лишили Теону последних сил. После бесконечных обсуждений, что им делать дальше, где искать третьего короля, поправится ли Катарина окончательно, и споров, что делать со змеей, наконец было решено вернуться в Риат, чтобы Веронике не пришлось отвечать за страну одной. Теона впервые выдохнула. Как бы ни был мил ее сердцу Дом-без-границ, но сейчас ей отчаянно хотелось чего-то осязаемого, реального, мира простых смертных с твердой землей, высокими соснами в Боре Мертвых, домом со стеклянной стеной, Хрустальным замком, а не размытых туманных стен, убегающих к звездам. И хотя в Доме она чувствовала себя живой и нужной, пришла пора признать, что она ужасно соскучилась по неторопливым завтракам, разговорам о пустяках и возможности сколько угодно времени вдыхать аромат цветов и смотреть в серо-голубые глаза Бона. Конечно, сейчас и в Риате у нее не будет свободной минуты, но, когда дверь-портал между мирами закрылась у нее за спиной, Теоне вдруг стало тепло и спокойно. Странное чувство, рожденное надеждой и ощущением родных стен, иллюзорная безопасность, но как же ей это все было необходимо!

Она припала к плечу Бона. Король запустил пальцы в ее волнистые волосы.

– Мы все решим, – пообещал он, – после того, как ты спасла Кэт, мне кажется, ты можешь все.

– Не уверена, – не размыкая глаз, ответила Теона, пока Вероника возилась с замком, чтобы выпустить их, – сейчас все, что я могу, – это заснуть на десяток лет, как та девушка из сказки с витражей твоей мамы.

– А я, вместо того чтобы будить тебя поцелуем, с удовольствием бы прилег рядом, – засмеялся он в ответ.

– Готово, выходим парами, – прошептала Вероника, приоткрывая ручку и выглядывая в коридор, – нам не нужны лишние слухи и паника. Бон, Теона, вы идете первыми.

Теона не стала спорить. Теплое одеяло – вот что сейчас занимало все ее мысли. Но когда они оказались в узком коридоре, ведущем к одной из лестниц замка, Бон сказал:

– Сегодня мы спим в разных спальнях.

Теона вопросительно на него посмотрела.

– Я так не хочу расставаться… – позволила она себе маленький каприз.

– И я, но мы не расстаемся, а бережем твою репутацию. Какой бы титул я ни носил, сплетники двора наверняка уже сочинили целую теорию, куда мы пропали, не стоит давать им еще больше поводов для разговоров.

– Тогда женись на мне, – зевая, ответила Теона.

Бон резко остановился.

– О́ни, – его взгляд был такой серьезный, будто она сказала что-то ужасное.

– Ну, это все упростит, – легкомысленно ответила девушка.

– Я не хочу этого делать для упрощения. Точнее, я хочу это сделать. Я хочу на тебе жениться, но не для этого. О Великие, О́ни! Ты же меня понимаешь! – Он мялся и мешал слова между собой в случайном порядке. – Так! Спокойно! О́ни, мое предложение в силе навсегда, и я жду и не давлю на тебя. Мы поженимся, когда и если ты будешь готова и сама этого захочешь.

– Но я хочу, – приподняв голову, Теона посмотрела на него, прищурив правый глаз. – Я хочу все приключения мира и все дни, когда никаких приключений не будет, провести с тобой, Бониций, поэтому давай поженимся как можно скорее. Ну пожалуйста.

Бон выглядел ошарашенным. Теона попробовала сдвинуть его с места, потянув за руку, но безрезультатно.

– Ты хочешь, чтобы я встала на колено? – уже совсем невнятным от сонливости голосом спросила она. – Боюсь, тогда меня придется оставить на полу, Бониций Иолантий Освальд Третий. Но как бы это ни выглядело, я говорю серьезно. Я принимаю твое предложение, я не хочу больше тратить время ни на что, кроме нашего общего будущего. Для меня ты уже самый близкий человек. Если миру, чтобы в это поверить, нужна свадьба, то можем сыграть ее хоть завтра за завтраком!

Бон стремительно шагнул к ней и впился губами в ее губы.

– Свадьба за завтраком – отличная идея, – сказал он, на секунду прервав поцелуй.

Острые как лезвия щупальца опутали ее тело, пытаясь утащить под землю. Сверху, застревая в коже занозами холодных игл, лил дождь. Тьма сгустилась так плотно, что с трудом можно было сделать вдох.

– Ты играешь в опасную игру, – прошипел кто-то над ухом.

– Я не боюсь тебя, Мортел! – соврала Теона, крикнув наугад в темноту.

– Ты путаешься под ногами, – снова произнес голос.

– А ты можешь лишь прятаться, – попыталась разозлить его девушка, – за тебя все делают другие! Покажись, трус!

– Не мне тебя бояться, Теона. Это ты дрожишь перед встречей с бурей… – Темнота взорвалась громким злым смехом. – Ты не выстоишь. – Тиски сомкнулись. – Твоя нить порвется, и ты умрешь, Теона. Ты и все, кого ты любишь.

Бон вынырнул из сна, потерявшись на минуту во времени и пространстве. Кто он? Где он? Что сейчас произошло? Почему он во сне видел и чувствовал боль Теоны, как будто она была его собственной?

Не находя себе места, он вышел из королевских покоев, на которые пришлось сменить мамину мастерскую в Стеклянной башне, несколько лет прослужившей ему убежищем. Но сейчас не было места, где он мог бы спрятаться от застилающего разум тумана страхов и переживаний.

Король заглянул в комнату, где спала его невеста. Лунный свет падал прямо на ее кровать, освещая успевшее слегка загореть в Дарэне лицо. Бон обрадовался мысли, что сегодня ее кошмары достались ему. Он немного постоял в дверях и вышел, боясь потревожить так дорого доставшийся ей отдых.

Бон спустился на задний двор и не мог надышаться сладким прохладным воздухом ночи. Золотой Ириз переливался в звездном свете, доказывая, что даже в ночи он наряден и величествен. Казалось, что короля не было здесь год, а то и больше, хотя прошло всего несколько дней.

Он зашел в конюшню, пройдя мимо дремавшей Рыси, и обнаружил своего верного Стоика. Конь тут же оживился, узнав хозяина.

– Тише, тише, малыш, – успокоил его Бон, выводя из стойла, – давай прокатимся?

Бон не стал надевать седло, ему хотелось свободы, хотелось скорости, хотелось забыться и стереть из памяти страшный сон, в котором Теона так страдала. Он встал в стремя, легко перемахнул ногой через круп коня и, натянув поводья, направил его к воротам.

Ночной ветер раздувал его тонкую рубаху, точно парус, окутывая тело прохладой. Бон скакал без цели, без направления, повинуясь слепому случаю и инстинктам. Что-то вело его вперед, он чувствовал это и несся сломя голову туда, где должен был оказаться. Король миновал Бор Мертвых, даже не остановившись у дерева матери, как делал всякий раз, оказавшись здесь. Сейчас его путь лежал к обрыву, где уже успела укорениться и подрасти посаженная почти четыре года назад сосна.

Рядом с сосной, точно как живой, стоял Морин. Король резко потянул на себя поводья, останавливая Стоика. Ему хотелось расплакаться от радости, видя длинную спутанную бороду, добрые глаза и едва заметную улыбку. Морин, его Морин.

На секунду Бон поверил, что старый учитель, заменивший ему родителей, его лучший друг и самый умный человек, которого Бон когда-либо знал, и в самом деле ожил. Но острая игла кольнула его в сердце – это не может быть правдой.

– Как ты заставил меня прийти? – спросил он у того, кто скрывался за личиной Морина Герберта.

– Никто тебя не заставлял, мой мальчик, – тихим, спокойным и до боли знакомым голосом ответил лже-Морин, – ты там, куда тебя ведет нить жизни.

– Тебе меня не заполучить! – крикнул Бон. – Я видел, во что ты превращаешь людей. Я не такой слабый и не поддамся тебе!

– Скажи, Бониций, разве я что-то тебе предлагаю? Я просто стою здесь в ожидании очередного прекрасного рассвета. Так же, как ты и задумал для меня.

– Ты не Морин! – отчаянно крикнул Бон. – Сними маску, пес! Сними маску!

– Я не Морин, но я могу им стать. Ты же скучаешь по нему, так ведь? Я могу его вернуть, я могу вернуть всех…

Перед глазами Бона пробежали искры, и вместо Морина перед ним вдруг предстала Белания Освальд. Такая, какой он ее запомнил и рисовал с детства в своем воображении. Кружевной фартук, спасающий платье от красок, заправленный за ухо локон светлых волос, большие добрые серые глаза.

– Мама… – коря себя за слабость, снова чуть не поверил он в реальность происходящего.

– Малыш… – смутно знакомым голосом ответила Белания, протянув ему руку.

Бон подвел коня к призраку и спешился, не имея больше сил бороться с собой. Он поднял свою ладонь, чтобы прикоснуться к матери, но потом резко отдернул ее.

– Нет, нет, нет! – замотал головой король, снова вскакивая на Стоика.

– Не беги, малыш. Здесь нет для тебя врагов. Мы все соскучились по тебе и просто хотим вернуться назад, Бониций. Я, и папа, и Морин…

– Из Лунных Врат нет дороги обратно! – отмахнулся он от надежды, на секунду родившейся внутри. – Убирайтесь, вам нечего делать в Риате, я не отдам вам ни душу, ни сердце.

– А если это будет ее сердце? – неприятным голосом спросила Белания. Голосом из его сна. Голосом, который мучил Теону. – Сердце той, которую ты так боишься потерять, той, которая уже умирала.

Белания обернулась вокруг себя, и теперь ее место заняла Теона, перепачканная кровью, со спутанными волосами и в порванном платье Ткачихи с остатками серебряной вышивки. На груди ее зияло большое красное пятно.

– Бон, – взмолилась девушка, – не допусти этого снова… не допусти, чтобы меня опять убили… мне было так холодно и страшно без тебя…

Бон закрыл глаза ладонью, чтобы этого не видеть.

– А-а-а-а-а! – зарычал он в отчаянии.

– Не прячься от правды, мой мальчик, – снова сменил Теону Морин, – ведь ты единственный, кто может ей помочь. И ты единственный, кто может нас всех вернуть… Ты знаешь, что такое терять… Но ты же можешь сделать так, чтобы больше никогда не расставаться с любимыми.

Морин сделал несколько шагов навстречу Стоику, и конь беспокойно закружился на месте.

– Не бойся, Бониций, давай все обсудим, – убеждал его учитель, – никто не хочет причинять вред тебе или Ткачихе. Мортел лишь желает, чтобы мертвым нашлось место среди живых, чтобы нам нашлось место среди живых. И только человек с особенной нитью может сделать все правильно.

Бон ненавидел себя в этот момент, но все же, успокоив Стоика, решил выслушать, чего хотел от него демон, умеющий принимать облик самых близких ему людей.

– Она просилась к вам, – извиняющимся тоном сказал Валентин, появившись в комнате Теоны вместе с Катариной. Бог стоял, прикрыв глаза ладонью. – Ты одета, Белка?

Теона увидела растерянную Кэт в странной одежде, которую, видимо, подобрал ей Тин. Длинные темные волосы королевы были еще влажными, лицо бледным, а воздушное белое платье в бесконечных оборках окончательно делало ее похожей на призрака.

– Катарина! – Теона подбежала к девушке и крепко ее обняла. – Я так рада, что ты в порядке!

Королева уткнулась в плечо Ткачихе и всхлипнула.

– Простите меня, простите… – повторяла она. – Я так перед вами всеми виновата…

– Ну что ты, – гладила ее по волосам Теона, – главное, что все хорошо.

– Кхм, – нарочито громко кашлянул Великий Белый, – если я вам не нужен, то, пожалуй, навещу Льдинку и вернусь в Дом. Когда надо будет отправить нашу гостью в Гридич, приведи ее к нам через портал.

Валентин взмахнул плащом и растворился в воздухе. Катарина завороженно смотрела ему вслед.

– Я же правильно поняла, что второй – это тот самый его брат?

– Правильно, – расплываясь в широкой улыбке, ответила Теона.

– Великие… я же была влюблена в Великого Черного всю свою жизнь, до конца не веря в его существование… А он совсем другой… совсем… но так чертовски хорош… Да и Белый тоже…

Теона обрадовалась, что вновь видит перед собой ту забавную, милую Катарину, полную любви к миру, с которой познакомилась в Гридиче, а не переполненную злобой демонессу с черным сердцем.

– А где Бон? – озабоченно спросила королева. – Я буду извиняться перед ним и здоровяком до конца жизни.

– Я сегодня их еще не видела. Но я уверена, что они уже все забыли. Ты голодная?

– Как удав, – честно ответила Катарина. – Ой… тему удавов предлагаю временно закрыть.

Теона не стала спорить и на всякий случай всмотрелась в ее сердце, спрятанное под белыми рюшами. Оно еще кровило, но в нем не осталось и следа тьмы, которую она видела вчера.

– О́ни… – Катарина посмотрела на нее и взяла девушку за руку. – Бон же так тебя называет? Можно и мне тоже? – Теона кивнула. – О́ни, – продолжила она, – у меня очень мало друзей, я всегда была одиночкой, хотя со стороны так не кажется. Но если ты позволишь и поверишь мне снова, то я бы очень хотела подружиться с тобой.

– Конечно, Катарина, – ответила девушка.

– Кэт, называй меня Кэт, пожалуйста.

Теона снова кивнула и, не разжимая рук, вывела королеву из своих покоев. В отличие от полупустых коридоров вчера ночью сейчас все холлы и залы были переполнены людьми. Охрана стояла у каждой двери, мимо них прошел целый отряд стражников, а в шепоте разговоров слышалась тревожность.

– Позавтракаем рядом с кухней? – спросила Теона, переживая, что королевской особе такое может не понравиться.

– Конечно! Мы с Тео все детство провели на кухне, хоть няня и ругалась, но кухарки замка втихаря подкармливали нас пирожными и оставляли мисочки с кремом и булочки.

– Сегодня проверим, насколько добры кухарки Ириза.

Девушки дошли до небольшой столовой, находящейся неподалеку от кухни, и с удивлением увидели Бона и Вика, которые, видимо, тоже решили спрятаться от посторонних глаз. Они громко переговаривались между собой, что-то обсуждая. Перед ними соблазнительными пирамидками высились бутерброды и пирожные, а в широких чашках дымился чай.

Бон, первым заметивший девушек, вскочил со стула.

– Кэт! – заключая подругу в свои объятия, радостно воскликнул он.

– Бонбон! – ответила Катарина слабым голосом, готовая расплакаться.

– Я так за тебя испугался. Что же ты наделала!

– Как и всегда, много-много глупостей… – сказала она, поджав губу. – Ну в этом вся я, ты же знаешь. – Катарина выглядела точно пристыженная маленькая девочка, которую поймали за кражу пирожков с кухни. – Гридич заслужил королеву получше.

– Просто королева Гридича еще не осознала, что она и так лучше всех, – ответил за короля подошедший к ним Вик. – Привет, красотка, рад, что ты вернулась!

Виктор хитро улыбнулся и протянул Кэт раскрытую ладонь.

– Привет, здоровяк! Спасибо, что не погиб от моего клинка.

– Таких, как я, убить не так-то просто, – подмигнул он в ответ, закрывая эту тему. – Позвольте предложить вам завтрак?

– Две порции, пожалуйста, – ответила девушка.

Пока Вик ухаживал за Катариной, отгоняя слугу, который так и норовил исполнить свои обязанности, Бон подошел к Теоне и нежно провел по ее щеке тыльной стороной ладони.

– Тебе удалось поспать?

– Немного.

– Ты помнишь, на что вчера согласилась? – слегка прищурил глаза король.

Теона покраснела, пряча улыбку.

– Помню, – призналась она.

– Я не буду ловить тебя на слове и жениться под блинчики с вареньем, но, может быть, в этот раз ты примешь мое кольцо?

Теона молча вытянула руку, и Бон, достав кольцо из маленького кармашка на подкладке камзола, надел его ей на палец.

– Ты носил его с собой все это время? – иронично заметила девушка.

– Конечно, – ничуть не смутившись, ответил он, – с такой девушкой, как ты, надо быть готовым примерно ко всему.

Он нежно поцеловал ее пальцы, а потом коснулся губами прохладного лба, не торопясь отстраниться. Он как будто крутил на языке нужные слова, но не решался их сказать.

– И я тоже люблю тебя, Бон, – первой нарушила молчание Теона.

– Вы долго еще будете миловаться? – громко крикнул Вик. – У нас вообще-то гостья!

Бон расплылся в улыбке и вернулся на свое место за столом. Теона села слева от него, напротив Вика и Катарины.

– Я не знаю, что буду делать, когда вернусь в Гридич, – сокрушалась королева, – я снова буду одна. Я такого наворотила за эти несколько дней…

– Кэт, ты не одна. Мы все рядом. Бьюсь об заклад, в Романо даже ничего не заметили. После празднования маскарада обычно все месяц рассказывают друг другу небылицы и допивают вино.

– Ты думаешь, Гридич выживет с такой королевой?

– Я думаю, ты скоро сама удивишься, насколько хорошо пойдут ваши дела. Этим древним стенам давно нужна была молодая кровь у штурвала. И Кэт, я помогу тебе. – Бон пристально посмотрел на девушку, взглядом подтверждая серьезность своих слов.

– Спасибо, Бонбон, – улыбнулась она в ответ.

– А если кто-то будет возражать, то я с удовольствием обсужу с ними их претензии, – сурово добавил Вик.

– Когда все закончится, Вик просился послом в Гридич от Риата, – добавил Бон. – Примешь его?

Катарина взглядом смерила высокого златоволосого Рыцаря:

– Выделю тебе лучшие покои как самому почетному послу, здоровяк. А что это у тебя за шишка на плече?

Вик озадаченно посмотрел туда, где топорщилась рубаха, и, посмеиваясь, как фокусник достал из рукава спящую белку.

– Это Кронки, моя маленькая подруга. – Он приблизил раскрытую ладонь с мирно посапывающим комочком к Катарине. – Ночью ей было очень беспокойно, я думал, она сойдет с ума, металась по комнате и даже чуть меня не укусила. А теперь вот отсыпается.

Катарина аккуратно погладила Кронки пальцем, слегка дотронувшись до рыжей шерстки.

– Какая прелесть, – умилительно сказала она, – никогда не видела, чтобы в доме держали белку.

– А у Теоны жил белый ворон, – заметил Бон, включаясь в негласное соревнование «самый необычный домашний питомец».

– Белый? – снова удивилась Кэт, переведя взгляд на Теону.

– Да, Этин, он таким родился, – пояснила Теона, делая глоток ароматного чая. – Кстати, где он, Бон?

– О нем теперь заботится главный по воронятне, можешь навестить его в любое время.

– К своему стыду, я совсем про него забыла, – расстроилась Теона.

Бон, Катарина и Вик перебросились еще десятком фраз, улыбаясь и перебивая друг друга. А Теона наслаждалась коротким мгновением, наполненным спокойствием и умиротворением. Конечно, это пока не было той идеальной картинкой, которую она нарисовала в своей открытке из будущего, но эскизом к ней – да, пожалуй.

Однако одна мысль, поселившаяся в ней еще вчера вечером, когда они с Муной спасали сердце Катарины, не давала ей покоя, и прежде чем с кем-то ею делиться, нужно было проверить неожиданно родившуюся теорию.

– Кэт, а сколько у тебя сейчас летающих кораблей?

Королева задумалась, подсчитывая в уме.

– Готовых около двенадцати, а что?

– Мы пытаемся подготовиться ко всему, что может случиться. Я не знаю как, но если у нас получится сделать портал между Гридичем и Риатом, ты придешь к нам на помощь?

Катарина удивленно посмотрела на Бона.

– Я обязана вам жизнью, и ты еще смеешь задавать мне такие вопросы?

– Я был уверен в тебе, красотка, – подмигнул ей Виктор.

– Сразу же по возвращении я прикажу снарядить все корабли. Если будет нужно, то Гридич будет готов. Только вот как мне сейчас в него вернуться?

– Я провожу тебя в Дом. Валентин или Орсон перенесут тебя туда, – объяснила Теона.

– Может, я? – вызвался Вик.

– Ты нужен мне здесь, дружище, у меня совет через пять минут.

– Пока, Бонбон, – обняла короля на прощание Катарина, – я буду надеяться, что помощь вам не понадобится, но если что, она придет незамедлительно.

– Береги себя, Кэт. Мы с тобой и всегда готовы встать плечом к твоему плечу.

Вик нескромно воззрился на Катарину.

– Это точно, – добавил он.

Глава 22

6067 год эры Двух Великих

– Ох, Белка, ты тут. – Орсон показался из Лунных Врат и явно обрадовался, обнаружив в Доме-без-границ Теону.

– Что-то случилось?

– Вернее будет спросить: что еще случилось? Что-то случилось уже давно.

– Орс, – строго посмотрела на него Теона, – изъясняйся, пожалуйста, яснее, ты же не Муна.

Она уже не помнила, через какое время после их знакомства начала позволять себе разговаривать на равных, а иногда и ставить на место Великих.

– Мортел сидел в темнице глубоко под водой. Вместе с Муной.

– Так…

– Он заставил ее сделать черный ход из мира мертвых за Лунными Вратами.

– Что?

– Получается, теперь есть и вход и выход. Я сопровождаю души до Врат, уверенный, что они остаются там, а кто-то их выводит. Я не знал, Белка, я не знал, не почувствовал неладное.

Теона впервые видела Орсона таким встревоженным. Его голубые глаза были похожи на два блюдца на белой скатерти лица.

– Пока мы ловили змей и псов, отвлекающих наше внимание, он вывел сотни, возможно, тысячи душ. Это я во всем виноват…

– Тин знает?

– Знает. Мы не стали сразу рассказывать вам. Твои друзья и так включились в борьбу с силами им недоступными и непонятными.

– Почему Муна не сказала нам об этом сразу?

– Она не знала, для чего ему портал. Я даже думаю, что он нарочно ее отпустил, чтобы отвлечь нас, подарив ей иллюзию, что она сбежала сама. А эти ее пропадания… Мортел пытался вернуть ее обратно, и на какие-то минуты ему это удавалось… поэтому каждый раз, когда мы ее вновь находили, она была перепуганной и затравленной.

Великий Черный резко повернулся, взмахнув своими длинными белыми волосами и лязгнув доспехами.

– Орс, подожди, у меня появилась идея, и мне надо ее с тобой обсудить. Скажи, ты можешь перенести меня в Замок Теней к вашим Сестрам?

– Ты хочешь снова увидеть Сестер Ночи? Ты в своем уме, Белка?

– Я хочу попросить помощи, – призналась девушка.

Орсон расхохотался:

– У этих злобных тварей? С чего им тебе помогать?

– Я попробую поторговаться, попробую предложить им что-то взамен.

– А потом мы снова будем ловить их по всему свету?

– Я не знаю, – призналась Теона, – не знаю. Но я не вижу другого варианта. Раз у них есть доступ к нитям судьбы, может, они могут перерезать нить жизни Мортела, и все… все закончится. Я не подумала об этом сразу, точнее, подумала, но верила, что мы разберемся сами.

Орсон задумался:

– Ну, в целом… Ты хочешь отправиться к Сестрам сейчас?

– Думаю, да.

– Тогда пойдем. Но не соглашайся на то, о чем мы потом будем жалеть больше, чем о мире, который захватят мертвецы.

– Я не дура, – посмотрела на него исподлобья Теона.

– Я никогда такого и не говорил. Ты просто немного наивна и веришь всем подряд.

Он поднял руку, за его спиной появился звездный плащ. Теона не знала, почему Валентин свой плащ носит постоянно, а Орсон – скрывает.

– Готова? – спросил он.

– Готова.

Великий Черный взмахнул полами плаща, и они исчезли.

Странная вещь память. В воспоминаниях Теоны ее комната в Замке Теней была гораздо просторнее и светлее, она дарила укрытие и спокойствие, но, вновь оказавшись здесь спустя столько лет, ей захотелось поджать плечи, чтобы в ней поместиться. Застеленная кровать, стопка книг, лежащая на тумбочке, маленький шкаф с тремя платьями и парой туфель – вот и все ее вещи. Они успели покрыться пылью и зарасти паутиной. Теона подошла к тумбочке и провела по корешкам книг, оставляя на них следы.

– Вы с Тином, конечно, ужасно поступили со всеми нами, – сказала она Орсону, не оборачиваясь. Девушка вспомнила жизнь в Замке, годы ткачества по ночам и обреченность своей судьбы.

– Я знаю, Белка, но мы не только с вами поступили плохо.

Орсон никогда не извинялся. Теона уже к этому привыкла.

В голове мелькнула мысль: возможно, она не стремилась попасть сюда снова, чтобы не вспоминать обо всем том, что было в ее прошлой жизни. Не вспоминать о своей смерти, не вспоминать о своем страхе, не вспоминать о своем «замри», от которого она столько лет страдала. Теперь, когда она так изменилась, легко было сделать вид, что всего этого не было.

– У меня мало времени, Белка, – поторопил ее Орсон, – будь готова, что уйти придется неожиданно.

– Да, да, – засуетилась Теона, еще раз оглядывая комнату, размышляя, не стоило ли забрать что-нибудь с собой, как вдруг увидела оставленную между книг закладку, которую подарила ей Хромая Бэт много лет назад. Она вытянула закладку из пожелтевших страниц, отряхнула уголок от пыли и спрятала за пояс – пусть этот маленький красивый якорь не дает ей забыть, кем она была, чтобы наконец начать гордиться той, кем она стала.

Теона решительно обошла Орсона и, открыв дверь, быстрым шагом направилась по коридорам замка к Залу Торжеств. Великий Черный молча последовал за ней.

Тяжелая дверь со скрипом отворилась. Теона отряхнула руки и зашла в зал, в котором она впервые держала в руках Книгу Времени, а через несколько лет получила свои татуировки Солнца и Луны, считая себя Избранной. Каждый камень этого Замка хранил ее истории. Правильно ли было пытаться их забыть? Ведь это ее жизнь, единственная. Каждый день, которой никогда больше не повторится.

– Они что, так и просидели там год? – прошептал ей на ухо Орсон, заставив ее вздрогнуть от неожиданности.

Теона посмотрела на трон, рассчитанный на трех правительниц Замка Теней. На нем восседали, больше ни от кого не скрываясь, как прежде, Сестры Ночи. Они не смотрели друг на друга, лишь время от времени перекидывались злобными фразочками.

Теона смело пошла через зал к трону. Орсон остался стоять в тени. Заметив Ткачиху, Сестры зашипели.

– Посмотрите, кто явился, – сказала одна из них, – маленькая дрянь, которая все испортила.

Лица Сестер закрывали черные вуали, сквозь которые отчетливо можно было разглядеть искривленные ненавистью рты. Теона вспомнила, что, когда увидела Сестер в первый раз, они показались ей самыми красивыми девушками на свете, но сейчас они были ей противны.

– Пришла поглумиться? – выплюнула вторая Сестра.

– Конечно, ей наскучила ее бесполезная жизнь. Она пришла, чтобы мы перерезали ее нить, – засмеялась та, что сжимала в безвольной руке ножницы. – Скройся с глаз наших, мерзавка.

– Я пришла поговорить, думаю, вам будет интересно.

– Если ты не пришла молить о прощении и выпустить нас, то нам все равно.

– Пусть, пусть скажет, – неожиданно отозвалась Сестра слева, – хоть какое-то развлечение. Говори, маленькая дрянь, говори!

– Во-первых, если вы еще раз назовете меня дрянью, я заклею вам рты, – зачем-то преувеличила свои возможности Теона, – во-вторых, мне нужно знать, можете ли вы перерезать нить жизни бога.

– Если речь идет о наших братьях, то мы готовы!

– Готовы! Готовы! – загалдели они.

– Отведи нас к ним, мы все сделаем, – радостно запела Сестра с ножницами.

– Отвести? – не стала выдавать все карты Теона. – Вы не можете это сделать здесь?

– Ты так ничему и не научилась, маленькая др… – Сестра осеклась – разговор явно был ей интересен.

– Чему я могла научиться у вас? Лжи?

– Если бы мы могли перерезать нить жизни бога так же легко, как бесполезную человеческую, то наши братья давно бы уже развеялись в пыль. Божественные нити жизни спрятаны внутри их тел, и к ним нет доступа ни у кого, даже у нас.

– Но если надо, мы можем, – хищно облизнулась одна из Сестер, – только освободи нас, Ткачиха.

– Речь не о Великих, – обдумывая новую информацию, ответила Теона. – О Старом Боге, – не стала лукавить она.

– Старые Боги давно пали, Зрячий был последним, – разочарованно ответила первая Сестра.

– Она просто издевается над нами. Не слушайте ее, – отвернула свой точеный подбородок вторая.

– Не издеваюсь. Мне действительно нужна помощь, что вы хотите за нее?

– Свободу! Свободу! Свободу!

Сестры зашумели, будто чайки в порту, повторяя одно и то же.

– Замолчите! – прикрикнула на них Теона. – Я не обещаю вас освободить, но я могу сделать так, чтобы вы перемещались по Замку, а не сидели вечно на этом троне.

– И что нам с этого? Замок мертв, здесь не осталось страха. Чем прикажешь нам питаться? Нет ни ваших потных ладошек, ни трепета перед нанесением клейма…

– Церемония всегда была са-а-амым вкусным днем, – мечтательно сказала Сестра с ножницами. – Вы тряслись, как листья на ветру, вы боялись… это был пи-и-ир…

– Пи-и-ир!

Теона готова была поклясться, что под черными вуалями все три Сестры закатили глаза от удовольствия от воспоминаний о былых временах.

– Тогда чего вы хотите еще, кроме свободы?

– Приведи нам жертв, приведи в Замок тех, кто будет бояться, и мы сделаем все, что ты попросишь, маленькая Ткачиха.

Теона невольно шагнула назад. Принести в жертву кого-то, чтобы спасти остальных, – на это она точно не пошла бы никогда.

Тихо подошедший к ней Орсон положил руку на плечо.

– Теперь ты видишь, почему мы сделали то, что сделали, Белка? Они безумны.

– Кто здесь? Неужели ты, братик? – спросила Сестра с ножницами. – Подойди, обними родню…

– Ты мне такая же родня, как камни в горах, – огрызнулся Орсон.

– Вот, значит, с кем ты теперь якшаешься, маленькая дрянь, – осуждающе сказала она Теоне. – Далеко пошла, я думала, ты глупее и слабее.

– Если бы ты умела думать, то не сидела бы сейчас прикованная к трону, – ответил на ее выпад Орсон. – Белка, они не помогут нам.

– Иди, иди, маленькая дрянь, и приведи нам жертву, если хочешь, чтобы жизнь Бога оборвалась…

Теона еще раз взглянула на Сестер, а затем молча повернулась к двери и на ходу бросила Орсону:

– Перед остальными Ткачихами вы в долгу, но этих, должна признать, заперли за дело. Пойдем, нам больше нечего здесь делать.

– Ух, – растирая лицо руками, сказал Орсон, когда они снова оказались в Доме-без-границ, – еще минута, и я не уверен, что смог бы доставить нас обратно.

– Все так плохо?

– Да, – не таясь, признался он, – часы Дома сошли с ума окончательно. Время меняется. Я боюсь, что мы с Валом в любой момент совсем потеряем способность наведываться в ваш мир.

– Возможно, скоро и некуда будет наведываться, – с нескрываемым пессимизмом ответила девушка.

– Белка, Орсон, вот вы где! – ворвался в зал через портал Валентин. – Там такое творится, вас все потеряли!

– Почему ты используешь портал? – спросил Черный брата.

– Потому что я выдохся, Никс в панике, я не мог ее оставить, а потом не смог вернуться как обычно. А у вас что?

– Поход, – загадочно ответил Орсон.

– Ну, самое время, – улыбнулся Валентин в ответ. – Пикник устроили без меня?

– Ты слишком болтливый.

– И горжусь этим, – задрал нос Тин.

– Вы неисправимы, – вздохнула Теона. – Тин, что случилось?

– Мертвецы восстали, дождь лупит, ветер срывает крыши, в Риате такая буря, что даже мне не по себе.

– Буря… – тихо проговорила под нос Теона. – Ты не выдержишь бури…

– О чем ты, Белка? – удивленно посмотрел на нее Великий Белый.

– Мортел твердил мне в видениях: ты не выдержишь бури… – рассеянно ответила она, начиная понимать, что он имел в виду.

– У тебя есть шанс, богиня. – Из тумана проступила фигура Муны, которая с легкостью волочила за собой золотую сеть с огромной змеей внутри.

– Ну вот, Звездочка сейчас нам все расскажет, – в ответ на ее неожиданное появление сказал Валентин. – Это твой новый питомец, Муна?

Голубоволосая девушка проигнорировала его реплику.

– Ты отдохнула, дорогая? – поспешил к ней навстречу Орсон, забирая из рук сеть со змеей.

– Дорогая? – посмеиваясь, удивленно спросил Валентин. – Я вообще в ту дверь зашел? Дорогая… Белка, ты в курсе, что тут происходит?

В ответ на издевку Орсон метнул на него строгий взгляд.

– Прекратите! – отсеивая лишние разговоры, прикрикнула на богов Теона. – Я понимаю, что для вас, вечных, это все игрушки. Не будет этого мира, будет другой, но не для меня, не для остальных! Муна, что ты подразумевала, когда говорила, что у меня еще есть шанс?

Муна слегка улыбнулась Орсону, а потом вновь посмотрела на Теону.

– Если в тебе хватит смелости принять силу, которая давно выбрала тебя, ты выдержишь любую бурю, богиня.

– О чем она говорит, Орси? – снова не понял Валентин.

– Откуда мне знать?! – рявкнул на него брат. – Заткнись на минутку, будь Великим!

Белый закатил глаза и поднял руки, демонстрируя, что уступает эту партию.

– Миры на грани столкновения, один снова становится частью другого, и нужен тот, кто встанет между ними, если Лунные Врата падут. Тот, кто сможет не допустить слияния. Тот, кто одновременно является частью одного и частью другого.

– Но я лишь простая смертная, я из мира людей, – начала оправдываться Теона, снова решив, что Муна ее с кем-то перепутала.

– Ты ошибаешься, – сказал Орсон, – ты давно перестала быть простой смертной. Ты первая и единственная, кого приняли мы и кого принял Дом. Только тебе открывается Книга Времени. Белка, я не знаю, что нужно делать, но, похоже, Муна считает, что ключ к решению – это ты.

Теона удивленно посмотрела на бога, не зная, что ответить.

– Но где? Где мне взять эту силу? Кто мне ее отдаст?

Муна невозмутимым взглядом смерила Валентина и Орсона, всем своим видом показывая, что ответ очевиден.

– Мы? – удивился Валентин. – Но как?

– Мир людей больше не принимает вас, но если вы пожертвуете бессмертием, то снова сможете в него войти. Мир богов ждет Теону, но она сможет оказаться там, лишь став равной древним.

– Ты хочешь, чтобы мы отдали свои силы Белке и стали простыми смертными? – глухо спросил Орсон.

– Половина от Белого, половина от Черного. В обмен часть смертности будущей богини для одного и часть – для другого.

Никто из братьев, как и сама Теона, не были к такому готовы. Но, к удивлению Ткачихи, первым согласился Валентин. Всегда кажущийся несерьезным, сейчас он выглядел так, будто лучше остальных осознавал важность решения, которое им предстояло принять.

– Получается, если мы это сделаем, я смогу проводить в мире людей сколько угодно времени. Я смогу быть рядом с Никс, – на последних словах его золотые глаза засветились надеждой.

– Подожди, Вал, но как мы должны это сделать? Напоить ее своей кровью?

– Книга Времени не зря выбрала хозяйку, – снова полузагадкой ответила на вопрос Орсона Муна.

С тех пор как в Риате стало известно о призраках, собирающихся в горах, ближний совет Бона гудел подобно улью. Его члены, перекрикивая друг друга, предлагали план спасения один безумнее другого. Эвакуировать близлежащие к горам города и столицу. Отправить армию и перебить призраков. Закрыть ворота Замка, пожертвовав горожанами, чтобы кинуть все силы на защиту знати. Вдобавок дождь хлестал в окна с такой силой, что невозможно было разобрать, что творится на улице.

– Как вы собираетесь бороться с призраками? – кричала Вероника на главнокомандующего армии. – Вы когда-нибудь убивали тех, кто прошел обратно из мира за Лунными Вратами?

Бон проворачивал в голове все возможные варианты, и ни один пока не оставлял надежды на благополучный финал. Они не дали псам и змеям завладеть Гридичем и Дарэном, но теперь вся опасность сосредоточилась прямо в сердце его страны.

– Каковы будут распоряжения, ваше величество? – обратился к нему главный казначей. – Что нам делать?

Бон застыл в нерешительности. У него не было ответов.

– Я не рассказывал вам о том, против кого нам придется сражаться, раньше, чтобы не сеять панику и не плодить страхи, но тянуть больше нельзя. – Он посмотрел на Веронику, и та одобрительно кивнула. – Нам нужно пригласить на совет Леониду Фольтридж и ее сына Виктора, а также мою невесту Теону. Давайте соберемся за этим столом через час, я вернусь с предложениями. Мы их обсудим и вынесем решение, как действовать дальше.

– Но что, если за час призраки доберутся до столицы?

– Мы не будем действовать наобум. Это чревато бо́льшими потерями. А пока я прошу всех удалиться и вернуться сюда к назначенному времени. От разведки и охраны жду информацию о любых изменениях. Остальные – не покидайте замок, если потребуется, мы найдем вас раньше.

Министры начали с ворчанием расходиться, лишь Вероника осталась сидеть на месте.

– Они не верят в меня, – сказал Бон, когда за последним членом совета закрылась дверь, – и это неудивительно, я и сам в себя не верю.

– Бон, – Вероника положила руку ему на плечо, – они просто напуганы. И мы тоже. Не бери на себя то, что невозможно решить одному.

– Но я король!

– Но не бог, и теперь мы знаем, что даже они не всесильны. Если Великие в растерянности, то что говорить о нас?

Бон понимал, что она права, но не мог согласиться, не мог сдаться.

– Я предупредила Валентина о том, что происходит, он все расскажет Муне и Орсону. Но Великие больше не могут приходить сюда. Их время в нашем мире теперь исчисляется минутами… Значит, мы должны справиться сами, и мы это сделаем! – убежденно воскликнула Вероника, поднимаясь со стула. – В конце концо, в я – Хрустальная леди, и я получу свой орден с сапфирами, и никакой Мортел не помешает мне это сделать.

Бон слабо улыбнулся в ответ. Она отплатила ему его же монетой. Как бы там ни было, его окружали лучшие люди на свете, и он не собирался никого из них потерять.

– Да, и еще, я забыла сказать… – Вероника потупила взгляд. – С минуты на минуту прибудет твоя бабушка…

– Бабушка?

Бон не видел бабушку несколько лет, с тех пор как еще до учебы в Гридиче навещал ее в Озерном дворце.

– После того как Озерный дворец затопило, она со своим двором выдвинулась сюда.

– Бабушка… ну, что сказать… для полноты безумия картины сегодняшнего дня бабушка приезжает как раз вовремя.

– Нам нужно срочно отправить войско сюда и сюда. – Леонида двигала фигурки на карте королевства. – Мы не знаем, насколько быстро они могут достичь границ города, но нам надо оставить часть армии вблизи столицы, чтобы в случае нападения защитить ее.

– Конницу лучше расположить здесь, – добавила на карту фигурку Вероника, устанавливая ее на широкое поле, отделяющее Ириз от горной цепи.

– Согласна, – одобрила ее выбор Леонида.

Бон наблюдал за тем, как они гоняют деревянных лошадок по карте, будто бы так же легко будет за секунду перебросить целую армию. Тем более в такую погоду. Хотя армия – слишком громкое слово. Риат никогда не боялся нападений, поэтому не держал большого количества солдат, чем сейчас рисковал поплатиться.

– Как думаете, Муна сможет создать порталы для армий Гридича и Дарэна? – спросил Виктор.

– Нам остается только надеяться на это, как и на то, что Катарина и Буль-Кир смогут привести хоть кого-то.

– Давайте пока рассчитывать на свои силы, – вернула всех к реальности Леонида, – если союзники явятся, это станет отличной поддержкой, но лучше действовать по обстоятельствам.

Звон колокола заставил всех собравшихся вздрогнуть и подойти к окнам. В зал для совещаний снова влетел главнокомандующий.

– Ваше величество, мертвые приближаются к городским стенам, и с ними кто-то еще.

– О ком ты говоришь? – встревоженно спросил Бон.

– Мы не знаем. Но ветер вырывает деревья, будто расчищая им дорогу. Еще чуть-чуть – и враги окажутся у Бора Мертвых.

– Конницу за границы города, – отдал распоряжение Бон, – число лучников на стенах увеличить вдвое. Отряды ко всем воротам. Закрыть входы.

– Будет исполнено, ваше величество, – отчеканил главнокомандующий и выбежал из залы.

Бон слегка растерянно повернулся к остальным.

– А где Теона?

– Я здесь, – сказала из угла комнаты девушка, облаченная в мужской костюм, поверх которого были надеты серебряные щитки, напоминающие те, что носил Орсон. Рядом с ней стоял Валентин.

– Никс, скорее, – позвал он Веронику, – я не знаю, сколько у меня времени, но я не могу отправить тебя сражаться без поцелуя.

– Вал, – закатила глаза Видящая, но спорить не стала. Она подбежала к Великому Белому и нырнула в его объятия. Он поцеловал ее так страстно, что всем стало неловко и захотелось отвести взгляды, оставляя их наедине.

На краю неизвестности, перед битвой, которую им, вероятно, не выиграть, ничто не имело большего значения, чем любовь. Возможно, это были их последние часы вместе. Но каждого из присутствующих в зале успокаивала мысль, что им есть ради чего и ради кого сражаться.

Наконец оторвавшись от губ возлюбленной, Валентин сказал Теоне:

– Кажется, сработало, я не падаю без сил и дышу.

– Что сработало? – спросила Вероника.

– Эксперименты со смертностью… – растерянно ответил он, рассматривая свои руки.

– О чем ты?

– Белка и Муна кое-что придумали.

– Если ты можешь оставаться в мире людей, тогда пожени нас! Сейчас! – прервала его Теона.

– Что? – Бон не верил своим ушам.

– Что? – в унисон спросили Вероника, Леонида и Вик.

– Я же вам говорил, она у нас отчаянная, – засмеялся Валентин.

Теона повернулась к Бону.

– Мы же все решили за завтраком? Я не хочу тянуть. Я не знаю, чем кончится этот день, но я точно знаю, что жить или умереть я хочу, будучи твоей женой.

Бон не мог поверить, что все это происходит на самом деле. Он готовился к королевскому торжеству, рисуя в мечтах Теону в прекрасном белом платье посреди утопающего в цветах жасминового сада…

– Ты передумал? – вздернула бровь девушка.

– Конечно нет, – поспешил успокоить ее король, – но ты уверена, что хочешь именно такую свадьбу?

– Я уверена, что мне хватит только тебя.

– Тогда поехали! – взметнул руки вверх Белый, радостно улыбаясь. – У вас пять минут на сборы, я метнусь за Орсоном и вернусь.

Валентин исчез, и в зале повисла тишина. Присутствующие застыли в изумлении, не понимая, что им делать.

– Я знаю, что затеяла все не вовремя. Там, – Теона показала на залитое дождем окно, – смерть, которая снова идет за мной. Но это займет всего несколько минут. Скоро нам предстоит встретиться с Мортелом. И эти несколько минут я ему не отдам, – сказала Теона, нежно целуя Бона в щеку.

– Ты никогда не перестанешь меня удивлять, – с улыбкой ответил король.

– Но ты же понимаешь, что женишься совсем не на той наивной девушке, которую встретил когда-то у входа в замок?

– Именно на ней. То, что, как тебе кажется, в тебе изменилось, на самом деле всегда было внутри. Сила, смелость, беззаветная любовь к миру, милосердие и решительность. Я видел это с самого начала и любил тебя всегда, и пока дышу, не перестану этого делать.

Хлопо́к за спиной разрушил хрупкую иллюзию Бона и Теоны, напомнив, что они не одни.

– Все готово! – громко сообщил Валентин. – Я привел недостающих гостей и кое-что наскоро попросил у Дома.

В руке бог сжимал длинную белую фату и веточку жасмина.

– Позволь мне, – сказала Вероника, забирая у него мерцающую ткань.

– То есть вместо войны мы женимся? – брюзжа, спросил Орсон, пока Вероника с глазами, полными слез, закрепляла фату на голове Теоны.

– Не вместо, а перед, – буркнула Видящая, не оглядываясь. – Ты бы понял, если бы хоть что-то знал о любви.

– Богиня и король с золотой нитью! За сотни лет до вашей встречи звезды уже шептались о вашей любви, – мелодично добавила Муна.

– Богиня? – удивился Бон.

– Я потом все объясню, – отмахнулась Теона, счастливо улыбаясь.

И только теперь Бон внезапно понял, что их отношениям не страшны никакие тайны, никакие секреты и сюрпризы, раз ему надо узнать что-то позже, он узнает это в свое время, когда Теона решит поделиться с ним своими секретами.

– Начнем? – снова взяв на себя роль глашатая, прокричал Валентин.

– Можно мне минутку поговорить с Теоной и Боном? – спросила Леонида.

– Конечно… валяй, Воительница, – разочарованно протянул Белый.

Леонида подошла к девушке, поправляя и без этого идеально подколотую Вероникой фату.

– Малышка, – начала Леонида, – я не успела стать тебе настоящей семьей, но я хочу, чтобы ты знала: я горжусь тобой и тем, какой ты выросла. Ты изменила мою жизнь дважды и нашла в себе силы простить меня после всего, что случилось. Ты же знаешь, что Луна благоволит девушкам Фольтридж, каждую ночь после нашей встречи в моей лавке я просила ее, чтобы ты была счастлива.

– Спасибо, тетя, – сдерживая слезы, ответила Теона.

Внезапно дверь распахнулась и в зал в сопровождении фрейлины вошла бабушка Бона.

– Вдовствующая королева-мать Агнесса Мария Освальд! – громко объявил лакей, точно мышь прокравшийся в зал так, что его появления никто не заметил. Обнаружив, что посреди зала стоит девушка с голубыми волосами, а невеста короля в фате и мужском наряде плачет неподалеку, лакей едва не схватился за сердце.

Вероника подбежала к фрейлине и перехватила королеву под локоть, велев юной девушке подождать снаружи. Бон же лишь молча махнул лакею, приказывая покинуть зал.

– Бониций, – слепыми глазами озиралась Агнесса, – это ты?

– Да, бабушка, – Бон поспешил обнять ее. – Ты в порядке?

– Да, городские ворота заперли сразу за нашими подводами. Что происходит?

– Война… – растерянно ответил он, не зная, с чего начать. – Но в данный момент свадьба.

– Свадьба? Чья? – Вдовствующая королева-мать коснулась рукой декольте, проверяя, какие украшения на ней надеты.

– Моя, бабушка, – спокойно ответил Бон, протянув руку к Теоне и жестом подзывая ее.

Агнесса замерла.

– Позволь представить тебе мою невесту. Теона Фольтридж, Ангесса Мария Освальд, – сказал он Теоне.

– Война и свадьба. В Озерном дворце я, признаться, отвыкла от подобной суеты. – Но королева-мать быстро взяла себя в руки и, протянув раскрытую ладонь, почти что дотронулась до лица Теоны. – Ты позволишь? Это мой последний способ что-то увидеть.

Девушка взяла руку королевы и аккуратно приложила к своему лицу.

– О, ты очень красивая, – заключила бабушка короля.

Он наблюдал за тем, как она гладит высокий лоб Теоны, проводит по ее векам, прикрывающим большие ореховые глаза, по курносому носу и розовым мягким губам. Его Теона была сказочно, божественно красива. Ей не нужны были сады, платья и фанфары, чтобы сиять как бриллиант в короне его жизни.

– Ну теперь, надеюсь, все собрались или мы еще кого-то ждем? – слегка негодуя, прервал идиллию Валентин.

– Теперь вся семья в сборе, – заключил Бон.

– Бониций, ты представишь меня своим гостям?

– Конечно, бабушка. Виктор Фольтридж, мой ближайший друг и брат Теоны, Леонида Фольтридж, тетя Теоны. Вероника Матильда Оридж, бывшая Видящая Ордена Дочерей Ночи, а сейчас мой первый и самый доверенный советник, и… – Бон запнулся, не зная, как продолжить представлять богов на этом импровизированном торжестве.

– Великий Белый к вашим услугам, ваше величество, – пришел ему на помощь Валентин, – рядом со мной мой брат Великий Черный и наша спутница Муна.

– Ох, – только и ответила Агнесса, прикладывая изящную руку с жемчужным браслетом к губам, – приятно познакомиться! – добавила она, пытаясь вернуть самообладание.

– Присядь, бабушка, у нас мало времени, поэтому мы очень торопимся пожениться, – сказал Бон, помогая ей разместиться в глубоком кресле.

Снова раздался колокольный звон. Все присутствующие подняли глаза, точно могли увидеть башенный колокол через потолок. Бон готов был поклясться, что такой свадьбы не было ни у одного короля за всю историю мира.

Он взял Теону за руку и подошел к Великим.

– Итак, дорогие собравшиеся, силой, данной мне… просто так…

– Ой, Вал, замолчи, ты все только испортишь, – перебил его Орсон, выступая вперед. – Дай-ка лучше я их поженю.

Бону показалось, что в кои-то веки Великий Черный был взволнован. Он откашлялся и заговорил торжественным голосом:

– Рука в руке, сердцем к сердцу, кровь к крови, жизнь к жизни. Согласна ли ты, Бел… Теона, взять в мужья короля Риата Бониция Иолантия Освальда Третьего?

– Согласна, – кивнула девушка, смотря на Бона из-под наброшенной на лицо фаты.

– Плечом к плечу, голос к голосу, глаза в глаза. Согласен ли ты, Бониций, взять в жены Теону Фольтридж, ту, в ком течет древнейшая кровь?

– Согласен, – затаив дыхание, ответил Бон.

– Под луной и под солнцем путь ваш освещен Великими, дороги ваши едины, и никому не дано разрушить этот союз.

– Отныне вы муж и жена! – снова вклинился Валентин.

Счастливый, как никогда прежде, Бон осторожно откинул фату с лица Теоны и под аплодисменты и ликование семьи поцеловал новую королеву Риата.

Глава 23

6067 год эры Двух Великих

– Побежали? – спросила Теона Бона после их первого свадебного поцелуя, все еще не отпуская его руки.

Прежде чем отважиться на то, что задумала и что могло закончиться ее гибелью, она решила, что может себе позволить четверть часа эгоизма. Им с Боном были просто необходимы эти пятнадцать минут сияющего, безумного счастья на битых стеклах реальности.

– Побежали, – ответил Бон, как будто чувствовал то же самое.

– У меня есть план, – сказала новая королева Риата. – Я не знаю, что из этого выйдет, но я обязана попробовать. Это опасно, но мне очень важно, чтобы ты мне доверился.

Бон ласково посмотрел на нее:

– Я знаю, что слишком опекаю тебя, но только потому, что люблю больше жизни.

– Я это понимаю.

– Если у тебя есть план, значит, у нас все получится, – улыбнулся он.

Пока все вокруг обнимались и плакали от умиления после данной ею и Боном клятвы, внутри Теоны огненным шаром бурлило желание поскорее разобраться с Мортелом, чтобы вернуть каждому из друзей и близких шанс на нормальную жизнь. Сила, полученная от Великих, определенно придавала смелости и уверенности. Как будто ей помогли расправить спину и подарили крылья. Казалось, она могла все. Она справится со всем. Она будет счастлива вопреки своему предназначению и нити жизни, которую для нее спряли при рождении. И ее муж был и остается тем, благодаря кому ее путь уже изменился и продолжает меняться день за днем.

– Муна, ты можешь создать порталы для армий Катарины и Буль-Кира? – обратилась она к Звездочке, оставляя сантименты и на ходу снимая фату.

– Да, богиня.

– Тогда, Валентин, ты переносишь Вика в Гридич к Катарине – пусть готовит летающие корабли, а мы с Орсоном отправляемся в Дарэн за носорогами Буль-Кира. В одиночку нам не выстоять против Мортела.

– А она у тебя смелая девушка, – заметила Агнесса, про которую все успели позабыть.

– Я поэтому на ней и женился, бабушка. Она отважнее всех, кого мне приходилось встречать от Шебунея до Риата.

– И, похоже, ты не ошибся с выбором, мой дорогой. Что делать мне? Чем я могу вам помочь?

– Не покидай замок и постарайся отдохнуть.

Агнесса возмущенно вздернула подбородок и сощурила незрячие глаза.

– Я, конечно, стара и слепа, но не забывай, что вместе с твоим дедом я когда-то тоже правила этой страной. Если людям Риата грозит опасность, королева, хоть и бывшая, не будет отсиживаться в стороне. Я достаточно отдохнула в Озерном дворце.

– Но ты же не пойдешь воевать, – утвердительным тоном заметил Бон.

– Нет, в этом нет смысла, но те, кто пойдет в бой, могут быть ранены, и им понадобится помощь. Приведите мою фрейлину, дальше я сделаю все сама. В замке достаточно места, чтобы организовать госпиталь. Семья Освальд всегда заботилась о своих подданных, даже в самые темные времена.

– Спасибо, бабушка, – сказал Бон, обнимая ее.

– Главное, оставайся цел, Бониций.

– Я постараюсь. Вероника, Леонида и Муна – вы со мной на Воронью башню, она ближе всего к воротам, где ожидается наступление. Теона, когда вернетесь, встречаемся там. Будь осторожна, – добавил он, обращаясь к жене и целуя ее на прощание, – пожалуйста.

Дождь лил так сильно, что, выйдя из укрытия, невозможно было разглядеть ничего вокруг, а шквальный ветер клонил деревья и рвал флаги. Природа сопротивлялась, чувствуя, что происходит что-то неправильное, неестественное. Деяния Мортела встряхнули не только мир потусторонний, где привыкли прятаться Великие, но и мир людей, место, из которого его когда-то изгнали и в которое он так отчаянно стремился вернуться.

Бон стоял на самой высокой смотровой башне городских ворот, носящей название в честь ворона – символа его королевства. Тревожность звенела в воздухе, наполняя легкие и сдавливая сердце, но опасность затаилась, не показывая себя во всей красе, чтобы довести страх до апогея. Бон закрыл глаза и попытался выгнать из себя все дурные мысли и сомнения, но, вновь взглянув на горизонт, докуда простирался бескрайний лес, веками окружавший город, увидел, что к Иризу с ураганной скоростью приближаются вывернутые с корнем, будто ожившие деревья, окруженные странными черными сгустками.

Лучники достали из колчанов стрелы и сквозь ливневую завесу силились разглядеть хоть что-нибудь. Им предстояло стрелять наугад. Конница, выступившая за ворота, пыталась выстроиться ровными рядами, которые то и дело сбивались из-за чрезмерного волнения лошадей. Копья, которые держал авангард, только мешали – шквалистый ветер не оставлял шанса ими воспользоваться.

– Велите солдатам бросить копья, – скомандовал Бон, – они бесполезны, воины тратят много сил на то.

– Да, ваше величество, – согласился начальник стражи.

– Вывозите на стену катапульты и готовьте камни. Наша единственная надежда – остановить их на подступах к городу, не дать подойти близко к воротам.

– Да, ваше величество.

– Леонида, а ты что думаешь? – решил посоветоваться с Воительницей Бон, с ужасом смотря на странного монстра, состоящего из грязи и переломанных деревьев, который сокрушительной волной надвигался на них.

– Я умею делать мертвых из живых, но как убить мертвых – мне неизвестно, Бон. Но я готова бороться, пока моя рука держит меч, за Ириз и за всех нас.

– Я хочу, чтобы ты мне кое-что пообещала, – Бон говорил громко, перекрикивая ветер, сносящий его слова, – если город падет, ты защитишь Теону и увезешь ее в безопасное место.

– Я могу обещать тебе это сколько угодно, – ответила Воительница, омываемая дождем, – но мы все знаем, как будет. Пока Теона будет дышать, она не покинет тебя.

Бон промолчал, он должен был попытаться, хотя заранее понимал, что его просьба невыполнима. Теона не сдастся. Значит, ему предстоит сделать все, чтобы она осталась жива. Любыми способами. И если они вместе не придумают, как остановить мертвых, он решит все сам. Пожертвует собой, чтобы его жена осталась невредимой.

Теона, будто прочитав его мысли, появилась на башне в компании Орсона.

– Буль-Кир готов помочь, – сообщила она. – Он собирает армию, и, как только портал откроется, войско будет здесь.

– Отлично, – ответил Бон одновременно и обрадованный ее возвращением, и обеспокоенный тем, что она снова оказалась в эпицентре событий.

Орсон, не прощаясь, развернулся и двинулся прочь из башни.

– Куда ты? – крикнул ему в спину Бон.

– К Муне, куда еще? – не оборачиваясь, бросил Черный.

Ему на смену явилась Вероника, облаченная в доспехи. Бон видел ее в полном обмундировании лишь раз, во время битвы с культом в Стеклянном подвале. Видящая держала за руку Великого Белого и смело смотрела туда, откуда приближалась армия Мортела.

– Рыцарь остался помогать Катарине, – объяснил Валентин отсутствие Вика.

Бон смотрел на решимость и бесстрашие, с которыми самые близкие ему люди встречали смертельную опасность, и сам наполнялся такой же отвагой и верой в то, что вместе они не позволят Мортелу изменить и сломать их мир.

Когда жуткая процессия остановилась в паре сотен метров от ворот, все ахнули: на уровне высоты Вороньей башни возвысился столп из переплетенных ползучих тварей, он извивался и двигался, ежесекундно меняя очертания. Змеи чернее ночи, похожие на ту, от которой они совсем недавно освободили сердце Катарины, множились на глазах. Столп рос все выше и выше, пока на его вершине не появился тот, к встрече с которым они готовились.

Мортел, в черном облачении, с золотой маской на лице, стоял с гордо поднятой головой, точно спаситель. Его яркие огненные волосы слегка развевались по ветру, но, казалось, ни одна капля дождя, заливавшего все вокруг, не смела их коснуться. По телу бога проползла змея и угнездилась на его плече, а у ног сидели два огромных остроухих пса с лоснящейся угольной шерстью.

Земля, сотрясающаяся от его прибытия, наконец успокоилась и перестала вибрировать. Мортел расправил руки с неестественно длинными пальцами, заканчивающимися острыми черными, точно обугленными когтями, и на вершине змеиного столпа возникла широкая площадка, которую тут же накрыл купол, похожий на огромный стеклянный шар.

Вокруг змеиного столпа начали выстраиваться сотни, тысячи белеющих призраков. С каждой минутой их число росло. Лучники взвели стрелы, катапульты стояли наизготове, конница продолжала пытаться усмирить лошадей, которые то и дело вставали на дыбы, но Бону казалось, что Мортел смотрит только на него.

– Я жду! – прогремел голос бога, отчетливо различимый, даже несмотря на шквалистый ветер и ливень. – Сделай то, чего я хочу, и Риат останется цел и невредим.

– Чего он ждет от тебя? – озвучила вопрос, читающийся на лицах всех, кто находился в башне, Теона.

– Что я добровольно отдам ему свою золотую нить жизни. Он грезит стать богом, который по своей воле сможет менять мир. И Книга тогда будет ему не указ, как и все мы, – не стал лукавить Бон.

– А ты не собирался нам об этом рассказать? – возмутился Валентин.

– Я не собирался принимать его предложение, – отрезал Бон, – лишь хотел узнать, что он задумал. В обмен он обещал оставить всех вас в живых и вернуть из мертвых наших родных.

– Шебуней, – вдруг поняла Теона, – король, который взобрался на неприступную гору… Та история, которую ты рассказывал мне возле Мятной реки… про мальчишек, пытавшихся пробраться на вершину, чтобы увидеть главного монаха. У тебя все-таки получилось, правда? Это ты – третий правитель, которого мы искали.

– Да, – признался Бон, – я предполагал, что это я с самого начала, но я бы никогда не пошел на сделку с Мортелом.

– Бониций, ты тратишь мое время! – Голос Мортела дрожал от нетерпения.

– Я не отдам тебе свою нить, и Книги Времени тебе не видать! – крикнул Бон, надеясь быть услышанным.

– За столетия ничего не изменилось, – разочарованно ответил Мортел, – живые все так же упрямы. То ли дело те, кто уже лишился жизни… чтобы обрести ее вновь, они готовы на любые жертвы.

Он резко поднял руки, и его бестелесная армия восторженно заголосила.

– Вы сделали все, чтобы избавиться от мертвых. Вы даже создали Лунные Врата и спрятали их за ними, чтобы они не мешали вам жить. Пришла пора поменяться местами! Те, кто был угнетен в изгнании смерти, вернут свое право ходить под солнцем. Мы займем ваши земли. Мы заставим считаться с собой. Довольно править лишь живым, мы вернем себе то, что по праву наше!

Голос Мортела разносился над армией призраков, ползучих тварей и исчадий зла. Ликующие крики раздавались в ответ на его слова – мертвые признавали в вернувшемся боге своего повелителя.

– Ты мог спасти Риат, подарить своей семье новую жизнь и стать легендой, юный король, но ты выбрал путь, который будет омыт кровью, и я не знаю, сержусь ли я на тебя или мне стоит тебя благодарить. Увидеть, как любимые горы моей сестры сровняются с землей, а упрямый король захлебнется в страданиях подданных, – это ли не истинное удовольствие? Наполнитесь же силой, дети мои, и никогда не забывайте того, кто вам ее подарил, – обратился Мортел к призракам, будто в один момент забыв о Боне.

По спине короля побежал холодный пот. Мортел добился того, чего хотел: Бону стало действительно страшно за свой выбор.

Толстые мерзкие змеи, на которых стоял помост Мортела, стали делиться на тысячи мелких гадюк и расползаться по сторонам, проникая внутрь каждого призрака. Бестелесные духи напитывались их силой и гордо поднимали головы, обретая плоть. Они хотели мести, хотели крови. Хотели убивать живых. С таким количеством врагов невозможно было бы справиться, даже имей Бон армию в десять раз больше той, что была в его распоряжении.

– Наступаем! – крикнул Бон, стараясь не выдать дрожи в голосе.

– Лучники, готовность! – прогремел начальник стражи. Сотни луков с натянутой тетивой устремились в небо. – Залп!

Стрелы полетели вверх, но ветер не позволял им достигнуть цели и путал их направление. Лишь малая толика долетела до густо стоящей толпы темной армии Мортела.

Красноволосый бог расхохотался.

– Ты или наивен, или глуп, юный король, неужели ты думаешь, что моих слуг могут остановить палочки с куском металла на конце?

Бон наблюдал в подзорную трубу, как мертвецы вынимают стрелы из тел и движутся дальше, словно ничего не чувствуют.

– Пробуем огонь! – скомандовала Леонида. – Катапульты!

– Дай-ка я вначале попробую это. – В ладони Валентина образовался большой огненный шар, похожий на маленькое солнце. Бог размахнулся и отправил его в сторону Мортела. Шар, не долетев до места назначения, рассыпался искрами, ударившись о стеклянный купол.

– Змееныш! Окружил себя щитом! – рассердился Белый.

– Смешно, – прокомментировал попытку Великого Мортел.

И пока воины на стене возились с факелами, пытаясь под дождем поджечь огромные торфяные шары, пропитанные маслом, Мортел вновь обратился к своему войску:

– Сотрите этот город с лица земли! Каждый убитый станет вашим соратником, найдите свои семьи, заберите их с собой, приведите ко мне! Вы – воины справедливости, так несите ее смело!

Приспешники Мортела взорвались ликованием и слепой яростью, так что башня Воронов снова затряслась. Призраки ровными рядами двинулись вперед, к крепостным стенам, лишь единицы остались стоять на месте.

– Я прикрою вас, – сказал Валентин, подбегая к Бону, – ищите способ, как можно их остановить.

– Прикроешь?

– Увидишь! Никс, – обратился он в Веронике, – что бы ни случилось, всегда помни, что ты навсегда в моем сердце.

И, не дожидаясь ответа Вероники, Великий Белый ловко перемахнул через ограждение и прыгнул вниз прямо с отвесной стены. Но возле конницы приземлился уже не весельчак Валентин, а исполин высотой в три человеческих роста, облаченный в белые сияющие доспехи, с мечом в руках, светящимся так, будто был выкован из рассветных лучей. С легкостью огибая растерявшихся воинов Риата и на ходу закрывая лицо забралом, Валентин ринулся навстречу приближающейся армии, высоко подняв оружие.

– Что это было? – спросил Бон у Теоны.

– Я впервые вижу подобное, – ошарашенно ответила она.

Валентин влетел в бегущую ему навстречу черную толпу и начал сечь всех, кого видел перед собой. В отличие от стрел, которые не нанесли ожившим призракам никакого урона, удары тяжелого меча сносили их с ног и разрубали на части.

Катапульты наконец выстрелили пылающими шарами, которые пусть и не убивали врагов, но хотя бы не позволяли прорваться к укрепленным воротам замка. Под шквалом огня змеям Мортела было неуютно.

– Больше снарядов! Больше огня! Поджигайте стрелы! – командовала Леонида.

– Стрелы погаснут еще на взлете, – начал спорить с ней главнокомандующий, – этот ливень гасит все.

– Не погаснут, – уверенно ответила Воительница, – готовьтесь, я принесу то, что заставит их гореть и в дождь.

Леонида вернулась на стену спустя несколько томительных минут с ведрами коричневой пасты, похожей на пралине. Лучники обмазывали ею наконечники стрел и поджигали. Как и обещала Воительница, вода не могла потушить этот огонь. Бон вспомнил «коробку с конфетами», которая однажды спасла ему жизнь, и снова порадовался, что у тети его жены было такое необычное хобби: создавать боеприпасы, притворяющиеся сладостями.

Валентин продолжал рубить призраков, точно мух, но им на смену заступали все новые. Конница рванула вперед, стараясь остановить их на подступах к крепостным стенам, однако обычные мечи, как и стрелы без огня, не наносили никакого существенного вреда врагам.

– Что он делает? – взревел Орсон над ухом Бона, снова появившись на башне.

– Спасает нас, – ответил король, смотря, как Валентин отчаянно борется один против целой армии призраков.

– Не убережешь Муну, я лично убью тебя, даже если мы остановим Морела, – зачем-то бросил Орсон, а затем без лишних слов повторил трюк Валентина – через минуту второй исполин с таким же огромным мечом, только на этот раз светящимся лунным светом, в черной, начищенной до блеска броне, уже сражался плечом к плечу со своим братом.

– При чем тут Муна? – обернувшись, вслух задумчиво произнес Бон и тут же сам смог ответить на свой вопрос: на площадке стояла их загадочная гостья, держа в каждой руке по серебряному шару, от которых во все стороны разлетались искры.

– Порталы готовы, – сказала она.

– Такие маленькие? – удивился Бон.

– Не все то, чем кажется, король, – спокойно ответила Муна, будто не замечая ни буйство стихии вокруг, ни вражеской армии, которая уже стояла у подножия стен. – Поможешь, богиня? – обратилась она к Теоне.

– Что мне сделать? – отозвалась девушка.

– Перенеси меня вниз.

Бон недоуменно посмотрел на обеих. Но Теона, не задавая лишних вопросов, кивнула в знак согласия и подошла к Муне.

Голубоволосая девушка размахнулась и с силой швырнула один из шаров в небо. Он заискрился еще сильнее и стал разрастаться, превращаясь в огромное кольцо, повисшее среди грозовых туч.

– Это для королевы, которая обожает искусство, а этот для правителя, в руках которого теперь сила пустыни. – Она указала на оставшийся шар и протянула Теоне свободную ладонь.

Новая королева Риата бросила на Бона извиняющийся взгляд и исчезла вместе с Муной, чтобы появиться вновь неподалеку от поля боя.

Бон опешил. Только сейчас он осознал истинный смысл слов Муны, которая назвала Теону богиней.

Тем временем их голубоволосая гостья бросила второй шар на землю, и он, так же как первый, разросся до огромного светящегося кольца.

– Уходите скорее, – прошептал молитвой Бон.

Но в этот момент в землю рядом с девушками ударили несколько десятков молний, отделяя их друг от друга. А когда свет небесного залпа наконец погас, Бон увидел, что рядом с упавшей на землю Муной уже стоял Мортел.

Муна попятилась, не поднимаясь на ноги, утопая в грязи. Мортел неотвратимо надвигался на нее, снимая с лица маску, как будто пытался успокоить Муну, показав, кто на самом деле перед ней.

Беспомощность парализовала Бона, но лишь на несколько мгновений. Он еще крепче сжал каменный выступ, судорожно решая, что может предпринять.

– Все стрелы на Мортела, – крикнул он, – с огнем! Быстрее!

– Я вниз! – крикнула Леонида, размазывая на ходу огненную пасту по своему золотому мечу.

Лучники приготовились, ожидая новой команды, но в этот момент Бон понял, что они рискуют попасть и в Муну.

– Отставить! – в отчаянии снова крикнул он. – Вероника, что нам делать?

На лице Видящей читалось такая же безысходность, какая, вероятно, была написана в глазах самого короля.

Мортел с каждой секундой приближался к Муне, ядовитая тварь с его плеча сползала вниз. Теона выскочила вперед, преграждая богу путь. Змея начала расти и зашипела на девушку, готовясь напасть.

Внезапно из портала, который они успели открыть, набежала огромная волна песка, снося Мортела с ног. А за ней, верхом на боевом слоне, появился Буль-Кир-Окима, на шее которого ярко горел Ключ Пустыни. Вскоре из портала показались всадники на носорогах – на животных была надета толстая металлическая броня, усыпанная шипами.

Буль-Кир огляделся по сторонам, пытаясь сориентироваться. Заметив Теону, он махнул в ее сторону одному из своих воинов. Всадник спустя пару мгновений добрался до девушки и перекинул ее в седло за спину. Десятки огромных животных продолжали выбегать из портала.

Бон всматривался в песчаную гору, которая погребла под собой Мортела, но она резко взорвалась огненными молниями, и бог смерти и хаоса оказался на вершине змеиного столпа под защитой стеклянного колпака. Золотая маска вновь украшала его ненавистное лицо, но самым ужасным было то, что теперь у его ног сидели не только черные псы, но и плененная Муна.

– Бон, – услышал он голос Теоны у себя за спиной. В этот момент ему было все равно, как она здесь очутилась, главное, что она все еще была жива.

Он сжал свою королеву в объятиях.

– О́ни…

– Я в порядке, – испуганно ответила Теона. – Но Мортел… он забрал Муну!

Ожесточенная битва продолжалась. Великие секли огромными мечами десятки призраков, а бронированные животные Буль-Кира раскидывали врагов по разным сторонам. Остатки разбитой конницы Риата, спешившись, старались задержать противника, пока с крепостных стен лился поток огненных стрел. Но бесконечный хвост армии Мортела, тянувшийся за горизонт, не оставлял никакой надежды на победу.

Раздался грохот пушки, и из небесного портала показались корабли Катарины. Возглавлял воздушную флотилию тот, который Катарина демонстрировала им в Гридиче. Только теперь на нем красовалась огромная надпись: «Лучший друг». Очевидно, Катарина так отдавала дань их с Боном истории. За штурвалом флагмана стояла сама королева, а рядом с ней по рыжей шевелюре, выделявшейся на фоне темноволосых воинов Гридича, безошибочно узнавался Виктор. Корабли неслись на полном ветру, которого на поле боя было в избытке благодаря Мортелу, они ловко лавировали и подхватывали мощные воздушные потоки, не давая сбить себя с курса. Дюжина летающих аппаратов рассредоточилась над воюющими армиями, и матросы начали заряжать катапульты.

– Нам надо предупредить их. Рассказать про огонь. – Бон почувствовал волну надежды на спасение, появившуюся вместе с армией старой подруги.

– Я сделаю это, но не вернусь в замок сразу, мне нужно отлучиться, пожалуйста, постарайся не волноваться, – сказала Теона. В ее перепуганных глазах читалась мольба.

– Тебе нужна помощь? – спросила у нее Вероника.

– Да, мне нужен свидетель. Если ты готова, пойдем со мной.

Бону ничего не оставалось, кроме как сдержать новый порыв спрятать ото всех этих ужасов свою жену, заперев ее в самом недоступном подвале. Он коротко ответил:

– Я верю, что у тебя все получится.

Глава 24

6067 год эры Двух Великих

Вероника никогда не думала, что окажется в Замке Теней снова. Самое загадочное и пугающее место для большинства людей теперь пустовало в тишине забвения. Но даже брошенный и пустынный, он все равно вызвал в ней шквал эмоций и воспоминаний. Момент, когда она пересекла порог Замка в первый раз, – сломленная, полуживая, с робкой надеждой, что здесь она все равно будет ближе к Валентину, чем где бы то ни было еще. Меняющиеся год за годом лица девочек, таких юных и навсегда прикованных к станкам… Невозможность что-то поменять. Смирение с тем фактом, что что бы она ни делала, ей никогда не вернуться назад в Дом, который ее поразил, и к богу, который разбил ей сердце. Редкие встречи-отдушины с Леонидой, ставшей ее первой и единственной подругой, а затем появление Теоны… Маленькой, такой славной, такой хрупкой. Только теперь эта ее когда-то пугливая и скромная протеже не ведя бровью держала в вытянутой руке сеть, в которой извивалась смертоносная змея.

– И давно у тебя появились магические силы? – поинтересовалась Вероника у Теоны, когда та перенесла ее в Замок Теней, предварительно заскочив в Дом-без-границ, а до этого успев предупредить Вика с Катариной и передать им огненную пасту Лео для катапульт.

– Несколько часов… я пока не понимаю, что умею, все получается как будто случайно, – ответила девушка, настороженно озираясь.

– Как это произошло? – продолжала расспрашивать наставница.

– Орс и Тин отдали мне часть своих сил, а я отдала им часть своей смертности.

Теона сказала это так спокойно, даже слегка наивно, как будто подобное случалось со всеми сплошь и рядом.

– Что-о-о? – не поверила своим ушам Вероника.

– Зато теперь они могут оставаться в мире смертных столько, сколько захотят, а я… ну, я смогу показывать божественные фокусы, если разберусь, как это делается.

Резво оборвав фразу, Теона быстрыми шагами направилась в сторону тронного зала, по дороге то и дело потряхивая сетью со змеей и шикая на нее, чтобы успокоить.

– Девочка, ты куда? – спешила за ней Вероника.

– К Сестрам. И мне нужно сделать все очень быстро, пока я не передумала.

– Насчет чего?

– Отобрать кое-что, – ответила Теона, открывая дверь в зал, где Вероника десятки раз праздновала с выпускницами Ордена День посвящения.

– А мне что делать?

– Пока просто будь рядом, пожалуйста. Если все получится, то мне понадобится твоя помощь.

– Хорошо, – ответила Вероника, не понимая, на что на самом деле соглашается.

Теона вошла в мрачный и холодный зал, Вероника тихо ступала следом. Из угла, где стоял трон, доносилась ругань.

– Кто это? Кто это? – вынюхивали Сестры, пока гостьи подходили ближе. – Это ты, маленькая дрянь? Кто это с тобой? Ты привела нам человека? Ты принесла нам страх?

– О чем они, девочка?

– Мы с Орсоном уже пытались с ними поговорить, совсем недавно, – не поворачивая головы, ответила Теона, смотря прямо на Сестер.

– Это же Видящая! – ахнули Сестры. – Та предательница, что встала на сторону врага… Та, что променяла разум на роман с нашим братиком… Ты отдашь нам ее, отдашь, маленькая др…

– Обойдетесь! – резко ответила Теона. – Повторяю в последний раз: я не маленькая и не дрянь.

– Зачем же ты пришла? – спросила одна из Сестер.

– Вы хотели страха, и я принесла вам столько страха, что вы сможете питаться им год. – Теона выставила перед собой руку и поднесла сеть со змеей как можно ближе к лицам Сестер. – Чувствуете его?

– Дай его, дай… – завороженными голосами запели девушки.

Теона подождала пару секунд, а затем резко отвела сеть за спину.

– Он ваш, если вы мне кое о чем расскажете.

– Расскажем все, – едва не падая в обморок, ответила средняя Сестра.

– Я поделюсь любыми секретами, только отдай его мне, – запричитала правая Сестра.

– Крыса! – зашипела на нее левая.

– Прекратите! – крикнула Теона. – У меня нет времени. Или я получаю ответы, или мы уходим.

– Спрашивай, бусинка, – нежно пропела средняя, – спрашивай.

– Мне надо знать, как вы понимаете, чья нить в ваших руках, как видите судьбу.

– Зачем тебе это?

– Книгу пишу, – отрезала Теона. – Говорите быстро, или я уйду. – Она повернулась в сторону двери.

Вероника вновь не могла поверить, что перед ней все еще ее тихая трусишка Теона. Она, конечно, уже стала привыкать к той новой девушке, которая вернулась к ним после жизни с Великими, но Теона менялась с каждым днем все быстрее и быстрее. Бывшую Видящую восхищало, с какой смелостью и решимостью Теона сейчас смотрела на Сестер.

– Нити текут из одного источника, – начала Сестра, которая сидела справа, – если человек передо мной, то я призываю его нить, и она сама падает мне в руку. Нити тех, кто далеко, можно искать годами среди потоков. Кроме тех, кто меняет, их нити видно сразу.

– Когда я держу нить в руке, – продолжила средняя Сестра, – ко мне приходит видение обо всем, что было и что будет с этим смертным дальше. Я могу рассмотреть каждую секунду его жизни или картины главных событий. От того, кто держит нить, невозможно ничего скрыть.

– Но самая главная тут я, – перебила Сестру третья, – только я решаю, когда ножницы сомкнутся.

Она зло расхохоталась.

– А нить бога? Как быть с ней?

– Ты уже второй раз спрашиваешь об этом… – заподозрила неладное средняя Сестра. – Кому ты перешла дорогу, мал…

– Не ваше дело. Так что с богами? – Теона снова сделала полшага в сторону двери.

– С богами сложнее, – торопясь, ответила первая Сестра, – их нити внутри них самих. Если бы у меня были свободны руки, я бы показала, как их искать, – попыталась схитрить она.

– Я хорошо понимаю слова, – ответила Теона на ее неудавшуюся попытку обманом получить свободу.

– Нить богов внутри их тел, и увидеть ее можно, лишь разрезав кожу. Если сделать все правильно, даже бессмертные перестанут таковыми быть.

– Правильно – это как?

– Только металл ножниц, которые подарила и зачаровала для меня Тасмин, может перерезать такую нить жизни.

– Поняла, – сказала бывшая Ткачиха.

– Отдавай то, что принесла, мы все сказали!

– Конечно, – ответила Теона и швырнула сеть со змеей на их обездвиженные колени.

Сестры радостно завопили:

– Стра-а-ах… какой вкусный стра-а-ах… Она и пугает, и боится сама… лучше нельзя и придумать…

Змея принялась сумбурно менять пропорции, пытаясь освободиться из пут. Сестры откинули головы назад в приступе наслаждения.

Теона посмотрела на них с сожалением и, не теряя времени, извлекла из сумки, висевшей на плече, Книгу Времени, завернутую в грубую материю.

Она села на пол и открыла фолиант на пустой странице, а следом достала перо и небольшой нож. Резко чиркнув ножом по запястью, она обмакнула перо в выступившие капли крови.

– Только божественная кровь может стать чернилами, – пробубнила она, поясняя Веронике, что делает.

– И что ты пишешь? – Вероника присела рядом, заглядывая в книгу.

– То, что необходимо было сделать давно.

Теона торопливо выводила слово за словом красными буквами, даже в спешке стараясь сделать это красиво – все-таки перед ними лежала главная Книга этого мира. Дописав фразу, Теона вскочила, подбежала к Сестрам и стремительными движениями полоснула их тонкие белые шеи.

– Теона! – закричала Вероника, думая, что ее воспитанница решилась на убийство.

– Я не сильно, – стала оправдываться девушка, – на них все быстро заживет.

Почувствовав боль, Сестры завопили, но Теона, не обращая на них внимания, провела пальцем по шее каждой и, макнув в полученную кровь перо, дописала последние слова.

– Готово. Поставь подпись, пожалуйста, – обратилась она к Веронике.

– Что я подписываю? – нерешительно спросила наставница, не успевшая прочесть текст.

– Что их силы перейдут ко мне.

– Их злые силы?!

– Силы нейтральны. Как их использовать – во зло или во благо, – выбирает хозяин. С их помощью я смогу одолеть Мортела и спасти всех нас… попытаюсь, по крайней мере… – чуть менее уверенно добавила Теона.

– Ты думаешь, что готова? Твое тело справится с такой мощной энергией? Ты же все еще смертная.

– Уже не совсем. Во мне силы Великих, а теперь будут еще и их Сестер. Я выдержу, Вероника, давай поторопимся, пока кто-нибудь не погиб на поле битвы!

– Хорошо, девочка, если ты считаешь, что так нужно… – Вероника протянула ей свою ладонь. Теона так же, как тогда на поляне, сделала неглубокий надрез большого пальца наставницы. Видящая поставила отпечаток под текстом, который написала Теона, и он исчез. Уже второй раз Видящая благодаря своей подопечной прикоснулась к главной реликвии мира.

Сестры завизжали еще громче:

– Не смей, дрянь!

– Ты поплатишься!

– Мы найдем способ тебе отомстить!

Но Теона, игнорируя их угрозы, подошла к той, что держала ножницы, и забрала их из ее неподвижной руки.

– Теперь это принадлежит мне, – сказала девушка, глядя в закрытое вуалью лицо, – ваши силы в надежных руках. Змея остается вам как компенсация. Приятного аппетита.

Теона присела, чтобы снова завернуть Книгу в ткань и спрятать в сумку.

– Так быстро сработало? Ты что-то чувствуешь? У тебя ничего не болит? – точно матушка-гусыня запричитала Вероника.

– Идем.

Ничего не объясняя, Теона схватила наставницу за руку, и в следующий миг Видящая вновь почувствовала капли дождя на своем лице. Пока их не было, на поле боя все изменилось: битва за Риат продолжалась, но за стеклянным колпаком Мортела теперь находились в плену три правителя, Рыцарь и даже Великие.

Корабли Катарины кружили над вывернутой наизнанку поляной, которую заполонили духи, люди и боги. Лучники сеяли огненными стрелами, гиганты Великие рубили сотнями, а слоны и носороги Буль-Кира топтали все, что встречали на своем пути, освобождая дорогу армии Риата, вооруженной горящими мечами. Но и этой объединенной мощи было недостаточно, чтобы сокрушить врага. Запас припасов на кораблях был исчерпаем, животные уставали, скользили по мокрой земле, падая и подворачивая ноги, воинов Бона на поле боя оставалось все меньше, и даже Валентин и Орсон орудовали своими мечами не так резво, как в начале схватки.

Что бы они ни делали, духи, наполненные тьмой Мортела, казались непобедимыми. Бон судорожно размышлял, что еще может им противопоставить, но все припасенные козыри уже были на столе, оставалось надеяться только на план Теоны. Щит над Мортелом разросся, рядом с богом можно было разглядеть еще две темные фигуры.

Орсон и Валентин подбирались все ближе к змеиному столпу. Они понимали: если кто-то и мог остановить бога, то только два других бога. Но когда Великие попытались взобраться на вершину, змеи не дали им продвинуться и на метр – ползучие гады обвили богов по рукам и ногам, обездвижив и заставляя выпустить оружие.

Дождь резко прекратился. Бон начал озираться по сторонам, не понимая, что изменилось. Щит, окружавший Мортела, вдруг распался на две половины, и над богом смерти засияло солнце. Все, кто был на поле боя, замерли, завороженные эффектным зрелищем.

– Я думаю, вы наигрались в попытку остановить необратимое, – сказал Мортел, глядя на флагманский корабль, на палубе которого стояла Катарина, а затем переводя взгляд на Буль-Кира, оседлавшего огромного боевого слона. В конце концов он обратился к Бону: – Сам того не желая, ты оказал мне неоценимую услугу, Бониций.

Мортел вскинул руки, и темные волны, вырвавшиеся у него из-под ног, устремились к правителям Гридича, Дарэна и Риата. Бон с ужасом посмотрел в небеса, где парил корабль Катарины. Виктор среагировал мгновенно: он схватил королеву в охапку и закрыл собой, подставляя спину под удар. Острый хвост волны опутал их обоих, точно осьминог, и потянул с корабля прямо к богу.

Послышался крик начальника стражи:

– Защищайте короля!

Несколько воинов кинулись к Бону, но щупальца Мортела оказались быстрее, утягивая его на вершину змеиного столпа. Бона и Буль-Кира швырнуло к ногам Мортела, как прежде Катарину с Виком. Края щита снова сомкнулись, оставляя их наедине с повелителем смерти.

– Ну что ж, добро пожаловать, – с притворной любезностью произнес Мортел.

– Гори в демоновом пекле! – огрызнулась на него Кэт, поднявшись на ноги.

– Тебе ли не знать, как весело проводить время с демонами, моя дорогая, – все так же елейно продолжил Мортел, – ведь ты так любишь баловать своих…

Бон не спешил подниматься, делая вид, что пытается отдышаться. Он шарил глазами, изучая все, до чего мог дотянуться взглядом, силясь придумать, что им делать, и вдруг заметил Муну. Даже когда она впервые появилась в Доме-без-границ, то не выглядела так растерянно и испуганно, как сейчас, сидя собачкой у ног своего пленителя.

Отвлекшись на нее, король не заметил, как к нему подошли и со всего размаха ударили сапогом в грудь. Резкая боль сотрясла тело. Бон закашлялся, сплевывая кровь.

– Генрих! – рявкнул на своего слугу Мортел. – Он мне еще нужен.

Бон поднял глаза и увидел своего мертвого дядю, а неподалеку от него – недавно убитого Теоной Карэ.

– Он должен мне, – зло улыбнулся Генрих, понимая, что Бон его узнал.

– Твое будет твоим, – успокоил его хозяин, – поднимите его.

Бон не стал дожидаться помощи и, опираясь на одно колено, встал сам.

– Чего ты хочешь? – спросил он.

– Ничего не изменилось: я хочу твою исключительной силы нить жизни. Но раз уж вы собрались вместе, то я с удовольствием заберу все три. Одну в обмен на Риат, вторую – за спокойствие Гридича и третью – за то, что не сотру Дарэн с лица земли. При условии, что твоя подруга отдаст мне Книгу. Или ты думал, что из всех правителей мира я случайно выбрал именно вас?

За золотой маской Мортела не было видно выражения его лица, лишь хищные темные сощуренные глаза.

– И что ты будешь делать дальше? – провоцировал его Бон, чтобы получить хоть какую-то информацию.

– Навсегда сотру границу между мирами живых и мертвых. Это уже происходит. И тебе, Бониций, меня не остановить. Глупый мальчик, ты даже не знаешь, насколько сильна нить того, кто меняет, а в моих руках она станет еще сильнее. Вы, люди, как жуки, которых когда-то разводила моя сестра, ваши желания низменны, а потуги что-то изменить жалки. Но отныне у этого мира будет тот, кто научит живых и мертвых истине, тот, кому они все присягнут на верность.

Из-под его ног вновь заклубились змеи, обхватывая шеи Бона, Буль-Кира, Вика и Кэт и прижимая их к земле.

– Ты безумен, – прохрипел Бон, глотая воздух.

– Моя сестра говорила так же, – ответил Мортел с брезгливостью в голосе. Он подошел вплотную к Бону и, наклонившись, провел по его щеке острыми когтями, разрезая кожу, – и она мертва.

– Никто не отдаст тебе Книгу, а силой наши нити тебе на забрать!

– Я и не собирался так утруждаться, – неожиданно рассмеялся Мортел, – ваша подруга сама принесет ее. Вы, люди, так любите друг друга, что готовы пойти на все, чтобы доказать свои чувства.

– Теона не сделает этого, – отозвался Бон.

– А я думаю, она сделает все, что я захочу, чтобы хоть кто-то из вас остался в живых.

Он щелкнул пальцами, щит над площадкой вновь раскрылся, и щупальца темной энергии закинули наверх Валентина и Орсона. Боги уже приняли свой привычный вид и выглядели настолько паршиво, будто их десятки лет пытали в подземельях. Мортел махнул ладонью, и Великие оказались так же опутаны кольцами змеиных тел, как и остальные.

– А вот и отпрыски предательницы Мэв. Давно хотел с вами встретиться.

Он подошел к обездвиженному Валентину и крепко ухватил его за подбородок, грубо поворачивая лицо то влево, то вправо. Великий Белый сопротивлялся, насколько это позволяли путы.

– Так похож на мать, – сказал Мортел, рассматривая лицо бога, усыпанное золотыми веснушками. – А ты… – Он перешел к Орсону и попытался дотронуться и до него, но Великий Черный едва не укусил его за палец. – Бойкий какой!

– Тронешь их, и тебе не жить! – рявкнул Орсон в ответ.

Оставив его угрозу без внимания, Мортел подошел к Буль-Киру и вонзил свои заточенные когти в его плечо, заставляя мальчика закричать.

– Тронул… нападай, – издевательски попытался спровоцировать он Черного. – Кстати, это я обещал моему другу Карэ. – Мортел сорвал кулон с шеи Буль-Кира и, не глядя, вытянул руку в сторону.

Призрак Карэ, точно шакал, увидевший падаль, облизнулся и подбежал к своему повелителю, хватая кристалл. Он даже не посмотрел на Буль-Кира, направив весь свой яд в сторону Вика:

– Я же сказал, гаденыш, что получу его.

– Если ты это сделал, чтобы что-то доказать мне, то ты еще более жалкий, чем я думал, – выплюнул в ответ Виктор.

– Это мы еще посмотрим… – сказал Карэ, с довольным видом сжимая кристалл.

– Пора заканчивать, – отрезал Мортел и потер руки. – Тем более теперь, когда все в сборе.

Мортел, замерев, смотрел в сторону крепостной стены. Бон, с трудом поворачивая шею, обернулся, чтобы понять, что он имеет в виду под «все». К его ужасу, на Вороньей башне стояла Теона.

Глава 25

6067 год эры Двух Великих

Теона растерянно смотрела на площадку, где укрывался Мортел.

– Что мне делать? – еле слышно прошептала она.

Вероника покачала головой, показывая, что на этот раз у нее нет совета. На лице наставницы застыла маска ужаса.

Ткачиха судорожно перебирала возможные варианты спасения друзей и их мира. В ее план не входило рисковать чьей-то жизнью, кроме своей собственной. Если Мортел сумел добраться до правителей и даже подчинил себе Орсона с Валентином, сможет ли она противостоять его силе? Как ей разглядеть его нить жизни и перерезать ее, если она никогда раньше этого не делала?

Но если она не попробует, то, скорее всего, все те, кто ей дорог, погибнут. Жизнь ее возлюбленного, друзей и богов этого мира сейчас зависела от ее действий. Теона не моргая смотрела на Мортела. Его фигура вселяла ужас, она вновь казалась себе трусливой мышкой, замирающей при любой опасности, той, кем привыкла быть раньше. Это было так заманчиво – зажмуриться, забиться в угол и не принимать никаких решений. Мозг раз за разом предлагал именно такой вариант, отметая остальные рискованные пути, которые могли вести к ошибке.

Вероника, придя в себя от шока, крепко сжала руку Теоны. В плену у Мортела был ее Валентин – бог, которому Видящая давно отдала сердце. Они обе сейчас чувствовали примерно одно и то же, и непонятно, какой страх был сильнее – за мир или за любимых, находящихся в заложниках у безумца.

Оглушающая тишина давила на уши. Ни ветра, ни дождя, ни звуков битвы. Теона взглянула на свои руки, пытаясь почувствовать в них ту силу, которую забрала у Сестер. На что она рассчитывала, когда думала, что сможет вот так за несколько минут освоить то, что никогда ей не принадлежало и не должно было принадлежать, то, что она получила ценой обмана? Муна всякий раз называла ее богиней, и каждый раз Теона считала себя самозванкой, но она еще никогда не чувствовала себя такой глупой и беспомощной, как в эту секунду. Точно ту маленькую девочку, которая впервые переступила порог Замка Теней за руку с Вероникой, наделили огромной мощью и ее было просто невозможно удержать в столь хрупком теле.

Часть силы Великих, полученная в обмен на ее смертность, те умения, которые она освоила, пока жила в Доме-без-границ до возвращения к Бону, а теперь и энергия трех вечных Сестер. Внутри нее сталкивались тектонические плиты, с невероятной скоростью образуя ландшафт новой реальности. Новой Теоны. Но как совладать со всем этим, чтобы спасти своего мужа и весь мир? Или те, кто верил в нее, горько ошибались, полагая, что она достойна такого дара?

– Ты – королева Риата, ты – Ткачиха, уже однажды изменившая мир, ты – единственная, кому открывается Книга Времени, ты – самая добрая девушка в мире, но в твоей доброте не слабость, а безграничная сила. – Вероника почувствовала, что Теоне, как никогда, нужна поддержка.

– Я… – хотела было повторить ее слова Теона, чтобы поверить в них, но не смогла.

– Буря все-таки испугала тебя, Теона? – обратился к ней Мортел.

Шквальный ветер задул с новой силой, ливень хлестал по лицу, а битва между остатками армии живых и полчищем мертвых возобновилась. Мортел показывал, кто тут главный, запугивал ее, чтобы окончательно сломить. «Ты не выдержишь бурю… не выдержишь…» – постоянно повторял он, приходя в ее видения. Тогда это казалось чем-то далеким и непонятным, но теперь его слова обрели смысл – буря добралась до ее порога. «До моего порога, – повторила она про себя, – до порога моего замка, до порога моего Дома, до порога моей жизни… Я не позволю ему разрушить ни один из миров, которые люблю».

– Стоп! – закричала Теона и сама удивилась силе и мощи своего голоса.

В мгновение ока все вновь замерло. Теона с вызовом вскинула голову, уверенная, что бог смерти отчетливо видит каждый ее жест.

– Принесите мне моего ворона, быстро, – скомандовала она шепотом главнокомандующему.

Теона медленно повернулась к Мортелу спиной и начала спускаться вниз по лестнице Вороньей башни. Отбивая ритм каблуками сапог по узким ступеням винтовой лестницы, она не позволяла больше ни одной малодушной мысли вторгнуться в свое сознание. Решение было принято, больше никаких сомнений, никаких страхов.

Главнокомандующий догнал ее во дворе, неся на руке Этина. Ворон узнал хозяйку и возбужденно залепетал на птичьем. Теона прижала ворона к себе и прошептала задание, которое ему приготовила, а затем привязала к его лапке вместо футляра для посланий заколку с цветком жасмина – подарок Бона.

Полная достоинства, королева Риата прошла через открывшиеся специально для нее ворота и ступила на поле боя. За ней так же безмолвно следовала Вероника.

Теона кожей ощущала исходящую от нее энергию. Силы, подаренные ей Великим Белым, управляющим солнцем, и Великим Черным – повелителем луны, смешались в ней и переродились во что-то сверхновое, в тонкую звенящую гармонию, воплощающую в себе всю мировую любовь. Она стала той удивительной секундой перед рассветом, когда мир замирает в предвкушении нового. Когда ночь уже потеряла свою власть, а сила дня еще не родилась. Мир дрожит в предвкушении, не дышит и безмолвствует. Раньше это было время, не принадлежавшее никому, но теперь оно по праву принадлежало ей, и сейчас она могла растягивать его, ускорять, выдерживать паузу – на столько, на сколько ей это было нужно.

Теона шла мимо застывших в недоумении воинов, мертвых и живых, не прося их расступиться, но получая дорогу. Когда она наконец приблизилась к столпу Мортела, то предстала перед ним равной, а не побежденной.

– Наконец-то, – приготовился праздновать победу бог смерти.

– Отпусти их, – громко сказала она, все еще стоя внизу.

– Я никого не держу. Их держат грехи прошлого. Я всего лишь проводник возмездия. Тот, кто всегда готов напомнить, что все мы неидеальны.

Теона представила себе площадку на вершине змеиного столпа, которую видела с башни. Она зажмурилась, чтобы перенестись туда, но Вероника крепко схватила ее за локоть.

– Ты же понимаешь, что сама идешь в его ловушку?

– Понимаю, я туда и стремилась, – шепнула ей Теона, и уже через мгновение они оказались рядом с Мортелом.

– Ох, девочки, ну зачем? – запричитал Валентин, увидев, что произошло.

Теона посмотрела на бледное лицо измученного Бона, по которому была размазана кровь, надеясь, что в ее взгляде он сможет прочитать уверенность в счастливом финале.

– Отпусти их – и получишь желаемое, – повторила она приказ Мортелу. – Мир, каким мы его знали, уже не вернуть. Если ты встанешь на сторону мертвых, то я буду до последнего стоять за живых.

– Я уверен, что мы можем найти путь к сотрудничеству. Стать союзниками. Я вижу, что ты умнее всех этих глупцов и не станешь мне перечить.

– Только союзники не держат друзей друг друга в заложниках.

– Это мои аргументы, в пользу твоего послушания.

– Я ручаюсь, что они не нападут, – твердо сказала Теона, обернувшись на Великих, Катарину с Виком, Буль-Кира и Бона. – Но продолжать разговор, пока мои друзья в кандалах, я не собираюсь.

Мортел смиренно развел руки в стороны.

– Она врет! – зашипел стоявший чуть поодаль от него Генрих.

Девушка пристально посмотрела на своего убийцу, не удостоив того ответом.

– Прикончи их, она все равно у нас в руках! – поддержал его Карэ, смерть которого была на счету Теоны.

Однако Мортел лишь зло шикнул на своих пешек и вновь обратился к королеве Риата:

– Твоего слова мне достаточно.

Он резко вскинул руки, а когда опустил их, живые путы, державшие пленников, опали.

Вероника кинулась к Валентину, помогая ему встать.

– И Муну, – не сходя со своего места, добавила Теона.

– Муну? – удивился Мортел.

Голубоволосая малышка, услышав свое имя, подняла голову.

– Да! Сними с нее ошейник, она тебе не собачка.

– Ты ставишь много условий, но я пока не увидел подтверждения того, что ты отдашь мне желаемое.

Теона молча достала из сумки Книгу Времени.

– Вот твое подтверждение.

Безумный бог ахнул и в нетерпении потянулся к Книге. Теона отшатнулась, но затем, словно передумав, все же протянула ему закованный в серебряное кружево фолиант.

– Белка, что ты творишь? – зарычал Орсон, но, когда Мортел с жадностью схватился за корешок Книги, с ним случилось то же самое, что со всеми, кто пытался прикоснуться к реликвии, кроме Теоны, – его кожу обожгло, а самого бога отшвырнуло в сторону. Хищным, полным восхищения взглядом он смотрел из-под золотой маски на Теону, спокойно поднимающую Книгу с пола.

– Ты сильнее, чем я думал.

– Освободи Муну, – сухо отрезала она. – Книга не подпустит к себе никого, кроме меня.

– Будь по-твоему, – скривился он, затем отстегнул цепь от пояса и небрежно бросил ее на пол.

Муна сорвалась с места и, гремя металлическим поводком, кинулась в объятия Теоны, едва не сбив ее с ног.

Теона вернула Книгу в сумку и обняла подругу.

– Прости, что не защитила тебя, – шепнула она, гладя голубые пряди девушки. – Все будет хорошо.

Не выпуская Муну из объятий, Теона подвела ее к Орсону. Он прижал свою Звездочку к груди, точно она была самым дорогим существом в этом мире.

– Жди знак, – шепнула ему Теона, в надежде, что он ее услышал.

– Твои условия выполнены. Моя очередь, – раздался самодовольный голос Мортела. – Я надеюсь, твои друзья, как и было обещано, не станут нам мешать.

– Не станут. Говори, чего ты хочешь.

– Я думал, что мне нужна лишь Книга, но теперь мне нужны вы обе. Я хочу, чтобы ты забрала у правителей силу их золотых нитей и передала ее мне. Я хочу, чтобы граница между мирами была уничтожена, а Лунные Врата стерты в пыль. Я хочу, чтобы первозданный хаос вновь воцарился в общем мире.

– Но ради чего?

– В отличие от остальных я ценю вещи в первородном состоянии. Люди были рождены для соревнования, слабые должны умереть, а сильные править. Но глупые боги и правители запретили им выражать свои истинные желания, слышать свои инстинкты, инстинкты хищников, инстинкты убийц, инстинкты, которые ведут к величию.

– Ты хочешь, чтобы люди начали безнаказанно убивать друг друга?

– И с теми, кто останется среди живых и мертвых, мы создадим новый, сильный, яростный мир. Мир, в котором не будет места глупым нежностям, которые так оберегали моя сестра и ее недалекий муж.

– Я не пойду на это. Ни за что.

Голос Мортела, искаженный маской, железом зазвенел в ушах.

– Не ты решаешь! – крикнул он, топнув ногой. – Никто, кроме меня, больше ничего решать не будет!

Теона вздрогнула. Грозный бог смерти, вынашивающий свой план веками, сидя взаперти, сейчас вел себя как капризный младенец, у которого забрали сладости. Он с такой ненавистью говорил про свою сестру и с таким трепетом – про будущие людские смерти… И вдруг головоломка собралась. Он смотрел на мир как на коробку с металлическими солдатиками и собирался играть в него точно ребенок, наблюдая, к чему приведут столкновения и войны и подпитывая горем людей свою силу и преумножая ее. Теона не могла, не должна была ему этого позволить. Но раз этот злой ребенок был где-то внутри Мортела, нужно было попытаться договориться именно с ним, предложив иллюзию победы.

– Ты же понимаешь, я не выполню твои условия, не получив ничего взамен, – решила для вида поторговаться Ткачиха.

– Говори, – недовольно ответил бог.

– Ты получаешь себе мир, но три наши страны останутся нетронутыми. Ты уведешь свою армию из Риата и поклянешься, что никогда не вернешься на наши земли и ни будущим, ни нынешним правителям никогда не будет грозить опасность.

– Хорошо, – нехотя согласился Мортел.

– Тогда не будем тянуть. Дай мне свою ладонь.

– Это еще зачем?

– Божественная кровь для чернил.

Мортел наклонил голову, внимательно разглядывая девушку. Теона собрала все остатки самообладания, чтобы выдержать взгляд его колющих, как шипы из видений, глаз, чувствуя, как ножницы третьей Сестры, спрятанные у нее за поясом, потяжелели в одно мгновение.

Мортел снял золотую маску, обнажая худое лицо, которое покрывали глубокие шрамы. Теона, от неожиданности увиденного опустила глаза, но он подошел вплотную и взял ее за подбородок, заставляя вновь взглянуть на него. Все кошмары, которые бог смерти посылал ей в видениях, сейчас пробежали у нее перед внутренним взором.

– Я помню правила Книги, но я чувствую, что ты чего-то недоговариваешь. Если ты пытаешься играть со мной, то знай, что в любой игре победителем остаюсь я.

Он сильнее сжал ладонь, больно впиваясь острыми когтями в скулы Теоны.

– Не тронь ее! – подбежал к ним Бон и оттолкнул от Мортела Теону, заставляя прервать зрительный контакт. Когда страх ненадолго отступил, она обернулась к королю, упиваясь долей секунды, на которую снова могла прикасаться к нему.

– Все хорошо, – соврала она, задержав руку на плече Бона, и добавила уже громче: – Если нельзя спасти всех, то мы обязаны сохранить то, что можем.

– Я бы не стал верить в это, Белка, – раздался голос Валентина.

– Книгу не обмануть, – ответила она, все еще надеясь, что ее план сработает так или иначе.

– Пусть кровь одного из моих прокля́тых племянников послужит чернилами. Хватит тянуть, начинай писать.

– Хорошо, – согласилась Теона, у которой не оставалось другого выхода.

Валентин держался из последних сил, бой в обличье гиганта отнял у него все до капли. Он пока еще стоял на ногах, поддерживаемый лишь призрачной надеждой быть хоть чем-нибудь полезным. Сила смертности, если ее, конечно, можно было назвать силой, которую отдала им с братом Теона, сработала – они оба могли оставаться в мире людей намного дольше, чем когда-либо, но эта жертва кратно уменьшила запас их могущества. Превращение в воина чуть было не убило его, и на этот раз укрыться в Доме, чтобы восстановиться, возможности не было. Цепкие змеиные объятия, которые едва не задушили его, все еще ощущались на шее. Но страшнее, чем пасть от рук Мортела, было видеть рядом с собой Веронику, которая теперь легко могла стать жертвой спятившего бога.

– Никс, – шепнул он ей, беря за руку. Она тут же нервно сжала его пальцы, – я люблю тебя. – Это было все, что он мог сказать. Обещать что-либо сейчас было бы нечестно – он поклялся, что если когда-нибудь сможет ее вернуть и добиться ее доверия, то впредь не позволит себе ложь и никогда не усомнится в ее словах.

Вероника посмотрела на него искоса, не отводя глаз от Теоны, и произнесла в ответ:

– И я тебя, Вал.

Если их миры и падут, то хотя бы перед лицом смерти они будут неразделимы. Вероника закусила губу, вслушиваясь в каждое слово Теоны и Мортела. Великий Белый хорошо знал ее характер – больше всего ей сейчас хотелось все решить самой. Накинуться на бога хаоса, перерезать ему горло и уберечь от опасности близких. Но в этот момент никто, кроме Теоны, не мог разыграть эту партию, и если бы ему было кому молиться, то он бы попросил благословения для девушки, ставшей ему ближе, чем сестра.

Теона подошла к Орсону с небольшим ножом в руках, чтобы наполнить чернильницу его кровью, но он лишь огрызнулся:

– Я не буду в этом участвовать, ты обезумела, Белка, если собираешься ему помогать.

– Я пытаюсь спасти хотя бы кого-то, – ответила она, упрямо глядя Великому Черному в глаза, – иногда, чтобы выиграть партию, нужно пожертвовать не только пешками, но и конницей. Тебе ли не знать.

– Как ты заговорила…

Теона вытаращилась на бога, явно пытаясь что-то сказать своим нелепым выражением лица, но Валентин слишком хорошо знал Орсона: даже если бы Белка прокричала свои мысли ему на ухо, в состоянии бессилия он не смог бы догадаться, о чем идет речь.

– Оставь его, Белка, возьми мою, – влез в их разговор Белый.

– Хватит шептаться! – нетерпеливо рявкнул Мортел.

Теона вздохнула и, покосившись на Орсона, повела Валентина в центр их странной импровизированной площадки.

Книгу вновь штормило, но уже не так сильно, как раньше, – казалось, древняя реликвия либо смирилась, либо доверилась Теоне. Но все же серебряные замки потряхивало, а между страниц гулял ветер, делая ее пухлой и нервной.

Книга Времени впервые показалась Валентину не странным старинным фолиантом, хранившим больше секретов, чем кто-либо из когда-либо, но чем-то живым.

Теона аккуратно сделала надрез на его руке, зачем-то всматриваясь внутрь небольшой ранки. Его кровь была светло-золотой. Он так давно ее не видел, еще со времен их детских стычек с Орсоном, когда они постоянно норовили друг друга поубивать или хотя бы сломать конечности. Затем Теона провела пальцами по порезу, как будто пытаясь что-то оттуда достать, – Валентин почувствовал слабое натяжение. Теона удивленно подняла на него глаза и радостно улыбнулась. Он поднес руку к чернильнице и, повернув кисть, заставил струйку крови стечь в узкое горлышко.

Мортел без предупреждения выхватил безобидный нож из рук Теоны и с силой швырнул за пределы защитного купола.

– Что ты делаешь? – возмутилась Белка.

– Не терплю ничего острого рядом, – снова каким-то обиженным голосом ответил бог.

Теона не стала спорить, она раскрыла Книгу, та повисла в воздухе, маня к себе чистыми страницами.

На расчерченное шрамами лицо Мортела было противно смотреть. Лучше бы он не снимал эту демонову маску. Но не отметины прошлой жизни делали его дядю самым отвратительным и ненавистным существом в мире, а понимание, насколько темно в душе, спрятанной за угольками его черных глаз.

Теона обмакнула перо в золотые кровавые чернила и покорно начала писать. Она медленно выводила каждую букву, заставляя их безумного дядю нервничать и ходить вокруг нее кругами, постоянно заглядывая ей через плечо. Белка невозмутимо царапала бумагу, оставляя на ней узоры слов языка первородных. Ее мужеству, должно быть, сейчас завидовали все: потерянный Бониций, который винил себя за то, что не смог остановить Мортела, уставшие и измученные Виктор и Катарина, совсем не понимающий, что происходит, Буль-Кир, застывшая в ожидании финала Вероника и даже как всегда надменный и недовольный Орсон, лицо которого смягчалось лишь при взгляде на запуганную Муну, спрятавшуюся у него под плащом. Лишь Генрих и Карэ, верные псы своего хозяина, ожидающие косточку с барского стола, стояли, нахально вскинув головы.

– Почему так долго? – рыкнул Мортел.

– Эта Книга не терпит спешки, – спокойно ответила Теона, заканчивая очередное слово.

– Сколько пафоса… когда-то она была лишь прошитой кожаным ремешком стопкой листков… но тогда и время было другое… – Он как будто задумался, переносясь в мыслях далеко в прошлое.

Белка выглядела такой сосредоточенной и серьезной, словно решала, как лучше переставить фигуры на доске. Все их бесконечные шахматные партии, сыгранные в Доме-без-границ, были написаны у нее на лице.

– Что ты сделал тогда с Карэ? – спросила она у Валентина, пока Мортел бубнил что-то про историю Книги.

– Когда? – не понял он вопроса.

– Когда пытал его.

– Немножко посветил ему в мозгах рассветом, – ответил Белый, понимая, что это не праздное любопытство и инструкция должна бы быть поподробнее, но он не знал, как описать этот процесс. Всю свою жизнь он чувствовал далекое солнце и связь с ним. И его внутренняя сила рождалась благодаря этому. Вал никогда не анализировал свой дар, он был с ним всегда. – Попробуй представить, будто притягиваешь лучи в центр ладони, а потом они выходят из твоих пальцев, – шепнул он и замолчал, заметив, что Мортел уже успел насладиться своим монологом и снова требовательно смотрел в спину Теоны.

– Готово?

– Да.

Она развернулась к остальным, терпеливо ждавшим чуть поодаль.

– Я хочу попросить у вас прощения. Я не спросила вашего мнения, мне одной пришлось принять это решение, и вы можете быть со мной не согласны. Но я не вижу другого выхода, кроме как заключить хотя бы такой странный мир, чтобы никто из наших подданных больше не пострадал. Возможно, я ошиблась, и в будущем готова заплатить за эту ошибку, но сейчас для меня нет другой дороги, кроме той, на которой стою. Я надеюсь, что вы меня поймете.

Она не ждала ответа, не ждала одобрения или поддержки. Маленькая Белочка, такая светлая, наивная, такая нежная и открытая, превратилась в настоящую королеву. Ту, что не успела надеть корону, однако та сияла на ее голове ярче, чем у многих. Она стала для него дочерью, подругой, сестрой. Он не задумываясь отдал ей часть своей силы, потому что ни секунды не сомневался, что она этого достойна.

Валентин едва сдерживал слезы, глядя на Теону. Если это и была ошибка, если скоро их ждет конец, то даже этот момент стоил того, чтобы за него бороться, чтобы стоять рядом с ней и понимать, что в его слишком долгой жизни появился еще один человек, который ему бесконечно дорог.

Когда Теона закончила, Мортел подошел к ней сзади, нетерпеливо сжимая в кулаки свои скрюченные пальцы.

– Я должен проверить, – отрезал он, отодвигая ее в сторону.

– Я написала все, о чем ты просил, – сухо ответила королева.

– Я надеюсь.

Мортел занял место Теоны перед парящей в воздухе Книгой. Но не успел он прочесть и строчки, как Теона, бросив стремительный взгляд в небо, на секунду пропала из виду, оказавшись в воздухе по ту сторону щита. Она вернулась, держа в руке что-то блестящее, и стремительно налетела на Мортела со спины, хватая его за запястья и прикладывая их к страницам фолианта.

Глава 26

6067 год эры Двух Великих

Бон напряженно сжался и до крови закусил губу. Теона или делала самую большую ошибку в их жизни, или вела их к победе. Как бы там ни было, каждая минута меняла расстановку сил, не давая возможности предсказать исход битвы.

Когда его королева начала извиняться за свое решение, Бон на секунду поверил, что все хуже, чем он предполагал, и что им действительно придется подписать договор с Мортелом, которому запись в Книге Времени окончательно развяжет руки. Но когда он заметил парящего в облаках белого ворона, который стал первым добрым знаком за весь этот невыносимо ужасный день. А после того как Теона напала на Мортела, события понеслись с такой скоростью, что на раздумья просто не осталось времени.

Волшебная Книга не терпела насилия, поэтому, когда к ее страницам так грубо приложил руки бог смерти, она отвергла его. Волна книжного возмущения отшвырнула Мортела, который повалился на пол, накрывая собой Теону. Королева Риата схватила бога за виски, не давая подняться, и через секунду Мортел закричал, царапая до крови пальцы девушки и пытаясь оторвать их от своей головы. Бон кинулся на помощь Теоне, но путь ему перерезали Генрих и Карэ.

Сбоку послышался крик Вика:

– Бон, берем их на себя!

В один мощный прыжок Виктор преодолел расстояние, отделяющее его от Карэ, повалив ожившего мертвеца, и покатился с ним в обнимку по площадке. Бон, осознав, что лучшей помощью Теоне сейчас будет устранить того, кто может ей помешать, повторил трюк Вика. С разбегу король врезался в Генриха и, сжав его в смертельных объятиях, прыгнул со столпа вниз. Пусть это будет последнее, что он сделает для Теоны, но он не позволит своему дяде снова ей навредить.

Орсон с полузакрытыми от слабости глазами пытался найти в происходящем логику. В мыслях стоял такой туман, что он не соображал, что говорил и говорил ли вообще. Заплаканная Муна доверчиво прижималась к нему, держа его за руку, и это было единственное, что сейчас существовало. После всего, что уже сделали с ней его родители и дядя, и обещаний, что он не даст ее в обиду, она все еще доверяла ему, несмотря на то что обещания он нарушил, а его семья была причиной всех ее бед. Он впервые испытывал к живому существу такую нежность. Маленькие серебряные колечки с цепочками приятно холодили распухшую от тяжелого меча руку. Орсон отвернулся, не в силах видеть, как Теона подписывает им всем смертный приговор. Пусть лучше последними его мыслями будут мысли о Муне, удивительной, сильной, понимающей всех вокруг лучше, чем они сами, о голубоволосой девушке с глазами цвета ночного моря под звездами, для которой он так хотел быть героем, но так им и не стал.

Орсон уже чувствовал, что вскоре предстанет перед Лунными Вратами впервые в роли того, кто уходит через них навсегда, но крик треклятого Мортела заставил его вернуться в реальность.

– Помоги! – звал его Вал, падая на колени рядом с визжащим богом смерти.

Орсон будто очнулся от глубокого сна. Секунды, которые он не привык ценить, потому что имел их в большем количестве, чем кто-либо, вдруг стали на вес золота. И за одну такую секунду расстановка сил изменилась: Бониций скрылся с глаз вместе со своим ожившим дядей, Теона сидела верхом на Мортеле, стискивая руками его виски, пока Валентин держал бога за плечи, отбиваясь от его когтей.

Великий Черный выпустил руку Муны и прыгнул на ноги дяди, чтобы обездвижить его и помочь Белке.

Мортел вопил и извивался с нечеловеческой силой, что в принципе и не удивляло – человеком он никогда и не был.

– Держите! – крикнула им с братом Теона, а сама отпустила руки.

Орсон не успел понять, что происходит, потому что его плечо взорвалось резкой болью – огромный черный пес вонзил свои клыки в его руку, пробив даже металлические доспехи. Он попытался дернуть рукой, чтобы сбросить пса, но вдруг ему на помощь пришла Вероника, которая накинулась на слугу Мортела. Она схватила его за круп и оттащила от Орсона, откидывая в сторону. Упавший на бок зверь тут же вскочил на лапы и кинулся на Видящую.

Из-под прокусанных доспехов Орсона потекли серебряные струи. Схватка продолжалась: рядом с Мортелом появилось еще несколько псов и змей.

Орсон вновь посмотрел на Теону, в ее руках блеснуло что-то острое, и она с криком обрушила сжатый кулак на грудь Мортела. Бог дернулся с еще большей силой и скинул ее с себя. Из его груди торчал усыпанный кристаллами цветок жасмина.

– А-а-а! – раздался голос Муны над ухом Черного.

Он обернулся и увидел, как его маленькая и с виду беззащитная Звездочка швыряла под ноги нападавших псов кольца мини-порталов, в которые слуги Мортела проваливались и тут же пропадали.

– Уходите, если можете! – крикнул Орсон девушкам и правителю Дарэна, но никто из этих четверых олухов не последовал его совету.

Теона упала на бок рядом с Мортелом. Понимая, что не может себе позволить перевести дух, она тут же ухватилась за нож-заколку, торчащую из его груди, а затем потянула ее вдоль ребер бога.

Пока она держала ладони на висках Мортела, то чувствовала, как пульсируют внутри нее лунный и солнечный свет, на какую-то долю секунды ей обманчиво показалось, что она сможет усмирить сумасшедшего бога, но даже корчась от боли, он давал такой отпор, которому невозможно было долго сопротивляться.

Не пытаясь больше анализировать происходящее, она вновь надавила на нож, пытаясь расширить рану, нанесенную так удачно полученным подарком от Бона, чтобы найти в ней ту самую нить жизни, о которой говорили Сестры.

– Я прикончу всех вас, – сипло рычал Мортел, – вы сдохнете в муках и страданиях.

– Да что ты говоришь? – начал дразнить его Валентин, с трудом фиксируя голову бога меж своих колен. – Орси, ты слышишь, что лепечет этот старый дурак?

– Держите крепче! Я не вижу нити!

Валентин навалился на Мортела, прижимая его плечи к земле и позволяя Теоне хотя бы на мгновение заглянуть внутрь раны.

– Давайте просто отрежем ему голову? – предложил исцарапанный Мортелом Валентин.

– Нет! – оборвала его Теона. – Чтобы покончить с ним, мне нужна нить! Не отвлекай меня.

Ее пальцы утопали в мерзкой черноте, заменяющей Мортелу кровь, вокруг слышались не дающие сосредоточиться крики ее друзей, но ни один золотой виток не хотел показываться наружу. Или Сестры ее обманули, или она действительно не была достойна владеть силой Дочерей Ночи, или же попросту не была к ней готова.

– Белка, соберись! – приободрил ее Тин.

Рядом с ними упала Вероника, на которую набросился один из огромных псов, который уже занес раскрытую пасть над лицом Видящей. Белый дернулся в ее сторону, чуть не выпустив Мортела из рук. Но пса сбили с ног Катарина и Буль-Кир, скидывая его с платформы. Однако Вероника не поднималась, продолжая лежать без движения.

– Не смей отпускать! – заметив его порыв, крикнула Теона.

Она уже давно потеряла Бона из виду и всеми силами гнала от себя мысль, что раз он не приходил ей на помощь, то мог быть уже мертв. Но сейчас на кону стоял весь мир, а не только их жизни и их счастье. Именно за мир она боролась и ради него должна была победить.

Она еще раз запустила пальцы в рану на груди Мортела. Тот закричал так громко, что где-то в небе ему эхом ответил гром. У нее оставался последний шанс: воспользоваться той силой, которую она ни у кого не занимала и не отбирала, которая принадлежала ей как наследнице Тасмин и которую помогли ей осознать и принять Великие. Видеть то, что скрыто. Она представила божественную нить жизни и поманила ее к себе. Едва заметная ниточка, толщиной с волос, блеснула в черной полости. Теона закрыла глаза и подозвала ее ближе.

Бон летел со змеиного столпа вниз, из последних сил хватаясь за Генриха и не давая ему ускользнуть. Скатившись с живого пьедестала Мортела, они оба приземлились в огромную лужу, заполненную жидкой грязью и остатками выкорчеванных деревьев. Бон упал спиной на камень, прятавшийся в толще мутной воды, и взвыл от боли, ослабив хватку и выпустив Генриха. Дядя, приходя в себя, попятился на нетвердых ногах. Его темное призрачное лицо было вновь перекошено ненавистью к племяннику. Самым отвратительным было то, что это одновременно лицо убийцы и лицо его давно потерянного отца.

– Ты сдохнешь, щенок, – выплюнул Генрих, – а я верну себе свое королевство.

Бон, с трудом поднявшись, стоял по колено в луже напротив дяди, растирая горящую от боли спину и не находя в себе силы ответить. Генрих воспользовался его слабостью: навалился на племянника, опрокинул его на спину и, схватив за шею, начал топить в грязи.

Мутная вода проникала в рот и ноздри, не давая ни вдохнуть, ни выдохнуть. Бон хватался за плечи дяди, пытаясь оттянуть его от себя, но, казалось, из его стальной хватки выбраться было невозможно. Ненависть лжекороля не знала границ. В конце концов он выдернул Бона из воды и закричал ему прямо в ухо:

– Я не дам тебе умереть быстро, я хочу, чтобы ты мучился! Как мучился я, столько лет притворяясь отцом такому уродцу!

Генрих снова окунул голову короля в холодную воду. Воздух в легких кончался, и Бон стал отключаться, теряя сознание. Закрыв глаза, он представил Теону, которая сейчас сражалась с Мортелом. Понимая, что умирает, Бон мысленно отправил ей послание:

«Прости меня, прости меня, О́ни. Ты была моим светом. Я очень тебя любил».

Последний выдох вырвался из его рта, и мир погас.

– Когда же ты наконец исчезнешь? – кричал Виктор, нанося все новые и новые удары по лицу Карэ. Самый ненавистный ему человек раз за разом являлся, отравляя ему жизнь.

Хотя Карэ питала сила Мортела, кулаки Виктора не давали ему шанса подняться. Рыцарь вложил в удары всю свою ярость, чтобы не дать Карэ снова одержать верх. На этот раз он должен был избавиться от него окончательно. Из ноздрей теневого правителя Дарэна текли черные струи, глаза не открывались, безвольный рот скривился, но Вику как будто и этого было мало. Страх маленького мальчика, а потом уже взрослого мужчины перед стариком – вот чем сейчас были налиты руки, которые били Карэ, возвращая свое право на жизнь без тревоги, заставляющей постоянно оборачиваться назад, ожидая нападения со спины.

Карэ безвольно уронил руку, в его раскрытой ладони сверкнул Ключ Песков. Вик на миг остановился, побоявшись, что главная реликвия его родины пропадет в грязи, и потянулся за кристаллом. Ухватив в последний момент почти скатившийся в лужу камень, он крепко сжал его, но за радостью обретения последовала острая боль, пронзившая ребра.

Карэ довольно улыбался, проворачивая клинок, воткнутый в тело Рыцаря. Кисть, которой лишил его Бон в Дарэне и которую вернул ему Мортел, заменив на черный подвижный сгусток, обладала такой силой, что клинок вошел в тело Вика точно горячий нож в масло.

– Когда ты уже поймешь, что тебе от меня не избавиться, Соловей?

Виктор схватился за бок одной рукой, продолжая крепко сжимать в ладони драгоценный кристалл.

– Даже после смерти я отомстил тебе, жалкий щенок!

Карэ толкнул Вика, сидящего на нем сверху, в грудь и повалил на землю. Торжествующее, перепачканное в грязи лицо Карэ нависло над соперником.

– Я говорил тебе много раз: никогда никому не верь. Послушался бы меня – и, возможно, остался бы жив.

Он резко выдернул нож из тела Вика и размахнулся, направляя лезвие прямо в сердце.

– Бездомным щенком был, таким и умрешь!

Виктор не стал отворачиваться от удара, Леонида никогда бы так не сделала, а он был ее сыном.

Рыцарь смело встретил взгляд своего противника, готового его убить, что лишь усилило ярость дяди, привыкшего наслаждаться страхом, который вселял повсеместно.

Не получив желаемого, мертвец с низким рыком ударил клинком в грудь Рыцаря.

Вик был готов увидеть звезды и свет, но вместо этого увидел перед глазами пламя.

За спиной Карэ, чья отрубленная голова скатилась в грязь, стояла его мама с горящим мечом в руке.

– А я говорила: никто не смеет обижать моего сына, – с презрением сказала она в спину Карэ, из чьего обезглавленного тела в разные стороны расползались змеи. – Сынок! – бросилась она на помощь. – Сможешь встать?

– Постараюсь, – ответил Вик, все еще не до конца веря в то, что только что увидел.

Вик крепко схватил мать за предплечье, она закинула его руку себе за шею, помогая удержаться на ногах. Он зажмурился от боли, вновь приложив ладонь к ребрам. Перепачканная грязью рана кровоточила.

– Тебя нужно перевязать, иначе начнется заражение.

– Нет времени, – отмахнулся он, – да и если Теона не справится, в этом не будет смысла.

– Не спорь с матерью, – буркнула Леонида, улыбаясь и кладя голову сыну на плечо, – я так рада, что ты жив.

– Мам, – едва волоча ноги, ответил Вик, – спасибо, что спасла меня. Снова.

Душа Валентина разрывалась на части. Он понимал, что отпустить руки почти наверняка значило потерять все. Но рядом с Белкой, копошащейся в разрезанной грудной клетке Мортела, лежала истекающая кровью Вероника. Стоил ли этот мир и борьба за него невозможности ей помочь? Его Льдинке. Кровь окрасила ее белые волосы, и лишь слабое шевеление показывало, что она все еще жива.

– Получается! – радостно закричала Теона. – Я нашла ее!

Тело Мортела выгнулось дугой, он едва мог сказать и пару слов, но его широко раскрытые глаза пылали ненавистью и злобой. Орсон, удерживающий его ноги, едва не отскочил в сторону, когда новая волна спазма охватила тело их дяди. Все замерло: где-то в стороне Катарина пыталась помочь Буль-Киру, псы лаяли и бросались на них, Муна с детским визгом продолжала кидаться во врагов порталами. Вероника же тем временем истекала кровью, а Валентин продолжал торговаться с собой.

– Она бы не отпустила, – будто прочитав его мысли, сказала Теона.

– Да, она бы не отпустила, – повторил за ней Валентин, понимая, что это правда.

Теона наконец отвела руку от раны на груди Мортела, вытянув из нее какую-то странную золотую ниточку. Белка намотала ее на палец и закрыла глаза, будто пыталась отстраниться от того безумия, которое сейчас творилось вокруг.

Никогда еще время не тянулось так медленно. Валентин, стараясь на растерять последние силы, удерживая Мортела, не отрывал взгляда от Вероники, надеясь, что она придет в себя. Муна, упавшая на колени рядом с Льдинкой, выглядела не менее измотанной, чем все они. Ее длинные волосы рассыпались по плечам и закрыли лицо Видящей.

– Вал, Вал! – окрикнул его Орсон. Валентин дернулся и отрешенно посмотрел на брата. – Я обещаю, что помогу ей, когда все закончится. Она не умрет, я просто не поведу ее через Врата, слышишь? Она останется с тобой! – Черный обратился к Теоне: – Белка, долго еще?

Теона достала из-за пояса брюк старые ножницы. В этот момент разряд молнии ударил в полуметре от Валентина. Он был такой силы, что платформа под ними треснула. Великий Белый на секунду отвлекся, но Мортелу хватило с лихвой: он резко дернул головой, сбрасывая руки Белого и в отчаянном рывке скидывая с себя Орсона.

В следующий момент Мортел уже сидел рядом с телом Вероники, держа в руках цепь, свисающую с ошейника Муны. Бог смерти с брезгливостью вынул из груди блестящий цветок и отшвырнул его в сторону. Его разрезанное шрамами, точно карта реками, лицо стало красным, налилось возмездием, которое он готовил для всех них.

– Если умру я, то заберу их собой, – сказал он, приставляя свои уродливые длинные когти к шее Муны и поглядывая на Веронику.

Валентин взглянул на брата, Орсон был растерян и напуган как никогда. Нить, которую сжимала меж пальцев Теона, все так же тянулась из раны на груди бога, но на этот раз, похоже, даже Белка не понимала, что ей делать дальше.

– Вы правда думали, что меня так легко победить? Я столетиями копил силы в дыре, куда меня запрятали ваши родители. Я убил каждого, кто посмел оставить на мне шрам. В этом мире мне нет равного.

Теона занесла ножницы над золотой нитью.

– Убьешь ее – и никогда не получишь желаемого. Мне стоит сделать лишь движение, – сказала она ровным голосом.

– Желаемого? Я желал дать этому миру шанс на великую жизнь, а теперь хочу лишь уничтожить его. Ты разозлила меня, Ткачиха. Раз в этом мире никому нельзя верить, значит, в нем останусь только я! И я создам его заново.

– Убери от нее свои вонючие когти! – проревел Орсон, с трудом поднимаясь на ноги.

Муна взглянула на Великого Черного своими дивными глазами; казалось, Орсон прочитал в них все то, что она не успела ему сказать.

– Первородные в ответе за то, что создали, но не им идти дальше с этим миром, – прошептала она, – пришла пора новых богов. Мир не может меняться, пока мы смотрим назад. Новая богиня сможет перезапустить колесо жизни.

Она перевела взгляд на Теону и едва заметно кивнула, а потом прикрыла веки и взорвалась вспышкой ослепляющего света.

Валентин на несколько секунд ослеп, и в золотом мареве, стоявшем перед глазами, каждый звук обострился до невозможности. Он слышал отчаянный крик Орсона, слышал неровное биение сердца Вероники, слышал, как в небе хлопают крылья птицы, а затем он услышал, как отвратительно громко лязгнули старые ножницы. Когда он вновь обрел способность видеть, то обнаружил, что рядом с умирающей Вероникой лежала крохотная звездочка, а чуть поодаль от нее задыхающийся Мортел с обожженным вспышкой лицом отчаянно цеплялся за разрезанную нить своей жизни, пытаясь соединить ее вновь. Будь в нем хоть капля созидательной силы, возможно, что-то и могло бы получиться, но бог, смыслом существования которого было лишь разрушение, не был способен починить даже свою собственную жизнь.

– Что ты наделала? – кричал Мортел Теоне, плюясь черной кровью.

– Спасла мир, – бессильно ответила ему Белка.

– Ты ответишь за это… ты… – Голос его становился все тише.

Мортел начал корчиться, ссыхаясь и распадаясь на хрупкие лоскуты, похожие на пепел от горящей в костре бумаги.

– Ты думал, я не выдержу бурю, – сказала она ему на прощание, – но я и есть буря!

Теона хлопнула в ладоши. Поток ветра вдруг сорвался с ее рук и разметал остатки тлеющего бога вокруг, превращая смертоносную угрозу в кучку мусора.

Орсон, как будто не до конца осознавая происходящее, нетвердой походкой прошел мимо поверженного Мортела и упал на колени, приставляя руки к груди Вероники.

– Я обещал. Она будет жить. Хотя бы один из нас не должен потерять того, кого любит, – не оборачиваясь, сказал он.

Валентин на четвереньках дополз до звездочки, которая лежала на месте исчезнувшей и подарившей им всем победу Муны, и трясущимися пальцами поднял ее с пола, укладывая в колыбель ладони.

Звездочка была теплой и пульсировала, точно сердце.

– Дыши, мой мальчик, дыши! – слышалось откуда-то издалека.

Бон почувствовал резкую боль в горле, куда кто-то пытался силой запустить воздух, а потом в груди, на которую безжалостно давили. Что-то колючее неприятно щекотало лицо, от этих ощущений хотелось отмахнуться, как от надоедливых насекомых.

Сломанная рука лежала в чем-то холодном и мягком. Ощущения возвращались по частям.

– Морин, вы уверены, что это поможет? – послышался тихий женский голос.

– Дорогая, не мешай ему, пожалуйста, – одернул женщину какой-то мужчина.

– Ваше величество, этой технике меня научил лекарь в Шебунее, – сказал тот, чей голос невозможно было спутать ни с одним другим.

Бон открыл глаза и резко дернулся. Искры боли толченым стеклом осыпали каждый сантиметр его кожи.

– Тише, тише, мой мальчик, все хорошо, – похлопала его по плечу тяжелая рука. Точно так же Морин успокаивал его в детстве, когда ему снились кошмары или он скучал по погибшей матери. – Я рядом, все будет хорошо.

Учитель переложил голову Бона к себе на колени и слегка его приобнял.

– Я умер?

– Нет, мой мальчик, у тебя еще слишком много дел, чтобы умереть так рано.

Бон снова попытался открыть заплывший глаз и сквозь пелену слез наконец смог рассмотреть любимое лицо старика. Морин был рядом, снова был рядом, так же, как всегда.

– Нам можно подойти?

– Конечно, ваше величество. Только будьте осторожны, ему крепко досталось.

– Конечно, мы понимаем. Бониций, сынок, – обратился к нему мужчина, опускаясь на колени прямо в грязь, – мы с мамой здесь, и мы очень хотели бы сказать, как сильно любим тебя.

Бон не мог поверить в происходящее. Человек с лицом убийцы его родных сидел перед ним, и впервые за долгие годы глаза отца смотрели ласково.

– Я все-таки умер, скажи, Морин?

– Повторю, ты жив. Я, Эдуард и Белания, мы все тут, – спокойно ответил учитель.

– Но как это возможно?

– Мы пришли вместе с армией, которую призвал Мортел. Я надеялся найти тебя раньше, но пока в нас не было его силы, мы были очень слабы.

Головоломка сложилась. Воспоминания вернулись. Мортел, Теона, Великие, битва.

– Генрих… – прошептал Бон, не находя сил на объяснения. – Он… берегитесь…

– Его больше нет, мой хороший, он больше никогда не сможет никому навредить, – сказала Белания.

– Но…

– Сынок… – расплакалась его мать.

Бон не мог отчетливо видеть их лица, но вдруг ощутил это детское, давно забытое чувство безопасности. Его мама сказала, что ему не о чем беспокоиться, и у него не было причины ей не верить. Рядом были те, кто никогда его не предавал и не врал ему.

– Ты вырос настоящим королем, Бониций, – с гордостью сказал отец.

– И таким красивым, – добавила мама.

– Я женился… – прохрипел он и попытался улыбнуться. Из-за треснувшей губы вышло плохо.

– О, мой хороший, – залепетала Белания.

– Кто она? Графиня? Принцесса? Художница? – спросил Эдуард, хитро улыбаясь и поглядывая на жену.

– Лучше… Богиня.

– Ох, я так счастлива, Бониций, – едва сдерживая дрожь в голосе, сказала мама.

Вдруг на вершине столпа что-то ярко вспыхнуло. Послышался громкий крик, и все снова стихло.

Они ошарашенно молчали. Бон наконец достаточно окреп, чтобы приподняться и лучше рассмотреть родителей и своего учителя. Ему было все равно, что они были темными и призрачными, такими же, как те, с кем сражалась его армия. Даже подпитанные злой силой Мортела, они оставались светлыми. Оставались на стороне добра.

– Мама, папа, Морин… я так скучаю по всем вам. – Теплые слезы потекли по его перепачканным щекам. – Я так скучаю, мам…

– Мы тоже, мой дорогой, мы тоже очень скучаем.

Белания уткнулась ему в грудь.

– Прости, что не были рядом, – с тяжелым вздохом сказал отец, – мы подвели тебя.

– Вы были, – ответил Бон, – я такой, какой есть, потому что вы мои родители и потому что Морин, – он с нежностью посмотрел на учителя, – потому что Морин научил меня всему, что я знаю. Но вы всегда были рядом.

Отец положил крепкую ладонь на плечо сына, но затем все трое внезапно подняли голову вверх.

– Наше время заканчивается, – с горечью сказал Эдуард.

– Что? Почему? – У Бона перехватило дыхание от ожидания неизбежного.

– Я не знаю, но сила Мортела уходит, – ответил ему отец.

– Нет, нет, пожалуйста! – Бон попытался встать, опираясь на сломанную руку, и зарычал от боли. – Я еще столько всего должен вам рассказать! Вы должны познакомиться с Теоной…

– Я уверена, она самая прекрасная девушка на свете, мой дорогой, – улыбаясь сквозь слезы, сказала мама, – и ты вырос просто чудесным юношей.

Необратимость происходящего ошарашила Бона. Он получил шанс, на который не мог и рассчитывать, и так быстро его потерял.

– Морин… – обратился он к учителю. – Я обещал тебе перед смертью, что стану счастливым. Я сдержал обещание. Я счастлив.

– Это все, что мне важно было услышать, мой мальчик. Ты был для меня сыном, другом и самым важным человеком на свете. Когда я умирал, я очень боялся, что ты заплутаешь, но все равно верил, что рано или поздно ты найдешь дорогу к своей судьбе.

– Прощай, сын, – Эдуард склонил голову на грудь Бона, – я уверен, Риат будет процветать с таким королем, как ты.

– Я люблю тебя, мой дорогой, – Белания провела холодной ладонью по щеке сына. – Передай своей жене, что мы принимаем ее в семью. Ой, а еще… у меня был для тебя подарок, но я не успела… за портьерой в углу Стеклянного подвала стоит витраж, который никто никогда не видел. Витраж-предсказание. И мне кажется, оно сбылось.

Темнота внутри членов его семьи рассеивалась. На лицах родителей застыли слезы и улыбки, а глаза светились любовью.

– Мама, мне кажется, это Бон! – послышалось со стороны. – Точно Бон! Мы должны помочь ему!

Бон слышал, как громко клацали доспехи Виктора и Леониды, но не мог повернуться и упустить последние моменты с семьей. Морин из последних сил помог ему сесть, и Бон увидел распростертое тело Генриха, прибитое к земле мечом одного из Великих.

Бон вопросительно посмотрел на отца.

– Я подвел тебя однажды, когда позволил убить себя. Зная, что Генрих больше не угроза для тебя, я ухожу с миром.

К Бону подбежали Виктор и Леонида.

– Бониций, ты в порядке? – спросила Воительница, осматривая его. Но он все еще не мог оторвать благодарных глаз от родителей. – Это они сделали? – напряглась она, выхватывая меч.

– Нет, они меня спасли, – грустно и тихо ответил Бон.

Эдуард, Белания и Морин стали прозрачными, а потом растворились в воздухе, точно дымка. Бон продолжал сидеть на земле, не веря своему счастью с привкусом горя и пытаясь запомнить каждое слово и каждый жест своих давно потерянных близких.

Глава 27

6067 год эры Двух Великих

Теона держала в дрожащих руках железные, видавшие виды ножницы и не могла поверить, что только что своими руками перерезала нить чьей-то жизни. Мортел был ужасным порождением хаоса и тьмы, но он был живым и по ее воле перестал дышать навсегда. Теперь она была повинна в двух смертях. Даже тогда, на поляне, когда стало понятно, насколько ужасны Сестры и их поступки, ее ни на мгновение не посетила мысль об убийстве. Что стало с той Ткачихой, которая не могла обидеть и мухи? Неужели ее сердце обросло броней безразличия и жестокости и стало черным даже без помощи змей и псов? Куда вдруг делась ее решительность и отчаянная смелость, которые она так отчетливо ощущала лишь мгновение назад?

– Теона, все в порядке?

Катарина присела рядом, внимательно смотря на девушку, которая не могла отвести взгляда от своих рук.

– Я… я снова убила, – растерянно произнесла Теона.

– Иного пути не было. – Катарина приобняла Ткачиху и позволила ей уронить голову себе на плечо. – Если бы не умер он, погибли бы все мы, а потом и еще миллионы.

– Не было, – согласилась с ней Теона, вновь замораживая свою боль.

Она обернулась к Великим и Веронике. Тин нежно обнимал ее наставницу, приходящую в себя после помощи Орсона, а Великий Черный стоял чуть в стороне, склонив голову над ладонью. Муна… маленькая Звездочка пожертвовала собой, чтобы Теона смогла осуществить свой план.

Горе Великого Черного, точно ночной туман, расползалось во все стороны, заставляя сердце Теоны плакать за себя и за него.

Буль-Кир сидел неподалеку, безучастно смотря перед собой. Его одежда была изодрана, на руках виднелись свежие укусы. Теона хотела окликнуть правителя Дарэна, но тут платформа покачнулась и начала медленно съезжать вниз – со смертью Мортела его адские приспешники потеряли силу и покидали этот мир вместе с хозяином.

– Уходим! – крикнул Валентин, хватая Веронику за руку. Следом он подбежал к Орсону, который, казалось, даже не замечал происходящего. – Белка, ты справишься сама?

– Да! Буль-Кир! Скорее сюда!

Правителю Дарэна не пришлось повторять дважды. Он пополз в ее сторону и ухватился за протянутую Теоной ладонь. Другой рукой девушка крепко держала сидящую рядом Катарину.

– Ты точно сможешь прыгнуть, Тин? – уточнила Теона у бога.

– Попробую – крикнул он в ответ.

Теона кивнула и, представив городские ворота, из которых вышла совсем недавно, но как будто в другой жизни, перенесла к ним правителя Дарэна и королеву Гридича.

Они молча наблюдали, как рушится змеиная гора, как мелкими гадюками она расползается в разные стороны. Но проделав путь в пару метров, змейки таяли, превращаясь в черный дым, и растворялись в воздухе.

– А ты сразу нав ерх башни не могла перенестись? – закричал, свешиваясь со стены, Валентин.

– Не могла, – тихо ответила Теона, блуждая взглядом среди тех, кто выжил и сейчас брел назад к городским стенам, в поисках своего короля.

Остатки армии стягивались к замку, переступая через тела погибших. На поле минувшего сражения горой лежал один из слонов Буль-Кира, а чуть поодаль – несколько его бронированных носорогов. Корабли Катарины не спеша лавировали в небесах, пытаясь найти место, чтобы приземлиться.

Теона смотрела на оскверненнную Мортелом землю, где когда-то рос густой лес, и пыталась отыскать Бона, но никого хоть отдаленно на него похожего не находила. Кэт сжала ее ладонь.

– Он может быть уже в замке, – неуверенно сказала она.

– Я знаю, что он где-то рядом, на поле битвы, – покачала головой Теона, – он должен быть здесь, я чувствую.

Она отпустила руку Катарины и двинулась навстречу возвращавшимся воинам. В каждом из них надеясь узнать того, чьи серо-голубые озера глаз были ей дороже всего на свете.

– О́ни!

Теона резко обернулась, чуть не потеряв равновесие, и наконец увидела его. Бон, прихрамывая, шел, опершись на одного из воинов, а рядом ковылял поддерживаемый Леонидой Виктор.

– Бон! – закричала она и, позабыв об усталости, стала пробираться навстречу, расталкивая солдат плечами.

Король Риата попытался идти быстрее, но хромая нога не оставляла шанса. Спустя несколько мучительно долгих мгновений Теона подбежала к мужу и, обхватив его лицо руками, прижалась к горячему лбу. Никогда она еще не плакала так сильно и так сладко.

– Я знал, что у тебя все получится, – прошептал Бон.

Он неуверенно обнял ее, пытаясь притянуть к себе.

– Рука сломана, – извиняющимся тоном сказал он.

– Орсон все исправит, – пообещала Ткачиха сквозь всхлипы, обнимая короля так крепко, будто делала это за них обоих.

– Я в порядке, Вику досталось гораздо сильнее.

Теона посмотрела на брата: его загорелое лицо было бледным, а губы начали синеть, но он все равно постарался выдать свою фирменную улыбку, а потом неожиданно пошатнулся, прикрывая глаза, будто падает в обморок.

– Срочно лекаря и носилки сюда! – закричала Теона.

– Да я в порядке, Текс, – слабым голосом успел пробормотать Вик, прежде чем потерял сознание.

Леонида едва успела подхватить сына. К счастью, помощники лекарей замка оказались неподалеку.

– Срочно несите его к крепостной стене, – так же громко скомандовала Теона, помогая уложить Вика на носилки.

Сопровождаемые обеспокоенной Леонидой, носильщики поспешили обратно в замок.

– Беги, я дойду сам, увидимся внутри.

Теона последовала за братом, обернувшись на ходу.

– Второй раз за месяц обнимаюсь с брюнетом, очень необычно! – крикнула она.

Бон вопросительно вскинул брови, и она показала на свою голову, намекая, что его перепачканные в грязи волосы совсем не похожи на ту пшеничную копну, которую все привыкли видеть. Король улыбнулся в ответ. Первая неловкая шутка нового времени.

– Ничего, Теона, еще чуть-чуть, – твердила вслух она самой себе, мешая грязь сапогами, – самое сложное позади.

Вероника стояла на стене, наблюдая за тем, как Теона рыщет по пропитанной кровью земле в поисках Бона. Раны, нанесенные ей псами Мортела, затянулись, но силы не спешили возвращаться. Так же как и ее воспитанница, она нервно вглядывалась в воинов, чтобы убедиться, что король жив. Когда Теона наконец нашла его, Видящая впервые за этот долгий день выдохнула и переключила внимание на Валентина, который тратил последние силы, чтобы призвать солнце и хоть немного осушить скользкую, чавкающую жижу под ногами, удручающим пейзажем раскинувшуюся перед крепостными стенами.

Орсон по-прежнему безмолвно смотрел в сторону горизонта. Его белоснежные волосы слиплись и висели сосульками на груди, а серебряные доспехи были усеяны вмятинами.

– Спасибо, – смиренно обратилась к нему Вероника. Что бы между ними ни происходило в прошлом и как бы он ее ни ненавидел, он спас ей жизнь.

Орсон взглянул на Видящую без эмоций и слегка кивнул.

– Я был должен тебе. Того что я сделал тогда, не оправдать.

– Считай, что мы в расчете.

– На самом деле я спас тебя не поэтому. Ты дорога Валу, ты дорога Теоне и стала дор… И я надеюсь, что в будущем мы сможем быть друг к другу добрее.

– Я тоже на это надеюсь, Орсон.

Привычка Теоны в каждом видеть что-то хорошее и с легкостью давать людям второй шанс, которая годами так раздражала Веронику, теперь казалась единственно верной. Иначе в этом мире было просто не выжить.

– Если бы не Муна и не ты, я бы здесь сейчас не стояла. Мне очень жаль, что она погибла.

Орсон взглянул на нее удивленно.

– Она не погибла.

– О чем ты говоришь?

– Муна – звезда, ее питает небо. Рано или поздно она вернется к нам, правда, невозможно точно сказать когда.

Веронике показалось, что он бредит и просто выдумал эту историю, чтобы хоть как-то смириться со своим горем. Но Орсон поманил ее к себе и раскрыл ладонь, на которой лежала светящаяся маленькая звездочка – все, что осталось от удивительной и загадочной девушки с невероятными голубыми волосами и глазами с искрами ночного неба.

– Однажды она уже умирала. В этом были виноваты мои родители, сейчас виноват я. И я сделаю все, чтобы, когда она вернется, ее ждал лучший из возможных миров.

– Орсон! – закричала Теона, взбегая по башенной лестнице. – Нам срочно нужна помощь! Вик умирает!

Орсона не нужно было просить дважды. Он сунул звезду за пазуху и кинулся в импровизированный госпиталь, который успела организовать Агнесса Освальд. Вероника побежала за ними следом.

На носилках возле Виктора кружились Леонида и Катарина. Воительница в золотых доспехах держала сына за одну руку, а королева Гридича – за другую.

– Давай, здоровяк, держись, моей стране очень нужен посол из Риата, – пыталась шутить Кэт, хотя на ее лице читался неподдельный страх.

– Сынок! – всхлипывала Леонида. – Помоги ему, прошу! – умоляюще обратилась она к Орсону, когда увидела приближающегося к ним бога.

– У меня почти не осталось сил, – нехотя признал Великий Черный, – но я сделаю все, что смогу. – Он подошел к Виктору и опустился рядом с ним на колени, приложив руку к глубокой ране в боку. – Он почти не дышит. – Великий Черный замолчал.

Вероника подбежала к Леониде и обняла ее. Никто и никогда еще не видел слез Воительницы, и Видящая предпочла бы, чтобы у той никогда не было повода их проливать, но сейчас Леонида рыдала, сотрясаясь всем телом.

– Не получается, – не открывая глаз, сказал Орсон.

– Нет, сделай что-нибудь, молю! – забилась в истерике Леонида.

– Я пытаюсь, поверь, я очень хочу его спасти…

– Забери его в Дом, так же как когда-то меня! – потребовала Теона.

– Ты была одновременно жива и мертва, в тебе были силы Зрячего. Это другое. Дом Вику не поможет.

– Но неужели ничего нельзя сделать? Мы просто позволим ему умереть? – ошарашенно спросила Катарина.

– Во мне были силы Зрячего, а сейчас у меня есть сила Сестер… – задумчиво протянула Теона. – Если я могу разрезать нить, то, наверное, могу сделать ее более прочной?.

– Попытайся, Теона, умоляю! – Леонида была готова ухватиться за любую соломинку.

В воротах замка появился Бон. Теона мельком взглянула на него и расправила плечи. Вероника подумала, что именно его не хватало для того, чтобы ее воспитанница поверила в себя. Он был не просто человеком, который меняет судьбы, его вера в Теону была точно зеркало, в котором бывшая Ткачиха наконец могла видеть свою настоящую силу.

Теона закрыла глаза и вытянула руки над телом брата, пытаясь припомнить то, что говорили Сестры. Тогда, в Замке, ее интересовало лишь то, как разрезать нить бога. К нитям жизни смертных она прикасаться ни собиралась.

«Нити текут из источника… – раздался в ее голове голос одной из Сестер. – Надо почувствовать его…»

Теона сосредоточилась и призвала силу первой Сестры. Она слепо шарила в потемках, пытаясь найти хоть какой-то прообраз источника, не зная даже примерно, как он должен выглядеть. А потом в памяти неожиданно всплыла картинка фонтана в зале Лунных Врат, и стало понятно, почему «вода» в нем не была похожа на обычную воду, а всегда казалась ей миллионом тончайших нитей, сливающихся в общий поток. Теперь все сошлось. Источник жизни на самом деле всегда был в Доме перед ее глазами.

Она представила Виктора и попыталась понять, какая нить из потока его. Это оказалось сделать уже проще – нужная нить сама скользнула в ее ладонь. Как только Теона почувствовала ее в своей руке, перед ней возникли десятки, а потом и сотни эпизодов из жизни Виктора. На последнем из них он все так же лежал на носилках возле ворот города, а вокруг плакали его близкие.

Теона открыла глаза. По ошарашенным взглядам ее друзей было понятно, что теперь и они могли видеть то, что лежало в ее ладони.

– Получилось? – с надеждой спросила Леонида.

– Она истончается, его время уходит…

– Не-е-ет! – в отчаянии рванулась к сыну Воительница.

– Я не знаю, как сделать ее крепче! – Теона едва могла сдержать слезы.

– Тебе нужно взять силу откуда-то извне, – предложил Валентин. – Твоей внутренней не хватит, чтобы исцелить Вика, а наши с Орсоном на исходе, нам нечего тебе дать.

– Но откуда же я ее возьму?!

– А вот это подойдет? – вдруг вмешался Буль-Кир, который, склонившись над Виком, аккуратно вынул из его сжатых пальцев Ключ Песков и протянул его Теоне.

Сила кристалла сверкнула в руке правителя.

– Ты отдашь его мне? – удивилась Теона. – Но это же реликвия Дарэна.

– И я надеюсь, что ее силы будет достаточно, – ответил Буль-Кир. – Виктор – один из самых смелых людей, которых я встречал. К тому же пески сказали тебе, что на земле появился тот, кто достоин Ключа, но ведь не сказали, что это я.

– Но ты же наследник…

– И если я чего-то стою, то должен справиться сам. Спаси брата, Теона.

– Спасибо, – с величайшей благодарностью ответила она.

Теона взяла теплый кристалл из руки Буль-Кира и переложила в ладонь, на которой держала нить жизни Виктора. Камень зарделся рубиново-красным и заиграл в лучах пробивающегося сквозь тучи солнца. Мать-пустыня узнала своего сына. Теона призвала скрытую силу кристалла и через мгновение почувствовала, как из него струится чистая энергия любви, окрашивая нить жизни Виктора в алый цвет. Камень таял, отдавая свою силу ее брату.

Когда все было кончено, Теона бережно вернула нить обратно в поток, и Виктор наконец задышал ровно, а спустя некоторое время открыл глаза.

– Здоровяк! – кинулась ему на шею Катарина, не сдерживая эмоций.

– Красотка? – удивился Вик, не понимая, что с ним и где он находится.

– Ты жив! Ты жив! – не разжимая объятий, повторяла королева Гридича.

– Ну конечно я жив, – фыркнул парень, – я же сказал, что со мной все в порядке.

Он посмотрел на Леониду, которая приложила ладони к лицу, чтобы скрыть слезы, которые теперь текли не по погибшему, а по ожившему сыну.

На плечо Теоны спикировал один из героев сегодняшней битвы, ее белый ворон – Этин. Она с любовью погладила его по голове и, посмотрев на Бона, предложила:

– Не пора ли Риату сменить черного ворона на гербе на белого? Кажется, Этин заслужил такую честь.

– Белый ворон – отличный символ для нового Риата и для новой королевы, – ответил Бон.

Глава 28

1 год Новой эры

Теона рассматривала витиеватые буквы, старательно выведенные ею на старинной желтоватой странице. Еще пару лет назад она не смогла бы ни прочесть, ни понять того, что написано на языке первородных, а сегодня своей рукой вновь осмеливалась вносить записи в самую древнюю книгу этого мира.

– Если все готовы, то можем начинать, – сказала она, слегка волнуясь.

– Белка, ты точно уверена в том, что делаешь? – Валентин уже третий день подряд задавал один и тот же вопрос, проверяя серьезность ее намерений.

И так же, как и во все прошлые разы, Теона ответила однозначно:

– Да, Тин, я уверена.

Гости Дома-без-границ переводили взгляды с Теоны на Великого Белого, не решаясь вмешиваться, пока Вероника не похлопала Валентина по руке, призывая присесть и закончить допрос.

– Я просто не хочу, чтобы она потом пожалела, – полушепотом начал оправдываться он.

– Я не пожалею, – ответила королева Великому богу с мягкой улыбкой. – Начнем?

Рядом с постаментом, где лежала Книга Времени, стояли трое: Катарина, Буль-Кир и Бон. Их беспокойство заставляло старинные страницы слегка дрожать, но это было такое приятное волнение, скорее даже предвкушение, что Теона четко понимала, что делает все правильно.

Несколько дней она размышляла, как поступить с той силой, которая пульсировала внутри нее. Она часами сидела в облачной комнате, которую когда-то давно подарили ей Великие и которая как ни одно другое место на свете умела развеивать пустое в мыслях и оставлять лишь важное. Перебирая облачную вату меж пальцев, бывшая Ткачиха пыталась заглянуть вглубь себя, чтобы понять, как лучше распорядиться той колоссальной мощью, доставшейся ей от Великих, Тасмин и Сестер Ночи. И раз за разом ей на ум приходил один-единственный ответ: все это не должно принадлежать одному человеку. Сила Сестер Ночи, столетиями служившая разрушению и смерти, требовала перерождения, чтобы стать созидательной и помочь улучшить мир, и запирать ее внутри себя было бы нечестно.

Как только Теона осознала это, решение было принято бесповоротно.

– Силу первой Сестры, той, что видит рождение жизни, я передаю королеве Гридича Катарине Еухении Анне Карафа, – прочитала Теона первую строчку новой записи в Книге, а потом добавила, обращаясь к Катарине: – Кэт, ты – творец. Ты та, кому важно стоять у истоков, видеть рождение идеи и путь к ее осуществлению. С этой силой ты сможешь гораздо больше, чем другие; сможешь находить зерно нового там, где никто, кроме тебя, его бы не заметил. Тебе больше не нужно в поисках вдохновения разрушать себя, истязая тело и разум. Стоит лишь прислушаться, призвать на помощь природу, небо, воду, ветер, звезды – и они помогут найти ответ на любой вопрос. Согласна ли ты принять и управлять этой силой во благо?

Катарина начала часто моргать, чтобы высушить внезапно набежавшие слезы.

– Согласна, – ответила она.

– Тогда потребуется твоя подпись.

Вокруг их импровизированной сцены полукругом стояли мягкие кресла, на которых расположились Леонида с Виком, Агнесса, Вероника и Великие. Покинув эту компанию, Орсон, облаченный в парадный черный костюм, встал и подошел к постаменту. Он молча передал Кэт небольшой нож. Девушка надрезала палец и поставила свой отпечаток под записью. Теона украдкой посмотрела на Виктора, который, казалось, не дышал, наблюдая за происходящим. Теона знала: как только дела в Риате наладятся, он тут же отправится в Гридич «устанавливать связь между странами» – по крайней мере, в такой формулировке Вик озвучил свои планы ей и Бону. И Теоне очень хотелось, чтобы эти самые связи стали как можно крепче. Она слегка зажмурилас, ь и в мимолетном видении перед ее глазами пролетело ощущение искреннего счастья, которое могло ждать этих двоих и которого она им от всей души желала.

– Силу второй Сестры, той, что могла видеть события в жизни любого человека, я передаю правителю Дарэна Буль-Киру-Окима.

Юноша, который за те несколько безумных дней после их первой встречи посреди пустыни значительно повзрослел, расправил плечи и решительно смотрел перед собой. Для сегодняшнего торжества он надел белый дарэнийский национальный костюм из тонкого шелка, украшенный искусной серебряной вышивкой на груди.

– Ты не пожалел для Виктора Ключа Песков – это показывает твое благородство, – сказала Теона своему названому брату. – В благодарность я отдаю тебе силу, которая поможет видеть истинное. Твою страну ждут большие перемены, и на этом пути тебе потребуются верные соратники. Эта сила поможет не ошибиться в выборе людей, которым можно доверять, и я уверена, что вскоре Дарэн вновь станет процветающим государством под защитой сильного правителя.

– Я уже и так был твоим вечным должником, сестра, а после такого щедрого дара мой долг увеличится стократно.

– Ты ничего мне не должен, брат. Правь справедливо и будь счастлив.

Великий Черный, снова оставив происходящее без комментариев, протянул Буль-Киру нож.

Правитель Дарэна повторил те же действия, что и Катарина несколькими минутами ранее. Поставил свой отпечаток на странице Книги Времени и почтительно отошел в сторону.

– И наконец, последний дар, силу третьей Сестры, той, что решала, когда закончится история каждого смертного, и владела ножницами судьбы, я передаю королю Риата Боницию Иолантию Освальду Третьему.

Бон не был так же воодушевлен, как остальные, он до последнего сопротивлялся ее задумке, но сейчас стоял, гордо подняв голову, точно получал орден на торжественной церемонии. Несмотря на его сломанную, висящую на перевязи шелкового платка руку и огромный синяк, украшавший правый глаз, ее король все еще был самым красивым мужчиной в обоих мирах.

– Мне? Но почему? – спросил он ее, когда она впервые рассказала ему о том, что решила.

– Риат почти всю свою долгую историю был мирным королевством. Раньше нам ничто не угрожало, потому что в наших горах стоял Замок Теней, где жили Сестры Ночи. Я понимаю, что отдаю тебе не самый приятный дар, но благодаря ему все жители Риата будут под надежной защитой – никто не рискнет нападать, зная, какой силой обладает король, сидящий на троне золотого города. Ты и эти ножницы станут гарантом того, что наши подданные никогда не будут бояться за свою жизнь. Простые люди смогут посвятить себя любимому делу и своим семьям.

– А что, если я…

– Бон, я знаю тебя. Я знаю, что ты не воспользуешься этой силой во зло. Ответственность за Риат и его жителей теперь лежит и на мне, и я отдаю самую большую силу именно тебе, королю нашей страны. А чтобы тебе было приятнее получать такой дар, я добавлю к нему часть своего умения видеть скрытое, и тебе откроется мир духов. После церемонии, если тебе потребуется совет Морина, отца или матери, ты сможешь их услышать, а они услышат тебя.

– Правда? – уже не так яро сопротивлялся Бон.

– Правда, – ответила Теона.

Орсон протянул Бону нож, но в этот раз уже не смог промолчать:

– Но помни, Бониций, мы никуда не денемся. Я все еще Великий Черный, и если ты оступишься, то я просто закину тебя в Лунные Врата в тот же момент.

– Придумай уже новую угрозу, Орсон, эта перестала вдохновлять на подвиги, – ответил ему король Риата и протянул ладонь Теоне, чтобы она помогла ему сделать надрез.

– Ох, Бониций, – засуетился Орсон, меняя тон, – я совсем не подумал.

Великий Черный приложил одну ладонь к руке Бона, а другую – к его лицу, через пару секунд свидетельств былого сражения не осталось. Бон снял с плеча платок, удерживающий руку, и аккуратно прикоснулся к зажившему глазу.

– Пожалуйста, – слегка кивнул ему Орсон.

Бон благодарно улыбнулся и без помощи Теоны надрезал подушечку пальца и поставил красный отпечаток на странице.

Сердце Теоны радостно забилось. Как бы ей ни хотелось быть причастной к магии, взрывоопасная смесь сил древних богов в ее крови заставляла разум и тело постоянно быть в напряжении, чтобы не дать этой силе завладеть собой и, чего доброго, бесконтрольно вырваться наружу. Ей больше не хотелось ни власти, ни всесилия, ей было достаточно того, что она теперь не просто очередная девочка-Ткачиха и не бедная бесприданница, на которой женится король. Теперь ей так же, как и Великим Братьям, принадлежал Дом-без-границ, у нее была часть их силы, она помогла остановить Мортела, и главное – она больше не чувствовала себя обманщицей. Она наконец ощущала себя на своем законном месте, предначертанном ей нитью жизни. Она была богиней. Муна оказалась права: похоже, ее звезды и впрямь видели многие события наперед.

Теона кивнула Валентину, намекая, что ему тоже пора присоединиться к ним. Вал поцеловал руку Вероники и встал, поправляя непривычный для себя кремовый камзол. Необычная для него короткая стрижка делала его практически неузнаваемым.

– Два Великих Брата станут свидетелями моей добровольной передачи силы.

Когда Орсон и Валентин поставили свои серебряный и золотой отпечатки и Книга жадно впитала их кровь, Теона почувствовала, как к Катарине, Буль-Киру и Бону от нее протянулась незримая паутинка. В зале Лунных Врат как будто стало очень холодно. Теона поежилась, но вскоре почувствовала живительное тепло – отдавать оказалось приятнее, чем получать. Теперь у нее не было ничего лишнего, ничего ненужного, кроме одной вещи. Теона взяла с атласной подушки, лежащей на подставке за Книгой, большие старые ножницы и торжественно передала их своему мужу.

– Пол у нас под ногами синего цвета, и на нем нарисованы созвездия, – описывал Бон бабушке все, что их окружало в зале Лунных Врат, куда они переместились из игровой, – а посреди зала стоит огромный сияющий полумесяц, перевернутый рогами вниз, – те самые Лунные Врата…

– Как же все это дивно, мой дорогой, – только и повторяла Агнесса, – для нас с твоим дедом магией было то, что договорной брак оказался счастливым, для твоих родителей чудом стала Мятная река, а для вас с Теоной, кажется, теперь вообще нет границ.

– Самое большое чудо для меня то, что с момента нашего с ней знакомства я больше никогда не чувствовал себя одиноким.

– Я очень рада, Бониций. Теперь я смогу уйти по ту сторону Врат спокойно.

– Не говори глупостей, бабушка, Озерный дворец скоро восстановят, и ты сможешь отправиться туда, как только сама этого захочешь. Или оставайся с нами – мне пригодятся советы той, кто когда-то так умело правил Риатом.

– Нет, Бониций, давать советы королю неправильно. Когда я сидела на троне, Риат был совсем другим. Я храню память о нем, но я не скучаю. Все должно развиваться, все должно меняться. И Риат изменится вновь благодаря тому, что теперь им правите вы с Теоной. Главное – будьте справедливы и никогда не сомневайтесь в себе.

– Позвольте мне присоединиться к вашей беседе, – Теона неожиданно появилась возле них. – Еще чуть-чуть – и стол будет накрыт.

Агнесса вытянула руки, ориентируясь на голос Теоны. Королева Риата подошла ближе, позволяя бабушке Бона приобнять себя за плечи.

– Ты все чудесно решила, Теона. Щедрость и мудрость, с которыми ты отдала свои силы, восхитили меня.

– Я не могла по-другому, и спасибо вам большое за то, что вы рядом. – Теона смутилась и слегка покраснела, а затем взглянула на Бона. – Ты в порядке? – спросила она с таким же трепетом, с каким он каждый раз задавал ей этот вопрос. – Голова не кружится?

– Разве что от счастья, – честно признался Бон, – я согласен с бабушкой, лучшего решения сложно придумать.

Теона вскинула голову, как будто в небесном потолке что-то прозвучало только для нее.

– Все готово! Я очень старалась, надеюсь, вам понравится ужин, который мы подготовили с Домом. – Она взяла Бона за руку и крепко сжала ее.

– Дорогая, – обратилась к проходящей мимо Леониде Агнесса Освальд, – не будешь так любезна проводить меня к столу? Мне кажется, этим пташкам есть о чем пошептаться.

– Бон, я так счастлива, – сказала Теона, когда они остались одни. – Знаешь, мы с Тином часто повторяли фразу: «Ключей от жизни нет, но и замков никто не вешал». Сейчас я наконец смогла вникнуть в ее суть. Никто никогда не скажет, как поступать правильно, только ты сам можешь что-то почувствовать и решиться на важный шаг. А уж если решился, то все двери для тебя распахнутся как по волшебству. От нашей с тобой жизни тоже нет ключа, его просто не существует, но я рада, что когда-то, встретившись на ступенях, ведущих в Хрустальный замок, мы решились пойти дальше. Вместе. Несмотря ни на что.

Бон смотрел на свою потрясающую жену и в который раз хотел ущипнуть себя, не веря в происходящее. Его страна была спасена, он смог увидеть своих родителей и любимого учителя. А сейчас стоял в большой зале волшебного Дома, сжимая ладонь той, ради которой он мог и хотел свернуть горы. За их с Теоной спинами слышался смех друзей, а впереди ждала полная удивительных приключений жизнь. Король Риата мысленно завязал узелок на золотой нити своей жизни, чтобы навсегда запомнить этот вечер.

Орсон нервно тер рукав камзола, убирая с него невидимые пылинки. За ужином все обсуждали битву с Мортелом, ликовали, празднуя победу, и радовались тому, что наконец собрались за одним столом. Великий Черный, к своему удивлению, впервые заметил, что даже по истечении нескольких часов прибывания в его доме чужаков ему не хотелось прогнать их. Возможно, это был побочный эффект того, что он теперь стал отчасти смертным. Или же эти люди и вправду были не такими уж плохими.

Валентин похлопал его по плечу:

– Орси, ты так и будешь стоять в сторонке? Смотри, какую веселую музыку ставит Дом. Может, тебе тоже потанцевать с нами?

– Как ты себе это представляешь? – буркнул Черный в ответ.

– Ну, вариантов масса… двигаешь ногами, потом немного руками, ты же знаешь все эти движения…

Орсон закатил глаза:

– Похоже, вместе с волосами тебе обстригли и остатки разума.

– Позволь я попробую, – вмешалась в разговор Вероника. – Можно ли пригласить тебя на танец? Я помню, ты говорил, что ты мой должник.

– А я помню, как ты сказала, что мы квиты.

Вероника криво улыбнулась. Отговорка не сработала.

– Когда же вы наконец уйметесь, – выдохнул Орсон, но все-таки подставил локоть для руки Вероники.

Зажигательная музыка вмиг сменилась лиричной и проникновенной мелодией. Проклятие! Ника положила свою легкую ладонь на его плечо. Он нехотя приобнял ее за талию.

– А Вал точно не будет против нашего танца?

– Он точно против того, чтобы ты запирал себя в ожидании Муны под колпаком страданий.

– Я не страдаю, – отрезал он, – разве что в глазах рябит от сияния сапфиров на твоем кулоне, это можно засчитать за страдание и прекратить меня мучить?

– Нет, это не сработает. Мы хотим уехать, – резко сменила тему Вероника, как будто пыталась дождаться удобного момента, но не выдержала.

– Мы?

– Да, мы с Валом. Мы хотим отправиться в путешествие. Как простые люди, на кораблях и каретах. Я много лет не выезжала из Риата, а Вал если и бывал где-то, то набегами, сколько позволяла ваша… особенность.

– Ну отлично, проваливайте, – неожиданно грубо даже для себя ответил он и тут же спохватился: – Прости.

– Мы хотим, чтобы ты поехал с нами. – Видящая сделала вид, что не заметила его вспышки гнева.

– Смотреть на то, как вы бесконечно третесь носами и целуетесь?

– Нет, смотреть на мир.

– Что я в этом мире не видел?

– У меня есть подозрение, что почти ничего.

– Но у меня Лунные Врата, обязанности…

– Ты можешь по вечерам возвращаться в Дом, а потом снова присоединяться к нам.

– Похоже, вы уже все продумали… Это Вал попросил тебя со мной поговорить?

– Да. Все, что произошло со всеми нами, изменило каждого и каждому показало, как дорога жизнь и как она может быть коротка и непредсказуема, даже для богов. Леонида собирается в Дарэн вместе с Буль-Киром, чтобы помочь ему управлять страной. Одного дарэнийского мальчика она уже воспитала, и получилось неплохо… но мне кажется, на самом деле она просто хочет научиться готовить их сладости.

– Женщина с правом голоса в Дарэне… отличная идея.

– Вик очарован Катариной, – продолжила Вероника, – я, конечно, не пророк, но чувствую, что скоро нам стоит ждать еще одну королевскую свадьбу.

– Надеюсь, она будет не такой сумбурной, как у Белки.

– Бон с Теоной наконец смогут проводить все время вместе. Думаю, у них будет достаточно хлопот: жить на два мира и оберегать границу между ними – дело для молодых и сильных.

Орсон промолчал.

– Остаемся только мы, как и тогда, когда я впервые появилась в Доме. Я помню, что не понравилась тебе. Не буду скрывать – все последующие годы после моего изгнания я ненавидела тебя как никогда и никого.

– Я догадывался.

– Но теперь ты мне как член семьи, а семья заботится друг о друге. Я хочу начать сначала, как будто всего этого не было. И ты можешь взять Муну с собой, тем более сейчас она занимает совсем немного места. Мы будем рассказывать ей обо всем, что видим, и она словно тоже будет путешествовать с нами. Ты же понимаешь, что не обязан грустить, пока ее нет рядом?

– Я подумаю, – ответил Орсон.

Музыка стихла. Теона вышла в центр зала с бокалом в руках.

– Мы с Домом приготовили для вас еще один сюрприз, – сказала она. – В Стеклянном подвале Бон обнаружил последний витраж королевы Белании. Так как во дворце уже достаточно ее магических картин, мы решили одну из них оставить здесь, в Доме. Сюрприз, пожалуйста. – Теона подняла взор к небесному потолку.

Рядом с Лунными Вратами возник высокий яркий витраж, на котором были изображены двое влюбленных. Поразительно, но в них легко можно было узнать Теону и Бона. Фигуры на картине королевы держались за руки и улыбались друг другу, а на фоне можно было легко узнать королевский замок Ириза.

Гости потянулись к картине, чтобы получше рассмотреть новое украшение зала. Темное синее небо, усыпанное звездами, вмиг засверкало огромными золотыми шарами взорвавшихся салютов, которые опадали мерцающими искрами, покрывая всех крошечными блестками.

Орсон вновь посмотрел на собравшихся и улыбнулся. Он достал из потайного нагрудного кармана теплую маленькую звездочку, которая пульсировала, точно живое сердце, и шепотом сказал ей:

– Смотри, дорогая, это твоя семья. Сегодня мы празднуем, и, должно быть, ты слышала, а я хочу надеяться, что ты действительно все слышишь, что каждый второй тост за ужином был за тебя. За твою смелость, доброту и твою жертву. Ничего этого могло бы не быть, если бы не ты. Вот, посмотри на них, – Черный повернул ладонь к залу, – Белка сегодня особенно счастливая и удивительно красивая, и ты знаешь, ее муж мне, кажется, даже начинает нравиться. Хотя, возможно, это все лишь твое влияние, ну или я просто становлюсь мягкотелым настолько, что даже допустил мысль поехать с Никой и Валом в поездку. Скоро Дом совсем опустеет, хотя для меня он опустел в тот день, когда я перестал слышать в его коридорах перезвон твоего нежного голоса.

Ты знаешь, Звездочка, я все еще злюсь на тебя за то, что ты меня и всех нас покинула, но я обещаю, что мы будем ждать, я буду тебя ждать, а пока сделаю все, чтобы этот мир стал еще лучше, чем прежде. В этот раз ты вернешься к тем, кто тебя любит, и больше никогда не будешь одинока.

Послесловие

Дорогой охотник за историями, мне никак и никакими словами не передать тот трепет и благодарность, с которыми я думаю о тебе – человеке, доверившем мне и моим героям самое ценное – свое время. И я очень надеюсь, что мы тебя не подвели.

Как заядлый читатель, я не понаслышке знаю, что такое книжное похмелье: когда закрываешь последнюю страницу, но покидать полюбившийся мир и расставаться с героями не согласны ни разум, ни сердце.

Это послесловие посвящено вам, тем, кто хочет еще немного побыть в тени гор Риата, загореть под солнцем Дарэна или даже полетать на одном из кораблей Гридича. Я хочу рассказать вам немного о том, как эти истории рождались, и поделиться с вами пейзажами вокруг тех дорог, которыми я шла.

Для меня эта дилогия стала дебютной, и в нее вложено так много надежд, сил, страхов и сомнений, что она просто не могла не быть написана и издана.

На самом деле эти книги выросли из одного маленького рассказа, который я писала в рамках задания на литературных курсах. И это одна из моих самых любимых историй на свете.

Однажды я лежала с зашкаливающе высокой температурой и страдала. И вдруг, в плену горячки, подумала: что-то скучно я живу – у меня даже нет никакого диковинного хобби. Вот кто-то собирает старые ключи, кто-то вышивает крестиком на сковородках, кто-то прыгает с тарзанок, а я?! Тут я, конечно, немного лукавила, потому что хобби у меня хватает, но когда ты в состоянии, близком к подписанию завещания, чего только не подумается. И вот в ночи я не придумала ничего безумнее, чем купить ткацкий станок.

Эта мысль захватила меня полностью. Я даже забыла про температуру и головокружение. За несколько часов изучения и просмотра обучающих видео я узнала про станки все, что было возможно, решив, что утром непременно отправлю заказ. А потом проснулась среди ночи и надиктовала себе сообщение, в котором была история про девушку, которая четырнадцать дней подряд ткет белые пледы благословения, а следующие четырнадцать – черные пледы, предвестники скорой смерти. Наутро вместо покупки станка легко и радостно родился рассказ, и я так полюбила этих героев, так сроднилась с ними, что через время стала думать: а не сделать ли из этой истории роман? И как мы теперь все знаем… сделала.

Я никогда не считала, что придумала кого-то из персонажей Нитей. Более того, я на сто процентов уверена, что моей заслуги в том, какими они получились, и вовсе нет. Я всего лишь постаралась перевести в текст их рассказы о себе, всматриваясь в них внимательно, чтобы передать вам с точностью и то, как лежит непослушный локон, и как заминается халат, и то, как рассвет разбивается о витражные стекла, наполняя мир Хрустального замка магией красок.

Первую книгу я писала на таком адреналине, что урезала сон и еду, прогулки и встречи, лишь бы скорее вернуться к тексту. И чем ближе подбиралась к финалу, тем понятнее становилось, что на одном томе остановиться будет просто преступлением, ведь тогда мы бы никогда не узнали истории из прошлого Виктора и Вероники (и именно они топали ножками и шантажировали меня, требуя написать второй том). И кто я такая, чтобы спорить с Рыцарем и Видящей, у которой близкая связь с Великим Белым?

Честно сказать, я очень рада, что поддалась на их уговоры… Потому что и у остальных героев появилось время разобраться в себе и в отношениях с окружающим миром.

Теперь же я оставляю их цельными, нашедшими себя и понимающими друг друга. Каждый из них прошел большой путь: от страха, через боль, соблазны возможностей, предательства и разочарования, чтобы прийти к свету и силам, которыми они были наполнены изначально, но которые зачем-то сдерживали. Теперь их звезды засияют рядом, и мне уже не нужно держать их за руку. Я точно знаю, что они сумеют договориться и никогда не предадут себя.

А еще мне думается, что у нас вышла дивная компания – такая подборка идеальных друзей: серьезная и ответственная Теона, любитель пошутить Бон, весельчак Валентин, ворчун Орсон, друг, который всегда поддержит, – Виктор, королева сердец Вероника, заботливая и сердечная Леонида, Катарина, которая всегда найдет повод рассказать об искусстве, немного потерянный, но заранее просветленный Буль-Кир (имя которого, кстати, посвящено моему любимому фантасту – Киру Булычеву), и, конечно, наша малышка Муна, которую надо и беречь, и беречься. Я бы хотела иметь таких друзей, а вы?

Но если присмотреться, то наверняка вы найдете в подруге что-то от Хрустальной Леди, а в близком друге – черты Великого Белого, в соседке сверху – любовь Леониды к шоколаду, а в папе – немного от Орсона. За это я отдельно люблю их всех: несмотря на все свои магические способности, каждый из них наполнен человечностью, переживаниями, боязнью быть отвергнутым, но в то же время чистым сердцем и душой, распахнутой навстречу миру. Повторюсь: они не придуманные, они абсолютно реальные и ходят где-то среди нас.

Прощаясь с ними, я как будто уезжаю из идеального пионерского лагеря, но клятвенно обещаю писать всем письма и постараться вернуться через год. Поэтому не буду зарекаться, что закрываю дорогу в мир Риата. Возможно, если мои герои снова позовут и решат рассказать мне что-то новое, я заточу свой карандаш, открою чистый блокнот и с улыбкой на лице сяду записывать их истории.

Но сейчас пусть мои герои поживут немного спокойно, без допросов и пристального внимания. Я оставляю с каждым из них часть своей души, от которой будет тянуться видимая только нам Нить той судьбы, которую мы разделили.

А прощаясь с тобой, дорогой охотник за историями, я еще раз хочу сказать спасибо. И до новых встреч.

Благодарности

Большое спасибо моей учительнице и подруге Татьяне Дубининой за то, что в восьмом классе взяла меня под крыло и ввела в мир текстов.

Спасибо моему первому редактору Нине Цюрупе, благодаря которой я искала свой голос и которая верила, что он у меня есть.

Спасибо редактору, который держал меня за руку обе книги и благодаря которой они стали кратно круче, чем были до нашей встречи, – Яне Козловой.

Моим первым и самым любимым читательницам – Жене, Вале и Ане, которые не моргнув выдержали текст без редактуры и с тонной ошибок, но все равно поверили в него настолько, что заставили поверить и меня.

Моей маленькой Лит-банде – писательницам Марине Чуфистовой и Оле Соколовой, с которыми мы уже несколько лет бок о бок идем этот путь, поддерживая друг друга.

Моей семье за то, что всегда рядом, и моему сыну Матвею за то, что вдохновляет меня на подвиги, чтобы своим примером показать ему, как может быть многогранен мир и человек в нем.

Моим друзьям и близким за то, что всегда дарили киловатты поддержки и любви, и за то, что остались моими друзьями, даже теряя меня на месяцы из-за редактуры.

Автору моих фантастически красивых обложек Markass за то, что она сделала все намного красивее, чем я могла себе это представить.

Издательству Like Book, а конкретно Даше Великохатько, за то, что она такая невероятная, добрая, заботливая и отзывчивая, и за то, что поверила в меня самая первая.

И конечно, спасибо миру за то, что он смотрит на меня влюбленными глазами через этих и множество других волшебных людей.

Content

Санакоева Евгения
Золотая нить богини

Глава 1 6067 год эры Двух Великих

Глава 2 6067 год эры Двух Великих

Глава 3 6066 год эры Двух Великих

Глава 4 6067 год эры Двух Великих

Глава 5 6067 год эры Двух Великих

Глава 6 6047 год эры Двух Великих

Глава 7 6067 год эры Двух Великих

Глава 8 6067 год эры Двух Великих

Глава 9 6067 год эры Двух Великих

Глава 10 6067 год эры Двух Великих

Глава 11 6067 год эры Двух Великих

Глава 12 6067 год эры Двух Великих

Глава 13 6067 год эры Двух Великих

Глава 14 6067 год эры Двух Великих

Глава 15 6067 год эры Двух Великих

Глава 16 6067 год эры Двух Великих

Глава 17 6067 год эры Двух Великих

Глава 18 6067 год эры Двух Великих

Глава 19 6050 год эры Двух Великих

Глава 20 6067 год эры Двух Великих

Глава 21 6067 год эры Двух Великих

Глава 22 6067 год эры Двух Великих

Глава 23 6067 год эры Двух Великих

Глава 24 6067 год эры Двух Великих

Глава 25 6067 год эры Двух Великих

Глава 26 6067 год эры Двух Великих

Глава 27 6067 год эры Двух Великих

Глава 28 1 год Новой эры

Послесловие

Благодарности