А. А. Вора

Пробуждение

Революция кармы

Перевод с английского Е. О. Егоровой

Иллюстрация на обложке и оформление макета: YanaDhyana

Copyright © 2024 A. A. Vora

This edition is published by arrangement with HG Literary and The Van Lear Agency LLC

© ООО «РОСМЭН», 2025

Пролог

Резкий щелчок вырвал Айну из тревожных снов. Пошатываясь, она поднялась на ноги, не обращая внимания на затекшие мышцы, схватила лук и перекинула колчан через спину. Колючая проволока обвивала отвесные стены, словно паутина какого-то огромного паука. Айна вышла по тернистой тропе из пещеры в безлунную ночь.

Ее мать, сидя у костра, обтачивала камень, и ее спина казалась такой напряженной и твердой, словно клинок.

– Что ты тут делаешь в такую рань? – рявкнула она, не отрываясь от своего занятия.

Айна завороженно смотрела, как мать проводит пальцем по камню, отделяя крошечные осколки. Ее матери никогда не требовался какой-то инструмент – она могла формировать мир вокруг себя с помощью ченнелинга. Каменная заготовка приобрела форму рогатой обезьяны с шипами, сверкающими в свете костра.

– Ты отдашь мне это, когда закончишь? – спросила Айна. – Я хочу пополнить свою коллекцию.

– Я дам тебе крепкую пощечину, если ты не вернешься в постель. Ты никогда не научишься ченнелингу, если не будешь отдыхать.

– Моя растяжка на что-то среагировала. – Айна едва успела закончить фразу, как мать тут же вскочила на ноги. – Я имела в виду дикое животное, мама. Проволока бы оборвалась под весом человека, но она цела.

– Вот именно на «что-то», глупая девчонка. – Мать снова уселась у огня.

Айна проигнорировала испепеляющий взгляд, брошенный в ее сторону. Растяжка была бесполезной, поскольку мать создала вокруг их убежища защитный барьер. Глупые солдаты Калдрава отлетели бы от него, если бы приблизились. И выдали бы тем самым свое присутствие, подарив матери еще одну мишень для ее нескончаемого гнева.

– И куда, черт возьми, ты собралась? – грозно спросила мать.

– Принести нам еды. Я до жути голодная, мам. Вот почему не могу нормально использовать ченнелинг.

Мать снова попыталась встать, но Айна положила руку ей на плечо. Под изношенным плащом тело матери казалось слабым и хрупким. Под ее глазами залегли тени, а на обветренной коже проступили резкие морщины.

– Возможно, это просто крыса, – сказала Айна. – Давай я разберусь с ней. А ты отдохнешь, хотя бы немного.

– Если не вернешься в течение десяти минут, я тебе устрою!

Айна кивнула, бросив взгляд на проволоку, которая была натянута до предела и сильно дрожала.

Похоже, это что-то большее, чем просто крыса.

Айна отправилась в безжизненный лес, погруженный во мрак. Четырнадцать лет, проведенные в Мэлине, научили ее видеть в темноте. Но сегодня было темнее, чем обычно, словно все несчастья царства сгустились в мрачный туман, заслонявший все на расстоянии нескольких метров.

Сердце Айны замерло, когда сквозь дымку показался синий свет.

«Это не может быть тем, о чем я думаю…»

Но по мере приближения чудовищная форма становилась все отчетливее: огромная змея лежала, свернувшись в клубок, а ее тело казалось шириной со ствол дерева. Около защитного мерцающего купола спал гигантский нагамор.

Айна прокралась мимо чудовища и нервно вздохнула. Это просто неимоверное «везение», что единственное существо в Мэлине, которое было смертоноснее вражеских солдат, устроилось прикорнуть возле их убежища. Но, по крайней мере, оно не попалось ни в одну из установленных ловушек. Иначе это бы разозлило его.

Будто мышка, Айна тихо следовала за проволокой, пока не наткнулась на свою добычу. В ловушке оказалась лисица, которая билась, скрежеща зубами и закатывая от страха желтые глаза. На истощенном теле зверька было достаточно мяса, чтобы продержаться как минимум три дня.

В животе Айны болезненно заурчало. Эти три дня стали бы роскошью после недель сухой травы и случайно попадающихся ящериц.

Она сняла с плеча лук и натянула тетиву. Лучше убить, пока лиса не откусила ей руку. Когда девушка приблизилась, глаза зверька выпучились, он старался протиснуться сквозь проволоку, и кровь окрасила его мех.

– Не смотри на меня так, – пробормотала Айна.

Если бы эта лиса родилась в благословенном царстве Майана, то могла бы вырасти могучей и величественной. Вместо этого она была обречена, родившись в Мэлине, как и сама Айна. По крайней мере, в отличие от девушки, лиса могла закончить свое жалкое существование быстро, со стрелой в сердце.

Айну остановило тихое хныканье.

Она посмотрела вниз и увидела дрожащий комочек меха, такой маленький, что он смог бы поместиться в ее ладони. Крошечный влажный носик коснулся ее лодыжки, а затем детеныш жалобно пискнул и пополз вперед. Лиса зарычала, пытаясь дотянуться до своего скулящего ребенка.

Айна опустила лук. Ее грудь сжалась от до боли знакомой картины: маленький зверек и его мать отчаянно пытаются выжить и сопротивляются судьбе, которая выпала на их долю. Как бы жил этот лисий детеныш без своей злобной, рычащей матери, которая защищает его?

– Не двигайся, – прошипела Айна.

Она выхватила короткий нож и перерезала проволоку.

Раненая лисица сразу же отпрянула от нее. Айна отступила назад, подняв нож. Но зверь не собирался нападать. Он схватил в зубы крошечного детеныша и умчался в темноту.

Умирая с голоду, Айна побрела обратно к пещере. И снова в поле ее зрения оказалась огромная фигура спящего нагамора.

Затем все вокруг замерцало. На мгновение лес исчез, и Айна оказалась подвешенной в белом небытии. Она никогда не видела ее раньше, эту жуткую пустоту: такую безмолвную и неподвижную.

Но белизна исчезла так же внезапно, как и появилась. Айна вернулась в тот же лес, на то же место – под защитное поле в нескольких шагах от нагамора.

«Что, черт возьми, это было?»

У девушки не было времени на размышления. Из-за щита донесся мягкий неровный скрежет чешуи о камень. У Айны кровь застыла в жилах, когда существо, разбуженное белой вспышкой, подняло голову и повернулось в ее сторону.

Выпуклые змеиные глаза, предвещающие боль, сверкнули во мраке ночи. Затем грузное тело рвануло вперед и ударилось о щит.

Айна бежала, спотыкаясь и не оглядываясь. Без щита встреча с нагамором вызвала бы сильные галлюцинации – три года мучений уместились бы в эти три минуты.

Жизнь в этом царстве и так достаточно горька. Девушке не хотелось страдать еще больше.

Камни загрохотали под напором нагамора. Уклонившись от щелкавшего клюва чудовища, девушка выхватила лук и выстрелила ему в брюхо. Хвост пронесся в воздухе, отбив ее стрелы. Чудовище извернулось и нанесло очередной удар. От отчаяния Айна стала выпускать стрелы не целясь. Змеевидное тело нагамора все яростнее обвивалось вокруг девушки, превращаясь в неизбежный вихрь боли. Колчан Айны больно впился в ее бедро. Тиски нагамора сжимались все сильнее, выдавливая воздух из легких.

И тут земля под Айной вздыбилась, и столб камня пробил кобальтово-синюю чешую чудовища. Нагамор взвился в воздух, а из его бока хлынула кровь.

Освободившись от его хватки, Айна спрыгнула на землю и подняла взгляд, чтобы встретиться с парой более свирепых, чем у нагамора, глаз.

– Мама…

– Глупая девчонка, – прорычала мать, опустив руки и остановив свой ченнелинг.

Земля прекратила трястись, а камни застыли в воздухе, хотя раненое чудовище все еще корчилось от боли.

– Разбудила спящего нагамора! Я буду пороть тебя до тех пор, пока ты не испустишь дух, если, конечно, солдаты Калдрава не доберутся до нас первыми!

– Я ничего не делала, – сказала Айна. – Я просто шла, когда из ниоткуда появилась вспышка белого света!

Ее мать напряглась. Не успела она что-либо ответить, как нагамор вырвался из своей каменной тюрьмы и устремился к земле.

Выругавшись, мать провела большим пальцем по лбу. Из ее ладоней хлынул поток энергии, а под кончиками пальцев задрожала раскрошившаяся земля. В ответ нагамор издал душераздирающий крик и отмахнулся от валунов, словно от мух.

– Беги! – Мать толкнула Айну вперед.

Ее темная энергия закружилась вокруг них, создав защитный купол, но нескончаемые атаки нагамора разрушали его.

Они побежали, и Айна заметила невдалеке мерцание: всполохи света во мраке Мэлина. Изящная серебряная арка, а за ней – яркие поля и еще более яркое небо. Это была одна из торан – врат, ведущих в другое царство. Серебряная арка – путь в верхнее царство Майаны.

Но Айна и ее мать никогда не смогут попасть туда. Они из низшего царства, с душами, погрязшими в грехе. Душами, которые вращались в противоположном направлении. Торана не пропустила бы их, как делала это все эти годы. Таков Закон.

Сердце Айны сжалось. Она была возле тораны, когда нагамор разбил защиту матери. Девушка повернулась перед аркой и потянулась за стрелой, но ее ступни были в крови нагамора, и она поскользнулась. Левая нога ушла назад, прямо между серебряными колоннами. Мягкая трава коснулась ее пальцев.

Мать повернулась к дочери и увидела, что та одной ногой стоит в грязи Мэлина, а другой – в верхнем царстве.

– Белая вспышка, – прошептала она. – Значит, это правда… твоя душа обратилась вспять… теперь ты стала достойной войти в Майану.

– Этого… этого не может быть, – сказала Айна.

Никто не мог вознестись из Мэлина в Майану. Невозможно изменить вращение души.

Нагамор клацнул клювом, а потом выгнул шею, готовясь нанести удар. Айна схватила мать за запястье и потащила за собой через торану. Но врата не поддавались. Невидимый барьер не позволял матери Айны даже на волосок оказаться в верхнем царстве.

Айна знала, что ее мать не была хорошим человеком. Да, она не так плоха, как Калдрав, жестокий и деспотичный король Мэлина, однако годы отягощения души сделали свое дело. Но если торана отвергла ее мать, то Айну она пропустила…

– Теперь ты майани, глупая девчонка! – Мать вырвалась из хватки Айны. – Так велел Торанический Закон! Отпусти меня и отправляйся в новое царство!

– Без тебя я никуда не пойду, – заявила Айна и шагнула назад в Мэлин. – Я останусь здесь, мама. Я…

Мать дала ей пощечину, разбив Айне губу.

– Твоя душа изменилась! – прорычала она, отталкивая дочь обратно в Майану. – Я не хочу больше тебя видеть! Если ты снова сунешься сюда, в это царство, я изобью тебя до потери пульса! – В тусклом свете Мэлина щеки матери казались мокрыми. – Я заставлю тебя страдать больше, чем от взгляда нагамора! Я…

Что бы ни хотела сказать мать дальше, ее заглушил нагамор, рухнувший на торану. Его зловонное дыхание опалило щеку Айны, а тело, покрытое грязно-синей чешуей, обдало девушку потоком воздуха. Но при всей свирепости, с которой чудовище билось о торану, оно не могло войти в Майану. Как и у матери Айны, душа нагамора вращалась в обратном направлении. Торанический Закон не позволял ему выплеснуть свою грязь в верхнее царство.

Айна с ужасом наблюдала из-за колонны тораны, как ее мать вступила в схватку с чудовищем, управляя камнем и возводя небольшие горы, чтобы отбиться от громадного извивающегося чудовища.

Айна пустила стрелу в нагамора, чтобы помочь матери, но тут перед тораной в Мэлине появилась огромная каменная глыба – это ченнелинг перегородил девушке путь обратно.

– Мама! – закричала Айна. – Пропусти меня! – В отличие от матери, Айна не могла использовать каменный ченнелинг. Рев нагамора постепенно стал стихать. – Пожалуйста, мама! Не делай этого! Не оставляй меня здесь одну!

Ответа не последовало. Были слышны лишь тихие шаги, удаляющиеся от тораны.

От Айны.

– Мама… – Айна упала на четвереньки на душистую траву Майаны, и по ее щекам потекли слезы. – Не… оставляй меня…

Теплый солнечный свет согревал ее спину, а свежий воздух звенел от пения птиц, но Айна не обращала на это внимания.

Впервые с момента своего рождения девушка оказалась словно в раю. Майана была идиллическим царством, свободным от чудовищ Мэлина, а также от насилия и разврата. Свободным от тирании правления Калдрава и от его солдат. Это было царство, защищенное Тораническим Законом, где разрешалось жить только людям со светлой душой и добрым сердцем. Царство, которое приняло Айну, но никогда не примет ее мать.

Майана была райским уголком. Но для Айны она казалась адом.

Часть I

Когда земля утопала в крови и плоти

и ненависть разрушала жизни,

когда огонь и сталь хлынули потоком,

а небо озаряли раскаты зловещего грома,

человечество вело жестокую войну,

их дикость разрушала.

Они пробудили легендарных зверей,

чтоб мир свой исправить.

Так царство разделилось на четыре части

по воле Зверя, создавшего его:

два царства – для душ, что наслаждаются смертью,

кто грешил, разрушал и ненавидел;

два – для тех, кто оказался добрым, верным,

их царства процветают в мире и единстве.

И равновесие восстановилось,

разделив людей на честных и нечестных.

Песнь Спасения.

Стих пятый. Великое Тораническое разделение

Глава 1

Достойное преступление

Год спустя

Прикрыв капюшоном лицо, Айна сновала по шумным улицам Кирноса.

Вдоль широкой рыночной улицы, вымощенной камнем медового цвета, выстроились разнообразные лавки. Майани зазывали покупателей, предлагая вышитые шелка, позолоченную керамику и множество других столь же бесполезных вещей.

Айна сморщила нос.

«Такое изобилие», – подумала она, вспоминая вонючие шкуры, которые носила в Мэлине, а также деревянные трубочки, вырезанные ее матерью, чтобы они могли пить воду прямо из земли.

Но Кирнос – самое большое королевство в верхнем царстве Майана – был словно сгусток самого изобильного изобилия. Оно сочилось из каждой улицы и камня, из пышных садов и звенящих водопадов, из цветов размером с лицо Айны, которые распускались на каждом углу. Почти все двери здесь были отделаны золотом, крыши половины магазинов усыпаны драгоценными камнями. Даже сиденья чертовых отхожих мест в Кирносе делались из нефрита. И сегодня, в честь восшествия на престол наследной принцессы, Кирнос выглядел как никогда прекрасно. В частности, на рынок съехались купцы со всего царства, демонстрируя все свое богатство.

Это было идеальное место для следующего преступления Айны.

Она остановилась у прилавка, задрапированного марлей лазурного цвета. На нем красовалась коллекция раковин из подводного королевства Амаратир, отполированных до блеска, как жемчуг. Айна огляделась, затем протянула руку, чтобы взять мерцающую раковину.

Чужая рука обхватила ее запястье, и девушка отшатнулась. Ее мышцы напряглись, готовые к схватке.

– Не бойся, дитя, – ласково улыбнулась Айне старая торговка.

Она забрала у девушки раковину и протянула ей другую, округлую, со спиральными узорами:

– Возьми вот эту. Она принесет тебе удачу.

– Как это? – спросила Айна.

– Видишь узор из вихрей? Он означает прямое вращение души. Раковина должна быть у тебя. – Пожилая женщина вложила подарок в руку девушки. – Пусть твоя душа вращается прямо и стремительно.

Айна положила раковину в карман и натянула капюшон поглубже. Как будто глупая безделушка могла обладать такой силой. Даже если бы и могла, эта ракушка – последняя вещь, в которой нуждалась Айна. Она хотела обратить вспять вращение своей души, наполняя ее грехом до тех пор, пока торана не засосет ее обратно в Мэлин.

Обратно к матери.

Проще было бы пройти через одни из врат. Но по какой-то гребаной причине они отказывались пропускать ее. Когда врата вытолкнули Айну в сотый раз, ее терпение иссякло. Поэтому последние несколько недель она методично совершала мелкие преступления: кидала гнилыми фруктами в ничего не подозревающих майани, показывала неприличные жесты священникам, писала на торане нецензурные слова и воровала в кирносийских чайных и пекарнях.

Но сегодня она не станет таскать еду, которой в этом царстве было в избытке. Она украдет нечто более ценное.

Следующий прилавок был завален кирносийскими товарами. Венки жасмина и фрезии лежали грудами рядом с украшенными изумрудами миниатюрами Шерки – великой травяной волчицы, газару, которой поклоняются в обоих царствах.

Айна уставилась на миниатюры, полезла в мешочек на поясе и, вытащив обломок камня, провела пальцем по его сколам. Когда-то это была бивневая морская черепаха. Мать вы́резала эту фигурку много лет назад, чтобы Айна не капризничала и не приставала к ней. В Мэлине у девочки никогда не было игрушек, поэтому мать выреза́ла из камня маленькие фигурки: оленей с шипами на спине, акул с щупальцами и слонов с колючими хоботами. Где-то в мешочке лежал даже сломанный нагамор вместе с обломками газару.

Все ее фигурки разбились при схватке с нагамором, но Айна хорошо помнила, как они выглядели. Фигурка газару, сделанная ее матерью, изображала грозное существо со вздыбленными перьями и огромной пастью, наполненной мелкими острыми зубами. Оно так отличалось от этого милого, отлитого из чистого золота кирносийца с добрыми глазами!

И все же кража столь экстравагантной вещи обременит ее душу.

– Вы посетитель? – Бородатый мужчина заглянул в лавку. – Какая удача! В честь вознесения принцессы у меня есть особые подарки для посетителей. – Он достал нефритового волка размером с большой палец Айны и протянул ей.

Айна попятилась назад, крепко сжимая каменый обломок:

– Не хочу.

– Но ты должна взять! – настаивал мужчина. – Это священное изображение самой богини Шерки!

– Оно из того же камня, что и сиденья в отхожих местах? Действительно священное.

– Прими этот подарок, дитя, – с улыбкой сказал мужчина, – и пусть доброта великодушной богини благословит твою душу.

Через полчаса Айна обнаружила, что буквально завалена безделушками со всех концов царства. Ей вручили лаковую заколку из восточного королевства Нишака, которой можно выколоть глаз; шелковый шарф из Тахамура, что на юге царства, – возможно, она сможет им кого-нибудь задушить; деревянную чашу с замысловатой резьбой из Самараса, которая вполне могла послужить в качестве дубинки…

– Кровожадные майани, – пробормотала Айна.

Как она что-нибудь украдет, если они постоянно дарят ей какие-то вещи? Девушка подумывала швырнуть в лицо продавцам все их товары, но это только привлекло бы внимание королевской стражи Кирноса.

Айне нужно было что-то придумать. Что-то такое, чтобы Торанический Закон покарал ее прежде, чем это сделает местная стража.

Ее мать однажды пытала мужчину. Вырвала ему ногти после того, как он попытался похитить Айну. И хотя тогда это казалось всего лишь еще одним приступом материнской заботы, у Айны свело живот при мысли о том, что она может поступить так с одним из этих мягкосердечных и слабохарактерных майани.

«Что стоит между пыткой и кражей?» – размышляла Айна, протискиваясь сквозь толпу. На церемонию вознесения съехалось большое количество майани, буквально наводнивших улицы Кирноса.

– Из дворца передают, что король Атанкен как на иголках, – сказала женщина в розовых шелках. – Всю прошлую луну он провел в храме, молясь за успешное вознесение принцессы.

Ее собеседник рассмеялся, и его смех казался таким легким и беззаботным:

– Переживает и молится – это единственное, что делает этот мужчина. Конечно, Хималия вознесется, ведь ее душа светла, словно облако.

«Неужели им нечем больше заняться, – подумала Айна, – кроме как смотреть на избалованную принцессу, шагающую через врата?»

И в следующее мгновение в ее голове появилась идея. Достойное преступление, более гнусное, чем обыкновенное воровство, но без какой-либо жестокости. Это не причинит особого вреда, однако его будет достаточно.

Айна подошла к беседовавшей паре и обратилась к ним:

– Вознесение принцессы. Во сколько оно начнется?

– Через час в дворцовых садах, – ответил молодой человек. Он удивленно смотрел на девушку, пока та вкладывала ему в руки различные сувениры. – Подождите, почему вы…

Айна. не сказав ни слова, бросилась прочь, активно работая локтями в толпе. Если она поторопится, то еще успеет на церемонию вознесения принцессы Хималии.

«Я иду, мама! – Айна бежала, сжимая в руке сумку с битыми камнями. – Скоро вернусь».

* * *

Айна присела на корточки за крепостными стенами кирносийского дворца. Из-за того, что королевская стража была занята церемонией вознесения, подкрасться оказалось проще простого. Айне открывался прекрасный вид на зеленые лужайки сада, где разворачивался пир.

– Пусть твоя душа вращается прямо и стремительно! – воскликнул один из зрителей, когда принцесса Хималия пронеслась сквозь толпу, сияя улыбкой из-под усыпанного цветами балдахина, который несли четверо охранников.

Объемные юбки Хималии развевались, когда она шла, а вкрапления изумрудов сверкали ярче, чем торана, через которую ей придется пройти.

Золотая торана вела в Парамос – высшее из четырех царств, которое, как говорили, было намного прекраснее Майаны. Вознесение Хималии должно было отразить ее собственную добродетель и добродетель ее семьи, что позволило бы им оставаться на троне Кирноса.

Если принцесса пройдет через торану.

Айна изучила подаренную ракушку, отмечая твердость и форму, взвесила на ладони – идеальное орудие. Затем достала из кармана рогатку, вложила ракушку в кожеток, натянула тетиву и прицелилась.

– Посмотрим, насколько ты приносишь удачу, как говорила та старая карга, – сказала девушка, пользуясь тем, что ее голос заглушали звуки цимбал и барабанов.

У нее был один шанс. Всего шанс, чтобы попасть в принцессу. Помимо нанесения травмы, нарушение святости церемонии вознесения должно оказаться достаточно веской причиной, чтобы тут же отправить Айну обратно в Мэлин.

Как только Хималия появилась на лужайке, воздух наполнился ароматом лепестков роз. Барабаны загремели, когда она приблизилась к торане, а звуки цимбал взвились до дикого крещендо. Караул торжественно маршировал, толпа же прыгала и вопила, размахивая разноцветными шелками и осыпая Хималию тоннами лепестков.

«Война пойдет им только на пользу. – Айна наблюдала, как восхищенный старик швыряет в воздух свой парик, а затем продирается сквозь толпу, чтобы вернуть его. – И вот на это они тратят свое мирное существование?»

Она покачала головой и снова прицелилась. Вся процессия, танцующие майани, этот нелепый навес, увешанный бутонами лотоса, – все это выглядело чертовски нелепо.

– Шерка, благослови ее душу! – разнесся над толпой восторженный возглас.

Хималия улыбнулась и помахала рукой, словно высокородное отродье, коим она и являлась.

Ехидно улыбнувшись, Айна выстрелила из рогатки. Снаряд успел достичь цели до того момента, как принцесса шагнула в торану.

Хималия вскрикнула: ракушка Айны пролетела между двумя стражниками и вонзилась ей прямо в лодыжку. Принцесса упала на колени перед золотыми колоннами, а ее головной убор в виде лотоса свалился на землю. Пораженные, испуганные зрители застыли, а их хвалебные возгласы превратились в изумленные вздохи.

– Я недостойна! – завопила юная принцесса, схватившись за ногу. А из ее глаз, черных, словно уголь, потекли слезы, оставляя полосы на смуглой коже.

Хималия спрятала лицо за вуалью черных волос, а королевская стража уже спешила ей на помощь. Удары барабанов и цимбал стихли, были слышны только звуки рыданий наследной принцессы.

– Я недостойна. Торанический Закон признал меня недостойной.

Губы Айны скривились. Глупая Хималия и ее пустоголовые фанаты решили, что Торанический Закон против ее вознесения. Даже если бы они обнаружили ракушку, то обвинили бы во всем божественное вмешательство, назвав это волей Шерки. Им бы и в голову не пришло подозревать Айну, затаившуюся у стен дворца.

Но Торанический Закон всевидящий, всезнающий и всеосуждающий. Айна ждала, что он осудит ее за этот грех. Потащит к ближайшей торане, ведущей в Мэлин, и бросит сквозь медные колонны.

Но пока лишь прохладный ветерок взъерошивал волосы Айны, сама она стояла на месте.

– Проклятый Торанический Закон, – прошипела Айна. – Я подвела тебя, мама. Снова тебя подвела.

Девушка сглотнула ком, подступивший к горлу, положила рогатку в мешок, спустилась с дворцовых стен и направилась к рынку, где можно было смешаться с толпой.

Айна прошла уже половину пути через сады, когда услышала команду, сопровождаемую лязгом доспехов:

– Стоять! Во имя Шерки Великодушной!

Айна обернулась и увидела одинокого королевского гвардейца в плаще, развевавшемся на ветру.

Значит, он обнаружил, что это она. Учитывая абсолютную бесполезность стражи в остальных делах, Айна не могла не удивиться. И все же она предпочла бы столкнуться с разъяренным нагамором, чем с этим лицемерным дураком в моднявой форме.

Проведя пальцем по своей кейзе – вихрю на лбу, который, как говорят, является зеркалом души, Айна бросилась бежать. Она чувствовала, как внутри нее бурлят хитроны, направляясь к кейзе.

«Ну же, маленькие засранцы, – призвала Айна. – Активируйтесь быстрее!»

Девушка помчалась через сад, но стражник настигал ее слишком быстро, будто его ноги были усилены хитронами. Айна перепрыгнула через ограждение и очутилась на самом краю крутого скалистого обрыва. Земля виднелась где-то внизу, метрах в двухстах.

– Черт подери! – Айна глубоко вздохнула и бросилась с обрыва.

В ту же секунду ее хитроны ожили. Айна пропустила их через подошвы ног прямо в скалу и сформировала на ней выступы. Девушка перепрыгивала с уступа на уступ, и ее ноги мерцали тусклым бирюзовым светом.

Хитроны – это крошечные вращающиеся частицы, из которых состоит каждая живая душа и которые накапливаются в течение всей жизни. Хотя по отдельности хитроны были невидимы человеческому глазу, при использовании ченнелинга они светились, следуя воле своего «хозяина».

Айна была уверена, что ее собственные хитроны либо глупы, либо просто слабы. Каждый раз, когда она проводила пальцем по кейзе, этим гадам требовалось целых пять секунд, чтобы активироваться. Их неконтролируемое поведение ухудшалось каждый раз, когда она пыталась воспользоваться ими, будь то усиление работы собственных органов или управление окружающими предметами.

Ее мать спустилась бы со скалы быстрее ветра, оставив после себя аккуратную каменную тропинку. Но Айне требовалось больше времени, поскольку камень формировался медленно. Не раз уступы рушились под ее весом, едва не отправляя на верную гибель.

– Я сказал, стой! – раздался крик сзади. – Ты можешь кого-нибудь ранить, если будешь таким вот образом использовать ченнелинг.

Гвардеец приблизился к Айне, его движения были быстрыми и точными, в отличие от ее. В этот момент Айна подумала о том, что он может просто обрушить уступы под ее ногами или вызвать оползень, сбив ее с ног. Но такой неженка, как майани, не осмелился бы причинить ей боль. Однако же Айна не испытывала подобных угрызений совести, ее мысли были заняты лишь тем, как бы не упасть самой.

Наконец девушка достигла верхушек деревьев с золотыми листьями. Гвардеец приземлился на одну из ветвей и словно ждал, когда Айна окажется у него в руках.

Девушка разорвала потоки хитронов и прыгнула. Она врезалась в преследователя, и они полетели вниз, сшибая золотые листья и ломая ветки. На земле гвардеец набросился на Айну, и почти два метра мускулов и доспехов прижали ее к земле.

– Мои ребра! – прохрипела Айна, скребя пальцами по земле.

Гвардеец тут же ослабил хватку. Предвидя такой поворот событий, Айна ухмыльнулась, а затем схватила обломанную ветку и, извернувшись, воткнула импровизированное оружие ему в грудь.

У гвардии Кирноса была самая нелепая конструкция нагрудника, которую Айна когда-либо видела: четыре прорези на металлической груди, напоминавшие отметины от гигантских волчьих когтей. Эти прорези символизировали «благословение Шерки», что бы это ни значило, а также оказались уязвимым местом, куда можно что-то воткнуть.

Гвардеец обмяк, Айна смогла выбраться из-под него и понеслась сквозь лес. Она уж было обрадовалась тому, что ей удалось сбежать, как вдруг из-под земли вырвался гибкий корень и обхватил ее, не давая сдвинуться с места.

«Черт».

Стиснув зубы, Айна снова призвала свои хитроны. Они не спешили отвечать, а вокруг ее талии обвивалось все больше корней.

– Опять ты?

Айна подняла голову, услышав звучный и мягкий голос, словно позолоченный, как и доспехи гвардейца. Он подошел к ней и снял шлем в форме волчьей головы, а его гладкие золотистые волосы упали на плечи. Айна скривила губы при виде Аранеля – самого молодого члена королевской гвардии Кирноса.

– Неужели ты не можешь меня отпустить? – взмолилась Айна, извиваясь в путах корней. – Мне больно!

Карие глаза Аранеля сузились.

– Я не позволю тебе одурачить меня дважды!

– Ладно. Уверена, Торанический Закон вознаградит тебя за то, что ты переломал мне кости.

Гвардеец побледнел, и Айна смогла вздохнуть свободнее. Как и большинство майани, с которыми сталкивалась девушка, Аранель ничего так не боялся, как перспективы замедления вращения его души. А запугивание, как она усвоила за четырнадцать лет жизни в Мэлине, позволяло легко манипулировать людьми.

– Ты арестована, – сказал Аранель. – За саботаж вознесения наследной принцессы Хималии.

От торжественного выражения его лица Айне захотелось врезать по этой тупой физиономии. Она бы так и сделала, если бы он не был так чертовски хорош в ченнелинге. Даже сейчас она подозревала, что Аранель сдерживается, чтобы не причинить ей боль, что делало данную ситуацию еще более унизительной.

Без хитронов Айна смогла бы победить его в битве. Но с ними у девушки не было шансов. Она не могла ни напасть, ни освободиться от пут. Единственное, что ей оставалось, – это позволить ему вести ее через золотой лес.

* * *

Айна опустилась на стул и уставилась на знакомые стены кирносийской кордегардии. Аранель ходил по комнате в своем изящно колышущемся плаще, запирая двери и закрывая окна в тщетной попытке придать аресту более серьезный вид.

– Мне придется тебя обыскать, – сказал Аранель и провел большим пальцем по своей кейзе.

Айна напряглась, когда ее охватили потоки энергии, теплой, зеленой и тошнотворно яркой. Это тревожное, но родное ощущение, когда так прикасаешься к чужим хитронам и чувствуешь чужую душу. Раньше Айна ощущала только душу своей матери, наполненную холодным гневом, от которого содрогалось тело. Но душа Аранеля бурлила искренностью и свежестью тысячи ростков травы, пробивающихся из-под земли. Когда он ослабил ченнелинг и его хитроны исчезли, Айна расслабилась.

– Что это такое? – Аранель открыл мешочек, конфискованный у Айны. Он достал обломки фигурок и держал их так, словно они могли взорваться. – Это боеприпасы?

– Не трогай их! – огрызнулась Айна. – Это… Это досталось мне от мамы.

Аранель опустил мешочек на землю:

– Скоро прибудет командир. Если ты будешь хорошо себя вести, он может проявить милосердие при вынесении приговора.

Командир проявит милосердие независимо от того, будет ли она вести себя хорошо или нет. Айна отвернулась от Аранеля и окинула взглядом стену, на которой висели листы пергамента: списки запрещенных предметов, включая нелицензированное оружие, наркотики и кровь мегарии, а также объявление о розыске членов печально известной повстанческой группировки под названием «Балансиры».

Айна пробежалась глазами по портретам балансиров и остановилась на портрете женщины с огненно-рыжими волосами и взглядом, который будто прожигал насквозь. В объявлении говорилось, что ее зовут Зенира и она лидер балансиров.

– Ты закончишь, как они, таким же разбойником, если не будешь осторожна. – В комнату вошел высокий мужчина.

Аранель подпрыгнул при виде своего командира, даже Айна была поражена. Он отворил дверь с помощью ченнелинга, и никто из них этого не заметил.

– Это уже четвертый арест с момента твоего появления здесь, Айна, – нахмурился Самарель. – Пытаешься установить рекорд?

– Сэм… то есть командир, – задыхаясь, сказал Аранель, прежде чем Айна успела вставить хоть слово. – Это она ранила принцессу! Я обнаружил у нее смертоносное оружие.

Услышав эти слова, Айна фыркнула, и Аранель продолжил:

– И ее действия причинили тяжкий вред. Как вам, возможно, известно, у ее высочества… сломана лодыжка.

Айна поборола желание закатить глаза. Только майани могли так мрачно говорить о сломанной лодыжке. Эти неженки не проливали кровь, они никогда не знали настоящей боли. Сотни лет Торанический Закон обеспечивал Кирносу и другим королевствам Майаны состояние вечного мира.

Аранель порылся в плаще и протянул Самарелю рогатку Айны.

– Это мое смертоносное оружие, – уточнила девушка. – Я подумала, что лук – это слишком, поэтому выбрала полегче.

– У тебя есть еще и лук? – удивленно спросил Аранель, а затем повернулся к командиру. – У нее есть лук. Нелицензионный лук! И она призналась, что напала на ее высочество!

Самарель долго молчал, а затем щелчком пальцев призвал из угла комнаты стул и сел, оказавшись на одном уровне с Айной.

– Зачем ты это сделала? – спросил он.

– Тебе следует лучше тренировать свою охрану. – Айна бросила взгляд на инкрустированные в командирский нагрудник изумруды. – Аранель нашел меня уже после того, как я обошла стражу и сорвала вознесение принцессы при помощи обычной рогатки. В настоящей битве они не продержались бы и секунды, особенно в таких бесполезных доспехах. – Она жестом указала на декоративные прорези в металле. – Солдаты Мэлина разорвали бы их на куски. Черт, даже моя мать уничтожила бы их в бою.

При мысли о том, что ее мать будет сражаться, сердце Айны екнуло. Все ли с ней в порядке? Цела ли она? Хоть ее мать и была могущественным ченнелером, Мэлин просто кишел врагами.

– Моя стража никогда не столкнется с солдатами Мэлина, – заверил ее Самарель, – пока Торанический Закон защищает нас от такого зла. Айна, ты можешь прекратить сражаться. Теперь ты в безопасности. (Девушка закатила глаза). Я знаю, что ты не хотела сильно ранить нашу принцессу, иначе она бы не отделалась сломанной лодыжкой, которую, хочу заметить, ей удалось быстро залечить. Ты же должна была знать о том, что она исцелится сама. Так чего ты хотела добиться?

Айна подцепила ногтем крупинку грязи и подбросила ее к потолку.

– Айна, – сказал Аранель, в его тоне слышалось нетерпение. – Ты могла бы проявлять больше уважения, когда с тобой говорит командир.

– Оставь ее, Аранель, – вздохнул Самарель, но гвардеец продолжил:

– Несмотря на твои выходки, командир был снисходителен к тебе из-за твоего прошлого…

– Моего прошлого? – Глаза Айны вспыхнули. – Ты имеешь в виду, что я родилась в Мэлине? Потому что Торанический Закон обрек меня на жизнь в страданиях еще до того, как я начала ходить?

У Айны сжалось сердце, когда в памяти промелькнули воспоминания о том дне, когда она рыдала, сидя перед серебряной тораной и колотя по ней кулаками.

«Пусти меня! – кричала она. – Я не сделала ничего плохого! Пожалуйста! Пусти меня!»

Однако торана не дала ей пройти. Она действовала на основе Торанического Закона – абсолютной и древней силы природы, которая управляла вселенной на протяжении многих веков, разделяя существ на царства в зависимости от скорости и направления вращения их душ.

Торанический Закон поддерживал процветание и мир Майаны. Благодаря этому закону верхние, такие как Аранель, могли наслаждаться комфортом, не зная ни голода, ни болезней, ни угрозы вражеского клинка. Подобные страдания были уделом нижних – грешных существ, таких как Айна и ее мать.

Айна не помнила, чтобы когда-либо совершала какие-то грехи. Однако Торанический Закон обрек ее на вечные страдания еще в день появления на свет.

– Независимо от того, где ты родилась, теперь ты одна из верхних, – сказал Аранель. – Ты вознеслась вопреки всему, но твои мелкие преступления будут бременем твоей души. Ты не боишься упасть обратно?

– Я бы предпочла войти, а не упасть, но эта идиотская торана не дает мне этого сделать.

С того момента, когда Айна нашла проход, она все время пыталась вернуться в Мэлин и воссоединиться с матерью. В поисках пути домой она бродила по всей Майане: от плавучих джунглей Нишарана до заснеженных долин, опоясывавших Самарас, островов Тахамура и, наконец, Кирноса.

– Как будто они все заблокированы, – добавила Айна. – Почему они не работают как надо?

Аранель уставился на нее так, словно у девушки выросла еще одна голова.

– Правильнее было бы спросить, почему, во имя Шерки, ты решила спуститься добровольно? Торанический Закон подарил тебе лучшую жизнь. Ты должна быть благодарна, а не игнорировать эту возможность!

Айна открыла рот, чтобы возразить, но Самарель поднял руку.

– Хватит, Аранель. Не тебе судить поступки Айны. – Чуть смягчившись, он повернулся к ней. – Будь осторожна. Мне будет жаль, если ты закончишь, как они.

Он указал на объявления о розыске на стене. Айна снова почувствовала на себе испепеляющий взгляд Зениры.

«Что же она такого сделала, чтобы оказаться в розыске?»

– То, что ты не хотела навредить принцессе, может смягчить твою вину… – продолжал Самарель.

Но Айна не обращала на него никакого внимания, предпочитая выскребать грязь из-под ногтей.

– Тебе бы проповедовать в храме… – добавила она. – Даже главный священник не так страстен, как ты.

Самарель нахмурился:

– Торанический Закон, возможно, и оправдал тебя, Айна. Но по законам этого королевства, боюсь, тебя ждет наказание.

– Сколько ночей? – спросила Айна.

– Десять.

От жалостливого выражения лица Самареля Айне захотелось что-нибудь разбить. Например, нос Аранелю, который с каким-то самодовольством наблюдал за их диалогом.

Айна сдержалась и вышла из кордегардии вслед за гвардейцами. Она не понимала, почему королевские стражники каждый раз приводят ее сюда, словно собираются запереть там или наказать. В Мэлине за попытку навредить королю Калдраву тебя как минимум ждала порка или пытка. Но майани не любили подобные наказания. Поскольку Айна несовершеннолетняя, ведь ей всего пятнадцать, худшее, что мог сделать Самарель, – это отправить ее в храм для молитвы и покаяния.

Айна не возражала против того, чтобы ее сослали в храм. Матрасы там были мягче, чем у нее, а Аро – главный священник храма – угощал сладостями. Она чувствовала смесь презрения и благодарности, следуя за двумя гвардейцами по полю, поросшему травой до пояса.

– Я буду молиться за тебя, Айна, – сказал Самарель.

– Я тоже, – добавил Аранель. – Я буду молиться Шерке о силе и чистоте твоей души.

– Как благородно с вашей стороны, – ответила Айна, остановившись у пруда, усеянного крошечными лотосами.

Она заглянула в его спокойные воды и откинула назад темные волосы, чтобы обнажить кейзу. Бирюзовый вихрь ярко выделялся на фоне ее смуглой кожи.

Яркость кейзы, которая являлась окном в человеческую душу, напрямую зависела от скорости и направления вращения души. Хотя кейза Айны не была такой яркой, как у большинства майани, которых она встречала, она светилась ярче, чем когда-либо светилась кейза ее матери. Она светилась слишком ярко, чтобы Айна была изгнана из королевства, несмотря на ее прежние поступки.

Пока они шли, девушка бросила взгляд на Аранеля. Кейза стражника сияла так же, как и один из нелепых изумрудов на его шлеме.

– Надеюсь, это время пойдет тебе на пользу, – сказал Самарель.

Айна снова вспомнила о своем предстоящем заключении. Впереди возвышался храм Кирноса – огромное сооружение из камня медового цвета. Украшенный драгоценностями купол, возвышавшийся над его стенами, напомнил Айне большой сверкающий лук.

– Пусть твоя душа вращается прямо и стремительно, – добавил Аранель, когда Айна распахнула двери храма и, даже не оглянувшись, вошла внутрь.

Глава 2

Совет Хранителей

– Будь добрее к Айне, – сказал Самарель, сняв шлем и сунув его под мышку. Его хитроны, приминая высокую траву, прокладывали путь через пастбище.

– Я был добр, – ответил Аранель, стараясь, чтобы его голос звучал ровно. – Но она – преступница, Сэм, и ее совершенно не мучают угрызения совести. На прошлой неделе я застал ее за тем, что она бросала конский навоз через торану в Парамос. Знаешь, что она мне сказала, когда я сделал ей замечание?

Губы Самареля дрогнули.

– Что?

– Что Торанический Закон – фикция, позволяющая кускам дерьма возноситься.

– Как неуместно, – проговорил Самарель, хотя, казалось, он едва сдерживал смех.

Аранель бросил взгляд на брата, который лишь пожал плечами:

– Ради Шерки, расслабься, Ран. Айна нас не слышит, а Торанический Закон не будет придираться к паре смешков в твою сторону.

– Эта девушка очень опасна, – буркнул Аранель. – Она дурно влияет на всех окружающих.

– Возможно, но ты не знаешь всей ее истории… – Самарель остановился и одарил Аранеля застенчивой улыбкой. – Прости, Ран. Это наш последний день вместе, и я не должен тратить его на нотации.

– Полагаю, ты ничего не можешь с этим поделать. – Это прозвучало глупее, чем предполагал Аранель, но Самарель лишь рассмеялся.

– Хранители ждут меня только через пару часов. – Самарель указал на рощу позади себя, лабиринт из золотистых листьев и извилистых ветвей. – Не желаешь ли провести спарринг?

Аранель с тоской посмотрел на верхушки деревьев. Прошло много лун с тех пор, как они с Самарелем в последний раз участвовали в поединке, и не было ничего более захватывающего, чем испытать себя в бою с лучшим ченнелером королевства.

Более захватывающего и унизительного…

– Лучше не надо, – отказался Аранель и подумал: «Не хочу, чтобы последним воспоминанием о тебе было то, как ты снова меня размазал». – Просто немного устал после погони за Айной.

Самарель нахмурился и открыл было рот, чтобы что-то сказать, но потом передумал.

Братья молча пошли по лесу, перепрыгивая с одной верхушки дерева на другую. Вглядываясь в окружающие очертания, Аранель видел призрачные образы из детства: два маленьких мальчика, два брата, залитые смехом и солнечным светом, и старший сияет намного ярче младшего.

– Ну же, Ран, – сказал Самарель, расплываясь в улыбке, пока ветви проскальзывали под их ногами. – Ты можешь лучше! Не старайся так сильно, просто плыви по течению своих хитронов! Смотри, это же просто!

Самарелю, мастеру хитроники и командиру королевской гвардии, все всегда давалось легко. Аранель взглянул на брата. Лучи заходящего солнца падали на знакомые черты лица, озаряя его светом, отчего Самарель выглядел высшим существом.

«Возможно, так и есть, – подумал Аранель, смотря на лоб брата. – Он никогда не принадлежал этому царству».

Аранель был на пять лет младше Самареля и во всем походил на него, за исключением кейзы. Если кейза Аранеля сверкала, как изумруд, то кейза его брата сияла, словно звезда. Это был свет Парамоса или того, кто должен был вознестись еще много лет назад. Однако Самарель предпочел остаться с братом в Майане, чтобы стать для него достойным примером.

И все же Самарель не просто сиял. Он пылал, как и его кейза, затмевая все вокруг. В том числе и на Аранеля, чей каждый подвиг и каждое достижение будут лишь блеклым подражанием его брату.

«Будь он проклят Мэлином за свое совершенство!»

Мгновение спустя Аранель затолкал эту мысль в глубины своего сознания.

«Только чистые мысли, – говорил он себе. Он повторял слова, которые мать пела ему каждый вечер перед сном. – Только чистая душа имеет чистые мысли и чистые намерения». Ведь хитроны были частицами сознания, создаваемыми каждой новой мыслью, эмоцией, намерением и действием. Аранель не мог позволить себе подобную мелкую ревность.

Он закрыл глаза и круговым движением провел большим пальцем по ладони. Сначала медленно, потом быстрее, как бы противодействуя замедляющемуся вращению души.

– Ты напряжен. – Голос Самареля вывел брата из раздумий. Они были уже на полпути к утесу, который вел в дворцовые сады. – Я сказал что-то не то или сделал что-то не так?

«Ты никогда не делаешь что-то не так! – хотел крикнуть Аранель – В этом и проблема!» Однако вместо этого он провел большим пальцем по своей ладони с удвоенной скоростью.

– Я в порядке, Сэм. Просто… жаль, что ты уезжаешь.

Вероятно, это была первая чистая правда, которую Аранель сказал своему брату за последние луны. Потому что, как бы ни было больно находиться в постоянной тени Самареля, мысль о том, что он останется в Майане без него, ранила еще сильнее.

– Как и мне, – сказал Самарель, но из-за шума фонтанов Аранель с трудом мог расслышать его слова.

Они вошли в дворцовые сады, наполненные ароматом жимолости и роз. Вдали блестела торана Парамоса с ее манящими золотыми колоннами, изгибающимися в арке.

Королевская стража хотела устроить Самарелю церемонию вознесения, но брат отказался, предпочтя оставить это дело в тайне. Торана становилась все ближе и ближе, и каждый шаг Аранеля ощущался все тяжелее, словно хитроны пригибали его к земле.

– Я принес тебе кое-что с рынка, – сказал Самарель. – Что-то вроде прощального подарка. На память обо мне.

Аранель непонимающе посмотрел на него. Как будто ему нужно было что-то в память о брате. Как будто каждого уголка их дома, каждого дерева в лесу и каждой выложенной камнем тропинки недостаточно.

– Вот. – Самарель с улыбкой протянул ему ракушку. – Можешь добавить ее в свою коллекцию.

– Не думал, что ты о ней знаешь. – Аранель взял раковину и провел большим пальцем по ее краям. У него была огромная коллекция раковин улиток и причудливых листьев.

– Если уж на то пошло, – мягко сказал Самарель, – я не думаю, что тебе это нужно, Ран. Ни одна из них. Ты хороший человек, что бы кто ни говорил.

Подбородок Аранеля задрожал. Ему хотелось броситься в объятия брата, как тогда, когда они были младше, позволить Самарелю подхватить и закружить его. Вместо этого он сжал раковину, и ее крошечные шипы вонзились в его ладонь.

Самарель сделал шаг к торане. Богато украшенные колонны обрамляли его высокую фигуру, выделявшуюся на фоне яркого света Парамоса.

– Ну что ж, – сказал он. – Я должен идти. Но я вернусь, обещаю. Я буду навещать тебя раз в луну. Или чаще, если смогу.

Аранель кивнул, не желая встречаться с братом взглядом. Его родители обещали то же самое пять лет назад, а дедушка с бабушкой – около десяти. Тарали поклялась в этом четыре луны назад. С тех пор Аранель не видел никого, кроме матери, да и та приходила все реже и реже.

Как бы ни прекрасна была Майана, говорят, что красота Парамоса – за пределами всякого воображения. Зачем кому-то возвращаться? Зачем это его брату?

Аранель провел рукой по торане и прошелся взглядом по стихотворению, выгравированному на сверкающем металле:

Блаженный Парамос, вершина совершенства, идиллический, торжественно красивый.

Для душ стремительных, подобных крыльям колибри, что вращаются вперед.

Это был стих из Песни Спасения – одного из священных писаний, которое Аранель выучил наизусть еще в детстве, наряду с Хором Творения и Арией Вознесения. Аранель строил свою жизнь на их учениях. Обучался целительству с помощью хитронов, чтобы помогать людям. Он записался в королевскую гвардию, чтобы защищать королевство от… в общем, не то чтобы от чего-то надо было его защищать, если не считать эту хулиганку Айну, глупости которой ему приходилось терпеть. Да он даже жертвовал четверть своих сбережений храму каждую луну!

Но семнадцати лет доброй воли оказалось недостаточно. Рука Аранеля скользнула по золотой колонне с плавным орнаментом в виде вихрей и наткнулась на что-то более твердое и неподатливое.

Невидимая стена отделяла его от Парамоса.

– Скоро я вознесусь, – объявил Аранель. – Клянусь Шеркой!

– Не стоит клясться, – отозвался Самарель. Он наклонил голову, и волосы скрыли его лицо. – Хотя я иногда думаю, не станешь ли ты тут счастливее, если я уйду. Может, то, что сдерживает тебя, – это я…

– Не говори глупостей, – прошептал Аранель. По правде говоря, он и сам часто задавался подобным вопросом. – Ты тут ни при чем. Просто я… я не… – Его горло сжалось, и он еле-еле выдавливал из себя слова. – Я недостаточно хорош.

Когда Самарель посмотрел на брата, его глаза сияли ярче обычного.

– Ты всегда был достаточно хорош. – Он провел пальцем по кейзе Аранеля, а затем заключил брата в объятия.

– Я не хочу, чтобы ты уходил, – пробормотал Аранель, утыкаясь в волосы Самареля, и позволил себе на миг крепко вцепиться в тунику брата. – Я никогда этого не хотел.

– Я знаю. – Самарель погладил его по голове. – Береги себя, Ран. – И тут он сделал шаг через золотую торану.

Аранель провожал его опустошенным взглядом, а потом отвел глаза от арки. Он прошел через сад и остановился на его краю.

Дворец Кирноса и его сады возвышались на холме, поросшем золотистым мхом, который поднимался из самого сердца королевства. Распустившиеся чуть ниже лепестки Кирноса сияли цветом фуксии под лучами заходящего солнца. Оправдывая свое название, королевство Лотоса было заключено в объятия двенадцати огромных лепестков, каждый из которых казался мягче бархата и прочнее стали.

На внутреннем лепестке, возвышавшемся над остальными, располагались разросшиеся каменные джунгли: рынок и прилегающие к нему резиденции, а также многочисленные библиотеки, закусочные и залы для отдыха.

Но именно самый крайний лепесток вызывал у Аранеля самые приятные воспоминания. Когда он окинул взглядом пшеничные поля и озера, раскинувшиеся среди пологих склонов, то заметил извилистый ручей, где Самарель впервые научил его управлять хитронами, терпеливо наблюдая, как Аранель барахтается в воде. Затем юноша посмотрел на холм у мангового сада, где они устраивали пикники и играли в карты со своей кузиной Тарали. А вот и чайная лавка, куда они заходили по вечерам, когда караульная служба заканчивалась рано, и пили прохладный ячменный чай, пока солнце окрашивало небо в алый цвет.

Взгляд Аранеля остановился на желтых соломенных хижинах, усеявших поля, словно пыльца. Семнадцать лет они с братом жили в одной из этих хижин, сначала с родителями, а потом вдвоем.

Теперь Аранель остался один, компанию ему составляла лишь его коллекция ракушек и засушенных листьев.

* * *

Прислонившись к стене, Аранель подавил зевок, слушая, как члены Совета Хранителей обсуждают государственные дела: бегство наследной принцессы Хималии из Кирноса после ее неудачного вознесения, соглашение о свободной торговле с королевством Тахамур и место проведения ежегодного чемпионата по клаудсерфингу[1].

Не прошло и дня с момента вознесения брата, а некоторые из его обязанностей уже переложили на Аранеля. Еще неделю назад он с радостью занял бы место Самареля, даже в качестве простого охранника и наблюдателя. Присутствие на Советах казалось ему престижным. Они созывались Консерваторами – советом старейшин Парамоса, которые следили за работой вселенной и трижды в год спускались на Майану, чтобы дать наставления местным правителям.

Но уже через четыре часа после начала встречи Аранель задумался, почему ему так не терпелось присоединиться к ним. Он пришел к выводу, что хотел лишь того, что уже было у Самареля, – это можно было сказать и о большинстве вещей, к которым стремился Аранель. Командир королевской гвардии, чемпион по клаудсерфингу, элитный целитель – что же действительно хотел для себя Аранель?

Взгляд юноши метался по залу, иногда останавливаясь на лицах присутствующих. Спикером была представительница Тахамура – длинноволосая женщина, облаченная в богато расшитые малиновые одежды. На лбу у нее красовался золотой обруч, украшенный драгоценными камнями, в тон увесистому чокеру на шее.

«Тахамури, – заметил Аранель, – любят свое золото больше, чем кирноси».

– …Исчез из Нишаки через несколько лун после того, как из Тахамура пропал юноша, – сказала женщина. – Известно, что они были друзьями, обоим меньше двадцати, и они искусные ченнелеры, как и трое других исчезнувших. Учитывая время и их личности, я подозреваю причастность балансиров.

Аранель вздрогнул при упоминании балансиров – это означало, что они перешли к последней теме на сегодня. Повстанцы пользовались дурной славой в царстве, портрет их лидера, Зениры, был расклеен на каждой кордегардии Кирноса. В объявлениях о розыске их преступления перечислялись очень расплывчато, например: неуважение к Тораническому Закону и распространение ереси.

Аранель попытался вспомнить, не рассказывал ли ему брат что-нибудь о балансирах. В памяти всплыло лишь то, что мятежники спустились в Мэлин добровольно, не заботясь о своих душах. Аранель дрогнул.

«Во имя Шерки, зачем они этим занимаются?»

В Песне Спасения нижнее царство описывалось как «кишащая развратом и болезнями выгребная яма». Пустынное поле, выжженное пламенем войны, которое населено кровожадными чудовищами, вроде нагамора. Сами мэлини, по слухам, были дьявольскими отродьями, садистами, получавшими удовольствие от страданий других.

Единственная из мэлини, с кем был знаком Аранель, – это Айна, и то она вознеслась в Майану год назад. Конечно, истинный мэлини был в разы хуже. Хотя, зная Хранителей, можно сказать, что это просто чудо, что имя Айны еще не включили в разыскной список.

– Я предлагаю Совету рассмотреть более строгие меры против балансиров, – сказал представитель Самараса, здоровенный мужчина с волосами, похожими на солому. – Иначе мы рискуем потерять наше будущее поколение из-за повстанческого культа.

– Полностью согласен, – вставая со своего места, заявил представитель Амаратира. По обычаю своего народа он носил мало одежды, а на его сверкающей коже виднелись вихревые узоры. Когда он заговорил вновь, коралловые бусины в его волосах зазвенели. – Объявить балансиров вне закона недостаточно! Их статус «вне закона» гарантирует им симпатию среди молодежи майани. Даже печатям на торанах это не под силу, поскольку, похоже, их лидер способна с легкостью их обойти.

Вслед за его словами раздался ропот. Заинтригованный, Аранель наклонился вперед.

– Простите, что прерываю вас, – сказал он, – но о каких печатях вы говорите?

– Печати Хранителей, – пояснил амаратири. – Вы должны были слышать о них, ведь они есть на каждой торане Майаны, ведущей в нижнее царство.

– Прошу прощения. – Аранель опустил голову. – Это мой первый Совет, и боюсь, моих знаний пока недостаточно.

Сэм знал бы о печатях. Сэм не стал бы задавать такой бессмысленный вопрос…

– А вы, должно быть, пришли на смену Самарелю! – Тон мужчины смягчился. – Ваш предшественник мог вдохновить кого угодно. Балансирам есть чему у него поучиться. – Аранель поерзал, а мужчина продолжил: – Я говорил о хитронических печатях. По своей природе они однополярны и были установлены Хранителями несколько лет назад в качестве меры предосторожности против мятежников. Печати не могут обойти Торанический Закон, но они могут препятствовать тому, чтобы люди добровольно спускались из Майаны в нижнее царство.

Аранель потрясенно моргнул. Хотя Торанический Закон препятствовал недостойным возноситься – горький урок, который Аранель усваивал каждый раз, когда пытался пройти в Парамос, – он не ставил никаких барьеров на обратном пути. Торана была предназначена для того, чтобы свободно спускаться в нижние царства. Именно так Хранители могли посещать Совет в Майане. Так же как и Самарель мог бы, если бы, конечно, захотел, навестить Аранеля в Кирносе.

Вот почему Айна вела себя так неподобающе. Прошлый разговор Аранеля с ней расставил все на свои места. С такими печатями на торанах она могла лишь заставить Торанический Закон изгнать ее.

Однако балансиры умели использовать торану для спуска. Зенира нашла способ обойти печати, и это заставило Совет насторожиться.

– Если эти печати больше не действуют, нам нужно принять какие-то меры! – Представитель Амаратира хлопнул себя по бедру. – Чтобы остановить эту еретичку и ее глупый культ…

Он осекся, когда встал человек с серебристыми волосами и кейзой, сияющей, будто солнце. На лице мужчины не было каких-либо опознавательных знаков – Аранель заподозрил, что он скрывает свою хитроническую силу, – однако в глубине его глаз читалась многовековая мудрость. А одеяния цвета слоновой кости выдавали в нем одного из Хранителей.

Несмотря на свой статус, Хранители оставались безмолвны на протяжении всего Совета, предоставляя майани решать все самим, давая советы только в том случае, когда к ним обращались. Это был первый раз, когда Хранитель заговорил без просьбы.

– Что вы можете предложить? – спросил Хранитель. – Спуститься в Мэлин и напрямую встретиться с балансирами?

В зале воцарилась гробовая тишина. Была причина, по которой Торанический Закон отделял верхних Майаны от нижних Мэлина, так же как и была причина, по которой каждое писание предостерегало от добровольного спуска. Майани не смогли бы противостоять такой тьме.

– Прошу простить меня, лорд Сейрем. – Мужчина из Амаратира глубоко поклонился Хранителю. – Я не это имел в виду… Конечно, печати были отличным решением…

– Выпрямись, юноша! – приказал лорд Сейрем. – Тебе нужно кланяться только богам.

– Богам, старикам и Хранителям, – сказал амаратири.

– Следи за языком, – предупредил лорд Сейрем, но от уголков его глаз пробежали морщинки. – Мне нравится думать, что я перестал стареть пару веков назад. – Мягкий смех наполнил зал и разрядил обстановку.

Лорд Сейрем кивнул представителю Амаратира.

– Этот молодой человек приводит веские доводы, – сказал он, обращаясь к залу. – Самые сильные печати Хранителей не в состоянии противостоять экстраординарному мастерству хитронов Зениры, что не дает нам никаких шансов предотвратить вербовку балансиров, кроме как самим спуститься в Мэлин, что, по нашему общему мнению, является ужасной идеей.

Аранель кивнул вместе с остальными. Он не понимал одержимости советника балансирами. Судя по слухам, они редко занимались делами Мэлина, не считая вербовки пары майани раз в несколько лун.

– Но мы должны что-то предпринять, – сказала женщина-тахамури, – чтобы наставить этих глупцов на путь истинный, предначертанный законами вселенной. Разве это не наш долг перед народом майани?

Лорд Сейрем раскинул руки, и рукава с серебряной каймой заиграли на свету.

– «Не судите тех, кто сбился с пути, – произнес Хранитель. – Пусть воля освещает каждому свой путь».

Представительница Тахамура растерянно моргнула, но Аранель сразу же понял, о чем идет речь.

– Ария Вознесения, – выпалил он. – Стих восемнадцатый.

– Точно! – Лорд Сейрем хлопнул в ладоши и с улыбкой посмотрел на Аранеля. – Меня радует, что столь юный человек так хорошо знаком с нашими древними писаниями. А теперь скажи мне: что означают эти слова?

– То, что не нам привлекать их к ответственности за свои поступки, – предположил Аранель. – Они не отвечают ни перед кем, кроме Торанического Закона.

– Ты прав. – Хранитель снова повернулся к советнику. – Мы уже пытались указать им путь с помощью печатей, делали все возможное, чтобы удержать от безрассудства. Но в любом случае они сами ответственны за свои судьбы. Если они все еще хотят нарушить Торанический Закон и спуститься вниз, нам остается только молиться, чтобы Азяка сжалилась над их душами.

* * *

Аранель покинул дворец, как только Совет завершился. Он спрыгнул со скалы на золотые верхушки деревьев, ветви которых извивались под его хитронами. Он был уже на полпути, когда почувствовал чье-то приближение.

Сквозь шелест листьев послышался хриплый голос:

– Твой ченнелинг значительно улучшился с тех пор, как я видел тебя в последний раз, Аранель из Кирноса.

Аранель едва не свалился с ветки при виде улыбающегося лорда Сейрема.

– Насколько я помню, твоя первая попытка клаудсерфинга оказалась полным провалом, – продолжил лорд Сейрем, подойдя к Аранелю. – Ты упал вниз, словно камень. Твой брат побежал за тобой и поймал тебя за мгновение до того, как ты разбился бы.

Аранель прижал кулак ко лбу в знак приветствия:

– Прошу простить мою грубость, но мы уже встречались, лорд Сейрем?

– Конечно встречались! Тебе тогда было всего четыре года, так что, возможно, ты и не помнишь этого. Я близок с твоей семьей, Аранель. Мы с твоим прадедом давние знакомые, а на прошлой неделе я обедал с твоими родителями. Твоя матушка подала чудесный бузинный пирог.

– Вы видели моих родителей? Они здоровы? А что с моей кузиной Тарали?

– Твои родители в полном порядке. Они построили прекрасное поместье с великолепным видом. Там есть свободная комната для Самареля. И для тебя.

– О, – сказал Аранель с удивлением. – Как… как это чудесно. – Он перевел взгляд на сигил, который украшал одежду лорда Сейрема: четыре переплетающихся кольца из золотых нитей.

– Перейду к делу, Аранель, – сказал лорд Сейрем. – Твоя семья скучает по тебе. Они с нетерпением ждут твоего вознесения. Подозреваю, что после ухода Самареля ты скучаешь по ним еще больше.

– Я… – Аранелю было слишком стыдно признаваться об этом вслух.

Чтобы оставаться в Майане, нужно просто быть добрым. Однако души парамоси безгрешны. Совершенны. Они неслись вперед с огромной скоростью, подпитываемые различными добродетелями и не отягощенные пороками. Судя по яркости кейзы Аранеля, ему предстояло пройти весьма долгий путь.

– Возможно, существует способ, как вознестись намного быстрее. – Слова лорда Сейрема прервали мрачные мысли Аранеля.

Подавив волнение, юноша выпрямился:

– Правда?

– Обычно я не советую так делать, но это именно то, что нужно и тебе, и Хранителям. Считай, что за этой высокой наградой стоят высокие риски.

– Высокий риск за высокую награду?

«Добрые дела не осветят твою душу, если совершать их исключительно ради награды», – раздался в голове голос, и похожий, и непохожий на голос матери.

– Что-то вроде тайной миссии, – ответил лорд Сейрем. – Очень важной для Хранителей и для будущего всей вселенной. Об этом деле я не стал бы говорить даже советникам.

– Тайной миссии? – спросил Аранель. О чем это говорил лорд Сейрем? И почему выбрали именно Аранеля, а не какого-нибудь майани, состоящего в Совете?

– Ты из хорошей семьи, Аранель, – сказал лорд Сейрем, словно прочитав его сомнения. – Я наблюдал за твоими успехами со стороны. Ты искусный ченнелер.

– Не такой искусный, как мой брат, – промолвил Аранель.

– Но гораздо более искусный, чем ты думаешь. – Лорд Сейрем одарил его снисходительной улыбкой, чем напомнил Аранелю его дедушку. – В отличие от Самареля, у тебя есть огромное желание вознестись. Желание, которое может заставить тебя пойти на любой риск.

– Что за риск? О чем вы меня просите?

– Мне нужно, чтобы ты спустился в Мэлин. Спустился и внедрился к балансирам.

Желудок Аранеля скрутило.

– Нет! – вырвалось у него резче, чем он предполагал. – Это… это безнравственно и аморально. Не говоря уже об опасности!

– Ты будешь действовать как шпион Хранителей. Тебе не нужно делать ничего аморального, только докладывать обо всех планах повстанцев.

– Вы хотите, чтобы я лгал! – С каждым словом голос Аранеля звучал все громче. – Лгал, обманывал и подвергал свою душу тьме Мэлина! Делать то, от чего и вы, и сами Хранители всегда предостерегали!

– Бывают моменты, Аранель, – ровно проговорил лорд Сейрем, – когда мы должны смотреть на вещи сквозь призму осторожности и выходить за рамки привычного образа мышления. Ситуации, когда цель оправдывает все риски. По крайней мере, для человека с твоими навыками и сердцем.

Аранель стоял словно вкопанный, не в силах вымолвить ни слова. То, что предлагал Хранитель, противоречило всему, во что его учили верить, всем правилам, которым он старательно следовал. Однако следование этим убеждениям и правилам до сих пор не осветлило его душу. И если все усилия были напрасны…

«Возможно, лорд Сейрем прав, – раздался в голове тоненький голосок. – Возможно, это и есть то, что мне суждено сделать».

Лорд Сейрем положил руку на плечо Аранелю.

– Ты заслуживаешь жизни в блаженстве вместе с остальными членами своей семьи, – сказал он. – Хранители признают это, даже если Торанический Закон – нет. Тебе пора искать другой способ вознесения.

Глава 3

Последний независимый клан

Мейзан осторожно обхватил пальцами шею своего товарища и активировал хитроны. Они потекли по горлу Таэзура, но вдруг Мейзан почувствовал, что под плотью скрывается что-то твердое и эластичное.

– Шары Андракена, – сказал Мейзан, когда его хитроны обхватили непонятный комок. – Как, черт возьми, ты дышал?

Таэзур не ответил, его слезящиеся глаза выпучились лишь еще сильнее. Мейзан вздохнул, сосредоточившись на потоке энергии. Он не мог просто выдернуть опухоль: она слишком глубоко засела в здоровых тканях. Ему придется выжечь ее с помощью тока. К счастью для них, из-за надвигающейся грозы промозглый воздух снаружи пещеры потрескивал от статического электричества.

Ченнелинг с хитронами Мэлина всегда был сопряжен с риском. Иногда они хорошо подчинялись его воле, а иногда… не очень.

Мейзан вздрогнул, когда окружающие хитроны слились с его собственными, просачиваясь сквозь тело, словно ил. Спустя годы ченнелинга он так и не смог привыкнуть к ощущению, будто грязь царства Мэлина проникает в него через эту связь.

– Хорошо, – сказал Мейзан, собирая статическое электричество. – Пора ударить этого сукиного сына током.

Он направил поток электричества в комок в горле Таэзура. Тот дергался и вырывался, но Мейзан силой удерживал его и направлял энергию прямо к этому месту. Это должно сработать. Должно получиться.

Согласно целительной книге майани, которую они нашли в заброшенной деревне балансиров луну назад, уничтожение опухолей с помощью тепла или электричества было проверенным методом. В верхнем царстве так избавлялись от различных болезней.

Мейзан прикусил губу: кейза горела, а потоки хитронов дрожали.

Связь становилась все более непостоянной, хитроны Мэлина сопротивлялись. Он не знал, сможет ли контролировать их, сможет ли их стабилизировать…

Таэзур забился в судорогах. Кровь хлынула из его горла и потекла по пальцам Мейзана. Юноша отдернул руку и разорвал хитроническую связь. Он схватил Таэзура за костлявые плечи и подождал, пока кашель утихнет.

– Ты можешь говорить? – спросил Мейзан.

Таэзур стал еще больше захлебываться кровью, а в глазах вспыхнула ярость, испепеляя Мейзана.

Мейзан вытер руки, чувство вины грызло его изнутри.

– Не смотри на меня так. Я не виноват, что эти чертовы хитроны решили вот так поднасрать.

Таэзур продолжал кашлять кровью и не сводил с товарища полный ненависти взгляд. Не в силах больше выносить это, Мейзан отпустил его и выскочил из пещеры.

Снаружи ждала женщина, губы которой искривились при виде мрачного выражения лица юноши.

– А чего ты ожидал? – спросила Канна, вождь клана Канджаллен. – Ты не целитель, Мейзан. И это не Майана. Сожги эту книгу, пока она не вбила в твою голову еще больше абсурдных идей.

Мейзан кивнул, решив последовать совету, но позже. Его хитроны предназначались для причинения боли, а не для исцеления. Его руки должны были разрывать плоть на части. И он полный дурак, если ожидал другого исхода. Мейзан мог просто перерезать Таэзуру горло.

Он тяжело прислонился к камню и натянул на лицо шарф, однако даже с этой защитой испарения Мерумарта – Мертвой горы – затрудняли дыхание.

«Не такая она уже и мертвая, – подумал Мейзан. – Эта пылающая куча дерьма вот-вот взорвется, и мы должны убраться отсюда до того, как это произойдет».

Если учитывать, что токсичность воздуха только растет, им совсем скоро придется бегом бежать отсюда. Мейзан не был против. Из всех жалких мест в Мэлине, где он находил убежище, расщелины у подножия Мерумарта были самыми ужасными.

Они отступили сюда, спасаясь от войск Калдрава, намереваясь спрятаться на день-другой, пока побережье не освободится. Но то ли по злому умыслу, то ли из-за неудачи войска́ Калдрава разбили лагерь прямо в Марфаране – безжизненном лесу, окружавшем вулкан, – тем самым заманив Мейзана и его товарищей в ловушку.

Они пробыли здесь неделю, и у троих мужчин уже начались проблемы с легкими. Иногда по ночам и сам Мейзан чувствовал зуд в горле. Он боялся того дня, когда проснется с таким же комом, как у Таэзура.

Именно поэтому он пытался вылечить своего товарища. Если бы Мейзану удалось это сделать, он бы смог исцелить и себя. Но план провалился. А это означало, что, если он заболеет какой-нибудь болезнью, боль останется с ним на века.

Для этих людей смерть не стала бы спасением, как для других живых существ. Им не было дано ни облегчения, ни передышки от страданий. Человеческие тела и души были прокляты бессмертием и обречены на вечные страдания от всех травм и болезней или пока их не постигнет участь, о которой Мейзан предпочел бы не задумываться.

– Я тут подумала, – сказала Канна, отрывая Мейзана от его размышлений, – и не вижу другого выхода. Мы должны сдаться.

Мейзан пошатнулся от такого заявления:

– Черт возьми, вождь! После всего того дерьма, через которое мы прошли, вы хотите сдаться этому таракану?

– Этот таракан контролирует почти весь Мэлин. Его войска разбили лагерь менее чем в километре от нас. Если Мерумарт взорвется, мы окажемся прямо в их объятиях. Мы лишь оттягиваем неизбежное, оставаясь здесь.

– Мы не можем сдаться! – возмутился Мейзан. – Мы – Канджаллен! Последний независимый клан в этом царстве. Клан, благословленный нагамором!

– Последний независимый клан? – Канна резко рассмеялась. – Мы не клан, Мейзан. Мы перестали им быть в тот день, когда армия Калдрава ворвалась в союзные деревни. И нагамор уже много веков нам не благоволит.

Ее слова заставили его вспомнить события, произошедшие четыре луны назад. Они вшестером – включая вождя Канну, Мейзана и Таэзура – отправились охотиться на громовержца глубоко в долинах Райтани. К тому времени, когда они вернулись, все семь союзных деревень были уничтожены. От них остались лишь дымящиеся кучи пепла и пыли, пронзенные пиками калдравских знамен. Исчезли три тысячи людей из их клана. Канна сказала, что их, скорее всего, взяли в плен. Отправили в ужасные льды Агакора, где истязали на протяжении нескольких дней.

Никто из заключенных в Агакоре не выходил оттуда целым. Мейзан отказывался верить, что такая судьба может постигнуть и Канджаллен. Армия Калдрава была огромной, но Канджаллен – грозные воины.

Их клан представлял собой союз сильнейших в царстве, объединенных не кровью, а желанием освободиться от тирании Калдрава. Члены клана добровольно вступили в ряды Канджаллена несколько десятилетий назад, принеся с собой оружие и новую тактику ведения боя. Даже без благословения нагамора товарищи Мейзана были сильны в бою: самый слабый мог сразиться с двадцатью людьми Калдрава на равных.

И все же они исчезли, оставив после себя сожженные деревни и уничтоженное имущество.

Шестеро выживших обшарили руины в поисках чего-нибудь ценного, а затем бежали через Мэлин, укрываясь везде, где только можно, любой ценой избегая встреч с войсками жестокого короля.

Хотя вождь никогда не упоминала об этом, Мейзан подозревал: она все еще надеется, что остальные чудом спаслись из Агакора. Что они перегруппировались и скрываются где-то. Он видел это в ее глазах. Канна не только осматривала мрачный горизонт в поисках врагов, она искала хоть какой-то признак того, что Канджаллен смог спастись, что, кроме них шестерых, остался еще кто-нибудь.

До сегодняшнего дня.

Сегодня Канна говорила о капитуляции. Лучик надежды исчез из ее глаз, оставив только пустоту. И если вождь потеряла надежду, значит, все из Канджаллена действительно погибли.

Мейзан сжал кулаки и резко встал.

– Мы – клан. – Он взглянул на Канну. – Да, нас всего шестеро, но это все равно клан. Так что не смейте бросать нас.

Канна тоже поднялась, ее глаза пылали.

– Трое из этих шести настолько больны, что едва могут дышать, а у одного нет руки и ноги. Если войско Калдрава найдет нас, мы с тобой единственные, кто может сражаться, Мейзан. Мы единственные, кто может бежать.

– Что вы предлагаете, вождь? Чтобы мы бросили Таэзура и остальных?

Канна ударила Мейзана по лицу, заставив его прикусить язык. Он опустил взгляд и выплюнул сгусток крови.

– Не обвиняй меня в том, что я собираюсь бросить кого-то, – прорычала Канна. – Я просто констатирую очевидное: эти четверо не в состоянии ни бежать, ни тем более сражаться.

– Тогда мы их вылечим, – сказал Мейзан. – Да, я один раз облажался, но могу попробовать исцелить Таэзура снова…

– Не неси ерунды. – Канна отвесила ему подзатыльник. – Слушай. Мы прокопаем туннель под лагерем солдат и выберемся из Марфарана. Нападем на ближайшее убежище балансиров и украдем их лекарства и припасы. Вернемся в Мерумарт и вылечим остальных. И как только они будут в состоянии передвигаться, используем туннель для побега.

– Отличный план, – кивнул Мейзан, хотя вождь и упустила ключевой фактор. Успех их плана, их выживание зависели от того, не взорвется ли Мерумарт до того, как они доведут свой план до конца. Мысль о том, что они будут зажаты между бурлящей лавой и войсками Калдрава, пробирала до дрожи даже его.

* * *

Над головой слышались приглушенные шаги. Судя по звуку, несколько десятков солдат расположились прямо над их туннелем.

Пламя от факела Мейзана отбрасывало тени на лицо Канны. Она стиснула зубы, а пот начал струиться по ее коже, когда она прижала ладони к скале, чтобы проложить проход дальше.

С тех пор как они покинули убежище, прошло десять часов. Десять часов непрерывного ченнелинга и продвижения под землей. Мейзан измерил длину туннеля, который они проделали. По его расчетам, они прошли примерно треть пути через лес. Такими темпами, прежде чем они достигнут восточной окраины Марфарана, пройдет еще один день.

Мертвый лес Марфаран окружал Мерумарт со всех сторон, а безжизненные деревья опоясывали вулкан. Войска Калдрава заполонили лес, а на западных окраинах их было еще больше. Убежище балансиров находилось где-то на востоке, примерно в полудне пути от окраины Марфарана.

Мейзан наблюдал за Канной, отмечая, как дрожат ее зрачки во время ченнелинга. Она покачнулась, и юноша успел подхватить ее, прежде чем та упала.

– Вы устали, вождь. – Он усадил ее на землю. – Я могу продолжить, пока вы отдыхаете.

– Нет, – прохрипела Канна, подняв руку. – Береги свою энергию. На всякий случай. – Мейзан хотел возразить, но она окинула его испепеляющим взглядом. – Ты не можешь использовать ченнелинг. Это приказ.

Мейзан скрестил руки на груди и уставился на истощенную Канну, смуглое лицо которой стало пепельно-серым. Ее хитроны еще несколько часов будут бесполезны, пока не перезарядятся, а также пока не восстановятся ее физические силы. Мейзан был удивлен, что Канна смогла проделать туннель на много-много километров. Структура и объем камня требовали огромного количества энергии и предельной концентрации.

– Это из-за Таэзура? – спросил Мейзан.

Глаза Канны сверкнули в свете факела, когда она повернулась к нему лицом.

– Позвольте мне заменить вас, пока вы отдыхаете, – предложил Мейзан.

Он понял, почему вождь не хотела, чтобы он занимался ченнелингом. У хитронов Мэлина была своя воля, склонная к разрушению. Один неверный шаг – и Мейзан может просто взорвать туннель. Но он не хотел оплошать. Только не снова.

– Прибереги свою энергию, – повторила Канна. – На случай, если я все испорчу. На случай, если нам придется сражаться.

– Если до этого дойдет, я уничтожу их, – сказал Мейзан, придав своему голосу больше уверенности. – Что бы ни случилось, я не позволю им поймать нас.

– Иногда я задумываюсь, что будет с нами, если это произойдет. Сотрет ли это наши грехи, если они будут достаточно мучить нас? Очистят ли боль и страдания наши души?

Мейзан уставился на Канну. Неужели ченнелинг убил все клетки ее мозга? Вождь никогда не говорила о такой ерунде, как грехи и души.

– Белая вспышка, – продолжала Канна. – Иногда она мне снится…

– Вы бредите, вождь.

За все свои семнадцать лет Мейзан ни разу не видел белой вспышки. Легенда гласила, что, когда душа меняет свое вращение и становится достаточно светлой, чтобы вознестись в Майану, мир вокруг нее на мгновение вспыхивает белым светом. Но Мейзан никогда не слышал о том, чтобы кто-то сумел вознестись. Тех, кто исчезал, обычно захватывали враги или пожирал какой-нибудь хищный зверь – в Мэлине хватало и тех и других.

– Интересно, – прошептала Канна, – смогу ли я когда-нибудь… вознестись…

Мейзан фыркнул:

– Такая злобная карга, как вы? Сомневаюсь.

Канна улыбнулась:

– Ты прав. Торанический Закон… никогда бы… не позволил мне…

* * *

Мейзан проснулся от удара по голове. Он вскочил на ноги и увидел, как вождь трясет кулаком.

– Ничтожное отродье! Ты должен был караулить, а не спать!

– Мне было скучно, – проворчал Мейзан.

Он уже установил сигнальные провода при входе в туннель, чтобы предупредить о незваных гостях. Но их враг находился над землей, а не под ней.

Однако вспыльчивый нрав Канны означал, что она вернулась к своему привычному состоянию. И теперь Мейзану не нужно выслушивать ее изнурительную болтовню о белых вспышках и Тораническом Законе.

Он потянулся, затем прислонился к скалистой стене, пока вождь продолжала прокладывать проход. Вытащил меч из деревянных ножен: ручка была выкована в форме головы нагамора, а плетеный шнур, обвивавший рукоять, имитировал свернувшееся тело зверя. Между перьями была начертана максима клана, которая гласила:

Твое горе – оружие,

пусть слезы закаляют клинок, и, если главная цель – месть, мы уничтожим наших врагов.

Мейзан провел пальцем по стали, а затем принялся затачивать клинок плоским куском камня. Когда-то этот меч был оружием чести, которым могла владеть только правая рука вождя Канджаллена. Канна нашла его в разрушенной деревне и бросила Мейзану, скорее как замену сломанному мечу, нежели как значимый подарок.

Мейзан понимал, что это ничего не значит, ведь Канджаллена больше нет.

Вожди кланов и их помощники выбирались путем боевых испытаний. Канна заслужила свое звание девять лун назад, когда ворвалась на собрание клана и вызвала вождя на поединок. Мейзан вспомнил, как громко засмеялся при виде очередного буйного глупца, решившего бросить вызов их могущественному вождю. Последний претендент продержался целых три минуты. Эта странная маленькая женщина продержалась бы не больше двух.

Однако он замолчал, когда Канна одолела противника, вырвала ему глаза и швырнула их прямо в Мейзана. Тогда же ее и провозгласили вождем – первой, кто происходил из другого клана, а не из чистокровного рода Канджаллена.

Мейзан не одержал ни одной подобной победы, несмотря на то что был родом из старинного рода Канджаллена. Он не сделал ничего, чтобы заслужить меч второго командира. И все же он не мог удержаться, чтобы не провести пальцем по извилистой фигурке нагамора и не полировать сталь при каждом удобном случае.

Мейзан увлеченно работал, когда что-то обжигающе-холодное капнуло ему на шею. Юноша поднял голову, и на лоб ему упала еще одна капля.

Дождевая вода, пропитанная вулканическими парами, просочилась сквозь землю. Надвигалась гроза. Влага делает камень менее прочным, а значит, Канне необходимо уменьшить силу своего ченнелинга, иначе она может разнести потолок туннеля.

– Вождь! – Мейзан убрал меч в ножны, вскочил на ноги и схватил Канну за руку, чтобы привлечь ее внимание. – Идет дождь, вы должны…

Неожиданно туннель взорвался, а камни и мокрая грязь полетели наружу.

Мейзана швырнуло вверх, но он сумел провести рукой по лбу, быстро создав щит от падающих камней. Он приземлился удачно, прямо на ноги, и тут же стал рыскать глазами по обломкам в поисках Канны.

Вскоре он обнаружил ее, выбирающуюся из дыры, которая обнажила их туннель.

– Проклятый дождь, – отряхиваясь, выругалась Канна. – Проклятый камень. Проклятые хитроны.

Мейзан в отчаянии смотрел на эту яму. Столько сил потрачено впустую. Даже вождь не смог бы придать этой куче грязи и камня первоначальный вид. Он смотрел, как она щелчком пальцев завалила туннель.

Канна с мрачным видом повернулась к Мейзану:

– Это привело бы их прямо к нашему убежищу.

Она прибегла к единственному варианту, чтобы солдаты Калдрава не обнаружили их товарищей. Однако это отрезало им все пути к отступлению, и они остались беззащитны в Марфаране.

От этого ядовитого дождя кожу Мейзана жгло, словно его кусал рой разъяренных ос. И сквозь непрерывный стук дождя они услышали звук шагов.

Мейзан и Канна бросились бежать, но не успели. Их окружили солдаты Калдрава: более двух десятков упырей, облаченных в темные доспехи, на нагрудных пластинах которых красовались белые круги. По красным шрамам, изуродовавшим лица воинов, было ясно, что все они из клана Чирен. Мейзан отметил про себя молодого дрожащего парня с широко раскрытыми глазами.

– Червяки Канджаллена! – прорычал один из солдат, разглядывая кожаные жилеты Мейзана и Канны, которые были расписаны сдвоенными синими полосами.

Мейзан вытащил меч правой рукой, а левой провел пальцем по кейзе. Его хитроны дрожали от возбуждения. За последние несколько лун он устал от всей этой беготни и пряток. С момента его последней битвы прошло много времени.

– Всегда мечтал сразиться с кучей неудачников, – сказал Мейзан Канне, крутя в руке меч.

– Будь осторожен, – предупредила она, встав спиной к спине юноши. – Если со мной что-нибудь случится, вождем будешь ты. Не дай нашему клану погибнуть.

– Едва ли нас можно назвать кланом.

– Шесть человек – это все равно клан. – Канна обнажила свой меч со скрежетом, знаменующим надвигающееся кровопролитие. – Уничтожим врагов.

Следующие несколько мгновений прошли в вихре металла, крови и хитронов. Канна образовала в земле провал, куда упали несколько солдат, а затем и еще один. Мейзан отпрыгнул назад, чтобы не быть погребенным вместе с противником.

И все же он понял, что Канна устала больше, чем может показаться. Ветви деревьев устремились вниз, пронзив нескольких солдат и заставив Мейзана отскочить подальше. Если вождь хотела использовать атаки дальнего действия, это вполне его устраивало. Юноша предпочитал сражаться в одиночку. Он не мог позволить себе беспокоиться о Канне, когда на него надвигалось около дюжины солдат.

Мейзан увернулся от топора и воткнул меч в щель между доспехами одного из солдат, а затем вонзил его в бедро второму. Он почувствовал хитроны Мэлина, жаждущие хаоса, желающие битвы. Юноша собрал ядовитую дождевую воду, превратив ее в сюрикены при помощи своих хитронов, а затем запустил в глаза очередного противника. Тот с криком схватился за лицо, и Мейзан снова направил потоки ченнелинга, использовав статическое электричество из воздуха. Молния вырвалась из его ладони и обвилась вокруг горла еще одного солдата. Тот дернулся, а затем рухнул. Дубинка с шипами, которую он собирался опустить на голову Мейзана, упала на землю.

«Легче легкого. Гораздо проще, чем исцелять Таэзура».

Хитроны Мэлина хлынули в него, как река, освежающая и пьянящая одновременно, заставляя его собственные хитроны трепетать от безудержной радости. Его разум затуманился, как будто он выпил слишком много стопок того поганого рома, который так любили его товарищи.

Но даже в этом тумане вселенная отвечала на все его прихоти. Мейзан одну за другой метал молнии, используя капли дождя, чтобы придавать им нужное направление.

Напоследок, прежде чем убрать меч в ножны, Мейзан нанес удар по шее калдравского солдата. Ему не нужна была сталь. Он хотел использовать лишь руки, хотел чувствовать под кожей потоки хитронов.

Очередной солдат с криком упал на колени, а его кровь потекла к ногам Мейзана. Следующий скорчился от боли, когда его плоть пронзил электрический заряд.

Мейзан не ожидал такого исхода. Эти солдаты не были подготовленными бойцами или опытными ченнелерами. Во время вербовки Калдрав явно стал отдавать предпочтение количеству, а не качеству.

Маленькая фигура бросилась на него, отчаянно размахивая ржавым топором. В прорези шлема Мейзан разглядел полные ужаса глаза мальчика, которого приметил в самом начале. Он тоже был изувечен ритуальными шрамами своего клана.

Мейзан вспомнил себя пару лет назад, испуганного и одинокого, после того как вражеский клан напал на него из засады за пределами деревни. Товарищи спасли его и уничтожили нападавших.

Но этот мальчик не принадлежал к Канджаллену. Мейзан уклонился от топора и нанес стремительный удар ногой по шее нападавшего, сбив его с ног. Времени на милосердие не было, как и на жалость.

Оставалось всего два солдата. Трусы, которые держались в стороне и ждали, пока остальные измотают его. Мейзан снова погрузился в неистовую бурю своих хитронов. Он бросился на врагов с диким оскалом. Как и все мэлини, они не могли умереть, но страдали до тех пор, пока не превращались в бесформенную кучу, а их раздробленные кости и трепещущая плоть не были втоптаны в грязь.

Бой закончился почти так же быстро, как и начался. Мейзан окинул взглядом место боя: его хитроны еще жаждали крови. Канны и напавших на нее солдат не было видно, но она оставила за собой след разрушений, по которому можно было ее отследить.

Мейзан развязал путы, и хитроны Мэлина сползли с него, словно слой мертвой кожи. Он моргнул и еще раз окинул взглядом тела. Двое оказались изуродованы до неузнаваемости.

Они не умрут, ведь их тела невосприимчивы к смерти, однако им потребуется очень много времени, чтобы восстановиться. Вместо мгновенной смерти они будут мучиться в агонии десятилетиями, если только один из этих мягкосердечных балансиров не найдет их и не исцелит.

«Это все сделал я. – Чувство вины скрутило Мейзана, когда он смотрел на тела. – Но как?»

Он помнил только, как ударил мальчика ногой и вырубил его, но остальная часть боя расплывалась в памяти.

Он мог просто вырубить остальных солдат на несколько часов, но он сделал больше, чем следовало. Намного больше. Прилив адреналина и покалывание хитронов говорили Мейзану о том, что он получал от этого удовольствие.

Может, теперь проклятые неудачники научатся не нападать на тех, кто носит символ Канджаллена.

«Что сделано, то сделано. Не то чтобы я мог исцелить их или попытаться что-то изменить».

Отбросив угрызения совести, Мейзан отправился через лес в поисках своего вождя.

Глава 4

Верховный жрец

На третий день заключения Айна все-таки решила посетить святилище. Она была не очень религиозной. Чаще проклинала богов, чем молилась им. Но в то утро появилась группа паломников из Тахамура с подношениями для богов в виде кокосовой помадки, посыпанной кусочками фисташек, и этих восхитительных желтых молочных шариков с шафраном и сахаром.

В Мэлине не делали таких сладостей. Айна неделями обходилась без нормальной еды, питаясь объедками или голодая до тех пор, пока желудок не начинал кровоточить. Аро хорошо кормил ее во время заключения, однако решил оставить без тахамурийских сладостей, настаивая на том, что сначала их должны отведать боги. Как будто кучка вонючих статуй чем-то может наслаждаться…

Айна вошла в святилище, и ее сразу же обдало ароматами свежих астр и глицинии. Само помещение представляло собой квадратную комнату из белого известняка, в каждом углу которой стояла статуя одного из четырех сейтериусов – планетарных зверей, которым поклонялись во всех королевствах. Сейтериусы были богами и богинями и, по преданию, использовали силы своих хитронов, чтобы создать вселенную. А в центре комнаты, священнее любой статуи, возвышалась пирамида из бело-желтых сладостей.

У Айны буквально слюнки текли, пока она разглядывала угощения и обдумывала свой следующий шаг. Она не могла просто забежать и схватить их. Полдюжины священников кругами ходили по залу, напевая в унисон и осыпая статуи сухим рисом и лепестками астр.

Она подумывала о том, чтобы пронести молочный шарик по воздуху прямо себе в рот. Но жрецы тоже умели использовать ченнелинг, а Айна всегда проигрывала, когда дело доходило до поединков. Единственным выходом было дождаться, пока священники закончат свои обряды, и сразу после этого забрать сладости.

Один из священнослужителей бросил на нее подозрительный взгляд. Айна подбежала к ближайшей статуе, сжала руки и отвесила небрежный поклон.

Статуя изображала Шерку-газару, великую травяную волчицу Майаны, восседающую на изумрудном столбе, отделанном нефритом. Вспомнив королевскую гвардию Кирноси и этого проклятого Аранеля, Айна показала сцепленными пальцами грубый жест и повернулась направо. Аметистовая колонна поддерживала величественную статую Соркена-мегарии, крылатого дельфина Парамоса. Айна перевела взгляд на другой конец комнаты, где стояли два божества нижних царств.

В отличие от своих верхних собратьев, статуи этих двух сейтериусов были демоническими, их лики казались такими же злобными, как и царства под их владениями. Напротив Шерки на сапфировой колонне возвышался нагамор Азяка – змея Мэлина. Сотни мелких нагаморов, населяющих нижнее царство, предположительно были ее отпрысками.

Айна повернулась к четвертой статуе – вандрагору Андракену – громадному таракану, который, по преданию, правил Наракхом. Наракх был низшим, самым подлым и самым мерзким из всех царств, предназначенным для тех, чьи души столь же чудовищны. Мать Айны рассказывала ей истории о тех немногих мэлини, которые спускались в Наракх, проходя через торану после совершения особо тяжких преступлений. Насколько было известно, ни одному из них не удалось вернуться.

Высеченный из черного мрамора вандрагор представлял собой ужасающий образ: масса торчащих ног и выпирающих глазных яблок, каждый глаз обрамлен острыми как бритва зубами. Айна перевела взгляд с гротескной фигуры Андракена на потолок, где в белом камне были высечены строчки из писания:

По воле Существа, создавшего этот мир,

он был разделен на четыре части:

две – для душ, жаждущих крови, грешащих, вредящих

и ненавидящих;

две – для тех, кто оказался верным и добрым,

и их царства пребывали в мире и единстве.

И вот воцарилось равновесие, разделив мир

на честных и нечестных.

Она уже видела эти слова раньше в Песне Спасения, старом писании майани. Стихи были расклеены по всему королевству – на витринах магазинов и чайных домиков, даже в туалетных кабинках. Однажды, когда у Айны закончилась туалетная бумага, ей очень пригодился этот священный пергамент, а именно шестой стих.

В Песне Спасения говорилось о четырех зверях, которые остановили великую войну, разделив царства и уравновесив вселенную – что бы это ни значило, черт подери. Айна не стала вникать в нюансы формулировки, хотя смысл был ясен. В писании четыре планетарных зверя изображались как доблестные божества, чье вмешательство спасло вселенную от разрушения.

Точно так же, как в системе верований, майани изображали Торанический Закон – уравновешенным и справедливым.

Но они трактовали все неправильно. Айна вспомнила нагамора, который едва не растерзал ее в Мэлине и запустил цепь событий, разлучивших ее с матерью. Если бы Азяка существовала, она была бы далеко не спасительницей.

Впрочем, это не так важно, ведь сейтериусов не существует. Чего не скажешь о Тораническом Законе, суровом и, как бы прискорбно это ни было, совершенно реальном. Планетарные звери были лишь символами, созданными для безвольных верхних царств, которым нужно было кому-то молиться.

Тем не менее их статуи служили неплохой поддержкой для спины. Айна прислонилась к Шерке-газару, и ритмичные песнопения священников убаюкали ее.

Именно в такой непочтительной позе верховный жрец Аро нашел Айну несколько часов спустя и разбудил ее, постучав по плечу.

– Я молилась, – солгала Айна, поднимаясь на ноги.

Она подхватила с пола пригоршню опавших лепестков астры и швырнула их в голову Шерки.

– Не совсем традиционная поза для молитвы, – заметил Аро.

– Ну, я была глубоко погружена в нее. – Айна осмотрела комнату.

– Жрецы убрали сладости после ритуала, – сказал Аро. – Боюсь, их уже раздали. – Айна выругалась себе под нос, а Аро улыбнулся. – А ты интересная, Айна. Если ты так хотела эти сладости, могла бы просто попросить и подождать. Но ты никогда не просишь, верно? Я подробно изучил записи о тебе. Ты всегда воруешь. Воруешь и стреляешь в принцесс, похоже. – Священник окинул ее суровым взглядом. – Не могла бы ты мне объяснить, почему?

Айна прислонилась к статуе Шерки, почувствовав холод мрамора.

– Я уже сказала тем болванам, которые меня сюда привели. Я хочу спуститься. – После этих слов Аро приподнял бровь, и Айна продолжила: – Я хочу пройти через торану в Мэлин, но ни одна из них не работает. Торанический Закон призван лишь не пропускать зло в Майану. Почему же он не пускает меня в Мэлин?

– Я видел тех, кто отчаянно пытается подняться из Мэлина в Майану, – заметил Аро, – но никогда не видел обратного. Что так манит тебя в нижнее царство?

Когда Айна ничего не ответила, он протянул ей большой желтый молочный шарик.

– Я лишь хочу понять тебя, Айна. Можешь ли ты рассказать мне что-нибудь, что позволило бы смягчить твое наказание?

– Моя… моя мать осталась в Мэлине. – Айна схватила угощение и сунула его в рот. Даже сладость шафрана не смогла скрыть горечь, которая зародилась внутри. – Мне нужно найти ее.

– Твоя мать, – повторил священник. – Конечно. Ведь ты родилась в Мэлине, а сейчас ты здесь. – Аро протянул руку вперед, приподняв челку Айны, чтобы увидеть ее кейзу. – Могу ли я узнать, как ты вознеслась? Что произошло в тот день?

– Я не помню. – Айна отодвинулась и скрыла кейзу за челкой. – Много чего происходило. На нас напал нагамор.

– Ты видела что-нибудь странное? Вспышку белого цвета за несколько дней или часов до вознесения?

– Не знаю, – ответила Айна. В памяти возникли лицо матери и ее сверкающие от слез глаза. – Может быть. Мне не нравится вспоминать об этом.

– Прости меня. – Аро протянул ей еще одну конфету. На этот раз Айна не взяла ее. – Меня очень интересует вознесение из Мэлина в Майану, и я позволил своему любопытству взять верх. Должно быть, это было трудное время для тебя. – Священник сделал паузу. – Тем не менее ты хочешь добровольно вернуться в Мэлин, даже несмотря на то, что прекрасно знаешь, какой ужас там обитает и какие опасности таятся там для твоей души.

– Меня не волнует моя душа, – огрызнулась Айна. – Моя мать осуждена Тораническим Законом! Если меня не будет с ней, она может…

Айна зажала рот рукой, не решаясь озвучить мысль, что ее мать может совершить преступление, достаточно ужасное, чтобы отправиться в Наракх.

Айна не знала, какова грань души между Мэлином и низшим царством. Но иногда после жестокой битвы кейза ее матери становилась до опасного тусклой и, казалось, вот-вот исчезнет. Ее мать была талантливым ченнелером, способным уничтожать врагов одним щелчком пальцев. Но она не всегда знала, когда нужно остановиться. И если бы не слезы и истерики Айны, умоляющей ее: «Оставь их, я в безопасности, ты одолела их…» – гнев ее матери мог бы выйти из-под контроля.

Говорили, что наракхи не ходят прямо, поскольку их души так отягощены накопленным злом, что оно заставляет их сгибаться чуть ли не до самой земли. Айна не могла допустить, чтобы ее мать стала одной из них.

– Значит, ты хочешь спуститься в нижнее царство из-за любви? – спросил Аро.

– Не из-за любви, – пробормотала Айна. – Из-за необходимости.

В конце концов, эта женщина растила ее и кормила, когда у нее была такая возможность, конечно. Может быть, за шлепками и грубыми словами иногда проскакивала малая доля заботы. А может быть, она надеялась, что, заботясь о ребенке, однажды сама попадет в Майану?

Независимо от причин она сделала все, чтобы Айна выжила. И теперь девушка чувствовала себя связанной с ней, как луна со своей планетой; их судьбы были переплетены.

– Она – моя семья. – Айна дотронулась до мешочка на поясе, и осколки камня впились в кончики пальцев. Эта боль стала небольшим утешением. – После всего, что она для меня сделала, я не могу оставить ее разлагаться в этом кишащем монстрами аду, – продолжала она с безрассудством, озвучивая мысли, которые оставила невысказанными при вознесении. – И не только ее. Тысячи людей заперты в нижних мирах, попав в порочный круг страданий. Мы могли бы помочь им, если бы не были так заняты жалобными молитвами за их души.

Она произнесла слово «молитва» словно ругательство, а все сказанное граничило с богохульством. Айна вполне ожидала, что за этим последует яростная проповедь.

Но Аро не стал читать ей нотации. Вместо этого он спросил:

– Как бы мы могли помочь им?

Айна не задумывалась о том, как помочь своей матери, а тем более кому-либо еще. Она только знала, что это нужно сделать.

– Может, передавать еду и лекарства, чтобы облегчить голод и болезни, – предложила Айна. – Маленькие акты доброты, чтобы хоть немного уменьшить страдания людей.

– Возможно, – сказал Аро. – Но, как говорят Хранители, есть причина, по которой вселенная налагает такие испытания на нижние царства. Эти люди находятся там, потому что согрешили, Айна. Страдания – самый быстрый способ сжечь их грехи и обратить вспять вращение душ. Прекращение этого противоречит Тораническому Закону, противоречит естественному порядку вещей.

– К черту естественный порядок! – воскликнула Айна, теряя терпение. – Меня не волнует этот деспотичный закон, который благословляет одних и проклинает других! Вы говорите, что нижние страдают за свои грехи? Тогда ответьте мне, какие грехи совершила я, родившись в Мэлине?! Какие грехи несет новорожденный, если он только появился на свет?

В голове пронеслись горькие воспоминания о том, как она билась о серебряную торану, рыдая среди пустоши Мэлина.

«Почему я?! – кричала Айна в темноту. – Почему я родилась здесь? Почему вселенная так ненавидит меня? Это несправедливо!»

«Вселенная несправедлива, – сказала ей мать. – Торанический Закон несправедлив».

И все же, несмотря на несправедливость, Айна загладила свою вину перед Майаной. Но она не хотела быть единственной.

– У меня нет ответов на все твои вопросы, – сказал Аро. – Но я могу сказать, почему торана не пропускает тебя обратно. Это не воля Торанического Закона, а односторонние печати, поставленные Хранителями, которые препятствуют добровольному спуску. Если бы эти печати были деактивированы, человек мог бы попасть в Мэлин по своей воле.

В груди Айны вспыхнул гнев.

– Эти тупоголовые! Если Торанический Закон не ограничивает свержение, то кто они такие, чтобы это решать за него? Какое безрассудство, какой кровожадный эгоизм!

– Самосохранение – это не эгоизм, – терпеливо сказал Аро. – Нижние царства опасны. Если тьма запятнает твою душу, ты навсегда останешься в ее власти.

– Значит, лучше остаться здесь и гнить на свету? – Все тело Айны дрожало от гнева.

Аро смотрел на нее долго и пристально, словно мог заглянуть сквозь ее кейзу в глубины души. Жрец поднес руку к виску. Когда он заговорил дальше, его голос изменился, став низким и глубоким.

– Ты придерживаешься нестандартных убеждений, Айна. Не ортодоксальных, но интересных.

– Что вы… – Айна не успела договорить, как Аро пальцами прикоснулся к центру своего лба.

Лицо священника покрылось рябью, а затем отслоилось, как маска, развеяв иллюзию. Он, а точнее, она стала выше, волосы стали длиннее, появились грудь и бедра.

Все следы священника Аро исчезли. На его месте стояла прекрасная женщина с кожей бронзового цвета, а ее волосы превратились в каскад пламени.

– Я видела тебя на церемонии вознесения и хотела понять твои мотивы, – сказала женщина, пронзительно глядя на Айну. – И решила, что маскировка под священника – это лучший способ поговорить начистоту. – Она убрала со лба прядь волос, открыв сверкающую, как солнце, кейзу. Айна уставилась на нее, утопая в яркости ее сияния. – Меня зовут…

– Зенира, – вздохнула Айна. Она видела ее на объявлении в кордегардии. – Лидер балансиров.

– Лидер и основательница, – поправила Зенира, улыбнувшись.

– Ты в розыске. – Айна бросила взгляд на дверь. – Королевская стража ищет тебя. У них есть листовки с твоим изображением.

– Стражники на протяжении нескольких лет пытались найти нашу базу, но она слишком хорошо спрятана. – Зенира улыбнулась шире. – Ты слышала о нас, Айна, но знаешь ли ты о нашей цели? – Айна покачала головой, и Зенира продолжила: – Мы – группа верхних, стремящихся помочь тем, кто оказался в ловушке Мэлина. Мы спускаемся туда с намерением помочь людям, облегчить их страдания, насколько это возможно.

– Но ты же сказала… – зашипела Айна, – ты сама сказала, что это противоречит естественному порядку вещей.

– К черту естественный порядок! – Зенира подмигнула, а затем наклонилась, чтобы ее глаза оказались на уровне глаз Айны. – Не совсем то, что нужно для балансира, но достаточно близко к этому.

– Я не понимаю, – сказала Айна. – Зачем ты здесь? Что тебе от меня нужно?

– Меня заинтриговал твой поступок на церемонии вознесения. До меня дошли слухи о твоих преступлениях, и я решила встретиться с тобой лично. Похоже, я не ошиблась в тебе, Айна. Ты достойна.

– Чего достойна?

Глаза Зениры сверкнули, и Айна вздрогнула под ее пристальным взглядом.

– Конечно же, присоединиться к балансирам.

Глава 5

Несчастливая судьба

Когда Аранель выбрался из Кирноса, луна была уже низко. Он посмотрел на королевство Лотосов, чтобы запомнить его таким: лепестки переливались серебром в лунном свете, а капли росы украшали их края, словно гигантские жемчужины. Вихри облаков вокруг основания Великого Лотоса открывали сверкающие воды Мир-Амаратиса, Медового моря, далеко внизу.

Аранель перевел взгляд с Кирноса на облачный путь впереди, который тянулся по небу на сотни километров, пересекая усеянные алмазами пики Мерухира, а затем сливался с огнями Караени – небесной реки, более известной как Аврора.

Торана, через которую Сейрем велел ему пройти, находилась на западе, в Алмазных горах, между Кирносом и устьем Караени. Хранители не знали, где находится убежище балансиров, но Зениру неоднократно видели вблизи именно этой тораны.

Проведя большим пальцем по кейзе, Аранель достал из ножен длинный меч. Из-за секретности миссии он решил не брать с собой из Кирноса летающую колесницу, а предпочел воспользоваться любимым видом транспорта – клаудсерфингом.

Аранель направил хитроны на поверхность меча, и тот завис в воздухе. Он запрыгнул на меч, прижав ступни к лезвию. Меч наклонился, но остался в горизонтальном положении. Аранель направил еще больше хитронов через ноги, чтобы меч полетел вперед, и вот уже он стремительно плыл по облакам.

Облачный серфинг требовал точности, равновесия и изысканности, но для Аранеля после долгих лет, проведенных в погоне за братом по небу Кирноса, это было так же легко и естественно, словно дышать. Большинство клаудсерферов, включая Самареля, использовали более широкие приспособления, такие как щиты. Но Аранель предпочитал изящество и стремительность, которые были присущи только клинку.

Солнце взошло, когда он достиг хребтов Мерухира. В его свете хитроны Аранеля перезаряжались быстрее, чем ночью. Он ускорился, пока не обнаружил торану, зажатую между двумя огромными алмазами, – ее резная медная поверхность выделялась на фоне гладкого, сверкающего горного склона.

Лорд Сейрем стоял у медных колонн, попивая что-то из гравированной фляги. По мере того как Аранель приближался, лицо Хранителя начало расплываться в мягкой улыбке.

– Я знал, что ты придешь, – сказал лорд Сейрем.

Он отставил свой напиток и поднес кулак ко лбу в знак приветствия.

Аранель ответил ему тем же, спрыгнул с меча и убрал его в ножны.

– Не знаю, почему я так поступил. До сих пор не понимаю, как такая злосчастная миссия может осветить мою душу.

– И все же ты здесь, а значит, у тебя есть какая-то надежда. Как много ты знаешь о деятельности балансиров, Аранель?

– До меня доходили слухи, что они живут среди мэлини. – Аранель вздрогнул, поднеся руку ко лбу. – Не думаю, что смогу это сделать, лорд Сейрем. Нижние будут пытать меня, найдут способы запятнать мою душу.

– Не все мэлини так плохи, как ты думаешь, – мягко сказал лорд Сейрем. – В нижнем царстве есть зло, безусловно, но большинство его обитателей – несчастные души, пытающиеся извлечь максимум пользы из своего жалкого существования. Я подозреваю, что именно поэтому балансиры жалеют их, и именно этим объясняется их благонамеренное, но безнадежное стремление помочь. Предоставляя мэлини пищу, лекарства и другую помощь, балансиры пытаются облегчить их страдания.

– Поэтому вы хотите, чтобы я спустился? – спросил Аранель.

Его учили, что мэлини злые и их страдания – приговор Торанического Закона. Помогая им, балансиры подрывают основу Закона.

– Значит, вы можете найти способ остановить их благотворительную миссию? – уточнил он.

– Балансиры спускаются в Мэлин под предлогом благих дел, – сказал Сейрем. – Но я полагаю, что за этим кроется нечто большее. Их предводительница – хитрая женщина. Это всего лишь догадка, Аранель. Но некоторые Хранители, включая его превосходительство лорда Кириана, подозревают, что Зенира что-то замышляет. Что-то выходящее за рамки помощи мэлини.

– И что же, по-вашему, она делает?

Имя Зениры пользовалось дурной славой в Майане. Однако, несмотря на все доводы и слухи, ее кейза, как говорят, горела ярче, чем у любого другого парамоси. Тот, кого Торанический Закон считал столь чистым, не мог совершить ничего дурного. Тем не менее, когда лорд Сейрем заговорил о ней, голос его стал настороженным, а на гладком лбу выступили морщины.

– Мы ничего не знаем о ее истинном предназначении. Все, что я могу сказать тебе сейчас, – это то, что мы обнаружили возмущения в системе хитронов. – В ответ на недоуменное выражение лица Аранеля лорд Сейрем пояснил: – У Хранителей есть доступ к своеобразной космической системе, которая позволяет нам следить за активностью хитронов во всех четырех царствах.

– Во всех четырех?! – воскликнул Аранель. – Где находится эта система? В Парамосе? Как вы можете следить за нижними царствами, не входя в них?

– Вернемся к возмущениям, – сказал лорд Сейрем, и Аранель замолчал. Он не мог допустить, чтобы Хранитель считал его невоспитанным сопляком, задающим дерзкие вопросы. – Представь себе, что каждое царство – это сфера, состоящая из неподвижной воды. Стандартная хитроническая активность проявляется в системе как рябь, а самые сильные вспышки ченнелинга – как волны. Но некоторые возмущения, происходящие в Мэлине, проявляются в виде взрывов. Мы подозреваем, что они связаны с деятельностью Зениры.

– Я думал, что Мэлин страдает от войны, – неуверенно сказал Аранель. – Получается, это может быть не связано с боевыми действиями?

– Время возникновения возмущений подозрительно. Кроме того, Зениру несколько раз видели в Парамосе – неподалеку от штаб-квартиры Хранителей в Ашкаторе. Ей так и не удалось пройти через нашу защиту. Однако мы знаем, что она что-то замышляет, Аранель. Я чувствую это нутром. – Лорд Сейрем приобнял Аранеля за плечи. – Что бы это ни было, я боюсь, это может угрожать Тораническому Закону.

Аранель едва не подавился.

– Как это возможно?

Торанический Закон не мог находиться под угрозой, как будто это какой-то редкий вид птицы. Это был абсолютный и совершенный закон природы, непоколебимый, словно скала. Когда Аранель был маленьким, он спрашивал брата, почему Хранители просто не изменили Торанический Закон и не сделали так, чтобы нижние царства стали менее ужасными. Самарель объяснил, что Торанический Закон – это не совет и не правило, с которым можно договориться. Хранители не могли контролировать его, как не могли остановить вращение луны или приглушить свет солнца.

Если даже Хранители ничего не смогли сделать, чтобы изменить Торанический Закон, то как одной мятежнице-парамоси и ее последователям удалось поставить под угрозу основу основ?

– Сейчас я не могу сообщить больше подробностей, – сказал лорд Сейрем. – Скажу лишь следующее: миссия Зениры – ее истинная миссия, а не благотворительная организация, которой она занимается, – может представлять опасность для нашей вселенной. Защитить ее – самое благородное, что можно сделать, и ты – наша надежда, Аранель.

Юноша почувствовал прилив гордости от слов Хранителя. Он никогда не был лучшим, всегда находился в тени брата. То, что Хранитель доверил это задание именно ему, а не кому-то другому – идеальному и чистому Самарелю, например…

Аранель уставился на медную торану и мрачные просторы, лежащие за ее пределами. Его взгляд переместился на надпись, высеченную на столбах, – строфу из Песни Спасения:

Зловещий Мэлин, где падших людей и их добычу ждет ужасная участь.

Здесь души вращаются назад, пропитанные разложением,

их хитроны охвачены ненавистью.

От этих слов его объял страх.

– Что, если я оскверню свою душу, лорд Сейрем? Что, если я буду обречен вечно жить в Мэлине?

Лорд Сейрем наклонился к нему, и Аранель увидел, как сияют глаза Хранителя.

– Тебя не накажут за то, что ты просто будешь наблюдать и сообщать информацию. Тебе нужно лишь рассказывать нам о балансирах, об их действиях и о каждом шаге Зениры. Я буду следить за ближайшей тораной, чтобы ты мог попросить о встрече со мной, когда это будет удобно. Если ты сделаешь это, я обещаю, что вращение твоей души ускорится, и тогда тебе будет разрешено вознестись в Парамос.

– Но мне придется солгать балансирам. – Указательным пальцем Аранель лихорадочно водил по своей ладони. – Даже в Арии Вознесения говорится, что честность – это добродетель.

– «Следи за своими намерениями: гнусные или добрые, они могут превратить порок в добродетель, а добродетель – в порок», – сказал лорд Сейрем, положив руку на ладонь Аранеля. – Это строчки из Арии Вознесения. Стих двенадцатый, как ты, я уверен, знаешь. Он сжал руку Аранеля. – Ты берешься за эту миссию с самыми лучшими намерениями, и от твоего успеха будет зависеть будущее человечества. Не беспокойся о таких мелочах и сосредоточься на том, что действительно поставлено на карту. Если ты это сделаешь, вселенная вознаградит тебя.

– Хорошо, – кивнул Аранель, отбросив весь страх. – Научите меня, как снять печать с тораны.

– Да благословит тебя Соркен, мальчик мой, – сказал лорд Сейрем. – Да благословит Соркен твою душу.

* * *

Колени Аранеля подкашивались от тяжести этого царства. Мэлин утопал в меланхолии. Она висела в воздухе и густо окутывала деревья. Аранель ощущал ее с каждым своим тяжелым шагом, словно страдания, пронизывающие это царство, проникли в его кости и оседали где-то глубоко внутри. Он пробирался сквозь лабиринты гниющих деревьев с голыми ветвями и облупившейся корой.

Это и близко не походило на Аран Киренкар, пестрый лес в сердце Кирноса, с его яркими золотыми листьями и залитыми солнцем тропинками. В эту часть Мэлина солнечный свет не проникал. Серое небо, затянутое на горизонте черными грозовыми тучами, было унылым, как и деревья и жесткая, лишенная травы земля.

Всего несколько часов в этом царстве, а Аранеля уже тошнило от тяжести, серости и постоянного чувства ужаса.

«Как вообще можно жить в таком чудовищном месте?»

Аранель начал дрожать, поэтому натянул на себя плащ. Подумав, он решил, что ему следует радоваться, ведь пока он не столкнулся ни с мифическим нагамором, ни с другими чудовищами, которые, по слухам, обитают в Мэлине. Но он по-прежнему не понимал, где находится и как найти убежище балансиров. Каждый сантиметр этого леса с его бесконечными рядами умирающих деревьев выглядел до ужаса одинаково.

После еще часа бездумного блуждания Аранель наткнулся на участок леса, испещренный кратерами и заваленный сломанными ветками, где в земле зиял длинный разлом. Из расщелины доносились болезненные стоны, а почва вокруг была багрового цвета. Удивленный Аранель попятился.

«Шерка, защити меня! Там люди… они в ловушке!»

Кто бы ни находился внутри, вероятно, он сильно ранен. Аранель с помощью кейзы активировал хитроны и направил их потоки к разлому.

В связь с хитронами просочилось ощущение чего-то холодного и зловещего, и его охватило беспокойство. В Майане связь с хитронами окружающей среды успокаивала. Аранель любил тепло, которое он чувствовал, когда они обволакивали его душу, пульсируя в теле и откликаясь на каждую его просьбу. Но в Мэлине хитроны были какими-то неправильными. Неестественными. Грязными.

Пронзительный визг разорвал воздух и отвлек Аранеля. Он продолжался целую минуту, рассыпаясь на осколки эха, которые били по ушам, словно осколки стекла.

Три обезьяны с витыми рогами пронеслись по ветвям. Их маленькие черные глаза сверкали, а острые как бритва зубы были обнажены в ужасающих ухмылках.

Аранель невольно сделал шаг назад и едва не упал в расщелину.

Обезьяны Майаны всегда казались очень дружелюбными, с забавно завивающимися хвостами и мягким блестящим мехом. Они совсем не походили на этих существ с колючим мехом и злобными мордами.

Самая крупная обезьяна готовилась напасть, выгнув спину, чтобы выпустить залп шипов. Аранель создал щит из хитронов и отразил шипы, но что-то вонючее и мокрое все же прилетело ему в грудь. Посмотрев вниз, Аранель увидел на сером шелке коричневое пятно.

«Вот маленький демон!»

Обезьяна била себя в грудь и издавала пронзительные крики, раскачиваясь на ветвях.

Аранель выхватил меч и направил в него поток хитронов. Он полетел было к другому концу разлома, но меч начал опускаться: сам воздух Мэлина тянул его вниз. На полпути потоки хитронов вздрогнули и затрещали.

Аранель соскочил с клинка как раз в тот момент, когда тот упал в расщелину, и его верный спутник был утерян во тьме. Но времени на сетования не осталось. Едва он коснулся твердой земли, как обезьяны взвились над ним и отрезали ему путь к отступлению, швыряя в него камни и фекалии.

«Почему они такие агрессивные?»

Аранель схватил валявшуюся на земле ветку, отбил второй залп шипов и быстро натянул на голову капюшон. Неужели такова природа существ в Мэлине – без причины нападать на всех подряд?

Подавив истерику, Аранель принял оборонительную стойку и перехватил ветку, словно меч. В составе королевской гвардии Кирноса он прошел подготовку по рукопашному бою. Юноша мог победить этих обезьян даже без хитронов, просто забросав заостренными палками или нанеся несколько точных ударов по шее. Но это были не тренировочные мишени, а живые существа без защитных доспехов.

Обезьяны, похоже, почувствовали, что Аранель не представляет реальной угрозы. Они обрушились на него, словно торнадо из скрежещущих зубов и разящих когтей. Юноша отбивался от них, стараясь все же не причинять им особого вреда. Однако врагов было много, а он один.

Аранель направил поток хитронов к ближайшему дереву, чтобы его ветви обвились вокруг нападавших и сковали их движения. Хитроны Мэлина тут же откликнулись, голые ветви закрутились в воздухе. Но вместо того, чтобы обездвижить обезьян, они пронзили их насквозь, а двух более мелких зверей просто разорвали на части.

– Нет… – выдохнул Аранель.

Он смотрел, как залитые кровью обезьяны кричат от боли, судорожно стуча по веткам.

– Нет… я не хотел…

Хитроны Мэлина, казалось, вибрировали от ликования. Аранель в ужасе разорвал узы и прижал руку ко лбу. Как он мог причинить вред живому существу? Почему его ченнелинг пошел не по плану?

Аранель бросил ветку и побежал к обезьянам. Его сердце сжималось от их страдальческих криков. Он должен был все исправить. Он должен был исцелить их.

Мгновение спустя Аранель отшатнулся: на его щеке горели три глубоких пореза, оставленных самой большой обезьяной. Существо зарычало и снова бросилось на него.

– Прости! – закричал Аранель, уворачиваясь от когтей. – Я не хотел причинить тебе вреда!

Он повернулся и побежал через лес, а обезьяна со всей яростью пустилась в погоню. На земле у юноши не было преимущества, поэтому он подскочил к высокому дереву и, взобравшись по стволу, с легкостью прыгнул на толстую ветвь.

Но хитроны Мэлина были коварны, и ветка под его ногами обломилась. Аранель вцепился было в ствол дерева, но хитроны перестали его слушаться, и он стремительно полетел вниз.

Мимо него пронеслось темное пятно, и кто-то, сильно дернув, схватил его за лодыжку. Аранель повис вверх ногами, кровь прилила к голове, а сердце бешено заколотилось.

Приподнявшись, он встретился взглядом со своим спасителем, с глазами цвета грозовых туч.

На ветке сидел незнакомец, на вид его ровесник, и держал Аранеля за лодыжку, как торговец рыбу. А другой рукой он ухватил за хвост обезьяну. Существо дернулось и обмякло.

– Бежишь от капизеров, – насмешливо произнес незнакомец. Его губы скривились, когда он отбросил тело обезьяны в сторону. – Вы, верхние, такие жалкие.

– Спасибо… – еле выдавил Аранель, часто дыша и сглатывая, – что спас меня.

– Спас? – Юноша наклонил голову. – Ты что, оптимист?

Без предупреждения он ослабил хватку. Аранель умудрился перевернуться в воздухе и неуклюже приземлился на ноги.

Незнакомец спрыгнул рядом и ткнул Аранеля лицом в землю. Упершись коленом ему в шею, он завел руки майани за спину. Аранеля охватила паника, он стал сопротивляться, но его запястья притянуло друг к другу.

– Подожди, что ты… – Аранель начал задыхаться, пытаясь освободиться от хитронических пут и в то же время опасаясь использовать ченнелинг. – Освободи меня! Немедленно!

Вместо этого незнакомец придавил Аранеля к земле.

– Не трать силы, – сказал он с презрением в голосе. – Без своих хитронов ты никто, и мы оба знаем, что ты боишься снова использовать ченнелинг.

Аранель с трудом повернул к нему голову.

– Ты видел это? Обезьяны!

Незнакомец кивнул, и щеки Аранеля запылали.

– Как ты думаешь, мы могли бы исцелить… – начал он, но юноша суровым взглядом заставил его замолчать.

– Это не очередная твоя благотворительность! – огрызнулся он. – А теперь убираемся из этой помойки. Веди меня в свое убежище.

– Мое убежище?

– Твое чертовое балансирское убежище. Хватит делать вид, будто ты не знаешь.

– Л-ладно, – выдавил Аранель. – Значит, ты тоже собираешься присоединиться к балансирам?

Незнакомец посмотрел на него с презрением.

– Я обменяю тебя на лекарство, чтобы спасти своего товарища. – На ошеломленный взгляд Аранеля он добавил: – Моего больного товарища, одного из тех мэлини, которым вы, верхние, по вашим словам, хотите помочь.

Аранель в шоке уставился на своего похитителя и позволил ему поставить себя на ноги и потащить через лес. Он решил, что юноша – один из балансиров, и, конечно, сильно ошибся. Этот человек был мэлини. Рожденный и воспитанный нижними.

Внезапно Аранелю стало трудно дышать. Он попытался успокоиться и разобраться в ситуации. Мэлини выглядел обыкновенно, если не считать того, что он явно не мылся несколько недель. Его бледное лицо покрывали засохшая кровь и грязь. А от глаз до подбородка по впалым щекам тянулись две полосы синей краски. Мэлини, по слухам, были чудовищными зверями. Аранель ожидал увидеть рога, как у обезьян, возможно, еще когти и острые зубы. Но зубы этого мэлини казались ровными, а ногти, пусть и грязные, выглядели довольно безобидно. Аранель подумал, не скрывает ли тот свою истинную форму с помощью хитронов.

– Иди быстрее! – рявкнул незнакомец, ударив Аранеля коленом в спину. – Солдаты Калдрава кишат в лесу, как тараканы, и в бою от тебя толку не будет.

«Кто такой Калдрав?» – почти спросил Аранель. Этот мэлини, похоже, считал его балансиром. Аранель не мог рисковать, ведь его незнание раскроет его. Как только похититель поймет, что Аранеля нельзя обменять на лекарство, он, скорее всего, потеряет всякий стимул не причинять ему вред.

– Может, я и плох в бою, но с хитронами управляться умею, – сказал Аранель, желая произвести хорошее впечатление. Если это, конечно, возможно. – То, что ты видел раньше, было… было всего лишь потерей контроля.

Мэлини фыркнул, и Аранель продолжил, смутно припоминая прошлый урок об опасностях ченнелинга в нижнем царстве.

– Полагаю, это как-то связано с Первым принципом хитронического равновесия. Ну, знаешь, передача противоположно вращающихся энергий…

Он выжидающе оглянулся на мэлини, но тот продолжал смотреть на него как на что-то неприятное.

«Неужели от меня плохо пахнет? – подумал Аранель и тут же вспомнил, что его одежду покрывали фекалии. – Как он вообще находится рядом?»

Но мэлини, казалось, не обращал на это внимания, и Аранель был ему за это весьма признателен.

– Первый принцип, – повторил Аранель, заставив себя улыбнуться. – Живя в Мэлине, ты, полагаю, знаком с ним лучше, чем я. – Никакого ответа. – Разве здесь не преподают фундаментальную теорию хитронов? – По-прежнему ответа не последовало. – Но как ты научился управлять ченнелингом без базовой теории?

– Сражаясь. – Мэлини снова ударил его коленом. – Попробуй это сделать в следующий раз, когда на тебя нападут, вместо того чтобы болтать о теории.

Минуты тянулись за минутами, пока они пробирались через лес, а незнакомец, похоже, не был настроен продолжать разговор.

– Могу я узнать твое имя? – спросил Аранель, желая нарушить это неловкое молчание. И добавил, не обращая внимания на пристальный взгляд юноши: – Меня зовут Аранель, и я родом из Кирноса.

Мэлини ничего не ответил, и Аранель попытался снова:

– Что привело тебя в этот лес? Он довольно… неплодороден, да?

Лицо юноши исказилось.

– Я ищу вождя своего клана. Ты видел кого-нибудь в таком же жилете, как у меня?

– Извини, не видел.

Аранель только теперь обратил внимание на кожаный жилет незнакомца. На нем были две линии облупившейся синей краски, явно повторявшие узор на щеках.

– Что это за клан? – спросил Аранель.

– Канджаллен. Последний независимый клан в этом царстве.

Канджаллен. Ну конечно, Аранель встречал это название в древних писаниях. Оно означало «вечные слезы». Мрачный символ, хоть и объясняющий столь неприглядную раскраску лица.

– Было бы неплохо узнать и твое имя, – сказал Аранель, и юноша бросил на него убийственный взгляд. Аранель ответил ему улыбкой, настолько приятной, насколько ему это удалось.

– Мейзан, – наконец произнес мэлини.

«„Несчастная судьба“, – перевел Аранель. – Но, полагаю, подходящая. Мейзан из Канджаллена. Какое мрачное имя».

– Итак, Мейзан, – проговорил Аранель, привыкая к тому, как звучит имя мэлини, – если ты действительно не хотел меня спасать, почему ты не дал обезьяне причинить мне вред? Ты мог бы позволить ей…

– Растерзать тебя? – Мейзан толкнул Аранеля, заставляя того идти быстрее. – Тогда от тебя было бы мало толку. – Его темные глаза сузились. – Ты не знаешь, на что способен яд капизеров. Ты новобранец?

– Я… я здесь не так давно.

Аранель даже не знал, что эти обезьяны, эти капизеры, ядовиты. Просто чудо, что он остался невредим. И еще бо́льшим чудом будет, если он переживет гнев Мейзана, когда они выберутся из леса и выяснится, что Аранель не имеет ни малейшего представления о том, где находится убежище балансиров.

Потому что, даже если Мейзан выглядел нормально, его душа вращалась в обратном направлении. Он, несомненно, причинит Аранелю такую же боль, как и тому капизеру.

«Но я заслужил это», – подумал Аранель, и все его нутро сжалось. Даже если по ошибке, он причинил вред двум живым существам. Возможно, даже убил их.

Аранель не хотел ничего больше, чем освободиться от оков, бежать из этого проклятого леса и вернуться в Кирнос, чтобы принять горячую ванну. Однако он не мог рисковать, снова призывая свои хитроны.

Краем глаза наблюдая за мускулистой фигурой похитителя, Аранель подозревал, что ему не поздоровится, если дело дойдет до физической схватки. Они одинаково сложены, Мейзан, пожалуй, был на несколько сантиметров выше. У него на бедре висел изогнутый меч, а к икрам было пристегнуто несколько ножей, в то время как Аранель не имел при себе ничего, чем можно защититься.

«Конечно, ему и в голову не придет использовать эти ножи против меня, – успокаивал себя Аранель. – Скорее всего, они предназначены для охоты. А на мече он, наверное, летает».

По мере того как время шло, его оптимизм угасал.

Аранель ненавидел это царство. Это была сильная эмоция – ненависть, – которую он редко испытывал в Майане. Но Мэлин был невыносим, и Мейзан не лучше.

Аранель сглотнул, надеясь, что это успокоит пересохшее горло. Ощущение было такое, будто кто-то провел по нему наждачной бумагой, однако это ничуть не помогло. Плечи болели от неестественного положения, в котором его сковал Мейзан.

– Может… мы передохнем? – прохрипел Аранель, проигнорировав враждебный взгляд, который, казалось, был естественной реакцией Мейзана на все. Поначалу это нервировало майани, но после пяти часов у него выработался иммунитет. – Мне нужна вода. Мне нужна…

– Что тебе действительно нужно, – сказал Мейзан, – так это прекратить свое чертово нытье. Если это слишком, то тебе следовало бы уползти в свое царство, когда была такая возможность.

«Да я с удовольствием бы уполз…» – подумал Аранель. Но Хранители доверили ему будущее вселенной. Если он хотел вознестись, как его брат, то должен справиться с этим. Поэтому юноша сдержал недовольство и молча последовал за Мейзаном.

Закат в Мэлине был не слишком ярким. Никаких золотых и алых красок на небе, лишь серо-черная пелена. Аранель едва не вскрикнул от облегчения, когда Мейзан решил остановиться на ночлег. Он уже начал думать, что нижним не нужен сон.

– Я не собираюсь убегать, – проворчал Аранель, когда Мейзан начал привязывать его к дереву. Мэлини проигнорировал его, как, в общем, делал постоянно, а потом сам устроился на стволе дерева напротив.

Мейзан провел пальцем по лбу, и его руки засветились голубой энергией. Его хитроны стали вытекать тонкими линиями, которые расползались по деревьям, словно гигантские паутины.

– Это защита от капизеров? – спросил Аранель.

– От них самых. И от существ похуже.

Закончив плести паутину хитронов, Мейзан щелкнул пальцем по ближайшему дереву. Несколько веток откололись и упали аккуратной стопкой на землю. Еще один щелчок – и Мейзан разжег огонь. Аранель не мог не поразиться легкости, с которой мэлини использовал ченнелинг.

«Потому что он злой», – напомнил внутренний голос. Такой же злой и испорченный, как хитроны этого царства. Конечно, они будут подчиняться его воле.

Аранель изучал своего похитителя сквозь языки костра. Сняв меч и осмотрев его при свете костра, Мейзан нахмурился. Его жесткие волосы были взъерошены, и кейза едва виднелась под неухоженной челкой. И все же, если бы он просто расчесал волосы и вытер грязь с лица… То вполне мог сойти за нишаки.

С его черными волосами и угловатыми чертами лица, Мейзан очень походил на уроженца королевства Нишака. Возможно, его предки были из нишаки, возможно, в нем до сих пор течет кровь майани. Хотя настоящий майани никогда не стал бы обращаться так с другим майани.

– Чего уставился? – спросил Мейзан, пристально глядя на него.

– Твое лицо… – Аранель покраснел от того, как это прозвучало. – Я имел в виду, что у тебя кровь. На лице. Довольно много.

– Лучше кровь моих врагов, чем их дерьмо.

«Значит, заметил». Аранель поморщился, пожалев, что у него нет с собой воды и полотенца.

– Обычно я так не выгляжу, – буркнул он и заработал еще один пристальный взгляд, после чего Мейзан вернулся к изучению своего оружия: острого клинка с рукоятью, похожей на извивающегося нагамора. – Интересный меч, – сказал Аранель. – Лично я предпочитаю прямой клинок.

Мейзан поднял глаза:

– Ты умеешь владеть мечом?

– Конечно. Как член королевской гвардии Кирноса, я обучался не только фехтованию, но и рукопашному бою.

– И все же ты не смог побороть каких-то трех чертовых обезьян…

– Я старался не причинить им вреда! Я никогда раньше не сражался с живыми существами.

– Как же, черт возьми, ты тренировался? Зачем учиться фехтованию, если боишься причинить вред?

– У нас есть соревнования, где мы демонстрируем свои приемы, – пояснил Аранель. – На манекенах, наполненных хитронической энергией, а иногда и на овощах и фруктах. Например, кто быстрее вырежет тыкву или расколет больше арбузов.

– Ты учился фехтованию, чтобы нарезать фрукты? – Судя по выражению лица, Мейзан разрывался между ужасом и недоверием. – Ваше царство – пародия.

– Лучше уж резать фрукты, чем людей.

– Правда? – В глазах Мейзана появился странный блеск. – Ощущение, когда ты закалываешь врага… оно не похоже ни на что другое.

Он достал длинный нож и черканул им по земле. Аранель отдернул ногу, когда лезвие пронеслось в опасной близости от его пальцев.

– Сразись со мной, – прорычал мэлини.

Он встал, поднял клинок над головой, а затем послал импульс хитронов, чтобы распутать веревки Аранеля.

– Что? Нет! Зачем? – Аранель вскочил на ноги и прижался к дереву, когда Мейзан приблизился.

– Потому что мне скучно. – Мейзан расправил плечи и растянул губы в ухмылке. – Можешь притвориться, что я фрукт, если это поможет. Хотя резать будут именно тебя.

– Но я не хочу с тобой драться! – закричал Аранель. – Насилие – это неправильно! Нельзя резать людей просто потому, что тебе скучно! Это именно то, что отяготит твою душу.

– Черт, да вы, верхние, просто тряпки. – Мейзан сделал несколько круговых взмахов мечом. – Кому какое дело до душ, когда…

Он резко замолчал и бросился к паутине из хитронов. Аранель последовал за ним, подобрав по дороге упавший нож. Он не собирался им пользоваться, но было бы глупо дарить потенциальным врагам запасное оружие.

Мейзан рассматривал паутину из хитронов: вот одна из линий дрогнула, а затем разорвалась пополам.

Мэлини сделал шаг вперед, и его клинок сверкнул в свете костра. Когда над головой просвистел шквал стрел, Аранель пригнулся. Он услышал удар, за которым последовал пронзительный визг, и, подняв голову, увидел, что Мейзан борется с кем-то небольшим, в широкой кофте и мешковатых штанах.

Этот кто-то боролся изо всех сил, пинаясь и нанося удары, выкрикивая ругательства, от которых у Аранеля горели уши. И что-то знакомое было в этом высоком, скрипучем голоске. В этих непослушных темно-каштановых волосах и яркой бирюзовой кейзе.

– Стой! – Аранель подбежал к Мейзану и попытался оттащить его от незваного гостя. – Не трогай ее!

Мейзан ударил его локтем в лицо. Аранель отшатнулся, потирая ушибленную щеку.

Девушка вскочила на ноги. Ее янтарные глаза горели неземным огнем, она вскинула лук, и тут клинок мэлини оказался у ее шеи, прижавшись к смуглой коже так, что выступила кровь.

Аранель перехватил меч Мейзана за рукоять и с усилием отвел лезвие от шеи девушки. Незваная гостья перевела взгляд на него и опустила лук.

– Аранель? – Айна охнула, сморщив нос. – Почему ты весь в дерьме?

Глава 6

Мертвая гора

– Ты присоединился к балансирам? – спросила Айна, и в ее голосе слышалось презрение. – Я видела тебя в Кирносе всего три дня назад. Ты не боишься запятнать свою драгоценную сияющую душонку?

– Я… меня завербовали совсем недавно, – заикаясь, сказал Аранель и бросил нервный взгляд на Мейзана. Что с ним, черт подери, такое? Он вел себя так, словно собирался его укусить или что-то в этом роде.

Айна фыркнула:

– И это после всего того бреда, который ты мне нес, когда я сказала, что хочу спуститься?

– Я… я ошибался, – буркнул Аранель. – Насчет всего. На самом деле ты вдохновила меня, Айна. Помогла понять, как я был не прав. Поэтому и решил присоединиться к балансирам. (Глаза Айны расширились, и она уставилась на землю.) Как ты сюда попала? – продолжил Аранель. – Разве ты не должна быть в храме и каяться в своих грехах?

– Где же еще каяться, как не в самом Мэлине? – пробормотала Айна. – Несколько часов назад я добралась к торане на летающей колеснице из Кирноса, а потом спустилась сюда. – Она повернулась к Мейзану. – Ты тоже балансир?

– Нет, но этот – мой заложник, – сказал Мейзан. – Мои товарищи больны. Я обменяю его на медикаменты, как только мы доберемся до вашего убежища.

Айна на мгновение задумалась, а потом пожала плечами:

– Сомневаюсь, что за него можно выручить много, но делай что хочешь.

Аранель издал громкий вздох:

– Как это понимать? Ты не собираешься мне помочь?

– С чего бы это? – спросила Айна. – Ему явно нужны припасы, а ты хоть и балансир, но все равно придурок.

Мейзан сдержал ухмылку, заметив возмущенное выражение лица Аранеля. Эта Айна оказалась не такой уж и плохой для майани. Она была менее раздражающей, чем Аранель с его дурацкими блестящими волосами и глупой самоуверенностью, и довольно сильной для той, кто не дорос даже до его подбородка.

– Я тоже направляюсь в убежище, – продолжала Айна, вытаскивая скомканный лист пергамента. – Но этот путь закрыт. Целый отряд солдат Калдрава уже здесь.

Она разгладила карту и указала на восточную окраину Марфарана. Мейзан нахмурился. Это было недалеко от того места, где он потерял вождя. Его попытки найти ее оказались безуспешными. Если в этом районе теперь еще больше солдат Калдрава, велика вероятность, что ее схватили.

«Если со мной что-нибудь случится, возьми на себя обязанности вождя». Слова Канны эхом раздались в его голове. «Не дай нашему клану погибнуть».

Мейзан вырвал карту из рук Айны.

В поисках Канны он направился на юг, не рискнув идти на запад, чтобы не встретиться с войсками Калдрава. Идти через лес с Аранелем было безрассудно, но Мейзан не мог вернуться обратно в туннель. Взрыв привлек бы еще больше солдат. Северные окраины Марфарана тоже могли быть заняты армией Калдрава. Мейзан не мог знать наверняка, не посмотрев на обстановку сверху.

– Вот что мы сделаем, – сказал Мейзан. – Мы поднимемся на Мерумарт, чтобы увидеть расположение войск Калдрава. Скорее всего, нам придется перевалить через гору и обойти их, если мы хотим добраться до убежища балансиров. – Он ткнул пальцем в место на карте, отмеченное красным кружочком. – Потом вы двое сможете уйти и дальше заниматься своей благотворительностью, ради которой вы здесь, а я получу лекарства и вернусь к своему клану.

– Почему ты все решаешь, если даже не балансир? – проворчал Аранель, на что Мейзан незамедлительно ударил его по голове.

* * *

– Мы будем взбираться на это?! – ахнул Аранель, увидев Мерумарт.

Мейзан так привык смотреть на гору снизу, что забыл, насколько уродливо она выглядит издалека: каменная глыба в форме кулака с оттопыренным пальцем, направленным вверх в знак вечного проклятия.

– А это еще что? – Аранель указал на пепельный столб над вершиной, где небо окрасилось в сердитый пурпурный цвет.

– В вашем королевстве нет вулканов? – спросил Мейзан.

– Есть. Но вулканы майани извергают священный нектар. Или цветы.

Мейзан хмыкнул и с удивлением увидел, как Айна закатила глаза. Майана была смешным и странным местом. Впрочем, чего еще можно ожидать от царства, породившего такую занозу в заднице, как Аранель? Айна выглядела гораздо более человечной, а ее одежда была потрепанной и заплатанной, как и у самого Мейзана.

– Как мы будем подниматься? – спросила Айна, когда они достигли южного подножия Мертвой горы.

Ее глаза слезились от вулканических испарений, и она постоянно шмыгала носом. Рядом с ней сопел Аранель. Ни у кого из них при себе не было защитного шарфа, и Мейзану захотелось придушить их своим.

«Как эти идиоты оказались в Мэлине? Они совершенно не подготовлены».

– Мы будем подниматься с помощью хитронов, – сказал Мейзан.

– Здесь небезопасно использовать ченнелинг, – начал Аранель. – Ты же видел, что случилось с капизерами. Я и так уже достаточно запятнан грехом…

– И дерьмом, – добавила Айна.

– И мочой, – счел нужным добавить Мейзан.

– Я хочу сказать, – Аранель повысил голос, – что хитроны здесь неестественны. Это соответствует Первому принципу.

– Не бери в голову, – отмахнулся Мейзан. – В хитронах Мэлина нет ничего противоестественного. Ты просто некомпетентен.

Аранель поднял подбородок:

– Хочу заметить, что в Майане я получал медали за свои успехи.

– Что ты имеешь в виду, говоря о хитронах Мэлина? – спросила Айна, прежде чем Мейзан успел вставить хоть слово.

Он недоверчиво уставился на нее, и она ответила ему тем же:

– Непохоже, что у этого королевства есть душа.

– Он говорит об окружающих хитронах, – пояснил Аранель. – О тех хитронах, что составляют все окружающее нас. Перестань делать вид, будто слышишь об этом впервые, Айна. Ты уже использовала ченнелинг с их помощью.

– Правда? Когда?

– Когда бежала вниз с утеса в Кирносе. Ты построила связь с хитронами в скале.

Айна скривилась:

– А я думала, что делаю это с помощью хитронов камня.

– С помощью частиц сознания, – поправил Аранель. – А потом уже хитронов.

– Как у камней вообще могут быть хитроны, если у них нет душ?

– Сейчас не время обсуждать теорию хитронов, – прервал их Мейзан и, активировав кейзу, устремился к склону горы.

К его облегчению, хитроны подчинились, когда он зашагал вверх по неровной скале, хотя ему пришлось быть осторожным, чтобы не вызвать оползень. Ворчащий Аранель последовал за ним, но Айна стояла у подножия и хмурилась, прижимая палец к своей кейзе.

Аранель вздохнул, когда Айна хоть и неуверенно, но все же начала взбираться.

– Над основами ее техники не мешало бы поработать.

Контроль Айны ужасал. Она слишком долго формировала камни. И часто, как только ей это удавалось, несколько ступеней рушилось под ее весом, и девушка падала вниз, поэтому ей приходилось начинать все сначала.

– У тебя что, кейза сломалась? – спросил Мейзан. – Аранель, отнеси ее наверх.

– Нет! – покраснев, закричала снизу Айна. – Я сама заберусь!

– Твоя хитроническая связь с камнем кажется нестабильной, – сказал Аранель. Он спрыгнул вниз и принялся обучать Айну основам ченнелинга. – Попробуй снова активировать свои хитроны. И на этот раз произнеси заклинание.

– Не буду я произносить это чертово заклинание! – взвилась Айна. – Никто не произносит это проклятое заклинание!

– Или произнеси его, – прорычал Мейзан, – или Аранель тебя потащит за шкирку.

Айна возмутилась, но прижала палец к своей кейзе.

– Отлично. Что там было? Кажется, что-то типа: «Шерка Великодушная, пожалуйста, одолжи мне свою…» Подожди, нет, это не то.

– Мы в Мэлине, – сказал Аранель. – Это царство Азяки, а не Шерки.

– Я знаю, чье это чертово царство! – проворчала Айна, снова активировав кейзу. – Почтенная Азяка, пожалуйста, одолжи мне свою силу.

По-прежнему никаких изменений. Айна, шатаясь, поднималась в гору, и каменные валуны летели за ней. Через некоторое время Мейзан окончательно убедился, что Айна скорее вызовет оползень, чем доберется до вершины, и спрыгнул к ней.

– К черту это все, – сказал он.

Не обращая внимания на возмущение Айны, Мейзан обхватил девушку за талию и взвалил ее себе на спину, как вязанку дров, после чего помчался вверх по склону Мерумарта.

Просто чудо, что они преодолели подъем без происшествий. Мейзану казалось, что у него голова лопнет от криков Айны: «Отпусти меня, придурок, я прекрасно владею хитронами!» – и от нытья Аранеля: «Что-то неладно с хитронами этого королевства, они разрушают мою душу». Мейзан уже почти готов был сбросить их обоих с горы. Едкий дым усугублял ситуацию, проникая в его ноздри сквозь шарф.

Когда они поднялись на «средний палец» Мерумарта, Мейзан забросил Айну на скалу, и они оказались с внутренней стороны. Это было все равно что заглянуть в глотку извергающего огонь зверя. Из пологой горы сочилась густая лава, испещренная огромными пузырями. Каждые несколько секунд какой-либо из пузырей лопался и выбрасывал вверх обжигающе-оранжевые брызги. Даже шарф Мейзана не мог перекрыть гнетущий жар, который стягивал кожу на лице.

– Вы называете это вулканом? – тихо спросил Аранель, держась на безопасном расстоянии от края.

Мейзан отвернулся от лавовой ямы и осмотрел лес внизу. Войска Калдрава разбежались по Марфарану, как тараканы. Они окружили лес со всех сторон, кроме севера, где по земле, словно гигантская уродливая сороконожка, ползли мутные воды Музирены и ее притоков. Мейзан наметил один путь, по которому они проберутся мимо солдат к убежищу балансиров, и другой, который приведет его обратно к своему клану.

Им придется поторопиться, ведь солдаты, похоже, тоже двигались на север. Мейзану оставалось только надеяться, что эти тараканы уберутся до того, как Таэзур и остальные отправятся в путь, потому что он ни за что на свете не стал бы рыть еще один туннель.

– Мы перейдем через гору, а потом спустимся с северной стороны, – сказал он, нахмурившись при виде рухнувшего на землю Аранеля. – Эй! – Мейзан пнул его по ноге. – Вставай!

– Я устал, – сказал Аранель в приступе кашля. – Я уже несколько часов ничего не ел. Мне нужно подкрепиться, если я хочу все-таки спуститься с этой горы.

– Так взял бы тех капизеров с собой и приготовил бы на огне. В твоих волосах достаточно масла, чтобы поджарить пару обезьян.

Айна хмыкнула, а Аранель с многострадальным вздохом взглянул на них обоих.

– Вы оба мне уже порядком надоели. Если мы не остановимся, чтобы поесть, то давайте убираться с этой чертовой горы.

– Осторожно, Аранель, – сказала Айна с лукавой усмешкой. – Такие грязные речи отяготят твою душу.

Мейзан ухватил Аранеля за воротник, прежде чем тот успел ответить, и повел вдоль западного края кратера.

– Не смейте использовать ченнелинг, – предупредил он, мотнув головой в сторону лавы. – Даже малейшая ошибка – и все взлетит к чертям.

Мертвая гора казалась достаточно спокойной, чтобы продержаться еще несколько недель без активного извержения.

«Мы справимся, – сказал себе Мейзан, впиваясь ногтями в ладони. – Северная окраина ближе с каждой минутой. Я вытащу Канджаллен из этой помойки, и мы сможем разыскать Канну».

Леденящие душу крики нарушили с таким трудом обретенное спокойствие Мейзана, словно камни, разбивающие стекла.

Десятки капизеров взметнулись вверх по западному склону и отрезали им путь. Обезьяна, которую он ранее ударил током, возглавляла стаю, а ее глаза были налиты яростью.

«Вот маленький гаденыш! Я тебя в порошок сотру!»

Айна натянула лук, Мейзан выхватил меч и один за другим вытащил ножи, бросив два Аранелю. Лезвия были короче, чем хотелось бы, но это все равно лучше, чем ничего. У блохастого не было своего оружия, только пустые ножны, пристегнутые к поясу.

– Мы не можем использовать ченнелинг, это слишком рискованно, – сказал Мейзан, увидев испуганный взгляд Аранеля. Тот держал ножи так, словно они были покрыты ядом капизера. – Делай то, что должен. Покромсай их, как фрукты. И, ради Азяки, следи за тем, чтобы ничто не потревожило лаву.

Первая волна капизеров выскочила вперед, осыпав их шипами. Мейзан отбил снаряды и проложил путь сквозь толпу. Каждого капизера, которого покромсал, он отбрасывал за внешний край вулкана.

Рядом с ним Айна яростно пускала стрелы на другую сторону лавы. Вот она опустилась на колено и пристрелила пропущенного Мейзаном капизера, уклоняясь от взмахов его меча.

Они прорубили проход сквозь орду обезьян, и Мейзан почувствовал прилив облегчения, которое быстро переросло в ярость, когда он заметил позади них Аранеля.

Безмозглый майани обмотал ножи лоскутом своей туники и держал их за лезвия. Мейзан никогда в жизни не видел ничего столь нелепого. Движения Аранеля, хотя и были изящными и быстрыми, оказались совершенно бестолковыми. Он не пытался напасть на обезьян, а лишь защищался от их шипов. Время от времени он вырубал одну из них рукоятью, а затем осторожно отодвигал ногой ее тело от лавовой ямы.

– Ах ты, безмозглый идиот! – крикнул Мейзан, перекрывая визг капизеров.

Он широко махнул мечом и обезглавил обезьяну, от которой отбивался Аранель.

Аранель повернулся к нему с широко раскрытыми глазами.

– Как ты мог…

– Заткнись! – прорычал Мейзан и сделал выпад, чтобы зарубить другого зверя.

Аранель перевернул нож и ударил лезвием о лезвие меча Мейзана.

– Они не бессмертны и не могут исцелить себя! – выкрикнул он. – Достаточно просто вырубить их. Не обязательно убивать!

– Для этого и нужны ножи, ты, бесхребетный безгрешный болван! – Мейзан отпихнул Аранеля в сторону, чтобы заколоть приближающегося капизера. – Я пытаюсь вытащить нас отсюда целыми и невредимыми.

– Но какой ценой? – Аранель посмотрел на его лоб.

– Не смей меня осуждать.

– Я бы никогда не посмел, но Торанический Закон…

– Он должен понимать, что значит «самооборона», – прорычал Мейзан. – А если нет, то мне плевать, потому что я ни за что на свете не вознесусь!

Следующая волна капизеров обрушилась на них, визжа, выстреливая шипами и клацая зубами. Но на место каждого убитого Мейзаном и Айной капизера прибывали еще трое. Глаза обезьян светились злобой, а истошные вопли грозили разорвать барабанные перепонки.

– Мейзан… – Голос Айны стал слабым. – Я знаю… что не вовремя… но… я хочу спать…

Мейзан выругался, когда Аранель бросился ловить ее пошатывающееся тело. В плече Айны поблескивал шип.

Аранель выдернул его и осмотрел рану:

– Слава Шерке, рана неглубокая!

Но даже с неглубокой раной Айна будет в отключке ближайшие пару минут. Мейзан не мог справиться с таким количеством зверей в одиночку. Только не без хитронов.

– Я прибегну к ченнелингу. – Мейзан стиснул челюсти. – Молись своей травянистой сучьей богине, чтобы у меня все получилось.

Он провел большим пальцем по кейзе, как раз когда капизер послал в их сторону залп шипов.

Хитроны Мэлина скользнули по хитронам Мейзана. Юноша сжал воздух вокруг себя так, что он стал плотным, словно камень, и образовал защитный купол вокруг него, Аранеля и Айны. Шипы капизеров отлетали, и даже когда твари колотили кулаками по воздушному щиту, тот не поддавался.

– Это наш шанс! – воскликнул Мейзан.

Он пробился сквозь толпу, и Аранель вместе с Айной последовал за ним. Они были уже на полпути к северному краю, когда купол начал сильно дрожать. Мейзан заскрипел зубами: его хитроны напряглись, заставляя частицы воздуха сохранять свою форму. Но воля хитронов Мэлина возобладала, и Мейзан потерял контроль.

Купол взорвался и отправил в лаву целую вереницу кричащих капизеров.

– Нет, – простонал Мейзан, когда лава начала подниматься, шипя и пузырясь от ярости.

Надо ее остановить. Мерумарт не должен был извергнуться сейчас. Ведь если это произойдет… Мейзан посмотрел в сторону восточного края кратера, и все его тело заледенело от ужаса. Его клан был там, внизу, они прятались в пещере у основания Мерумарта. Четверо оставшихся в живых членов Канджаллена, которых Мейзан поклялся защищать.

Юноша едва успел осознать свой промах, как вулкан взорвался. Столбы огненной жидкости взметнулись ввысь, а затем с сокрушительным треском разверзлась восточная стена Мерумарта. Лава хлынула через новое жерло вниз по склону горы.

Страх сковал Мейзана, и он застыл на месте, наблюдая за этими потоками. Через несколько секунд убежище Канджаллена затопит. Его товарищи сгорят заживо или будут погребены под завалом.

Они не умрут, а продолжат жить в палящей, удушающей тьме… пока не потеряют желание существовать и не погибнут от «стирания» души – самой страшной участи, которая может постигнуть человека. «Стирание» означало окончательный конец существования. Необратимое разрушение души, не оставляющее нетронутым ни одного хитрона.

Мейзан слышал, что чаще всего это случалось в Наракхе, когда его жители, не в силах вынести еще хотя бы секунду своей боли, отказывались от собственного существования. Но в Мэлине такое было редкостью. Мало кто слышал об этом. И теперь Таэзуру и остальным предстояла эта мрачная участь, и причиной тому был план Мейзана перевалить через Мерумарт.

– Нам нужно выбираться отсюда. – Аранель потряс его за плечо. – Мейзан?

Мейзан отвел взгляд от потока лавы. Аранель смотрел на него с полным недоумением.

– С тобой все в порядке? – спросил майани.

Мейзан не знал, что ответить.

– Гора нестабильна.

Айна протерла глаза:

– Что за… кровоточащий… ад…

Мерумарт загрохотал под их ногами, по камню пошли крупные трещины, а лава стала бурлить все сильнее. Капизеры бежали вниз по западному склону, совершенно забыв о своей мести.

– Можем попробовать спуститься, – сказал Аранель. – Но я боюсь, что и с другой стороны будет взрыв. Думаю, лучше…

Его прервал оглушительный треск, и под ногами Мейзана возникла дымящаяся расширяющаяся трещина.

– Бегом! – крикнул Аранель, отталкивая Мейзана в сторону.

Из расщелины потекли струи лавы. Через несколько минут вся гора взорвется. Они будут погребены. Погребены и забыты, как и весь Канджаллен.

– Быстрее! – Аранель схватил Мейзана за руку и потащил его к яме с лавой.

Мейзан уставился на бурлящую огненную реку, что разлилась по восточному краю Мерумарта. Среди ее потоков Мейзан заметил обугленные трупы нескольких капизеров – одни просто сгорели, другие были раздавлены плавающими в лаве обломками скал.

– Ты же не серьезно? – раздались слова Айны.

– Это наш единственный выход, – ответил Аранель. – Лава проложит нам безопасный путь и приведет прямо к убежищу. Но если мы будем ждать еще дольше, то опоздаем.

– Хорошо, – сказала Айна. – Но ты пойдешь первым. Мне нужно быть уверенной, что этот проклятый камень не утонет.

Аранель повернулся к Мейзану:

– Ты можешь мне довериться?

Мейзан уставился на него. Довериться? О чем это он?

– Поблагодаришь меня после, – вздохнул Аранель и ударил его по голове.

Мейзан споткнулся, перед глазами появились черные пятна. Сильная рука обхватила его за плечи, и он покатился вперед, прямо в поток лавы.

Мейзан в панике хотел прибегнуть к хитронам, но его ноги ударились обо что-то твердое. Он оказался на одном из плавучих камней, а рядом с ним и Аранель.

– Сукин сын! – прорычал Мейзан, когда понял, что сделал майани.

– Ты отключился, – огрызнулся Аранель. – У меня не было выбора.

Камень ужасно накренился, когда Айна приземлилась рядом с ними, раскинув руки, чтобы сохранить равновесие.

– Ты совсем свихнулся, Аранель!

– Как и ты, – ответил майани, переместив свой вес, чтобы камень выровнялся. – Могла бы выбрать другой камень!

Их импровизированный плот устремился вперед вместе с огненным потоком и приблизился к краю лавового обвала.

– Мейзан! – Аранель подтолкнула мэлини. – Помоги мне с ченнелингом, иначе мы погибнем.

– К черту все, – пробормотал Мейзан.

Он не мог поверить, в какую ситуацию они попали. Но безумный план Аранеля был их лучшим шансом на выживание. Мейзан притянул к себе хитроны, когда камень перевалился через обрыв и, набирая скорость, покатился вниз по склону горы. Горячий воздух обдавал лицо Мейзана, а лава брызгала на его наспех сооруженный щит из хитронов.

Позади них с сокрушительным грохотом взорвался Мерумарт.

Поток лавы замедлился, как только они достигли ровной поверхности и проложили свой путь уже через деревья Марфарана. Мейзан распластался на камне, чтобы не задеть нависающие ветки. Огненная река неспешно прожигала лес. Все оставшиеся деревья были объяты оранжевым пламенем – такого цвета Мейзан еще не видел.

– Не могу поверить, что это сработало! – воскликнула Айна. – Лава поджарит солдат Калдрава заживо, и… Подождите! А как же убежище?

– Если повезет, лава не дойдет так далеко, – сказал Аранель. – А если и дойдет, то с такими темпами балансиры должны успеть эвакуироваться. – Он толкнул Мейзана в плечо. – Что с тобой?

– Почему ты мне помог? – спросил Мейзан. – Ты мог бы оставить меня там, в этом аду. Ты же наверняка думал, что я заслужил это за убийство капизеров?

– Я думал об этом, – признался Аранель. – Но не мог поступить так с другим человеком.

– А я с тобой бы так поступил.

– Возможно. – Аранель натянуто улыбнулся. – Но мне хочется верить, что я лучше тебя.

– Не льсти себе, – огрызнулась Айна. – Ты сделал это только ради своей души. По той же причине ты присоединился и к балансирам.

– Как раз об этом… – Аранель провел ладонью по лбу. – Я наврал. Вам обоим. Я еще не балансир. Меня даже пока не приняли в ряды балансиров. Я спустился в Мэлин в надежде, что они примут меня, но Мейзан нашел меня раньше и взял в заложники.

– Я так и знала, – фыркнула Айна. – Я знала, что Зенира не станет нанимать такого моралиста, как ты.

– Но я здесь, в Мэлине! – горячо ответил Аранель. – И я все еще планирую присоединиться к балансирам. – Он снова посмотрел на Мейзана. – Боюсь, ты не сможешь обменять меня ни на что полезное.

– Ты можешь обменять меня, – подхватила Айна. – Или, что еще лучше, я поговорю с Зенирой, и она даст тебе все необходимое. Тебе ведь нужны медикаменты, чтобы помочь своему клану?

– Нет. – Мейзан провел пальцами по своим щекам, по выцветшим полоскам, обозначающим принадлежность к клану Канджаллен. – Больше нет.

Даже если Таэзур и остальные продержатся под лавой несколько дней, Мейзан никак не сможет найти их и вовремя откопать. Когда-то Канджаллен насчитывал три тысячи человек, а потом их стало шесть. Теперь остался только Мейзан.

«Горе – это оружие, – сказал он себе. – Слезы закаляют клинок».

Но Мейзан не чувствовал горя, только пустоту. Его глаза были сухи.

– Ты… – начал было Аранель, но потом, похоже, одумался и замолчал.

Не говоря ни слова, они улеглись на камень, покачивающийся в течении огненной реки. Прорезая лес, лава становилась все более медленной и загустевала от мертвых деревьев и пепла. Она лениво протекла мимо окраины Марфарана, пересекла бесплодные пустоши, а затем свернула вправо.

– Похоже, мы нашли убежище балансиров. – Аранель указал на изгиб реки. Невидимый купол, казалось, оттеснял ее назад, разгоняя вокруг нее лаву.

– Это, должно быть, хитронический щит, – подтвердила Айна. – Зенира говорила, что он окружает убежище и только она контролирует, кто туда войдет.

– Довольно мощный щит, чтобы перенаправить лавовую реку, – заметил Аранель. – Полагаю, на него наложили что-то вроде маскировки, чтобы сделать убежище невидимым. – Он нахмурился. – Только вот толку от этого мало, раз его местоположение стало известно всему Мэлину.

– Может, они уже знали. Может, именно поэтому солдаты Калдрава раскинули здесь свой лагерь. Мы должны предупредить Зениру. – Айна повернулась к Мейзану. – Ты уверен, что тебе не нужны припасы? Их у балансиров должно быть достаточно. – Когда Мейзан ничего не ответил, Айна наклонилась и посмотрела на него. – Твой дом был разрушен извержением, не так ли? Куда ты теперь пойдешь?

К горлу Мейзана подступила острая, жгучая боль.

– Я не… – Он сглотнул, а его голос превратился в хриплый шепот. – Мне некуда идти.

Взгляд Айны смягчился. Она протянула руку и положила маленькую ладонь на запястье мэлини.

– Нет, тебе есть куда идти.

Глава 7

Балансиры

Айна узнала этот взгляд. Буря ярости и отчаяния сменялась принятием. Она понимала, что за хмурым взглядом, полным отчаяния, скрывается одиночество.

Да, Айна и понятия не имела, кого потерял Мейзан, но знала его боль.

Не обращая внимания на скептический вид Аранеля, она потащила Мейзана в убежище. Когда они пересекли границу хитронического щита, воздух завибрировал и возникло ощущение, будто они попали в другое царство. Удушающий жар лавы испарился, сменившись сырым и тяжелым, но чистым воздухом. Перед ними возвышалась гора, примерно в четверть высоты Мерумарта, увенчанная кольцом безлистных деревьев.

– Только не еще один вулкан, – простонал Аранель.

Пройдя мимо деревьев, они оказались перед котловиной со стенами из темного гранита, которые служили своеобразным щитом. Вместо лавы впадина была заполнена прозрачной водой, а в самом ее центре находился небольшой остров.

Спустившись в кратер, Айна заметила крутые лестницы и проходы, вырубленные в скале, а также отверстия, которые, как она догадалась, были окнами, выходящими на озеро внизу.

– Моя кейза, – сказал Аранель, с ужасом глядя на свое отражение.

Айна тут же взглянула на себя и с удивлением поняла, что, в отличие от кейзы Аранеля, которая явно потускнела, ее кейза осталась прежней.

– Ты в Мэлине. Это уже не имеет значения, – пожала плечами девушка, оглядывая кратер.

Это убежище казалось неряшливым и примитивным. В нем не было тех изысков и украшений, к которым она привыкла в Майане. Но Айне оно сразу же понравилось.

На островке в центре озера высилось массивное баньяновое дерево. Его ствол поднимался из земли, словно столб из чистого золота, а с ветвей стекали ленты голубых цветов.

– Я вырастила его из саженца, привезенного из Майаны.

Глубокий голос застал их врасплох.

Это оказалась Зенира. Ее медные волосы были заплетены в толстую косу, а невзрачная одежда – льняная туника длиной до колен, темные штаны и простое ожерелье из разноцветных бусин – почти не скрывала того благородства и силы, которые она излучала.

– Я хотела доказать, что прекрасное может процветать и в Мэлине, если дать ему шанс. – Она улыбнулась Айне, а затем посмотрела на Аранеля. – Я ожидала одного новобранца, а не трех. Но майани здесь всегда рады, и я должна признаться… – Ее взгляд остановился на Мейзане, и она слегка наклонила голову. – Я давно подумывала о том, чтобы привлечь мэлини к нашему делу.

– Так вы позволите им присоединиться? – с облегчением спросила Айна.

Она привела сюда Мейзана, но беспокоилась, что Зенира может ему отказать.

– Конечно, – ответила Зенира. – Если верить тому, что я видела на Мерумарте, они обладают хорошими способностями к ченнелингу.

– Вы видели нас? – спросил Аранель. – Но как?

– Я наблюдала за вашими действиями издалека, – сказала Зенира. – Планировала вмешаться, если ситуация покажется слишком опасной.

– Почему ты этого не сделала? – хрипло спросил Мейзан. – Ты могла бы остановить… Ты могла бы спасти… – Он осекся, в его голосе было больше растерянности, чем злости.

– Его клан, – пояснил Аранель. – Думаю, они были неподалеку и попали под потоки лавы.

Улыбка Зениры мгновенно померкла.

– Нет… как ужасно… – Она закрыла глаза, губы шевельнулись в безмолвной молитве. – Я сама отправлюсь на их поиски, – сказала она Мейзану. – Если они еще живы, я найду их.

«Если они еще живы». Айна содрогнулась при этой мысли.

– Как бы это ни было трагично для вашего клана, – продолжала Зенира, – я мало чем могу им помочь, пока лава не остынет, и еще меньше я могла бы сделать, чтобы остановить тот взрыв. Взрыв, который вы трое смогли пережить. Вы обладаете хорошими способностями, поэтому я и разрешила вам войти в Инкараз. – Она указала на кратер. – Здесь находится главное убежище балансиров, где мы обучаем новобранцев, готовя их к миссиям. У нас также есть около десятка деревень, разбросанных по всему королевству. В них живут дети мэлини и те, кто пострадал на войне. Как бы мне ни хотелось держать все это в одном месте, чем меньше убежище, тем легче его спрятать. Слишком большой хитронический щит потом стал бы слабым и нестабильным.

– Это невероятный щит, – сказал Аранель. – Чтобы отгородиться от всех нижних… то есть наших врагов.

Айна бросила на Аранеля хмурый взгляд.

– Солдаты Калдрава были здесь несколько часов назад, – сказала она. – Знают ли они об этом убежище?

– Они не представляют угрозы, – ответила Зенира. – Солдаты предпочитают не задерживаться под испарениями Мерумарта и лишь изредка появляются здесь. Щит защищает нас от них, как и от вулкана.

Айна с сомнением кивнула. Она не могла представить, что какого-то щита будет достаточно, чтобы спрятаться от короля-садиста, но Инкараз все это время оставался нетронутым. Она взглянула на Мейзана, но тот, казалось, не обращал на нее никакого внимания, безучастно глядя на золотой баньян.

– И что же мы будем делать сейчас? – спросил Аранель. – Когда мы сможем отправиться на задания, о которых ты говорила? И посетить деревни?

– Хотя я одобряю твой энтузиазм, тебе предстоит несколько лун обучения, прежде чем я позволю тебе выйти за пределы Инкараза, – сказала Зенира.

Аранель насупился.

– Несколько лун! – возмущенно воскликнула Айна, вспомнив о своей матери. – У меня нет столько времени. – Она в смятении посмотрела на Зениру. Хотя предводительница балансиров ничего не обещала, Айна надеялась, что та поможет разыскать в Мэлине ее мать.

В это время со стороны озера к ним приблизились еще три балансира в бежевых одеждах, похожих на одежду Зениры. Они шли по воде так, словно это была твердая земля.

– Ты еще не готова, – сказал крепкий молодой человек с серебристыми волосами. Его смуглую кожу покрывали узоры в виде волн, рыб и морских раковин. – Вы разрушили стабильность Мерумарта. А твоя чрезмерная зависимость от хитронов, – он посмотрел на Аранеля, – подвергает опасности тебя и тех, кто тебя окружает. Ты должен изменить свои методы ченнелинга, прежде чем мы позволим тебе покинуть Инкараз.

– Не будь так строг к ним, Хиравал, – проговорила женщина с тонкими чертами лица. Ее глаза напоминали полумесяц, а кейза – рубиновый вихрь. – Насколько я помню, вы с Тарали подожгли Марфаран менее чем через час после того, как вошли в него.

– Я не имею к этому никакого отношения, – сурово ответил Хиравал. – Тарали, как обычно, вела себя как дура.

– Мне нужен был свет! – возразила третья спутница – молодая миловидная женщина с волосами до самого пояса. – Чтобы не задеть какое-нибудь бедное насекомое, пока я облегчаюсь.

– И вместо этого ты сожгла их дома, – хмыкнул Хиравал.

– Шерка Великодушная, это был несчастный случай! – Тарали отмахнулась от него. – Рейми, ты же видела, что произошло.

– Мы с Рейми не видели ничего, кроме глупой попытки контролировать волю хитронов Азяки, – ответил Хиравал.

Айна с интересом наблюдала за их препирательствами. Татуировки Хиравала указывали на то, что он из Амаратира, а деревянные сандалии Рейми и заколка, выглядывающая из пучка волос, – на Нишаку. Тарали говорила с кирносийским акцентом, но Айна не могла быть в этом уверена, поскольку в королевство Лотоса съезжались различные народы со всего царства. Айна не общалась с молодыми майани, за исключением Аранеля, который всегда старался показать себя старше, умнее и важнее, чем был на самом деле.

По крайней мере, эти трое казались нормальными.

Тарали повернулась к Аранелю с дерзкой ухмылкой:

– Я удивлена, что вижу тебя в Мэлине, Ран. Ты выглядишь и пахнешь, как сортир. Что бы подумал твой брат?

– Он бы подумал, что ты, как всегда, легкомысленна, кузина, – ответил Аранель.

Кузина? Айна посмотрела на Аранеля и Тарали. У них была загорелая кожа, золотистые волосы и одинаково длинный прямой нос. И только сейчас девушка заметила, насколько они похожи.

– Почему ты здесь? – спросил Аранель. – Я думал, что ты вознеслась в Парамос!

– Я собиралась, – кивнула Тарали. – Но возле тораны я встретила Зениру, и она убедила меня присоединиться к ней. Парамос будет открыт для меня всегда, но как часто выпадает шанс спуститься в нижнее царство? Я удивлена, что ты последовал за мной сюда, малыш Ран. Никогда не думала, что ты покинешь Сэма.

– Не называй меня так, – пробормотал Аранель. – Я здесь по собственной воле. И никуда я за тобой не следовал и уж тем более не знал, что ты стала балансиром…

– Что ты имел в виду, когда говорил о хитронах Азяки? – Мейзан обратился к Хиравалу. – Мэлин называют ее царством, но какое отношение к ней имеют хитроны?

– Отличный вопрос, – начал Хиравал, и Тарали с Рейми обменялись мрачными взглядами.

– Хиравал готовился стать священником до того, как присоединился к балансирам, – пояснила Тарали. – Никогда не спрашивай его о сейтериусах, иначе напорешься на одну из его проповедей.

– Да, они очень длинные, а он может слишком увлечься, – добавила Рейми.

– Настолько увлечься, насколько может только Хиравал, – поправила его Тарали.

– Вы уже знаете, что хитроны возникают из живого сознания, – сказал Хиравал, не обращая внимания на спутниц, – и существуют благодаря душам своих создателей. Но песчинки и капли воды не обладают ни сознанием, ни душой. С чьей же душой связаны хитроны вселенной? Хитроны скал и рек, земли и неба?

Мейзан молчал, в то время как Рейми и Тарали покачали головами.

– Заклинание, которое вы произносите перед ченнелингом, – подсказал Хиравал. – Кто-нибудь может его повторить?

– «Шерка Великодушная, прошу тебя, дай мне свою силу», – проговорил Аранель.

– Это здесь не произносят. Божества, которым ты поклоняешься во всех четырех царствах, разные. И это только половина заклинания, – сказал Хиравал. – Полный текст гласит: «Шерка Великодушная, прошу тебя, дай мне свою силу и освети мое сознание своей душой».

– Это просто молитва, – со вздохом произнесла Айна. – На самом деле она ничего не значит.

Хиравал напрягся, а Тарали захихикала.

– Осторожнее, Айна, – предупредила она. – Не богохульствуй в присутствии почти священника.

– Что такое молитва, – спросил Хиравал, – если не просьба к божеству вашего царства? В данном случае – просьба, чтобы поделиться ничтожной частью их хитронов. Частью их души.

После слов Хиравала наступила тишина, и Айна не могла поверить своим ушам.

– Вы хотите сказать, что сейтериусы… реальны?

– Так же реальны, как и все остальное, что существует в нашей вселенной. – Темные глаза Хиравала засверкали. – Соркен Величественный. Шерка Великодушная. Азяка Свирепая. Андракен Бесстрашный. Веками они дремали в сердце наших королевств. Именно поэтому их называют сейтериусами – планетарными зверями. Их души составляют то, что мы называем сознанием вселенной. Именно их хитроны вы используете, когда обращаетесь ко всему окружающему вас.

От его слов у Айны по спине пробежала дрожь. Она всегда считала планетарных зверей выдуманными существами, альтернативными формами поклонения, поскольку Торанический Закон был слишком абстрактным. На ум пришел стих, начертанный в храме Кирноса: «Так, царство разделилось на четыре части по воле Зверя, создавшего его…».

Следовало ли воспринимать это буквально? Айна почувствовала волнение, представив себе нагамора Азяку, божество Мэлина, – громадного змея, дремлющего глубоко под землей. Затем ее мысли обратились к Андракену, таракану Наракха, с тысячами глаз и бесчисленным количеством ног, каждая из которых была размером с дерево. Нечто столь ужасное просто не могло действительно существовать.

– Это всего лишь религиозная проповедь, – пожала плечами Тарали. – Не принимайте ее за истину, вы трое. Хиравал даже не посвящен в сан священника.

– Я был в двух днях от помазания, – возразил Хиравал.

– Считай себя посвященным балансиром, – сказала Зенира. – И хватит разговоров о сейтериусах. Хиравал, Тарали, Рейми, проводите наших новобранцев в их покои. Как только все обустроятся и примут ванну, – она бросила взгляд на Аранеля, – вы начнете их тренировать.

Зенира повернулась к Мейзану, чье лицо вновь стало безучастным.

– Давай еще поговорим. Я хотела бы узнать больше о твоем клане и его местонахождении. Обещаю, я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь.

– Мне тоже нужна твоя помощь, – напомнила Айна. Положение Мейзана было более тяжелым, но она уже больше года ждала воссоединения с матерью.

Зенира улыбнулась девушке:

– Пока что присоединяйся к тренировкам, Айна. Я найду тебя на закате.

* * *

Через час, искупавшись и переодевшись, они собрались на первую тренировку на берегу озера, над которым возвышались гранитные стены Инкараза. Айна, как и Аранель, была благодарна за новую одежду. Мейзан сменил грязную синюю тунику на бежевое одеяние балансиров, однако поверх него надел свой старый, забрызганный кровью жилет.

– Какое задание? – спросил Аранель у Хиравала.

– Взбежать по стене на вершину кратера, – повторил Хиравал. – Если ты сделаешь это так, как нам нравится, мы, возможно, позволим тебе пропустить эту часть тренировки.

– Я бегаю по чертовым стенам с четырех лет, – хмыкнул Мейзан.

– Я умею летать по облакам, – добавил Аранель. – Я был чемпионом по клаудсерфингу среди юниоров.

– Точнее, вторым, – напомнила ему Тарали. – Принц Мирия из Тахамура обогнал тебя на полсекунды.

– Он сжульничал! – Аранель фыркнул. – Это абсурд. Я проделал весь этот путь в Мэлин не для того, чтобы тратить время на примитивные хитронические техники.

Айна поборола желание выбить ему зубы. Аранеля можно было терпеть, только когда его рот оставался закрытым. Возможно, когда она научится правильно управлять ченнелингом, то сможет найти способ заткнуть его. В конце концов, у него было красивое личико. Убрать звук – и все стало бы гораздо лучше.

«Тем не менее он сказал, что примкнуть к балансирам его побудила я».

– Я надеялся, что Зенира научит нас чему-то более сложному, – продолжил Аранель. – Нейтрализация, иммунотерапия, возможно, даже психосоматическая стимуляция.

Айна не понимала, что все это значило. В отличие от Аранеля и Мейзана, она была в восторге от простых упражнений. Никто не обучал ее основам хитроники. Мать отказалась от этой затеи, когда поняла, что Айна не была похожа на нее саму, и сосредоточилась на физической подготовке.

– Зенира слишком занята, чтобы следить за новобранцами, – сказала Тарали. – Вы останетесь с нами на ближайшие пару лун, пока не достигнете уровня, достойного ее времени.

– Мы перейдем к продвинутым техникам, как только увидим, что вы освоили основы. – Рейми указала на стену котловины. – А теперь поднимайтесь.

Аранель и Мейзан активировали кейзы и помчались наперегонки вверх, оставляя двойные следы в виде равномерно расположенных углублений. Айна скрежетала зубами, ожидая, пока ее медлительные хитроны заработают.

К тому времени как она начала подниматься, эти двое уже достигли вершины. Не обращая внимания на их пристальные взгляды, Айна, с трудом подтачивая камень под ногами, все же вскарабкалась наверх.

– Ты провалилась! – рявкнул Хиравал, как только Айна вскарабкалась. – Вы все трое. Попробуйте еще раз.

Аранель опустился на землю и скрестил руки:

– Это что, какой-то розыгрыш?

– Я ухожу, – заявил Мейзан. – Это пустая трата времени.

– Что мы сделали не так? – спросила Айна. – Вернее, что они сделали не так?

Хиравал оценивающе кивнул Айне:

– По крайней мере, один из вас готов признать свои проблемы. Смотрите. Я покажу, как поднимаются балансиры.

Хиравал активировал кейзу и помчался вверх по котловине на носках. Камень оставался гладким, не меняя своей формы.

– Как ты это сделал? – спросил Аранель. – Ты вообще использовал ченнелинг?

– Конечно. – Хиравал понесся вниз по скале, не оставив ни единого следа. – Но вместо того чтобы поддерживать связь постоянно, я создавал ее лишь на те доли секунды, когда касался скалы. И вместо того чтобы выпускать хитроны через всю ступню, я использовал только пальцы ног, направляя крошечную часть хитронов скалы, чтобы поднять себя вверх.

– И какой в этом смысл, кроме показухи? – спросил Мейзан. – Твой способ ничуть не быстрее. И весь этот дополнительный контроль, похоже, энергозатратней.

– Утомляет как в умственном, так и в физическом плане, – кивнула Тарали. – Поскольку точный ченнелинг в большей степени зависит от твоей природной скорости и силы, чтобы компенсировать уменьшение силы хитронов. Но не волнуйтесь, мы вас научим. Ваши тренировки будут включать бег по кругу, поднятие камней…

– Бег по кругу с камнями, пристегнутыми к икрам, – усмехнулась Рейми. – Вот это мне больше по душе.

– Но зачем? – спросила Айна.

Она с трудом справлялась с обычным ченнелингом, стараясь не оставлять за собой разрушительных следов. А эта ерунда с точным ченнелингом казалась неоправданно сложной.

– Ты можешь повторить Первый принцип хитронического равновесия? – спросил Хиравал.

Айна непонимающе уставилась на него, а Аранель поднял руку.

– Первый принцип гласит, – продекламировал он, – что при взаимодействии хитроны передают свою энергию до тех пор, пока она не будет равномерно распределена и все хитроны не начнут вращаться в одном направлении с одинаковой скоростью. Это называется средним вращением хитронов души.

Закончив, он взглянул на Мейзана с чувством, напоминающим триумф, но тот быстро отвернулся.

– Хорошо сказано, Аранель. – Хиравал выглядел впечатленным. – Теперь рассмотрим окружающие хитроны Мэлина, которые вращаются в противоположную сторону от хитронов Майаны. Противоположно вашим собственным. Когда вы связываетесь с ними, их энергия вмешивается в вашу и противодействует ей, замедляя ваши хитроны и отягощая ваши души.

– Зенира изобрела точный ченнелинг как метод минимизации взаимодействия с хитронами Мэлина, – сказала Рейми, – только так этот риск снижается.

Последовало гробовое молчание, и в конце концов Мейзан сказал:

– Моя душа вращается в том же направлении, что и хитроны Мэлина. Мне не нужно изучать ваш метод.

– Вообще-то нужно, – ответила Рейми. – Опыт подсказывает, что здешние хитроны менее податливы, чем хитроны Майаны, и склонны сеять хаос. Учитывая, что ты живешь здесь дольше, чем мы, тебе лучше знать.

Спустя пару секунд раздумий Мейзан кивнул:

– В прошлом бывали прецеденты, когда хитроны не подчинялись моей воле.

– Ха! – не удержался Аранель. – Значит, не только у меня возникали трудности.

– У меня не было с этим трудностей, ты, слизняк…

– Вот ваши списки балансиров, – громко сказала Тарали, чтобы прекратить их перебранку, и протянула Айне свиток, обернутый белой лентой, а затем бросила оставшиеся два Аранелю и Мейзану. – Здесь также указаны ваши смены для несения караула.

Айна развернула свиток и прочитала список техник: лазанье, бег и защита, маскировка, оглушительные лучи и кое-что, помеченное как секретное.

– Как же мы будем тренироваться, – проворчал Аранель, – если каждые две ночи стоят дежурства? Для оптимальной работы ченнелинга требуется не менее восьми часов непрерывного сна.

– Вы будете делать то, что вам говорят, – сказала Тарали, в то время как Мейзан хрустнул костяшками пальцев, бросив на Аранеля грозный взгляд. – Овладение этими техниками – необходимое условие для выполнения миссий. В пределах Инкараза вы можете спокойно пользоваться ченнелингом, потому что щит в значительной степени защищает нас от влияния Мэлина.

– Но чтобы освоить все это, понадобится целая вечность! – воскликнула Айна.

– В среднем от четырех до шести лун, – ответила Рейми. – Но это того стоит.

«Я ни за что не останусь здесь так долго, – подумала Айна, еще раз просматривая список. Некоторые приемы, например маскировка и защита, показались ей полезными. – Маме не придется постоянно защищать меня, если я смогу овладеть чем-то из этого».

– Начнем, – скомандовала Тарали. – Тебе еще многому предстоит научиться, и, похоже, тебе не терпится это узнать.

* * *

Через три часа Айна промокла насквозь. Ее кейза пульсировала от напряжения, а ноги, казалось, готовы были отвалиться. Стоявшие рядом с ней Аранель и Мейзан были, как назло, абсолютно сухими.

Это бесполезное занятие.

Они находились у озера, каждый стоял на узком деревянном шесте высотой около десяти метров. Айна стояла на одной ноге, другая была прижата к бедру, а руками она размахивала, пытаясь удержать равновесие, – такая поза, по словам Хиравала, станет первым шагом к овладению точным ченнелингом.

Однако Айна овладела лишь искусством грациозно падать в озеро. У Мейзана время от времени шатался шест, хотя юноша еще не свалился. Только Аранель стоял совершенно неподвижно, гордо откинув волосы, словно вся тренировка была ему нипочем.

– Ты слишком много двигаешься, – сказал Аранель девушке. – Используешь бедра и руки для поддержания равновесия, а это лишает смысла само упражнение. Ты должна сосредоточить свои хитроны на одной точке…

– Было бы легче сосредоточиться, если бы ты заткнулся, – огрызнулась Айна, – и перестал жужжать у меня под ухом, как назойливый комар.

Мейзан издал звук, похожий на кашель, и его шест слегка наклонился влево. Аранель с негодованием посмотрел на юношу, затем перевел взгляд на Айну.

– Я всего лишь даю очень ценный совет. А вы двое все усложняете!

– Аранель. – Мейзан поднял руку, пытаясь устоять на месте. – Ты, вероятно, привык жить с десятиметровым шестом, воткнутым в задницу, но остальным эти чертовы штуки в новинку.

Айна захихикала и замахала руками, чтобы не упасть снова. Аранель дернулся, потом наклонился вперед и столкнул Мейзана с его шеста. Мейзан же ударил по шесту Аранеля, когда падал, и они оба с плеском свалились в воду.

– Да! – воскликнула Айна, и от резкого возгласа ее шест покачнулся.

Секунду спустя и она упала в ледяное озеро. Вынырнув на поверхность, Айна выругалась, убирая с лица мокрые кудри. Аранель и Мейзан бросили на нее косые взгляды, стоя на воде, а потом повернулись друг к другу.

– Сразу трое, – заметил Хиравал, выбрав момент, чтобы проверить, как они тренируются. – Это можно назвать командной работой.

Бормоча себе под нос ругательства, Айна поправила шест и забралась на него снова. Аранель прав. Физическая составляющая не так важна, главное – полная сосредоточенность. Пока Аранель и Мейзан стояли, прижав руки по бокам, как было велено, Айна продолжала вертеться, не в силах оставаться на шесте дольше пары минут.

От тренировок их освободили только на закате.

– Перед ужином вам не помешает искупаться в горячих источниках, – сказал Хиравал. – Точный ченнелинг негативно сказывается на мышцах.

Айна спустилась на дрожащих ногах. Вода хлюпала под ногами, пока она шла за остальными по озеру, а позже опять вернулась к столбу. Она предпочла поговорить с Зенирой наедине и, пока ждала, решила потренироваться.

Прошел час, а Зенира все не появлялась. У Айны не было особых успехов: на ногах появились мозоли, а на локте – новый синяк от удара о шест.

Проклиная все и вся, Айна выбралась на сушу. Она рухнула на землю и уставилась в беззвездное небо Мэлина, инстинктивно потянувшись рукой к мешочку с камнями.

Ее мать была где-то в этом царстве, под тем же небом. Впервые за год они так близко, но Айна чувствовала себя как никогда далеко. Чего она ожидала? Что торана приведет ее прямо в объятия матери? Вместо этого торана привела ее в незнакомую часть Мэлина. Даже если между ними больше не стоял Торанический Закон, от матери ее отделяли солдаты, извергающиеся вулканы и сотни разъяренных капизеров.

В поле зрения попало нечто круглое. Айна приподнялась и увидела Хиравала, который держал в руках тарелку с горой еды.

– Я восхищаюсь твоей преданностью, но тебе нужно подкрепиться, – любезно сказал балансир.

– Я в порядке, – пробурчала Айна. – И не нуждаюсь в твоей заботе.

– Однажды в монастыре я постился три дня, – признался Хиравал.

Айна нахмурилась. В Мэлине она неделями обходилась без еды. Какое ей дело до его добровольного голодания?

Хиравал протянул тарелку:

– Я чуть не провалился сквозь облако, когда возвращался домой. Ченнелинг требует энергии, Айна, поэтому наши тренировки очень суровы. Ты должна заботиться о себе, если хочешь добиться успеха.

– Мне плевать на твои вонючие тренировки! – Айна схватила тарелку и швырнула ее в сторону. Она разлетелась на куски, хлеб и шампуры с мясом покатились по твердой земле. – Я просто хочу выбраться из этого проклятого убежища!

Балансиры должны были помочь ей найти мать. Но вместо этого она застряла в Инкаразе, упорно занимаясь техниками, для которых ее хитроны явно не годились.

«Надо бежать. Зенира помогла мне обойти печати Хранителей. Но теперь ни она, ни балансиры мне не нужны», – подумала девушка.

Но даже если Айна уйдет, как найти мать?

Девушка не знала, где та находится и с чего начать поиски.

– Дальше я сама. – Айна подняла голову и увидела, что к ней идет Зенира. – Спасибо, что присматриваешь за Айной, Хиравал. Но уже поздно, и я думаю, ты устал.

Хиравал поднял осколки разбитой тарелки и откланялся. Айна выдохнула, покрутив подол туники между пальцами, когда Зенира села рядом с ней.

– Я понимаю твое разочарование, – сказала Зенира низким голосом. – Тратить время на такие пустяки, когда за стенами этого убежища страдает целое царство, кажется пустой тратой времени. Я иногда и сама жалею, что не могу сделать большего. Ускорить все это. Привести к более радикальным переменам. Но на все нужно время, Айна. Ты должна научиться терпению, как это сделала я. – Она посмотрела на девушку горящими глазами. – Мы найдем твою мать. Но до тех пор ты должна оставаться здесь и учиться контролировать свои хитроны.

– В чем смысл? Как точный ченнелинг поможет моей матери?

– Чем сильнее ты станешь, тем больше ченнелинга сможешь использовать вместо своей матери. Ей больше не придется полагаться на свои хитроны, чтобы вытащить тебя из опасности. Она сможет положиться на тебя.

– Она сама достаточно сильна. – Айна вспомнила, как ее мать призывала оползни, чтобы сокрушить неистового нагамора, создавала огненные плети, чтобы связать врагов.

– Возможно, так оно и есть, – сказала Зенира, – но эта сила обременяет ее душу. Ты ведь знакома с Первым принципом хитронического равновесия? Как хитроны распределяют свою энергию, пока все они не начнут вращаться с одинаковой скоростью и в одном направлении?

– Я узнала об этом только сегодня.

– Тогда ты можешь понять, как это влияет на душу, подобную душе твоей матери, – проговорила Зенира. – С их склонностью к насилию хитроны Мэлина обычно причиняют больше вреда, чем планировал их ченнелер. Чем больше твоя мать использует их, тем дальше она от вознесения.

У Айны голова шла кругом, пока она пыталась осмыслить слова Зениры. Перед глазами проносились сотни картин, когда ее мать использовала ченнелинг, и лишь в нескольких он не применял насилия и не причинял страданий.

«Неудивительно, что она была так искусна, – с горечью подумала Айна. – Ее атаки такие же извращенные, как и это царство».

– Ты можешь помочь ей, Айна, – сказала Зенира. – Овладев техниками балансиров, ты сможешь снять бремя со своей матери. И даже сама научишь ее некоторым приемам.

«Сама научу ее!»

Айна вспомнила список балансирских техник, все приемы, о существовании которых она даже не подозревала. Скольких сражений они с матерью могли бы избежать, используя маскировку? Сколько схваток они могли бы предотвратить, если бы Айна умела быстрее взбираться на гору?

– Если я когда-нибудь овладею ими. – Айна уставилась на свои ноги. – Прошел всего день, а я уже отстаю от Аранеля и Мейзана. Они, наверное, удивляются, почему ты взяла меня. Они и другие балансиры.

– Уверяю тебя, никто так не думает.

– Я так думаю. – Айна не смогла сдержать уныния в голосе. – До меня доходили слухи, еще в Майане. О том, что в балансиры набирают только самых лучших и самых умных в царстве. Ты ошиблась, взяв меня к себе.

– Я не ошиблась, Айна. Более того, я…

– Теперь ты жалеешь об этом, не так ли? Ты не знала, что я окажусь настолько никчемной. Если бы знала, то выбрала кого-то другого. Более похожего на Аранеля…

– Я взяла тебя не из-за твоего мастерства.

– Или даже Мейзана, если тебе нужен был кто-то, кто жил в Мэлине.

– Айна. – Зенира наклонилась вперед и положила руки на плечи девушки. – Послушай меня, дитя. Я взяла тебя не из-за твоих хитронических способностей или жизни в Мэлине. В Майане и Мэлине живут тысячи людей, которые легко могли бы заменить Аранеля и Мейзана. Но у тебя есть то, чего нет ни у кого из них. Что-то, что делает тебя уникальной.

– Это все пустое. Я отлично понимаю, что ты просто меня жалеешь.

– Жалею? – Зенира крепче сжала ее плечи. – Ты думаешь, я тебя жалею? Думаешь, то же будут чувствовать и другие балансиры, если узнают о твоем прошлом?

– Аранель уже знает, что по сравнению с вами двумя я прожила жалкую жизнь.

Зенира покачала головой:

– Я не жалею тебя, Айна. Я восхищаюсь тобой. – Ее слова звучали искренне, но Айна не могла заставить себя поверить в них. – Для тех, кто родился в Майане, это вопрос времени и добрых дел, пока их хитроны не начнут вращаться быстрее, позволяя им войти в Парамос. Но ты не была рождена в благословении. И все же ты добилась того, чего не смог сделать ни один балансир. – Она замолчала на пару секунд, а затем, улыбнувшись, продолжила: – Ты в одиночку изменила направление вращения своих хитронов. Смогла изменить вращение души.

– Но я… бездарна в ченнелинге, – пробормотала Айна, не понимая, почему Зенира говорит так, словно она обладает каким-то редким даром. – Разве есть разница в том, как я вознеслась?

– О, это так, милое дитя. – Зенира провела рукой по волосам Айны. – Это имеет значение для всей вселенной.

Часть II

Когда еще не существовало времени, жизни и мысли,

была лишь бесконечная пустота.

В этой пустоте возникли

и свободно закружились два хитрона.

Они были равными во всем,

лишь вращались в разные стороны.

Набирая скорость, они кружились веками,

пока не обрели мощь бесчисленных солнц.

Волею судьбы они столкнулись,

и этот великий взрыв ощущался везде.

Могучая энергия исчезла навсегда,

в Пустоте осталась лишь ее малая часть.

Тогда хитроны соединились,

и из этой новой формы родились сейтериусы.

Планетарные звери – создания славы,

и с их происхождения начинается наша история.

Хор Творения.

Стих первый. Пришествие сейтериусов

Глава 8

Неизбежное насилие

Аранель отпрыгнул назад по верхушкам деревьев, парируя удары Мейзана. Мэлини сражался со свойственной ему жестокостью, непрерывно атакуя противника. Мейзан нападал, заставляя Аранеля все глубже заходить в лес.

Аранель разочарованно вскрикнул, когда клинок Мейзана скрестился с его длинным мечом, который он взял из оружейной балансиров. Юноши сражались в лесу, расположенном в кратере Инкараза. На вид – не более чем заросли умирающих деревьев, но это все равно был лес, а значит, Аранель, как кирноси, имел естественное преимущество.

Пока они обменивались ударами, Аранель вспоминал солнечные дни, когда он вместе с Самарелем скакал по верхушкам деревьев Пятнистого леса Кирноса. Самарель обучал братишку находить скрытые тропинки и определять на глаз, выдержит ли ветка его вес.

«Вот так!»

Мейзан был проворным, однако весил больше Аранеля. Аранель позволил мэлини оттеснить его назад, а затем взмахнул рукой и перерубил несколько ветвей. Они обрушились вниз, и Мейзан отпрыгнул в сторону, чтобы увернуться. Как и предполагал Аранель, ветка, на которую приземлился противник, не выдержала его веса, и мэлини ухнул вниз.

– Попался! – Аранель прыгнул следом, вскинув меч.

Он представил, как его брат с ободряющей улыбкой наблюдает за поединком. Меч Аранеля просвистел в воздухе, и тут выражение лица Самареля сменилось на разочарованное.

В голове Аранеля возник образ золотой тораны. Его руки дрогнули, и юноша на мгновение замер. Что, если он промахнется и заденет Мейзана? Вдруг поранит его или сломает кость? Что, если…

– Слишком медленно, – донесся голос Мейзана снизу.

Аранель отвлекся от своих мыслей и увидел, как Мейзан перевернулся в воздухе. Оскалившись, мэлини вышиб клинок из руки Аранеля, а вторым ударом сбил с ног и его самого.

Аранель потянулся за упавшим мечом, но Мейзан оказался быстрее. Он нанес резкий удар, который пришелся точно по рукояти клинка, и меч Аранеля подскочил и вонзился в дерево.

«Дорогая Шерка!»

Аранель с нескрываемым благоговением смотрел то на свой меч, то на противника. Мейзан был хорош. Несправедливо хорош. Аранель вскочил и инстинктивно потянулся к кейзе.

– Ну уж нет, – сказал Мейзан, толкнув его в спину.

Он быстро кинул в Аранеля два сюрикена. Крошечные лезвия прибили рукава туники майани к дереву, несколькими сантиметрами ниже его меча.

В следующую секунду Мейзан оказался почти вплотную, его горячее дыхание обдало кожу Аранеля, а острие клинка коснулось шеи.

– Что ты там говорил? – усмехнулся Мейзан. – Твой род неровно дышит к деревьям?

– Заткнись. – Лицо Аранеля пылало, пока он пытался освободиться. – Мы договорились, что у каждого при себе по одному оружию. Ты сжульничал, использовал сюрикены!

– Это говорит человек, который собирался призвать свои хитроны. Вот тебе и королевская гвардия. – Мейзан надавил на клинок сильнее, и Аранель почувствовал боль в шее.

– Что ты делаешь? Поединок окончен!

– Это просто кровь. – Мейзан поднес клинок к глазам Аранеля. Одинокая капля красного цвета скатилась с острия и шлепнулась на щеку юноши. – Привыкай к этому. Кровь на тебе. Кровь на других.

– Ты больной.

– А ты слабак, – сказал Мейзан, едва ощутимо прижав острие меча к щеке Аранеля. – Я мог бы покромсать тебя на части, и ты не стал бы сопротивляться. Это не благородно, а жалко.

Невольное восхищение Аранеля исчезло, уступив место желанию набить ухмыляющемуся Мейзану морду. Он дернулся и вырвал рукава из сюрикенов.

«Только чистые мысли, – сказал себе Аранель, закрывая глаза. Почти рефлекторно его пальцы начали вычерчивать круги на шершавой коре. – Я не могу позволить своей душе вращаться медленнее из-за него».

– Думаю, на сегодня достаточно. – Тарали оттащила Мейзана от Аранеля, а затем протянула руку Рейми, и та сунула ей в ладонь что-то сверкающее.

– Что это? – спросил Аранель.

Он потер шею, затем послал несколько хитронов остановить кровь.

– А на что похоже? – спросила Рейми, когда Тарали подбросила монету.

Аранель повернулся к кузине, с трудом сдерживаясь, чтобы не повысить голос:

– Ты поставила против меня? Где твоя верность? Кирносу? Семье?

– Она угасла во время твоего пятого проигрыша, – ответила Тарали, пожав плечами. – Мне повезло, что Рейми оказалась настолько глупа, чтобы поставить против Мейзана.

– У меня были все шансы, – проворчала Рейми. – Кто же мог знать, что Аранель…

– Не продержится и трех минут в дуэли один на один? – Тарали издала смешок. – Ран проигрывает Мейзану с тех пор, как попал сюда, не говоря уже о том, что без хитронов он бесполезен.

– Это пустая трата времени, – заявил Мейзан, с силой бросив меч в ножны. – Где Айна? Я хочу настоящего боя.

– Айна только прошла курс обучения хитронике, – ответила Рейми. – Она все еще не освоила технику маскировки, так что дай ей сосредоточиться на этом. А пока с тобой сражусь я. В отличие от кирноси, мы, нишаки, не боимся крови. – Она одернула тунику, чтобы показать тонкий шрам на бледном предплечье, и усмехнулась, глядя на мрачное выражение лица Аранеля. – Любезность нашего дорогого Хиравала. Он залечил его, но я велела оставить шрам. Просто рассказываю историю, понимаешь?

– Нет, не понимаю! – воскликнул Аранель, выдернув меч из дерева.

Он бросил его на землю и зашагал прочь с поляны, а позади него раздался лязг мечей Мейзана и Рейми.

Тренировочный режим балансиров включал в себя сражение без использования хитронов, которое, как утверждалось, было необходимо для выживания в Мэлине. Но Аранель пришел сюда не для того, чтобы стать бойцом. И уж точно он не хотел походить на Мейзана.

После извержения Мерумарта прошла неделя, и вся жалость Аранеля к мэлини рассеялась. Мейзан был наглым и жестоким, ему доставляло огромное удовольствие избивать Аранеля до полусмерти. Не помогало и то, что хитронические способности Аранеля не уступали способностям мэлини. А его манера боя… Аранель ожидал чего-то грубого, жестокого и вульгарного. Но Мейзан дрался так, словно это было целое искусство. Он двигался плавно, а его грация могла бы даже конкурировать с грацией Самареля, хотя выпендреж Мейзана все портил.

«Сэм хотя бы умеет правильно держать меч. Кто вообще пользуется обратным хватом? Он что, думает, это придает ему утонченности?»

По мере того как Аранель спускался, его разочарование только росло. Этой ночью он должен был передать информацию лорду Сейрему, но, несмотря на строгий режим тренировок, ему так и не удалось собрать ничего важного.

Дважды он обшаривал убежище, но нашел лишь медицинские принадлежности, склад с оружием и банки с той же неаппетитной жижей, которую они ели каждый день. Хотя в Инкаразе было достаточно комнат, чтобы разместить десятки балансиров, большинство из них пустовало. По словам Тарали, число новобранцев сокращалось, а остальные члены отряда отправились в деревни. Аранелю удалось узнать у кузины несколько имен, но не больше.

«Почему я все еще здесь?»

Юноша толкнул дверь в свою комнату и плюхнулся на скомканный матрас. Даже его скромная хижина в Кирносе казалась огромной по сравнению с этой дырой. Он окинул взглядом голые стены, напоминавшие ему пещеру, потянулся к комоду и взял ракушку, подаренную Самарелем, – единственное напоминание о прежней жизни, которое Аранель решился взять с собой. Он провел пальцем по спирали, а другой рукой коснулся кейзы.

Ему нужно было найти что-то для Хранителя. Узнать какой-то секрет, который позволил бы ему вознестись и снова увидеть брата.

«Обязательно найду Сэму сувенир перед уходом, – подумал Аранель, поднимаясь на ноги. – Возможно, какой-нибудь шип капизера. За пределами Инкараза их много, и, вероятно, ему можно будет найти интересное применение в медицине».

Он вышел из комнаты и зашагал по коридору. Одна из дверей была приоткрыта, и, бросив внутрь невольный взгляд, Аранель увидел висевший на стене темный жилет с двумя синими полосами. Мейзан перестал носить клановую одежду через несколько дней после их прибытия в Инкараз, однако по блеску кожи и яркости полос было очевидно, что жилет недавно привели в порядок.

Мейзан, как и остальные, был занят тренировками. А еще он самый неприятный человек в этом месте, наряду, возможно, с Айной!

Аранель решил потратить несколько минут на то, чтобы обыскать их комнаты.

Юноша не знал, что именно он ожидал найти в комнате Мейзана – свежие кости, туши капизеров или набор какого-то особо жестокого оружия. Но комната мэлини была такой же, как и комната Аранеля: скудно обставленная, с круглым окном, выходящим на озеро. Подушка стояла вертикально, одеяла были сложены в плотный квадрат, а немногочисленные пожитки Мейзана хранились в комоде. Если бы не жилет, Аранель легко мог бы перепутать эту комнату со своей.

В отличие от комнат юношей, обитель Айны выглядела так, словно по ней прошлась орда капизеров. Аранель сморщил нос, глядя на неубранную постель. Переступив через испачканную грязью блузку, он осмотрел обломки камней, разбросанные на комоде. Юноша видел их еще в кордегардии в Кирносе.

Вглядевшись пристальнее, он наконец понял – это всего лишь статуэтки. Аранель взял разбитую голову волчицы и с отвращением посмотрел на оскаленную морду.

«Это, должно быть, Шерки. Какая страшная! Совсем не похоже на газару».

– Какого черта ты делаешь в моей комнате?

Аранель обернулся и увидел в дверях Айну, закипающую от ярости.

Он показал ей голову Шерки, с ходу придумав ложь:

– Я нашел это у озера. Ты, наверное, обронила. Не хотел мешать твоим тренировкам, поэтому решил оставить его в комнате.

Айна грубо выхватила каменный обломок у Аранеля и прижала к груди. Казалось, она очень любит эту уродливую вещицу.

– Это ведь досталось тебе от матери? – спросил Аранель, глядя, как бережно Айна кладет камень в мешочек. – Жаль, что они все разбиты. Кто-нибудь из балансиров мог бы починить их для тебя. Это потребует довольно точной работы с ченнелингом, но…

– Не нужно, – оборвала его Айна.

Она сложила оставшиеся камни в мешочек и аккуратно закрепила его на поясе. А затем, сделав паузу, добавила:

– Спасибо. За то, что вернул мне их.

– Конечно.

Аранель уже повернулся, чтобы уйти, когда Айна сказала:

– Если хочешь победить Мейзана, перестань сдерживаться.

– Мейзан, – произнес Аранель, – безжалостный варвар, который получает удовольствие от насилия…

– Он не жестокий. Тебе не понять, ведь ты никогда не жил здесь, и драка – это, вероятно, единственный способ решения вопросов, который он знает.

– Ну, мне неинтересно решать вопросы с человеком, который так легко проливает кровь…

– Да брось, – снова оборвала его девушка, и Аранель почувствовал вспышку гнева. – Несколько капель крови – это ничто. Я видела, как ты сражаешься, Аранель. В плане мастерства ты почти ему не уступаешь. Но каждый раз, когда надо нанести победный удар, медлишь. Ты позволяешь ему победить.

– Я не позволяю…

– И все потому, что где-то в своей мягкой, быстро вращающейся душе ты думаешь, что если не ударишь, то в глазах Торанического Закона станешь лучше, чем он.

– Насилие над другим человеком – это неправильно, – сказал Аранель, взбешенный от ее аргументов. – Не зря же Торанический Закон поддерживает мир в Майане. Разве это плохо, что я уважаю этот Закон?

Айна издала презрительный смешок:

– Ты не уважаешь Торанический Закон, Аранель. Ты боишься его. Живешь в страхе перед тем, что он наблюдает за твоей душой, и позволяешь этому страху управлять каждым твоим действием.

– Ты ничего не знаешь о моей жизни! – выкрикнул Аранель. Как она смеет говорить о том, что он не уважает Торанический Закон? Как она смеет утверждать, что его мораль основана на страхе?

– Мы оба знаем, что ты хочешь его победить, – сказала Айна. – Если бы ты преодолел эту одержимость своей душой, возможно, у тебя появился бы шанс. Может, ты стал бы достойным балансиром и принес бы пользу этому царству. У тебя так много талантов, Аранель, но ты растрачиваешь их впустую, сдерживая себя. – Она посмотрела на юношу так, словно его отказ сражаться с Мейзаном оскорбил ее лично.

– Я не хочу становиться достойным балансиром, – ответил Аранель, – если для этого придется поступиться своими моральными принципами и соответствовать какому-то убогому режиму тренировок.

Он повернулся и вышел из комнаты, оставив Айну вне себя от возмущения.

Горячие источники находились в пещере на дне Инкараза, а мужской и женский бассейны разделяла каменная стена. Зенира настояла на том, чтобы каждый день они отмокали не менее получаса, восстанавливая силы. По правде говоря, Аранелю не нужны были ее приказы, ведь источники оказались единственным местом, которое делало Инкараз довольно сносным. Он с удовольствием проводил здесь полдня, если позволял режим тренировок.

Стоило Аранелю погрузиться в горячую воду, как прежний гнев на Мейзана и Айну улетучился. Он провел пальцем по поверхности воды, восхищаясь шелковистостью и бликами в свете огня.

В этой воде было что-то волшебное. Аранель обучался у самых одаренных лекарей Майаны, но ни один из них не исцелял его так, как источники Инкараза. Каждая капелька отдавала пьянящей энергией, которая проникала под кожу и просачивалась в душу, наполняя ее легкостью.

– Красиво, не правда ли? – прервал его размышления глубокий голос.

Прищурившись, Аранель разглядел сквозь пар фигуру Хиравала: балансир устраивался у дальнего края источника.

– Даже в купальнях Нишаки нет такой живительной воды. Я удивился, обнаружив ее в Мэлине.

– Возможно, Зенира применила какие-то парамосийские чары, – предположил Аранель.

– Наверное. – Хиравал захихикал, прислонившись к скале. – Как продвигаются твои тренировки, Аранель? Тарали упоминала, что ты столкнулся с некоторыми трудностями в нехитроническом бою.

– Не столько с трудностями, сколько с моральными разногласиями по поводу необходимости насилия.

– А. Понятно.

Аранель ждал, что Хиравал скажет еще что-нибудь, но он молчал.

– Ты правда обучался на священника в Майане, прежде чем присоединиться к балансирам? – спросил Аранель. – Получается, ты проповедовал Торанический Закон и хорошо знаком с нашими священными писаниями. Ария Вознесения и тому подобное.

– Верно, – ответил Хиравал.

– Как ты дошел до этого? Я слышал, ты повредил руку Рейми во время поединка. Как ты можешь орудовать мечом против других людей, зная, что это сопряжено с таким риском – не только для их тел, но и для твоей души?

Хиравал сделал паузу, а вскоре ответил.

– Есть один урок, который я усвоил во время пребывания в монастыре в Ашкаторе, – начал он, и изумленный Аранель едва не выпрыгнул из воды при упоминании этого названия.

«Монастырь во владениях Хранителей? Так он парамоси, как и Сэм!»

Хиравал упоминал лишь место своего рождения, Амаратир, не сообщая, что он вознесся в высшее царство.

– Ты знаешь, что об этом говорят, – продолжил Хиравал, когда Аранель с неподдельным интересом подался вперед. – Души вращаются в ту или иную сторону. Поступки могут быть хорошими или плохими. Это рисует Торанический Закон как черное и белое, как дихотомию. На самом деле все не так просто, как кажется, и большое значение придается намерению и умыслам человека.

– А как это связано с нашими поединками? – спросил Аранель.

– Эти поединки призваны укрепить нас, чтобы мы смогли научиться выживать в Мэлине и помогать тем, кто в этом нуждается. Мы должны уметь сражаться – защищать и обороняться, – чтобы выполнять наш долг балансиров. Уклоняться от этого – значит уклоняться от своего долга, что, как мне кажется, с точки зрения Торанического Закона гораздо хуже.

При этих словах Аранель вспомнил Мейзана на вершине Мерумарта, его глаза, полные ярости, когда он кромсал капизеров.

«Торанический Закон должен понимать, что значит самооборона!» – кричал тогда Мейзан. Был ли он прав? Неужели Аранель – дурак, раз пытался остановить его? Что бы сделал Самарель? Вспомнив брата, Аранель поднес руку ко лбу. Капля воды попала на его кейзу, заставив ее неконтролируемо пульсировать. Голова Аранеля просветлела.

– Почему ты присоединился к балансирам? – спросил он. – Ты был в Ашкаторе, а Хранители строго следят за спуском в нижние царства.

– Я часто погружался в Мир-Амаратис, – сказал Хиравал. – На определенной глубине течения довольно сильные. Они движутся в одном направлении круглый год, и ориентироваться в них практически невозможно. – Аранель озадаченно кивнул, и Хиравал продолжил: – Однажды я увидел морского конька, который боролся с течением и был слишком слаб, чтобы плыть против него. Я хотел помочь ему, но неожиданно появился маникай.

Маникай! Драгоценные морские черепахи были редкостью даже в Майане. Аранель никогда в жизни не видел ни одной.

– В отличие от морского конька, маникай мог плыть против течения. И он позволил морскому коньку катиться на его спине, пока они оба не оказались на мелководье, – продолжил Хиравал, а затем замолчал, и Аранель подумал, что он как-то слишком заумно ответил на его вопрос.

Аранель вышел из горячих источников, а его разум был в смятении. Рассказ Хиравала и вода источника не смогли привести его мысли в порядок.

Он похлопал себя по щекам, прежде чем натянуть одежду. Ему нужно сосредоточиться. Сегодня вечером он должен встретиться с лордом Сейремом, чтобы передать информацию, а для этого нужно перестать быть просто наблюдателем. Хорошо, что его поставили в пару с Мейзаном. Этот мэлини не стал бы искать его, в отличие от Тарали, и ему не показалось бы странным, что Аранель его избегает.

Этой ночью юноша расположился у южного края Инкараза, а Мейзан – у северного. Щит сверкал над кратером, словно огромный прозрачный шелковый полог, натянутый на небо. Аранель чувствовал, как хитроны Зениры, мощные и чистые, бьются о барьеры. Ощущение ее энергии заставляло его душу петь не хуже, чем вода в роднике.

Такой сильный щит держится даже тогда, когда его создатель находится вдали… Парамоси воистину удивительны.

Бросив взгляд на озеро, Аранель увидел тренирующуюся Айну. Она еле сохраняла равновесие на своем деревянном шесте, а контроль над ее хитронами был как у маленького ребенка. К его удивлению, рядом стояла сама Зенира.

Всю прошлую неделю предводительница передавала наставничество Тарали и остальным, а сама отправлялась по деревням. Аранель так и не смог обменяться с ней даже парой слов, исключая разве что приветствие. Женщина появлялась в Инкаразе и исчезала отсюда быстрее, чем он мог проследить за ней. И вот она здесь, тренирует Айну в свободное время, пока он торчит на посту.

«Полагаю, Айна нуждается в дополнительном присмотре», – подумал Аранель, с досадой глядя на мрачные, похожие на ад пейзажи за пределами кратера.

Вдалеке мерцала золотая точка, напоминающая одинокую звезду в затянутом облаками небе. Торана в Парамос, менее чем в полумиле от Инкараза.

Аранель обнаружил ее во время первого осмотра и решил, что это идеальное место для встречи с лордом Сейремом. Он подобрал камешек, нацарапал на нем лотос Кирноса, дату и время и бросил его в торану.

Назначенное время уже почти наступило. Лорд Сейрем обещал следить за тораной, но Аранель не был уверен, что Хранитель получил его послание. Юноша спустился по внешнему обрыву, разглаживая следы на камне ченнелингом, удаляя все приметы своего пути.

Путешествие по бесплодной пустоши прошло без происшествий, если не считать гнилостных испарений, которые затрудняли дыхание и грозили медленным удушьем.

При всей любви к Шерке, это того не стоило. Нервозность Аранеля нарастала с каждым вдохом.

«А если он так и не нашел мое послание? Или слишком занят другими делами?»

Аранель дошел до тораны и принялся ждать, наблюдая за лунным светом, проникающим из Парамоса. И когда между золотыми колоннами появился лорд Сейрем и бросил ему маленькую бутылочку, Аранель с облегчением вздохнул и поймал подарок.

– Медовое вино из Мир-Амаратиса, – пояснил лорд Сейрем. – Самое малое, что ты заслужил за свои старания. Камешек, надо сказать, был весьма хитрым ходом.

Он достал свою флягу и поднял тост за Аранеля. Юноша поблагодарил Хранителя, вынул пробку и пригубил золотистый напиток. Мягкая сладость проникла внутрь, с горьким напоминанием о доме и о мягком бризе Кирноса.

– Итак, – сказал лорд Сейрем. – Как прошла твоя первая неделя? Что ты можешь сообщить?

– Ну, обучение варварское, – ответил Аранель, – а в убежище холодно и убого, хотя, полагаю, купол Зениры защищает нас от куда более худшего, чем это… – Вздохнув, он начал рассказывать обо всем, что знал: об Инкаразе, его защите, их обучении и деревнях балансиров. Он рассказал даже о горячих источниках и светящейся воде, которая текла в них.

К его разочарованию, на Сейрема все это не произвело никакого впечатления, хотя при имени Тарали Хранитель нахмурился.

– Твоя кузина должна была вознестись в Парамос несколько лун назад, – проговорил лорд Сейрем. – Когда она этого не сделала, мы предположили, что она решила остаться в Майане, как и Самарель в свое время. Остальные двое – Хиравал из Амаратира и Рейми из Нишаки – не сюрприз. Они были в нашем списке предполагаемых рекрутов, как и другие из Кирноса, Тахамура и Самараса.

Сейрем достал из складок мантии кусок пергамента и протянул его через торану. Аранель взял его и посмотрел на список имен:

– Вот этих я знаю. Это трое балансиров, которые сейчас находятся в Инкаразе.

Лорд Сейрем вновь сделал глоток из фляги. Блестящая жидкость потекла по его подбородку, и он вытер ее рукавом с серебряной окантовкой.

– Они пропали в последние несколько лун, но деятельность группировки продолжается уже много лет. Здесь перечислены все неучтенные исчезновения, то есть все, кого мы подозреваем в причастности к балансирам.

– «Эния из Тахамура, Намира из Амаратира, Теншир из Нишаки, Соранил из Самараса», – вслух прочитал Аранель. – Тарали упоминала еще Энию и Намиру, но здесь больше сорока имен! Вы уверены, что все они присоединились? Я слышал, набор в последнее время идет медленно, так что, возможно, некоторые отправились в Майану.

Их царство было наполнено чудесами и загадками, которые можно было исследовать долгие годы, а жизнь майани длилась столетиями. Поэтому исчезновение на пару лет не было чем-то необычным.

– Слишком много совпадений, – сказал лорд Сейрем. – Молодые, идеалистичные, умеют управлять ченнелингом. Думаю, большинство, если не все, спустились в Мэлин по приглашению Зениры. Поищи их, Аранель. Узнай, где они сейчас.

– Полагаю, в деревнях балансиров. Зенира упоминала, что их десятки по всему царству. Тех, кто заканчивает обучение, отправляют жить в одну из них, чтобы ухаживать за больными мэлини.

– Нам нужно подтверждение ее слов. Также узнай больше о деятельности Зениры. Ты сказал, она часто покидает убежище. Я хочу знать, куда она ходит и чем занимается, а также что именно происходит в этих деревнях.

– Слежка за ней только вызовет подозрения. Я должен соблюдать их нелепый режим обучения, если хочу стать своим.

– Тогда найди другой способ сблизиться с Зенирой, – сказал лорд Сейрем. – Способ завоевать ее доверие. Должен быть балансир, которому она доверяет важные задания: вербовка новобранцев или управление убежищем.

– Все обязанности мы делим поровну, и к тому же она почти ни с кем не разговаривает… – Аранель сделал паузу, вспоминая события той ночи. – Если подумать, возможно, есть одна девушка на примете. Зенира сама ее тренирует, к тому же лично предложила присоединиться.

– О? – Лорд Сейрем с интересом наклонился вперед. – Откуда родом эта девушка? Проявляет ли она какие-нибудь выдающиеся хитронические способности?

– Она совершенно ничем не примечательна. Ее хитронические способности можно приравнять к способностям семилетнего ребенка, и до вознесения она жила в Мэлине. Думаю, Зенира просто пожалела ее.

– Тем не менее ты должен быть ближе к этой девушке, Аранель. Возможно, в будущем она станет правой рукой Зениры. Если ты не можешь сблизиться с главной целью, подружись с теми, кого она держит рядом с собой.

– Это пустая трата времени, – отмахнулся Аранель. – Вряд ли Зенира доверит Айне хоть что-то. Я знал ее еще в Кирносе, лорд Сейрем. У нее криминальное прошлое. Даже Самарель не мог с ней справиться.

– Но ты не Самарель, – ответил лорд Сейрем. – Возможно, все так, как ты говоришь, и Зенира просто жалеет Айну. Но поскольку других зацепок у нас сейчас нет, я прошу тебя заняться этой девушкой. И, ради Соркена, молю, постарайся найти дорогу в одну из тех деревень.

Аранель недовольно кивнул, и Хранитель, протянув руку через торану, мягко сжал его плечо.

– В Мэлине что-то происходит, Аранель, – сказал лорд Сейрем, и в его голосе слышалась решительность. – Какие-то действия Зениры нарушают работу хитронической системы. И ты должен выяснить, какие именно. Ради будущего вселенной!

Глава 9

Заблуждение

Прошло две недели обучения, и даже Мейзану пришлось признать, что эти верхние отлично знают, что делают, когда дело доходит до ченнелинга.

Он направил потоки хитронов к подошве, стараясь сконцентрировать всю силу в одной точке. Верхушка шеста Мейзана была заточена, словно острие его меча, и могла пронзить его ногу насквозь. Однако этого не случилось, поскольку контроль позволил ему стоять на ней на протяжении долгих часов.

По голове Мейзана ударил камешек и чуть не вывел его из равновесия. Он осмотрелся и увидел сидевших на воде Рейми и Тарали, которые бросали в тренирующихся камешки. Айна и Аранель, стоявшие рядом, тоже получили свою долю.

– Разве это этично? – проворчал Аранель, отразив очередной камешек вспышкой зеленого света.

– Мы следовали только благим намерениям, – сказала Рейми, швырнув камешек в Мейзана, и тот отбил его с помощью хитронов.

Хитронический щит переливался голубым цветом и был размером с ладонь – гораздо меньше, чем привык Мейзан. Обычные щиты сжимали частицы воздуха или песка в объемные купола, способные отражать все виды атак. Но «точные щиты» ограничивали площадь своей поверхности только точками проникающего контакта – таким образом уменьшалось взаимодействие с хитронами Мэлина, что, в свою очередь, делало щиты более устойчивыми.

«Это пригодилось бы мне в том чертовом Мерумарте», – подумал Мейзан, когда Тарали кинула в него такой камень, что тот ударил юношу по ноге, словно кувалда.

– Полагаю, Зенира обучает этим приемам и мэлини в деревнях, – сказал Аранель. – Напомните мне: сколько балансиров живет в каждой деревне?

– Точно не знаю, – ответила Тарали, запуская в них очередную порцию камней. – Но минимум по двое. Все, кто прибывает в Инкараз и тренируется вместе, вместе же отправляются потом в деревню.

– Вместе, – повторил Аранель. – То есть когда мы закончим тренировки, то мне придется жить в деревне вот с этими двумя? – Он жестом указал на Мейзана и Айну, которые обменялись недовольными взглядами и отправили летевшие в них камешки рикошетом в сторону Аранеля. – Айна не умеет нормально пользоваться ченнелингом, а Мейзан годится лишь на то, чтобы терроризировать детей, – продолжал Аранель, легко отмахиваясь от всех прилетавших в него камней. – Что мы будем там делать? Что вообще происходит в этих деревнях? Я бы хотел получить больше информации, если уж мне суждено однажды…

– Аранель, ты как мошка, – огрызнулся Мейзан. – До нашей чертовой миссии еще много лун, а ты уже разнылся.

– Но я… – Аранель осекся и насупился. – Я не мошка!

– Да, ты скорее пиявка, – согласилась Айна. – Высасываешь удовольствие из каждого разговора.

– Высасываешь из нас мотивацию к тренировкам, – добавил Мейзан.

– Высасываешь наши души каждым своим словом, – подытожила Айна.

Мейзан с весельем наблюдал за тем, как Аранель пытается скрыть возмущение.

– Вы должны благодарить меня, – язвительно сказал майани, переводя взгляд с Айны на Мейзана, – за то, что я нашел способ наконец-то облегчить ваши души.

– Ран! – Тарали выругалась. – Ты перешел уже все границы.

– Это не имеет значения, – хмыкнул Мейзан. – Зенира не позволит такому слабаку, как он, покинуть убежище, а уж тем более управлять деревней. Он даже мечом толком владеть не умеет.

И мэлини повернулся к Аранелю спиной.

В отличие от верхних, Мейзану было наплевать на то, что произойдет после завершения их обучения. Он не знал, как долго пробудет здесь. Инкараз не был его домом, а балансиры – его кланом. Это просто не более чем удобное место, где можно спать и есть, пока Калдрав не перестанет представлять угрозу или Мейзан не решит, что, черт возьми, ему делать с остатком своей жизни – в зависимости от того, что наступит раньше.

* * *

На следующий день во время тренировки Аранель сражался как человек, охваченный духом самой Азяки. Он бросился на Мейзана с полной самоотдачей, в зелено-карих глазах больше не было привычной нерешительности. Его атаки стали быстрыми и уверенными, а защита – непоколебимой. Руки Мейзана начали ныть, и тут Аранель прижал его к дереву. Мейзан нанес удар по ноге противника, но тот, подпрыгнув и кувыркнувшись в воздухе, огрел мэлини пяткой по голове.

Мейзан упал лицом вниз. Что-то острое давило на шею, и он с трудом повернул голову. Аранель смотрел на него сквозь мокрые от пота локоны.

– Что, черт возьми, с тобой случилось? – выдохнул Мейзан.

– Не стоит недооценивать майани, – тихо сказал Аранель. – Решение не прибегать к насилию не делает нас слабыми.

Чувствуя одновременно зависть и восторг, Мейзан встал и ткнул Аранеля в плечо. Несмотря на блестящие волосы и шелковистую одежду, у того оказался острый, словно клюв нагамора, ум и твердый характер. Мейзан не знал, что сподвигло майани на такие перемены, но этот безжалостный противник был намного лучше того напыщенного труса, с которым он разговаривал день назад.

– Еще один раунд, – потребовал Мейзан, разминая запястья. Давно он не встречал достойного соперника.

– Нет, спасибо. – Аранель убрал клинок в ножны и ушел прочь.

Мейзан смотрел ему вслед с полным негодованием. Он уже собирался напасть на него сзади, когда Тарали положила руку ему на плечо.

– Никогда не видела его таким. – Голос Тарали звучал удивленно. – Похоже, из-за него у тебя теперь сотрясение мозга.

– Это я ему сейчас устрою сотрясение мозга, – проворчала Рейми, подойдя следом за Тарали. – Когда-нибудь решусь и поставлю против него. Жалкий кирноси.

– Чистые мысли, Рейми, чистые мысли. – Тарали убрала со лба Мейзана челку.

Он вздрогнул от этого прикосновения и отстранился.

– Нужно залечить, – пояснила Тарали.

– Всего лишь чертов синяк, – отмахнулся Мейзан. – А завтра я сломаю шею этому майани.

– Лучше тебе этого не делать, – твердо ответила Тарали. – Сейчас я могу рискнуть и залечить ушиб хитронами или же приложить лед. Решай сам.

– Мне не нужно… – начал Мейзан, но тут к нему подошел Хиравал и прижал к его лбу что-то жесткое и шершавое. Боль в том месте, куда ударил его Аранель, сразу же утихла. – Что ты сделал? Ты использовал ченнелинг?

– Мех газару, – сказал Хиравал. Он протянул ладонь, чтобы показать небольшой пучок травы, перевязанный атласной лентой. – Он способен исцелить почти любую травму за считаные секунды. Сохрани это. Пригодится.

– Где, черт возьми, ты его взял? – удивленно спросил Мейзан.

Большой травяной волк был мифическим существом, которое, как говорили, является потомком Шерки. С какой стати Хиравал предлагает ему клок этой драгоценной шерсти, словно обычный пучок травы?

– Я принес его из Майаны, – пояснил Хиравал. – Это последний из моих запасов, так что береги его.

– Почему… – У Мейзана пересохло в горле. – Почему ты даешь его мне?

– Ты же один из балансиров. Мы должны заботиться друг о друге.

– Нет. – Мейзан даже отступил на пару шагов. – Нет, мы не должны.

– Мейзан, послушай. – Тарали обменялась взглядами с Рейми и Хиравалом. – Аранель рассказал нам, что случилось с Канджалленом.

При упоминании клана рука Мейзана инстинктивно потянулась к мечу. Большим пальцем юноша провел по резной голове нагамора на рукояти. Попытки Зениры найти его отряд не увенчались успехом, а это означало, что они либо чудом спаслись… либо погибли. Но Мейзан был не настолько глуп, чтобы надеяться на первый вариант.

«Как долго они страдали? Как долго они держались, не в силах пошевелиться или вздохнуть, прежде чем сдались?»

Если бы только он мог исцелить их! Мейзан крепко сжал клок меха газару, стараясь не думать о том, как могли бы сложиться судьбы его клана, попади этот мех ему в руки несколькими неделями раньше.

– Мы не можем представить, каково это – потерять всех, кто тебе дорог, – тихо сказала Рейми. – И не знаем, как сильно ты страдал, когда рос в этом царстве.

Мейзан отвел взгляд. Когда Рейми заговорила снова, ее слова, произнесенные шепотом, пронзили его уши, словно крики капизеров:

– Балансиры могут стать твоим новым кланом.

Мейзану захотелось вырвать ей язык.

– Мне не нужен новый клан, – прорычал он. – Я просто хочу, чтобы ты научила меня исцелению. Без помощи хитронов.

Мейзан вернулся в свою комнату на закате, держа в руках снадобья из лекарственных трав, а голова кружилась от новых знаний. Масло огненного цветка для снятия воспаления. Паста из серебряной коры для заживления переломов. Семена тигриного фрукта для предотвращения попадания инфекции.

Как легко было бы спасти клан, будь у него все это! То, что в изобилии имелось в Майане, не росло в Мэлине, где от самого воздуха у деревьев гнила кора, а у распустившихся утром цветов уже к вечеру осыпались лепестки.

Печальное настроение Мейзана не покидало его даже тогда, когда он сосредоточил все силы на тренировках и исцелении, изучая способы выживания в своем царстве, не полагаясь на хитроны. Он часто думал о Канджаллене, и каждый раз с тоской и сожалением.

Однако проходили дни, и Мейзан вспоминал о своем клане все реже и реже. Трудно было жить прошлым, когда он наконец-таки начал дышать чистым воздухом, пить родниковую воду и есть три раза в день полноценную пищу. Зуд в горле Мейзана исчез, и последнее напоминание о его клане улетучилось.

Мейзан вспоминал о них только во время своих дозоров, когда находился на вершине кратера и смотрел на реку застывшей лавы, извивающуюся вдоль Мэлина.

– Ты скучаешь по своему клану?

Аранель появился из зарослей и присел рядом. Сегодня у Рейми было ночное дежурство, поэтому Мейзан не понимал, что этот урод тут забыл.

– У тебя такое выражение лица, – продолжил Аранель, не обращая внимания на недружелюбный вид Мейзана, – как тогда, когда взорвался Мерумарт.

– Гори в Наракхе, – выдал Мейзан свое излюбленное приветствие для Аранеля.

– Это жестоко с твоей стороны. – Аранель нахмурился.

Неужели он до сих пор переживает из-за их последнего поединка? Теперь, когда Аранель перестал колебаться, они были почти на равных, хотя Мейзан вырвал победу два раза из трех.

– Я пришел, чтобы научить тебя, – продолжил Аранель.

– Научить чему? – поинтересовался Мейзан. – Я не хочу знать наизусть твою дурацкую Песнь Свержения.

– Это называется Ария Вознесения! И я имел в виду исцеление. Я слышал, ты учился у Тарали и других. Не могу понять, зачем, учитывая твое тревожное пристрастие ко всему болезненному.

– Я не наслаждаюсь болью! – За какого извращенца его принимает Аранель? – Я просто привык к ней, в отличие от тебя.

– Ну тогда ты должен быть рад, что именно я буду учить тебя. – Аранель приподнял подбородок. – Так уж вышло, что я весьма искусен в целительстве с помощью хитронов. Гораздо лучше, чем моя кузина.

– Мы используем растения, а не хитроны.

Аранель замолчал и, как Мейзану показалось, помрачнел. Потом майани продолжил о чем-то бубнить, и, хотя Мейзан не хотел ничего слушать, до него донеслось:

– Форма лавы напоминает мне о Караени. Это река света, пересекающая небо Майаны. Хитроническая энергия в этой местности изменчива, поэтому потоки почти невозможно направить в нужное русло. Даже лотос Кирноса не приближается к ней слишком близко.

Мейзан промолчал, уставившись на мрачный горизонт, пока Аранель что-то увлеченно рассказывал. Он не мог понять, разговаривает ли Аранель с ним или сам с собой. В любом случае Мейзану было неинтересно слушать о царстве, в которое он никогда не попадет.

Он уже собирался прервать Аранеля, когда тот вдруг обратился к нему:

– Что представляет собой Мэлин за пределами этого убежища? Я видел только Мерумарт и Мартаран, но где живут остальные члены вашего клана? И что с вашими королевствами, с вашими…

– У нас нет королевств, трепло ты эдакое. – Мейзан нахмурился, заметив удивленный взгляд Аранеля. – Наши крупнейшие поселения разрушены войнами и опустошены болезнями, а многие, которым посчастливилось выжить, погибли при великом землетрясении. Все, что осталось, – это крепость Кауфгар, но ее контролирует Калдрав и его чертова армия.

Аранель, казалось, не знал, что ответить, и Мейзан надеялся, что он уйдет. Однако вместо этого майани спросил:

– Кто такой Калдрав? И почему он собирает армию?

– Калдрав, – прошипел Мейзан, – это таракан, который называет себя королем Мэлина. Все остальные кланы перешли на его сторону. Теперь они – часть его армии и уничтожают все на своем пути.

– И какая же у него цель? – спросил Аранель. – Против кого он сражается?

– Хотел бы я это знать. Все кланы, начиная с Чирена – проклятых неудачников, начали стекаться к нему много лет назад. Он обещал им выиграть великую войну, хотя я не знаю, с кем он собирается воевать, ведь он же пытается всех объединить. В общем, какая-то тупая затея. Кланы живут в мире насилия. Если он лишит их общей цели, его солдаты разорвут друг друга на части.

– Так вот чего ты ждешь – дня, когда армия Калдрава исчезнет? – резко спросил Аранель.

Мейзан отказался отвечать, но Аранель никак не унимался:

– Действительно ли кланы настолько верны ему? Я встречал только двух мэлини, но вы с Айной оба, похоже, страстно его ненавидите.

– Айна – мэлини?! – воскликнул Мейзан.

– Она вознеслась больше года назад. – Аранель встревоженно посмотрел на него. – Только не говори мне, что ты реально думал, будто она урожденная майани.

Мейзан вообще не задумывался об этом. Айна вела себя иначе, чем Аранель, который в разговорах заставлял Мейзана чувствовать себя так, словно он проглотил слизняка. Да, она не мотала ему нервы излишними любезностями, как остальные балансиры, но, подумать только, она была низшего происхождения!

«Как, черт возьми, она вознеслась?»

Что-то промелькнуло на горизонте и прервало размышления Мейзана.

Он вгляделся во мрак и напрягся, когда в поле зрения появились десятки солдат Калдрава. Они шли к Инкаразу, а их черные доспехи сливались с окружающей тьмой. Когда они приблизились, Мейзан начал различать их голоса.

– …Ненавижу эту проклятую дорогу, – говорил один из солдат. – Надо было взять чертову лодку.

– И стать едой для акул-сабель? – хмыкнул другой. – Ты видел, что они сделали с последним кораблем, который пытался проплыть через Мир-Тамас?

– Но это все равно лучше, чем то, что случилось с этими уродами, разбившими лагерь в Мартаране пару недель назад.

Последовал грубый смех, а затем первый солдат спросил:

– Как думаете, что случилось с убежищем балансиров? Разве оно не где-то здесь?

Аранель тихонько вздохнул, а Мейзан схватился за рукоять меча.

– Скорее всего, его залило лавой, – послышался ответ еще одного солдата. – Но если кто-то уцелел, нужно его добить. Я слышал, там есть чистая вода. И еда, настоящая еда!

– Я предупрежу Зениру и остальных, – прошептал Аранель, но Мейзан покачал головой.

– За щитом они нас не увидят. Даже если нападут, мы вдвоем справимся.

Солдаты подошли ближе, не подозревая, что за ними наблюдают.

– Если я буду голодать еще хотя бы сутки, мой желудок вывернется наружу. Калдрав – скупой червяк, он даже не может нормально накормить свои войска.

– Где обещанное мясо? Да к черту мясо, где наша война? Мне надоело валяться без дела. Ссыкливые командиры ведут себя так, будто ждут, что торана взорвется лишь от одного ожидания.

Аранель напрягся. Мейзан наклонился вперед, призывая хитроны к ушам, чтобы улучшить слух.

– К черту все! – рявкнул какой-то солдат. – Сегодня же нападем на убежище и зарубим несколько верхних. Держу пари, их мясо очень вкусное. Мягкое и сочное, а не жесткое и сухое, как у умирающих от голода мэлини.

Аранель выглядел так, будто его вот-вот стошнит. Мейзан схватил его за запястье, чтобы он не сделал ни одного резкого движения.

– Еще одно слово о набеге – и твой череп разломится быстрее, чем Торанический Закон! – рявкнул вражеский командир и ударил солдата локтем по голове. – Потом я нафарширую твою голову льдом из Агакора, а потом выброшу тело туда, где царит вечная мерзлота. Тебе нравится, как это звучит, маленькая личинка?

После такой угрозы солдат выбранился, но ничего не сказал. Отряд прошел мимо щита и направился на север. Мейзан смотрел, как враги исчезают вдали, а потом глубоко вздохнул.

– Что это было? – Аранель напрягся. – Они говорили о нарушении Торанического Закона и взрыве тораны? Не думают же они в самом деле, что смогут это сделать?

– Они солдаты, – сказал Мейзан. – И несут всякую чушь. Это все, что им остается делать.

– Но нарушить Торанический Закон невозможно. Он непоколебим и совершенен.

– Я знаю, что он непоколебим. Ты думаешь, эти солдаты – первые идиоты, которым пришло в голову взорвать торану? Кучка детей Канджаллена тоже пыталась это сделать много лет назад, подложив взрывчатку и атакуя хитронами.

– И?

– И ничего. Ни царапины, хоть детишки и спровоцировали небольшой оползень. Твоя драгоценная торана не сломается, даже если Калдрав обрушит на нее всю мощь своей армии.

Аранеля слова мэлини не успокоили, однако Мейзана не беспокоили бредовые идеи солдат о разрушении Торанического Закона. Его волновало то, что они знали о местонахождении убежища. Знали, думали о нападении и все же ушли.

Мейзан понимал, что солдаты Калдрава были импульсивными людьми, которым нравилось сражаться со всеми, кто попадался им на пути. То, что их предводитель не допустил нападения, было необычно и тревожно.

Неужели Калдрав готовил какую-то атаку на деревни балансиров и Инкараз? Если это случится, Мейзану придется убираться отсюда. Как бы сильны ни были балансиры со своим точным ченнелингом, армия Калдрава насчитывала сотни тысяч человек. Даже если нападет малая часть, балансиры будут раздавлены, словно муравьи.

Раздавлены, как и Канджаллен.

Глава 10

Дефект

В темноте не более чем в десяти метрах от Айны что-то промелькнуло. Она присела за выступом скалы и затаила дыхание. Ее хитроны дрожали: еще одна ошибка концентрации – и маскировка будет нарушена.

Может быть, красться среди ночи было не самым лучшим решением. Но она наконец-то овладела искусством маскировки под пристальным вниманием Хиравала. Тонкий покров хитронов делал ее невидимой – по крайней мере для других людей.

Пожалуйста, пусть это будет не нагамор… Пальцы Айны сжались на луке, и она оглянулась. Хотя девушка и не могла разглядеть Инкараз, он был менее чем в полукилометре от нее, за защитой хитронического щита Зениры.

«О чем я только думала, покидая убежище?»

Но с тех пор, как она присоединилась к балансирам, прошла целая луна, и терпение Айны лопнуло, словно воздушный шарик. Хорошая маскировка казалась прекрасной возможностью, чтобы обследовать окрестности в поисках матери.

«Я могу убежать. – Глаза Айны метались между укрытием балансиров и приближающейся фигурой, наполовину скрытой в тени. – Или же могу остаться и сразиться».

«Беги! – раздался в голове голос матери. – Беги, Айна! Я разберусь с ними!»

«Но ты здесь не для того, чтобы разбираться с ними, мама», – подумала Айна, когда в ее сознании всплыло знакомое лицо.

Хитроны девушки дрогнули при этом воспоминании, как дрогнула и ее маскировка в этот момент. И фигура в тени напряглась.

Айна едва успела натянуть стрелу, как кто-то налетел на нее. Сильные руки схватили ее за запястья и скрутили за спиной. Что-то твердое прижалось к ее горлу. Опустив взгляд, Айна увидела клинок, тщательно перемотанный полосками плотной белой ткани.

– Аранель?

Паника мгновенно рассеялась, потому что никому другому бы не смогла прийти эта наитупейшая идея обматывать чем-то свое оружие.

– Айна? – Аранель отпустил девушку, в его голосе послышалось смятение. – Что, во имя Шерки, ты здесь делаешь?

– Могу спросить тебя о том же. – Айна повернулась к Аранелю лицом. Кейза юноши была единственным источником света, кроме золотого блеска далекой тораны. – Разве ты не должен быть на посту?

– Я… я был на посту. Поэтому-то и заметил, как кто-то крадется. Подумал, это враги.

– Значит, ты решил спуститься сюда и напасть на меня? Как благородно.

– Ну, я делаю все возможное, чтобы защитить Инкараз. – Аранель схватил Айну за руку. – Пошли. Я должен вернуть тебя обратно.

Айна вздохнула, но все-таки решила направиться в сторону убежища.

– Не говори Зенире, пожалуйста, что поймал меня здесь.

– Конечно, – ответил Аранель. Девушка даже удивилась тому, как легко майани согласился. – Могу я спросить, что ты делала, Айна?

– Я… – Она пнула камешек. – Я искала свою мать.

– А… – Аранель ослабил хватку. – Ты просила Зениру о помощи? Ты, кажется, близка с ней.

– Зенира хочет, чтобы я подождала, пока не закончу тренировки. Но дело в том, что я жду уже больше года. И мне до смерти надоело. – Айна резко остановилась, прикусив губу. Какого черта она рассказала это все Аранелю?

Но Аранель тихонько рассмеялся и сказал:

– Я знаю, каково это. Мои родители вознеслись в Парамос, когда мне было двенадцать. С тех пор я не видел своего отца, а мать в последний раз соизволила навестить меня больше девяти лун назад.

– Вряд ли это то же самое…

– Я знаю, что это разные ситуации! Просто хотел сказать, что понимаю, каково это – быть беспомощным. Ждать того, над чем ты не властен.

Айна молчала, не зная, что ответить. Аранель казался ей человеком, который всегда получает то, что хочет. Она не могла представить, чтобы он чувствовал себя беспомощным или был вынужден чего-то ждать.

Воздух завибрировал, когда они приблизились к Инкаразу, и щит пропустил их, словно был сделан из воды. Аранель замедлил шаг, чтобы оказаться рядом с Айной, когда она, спотыкаясь, взбиралась на внешнюю стену.

– Осторожно, – пробормотал Аранель.

Он протянул руку, чтобы поддержать ее.

– Знаешь, тебе действительно стоит использовать свои хитроны более эффективно. Я заметил у тебя плохую привычку растрачивать энергию…

– Я делаю это не специально!

– Есть техника визуализации, которой научил меня мой брат, с ее помощью ты сможешь улучшить свой контроль над хитронами. Тебе нужно начать с того, чтобы сосредоточить свои мысли на каком-то одном образе.

Айна подумала, что ей послышалось.

– Ты действительно пытаешься помочь мне?

– Почему тебя это так удивляет?

– Раньше ты только арестовывал меня или мешал. – Айна споткнулась о камень и схватилась за руку Аранеля, чтобы сохранить равновесие.

– Тогда я тоже пытался помочь, – вздохнул Аранель. – Я знаю, ты думала иначе, но я лишь беспокоился о твоей душе.

– Конечно беспокоился, – пробормотала Айна, отпустив его руку. – Так… Эм…Как работает эта визуализация?

– Ты представляешь свою душу в виде объекта. Подойдет лотос или другой цветок. Затем представляешь, что твои хитроны – это, скажем, капли росы, которые собираются на его поверхности. Втяни их в сердцевину цветка… – Аранель резко остановился, когда Айна разразилась смехом. – Что?

– Моя душа – лотос, а мои хитроны – капли росы. – Айна фыркнула. – Забавно.

Они добрались до вершины кратера, залитой бледным светом баньяна. Девушка бросила взгляд на Аранеля и невольно отметила точеный профиль юноши, твердый подбородок и золотистые локоны. Он перестал наносить на волосы это нелепое масло, что, к ужасу Айны, только усилило его привлекательность.

Майани был благословен во многом, и какая-то часть Айны ненавидела его за это.

– Зенира дала тебе какие-нибудь советы по управлению хитронами? – спросил Аранель, когда они миновали заросли и начали спускаться. – Я заметил, что ты много с ней общаешься. О чем вы разговариваете?

– Она… она иногда помогает мне с тренировками, – ответила Айна, не отрывая взгляда от его лица. – Мы говорим о моей жизни в Мэлине. О моей матери. Ничего такого, о чем бы ты хотел услышать.

– Я не собирался лезть не в свое дело. – Слова Аранеля прозвучали разочарованно, хотя Айна не могла представить, почему его это волнует. – Я пойму, если ты не захочешь рассказывать мне о ваших разговорах.

– Не в этом дело.

– Правда? – Аранель посмотрел в сторону. – Тогда… вы когда-нибудь обсуждали деревни балансиров? Чем они там занимаются?

– Нет. – Айна подавила смешок. Иногда Аранель был достаточно прямолинейным. – Ты все еще беспокоишься о том, что застрянешь с нами в этом месте? Если это тебя успокоит, не думаю, что Мейзан задержится здесь надолго.

«Как и я».

При упоминании Мейзана Аранель нахмурился:

– Меня нисколько не волнует, что делает или не делает этот злодей. Впрочем, похоже, он меня недолюбливает.

– С чего ты это взял? – спросила Айна, забавляясь тем, как драматично это прозвучало.

– Каждый раз, когда я пытался с ним нормально поговорить, он только оскорблял меня или игнорировал.

– Это не значит, что он тебя ненавидит. Мейзан ненавидит Калдрава, солдат Калдрава и вражеские кланы вроде Чирена. Если он тебя игнорирует, то, скорее всего, просто считает недостойным своего внимания. – Она хотела подбодрить его, но Аранель еще больше поник. – Если говорить о хорошем, я не… – Айна зажала рот рукой, и по шее поползли мурашки.

«Я не ненавижу тебя».

Какая бессмысленная фраза.

Она надеялась, что Аранель не заметил ее запинку. Его будто что-то беспокоило, он уставился перед собой, словно увидел нагамора.

К ним, вращая меч, направлялся Мейзан.

– Почему ты не на своем посту? – спросил он Аранеля, который не ожидал, что к нему обратятся.

– Т-ты! Как давно ты здесь? И почему ты не в постели?

– Я тренировался. – Мейзан бросил на Аранеля свой самый презрительный взгляд. – Не всем нужно спать по восемь часов, идиот.

– Что ж, я просто разговаривал с Айной, – ответил Аранель. – Не все избегают приятного человеческого общения.

– Неважно. Если Зенира застукает тебя за прогулкой, тебе попадет.

– Зенира вернулась? – удивился Аранель. – Как давно? Где ты видел ее в последний раз?

– Да несколько минут назад, – сказал Мейзан и указал на озеро. – Она пошла в ту сторону.

– Пойдем. – Аранель повернулся к Айне с безумным блеском в глазах. – Давай найдем ее.

– Эм… Уверен? – Айна посмотрела на Мейзана, который пожал плечами и вернулся к отработке движений с мечом.

Айна последовала за Аранелем вдоль озера, недоумевая, почему тот вдруг так воспрял духом. Они нашли Зениру в каменном проходе в компании маленькой девочки, которой на вид было не больше трех-четырех лет. Девочка прижимала к себе потертый ботинок с торчавшими из него ветками. Она испуганно пискнула при их появлении и бросилась к Зенире.

Зенира хихикнула:

– Не бойся, милая, это друзья.

Девочка подалась вперед, чтобы посмотреть на них широко раскрытыми голубыми глазами. К удивлению Айны, Аранель опустился на колени и протянул малышке руку.

– Привет. – Он улыбнулся. – Как поживаешь?

«Какой обаяшка».

Девочка растерянно моргнула, а затем ткнула крошечным пальчиком в центр ладони Аранеля:

– Приве-ет.

– Красивый у тебя ботинок, – сказал Аранель.

– Это… это не ботинок. – Девочка чуть развернулась, и Айна увидела, что ботинок не только набит веточками, но и на боку мелом нарисованы дверь и окно. – Это дом. Для народа веток.

– Ты сделала это для них? – спросил Аранель. – Как это необычно.

– Я должна была, – прошептала малышка. – Он их оберегает. – Она прижала ботинок к груди и спряталась за Зенирой.

– Умми довольно застенчива, – сказала Зенира, поправляя темную челку девочки. – Ее дом разрушили люди Калдрава, я спасла ее от этой банды по дороге сюда. Пусть поест и отдохнет, а завтра я отведу ее в одну из деревень.

– Как благородно с твоей стороны, – сказал Аранель, глядя на Умми, которая теперь играла с концом длинной косы Зениры.

– Это человечно, – с грустной улыбкой ответила Зенира. – Вам двоим нужно отдохнуть, чтобы быть готовыми к утренней тренировке.

Она повела Умми дальше, и через пару шагов девочка обернулась и помахала им рукой.

– До встречи! – крикнула она и исчезла за поворотом вместе с Зенирой.

– Повезло, что Зенира спасла ее от тех людей, – сказал Аранель.

– Повезло, что эти люди ничего не успели с ней сделать, – мрачно ответила Айна. – Маленькая девочка и… чудовища. Ей действительно повезло, что она осталась невредимой.

– Она мне показалась милой, – сказал Аранель. – Интересно, что она сделала, чтобы попасть в Мэлин?

Вся доброжелательность, которую Айна испытывала к майани, тут же испарилась.

– Она родилась здесь, Аранель. Она ничего не сделала. – Прежде чем Аранель успел возразить, девушка добавила: – Я устала, а Хиравал сказал, что завтра утром мы будем практиковать оглушающие лучи. Спокойной ночи.

* * *

– Давай, Айна, – сказал Хиравал неделю спустя на тренировке. – Ты знаешь правила. Очисти свой разум. Опустоши сердце. Призови свою душу.

Айна закрыла глаза и выдохнула. Она почувствовала, как внутри нее вибрируют хитроны, и начала мысленно собирать их воедино. Не как капли росы – она не была такой странной, как Аранель, – а, скорее, как потоки лавы Мерумарта, сливающиеся в бурлящий поток. Она открыла глаза и увидела, что кончики ее пальцев светятся бирюзовым светом.

– Не теряй концентрации, – посоветовал ей Хиравал. – Сосредоточься на потоке. Держи их вместе. Хорошо. А теперь выпусти луч энергии.

Айна, волнуясь, выпустила свои хитроны. Бирюзовый свет сначала вспыхнул, а затем потух.

– Это прогресс, – сказал Хиравал, разжимая пальцы. – Ты могла бы улучшить прицел, но на секунду мне показалось, что ты заморозила мои пальцы.

– Хватит притворяться. – Плечи Айны опустились. – У меня ничего не вышло. Я недостаточно хороша.

Она посмотрела на поляну и остальных тренирующихся. Аранель, казалось, не собирался нападать на Рейми, которая прыгала на одной ноге и кричала:

– Просто покончи с этим и ударь меня по лбу, Аранель! Не может быть, чтобы ты так плохо целился.

Аранель одарил ее улыбкой. Следующий луч света попал в плечо Рейми и парализовал ее руку. Даже если оглушающие лучи майани не попадали в цель, они все равно обладали огромной мощью.

Неподалеку от Аранеля со скучающим видом прислонился к дереву Мейзан. Тарали лежала у его ног, застыв как камень. Оглушающий луч Мейзана попал ей прямо в кейзу. Он уже практически освоил одну из любимых хитронических техник балансиров – концентрированные взрывы энергии, способные вырубить противника на целый час.

Айна понимала, что, насколько бы ни была привлекательна эта техника, ведь противнику наносится минимальный физический урон, она снова отстает от остальных. Чаще всего ее хитроны просто вырывались и разлетались во все стороны, опаляя траву и согревая воздух вокруг, но мало что долетало до ее противника.

– Может, попробуем еще раз? – предложил Хиравал.

Айна кивнула, приготовив свои хитроны. Еще пару недель назад она могла бы наброситься на Хиравала, но его спокойствие не уступало спокойствию маникая, и драться с ним было бы просто неинтересно.

Однако даже настойчивость Хиравала не смогла улучшить контроль хитронов Айны. К концу урока ей едва удалось парализовать правую руку учителя, а земля вокруг них превратилась в дымящийся пустынный круг.

– У тебя есть сила, – сказал Хиравал, осматривая вырванные обугленные пучки травы под ногами Айны. – Временами ее слишком много. Чтобы использовать ее эффективно, мы должны поработать над твоим контролем. Рука – это хороший прогресс, Айна. На следующей неделе это будет и рука, и нога, а к концу луны ты сможешь вырубить меня одним ударом.

– Если именно это моя цель, я могу просто разбить тебе голову камнем, избавив нас обоих от лишних хлопот.

Хиравал слегка улыбнулся, не став читать девушке нотации, что методы балансиров направлены на уменьшение травм, наносимых противникам. Он повернулся, чтобы отправиться в лагерь на ужин, и вопросительно оглянулся на Айну.

– Я приду позже, – сказала она. – Оставь мне немного тушеного мяса.

Хиравал кивнул и подошел к остальным. Тарали передала Рейми золотую монету, а Аранель и Мейзан спорили по поводу оглушающих лучей:

– Должно быть, неловко, что одного из лучших в Кирносе превзошел какой-то мэлини.

– Я просто был осторожен! И не хотел причинить вред ее кейзе!

И Айну охватило внезапное желание присоединиться к ним.

«Глупая девчонка, – раздался в ее голове голос, совсем не похожий на голос матери. – Зачем тратить время на этих дураков, когда надо тренироваться?»

Айна пропустила ужин и тренировалась всю ночь, не добившись особых успехов.

Она сделала перерыв только для того, чтобы подзарядить хитроны, когда разлеглась на единственном участке травы, который не успела сжечь. Девушка лежала, покачивая на ладони расколотую каменную фигурку – она безуспешно пыталась ее починить, – когда на поляну пришла Зенира, и ее кейза, словно маяк, озарила все в этой темноте.

– Как дела у Умми? – спросила Айна. Она не видела Зениру последнюю неделю, но часто интересовалась судьбой девочки. – Она добралась до деревни? Люди Калдрава ведь не найдут ее, правда?

– Не волнуйся, Айна, – сказала Зенира. – Люди Калдрава больше никогда не тронут эту милую девочку. Хиравал рассказал мне о твоих проблемах с оглушающими лучами. – Она усадила Айну на бревно и опустилась перед ней на колени. – Я хотела бы поближе взглянуть на твою кейзу. Можно?

Айна кивнула, не понимая, что предводительница балансиров собиралась там увидеть.

Зенира закатала рукава, и из ее ладоней потекли нити золотой энергии. Айна вздрогнула, когда они обвились вокруг ее головы.

– Прости за вторжение, – сказала Зенира и направила поток прямо в лоб Айны.

Девушка снова вздрогнула от прикосновения и впилась пальцами в бревно.

– Этого не может быть, – пробормотала Зенира, ощупывая кейзу Айны. – Но, конечно… это объясняет… никогда не видела ничего подобного.

Айна покачнулась на бревне:

– Что именно? Что-то не так?

Зенира убрала от нее свои хитроны.

– Не то чтобы не так, – деликатно ответила она. – Хотя с учетом твоих проблем с ченнелингом мне следовало бы повнимательнее осмотреть твою кейзу. Сначала я думала, что дело в недостатке практики, но теперь…

– Но что теперь?

– Не пугайся, Айна. Похоже, что в твоей кейзе есть… какая-то поломка.

– Поломка? – повторила девушка.

– В вихре образовалась трещина, – пояснила Зенира. – Она незначительна, едва заметна невооруженным глазом, но, похоже, влияет на потоки твоих хитронов.

– Я не понимаю! Как такое могло случиться?

– Подозреваю, ты с ней родилась, – пожала плечами Зенира. – Я никогда не сталкивалась с такой трещиной, как у тебя, но это объясняет, почему тебе так трудно пользоваться ченнелингом. Кейза используется как для активации хитронов, так и для связи с внешним миром. С такой трещиной, как у тебя, просто чудо, что ты продвинулась так далеко. Ты должна гордиться собой.

Айна оцепенела. Она не понимала, чем может гордиться.

Успокаивающий тон Зениры не отменял того факта, что ее кейза была с дефектом. И это означало, что, как бы упорно она ни тренировалась, ей никогда не достигнуть уровня ченнелинга, как у Аранеля или Мейзана. Ее матери придется и дальше рисковать собственной душой, чтобы защитить ее.

Это была еще одна несправедливость, которую обрушила на их семью вселенная.

– Я серьезно, Айна, – сказала Зенира. – Для Аранеля и Мейзана, да и для меня хитронический контроль – это что-то естественное. Однако ты должна бороться за то, что мы считаем само собой разумеющимся. – Она сделала паузу, ее взгляд смягчился. – Но ты привыкла бороться, не так ли? – Она подняла руку и откинула челку Айны. – Ты боролась с трудностями с самого рождения.

Девушка ухватилась за край бревна так крепко, что костяшки ее пальцев побелели. Она хотела заговорить, но горло сжал спазм, и она не смогла вымолвить ни слова.

– Я уверена, что это трудно, – продолжала Зенира, – но ты не должна терять надежду, Айна. Нестабильность твоей кейзы может принести определенные… преимущества. – Айна посмотрела на нее с недоверием, и Зенира улыбнулась. – Помнишь, что я говорила тебе, когда ты только прибыла сюда? О том, что ты единственная из нас, кто изменил вращение своей души?

– Да. – Айна пожала плечами. – И что?

– Думаю, это тоже из-за твоей кейзы. Эта поломка защитила тебя от влияния хитронов Мэлина и позволила вознестись.

– Я не понимаю.

– Мы связаны с хитронами вселенной через наши кейзы, – принялась объяснять Зенира. – Эта связь позволяет нам эффективно использовать ченнелинг, но также подвергает наши души воздействию негативной энергии Мэлина. В твоем случае кейза не позволяет тебе соединиться с хитронами Мэлина должным образом. И хотя это ослабляет твой контроль над ченнелингом…

– Это также ослабляет влияние на мои хитроны, – закончила Айна.

– Именно… – Зенира улыбнулась шире. – Для Хиравала или Аранеля, да даже для меня несколько часов непрерывного ченнелинга за стенами Инкараза существенно замедлили бы вращение наших душ. Но для тебя, я подозреваю, эффект будет иным. – Она чуть наклонилась вперед, а ее глаза заблестели. – Айна, прошу прощения, если это слишком личное, но не могла бы ты рассказать мне о том дне, когда ты вознеслась в Майану? Видела ли ты вспышку белого света в тот момент, когда это произошло?

– Видела, – призналась Айна. – Но это была не столько вспышка, сколько ощущение, будто я перенеслась в другое измерение. Этот бесконечный белый свет, который наполнял все пространство вокруг…

– Понятно, – заинтригованно кивнула Зенира. – Как долго ты находилась в этом пространстве? Что случилось потом?

– Думаю, пару секунд. Оно исчезло вскоре после того, как появилось, и я снова оказалась в Мэлине. На нас напал нагамор, и моя нога проскользнула через торану…

Айна остановилась, вспомнив залитое слезами лицо матери.

– Пару секунд, – пробормотала Зенира, сосредоточившись на кейзе Айны. – Интересно… очень интересно.

– Что это значит? – спросила Айна. – Что это за белый свет? И какое отношение он имеет к моей кейзе?

– Возможно, самое непосредственное… а возможно, вообще никакого.

– Но это же бред!

Зенира вышла из своего странного транса:

– Прошу прощения. Возможно, я уже упоминала об этом раньше, но у меня глубокий научный интерес к процессу вознесения из Мэлина в Майану. Впрочем, сейчас это неважно. Ты в порядке?

– В полном, – ответила девушка. – Это пустяки. – Она дотронулась до своей кейзы. – Как думаешь… Это можно починить? Ты сможешь меня вылечить?

– Ох, Айна, – печально сказала Зенира. – Мое дорогое дитя. Если б я могла… Но я никогда в жизни не видела такой кейзы, как у тебя. Боюсь, сделаю только хуже.

– И ты даже не попытаешься? – Айна замешкалась. Если Зенира не сможет исцелить ее, то Айне уже будет просто незачем оставаться в Инкаразе, пытаясь научиться техникам, которые ее тело никогда не сможет принять.

– Я не могу обещать, что это сработает, – проговорила Зенира мгновение спустя, – но я попробую. Только мне нужно попрактиковаться и детально изучить твою кейзу. Прошу, побудь со мной еще немного, прежде чем снова отправишься на поиски своей матери.

– От-ткуда ты знаешь? – запнувшись, спросила Айна.

«Это Аранель ей сказал? Вот крыса!»

– Потому что я понимаю твое нетерпение. – Зенира прикоснулась рукой к груди, где Айна заметила вышитый на ткани цветок с шестью лепестками. – Я тоже… жаждала чего-то. Чего-то, что кажется маняще близким, но при этом недосягаемым. – Она дотронулась пальцем до подбородка Айны и заставила ее поднять глаза. – Останься здесь еще на несколько лун, Айна, и я обещаю, что мы обе получим желаемое.

Глава 11

Страх и уважение

– Спасибо за информацию, – сказал лорд Сейрем, стоя на другой стороне золотой тораны. Он изучил пергамент, который дал ему Аранель. – Но в будущем я бы попросил тебя воздержаться от записей. Ты – шпион, Аранель. Ты должен быть острожным.

– Мои извинения, лорд Сейрем. Я боялся, что могу что-то забыть.

– Тут не так много информации, чтобы забыть, – ответил лорд Сейрем с натянутой улыбкой.

Аранель повесил голову. Это был его шестой еженедельный отчет Хранителю, и он до сих пор не узнал ничего подозрительного о Зенире и деревнях балансиров. Он даже не выяснил имена всех балансиров, размещенных в них.

«Сэм бы уже давно выяснил это. Возможно, лорд Сейрем ошибся, доверившись мне, и теперь это понимает».

Хранитель сделал глоток из своей фляги и вернулся к записям Аранеля.

– Итак, Зенира заставляет каждую партию новобранцев тренироваться в течение четырех – шести лун в Инкаразе, прежде чем отправить их на задания в деревни. А твоя кузина сказала тебе, когда была организована их последняя миссия?

– За пару дней до моего вступления в ряды балансиров, – ответил Аранель. – Примерно во время Совета Хранителей.

– Действительно. Миссии совпадают по времени и частоте не только с Советами, но и с теми возмущениями, которые я заметил в системе хитронов. Когда планируется следующая миссия?

– Зенира не объявляла об этом официально, но мне кажется, что через пару лун – как только Тарали и остальные завершат обучение. – Аранелю в голову пришла одна идея. – А что, если созвать Совет раньше?

– И посмотреть, не перенесет ли Зенира миссию? – Лорд Сейрем постучал себя по подбородку. – Неплохая идея.

– Это подтвердит, что Зенира назначает время миссий, отталкиваясь от созыва Совета, а не от тренировок.

– Так и есть, – согласился лорд Сейрем, – хотя мне это мало что даст. В неделю, когда проходят Советы, Хранители очень заняты, поэтому немногие из них посещают Майану. Неудивительно, что Зенира назначает миссии именно на это время, чтобы избежать обнаружения. Вопрос в том, что же она так отчаянно пытается скрыть. И как это связано с возмущениями в системе? – Хранитель сделал паузу, отпив из фляги, а затем спросил: – Ты узнал что-нибудь полезное у этой девушки, Айны?

– Это бессмысленно, Айна ничего не знает и не хочет знать.

– Тогда ты должен сделать так, чтобы она захотела, Аранель. Ты знаешь поговорку: «Добрый поступок или слово каждые день и ночь – самый верный способ завоевать сердце».

Аранель нахмурился:

– Этого нет ни в одном из священных писаний.

– Нет. – Глаза лорда Сейрема сверкнули. – Но именно так я добился того, что моя жена вышла за меня.

– Ну тогда я точно не буду использовать этот совет на Айне! – возмутился Аранель.

– Я не прошу тебя о многом. Всего лишь маленький акт доброты, который тронет ее сердце и заставит захотеть помочь тебе.

Аранель скрестил руки. Он и так лгал ради этой миссии, но то, что предложил Сейрем, было откровенной манипуляцией.

«Что бы сделал Сэм?» У его брата был талант притягивать к себе людей, как мужчин, так и женщин.

– Я все еще считаю, что Калдрав представляет куда бо́льшую угрозу, – сказал Аранель. – Я слышал, как его солдаты говорили о том, что нужно сломать торану. Наверняка это и есть причина всех тех возмущений, которые вы обнаружили.

– Не беспокойся об этом нижнем короле и пустой болтовне его солдат, – прервал его лорд Сейрем. – Они могут хоть всей своей мощью ударить по торане, Торанический Закон останется непоколебимым.

Даже Мейзан говорил нечто подобное. Юноша кивнул, однако еще колебался.

– Сосредоточься на своем задании, Аранель. – Лорд Сейрем помахал пергаментом. – Даты и время прошлых миссий полезны, но мне нужна информация о Зенире и ее деревнях. Должно быть, она что-то скрывает там, за стенами Инкараза.

Лорд Сейрем снова поднял к губам флягу, и тут порыв ветра Парамоса вырвал пергамент из его рук. Хранитель поймал его своими длинными пальцами, но при этом из горлышка фляги на ее стенку вылилось несколько капель – это была та самая блестящая жидкость, которую лорд Сейрем пил несколько недель назад.

Хранитель сразу же вытер капли, но Аранель успел заметить знакомую перламутровую консистенцию.

«Этого не может быть…»

– Что вы пьете, лорд Сейрем? – спросил Аранель, стараясь сохранить ровный тон. – Если у вас еще осталось амаратисийское вино, я бы с удовольствием сделал глоток.

– В следующий раз я принесу тебе целую бутылку, – сказал Хранитель, с улыбкой закручивая флягу. – Но сегодня я пью только за тщеславие старика. Может, я и не похож на него, но я хожу по этим царствам уже много веков. – Тут он резко перешел на шепот: – Некоторые разбрасываются своими хитронами направо и налево, а я вот нахожу ченнелинг весьма утомительным занятием. Зачем тратить свои хитроны, если можно обойтись простым тоником? – Он слегка встряхнул флягу и убрал ее обратно.

Аранель молча кивнул. Он всегда подозревал, что в лице этого человека есть что-то не совсем естественное. И все же эта жидкость…

«Это ничего не значит, – сказал себе юноша. – Всего лишь безвредный тоник молодости, как он и сказал. С моей стороны было невежливо лезть не в свое дело. Конечно, даже парамоси имеют право на некоторые пороки».

Аранель больше не произнес ни слова и вскоре покинул торану, чтобы вернуться в Инкараз. Он удивился, обнаружив Мейзана в зарослях на вершине кратера, неподалеку от того места, где Аранель должен был быть на посту.

«Неужели он меня видел?»

Юноша начал придумывать отговорки, готовясь к неизбежному конфликту: он изучал вблизи хитронический щит, потом увидел неподалеку группу солдат и решил за ними пошпионить, уронил меч и пошел его искать. Но Мейзан, похоже, не заметил возвращения Аранеля. Он размял ноги и помчался вниз по скале, оставив Аранеля смотреть ему вслед. Тот заметил, что после спуска Мейзана выступы едва виднелись в скале – этот результат разительно отличался от того, что был неделю назад.

«Я не могу позволить ему превзойти меня!»

Но из-за того, что Аранель изучал Инкараз и докладывал информацию лорду Сейрему, у него оставалось мало времени на дополнительные тренировки. Его взгляд упал на озеро, по поверхности которого, словно новорожденный олененок, металась Айна. В голове юноши прозвучали слова лорда Сейрема: «Заставь ее захотеть помочь тебе», и он направился к ней.

– Вижу, моя техника визуализации не слишком помогает, – сказал Аранель.

С воплем Айна провалилась в воду по щиколотку. Юноша протянул свои хитроны, и потоки зеленого света вытащили ее обратно на поверхность.

– Ты болван! – покраснев, вскричала Айна. – Прервал мою концентрацию!

– Прости, – сказал Аранель. – Где Зенира? Она что, не тренирует тебя сегодня?

Айна пожала плечами:

– Помогает. Твоя техника визуализации, я имею в виду. Только вместо цветка и капель росы я представляю свою душу как… ну что-то вроде лавовой ямы или вулкана. А хитроны – это потоки лавы, и я пытаюсь остановить взрыв… – Увидев, как Аранель поджал губы, пытаясь сдержать смех, Айна возмутилась: – Что? В чем дело?

– Ничего. – Аранель усмехнулся. – Я просто подумал, что это подходит тебе. Ну, то, что у тебя вулканическая душа.

– И что это значит? – Айна ткнула его ногой под колено и, переусердствовав, чуть не упала в воду. – Почему ты здесь? Опять отлыниваешь от дозора?

– Хиравал позаботился об этом. А я решил, что было бы неплохо помочь тебе с твоими тренировками.

Айна поморгала.

– Это еще зачем? Тебе что-то надо? Я не занимаюсь благотворительностью.

– Да нет же! Айна, я просто хочу помочь. Может, я и не Зенира или Хиравал, но меня обучал один из лучших…

– Лучший ченнелер Майаны, трехкратный чемпион по клаудсерфингу, элитный целитель, самый молодой в истории командир Кирносийской гвардии, твой драгоценный брат, – продолжила Айна.

Аранель был потрясен. Не так уж часто он говорил о Самареле…

– Очень мило с твоей стороны, – кивнула Айна, – но ты ничем не можешь мне помочь. Мейзан был прав тогда, в Мерумарте. Моя кейза сломана. – Девушка тяжело вздохнула, а затем пересказала слова Зениры.

– Это многое объясняет, – задумчиво проговорил Аранель. Он даже не представлял, как девушка вообще дожила до своих лет без нормального управления ченнелингом. – Ты хорошо справилась, Айна. – Он улыбнулся. – Хотя как бывший член Кирносийской гвардии я даже представить не могу, как бы нам удалось справиться с тобой, если бы твоя кейза нормально функционировала.

– Вам бы не поздоровилось.

– И Зенира согласилась исправить это? Она знала об этом, когда звала примкнуть тебя в свои ряды?

– Она поняла это только пару недель назад.

Аранелю показалось странным, что Зенира взяла кого-то столь бездарного, как Айна. Он полагал, что она сделала это из жалости, поскольку девушка хотела спуститься в Мэлин, но теперь, когда он узнал о ее кейзе…

Возможно, это была важная информация. Или же пустяк, и он просто отчаянно пытался найти хоть что-то подозрительное, чтобы сообщить об этом лорду Сейрему.

Аранель обучал Айну основам хитроники до самого рассвета. В перерывах он расспрашивал ее о Зенире и деревнях балансиров. В половине случаев Айна отвечала уклончиво и односложно. В другой – смотрела на него со странным, пустым выражением лица, от которого Аранелю хотелось рвать на себе волосы. Только благодарность за ее упорство заставила его остаться.

«Айна ничего не знает, – заключил Аранель в конце их урока. – Единственный выход – самому посетить деревни. Но я понятия не имею, где они находятся, а отправляться на поиски в одиночку слишком опасно. Значит ли это, что я застряну в этой лачуге, пока Зенира не отправит нас туда сама?»

Это означало бы, что ответов не будет до тех пор, пока они не завершат обучение, – это еще четыре луны, не меньше. Лорд Сейрем не захочет ждать так долго. И сам Аранель тоже.

* * *

Вечером Аранель посетил горячие источники. Прислонившись к скользкому камню, он решил провести по воде пальцами ног и, наблюдая за жемчужными каплями, переливающимися в свете огней, вспомнил флягу лорда Сейрема.

«Это была та же самая благословенная жидкость. Я почти уверен, что он пил ее с момента моего первого отчета. Может, поэтому он так поспешно отверг версию об источниках, когда я впервые рассказал ему о них?»

Когда он плеснул водой в третий раз, пар рассеялся, и на Аранеля уставились угольно-черные глаза.

– Что ты здесь делаешь? – прошипел Аранель, моментально выкинув из головы все мысли о лорде Сейреме.

– Пытаюсь расслабиться, – ответил Мейзан.

– Я… я думал, что один. – Аранель погрузился в воду по самую шею. Что подумал Мейзан, увидев, как он играет, словно ребенок?

Наступила тишина, нарушаемая лишь журчанием источника. Аранель взглянул на Мейзана сквозь поднимающийся пар. Его бледное лицо было чистым, а волосы были расчесаны. Возможно, это обман света от свечей, но разве кейза мэлини не стала ярче? Впрочем, голубой вихрь Мейзана все так же был повернут в противоположную сторону. Отбросив эту мелочь, Аранель понял, что его первоначальное суждение о Мейзане было верным – он походил на нишакийца. Майани.

Возможно, вода этого странного источника помутила рассудок, но Аранелю захотелось простого дружеского разговора.

Он открыл рот, затем закрыл, потом снова открыл и наконец, собравшись с силами, сказал:

– Чем занимаются в Мэлине? Я имею в виду свободное время. – Он почти чувствовал взгляд Мейзана сквозь пар. – Не думаю, что у тебя много такого времени, но, готов поклясться, у тебя есть какое-то занятие для души. Ну, помимо того, чтобы полировать меч и кромсать им всех на куски?

Мейзан ничего не ответил, и Аранель опустил лицо в воду. Ему следовало ожидать, что его проигнорируют.

Он вынырнул, откидывая с лица мокрые пряди, и Мейзан сказал:

– Книги.

Аранель моргнул:

– Прости, что?

– Мне нравятся книги.

– То есть ты читаешь?

– А что мне еще с ними делать? – Мейзан говорил так, будто жалел, что вообще ответил.

– Дубасить врагов по голове, например, или использовать в качестве мишени, или бросать их в топку, – перечислил Аранель.

Из-за пара ему показалось, что губы Мейзана дрогнули в улыбке.

– Один из моих товарищей нашел книгу майани возле заброшенной деревни балансиров, – сказал Мейзан. – В ней было множество техник исцеления, однако они не работали… – Он нахмурился.

– Я тоже люблю читать, – с жаром откликнулся Аранель. – Королевская библиотека Кирноса – одно из лучших собраний книг в Майане. Я проводил там практически все время, когда был на караульной службе. Знаешь, ведь там никогда не было ничего такого, что нужно было бы охранять. – Мейзан насмешливо хмыкнул. – Неужели тебе совсем не любопытно, чем майани занимаются в свободное время?

– Кроме того, что расчесывают волосы и копят свои добродетели, чтобы осветить душу? – поинтересовался Мейзан, и улыбка сошла с лица Аранеля.

– И это тоже, но у нас есть и соревновательные виды спорта. Ты когда-нибудь слышал о клаудсерфинге?

Мейзан закатил глаза:

– Ты когда-нибудь себя слышал?

– Возможно, я упоминал об этом пару раз.

– Пару десятков, если быть точнее, причем когда никто не спрашивал.

– Это очень весело, хотя поначалу и сложно, – продолжил Аранель. – Уверен, у тебя бы получилось.

– Как… это работает?

Аранель почувствовал победный трепет от этого вопроса. Он вкратце описал правила облачного серфинга, рассказал о своих гонках и завоеванных медалях.

– Звучит интересно, – откликнулся Мейзан. – Но в Мэлине это не сработает. Такой уровень точности. Ты не заставишь хитроны Мэлина подчиниться.

– Ты можешь попробовать, когда… – Аранель осекся, и наступило молчание. Он не знал, сможет ли Мейзан когда-нибудь вознестись, да и захочет ли вообще.

Мейзан прижался спиной к каменной стене и забросил на нее руки.

– Зачем ты здесь?

– Что ты имеешь в виду? – спросил Аранель, быстро отводя глаза.

– Мы оба знаем: все, что ты сказал Айне о вдохновении, – ложь. Ты притворился балансиром, когда я взял тебя в заложники, чтобы спасти свою задницу. Но почему ты присоединился? Что ты вообще делал в Мэлине?

– Я всегда собирался присоединиться! Балансиры известны в Майане, и я искренне верю, что миссия Зениры поможет вашему царству.

– Правда? – В источниках стало до невыносимости жарко. – Айна, может, и дура, но я – нет. Я видел, как ты крался куда-то прошлой ночью, хотя должен был стоять на посту.

Кровь отхлынула от лица Аранеля, и он судорожно попытался подобрать слова.

– Я не… Я не…

– Хватит лжи, – поморщился Мейзан. – Я знаю, что ты предан не балансирам. Поначалу я подумал, не заодно ли ты с Калдравом.

– Что?! – вскрикнул Аранель, возмущенный таким обвинением. – Нет. Я никогда не стал бы…

– Я знаю. – Мейзан наклонил голову, и влажная челка упала ему на глаза. – Ты слишком боишься за свою чертову душу, чтобы вступать в союз с этим тараканом. Пока ты не на стороне Калдрава, мне все равно. Я даже не скажу Зенире.

– Не скажешь? – спросил Аранель, все еще пытаясь осознать, что Мейзан его раскусил. – Почему?

– Каждый из нас предан чему-то. Кто-то больше, кто-то меньше.

Мейзан резко встал, и Аранель сделал то же самое. Когда мэлини приблизился, он уже мысленно приготовился к битве.

– За пределами Инкараза занимайся чем хочешь, Аранель. – Голос Мейзана зазвучал крайне настороженно. – Но сейчас этот кратер – единственное место в Мэлине, где я свободен от Калдрава и его солдат. – Мейзан ударил рукой по стене позади, а его взгляд словно пронзил душу юноши. Аранель прижался спиной к мокрому камню, не в силах произнести ни слова. – Если ты сделаешь хоть что-нибудь, что помешает этому, – продолжил Мейзан, чей голос едва заглушал стук сердца Аранеля, – я уничтожу тебя.

– Не сделаю, – ответил Аранель, наклонив голову, чтобы спрятать лицо за завесой волос. – Все так, как ты говоришь, Мейзан. Я не причиню никому боль. Единственное, что может произойти… я запятнаю свою душу. – Эти слова оставили во рту горькое послевкусие.

– Хорошо. – Мейзан сделал шаг назад. – По крайней мере, от твоего страха перед Тораническим Законом есть хоть какая-то польза.

Эти слова задели Аранеля за живое. Он вспомнил обвинения Айны: «Ты не уважаешь Торанический Закон. Ты боишься его. Живешь в страхе перед тем, что он наблюдает за твоей душой, и позволяешь этому страху управлять каждым твоим действием».

Неужели он действительно был таким эгоистом, каким его видели Мейзан и Айна?

Аранель выдохнул, когда Мейзан повернулся и вышел из пещеры.

– Они ошибаются, – прошептал он про себя и провел ладонью по шершавой поверхности камня. – Они не знают разницы между уважением и страхом.

Кроме того, Аранель делал многое и по своей воле. Иногда он делал что-то просто потому, что хотел, как, например, когда…

Юноша в ужасе замер, пытаясь вспомнить время, когда на его поступки не влияло желание осветить душу. В детстве он был более беззаботным, но с тех пор, как вознеслись родители, и после того, как Аранель заметил, что кейза Самареля сияет ярче, чем его собственная…

Аранель уставился на свои пальцы, бессознательно чертившие круги по стене пещеры. Он приобрел эту привычку в тринадцать лет, после того как кирносийский священник упомянул, что его брат, возможно, близок к вознесению.

– Они ошибаются, – повторил Аранель.

Он делал все по своей собственной воле, даже если Мейзан и Айна считают иначе.

Глава 12

Запретная техника

Каждый раз, закрывая глаза, Мейзан представлял себя среди Канджаллена. Окружающая Инкараз местность мало чем отличалась от засушливых серых склонов Райтани. Может, они более плоские, но такие же уродливые. Ничто не сияло там так ярко, как глупая голова Аранеля. И если бы их можно было увидеть, то их бы сразу выследили.

Крутя на кончике указательного пальца сюрикен, Мейзан наблюдал за Аранелем, который крался вдоль края кратера. С момента их встречи в горячих источниках прошло уже две недели, и все это время майани был с Мейзаном до ужаса вежлив, не поддавался на подколы и улыбался в ответ на все шутки. Это как никогда убеждало Мейзана в том, что хлыщ с роскошными волосами что-то замышляет.

Аранель дотронулся до своего лба, а затем его силуэт замерцал.

– Черт его подери! – выругался Мейзан, случайно порезав кончик пальца сюрикеном.

Маскировка Аранеля была до невозможности безупречной. Направив хитроны к ушам, Мейзан напрягся и попытался различить звуки шагов в темноте. Но Аранель двигался бесшумно, как тень. Поэтому Мейзан никак не мог его выследить.

Если майани встречается с кем-то, то куда он может пойти? Мейзан всматривался в темноту, пока его взгляд не привлек золотой свет. Это торана? Юноша спустился со склона кратера Инкараза. Торана, ведущая в Парамос, мерцала во мраке. Когда он приблизился к ней, то заметил кого-то за золотыми колоннами – длинноволосого человека в белых одеждах, на которых были вышиты четыре пересекающихся круга. Он был похож на Аранеля, но более взрослого.

«Это его брат?»

Подозрения Мейзана подтвердились, когда Аранель развеял свою маскировку и появился перед тораной.

– Сэм! – крикнул Аранель. – Что за… Почему ты здесь? И в этой мантии…

– Я думал, ты будешь рад меня видеть, – улыбнулся его брат. – А мантия – да так, у меня была встреча.

Последовала долгая пауза, но Аранель все-таки заговорил:

– Полагаю, я должен поздравить вас, лорд Самарель. Вы самый молодой Хранитель за последние сколько… десятилетие? Столетие?

«Хранитель? – Мейзан вздрогнул. – Это что-то типа той самой высшей организации, о которой твердит Айна?»

– Не будем обо мне, Ран, – сказал Самарель. – Я нашел твою переписку с лордом Сейремом. – Он бросил белый камешек через торану. – И решил встретиться с тобой вместо него. – Аранель напрягся, а его брат продолжил: – Мне показалось странным, что в последние три раза, когда я посещал Кирнос, тебя нигде не было.

– Ты… действительно спускался ко мне?

– Конечно, – кивнул Самарель. – Я обещал, помнишь? – Аранель молчал, что было для него редкостью.

Будучи под маскировкой, Мейзан подошел ближе, стараясь даже дышать тихо.

– Я думал, что ты путешествуешь по королевству, – продолжил Самарель. – И только когда я подслушал разговор лорда Сейрема с другим Хранителем о тайной миссии в Мэлине, у меня возникли подозрения.

«Ага! – Мейзан вытянул шею. – Этот маленький скользкий слизняк Аранель здесь на задании. Судя по всему, по приказу какого-то Хранителя».

– Я наблюдал за лордом Сейремом, когда он следил за тораной, и нашел твое послание раньше него, – сказал Самарель. – Я сразу узнал твой почерк.

– Молодец, – язвительно ответил Аранель. – Полагаю, ты пришел, чтобы предложить свою помощь? Взять на себя мою миссию?

Его брат заметно вздрогнул:

– Взять на себя? Аранель, я пришел сказать тебе, чтобы ты прекратил эти глупости и вернулся в Майану.

Наступила долгая пауза.

– Нет. – В голосе Аранеля послышалось раздражение. – Я не вернусь.

– Ран… – Самарель вздохнул. – Пожалуйста, выслушай меня. Я не знаю подробностей этой твоей миссии, но могу предположить, что она связана с балансирами. Лорд Сейрем поступил безответственно, обратившись к тебе. Ты слишком молод, чтобы ввязываться в дела Хранителей.

– Не надо разговаривать со мной как с маленьким! Ты так реагируешь, потому что лорд Сейрем решил не рассказывать тебе об этом.

– Не только я. Его превосходительство лорд Кириан не давал разрешения на эту миссию.

– Откуда ты знаешь?

– Поверь мне, Ран, – искренне сказал Самарель. – Лорд Сейрем использует тебя в своих интересах. У Хранителей существует политика, о которой ты не знаешь, и…

Аранель прервал его:

– А ты не подумал, что это ты не в курсе? Полагаю, тебе трудно с этим смириться. Хранители доверили это дело мне, а не тебе. Выбрали меня, а не тебя!

– Дело не в этом, – мотнул головой Самарель.

– Нет, в этом! – взорвался Аранель. – Ты привык быть лучшим. Самый быстрый клаудсерфер, самый сильный ченнелер, самый молодой Хранитель. Но на этот раз дело не в тебе. Лорд Сейрем специально выбрал меня для этой миссии, и если он не сказал тебе об этом, то, возможно, считает, что ты не заслуживаешь.

Аранель упивался своей исключительностью, а Мейзану оставалось только слушать, усмехаясь горячности хвастливого майани.

– Я не дурак. Знаю, что Хранители делятся на фракции, и ты явно не такого высокого ранга, как лорд Сейрем. У тебя нет серебряной окантовки!

Самарель поднял руку, чтобы показать чистый белый рукав своей мантии.

– Ты имеешь в виду это? – спросил он потрясенно. – Ран, а лорд Сейрем сказал тебе, что означает эта окантовка? Явно не то, о чем ты думаешь.

– Тогда что?

Самарель засомневался на мгновение, но все же ответил:

– Это засекреченная информация.

Мейзан не понимал, почему братья так зациклились на этих чертовых рукавах, но Аранель издал резкий смешок.

– Засекреченная информация, да? – спросил он едким тоном. – Ну, брат, моя миссия тоже засекречена! Так что можешь сдать меня лорду Кириану, если хочешь.

– Я бы никогда этого не сделал, – сразу же заявил Самарель. – Не хочу доставлять тебе неприятности, Ран. Я лишь беспокоюсь о твоем благополучии. Время, проведенное в Мэлине, затуманило твой ум.

– Мое пребывание в Мэлине тебе не понять, учитывая, как отчаянно ты бежал даже из Майаны!

«Проклятие, – подумал Мейзан. – Он действительно как заноза в заднице».

– Это не так, – нахмурился Самарель. – Ран, ты знаешь, что это не так, я… – Он почти вышел из тораны, но остановился. – Ладно, забудь. Это твоя жизнь. Я не имею права вмешиваться.

Даже Мейзан почувствовал боль в его голосе, но Аранеля, казалось, это не тронуло.

– Значит, ты оставишь меня в покое? И перестанешь вмешиваться в мои переговоры с лордом Сейремом?

– Надеюсь, у тебя все получится, – медленно проговорил Самарель. – Я действительно так думаю. Пусть твоя душа вращается прямо и стремительно, Аранель.

Он повернулся и исчез. Аранель замер на месте.

Когда Мейзан вернулся в Инкараз, он все не мог перестать думать об увиденном. В его голове то и дело появлялись вопросы. Он обнаружил Айну, Тарали и Рейми сидящими под баньяновым деревом, а перед ними лежала колода карт.

– Мейзан! – окликнула его Тарали, перетасовывая карты. – Присоединяйся к нам. Ты когда-нибудь играл во «Вращение наших душ»?

Мейзан покачал головой.

«Какое же нелепое название!»

– Я хочу знать о Хранителях, – сказал он, и Айна издала такой звук, будто ее вот-вот стошнит. – Кто они такие и чем занимаются?

– Хранители – это кучка дряхлых идиотов, – пояснила Айна, – которые любят вмешиваться в дела, которые их не касаются.

– Они – правящий совет высших королевств, – сказала Тарали, поджав губы. – Хранители базируются в Парамосе, однако они консультируют майани по некоторым вопросам управления. Они, как правило, довольно консервативны, когда речь заходит о делах нижних царств.

– Точнее, предпочитают вообще не вмешиваться, – добавила Рейми. – Именно они объявили балансиров вне закона, так что Зенира не очень-то их любит.

– О, но знаешь, кто любит? – Тарали наклонилась вперед. – Когда Рану было шесть лет, он сшил себе белый плащ из наволочки и нарисовал на нем четыре маленьких круга.

– В его стиле… – Айна хмыкнула.

– Он носил его повсюду, – продолжала Тарали, – вел себя как сопливый маленький Хранитель на тренировках, пока Сэм не попросил его прекратить.

– А сейчас? – Глаза Мейзана сузились.

Слова Тарали подтверждали все, что он только что увидел. Аранель, эта двуличная змея, шпионил за балансирами по приказу Хранителей. Это объясняло, почему он был в тот день в Марфаране и почему постоянно донимал всех расспросами о Зенире и деревнях балансиров.

Мейзан на мгновение задумался, не донести ли на майани. Если бы дело касалось Канджаллена, он бы сделал это в мгновение ока. Но Зенира – не Канна, и Мейзан не был предан балансирам.

Кроме того, мягкотелые парамоси не представляли угрозы для его будущего. Что бы ни связывало Аранеля с ними, Мейзана это не касалось.

– С чего вдруг такой интерес? – спросила Тарали, протягивая Мейзану набор из четырех карт.

Мейзан проигнорировал ее вопрос, изучая расклад. На каждой карте было изображено несколько спиралей, вращавшихся вперед или назад.

– Только не говорите мне, что это…

– Хуже, – сказала Айна. – «Вращение наших душ» – самая нравоучительная игра из всех нравоучительных игр. Главная цель – избавиться от карт на руках и вознестись.

– Горящий клюв Азяки. – Мейзан бросил карты. – Вы, верхние, совсем не неженки. Держу пари, Аранель обожает играть в это дерьмо.

– У него есть специальное издание, – сказала Тарали с робкой улыбкой, – со стихами из Арии Вознесения.

Айна хмыкнула, и Мейзан повернулся к ней:

– Кстати, о вознесении… Я все хотел тебя кое о чем спросить.

Айна вскинула бровь и последовала за ним к озеру.

– Ты сегодня ужасно любопытный.

Мейзан развернулся к ней лицом:

– Несколько недель назад Аранель сказал мне, что ты родилась в Мэлине. Как ты вознеслась? Я не думал, что такое возможно.

– А… – Айна коснулась лба. Ее кейза светилась бирюзовым – ярче, чем у всех низкорожденных, которых Мейзану доводилось видеть. – Я сама не знаю. В один момент на нас с матерью напал бешеный нагамор. А потом моя нога проскользнула сквозь торану.

– Проскользнула… – Мейзан засунул руки в карманы. – Ты видела белую вспышку? Вспышку света перед вознесением?

– Думаю, да, – ответила Айна. – Но это была не столько вспышка, сколько ощущение, что я оказалась в море белого света, и… – Она запнулась и опустила взгляд.

– Ты не обязана рассказывать. – У Мейзана было много воспоминаний, в которых он предпочитал не копаться, держа их под замком в самых темных уголках своего разума. – Из какого ты была клана? – спросил он, опустив руку на рукоять меча. Как бы он ни был терпим к Айне, если узнает, что она из Чирена, то сразится с ней.

– Ни из какого. – Айна настороженно посмотрела на его меч. – Мы с матерью всегда жили сами по себе. Она никогда не говорила о клане. Я знаю только, что она сбежала из своей деревни вскоре после моего рождения. Отец часто выпивал, когда… ну, ты понимаешь… и она боялась, что…

Айна замялась, и Мейзан убрал руку с меча. Он встречал немало людей, подобных отцу Айны.

– Хорошо, что ты сбежала, – кивнул он. – И как там в Майане?

Все, что он слышал о Майане, – это слащавая херня, которая лилась из уст Аранеля. Впервые Мейзану стало любопытно узнать, что скрывается за серебряной тораной.

– В основном все так, как описывает Аранель, – пожала плечами Айна. – Но под всей этой красотой она гниет от изобилия, которое даровал ей этот чертов Закон.

– Ты имеешь в виду Торанический Закон? – приподнял брови Мейзан. – Ты действительно его ненавидишь?..

– Ты бы тоже возненавидел, – выпалила Айна. – Это извращенная система! Система, при которой одно царство неоправданно страдает ради безопасности и процветания другого.

Мейзан пожал плечами, и Айна схватила его за запястья:

– Это причинило тебе зло, Мейзан, даже большее, чем мне! Как ты можешь оставаться таким безразличным?

– Прошло много времени с тех пор, как ты покинула Мэлин, Айна. – Мейзан освободился из ее хватки. – За стенами этого убежища армия Калдрава только растет. Его солдаты постоянно совершают набеги на деревни и отбирают у людей остатки еды. Нагаморов стало еще больше, и все моря кишат акулами.

– Да, но…

– Я пытался пережить все это и был слишком занят борьбой с реальными врагами, чтобы тратить силы на ненависть к этой чертовой системе. Эта сила природы, которую нам не изменить, что бы мы ни делали.

– Но ты даже не злишься, – тихо сказала Айна. – Как? Почему ты ни капельки не злишься на Торанический Закон? Стоит мне только вспомнить, что он заставил меня пережить, я закипаю от ярости.

– Ты напрасно злишься, Айна. Торанический Закон – это наша реальность. Все, что мы можем сделать, – постараться улучшить свою жизнь, следуя его правилам.

* * *

На следующее утро Аранель явился на тренировку позже обычного, его глаза опухли и покраснели. Он не стал приветствовать всех как обычно, вместо этого выдав Айне непрошеные указания и раздражив Мейзана. После чего уселся на землю и скрестил ноги.

– Что-то случилось? – Айна подошла к нему. – Ты неважно выглядишь.

– Скучаешь по своей дорогой Майане? – Мейзан не удержался и добавил: – Скучаешь по своему драгоценному брату?

Аранель мгновенно вскочил на ноги, выхватил меч и приставил его к горлу Мейзана.

– Хоть раз, – прорычал он, – хоть один день ты можешь не быть таким придурком?

– С чего бы мне это делать? – Мейзан отступил назад и вытащил свой клинок. – С тобой веселее, когда ты взбешен.

– Оставь его в покое, – сказала Айна. – Разве ты не видишь, что он расстроен?

Аранель и Мейзан замерли, уставившись на нее. Девушка опустила голову, комкая в руках подол туники.

– Я… я имела в виду, было бы неплохо не ссориться. Хоть иногда.

Что на нее нашло? Наряду с Тарали, Мейзан обычно мог рассчитывать на Айну, когда дело доходило до подколов над Аранелем.

– У тебя было такое, что ты о ком-нибудь заботился, – неожиданно спросил Аранель, убирая меч в ножны, – но в то же время ненавидел его?

– Нет, – ответил Мейзан, озадаченный таким вопросом.

Айна покраснела и, ничего не ответив, стала дальше практиковать оглушающие лучи.

– У тебя никогда не было братьев и сестер? – не унимался Аранель. – Кузенов? Членов семьи, которые…

– Нет, – коротко ответил Мейзан.

Его родители бежали из Канджаллена после его рождения, и хотя в клане было несколько человек, близких ему по возрасту, никто из них не был ему кровным родственником.

– Что ж… – Аранель выглядел довольно неловко. – Тогда, смею предположить, никто из вас никогда не чувствовал… будто вы делаете недостаточно.

– Ты действительно собираешься спросить меня об этом? – пробормотала Айна, когда ее оглушающий луч исчез, как только она его выпустила.

– Недостаточно? – спросил Мейзан. – Ты в полном порядке и можешь сражаться. Что тебе еще нужно?

Он ожидал, что Аранель снова набросится на него, но угрюмое выражение лица майани просветлело. Аранель принялся расспрашивать у Айны о методах эффективного использования хитронов, и только когда на поляну без предупреждения вышла Зенира, он замолчал.

«Почему она здесь? – Рука Мейзана тут же потянулась к мечу. – Узнала об Аранеле? Пришла наказать его? Или… она здесь, чтобы наказать меня?»

В Канджаллене предателям выкалывали оба глаза. Или один – если вождь был щедр.

– Сегодня я буду руководить тренировками, – сказала Зенира, и Мейзан почувствовал облегчение. – Вашим наставникам нужно сосредоточиться на своих собственных тренировках, ведь скоро они отправятся на задание.

– В одну из деревень балансиров? – сразу же спросил Аранель. – Куда? Что они собираются делать?

Мейзан с трудом удержался от желания рассмеяться. Ну какой из Аранеля шпион? В каком отчаянном положении были Хранители, если отправили на это задание его?

– Мы еще обговариваем детали, – ответила Зенира. – И тебе лучше не знать об этом. Сегодня я планирую обучить вас тому, что, как я полагаю, заинтересует вас гораздо больше, чем деревни.

– О… И что же это будет?

– Новая техника, – объявила Зенира. – Полная проекция души.

Для Мейзана эти слова ничего не значили, но Аранель начал водить круги пальцем по ладони, как делал это обычно по своей странной навязчивой привычке.

– Это запрещенная техника, – промямлил он. – Хранители объявили ее вне закона много веков назад.

Зенира усмехнулась:

– Ты же понимаешь, Аранель, что мы, балансиры, не слишком заботимся о том, что Хранители запрещают или объявляют вне закона.

Она повернулась к Мейзану и Айне и сказала:

– Вы привыкли к частичной проекции души – выплескиванию части хитронов за пределы своего тела каждый раз, когда взаимодействуете с окружающей средой. Полная проекция – это еще один шаг вперед. Она включает в себя выброс всей вашей души, до последнего хитрона, за пределы тела, например в небо. Или в камень. При успешной полной проекции ваше тело погружается в коматозное состояние, но сразу после возвращения души ваше сознание вернется и тело придет в норму.

– А почему, – спросил Мейзан, – вы учите нас запихивать души в камни?

Если остальные техники балансиров были полезны, то эту он никак не мог понять.

На его вопрос Зенира взмахнула рукой. Один из клинков Мейзана вылетел из ножен и на долю секунды завис у него перед глазами, прежде чем вонзиться в его кейзу.

Голову Мейзана пронзила жгучая боль. Он зашипел и в гневе повернулся к Зенире:

– Что это, черт подери, было?

Справа от него Айна и Аранель рухнули на колени: в их кейзах торчали ножи.

– Неужели это необходимо? – выдохнул Аранель.

– Попробуй прибегнуть к ченнелингу, – сказала Зенира. – Призови свои хитроны. Используй их, чтобы исцелить себя, ранить меня, сделать все, что нужно, чтобы выбраться из этой ситуации.

Все еще не понимая цели этого упражнения, Мейзан стиснул зубы от боли, решив воспользоваться хитронами.

Ничего…

Он попробовал снова, повторяя слова, которым их научил Хиравал: «Очистите свой разум. Опустошите сердце. Призовите свою душу».

И все равно ничего. Каждый раз, когда Мейзан пытался активировать свои хитроны, боль не давала ему это сделать, словно шипами пронзая череп. Лишь когда Зенира положила теплую ладонь ему на лоб, выдернула нож и вылечила рану, боль начала утихать.

Но даже когда боль утихла, хитроны Мейзана не поддавались ему, и любая попытка контролировать их напоминала высасывание воды из пустого колодца.

– Что ты сделала? – прохрипел Аранель.

– Я заглушила твои хитроны, – сказала Зенира. Она взмахнула руками, и ножи, вонзившиеся в Айну и Аранеля, упали на землю. – Пронзив кейзу, вы подавите ее функцию. Даже если препятствие будет устранено, пройдет несколько часов, прежде чем вы восстановите полный контроль над своими хитронами. В это время вас легко схватят враждебные кланы или, что еще хуже, солдаты Калдрава… – Ее голос стал тише. – У этих солдат… свои методы. Методы, призванные разрушить рассудок, обратить каждую мысль во мрак. Методы, способные сокрушить даже самого чистого балансира.

При этих словах Мейзана пробрала дрожь. Он вспомнил рассказы о пытках Калдрава в Агакоре, где холод обжигал хуже огня. Говорили, что человеку достаточно провести там час, чтобы его тело начало покрываться гнойными волдырями.

Так вот что могло случиться с Канной. Вот что может случиться со всеми в этом убежище, если армия Калдрава нападет.

– Проекция – ваша последняя надежда, чтобы защитить свои души, – продолжала Зенира. – Если все остальные способы не сработают, если вы окажетесь в ловушке и у вас не будет возможности прибегнуть к ченнелингу… проекция – единственный способ, который поможет вам или хотя бы вашей душе на время избавиться от опасности. Вне тела ваши способности будут ограниченны. Но вы сможете убежать, позвать на помощь или хотя бы избежать травм, которые решит нанести ваш похититель.

– Не приведет ли это к прямому взаимодействию наших хитронов с хитронами Мэлина? – спросил Аранель, вытирая кровь со лба. – Наши тела защищают нас от их влияния. Без этого мы бы погибли через несколько часов, а то и раньше!

В кои-то веки у этого вечно ноющего полудурка появилась разумная мысль. Судя по тому, что Мейзан узнал за последние две луны о Первом принципе или как там они его называют, проецировать хитроны в Мэлин было опаснее, чем прибегнуть к ченнелингу, – по крайней мере, для такого как Аранель, с его уязвимой душонкой. Душа Мейзана не подвергалась риску, а проекция казалась самой полезной из всех изобретенных техник.

«Я мог бы стереть с лица земли все царство ради Канны, – подумал он, барабаня пальцами по рукояти меча. – У нее огромные способности к ченнелингу, она могла сбежать от того потока лавы, хотя… велика вероятность, что ее схватили. Но я могу найти ее. Могу отправить свою душу в Агакор. В Кауфгар. Обыскать каждую из тюремных клеток Калдрава. – Надежда затеплилась в его груди. – Я смогу отыскать тех, кто остался от клана…»

Рядом с ним нетерпеливо покачивалась из стороны в сторону Айна, и ее лицо было исполнено решимости.

– Большинство балансиров годами живут в Мэлине, не прибегая к помощи проекции, – сказала Зенира. – Но даже зная про все риски, я должна научить вас этому. Хотя надеюсь, что вы никогда не окажетесь в ситуации, когда вам придется ее использовать.

«К черту это все», – подумал Мейзан. Он спроецирует не только душу, но и целый ад, когда поймет, как это сделать. Одна только эта техника стоила того, чтобы проторчать еще две луны в Инкаразе.

* * *

Когда Мейзан опустился на землю, небо потемнело до дымчато-серого цвета. Несколько минут назад его кейза полностью восстановилась, но это не принесло ему никакой пользы.

Проекция была не совсем техникой ченнелинга. Хотя она и требовала интенсивного контроля над движением хитронов, но не предполагала их соединения или изменения их формы. Это была даже не физическая техника, хотя после нее Мейзану казалось, что он сотни раз пробежал вверх и вниз по Мерумарту, пока целая армия термитов грызла его череп.

Все, что требовалось от проекции, – вытянуть душу из твоей кейзы, что на практике было гораздо сложнее, чем могло показаться.

– Это неестественно, – пожаловался Аранель, потирая виски. – Отрывать душу от тела. Это неправильно. Так нельзя.

– У меня почти получилось, – заявила Айна. – Но в конце я почувствовала, как что-то тянет меня назад, скрепляя мою душу с телом.

– Это твое хитроническое ядро, – сообщила ей Зенира. – Подобно ядру атома, оно связывает ваши хитроны воедино. Разрушить его – самая сложная часть проекции, и ощущения могут быть неприятными.

– Неприятными? – Айна вздрогнула. – Было такое чувство, будто меня разрезают изнутри.

– Теперь я понимаю, почему Хранители объявили эту технику вне закона, – сказал Аранель. – Что-то настолько болезненное должно быть запрещено.

Зенира прикусила губу.

– Их сомнения связаны не столько с самой проекцией, сколько с возможностью ее использования. Во времена Каль-Эканы этой техникой часто злоупотребляли.

«Каль-Экана?» – Мейзан нахмурился.

Эти слова пробудили воспоминания о старых легендах, которые рассказывали у костра члены Канджаллена. О Каль-Экане, славной эре Единого Царства, существовавшего до Великого Торанического разделения. Единое царство, в котором пребывали по-разному вращавшиеся души и всем был дан равный шанс на жизнь.

Во времена Каль-Эканы была смерть. Чудесное явление – смерть тела, но не души. Легенда гласила, что после смерти душа может перевоплотиться и продолжить жизнь в новом теле с новыми воспоминаниями. Но смерть прекратилась после Великого Торанического разделения. Каль-Экана осталась не более чем мифом. Реальностью стала Каль-Чарана, эра вселенной, разделенной на четыре части.

– Для чего использовалась проекция во времена Каль-Эканы? – спросил Аранель.

– Чем меньше об этом говорят, тем лучше, – ответила Зенира.

– Тогда зачем ты нас учишь этому? Если это так ужасно и мерзко?

– Аранель, – прорычал Мейзан, – если ты не хочешь учиться, иди и покатайся на облаке. – Он повернулся к Зенире. – Сколько нужно времени, чтобы освоить проекцию?

– Трудно сказать, – ответила та. – Проекция – одна из самых сложных техник, которые вам предстоит освоить. Но пока ты не овладеешь ею, боюсь, я не смогу разрешить тебе покинуть Инкараз.

– Что?! – одновременно воскликнули Айна с Аранелем.

– Не волнуйтесь, – успокаивающе сказала Зенира. – Даже вашим наставникам это удалось лишь недавно, а у вас впереди еще много лун обучения.

Много лун. Неужели это займет столько времени? Калдрав может напасть на Инкараз в любую минуту. Мейзану нужно было дорожить каждой секундой и практиковать эту технику под руководством Зениры.

Они втроем тренировались до поздней ночи, уже после того как Зенира покинула их. Хиравал заглянул к ним, чтобы занести корзину с едой. Мейзан лежал на спине, грыз сахарно-ореховый батончик, завернутый в вощеную бумагу, – он был слишком измотан, чтобы есть что-то еще.

– Как вы думаете, что Зенира имела в виду? – спросила Айна. – Когда сказала о потенциально опасном использовании проекции…

– Я могу придумать кучу вариантов, – ответил Аранель. – Слежка за Советом Хранителей. Подглядывание за кем-то в бане.

– Как интересно ты мыслишь, – хмыкнула Айна. – Извращенец…

– Я не… Я бы не… – смутился Аранель. – Я бы никогда не сделал ничего подобного!

– С проекцией можно делать и куда более ужасные вещи, – проговорил Мейзан. – Например, души меняются телами.

– А можно ли проецироваться на других живых существ? – спросила Айна, на что Мейзан пожал плечами. – Даже если так, чем это хуже шпионажа?

– Представь, что ты на день застрянешь в теле Аранеля, – сказал Мейзан.

Он доел свой батончик и сложил из обертки сюрикен.

– Если честно, я бы предпочел поместить свою душу в тело капизера.

– А я была бы не против, – улыбнулась Айна. – Было бы здорово ощутить такой высокий уровень хитронического контроля, и… – Она осеклась, широко раскрыв глаза, и запихнула в рот остаток батончика.

Аранель приподнялся на локте и возмущенно повернулся к Мейзану:

– Почему, ради Шерки, ты стал бы жалкой обезьяной, а не мной?

– Ну, во-первых, их шипы очень полезны в бою. А какую пользу могут принести твои волосы, кроме как хлестнуть противника при удачном повороте?

Бровь Аранеля дернулась.

– Ты просто бесишься, что я вчера победил! И хочу сказать, что моя победа была… ай, черт тебя подери! – Он отмахнулся от бумажного сюрикена, который Мейзан метнул ему в лицо.

Мейзан хрустнул шеей и встал. Он овладеет этой техникой, даже если она разорвет его на части.

И когда-нибудь он научится всему необходимому – точному ченнелингу, исцелению и проекции, чтобы в одиночку выжить в Мэлине и спасти Канну.

Глава 13

Под баньяном

Айна почти не спала последние две недели, с тех пор как Зенира начала учить их проекции души. Не раз утром она просыпалась на поляне рядом с дремлющими товарищами и понимала, что все они потеряли сознание от усталости.

Девушка закрыла глаза и ущипнула себя за запястье, чтобы не заснуть.

– Давай, Айна, – сказала Зенира. – Визуализируй свои хитроны. Почувствуй их внутри.

Айна кивнула, принимая различные потоки и проталкивая их через пульсирующую кейзу. Первые несколько волн хитронов она вытолкнула, но потом сопротивление резко возросло.

Оставшаяся часть хитронов Айны отказывалась двигаться. Они застряли внутри, будто были продолжением скелета, а когда их потоки выливались наружу, они это делали с такой яростью, что кейза ныла от мучительной боли.

– Ты достигла своего хитронического ядра. – Голос Зениры звучал для Айны очень тихо. – Не сдавайся. Постарайся чуть сильнее.

Айна сжала кулаки, боль в черепе усилилась в десять раз и распространилась по всем нервным окончаниям. Ее тело сгорало изнутри.

«Давай же! – кричал внутренний голос. Айна уже заставила душу прорваться сквозь кейзу, преодолеть невидимый барьер, связывавший ее с телом. – Чертова кейза! Пропусти, чтоб тебя!»

Она вспомнила, как год назад билась о каменные колонны, которые заперли ее за серебряной тораной. «Пропустите меня!» – кричала Айна тогда, но мать проигнорировала ее мольбы, оставив одну в Майане. Айна могла бы найти ее, если бы только овладела проекцией, если бы только полностью выдавила свою душу через этот проклятый барьер…

Девушка издала беззвучный крик и бросилась к Аранелю. Он выглядел слишком измученным, чтобы реагировать. Айна вздрогнула, приготовившись к удару.

Но удара не последовало.

Она пролетела сквозь Аранеля, а затем и сквозь дерево за его спиной. Паника захлестнула Айну, и тут она осознала, что только что произошло.

«Я сделала это! У меня получилась проекция!»

Девушка прошла еще сквозь несколько деревьев, а потом почувствовала, как ее потянуло назад, к тренировочной площадке. Она увидела Зениру, которая держала на руках ее обмякшее тело, а Аранель и Мейзан растерянно озирались по сторонам.

Было ощущение, что все происходит не наяву, – Айна наблюдала со стороны на ними и за своим телом.

– У нее действительно получилось? – спросил Аранель. – Айна? Ты нас слышишь? Где ты?

– Она близко, – ответила Зенира. – Айна еще не настолько сильна, чтобы проецироваться на расстояние дальше нескольких метров от тела и уж тем более связываться с нами через свою душу. Тем не менее она успешно справилась с проекцией.

– Как, черт возьми… – Мейзан в недоумении покачал головой. – Ты уверена, что она не просто потеряла сознание?

– Я слышала вас! – воскликнула Айна, вернувшись в свое тело.

Она не знала, как это произошло. Словно что-то магнитом протащило ее душу через кейзу, и та оказалась на своем привычном месте.

Айна села и размяла плечи. Ее тело было в порядке. Она была в порядке, хотя голова шла кругом от напряжения, а также из-за ошеломленных лиц Аранеля и Мейзана.

У них еще ни разу не получилась проекция, хотя оба тренировались не меньше Айны.

Впервые с момента приезда в Инкараз она обошла своих товарищей по команде.

– Айна, я поражена. – Зенира похлопала ее по плечу. – За всю историю существования балансиров никому еще не удавалось сделать успешную проекцию всего за десять недель обучения.

– Как? – спросил Аранель. – Как ты можешь быть хороша в этом и при этом так… так…

– Никчемна, – закончил за него Мейзан. – Никчемна в других техниках.

– Может, это случайность?

– Может, ее кейза снова перестала работать?

– Или, может, – усмехнулась Айна, – я талантливее вас, неудачников, вместе взятых.

Вскоре тренировка закончилась. Мейзан заявил, что хочет провести спарринг, и потащил за собой Аранеля.

«Обиженные неудачники», – подумала Айна, глядя им вслед.

– Похоже, у твоей кейзы есть скрытые таланты, – с улыбкой сказала Зенира.

– И поэтому у меня получилась проекция? – спросила Айна. – Потому что я испорчена?

– Уникальна, – поправила Зенира, наклонившись вперед.

Айна приподняла челку, чтобы женщина могла рассмотреть ее кейзу.

– И да, именно поэтому я умоляю тебя пока не покидать Инкараз. Мне еще многому предстоит тебя научить.

– Чему, например? – спросила Айна.

– Например, как расширить диапазон своей проекции. Это понадобится тебе, чтобы найти мать. А еще – как проводить ченнелинг, находясь вне своего тела.

– Я смогу это делать? – воскликнула Айна.

«Дальняя проекция… Дистанционный ченнелинг… Да у меня будут безграничные возможности! Я могла бы найти маму и дотащить ее до самого Инкараза».

– Еще нужно починить твою кейзу, – продолжила Зенира. – Мне нужно больше времени, чтобы определить точное количество необходимой концентрации. Если мы хотим, чтобы все получилось, мы должны быть уверены в расчетах. Я не хочу рисковать и причинить тебе вред.

– А ты можешь сделать это после того, как я найду свою мать?

– Могу, – кивнула Зенира. – Но если ты будешь применять проекцию за пределами Инкараза, это может изменить вращение твоих хитронов, и даже небольшое нарушение заставит меня снова рассчитывать количество нужной концентрации.

– Верно, – вздохнув, согласилась Айна. Зенира каждую неделю по нескольку часов наблюдала за ее кейзой, время от времени прощупывая ее хитронами и делая заметки. Было бы неправильно понапрасну растрачивать старания Зениры. – Но если ты починишь мою кейзу, не станет ли мне тяжелее создавать проекцию?

– Станет, но это все еще будет возможно. Другие балансиры уже делали это, и первая проекция всегда самая трудная. – Прежде чем Айна успела возразить, Зенира добавила: – Чтобы найти свою мать, тебе нужно сделать проекцию всего один раз, Айна. Но ты будешь заниматься ченнелингом всю оставшуюся жизнь.

– Хорошо, – согласилась Айна. – Когда ты научишь меня дальней проекции?

– Не сегодня, – со смехом ответила Зенира. – Не перенапрягайся, Айна. Твоя мать ждала встречи с тобой больше года. Она может подождать еще несколько недель. Возможно, купание в источниках взбодрит тебя.

* * *

Вечером девушка вернулась с горячих источников и обнаружила возле своей комнаты Аранеля.

– Наверное, тебе нужны советы по проекции, – предположила Айна. Она постаралась не показаться слишком довольной тем, что он ее разыскивал. – Я мало чем могу тебе помочь, у меня получилось это само по себе. – Она указала на свою кейзу.

– А, – сказал Аранель. – Это можно назвать и благословением, и проклятием, я полагаю. Но я здесь не за этим, Айна. У меня к тебе есть одна просьба.

– Ко мне?

– Да. – Аранель облизал губы. – Но прежде…

Он протянул ей мешочек с разбитыми камнями.

Айна схватила его и прижала к себе.

– Где ты это нашел? Я и не знала, что потеряла его!

Аранель заколебался, затем кивнул:

– Открой его.

– Зачем?

– Просто открой.

Айна открыла и заглянула внутрь. Она вытащила одну фигурку, и ее живот неприятно скрутило. На ладони лежала маленькая газару, идеальная и целая! Каждая прядка меха изящно завивалась на концах, а клыки были едва заметны в добродушной улыбке.

Айна бросила газару обратно и вытащила нагамора. Смертоносные глаза были закрыты, а перья на хвосте смешно торчали в разные стороны. Затем девушка поспешно достала третью фигурку. Маникай. Острые зазубрины на панцире оказались сглажены до нежных бугорков, а клыки подпилены.

Внутри Айны вспыхнул гнев.

«Как он посмел! Как он посмел трогать их своими ручонками? Этот самоуверенный, сующий свой нос…»

– Они тебе нравятся? – неуверенно спросил Аранель.

Айна подняла голову и сморгнула слезы.

Майани с надеждой посмотрел на нее, и его глаза казались яркими, как освещенный солнцем лес.

– Они были сломаны, и я решил… – Аранель осекся, увидев выражение ее лица. – Что случилось, Айна?

– Ты… – Девушка сглотнула, а слова застыли на языке.

«Ты никчемный придурок! Не пытайся исправить то, в чем не разбираешься!»

Ведь он разрушил их, все до единого. Сделал из них то, чем они никогда не являлись. Он уничтожил все следы ченнелинга ее матери с помощью своей чертовой излишней чувствительности майани.

Но Айна не могла заставить себя сказать ничего из того, что было у нее на уме. Аранель смотрел на нее с нежностью, словно не было ничего важнее того, чтобы девушке понравился его подарок.

– Ты не выглядишь счастливой, – поник Аранель. – Я все испортил. И чего я полез…

– Они теперь… не такие, – с усилием выговорила Айна. – Не такие, какими сделала их моя мать.

– Мне очень жаль, Айна. – Аранель неловко шагнул ближе к ней. – Я идиот.

«Да, ты идиот!»

Айне хотелось кричать. Бросить эти камни ему в лицо. Будь на его месте кто-нибудь другой, она бы так и сделала. Но это был Аранель, и он пытался сделать для нее что-то хорошее, и он с такой теплотой смотрел на нее.

И когда Айна вновь заглянула в мешочек, рассматривая милые фигурки – такие элегантные, такие утонченные, такие похожие на самого Аранеля, – гнев ее растаял, оставив лишь приятное чувство.

– Мне они нравятся. – Айна заставила себя улыбнуться. – К ним придется привыкнуть. Но лучше целые фигурки, чем расколотые, и сама я бы их точно не починила.

– Ты не это хотела сказать, Айна…

– Нет, это так. Они мне нравятся, и я рада, что ты их починил. – Если она будет повторять это достаточно часто, то, возможно, поверит сама. – И… ты вроде бы еще что-то хотел? – вспомнила девушка. – Да?

– А… это… – Аранель наморщил лоб. – Я хотел спросить, не поужинаешь ли ты с нами под баньяном. Тарали ворчала, что мы слишком много тренируемся и совсем не проводим время вместе.

– О. – Айна почувствовала прилив симпатии к Аранелю и его кузине. – Да. Да, я пойду.

Она последовала за Аранелем через озеро. Тарали радостно поприветствовала их и потянула Айну за руку, чтобы усадить рядом с собой.

– Итак, тебя можно поздравить, – сказал Хиравал, с блеском в глазах накладывая в миску Айны обильную порцию консервированной тушеной рыбы. – У тебя получилась твоя первая проекция души.

– И при этом ты побила рекорд среди балансиров! – Рейми похлопала девушку по плечу. – Молодец!

– Отныне я буду делать ставки на тебя, – заявила Тарали, а затем протянула руку. – Но прежде… плати, Айна. Твои товарищи по команде сегодня сражались. Не удивительно, кто одержал победу.

– Ты поставила на Аранеля, – усмехнулся Мейзан. – Неужели ты ничему не научилась с тех пор, как попала сюда?

Айна покраснела, а затем достала из кармана монету и отдала Тарали. На другом конце стола Аранель одарил ее легкой улыбкой, от которой у Айны свело в животе.

«Это становится все нелепее и нелепее», – сказала она себе, делая глоток прохладной воды.

Она приехала в Мэлин не для того, чтобы заигрывать с мальчиками или делать ставки. И все же, когда Айна наблюдала за остальными балансирами – за тем, как покрасневший Аранель кричал на Мейзана, как Тарали поддразнивала их, а Рейми хихикала и как Хиравал отстраненно наблюдал за всем этим весельем, – что-то кольнуло в ее груди, приковав к этому месту и к этому маленькому деревянному столу под баньяном.

Здесь ей было комфортно. Так комфортно и спокойно, как она никогда себя раньше не чувствовала, скитаясь по обоим царствам.

«Я могла бы здесь остаться, – подумала Айна, наблюдая за тем, как Мейзан захватил голову Аранеля в «замок», отчего тот выплюнул мясо. – Как только я освою дальнюю проекцию и найду маму, мы сможем вернуться и жить здесь вместе. Здесь или в одной из деревень балансиров».

Тарали достала колоду карт и начала сдавать, пока Хиравал и Рейми разнимали потасовку. Айна присоединилась к игре, однако вместо того, чтобы сосредоточиться на картах, она рисовала в своем воображении яркое будущее, о котором могла только мечтать.

«У нас будет своя хижина в деревне, – решила Айна. – Никаких излишеств. Небольшая каменная хижина у ручья, где плавали бы рыбы. Пусть это будет хоть рыба-скунс, лишь бы она была съедобной и нам не пришлось голодать».

Рука Айны нащупала в мешочке каменного нагамора – такого незнакомого, непохожего на мамин, но теперь целого.

«Нам больше не придется бежать, мама. У нас скоро будет дом».

Глава 14

Подводный барьер

В Майане всем было хорошо известно, что лепестки великого лотоса Кирноса меняют цвет с каждым сезоном. Белый цвет зимы сменялся с приходом весны на розовый, а в последние дни лета становился алым.

Сейчас Аранель думал об этих лепестках, позволяя образу любимого королевства заполнить его разум. Он представлял себя лотосом, свое тело – вечно меняющимися лепестками… а хитроны – реками, пастбищами и скоплением глинобитных домиков с желтыми соломенными крышами.

Аранель выдохнул и начал опустошать лотос. Первыми ушли реки, вытекая огромными шумными потоками. Затем пастбища: травинки вырывались с корнем.

Он был близок к тому, чтобы сделать проекцию. Он чувствовал это. Должен был сосредоточиться, если хотел отыскать деревни балансиров.

Первоначально Аранель планировал обратиться за помощью к Айне. Но после того как его попытка починить каменные фигурки закончилась неудачей, он не мог заставить себя просить Айну о чем-либо. А другой его товарищ по команде скорее обзовет Аранеля, чем согласится ему помочь.

«Ну же, – умолял Аранель свои хитроны. – Выходите! Вон!»

Лотос был уже почти пуст, однако от хижин ему пока не удалось избавиться. Хитроны Аранеля волновали его сознание, словно щебетали что-то неодобрительное.

«Замолчите, – приказал он им. – Убирайтесь».

Он был выжат. До последних хитронов. До последней соломенной хижины с квадратными окнами и верандой.

«Это моя хижина. На окнах висят мамины плетеные жалюзи. И любимые качели Сэма на веранде, за которые мы всегда дрались в детстве».

Как неправильно было выкорчевывать эту хижину из лотоса. В конце концов, это часть его самого. Это его дом.

«Но теперь эта хижина пуста», – напомнил себе Аранель. Его родители и брат сейчас в Парамосе. И если Аранель не даст лорду Сейрему то, что ему нужно, он никогда больше не воссоединится со своей семьей.

Его тело и душа неразрывно связаны, однако Аранель мог оборвать эту связь, если бы попытался. Он превратил свои хитроны в клинок и принялся рубить фундамент хижины. Он чувствовал, что поступает неправильно, но у него не было выбора. Он рубил до тех пор, пока глиняные стены не дали трещину.

И тут его понесло вперед, и он словно воспарил в воздухе. Юноша прижался к основанию баньянового дерева с золотым стволом на островке в центре озера Инкараза.

«Получилось!»

Аранель почувствовал, как его душа пытается вернуться в свое тело. Он сопротивлялся и заставлял себя плыть вниз по островку. Это оказались необычные ощущения – не быть привязанным к своему собственному телу. Аранель плыл сквозь камни, словно по воде.

Он почувствовал что-то твердое – часть скалы, – куда не могла проникнуть даже его душа.

Как такое возможно? Юноша не имел материальной формы. Ни одно физическое препятствие не должно было останавливать его.

И все же оно остановило. Однако это была не физическая преграда, а хитроническая, похожая на щит вокруг Инкараза. Если присмотреться, его можно было даже увидеть: под поверхностью озера простиралась невидимая пелена. Как Аранель ни старался, его душа не могла пройти сквозь нее.

Это было очень странно.

Щит вокруг Инкараза имел смысл, но для чего служил этот второй, подводный барьер? Зенира никогда не упоминала о нем раньше. И если первый щит пропускал его, то этот оставался непреклонным, как торана в Парамосе.

«Кто-то запечатал дно кратера, – неожиданно сообразил Аранель. – Скорее всего, это Зенира, ведь ни у кого другого нет достаточного мастерства, чтобы создать такой барьер. Но почему? Может, она что-то скрывает?»

Голоса наверху отвлекли Аранеля от его наблюдений. Он поплыл наверх и увидел Тарали и Айну, стоявших над его обмякшим телом.

– Он сделал это, – выдохнула Тарали. – И всего за одну луну! Похоже, Сэм не единственный в нашей семье, у кого есть талант.

– Мейзан будет в бешенстве, – произнесла Айна. – Я тренировалась с ним сегодня утром, а он даже близко не приблизился к такому результату.

Аранель с восторгом слушал этот обмен мнениями, следуя за Тарали и Айной через озеро. Они присели на берегу, и Тарали подхватила обмякшее тело Айны, когда та завершила проекцию. Аранель завороженно наблюдал за проступающими на земле знаками. Через несколько мгновений Айна вернулась в свое тело, тяжело дыша.

– Замечательно, Айна! – воскликнула Тарали. – Хотя я не имею ни малейшего представления о том, что ты пыталась написать.

Айна уже научилась дистанционному ченнелингу? Аранель вгляделся в надпись и увидел что-то похожее на букву А. И рядом с ней черточку, которая могла бы быть частью буквы Й.

«Жаль, что кейза Айны сломана. Если бы не ее непостоянство, – подумал Аранель, – ее хитронические способности могли бы даже превзойти мои».

Душа Аранеля потянулась обратно к баньяну.

«Только не сейчас…» – приказал он себе, сопротивляясь неумолимой тяге своего тела.

Аранель снова погрузился под воду и приблизился к таинственному хитроническому щиту. На этот раз он последовал вдоль него в каменный проход. Вода вокруг приобрела знакомое мерцание, и Аранель понял, что этот проход ведет к горячим источникам.

Головокружительная энергия пульсировала внутри юноши, когда он плыл по течению. Она проникала в его хитроны и сотрясала их с такой силой, что он боялся, как бы они не вырвались из его души.

«Странно, – подумал Аранель, плывя обратно к баньяновому дереву. – Возможно, это совпадение, но хитронический щит под озером простирается прямо до источников».

Аранель так и не понял, что же это за таинственное вещество, содержащееся в воде.

Но там было нечто такое, что вызвало в его душе странное чувство. То же самое вещество он заметил, когда Сейрем пил из фляги.

Аранель вернулся в свое тело и, открыв глаза, увидел склонившуюся над ним Тарали.

– Самое время тебе вернуться, – сказала она. – Я беспокоилась, что ты забыл, где твое тело… – Она резко замолчала, и юноша заметил неподдельное удивление.

– Что такое? – спросил Аранель.

Он встал и потянулся.

Тарали слегка улыбнулась ему:

– Просто я не заметила, насколько яркой стала твоя кейза. На пару секунд я приняла тебя за Сэма.

* * *

В тот вечер Аранель встретился с лордом Сейремом возле золотой тораны. Вопрос о воде в источнике так и вертелся у него на языке, но поднимать его снова показалось ему странным.

– Когда, говоришь, планируется следующее задание? – спросил лорд Сейрем.

– Через два дня, – ответил Аранель, ошеломленный осознанием этого факта. Он был так занят попытками освоить проекцию, что совсем забыл о миссии наставников.

– Как мы и предполагали, это совпадает с перенесением дат Совета, – сказал Хранитель. – В течение следующей недели я сам буду наблюдать за системой. Если в ближайшее время мы почувствуем еще одно возмущение, то сможем подтвердить, что это как-то связано с миссиями балансиров. – Выражение его лица стало мрачным, на лбу проявились морщины. – На этот счет у меня есть теория относительно возмущений. – Аранель кивнул, и лорд Сейрем добавил: – Я считаю, что они вызваны стиранием.

– Стиранием? – Это слово вызвало дрожь в хитронах Аранеля. – С чего вы взяли?

– Существует огромное количество энергии, способное удерживать вместе хитроны души и связывать хитроническое ядро, – сказал лорд Сейрем. – Во время стирания эта энергия высвобождается вся разом и проявляется как небольшой взрыв в хитронической системе. Я наблюдаю за этой системой уже несколько десятилетий и впервые заметил эти взрывы в Наракхе. Но недавно я увидел подобные возмущения и в Мэлине, и это наводит меня на мысль…

– Что именно миссии балансиров вызывают эти стирания? – Аранель скрестил руки, вцепившись пальцами в локти.

Стирание происходило только тогда, когда душа теряла волю к существованию. Если подвергать душу насилию и боли в течение длительного времени, она может сдаться. Аранель не мог представить, чтобы Зенира или другие балансиры занимались чем-то столь омерзительным.

– Мэлин находится в состоянии войны, лорд Сейрем. Мейзан рассказывал мне, что солдаты Калдрава последние несколько лет терроризируют деревни и пытают тех, кто им сопротивляется. О… низшем царстве я не знаю. – Юноша не смог заставить себя произнести вслух название самого страшного царства. – Но разве не разумно предположить, что причиной стирания стали преступления Калдрава, а не деятельность балансиров?

– Вполне возможно, хотя меня все еще беспокоит совпадение по времени. Нужно, чтобы ты следил за этими деревнями, Аранель. – Тут Хранитель перешел на шепот: – Ты уже освоил эту технику?

– Вы имеете в виду полную проекцию души? – спросил Аранель, и лорд Сейрем вздрогнул. Хранитель никогда бы не произнес это вслух, но Аранель не боялся называть вещи своими именами. – Сегодня мне впервые удалось это сделать, но пока я не могу слишком далеко отходить от своего тела.

– Уверен, все получится, если будешь больше практиковаться. Скоро, Аранель, ты сможешь беспрепятственно оказываться в любой точке Мэлина.

Юноша сжал кулаки. Мысль о том, чтобы использовать проекцию за пределами Инкараза, приводила его в ужас. Как долго выдержит его душа, прежде чем изменит свое вращение?

– Не бойся, мальчик мой, – успокаивающе сказал лорд Сейрем. – Ты провел в Мэлине три луны, но твоя кейза не потускнела. Напротив, она сияет ярче, чем когда-либо. Обыскав деревни и выяснив причину этих стираний, ты окажешь вселенной великую услугу. – Хранитель раскинул руки, взывая к Арии Вознесения: – «Среди множества добрых и щедрых дел нет более благородного, чем помощь нуждающимся душам».

– Верно, – пробормотал Аранель, а затем мысленно добавил: «Тогда прекрати постоянно декламировать благословенные стихи, спустись и сам поищи деревни. И раз ты все равно здесь, вдобавок научись одной, а то и двум запрещенным техникам».

Он вспомнил предупреждение брата о том, что лорд Сейрем просто использует его и преследует свою выгоду, и на мгновение задумался о том, а не вступить ли ему в спор с Хранителем. Но лорд Сейрем был парамоси и находился в высшем царстве гораздо дольше, чем Самарель.

«Еще пара лун… – И лорд Сейрем, и Тарали отметили, что его кейза стала ярче. – Что бы я ни делал здесь, это облегчает мою душу. Скоро я вознесусь, и Сэм поймет, что я был прав».

Взгляд Аранеля упал на руки лорда Сейрема: фляги у Хранителя не было. Ему все еще нужно было сообщить о подводном барьере, но что-то удерживало юношу.

Аранель заставил себя откланяться.

– Разрешите идти, лорд Сейрем. У нас намечается что-то типа пира в честь предстоящей миссии. Мне нужно спрятать вино, чтобы моя кузина не напилась до беспамятства.

– Это в стиле Тарали, – ласково улыбнулся лорд Сейрем. – Эта девушка всегда умела веселиться. Ты тоже постарайся отвлечься, Аранель. Торанический Закон не будет возражать, если ты позволишь себе выпить. – Он протянул руку через торану и похлопал Аранеля по плечу. – Пусть твоя душа вращается прямо и стремительно.

* * *

На следующий вечер Аранель нашел свою кузину под баньяновым деревом, она разбирала большой деревянный ящик. Хиравал и Айна были с Тарали, составляя большую пирамиду из стаканов.

– Ран, – поприветствовала его Тарали. – Идем, мы почти закончили приготовления к сегодняшнему вечеру. – Она протянула ему бутылку, наполненную золотистой жидкостью. – Не хочешь ли заранее попробовать немного? Это амаратийское вино, любезно предоставленное Хиравалом.

Не дожидаясь его ответа, она начала наливать вино в бокал. Аранель принял его, и Айна тоже протянула руку.

– Она несовершеннолетняя, – заметил Аранель, но Тарали проигнорировала его и налила второй бокал сверкающего напитка.

Айна сделала неуверенный глоток.

– Это божественно! – заявила она. – Что за сладкий вкус?

– Одна капля священного нектара из глубин Мир-Амаратиса, – ответил Хиравал. – Это лучшее вино во всей Майане, и не слушай Рейми, если она скажет обратное.

– Я не знал, что священникам разрешено пить, – сказал Аранель. Он видел, как Тарали и Рейми по вечерам потягивают сливовое вино, но Хиравал никогда не присоединялся к ним.

– Я не священник, а балансир, – ответил Хиравал. – И сегодня у нас особый случай.

– Ты нервничаешь из-за своей миссии? – спросила Айна.

– Нам не о чем волноваться. Мы овладели навыками, необходимыми для выживания, и Зенира считает, что мы готовы.

– И ты ей доверяешь? – спросил Аранель, не обращая внимания на шокированный взгляд Айны.

– Конечно, – ответил Хиравал. – Я доверяю Зенире всей душой. Она ведь парамоси, и она чище, чем любой из Хранителей.

– Откуда ты знаешь? – заинтересовался Аранель. – Ты сравнивал яркость их кейз?

– Разве ты не слышал истории? – удивился Хиравал. – О юности Зениры? О том, как она подружилась с одной мегарией, потомком самого Соркена?

– Что? – Аранель выронил бокал с вином и поймал его потоком энергии за мгновение до того, как он разбился о землю.

– Ты что, уже пьян? – спросила Тарали. – Есть такая вещь, как самоконтроль, Аранель. Не то чтобы я ожидала, что ты поймешь, учитывая, как ты истощил свои хитроны во время первого этапа юношеских отборочных соревнований по клаудсерфингу.

– Мне было девять, – буркнул Аранель, а затем повернулся к Хиравалу: – Мегария? Ты не шутишь?

Он не мог поверить своим ушам. Крылатые дельфины Парамоса были благородными существами. Говорят, очень немногие из них пережили Каль-Экану, а те, кто приближался к человеку, были еще большей редкостью. Присутствие мегарии само по себе – благословение, дарованное лишь тем, у кого самая чистая душа.

– Я никогда не спрашивал об этом Зениру. Но в Амаратире говорят, что они стали близкими друзьями, – тихо произнес Хиравал. – Зверь даже сопровождал Зениру в некоторых ее путешествиях.

– Это удивительно! – воскликнул Аранель.

Если это откровение было правдой, то оно ставило под сомнение утверждения Хранителя о том, что Зенира опасна. Мегарии – разумные существа, и их нельзя обмануть, как людей. Возможно, Зенира была тогда молода, но кто они такие, чтобы сомневаться в суждениях мегарии?

Кроме того, не только у Зениры были секреты. Аранель в последние несколько встреч не видел лорда Сейрема с флягой. Хранитель утверждал, что в ней содержится тоник молодости, однако теперь не пил его в присутствии Аранеля. Он говорил о стирании, подразумевая, что это как-то связано с балансирами, и при этом игнорировал предупреждения Аранеля о Калдраве.

Разочарованный, Аранель поднял бокал с вином и одним глотком осушил его. Мгновение спустя Тарали со слащавой улыбкой налила ему еще. Юноша потерял счет бокалам, которые он выпил за последующий час. Светящиеся цветы баньяна мерцали, словно танцующие светлячки.

Аранель протянул руку, чтобы ухватиться за цветы, но споткнулся. Ударившись обо что-то твердое, он выпрямился и встретился с безразличным взглядом Мейзана.

– Ты такой жалкий, – проворчал он. – Почему я не удивлен?

Аранель отступил назад, а его щеки пылали.

– Я не часто пью, но эта моя неисправимая кузина… – Он покачал головой и жестом указал на пустой бокал Мейзана. – Тебе понравилось вино?

– Оно слабое, – сказал Мейзан. – И чертовски сладкое.

– Хватит жаловаться. – Айна придвинулась к ним. – Держу пари, что ликер мэлини на вкус как моча. Я не знаю, потому что никогда его не пила. Но это… это вино просто волшебное. – Она опустошила свой бокал тремя большими глотками и широко улыбнулась.

– Сколько ты уже выпила? – Аранель старался выглядеть строгим. – Тебе уже есть шестнадцать, Айна? Когда у тебя день рождения?

– Я не знаю. – Улыбка Айны померкла. – Мама… она никогда… у нас никогда не было времени праздновать дни рождения.

– Если тебе пятнадцать, значит, ты несовершеннолетняя, – сказал Аранель. – Употребление спиртного запрещено законом Кирноси…

– Да заткнись ты уже! – крикнула Айна. – Закон Кирноси, Торанический Закон, ты только и делаешь, что говоришь об этих чертовых законах. Тебе очень повезло, что ты красивый, Аранель, иначе никто бы и слушать не стал, что вылетает из твоего дурацкого самодовольного рта.

Хиравал, предвидя ответ Аранеля, прервал их:

– Насколько нам известно, Айне уже может быть шестнадцать. Аранель, я знаю, что у тебя только добрые намерения, но на сегодня ты мог бы и отдохнуть от всех этих правил и немного развеяться.

– Вот видишь, Аранель. – Айна хмыкнула. – Даже бывший священник считает тебя ханжой. – Она повернулась к Хиравалу. – Будь осторожен, когда соберешься уходить. Ты хороший ченнелер, но некоторые из мэлини… – Айна прикусила губу и, казалось, с трудом подбирала слова. – Просто будь осторожен. Молитвы тебе здесь не помогут.

– Я сильнее, чем ты думаешь, Айна. – Хиравал потянулся вниз, чтобы погладить ее по голове. – И не настолько наивен, чтобы полагаться на молитвы в царстве Азяки.

– Пусть твоя душа вращается прямо и стремительно, – сказала Айна.

Аранель впервые услышал от нее эту фразу.

– Остановитесь, – попросила Тарали, протискиваясь между Хиравалом и Айной. – Вся ночь впереди! Давайте поговорим о более интересных вещах!

– Например? – спросила девушка, когда Хиравал отошел поговорить с Рейми.

– Ну, это моя последняя ночь здесь. – Глаза Тарали сверкнули, когда она подняла свой бокал. – Я подумала, что лучше говорить начистоту, чтобы я могла покинуть Инкараз без сожалений.

– Думаю, я пожалею о том, что ты собираешься сказать, – произнес Аранель.

– Я ведь не тебя хочу спросить, Ран, а твоего товарища по команде. – Тарали повернулась к Мейзану. – Не думаю, что тебе часто говорили об этом в Мэлине, но ты ведь понимаешь, что довольно красив?

Аранель едва не поперхнулся вином. Тарали похлопала его по спине, а затем продолжила:

– Мы с Рейми хотели спросить, была ли у тебя возлюбленная до того, как ты присоединился к балансирам? Есть ли у мэлини возлюбленные? Существует ли в этом царстве понятие брака? Наверняка в вашем клане время от времени устраивают свадьбы.

Мейзан поскучнел.

– Насколько я знаю, нет, – ответил он.

– Значит, никаких романов, – заметила Тарали. – А как же… ну знаешь… даже у мэлини должны быть обыкновенные человеческие потребности. Или в этом царстве рождение детей происходит по-другому?

Айна разразилась хихиканьем, а Мейзан бросил на Тарали свой презрительный взгляд.

– Тарали! – взорвался Аранель, вновь обретя контроль над своим голосом. – Не позорься!

– Как мило, что ты заботишься обо мне, но я ничуть не смущена, – хмыкнула Тарали, но все же позволила Аранелю оттащить себя подальше.

– Другая душа завладела твоим телом? – спросил он, когда они оказались на безопасном расстоянии от Мейзана и Айны. – О чем ты думала, бросаясь на него со своими расспросами?

– Я не бросалась. – Тарали закатила глаза. – Он стал хорошо выглядеть, потому что регулярно принимает ванны. А мы с Рейми до этого рассуждали, существует ли у мэлини понятие любви. Ведь если мэлини способны испытывать любовь, значит, они могут вознестись, тебе так не кажется?

– Т-ты так говоришь, будто я вообще должен думать о мэлини в таком ключе! – прокричал Аранель с пылающим лицом. – Мы здесь, чтобы помогать им, Тарали, а не рассуждать об их личной жизни. Имей хоть немного стыда, ладно?

– Святоша… Вот поэтому у тебя никогда и не было девушки…

Аранель от растерянности провел рукой по волосам. Все эти дни что Айна, что Хиравал, что его собственная кузина считали его ханжой. Он боролся за ясность разума в алкогольной дымке и заставлял себя сосредоточиться на более важных вещах.

– Послушай, Тарали. – Аранель обхватил ее за плечи. – Айна была права. Мэлин опасен. Может, ты и овладела техниками балансиров, однако армия Калдрава никуда не делась. Всего здесь побывало около сорока балансиров, но меня беспокоит, что мы ни о ком из них ничего не слышали.

– О, можешь не волноваться, – отмахнулась Тарали. – Зенира поддерживает постоянную связь с деревнями. Кроме того, я буду не одна. Не знаю, как Хиравал и Рейми, но деревней, в которую я ухожу, управляет Эния из Тахамура. Ты помнишь его, Ран? Это старый друг Сэма.

– Что значит: ты не знаешь о Хиравале и Рейми? – Аранель крепче сжал плечо кузины. – Вы не отправитесь все вместе?

– Сначала нет. Зенира хочет, чтобы мы оставались с более опытными балансирами, пока не освоимся, поэтому они будут жить в деревне к югу от моей.

Все, что говорила Тарали, имело логический смысл. Однако с каждым словом желудок Аранеля скручивался, и к горлу подступила тошнота.

– Это вино, – покивала Тарали. – Все будет хорошо, Ран. Я знала, на что шла, когда присоединилась к балансирам.

– Если ты хочешь вернуться в Кирнос, я помогу тебе сбежать. Или забудь о Майане, здесь неподалеку есть торана прямо в Парамос. Мы смогли бы это объяснить, и я уверен, что Хиравал и Рейми бы все поняли.

– Аранель. – Голос Тарали звучал с несвойственной ей серьезностью. – Ценю твою заботу, но я действительно хочу этого. Хочу помочь, сделать что-то значимое в своей жизни. Вот почему я присоединилась к балансирам, а не вознеслась.

Она высвободилась из его хватки и обняла его.

– Я беспокоюсь за тебя, – сказал Аранель, думая о лорде Сейреме и его завуалированных предупреждениях: исчезновениях балансиров, нарушениях в системе хитронов и стираниях. – Не знаю почему, но я беспокоюсь, и я в замешательстве, и…

Аранель резко замолчал. На мгновение он задумался над тем, чтобы рассказать правду о своей миссии. Но даже если Тарали и была его двоюродной сестрой, она все же балансир, и гораздо дольше, чем он. Она вполне могла выведать его тайну и отправиться прямиком к Зенире.

Поэтому Аранель ничего не сказал и с тяжелым сердцем обнял Тарали.

– Похоже, ты будешь скучать по мне гораздо больше, чем я ожидала, – с усмешкой сказала она.

– Похоже на то, – ответил Аранель, следуя за ней к баньяну.

Дерево сияло ярко, как луна Майаны, и заливало кратер своим неземным светом. Балансиры собрались вокруг Зениры, чье лицо светилось под голубыми цветами баньяна.

– Это последняя ночь здесь для троих балансиров, – сказала Зенира. – Хиравал, Рейми и Тарали скоро покинут Инкараз, чтобы исполнить свою роль в нашей миссии. Давайте выпьем за них, повторив максиму балансиров.

– У нас есть максима? – прошептала Айна, обращаясь к Аранелю. – С каких пор?

Аранель пожал плечами, глядя, как Зенира поднимает бокал и по очереди кивает трем наставникам.

– Пусть эти слова дадут вам силу и уверенность, – сказала она, – даже когда наступят смутные времена.

Аранель поднял свой бокал. Голос Зениры прозвучал как звук гонга – глубокий и непоколебимый:

– Мы жили в страхе перед Тораническим Законом, наши жизни были скованы его цепями. Мы боялись разложения душ, поэтому предпочли гнить на свету. Но помните, – ее голос стал громче, – страх – это признак эгоизма. А мы, балансиры, не испытываем его. – Она чокнулась с Тарали, затем с Рейми и, наконец, с Хиравалом. – Мы спускаемся, чтобы помочь тем, кого оставил Торанический Закон, – провозгласила Зенира. – Мы дадим им свет там, где вселенная не дает им ничего, кроме тьмы!

– Послушайте! – сказал Хиравал. Его глаза загорелись решимостью. Рядом с ним стояла Тарали, державшая свой бокал напротив бокала Зениры.

– Наши умы выстоят! – В унисон сказали трое балансиров, повторяя за своим предводителем.

– Наши сердца останутся чистыми. Наши души не потускнеют.

У Мейзана, сидевшего напротив Аранеля, брови почти скрылись под челкой. Айна же наблюдала за происходящим в восторженном ошеломлении – то ли от слов Зениры, то ли от неприличного количества выпитого вина.

Взгляд Аранеля упал на решительное лицо лидера балансиров. Зенира действительно верила в то, что говорила. И хотя ее слова могли быть восприняты как неуважение к Тораническому Закону, ее кейза сияла ярче цветов баньяна.

Управляемый эгоистичными страхами. Скованный оковами Торанического Закона. Так жил Аранель все это время? Так жили Хранители? Зенира жила совсем по-другому, и все же Торанический Закон не наказывал ее. Он не заставил ее кейзу потускнеть и не замедлил вращения ее души.

«Может, они оба правы? И Хранители, и Зенира? Могут ли они оба быть хорошими, каждый по-своему?»

Лорд Сейрем пил ту же жидкость, что текла в кратере Инкараза. Однако он скрыл это от Аранеля, как и Зенира скрыла от него существование подводного барьера.

«А может быть… они оба опасны?»

Аранель снова уставился на кейзу Зениры, такую же яркую, как и кейза лорда Сейрема. Два человека с такими яркими кейзами не могли быть причастны к чему-то плохому. Чем больше Аранель размышлял над этим, тем сильнее кружилась его голова, и в конце концов он пришел к выводу, что Тарали была права: он пьян, и ему следует поразмыслить об этом в другой раз.

Тарали, Хиравал и Рейми ушли с рассветом.

Аранель стоял вместе с Мейзаном и Айной на краю кратера и смотрел, как Зенира провожает тех троих. Он инстинктивно сцепил пальцы и начал чертить круги на своей ладони. Тарали сказала ему перед уходом: «Увидимся, когда ты закончишь обучение», но эти слова прозвучали как ложь или предвестие надвигающейся беды.

Провожая взглядом сестру, Аранель ощутил внезапный страх – будто видит ее последний раз в жизни.

Часть III

Блаженный Парамос, вершина совершенства,

идиллический, торжественно красивый.

Для душ стремительных, подобных крыльям колибри,

что вращаются вперед.

Добродетельная Майана, свет и любовь,

земля, полная богатств и знаний.

Души здесь не так стремительны,

но все же вращаются вперед.

Злой Мэлин – там падших людей и их жертв

ждет страшная судьба.

Здесь гнилые души вращаются в обратную сторону,

а хитроны пылают ненавистью.

Проклятый Наракх, самое ужасающее из всех мест,

окутанный тьмой и погрязший в грехе.

Отсюда души редко поднимаются после падения,

а беззаконие подпитывает их обратное вращение.

Песнь Спасения.

Стих седьмой. Четыре царства

Глава 15

Безгрешные жизни

Четыре луны они дышали чистым воздухом Инкараза, и Мейзан почти позабыл, каково это – находиться в Мэлине. Каждый неровный вдох походил на скрежет когтей капизера по горлу, а при каждом моргании сетчатка глаза будто пылала.

«Всегда ли было так плохо, – размышлял Мейзан, пока они шли вдоль скалистого ландшафта, – или просто я испортился в компании верхних?»

Зенира прервала их тренировку, чтобы сообщить, что они посетят деревню балансиров для срочной целительской миссии, чему Аранель несказанно обрадовался. Они отправились в путь ночью. Мейзан был готов к встрече с солдатами Калдрава, хотя предводительница уверяла, что разведала маршрут заранее. И тем не менее юноша был в полной боевой готовности.

Солдаты Калдрава не единственные враги в этом царстве. Даже когда балансиры двигались бесшумно, стараясь оставаться невидимыми, Мейзан замечал среди теней горящие глаза.

Аранель едва не выпрыгнул из кожи, когда Зенира указала на силуэт спящего нагамора. Майани вклинился между Мейзаном и Айной, и никакие насмешки не могли заставить его вернуться на свое место.

Они пересекли Музирени пешком, используя усиленный хитронический контроль, чтобы идти по мутным водам, а Зенира поддерживала Айну, чтобы та не оступилась. Через три дня пути утомленные, но невредимые балансиры оказались на склонах Иш’шаи, также известной как Мрачная скала.

Деревня расположилась к востоку от Иш’шаи, в расщелине с сетью небольших пещер. По словам Зениры, на верхних ярусах располагались жилые и лечебные помещения, а те, что находились ниже, служили складами.

В расселине оказалось жарче и мрачнее, чем в Инкаразе. Возле входов в пещеры были разбиты брезентовые палатки, а кое-где стояли хлипкие бараки из гофрированного железа. Они выглядели ненадежно, и казалось, они вот-вот рухнут в пропасть.

– Деревня перенаселена, – пояснила Зенира. – В пещерах может разместиться около ста человек, но из-за недавних беспорядков пришло еще столько же. – Она повела их вниз по склону разлома, предупредив, что разрушать скалу нельзя и при спуске следует использовать точный ченнелинг.

Вслед за Зенирой они вошли в пещеру побольше, где вокруг внушительного костра стояли ветхие палатки.

– Здесь располагаются целители. – Она жестом указала на самый большой шатер. – Там внутри есть ящики с основными медицинскими принадлежностями. Приступайте к работе, а я найду глав деревень. – Зенира повернулась к Аранелю. – Твоя кузина сказала, что ты хорошо разбираешься в целительстве. Займись пока этим, а я скоро вернусь. И обрати внимание на яркость кейз.

Она исчезла в темном проходе, и троица настороженно вошла в шатер.

Мейзан не знал, что их ждет внутри, но точно не ожидал увидеть детей, сгрудившихся на тонком матрасе. Их было около десяти, с самыми разными травмами – от свежих ожогов до сломанных костей.

Рядом с ним Аранель весь побелел, прижав руку ко рту.

– Что… как… кто…

– Калдрав, – одновременно сказали Мейзан и Айна.

– Должно быть, солдаты уничтожили их деревни, – добавил Мейзан.

Он не стал продолжать, потому что Аранель выглядел так, будто вот-вот потеряет сознание. Но Мейзан знал, что произошло. Солдаты забрали взрослых и оставили детей. Судя по всему, ребятишкам не хотели причинить вред, ведь Мейзан видел, что бывает, когда солдаты приходят убивать. Дети просто оказались не в том месте и не в то время, когда рушились их дома.

Большинство молчало, за исключением плачущего малыша, которому на вид было не больше двух лет. Несколько мальчиков с угрюмыми лицами возводили башни из веток и рыбьих костей. Девочка в углу плела из обрывков веревки что-то вроде ожерелья.

Пальцы Аранеля засветились зеленым, и он направился к плачущему малышу. Мейзан схватил его за запястье и остановил.

– Только не при помощи хитронов. – Мейзан кивнул в сторону ящика. – Это слишком рискованно.

Аранель откинул крышку и достал различные целебные мази и средства, а затем подхватил мальчугана на руки. Мейзан не мог понять, кто дрожит сильнее – Аранель или малыш.

– Пойдем. – Айна подтолкнула Мейзана.

Она взяла рулон бинтов и опустилась на колени перед девочкой с пробитой ногой.

– Ты не видела мою маму? – спросила та, прижимая к груди потрепанный сверток. Концы ткани были завязаны так, что напоминали кроличьи уши, а глазами служили два круглых камешка. – Я хочу к маме.

Губы Айны задрожали.

– Прости, – прошептала она, начиная бинтовать девочке ногу. – Я не видела ее.

Мейзан осмотрел оставшихся детей, пытаясь определить, чьи раны самые серьезные. Он остановился на мальчишке лет двенадцати с красными глазами, который тыкал в землю тонкой палкой. Не говоря ни слова, он обработал раны мальчика пастой из серебристой коры, а затем наложил шину на его руку.

– Когда я снова смогу сражаться? – спросил тот. – Этой рукой я держу меч. – Он слабо помахал палкой и закусил губу от боли.

– Нескоро, это точно. – Мейзан взял палку и переложил ее в здоровую руку мальчика. – Уметь сражаться обеими руками – полезный навык. Учись.

Мейзан перешел к следующему пострадавшему и, пока обрабатывал его рану, думал об испуганном солдатике, которого убил в тот день, когда его разлучили с вождем. Он был ненамного старше этих мальчишек.

Мейзан бросил взгляд на Аранеля, который перевязывал раненную в живот девочку. Руки майани тряслись, а лицо было растерянным.

«С такой рожей этот идиот еще больше детей напугает».

Как бы отреагировал Аранель, узнай он о бойне, которую устроил Мейзан, пытаясь спасти клан? Айна, может быть, и смирилась бы с этим, но не Аранель.

«Так вот поэтому он – майани, а я – мэлини?»

Даже сейчас, видя раненых детей, Мейзан не испытывал особых чувств. Наблюдая за Аранелем, юноша размышлял, почему у него самого не возникает этого базового человеческого сочувствия.

«Может, это потому, что его душа светлее моей? И он может чувствовать то, чего не могу чувствовать я?»

Мейзан тоже когда-то чувствовал боль. Боль, ужас и даже раскаяние. Но восемнадцать лет жизни в Мэлине сделали его черствым. С безучастным выражением лица и сердцем, лишенным всяких эмоций, юноша подошел к следующему ребенку. К нему присоединился Аранель, у которого за спиной, пристегнутый ремнями, спал малыш.

– Ты будешь его весь день с собой таскать? – спросил Мейзан.

– Он еще совсем маленький, – с горечью ответил Аранель. – Ему нужно тепло другого человека. Ему нужны родители. Нужны… – Аранель покачал головой. – Как можно поступить с ним так? Оставить одного, чтобы он сам справлялся с трудностями в этом жестоком мире? Это несправедливо. Это не…

– Это Мэлин, – сказал Мейзан, решив не распространяться о том, что его самого бросили еще до того, как он научился ходить. – Он выживет. У него просто нет выбора.

– Я был таким дураком, – прошептал Аранель, перевязывая раны очередному ребенку. – Мои родители и брат вознеслись в Парамос, а я чувствовал себя самым одиноким человеком во вселенной. Но теперь, когда я увидел это…

«Это ерунда», – чуть было не сказал Мейзан. Но на глазах Аранеля выступили слезы, и было ощущение, что он вот-вот сломается. Мэлини придержал язык и сосредоточился на лечении, насколько это было возможно с их ограниченным запасом медикаментов.

– Жаль, что я не могу использовать свои хитроны, – сказал Аранель, зашивая рану на подбородке девочки. – Хитроническое исцеление гораздо быстрее, аккуратнее и безопаснее. Будь мы в Майане, я бы исцелил этих детей за несколько секунд.

– Сомневаюсь, что в Майане могло случиться что-то подобное…

* * *

Зенира ждала их у входа в палатку вместе с Тарали. При виде кузины Аранель чуть слезу не пустил, хотя Мейзан не знал, почему он так обрадовался. Тарали выглядела гораздо хуже с их последней встречи луну назад. Волосы потускнели, кожа покрылась каким-то налетом, и только кейза сияла, как и прежде.

– Рада всех вас видеть, – сказала Тарали с натянутой улыбкой. – Я была занята в одной из восточных пещер. У нас еще пятнадцать палаток с ранеными детьми. Рук не хватает, здесь только Эний и я. Некоторые из старших детей помогают, но они не слишком хороши в лечении, и у нас не было времени обучить их как следует, учитывая наплыв новых раненых… – Она сделала паузу, нахмурив брови. – Не берите в голову. Просто знайте, что ваша помощь очень ценна.

– Ты проверил кейзы, Аранель? – спросила Зенира. – Кто-нибудь из детей выглядит так, будто может вознестись?

– Я как-то особо не рассматривал… Но да, некоторые кейзы казались яркими.

Он перекрутил ремень на спине и взял спящего ребенка на руки. Зенира наклонилась и откинула со лба малыша кудри. Его кейза сверкала. Не так ярко, как у Аранеля или Айны, но ярче, чем у большинства мэлини, которых видел Мейзан.

– У него есть шанс вознестись, – сказала Зенира и забрала мальчика у Аранеля. – Если я найду торану, возможно, у него получится, просто нужно дать ему время.

– Так вы здесь этим занимаетесь? – спросила Айна. – Помогаете детям возноситься?

– Не только, – ответила лидер балансиров. – То, что вы видите здесь, – суть нашей миссии как балансиров. Хотя по большей части мы предоставляем пострадавшим пищу и медикаменты. Но мы все же надеемся, что это поможет им вознестись. Именно поэтому я и основала это общество. – Она улыбнулась ребенку, которого держала на руках, а тот обхватил ее палец крошечной ручкой.

– Я не верю, что люди по своей природе добрые или злые, это скорее побочный продукт обстоятельств. Невозможно, чтобы даже самые добрые души жили безгрешно, когда их окружает постоянный голод, насилие и война.

Зенира пристально посмотрела на Мейзана, и ему показалось, что из его легких вышибли воздух.

– Если мы повысим качество жизни мэлини, я верю, что у них будет больше возможностей осветить свои души и вознестись. Эти дети совсем не плохие. Они лишь несчастны – несчастны оттого, что родились в таких обстоятельствах. Балансиры не могут изменить Торанический Закон, но могут изменить эти самые обстоятельства. Подарить этим детям любовь и доброту и дать им надежду на лучшую жизнь.

К горлу Мейзана подступил жар, а глаза защипало, словно от испарений Мерумарта.

«Любовь, доброта и надежда на лучшую жизнь? Как будто это может сработать. Как будто этого достаточно, чтобы изменить вращение души». Он взглянул на Айну, на ее ярко-бирюзовую кейзу. Девушка была живым доказательством, что души могут менять вращение. Потом Мейзан взглянул на ребенка, сжимавшего палец Зениры.

«Я опоздал на много лет».

Мейзан знал, как он «боролся». Как упивался поединками, наслаждался насилием и победами. Он не походил ни на Айну, ни на беспомощного малыша, ни на раненых детей в палатке. Он не был невинным. Для них еще сохранялась надежда, но не для него. Больше нет.

Зенира взяла малыша, а также мальчика и девочку с такими же яркими кейзами и вскоре покинула деревню.

Тарали проводила Мейзана, Аранеля и Айну в другую палатку, где они провели вечер, подлечивая других детей. Пара неугомонных близняшек, которым помогали Мейзан и Аранель, казалась веселее остальных, сравнивая свои ожоги.

– Мой больше, – утверждала девочка с выбитым зубом. – Твой блестит, но мой гораздо больше.

– Твой дурацкий! – возразила ее сестра. – А мой похож на нагамора!

– У тебя что, камни вместо глаз? Ни капельки не похож!

– Похож! Я его видела!

– Ты видела нагамора? – спросил Аранель. – Это ужасно смело с твоей стороны. Думаю, я бы потерял сознание от ужаса.

– Я тоже так думаю, – серьезно кивнула ему девчонка. – Кстати, у тебя красивые волосы.

– А я вот сознание не потеряла, – надулась ее близняшка. – Он пронесся так близко, – она сжала кулак, – что я видела чешуйки!

– Повезло, что он не посмотрел на тебя в ответ, – сказал Мейзан, не обращая внимания на предупреждающий взгляд Аранеля.

– Ты же знаешь, что не должна встречаться взглядом с нагамором, не так ли? – добавил Аранель. – Это принесет тебе такую боль – в тысячу раз хуже, чем эти ожоги.

– Я справлюсь, – заверила его девочка. – В прошлом году я ходила с папой на рыбалку, и меня укусила акула-сабля. – Она задрала юбку и показала кольцо неглубоких шрамов вокруг лодыжки. – Это было в тысячу раз больнее, чем сейчас.

– Это совсем не похоже на укус акулы-сабли… – начал Мейзан, но, заметив взгляд Аранеля, замолчал и продолжил перевязывать рану девочки.

– Нагамор – это еще не самое интересное, – продолжила она. – Я видела сердитую старую женщину, которая разбивала пальцами камни. Она делала вот так, – девочка пошевелила пальцами, что совсем не походило на ченнелинг, – а потом бум! И огромный оползень.

Поднос с инструментами, который Айна держала в руках, упал на землю. Она поспешно нагнулась, чтобы поднять его.

– Прости, – пробормотала девушка. – А когда и где все это произошло? Нагамор и… и сердитая каменная леди?

– На севере, у Музирени, – ответила девочка. – Мы разбили лагерь на берегу, но вчера пришли солдаты и плаксы и начали драться.

Мейзан с такой силой сжал тюбик с мазью, что она вытекла ему на пальцы. Либо ему послышалось, либо эта маленькая девочка не понимает, о чем говорит.

– Кто такие плаксы? – спросил Аранель, бросив на Мейзана странный взгляд, когда тот протянул ему запасную салфетку. – Какие-то чудовища?

– Нет, дурачок, – насмешливо ответила ее близняшка. – Плаксы – это мятежники, которые сбежали из ледяных подземелий короля. Их тысячи, и у всех ужасные синие линии на лице. Поэтому кажется, что они все время плачут.

Сердце Мейзана бешено заколотилось. Кровь прилила к ушам и перекрыла все остальные звуки.

«Им удалось сбежать».

Три тысячи исчезнувших членов Канджаллена вырвались из лап Калдрава. Его товарищи выжили. Они сражались с армией противника неподалеку от этой деревни.

* * *

Мейзан сам вызвался на дежурство, как только они закончили лечить детей. Поскольку Зенира ушла на поиски тораны, они проведут эту ночь здесь, в деревне, и лишь утром двинутся обратно в Инкараз. Как минимум Айна и Аранель.

Мейзан улизнул наружу, как только представилась возможность, и прокрался мимо хитронического щита. Он не знал этой части Мэлина, но они уже пересекали Музирени пару дней назад. Ему оставалось лишь по памяти дойти до этой реки, а затем следовать по ней на север, пока он не достигнет поля сражения.

Скоро он воссоединится со своим кланом и сможет сражаться бок о бок с товарищами.

– Хорошо. Ты здесь.

Мейзан обернулся и увидел Аранеля: его лицо было мрачным, а капюшон закрывал лоб так, чтобы скрыть кейзу.

– Я так и думал, что ты тоже пойдешь за ней.

– Почему ты не в деревне? – спросил Мейзан.

– Потому, – хмуро ответил Аранель. – Я надеюсь остановить Айну, пока она не совершила какую-нибудь невероятную глупость. Я знаю, что она хочет побыстрее найти свою мать.

Мейзан прищурился.

«Значит, Айна тоже сбежала? Эта девчонка едва освоила ченнелинг. О чем, черт возьми, она думала, решившись на поиски в одиночку?»

Мейзан выругался себе под нос и повернулся к Аранелю:

– Ты видел, в каком направлении она пошла?

По реакции Аранеля он догадался, что Айна тоже решила направиться к Музирени. Ее мать, вероятно, сражалась за Калдрава. Многие беглецы из кланов попадали в плен и вынуждены были вступать в ряды королевской армии.

– Туда. – Аранель указал в темноту.

Мейзан кивнул и, не говоря ни слова, отправился в путь. К его удивлению и раздражению, Аранель решил пойти вместе с ним. Шагающий следом майани был последним, о чем Мейзану стоило беспокоиться в этой ситуации.

– Возвращайся в деревню, – бросил он Аранелю. – Я сам разберусь с Айной.

– Я тоже пойду, – возразил тот. – У нас двоих больше шансов убедить ее.

– Я не собираюсь убеждать. Я собираюсь вбить немного ума в ее глупую голову.

– А после я ее исцелю и прослежу, чтобы ты больше не причинил ей вреда.

Мейзан обернулся, и его глаза вспыхнули яростью.

– Мы направляемся на поле битвы, Аранель! Там жестокость и насилие, там смерть!

– Знаю…

– Тогда ты знаешь, что тебе ни за что не выжить, не запятнав свою душу. Это не стоит риска. Это место не для тебя.

– Стоит, – сказал Аранель, и Мейзану потребовалось много терпения, чтобы не схватить его за волосы.

– Ты будешь только мешать, – прорычал он. – Сейчас не время для твоей благотворительности.

– Моя душа здесь ни при чем. Я иду, потому что Айна – мой друг, а еще она глупая девчонка, не умеющая правильно управлять ченнелингом. Я не могу позволить, чтобы с ней случилось… ну, что обычно случается здесь с девчонками, не умеющими правильно управлять ченнелингом.

Мейзан посмотрел на него во все глаза.

«Этот идиот либо говорит правду, либо действительно сумасшедший».

– Хоть бы не наткнуться на этих чертовых капизеров, как тогда, в Мерумарте, – сказал Мейзан. – И если мы встретим солдат Калдрава, ты будешь сражаться! Иначе… будь проклята твоя душа.

– Обезврежу… Для начала я обезврежу их и, если сочту нужным, приму другие меры.

«Отлично». Мейзана устраивал этот расклад.

– Пойдем. Если поторопимся, то сможем остановить ее до того, как она доберется до места.

А потом Мейзан отправит Айну с Аранелем обратно в Инкараз, а сам воссоединится со своим кланом.

Глава 16

Армия повстанцев

На равнинах Мэлина бушевала битва, окрашивая воды Музирени в багровый цвет.

С вершины плато Айна могла различить два вида знамен: Калдрава Жестокого – рваные черные, с одним белым кругом, и повстанцев – синие с изображением плачущего глаза. Последних было значительно меньше. Многие воины под синими знаменами отступали, а примерно четверть осталась прикрывать товарищей.

«Неужели мама здесь, в этом хаосе?»

Айна окинула взглядом поле битвы, но сражающиеся находились далеко и их было слишком много, чтобы в этой куче можно было что-то разобрать. Даже если бы ее мать оказалась здесь, Айна все равно не знала, на чьей она стороне. Может, она одна из повстанцев, бежавших от армии Калдрава? Или ее захватили в плен и заставили сражаться на стороне самого короля-садиста?

Пока девушка наблюдала за сражением, ее посетила еще одна мысль, которая никогда раньше не приходила ей в голову. Какого черта этот король вообще захотел объединить кланы в одну армию? С кем он тогда будет сражаться?

Даже Калдрав не может быть таким идиотом, чтобы ратовать за мир.

Да и под силу ли ему это? Идея мирного объединенного Мэлина была слишком странной для всеобщего понимания. Айна была достаточно наслышана о войнах кланов – о кровавой вражде между Канджалленом и Чиреном, Виратором и Разамиром, – чтобы понять одно: какие бы планы ни строил их король, мэлини всегда должны находиться в состоянии войны.

Как бы то ни было, первоочередной задачей Айны оставалось выяснить, на чьей стороне сражалась ее мать. И хотя с вершины плато ей открывался прекрасный обзор, нужно было подобраться поближе к месту сражения.

Убедившись, что ее хитроническая маскировка все еще действует, Айна спустилась вниз по склону скалы, внимательно всматриваясь в поверхность в поисках разломов или шатких камней – явных признаков ченнелинга ее матери.

«Ее и, возможно, сотен других мэлини, способных управлять камнями», – прозвучал в голове голос с интонациями Аранеля, когда тот порицал ее безрассудство. Айна проигнорировала его. Ведь даже если вероятность того, что там была ее мать, и невелика, это единственная зацепка.

На полпути к утесу девушка заметила углубление в паре метров справа от себя. Оно выглядело достаточно просторным, чтобы можно было пролезть туда, и могло послужить хорошим укрытием, когда она перенесет свою душу на поле боя.

Направляя хитроны к потным ладоням, Айна пошла к укрытию, и тут ее оглушил пронзительный крик. Он разрушил концентрацию Айны, едва не сбросив девушку с обрыва. Она ухватилась за уступ кончиками пальцев и обернулась, чтобы увидеть, как солдаты Калдрава посмотрели наверх в поисках звука.

«Придурки…»

Сотни воинов в отчаянии побросали оружие и рухнули на землю.

Прикрыв глаза, арьергард повстанцев бросился в атаку. Они c легкостью прорвались сквозь ряды обездвиженных врагов, боевыми кличами подражая воинственной твари над их головами.

Айна боковым взглядом следила за змеевидной тенью, появившейся среди облаков. Нагамор пронесся по алому небу прямо над армией Калдрава. В длину чудовище, казалось, достигало метров тридцати, а его оперенный хвост бил по воздуху, словно огромный веер.

Часть солдат Калдрава – те, у кого хватило ума не смотреть змею в глаза, – осталась стоять на месте. Эти солдаты приготовились отражать атаку с воздуха. Шквалы метательного оружия и потоков хитронической энергии вырвались навстречу нагамору.

«Этого не может быть». Айна прищурилась, глядя на приближающегося зверя.

На его кобальтово-синем хребте стояла одинокая фигура. Вытянув вперед одну руку, в которой вращалась энергия, в другой она держала поводья: в шею нагамора впивались металлические шипы, а клюв обвивала колючая проволока.

О том, чтобы кто-то управлял нагамором, Айна никогда даже не слышала.

Тем не менее, если на стороне повстанцев было это существо… Айна лишь надеялась, что ее мать не попала в плен к Калдраву и была частью сопротивления. Это логично. Ее мать ненавидела Калдрава каждой клеточкой своего тела. Она скорее позволила бы раздробить свои кости в пыль, чем сражалась бы на его стороне.

Айна смотрела, как нагамор проносится над полем боя. Хитроны вылетали из рук всадника, словно черные молнии, и поражали солдат Калдрава одного за другим. С появлением этого союзника повстанцы получили преимущество и оторвались от преследователей.

Нагамор пронесся мимо скалы, где стояла Айна, с очередным ужасающим воплем и был близок к тому, чтобы впечатать хвостом девушку прямо в камень. Айне удалось разглядеть голубой плащ и шлем всадника, с двумя нарисованными полосами.

«Такой же узор был на старом жилете Мейзана! Может, армия повстанцев – часть его клана?» Прежде чем Айна успела додумать эту мысль, нагамор резко повернул, и его хвост ударился о скалу.

Хитроны Айны выплеснулись наружу, когда скала стала осыпаться вокруг нее. Она была слишком медлительна, чтобы успеть зацепиться, поэтому с визгом покатилась вниз по склону. После приземления она обнаружила, что стоит в нескольких метрах от батальона солдат Калдрава.

– Проклятье, – сказала Айна себе под нос.

Ей повезло, что солдаты слишком отвлеклись на пролетающего над головой нагамора, чтобы заметить ее: их глаза были прикрыты, а оружие направлено в небо.

«Мне нужно убираться отсюда!»

Девушка посмотрела на разрушенный утес. Углубление, которое она нашла ранее, к счастью, осталось нетронутым. Она могла взобраться наверх, пока все внимание солдат было поглощено нагамором, и придерживаться своего первоначального плана проекции души. Или же могла попытаться пробраться мимо солдат до повстанцев, что было бы глупее, чем попытка Аранеля сразиться с кучкой капизеров, не используя нож.

«Тогда поднимаемся».

Айна подпрыгнула на носочках и помчалась вверх по скале. Ноги горели, но теперь, когда скала раскололась, было легче, и у нее появилось много точек опоры для маневрирования.

Она преодолела почти четверть пути, когда что-то дернуло ее за плащ. Айна грохнулась на землю, ударившись затылком. Потянувшись за луком, она обнаружила, что тот раскололся пополам.

На глаза Айны навернулись слезы, она поднялась на ноги.

На нее искоса смотрел солдат Калдрава, обнажив в ухмылке свои кривые зубы.

– Думаешь, ты снова сможешь сбежать, отродье Канджаллена?

Айна вздрогнула, услышав это название. Значит, мятежники были из клана Мейзана.

– Я не мятежница, – сказала она. – Я балансир.

Солдату Калдрава, похоже, было все равно, кто она. Он взмахнул топором, а потом с ревом бросился на девушку. Айна легко увернулась – мужчина был медлителен и неуклюж в своих доспехах, а она тренировалась с Хиравалом, который был вдвое быстрее, – и сбила противника с ног.

Солдат рухнул на землю. Айна сделала кувырок, схватила кинжал, прикрепленный к его поясу, и одним движением перерезала ему горло.

«Надо было использовать хитронический оглушающий луч», – подумала Айна, вытирая кинжал.

Тем не менее один враг повержен, и у нее теперь было оружие, пусть и не такое привычное.

– Ах ты, маленькая тощая сучка, – прохрипел кто-то.

Почти десяток солдат Калдрава направились к ней. Даже если бы Айна могла двигаться быстрее, один кинжал мало чем помог бы против такого разнообразия оружия.

«Ну же, проклятые хитроны, – взмолилась она, используя все свои запасы энергии. – Чертова кейза! Мне плевать, что ты сломана, от тебя должен же быть хоть какой-то толк! Или я покину тебя и это тело и спроецируюсь отсюда к чертям собачьим».

Пальцы засветились, и Айна выпустила поток энергии.

Земля разверзлась, поглотив первую шеренгу солдат. Стрелы зеленого цвета пронеслись над головой, и оставшиеся солдаты повалились на землю. Айна в изумлении уставилась на свои руки.

«Я не могла…»

– Полагаешь, это была ты? – раздался сзади знакомый голос.

– О чем, во имя Шерки, ты думала? – добавил другой, полный осуждения.

Айна обернулась. Ее рот чуть приоткрылся, когда Аранель и Мейзан спрыгнули с обрыва.

– Это не техника балансиров. – Аранель нахмурился, глядя на пропасть, которую открыл Мейзан.

– Я знаю. – Мэлини ухмыльнулся. – Но я столько раз видел это, что захотел попробовать сам.

– Что вы здесь делаете? – спросила Айна и повернулась к Мейзану. – Повстанцы – это…

– Мы спасаем твою глупую задницу, – оборвал ее Мейзан, почти незаметно покачав головой. – Аранель прав, о чем, черт возьми, ты думала, отправляясь на поле боя в одиночку?

– Мы знаем, что ты хочешь найти свою мать, Айна, – упрекнул ее Аранель. – Но из всех твоих опрометчивых поступков этот – самый глупый.

– Я и не отправлялась на поле боя, – сказала Айна. – Я была на скале, пыталась найти место для проекции, но нагамор разбил скалу, и я упала… Что бы ни случилось, вас это не касается! И кстати, Аранель, почему ты вообще здесь? Это поле боя, кругом полно насилия.

– Я видел, как ты улизнула, и прекрасно знал, что ты попадешь в беду.

– Но выходить за пределы хитронического барьера опасно, – возразила Айна. – А как же риск для твоей души?

– Вот и ты заговорила о риске, – ответил Аранель. – Ты хоть представляешь, как я волновался? Мы должны немедленно вернуться в деревню.

– Ты… ты беспокоился обо мне? – Сердце Айны заколотилось от его слов.

– Неужели в это так трудно поверить?

– У нас нет времени на болтовню, – нахмурился Мейзан. – Вы вдвоем идите вперед. Я должен убедиться, что за нами никто не следит.

Айна в замешательстве повернулась к нему, и Мейзан слегка кивнул.

«А… Он собирается остаться». Айну это ни капельки не удивило. Мейзан был частью Канджаллена. Этот клан – часть его самого. Он присоединился к балансирам только потому, что ему некуда было идти, так что вполне естественно, что сейчас он планировал уйти.

– Моя мать могла присоединиться к повстанцам, – сказала ему Айна, не обращая внимания на Аранеля, который вопросительно смотрел то на нее, то на Мейзана. – Это всего лишь догадка. Но я думаю, что пойду с тобой…

Ее прервал душераздирающий крик нагамора.

– Не смотрите наверх! – крикнула Айна.

Она дернула Аранеля и Мейзана за руки, чтобы они пригнулись, пока чудовище не пролетит над их головами.

– Что, во имя Шерки, – ошарашенно спросил Аранель, – это было?

Прежде чем девушка успела ответить, земля взорвалась, сбив ее с ног. Это была хитроническая атака, куда более сильная, чем у Мейзана. И гораздо опаснее, чем у ее матери.

Айна закрыла лицо, когда ее вместе с большей частью солдат Калдрава подбросило вверх.

Сквозь весь этот хаос к девушке пробился поток изумрудного света, и Айна узнала энергию Аранеля: это он обхватил ее за талию и подтянул к себе.

Она приземлилась рядом с Мейзаном, который создал хитронический щит, и вокруг них троих заклубилась темно-синяя энергия. Айна влила в этот щит свои собственные хитроны и отшатнулась, когда падающие камни и солдаты ударились о него.

Щит спас их и не позволил всей этой куче их раздавить. Но совместный свет их хитронов привлек внимание каждого оказавшегося поблизости солдата. Когда нагамор пронесся дальше в поисках других жертв, избитые солдаты обратили свои мстительные взоры на них троих.

– Чертова змеюка, – пробормотал Мейзан.

Он стряхнул с себя пыль и обнажил меч, на мгновение замешкавшись, прежде чем бросить его Айне.

– Это лучше, чем тот кинжал, – сказал он ей. – Не используй ченнелинг. Мы не можем позволить тебе облажаться.

Айна кивнула и покрепче ухватила рукоять потными ладонями. Аранель и Мейзан провели пальцами по лбу, и их ладони засветились.

Первая волна солдат Калдрава обрушилась на них с дубинками и топорами.

Айна направила свои хитроны в предплечья и голени, и кожа на этих местах затвердела, словно крепкие доспехи. Девушка отражала удары усиленными конечностями, а клинком Мейзана разила наповал.

Рядом с ней Аранель и Мейзан посылали во все стороны оглушающие лучи, пока девушку не окружил торнадо зеленого и синего цветов. Она не знала, как им вообще удается в кого-то целиться во всем этом хаосе и случайно не попасть друг в друга. Но их лучи работали, и с каждой минутой поверженных солдат становилось все больше.

Однако врагов все равно было слишком много. Айне оставалось только радоваться, что большинство из этих солдат не были опытными ченнелерами. Она легко увернулась от нескольких хитронических атак.

Но по мере того как битва затягивалась, дыхание Айны становилось более резким и тяжелым. Ее руки дрожали из-за постоянных блоков и ударов.

Мейзан больше не использовал техники балансиров, вместо этого он начал метать сюрикены в каждый движущийся объект. Когда снаряды закончились, он начал швыряться большими камнями, чем до боли напомнил Айне ее мать. Один из валунов оказался даже более эффективным, чем оглушающий луч, поскольку уничтожил сразу четырех солдат.

Однако Мейзану недоставало запасов хитронической энергии, какие были у матери Айны. А поскольку скудный солнечный свет быстро угасал, ему требовалось еще больше времени, чтобы восстановить свои хитроны. Валуны, которые он бросал во врагов, становились все меньше, а их количество сокращалось. Айна заметила, что руки Мейзана ощутимо дрожат. Если бой будет продолжаться и дальше, он потеряет сознание от истощения хитронов.

– Аранель, – позвала она майани, и тот обернулся. Девушка ткнула в Мейзана большим пальцем. – Управляй ченнелингом точнее! Он не может делать это один, а если ввяжусь я, то… – Айна осеклась, буквально захлебнувшись от ненависти к своим хитронам и дефектной кейзе.

Аранель замешкался и выпустил еще пару оглушающих лучей, сбив с ног двух подскочивших к нему солдат.

Мейзан покачнулся.

– Ты, чистоплюй верхний! – закричала Айна. – Просто убей их!

Второй раз за день земля под Айной раскололась, полыхнув изумрудным светом. Девушка пролетела метров двадцать, но каким-то образом обломки камней не задели ее, и она даже умудрилась приземлиться без повреждений.

Вскочив на ноги, Айна увидела Аранеля, который помогал подняться обессилевшему Мейзану. Аранель посмотрел на Айну, и его лицо исказилось от ужаса.

– Я пытался, Айна, – простонал он. – Я пытался управлять камнем, но когда прибег к ченнелингу, мои хитроны… эти жалкие хитроны…

Конечно. Человеколюбивый ченнелинг Аранеля был так же опасен, как и ее неустойчивый собственный.

Айна окинула взглядом яму, в которой они оказались. Неудачная попытка Аранеля образовала в земле разлом, и они оказались в ловушке.

Мейзан поднял голову и выругался. Проследив за его взглядом, Айна обнаружила солдат, собравшихся у края ямы. Их силуэты вырисовывались на фоне алого неба. У Айны не было времени на раздумья. Враги хлынули вниз по склону, словно чудовищный оползень.

* * *

Очнувшись, девушка первым делом с ужасом увидела, что оказалась за решеткой. Во лбу сильно кольнуло, Айна попыталась дотронуться до него, но оказалось, что запястья обхватывали тяжелые оковы. Напротив нее, прикованные цепями к обсидиановой стене, без сознания сидели Аранель и Мейзан. Лица юношей были залиты кровью, а из кейз торчали металлические штыри.

Айна пыталась задействовать свои хитроны. Как и ожидалось, она не смогла их почувствовать, поскольку ее кейзе что-то препятствовало.

Она посмотрела на товарищей. Аранель пошевелился, открыл глаза и оглядел ту тесную камеру, в которой они все оказались.

– Где мы? Что случилось?

Айна попыталась вспомнить последние мгновения битвы, но в голове лишь мелькало оружие, вспыхивала боль и стучала кровь. Тем не менее она понимала, что существовало только одно возможное объяснение их заточению.

– Кажется, мы в Кауфгаре, – сказала Айна.

– В Кауфгаре? – повторил Аранель. – Это крепость Калдрава.

– Но это не точно. Впрочем, если мы попали в плен к его солдатам, нас бы привели либо в Агакор, либо в Кауфгар. Предполагается, что Агакор состоит изо льда, а это значит…

– Мы в Кауфгаре. – Мейзан открыл глаза. Он выпрямился и посмотрел на свои закованные запястья. – Я потерял сознание лишь на минуту, а вы, два болвана, позволили нас схватить.

– Меня больше волнует вопрос, зачем они привели нас сюда, – проговорила Айна. – Если бы они хотели нас пытать, то отправили бы в Агакор, верно?

При слове «пытки» Аранель вздрогнул.

– Может, за тот год, что меня не было в Мэлине, тут все изменилось?.. – размышляла Айна. – Насколько я помню, в Кауфгар доставляют только важных людей. Нас должны были отправить в Агакор или бросить на поле боя.

Мейзан посмотрел на свой пояс и выругался: деревянные ножны были пусты.

– Где мой меч?! – рявкнул он, глядя на Айну.

– Откуда я знаю? – огрызнулась девушка. – Или ты думаешь, пленникам оставляют оружие?

– Этим клинком, – сказал Мейзан сквозь стиснутые зубы, – владели только вождь Канджаллена и его правая рука.

– Ты – правая рука вождя Канджаллена? – вытаращилась Айна. – Я и не знала, что ты такая важная персона!

– Не совсем так, – помедлив, ответил Мейзан. – Мой вождь нашла клинок в развалинах нашей старой деревни и отдала его мне, когда мне нужно было новое оружие. Но если солдаты забрали его, значит, они думают…

– Посмотри, сестра, кто у нас тут, – прервал его хриплый голос.

К камере приближалась пара солдат – крепкий мужчина и невысокая женщина с короткой стрижкой. На их кожаных куртках красовались белые круги Калдрава.

– Три маленьких червячка наконец-то проснулись.

Глаза Мейзана сузились от гнева:

– Червяки Чирена…

– Это он, Раксаз? – спросила женщина. – Ножны были у него, но оружие – у девчонки.

– По описанию это должен быть мужчина, – ответил Раксаз, прихрамывая, подошел к камере и вгляделся в пленников. – Как думаешь, этот коротышка похож на мужчину? – Он уставился на Айну, после чего перевел взгляд на Мейзана. – Это точно он, Раксази. Я помню его еще с Марфарана. А ты помнишь меня, плакса?

Мейзан напрягся, но его лицо оставалось равнодушным.

– А что тут помнить? Вы все побитые выглядите одинаково.

– Сукин сын! – Раксаз оскалился. Над его губой разошлась рана, и по подбородку потекла кровь. – Ты убил двух моих товарищей! А мне проткнул ногу вот этим проклятым куском железа!

Он достал из-за спины меч с рукоятью в виде нагамора и, просунув его сквозь прутья решетки, прижал к груди Мейзана. Айна вздрогнула, однако мэлини оставался невозмутим, даже когда острие провело тонкую красную полоску по его коже.

– Ты знаешь, каково это? – спросил Раксаз. – Лежать в грязи, пока твое тело пылает в жгучей агонии. Невозможно ни двигаться, ни дышать, ни думать ни о чем, кроме боли.

– Вам же нравится резать себя и потом любоваться шрамами.

– Заткнись! – прорычал Раксаз, сильнее надавливая на меч. – Я сшил своих товарищей по кускам. Но они все еще лежат без движения. Их глаза красны от бесконечных слез. И за это я буду пытать тебя, пока последний хитрон твоей червивой души не взмолится о пощаде.

– Оставь его, Ракс, – поморщилась Раксази. – По условиям сделки он должен быть возвращен целым и желательно невредимым.

– Сделки? – спросил Аранель, который на протяжении всего разговора хранил нехарактерное для него молчание.

– Его жалкий вождь согласилась на обмен, – усмехнулась Раксази. – Один червяк за другого. Дайте еще день, и она приползет к нашему порогу.

– Плаксы и их чертова преданность. – Раксаз тоже хмыкнул. – По мне, так это скорее глупость – менять вождя на эту псину. Но если она хочет быть в цепях, я не стану ее останавливать.

Его взгляд упал на Айну, губы изогнулись в хищной ухмылке. Волна леденящего ужаса пронзила тело девушки, и она прижалась к стене.

«Мама. Мама… помоги… не дай ему причинить мне боль…»

– Я ничего не могу сделать с тобой, – сказал Раксаз Мейзану и направил меч на Айну, а потом на Аранеля. – Но ты можешь посмотреть, как я поступлю с твоими товарищами… Может быть, так же, как ты поступил с моими?

– Они не из моего клана! – Спокойствие Мейзана пошатнулось. – Они не имеют никакого отношения к тому, что случилось в Марфаране, не впутывай их в это!

– Ты думаешь, я поверю тебе, мерзкий червяк?

– Он говорит правду, – вмешалась Раксази. – Посмотри на их кейзы. У длинноволосого она такая яркая, что от одного взгляда на нее меня тошнит.

– Верхний, да? – Раксаз скривил губы и посмотрел на Аранеля. – Тогда, наверное, балансир. И какого черта проклятый балансир делает здесь со вторым командиром Канджаллена? Вы что, союзники?

– Нет, – сказал Мейзан, прежде чем Аранель успел ответить. – Балансиры ни с кем не заключают союзы, они сами по себе. Ты-то уж должен знать.

– Не читай мне нотаций, плакса. – Раксаз плюнул Мейзану в лицо и вновь обратил свой взгляд на Аранеля. – Мне давно хочется сразиться с верхним. Говорят, ваши души чисты, но как насчет крови? Должно быть, в ваших жилах течет такое же мерзкое дерьмо, как и в наших.

Раксази дернула брата за руку и выхватила у него меч:

– Хватит мучить пленников. Если ты будешь продолжать в том же духе, то попадешь в Наракх. Потерпи немного, мы еще пустим кровь этим верхним. Скоро Торанический Закон будет повержен, и мы вторгнемся в их земли.

Айна услышала короткий вздох Аранеля.

– Торанический Закон будет повержен. – Голос удаляющегося Раксаза эхом пронесся по подземелью. – Я начинаю сомневаться, что Калдрав вообще способен на такое. Жалкая пиявка должна перестать тратить свое время и заняться более важными делами. Например, научить эти треклятые войска правильно управлять ченнелингом.

Мейзан в изнеможении откинулся на каменную стену и поднес руку к груди.

– С тобой все в порядке? – встревоженно спросил Аранель и, звякнув цепями, подвинулся ближе. – У меня где-то есть мех газару, надо только как-то достать его…

– Не беспокойся, – сказал Мейзан. – Это неглубокий порез. Меньшее из того, что я заслужил.

Аранель замер:

– Ты что, на самом деле…

– Ты действительно думаешь, что твой вождь придет за тобой? – Айна вмешалась, прежде чем Аранель начал рассказывать об ужасе насилия. – Мне кажется, это большой риск – освобождать даже не совсем второго командира.

– Она придет. – Глаза Мейзана засияли. – И она не верит этим паразитам, будто они выполнят свою часть сделки. Вождь приведет с собой весь Канджаллен и попытается освободить других пленников.

– Но это цитадель Калдрава! Здесь, наверное, тысячи солдат! – воскликнула Айна. – Пытаться освободить всех – просто безумие!

– Так и есть. И солдаты Калдрава, вероятно, этого и ждут. Думаю, они используют меня, чтобы заманить Канджаллен и попытаться захватить их.

– И что, твой вождь попадется в такую очевидную ловушку?

– Только если она рассчитывает, что сможет выбраться из нее невредимой и вместе со всеми членами клана.

– Эй, опомнитесь! Вы слышали, что они еще сказали? – спросил Аранель. – О Тораническом Законе! Они говорили о падении Торанического Закона! О вторжении в верхние королевства! Вы ведь слышали их, не так ли?

– Слышали, но это никого не волнует, – ответил Мейзан. – Пустая болтовня тупой солдатни. Такого никогда не будет.

– А я бы позволила ему рухнуть, – мстительно сказала Айна. – Разрушение этой извращенной системы – единственное доброе дело Калдрава для этого королевства.

– Ты же не серьезно?! – Аранель в ужасе уставился на девушку.

– Вообще-то серьезно, – оскалилась в ответ Айна. – Ты был там, в деревне балансиров, Аранель! Видел тех детей! Как после того, что ты увидел, ты можешь с уважением относиться к Тораническому Закону?

– Я… – Аранель запнулся. – Я признаю, что у этой системы есть… так скажем, свои недостатки. Но одна лишь только мысль о том, что она может разрушиться…

– Вот именно что мысль! – рявкнул Мейзан. – Даже тот тупой солдат сообразил: все, что Калдрав пытается сделать с Тораническим Законом, – пустая трата времени. Потому что он не сломается, и он останется с нами навечно. Так что перестань беспокоиться о мироздании и начинай думать о том, как нам выбраться из этой дыры.

Аранель ничего не ответил, предпочитая молча надуться. В наступившей тишине Айна не могла отвлечься от ломящей боли в ее кейзе. Она тщетно пыталась призвать хитроны, желая хоть как-то заглушить боль.

Но она была беспомощна, как в детстве, когда приходилось полагаться на мать, чтобы та спасала и защищала. Если бы только ее мать была сейчас здесь или, еще лучше, если бы тут была Зенира…

– Я поняла, – прошептала Айна, и если бы ее руки не были скованы, она бы ударила себя за то, что не придумала это раньше. – Проекция. Я могу спроецировать свою душу, чтобы предупредить Зениру о нашем положении. Если кто и сможет вытащить нас из этой передряги, то только она.

– Думаешь? – с сомнением спросил Мейзан. – Зенира сильна, но она не может в одиночку штурмовать Кауфгар. Как ты уже говорила, здесь тысячи солдат.

– Но ведь она будет не одна, верно? – Айна почувствовала трепет надежды. – Ваш клан скоро нападет на крепость. Тогда Зенира сможет воспользоваться хаосом и помочь нам выбраться!

– Я уже думал о проекции – она не сработает, – пожал плечами Аранель. – Мы понятия не имеем, где сейчас Зенира. На поиски могут уйти часы, и ты знаешь, что она говорила о риске влияния хитронов Мэлина. Мейзан пока не умеет создавать проекцию, так что это должен быть один из нас. Большинство майани выдержат буквально несколько минут, но потом хитроны Мэлина начнут извращать их душу.

– Я знаю, – ответила Айна. – Но я не большинство майани. – Она закрыла глаза и постаралась не обращать внимания на пульсацию кейзы. Ее слабой, неполноценной кейзы.

Зенира сказала, что именно из-за странной кейзы душа Айны не подвергается сильному воздействию хитронов Мэлина. Девушка не была уверена, что так и останется после того, как ее душа окажется вне тела, но была готова рискнуть.

– Подумай хорошо, – шепнул Аранель. – Это же опасно! А как же вращение твоей души?

Айна улыбнулась, вспомнив, как он арестовал ее и отвел в кордегардию Кирноса. С тех пор прошло больше четырех лун, но некоторые вещи никогда не меняются.

– Я уверена, что ты позаботишься о моей душе, – сказала она, выталкивая свои хитроны.

Айна смотрела, как ее тело, закованное в цепи, обмякает. Она видела расстроенного Аранеля и удивленного Мейзана. Запомнив расположение их камеры, Айна пробежала по подземелью, выскочила из Кауфгара и помчалась через все королевство.

Глава 17

Стены Кауфгара

Аранель потерял счет времени, проведенного с Мейзаном и находящейся без сознания Айной в узкой камере. Мейзан сидел, подтянув колени к груди, и безучастно смотрел на ржавые прутья. Пока Аранель искоса наблюдал за ним, в его голове роились десятки вопросов. Даже если бы мэлини соизволил ответить, Аранель не был уверен, что хочет знать правду.

К его удивлению, Мейзан обратился к нему первым:

– Что?

– Что – «что»? – спросил Аранель.

– Перестань разевать рот, как выпотрошенная рыба, и скажи уже то, что хочешь.

Губы Аранеля сжались.

– Это тебя выбесит.

– Меня уже все в тебе бесит.

– Я поймал тебя, когда ты упал, – обиженно сказал Аранель. – Тогда, на поле боя.

– Я бы не упал, если бы ты правильно использовал ченнелинг.

– Похоже, мы расходимся во взглядах на то, как правильно использовать ченнелинг. То, что этот Раксаз сказал о Марфаране… Ты тогда… Ты был… – Слова застыли на кончике языка, и Аранель вместо этого выпалил:

– Поэтому ты был весь в крови, когда мы впервые встретились? Потому что ты сражался с Чиреном?

– На тебе было еще больше крови, – заметил Мейзан.

Аранель помрачнел от воспоминаний.

– И да, – продолжил Мейзан. – Мой вождь рыла туннель, чтобы вывести нас из Марфарана. Он обрушился во время дождя, и солдаты Калдрава устроили нам засаду.

«Значит, они пытались сбежать, когда на них напали чирены». От этого факта Аранель почувствовал облегчение. Возможно, Раксаз преувеличивал. Возможно, Мейзан проявлял больше милосердия к другим людям, чем к капизерам.

– Я думал, что Канджаллен и Чирен были союзниками, – сказал Аранель. – В писаниях говорится, что они вместе сражались во времена Каль-Экана.

– Это было много веков назад. Сомневаюсь, что тот, кто писал ваши дурацкие тексты, был здесь со времен Раскола.

– Это правда, – согласился Аранель и с разгорающимся любопытством спросил: – А что говорят мэлини о Великом Тораническом Расколе?

– А что мы можем сказать? В один прекрасный день война прекратилась. Тысячи людей исчезли, и никто не знал куда. Те, кто остался, застряли на этой свалке, неспособные умереть.

– Ты так говоришь, будто смерть – это хорошо. – Аранель нахмурился под недоверчивым взглядом Мейзана. – Неужели тебя это не пугает? Мысль о том, что твоя душа покинет тело навечно? Это как проекция, но ты никогда не сможешь вернуться, а твое тело останется разлагаться.

– Есть сотни мэлини, которые готовы на все, лишь бы умереть. Старейшины Канджаллена как-то говорили, что… – Мейзан запнулся. Он редко рассказывал кому-либо о своем клане.

– Можешь довериться мне, – мягко сказал Аранель. – Мы застряли здесь вдвоем, и нам нечем заняться. Если только ты не хочешь, чтобы я попытался залечить твою рану.

Мейзан бросил на него недовольный взгляд, но решился:

– Сразу после Раскола, когда никто не знал о том, что такое тораны, некоторые члены клана решили, будто это места, ведущие к смерти. Они никогда не видели, чтобы кто-то возносился через золотые или серебряные врата. Они привыкли к черным торанам и часто наблюдали, как людей, совершивших неописуемые деяния, втягивало в них. Поэтому они пришли к выводу, что ключ к смерти – это причинить как можно больше боли и страдания.

– Это ужасно. – Аранель вздрогнул, обхватив руками колени. – И когда же они поняли, что их ждет там на самом деле?

– Когда спустившийся человек избежал смерти. – Губы Мейзана исказились в кривой ухмылке. – Большинство так и не вернулись, даже те глупцы, которые решили просто прогуляться в Наракх. Может, они думают, что это чистилище. Или загробный мир.

– А как насчет верхних царств? – спросил Аранель, желая поговорить о чем-то менее печальном. – Как они узнали о Майане и Парамосе?

– Я не знаю… – Мейзан осекся, когда Айна зашевелилась.

Янтарные глаза девушки распахнулись, и она поднялась, звеня цепями.

– Они уже в пути, – выдохнула Айна. – Я не смогла найти Зениру, но зато нашла Тарали и сделала то, что нужно. Ну вы знаете. Начертила буквы с помощью хитронов. Думаю, она все поняла. Сказала, что приведет Зениру… – Девушка устало прикрыла глаза. Трудно было понять за запекшейся на лбу кровью, но, похоже, кейза Айны слегка, лишь на мгновение, потускнела.

– Ты справилась, – сказал Аранель. – Спасибо, Айна. – Он подтолкнул Мейзана, который пялился на решетку. – Как думаешь, когда придет твой клан?

Мейзан пожал плечами, и Аранелю потребовалось все его самообладание, чтобы не задать вопрос, который беспокоил его больше всего. Он догадывался об этом с того самого момента, как увидел лицо мэлини после того, как та маленькая девочка упомянула о плаксах.

Мейзан хотел покинуть балансиров. Аранель просто не ожидал, что Айна уйдет первой.

– И что теперь? – спросила девушка, наконец переведя дух.

– Теперь нам остается только ждать, – со вздохом ответил Мейзан.

* * *

Аранель вышел из оцепенения и сдавленно завопил. Сидящий рядом Мейзан вскочил, и его глаза ярко вспыхнули в свете свечей. По стенам, словно лианы, расползались пульсирующие потоки темной энергии.

Обсидиан переливался и дышал, будто живое существо.

– Эти хитроны, – выдохнула Айна. – Они чувствуют…

– Неправильные, – прошептал Мейзан скорее самому себе, чем Айне. – Ее хитроны какие-то неправильные. Грязные и полные ненависти.

– Ее? – спросил Аранель.

– Мой вождь. С этой энергией что-то не так, но я узнаю ее ченнелинг.

Аранель зачарованно наблюдал за тем, как крошечные частицы обсидиана с шорохом осыпались на землю. Вскоре темная поверхность стала настолько гладкой, что Аранель смог разглядеть свое собственное отражение. А пару минут спустя все стены, пол и даже потолок оказались отполированы до блеска.

Это была впечатляющая техника ченнелинга, хотя Аранель не мог понять, каким образом это поможет им выбраться из крепости Кауфгара.

– Закрой глаза! – крикнула Айна.

Аранель не раздумывая послушался ее.

Кауфгар захлестнули крики боли, отражаясь от стен и вызывая мурашки на коже майани. Никогда еще он не слышал столь мучительных звуков.

Когда эти крики стихли, послышалось нечто другое – воинственный многоголосый клич, топот сотен ног и лязг металла.

– Что происходит? – крикнул Аранель. – Это Канджаллен? Они ворвались внутрь?

– Да, – ответил Мейзан. – Не поднимайте глаза! Вождь… я не могу поверить… она превратила камень в зеркало!

Снова раздались адские крики. Они эхом разнеслись по крепости, словно зазвучала симфония боли.

«Ох, Шерка… с ними нагамор!» Аранелю потребовалось какое-то время, чтобы осознать гениальность вождя Мейзана и ее плана. Превратив камень в зеркало, чтобы оно отражало глаза нагамора, вождь Канджаллена одним махом уничтожила бо́льшую часть войск Калдрава. Несколько минут они корчились от жуткой, выжигающей внутренности боли. Даже когда действие взгляда нагамора ослабело, солдаты были просто не в состоянии сражаться.

Яростные возгласы Канджаллена еще какое-то время разносились по крепости, а затем стихли. Аранель мог лишь предполагать, что случилось с солдатами Калдрава.

– Как нам выбраться? – спросила Айна.

– Просто ждать, – ответил Мейзан. – Они освободят всех пленников.

Вскоре Аранель почувствовал, как каменная стена за его спиной загрохотала. Он потянул за цепи, и они рухнули на землю. Хотя юноша и не был полностью свободен, но по крайней мере мог двигать руками.

Аранель выдернул металлический стержень из своей кейзы, Мейзан и Айна последовали его примеру. Все трое едва не потеряли сознание от боли.

– Давайте выбираться отсюда, – выдохнул Аранель, все еще не решаясь поднять глаза.

Они побежали по разрушенному проходу, полному освободившимися заключенными. Немногочисленные воины, которые, как предполагал Аранель, принадлежали к клану Канджаллен, – трудно было сказать точно, видя только их ноги, – уничтожали остатки армии Калдрава, не заботясь о том, чтобы брать пленных.

Аранель вздрогнул, когда на его щеку брызнула теплая кровь. Он пригнул голову и побежал, не сводя глаз с Мейзана. Если этот придурок собирался бросить их ради своего клана, ему лучше не делать этого, пока они еще находятся в Кауфгаре.

Только тогда, когда Аранель переступил порог замка, он поднял голову, впервые почувствовав облегчение при виде мрачного неба Мэлина.

Они выбрались.

Однако даже если Канджаллен захватил Кауфгар, у Калдрава все еще было достаточно воинов снаружи. Возле крепости царил хаос: кричали, бегали солдаты и бывшие пленники, свистели стрелы и куски камня, гудела темная энергия, а под ногами попадались трупы.

Аранель, Мейзан и Айна пробивались сквозь сражающихся и бегущих. Аранель увернулся, когда цепь Айны пронеслась по воздуху, пробив череп одному из людей Калдрава. Мейзан использовал свою цепь, чтобы задушить другого солдата. Аранелю это казалось вопиющей жестокостью, хотя он понимал, что без оружия и хитронов у них не было другого шанса выбраться.

Наконец они вскарабкались на небольшой холм, расположенный на безопасном расстоянии от битвы, бушевавшей вокруг Кауфгара. Аранель остановился перевести дух и оглянулся.

Крепость поражала воображение, поднимаясь из земли, словно обсидиановое лезвие. В Кауфгаре почти не было окон и лишь одни ворота с опускной решеткой. В отличие от майани, мэлини, похоже, не были великими архитекторами и предпочитали работать с тем, что было.

«Напоминает клюв, – отметил Аранель, с содроганием вспоминая рассказ Хиравала о сейтериусах. Громадный клюв Азяки, который, по словам Хиравала, дремал глубоко под землей. – Почему я думаю об этом именно сейчас?»

Он взглянул на Мейзана, который со скучающим видом наблюдал за битвой. Освободив всех пленников, воины Канджаллена начали отступление, а над их головами все так же продолжал кружить нагамор.

На этом нагаморе был всадник. Кто-то в голубом плаще, чьи руки светились темной энергией.

«Это она. – Сердце Аранеля сжалось при виде благоговейного выражения лица Мейзана. – Это его вождь».

Он повернулся к Айне. Она следила за Мейзаном, в то же время ковыряясь в своих металлических наручниках.

– Где Зенира? – спросил Аранель.

– Не знаю, – рассеянно ответила Айна. – Тарали сказала, что они придут, как только смогут.

– Нам надо уходить отсюда, – сказал Аранель.

На горизонте показалась черная тень, быстро приближавшаяся к Кауфгару. У Канджаллена был нагамор, но, похоже, скоро прибудет подкрепление Калдрава.

Аранель подошел к Мейзану:

– Пойдем. Нам нужно вернуться в Инкараз.

Мейзан молча взглянул на майани.

– Ты действительно покидаешь нас? – спросил Аранель. – Я думал, ты мог бы…

Именно поэтому он с самого начала последовал за Мейзаном из деревни балансиров, хотя и не мог объяснить логику свох действий. Мейзан – мэлини. Садист, который взял Аранеля в заложники, когда они впервые встретились, и с тех пор издевался над ним при каждом удобном случае.

Однако последние четыре луны Аранель нет-нет да и думал, не скрывается ли под грубой внешностью Мейзана нечто большее. За насмешками, издевками и постоянными вызовами на поединок таится какая-то скрытая привязанность – или хотя бы признание. И несмотря на то что каждый хитрон в его душе говорил Аранелю, что без Мейзана ему будет лучше, от одной мысли о том, что мэлини уйдет, ему было не по себе.

– Это твой клан, – проговорил Аранель. – Ты верен им. И всегда был верен. У каждого из нас есть то, чему мы верны – кто-то больше, кто-то меньше. – Он молился, чтобы его следующие слова не привели к удару кулаком по лицу. – Преданность может меняться, понимаешь? То, что ты с детства считал правдой, может оказаться ложью. Ты мог бы остаться с балансирами. Я знаю, тебе нравится притворяться, что ты безэмоциональный придурок, у которого нет шансов на вознесение, но Айна сделала это. Ты тоже сможешь, если останешься.

Мейзан наклонил голову. В его темных глазах мелькнуло что-то незнакомое. Он чуть приоткрыл рот, а Аранель с замиранием сердца ждал, что Мейзан скажет дальше.

Но мэлини отвернулся, и при этом молчании что-то внутри Аранеля оборвалось. Он сделал шаг и схватил Мейзана за рукав, и слова сами собой сорвались с его губ:

– Если ты уйдешь, ты снова вернешься в мир, полный жестокости! Ты будешь окружен этими солдатами, этими дикарями, которые наслаждаются войной.

– В твоих глазах, – сказал Мейзан, – и в глазах Торанического Закона они дикари. Но это мой клан. Они были добры ко мне, Аранель, и всегда меня защищали.

«Балансиры тоже добры! – хотелось крикнуть Аранелю. – И майани тоже не дадут причинить тебе вред».

Но он и так уже сказал слишком много. Его доводы застряли где-то в горле, когда Мейзан выдернул руку и вновь отвернулся.

Глядя вслед уходящему Мейзану, Аранель ощутил беспомощность, схожую с той, что он почувствовал, когда уходил Самарель. Но на этот раз боль ощущалась иначе. Сильнее.

– Аранель! – позвал знакомый голос. Тарали подбежала к нему и схватила его за руки, а ее зеленые глаза сверкнули. – Слава Шерке, я нашла тебя! – Оковы на запястьях Аранеля раскрылись и упали на землю. – О чем ты думал, Ран, когда сбежал? А ты?!

Тарали повернулась к Айне, после чего расколола и ее кандалы.

– У меня не было времени отругать тебя, когда ты явилась в виде проекции, но как ты могла убежать? И где Мейзан, этот негодник?

– Мейзан не придет, – ответила Айна, устремив взгляд в небо. – А где Зенира?

– Пытается освободить вас. – К ним присоединился бородатый молодой человек, в котором Аранель узнал Эния, одного из старых друзей Самареля. – Надо предупредить ее, что вы больше не нуждаетесь в помощи.

Эний взмахнул рукой, и сквозь отряды нападавших на кого-то солдат пронеслась волна золотистого света. Она отбросила врагов в разные стороны и явила взглядам Айны и Аранеля Зениру.

Ее медные волосы развевались, подобно плащу, когда она поворачивалась то в одну, то в другую сторону, посылая импульсы хитронов, чтобы расчистить путь к входу в Кауфгар. Отчаяние Зениры заставляло ее атаковать всех и вся без разбора. Она уничтожала всех, кто вставал на ее пути, – и людей Калдрава, и людей Канджаллена.

«Что она делает?!»

Сердце Аранеля будто замерло, а к горлу подступил ком, когда он стал искать Мейзана среди сражающихся. Он хотел побежать вниз по склону, но Тарали остановила его:

– Куда это ты собрался?

– Она калечит всех подряд! А некоторые – из клана Мейзана! – крикнул Аранель. – Это они освободили нас! Они сражаются против Калдрава!

– Зенира этого не знает! Или она слишком подавлена, чтобы заботиться… – Тарали замолчала и подняла дрожащий палец к небу, где из тучных облаков вырвалась тень. – Ран, только не говори, что это то, о чем я думаю…

Аранель тяжело вздохнул, когда нагамор и его всадник пронеслись над солдатами и, словно копье, направились к Зенире.

Ей следовало быть осторожнее и не атаковать клан Канджаллена. Этим она разозлила их вождя.

Но даже когда нагамор метнулся к Зенире, она не дрогнула. Из ее ладоней хлынул золотой свет, и ближайший камень по щелчку пальцев рассыпался в пыль. Эта пыль облепила голову нагамора, обволокла его клюв и глаза, а затем затвердела, превратившись в своеобразный каменный шлем.

Она нейтрализовала его взгляд! Облегчение Аранеля сменилось ужасом, когда нагамор с грохотом упал на землю. Это чудовище было величайшим оружием Канджаллена. Выведя его из строя, Зенира нечаянно помогла солдатам Калдрава.

С истошным визгом нагамор ударился головой о скалу, пытаясь разбить каменный шлем. Вождь Канджаллена соскользнула со своего извивающегося зверя, и хитроническая энергия хлынула из нее потоком. Столб из хитронов устремился в небо, пронзив тучи и вызвав сильный дождь. Дождь и хитроны закрутились вместе, а затем черным ураганом устремились к Зенире.

Предводительница балансиров ответила золотым светом: тысячи вихрей закружились вокруг урагана, замедляя его вращение, пока он совсем не исчез.

– Кто-то должен остановить их! – крикнул Аранель Тарали. – Это недоразумение! У них общий враг. Они должны сражаться на одной стороне!

Но никто даже приблизиться к ним не осмеливался – сила двух женщин была просто ошеломляющей. Отступили все, не желая попасть под перекрестный огонь. Воспользовавшись беспорядком, члены Канджаллена поспешили покинуть поле битвы, хотя несколько человек остались наблюдать за поединком издалека.

«Так вот как выглядит бой двух опытных ченнелеров…»

Аранель с трепетом наблюдал за поединком Зениры и вождем Мейзана. Хотя лидер балансиров была явно сильнее, вождь Канджаллена имела преимущество: она использовала ченнелинг в своем царстве. Ее атаки были жестоки и направлены на то, чтобы уничтожить, в то время как Зенира сосредоточилась на нейтрализации и предотвращении последующих атак.

Пульсацией света Зенира тушила пожары и рассеивала торнадо, подавляла землетрясения и усмиряла цунами, сбивала каменные ракеты и стирала их в пыль. Что бы ни делала вождь Канджаллена, Зенира могла подавить ее любую атаку: лицо женщины было сосредоточенно, а кейза пылала, словно умирающая звезда.

Что станет с ее хитронами? У Аранеля заурчало в животе. Душа Зениры могла выдержать больше, чем кого бы то ни было, ведь она парамоси. Но даже она была уязвима, используя так много ченнелинга. Ей следовало поскорее закончить эту битву.

– Мы должны остановить ее! – крикнула Айна, и Эний схватил ее за руку, чтобы она не побежала к Зенире. – Эта женщина на нагаморе…

Взмахнув руками с черными молниями, вождь Канджаллена с криком бросилась вперед. Зенира сделала сальто назад, чтобы увернуться, а затем подпрыгнула и ударила противника ногой по голове.

Шлем вождя Канджаллена раскололся и упал на землю, обнажив локоны седеющих кудрей и пожелтевшие зубы, искаженные в оскале.

Айна обмякла в руках Эния. Ее подбородок задрожал, и с губ сорвалось единственное прерывистое слово:

– Мама…

Глава 18

Верность

Мейзан знал, что это его вождь, задолго до того, как Зенира расколола ей шлем. Он узнал ее ченнелинг, то, как она двигала руками и как ее пальцы были скрючены, будто когти. Но она стала гораздо сильнее, чем помнил Мейзан, а от ее хитронов исходило еще больше тьмы. Словно это была не Канна, а совсем другой человек. На мгновение это заставило его усомниться.

Он вздохнул с облегчением, увидев знакомое лицо и яростный взгляд. Вождь Канна была сильна как никогда. Канджаллен был свободен.

Мейзан должен был быть счастлив, но что-то заставило его вернуться к холму, где стояли Аранель и Айна.

«Они мне всегда были безразличны», – напомнил себе Мейзан, крепче сжимая железную решетку. Незаметно для окружающих он взобрался на разрушенную герсу у входа в Кауфгар. Оттуда было хорошо видно, как проходит поединок.

Зенира сама виновата, что уничтожала все без разбора. Вождь была вынуждена вступить в бой и защитить Канджаллен как от войск Калдрава, так и от Зениры.

Мейзан был не настолько глуп, чтобы ввязываться в бой между двумя мастерами ченнелинга. Поэтому он наблюдал за происходящим, ожидая удобного случая, чтобы проявить себя и отступить вместе с Канной и остальными членами их клана.

«Зенира, – с невольным восхищением отметил Мейзан, – просто уничтожила нагамора вождя. Но когда, черт возьми, Канна успела завести себе нагамора, да еще и приручить его?»

Зверь бился о землю, не в силах освободиться от каменного шлема.

Вождь отошла на несколько шагов назад, а из ее рук струилась темная энергия. Она готовилась нанести свой самый мощный удар. Напротив нее Зенира призвала шар света, ее золотистые хитроны светились, однако они были покрыты темными пятнами порчи Мэлина.

Предводительница балансиров уже собиралась атаковать, когда между воительницами возникла маленькая фигурка, заставив Зениру перенаправить свои хитроны. Шар света приземлился в нескольких метрах от Канны, сбил ее с ног и поднял облако пыли.

– Мама! – всхлипнула Айна, падая на колени и хватая вождя за тунику. – Мама! Это я! Айна!

Мейзану показалось, что его дыхание будто бы сперло.

«Вождь… это мать Айны?»

Он не знал, что у Канны есть дочь, да и внешне они были не очень-то и похожи. Но когда он вспомнил о том, как вождь рассказывала о белых вспышках и вознесении, а Айна в прошлом упоминала о матери, – все встало на свои места.

Мейзан впервые увидел Канну больше года назад, когда она стала вождем. Старейшины Канджаллена часто критиковали ее длительное отсутствие в клане, но Канна никогда не раскрывала причину этого. Должно быть, она сбежала вскоре после рождения Айны и вернулась только после ее вознесения.

Наблюдая за воссоединившейся парой, Мейзан размышлял, стоит ли ему заявить о своем присутствии. В конце концов, Канна пришла, чтобы спасти его.

– Мама, я везде искала тебя, – плакала Айна. – Пыталась спуститься, но торана была запечатана, и ничто из того плохого, что я делала, не изменило вращение моей души.

Раздался резкий шлепок, и Айна отшатнулась, схватившись за щеку.

– Кажется, я говорила тебе, – холодно сказала Канна, – чтобы ты оставалась в своем проклятом царстве.

– Но… но теперь я балансир! Я теперь в Мэлине…

Последовала еще одна пощечина.

– Я говорила тебе не возвращаться! – прорычала Канна.

Она схватила Айну за плечи и сильно встряхнула:

– Я говорила, что не хочу тебя больше видеть!

«Она не могла такого сказать». Мейзан видел, что в вожде говорит не гнев, а страх. У нее было такое же выражение лица, как и в тот день, когда они вернулись в свою деревню в Райтани и обнаружили лишь пепел и обломки. Но Айна, похоже, не чувствовала того, что чувствовал Мейзан. Обиженная до глубины души, она набросилась на мать.

– Как ты можешь такое говорить?! – взвыла девушка. – Я пыталась отяготить свою душу, только чтобы мы снова были вместе!

– Вместе? После того, как я наконец-то избавилась от тебя? Знаешь, какое это было облегчение для меня, когда ты вознеслась? Мне больше не нужно было таскать за собой бесполезного ребенка.

– Я твоя семья, мама! Твоя единственная дочь!

– Моя дочь? – Канна жестоко рассмеялась. – Посмотри на свою кейзу. Как она сияет. Ты мне не дочь.

Айна заплакала, и Мейзану пришлось отвернуться. Зрелище было слишком тяжелым. Слишком душераздирающим. Вождь всегда была бессердечной, когда дело касалось тех, кого она хотела защитить.

Но все же лучше бессердечная мать, чем вообще никакой.

– Хватит, – раздался голос Зениры. Она направилась к Канне и Айне. – Если вы действительно родная мать Айны, я больше не намерена с вами сражаться.

– Ты балансир? – спросила вождь. – Я слышала о вашей маленькой банде. Кажется, вы занимаетесь какой-то благотворительностью здесь, в этом царстве.

– Я их лидер, – ответила Зенира. – А Айна – один из моих самых дорогих товарищей.

– А некоторые из тех солдат, которых ты ранила, были из моего клана. – Канна поднялась во весь рост, оказавшись на голову ниже Зениры. – Не так уж милосердно с твоей стороны, балансир, нападать на тех самых людей, которые сопротивляются силе Калдрава.

– Признаю свою ошибку. – Зенира склонила голову и прижала кулак к кейзе. – Все, чего я хочу, – это отвести Айну в безопасное место. Или ты откажешь ей даже в этом?

– Вперед, – бросила Канна. – Бери ее и делай с ней что хочешь.

Она подошла к извивающемуся нагамору и щелкнула пальцами. Каменный шлем рассыпался, и вождь вскочила на спину зверя. Тело нагамора завибрировало, и он, взмыв в небо, пронесся над армией Канджаллена.

Зенира обняла Айну за плечи и повела к вершине холма, где стоял Аранель. Мейзан смотрел, как они исчезают вдали, затем повернулся и помчался к своему клану.

* * *

Как Мейзан и ожидал, Канна почти сразу покинула поле боя. Схватка с Зенирой вымотала ее. Ей нужно было вздремнуть, чтобы восстановить свои хитроны.

Канджаллен отступил вместе с вождем, а солдаты Калдрава, похоже, были слишком напуганы нагамором, чтобы пуститься в погоню. Мейзан быстро нагнал свой клан – он заметил несколько знакомых лиц, но сначала хотел поговорить с Канной, поэтому отправился по следу нагамора.

Явно обессилев, зверь полетел к вершине скалы. Мейзану потребовалось немало усилий, чтобы вскарабкаться на скалу, и эта задача осложнялась цепями, все еще сковывавшими его запястья. Кейза мэлини продолжала болезненно пульсировать, хитроны еще не до конца восстановились, но он добрался до уступа в нескольких метрах под спящим нагамором, где пряталась Канна.

– Ты определенно разгромила наших врагов, – сказал Мейзан, опустившись рядом с ней.

Канна протянула к нему дрожащую руку:

– Мейзан… это ты?

– Хотя тебе не нужно было говорить такое Айне, – продолжил Мейзан. – Она отчаянно пыталась найти тебя. Лишь из-за этого она присоединилась к балансирам.

– Это действительно ты. – Вождь медленно села, изучая лицо Мейзана. – Когда я узнала, что эти крысы завладели твоим клинком, я могла только надеяться, что с тобой все в порядке. Но их предложение о сделке звучало настолько абсурдно, что я сразу поняла, что это ловушка.

– Да, это была ловушка, и приводить с собой Канджаллен было чертовски рискованно.

– Но мы ведь выбрались, правда? – хмыкнула Канна. – Войска в Кауфгаре не были готовы к нападению нагамора. Это был хороший шанс застать их врасплох и нанести ущерб главной цитадели Калдрава. Некоторые из освобожденных нами пленников могут оказаться достойными союзниками в будущем, и самое главное – я смогла найти тебя. – На ее лице появилась призрачная улыбка. – Ты хорошо выглядишь.

– А ты выглядишь несчастной, – ответил Мейзан, но вождь лишь фыркнула.

– Я рада, что ты выжил. Я спасла Таэзура и остальных от лавы Мерумарта. Они истощили свои хитроны, пытаясь укрыться, и им потребовалось несколько недель, чтобы прийти в себя. Когда я не нашла тебя, то испугалась, что ты…

Мейзан крепко схватил Канну за руку и облегченно выдохнул.

Они выжили. Все.

– Как там Таэзур? – спросил Мейзан. – Опухоль в горле не спала?

– Опухоль – наименьшее из его беспокойств. Огонь Мерумарта проникает глубже. Пройдут десятилетия, прежде чем он поправится.

Мейзан кивнул, стараясь не задумываться над этим. Таэзур был ворчливым засранцем, который жаловался на все. Иногда Мейзану хотелось выбить ему зубы, чтобы у того появилась реальная причина для жалоб. И похоже, это получилось без его участия.

– Откуда ты знаешь мою дочь? – спросила Канна. – Ты тоже примкнул к балансирам? Что они собой представляют? Их убежище безопасно?

– Я даже не знал, что Айна – твоя дочь, я просто столкнулся с ней в Мартаране, – сказал Мейзан. – Я присоединился к балансирам после взрыва Мерумарта, потому как думал, что все из Канджаллена либо захвачены, либо уничтожены. Их убежище безопасно… но это временно. Там есть чистая вода, кровати и хорошая еда. Мне кажется, недалек тот день, когда армия Калдрава нападет и на него. Его солдаты знают их местоположение, однако пока ничего не предпринимают. Может быть, они боятся Зениру.

– Зенира – это та женщина, с которой я сражалась? Она из верхних?

– Парамоси, я думаю. И очень сильная, как ты уже могла убедиться. Но она нечасто бывает рядом. – Мейзан сделал паузу. – Разве ты не хочешь расспросить меня об Айне?

– Нечего спрашивать. Я видела ее кейзу. – Канна потянулась, чтобы откинуть волосы Мейзана со лба. – Твоя тоже стала ярче. За все эти годы я никогда не видела ее такой яркой.

– Да кого это вообще волнует? – Мейзан дернул головой. – Айна чувствует себя ужасно после того, что ты ей сказала.

– Лучше пусть она плачет и ругается на меня в теплой постели. Она придет в себя после нескольких хороших обедов. – Заметив угрюмое выражение лица Мейзана, Канна резко рассмеялась. – Я сотни раз подводила Айну как мать, но в чем я никогда не ошибалась, так это в ее безопасности.

– И ты думаешь, что с балансирами она в большей безопасности?

– Если балансиры падут, Айна всегда сможет подняться обратно в Майану. Но она, скорее всего, останется в Мэлине ради меня, потому что она – непослушное отродье, которое всегда делает то, что хочет. – Канна посмотрела на Мейзана и погладила его по щеке. – Ты не такой, как она, Мейзан. Ты хороший ребенок, который всегда слушается моих приказов.

Мейзан напрягся:

– К чему ты клонишь?

– Канджаллен больше не безопасен для тебя.

– Что?! – возмущенно воскликнул Мейзан. – Это мой клан! Мой дом! Наш клан наконец-то свободен…

– После всех тех огромных усилий, которые я предприняла, чтобы вытащить их всех из Агакора, – сказала Канна. – За прошедшие недели войска Калдрава преследовали нас по всему царству. До сих пор нам удавалось избежать плена благодаря нагамору и тому, что наши враги оказались более дезорганизованы, чем обычно. Но как только зверь перестанет быть неожиданностью, мы окажемся в невыгодном положении, и эти гниды не успокоятся, пока не закуют всех нас в цепи.

– Зачем бежать, если можно сражаться? – возразил Мейзан. – Каждый из нас стоит как минимум двадцати солдат Калдрава. И даже без элемента неожиданности этот нагамор сравним с четырьмя его армиями.

– Мы сражаемся, когда это имеет стратегический смысл. Но армия Калдрава продолжает расти… Я сомневаюсь, что нас достаточно.

– Но у нас есть ты, вождь! Как ты стала такой могущественной? И как ты контролируешь зверя? Ты установила связь с ним, как… как те звероподобные воины во времена Каль-Экана? Ты восстановила наш союз с нагаморами? Ты можешь повергнуть Калдрава, если у этого чертова таракана хватит духу показаться на поле боя!

– Не думаю, что останусь в Мэлине так надолго, – тяжело вздохнув, сказала Канна.

Глаза Мейзана расширились.

– Ты же не хочешь сказать…

– Ты спросил меня, как я стала такой могущественной? Как я могу управлять этим нагамором? – Канна покачала головой. – Я не связывала себя с ним, Мейзан. Я бы не смогла. Азяка Свирепая не настолько ко мне благосклонна.

– Тогда как?..

– Есть вещи, о которых лучше не знать. Моя единственная надежда – уничтожить как можно больше людей из армии Калдрава, прежде чем я низвергнусь в Наракх.

– Нет, – решительно заявил Мейзан.

Он не мог принять это, вождь не должна низвергнуться в Наракх! Временами Канна была безжалостна, но все, что она делала, было ради защиты других. Но потом он вспомнил, как ощущались ее хитроны в Кауфгаре: мерзкими и полными ненависти.

– Я не знаю, что ты делаешь ради увеличения своей силы… И с этим нагамором. Но что бы это ни было, оно того не стоит.

– Я вождь, – мягко сказала Канна. – Ради будущего Канджаллена стоило пожертвовать собой.

– Это одна из причин, по которой я должен остаться. Пусть солдаты Калдрава забрали мой меч, я все равно хочу быть твоим вторым командиром. Я пройду через любое испытание и одержу победу.

– Нет нужды в испытаниях. Я и так считаю тебя своим вторым командиром, Мейзан. С того самого дня в Мартаране, когда я доверила тебе будущее нашего клана.

– Но я… – Мейзан растерялся. Ему следовало бы гордиться, радоваться, что его вождь такого высокого о нем мнения. Но все, что он чувствовал, – это нарастающее чувство стыда.

«Я подвел ее. Она доверилась мне тогда, а я не сумел оправдать надежд».

– Я не… – Мейзан хотел произнести «не заслуживаю» или «не достоин», но вместо этого сказал: – Дай мне шанс показать себя.

– Хорошо… – Канна встала. – Тогда выполни мой последний приказ.

Она потянулась к бедру и отстегнула свой меч – изогнутый клинок с инкрустированной драгоценными камнями рукоятью.

– Возвращайся к балансирам, Мейзан. Возвращайся и оставайся с ними. Независимо от того, что говорит Торанический Закон, у тебя добрая душа. Однажды, я верю, ты сможешь вознестись.

– Я не хочу этого! – Мейзан вскочил на ноги. – Я хочу остаться здесь и сражаться за Канджаллен. За тебя.

– Возвращайся к балансирам, Мейзан, – решительно повторила вождь, прикрепляя ножны к поясу юноши. Ножны были тяжелее прежних, и у него возникло непривычное чувство.

Мейзан хотел было что-то возразить, но Канна его опередила:

– Как твой вождь, я приказываю тебе.

Она положила руку ему на плечо и крепко сжала.

– Ты хорошо служил мне и Канджаллену, но пришло время позаботиться и о себе. И… – Ее голос дрогнул. – Моя дочь. Пожалуйста, Мейзан. Позаботься об Айне.

* * *

Последний наказ вождя не выходил из головы Мейзана всю обратную дорогу в Инкараз. А еще он все не мог перестать думать о том, что вождь может низвергнуться в Наракх. Даже Калдрав еще оставался в Мэлине…

«Что, черт возьми, натворила Канна?»

Спустя три дня Мейзан дошел до Инкараза, и хитронический барьер без проблем пропустил его внутрь. Заглянув в кратер, он с облегчением увидел, что в комнате Айны горят свечи. В окно он разглядел ее силуэт: девушка свернулась калачиком в постели.

«Позаботься об Айне», – велела вождь.

Мейзан не знал, что это значит, но, по крайней мере, в Инкаразе Айна была в безопасности. Осмотрев окна других комнат, он заметил, что окно Аранеля оставалось темным.

«Наверное, теперь его очередь стоять на посту».

Он бросил взгляд на заросли и обнаружил Аранеля, прислонившегося к дереву и уткнувшегося носом в книгу. Мейзану было непонятно, как он может читать в таком мраке. И вообще как это можно считать дежурством.

Не выдержав, юноша подхватил с земли палку и бросился на майани. Аранель вздрогнул и выронил книгу, его ладони засветились зеленой энергией. Мейзан, воспользовавшись секундным замешательством Аранеля, прижал того к дереву и приставил палку к его шее.

– Все еще слишком медленно, – с ухмылкой сказал он.

– Мейзан… – выдохнул Аранель. – Что ты здесь делаешь?

Юноша поднял бровь:

– Я думал, ты больше удивишься. Ты же так старался убедить меня, чтобы я остался.

Аранель, весь залившись краской, оттолкнул его:

– Это было просто… Я просто беспокоился о твоей душе, вот и все.

– Это все, о чем ты думаешь?

– А как же Канджаллен? – спросил Аранель, сдерживая улыбку. – Почему ты здесь?

Мейзан чуть подумав, ответил:

– Верность.

– Верность? – Лицо Аранеля засияло.

– Верность, – повторил Мейзан, смахнув челку со своей кейзы. – Чего ты улыбаешься, как идиот?

– Ничего… – буркнул Аранель, но улыбка, которой он одарил Мейзана, была самой счастливой из всех, что когда-либо видел мэлини. – Я просто… Я правда… Ничего…

«Врешь».

Это точно не ничего. Аранель и сам не отличался особой преданностью балансирам, так почему же ему было так важно, что Мейзан вернулся? Но у Мейзана не было настроения спрашивать этого эксцентричного майани. Он отбросил палку в сторону и начал взбираться на дерево.

– Что ты делаешь? – спросил Аранель, все еще ухмыляясь.

– Тебе нужно быть внимательнее, – ответил мэлини. Он перекинул ноги через ветку, а затем прижался к стволу. – Какой от тебя вообще толк? Я пришел, а ты даже не заметил.

– Это потому, что хитронический барьер должен пропускать тебя. – Аранель сел на траву и взял в руки книгу. – Твое место здесь.

Глава 19

Второй принцип

«Ты мне не дочь».

Эти слова снова и снова звучали в голове Айны, раздирая ее душу, будто когти. Она закуталась в одеяло и уставилась в окно. С момента их возвращения в Инкараз прошел день, и все это время Айна не покидала своей постели.

«Ты мне не дочь».

Над краем кратера появилась тень, и Айне показалось, что это Мейзан. Значит, он вернулся. Однако она не могла заставить себя порадоваться.

«Ты мне не дочь».

Зажмурив глаза, Айна свернулась клубочком. Она пыталась заглушить холодный голос своей матери в голове.

«Ты мне не дочь».

– Лгунья! – закричала Айна, вцепившись себе в волосы. – Она… она не могла такого сказать!

Девушка закричала от обиды. Может, если бы она впилась пальцами в свою голову, то смогла бы вырвать воспоминания и выбросить их, притвориться, что ничего этого никогда не было: что мать, которую она искала больше года, не отвергла ее.

– Айна. – Матрас прогнулся, и мягкие пальцы обхватили ее запястья. На прекрасном лице Зениры отразилась печаль. – Дитя, мне так жаль. Мне невероятно жаль.

Айна громко зарыдала. Женщина обняла ее и прижала к себе. Слезы, потоком лившиеся по щекам девушки, намочили тунику Зениры.

– Тебе больно? – прошептала Зенира, гладя Айну по волосам. – Я знаю, дитя. Я знаю эту боль. Боль разлуки с тем, кого ты любишь больше всего на свете.

– Я не люблю ее! – Айна с рычанием отстранилась. – Я никогда ее не любила! Но она была моей единственной семьей. Даже если она относилась ко мне как к чему-то ненужному, я думала, что где-то в глубине своей вонючей души… – Она икнула, и Зенира похлопала ее по спине. – Я все испортила, да? Я нарушила правила и подвергла всех опасности. Я даже заставила тебя использовать ченнелинг в Мэлине. Единственный человек, который должен говорить, что ему жаль, – это я.

– Тебе не нужно извиняться, – сказала Зенира. В ее добрых глазах не было ни капли осуждения. – Ты поступила глупо и безрассудно, сбежав из деревни. Но всем нам дано в жизни совершать те или иные глупости и ошибки. Это естественно. – Она слегка улыбнулась. – Ты не принесла этим никакого вреда. Моя душа осталась светлой, и даже Мейзан вернулся к нам. Я думаю, вселенная была на нашей стороне.

– Скорее, ты была на нашей стороне. – Айна перевела взгляд на кейзу Зениры. Она потускнела, но не очень сильно.

«Никто раньше не мог противостоять моей матери. Она всегда защищала меня от врагов и была самой сильной из всех, кого я знала. Она сделала все, чтобы уберечь нас от войны. А теперь… она возглавляет клан повстанцев и ездит верхом на нагаморе».

Айна рассмеялась:

– В глубине души я подозревала, что ей нравится насилие, но я всегда оправдывала ее. Глупо было думать, что мать нужно спасать от всего этого. Глупо было думать, что она хочет быть спасенной. Глупо было отправляться в Мэлин ради нее.

– Если уж на то пошло, я рада, что ты спустилась в это царство, – сказала Зенира. – Возможно, ты потеряла свое предназначение, Айна, но ты всегда можешь найти новое. И цели балансиров остаются прежними.

Девушка посмотрела на нее в замешательстве:

– Ты позволишь мне остаться? Ты не выгонишь меня?

– С чего бы мне это делать?

– Я нарушила правила! Сбежала и подвергла опасности Аранеля и Мейзана.

– Думаю, Мейзан ушел бы независимо от того, что ты сделала, – слегка улыбнулась Зенира. – Но теперь он вернулся. А Аранелю нужно было увидеть, каков этот мир на самом деле. Он пока не осознает этого, но это поможет ему в дальнейшем.

– Значит, ты не собираешься меня наказывать? – спросила Айна. Сквозь ужас пробился проблеск надежды. – Ты позволишь мне продолжить обучение в качестве балансира?

– Ты явно расстроена собственной глупостью, которую сама осознаешь. – Глаза Зениры сверкнули. – Я верю, что отныне ты будешь следовать моим указаниям и никогда больше так не сделаешь.

– Никогда! – горячо откликнулась Айна. – Клянусь. Отныне я буду прислушиваться к каждому твоему слову.

– Хорошо. Я бы хотела, чтобы ты больше не заставляла меня рисковать своей душой ради твоей защиты, Айна.

– Был только один человек… – Нижняя губа девушки дрогнула. – Который рисковал своей душой, чтобы защитить меня. Хотя, если подумать, моя мать – нет, Канна – вообще ничем не рисковала, когда использовала ченнелинг. Ее душа была темной с самого начала.

Она посмотрела на Зениру, и в ее голове всплыл долго мучающий ее вопрос:

– Почему ты столько делаешь ради меня? Потому что это часть твоей миссии – помогать тем, кто в этом нуждается?

– Потому, что ты важна для меня, Айна! И конечно же, ты это понимаешь.

«Ты важна для меня».

Эти слова окутали Айну, будто одеяло. Такие теплые и мягкие, они исцеляли те раны, которые нанесла Канна. Она смотрела на Зениру, и в ее груди стало зарождаться чувство привязанности.

Зенира, будучи парамоси, выглядела гораздо моложе своего настоящего возраста. На вид ей было лет тридцать – в таком же возрасте родила мать Айны.

Девушка не знала своего отца. По словам Канны, он был ничтожеством. Иногда Айна именно его винила в том, что мать так часто проклинала ее, – девушка одним своим видом напоминала ей о своем отце.

И все же по какой-то причине, возможно, чтобы облегчить собственную душу, Канна никогда не бросала ее. Эта женщина была наименьшим злом в этом чертовом царстве. Она все-таки оберегала Айну от всей той мерзости, которой кишел Мэлин.

«Ты важна для меня». Этими словами Зенира защитила Айну так, как ее мать никогда в жизни не защитила бы, и рисковала своей душой так, как Канна никогда не стала бы рисковать.

– Лучше бы ты была моей матерью, – промолвила Айна.

Зенира издала легкий смешок, а ее глаза заблестели.

– Мне нравится думать об Инкаразе как о своем доме, а о балансирах – как о моих… не то чтобы детях, но как о неотъемлемой части моей жизни. Без балансиров я бы не добилась многого, и ты, в частности, очень важна для меня. – Она улыбнулась, и Айна подумала, не обнимет ли Зенира ее снова.

Но вместо этого она отодвинула челку Айны, чтобы рассмотреть ее кейзу.

– Удивительно, – пробормотала женщина. – Даже после длительного воздействия хитронов Мэлина твоя душа не изменила своего вращения.

– Это замечательно, – сказала Айна, которая не могла поддержать энтузиазм Зениры. – Знаешь, мы бы не оказались в такой ситуации, если бы я умела правильно использовать ченнелинг… Ты что-нибудь узнала про мою кейзу?

Она замолкла, почувствовав, что ляпнула лишнего. Зенира рисковала своей душой ради нее, а Айна требовала, чтобы парамоси исправила ее кейзу.

– Пока нет, – ответила Зенира, все еще погруженная в раздумья. – Хотя мне кажется, я поняла, как белая вспышка связана с вознесением. Поправь меня, если я ошибаюсь, Айна, но ты сказала, что оставалась в пустом пространстве несколько секунд?

– Думаю, да.

– Заметила ли ты в этом пространстве торану?

– Торану? – воскликнула Айна. – Нет… Но я особо и не искала. С чего бы там взяться торане?

– Насколько ты знакома со Вторым принципом хитронического равновесия?

– Не очень, – озадаченно ответила девушка. – Аранель, может, и упоминал о нем пару раз, но никто не слушает, когда он начинает выпендриваться.

– Тогда послушай внимательно, – сказала Зенира. – Второй принцип хитронического равновесия гласит, что души могут существовать только в мирах со скоростью хитронического вращения, равной их собственной или меньшей, чем их собственная. – Она выжидающе посмотрела на Айну, а та растерянно уставилась на Зениру, нервно теребя край простыни. – Возьмем, к примеру, душу майани со средней положительной скоростью вращения хитронов, скажем, сто оборотов в секунду. Такая душа может существовать в любом из низших царств, поскольку вращение хитронов этих царств обратное, отрицательное. Однако такая душа не может существовать в Парамосе, для которого необходимое минимальное вращение хитронов – около миллиона оборотов в секунду.

– Получается, душа мэлини с обратным вращением не может подняться в Майану, где необходимый минимум вращения составляет один положительный оборот в секунду? Но она может свободно спуститься в Наракх, где нет никаких требований? Правильно?

– В Арии Вознесения об этом рассказано очень хорошо, – продолжила Зенира. – В царствах, где вращение хитронов медленнее, душа может существовать, но царства со скоростью вращения выше должны ей противостоять.

– Это значит, что душа может попасть в царство, только если ее вращение преодолеет определенный нижний предел, – кивнула Айна, уловив суть. – Погоди, разве это не Торанический Закон?

– В некотором роде. – Зенира улыбнулась. – Второй принцип – это то, что управляет работой торан, навязывая сферам окончательный и нерушимый порядок вселенной. Так что, хотя некоторые могут считать все это религиозным аспектом, на самом деле это не более чем хитроническая наука.

– Верно, – пробормотала Айна. Даже если этот чертов Закон был наукой, это бы не уняло ее возмущения. – Значит, он действительно совершенен. Полагаю, у армии Калдрава нет шансов его нарушить.

– Нарушить? – Зенира наморщила лоб. – Где ты это слышала?

– В Кауфгаре. Я случайно слышала разговор солдат, и они говорили, что у короля есть план уничтожить Торанический Закон, чтобы они могли вторгнуться в верхние царства. Я сначала не поняла, они это серьезно или нет… но в любом случае они не думали, что у него получится.

– А ты была бы счастлива, если бы Калдраву удалось это сделать?

– То есть это возможно?! – воскликнула Айна. – Это и есть грандиозный план Калдрава – разрушить тораны? Неужели есть какой-то способ сделать это и свободно переходить в другие царства?

– Скорее солнце померкнет, чем Торанический Закон падет перед этими жалкими солдатами, – презрительно ответила Зенира. – Ни одна армия Мэлина, какой бы многочисленной она ни была, не сможет представлять для Закона реальную угрозу.

– Понятно. – Айна постаралась не обращать внимания на разочарование, которое вызвали у нее слова Зениры.

В глубине души она надеялась, что без Торанического Закона Канна сможет вознестись. Что в Майане она будет относиться к Айне с добротой. Но, похоже, шансов у нее не было.

– Вернемся ко Второму принципу, – продолжила Зенира. – Спуск из Майаны в Мэлин происходит, когда душа меняет вращение с положительного на отрицательное, или же с прямого на обратное, – какие термины тебе больше нравятся. Когда это происходит, человека силой протаскивает через ближайшую торану. Или, если поблизости нет тораны, материализуется временная. Но когда вращение души меняется с отрицательного на положительное, человека из Мэлина в Майану не протаскивает. Потому что Второй принцип позволяет душам с положительным вращением существовать в низших царствах. Однако такие люди способны вознестись, если сами того пожелают.

– Но я даже не подозревала, что могу вознестись, пока меня не втянуло в торану, – нахмурилась Айна. – И какое отношение это имеет к пустому пространству или белой вспышке?

– У вознесения или свержения между Мэлином и Майаной есть одна особенность, – объяснила Зенира, – когда душа полностью прекращает вращение. Это секундное мгновение, прежде чем вращение души изменит направление. В этот момент вращение души равно нулю.

– Душа без вращения. – С теоретической точки зрения это имело смысл, хотя Айна все еще не понимала, почему это важно.

– В течение этой доли секунды, когда вращение равно нулю, – продолжила Зенира, – душа проходит через другое место – Вселенскую Пустоту, некоторые еще называют ее Пятым царством.

– Существует Пятое царство? – спросила Айна, садясь прямо.

– Пустота, в отличие от других царств, необитаема. Она представляет собой пустое пространство, в котором нет ничего. В ней не действует Торанический Закон, а значит, туда может попасть любой. Однако Хранители уничтожили почти все тораны, ведущие в Пустоту, много веков назад. Единственный оставшийся способ попасть туда – открыть торану самому. Это происходит естественным образом, когда вращение души становится нулевым, но потом торана исчезает, как только душа снова начинает вращаться. Для большинства душ переход происходит так быстро, что Пустота остается открытой на долю секунды, запоминаясь как не более чем вспышка белого цвета. Но в твоем случае… – Зенира сделала паузу. – Поскольку твои хитроны меняют свое вращение более медленно, чем большинство других, твой переход через Пустоту продлился несколько полных секунд. Торана, которую ты открыла, действовала эти несколько секунд и лишь потом исчезла.

Айна никак не могла понять, что такого привлекательного в этой Пустоте.

– Что там находится?

– По идее, ничего, – пожала плечами Зенира. – По этой причине ее называют Вселенской Пустотой, и ее назначение остается загадкой.

– Тогда почему Хранители уничтожили все тораны, ведущие в нее?

– Не спрашивай меня о поступках этих лицемерных идиотов, это не поддается логике, Айна.

– Ты права… – Девушка вздохнула. – Значит, я могу открыть дверь в королевство, в котором ничего нет.

Неужели Зенира думала, что эта новость поднимет ей настроение? Это было интригующе, но Айна не могла понять, какая ей польза от этой информации. К тому же девушка не думала, что в ближайшее время ее душа снова сменит вращение, учитывая состояние ее кейзы. В конце концов, она полдня находилась в Мэлине с уязвимыми хитронами, а ее кейза все еще ярко сияла.

– Неужели мой дефект – единственная причина, по которой я непохожа на свою мать? – спросила Айна, встревоженная таким откровением. – Ты сама сказала, что моя душа меняет вращение медленнее, чем у других. То есть будь моя кейза нормальной, мне не надо было бы так стараться заслужить низвержение в Мэлин?

Как бы Айна ни хотела оказаться в Мэлине раньше, четыре луны с балансирами заставили ее понять, что быть майани, в конце концов, не так уж и плохо. Она не хотела становиться похожей на солдат Калдрава, которые беззаботно убивали невинных детей. И не собиралась походить на Канну, которая разрушала все вокруг и себя каждый раз, когда использовала ченнелинг.

Айна в отчаянии посмотрела на Зениру, и ее голос совсем упал:

– Я не хочу превращаться в чудовище.

– О, Айна, – мягко сказала Зенира. – Милое дитя. – Она взяла ее руки в свои. – Ты никогда не станешь чудовищем. Для этого у тебя слишком хорошее и доброе сердце.

– Откуда ты знаешь? – спросила Айна. – Я тоже совершала плохие поступки. Не настолько плохие, как Канна… Но в Майане я воровала, и причиняла боль, и делала вещи, которые должны были караться Тораническим Законом. Лучше бы я никогда их не совершала… но уже поздно об этом говорить…

– Торанический Закон судит не только по поступкам, Айна. Твое намерение и то, что ты глубоко сожалеешь о содеянном, не отменяет твоих грехов. Но это может смягчить последствия. Я рассказала тебе о твоей кейзе не для того, чтобы заставить тебя сомневаться в себе, Айна. Я хотела, чтобы ты знала, что ты особенная… и дело не только в кейзе.

* * *

Успокоившись, Айна вышла из комнаты в поисках Мейзана.

Она не знала, что послужило причиной его возвращения, но он встретил Канну в тот год, когда Айна уже была в Майане. Девушке было важно услышать напрямую от Мейзана то, что Канне действительно было на нее плевать.

Однако она не нашла его ни в комнате, ни у озера, ни под баньяновым деревом. Айна взобралась на кратер и обыскала заросли – там его тоже не было. Айна наткнулась лишь на Аранеля, который сидел под деревом и рассеянно ковырял веткой в грязи.

Точно. Сегодня очередь Аранеля быть на посту.

Айна сделала шаг вперед, пытаясь успокоиться. Она не понимала, что с ней происходит. Ей уже доводилось разговаривать с Аранелем наедине. Чаще всего он выводил ее из себя своими навязчивыми идеями – Тораническим Законом, братом и вознесением.

«Он просто одержимый своей душой неженка, – сказала себе девушка, вытирая вспотевшие ладони о штаны. – Одержимый своей душой неженка, который, рискуя всем, пришел на поле боя, чтобы найти меня».

Она сделала еще шаг вперед, затем резко повернулась и направилась прочь с поляны.

– Айна?

Сердце девушки заколотилось, и ей захотелось ударить по чему-нибудь. Неужели в ее сердце тоже был дефект? Она обернулась, не смотря юноше в глаза.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Аранель. От его осторожного, мягкого тона Айне снова захотелось заплакать.

Но вместо этого она заставила себя поднять глаза и посмотреть на него, игнорируя бешеный стук сердца.

– Я узнала о Втором принципе, – сказала Айна. – Я могу открыть дверь в никуда.

– Ты какая-то не такая.

– Где Мейзан? Мне нужно поговорить с ним.

– Он ушел к источникам несколько минут назад. – Аранель шагнул к ней. В его глазах сверкнули золотые искорки. – Это из-за твоей матери? У тебя все хорошо?

Айна отвела глаза. Она и не думала, что сможет сейчас завести разговор о Канне с Аранелем.

– Прости, что спрашиваю. – Аранель положил руку на плечо девушки, и трепет в ее сердце усилился в десять раз. – Просто… позаботься о себе, хорошо?

Пока они стояли так, ей вопреки здравому смыслу захотелось, чтобы он придвинулся еще ближе. Погладил ее по волосам. Взял за руку. Ее пальцы дрогнули, но, прежде чем она успела протянуть руку к Аранелю, он с грустной улыбкой на лице вернулся к дереву.

Сердце гулко бухнуло, и Айна бросилась прочь с поляны.

«Глупое, испорченное сердце, – думала она, мчась вниз по склону кратера. – Ты хуже, чем моя кейза!»

Девушка остановилась у озера рядом с входом в горячие источники, надеясь, что Мейзан будет в хорошем настроении. По крайней мере, в этом и заключалось их предназначение. Айне бы тоже не помешало сходить туда.

Мейзан появился через несколько минут и сел рядом с ней на землю. Никто не осмелился начать разговор первым. Когда Айна сняла сапоги, чтобы окунуть ноги в озеро, Мейзан сделал то же самое.

– Я не думала, что ты вернешься, – наконец сказала девушка. – Неужели Канна и тебя прогнала?

Мейзан напрягся и глубоко выдохнул:

– Вроде того… А ты как?

– Ты же знаешь, какая она. Эта женщина никогда не отличалась добротой, и… – Айна прикусила губу. – Она когда-нибудь говорила обо мне? Ты знал, кто я такая? Или что я вообще существую? – Мейзан покачал головой, и плечи Айны опустились.

– Теперь знаю. – Юноша слегка улыбнулся. – Мы же с тобой из одного клана, Айна.

– Из одного клана… – повторила девушка. – Я не считаю себя частью Канджаллена.

– Тебе бы понравилось, – решительно ответил Мейзан. – Канджаллен – последний независимый клан в этом царстве и единственный достаточно храбрый, чтобы пойти против Калдрава.

Даже сейчас, когда он говорил о своем клане, его глаза блестели. Возможно, Канна отвергла его, как и Айну, но Мейзан по-прежнему оставался верным Канджаллену.

Айна наблюдала, как он отстегнул ножны на поясе и молча протянул ей.

– Это… – Айна внимательно взглянула на меч. Это оказался тяжелый клинок, рукоять которого украшали сверкающие голубые камни.

– Камни из панциря маникаи, – сказал Мейзан. – Они усиливают мощь ченнелинга.

– Очень полезная особенность. Этот меч – лучшая замена тому, который ты потерял из-за меня.

– Это реликвия из Каль-Экана. Ее получил наш первый вождь, Аканен, в бою против вражеского клана. С тех пор клинок передавался по наследству, и его последним владельцем была твоя мать. Она отдала его мне. Но я считаю, что он по праву принадлежит тебе.

Айна оттолкнула ножны, покачав головой:

– Она дала его тебе, Мейзан. Оставь у себя.

Мейзан, ничего не ответив, снова пристегнул оружие к поясу.

Девушка смотрела на баньян. Его цветки колыхались под холодным ветром, проносившимся по всему кратеру, – это напомнило ей прощальный пир около луны назад – в ту ночь, когда Хиравал и другие балансиры покинули Инкараз. С тех самых пор им довелось встретиться только с Тарали.

– Интересно, как у них дела, – сказала Айна. – У Хиравала и Рейми. Без них Инкараз кажется пустым. – Особенно без Хиравала, который принимал участие в ее обучении даже больше, чем сама Зенира.

Балансиры должны время от времени собираться вместе. Навещать друг друга в деревнях. Айна очень хотела бы встретиться с ними снова. Аранель и Мейзан тоже будут там, и Зенира, конечно. Они могли бы пить амаратийское вино и играть во «Вращение наших душ».

– Я не знаю, что значит быть в клане. – Айна повернулась к Мейзану. – Как ты думаешь, может быть, балансиры смогут стать нашим кланом?

Губы Мейзана скривились, и Айна не поняла, улыбается он или насмехается над ней.

* * *

Вернувшись в свою комнату, Айна остановилась у комода. Каменные фигурки стояли аккуратно в ряд, как Айна поставила их несколько недель тому назад. Тогда ей не хотелось держать их в пыльном мешочке, особенно после того, как Аранель их «починил». Девушка нахмурилась. Из ее рук вырвался поток хитронов и в мгновение ока превратил все статуэтки в пыль. Она собрала эту пыль и выкинула в окно, а потом наблюдала, как ветер разносит ее по всему кратеру Инкараза и она исчезает во тьме, словно мать, которой у нее больше не было.

Глава 20

Весомый аргумент

В такие моменты Аранель тосковал по своему золотому волчьему шлему. Несмотря на то что в нем было душно, он отлично скрывал лицо. Юноша старался сохранять спокойствие и равновесие, сидя со скрещенными ногами на своем шесте в озере. Мейзан и Айна сидели рядом, увлеченные беседой.

Всю неделю после возвращения из Кауфгара их разговоры сводились только к одной теме: истории и обычаи клана Канджаллен.

– Это было в золотой век Каль-Экана, – рассказывал Мейзан, – когда кланы находились в состоянии войны. У противников были газару: огненные волки могли одним укусом разорвать человека пополам.

– Газару – благородные звери, – вклинился Аранель, но Мейзан и Айна проигнорировали его.

– Мы тоже нуждались в достойном оружии, чтобы уравновесить силы, – продолжил Мейзан, – но мегарии были неуловимы, а тех, кто осмелился приблизиться к вандрагору, он сожрал заживо. Поэтому нам ничего не оставалось, кроме как искать союза с нагаморами.

– Нам? – перебил Аранель. – Эпоха Единого царства закончилась за много веков до твоего рождения. И я бы не назвал ее золотым веком. Она была полна кровопролития и разрушений, а «великая» война, о которой ты говоришь, грозила разрушить вселенную и… – Он остановился, пожалев о том, что вообще начал говорить.

В то время как Великое Тораническое разделение принесло мир в верхние царства, Аранель воочию наблюдал войну, которая продолжала бушевать в Мэлине. Он вспомнил слова Мейзана о смерти и о том, как много мэлини желали ее.

Ситуация, сложившаяся во времена Каль-Экана, была бы предпочтительнее их нынешней реальности.

– Мы – это клан Канджаллен, – соизволил ответить Мейзан, после чего вернулся к своему рассказу, словно Аранеля и не существовало.

Чувство вины сменилось раздражением и желанием столкнуть Мейзана с его шеста. Непохоже, чтобы это упражнение требовало особой концентрации, с учетом их прогресса в точном ченнелинге.

Каждый раз, когда Аранель пытался завязать разговор, Мейзан и Айна либо высмеивали его, либо просили заткнуться.

– Наш вождь, Аканен, подошел к одному из нагаморов, – рассказывал Мейзан Айне. – Он устанавливал с ним зрительный контакт на протяжении целого дня, и это время показалось ему вечностью, полной страданий. Но Аканен терпел боль и не отворачивался. И тогда он получил благословение нагамора и согласие на то, что существа будут сражаться на стороне их клана.

– Ты путаешь время, – раздраженно сказал Аранель. – Согласно Песне Спасения, союзы между людьми и чудовищами заключались еще до начала войны…

– Аканен так и не смог полностью оправиться от травмы. – Мейзан продолжал, словно не слышал слов Аранеля. – Даже когда он сражался, у него не переставали литься слезы – вечные слезы неутихающей боли, но он добился для нас союза с нагаморами.

– Но это ведь была не последняя их совместная битва? – спросила Айна. – Почему союз распался?

Аранель задался вопросом: «Да что с ней не так?»

Айна никогда не интересовалась политикой мэлини. Но с тех пор как ее мать оказалась главой клана Мейзана, Айна стала проявлять необычайный интерес ко всему, что он говорил. Мейзану нравилось это, поэтому он с удовольствием рассказывал девушке истории о прошлом Канджаллена – то, что он никогда не рассказывал Аранелю, как бы тот ни просил.

«Лучше бы занялся проекцией, раз у него появилось так много свободного времени».

Аранель вновь посмотрел на помешанного на своем клане мэлини. Тот рассказывал об одной из битв Канджаллена, вращая указательным пальцем над озером. Легчайшими движениями Мейзан вызывал фонтаны и крошечные ураганы.

Аранель завороженно наблюдал за тем, как перед ними материализовался маленький нагамор толщиной с его руку. Он пронесся по воздуху и закружился над их головами, окропив их брызгами.

Аранель щелкнул пальцами. Его хитроны соединились с грязью и вылепили из нее маленькую фигурку. Грязевой человечек вскочил на руку создателя и уселся на его плечо. Юноша снабдил его травяным луком и заостренными веточками, из которых тот принялся палить в нагамора.

Мейзан вышел из себя, и его водяное создание ринулось вверх, уклоняясь от шквального огня.

Так они «сражались» некоторое время, и в конце концов Аранель поднял целый полк крошечных грязевых человечков, чтобы повергнуть водяного нагамора. Хитронические создания яростно воевали: нагамор Мейзана раскрывал свой водянистый клюв и пикировал на солдат Аранеля, а те в ответ осыпали его стрелами. При очередной атаке нагамор свернул в сторону, и лицо Аранеля обдало ледяной водой.

– Ну и зачем ты это сделал? – спросил Аранель.

Мейзан прикрыл рот рукой и ничего не ответил. Плечи его тряслись.

Аранель никогда не видел, чтобы тот смеялся. И никогда не думал, что мэлини способен на такое.

– Ты бы знал, если бы раньше сражался в настоящем бою, – сказал Мейзан, стараясь сохранить бесстрастное лицо, – что лучшая тактика – это уничтожить командира.

– Ладно, – согласился Аранель, вытирая волосы. – Ты уничтожил командира. Но с учетом того, что твой нагамор исчез, а бо́льшая часть моей армии все еще цела, – он указал на своих человечков, – я выиграл этот раунд. И получается, что на этой неделе у нас снова ничья.

Мейзан нахмурился:

– У меня по-прежнему целых четыре победы против твоих трех.

– Вчерашний поединок был спорным.

– В смысле спорным? Ты упал на три секунды раньше меня!

– И ты считаешь это победой? Несчастные три секунды? – упорствовал Аранель.

– Да пожалуйста. – Мейзан закатил глаза. – Забирай этот балл. Ведь только с ним у тебя есть шанс. Но какая ненависть, Аранель! Смотри, как бы она не отяготила твою душу!

– Моя душа терпит тебя каждую чертову секунду. Торанический Закон поймет меня, – проворчал Аранель, еле сдерживая улыбку.

Через десять минут Мейзан спрыгнул с шеста и сказал, что направляется к горячим источникам.

– Тебе обязательно туда идти сейчас? – Айна была в панике. – Я… э-э-э… я хотела потренироваться!

– Давай я проведу с тобой спарринг, – предложил Аранель.

– Нет! Не с тобой! – Айна спрыгнула с шеста, не желая встречаться с Аранелем взглядом. – Мейзан обучает меня стилю боя Канджаллена.

– Что? – Аранель вздрогнул. – Почему? Ты же отлично сражаешься, зачем?

Девушка ничего не ответила, и Аранель почувствовал новый всплеск раздражения. Сейчас он был как никогда уверен, что Айна его избегает. Аранель не знал, чем он ее обидел, но последние несколько дней она отказывалась с ним разговаривать, цепляясь за Мейзана, как плющ. И вот теперь мэлини учит ее боевому мастерству.

«Мейзан постоянно унижал меня… Да, у него яркий, головокружительный стиль, но… Почему он учит этому Айну?»

Аранель надеялся, что Мейзан откажется от просьбы Айны, однако, к ужасу юноши, он согласился и последовал за девушкой через озеро.

– Похоже, у меня начинает получаться, – говорила Айна. – Можно мы будем занимать почаще?

– Пока рано, – ответил Мейзан.

Когда Аранель смотрел, как они уходят, его сердце сжималось от улыбки, появившейся на лице Мейзана. И оттого, что он улыбался именно Айне.

Аранель отвел взгляд от этой парочки, и к нему пришло осознание. Осознание того, что хитроны Мэлина наконец-то взяли над ним верх.

* * *

Плохое настроение Аранеля сохранялось и тогда, когда он вновь встретил лорда Сейрема вечером у тораны.

– Я опять жду от тебя информации. – Лорд Сейрем нахмурился, заметив беспокойство Аранеля и отсутствие должного приветствия. – Но, похоже, тебе самому есть что сказать.

– Неделю назад я был в одной из деревень балансиров, – начал Аранель, и лорд Сейрем выжидающе наклонился вперед. – Там я встретил Тарали с группой детей-мэлини. Они были ранены во время войны, и мы их излечили.

– Да, это и есть основная цель балансиров. Ты сделал доброе дело, Аранель.

– Но если бы они родились в Майане, мне бы не пришлось этого делать. Если бы они родились в мирном царстве, как я…

– Но они родились именно в Мэлине, как бы прискорбно это бы ни было, – сказал лорд Сейрем. – Что ты этим хочешь сказать?

– Я уважаю Торанический Закон. – Большие пальцы Аранеля стремительно вырисовывали круги на бедрах. – И я верю, что его приговор справедлив для тех, кто родился в Майане, совершил проступок и в результате оказался в Мэлине. Но я не понимаю, как это может быть справедливо для детей, для совсем младенцев, которые родились в Мэлине или… Н-Наракхе.

– Наракхи не могут рожать детей. Их тела слишком деформированы.

– Но мэлини могут! Те дети, которых я излечил, были так малы, лорд Сейрем. Некоторые еще даже не научились говорить и ходить. – Голос Аранеля задрожал, когда он вспомнил плачущих малышей в деревне балансиров. Какая судьба ждала бы этих бедняг, если бы Зенира вовремя не нашла их? – Это так несправедливо, что их обрекают на жизнь в вечных страданиях еще до того, как они совершат какой-либо грех!

– Они не обречены на вечность здесь, – сказал лорд Сейрем. – Если они встанут на правильный путь, то все их страдания рано или поздно позволят им вознестись.

– Но почему они вообще должны страдать? Что плохого может сделать младенец? Почему он был рожден в нижнем царстве, осужден еще до того, как у него появляется возможность думать или действовать самостоятельно?

– Некоторые говорят, что мэлини изначально злы по своей природе, и это зло проявляется только по мере их взросления…

– Это не так! – воскликнул Аранель. – Я знаю моего ровесника, который родился в Мэлине. Да, он полный придурок, но он не злой! И он никогда таким не был. Это просто влияние хитронов и всего остального, что творится в этом чертовом царстве!

– Но даже в этом случае не ты должен нести это бремя, а его родители. Мэлини сами виноваты в том, что привели детей в такой мир. Этот грех лежит именно на них.

Аранель в ужасе уставился на Хранителя:

– Что вы хотите сказать? Что мэлини не должны рожать детей? Что эти дети вообще не должны были рождаться? – Когда он подумал о Мейзане и Айне, его захлестнула волна гнева. – Они заслуживают того, чтобы быть в этом мире, лорд Сейрем. Чего они не заслуживают, так это страданий, которые на них возложили!

– Возможно, это и так, но не я устанавливал правила, Аранель, – вздохнул лорд Сейрем. – Ты сомневаешься в законе Тораны?

– Я… я не сомневаюсь в нем, – заикаясь, ответил юноша.

По правде, он сомневался. Надеялся, что у Сейрема найдется для него ответ, какой-нибудь весомый аргумент, оправдывающий рождение Мейзана и Айны в Мэлине. Но у Хранителя его не было, и Аранель почувствовал какую-то опустошенность.

– Айна была права, – прошептал Аранель. – Закон несовершенен.

«Нет, это больше, чем несовершенство. Вся эта система… искажена. Неправильна. Жизни определяются царством рождения, а рождение – простой удачей».

– Аранель. – Голос лорда Сейрема прозвучал сурово. – Даже если Торанический Закон имеет свои недостатки, он абсолютен и не подлежит сомнению. Если хочешь вознестись, тебе нужно переключить все свое внимание на Зениру. За время пребывания в деревне ты обнаружил что-нибудь, что может быть связано со стиранием, о котором мы говорили ранее?

– Ничего. – Аранель скрестил руки. – Миссия балансиров направлена только на благо. Если уж на то пошло, их присутствие в деревнях уменьшит вероятность добровольного стирания души.

– Как скажешь, Аранель. Но я зафиксировал два возмущения в системе хитронов в прошлую луну, через несколько дней после начала миссии твоей кузины. Тяжело не обращать внимание на явное совпадение с временем собрания Совета. Зачем Зенире заходить так далеко, если ей действительно нечего скрывать?

– Возможно, это просто совпадение. Или она боится вмешательства Хранителей и не хочет рисковать. Не секрет, что вы не одобряете ее деятельность… Но ее миссии очень важны как для самой Зениры, так и для всего царства.

– На прошлой неделе было третье возмущение, – сказал лорд Сейрем. – Примерно в то же время, когда, по твоим словам, вы отправились в деревню.

– Тогда шла война! – огрызнулся Аранель, теряя всякое терпение. – Рейды на деревни, нагамор, пытающий своим взглядом сотни солдат! При всем уважении, лорд Сейрем, но разве вы не подумали, что война может быть связующим фактором между миссиями и стираниями? Что Зенира организует миссии только ради блага этого царства и только в случае крайней необходимости? Настолько крайней, что в противном случае ее последствия могут уничтожить душу человека?

Лорд Сейрем закрыл глаза и помассировал виски.

– Молю Соркена, чтобы так оно и было, – подытожил он. – Но я прошу тебя, Аранель, выясни как можно больше о стирании и, пожалуйста, присматривай за Зенирой.

* * *

В Инкараз Аранель возвращался в смятении. Он прокрался мимо Айны, которая в зарослях практиковалась в использовании оглушающих лучей, и направился к тихому озеру.

Неожиданно чей-то голос прервал тишину:

– Как прошла твоя встреча с Хранителем, Аранель?

– Что? – У юноши помутилось в голове при виде Зениры, прислонившейся к баньяну. В руке она держала маленькую подзорную трубу. – Вы ошибаетесь, я… я только…

– Я знаю, что ты их шпион, – прервала его Зенира. Она прошла по озеру и остановилась перед ним. – Не лги, Аранель. Это недостойно тебя, к тому же ты очень плохо это делаешь.

Аранель молча смотрел на нее, боясь пошевелиться.

– Вы следили за мной? – спросил он, кивнув на подзорную трубу.

– А, это? – Зенира повертела подзорную трубу в пальцах, а затем убрала ее. – Нет, это для наблюдения за звездами – мое любимое занятие.

– Получается, это Мейзан вам рассказал?

«Так вот почему этот мэлини говорил о преданности…»

– Мейзан знал? – спросила Зенира. – Если да, то он не сказал ни слова. Но я догадалась о твоей задаче в тот же день, когда ты вошел в Инкараз. Я не видела тебя ни на одном из наших собраний по рекрутингу новобранцев, а от Тарали я узнала, что у твоей семьи есть связи с Хранителями. Мои подозрения подтвердились, когда я увидела, как ты улизнул из Инкараза, бросив свой пост во время караула.

Аранель сглотнул и отвел взгляд.

– Если вы знали, почему не остановили меня?

– Потому что мне нечего скрывать, – ответила Зенира. – Я не знаю, в чем меня подозревают Хранители, но моя миссия прозрачна: предоставлять равные возможности всем, независимо от вращения души. Даже если бы ты выдал местоположение Инкараза, эти глупцы слишком напуганы, чтобы спуститься в Мэлин. Я ничего ни от кого не скрываю и поэтому решила, что лучше дать тебе свободу и возможность самому узнать правду.

– Какую правду?

– Что главная проблема – это Хранители, а не балансиры. – Зенира окинула его проницательным взглядом. – Ты не до конца уверен. Я чувствую, что ты начал сомневаться в себе так же, как сомневаешься и во мне. Тогда покончим с этим.

– С чем?

– С твоими вопросами и подозрениями. Спрашивай. Я расскажу тебе все, что ты хочешь знать.

Аранель растерянно моргнул. Он не ожидал такого поворота событий, но лицо Зениры не выражало беспокойства, а ее кейза горела ярко. Ему нечего было терять: во-первых, эта женщина никогда не причинит ему вреда, а во-вторых, разговор с лордом Сейремом привел Аранеля в еще большее замешательство. Поэтому неплохо было бы разобраться во всем здесь и сейчас.

– Когда ты спасла нас из Кауфгара, почему напала на Канджаллен? – спросил он. – Не знаю, как много Айна тебе рассказала, но ты живешь в этом царстве уже несколько лет. Ты должна была знать, что настоящая угроза здесь – только солдаты Калдрава.

– Айна мне ничего не говорила, а от Тарали я получила лишь расплывчатое послание, – ответила Зенира. – Что касается того, почему я напала на Канджаллен… Я стараюсь держать балансиров как можно дальше от политики этого царства. Когда я добралась до Кауфгара, в хаосе трудно было отличить друга от врага, а моей первоочередной задачей было вызволить вас из тюрьмы. Если помнишь, мать Айны напала на меня первой. Я делала только то, что необходимо, чтобы защитить себя.

– А как насчет других балансиров? Тарали я видел, а что с Хиравалом и Рейми?

– Ты мог бы встретиться и с ними, – сухо ответила Зенира, – если бы ты и твои дорогие товарищи по команде не ослушались моих указаний и не попали в плен. Я планировала, что вы поможете еще одной или двум деревням, но ты же понимаешь, почему я больше не испытываю особого энтузиазма.

Аранель повесил голову, чувствуя себя полным глупцом и жалея, что вообще спросил об этом.

– Все в порядке, Аранель. Я знаю, ты хотел помочь своим друзьям. Теперь давай не тяни и рассказывай о том, что тебя действительно беспокоит.

– Горячие источники. – Аранель поднял глаза и встретился взглядом с глазами Зениры. – Вода творит странные вещи с моими хитронами. Это выглядит противоестественно.

«И я знаю о втором барьере, который находится под озером. Ты что-то скрываешь, Зенира… Что такого в этих источниках?»

Лицо парамоси стало мрачнее тучи, и на мгновение Аранель почувствовал такой страх за свою душу, какого не испытывал с момента спуска в Мэлин. Но потом она расслабилась, и его беспокойство улетучилось, потому что он увидел в Зенире не больше чем измученную женщину.

– Это моя ошибка, я должна была сделать все возможное, чтобы этот вопрос никогда не созрел в твоей голове, – со всей серьезностью проговорила она. – Я лишь надеюсь, что ты сможешь понять мои мотивы, Аранель. Я поступила так, как считала нужным.

– Что ты сделала? Что это за вода?

– В ней кровь мегарии.

Аранель пошатнулся:

– Но это… это… незаконно!

– В Майане – да, и не безосновательно. И ты знаешь почему?

– Потому что это кровь мегарии! Самого благородного и чистого существа, которое только может существовать во всех четырех царствах. Нужно быть настоящим дикарем, чудовищем, чтобы пролить ее кровь!

Аранель в ужасе перевел взгляд на кейзу Зениры. Родники Инкараза были огромны, слишком огромны, им бы не хватило крови только одной мегарии. Неужели она убила целую стаю?

– Это подарок. – Глаза Зениры вспыхнули. – Мегарии обладают способностью к самоисцелению, и я получила эту кровь в дар. От моего дорогого друга Фэи, которого я знала еще задолго до твоего рождения.

– Почему же ты не рассказала нам об источниках? Это то, что ты скрываешь под озером? Чан с кровью твоего друга? – Аранель содрогнулся от отвращения. – Зачем, во имя Шерки, ты заставила нас купаться в нем?

– Аранель, то, что я сейчас расскажу тебе, ты должен держать в строжайшей тайне. Этого не знает никто, даже Хранители… У крови мегарий есть одно тайное свойство. – Зенира перешла на шепот. – Она может временно увеличить положительную скорость вращения хитронов души.

У Аранеля отвисла челюсть:

– То есть…

– Она может увеличить скорость вращения души, – повторила Зенира и вздохнула. – Признаюсь, я и сама регулярно пью понемногу. Отчасти именно поэтому моя кейза остается такой яркой, и я все еще могу вернуться в Парамос, если захочу. Хотя это далеко не главная причина, по которой я ее пью.

– И какая же основная? – Аранель задрожал. – Почему ты обманываешь всех нас? Ты не парамоси? Насколько темна твоя душа на самом деле?

– Я ни разу не говорила, что я парамоси…

– Все равно, твоя кейза…

– Я пью, потому что боюсь. Находясь в Мэлине, я и мои хитроны подвергаемся опасности. И я беспокоюсь, что, если моя душа изменит свое вращение, это может сорвать главную миссию балансиров и уничтожить все, что я строила годами.

– Это не оправдание. Ты жульничаешь! Обходишь Торанический Закон!

Внезапно Аранель вспомнил лорда Сейрема и мерцающие капли, пролившиеся из его фляги.

«Не может быть… Он уверял, что это тоник молодости! Хранитель цитирует Арию Вознесения при каждом удобном случае, но сам обыкновенный лицемер! Сэм был прав, когда предупреждал меня о нем».

И тут его посетила еще более ужасающая мысль: неужели именно так вознесся его брат? Его родители? Аранель коснулся своей кейзы. Тарали как-то сказала ему, что она стала ярче. Может, это тоже эффект крови мегарии?

«Я тоже смогу попасть в Парамос. Если выпью кровь, то смогу присоединиться к Сэму».

Но тут же Аранель почувствовал отвращение к самому себе. Это не было бы истинным вознесением. Он не мог участвовать в таком обмане. Но он уже…

– Тебе не следовало скрывать это от нас, Зенира. Каждую секунду, проведенную в этих источниках, я… – Аранель закрыл рот рукой.

Он купался в крови мегарии. Неудивительно, что после этого он чувствовал себя так хорошо, ведь его хитроны не поддавались воздействию хитронов Мэлина.

– Прости, Аранель. – Зенира прижала кулак ко лбу. – Я не должна была испытывать ее на тебе без твоего ведома. Но я боялась за твою душу и души всех балансиров. Даже с барьером вокруг Инкараза пребывание в Мэлине дает о себе знать. Хотя эффект от купания в крови не так силен, как если пить ее, но этого достаточно, чтобы нейтрализовать пагубное воздействие хитронов Мэлина, – что, как я полагаю, является гарантом нашего пребывания в этом царстве.

– Ты все равно должна была сказать нам! Предоставить выбор!

– Я не хотела искушать никого из балансиров, – сказала Зенира, буравя его взглядом. – А пить кровь одной было бы безнравственно. Думаю, ты, как никто другой, понимаешь, почему я сочла благоразумным скрыть данный факт.

Аранель слегка кивнул. Хоть он и был поражен и недоволен, но видел в ее рассуждениях смысл.

– Ничего вам не сказав, я взяла на себя бремя этого греха. Я считала это справедливым, и, кроме того… – Зенира безрадостно усмехнулась. – Я всегда могу выпить больше крови, чтобы осветить свою душу.

Аранель задумался:

– Значит, если бы кровь пил кто-то из мэлини… Какой-нибудь ребенок из деревни или… или Мейзан…

– Не думай об этом, Аранель. Для тех, чьи души вращаются вперед, это безопасно, однако для мэлини чистая кровь мегарии может иметь катастрофические последствия, если употребить ее в неверных количествах. – Почувствовав его яростный взгляд, Зенира добавила: – Кровь в источниках чрезвычайно разбавлена. Даже если Мейзан сделает глоток, ему ничего не грозит.

– Верно, – чуть успокоившись, согласился Аранель. – А что бы произошло, если бы он выпил неразбавленную кровь в неправильной дозировке?

– Этого тебе лучше не знать.

Аранель не мог понять, говорит она правду или пытается не дать ему достать кровь для Мейзана.

– Ты права, что скрывала это, – признал он. – Я ведь попытался бы выпить ее, как дурак. Но теперь – нет. Клянусь Шеркой.

– Я верю тебе, Аранель. Иначе я бы не рассказала тебе об этом. Итак… – Зенира сложила руки за спиной. – У тебя остались еще вопросы?

Аранель глубоко вздохнул. Несмотря на всю эту вопиющую ситуацию, он понимал логику Зениры. Она использовала кровь с благой целью – чтобы держать свою душу чистой и продолжать помогать мэлини, не извлекая из этого выгоду. В отличие от этих жалких Хранителей… Аранель сжал кулаки. Лорд Сейрем жил бы в Майане в достатке. Такому, как он, незачем было пить кровь, если только он не хотел сохранить свою силу и остаться в Парамосе.

А сколько других Хранителей поступали так же? Сколько их мудрости и чистоты было не более чем фикцией?

И если Хранители оказались обманщиками, это ставило под сомнение их идеологию, их учение и всю миссию Аранеля. Чего же они на самом деле хотели от Зениры? Неужели они просто боятся ее, потому что она знает о крови мегарии?

– Похоже, я дала тебе пищу для размышлений, – мягко сказала Зенира. – Приходи ко мне, когда примешь решение.

– Решение?

Зенира загадочно улыбнулась:

– Решение о том, кому все же ты предан.

* * *

Аранель прошелся по Инкаразу в поисках Айны, но эта чертова девчонка снова успешно его избегала.

«Ты была права, – хотел сказать ей Аранель. – С самого начала. Во всем. Потому что Торанический Закон несовершенен, чистота Хранителей – всего лишь фарс, а Зенира – единственная, за кем стоит следовать».

Дойдя до зарослей, где они обычно тренировались, Аранель обнаружил Мейзана в одиночестве, упражняющегося со своим новым мечом. Вид мэлини вызвал у Аранеля непонятный прилив эмоций, к которому он не был готов, особенно теперь, когда вся его система убеждений пошатнулась.

Но Мейзан заметил его, и Аранель не смог удержаться, чтобы не подойти.

Юноша смущенно выдавил из себя первое, что пришло ему в голову:

– Сразись со мной.

Он редко был инициатором их поединков, но Мейзан кивнул и бросил ему тренировочный меч.

Под ритмичный лязг металла Аранель позволил беспорядочным мыслям улетучиться из своей головы и сосредоточился исключительно на вращающемся мече Мейзана и напряженных мышцах рук… заостренных скулах и капельках пота, застывших на его темных ресницах…

У Аранеля перехватило дыхание, и он тут же отвел взгляд.

«Нет, – сказал он себе, ужаснувшись этому откровению. В последнее время Аранель испытывал странное чувство, находясь рядом с Мейзаном. – Он не может нравиться Айне. Он наглый, кровожадный и вовсе не привлекательный. Не стоит об этом забывать».

– Что с тобой? – спросил Мейзан, когда Аранель отпрыгнул в сторону и кувыркнулся по земле. – Ты ведешь себя страннее, чем обычно.

– Тебя это не касается! – резко ответил Аранель.

Он вскочил на ноги, чтобы избежать пинка, и со всей силой обрушил меч на мэлини.

– Ты можешь сказать мне. – Мейзан с легкостью отразил удар.

– Не хочу. И кстати, непохоже, что ты сам был откровенен и делился своим прошлым с кем-то, кроме Айны.

– Если бы ты знал мое прошлое, – возразил Мейзан, отбрасывая Аранеля назад шквалом последовательных ударов, – ты бы зарыдал, а потом проблевался, а потом опять зарыдал…

– А вот и нет! – Аранель сохранил равновесие и нанес Мейзану удар слева, затем развернулся, чтобы ударить справа. Оба раза Мейзан вовремя увернулся. – Смотрю, ты очень сблизился с Айной.

– Я должен приглядывать за ней.

Аранель не мог поверить в услышанное. Айна была маленькой хулиганкой и отличным бойцом. Она умела делать проекцию своей души лучше, чем они оба, вместе взятые, а Зенира заботилась о ней, как о собственной дочери.

– Айна может сама о себе позаботиться, – прорычал он.

– Знаю, – рявкнул в ответ Мейзан. – Но я обещал своему вождю.

Аранель застыл на месте, не обращая внимания на клинок, который Мейзан приставил к его шее.

– Что?

– Это был ее последний приказ. Присматривать за ее дочерью. – Мейзан с силой вогнал меч обратно в ножны. – Если ты хоть слово скажешь об этом Айне, я покромсаю тебе волосы.

– Значит, когда ты сказал о верности…

Конечно. Преданность Мейзана никогда не менялась. Он был предан Канджаллену, и все, что он делал, было по приказу его вождя. С одной стороны, Аранель почувствовал облегчение, но с другой – удивился такому повороту событий.

– Это единственная причина, по которой ты здесь? – спросил Аранель. – Ради нее?

Мейзан пожал плечами. Его челка упала на глаза, и Аранеля охватило желание отодвинуть ее. Но он не решился этого сделать, дабы Мейзан не переломал ему пальцы.

– Айна – часть моего клана, – сказал Мейзан.

– Так и есть. – Аранель сглотнул, чувствуя неловкость от трепета в сердце. – Но кто же тогда я?

Он пожалел об этих словах, как только произнес их. Мейзан смотрел на него так, словно майани оброс чешуей и обзавелся клювом. Аранель судорожно искал объяснение своему вопросу, но тут в воздухе раздался громкий визг. По зарослям пронеслась ударная волна, согнула деревья, сломала ветви – это заставило Аранеля и Мейзана прижаться к земле, чтобы их ничем не задело.

– Барьер, – сказал Мейзан. – Это Калдрав!

Он встал и побежал. Аранель последовал за ним. Они остановились на восточном краю кратера, с которого открывался отличный вид на Мэлин. Воздух вокруг Инкараза был смят, словно полупрозрачная ткань. А хитронический барьер заискрился в нескольких местах и вскоре стал расходиться.

В самом большом проломе показались солдаты в стальных доспехах, державшие черные с белыми кольцами знамена.

Глава 21

Уничтожить врагов

За секунду до того, как под ногами Мейзана взорвалась земля, раздался грохот. Либо армию Калдрава сопровождали очень опытные ченнелеры, либо у нее была куча взрывчатки. И Мейзан чертовски надеялся именно на последнее.

– Мерзкие черви…

Он вновь почувствовал такое родное ему чувство ненависти.

Оказавшись на пути наступающей армии, Мейзан потянулся за мечом. Аранель, спрыгнув с дерева, грациозно приземлился рядом с товарищем, а его руки светились зеленым светом.

– Я задержу их. Предупреди Айну и Зениру.

– Этот взрыв – достаточное предупреждение, – парировал Аранель, применив оглушающий луч.

Он был прав. Мейзан вонзил свой клинок в шлем первого попавшегося под его горячую руку солдата Калдрава. Раздался приятный хлюпающий звук, и враг со стоном упал на землю. Мейзан провел большим пальцем по своей кейзе: при этой опасности все техники балансиров отошли на второй план.

Хитроны Мэлина отвечали ему – они принесли с собой силу, поглотившую его душу. Во рту Мейзана появился едкий металлический привкус. Его меч начал вибрировать, поскольку камни в его рукояти усиливали энергию ненависти.

Мейзан с ухмылкой поднял меч и с помощью ченнелинга превратил воздух в острые как бритва потоки, окутавшие наступающих солдат. Он крепче сжал рукоять, и добрый десяток солдат, корчась, упал на землю, а сквозь трещины в доспехах потоками потекла кровь.

«Какие же вы слабые, – с презрением подумал Мейзан. – Жалкие и никчемные».

Он снова взмахнул мечом, и по его команде пришел в действие ветер. Еще четверо солдат взорвались, не выдержав невидимых ударов, а воздух вокруг будто подернулся кровавой дымкой. Аранель что-то кричал, но его слова неразборчиво гудели в ушах Мейзана, словно мухи.

Юноша не обращал на майани абсолютно никакого внимания, лишь достал и метнул один из своих ножей в строй вражеских солдат. Он управлял воздушными потоками так, что лезвие завращалось в воздухе, перерезало горло четырем солдатам, после чего вернулось обратно к Мейзану.

«Так просто…» – подумал он, и смех подступил к его горлу, а по коже заструилась горячая кровь, но благо не его. Мейзан вновь собрался действовать мечом, но чья-то рука перехватила его запястье.

Он повернулся и увидел Аранеля, лицо которого было белым от ужаса.

– Что?! – прорычал Мейзан. – На нас напали, и не говори мне, что…

Аранель мотнул головой и молча указал куда-то за спину Мейзана. Оказалось, что на вершину Инкараза забралось целое полчище врагов и теперь спускается по северной стене прямо к жилому сектору.

– Айна! – ахнул Мейзан, повернулся и помчался обратно к кратеру, а люди Калдрава пустились за ним в погоню.

Взрыв его хитронов отправил в полет еще одну кучку солдат. Краем глаза он заметил Аранеля: тот метал в противников оглушающие лучи вместе с какими-то серебристыми предметами. Когда несколько солдат повалилось на землю, Мейзан понял, что это были шипы капизеров. Должно быть, Аранель раздобыл их в Мерумарте. Однако когда майани выпустил очередной шквал шипов, они не сработали.

– Манглеры, – прорычал Мейзан, врубаясь во вражеский отряд. – Это манглеры. Эти уроды с самого рождения впрыскивают себе яд капизеров в качестве противоядия.

Аранель почувствовал себя ужасно от осознания того, что ему придется сражаться по-настоящему, но Мейзану было на это плевать. В отличие от шипов капизеров, иммунитета к хитронам солдаты выработать не могли, а в его распоряжении была вся мощь этого царства.

Но когда Мейзан и Аранель достигли островка в центре Инкараза, они оказались окружены, несмотря на все свое сопротивление. Ни Айны, ни Зениры по-прежнему видно не было. Солдаты Калдрава обрушили на Мейзана и Аранеля настоящий шквал из стрел, метательных топориков и ножей.

Подняв руки, Мейзан взметнул стену из воды, которая сработала как щит, и завращал ладонями по кругу.

Над полем битвы разнеслись дикие крики, когда гигантский водоворот с удвоенной силой отрикошетил оружие в его владельцев. Устав от ченнелинга, Мейзан опустил руки..

«Где, черт возьми, Зенира?»

– Ты слишком много используешь ченнелинг, – сказал Аранель. Его взгляд метался между лбом Мейзана и украшенной драгоценными камнями рукоятью его меча. – Тебе нужно отдохнуть.

– Если я буду отдыхать, они нас прикончат, – задыхаясь, пробормотал Мейзан.

– Не прикончат, – решительно сказал Аранель и провел большим пальцем по своей кейзе.

Баньяновое дерево позади них издало стон, его корни вырвались из земли и отбили тучу стрел. Ветви хлестнули по воздуху, обвились вокруг десятка солдат, а затем сжались… Аранель с криком остановил свой ченнелинг, однако баньян забил ветвями по земле, превращая солдат в бесформенные мешки из плоти и крови.

С побледневшим лицом Аранель опустил руку.

– Нет! Не может быть! – Он повернулся к Мейзану. – Я хотел всего лишь обезоружить их!

– Я знаю, – сказал Мейзан, когда Аранеля вырвало на землю. Вздохнув, мэлини снова поднял руки и превратил воду в рой нагаморов. – Вот почему ченнелинг надо оставлять мне, идиот.

– Нет, – покачнувшись, ответил Аранель, и только Мейзан удержал его от падения. Майани не привык к столь интенсивной работе с ченнелингом в этом царстве. Это плохо сказывалось на его теле и душе. – Твой контроль над хитронами… Он еще хуже, чем мой.

– Я прекрасно их контролирую! – возмутился Мейзан.

– А вот и нет. – Аранель выпустил еще несколько шипов капизера с удивительной точностью, а ведь казалось, он был готов потерять сознание. – Ты позволяешь им управлять собой.

«Черт тебя подери, – подумал Мейзан. – Что ты от меня скрываешь, Аранель?»

Но думать было некогда. Он бросился к баньяну и соединился с ним своими хитронами. Ветви дерева взметнулись и отшвырнули десяток солдат далеко в сторону.

По золотистой коре потекла блестящая, похожая на смолу субстанция. Мейзан почувствовал, как внутри него поднимается необъяснимая печаль, когда он смотрел на увядающие голубые цветы и на то, как их свет быстро тускнеет под воздействием Мэлина.

«А чего ты ожидал? Здесь ничто не остается чистым».

– Зенира сейчас, скорее всего, в одной из деревень, – крикнул подбежавший Аранель.

И в этот момент копье, пробив защиту, вонзилось ему в бедро. Аранель вскрикнул, дрожащими руками ухватил оружие и c выражением невыносимой боли на лице выдернул его. На землю полилась кровь, а майани с трудом прислонился к гниющему баньяну.

– Нужно найти Айну и убираться отсюда, – пробормотал Мейзан, осматривая кратер.

Силы Калдрава прорвались на восточную и северную стороны Инкараза. Оставалось надеяться, что у Айны хватит ума спрятаться. Защитный барьер Зениры рушился все быстрее, осыпаясь искрящимися осколками.

Мейзан направил потоки в воздух, чтобы подхватить эти осколки и направить в армию Калдрава. Серия небольших взрывов проложила им дорогу сквозь толпу солдат, открывая путь к южной стене кратера, где барьер был еще цел. Если только солдаты Калдрава уже не оказались на той стороне Инкараза…

– Идем! – Мейзан схватил Аранеля и потащил его через весь этот хаос.

Сверху сыпались стрелы и осколки барьера. Мейзан выплеснул хитроны, чтобы создать собственный щит, но тут на беглецов набросились сразу трое солдат. Мейзан вскинул было меч, но опоздал: солдат уже опускал на него свой клинок.

Однако в последнюю долю секунды во лбу врага оказалась стрела. Мгновение спустя такая же участь постигла и двух его спутников.

Подняв голову, Мейзан увидел маленькую фигуру девушки, которая присела на краю кратера и яростно пускала стрелы.

«Вот ты где!»

С чувством облегчения Мейзан завершил создание хитронического щита. Мерцающий купол закрыл их от дальнейших атак, и они с Аранелем помчались к южной стороне кратера. Айна следила за ними со скалы и отстреливала солдат, осмелившихся встать на пути ее товарищей.

«У нас получится. Мы прорвемся».

Все, что нужно сделать, – это взобраться на южную стену и бежать из Инкараза. Какие бы умелые солдаты ни преследовали их в Мэлине, от них можно было с легкостью сбежать с помощью техник балансиров.

Земля взорвалась как раз в тот момент, когда Мейзан начал подниматься. Его щит задрожал. Один камень пролетел мимо и угодил мэлини прямо в голову. Глаза Мейзана заслезились от жуткой боли. Когда он схватился за голову, его пальцы наткнулись на глубокую рану, а горячая кровь – теперь уже его собственная – быстро потекла по лицу.

Он выкарабкался из груды камней и сразу начал осматривать местность в поисках Айны. В том месте, где она стояла, образовалась зияющая пропасть, и девушка…

– Там! – указал Аранель.

По краю кратера – по крайней мере, в той его части, которая еще оставалась целой, – бежала медноволосая фигура: это Зенира несла на руках обмякшее тело Айны.

– Айна, – прохрипел Мейзан.

Пошатываясь, он поднялся на ноги, но Аранель снова повалил его на землю. Осколок камня разбил Мейзану подбородок, а над головой просвистел шквал стрел. Когда Мейзан посмотрел в сторону кратера, Зенира с Айной уже исчезли.

– Вот же чертова сука, – выругался Мейзан, когда к нему пришло озарение.

Зенира сбежала, оставив Мейзана и Аранеля в одиночку разбираться с ордой Калдрава. Вот она, мораль верхних царств. Вождь Канна никогда бы его не бросила.

Мейзан и Аранель обменялись понимающими взглядами и обнажили оружие.

«Мы проиграем… нас снова схватят…»

После активного ченнелинга Мейзан и Аранель были измотаны. Аранель едва держался, его левая нога обильно кровоточила. У Мейзана все плыло перед глазами, голова кружилась. Солдаты Калдрава, торжествуя, перекрыли им путь к отступлению.

Позади послышались шаги. Мейзан с болью в сердце повернулся к разрушенному Инкаразу и с удивлением осознал, что из расщелины выступала вовсе не железная армия Калдрава, а другая – на доспехах которой виднелись до боли знакомые двойные синие полосы.

– Канджаллен, – задыхаясь, произнес юноша.

Он схватился за окровавленную голову и рухнул вместе с Аранелем на землю.

Они спасены.

Мейзан с облегчением наблюдал за тем, как войска его клана заходят в кратер Инкараза. Судя по численности, прибыла почти четверть Канджаллена.

Аранель затащил Мейзана за груду битого камня, и они устроились там, наблюдая, как две армии схватились у озера и окрасили его прозрачную воду в багровый цвет.

В этот момент ярко-зеленый свет начал согревать голову Мейзана, и он встрепенулся.

Аранель, нахмурившись, опустил руки:

– Я учился целительству. Ты можешь довериться мне.

– Это не из-за тебя. – Мейзан кивнул в сторону засохшего баньяна.

– А, тогда ладно. – Аранель достал что-то из кармана и осторожно прижал к голове Мейзана. По земляному запаху мэлини узнал мех газару, и через несколько секунд боль отступила, превратившись в легкое жжение. Мейзан позволил Аранелю обмотать его голову какой-то тряпкой.

– Только не получи травму снова, – сказал Аранель. Он долго смотрел в глаза Мейзану, а затем резко встал. – Пора идти.

– Куда? Канджаллен здесь. Мы можем победить.

– Мейзан! Ты, чертово отродье! Еще раз нас бросишь, я с тебя шкуру спущу!

Мейзан обернулся и увидел трех членов Канджаллена, направляющихся прямо к ним. Самый первый, коренастый, поднял руку, и Мейзан поморщился, увидев почерневшую кожу своего товарища, покрытую волдырями.

– Таэзур, – поприветствовал он. – Ты выглядишь немного… обгоревшим.

– Не сейчас, мелкий засранец, – хмуро буркнул Таэзур.

– Где девушка? – спросил самый высокий из троих. Мейзан еле узнал в нем Ренджана – сына бывшего вождя Канджаллена. Жгучие льды Агакора содрали половину его лица, а руки были обмотаны какими-то тряпками. – Вождь Канна приказала нам найти шестнадцатилетнюю девушку. Где она?

– Лидер балансиров сбежала вместе с ней, – ответил Мейзан. – Как вы добрались сюда так быстро?

– Вождь приказала нам разбить лагерь неподалеку, – пояснил Таэзур. – Она предчувствовала, что эти тараканы нападут на ваше убежище, а мы ждали момента, чтобы уничтожить их, еще со времен Кауфгара.

– Тогда за дело! – Мейзан завращал меч над головой. – Уничтожим врагов!

– Уничтожим! – рыкнул Таэзур, проделывая то же самое.

– Хватит уже, – приказал Ренджан. – Мейзан, пойдешь со мной. Таэзур, Эйнез, свяжите верхнего и заклейте его кейзу. Мы оставим его в качестве утешительного приза для людей Калдрава.

Аранель напрягся, когда Таэзур и Эйнез шагнули в его сторону. Мейзан, даже не успев сообразить, что делает, загородил собой Аранеля.

– Только тронь его, и, клянусь Азякой, я заставлю тебя пожалеть, что ты не сгинул в тот день под потоком лавы, – прорычал он.

– Неужели балансиры выбили тебе все мозги, Мейзан? – рявкнул Таэзур. – Он чужак. Он верхний!

– Это неподчинение? – Ренджан обнажил свой меч. – Здесь нет нашего вождя, Мейзан. Поэтому я легко могу отдать тебя врагам и позволить вновь оказаться в Кауфгаре. Жаль только того времени и тех усилий, которые мы приложили, вызволяя тебя оттуда.

– Я – правая рука вождя Канны, – заявил Мейзан. – Так что это ты должен мне подчиняться.

Ренджан издал смешок:

– Вот осел. Может, вождь и благоволит тебе, но я не стану… – Он запнулся, когда рассмотрел, что за клинок Мейзан выставил перед собой. – Почему он у тебя, черт возьми?

– Ты не причинишь вреда Аранелю. – Мейзан направил острие в лицо Ренджану. – Ты будешь обращаться с ним как с одним из нас.

– Опусти меч, Мейзан, – прошипел Ренджан. – У тебя он не по праву.

Прежде чем Мейзан успел ответить, раздалась серия оглушительных взрывов, армия Калдрава двинулась вперед и прорвала ряды Канджаллена. Мейзан и Аранель воспользовались суматохой, чтобы ускользнуть от троицы.

– Нужно найти Айну! – крикнул Мейзан, когда Ренджан и остальные бросились в бой.

– Айна с Зенирой. Она обеспечит ее безопасность, – ответил Аранель с бесстрастным лицом. – А ты должен остаться с Канджалленом. Они обеспечат безопасность тебе.

Мейзан вскинул меч, чтобы отбить стрелу, после чего направил хитроны в сторону наступающих солдат. Следующие несколько минут превратились в водоворот хаоса.

– Они защитят и тебя! – крикнул Мейзан. – Я за…

Он осекся, заметив, что Аранеля нет рядом. Мейзан пробивался сквозь ряды солдат Канджаллена, ища взглядом ярко-золотистую голову: даже по уши в крови и грязи, Аранель был непривычен для Мэлина.

Мейзан заметил его бегущим прочь…

Прочь не только от места битвы…

Мейзана посетило жуткое откровение: этот предатель прямо сейчас бежал из Мэлина. Мейзан был уверен в этом.

Ведь после того, как на Инкараз напали, а Зенира ушла, Аранелю незачем было оставаться здесь. Он сбежит через одну из этих чертовых торан и вернется в Майану навсегда.

Мейзан крепко сжал клинок, подаренный вождем. Он должен был этого ожидать. Ведь Аранель верен своему делу, а не балансирам.

На мгновение Мейзан задумался – может, догнать Аранеля, избить его до потери сознания и заставить рассказать, для чего Хранители отправили его сюда? Секунду спустя Мейзан задался вопросом, почему его это вообще волнует.

Совсем недавно Аранель спросил у Мейзана, кто он для него. По правде говоря, мэлини не знал ответа. Было бы проще, если бы это спросила Айна, ведь она вписывалась в его жизнь. Она была самым близким человеком, который связывал его с вождем, – единственным человеком в королевстве, ради которого Мейзан был готов на все. Еще до того, как он узнал, что она дочь вождя, Айна показалась ему такой знакомой и понятной.

Однако он не мог сказать подобного об Аранеле, тот совершенно не вписывался в его жизнь. И все же Мейзан привык к нему – майани был постоянным источником раздражения, настоящей занозой в заднице, но, если попытаться ее вытащить, станет еще дискомфортнее.

Что ж, теперь этой занозы больше нет.

Но сейчас не время для чертовых сентиментальностей. Мейзан должен найти Айну.

* * *

Через час к Калдраву прибыло подкрепление, заставив Канджаллен отступить из Инкараза. Мейзан издалека наблюдал, как солдаты оскверняют их бывшее убежище. Они сожгли все дома и баньяновое дерево, залили озеро грязью.

Было больно смотреть на происходящее. Ведь как бы Мейзан ни старался отрицать это, убежище балансиров стало для него чем-то вроде дома. Он был в безопасности, его хорошо кормили, он мог спать в теплой, чистой постели. Когда Мейзан наблюдал за тем, как пылает и рушится Инкараз, ему казалось, что кто-то вонзил клинок в его сердце.

Вдруг в вышине раздался пронзительный крик нагамора: зверь возвещал о прибытии вождя. Он сделал круг над солдатами Канджаллена, а затем помчался к Мейзану, словно голубая стрела.

Канна соскочила со спины нагамора и приземлилась прямо перед Мейзаном.

– Похоже, ты цел. – Она обняла его за плечи, но ее взгляд метался по сторонам. – Где Айна? Почему она не с тобой?

– Мне очень жаль. – Меч вождя выскользнул из руки Мейзана и с лязгом упал на камни. – Зенира забрала ее и сбежала.

Хватка Канны немного ослабла:

– Значит, пока она в безопасности. Но мне все равно нужно, чтобы ты нашел ее.

Мейзан потер глаза. Накопившаяся усталость от боя, ченнелинга и всего остального накатила лавиной.

– Вождь, Инкараза больше нет…

– Да, но деревни балансиров все еще существуют, – нетерпеливо сказала Канна. – Должно быть, Зенира отвела Айну в одну из них. Найди их, Мейзан. Это приказ. И как только ты это сделаешь, я отправлю туда наши войска. Если Калдрав хочет уничтожить балансиров, он не остановится только на одном убежище.

Мейзан кивнул, но не решился сказать вслух то, что долгое время не давало ему покоя: балансиры даже вместе с Зенирой были недостаточно сильны, чтобы противостоять такой огромной армии. Они могли либо остаться в Мэлине и быть уничтоженными, либо пройти через торану, как это сделал Аранель.

Часть IV

Мегария породила звезды и небо,

зажгла солнце и создала луну.

Нагамор извергал огонь и лед,

будоража моря, синие, как его перья.

Газару посеяла на земле разные семена,

побудила их взойти и цвести.

Вандрагор создал собственную темноту,

чтобы звезды сияли в его мраке.

В новом царстве сейтериусы

породили низших зверей и двуногих людей.

Теперь их силы пропали, они предпочли отступить

и, когда их работа завершилась, погрузились в сон.

Хор Мироздания.

Стих третий. Создание Вселенной

Глава 22

Тенистое море

Айна проснулась от пульсирующей головной боли. Под щекой чувствовалось шершавое дерево. Протерев глаза, она села прямо и обнаружила, что находится в лодке посреди беспокойных вод, а вдали возвышаются зубчатые скалы.

«Почему, черт подери, – подумала Айна, поморщившись от запаха соли, смешанной с сернистой гнилью, – я нахожусь в лодке?»

Напротив нее сидела Зенира с подзорной трубой и смотрела в небо.

– Скоро, – пробормотала себе под нос лидер балансиров. – Как только я заполучу это, я попробую снова. На этот раз все получится. Должно получиться. Это будет стоить того, ведь мы воссоединимся. Скоро.

Айна прижала руку к голове и обнаружила припухлость. Несомненно, это дело рук солдат Калдрава. Должно быть, Зенира спасла ее и принесла… на эту лодку?

По мутной серой воде Айна догадалась, что они находятся в Мир-Тамасе, Тенистом море. Но почему именно здесь? Девушка пыталась собраться с мыслями.

– Кириан, чертов лицемер! – выпалила Зенира, и Айна отметила, как странно было слышать из ее уст ругательства. – Только врать и может. Будто и не был одним из нас.

«Кто такой Кириан?» – задалась вопросом Айна.

Зенира выглядела такой расстроенной, что в голове девушки мелькнуло: «Давний возлюбленный?» Она подавила смех при этой мысли. Кириан. Кириан…

Ей показалось, что она уже слышала это имя, кто-то упоминал его…. Возможно, Аранель…

– Аранель! – в панике закричала Айна. – Мейзан!

Они сражались с войсками Калдрава в Инкаразе, но потом прогремел взрыв, и дальше в голове девушки была пустота.

– Ты очнулась! – Зенира убрала подзорную трубу в карман и наклонилась вперед, отодвинув челку Айны, чтобы взглянуть на ее кейзу. – Как ты себя чувствуешь?

– Мои товарищи. – Айна облизнула пересохшие губы. – Что случилось? Где они?

– Они в безопасности. Канджаллен подоспел в Инкараз сразу после вторжения. Я уверена, что Мейзан в безопасности в своем клане.

– А Аранель? Ты знаешь, где он? – Зенира ничего не ответила, и Айну охватила паника. – Мы должны найти его!

Она встала, и лодка сильно качнулась, заставив девушку сесть на свое место.

– Советую говорить тише, – сказала Зенира, – и избегать резких движений. Если не хочешь привлечь к нам еще больше внимания.

Она указала на три больших треугольных плавника, круживших около лодки. Кроме них, были плавники и поменьше – десятки серебристо-серых и острых, словно лезвия.

Сердце Айны замерло, все мысли о товарищах испарились.

– Акулы-сабли, – пояснила Зенира. – Я установила вокруг лодки хитронический щит, чтобы они не добрались до нас. И мне бы очень не хотелось испытывать его на прочность.

– Почему… – прошептала Айна, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Почему их так много?

– После взрыва Мерумарта вода там стала теплее, и они мигрировали в Мир-Тамас. Люди Калдрава разводят их ради плавников – из них получаются отличные клинки, которые способны рассечь кость одним ударом. – Видя, как дрожит Айна, Зенира добавила: – Не волнуйся, они не пробьют мой щит… если будет тихо. Так или иначе, их присутствие гарантирует, что мы останемся невредимыми, ведь мало кто осмеливается соваться в эти воды.

«Мы в этой проклятой лодке как в ловушке!» – хотела крикнуть Айна, но удержалась и уставилась на хитронический щит – полупрозрачный купол из мерцающего воздуха. Из воды показалось бледное продолговатое нечто и поползло вверх по щиту.

– Щупальца… Знаешь, я всегда считала, что акулам-саблям не подходит их название, – продолжала Зенира спокойным голосом. – Хотя их плавники и внушают страх, самое смертоносное их оружие – это щупальца. Они могут опутать тебя, обездвижить и сунуть прямо в пасть голодной акуле. – Она неловко усмехнулась. – В любом случае ты понимаешь, почему покидать эту лодку глупо.

– Тогда зачем ты притащила нас сюда? – вспылила Айна.

К первому щупальцу добавились второе и третье, и они потянулись вверх по воздушному куполу.

– Почему ты бросила Аранеля и Мейзана?

– Все, что я делала, было ради твоей безопасности, Айна, – сказала Зенира. Ее непоколебимое спокойствие начинало действовать девушке на нервы. – Ты не понимаешь, в какой опасности мы оказались. Инкараз пал, и, если я не смогу взять ситуацию под контроль, будут разрушены и другие деревни. Более десяти лет работы пойдет прахом. Я сделала все, что могла, но… – Она осеклась и поднесла руку ко лбу Айны, проведя по ее кейзе. – Достаточно того, что ты в безопасности. Я не могу тебя потерять.

Девушка почувствовала странную смесь удовольствия и раздражения.

– Ты не потеряешь меня. – Она слегка улыбнулась Зенире. – Хотя твое определение безопасности немного… странное. – Еще несколько щупалец скользнуло по щиту. – Как долго мы здесь пробудем?

– Недолго, – пробормотала Зенира. – Осталось совсем чуть-чуть.

Айна изо всех сил старалась не смотреть на огромные подводные тени, которые кружили вокруг их лодки.

– Если нельзя вернуться и поискать Аранеля, то я хочу проецировать душу…

– Нет! – Глаза Зениры вспыхнули. – Ни в коем случае, Айна, хитроны Мэлина слишком опасны!

– Но ведь моя кейза не дает мне…

– Я запрещаю! – Глаза Зениры стали дикими, а пальцы вцепились в руки Айны, как когти. – Ты поклялась мне! После того как ты сбежала из деревни балансиров и я, рискуя душой, спасла тебя, ты поклялась, что будешь слушать каждое мое слово!

– Да, я обещала, – сказала девушка, пораженная ее яростью. Она никогда не видела, чтобы Зенира выходила из себя. Она даже напомнила ей мать. – Но мне нужно найти Аранеля, потому что я… Я не хочу его потерять.

– С Аранелем все будет в порядке, – ответила Зенира. – Такие, как он, всегда выпутываются из сложных ситуаций. Больше всего он переживает только о своей собственной душе и пойдет на все, чтобы сохранить ее.

– Аранель не такой! По крайней мере, уже не такой. Он рисковал своей душой ради меня, когда я сбежала! Он даже спустился из Майаны и присоединился к балансирам, потому что я вдохновила его!

– Это он тебе так сказал? – Зенира покачала головой. – Ты дура, что поверила ему. И еще бо́льшая дура, если думаешь, будто Аранель сможет полюбить тебя.

– Я… я не… – выдавила Айна, а ее лицо запылало. – Я имею в виду… Я даже…

– Его подослали Хранители. Он все время лгал тебе, притворялся. И вся его доброта была лишь способом получить информацию обо мне.

Эти слова пронзили сердце девушки огненной стрелой. Это не могло быть правдой.

Аранель эгоистичный и избалованный, но он изменился. Он помогал ей тренироваться и пытался починить ее статуэтки. Он смотрел ей в глаза и говорил приятные вещи.

«Он расспрашивал тебя о Зенире и деревнях балансиров, – язвительно заметил внутренний голос. – И даже когда явился на поле боя искать тебя, похоже, куда больше расстроился от мысли, что Мейзан покинет балансиров. Он беспокоился о твоей безопасности только потому, что ты была его ключом к Зенире».

– Ты уверена, что он шпион? – Голос Айны дрогнул. – Как ты узнала?

– Он сам признался мне в этом в день падения Инкараза, – вздохнула Зенира. – Мейзан тоже знал, но предпочел не рассказывать тебе об этом.

– Мейзан все знал?

Это было для Айны очередным ударом. Если Мейзан все знал, почему ничего не сказал? Разве он не называл ее частью своего клана? А как же легендарная верность Канджаллена? Зачем Мейзану хранить от нее секреты Аранеля, которого он едва мог терпеть?

– В мире много других молодых людей, Айна, – мягко проговорила Зенира. – Такие же красивые, но гораздо добрее и достойнее твоей любви.

– Это было просто чувство, – пробормотала Айна, впервые признавшись себе в этом вслух. – Такое маленькое чувство, которое я почти не замечала. И это далеко не любовь. Но я полная дура, что думала, будто…

Она вытерла глаза рукавом. Считал ли когда-нибудь Аранель ее подругой, или это тоже было ложью?

– Аранель оказался первым, кто отнесся к тебе с добротой. – Зенира погладила ее по голове. – С учетом того, какая у тебя была жизнь, вполне нормально, что ты стала испытывать к нему теплые чувства. Но я полагаю, он уже три дня как вернулся в Майану, и тебе лучше не тратить на него ни свои мысли, ни слезы. Особенно когда у нас есть куда более насущные проблемы. Главное, чтобы ты была в безопасности, Айна. Пока ты со мной, с тобой все будет хорошо.

Лидер балансиров снова замолчала, подняв руку. Айна уловила какой-то отблеск, который привлек ее внимание.

– Что это? – спросила Айна.

– Талисман на удачу, сделанный одним дорогим моему сердцу человеком.

Зенира раскрыла ладонь и показала маленький шелковый мешочек, перевязанный белой лентой. На нем был вышит такой же цветок с шестью лепестками, как и на тунике Зениры, причем каждый лепесток украшали нити разных цветов.

– Что будет с балансирами? – тихо спросила Айна. – С Хиравалом, Тарали, Рейми и всеми остальными?

– Некоторые вернутся в Майану, – ответила Зенира. – Некоторые останутся. Это не имеет значения. Моя работа как их лидера завершена. С балансирами покончено.

Айна смотрела на акул, окруживших их лодку, и страх перед ними затмевал неимоверное чувство сожаления. Словно щупальца, обвивающие щит, сжимали ее сердце и уничтожали любую надежду, за которую она пыталась ухватиться. Мейзан вернулся в Канджаллен, а Аранель поднялся обратно в Майану. Остальные последуют их примеру, оставив ее в полном одиночестве.

И в сложившейся ситуации глупо было надеяться на лучшее. Вселенная не будет так добра, чтобы позволить ей долго радоваться и наслаждаться дружеским обществом.

«По крайней мере, у меня есть Зенира. – Бывший лидер балансиров сидела, сгорбившись над своим амулетом, и снова что-то лихорадочно бормотала себе под нос. – Похоже, шок от потери Инкараза лишил ее рассудка».

– На этот раз все получится, – прошептала Зенира. – Должно получиться. Скоро ты вырвешься из этой ужасной тюрьмы. Все разрушится, и ты будешь свободна.

– Что разрушится? – сбитая с толку ее словами, спросила Айна. – Ты о Тораническом Законе?

Зенира уставилась на нее, потом, похоже, поняла, что говорит сама с собой.

– Торанический Закон не может разрушиться, Айна. Я уже говорила тебе об этом. Он могущественнее, чем сами Хранители.

Хранители. Айна почувствовала отвращение при этом слове.

А ведь Аранель был их шпионом!

Айна пожалела, что у нее не было возможности сразиться с ним раньше, а вдобавок, может, сломать ему пару костей. Но, как сказала Зенира, он уже три дня как в Майане.

«Погодите-ка, – нахмурилась Айна. – Как три дня?!»

Ей казалось, что войска Калдрава вторглись в Инкараз только вчера…

«Как долго я спала?»

Ее взгляд вернулся к щиту и к кружащимся вокруг них теням, и в голову закралось какое-то сомнение. Канна поступала с ней точно так же: делала свои дела, когда Айна спала.

– Ты усыпила меня? – прямо спросила она Зениру. – Чтобы удержать на лодке?

– Яд капизеров, – без колебания ответила предводительница. – Я уже достаточно потеряла и не могу больше рисковать. Ты – все, что у меня осталось, Айна. Моя единственная надежда.

– Это не значит, что ты можешь пичкать меня всякой дрянью! – воскликнула Айна. – Все, что ты говоришь, не имеет никакого смысла! Что ты планируешь? Кто должен освободиться, что должно разрушиться? Я ничего не понимаю…

Она замолчала: лодка начала двигаться, скользя по воде вместе с хитроническим щитом. На мгновение Айна подумала, не передумала ли Зенира и не решила ли все-таки поискать оставшихся балансиров.

Но они плыли не к берегу, а от него.

Вскоре в тумане появился скалистый остров. На нем стояла одна-единственная торана с черными как ночь колоннами.

– О нет, – вздохнула Айна. От ужаса ее пробила дрожь. – Неужели… Эта торана ведет в… Мы не можем туда идти…

Из ладони Зениры вырвались золотые нити, заткнув Айне рот и связав ее по рукам и ногам. Она пыталась сопротивляться, но безрезультатно.

– Скоро, – прошептала Зенира.

По щеке парамоси скатилась слеза, и она прижала свой амулет к груди:

– Скоро все вернется на круги своя.

Когда остров стал еще ближе, Айна уловила движение за черными колоннами.

Из тораны, ведущей в Наракх, показалась зловещая фигура.

Глава 23

Абсолютен и нерушим

С момента возвращения Аранеля в Майану прошло меньше суток. Дорога заняла у него несколько часов – сначала он долго ходил по лесам, спотыкаясь о переплетенные корни деревьев и застывшие потоки лавы, а затем все-таки нашел торану, через которую попал обратно в Майану. Со стороны Мэлина торана сияла ярким серебром.

Теперь, вернувшись в свою хижину в Кирносе, он стал залечивать раны. Как чисты были хитроны Майаны! Как же ему не хватало возможности без страха за свою душу использовать ченнелинг!

Почувствовав себя лучше, Аранель усилил свой старый нагрудник, заплавив декоративные отверстия, и собрал мешок с лечебными принадлежностями. Он намеревался отправиться в Мерухир, чтобы снова попасть в Мэлин. Но едва он затянул пояс с ножнами, как его руки опустились.

О чем, во имя Шерки, он думал, решив вернуться? Мэлин больше ничего для него не значил. Он мог попытаться найти Тарали, предупредить ее о солдатах Калдрава, но, скорее всего, его схватят раньше, чем он доберется до ее деревни. Он мог только надеяться на то, что его кузина и другие балансиры успели вовремя скрыться.

Айна была в безопасности с Зенирой, а Мейзан… У Мейзана есть его клан.

Аранель вздохнул и крепко сжал рукоять меча.

Тогда Мейзан встал на его защиту. Угрожал членам своего клана, чтобы спасти Аранеля. Сердце заколотилось при воспоминании о том, как у него возникло искушение остаться с Канджалленом, рядом со своим товарищем. Но что было бы потом?

Соратники Мейзана были воинами. Сам Мейзан был воином. Аранель своими глазами видел, как Мейзан сражался в Инкаразе, как уничтожал своих врагов и с забрызганным кровью лицом и сияющими от ярости глазами смеялся, глядя на происходящее.

Аранель убеждал себя, что это было влияние хитронов Мэлина, однако он никогда не видел, чтобы во время ченнелинга в Мэлине Зенира выглядела подобным образом.

Как бы Аранель ни хотел изменить хитроны Мейзана, он видел истинный цвет кейзы мэлини с самого первого дня.

«Я хотел верить, что он может измениться. Что он может быть кем-то, с кем я…»

Аранель отпустил рукоять меча и пошел через поле. Ему не было места ни в жизни Мейзана, ни в жизни Айны. Он понимал, что его место в верхних царствах.

И он должен чувствовать облегчение, ведь этот кошмар наконец закончился. Теперь он мог продолжить свою спокойную и безопасную жизнь в Майане. Однако, поднимаясь по знакомой тропинке, ведущей к дворцовым садам, единственное, что чувствовал Аранель, – сожаление.

Ведь так больше не могло продолжаться. Нельзя допускать, чтобы тысячи детей, живущих в Мэлине, страдали от несправедливости Торанического Закона. Нельзя допускать, чтобы миссия Зениры и цель балансиров растворились в небытии. Он не мог позволить Хранителям и дальше поддерживать иллюзии о чистоте этого мира.

Аранель остановился перед тораной, ведущей в Парамос. В безлунной ночи Кирноса его колонны сияли, как расплавленное золото. Через торану виднелось тихое, окутанное тьмой верхнее царство. Он бросил туда круглый камешек и стал ждать прихода лорда Сейрема.

Хранитель появился спустя час, и на его лице отразилось недоумение.

– Я не ожидал, что ты свяжешься со мной из Майаны, – сказал лорд Сейрем, возвращая Аранелю камешек. – Все в порядке?

– Нет. – Аранель стиснул зубы и бросил камень обратно в торану. – Я ухожу.

Выражение лица лорда Сейрема оставалось невозмутимым.

– Я понимаю, что тебе сейчас непросто. Аранель, я знаю, что это трудно, но балансиры…

– Балансиры уничтожены. Инкараз уничтожен. Зенира больше не представляет угрозы. Хотя она никогда и не была настоящей угрозой, не так ли?

– Прости, что?

– Я знаю о крови мегарии! Знаю, что вы с Хранителями пьете ее, чтобы увеличивать скорость вращения своих хитронов и оставаться в Парамосе у власти и контролировать царства!

Лорд Сейрем невольно поднес руку ко лбу и сделал шаг назад:

– Аранель, каким бы ядом ни пичкала тебя эта женщина…

– Я видел! – вскипел Аранель. – Видел, как вы пили ее из фляги, которую всегда носите с собой! Как вы смеете стоять здесь и смотреть свысока на меня, на Зениру, когда она всего лишь пытается помочь тем, кому в этом мире повезло куда меньше вашего?! Это все должны делать вы, Хранители, но вы лишь кучка продажных старикашек, которым нет дела ни до чего, кроме собственных испорченных душ!

– Аранель, пожалуйста. – Лорд Сейрем шагнул через торану в Майану. – Позволь мне объяснить.

– Так вот почему вы послали меня шпионить. Что, Хранители так боятся Зениры? Боитесь, что она откроет всем правду и разрушит иллюзию, которую вы создали вокруг себя?

– Я боюсь, что она разрушит не иллюзию Хранителей, – прорычал лорд Сейрем, – а сами царства!

Внезапно Аранель обнаружил, что не может пошевелиться: воздух вокруг него превратился в плотный кокон. «Когда он применил ченнелинг?» Он сделал это настолько быстро, что Аранель не успел среагировать.

– Я сожалею, что мне пришлось обездвижить тебя, Аранель, – сказал лорд Сейрем. – Но я прошу тебя дать мне возможность объясниться. Тогда ты сможешь принять взвешенное решение, основываясь на мнениях обеих сторон.

– Уж точно не вашу сторону! Вы лжете, вы помешались на власти!

– Это правда, что некоторые Хранители, в том числе и я, иногда пьют кровь мегарии, – признал лорд Сейрем. – Не все, почти треть, хотя могу заверить, что его превосходительству лорду Кириану этого никогда не требовалось.

– Почему я должен верить вашим словам?

– Пожалуйста, Аранель. Позволь мне рассказать о своих действиях и извиниться за то, что я ввел тебя в заблуждение. По правде говоря, мои истинные хитроны ближе скорее к Майане, чем к Парамосу. То же самое можно сказать и о десятках других Хранителей, которые пьют кровь мегарии, – это для нас давно уже не секрет. Именно поэтому в Парамосе существует две фракции. – Лорд Сейрем поднял руку, показав на серебряную окантовку рукава. – Грязнокровные, включая меня, отмечены этим. Мы не обладаем ни силой, ни властью фракции чистокровных, ибо наша чистота поддерживается кровью, тогда как их чистота подлинная.

– Так вот что имел в виду Сэм, – пробормотал Аранель. – Мне следовало прислушаться к нему, когда он пытался предупредить меня о вас.

– Ты общался с братом? – резко спросил лорд Сейрем. – Когда? Он знает о твоей миссии?

– Не вам меня допрашивать! – огрызнулся Аранель. – Зачем вообще нужна фракция грязнокровных? Почему бы тем, кто недостаточно чист для Парамоса, просто не жить в Майане?

– Хороший вопрос. – Лорд Сейрем явно почувствовал облегчение оттого, что Аранель продолжил диалог. – Есть несколько причин. Первая: мы можем мирно и без споров управлять верхними царствами потому, что майани верят в нашу чистоту и мудрость. Яркость наших кейз и статус парамоси являются доказательством этой чистоты, это поднимает боевой дух подданных, которые стремятся стать лучше и, последовав нашему примеру, вознестись. Не зря церемонии вознесения так популярны среди королевских особ, ведь это неоспоримо доказывает ценность тех, кто стоит во главе, и вдохновляет всех остальных майани. Если бы Хранителям позволили вернуться в Майану, вера в нас бы ослабла. Зачем майани доверять Хранителю, если они увидят, что он может низвергнуться на следующий же день после своего вознесения? Зачем им следовать за теми, кого они считают равными себе, а не вышестоящими?

– Это всего лишь предлог, чтобы удержаться у власти, – с отвращением сказал Аранель. – Майана – мирное королевство, полное хороших людей. Она бы прекрасно существовала и развивалась даже без вмешательства Хранителей.

– Возможно… – кивнул лорд Сейрем. – Но есть вторая причина, по которой нельзя допустить, чтобы что-то подорвало авторитет Хранителей. Мы знаем слишком много секретов о происхождении Вселенной и хитронической системе, управляющей королевствами. Секретов, которые станут смертельно опасными, если кто-то из нас спустится в Мэлин и решит использовать их во зло…

– Какие секреты? Что вы можете знать такого, что поставит под угрозу все царства? Ведь Торанический Закон работает, и непохоже, что вы можете контролировать… – Аранель осекся, похолодев. – Или можете?..

– Конечно нет. Торанический Закон абсолютен, нерушим и неизменен, подобно гравитации. Хранители не могут ни повлиять на него, ни контролировать. Единственное, что в наших силах, – это охранять его.

– Но зачем его охранять? Вы же сказали, что Торанический Закон нерушим и неизменен!

– Пойдем со мной, – сказал лорд Сейрем мрачным тоном. – Пришло время показать тебе правду. Всю правду о вселенной.

* * *

Аранель внимательно осмотрел белые известняковые стены и четыре каменные колонны. Комнату наполнил мускусный аромат календулы, вызывая странное чувство ностальгии.

Храм Кирноса был ему хорошо знаком. Он ходил сюда каждую неделю, считая и те разы, когда приводил сюда Айну для отбывания наказаний после ее преступлений.

«Меня тоже здесь запрут?» – подумал Аранель.

Лорд Сейрем кивнул Аро – верховному жрецу, и тот, не говоря ни слова, покинул святилище, оставив Аранеля наедине с Хранителем.

– Посмотри на эту комнату, Аранель, – сказал лорд Сейрем. – Скажи мне, что ты видишь?

– Святилище. А вот эти статуи символизируют четырех планетарных зверей – сейтериусов.

– Да. А теперь посмотри внимательнее. Что еще ты видишь?

Аранель нахмурился, не совсем понимая, к чему клонит Хранитель.

– Надпись на потолке о Великом Тораническом разделении…

– Что еще?

– Больше ничего нет! – взорвался юноша. – К чему вы клоните? Говорите прямо!

– Обрати внимание на цвет стен, – терпеливо проговорил лорд Сейрем. – Абсолютно белые, без единой надписи и резьбы. Во всех святилищах, что в Майане, что в Парамосе, стены абсолютно белые.

– И что? – Аранель нахмурился. – Вы привели меня сюда, чтобы поговорить об устройстве храмов?

– Если статуи символизируют сейтериусов, то что, по-твоему, символизируют пустые стены?

– То, что тому, кто их построил, явно не хватило вдохновения…

– Вселенскую Пустоту, Аранель, – тяжело вздохнув, ответил лорд Сейрем. – Хор Мироздания, стих первый. Вселенная начиналась с Пустоты, из которой четыре сейтериуса создали наш мир.

– Хорошо, это Пустота, – нетерпеливо кивнул Аранель. – Но какое это имеет отношение к делу?

– Посмотри вниз.

Юноша окинул взглядом рисунок на белом мраморном полу: четыре кольца вокруг каждого сейтериуса и одно большое, включающее в себя все статуи. Малые кольца соединялись между собой тонкими линиями.

Это был довольно простой рисунок, аккуратный и геометричный. Аранель не понимал, чем он должен был восхититься.

– Большой круг представляет собой Пустоту, – пояснил лорд Сейрем, – а хитроническая система находится внутри.

– Вы имеете в виду систему, за которой вы следите? – Аранель поморгал. – Она находится в Пустоте?

– Это единственное стабильное место во Вселенной, которое может вместить ее, – ответил лорд Сейрем. – Полагаю, ты хорошо знаком со Вторым принципом хитронического равновесия и его последствиями?

– Души могут существовать только в сферах, где скорость вращения хитронов равна их собственной или меньше их собственной. По сути, это Торанический Закон.

– Прекрасный ответ, как и ожидалось. А теперь, Аранель, вопрос с подвохом: как были созданы царства? Что они собой представляют?

– Их сотворили сейтериусы, которые во время Великого Торанического разделения создали из единого царства четыре параллельных.

– А… – Глаза Хранителя сверкнули. – Видишь, ты упустил один нюанс. Скажем так, сейтериусы действительно создали царства, но более точным определением будет то, что сейтериусы – это и есть царства. Их дремлющие тела покоятся в недрах земли, а души, которые спроецированы за пределы их тел, – это хитроны четырех существующих царств.

– Я слышал это раньше, – сказал Аранель, вспомнив объяснения Хиравала в первый день, когда они только прибыли в Инкараз, – от одного из балансиров, который готовился стать священником в Ашкаторе.

– Да, духовенство Ашкатора уделяет особое внимание изучению сейтериусов, – согласился лорд Сейрем. – А теперь та часть, о которой твой друг-священник тебе не рассказал. Барьеры между мирами, ограничивающие вознесение, – это не что иное, как гигантские хитронические щиты, также созданные из душ сейтериусов. Эти барьеры предназначены защищать наши царства.

«Милостивая Шерка!»

Аранель зажал рукой рот, прислонившись к стене. Хитронический барьер… И это все…

Он никогда не задумывался о том, что именно разделяет царства, поддерживая абсолютный порядок Торанического Закона. Он полагал, что это было нечто сложное и мистическое, выходящее за пределы человеческого понимания. Но хитронические барьеры оказались до боли примитивной техникой. Большинство детей майани учились делать их к десяти годам. Сила сейтериусов была неизмерима в сравнении с этим. И если между Майаной и Мэлином стояло два барьера, то между Майаной и Наракхом всего лишь…

В голове Аранеля промелькнули образы солдат Калдрава, ворвавшихся в Инкараз, и падающие осколки щита Зениры. Он прижал пальцы к вискам, когда его мозг сделал тревожное открытие: любой хитронический щит, каким бы мощным он ни был, можно разрушить, если приложить к нему достаточную силу.

– Это… – У Аранеля снова прорезался голос. – Так вот что имели в виду солдаты Калдрава, когда говорили о разрушении Торанического Закона? Но я спрашивал вас об этом, и вы уверили меня, что это невозможно!

– Да, и это правда. – Лорд Сейрем коснулся подбородка. – Существует тонкое различие между Тораническим Законом и хитроническими барьерами, которые действуют в соответствии с ним. Большинство людей не знают различия между ними, и часто эти два понятия рассматриваются и обсуждаются как взаимозаменяемые.

– И это неправильно?

– Да, неправильно, – сказал Хранитель. – Торанический Закон существует с начала времен, диктуя правила вращения душ. Именно он заставляет хитроны вращаться в определенном направлении и с определенной скоростью в зависимости от намерений, мыслей, действий и эмоций человека. Однако сам по себе Торанический Закон не имеет никакого практического эффекта.

– А как же вознесения и низвержения?

– Перемещение души между мирами хотя и полностью зависит от вращения, но не контролируется Тораническим Законом как таковым, – пояснил лорд Сейрем. – Скорее, оно регулируется хитроническими барьерами и торанами, которые были созданы сейтериусами во время Великого Торанического разделения как средство для предотвращения войны, которая может разрушить Вселенную. Но это было сделано спустя столетия после появления Торанического Закона.

Услышанное шокировало Аранеля. Ведь раньше он тоже считал, что Торанический Закон и торана – это одно и то же. Ни одно из писаний не удосужилось уточнить это различие, и он начал думать, что это было сделано намеренно.

– Значит, если кто-то говорит о разрушении Торанического Закона, – сказал Аранель, – то на самом деле он имеет в виду…

– Разрушение барьеров между царствами, – закончил лорд Сейрем. – Но я бы не стал беспокоиться о какой-то там армии Калдрава, Аранель. Они ничего не смогут сделать, находясь в Мэлине, и у них нет доступа к хитронической системе. И если Калдрав считает, будто для этого нужна физическая сила, он ничего не знает о том, как устроена вселенная. – Лорд Сейрем отряхнул рукава и хлопнул в ладоши. – Возвращаясь к вопросу о царствах и самих сейтериусах…

– А что с ними? – спросил Аранель. – Царства созданы из сейтериусов, а хитроны – из их душ. Я знаю, что в Хоре Мироздания планетарные звери называются нашими создателями и благодетелями, но я ожидал чего-то более концептуального и философского.

– Что бы ты ни думал, религия – точная наука. Поэтому в нее так легко верить. Наши божества, Аранель, существуют как в физической, так и в нематериальной форме. Мы ходим по их спинам и обращаемся к их душам.

– Должно быть, это очень раздражает. Я бы точно не хотел, чтобы по мне ходила кучка крошечных человечков и использовала мои хитроны для какой-то ерунды. Или мою кровь, если уж на то пошло.

Лорд Сейрем проигнорировал эту колкость.

– Наши божества терпимы и великодушны, – сказал Хранитель. – И к счастью, они сейчас в спячке. Может, их хитроны смутно и осознают происходящее, но сами звери находятся почти в коматозном состоянии. Или находились… до недавнего времени.

– Возмущения, – подхватил Аранель. – Вы упомянули о взрывах в хитронической системе. Они каким-то образом могут пробудить зверей?

– Есть такой риск, – кивнул лорд Сейрем. – Сразу после Великого Торанического разделения часть душ сейтериусов – а именно их хитронические ядра – была помещена во Вселенскую Пустоту для сохранения. – Он жестом указал на белые стены храма и статуи сейтериусов, а затем на пол с геометрическим рисунком. – Эта конструкция представляет собой хитроническую систему, поддерживающую наши царства, в основе которой лежат сейтериусы. Считай, что это центр управления барьерами и торанами.

– И этот центр, и вся эта система находятся внутри Пустоты? – Голос Аранеля стал громче. – Пустоты, к которой имеют доступ Хранители?

– Теперь ты понимаешь, почему мы должны пить кровь мегарии и оставаться в Парамосе. Существует одна-единственная торана, ведущая в Пустоту. Она находится на горе Ашкатор, и ее день и ночь охраняет кто-то из Хранителей. Но представь, что может случиться, если какой-нибудь человек с недобрыми намерениями узнает о Пустоте и о том, что в ней находится. Например, он может изменить пределы вращения души на хитронических барьерах, что позволит большему количеству майани проникнуть в Парамос. Хуже того, они могут вообще разрушить барьеры, а это приведет к хаосу во всех четырех царствах.

– Когда вы отправили меня в Мэлин, то говорили, что Зениру замечали возле Ашкатора, – вспомнил Аранель. – Вы думаете, она планирует проникнуть в Пустоту?

«И изменить пределы защиты в барьерах?» – спросил он сам себя, не решаясь озвучить эту мысль при лорде Сейреме.

– Независимо от ее планов, Хранители никогда не позволят ей приблизиться к Пустоте, – ответил лорд Сейрем. – Но при всем этом мы не способны остановить то, что она делает в Мэлине, вызывая стирание барьеров.

– Однако у вас нет никаких доказательств, что это делает она.

– Можешь считать это интуицией, Аранель. Я своими глазами видел, как эти взрывы отражаются на хитронической системе и сотрясают сейтериусов. Если мы не остановим Зениру, то своими действиями, желает она того или нет, она может пробудить одного из четырех зверей. Если быть более точным – планетарного нагамора Азяку.

– А что будет, если Азяка пробудится? – спросил Аранель с дрожью в голосе.

Лицо лорда Сейрема помрачнело.

– Барьер вокруг Мэлина падет. И вселенная расколется.

* * *

Вскоре они покинули храм и пошли по пустой рыночной площади. Аранель почти не обращал внимания на то, куда они направляются, с огромным трудом пытаясь осмыслить новую информацию.

– Вы могли бы рассказать об этом, когда нанимали меня, – заметил он наконец.

Даже если подозрения лорда Сейрема относительно Зениры оказались ошибочными, кто-то или что-то вызывало в Мэлине стирание барьеров. Стирание, которое могло пробудить Азяку и погубить всю вселенную.

«Неужели все это время я был совершенно бесполезен? Неужели я ничего не добился?» Аранель не знал ответа на эти вопросы.

– Хранители не идеальны, Аранель, – сказал лорд Сейрем, когда они добрались до золотой тораны, ведущей в Парамос. Хранитель встал между колоннами, доставая что-то из кармана. – Но мы делаем все, что в наших силах, чтобы защитить царства. Как и ты.

Лорд Сейрем протянул через торану знакомую Аранелю флягу.

Аранель сделал шаг назад:

– Это…

– Ты хорошо справился, Аранель. Но если ты говоришь, что балансиры уничтожены, то больше нет смысла продолжать твою миссию и рисковать твоей душой.

– Но…

– Когда ты взялся за это задание, я обещал, что твоя душа будет вращаться быстрее и ты сможешь вознестись в Парамос. – Лорд Сейрем вложил флягу в ладонь Аранеля. – Выпей это и вознесись.

Пульс Аранеля участился. Он посмотрел на флягу, а потом снова на лорда Сейрема. Глаза Хранителя заблестели, и он тепло улыбнулся юноше:

– Твои родители ждут тебя на вершине Ашкатора, как и твой брат. Он недавно присоединился к нам, и, думаю, для тебя тоже найдется место.

«Место для меня? – Аранель почувствовал волнение от этих слов и будущего, которое они сулили. – Я буду самым молодым Хранителем в истории. Даже опережу Сэма».

– А как же стирания в Мэлине? – Он буквально заставил себя задать этот вопрос. – Разве вы не беспокоитесь о Зенире и планетарном нагаморе?

– Беспокоюсь, – ответил лорд Сейрем. – Но раз балансиры уничтожены, мне больше нечего тебе предложить. Мы можем только надеяться, что с исчезновением балансиров прекратятся и стирания.

– А если нет?

– Тогда я или другой Хранитель займется этим. Ты предоставил нам достаточно информации, за что я тебе безмерно благодарен. Теперь ты можешь отдохнуть, Аранель. Предоставь остальное мне и наслаждайся жизнью в Парамосе. Ты это заслужил.

«Заслужил? – Аранель с трудом сдержал смешок, сжав флягу с кровью мегарии. Он понимал, что скрывается за щедростью лорда Сейрема. Теперь Аранель знал слишком много о Пустоте. – Они предлагают мне место рядом с ними, чтобы присматривать за мной. Они пытаются купить мое молчание».

– Тебе выпал прекрасный шанс, Аранель, – проговорил лорд Сейрем. Несмотря на мягкий тон и безмятежное выражение лица, Аранель все же уловил в его глазах легкое беспокойство. – Ты доказал, что достоин стать парамоси, и Хранителям не помешал бы такой добродетельный юноша, как ты. Ты можешь даже использовать свой опыт пребывания в Мэлине, чтобы вносить предложения по управлению царствами.

Это было заманчиво. Если Аранель присоединится к Хранителям, он сможет все изменить. Возможно, он бы даже мог восстановить клан балансиров. Несколько лун назад он бы согласился на это предложение не раздумывая.

«А почему бы и нет, – прошептал в голове внутренний голос. – Я сделал свое дело, и будет справедливо, если я получу за это награду. Больше не нужно терпеть мерзость Мэлина, чтобы приносить хоть какую-то пользу. И больше не придется посещать это жуткое царство…»

Аранель убрал флягу в карман и отвесил глубокий поклон.

– Не могу выразить свою благодарность словами, лорд Сейрем, – сказал он с улыбкой. – На протяжении многих лет я мечтал именно об этом. Прошу дать мне немного времени, чтобы навести здесь порядок, и я скоро присоединюсь к вам. Не могли бы вы передать моим родителям, чтобы они ждали меня к ужину завтра вечером?

– Отлично! – Лорд Сейрем с облегчением похлопал юношу по плечу. – Это большая честь для Хранителей!

– Нет, сэр. – Улыбка Аранеля стала еще шире. – Это большая честь для меня.

Глава 24

Кровь и зверь

«Зенира ошиблась», – подумал Мейзан, глядя на обгоревший баньян. Он провел рукой по почерневшей коре. Один-единственный оставшийся цветок осыпался от его прикосновения. Ничему прекрасному не суждено цвести в этом царстве, здесь существуют только боль и страдания.

Теперь кратер Инкараза представлял собой бесформенную каменную груду, а там, где когда-то находилось озеро, остались лужи мутной воды.

Войска Калдрава долго преследовали отступавших членов Канджаллена. Лишь благодаря вождю и ее нагамору они спаслись, укрывшись глубоко под землей. Но Канна не позволила им остаться там долго.

Едва отдохнув, она отправила отряды на поиски Айны. Мейзан сам обшарил руины Марфарана, но следов Айны и Зениры нигде не было. По приказу Канны он дважды возвращался в опустевший Инкараз, надеясь, что эти две объявятся. Он уже провел одну ночь в безлюдном кратере, и завтра ему опять предстояло вернуться с пустыми руками и увидеть разочарованное выражение лица своего вождя.

Мейзан вернулся в лагерь, где было лишь тонкое одеяло на голой земле, поскольку все дома были разрушены, и сел возле дымящегося костра.

Он вынул из ножен меч, который дала ему Канна, и камни маникаи заблестели в тусклом свете огня. Предыдущая попытка разжечь пламя привела к тому, что огромный огненный шар врезался в землю, и Мейзан быстро понял, что не стоит при помощи этого меча пытаться решить бытовые вопросы.

Что-то зацепилось за установленную хитроническую растяжку, и Мейзан тут же вскочил, перепрыгнув через разбитый камень и держа свой клинок наготове. Растяжка дернулась еще раз, затем щелкнула, и Мейзан пригнулся, чтобы не получить удар по лицу.

В темноте мелькнуло что-то ярко-золотое, и тишину разорвал лязг мечей. Следующие несколько мгновений прошли в скрежете сцепившихся клинков. Мейзан встретился взглядом с парой знакомых каре-зеленых глаз и опустил оружие.

– Вы посмотрите, кто приполз из Майаны, – усмехнулся он.

Мэлини опустил меч и посмотрел на Аранеля. Его кейза сияла еще ярче, чем раньше, а на нем самом красовался золотой нагрудник, инкрустированный зелеными камнями. Майани выглядел посвежевшим, вдобавок полностью исцелился от всех синяков и царапин, полученных в Мэлине.

– Не думал, что увижу тебя здесь после того, как ты сбежал. – Не удержавшись, Мейзан добавил: – Хорошие доспехи.

Аранель покраснел:

– Теперь они не так ужасны. В них были декоративные отверстия, и Айна даже ранила меня через одно из них. Я их заделал. Так практичнее. (На этом месте Мейзан закатил глаза.) Я пришел сюда, чтобы найти ее и Зениру. Ты их видел?

– Нет.

– А что насчет тебя? Твой клан… у них все в порядке?

– Не притворяйся, что тебе не все равно, – сказал Мейзан, направляясь к своему импровизированному лагерю.

За спиной он услышал громкое лязганье нелепых доспехов Аранеля. Неужели майани не понимал, насколько важно оставаться незамеченным?

– У меня не было выбора, – пробурчал Аранель. – Мне больше некуда было идти! Зенира забрала Айну, а у тебя… у тебя есть Канджаллен. Что, черт подери, мне оставалось делать? Кроме того, ты тоже ушел тогда, в Кауфгаре! Единственная причина, по которой ты вернулся, – это твоя так называемая преданность матери Ай…

Аранель остановился, когда Мейзан развернулся и приставил меч к его горлу.

– Как ты смеешь говорить со мной о верности? – прорычал Мейзан. – Ты вообще не знаешь, что это такое! Я всегда был верен своему вождю. Ну а ты? Мечешься между балансирами и Хранителями.

– Я не…

– Просто выбери уже наконец, на чьей ты стороне, Аранель. А если не можешь, то держись подальше от этого царства.

– Мне поручили узнать больше о делах Зениры, – наконец сказал юноша, отстраняя клинок Мейзана. – Хранители считают, что она может угрожать безопасности всех царств. Стремится пробудить Азяку.

– Планетарного нагамора? – спросил Мейзан.

Аранель начал рассказывать о планетарных зверях и их хитронических ядрах, которые являются частью некой системы управления, хранящейся во Вселенской Пустоте. Для Мейзана это не имело никакого смысла, кроме тревожного утверждения, что под землей действительно находилась огромная змея, которая вот-вот могла проснуться.

– Стирание, – сказал Мейзан, как только Аранель закончил. – Удивительно, что ваши Хранители вообще знают об этом.

– Они видели что-то похожее в Пустоте. Возмущения, которые в результате могут обернуться стиранием, совпадают по времени с миссиями балансиров.

– Откуда они вообще знают о времени… – оборвал его Мейзан. – Ты! Ты, гнусный мелкий…

– Перестань смотреть на меня так, будто я предал Инкараз! – огрызнулся Аранель. – Я сказал лорду Сейрему, что Зенира невиновна, но он мне не верит. Кроме того, от моей информации Хранителям ни горячо ни холодно, они не смогут навредить балансирам.

– И они думают, что эти стирания разбудят Азяку? – поинтересовался Мейзан. – Того, кто может стать причиной разрушения королевств? (Аранель кивнул.) И они послали тебя, мягкотелого труса, не умеющего правильно держать меч, на это важнейшее задание, от которого зависит, разрушится наша вселенная или нет?

Аранель обиженно отпрянул назад.

– По крайней мере, я не использую обратный хват меча, как будто он хоть как-то поможет в бою! И заметь, на этот раз я пришел по собственной воле. Лорд Сейрем думает, что я в Майане, но я спустился сюда.

– Как благородно с твоей стороны. Хочешь медальку?

Бровь Аранеля дернулась.

– Если то, что сказал Сейрем, – правда, сейчас самое время обыскать Инкараз. Я должен найти Зениру.

– Ну так ищи. Я не буду тебе мешать.

– Мог бы и помочь, – с надеждой проговорил Аранель. – Непохоже, что у тебя сейчас вообще есть какое-то срочное дело.

Не видя причин отказываться, Мейзан вздохнул и последовал за Аранелем, когда тот принялся обыскивать развалины.

– Ищу потайную комнату, – пояснил Аранель. – Под озером был установлен хитронический щит, но во время вторжения он, видимо, сломался. Там она хранила свои запасы крови мегарии.

– Запасы чего?

– Крови мегарии, – повторил Аранель.

Очередное открытие прозвучало еще удивительнее первого, и Мейзан пожалел о каждой принятой им ванне в Инкаразе.

– Зачем ты мне все это рассказываешь? – спросил Мейзан, взрывом хитронов отбросив в сторону огромный валун. – О крови мегарии и зверях? Разве это не тайны, которые должны знать только Хранители?

– Тайны… – Аранель покраснел и отвернулся. – Но… но я доверяю тебе. Хотя знаю, что не должен этого делать, а также знаю, что ты не доверяешь мне. Но если падут барьеры, твое царство пострадает сильнее прочих, поэтому я думаю, ты имеешь право знать.

Аранель старался не встречаться взглядом с Мейзаном, и тот ухватил майани за плечо:

– Ты что-то скрываешь.

Аранель отшатнулся, будто ужаленный:

– Нет! Я рассказал тебе гораздо больше, чем следовало.

«Это правда, – понял Мейзан. – Но тогда какого черта этот идиот ведет себя так странно?»

Аранель наклонился, разбирая очередную груду обломков.

– Я хотел остаться, – пробормотал он. – Ты не поверишь, но, когда Канджаллен пришел нам на помощь, я очень хотел остаться.

– Хорошо, что ты этого не сделал, – сказал Мейзан.

Угрожать Таэзуру и остальным ради Аранеля было глупо. Мейзан не знал, что заставило его так поступить, и вождь устроила ему нагоняй, когда узнала об этом. Аранелю не место в Мэлине. И уж точно не место в Канджаллене.

– Вот. – Аранель наконец раскопал узкий проход и полез туда.

Мейзан спустился за ним и оказался в подземном гроте, на дне которого переливалась серебристая жидкость. Она была похожа на воду в источниках, только гуще.

– Кровь мегарии, – тихо произнес Аранель, стоявший по щиколотку в жидкости и выглядевший так, словно его сейчас стошнит. – Так много… как она… – Он выглядел ужасно испуганным и, когда Мейзан шагнул к нему, вскрикнул: – Нет! Стой где стоишь. Это опасно! Так. Я понесу тебя, забирайся.

Аранель нагнулся, и Мейзан недоверчиво уставился на его спину.

– Черта с два, – сказал он, направив хитроны в ноги, а затем пошел по переливающейся поверхности.

– Полагаю, так тоже можно. – Аранель выпрямился и отвернулся. – Просто будь осторожней. И что бы ты ни делал, не пей ее.

– Я и не собирался!

– Хорошо. А из источников ты никогда не пил?

– Это в которых все купались голышом? Ты меня за идиота держишь?

– Я спросил только потому, что Зенира сказала… – Аранель замолчал, услышав слабый всхлип, эхом прокатившийся по гроту.

Повернувшись, юноши увидели извивающееся существо. Из его гибкого и сильного тела, покрытого черным мехом, выходило несколько тонких трубок, а по ним на пол стекала серебристая кровь. Существо пыталось вырваться из цепей, которыми его приковали к скале, и издавало жалобные звуки.

Мейзан никогда не видел ничего столь прекрасного… или ужасного. И уж тем более он не ожидал увидеть в этом царстве крылатого дельфина – легендарную мегарию Парамоса.

Мейзан сделал шаг навстречу зверю и протянул руку. Когда он подошел еще ближе, мегария задрожала и тихонько заскулила.

– Подожди… – начал Аранель, но Мейзан не обратил на него внимания.

Он смотрел в большие темные глаза существа и чего-то ждал.

Мегария моргнула, и крупные сверкающие слезы покатились из ее глаз.

У Мейзана что-то сжалось в груди. Как долго зверь был здесь, истекая кровью? Как долго плакал, в мучениях ожидая, что его кто-нибудь найдет?

Мегария не могла погибнуть от физических травм, поскольку обладала чудесными способностями к регенерации. Во времена Каль-Экана мегарии, как говорят, были непобедимы. Но это существо ждала участь хуже смерти: его приковали к скале и выкачивали из него кровь.

Мейзан поднес руку к голове мегарии, и та мягко ткнулась длинным округлым носом ему в ладонь. Мейзан издал слабый вздох и, проведя рукой по шее существа, осторожно вытащил одну трубку. Рана тут же затянулась, и мех мегарии в этом месте снова засиял.

– Она позволила тебе прикоснуться, – пробормотал Аранель. – Может, и я…

Мейзан подвинулся, и Аранель тоже протянул руку к мегарии. Существо посмотрело на него мокрыми от слез глазами, а затем прикоснулось к его ладони носом и издало тихий мурлыкающий звук.

Юноши молча вытащили оставшиеся трубки, а затем подождали, пока мегария окончательно самоисцелится.

– Ты же Фэи, – обратился Аранель к зверю. – Ты – друг Зениры.

При имени Зениры мегария подняла голову и осмотрела грот, пытаясь выбраться из цепей. Мейзан разрубил их мечом, и существо сразу же взмыло вверх. Оно летало над бассейном из собственной крови и отчаянно обнюхивало стены.

– Она ищет Зениру? – удивился Мейзан. – После того как Зенира держала ее в заточении столько лет, мегария все еще хочет быть с ней?

– Мегарии – разумные существа, и Зенира уверяла, что кровь Фэи была подарком, – сказал Аранель. – Полагаю, щиты вокруг Инкараза поддерживались также с помощью хитронов Фэи. Как думаешь, может, она добровольно…

– Позволила заковать ее в цепи и долгие годы выкачивать из нее кровь? – Мейзан скрестил руки.

– Но говорят, что мегарии – самые благородные из всех существ.

– Никто не может быть настолько благородным.

– Но если это было сделано ради более важной цели…

– Зенира использовала ее, Аранель! – Глаза Мейзана сверкнули. – Злоупотребила ее преданностью. Как ты можешь настолько не осознавать реальность происходящего? Думаешь, Торанический Закон вознаграждает за такие деяния?

– Мне плевать, что Торанический Закон вознаграждает, а что нет.

– Ты ударился головой о торану? Говоришь как Айна.

– Потому что Айна была права, – ответил Аранель. – Хранители, торана, хитронические барьеры – все это направлено против нижних царств, Мейзан. Против тебя!

– Хитронические барьеры?

– Неважно, – буркнул Аранель, пробираясь по крови мегарии к пролому в скале. – Я заберу Фэи с собой, когда вернусь в Майану.

Он достиг расщелины и исчез в темноте. Мейзан уже хотел вернуться прежним путем, когда из пролома раздался испуганный крик.

– Аранель? – Выхватив меч, Мейзан бросился в расщелину.

Пол узкого туннеля оказался завален камнями, и там ужасно пахло, вонь была даже сильнее, чем от испарений Мерумарта.

– Что случилось?

Бегущий обратно Аранель врезался в Мейзана, схватил его за руку, а затем повернулся и дрожащим пальцем указал куда-то вниз.

Мейзан опустил взгляд, и его меч со звоном упал.

– Нет… этого не может быть…

В трещине, которая образовалась в скале, лежало разлагающееся тело. На юношей смотрели пустые, безжизненные глазницы, а кейза на лбу была погасшей. Если бы не тусклые узоры на коже и коралловые бусины, вплетенные в длинные серебристые волосы, сложно было бы сказать, кто перед ними.

– Хиравал… – Мейзан с трудом перевел дыхание. – Что с ним случилось?

– Он мертв, – прошептал Аранель и крепче вцепился в руку мэлини. – Хиравал мертв.

– Как он может быть мертв? – Мейзан повернулся, чтобы встретиться с остекленевшим взглядом товарища. – Смерти же не существует!

– Его душа ушла, – прохрипел Аранель, указав на зловеще пустой лоб Хиравала. – А тело все еще здесь.

Мейзан оторвал взгляд от трупа. Это невозможно… Какими бы ужасными ни были травмы, душа остается в теле. Если только…

– Он не умер, – догадался Мейзан. – Его душа стерта.

– Что? Но его тело все еще… – Аранель издал странный звук и выдохнул: – Ну конечно. Проекция.

Стирание уничтожало только душу и ее хитроны, но из-за огромного количества высвобождаемой энергии обычно уничтожалось и тело. Но если в момент стирания душа Хиравала проецировалась достаточно далеко, то вполне возможно, что его тело избежало последствий взрыва.

– Он не мог этого сделать. – Голос Аранеля надломился. – Он был хорошим человеком, Мейзан! И добрым! Почему это случилось с ним? Как?

– Я не знаю…

Внимание Мейзана привлек прямоугольный каменный блок длиной с его руку. Он наклонился, чтобы вытащить его из-под обломков, и увидел выгравированные неровные буквы:

Хиравал из Амаратира

К. Ч. 373–394

Это были даты. 373 год Каль-Чарана означал дату рождения души Хиравала, а 394 год – ее стирания.

– Должно быть, Зенира похоронила его, – сказал Мейзан, положив камень рядом с телом. – Это ведь ее потайная комната, верно? Пойдем дальше. Возможно, потом мы найдем ответы у твоих Хранителей.

Они наткнулись еще на два тела, заваленные обломками, и они явно лежали здесь дольше Хиравала. Рядом с каждым находился каменный блок, на котором были выгравированы даты рождения и стирания душ:

Намира из Амаратира

К. Ч. 376–393

Соранил из Самараса

К. Ч. 374–392

Больше тел не было, только еще несколько блоков без надписей.

– Это балансиры. – Голос Аранеля дрожал. – Я видел их имена в списке Хранителей.

– Что же с ними случилось? – Мейзан оторвал взгляд от трупов. – И какого черта Зенира хоронила их здесь?

Проход привел молодых людей в небольшую круглую комнату с каменным столом и большой полкой, уставленной пустыми флаконами и заваленной шприцами. В ящике рядом со столом лежало всякое барахло: рваные одеяла, какие-то тряпки, заплесневелый ботинок, из которого торчали сухие ветки.

Мейзан взял один шприц, пока Аранель осматривал вещи на столе. В шприце сверкала маленькая капля крови мегарии. Большинство остальных выглядели так же, а в нескольких были остатки какой-то другой жидкости, черной как ночь.

– Ты знаешь, что это такое? – Мейзан протянул Аранелю шприц с темной жидкостью.

Аранель оглянулся и покачал головой, а затем вернулся к стопке записей и свиткам. Через несколько мгновений он громко выругался.

– Что? – переспросил ошарашенный Мейзан. Майани ругался редко, но никогда – с такой злобой.

Дрожащими руками Аранель разворачивал измятый свиток. Мейзан заглянул ему через плечо и пробежал глазами записи какого-то эксперимента.

План 1: естественное вознесение, только наблюдение.

План 2: впрыснуть в кейзу концентрированную кровь мегарии, чтобы спровоцировать вознесение.

План 3: впрыснуть в кейзу концентрированную кровь вандрагора, чтобы вызвать свержение.

План 4: впрыснуть в кейзу разбавленную кровь вандрагора и заставить душу проецироваться из тела, чтобы вызвать свержение через смешанное действие крови и порчи Мэлина.

Дальше были перечислены имена, в том числе балансиров, которые он слышал лишь вскользь, а также подробности экспериментов. Мейзан сглотнул, испугавшись встретить одно знакомое имя.

Имя: Рейми

Возраст: 18 лет

Торанический класс: майани

План: 3

Объем инъекции: 7/10 шприца

Результат: Стирание

Ниже:

Имя: Хиравал

Возраст: 20 лет

Торанический класс: парамоси

План: 2

Объем инъекции: 1/10 шприца

Результат: Стирание (вне тела)

Далее шли сотни имен, однако Тарали в нем не оказалось. В большинстве экспериментов результатом было «стирание». Более двух третей испытуемых находились в возрасте от года до двенадцати лет, торанический класс – мэлини. Мейзан с ужасом осознал, что это были дети из деревень балансиров, которых подвергли инъекциям с кровью мегарии. Вознесшихся оказалось очень мало. Большинство погибло от стирания души.

Мейзан уставился на строчки, в которых значился погибший двухлетний ребенок. В нем вспыхнула ярость.

– Эта сука, – прорычал он. – Какого черта… С какой целью?

– Лорд Сейрем был прав, – тихо сказал Аранель. Он посмотрел на ботинок с сухими ветками и сжал руки так, что костяшки побелели. – Это не просто война. Это ее рук дело. Зенира вызывает стирания. – Он подошел к полке со шприцами. – Она проводила эксперименты с вознесением и низвержением, и это вызывало стирания душ. Я даже не могу представить, зачем кому-то совершать столь ужасное…

Аранель резко остановился и бросил свиток на стол.

– Здесь иногда говорится о белой вспышке. Ты знаешь, что это такое? Я слышал, как Айна упоминала об этом, но не могу вспомнить, о чем именно она говорила.

Рядом с некоторыми удачными экспериментами – там, где результатом стало вознесение или низвержение, – Зенира написала на полях: «Продолжительность белой вспышки незначительна».

– Это то, что происходит во время вознесения из Мэлина в Майану, – сказал Мейзан.

– Да, но что это значит? Она должна иметь какое-то значение, если Зенира так озабочена ее продолжительностью!

– Это происходит, когда вращение хитронов души меняется на противоположное. Сам я такого не видел, но Айна рассказывала мне об этом. Она сказала, что это была не столько вспышка, сколько ощущение, словно плывешь в море света.

– Море белого света… – повторил Аранель. – Айна упоминала о чем-то… о поломке в ее кейзе… – Он застыл, а его глаза расширились. – Конечно!

– Что – конечно? Ты что-то понял?

Аранель принялся расхаживать по пещере, бубня себе под нос:

– Равные возможности для всех, независимо от вращения души. Получается, когда она сказала это, она имела в виду…

– Кто сказал это? – Мейзан подошел к нему. – Зенира? Почему она провоцирует стирания? Она пытается разбудить Азяку?

– Нет. – Аранель остановился, и в его глазах появился странный блеск. – Стирания – это случайность. Результаты неудачных экспериментов. На самом деле она пытается открыть торану во Вселенскую Пустоту. Только так она сможет сломать барьеры между царствами.

– Сломать что?

– Хитронические барьеры. Это часть системы в Пустоте. Они поддерживают разделение царств, а Зенира хочет их разрушить.

Мейзан не мог понять смысл слов Аранеля, но майани, похоже, был не в настроении отвечать на вопросы. Схватив чистый шприц и флакон, Аранель выскочил из комнаты. Мейзан последовал за ним.

Мегария улетела, но ее крови на полу было предостаточно. Аранель опустился на колени и наполнил флакон серебристой жидкостью.

– Эй! – Мейзан тронул его за плечо. – Что ты собираешься с этим делать?

– Я отправляюсь в Ашкатор.

– В Парамос? – Мейзан уставился на него. – Ты можешь вознестись?

Аранель повертел в руках флакон с кровью мегарии и убрал его в карман.

– Ты это серьезно? После всего морализаторского дерьма ты… – начал Мейзан.

– Там есть торана, ведущая в Пустоту, – перебил его Аранель. – Зенира планирует войти в нее и разрушить барьер между царствами! Ты понимаешь, что это значит?

– Война и кровопролитие, – медленно произнес Мейзан. – У Калдрава есть армия, которая с радостью уничтожит ваши маленькие королевства.

– События времен Каль-Эканы повторятся. – Лицо Аранеля побледнело. – И все это случится в одном царстве. Почти все человечество будет уничтожено.

– Ты забываешь, что у Зениры есть Айна! – Холодный страх пробежал по спине Мейзана, когда он вспомнил тело Хиравала. – А что, если она сотрет и ее душу?

– Не сотрет. – Голос Аранеля прозвучал неуверенно. – Она не может… Она не… – Он снова выругался и схватил Мейзана за плечи. – Найди Айну. На твоей стороне ее мать и весь Канджаллен. Ты сможешь сделать это гораздо быстрее, чем я.

– Мы пытались. Последние пару дней я…

– Я действительно должен уйти, – оборвал его Аранель, развернулся и выбежал из грота.

Мейзан не имел ни малейшего представления о том, что задумал этот неудачник. И уж тем более не понимал, как Аранель поступит с Зенирой.

Но среди всей этой неопределенности было ясно одно: Зенира опасна, и у нее Айна. В царстве было мало людей, ради которых Мейзан мог бы рискнуть собственной жизнью, но Айна каким-то образом стала одной из них. Он не допустит, чтобы ее душу стерли.

«Но как, черт возьми, мне найти ее?»

Очевидным решением была проекция души, но Мейзан не владел ею так же хорошо, как Айна. Ему требовалось больше часа, чтобы вытолкнуть хитроны из своего тела. Но это был единственный способ. Иначе станет слишком поздно.

Вынув меч из ножен, Мейзан сделал глубокий вдох и вонзил клинок в свою кейзу.

Глава 25

Павший воин

Зенира пришвартовала лодку к выступу скалы. Оставив связанную Айну с кляпом во рту, она сошла на остров и направилась к таинственной фигуре, помахав рукой в знак приветствия. Айна видела лишь громадную тень с растрепанной гривой. За тораной виднелось абсолютно черное пространство Наракха.

– Чего я только не делаю для тебя, женщина, – произнес мужской голос. – Этот проклятый таракан чуть не откусил мне руку! – Мужчина протянул Зенире шприц, наполненный темной жидкостью. – Никогда больше не спущусь в это проклятое царство добровольно.

– Я никогда не просила тебя об этом, – сказала Зенира, осмотрев шприц и убрав его в карман. – Ты мог бы послать кого-нибудь из своих людей. Судя по всему, у тебя их довольно много.

– Этих трусливых болванов? – Мужчина издал хриплый смешок. – Очень немногие из них действительно являются достойными ченнелерами, а я потерял десятки людей, пытаясь раздобыть кровь этого проклятого зверя. Мои солдаты мне нужнее здесь, а не в брюхе вандрагора.

«Солдаты? Вандрагор? Кто этот человек? И почему он отдал Зенире шприц с жидкостью, похожую на… кровь вандрагора?»

– Поэтому ты решил пойти сам? – Похоже, Зениру это ни капельки не удивило. – Если опустить тягу к геройству, то, видимо, ты все еще неравнодушен к этому таракану.

– Некоторые узы невозможно разорвать. – Мужчина еще раз хрипло рассмеялся, откинув назад волосы. (Айна еле подавила крик при виде его лица, покрытого ужасными шрамами и струпьями.) – В любом случае я бы предпочел второй вариант. Ты и так потратила достаточно крови на свои неудачные эксперименты.

– На этот раз я не потерплю поражения, – нахмурилась Зенира. – Пока ты две недели охотился на тараканов в Наракхе, твои солдаты едва не поставили под угрозу весь наш план. Тебе было велено держать их подальше от Инкараза и деревень балансиров. Ты подвел меня, Калдрав.

«Калдрав? – От этого имени Айну бросило в дрожь. – Что, черт возьми, связывает короля Мэлина и Зениру?»

Айна никогда не видела Калдрава, но его имя бросало тень на всю ее жизнь. Они с матерью провели четырнадцать лет, скрываясь от его солдат, пока он методично подчинял себе кланы, уничтожал деревни, пытал людей, которые были слишком слабы, чтобы сражаться.

Калдрав Жестокий. Калдрав Завоеватель. Этот человек – настоящее чудовище – стоял здесь, в нескольких метрах от нее, и свободно говорил с Зенирой.

– Я прикажу выпороть всех, кто участвовал в нападении, и отправить в Агакор на неделю, – сказал Калдрав. – Можно и подольше, если захочешь. Двух недель будет достаточно? Две луны?

– Я хочу, чтобы ты как следует контролировал свою армию, – ответила Зенира ледяным тоном. – И тебе не мешало бы запомнить, Калдрав, что пытки и страх не порождают контроль.

– Напротив, страх перед пытками – именно то, что держит моих солдат под контролем.

– Говоришь как истинный манглер. Есть более гуманные способы добиться преданности человека.

– Избавь меня от своих нравоучений, – отмахнулся король Мэлина. – Сама придерживайся своих методов, Зенира, а мои не трогай. Солдаты годами обходили твое убежище. Но им надоело разорять эти мелкие деревеньки, полные вшей, которые не могут дать отпор. Они жаждут настоящего насилия. И войны. Войны, которую мы им обещали.

– И они получат ее, – заверила его Зенира. – Но сначала им следует научиться дисциплине, если мы хотим, чтобы в этой войне было минимум потерь.

– Минимальные потери. – Калдрав фыркнул. – Перестань притворяться, что тебе есть дело до этих детей. Все, кого мои люди оставили в живых, славно послужили тебе. Война без кровопролития не удовлетворит ни моих солдат, ни демонов Наракха.

Зенира долго молчала.

– Наракхи, – наконец произнесла она. – Ты впервые за много лет заговорил о них.

– И?

– Я думала, ты больше не… Думала, они остались в прошлом…

– Как оптимистично с твоей стороны. – Калдрав едко усмехнулся. – Эти демоны – мое прошлое, мое настоящее и будущее. Я и сейчас слышу их в своей голове, жаждущих крови и насилия…

– Не обращай на них внимания, – прервала его Зенира. – Ты должен сосредоточиться на солдатах Мэлина. Их легко можно сдержать, ведь они не являются одаренными ченнелерами.

– Нет, но они необычайно жестоки.

– Потому что ты не приучил их к дисциплине, – возразила Зенира. – Ты лишь разжигал в них жажду крови, позволяя им бесчинствовать. Если бы не своевременное вмешательство Канджаллена, я потеряла бы свой ключ к Пустоте во время вашего прорыва в Инкараз.

– Вонючие плаксы! Если бы не этот нагамор, я бы разгромил Канджаллен в пух и прах. Схватил бы их вождя, поклоняющуюся червям, и содрал бы с нее кожу.

– У тебя ничего не выйдет. – Зенира разочарованно вздохнула. – Ты упускаешь одну мелочь, Калдрав. Эта твоя одержимость причинять страдания в какой-то момент погубит тебя.

– Чего?! – возмутился Калдрав. – Одержимость? Это говорит мне та, кто вызывает стирания и хочет разрушить царства? Твои планы принесут куда больше страданий, чем все, что я когда-либо делал!

«Стирания? Разрушение царств? – Айна ощутила новую леденящую волну ужаса. – О чем он говорит?»

– Я причиняю страдания не просто так, – сказала Зенира. – Я прибегаю к ним ради достижения своей цели. У тебя же цели нет. Ты – падший воин, лишенный своей силы. Ты позволил жажде крови управлять собой, и она сделала из тебя дурака.

– О, у меня есть цель. – Король мрачно усмехнулся и шагнул к Зенире. – Даже несколько. Ты думаешь, я отдам тебе свою армию просто так?

– Если у меня не будет армии, Хранители просто создадут новые барьеры, и все будет напрасно. Но ты хочешь свергнуть империю Кириана так же, как и я.

– О да, хочу. – Калдрав сделал еще один шаг. – Я веками мечтал уничтожить этого сияющего подхалима. Хотел услышать, как он кричит, почувствовать его теплую, чистую кровь парамоси на своих пальцах. Но есть кое-что, чего я желаю намного дольше.

Король бросился на Зениру, ударил ее в лицо и тут же отлетел назад, врезавшись в колонну тораны.

– Вот с-сука, – прошипел он.

Из его ладоней потекли потоки темной энергии.

Зенира подняла руки, и Калдрав издал придушенный вопль, когда золотистый свет окутал его и приковал к черной колонне.

– Я дал тебе армию, ты, псина! – рычал Калдрав. – Сохранил королевство в безопасности для тебя и твоих балансирских отбросов! За последние десять лет я сделал для тебя больше, чем эта плаксивая кучка дерьма сделала за всю историю своего существования! Самое меньшее, что ты могла сделать, – это…

– Больше ни слова! – отрезала Зенира, однако ее голос звучал подозрительно мягко. – Я ничего тебе не должна. Я терпела твои глупости из уважения к нашей дружбе. Но ты мне больше не нужен. Нападение на Инкараз заставило меня понять, насколько ненадежным ты стал.

– Ненадежным? – оскалился король. – Как я могу быть ненадежным, когда сына этого червя не видели уже несколько столетий? Я видел, как ты со своим очкариком смотришь на небо. Глупо ждать его, Зенира! Он никогда не появится! Ты высохнешь и завянешь прежде, чем приблизишься к…

Калдрав взвизгнул, ударившись головой о колонну.

– Я найду его, – пообещала Зенира, подходя к беспомощному Калдраву. – Я найду их обоих. Сломаю барьеры и свергну Хранителей и Кириана. Как жаль, что ты не увидишь этого.

Она сунула руку в карман и достала шприц. Не тот, который дал ей король Мэлина, а наполненный мерцающим серебристым веществом. Калдрав выпучил глаза.

– Зенира, – прохрипел он. – Это… нет… ты не можешь… ты не станешь…

– Концентрированная кровь мегарии, – сказала Зенира, когда Калдрав начал вырываться из пут. – Чистейшая субстанция во вселенной. Ты знаешь Первый принцип хитронического равновесия. Мы вместе изучали его в Ашкаторе. – Когда Зенира подняла шприц на уровень своих глаз, жидкость замерцала. – Передача хитронической энергии, согласно Первому принципу, происходит постепенно в течение всего существования души. Внезапное столкновение хитронов с противоположенным вращением в душе человека невозможно. – Она встряхнула шприц, взбалтывая содержимое. – По крайней мере, естественным путем.

– Ты, стерва! – заорал Калдрав. – Я собрал для тебя армию… двести тысяч воинов, чтобы они сражались за тебя… – Король захлебнулся своими словами.

Айна смотрела на происходящее в полнейшем оцепенении. Она не имела ни малейшего представления о том, что задумала Зенира и почему Калдрав так боится этой жидкости в шприце.

– Кровь мегарии может очистить твою душу и помочь тебе вознестись, – почти нежно сказала Зенира, убирая со лба короля его спутанные волосы. – Или, если столкновение хитронов будет слишком сильным, они тебя уничтожат.

– Не делай этого, Зенира. Подумай о своей сестре… Она никогда бы этого не одобрила… Даже он никогда бы…

– Ты должен думать сейчас не о них, а обо мне. От тебя исходит слишком много тьмы, и теперь я должна защитить баланс вселенной. – Зенира покрутила шприц в пальцах. – Так что же ты выберешь, Калдрав? Вознесение или стирание?

«Стирание?»

Айна не могла поверить в то, что услышала.

Калдрав замялся, а затем его голос упал до шепота:

– Зен… пожалуйста… освободи меня…

Одним быстрым движением Зенира вонзила шприц в лоб короля.

По телу Калдрава пробежала сильная судорога, и он испустил душераздирающий крик. Из его кейзы вырвались лучи света, озарившие весь остров и испещрившие скалу крупными трещинами.

– Ты поплатишься за это! – взревел Калдрав. – Я молюсь, чтобы звери проснулись! Молюсь, чтобы ударила комета, разбилась торана и снова воцарилась смерть! Я молюсь, чтобы каждый миг твоей жизни прошел в абсолютной, невыносимой агонии, пока… ложь… Кириана… не будет…

Оглушительный рев сотряс небо, будто разорвав материю вселенной. Казалось, что вспышка сверхновой звезды, тело Калдрава Жестокого, исчезла в небытии – его крики и душа, его существование были стерты из этой вселенной навечно.

– Вот так вселенная избавилась от зла, – пробормотала Зенира, бросив пустой шприц в Теневое море. – Как и ожидалось, ты был слишком далек от вознесения.

Айна с ужасом смотрела на происходящее, все еще пытаясь осмыслить увиденное. В глубине острова нарастал угрожающий гул, трещины в скалах становились все длиннее и шире. Лишь торана, ведущая к Наракху, пока оставалась непоколебимой.

Зенира вернулась к Айне. Они были уже далеко, когда остров взорвался, и его обломки и саму торану поглотили мутные воды Мир-Тамаса.

Все морские обитатели, даже акулы-сабли, разом уплыли из этих вод. Они больше не вернутся. Ничто больше сюда не вернется.

* * *

– Тебе придется многое объяснить, – прошипела Айна, когда они выбрались на берег и Зенира развязала ее.

Женщина протянула руку, чтобы помочь Айне выбраться из лодки, но та отпихнула ее:

– Не трогай меня!

Сойдя на берег, девушка сначала размышляла о том, как бы сбежать. Но желание получить ответы перевесило чувство самосохранения.

Айна последовала за Зенирой вверх по скале, засыпая ее вопросами:

– С каких пор ты стала союзницей Калдрава? И зачем ты стерла его душу? И что там было насчет стирания?

– Айна, выслушай меня…

– Война! Он сказал, что ты обещала его армии войну. Что это значило? Как ты могла лгать мне?

– Я не лгала тебе. Просто кое о чем умолчала, что посчитала в то время неподходящим для твоих ушей.

– Замолчи! Что за план с Калдравом вы придумали? Какой тогда смысл был в балансирах, если ты все это время была на его стороне?

– Я основала общество балансиров десять лет назад из искреннего желания помочь нижним царствам, – сказала Зенира. – Нашей первоначальной целью было улучшить уровень жизни мэлини и помочь им вознестись. Я сосредоточилась на младенцах и детях – тех, кто еще не успел натворить за свою жизнь темных деяний. Но чем больше я оставалась в этом царстве и изучала мэлини, тем больше понимала, что все тщетно.

«Как можно было вознестись, если сами хитроны Мэлина непостоянны и превращают в грех даже самый простой ченнелинг человека?»

– Ты – редкий случай, Айна: твоя кейза замедлила пагубное воздействие хитронов Мэлина на твою душу. Однако для большинства мэлини, рожденных в этом царстве, шансов на спасение нет. И в этом виноваты хитронические барьеры и тораны.

– Ты имеешь в виду Торанический Закон? – спросила Айна.

– Не совсем. Торанический Закон существовал задолго до создания торан. Я подозреваю, что Хранители назвали торану в его честь, чтобы укрепить представление о том, что эти два понятия едины. На самом деле Торанический Закон лишь диктует вращение души. А тораны и барьеры препятствуют вознесению.

Айна моргнула:

– Значит, когда ты сказала, что Торанический Закон никогда не падет…

– Он – нет. А вот барьеры между царствами, точнее, хитронические барьеры – могут. Разрушив их, мы создадим единое царство, подобное Каль-Экану.

Единое царство. Заманчивая мысль, но слишком абстрактная, чтобы быть реальной. Как Зенира могла добиться всего этого?

– Разрушение барьеров стало моей новой целью, – продолжила Зенира. – Для этого мне нужен был доступ к Вселенской Пустоте. К сожалению, Хранители уничтожили все ведущие к ней тораны. Все, кроме одной, которая находится в Ашкаторе и тщательно охраняется. Я несколько раз пыталась проникнуть туда, но, несмотря на все мои усилия, маскировку и иллюзии… – Зенира глубоко вздохнула и переплела пальцы. – Они пресекали все мои попытки. Вскоре я не могла спокойно появиться даже в окрестностях города, сразу чувствовала, что за мной следят. Поэтому мне пришлось искать другой способ проникнуть в Пустоту.

– Вот почему ты так заинтересовалась вознесением и низвержением, – догадалась Айна. – Вот почему ты заинтересовалась мной.

– Когда я начала изучать белую вспышку, то обнаружила, что в момент, когда душа меняет вращение, может открыться временная торана в Пустоту, – кивнула Зенира. – Я экспериментировала с некоторыми балансирами, а также с детьми из деревень, пытаясь заставить эту торану появиться. Я использовала разное количество крови мегарии и вандрагора, чтобы стимулировать вознесение или низвержение. Несмотря на все мои усилия, торана появлялась лишь на мгновение, и каждый раз путь в Пустоту от меня ускользал.

– Что с ними случилось? – спросила Айна. – С детьми и балансирами, над которыми ты ставила… эксперименты? – Ее охватила паника. – Та маленькая девочка, Умми? А что с Хиравалом, Тарали и Рейми? Они родом из Майаны, а значит, не могли вознестись!

– Я никогда не ставила эксперименты над Тарали, она была мне нужна, чтобы присматривать за деревней. Но остальные… – Зенира опустила голову. – Самым частым результатом, безусловно, было стирание.

– Стирание? – Голос Айны надломился, и девушка бессильно опустилась на землю. Стоило ей подумать о Хиравале и его неимоверном терпении, когда он учил ее управлять хитронами, как слезы сами навернулись на глаза. А Рейми с ее лучезарной улыбкой… – Т-ты чудовище! Как ты могла так поступить?

– Я никогда этого не хотела! Я тоже заботилась о них, Айна! Но вращение души – штука коварная и непостоянная. Даже небольшой просчет, небольшая ошибка в необходимом количестве крови…

– Это не оправдание! – Шок Айны сменился яростью. – Ты знала о рисках, но все равно продолжала…

– Это были необходимые жертвы! – Зенира шагнула к Айне и нависла над ней, ее зрачки расширились от ярости. – Я пытаюсь изменить будущее царств! Добиться равенства для всех, независимо от места их рождения! Несколько потерь на пути к этой цели достойны сожаления, однако неизбежны!

– Какое будущее? Ты сломаешь хитронические барьеры – и что тогда? Позволишь армии Калдрава отправиться в Майану? Что хорошего принесет еще одна война?

– Она заставит Хранителей изменить статус-кво и не позволит восстановить уже существующие барьеры. – Зенира опустилась на колени и дотронулась до лица Айны. – Ты тоже должна этого хотеть, Айна. Ты сама говорила, что тебя не устраивает закон, который благоволит одним и проклинает других. Это наша возможность все изменить. Если мы сломаем барьеры между царствами, то эта война не будет отличаться от той, которая уже идет и опустошает Мэлин. Но рано или поздно она закончится. И когда насилие утихнет, у таких людей, как твоя мать, появится шанс на мирную и беззаботную жизнь. Разве не этого ты хочешь?

– У меня больше нет матери. Она выбросила меня, и ты – единственное, что у меня осталось. – Айна резко отстранилась от Зениры. – Я была бы счастлива, живя здесь с тобой. С тобой, Мейзаном, Аранелем и балансирами.

Взгляд Зениры смягчился:

– Айна. Милое дитя…

Девушка встала и повернулась спиной к Зенире.

– Ты могла бы рассказать о своем плане, довериться мне. Но вместо этого ты сказала, что я особенная. Заставила меня поверить, что я действительно что-то для тебя значу! А на самом деле все, чего ты хотела, – это использовать меня как ключ к Пустоте!

– Я не хотела обременять тебя информацией о том, чем я занимаюсь. – Зенира сделала паузу. – Понимаю, ты не хочешь слышать от меня эти слова, но твоя мать заботится о тебе, Айна. Будь вы в лучшем мире, она бы проявила всю свою любовь к тебе.

«Ей плевать на меня!» – закричал внутренний голос. Однако в словах Зениры девушка почувствовала проблеск надежды. Может, в лучшем мире Канна будет смотреть на нее так же, как когда-то, – не с любовью, конечно, но хотя бы с заботой.

– А если ничего не изменится? – тихо спросила Айна. – Если она не изменится?

– Изменится. – Зенира положила руку на плечо девушки.

Вскоре они добрались до вершины скалы. Вдалеке виднелся ряд бесплодных деревьев, обозначавший край Марфарана.

Зенира протянула Айне шприц, наполненный черной жидкостью, – тот самый, который Калдрав добыл в Наракхе.

– Чистая кровь вандрагора, – пояснила Зенира. – Три четверти шприца. Я проводила расчеты десятки раз. Учитывая твою уникальную кейзу и упрямый характер, риск стирания ничтожно мал.

– Зачем… зачем ты даешь мне это?

– Торана в Пустоту появится при твоем низвержении. – Зенира улыбнулась, убирая челку со лба Айны. – Я могла бы сама это сделать, но мы обе знаем, что я и так подвергла тебя достаточному количеству манипуляций. На этот раз выбор за тобой.

Айна уставилась на шприц, на собственное отражение на его боку.

Если она сейчас разобьет его, Зенира не сможет попасть в Пустоту. А значит, не будет и войны. Айна вернется в Майану. Память о балансирах со временем притупится и останется еще одним шрамом в ее коллекции.

Но если она введет жидкость… У Айны даже слезы выступили на глазах от мысли, что будет, когда она это сделает: справедливость восторжествует, и ее мать будет жить в мире, где нет войн, у нее всегда будет еда, и, может, тогда ее характер станет лучше. Может, она даже поблагодарит Айну за это и заберет все те жестокие слова назад, а пощечины сменятся заботой.

Шприц в ее руках дрожал, и Айна зажмурилась.

«Не заставляй меня выбирать! – хотела она крикнуть Зенире. – Не заставляй меня решать судьбу вселенной. Это слишком… это слишком несправедливо!»

«Вселенная несправедлива», – пронеслись эхом в ее голове слова Канны.

И впервые за всю свою горькую и несчастную жизнь Айна была в силах это изменить. Подняв руку, она решительно поднесла шприц к своей кейзе.

Глава 26

Мастер хитроники

Аранель осматривал водоворот у подножия Ашкатора. Хитроны Парамоса воздействовали на все его органы чувств и, казалось, зазвучали песней в его душе – мелодией такого нескрываемого великолепия, что он почувствовал себя одновременно и храбрым, и подавленным. Хитронический водопад скатывался со склона горы лавиной переливающего света, вздымая вихри вокруг ее основания. По мере приближения Аранеля шелест перерос в гул.

«Какая-то хитроническая турбулентность», – подумал он, и его благоговение стало граничить с ужасом. Даже течение Авроры в Майане в сравнении с этим было похоже на простую струйку.

Хитроническая сила Аранеля казалась ему слабой, почти ничтожной. И он не мог придумать, как бы ему взобраться на Ашкатор с его нынешним уровнем хитронического контроля. Хитроны Парамоса были слишком быстрыми и непокорными, чтобы с ними можно было взаимодействовать. Даже малейшая ошибка могла сбросить его со скалы.

Хранителям не было нужды защищать торану, ведущую в Пустоту. Ашкатор и его хитронический водопад были такой же надежной естественной защитой, как и прежде.

Фэи ткнулась носом в руку Аранеля. Юноша погладил ее по гладкой голове, а пальцы зарылись в роскошный мех существа.

– Теперь ты свободна, – сказал он. – Ты вернулась в свое царство.

Он нашел Фэи совсем рядом с Инкаразом, когда та прочесывала окрестности в поисках Зениры. Аранель каким-то образом убедил мегарию последовать за ним в Парамос. Чувствуя себя крайне мерзко, он выпил флягу ее крови, пока мегария смотрела на него широко распахнутыми глазами.

Фэи снова толкнула его, на этот раз посильнее.

– Я не до конца понимаю, что я здесь делаю. Или что я должен делать. – Аранель вздохнул, поглаживая существо по шее. – Я даже не знаю, как подняться на эту гору.

Мегария жалобно пискнула и опустила голову.

– Ты хочешь помочь мне? – спросил Аранель. – Правда? Ты сможешь меня поднять?

Мегария отдаленно напоминала обитающего в воде дельфина, разве что с крыльями, мехом и плавником на лбу. Ее мускулистое тело было вдвое больше тела Аранеля, но он не мог представить себе, как Фэи сможет ориентироваться в бурлящих потоках водопада над их головами, особенно после долгих лет заточения.

«Но ведь у мегарий великолепная регенерация. – Аранель внимательно осмотрел Фэи. Ни единой раны, никаких следов травм. – Не зря их называли повелителями неба и морей».

– Тогда хорошо. – Аранель склонил голову. – Я буду благодарен тебе по гроб жизни.

Он забрался верхом на мегарию и обхватил ее шею руками. Юноша полагал, что таким образом Фэи благодарит его за освобождение, однако он все же чувствовал себя недостойным ее.

Мышцы напряглись, и Фэи издала громкий свист, а затем, словно стрела, устремилась вверх. Аранель крепко держался, с помощью хитронов обхватывая тело дельфина, чтобы не упасть во время подъема.

Когда мегария набрала скорость, она расправила крылья и взмыла в небо. Фэи огромными прыжками преодолевала коварные склоны Ашкатора, находя безопасные пути среди бушующих огней.

Аранель применил силу своих хитронов, пытаясь помочь мегарии подняться. В тот момент, когда он это сделал, его едва не снесло со спины Фэи. Хитронические силы вокруг Ашкатора дестабилизировались. Аранель только и мог, что цепляться за мегарию и пытаться не соскользнуть.

Когда они приблизились к вершине Ашкатора, из тумана показались плавные очертания зданий, словно их вырезали сами хитронические потоки. Аранель с удивлением смотрел на главный город Хранителей.

Долгие годы он мечтал увидеть это вживую и ступить на вершину Ашкатора.

«Мои родители где-то рядом. И Сэм…»

Но у Аранеля не было времени на семейные встречи. Он соскользнул со спины Фэи и погладил блестящую гриву мегарии.

– Я не могу выразить, как сильно я тебе благодарен, – сказал Аранель.

Фэи коснулась его щеки носом, а затем издала короткий свист и взмыла в небо.

– Когда я приглашал тебя в Парамос, я не ожидал, что ты приедешь на спине мегарии. Ты не перестаешь меня удивлять, мой мальчик.

Аранель обернулся на голос:

– Как вы…

– Хитронические течения вокруг Ашкатора, – с улыбкой ответил лорд Сейрем. – Никто не может приблизиться к этой горе без ведома Хранителей. Эти потоки помогали нам сдерживать Зениру годами, но твое присутствие здесь гораздо более желанно.

– Рад слышать, – сказал Аранель. – Значит, Пустота в безопасности? И торана?

– Ее охраняют лучшие из лучших. Хотя час назад я обнаружил еще одно стирание.

Сердце Аранеля екнуло: «Только не Айна. Ради Шерки, пожалуйста, только не она».

– Могу я взглянуть? – спросил он. – На Пустоту и хитроническую систему. Может, мне станет проще понять все, если я увижу это своими глазами?

– Скоро, – пообещал лорд Сейрем. – Но не сегодня. Уверен, ты устал с дороги и жаждешь поскорее встретиться с родителями. И чуть позже я хотел бы познакомить тебя с несколькими Хранителями.

– Было бы славно. – Аранель осмотрелся и сделал шаг в сторону лорда Сейрема. Город парамоси был совсем недалеко, но пока что его скрывал клубящийся туман. Аранель и Хранитель были совсем одни.

Юноша сунул руку в карман и сжал шприц.

– Возможно, знакомство может подождать. – Лорд Сейрем обеспокоенно посмотрел на Аранеля. – Ты выглядишь неважно. У тебя все…

Он отшатнулся, когда Аранель одним быстрым движением вогнал шприц прямо в его кейзу.

– Кровь вандрагора, – произнес Аранель, когда лицо лорда Сейрема исказилось от боли.

В шприце оставалась лишь капля, и он молился, чтобы этого хватило.

– Вы пробыли здесь слишком долго, наслаждаясь незаслуженными благами этого царства – слишком чистого для вашей души. Пришло время вернуться туда, где вам самое место.

– Я возлагал на тебя большие надежды, Аранель… – Кейза лорда Сейрема потускнела. – Не тебе судить меня за мои поступки.

Аранель с удовлетворением наблюдал, как воздух вокруг Хранителя пошел рябью, а затем рассеялся, явив среди облаков лотос Кирноса. В одно мгновение перед лотосом материализовалась серебряная торана.

– Месть и злоба заставляют душу плакать, – произнес лорд Сейрем, пока торана медленно, но неуклонно затягивала его. – Что ты однажды посеял, то потом и пожнешь.

– Сокрыть преступление – тоже грех, – сказал Аранель. – Вмешательство, если оно справедливо, не замедлит вращение твоей души. – Он достал флакон с кровью мегарии, который взял в Инкаразе. – Не вы один можете при удобном случае процитировать Арию Вознесения, лорд Сейрем. И даже если моя душа после этого замедлит свое вращение… – Аранель сделал глоток, и его хитроны заиграли с новой силой. – Какое счастье, что вы научили меня справляться с этим.

Глаза лорда Сейрема округлились, торана уже протащила его к самим колоннам.

– Откуда у тебя кровь мегарии? Ты сам достал ее? Или это запасы той чертовой женщины? Что ты собираешься делать, глупый мальчишка? Ты помогаешь ей?

Крики Хранителя смолкли, торана исчезла, а вселенная запечаталась.

«Красиво ушел», – подумал Аранель, оглядывая клубящийся туман.

В поле зрения никого не было, а время поджимало. Он не знал, сколько крови имел при себе Сейрем, но Аранель был уверен, что тот попытается вернуться через ближайшую торану – скорее всего через ту, которая находилась в Кирносе и была с другой стороны Ашкатора.

Юноша предположил, что если ему самому удастся взобраться на Ашкатор, то у него есть в лучшем случае несколько часов, прежде чем Хранители обо всем узнают. Даже меньше, если эти хитронические туманы каким-то образом оповестят их о низвержении Сейрема.

Аранель мчался по реке тумана в поисках тораны, ведущей в Пустоту. Потоки вокруг него становились все быстрее. Он понял, что достиг внутреннего края горы. Земля уходила вниз, как и в Инкаразе, образуя огромную кальдеру, в которую вливались хитронические огни.

Аранель не мог разглядеть, что скрывается в этом бурлящем потоке. Торана находилась в лучшем месте – на дне, скрытая от посторонних глаз.

Глубоко вдохнув, Аранель активировал кейзу и прыгнул вниз. Ему казалось, что его душа вот-вот вырвется из тела, пока он падал. Цветные огни, неумолимые, неотвратимые, накрывали его, срывая потоки хитронов прежде, чем он успевал как следует ими овладеть.

Несколько секунд спустя сильное давление ослабло. Аранель рухнул на мягкую траву.

Подняв голову, он увидел разноцветные небеса, представляющие собой калейдоскоп вихревого света. Аранель оказался на лугу такой изысканной красоты, что дворцовые сады Кирноса казались по сравнению с ним просто невзрачными пустошами. Вдали возвышался одинокий холм, окруженный фруктовыми деревьями. А на вершине виднелась белоснежная торана.

Аранель вздрогнул и вскочил, когда послышался знакомый бархатистый голос:

– Ран? Это ты?

Самарель радостно шел по лугу, и его лицо не выражало ни настороженности, ни обиды на брата от их последней встречи. Аранель заметил, что поверх мантии Хранителя на нем красуется кирносийский нагрудник.

«Сейрем, этот старикашка! Должно быть, он специально именно ему сегодня поручил охранять торану!»

– Это ты. – Самарель направился к нему и положил руки на плечи Аранеля. – Я слышал от лорда Сейрема, что ты прибудешь сегодня. Как ты?

– Неплохо, – пробормотал Аранель. Он не был готов увидеть своего брата здесь, прямо перед тораной. – Ты… ты был прав, Сэм. Насчет Сейрема. Никакой он не лорд. Он обманул меня. – Он взглянул на рукава мантии Самареля и с облегчением выдохнул: – Значит, ты чистокровный? Ты не пил кровь мегарии, чтобы вознестись?

– Никто не пьет ее, чтобы вознестись, – пожал плечами Самарель. – Ее пьют лишь для того, чтобы остаться. Я рад, что ты в порядке и покончил с этой чертовой миссией. – Он взъерошил волосы Аранеля, чего не делал уже много лет. – Матушка приготовила тебе комнату. Вообще я думал, ты сначала пойдешь туда… Что ты здесь делаешь?

Аранель прикусил щеку. Неужели Самарель не поймет, если узнает всю правду? Неужели он не согласится помочь и не придумает какое-то чудесное решение, до которого не додумался Аранель?

– Я хочу войти в Пустоту, – сказал Аранель, встретившись с братом взглядом. – Хочу увидеть хитроническую систему, управляющую сферами, и перенастроить пределы хитронических барьеров.

Он принялся рассказывать в подробностях обо всем, что произошло за последние несколько лун, – от первой встречи с Сейремом и общения с товарищами по команде и до их с Мейзаном посещения тайной комнаты Зениры.

Самарель прижал руки к вискам.

– Ты не в себе, Ран, – сказал он, когда Аранель закончил. – Иди домой и отдохни. Матушка приготовила на ужин все твои любимые блюда.

– Не надо посылать меня домой! – закричал Аранель. – Ты что, не слушал меня? Порядок во вселенной нарушен, Сэм. Все говорят, что это правила Торанического Закона, но на самом деле это всего лишь хитронические барьеры!

– И что ты собираешься с этим делать? – спросил Самарель. – Мы не знаем, можно ли переделать или настроить барьеры.

– Можно! Сейрем проболтался, что можно изменить их пределы.

– Нынешние пределы были установлены сейтериусами, теми самыми существами, которые основали наши царства. Почему ты думаешь, что ты, семнадцатилетний ребенок…

– Восемнадцатилетний! Не могу поверить, что ты забыл о моем дне рождения.

– Ты еще ребенок, – вздохнул Самарель. – Как только закончится моя смена, я поговорю с лордами Кирианом и Сейремом, чтобы убедиться, что ты не будешь в это вмешиваться.

– Уже поздно! – Аранель схватил брата за руки. – Я не могу просто обо всем забыть! Мэлини заслуживают лучшей жизни, Сэм! Им нужен хотя бы шанс стать счастливыми.

– Твоя привязанность к этому Мейзану мешает тебе мыслить здраво.

– Дело не только в Мейзане! Ты не видел тех детей, Сэм! Там был двухлетний мальчик, совсем один, и…

Аранель остановился, не сумев подобрать подходящих слов. Его брат должен был быть добрым и великодушным. Как мог Самарель стать таким узколобым?

«Когда-то и я был таким, – напомнил себе Аранель. – Я считал мэлини дьяволами, заслуживающими страданий. Сэм не видел того, что видел я».

– Нынешняя хитроническая система создана сейтериусами, – проговорил Самарель. – Богами. Сомневаясь в системе, ты сомневаешься в богах.

– Конечно, ты должен был это сказать! – Аранель стиснул зубы. – Нынешняя система благоволит тебе, в конце концов. Она благоволила тебе с самого рождения. Даже среди майани ты всегда считался безупречным… идеальным.

– Я не…

– Но она сломана! Это извращенная система, которая никогда не должна была существовать. Хранители слишком сильно промыли тебе мозги, чтобы ты это понял.

– Ран, даже если бы система была менее чем идеальной, ты бы ни за что не смог исправить ее в одиночку. Что ты хочешь сделать, ворвавшись в Пустоту? – Самарель провел рукой по своим волосам. – Неужели ты думаешь, что сможешь изменить ситуацию лишь своими хотелками? Даже если теоретически барьеры можно перенастроить, нам с тобой не хватит ни энергии, ни хитронического мастерства.

– Я уверен, что Зенира найдет способ…

– Эта женщина опасна! – Глаза Самареля вспыхнули, и Аранель сделал шаг назад. Его брат редко повышал голос. – Ты сам сказал об этом! Скольких своих так называемых товарищей она принесла в жертву? Причиной скольких стираний она стала?!

– Да, я не согласен с ее методами, – упрямо кивнул Аранель. – Но намерения Зениры благородны, а действия Хранителей по поддержке этой несправедливой системы столь же непростительны. Если я смогу убедить ее настроить барьеры, а не разрушать их…

– Ты не будешь ни в чем убеждать Зениру, – выпалил Самарель. – Держись от нее подальше.

– Но как же хитроническая система?

– Мне все равно! Ты мой брат. Я не позволю тебе подвергать свою душу опасности, участвуя в безумных планах этой женщины. И уж точно не подпущу тебя к Пустоте.

За все эти годы Аранель ни разу не смог одолеть Самареля в поединке, даже притом что тот сражался не в полную силу. Юноша понимал: если бы старший брат перестал сдерживаться, то уничтожил бы младшего в мгновение ока. Но Самарель не стал бы этого делать. Только не Аранеля. В этом и было единственное преимущество.

– Иди домой, Ран, – сказал Самарель мягким голосом. – Не вынуждай меня.

– Попробуй меня заставить. – Аранель выхватил меч, но Самарель был быстрее. Золотая энергия вырвалась из его ладоней и обвилась вокруг Аранеля.

– Неужели мы должны это делать? – смиренно спросил брат. – У нашего поединка только один исход.

– Не будь в этом так уверен. – Аранель освободил из оков одну руку. – Мы с тобой давно не виделись, и за это время я научился новым приемам.

Активировав свою кейзу, он ослабил взрыв хитронов и вырвался на свободу. Аранель отскочил на три шага назад, пока Самарель просто наблюдал. Затем он почти лениво щелкнул пальцем, и под ногами Аранеля вспыхнул огонь. Самарель поднял руки, управляя землей, чтобы заманить брата в ловушку.

Аранель направил свою хитроническую энергию в меч, вскинул клинок и поднялся на нем в воздух. Он пронесся над холмами и выпустил в брата залп оглушающих лучей. Самарель ловко уворачивался, его движения были быстрыми и точными, а трава вокруг него искрилась пламенем.

– Это техника балансиров? – спросил Самарель.

Он сформировал из грязи щит, вспрыгнул на свой меч и через мгновение оказался прямо над Аранелем.

Они носились по воздуху, словно два ястреба, обмениваясь ударами.

Самарель оттолкнулся от щита и полетел ногами вперед прямо на Аранеля. Юноша вскинул руку, чтобы парировать удар, но его брат изменил направление и, развернувшись в воздухе, ударил его прямо в грудь.

Боль пронзила кости Аранеля, когда Самарель с бешеной скоростью обрушил на него шквал ударов – невозможно было ни увернуться от них, ни тем более отразить их.

«Даже техники балансиров не могут противостоять ему», – признал Аранель, сбитый с меча и рухнувший на землю. Его брат был слишком быстр и силен.

Решетка из древесных корней окутала Аранеля, словно саван. И он ощутил смесь восхищения, досады и смущения. Сколько же силы все эти годы сдерживал в себе его брат?

Следующие несколько минут Аранель пытался нанести брату хотя бы один удар, но все его попытки оказались тщетными. Самарель будто предвидел атаки Аранеля.

– Да сдайся уже, Ран, – сказал он, посылая в Аранеля гибкие ветви. – Этим техникам научил тебя я!

Самарель был прав. Обычные атаки Аранеля могли сработать только против вражеских солдат, да даже против Мейзана и Айны, но брата этим не победить. Нужно было что-то другое. Непредсказуемое.

Аранель вновь воспользовался своими хитронами, собирая тепло от все еще мерцающего пламени, разгоревшегося после пропущенных оглушительных ударов. Корни деревьев, которые обвили его тело, засохли, и Аранель вырвался из этой тюрьмы. Река за спиной Самареля взревела от ярости, а затем превратилась в сотню водяных мечей.

Самарель щелкнул пальцами. Мечи слились воедино, образовав гигантского водяного газару, который погасил пламя и устремился к Аранелю, раскрыв пасть настолько, чтобы проглотить его целиком. Хитроны Аранеля взревели, и газару превратился в нагамора, который развернулся и бросился на Самареля.

– Научился этому в Мэлине? – Самарель отпрыгнул в сторону, а нагамор с всплеском ударился о землю.

Аранель ничего не ответил, сосредоточившись исключительно на своем ченнелинге. Здешние хитроны были более податливы, чем хитроны Майаны. Аранель создал огненный шар, втрое превышающий по размерам тот, что он смог бы создать в своем родном царстве.

Однако Самарелю стоило только щелкнуть пальцами, и шар превратился в фейерверк. Травяные стены, которые Аранель воздвиг вокруг себя, распались на кучу цветочных лепестков.

– Тебе не победить меня, Ран. Необходимо тренироваться еще десятки лет, чтобы достигнуть моего мастерства.

В голосе Самареля не было ни капли презрения, что еще больше разозлило Аранеля.

– Это мы еще посмотрим, – бросил он. – Как же ты ошибаешься. Особенно сейчас.

До сих пор Самарель полагался в основном на рукопашный бой. И хотя его атаки были эффективны, Аранелю они причиняли лишь минимальный вред. Хитронические приемы Самареля пусть и были впечатляющими, но все ориентировались на блокировку, захват и обезвреживание.

Аранелю нужно было, чтобы брат применил одну из самых своих сильных техник. Настолько сокрушительную, что она могла бы высосать все хитроны из Аранеля и вырубить его одним ударом.

«Придется мне самому…»

Хитроны Аранеля потоком хлынули из него, и он чуть не потерял сознание от головокружения. Раньше он даже не пытался прибегать к такому сильному ченнелингу. В Мэлине он ограничивал использование хитронической энергии, а в Майане это и вовсе было не нужно.

Заметив повышенное скопление хитронов, Самарель сделал шаг назад и еще раз активировал кейзу.

– Может, уже закончим? – спросил он. – Мне жаль, что все пришло к этому.

– Не останавливай меня.

– Но ты пропустишь ужин.

– И перестань обращаться со мной, как с ребенком! – Аранель стукнул кулаком по грязи.

Хитроны Парамоса устремились вперед, и луг зарябил от ударившего в него сияющего сгустка. Из земли вырвалась человекоподобная масса, пронеслась через рощу и бросилась на Самареля.

– Соркен Всемогущий, пожалуйста, дай мне свою силу, – пробормотал брат. Его глаза были закрыты, а ладони светились яркой энергией.

Небо над головой взревело, и цветной вихрь превратился в торнадо. С каждой секундой он становился все больше и больше, втягивая в свою воронку огни Ашкатора, пока не стал достаточно мощным, чтобы засосать в свои глубины творение Аранеля.

Стиснув зубы, Аранель направил хитроны в землю, чтобы его не снесло сильной волной. Затем смерч превратился в огромное чудовище с четырьмя головами, каждая из которых была похожа на голову одного из сейтериусов. Из рук Самареля протянулись светящиеся золотые нити, связывающие его с существом. Самарель натянул их, и мерцающий зверь с ревом бросился вперед, и от этого каждый хитрон души Аранеля был охвачен благоговейным страхом.

«Насколько же ты силен, Сэм?» – задался вопросом Аранель, когда чудовище обрушилось на него единым потоком света.

Эта атака была способна вырубить его с одного удара, высосав из него всю энергию и лишив сил на несколько дней. Если только Аранель каким-то образом не увернется от этого удара.

Был только один способ уклониться от чего-то столь огромного. Аранель зажмурил глаза и сделал проекцию души как раз в тот момент, когда все вокруг него взорвалось разноцветным светом.

* * *

Юноша смотрел, как его брат с рваным дыханием опускается на землю. Контроль над хитронами Парамоса изрядно вымотал его. Аранель никогда не видел Сэма таким изможденным.

Он почувствовал гордость за то, что после такого он все еще находился в сознании – если только так можно назвать душу, находящуюся вне тела.

«Но если не докапываться до формулировок, то… я выстоял».

Тело Аранеля лежало в громадной яме, которая образовалась из-за атаки Самареля, однако он не потерял ни капли своей хитронической энергии, пытаясь противостоять брату.

Аранель вернулся в свое тело и зашипел от боли. Несмотря на то что Самарель не позволил хитронам нанести серьезные физические повреждения, Аранель чувствовал себя так, словно его мышцы разорвали в клочья. Но боль быстро утихала.

Приоткрыв глаза, Аранель увидел, что брат стоит на коленях рядом с ним, а его руки светятся энергией. Он едва не улыбнулся от нелепости происходящего. Конечно, первое, что сделал бы Самарель, едва не уничтожив его, – залечил бы каждый синяк Аранеля.

Аранель лежал, позволяя брату залечивать его раны. Руки Самареля начали дрожать. Предыдущая атака и так отняла у него много сил, а это исцеление отнимет еще больше. Как и хотел Аранель, его брат находился на грани истощения.

Как только тело юноши пришло в норму, он открыл глаза и встретился взглядом с обеспокоенным Самарелем.

– Благодарю Соркена, – сказал брат, посылая свои хитроны, чтобы связать руки Аранеля.

«Хитрый… Думает, я истощил все силы, однако все равно не доверяет».

– Я перестарался, Ран, – растерянно проговорил Самарель. – Простишь ли ты меня?

– Сэм… – Аранель откашлялся. – Мои ребра…

Одним плавным движением он выхватил из кармана шип капизера и воткнул его в щель в нагруднике Самареля.

Тот захрипел и быстро заморгал:

– Что… почему…

– Не беспокойся обо мне, Сэм, – сказал Аранель, наблюдая за тем, как его брат пытается не потерять сознание. – Я сам могу о себе позаботиться.

Он осторожно уложил заснувшего Самареля на землю и помчался к белой торане.

Глава 27

Четыре царства

– Я нашел ее! – Мейзан, задыхаясь, упал к ногам вождя. – Лодка… Мир-Тамас… к юго-востоку от Марфарана…

Канна опустилась рядом с ним на колени и похлопала его по спине.

– Я в порядке, – вздохнул Мейзан. – Просто устал.

Это была правда – поиски неимоверно измотали его, но в остальном юноша был в полном порядке. Его разум оставался ясным, даже несмотря на создание проекции.

Вероятно, это случилось из-за того, что, когда он очнулся, его ноги были в крови мегарии. Мейзан бросился прочь от проклятой жидкости и вернулся обратно в пещеры, которые Канджаллен использовал в качестве укрытия. По дороге его трижды вырвало.

Как Айна могла так легко сделать проекцию? Мейзан чувствовал себя никчемным. Хотя его хитронические способности и вернулись, он еще не был готов к использованию ченнелинга.

К счастью, Канна и не ждала от него этого. Она помогла Мейзану встать и вывела его за пределы пещеры, где, свернувшись, притаился ее нагамор. Женщина взобралась на шею своему питомцу и приказала Мейзану:

– Залезай.

Мейзан последовал за ней, стараясь держаться подальше от острого клюва существа. Нагамор, яркая чешуя которого оказалась твердой, словно броня, не обратил на юношу никакого внимания, будто тот был обычной мухой.

– Держись крепче, – приказала Канна.

У Мейзана было лишь мгновение, чтобы ухватиться покрепче, прежде чем нагамор поднялся ввысь. Резкими движениями он понесся по небу, и его тело при каждом ударе хвоста извивалось. Внизу Мэлин плавно погружался во мрак. Пока они летели, Мейзан рассказал вождю о том, что ему удалось узнать об истинных планах Зениры.

– Разрушить хитронические барьеры, разделяющие царства? – Канна обернулась, чтобы посмотреть на него. – Ты уверен, что она хочет сделать именно это?

– Так сказал Аранель. Но он говорил слишком расплывчато.

– Каль-Экана. – Вождь нахмурилась. – Если она хочет восстановить эпоху Единого Царства, то армия Калдрава нападет при первой же возможности. Как и наракхи…

При упоминании демонических душ, обитавших в низшем царстве, у Мейзана перехватило дыхание. Они всегда представляли собой такую далекую, почти неосязаемую угрозу. И все же именно осведомленность об их существовании и коварстве сдерживала большинство мэлини от совершения преступлений настолько ужасных, чтобы их души низверглись в Наракх. Мейзан содрогнулся при мысли о том, что произойдет, если наракхи вырвутся из своего царства.

– Что будет делать Канджаллен? – спросил Мейзан. – Если барьеры падут и начнется война?

– Войны не будет, – твердо сказала вождь. – Не будет никакого разрушения барьеров. Мы остановим Зениру, а Канджаллен останется в Мэлине. Как и армия Калдрава, и все прочие мерзкие твари, населяющие это царство и то, что ниже.

– Ты не хочешь, чтобы хитронические барьеры пали? Почему?

– Когда-то я бы хотела, чтобы они разрушились, – призналась Канна. – Долгие годы я проклинала тораны, желая, чтобы они пали.

– И что поменялось?

Плечи женщины напряглись, будто ее тело готовилось к атаке. Когда она заговорила, Мейзану пришлось напрячь слух, чтобы понять ее сквозь шум ветра и звуки ударов хвоста нагамора.

– Айна была болезненным ребенком, – говорила вождь. – Я никогда не могла нормально прокормить ее. Мы были одни в морозных землях, всегда в бегах. Снег отпугивал большинство врагов, но новорожденному там не место. Каждую ночь я пеленала ее маленькое дрожащее тельце и прижимала к груди. Она не могла умереть, но могла страдать. Я чувствовала, как ее крошечные пальчики становятся холодными словно лед, слышала ее жалобный голосок. Эти ее вздохи, когда она цеплялась за жизнь… – Голос Канны стал хриплым, а тон – непривычно мягким. – Однажды ночью я стала молиться – в первый и последний раз в своей жизни. Я молилась Азяке, если она существует, чтобы она заставила меня страдать вместо Айны. Я молилась, чтобы любая болезнь или боль, которая должна была прийти к ней, пришла ко мне. Я просила судьбу сжалиться над этим невинным ребенком и дать ей жизнь, которой у меня никогда не было. Но Азяка не ответила на мои молитвы. Когда Айна была совсем маленькой, я пыталась пропихнуть ее в торану, но все было безуспешно. Прошло четырнадцать лет, на нас напал нагамор, и наконец Айна попала в царство, в котором должна была родиться с самого начала. И торана, и барьеры – вот что будет оберегать ее там. – Канна вытерла глаза и усмехнулась. – Пусть они обрекут меня на бесконечные страдания, но позволят моей дочери жить мирной, здоровой жизнью. Жизнью, которую она заслуживает.

Мейзан долго молчал, и Канна повернулась к нему.

– А что насчет тебя? – спросила она прежним резким тоном. – Что ты хочешь делать?

– Все, что прикажет мой вождь.

– К черту мои приказы. Мейзан, чего хочешь ты?

Юноша на мгновение испытал противоречивые чувства. Идея вознесения была заманчивой даже для него. Вот только если верхних царств не будет, то не будет и понятия вознесения.

Осталась бы только война. Все доброе и прекрасное, что существовало в Майане и Парамосе, падет перед армиями Калдрава и Наракха. И огонь войны, который ограничивался лишь двумя царствами, распространится на все четыре.

«Вдвое больше насилия, – подумал Мейзан. – Вдвое больше крови».

Невинные дети майани будут страдать так же, как сейчас страдают невинные дети мэлини. Мягкотелых идиотов, подобных Аранелю, схватят и будут пытать, а их дурацкие процветающие королевства сгорят. Майани не смогут дать отпор: они искусные ченнелеры, однако страх за свои души сделает их слабыми в бою. Если Зенира и разрушит барьеры, это не приведет к равновесию или равенству. Это лишь погрузит всю вселенную во тьму.

Когда Мейзан поведал свои мысли вождю, она удовлетворенно кивнула.

– Ты сможешь вознестись в Майану, – заявила она. – Если выпьешь кровь мегарии. Я уверена, есть способ ввести ее постепенно, чтобы не подвергнуть душу стиранию.

– Долго бы я там не протянул. Я бы низвергся через неделю.

– Этого не произойдет, – сказала Канна, уверенная в Мейзане больше, чем он сам.

Он когда-то подумывал о том, чтобы выпить эту кровь. Он даже размышлял, где хотел бы жить – в Кирносе? Нишаки? Амаратире? Мейзан много слышал о королевствах майани от других балансиров, но никогда не мог представить себя в одном из них. В конце концов, он всегда принадлежал Канджаллену. Его домом был клан, а не королевство. А после того, как он увидел результаты экспериментов Зениры…

«Я ни за что на свете не стану пить это дерьмо».

* * *

Прошел час, прежде чем на горизонте показался Мир-Тамас – свинцовый простор, окруженный скалами. Нагамор пролетал над его сланцево-серыми водами довольно низко, но не было видно ни лодки Зениры, ни маленького островка, который Мейзан заметил во время проекции души.

– Там! – Канна указала на берег.

На скальном уступе стояли две фигуры, одна повыше, другая пониже. Нагамор направился в их сторону. Мейзан устремил к глазам хитроны и отчетливо разглядел Зениру и Айну, причем последняя уже была не связана. Она сжимала что-то в дрожащих руках. Мейзан прищурился, чтобы рассмотреть предмет.

«Шприц?»

– Быстрее! – Вождь пнула нагамора в бок, подгоняя его.

Они подлетели уже достаточно близко, чтобы Айна могла их заметить, стоило ей только посмотреть на небо. Мейзан уже собирался окликнуть девушку, но тут она подняла шприц и вонзила его в свою кейзу. Айна рухнула на землю, и ее крик заглушил даже ревущий ветер.

Нагамор опустился на усыпанный осколками камня уступ, и Канна с Мейзаном спрыгнули на землю.

– Айна! – крикнул Мейзан, выхватив меч, и бросился к ней, но Канна опередила его.

Она упала на колени рядом с Айной и шлепнула дочь по щеке.

– Что ты наделала? Отвечай, глупая девчонка!

На лице Айны проступили темные вены, а ее кейза с каждой секундой становилась все тусклее и тусклее. Из-под шприца по лицу стекала черная жидкость.

– Кровь вандрагора… – Мейзан уставился на шприц, потом на Зениру, которая наблюдала за Айной. – Что ты с ней сделала?

– Ничего, – ответила Зенира, откидывая косу за спину. – Айна сделала это сама.

– Ах ты сука, – прошипела Канна. – Ты должна была оберегать ее!

Прежде чем Зенира успела ответить, воздух вокруг них изменился. Возле тела Айны, окруженного белым светом, появилась белоснежная торана.

«Вселенская Пустота…»

Зенира буквально прыгнула в торану, Мейзан даже моргнуть не успел. Вождь припала к телу дочери, а потом, спотыкаясь, побежала к торане и бросилась в Пустоту вслед за Зенирой. Метнув взгляд на девушку, Мейзан последовал за Канной, и как раз в этот момент вселенная сомкнулась вокруг них.

Пустота представляла собой небытие. Здесь не было ни верха, ни низа. Не было ощущения пространства или направления. Где-то вдалеке – Мейзан не мог определить, в десяти или в тысячах метров от него, – плавали четыре сферы, излучающие яркий свет.

Мейзан и Канна в тревоге помчались вслед за Зенирой. Под ногами тоже была Пустота, но Мейзан мог двигаться так, словно находится на твердой земле. Когда сферы стали приближаться, юноша увидел, что на самом деле они представляют собой массы хитронической энергии, заключенные в сферические каменные коконы, каждый из которых был достаточно велик, чтобы вместить гору размером с Мерумарт.

«Это и есть хитронические ядра сейтериусов?»

Аранель упоминал о них, но Мейзан толком не разобрался в его безумных объяснениях. Он побежал к этим сферам и заметил резьбу на каждом из камней: пики, хребты, кратеры, крошечные каменные леса и трещины, похожие на реки.

«Это царства!» – понял юноша.

Каменные сферы ядер сейтериусов представляли четыре царства. Это означало, что нити пульсирующего света между ними – из каждой сферы выходило по три нити, соединяющие все царства между собой, – должны были управляться хитроническими барьерами.

– Вождь, – сказал Мейзан полушепотом, подойдя к Канне. – Что бы ни случилось, эти нити света не должны быть нарушены.

Она кивнула, и Мейзан направил хитроны к своим ногам, пытаясь зацепиться за хитроны Пустоты, чтобы двигаться быстрее. Но вместо этого его встретила лишь оглушительная пустота. Тут не было никаких хитронов. Даже хитронические ядра сейтериусов казались запечатанными внутри своих камней, а их хитроны – недоступными.

– Мы не можем использовать местные хитроны. – Канна пришла к тому же выводу. – Мы ограничены собственными хитронами, только они, и ни капли больше. Поэтому действуй с умом, Мейзан, пока я сражаюсь с этой сумасшедшей.

Зенира достигла сферы и подняла руки. В ее ладони закрутился вихрь из хитронов, пропитанных грязью ее души.

– Нет! – С диким криком вождь сформировала шар из хитронов и метнула его в сторону Зениры.

Два потока хитронов столкнулись друг с другом. Вихрь Зениры был сильнее, но его траектория изменилась так, что он отклонился от паутины и взорвался где-то вдалеке.

– Глупая баба, – прошипела Зенира. – Даже твоя собственная дочь хотела этого! Почему из всех людей против меня пошла именно ты?

– Потому что Айна – мелкая соплячка, которая не знает, что для нее будет лучше, – прорычала Канна.

Хитроны в ее руке превратились в кнут.

Она яростно ринулась вперед, и юноша последовал ее примеру. Канна щелкала кнутом, Мейзан сверкал мечами, сосредоточив все атаки на кейзе Зениры. Но даже без хитронов Зенира обладала такой силой, с которой им двоим справиться оказалось сложно. Она уклонялась от их ударов, прижимая одну руку ко лбу и отбиваясь от них другой.

Мейзан не раз сражался вместе с вождем. Но Зенира видела каждую их атаку и ни разу не дрогнула, пока они кружились вокруг нее, словно два урагана.

«Мы не можем продолжать в том же духе».

Мейзан уклонился, чтобы избежать удара локтем в лицо. Но усталость от проекции еще не прошла, и его тело двигалось еще не так, как раньше. В его глазах вспыхнула боль, он отшатнулся, а зрение стало подводить. К нему подлетела Канна, и ее хлыст ударил Зениру по ногам, затем по лбу, но оба удара прошли по касательной.

Лишь долгое время спустя кнут вождя смог глубоко рассечь щеку Зениры, а меч Мейзана – взрезать плечо. Но кейза Зениры осталась нетронутой. Разъярившись, бывший лидер балансиров призвала пару хитронических хлыстов, куда толще и прочнее, чем тот, что был у Канны.

Мейзан выругался, когда один из хлыстов обвился вокруг него, прижав руки к бокам. Канна оказалась в таком же положении, а ее собственный кнут исчез.

– Сдавайся! – приказала Зенира вождю. – Я не желаю причинять вред членам Канджаллена. Но если ты будешь мешать мне, у меня не останется выбора.

Канна напряглась и взглянула на Мейзана.

«Сражайся!» – сказали ее глаза.

Они вдвоем вынудили Зениру прибегнуть к хитронам, а чем больше они сражались и чем дольше Зенира их сдерживала, тем быстрее истощалась ее энергия.

Однако Зенира не собиралась ждать. Схватив оба хлыста в левую руку, она освободила правую, из которой выплеснула луч света.

– Нет! – прокричала Канна, когда Зенира выпустила вихрь хитронов, устремившийся к ядрам сейтериусов.

Из Пустоты хлестнул зеленый свет и отбил хитроны Зениры. Прежде чем она успела среагировать, перед ней возникла еще одна фигура, направившая меч на ее кейзу.

– Как же ты вовремя, придурок! – с облегчением воскликнул Мейзан.

Взгляд Аранеля метнулся к нему, а затем снова обратился к Зенире.

– Аранель, – поприветствовала его Зенира, не обращая внимания на клинок, упирающийся в ее кейзу. – Как хорошо, что ты присоединился к нам. Похоже, Хранители теперь поручают всю грязную работу тебе.

– Я здесь по своей воле. – Клинок Аранеля дрогнул. – Я видел твой тайник под Инкаразом, а еще знаю о результатах твоих экспериментов. Скажи мне, что это за великая цель, ради которой ты пожертвовала сотней невинных душ?

– Проткни уже ее кейзу! – крикнул Мейзан.

Хлыст вокруг его тела затянулся еще туже, а небольшой поток хитронов заткнул юноше рот.

«Ты уже знаешь, что она хочет сломать барьеры! Перестань драматизировать и проткни ее кейзу!»

– Моя цель? – Зенира фыркнула, и ее глаза сверкнули среди белой Пустоты. – Я планирую разрушить хитронические барьеры и вернуть вселенной былое величие. Вернуть Каль-Экану, единое царство, где добро и зло существовали вместе.

– Это действительно так необходимо? – спросил Аранель. – Если твоя цель – помочь детям Мэлина, то можно не разрушать барьеры, а перенастроить их, сделав так, чтобы у мэлини никогда не рождались дети.

– Ты наивное дитя. – Зенира вздохнула. – Даже если бы я перенастроила их, Хранители бы восстановили все в течение нескольких недель. Ты недооцениваешь их. Этот дисбаланс в барьерах – лишь небольшая часть их коварного плана. Их лидер, лорд Кириан, заинтересован в сохранении системы в том виде, в каком она была создана. Это его идея – спрятать систему в Пустоте и уничтожить все тораны, ведущие к ней.

– Это Хранители поместили хитроническую систему в Пустоту? – удивленно спросил Аранель. – Я думал, это сделали сейтериусы…

– Хранители хотели, чтобы мы в это верили, – с усмешкой сказала Зенира. – В Песне Спасения эта деталь опущена, и я подозреваю, что немногие из нынешних Хранителей знают о ней. Кириан приложит все усилия, чтобы сохранить это неравенство, поэтому разрушить систему – единственный выход. Первый шаг к эгалитарной модели вселенной.

– Но если ты ее разрушишь, то развяжешь войну, – проговорил Аранель.

Не будь Мейзан связан, он бы проломил эту пустую башку.

«Аранель, неужели ты ничему не научился в Мэлине? Сначала нападай, а потом говори!»

– Война – необходимое зло, – проникновенно пояснила Зенира. – Четыре царства создали только тогда, когда мир Каль-Экана был разрушен войной, грозившей уничтожить вселенную.

– Но…

– Все, что я делаю, – это разрушаю уже сломанную реальность, чтобы из ее осколков мы могли создать вселенную заново.

– Но армия Калдрава разорвет верхние королевства на части! – Меч Аранеля прошелся по лбу Зениры, оставив тонкую красную полоску. – Война во времена Каль-Экана погубила почти все человечество…

– Больше нам это не грозит, ведь теперь мы бессмертны, – пожала плечами Зенира. – Теперь я буду контролировать его армию, Аранель. И сдерживать ее жестокость.

– Но как? Как ты собралась контролировать короля Мэлина и его армию?

– Калдрав уже… не вернется…

«Не вернется? – Мейзан чуть не подавился собственным языком. – Неужели она и его стерла?»

Зенира усмехнулась, увидев потрясенные лица Мейзана и Канны.

– Он больше не годился на роль лидера, и его армия теперь принадлежит мне. Вы оба должны меня благодарить, а не стоять у меня на пути. – Не обращая внимания на осыпавшую ее проклятиями Канну, Зенира повернулась к Аранелю. – Может, твой глупый товарищ и не понимает этого, но ты-то должен. Без Калдрава, который был причиной этого насилия, а также вдали от хитронов Мэлина солдаты скоро потеряют всякое желание сражаться. Особенно когда они поймут, что их противники не желают им зла. Полагаю, сотни человек дезертируют через пару дней, вдохнув сладкий воздух Парамоса.

Лицо Канны, даже наполовину скрывшееся под кляпом из хитронов, выражало такое же недоверие, как и лицо Мейзана.

«Ничего более странного я еще не слышал», – подумал Мейзан. Он вспомнил о тех моментах, когда видел людей Калдрава в бою: некоторых, конечно, заставляли сражаться, но тех, кто наслаждался кровью и пытками, было куда больше.

Зенира имела дело только с детьми мэлини, и она сильно недооценивала ненависть и жестокость, текшие в крови старшего поколения. Например, кланы Чирен и Разамир присоединились к Калдраву добровольно. А жажда крови самых свирепых солдат мэлини не идет ни в какое сравнение даже с демонами Наракха.

«Потерять желание сражаться? Даже такой идеалист, как Аранель, не поведется на подобную чушь».

– Война будет недолгой, – продолжила Зенира. – Наша цель – Хранители и все их самые могущественные союзники. Война закончится, как только я свергну Кириана, и это позволит создать новый порядок, в котором каждый вернется в свое законное царство.

Зенира болтала без остановки. Все это время Аранель молча слушал ее, не отводя меч от ее кейзы. Мейзан не понимал, чего он ждет.

Тем временем вождь попробовала двинуться, и юноше показалось, что ей удалось освободиться. В следующее мгновение взрыв темной энергии разорвал путы Мейзана.

«Отличная работа, вождь!»

С мечом наготове он бросился к Канне и вспорол кнут, удерживающий ее. Зенира воспользовалась суматохой, чтобы увернуться от клинка Аранеля, выхватить нож и приставить его к горлу юноши.

Канна приготовилась нанести удар, но Мейзан остановил ее.

– Нет! Если мы не успеем, она перережет ему горло! – Канна бросила на юношу яростный взгляд. – Аранель нужен нам живым. Мы не сможем победить ее вдвоем.

– Ладно. Но что бы ты ни задумал, делай это быстро.

Аранель и Мейзан встретились взглядами. Мэлини хотел послать хитроны, чтобы воздух вокруг шеи майани затвердел, но тут клинок в руке Аранеля дрогнул.

– Прости меня, – пробормотал он.

И направил меч на вождя Канджаллена.

– Что ты творишь?! – прорычал Мейзан.

– Выбираю сторону, – ответил Аранель, а его лицо не выражало никаких эмоций.

– Черта с два!

Мейзан бросил свой меч Канне – ее бывший меч, который в данный момент был ей нужнее, – после чего выхватил пару зазубренных ножей и бросился на Аранеля.

Майани казался таким же уставшим, как и он сам. Движения были медленными и неловкими. Краем глаза Мейзан заметил, что Канна приближается к Зенире, быстро вращая клинком.

– Мейзан, – прохрипел Аранель между атаками, – почему ты сопротивляешься? Ее цель – единое царство, разве ты не этого желаешь?

– С чего ты взял? – Мейзан пригнулся, уворачиваясь от клинка Аранеля, и тут же выпустил в противника сюрикен.

– Хитронические барьеры несправедливы, как и разделение царств! – Аранель перехватил сюрикен острием меча и метнул обратно в Мейзана. – Это на благо Мэлина.

– Не тебе решать! – крикнул Мейзан, уклонившись от сюрикена и направив нож в грудь Аранеля. – Как ты можешь доверять хоть одному ее гребаному слову после того, что она сделала с теми детьми? После того, что она сделала с Айной?

– Я признаю, что ее методы непростительны! – В лице Аранеля, отражавшего удары Мейзана, появилась боль. – Но теперь все кончено! Если она не добьется успеха, все эти стирания окажутся напрасными и невинные дети будут продолжать страдать! Зенира пытается сделать царства равными и справедливыми, а вселенную – лучше.

– В каком месте «лучше», ты, лицемерная куча дерьма? – рявкнул Мейзан. – Как только барьеры падут, начнется ужасная война! Неужели ты веришь, что Зенира сможет обуздать насилие? Покончить с вековой ненавистью несколькими ласковыми словами и глотками свежего воздуха?

– Даже если так, война – временная мера.

– Черт бы тебя побрал, Аранель! – Мейзан ударил его по лицу, наслаждаясь приятным звуком удара. (Аранель отшатнулся, схватившись за челюсть). – Ты никогда не был на настоящей войне! Ты понятия не имеешь, что это такое!

– Я читал о временах Каль-Экана, – сказал Аранель, подняв руку, чтобы защититься от следующего удара. – Ты не слышал, что сказала Зенира? В этот раз смертей не будет…

– Все станет только хуже, ты, безмозглый идиот! Война закончится только тогда, когда одна из сторон будет уничтожена! А если не будет, это означает бесконечный круговорот насилия, еще более жестокий, чем раньше!

– Еще более жестокий, чем царит в Мэлине сейчас? – Аранель увернулся и блокировал следующий удар Мейзана. – Думаешь, я хочу, чтобы армия Мэлина вторглась в мое царство? Думаешь, я хочу, чтобы Майана пострадала из-за эгоизма Хранителей? Я видел, на что могут пойти эти мошенники, чтобы сохранить свое влияние. Война – не идеальный вариант, но если это единственный способ отстранить Хранителей от власти и изменить ситуацию к лучшему, то так тому и быть!

– Не идеальный? – Мейзан плашмя ударил по ноге Аранеля, и тот шарахнулся в сторону. – Битвы у Музирены и битва при Инкаразе – ничто по сравнению с тем адом, который настанет, если эти барьеры падут! Тогда силы всего Мэлина и Наракха обрушатся на ваши глупые нежные верхние царства. Может, Хранители и лжецы, но наракхи гораздо, гораздо опаснее. И как только твое царство будет уничтожено, они придут в мое!

Оба юноши остановились, переводя дыхание. Мейзан не мог сказать, кому из них в этот момент было хуже. Он, возможно, сломал Аранелю челюсть. У него самого, помимо огромного синяка, полученного от Зениры, были глубокие порезы в нескольких местах.

– В своей тупости ты превзошел сам себя, – выдавил Мейзан, вытирая пот со лба. – Ты думаешь, что помогаешь этим детям, а на самом деле делаешь только хуже.

– Я делаю это и для тебя тоже! – Аранель бросился к нему, замахнувшись кулаком. – Ты и Айна…

Мейзан отразил атаку и ударил его ногой по голове.

– Ты не понимаешь, Аранель. И никогда не поймешь.

Было время, когда Мейзан наслаждался битвами. В эти моменты он чувствовал себя по-настоящему живым. Однако жизнь в постоянных сражениях стала утомительной для него. Меньше всего Мейзану хотелось ввязываться в еще одну войну, особенно с участием наракхов. Считалось, что некоторые души Наракха были настолько извращенными и жестокими, что от них следовало держаться подальше.

Хитронические барьеры вокруг царств не должны пасть. Зенира и Аранель не должны победить. Собрав последние силы, Мейзан вновь бросился в атаку.

Глава 28

Мать

Айна с ужасом наблюдала за схваткой Канны и Зениры в Пустоте. Неподалеку от них сражались Мейзан и Аранель.

«Что они тут делают?!» – готова была закричать девушка. Она хотела разнять их, но сейчас она была не более чем бестелесной душой, а ее тело оставалось в Мэлине.

Белая вспышка длилась секунд пять, и Айна успела увидеть, как материализуется торана. Она знала, что Зенира побежит туда, но не ожидала, что откуда-то с неба появятся Мейзан и Канна и последуют за ней. Не в силах пошевелиться, Айна спроецировала свою душу в Пустоту как раз перед тем, как та запечаталась.

Больше всего ее удивило то, что Аранель – такой благочестивый и беспокоящийся о своей душе – присоединился к Зенире. Айна смотрела, как он сражается с Мейзаном до изнеможения, наблюдала, как Зенира избивает Канну, а та лишь истощает свои физические и хитронические силы.

«Почему ты сражаешься? – хотела крикнуть Айна Канне. – Зенира хочет помочь тебе! Помочь нам!»

Но с каждым мгновением Айна все больше сомневалась. А доводы Мейзана становились все убедительнее.

Что, если война так и не закончится? Верхние королевства окажутся втянуты в ту же тьму и насилие, что и Мэлин, или в еще более страшные, если демоны Наракха вырвутся на свободу.

«И Канна не желает такого будущего, – со стыдом призналась себе Айна. – И снова я думала, что спасаю ее, а она все так же не хочет, чтобы ее спасали».

Стыд сменился гневом, когда Айна осознала, что Зенира снова ею манипулировала. Девушка наивно поверила в то, что она с матерью сможет жить вместе, в мире. Если бы Айна была в своем теле, она рвала бы на себе волосы.

«Как я могла позволить ей водить себя за нос?»

Она беспомощно наблюдала, как Зенира отшвырнула Канну и выбила из ее рук меч.

– Теперь ты не сможешь использовать это оружие против меня, – прорычала Зенира.

Она направилась к хитронической системе со светящимися паутинками. Ее руки снова затрещали от вырывавшихся из них хитронов и от меча, который усиливал ее мощь с помощью камней.

– Тебе не удастся остановить меня. Не тогда, когда я зашла настолько далеко. Не тогда, когда я так близка к своей цели.

Айна в ужасе смотрела, как вихрь энергии устремился к центру хитронической паутины. Мейзан оттолкнул от себя Аранеля и побежал навстречу этому свету, но он был слишком медлителен, чтобы успеть…

Сокрушительный взрыв потряс Пустоту. Айну швырнуло через белый свет обратно к торане.

«Что случилось? Он попал в цель?»

Айна остановилась и полетела обратно к хитронической системе, мельком с облегчением отметив, что ее тело в Парамосе все еще цело. Мейзана, Аранеля и Зениру отбросило силой взрыва, а Канна… Канна обессиленно обмякла, ее лицо было залито кровью, а ноги раздроблены.

Вождь Канджаллена заблокировала хитроническую атаку Зениры своим телом.

– Ах ты, назойливый червяк! – Лицо Зениры исказилось от ярости. – Почему ты так стремишься помешать мне? Даже если начнется война, в конечном итоге мои действия пойдут на пользу всем царствам! Всем четырем!

Канна закашлялась, забрызгав алым порванную тунику, а под длинными, залитыми кровью кудрями ярко блестели глаза.

– Мне все равно, – прохрипела Канна. – Будущее Айны стоит для меня больше, чем вся вселенная.

Девушка почувствовала от этих слов невероятную теплоту. Болезненные воспоминания, которые она хранила в глубине души, в одно мгновение всплыли на поверхность. И сейчас, когда Айна увидела изможденное лицо Канны здесь, в Пустоте, она поняла, что под маской ярости ее мать скрывала чувство одиночества и страха.

Айна вспомнила, как мать проталкивала ее через торану в Майану, скрывая дрожь в голосе проклятиями и угрозами. Как мать отругала ее, когда Айна рассказала, почему снова спустилась в Мэлин. Как дрожала рука матери, отвесившая ей пощечину.

«Мама, ты чертова лгунья…»

Айна вгляделась в седеющие волосы матери, в ее лицо, покрытое преждевременными морщинами. Круги под глазами говорили о сотнях бессонных ночей, когда мать охраняла их убежище, пока Айна отдыхала. Годы голода и лишений – все ради того, чтобы Айна смогла съесть еще одну порцию, прожить еще один день.

Канна была готова лгать до последнего, лишь бы ее дочь была в безопасности. Айна почувствовала себя ужасно глупой, что не поняла этого раньше. Что принимала слова матери за чистую монету и не боролась ради того, чтобы остаться рядом с ней.

«Хватит! – подумала она, и ее хитроны загудели от восторга, даже несмотря на привкус вандрагорской крови. – Как только мы выберемся отсюда, мама, я прилипну к тебе, как пиявка. Ты можешь бить меня и проклинать сколько угодно, а я буду терпеть это с улыбкой».

Независимо от того, разрушатся царства или нет, окажутся они в Мэлине или в Майане, – должен найтись хотя бы уголок в этой вселенной, где Айна и ее мать смогли бы обрести новый дом. Ничего большого или роскошного не нужно, достаточно просто маленькой каменной хижины у ручья, где полно рыбы.

Зенира поднялась на ноги, поправила волосы.

– Кто-то стоит больше, чем вся вселенная? – спросила она Канну, и ее шепот эхом разнесся по всей Пустоте. – Я могу тебя понять. В таком случае мне очень жаль, что все так вышло.

– Ты ничего не сможешь сделать. – Канна снова закашлялась, когда Зенира подошла к ней. – Последняя атака истощила все твои запасы хитронов, и, прежде чем они восстановятся, пройдет несколько часов. В этой Пустоте нет никаких источников ченнелинга. Ты не сможешь сломать барьеры.

– Похоже на то, – ответила Зенира. (От ее смертельного спокойствия Айну пробила дрожь.) – Похоже, ты проделала достойную работу, пытаясь остановить меня, Канна. Мне потребуется огромное количество энергии, чтобы разрушить барьеры… Но энергии, как ты сказала, у меня больше нет. – Голос Зениры перешел в рычание, и она сунула руку в карман. – А вот у тебя есть, Канна из Канджаллена! И за это ты расплатишься хитронами своей души!

Зенира рванулась вперед и с размаху вонзила шприц, наполненный сияющей перламутровой жидкостью, прямо в кейзу Канны.

Айна в ужасе смотрела, как кейза ее матери начала светиться. Этот странный свет полился по венам, и тело Канны забилось в конвульсиях.

«Мама! Мама! Что с тобой?»

Айна бежала к ней со всех ног, но Мейзан успел первым.

– Вождь! – крикнул он, падая на колени рядом с Канной. – Вождь, держись!

– Мейзан… – прошептала Канна, когда ее конвульсии усилились. – Скажи Айне… скажи Айне, что мне очень жаль и… что я ее лю… – Слова прервал болезненный стон, а лоб женщины начал раскалываться. Ослепляющие лучи света пронзили ее плоть.

«Нет!»

– Назад! – крикнул Аранель.

Он схватил Мейзана за руки и оттащил в сторону.

«Нет, нет, нет, пожалуйста, кто-нибудь, сделайте что-нибудь, нет…»

Айна в оцепенении наблюдала за происходящим, пока на нее не обрушилось жуткое осознание: через мгновение ее матери не станет в этой вселенной, через мгновение она исчезнет навсегда.

«Соркен, Шерка, Азяка, Андракен, если вы действительно существуете, пожалуйста, остановите это, прошу вас, умоляю…»

По всей Пустоте разнесся оглушительный рев, и ее мать исчезла в небытии: ее тело, ее существо, ее хитроны – все было полностью уничтожено.

«Не-ет!» – завопила Айна.

У нее не было ни рта, ни голоса, но она кричала, а чувство отчаяния грозило разорвать ее на части. Краем глаза она заметила, как Зенира направляет последние хитроны ее матери в светящуюся паутину. Но Айне было все равно, потому что все это не имело значения. Ничто больше не имело значения.

«Пожалуйста, мама, – всхлипывала Айна. – Не надо! Не оставляй меня здесь одну!»

Последнее, что увидела девушка, прежде чем ее душа вырвалась из этого хаоса, были пульсирующие нити хитронической системы. Они колебались, но оставались целыми.

Однако затем паутина дрогнула, и одна из нитей оборвалась.

Глава 29

Барьер пал

Пустота содрогнулась.

Взрывная волна отбросила Аранеля и Мейзана через белую торану на мягкую траву. Они оказались в Парамосе, на лугу в самом сердце Ашкатора, но лишь на долю секунды.

Перед Аранелем возникла серебряная торана, воздух вокруг юноши сгустился, и невидимая сила потащила его через колонны.

«Низвержение…» – с ужасом осознал Аранель. Эффект от крови мегарии прошел. Он отправится обратно в Майану.

Рядом с Мейзаном появилась медная торана и утянула его в Мэлин. Аранель хотел окликнуть его, но Парамос запечатался прежде, чем он успел открыть рот.

Аранель оказался в Кирносе, в глубинах Аран Киренкара. Солнечный свет наполнял лес теплом, юноша лежал, задыхаясь, и пытался осмыслить, что только что произошло.

Зенира хотела использовать энергию стирания, чтобы сломать хитроническую систему. И не просто стирание, а стирание главы клана Канджаллен, матери Айны, на поиски которой она потратила больше года.

Аранель сел, и его стошнило. Это не помогло ему избавиться от гложущего чувства вины. Он не хотел, чтобы такое случилось. Юноша и представить не мог, что Зенира зайдет так далеко. Но он знал, на что она способна, и Мейзан предупреждал его. Аранель сомневался, что мэлини или Айна захотят выслушать его оправдания или извинения.

«Я предал их обоих». Желчь снова подступила к горлу.

И все же, несмотря на то что Мейзан и Айна могли наброситься на него с кулаками, Аранель ничего не хотел сейчас больше, чем найти их.

«Пусть Мейзан переломает мне все кости, но я должен извиниться. И надо решить, что мы будем делать дальше».

Зенира не смогла уничтожить всю хитроническую систему, однако одна нить, соединяющая два ядра сейтериусов, оборвалась. Аранель до конца не знал, как устроена эта система, но, несомненно, это должно было каким-то образом повлиять хотя бы на один из хитронических барьеров.

Оставался вопрос, достаточно ли этого для свержения Хранителей и построения нового, более справедливого мира. Или все жертвы оказались напрасными…

Аранель вскочил на ноги и помчался через лес, стараясь беречь свои хитроны. Сражения с Самарелем и Мейзаном вымотали его. Оставшиеся силы были нужны ему, чтобы добраться до тораны и снять с нее печать, как его когда-то научил Сейрем.

Между стройными стволами деревьев замелькали белые одежды. Аранель пригнулся, присел за кустом папоротника и присмотрелся сквозь золотистые листья.

«Этот чертов старик!»

Сейрем шел по поляне в сопровождении трех Хранителей. Они о чем-то быстро переговаривались. Аранель хотел бы подслушать их разговор, но не решался к ним приблизиться. В нынешнем состоянии, когда кровь из ран капала на траву – будь проклят Мейзан, – он не думал, что ему удастся создать достаточно мощную хитроническую маскировку, чтобы ускользнуть от Хранителей.

Держась в тени, он проскользнул по краю поляны, покинул Кирнос и, взобравшись на меч, помчался по небу.

Аранель отбросил усталость и заставил себя лететь быстрее, чем во время всех своих гонок. Он достиг Мерухира еще до наступления сумерек, спрыгнул с меча возле самой тораны и тут почувствовал странное слабое подергивание. Это было какое-то движение, изменение в воздухе. Едва уловимый запах гниения среди свежести Майаны.

Земля содрогнулась, заскрежетала, а небеса затряслись от ярости. Мощный гул пронесся вдоль гор, одни скалы рушились, другие вздымались новыми пиками.

Аранель упал бы в одну из расщелин, если бы не ухватился за нее своими хитронами.

Куски неба сыпались вниз, огромные осколки рушились на землю, выбивая огромные кратеры и взметывая вверх фонтаны ярких искр.

Аранель понимал, что это не небо, а хитронический барьер. Он разрушался!

У Зениры получилось, по крайней мере частично. Барьер вокруг Майаны распадался. Осколки градом сыпались с неба так долго, что Аранель потерял счет времени. Все, что он мог делать, – это цепляться за оставшуюся часть горы и молиться Шерке, чтобы его не раздавило.

А потом все прекратилось. Аранель поднял голову, прерывисто дыша.

Торана перед ним исчезла, осталась лишь туманная дыра с горящим в глубине алым кругом.

Несколько секунд царило ужасающее спокойствие.

И тогда снова раздался грохот. Дыра становилась все больше, а вселенная будто разрывалась по швам. Запах гнили и крови волной пронесся по душистому воздуху Майаны.

Аранель ощутил неимоверное чувство тревоги, которое тут же разрослось до отчаяния: в его царство вливались новые, незнакомые хитроны. Юноша испуганно вцепился в скалу.

Краснота Мэлина поглотила половину неба. Действия Зениры открыли гигантский разлом в хитроническом барьере, вокруг которого Майана выглядела целой – ее хитронический барьер был разрушен, но не до конца. Но здесь небо и земля открыли проход в Мэлин, соединив два царства.

В глубине этого прохода Аранель услышал ритмичную поступь огромной армии.

Это были войска Калдрава – нет, войска Зениры.

С того места, на котором стоял Аранель, было хорошо видно, как эта армия проходит через разлом в Майану: нескончаемая река темных доспехов и рваных черных флагов с нарисованным белым кругом.

Их были тысячи. Десятки тысяч, возможно даже сотни. Гораздо больше, чем ожидал Аранель.

Страх охватил его, когда он наблюдал, как они проходят мимо.

Мейзан оказался прав. Силы Кауфгара и Инкараза составляли лишь малую часть этой чудовищной армии. В Кирносе узнают о случившемся за день, в других королевствах майани – за пару дней или недель. Этого времени могло хватить, чтобы сдержать армию в десять или даже пятьдесят тысяч человек. Но что делать с таким количеством?

У верхнего царства не было шансов.

Сначала падут ближайшие деревни и города. Затем меньшие королевства: Нишаки, Самарас и Амаратир. В конце концов падут и великие королевства, такие как Кирнос и Тахамур. У них есть опытные ченнелеры, но они будут разгромлены армией такого масштаба.

«Но не все же солдаты станут воевать, – попытался успокоить себя Аранель. – Зенира сказала, что многие дезертируют. А тех, кто останется, она наверняка сможет обуздать и направить их мощь на Хранителей. Насколько я знаю, хитронический барьер вокруг Парамоса все еще цел, а значит, у нее нет возможности направиться в Ашкатор».

– Мои солдаты! – Словно гром, по воздуху прокатился до боли знакомый голос.

Силуэт Зениры выделялся на фоне пылающего неба. Она балансировала на парящем обломке скалы, а ее медные волосы развевались на ветру. Вокруг еще сыпались осколки хитронического барьера, но Зенира движением пальцев отводила их в сторону.

– Более десяти лет назад мы дали вам обещание – я и тот, кто называл себя вашим королем. Сегодня это обещание выполнено! Я разрушила часть барьера, разделявшего Мэлин и Майану. Я дала вам войну, которую вы так желали!

По рядам войска пронесся недовольный ропот, и несколько солдат выкрикнули:

– Ты должна была разрушить все барьеры, сука!

– Мы не твои солдаты, ты, гребаное отродье!

Зенира повысила голос:

– Это ваша первая цель, мои солдаты! Это лишь первый шаг к восстановлению Каль-Эканы. Да, разрушен только один барьер. Но этот барьер открыл нам проход в Майану, чтобы посеять тут хаос! Чтобы выкурить Хранителей из Парамоса, как тараканов. Отвлечь и обезвредить их, прежде чем у них появится шанс восстановить этот барьер и вновь разделить царства!

– Обезвредить?! – закричал один из солдат. – Лучше уничтожим их!

– Уничтожим их! – добавил другой. – Раздробим им кости и вырвем их сердца!

– Хватит тратить наше время на чертовы речи! Мы здесь, чтобы сражаться!

– Мы не выиграем эту войну, если станем убивать всех подряд! – прогремел над армией усиленный голос Зениры. – У вас отличное оружие и жестокие сердца. Но майани – отличные ченнелеры и стойкие воины. Поэтому доверьтесь мне и следуйте всем моим приказам. Сражайтесь только с теми, кто оказывает сопротивление, не трогайте женщин, стариков и детей!

– Какого черта мы должны следовать за тобой, высокородная девка? – раздался голос.

– Да что ты вообще знаешь о жестокости? Ты не знала ни дня боли!

– Сжечь эту мягкотелую слизь!

– Где наш король?!

«Ничего не выйдет! – Леденящий душу страх охватил Аранеля. – Она не сможет управлять этой армией!»

Когда Зенира заговорила снова, ее тон был настолько резким и презрительным, что Аранель поежился.

– Где ваш король? – Она холодно рассмеялась. – О, как бы я хотела, чтобы вы видели, как он унижался передо мной, как умолял не стирать его. Он рыдал, как маленькая девчонка-майани, когда я стирала его душу!

Солдаты притихли, а у Аранеля пересохло во рту. Он подозревал, что Зенира сама стерла Калдрава, но то, как она об этом говорила, больше походило на целенаправленное убийство, нежели на результат неудачного эксперимента.

– Думаете, я не могу понять вашу боль? – усмехнулась она. – Я хожу по этим царствам со времен Каль-Эканы. Я чувствовала боль на протяжении веков, и моя ненависть куда глубже вашей. У меня нет большего желания, чем увидеть, как падут Хранители. Падут так же, как этот барьер, который я разрушила на ваших глазах! – Со всех сторон раздался резкий смех, и Зенира продолжила: – Следуйте за мной, мои солдаты, и вы почувствуете вкус справедливости. Вкус мести! – Смех утих, и голос Зениры стал громче, сотрясая небеса. – Веками вы жили под властью Торанического Закона, ваши жизни были скованы его правилами. Вы гнили во тьме, пока майани и парамоси грелись в лучах света. Вы знали боль и голод, а они – комфорт и богатство. Вам говорили, что вы заслуживаете эти муки, что вы разжигаете их своими грехами. Но не грех породил вас в Мэлине, а чертов случай! Не вращение вашей души породило все ваши страдания, а злополучный поворот случая! И настало время обратить это вращение вспять. – Зенира воздела руки к небу. – Пора сравнять счеты! Избавиться от неравенства. Равная удача, равное веселье… и равные страдания!

– Верно! – послышались выкрики, а затем и яростный стук мечей о щиты.

– Ненависть! – прокричала Зенира. – Ненависть, мои солдаты! Она горит в душе каждого из вас. Направьте свой гнев на тех, кто несправедливо разделил царства! На тех, кто сохраняет неравенство ради собственной выгоды!

Аранель прижался к скале.

«Она же это несерьезно, – сказал он себе. – Она просто пытается воззвать к их врожденной жестокости, чтобы привлечь их на свою сторону…»

Ужасающий голос Зениры, наполненный яростью, эхом пронесся по Майане. Солдаты зашумели еще громче, воздух наполнился насмешками и проклятиями, которые никогда прежде не произносились в этом царстве.

Но теперь солдаты проклинали не Зениру, а всех майани и парамоси.

Зенира направила кулак в небо и громко произнесла:

– Их разум разрушится!

– Их разум разрушится! – Солдаты скандировали эти слова, а тысячи копий и луков в унисон били по земле, тысячи мечей ударялись о щиты.

– Их сердца увянут!

– Их сердца увянут!

– Их души померкнут! – кричала Зенира, а ее прекрасное лицо исказилось от ярости.

– Их души померкнут!

«Она же… несерьезно, – повторял Аранель, словно мантру. – Она делает это только для того, чтобы заслужить их уважение. Чтобы они слушались ее и не трогали невинных людей».

Вот только было неясно: как Зенира сможет удержать над ними контроль, когда начнется битва? И насколько грядущее насилие в конце концов будет оправданно?

Аранель впился ногтями в ладонь. Он не мог допустить возможность такого расклада событий, какой допускал Мейзан. Зенира уже заручилась поддержкой своей армии, произнеся пламенную речь. Она будет управлять этим хаосом, и это единственный способ уничтожить Хранителей и по справедливости настроить хитронические барьеры.

– Сегодня рождается новая вселенная! – провозгласила Зенира. – Наша первая цель – королевство Кирнос, где живет большинство Хранителей.

Аранель судорожно сглотнул.

«Это необходимая жертва», – сказал он себе. Лучше Кирнос, чем одно из мелких королевств. Кирноси – целители. Превосходные ченнелеры. Что бы ни задумала Зенира, они выживут.

– В бой, мои солдаты! – приказала Зенира. – Атакуйте Кирнос и уничтожьте это королевство! Сожгите их великий лотос, пусть от него не останется ничего, кроме пепла и засохших лепестков! Разрушьте их храмы и дворцы!

С ужасающим ревом армия ринулась через Майану волной невиданной ярости.

Глава 30

И разверзлось небо над головой

Мейзан проснулся от леденящих душу криков капизеров. Он лежал на спине, а над ним возвышались мертвенно-бледные деревья Марфарана. Он вскочил на ноги и потянулся за мечом, но обнаружил, что ножны пусты.

Юноша вспомнил, что вернул меч своему вождю. А его вождь…

Мейзан прогнал воспоминания, после чего проклял себя за то, что позволил себе заснуть. Он должен был искать Айну!

После того как взрыв выбросил его из Пустоты обратно в Мэлин, он потратил почти сутки, разыскивая девушку в обугленном Марфаране. Он был слишком измотан для очередной проекции души, но, поскольку армия Калдрава заняла бо́льшую часть леса, оставался только один путь, куда могла отправиться Айна.

Мейзан бросился туда, откуда слышались вопли капизеров. Они кричали не просто так. На поляне юноша обнаружил полдюжины обезьян, которые явно были готовы на кого-то напасть.

Мейзан рванулся что было сил, узнав копну спутанных волос Айны, однако ей не требовалась его помощь. Одного капизера отбросило назад взрывом и вспышкой темно-бирюзового цвета. Эта атака раскалила воздух и оставила дымящийся кратер вокруг своего ченнелера.

«Это… оглушающий луч?»

Мейзан недоуменно посмотрел на дымящиеся тела обезьян.

По какой-то причине хитронический контроль Айны стал хуже.

Когда он подходил к девушке, то заметил, что ее исхудавшее лицо испачкано засохшей кровью. На правом боку виднелась большая рана, по краям которой свисали куски кожи. Похоже, капизер успел нанести несколько ударов, прежде чем Айна сумела отбиться.

При виде Мейзана Айна зарычала, словно загнанный в угол зверь. Ее кейза потускнела и завращалась в ту же сторону, что и у Мейзана.

– Айна… – Голос юноши дрогнул.

Что он мог сказать? Как он мог рассказать девушке о ее матери?

– Ты! – Руки Айны сжались в кулаки. – Ты был там и позволил этому случиться!

– Что?..

– Я все видела! – закричала Айна, и ее лицо исказилось от ярости. – Я проецировалась в Пустоту. И ты был там, с ней. Как ты мог позволить этому… – Она бросилась на него.

Мейзан отшатнулся и перехватил ее руки, когда она стала бить его по груди.

– Ты должен был защитить маму! – Глаза Айны налились кровью, по щекам текли слезы.

– Ты должен был остановить Зениру!

– Я не знал, что…

– Ты был ее правой рукой!

Мейзан позволил Айне ударить себя – он был слишком ошарашен, чтобы как-то среагировать, и к тому же… девушка права. Он должен был найти выход. Помешать вождю пожертвовать собой.

– Она доверяла тебе! Если ты не мог остановить ее, должен был сам броситься под удар!

Мейзан молча опустил голову, его пальцы стиснули пустые ножны.

– Скажи что-нибудь! – Айна схватила его за грудки и встряхнула. – Скажи что-нибудь, черт тебя побери!

– Ты права, – прошептал Мейзан. – Я подвел ее…

Девушка ударила его по лицу. Боль пронзила челюсть, но это было ничто по сравнению с агонией в его сердце.

За все это время Канна стала для него не просто вождем. Она спасла его от горечи и страданий жизни, взяла его под свое крыло, наставляла его и дала ему цель. Они не были связаны кровным родством – и все же Канна рисковала войсками Канджаллена, чтобы спасти его из Кауфгара. А теперь ее не стало. У Мейзана осталась только лишь ее дочь – девушка, которая желала, чтобы он навсегда исчез из этой вселенной.

«Но это не только моя вина, – сказал себе Мейзан, когда Айна ударила его кулаком в живот. – Она, идиотка, вонзила в себя шприц, чтобы открыть проход в Пустоту. Поверила этой стерве Зенире!»

Мейзан увернулся от следующего удара и пинком отправил девушку на траву.

– Ничего бы не случилось, не будь ты такой дурой! – рявкнул он. – Мы шли, чтобы спасти тебя, Айна! С самого начала твоя мать пыталась защитить…

– Думаешь, я этого не знаю?

Девушка выпустила еще один взрыв энергии, более темный и мощный, чем все, что раньше исходило от нее. Она не применяла ченнелинг, а лишь бездумно высвобождала свои хитроны. Они обрушились на Мейзана потоком гнева и горя, усиливая его собственные страдания. Не в силах больше выдерживать душевную боль Айны, Мейзан воздвиг хитронический щит.

Айна снова стала мэлини, но в этот раз несла в себе намного больше ненависти и боли, чем многие в этом царстве. Она вскочила и снова яростно бросилась на Мейзана. Тот быстро увернулся, но под ее непрерывными атаками его щит стремительно слабел.

Он не знал эту Айну. Не мог предугадать, что она предпримет дальше. Надо было атаковать и покончить с ней, но Мейзан не мог поднять на нее руку. Ведь даже если Айна и представляла угрозу для него, в ней текла кровь Канны. Айна была той девушкой, которую Мейзан обещал защищать, но не защитил.

Юноша уклонялся от ее ударов, а затем послал свои хитроны, чтобы создать щит вокруг самой Айны, сдерживая ее атаки. Хитроны Айны соприкасались с его хитронами, злобно жаждая мести.

И тут Мейзан услышал позади себя приближающиеся шаги. Айна издала звериный рев, щит разлетелся вдребезги, и она бросилась мимо Мейзана, выбрасывая из ладони темную энергию в форме когтя.

Девушка буквально впечатала Аранеля в дерево.

– Ты! – прорычала Айна. – Ты, чертов предатель! Гребаный сукин сын! И как я могла… – Она издала яростный крик, и ее хитроны плотно сжались вокруг горла майани.

Кровь хлынула изо рта Аранеля, но он не сделал ни единого движения, чтобы отбиться или вырваться.

– Айна… Мне так… жаль.

– Я уничтожу тебя за то, что ты сделал! Сотру каждый хитрон твоей души!

– Айна… подожди… это не ты.

– Не я… потому что от меня больше ничего не осталось! – Голос Айны сорвался, а из глаз потекли слезы.

Коготь сжимался все сильнее. Дыхание Аранеля стало неровным, а пальцы судорожно хватались за шею.

– Все, чем я была, все, что я делала, было ради того, чтобы снова быть с ней! А ты уничтожил ее! Ты и эта гребаная ведьма!

Ее хрупкие плечи дрожали, а хитроны на шее Аранеля сжимались все крепче.

«Этот идиот сейчас сознание потеряет».

Мейзан обхватил Айну сзади, и Аранелю удалось освободиться. Два мэлини покатились по земле, пытаясь одержать верх друг над другом, и в это время Аранель всадил в плечо девушки шип капизера. Глаза Айны закрылись, Аранель подхватил ее и положил на землю. Затем он оторвал полосу от своей туники, перевязал рану девушки на боку и повернулся к Мейзану.

– Мейзан, мне жа…

– Не надо.

– Но я никогда не хотел…

– Неважно, что ты там хотел, – отрезал Мейзан. – У нее была кровь вандрагора. Вмешался бы ты или нет, Зенира все равно бы сделала то, что задумала. Глупо было надеяться, что мы сможем ее остановить.

Аранель стоял молча, пока Мейзан смотрел на небо. Хитронический барьер распадался на части, и там, где виднелось небо Майаны, оно окрасилось в золотой цвет. Хитроны тоже были выведены из строя, их бешеные потоки сталкивались, высекая сверкающие молнии.

– Я видел армию, – сказал Аранель, и в его голосе послышалось отчаяние. – Она больше, чем я думал. Сначала они собираются уничтожить Кирнос.

«А я предупреждал», – почти вырвалось у Мейзана. В Пустоте он был потрясен тем, с какой легкостью Аранель повелся на слова Зениры о кратковременной войне с минимальными потерями. Впрочем, доверчивость – в его стиле. Мейзан вспомнил их первую встречу в Марфаране и то, как Аранель не хотел причинять боль капизерам. Он всегда был наивным, почти идиотом, с точки зрения мэлини. И вот теперь эта наивность стала для него занозой в его собственной заднице.

– Я предал свое королевство, – с болью в голосе прошептал Аранель. – Я предал свое царство, Айну… и тебя. – Его голос дрожал. – Теперь ты ненавидишь меня еще больше, чем прежде.

– Я не могу тебя ненавидеть. – Мейзан на мгновение встретился взглядом с Аранелем, а затем быстро опустил глаза. – И ты не предавал меня. Мы никогда не были на одной стороне.

– Но мы можем объединиться сейчас, – выдавил Аранель. – То, что случилось в Пустоте, уже не изменить, но мы можем бороться за то, что будет дальше. Если Зенира свергнет Хранителей, все изменится. Надо восстановить хитронические барьеры, только перенастроить. Сделать их такими, чтобы невинные дети не страдали и не рождались среди насилия и голода.

«Правда?»

Аранель говорил так, словно знал все об устройстве этих барьеров, однако Мейзан сомневался. Хорошо это звучало лишь в теории. Здесь и сейчас их реальностью стала война. Война, которую развязала Зенира.

– Я знаю, что ее методы… радикальны, но ведь система, которую Хранители пытаются защитить, такая же, – продолжил Аранель. – Ты можешь сражаться вместе с нами и помочь свергнуть их. – Он потянулся к Мейзану, но, похоже, побоялся до него дотронуться. – Ты и твой клан. Зенире понадобится любая помощь, если она хочет избежать излишнего насилия. Канджаллен поможет ей поддерживать дисциплину среди бывших солдат Калдрава, а у меня была идея покрыть все оружие ядом капизеров…

– В этой армии несколько сотен тысяч солдат, – прервал его Мейзан. – Даже с Канджалленом у Зениры нет шансов контролировать их всех.

– А если королевства майани заключат с нами союз? Для начала мы могли бы убедить Кирнос и Тахамур. Если они согласятся, остальные, скорее всего, последуют за ними.

– Думаешь, вы с Зенирой сможете убедить кучку верхних присоединиться к армии Мэлина и восстать против их драгоценных Хранителей? Я не разбираюсь в политике вашего царства, но твои слова звучат как бред сумасшедшего.

– Но это наш единственный шанс! – Аранель взмахнул руками. – Шанс изменить ситуацию. Тебя все равно втянут в войну, нравится тебе это или нет, так что вполне возможно…

Он осекся: Айна зашевелилась, потом приподнялась, ощупала бок и сорвала полосу ткани, которой ее обернул Аранель.

– Куда ты? – спросил Мейзан, когда Айна отбросила окровавленную повязку в сторону и встала.

– Искать Хранителей, – хмыкнула она. – Сейчас ничто не мешает мне ходить по Майане, а они, скорее всего, тоже будут здесь. Только они могут противостоять Зенире.

– Зачем тебе… – Аранель замолчал под пристальным взглядом Айны.

– Я сотру ее в порошок, – прошипела она. – Я уничтожу каждый хитрон ее существа в этой вселенной, чего бы мне это ни стоило. И я сделаю то же самое с тобой, Аранель, если ты посмеешь помешать мне.

Она раскрыла ладонь и показала шприц с каплей темной крови. Аранель отшатнулся.

– А как же война? – спросил Мейзан. – А хитронические барьеры?

– К черту войну и барьеры, – ответила Айна. – Все это больше не имеет для меня значения.

Мейзан смотрел, как она уходит, и чувствовал, что должен последовать за ней. Ведь он обещал своему вождю защищать ее. В таком состоянии Айна обязательно совершит какую-нибудь глупость.

– Значит, Айна присоединилась к Хранителям. – Аранель покачал головой. – Никогда бы не подумал…

– Она присоединилась к Хранителям, – повторил Мейзан. – А ты – к Зенире.

– А ты? – спросил Аранель. – Ты… пойдешь с Айной?

Мейзан посмотрел на свои ножны. Несмотря на обещание, данное Канне, он мало что мог сделать, если Айна решит искать Хранителей. Зенира представляла куда бо́льшую угрозу, но с ней он вообще ничего не мог поделать.

Судьба Мейзана при хитронической системе была довольно жалкой, но он не мог понять, как Зенира сможет улучшить ситуацию. Она свергнет Хранителей, и что тогда? Займет трон в Парамосе? Эта мерзкая, коварная женщина была готова стереть любую душу ради своих целей. По мнению Мейзана, она была хуже Калдрава, который, по крайней мере, не строил из себя добродетельного святошу.

Нет смысла свергать систему, если замены для нее нет. Мейзана не убедили ни методы Зениры, ни наивный план Аранеля.

«И наракхи», – с содроганием подумал Мейзан. Хитронический барьер вокруг Наракха, похоже, пока оставался нетронутым. Но нельзя было предугадать, что предпримет Зенира дальше. Для обеих сторон освобождение демонов Наракха из их царства было бы наихудшим вариантом.

– Я возвращаюсь в Канджаллен, – сказал Мейзан.

Он должен был рассказать своему клану о вожде, обо всем, что произошло. Какое бы решение он ни принял дальше, все будет зависеть от его клана.

Мейзан в последний раз взглянул на Аранеля, затем повернулся и ушел прочь.

Небо над головой теперь представляло собой жуткую дихотомию: одна половина напоминала золотистый закат, другая же была кроваво-красного цвета. В месте раскола, где когда-то проходила граница царств, вспыхивали искры.

Когда Мейзан оглянулся, Аранель уже исчез. Машинально тронув пальцами пустые ножны, мэлини побрел через лес в поисках своего клана.

Эпилог

Серебряное пламя

Сначала раздался стон… Затем – сильный грохот, расколовший землю и разорвавший небо на части. Горы превратились в пыль, а волны поглотили целые деревни.

Этот грохот доносился из самой глубокой, самой темной расщелины Мэлина – царства, почти опустевшего, когда его солдаты ступили в Майану. Но те мэлини, которые остались, вздрогнули от этого звука. От предчувствия неизбежной грядущей гибели.

– Она просыпается, – шептали мэлини, и страх завладевал их сердцами.

Это было начало конца.

Глубины темноты явили серебряное пламя. Чьи-то глаза моргнули, а затем исчезли…

Примечания

1

Клаудсерфинг – облачный серфинг. – Здесь и далее примеч. пер.

Content

А. А. Вора
Пробуждение

Пролог

Часть I

Глава 1 Достойное преступление

Глава 2 Совет Хранителей

Глава 3 Последний независимый клан

Глава 4 Верховный жрец

Глава 5 Несчастливая судьба

Глава 6 Мертвая гора

Глава 7 Балансиры

Часть II

Глава 8 Неизбежное насилие

Глава 9 Заблуждение

Глава 10 Дефект

Глава 11 Страх и уважение

Глава 12 Запретная техника

Глава 13 Под баньяном

Глава 14 Подводный барьер

Часть III

Глава 15 Безгрешные жизни

Глава 16 Армия повстанцев

Глава 17 Стены Кауфгара

Глава 18 Верность

Глава 19 Второй принцип

Глава 20 Весомый аргумент

Глава 21 Уничтожить врагов

Часть IV

Глава 22 Тенистое море

Глава 23 Абсолютен и нерушим

Глава 24 Кровь и зверь

Глава 25 Павший воин

Глава 26 Мастер хитроники

Глава 27 Четыре царства

Глава 28 Мать

Глава 29 Барьер пал

Глава 30 И разверзлось небо над головой

Эпилог Серебряное пламя

Примечания