Локки 6. Потомок бога

Глава 1

Часть XVI . Война

— Разорви меня Фенрир, это ж что такое? — вслух проговорил я, встав с тёплого каменного пола.

Портал перенёс меня в небольшой круглый зал с купольным потолком. Его будто вырезали в цельном куске огромного чёрного камня.

Возле стен стояли статуи тех же самых существ, коим поклонялись дикари из мира Лабиринта. Крылатые человекоподобные создания с чертами то ли ящериц, то ли жаб. Их головы напоминали осьминогов, а руки заканчивались пальцами с перепонками.

— Древние, — приглушённо произнёс я, скользнув взглядом по каменным образам осьминогоголовых. — Видимо, Иврим снова решил воспользоваться их творением, чтобы спрятать ключ. Ну а чего добру пропадать?

Между статуями красовались окна, пропускающие внутрь красноватый свет. Я подошёл к одному и глянул наружу. Там раскинулся мир с каменными островами и озёрами магмы. А сам я, оказывается, находился на вершине башни.

Интересно, а можно сюда попасть снаружи через окно?

Я довольно ощутимо ударил по стеклу, но то отреагировало со спокойствием танка, в который врезалась муха. Нет, его хрен разобьёшь. Да и магию оно, наверное, не пропускает. Скорее всего, это дивное стекло даже не позволит проникнуть внутрь с использованием «телепортации».

К слову, «взрыв энергии», пущенный мной из прошлого, вполне себе сработал в башне. Он разворотил руку Хеймдаллю. Кажется, башня не даёт создать магию внутри себя, но если вызвать атрибут где-то снаружи и швырнуть его сюда, то магия подействует. По крайней мере на уровне с зеркальными коридорами как-то так всё и произошло.

Кстати, здесь тоже имелись зеркала, пусть и не в таких количествах. Они мрачно чернели возле стен.

Но мне, в общем-то, некогда было рассматривать местные достопримечательности. Время поджимало. Сколько уже прошло? Часа полтора? А у меня всего два. И я что-то не вижу тут ключ от клетки Иврима, хотя просил портал перенести меня именно к нему.

— Этот нуль-переход как-то не так сработал? Или ключ находится в этой комнате? Последний вариант выглядит наиболее логично, — вслух рассудил я и потёр горло, саднящее после обнимашек с богом. — Но где он спрятан?

Я начал его искать, превозмогая боль, терзающую каждую клеточку моего организма.

Громов-младший изо всех сил помогал мне, уже успев слегка успокоиться. А то ведь он уже похоронил себя, когда Хеймдалль едва не задушил это тело. Причём паренёк срывающимся голосом прощался не с семьёй, а с графиней Беловой, горько сожалея, что больше никогда не увидит её грудь, губы и другие части тела, весьма волнующие его.

К несчастью, даже наши совместные усилия не позволили отыскать ключ. Однако мы нашли нечто интересное… Статую Древнего с выдолбленным на груди отпечатком четырёхпалой лапы с перепонками. Это была единственная статуя, отличающаяся от других. Её будто сделали по индивидуальному заказу, а остальные словно по-быстрому сварганили на заводе в Поднебесной империи.

— Занятно, — пробормотал я, разглядывая примечательную статую. — Но что это нам даёт? Фенрир его знает.

Я с лёгким трепетом вложил руку в углубление на груди каменного Древнего, но ничего и не произошло. Облом. Может, снова вызвать портал и как-то более детально описать ему, куда мне надо попасть? Вполне себе вариант.

Вот только портал не откликнулся на мой зов, несмотря на то что я целую минуту вызывал его.

— Батарейки, что ли, сели? — пробурчал я, начиная раздражаться.

Оно и понятно. Время уходит, а воз и ныне там. Как же будет обидно провалить задание на финишной прямой. Нет, нет, нет! Я же Локки! Я должен что-нибудь придумать!

До боли закусив губу, я на всю мощь включил свой мозг. А тот попыхтел, поскрежетал и выдал видение того, как я в мире Лабиринта прикоснулся окровавленными пальцами к статуе Древнего и ощутил, как нечто огромное будто принялось рассматривать меня. Стоит ли сейчас попробовать провернуть такой трюк? А что ещё делать? Других идей ни у меня, ни у Громова-младшего нет.

Чтобы добыть кровь, мне даже не пришлось искать что-то острое. Я просто разбередил одну из ран, прикоснулся к ней пальцами, а потом положил свою покрывшуюся кровью ладонь в выдолбленный на груди Древнего отпечаток.

Я втянул голову в плечи и напряг мышцы, но ничего не произошло. Вашу божественную мать!

Однако затем, как и в прошлый раз, появилось ощущение взгляда кого-то огромного и могучего, но уже не такого бесконечно равнодушного, как тогда. Сейчас в нём будто появилась лёгкая, как пёрышко, искорка интереса.

Но ощущение взгляда ушло так же быстро, как и появилось. Миг — и я снова могу дышать, а Громов-младший выбрался из левой пятки, куда в испуге забился.

— И что дальше? — прохрипел я, не отнимая руку от груди Древнего. — Где ключ?

Ключ не появился передо мной на блюдечке с голубой каёмочкой, но мою ладонь внезапно обожгло лёгкой болью, а зеркала вдруг мигнули и стали показывать нутро башни. Я узнал уровень с зеркальными коридорами, а ещё увидел вход в них, который вёл от покрытой тьмой парадной лестницы, пересчитавшей все мои рёбра.

— А не будете ли вы столь любезны и не покажите ли мне, где сокрыт ключ от клетки Иврима? — проговорил я, допуская мысль, что, как и в случае с порталом, на время получил доступ к местным магическим технологиям.

Зеркала мигнули и в максимальном приближении показали голову одной из статуй, находящихся в этом зале.

— Вот спасибо! — радостно выдал я и метнулся к каменному Древнему.

У меня не было времени, чтобы искать скрытые механизмы, открывающие полость, где был спрятан ключ, потому я поступил как истинный варвар — поднатужился и повалил статую на пол. Она с грохотом разбилась на десяток частей. Голова, оказавшаяся полой, откатилась в сторону. И оттуда выскочил ключ!

— Наконец-то! — ликующе заорал я, вцепившись в находку пальцами, словно в самое ценное для меня сокровище.

Громов тоже запищал от радости. Мол, дело сделано, и он никогда во мне не сомневался. А я не стал ему напоминать, как он во время моей борьбы с Хеймдаллем проклинал тот день, когда мне удалось завладеть его телом.

— Кстати, Хеймдалль, — вспомнил я о боге и повернулся к зеркалам. — Покажите мне его.

Местная система видеонаблюдения послушалась меня и продемонстрировала беловласого бога, сидящего на заднице около стены. Его левая рука безвольно повисла, а сам Хеймдалль, судя по движениям его губ, что-то шептал. Надеюсь, с восхищением вспоминал, как я обвёл его вокруг пальца.

— А звук есть? — спросил я у зеркала.

Зал тотчас наполнился гневным неразборчивым бормотанием, явно принадлежащим раненому богу.

— Хеймдалль, ты меня слышишь? — проговорил я, подхромав к зеркалу.

Бог резко вскинул голову, покрутил ею, словно искал источник звуков, а затем яростно выпалил:

— Слышу, мерзкий выродок! И если ты не поможешь мне отсюда выбраться, я тебя…

— Полегче, приятель. Ты не в том положении, чтобы понапрасну угрожать мне или уж тем более оскорблять. Ты должен уяснить, что теперь я командую этой башней. А она способна уничтожить тебя. Как? Легко. Я прямо сейчас держу руку над активатором. Стоит мне его нажать — и башня обрушит на тебя такие видения, что ты в конце концов сойдёшь с ума.

Мужественное лицо Хеймдалля на миг исказилось, а во взгляде мелькнул страх. Кажется, он допускал мысль, что башня Древних действительно может сотворить такое.

— Чего ты хочешь, Локки? — мрачно спросил он, сдвинув белёсые брови. — Просто жаждешь поиздеваться?

— Ну, не без этого, — признался я. — Всё-таки приятно смотреть на того, кто в сотни раз сильнее меня, но в итоге его удалось переиграть. Третий ключ у меня в руке, а ты заперт в зеркальном лабиринте, из которого никогда не выберешься без моей помощи.

— Не отдавай ключ Ивриму! Молю! — страстно выдал бог, встав на ноги.

— Хеймдалль, кажется, ты уже убедился, что у меня всё схвачено. Я перехитрю Иврима.

— Ты не понимаешь…

— Понимаю! Давай лучше заключим безумно выгодную для тебя сделку. Я выведу тебя из башни, а ты поклянёшься дать мне немного своей кровушки и перестать искать моё настоящее тело. Да и, вообще, откажешься от любых действий, способных навредить мне. А ещё я даже готов сохранить в секрете ото всех, как мы тут славно порезвились.

— А если я откажусь? — хрипло произнёс он, играя желваками, едва не протыкающими бледную кожу.

— Ничего страшного не случится. Я глубоко убеждён, что башня не сможет свести тебя с ума. Рано или поздно ты выберешься, а затем начнёшь искать меня, чтобы жестоко отомстить, — иронично проговорил я, давая понять своим тоном, что абсолютно не верю в способность бога одолеть башню.

— Ты ведь даже не понимаешь, чему стал хозяином, — вдруг глухо проговорил Хеймдалль. — Не знаешь, на что способна эта башня, и кто её построил.

— А ты знаешь?

— Кое-что мне известно, — ответил тот. — Я бродил по множеству миров и давно знал, что в этой башне хранится ключ от клетки Иврима.

— А чего не сказал Одину?

— Всеотец мудр, но порой слишком рискует. А тот, кто войдёт в эту башню, уже не выйдет, если не сможет покорить её. Даже бог будет здесь заперт на веки вечные. Я опасался, что Один попытается это сделать. Да и в целом башня хорошо хранила ключ, пока не появился… ты. Но я допускал мысль, что ты можешь покорить её, потому и пошёл за тобой, рискнув своей жизнью.

— Да, я такой. Впереди меня всё цветёт, а позади горит. И чего ты хочешь, Хеймдалль? Ты же не просто так рассказал мне о башне.

— Я предлагаю тебе вместе раскрыть все тайны этой башни, проникнуть в знания тех, кто построил её. Без меня ты не сможешь сделать этого, а наверняка жаждешь.

Да, тут меня Хеймдалль раскусил. У меня аж руки дрожали от желания докопаться до тайн Древних. Так наркоман жаждет дозу. И ведь с помощью Хеймдалля мне будет проще сделать это.

— Ладно, уговорил. Как только я разберусь с Ивримом, сразу приступим к башне. Но твоя кровь мне нужна будет перед решающей встречей с ним. Я должен быть максимально сильным, чтобы одолеть его.

Хеймдалль задумался, хотя мы вроде бы все обсудили. Всё же он спустя минуту проговорил мрачным голосом:

— Кажется, у меня нет выбора. Я согласен. Надеюсь, вы со Всеотцом сумеете переиграть Иврима.

— Как два пальца об асфальт, — усмехнулся я и следом обменялся с богом клятвами. — Итак, зеркала, покажите, как Хеймдаллю выбраться из башни.

Те показали такой головоломный маршрут, что я аж рот раззявил. Оказывается, уровень с коридорами имеет огромные размеры. Это была пространственная магия невероятной сложности! Легче змея Ёрмунганда засунуть в ореховую скорлупу, чем сотворить такое. Снаружи-то башня казалась довольно небольшой, а внутри… ого-го!

Хеймдалль бы тут до скончания веков бродил в поисках выхода, но и так ему придётся идти очень далеко. А у меня нет времени на то, чтобы подсказывать ему, куда повернуть. Я уже чувствовал некую размытость реальности, которая наступает перед переносом. Надо было срочно что-то придумать!

— Башня, я приказываю тебе перестроить коридоры так, чтобы они все вели к выходу! — на одном дыхании отбарабанил я, часто-часто дыша от волнения.

К несчастью, зеркала показали, что башня положила болт на мой приказ. То ли она не умела так делать, то ли я получил доступ с ограниченными функциями, не позволяющими мне так радикально вмешиваться в конструкцию башни.

— Разорви тебя Хель! — в ярости выпалил я и следом аж вздрогнул от пришедшей мне на ум гениальной мысли. — Башня, пусть потухнут зеркала в тех коридорах, которые не ведут к выходу!

Вот тут строение Древних послушалось меня. Уровень с зеркальными коридорами практически полностью погрузился во мрак. И только один путь остался освещённым.

— Хеймдалль, иди туда, где горят зеркала. Этот путь выведет тебя наружу! — выпалил я, погружаясь во мрак перехода.

Он так стремительно захлестнул меня, что последние слова с трудом вылетели из моего горла. И я даже не понял, успел сказать их или лишь подумал, что сказал.

Тьма затопила мой разум. А когда она схлынула, я осознал, что лежу в повозке, скрючившись в позе эмбриона.

— Получилось, — потрясённо прошептал Иврим, грубо вырвав из моих сведённых судорогой пальцев третий ключ.

Он блеснул в свете, испускаемом трепещущим язычком оплавленной свечи, рядом с которой валялось несколько огарков. Они наполняли запахом воска пыльный горячий воздух Пустоши.

— Пришлось потрудиться, — просипел я, мигом запустив «регенерацию».

Она начала восстанавливать покрытую липкой сукровицей спину, а ещё принялась сращивать мелкие царапины и ссадины. Даже убрала синяки, оставленные на горле пальцами бога.

— Ну что? Что там было⁈ — требовательно выдохнул Иврим, упав возле меня на колени.

Его щекастое лицо нависло надо мной, а безумные глаза сверкали как два уголька в бездне мрака.

— Башня с зеркальным лабиринтом. Он выуживал мои потаённые страхи, издевался и сводил с ума, — проговорил я, приняв сидячее положение. — Мне лишь с великим трудом удалось пройти его. Я думал, что рехнусь.

— А кто тебя так отделал? — подозрительно сощурился Безумный бог, кивнув на мои затягивающиеся раны.

— Там ещё были кое-какие ловушки, — соврал я, не моргнув глазом, и тут же перевёл тему: — Сам ключ прятался в тайнике внутри стены. Я далеко не сразу его отыскал. И что дальше? Я должен открыть твою клетку?

— Верно, — кивнул Иврим и блаженно зажмурил глаза, как огромный довольный кот. — Я скоро являюсь за тобой. И тогда ты исполнишь последний акт этой пьесы, после чего получишь награду, достойную бога. Помни об этом, Локки.

Он подмигнул и неуклюже выбрался из повозки, словно уже начал терять контроль над чужим телом.

Я остался в одиночестве и первым делом подумал о Хеймдалле. Услышал ли он мои слова? Пёс его знает. Время покажет. А пока мне стоит заняться уборкой.

Я дождался, когда регенерация восстановит моё тело, а потом быстро стёр запёкшуюся кровь, оделся и начал убирать следы ритуала. Попутно мне пришлось выслушать монолог Громова-младшего, назвавшего меня гением. А ещё большим гением, по его мнению, я стану, когда обведу Иврима вокруг пальца.

Мне же вдруг подумалось, что Безумный бог далеко не дурак. Чую, у него тоже есть планы на все случаи жизни. Наверняка он предполагает, что я попробую обдурить его. Кажется, в финальной части этой истории каждый из нас выложит на стол свои козыри. Надо сделать так, чтобы у меня их было больше.

Пока же я выбрался из повозки.

Красноватая дымка застилала ночное небо, а луна с любопытством глядела на уснувший лагерь седьмого отдельного штурмового полка графа Соболева. Однако часовые бдили. Кто-то восседал около костров, а кто-то дежурил за периметром лагеря.

Я подумал, что мне лучше не показываться людям на глаза, дабы не плодить ненужные слухи. Потому я отправился к своей палатке, с помощью своей магии избегая встреч с часовыми. Хотя одному из них мне искренне захотелось дать леща. Он сладко спал, свесив голову на грудь. И его мерному сопению вторил храп из ближайшей большой общей палатки, рассчитанной на двадцать солдат. Всё же я прошёл мимо и без приключений добрался до своего брезентового логова. Проник внутрь и рухнул на матрац.

Мой исстрадавшийся организм намекал, что я не только усну как убитый, но и проснусь, как убитый. Но даже в таком состоянии я обратил внимание на то, что мой походный рюкзак лежал чуть дальше от матраца, чем тогда, когда мы с Ивримом покинули палатку.

— Кто-то шарил в нём? — нахмурился я, приподнявшись с матраца.

Ужасно не хотелось вставать, но пришлось, чтобы осмотреть и рюкзак, и всё нутро палатки. Врагов у меня куча, так что кто-то из них мог подбросить мне какой-нибудь взрывоопасный артефакт или нечто подобное.

Глава 2

— Тварь или твари, нет, скорее всего всё-таки тварь, — разгневанно прошипел я, держа двумя пальцами жёлтый от старости листок, так и норовящий свернуться в трубочку.

Какая-то тварь засунула его в подкладку моего походного рюкзака. Я далеко не сразу нашёл его, а когда отыскал, то на всякий случай осмотрел и палатку. Чуть ли не обнюхал каждый её шов, но больше ничего не нашёл.

Однако и этого вырванного из какой-то книги листа вполне бы хватило, чтобы начать разбирательство. Ведь на этой жёлтой бумаге зловеще красовались буквы языка хаоситов. Они были выведены кровью и складывались в молитву, восхваляющую богиню Маммону.

— И кто подсунул мне этот подарок? — задался я вопросом, глядя на листок.

На него падал красноватый лунный свет, робко пробивающийся через щель слегка отодвинутого полога палатки.

— Козлов? Банально, но очень правдоподобно, — прошептал я, хмуря брови. — Он уже показал, что способен мстить исподтишка. Или стоит копнуть глубже? Ангелина? У неё наверняка и доступ есть к таким хаоситским книгам, и желание заставить меня горбатиться на службу. И это явно похоже на метод службистов — создать клиенту проблем, а потом решить их, привязывая его к себе.

Мне крайне не хотелось вставать с матраца. Он манил меня, как сундук золота дракона. Обещал крепкий, восстановительный сон, весьма полезный после приключений, едва не стоивших мне жизни. Но я всё же собрал яйца в кулак и выбрался из палатки.

Я не знал, где храпит Козлов, однако видел, как несколько офицеров собственноручно ставили палатку для Ангелины, попутно отпуская ей комплименты и вертя хвостами. Вот с красотки я и решил начать.

Покосился на ночное небо, прикрыл рукой зевок и отправился к Ангелине, используя «телепортацию» и «иллюзии», чтобы меня не заметили часовые.

Я без труда добрался до палатки девушки, освещённой изнутри то ли неярким артефактом, то ли свечой.

— Тук-тук, — негромко проговорил я, присев на корточки возле палатки. — Не помешаю?

— Громов? — донёсся до меня удивлённый голос девушки.

Причём именно удивлённый, без всяких там ноток волнения или страха разоблачения.

— Нет, богиня Жива, позавидовавшая твоей красоте и решившая грохнуть тебя за это.

— Да, такое легко может случиться, — иронично сказала красотка. — Ладно, заходи. Чего тянуть?

Откинув полог, я пробрался внутрь тесной палатки, обнаружив Ангелину. Она лежала на матраце, укрытая по пояс тонкой простыней, из-под которой виднелась её обнажённая точёная ножка.

— А я думала, что богиня Жива красивее. Теперь-то понятно, почему она позавидовала мне, — не без ехидства произнесла девушка, сложив руки на груди, вздымающейся под белой майкой.

Ткань была довольной тонкой, да и горящая свеча старалась изо всех сил, так что я увидел ареолы сосков. Они дерзко и с вызовом уставились на меня.

— Меня просто прокляли, как в той сказке, где надо было лягушку поцеловать, — усмехнулся я и уселся на пол, скрестив ноги.

— Видимо, тебя очень крепко заколдовали, в прошлый раз поцелуи не сняли с тебя чары, — улыбнулась девушка, посмотрев на меня весёлыми зелёными глазами, обрамленными пушистыми ресницами.

Я протянул ей листок и проговорил, мельком бросив взгляд на лежащую около подушки цветастую книгу с названием «Королева театра»:

— Читай.

— Любовная записка? — проронила она, взяла бумагу и впилась в неё взглядом.

И через мгновение в её глазах уже не плясали весёлые бесенята. Теперь они стали суровыми и серьёзными. А с её утончённого аристократического лица исчезли признаки сонливости.

— Где ты это взял⁈ — строго прошипела она, впившись в меня изучающим взглядом, буквально вспарывающим кожу.

Воздух в палатке загустел и будто наэлектризовался. К цветочным запахам, постоянно сопровождающим Ангелину, присоединились ароматы озона и подозрительности.

— В своём походном рюкзаке, но не я туда клал этот листок, — спокойно проговорил я, уже сообразив, что красотка не имеет никакого отношения к этой подставе.

— Кто это мог сделать? Когда ты обнаружил эту гадость? — с отвращением тряхнула она бумагой, исписанной кровью.

— Последние пару часов я бродил по лагерю, проверяя, все ли в порядке. Да, да, это не моя забота, но у меня глупая привычка всегда и всё держать под контролем…

— Хорошая привычка, — перебила меня красотка, продолжая хмурить брови.

— Возможно. Ну так вот. Я отсутствовал два часа, а когда вернулся, то обнаружил, что мой рюкзак чуть-чуть сдвинут, буквально на сантиметр.

— На сантиметр? — искренне удивилась она. — Ты сумел заметить такую мелочь? Ого, какой ты внимательный.

— Собственно, по этой причине я и решил проверить свой рюкзак. А там этот подарок. И больше ничего такого в моей палатке не было.

— Козлов? — сразу же предположила она, сощурив свои бездонные изумрудные озёра.

— Может. Он явно хочет отомстить, но в открытую этого делать не станет. Я ему уже надавал по сусалам. Козлов знает мою силу, поэтому он на госуслугах поставил самозапрет на дуэли.

— Госуслуги? — вопросительно вздёрнула бровь девушка. — Что это?

— Да это наше хаоситское словечко. Не бери в голову.

— Громов, ты бы лучше так не шутил, — осуждающе посмотрела она на меня.

— Ну не плакать же мне, — улыбнулся я, против воли покосившись на простыню. Та немного съехала с бёдер устаивающейся поудобнее девушки, обнажив край кружевных трусиков. — А эти вот трусики… они входят в стандартный набор армейского мага? Мне таких не выдали.

— Александр, — строго назвала меня по имени Ангелина, поправив простыню так, чтобы она скрыла и её трусики, и ножку. — Сейчас не время и не место. Тебя пытаются подставить.

— Ерунда. Я выведу этого злодея на чистую воду.

— Нет! Нет! Нет! — жарко запротестовала красотка, замахав руками. — Этим займусь я и только я. Мне нужны раскрытые, скажем так, дела. Я не могу упустить такой шанс. Даже если тебя пытается подставить Козлов, который вряд ли хаосит, однако же он где-то взял данный листок, — она снова потрясла им. — И мне это надо выяснить.

— Ладно, займись этим делом, но я дам тебе пару советов, однако чуть погодя, а то сейчас я тоже не могу упустить такой шанс…

— Какой ещё шанс? Что ты задумал? — вскинула она голову, когда я с кровожадной улыбкой на четвереньках пополз к ней. — Громов, Громов, сейчас не время и не место… тут же солдаты… Убери руки…

Ангелина хоть и пыталась отбиваться, но делала это вяло и совсем без огонька. Скорее, просто для приличия. Она немного пошипела, а затем сменила напускной гнев на милость. И уже сама начала стаскивать с меня одежду, царапая кожу длинными, острыми ноготками.

Конечно, палатка, стоящая посреди военно-полевого лагеря, — не самое лучшее место для любовных утех. Тонкий брезент пропускал чуть ли не все звуки, потому пришлось заниматься сексом в режиме стелс, будто нам было лет по шестнадцать, а за дощатой стеной спали её родители.

Ангелине в особо бурные моменты приходилось прикусывать нижнюю губу, чтобы не кричать. А затем она одумалась и принялась впиваться зубками в моё плечо, посчитав такой способ контроля над звуками более приемлемым, чем кусание собственной губы. А я и не был против. Правда, уже в самом финале девица весьма ощутимо впилась в мою плоть, будто завзятая вампирша.

— А у тебя острые зубы, — прохрипел я, вытянувшись на матраце рядом с обнажённой красоткой, чья кожа поблёскивала от пота в лучах свечи.

— Надеюсь, что ещё и острый ум, — томно улыбнулась она и буквально через миг серьёзно проговорила, словно мы пару секунд назад и не кувыркались: — Острый ум позволит мне поймать того, кто подкинул тебе молитву хаоситов. Но я и от твоих советов не откажусь.

Я вздохнул, провёл пальцем между её грудей и принялся фонтанировать идеями, чувствуя, как постепенно успокаивается сердце, да и Громов перестаёт ворчать, что, дескать, это тело должно тонуть только в ласках графини Беловой.

Мы с Ангелиной проговорили около часа и придумали простенький план, после чего я оделся и покинул её палатку.

Луна продолжала глядеть с небес на Пустошь, а я отправился к своим брезентовым хоромам. Но достигнув их, замер, услышав хлопанье крыльев. Спустя миг появился Рарог.

— Вовремя ты. Следил, что ли, за мной? — спросил я.

Тот кивнул, глядя на меня глазами-капельками, горящими во тьме, как расплавленный металл.

— Кар-р-р, — приглушённо каркнул он и требовательно посмотрел.

— О-о-о, ты уже знаешь о Гар-Ног-Тоне? — удивился я. — Тогда ясно, зачем сюда прилетел.

— Кар-р-р.

— Какие у меня планы на тамошних жителей? Далекоидущие. Нет, не беспокойся. Я верен своему слову. Как мы и договаривались с Семарглом, я помогу вам, но хаоситов из Гар-Ног-Тона буду использовать по своему усмотрению, а не по вашему.

— Кар-р-р! — сердито выдал Рарог.

— Но-но-но! Я союзник, а не слуга, — сказал я, добавив сталь в голосе. — Тема с Гар-Ног-Тоном закрыта. А теперь потрудись устроить мне встречу с Хродгейром. Она мне нужна в ближайшее время.

Пернатый повернул голову боком и недовольно посмотрел на меня одним глазом, а потом всё же согласно кивнул.

Мы договорились о времени и месте, после чего он улетел, энергично хлопая крыльями.

— Хм, а он расхрабрился. Раньше-то в Пустошь ни ногой, — пробормотал я, проводив взглядом крылатый силуэт. — Всё течёт, всё изменяется. Скоро и этот мир изменится в ту или иную сторону.

Немного пофилософствовав, я нырнул в палатку и осмотрелся. Вроде бы больше сюда никто не заглядывал. Удовлетворённо кивнув, улёгся на свой матрац и забылся тяжёлым сном.

Утро не принесло мне никаких проблем или дурных известий. Тот, кто подкинул мне бумажку с молитвой хаоситов, кажется, решил играть вдолгую. Он не стал ни под каким предлогом организовывать прилюдный обыск моей палатки. Так что я в кругу магов из моего отделения, сидя возле прогоревшего костра, позавтракал тушёнкой, галетами и свежим чаем с печеньем.

Козлов тёрся неподалёку и порой бросал на меня злые взгляды. Я пару раз ему мило улыбнулся и отсалютовал алюминиевой кружкой с чаем. У него аж рожу перекосило, будто он хлебнул уксуса.

— Поднимайся, Громов, хватит обжираться. Кони уже заждались. Снова поедешь со мной на разведку, — приказал подошедший Шилов, сверкая белозубой улыбкой.

Он был бодр и свеж, словно ночевал не в Пустоши, а в лучших апартаментах Петрограда. Но надо отдать должное моему временному телу, оно уже приспособилось к трудностям и восстанавливалось довольно быстро. Поэтому я на фоне Рафаэля Игоревича не выглядел снулым и невыспавшимся.

А вот Румянцев сонно тёр глаза, но довольно энергично пробасил, глядя на командира отделения:

— Рафаэль Игоревич, позвольте и мне присоединиться к вам.

— Хм, — весело хмыкнул мужчина, окинув быстрым взглядом мощную фигуру здоровяка. — Из тебя разведчик как из меня подкаблучник. Тебя же все издалека будут видеть. А если придётся быстро уносить ноги, твоя лошадь далеко тебя не унесёт. Ты сколько весишь? Тонну? Две?

Доброслав насупился, а окружающие нас маги заулыбались. Благо, что не зло, а вполне по-доброму.

— В общем, оставайся с полком, Румянцев, — решил Шилов. — Может, кому-то пригодятся твои услуги. Стену там головой пробить или дракона задушить голыми руками.

Мужчина весело хохотнул и пошёл к лошадям, явно довольный своими незатейливыми шутками. А я подбадривающе похлопал здоровяка по широкой спине и двинулся за командиром.

На сей раз наш отряд состоял из большего количества людей. Видимо, сказывалась близость к городку хаоситов. Уже к вечеру мы должны подойти к его стенам. Будем ли мы штурмовать его с ходу или дождёмся утра, знал только полковник Соболев. Остальные лишь гадали.

Но пропаганда сработала хорошо, так что люди были настроены воинственно. Я видел это даже по поведению разведчиков. Однако им не удалось выпустить боевой пар, поскольку нам по пути никто не встретился.

Уже ближе к полудню нас сменил другой отряд, а мы отправились к основной части полка. Та устроилась на обед и короткий отдых, а то идти под палящими лучами солнца — то ещё удовольствие.

Быстро поев, я тишком перенёсся в Гар-Ног-Тон. Сломанный рог и старики-отшельники ждали меня на ступенях Дворца Совета. Они внимательно следили за моим приближением.

Минотавр в качестве приветствия кивнул безрогой башкой. А за всех троих братьев со мной поздоровался старик Мых:

— Добрый день, Человек из-за Стены.

— И вам не хворать, особенно тебе, Прищур. А то у тебя такой вид, словно ты со вчерашнего дня запором мучаешься, — весело посмотрел я на мрачного старика, буравящего меня одним глазом.

Молчун остался безучастен к моей шутке. Мых слегка улыбнулся, а сам Прищур смачно сплюнул на ступени.

— Ну, раз все в сборе, то пора начинать, — потёр я ладони. — А козла-то какого-нибудь нашли или придётся Сломанного рога в жертву приносить?

— Нашли, — прогудел минотавр и приглашающе махнул мне рукой. — За мной. Всё уже подготовлено.

И он не обманул. В просторном подвале Дворца Совета уже злобно скалили зубы три гигантские крысы, способные одним махом перекусить средних размеров собаку. Их крепко связали и положили на каменный пол, освещённый факелами. Последние потрескивали в железных кольцах, вмонтированных в стены, подле которых стояли дюжие люди-хаоситы. Они выступят в роли грузчиков. Конечно, из зверолюдов вышли бы более шустрые и сильные носильщики, но я не хотел лишний раз пугать Громова-старшего.

— Начинайте, — приказал я старикам, а сам встал около стены.

— Не нравятся они мне, эти отшельники, — прошептал минотавр, склонив башку к моему плечу.

— Ты им тоже вряд ли нравишься, — иронично сказал я, внимательно наблюдая за троицей братьев.

Они окружили крыс, закрыли глаза и вытянули руки в направлении друг друга. С кончиков их заскорузлых кривых пальцев сорвались красноватые молнии, соединившие братьев неким энергетическим мостом. Тут же воздух засмердел магией крови, присущей поклонникам Хорна, бога Хаоса, Владыки крови.

Крысы тоненько запищали и задёргались, силясь разорвать верёвки, опутывающие их тела. А у стариков поднялись в воздух остатки седых волос. По бороде Молчуна даже побежали красноватые искры, а я ощутил, что дышать стало тяжелее.

— Могучая магия, — тихонько пробасил Сломанный рог.

— И как ты догадался? — иронично выдал я. — Тебе бы в сыщики пойти. Преступников бы ловил на счет раз.

— Да, я это могу.

Я покосился на него. Острит в ответ? Нет, действительно так считает. Морда серьёзная, а в глазах отражается свет магии стариков, объединяющих в одно целое три своих аналогичных атрибута.

Когда жгуты красных молний между ними стали толще и буквально сыпали искрами, раздался треск разрывающейся плоти. Нет, это не старики лопнули, а крысы. Их разорвало как воздушные шарики, но ни одна капля крови, ни один клочок кожи не вылетели за пределы треугольника, образованного стариками. Останки крыс будто сгорели в мгновение ока, а на их месте вырос двухметровый портал из красной энергии.

Он был похож на короткий путь в Ад или в царство Чернобога.

Громов-старший наверняка сейчас в штаны наложил, увидев, как на его складе открылось такое «око». Посему я поспешил к порталу, бросив вопросительный взгляд на старика Мыха. Тот кивнул, дескать, можно идти.

Пройдя через портал, я выдохнул, расставив руки:

— Та-дам!

Громов испуганно таращил глаза, одной рукой держась за сердце, а другой сжимая револьвер.

— Ты чего? — весело бросил я ему, окинув удовлетворённым взглядом склад, на четверть забитый коробками и ящиками с консервами. — Напугался, что ли? Крыса какая-то мимо пробежала или что-то другое испугало тебя?

— Кха… кха… — закашлял смертный и следом прохрипел, недружелюбно посмотрев в мою сторону: — Твои шуточки загонят меня в могилу. И что это вообще за портал такой странный? От него разит кровью.

— Какой был портал, такой и использовал, — проговорил я, сунул руку в дрожащее красное «око» и приглашающе помахал.

Тут же из портала стали выходить хаоситы, заставив Громова широко распахнуть рот. Он явно узнал жителей Пустоши. Всё-таки бывший охотник на монстров, а не продавец из ларька.

Глава 3

Громов-старший судорожно вдохнул и произнёс, некультурно, будто простолюдин какой-то, ткнув пальцем в сторону хаоситов:

— Это же… это же…

— Да, они, но тебе не стоит волноваться, — бросил я ему и сказал людям на хаоситском языке: — Берите эти ящики и несите в портал. Да побыстрее! У нас не так много времени!

Хаоситы беспрекословно подчинились мне. Они принялись таскать консервы в подвал Дворца Совета.

— Нет!!! — вскричал Громов, расставил руки и закрыл собой несколько коробок, сложенных рядами. — Нет! Не подходите! Не дам!

Кричал он на русском, так что хаоситы не поняли его, а шустро продолжили таскать ящики.

— Громов, успокойся, — попросил я его, недовольно поморщившись.

— Ты же говорил, что консервы не уйдут врагам империи! — вскричал смертный, дико вращая глазами.

— А они и не враги империи. Это мои слуги, — кивнул я на хаоситов. — Хорошие, надо сказать, ребята.

«Ребята» украдкой поглядывали на мужчину как волки на ягненка. Кажется, они были не против прирезать его просто из-за вражды, взращённой в них с детства. Наверняка хаоситы понимали, что перед ними человек из-за Стены. Да и они точно смекнули, что само это место находится далеко не в Пустоши. Тут даже дышалось легче, а воздух был не таким жарким.

— С-слуги? — заикаясь выдал Громов, потрясённый моими словами до глубины души. — Но… но как? Как ты их подчинил себе? Или ты врёшь?

— Но-но-но, берега-то не теряй. Какой я тебе лжец⁈ Я хоть раз врал тебе, морда неблагодарная?

— Э-э-э… нет, но иногда, скажем так, недоговаривал и забывал сказать важные нюансы.

— Ну, это другое, — отмахнулся я. — А что касается моих слуг, то они адекватные ребята.

— Но они же… монстры в человеческом обличье, — проговорил смертный, понизив голос.

— А кто нынче не монстр? Времена-то какие, — философски произнёс я и тяжело вздохнул.

Громов замолчал и располосовал лоб глубокими морщинами. Задумался. При этом он внимательно наблюдал за хаоситами. А те уже совсем освоились и даже шутили, смеялись. Ничего и никого не били, зубами коробки не рвали, под себя не гадили и вели себя как обычные люди.

— Ладно, может, они и не совсем монстры, — наконец сказал Громов и посмотрел на меня горящими глазами. — Но поклянись, что они не будут убивать имперцев.

— Сделаю всё от меня зависящее, чтобы этого не произошло, — проникновенно проговорил я и принёс короткую простенькую клятву. — Так, а сейчас мне пора.

— Как⁈ — выгнул брови смертный. — Ты хочешь оставить меня одного с ними?

— Не одного. Вон твой телохранитель, — указал я взглядом на Апофиса, почти слившегося с мраком, царящим под потолочной балкой. — Но не переживай. Мои слуги на тебя не нападут.

Я действительно был в этом уверен. А вот Громов нет, но всё же он кивнул, пусть и без всякой охотки.

Ободряюще подмигнув ему, я прошёл через портал, взял приготовленный мешочек с золотыми украшениями и вернулся с ним к Громову.

— Вот, переплавь и продай, — протянул я ему мешочек. — Или открой ломбард. Так ты сможешь «отбелить» эти украшения.

— Наверное, часть из них снята с трупов имперцев, — мрачно сказал он, заглянув в мешочек.

— Нет, это украшения поклонниц Маммоны, — соврал я, вообще не зная, откуда Сломанный рог взял это золото.

— А, ну тогда ладно, — сразу повеселел мужчина.

— До встречи, — на прощание бросил я ему и опять вернулся в подвал Дворца Совета.

Там минотавр и старики-отшельники вскрывали ящики с консервами. Сломанный рог уже успел выжрать порцию тушёнки и даже банку облизал.

— Вкусно? — осведомился я.

— Ещё как, — причмокнул он от удовольствия, закатив глаза.

Я вопросительно глянул на старика Мыха. Тот грязным пальцем поддел кусочек мяса в желе и отправил в практически беззубый рот.

— Хорошо, — кивнул он лысой головой. — А с грибочками будет ещё лучше.

— Но вы просто так не ешьте консервы, гарнир какой-нибудь к ним сделайте. И горожанам объясните, что да как.

— А мы не можем вот так же ещё консервов купить или чего иного? — кивнул на портал минотавр, взявшись за новую банку тушёнки.

— Пока нет. А чтоб вы не сидели без дела, сделайте стяги вот с таким изображением. — Я показ Сломанному рогу рокерскую «козу».

— А зачем? — удивился он. — Мы всегда ходили в бой с изображением Сварга.

— Времена меняются, — бросил я, заметив внимательный взгляд Прищура. — Всё, мне пора. Как притащите сюда консервы, сразу же закроете портал и моего человека на той стороне, чтоб даже пальцем не трогали. Мых, проследи.

Старик кивнул. А я покинул подвал, вышел из Дворца Совета, затерялся в кривых улочках города и перенёсся обратно в расположение полка.

Возникнув возле повозок, выглянул из-за них, убедился, что рядом никого нет и сунул кубок-портал под мешок, лежащий среди прочих на телеги. А потом я спокойно пошёл к тому месту, где под тентом расположилось моё отделение, прячущееся в тени от палящего солнца.

Маги заметили меня и стали шушукаться с каким-то нездоровым оживлением. Некоторые даже встали. В глазах Румянцева царила тревога.

Хм, чего-то подобного мы ещё вчера с Ангелиной и ожидали. Не ошибусь, если предположу, что тот, кто хочет подставить меня, перешёл ко второму раунду. На это я и рассчитывал.

Увидев меня, Шилов сразу же выстрелил вопросом:

— Громов, ты где был⁈

— Тут, за телегами. Но вам туда лучше не ходить. У меня живот прихватило, вот я и отсутствовал… чуть богам душу не отдал. Что-то наш повар такого наварил, что его лучше бы врагу отдать. Он бы их там всех к вечеру уже потравил своей стряпнёй, — с вымученной улыбкой сострил я, прикинув, что отсутствовал не больше получаса.

— Пойдём, — приказал Рафаэль Игоревич и двинулся к повозкам, окружающим нашу стоянку как некий частокол. Он мог послужить дополнительной защитой против врагов, ежели они рискнут напасть на нас.

— Что-то случилось? — поинтересовался я, не забывая поглаживать живот и болезненно морщиться.

— Случилось. Тебя обвиняют в связях с Хаосом.

— Меня⁈ — выпучил я глаза. — Так я же первейший враг Хаоса.

— После истории с капитаном Морозовым, оказавшимся хаоситом, кажется, уже всех подозревают. Насколько я знаю, кто-то подбросил нашему комиссару барону Грехову записку, где было сказано, что у тебя видели какие-то странные листы бумаги. Да и сам ты частенько пропадаешь непонятно где.

— Да этот барон с такой фамилией наверняка сам хаосит.

— Громов, сейчас совсем не до смеха, — прорычал Шилов, столкнув брови над переносицей. — И не вздумай так шутить при комиссаре Грехове. Он главный в нашем полку по борьбе с влиянием Хаоса. И у него очень широкие полномочия. Вон он стоит.

Шилов указал взглядом на высокого мужчину с седой жёсткой щетиной и лысой, как коленка, головой. Он навис над моими вещами, лежащими на земле, и внимательно рассматривал их, заложив руки за спину, покрытую тонким плащом с изображением Перуна.

Рядом с ним стоял тот самый спутник Ангелины из кафе: немолодой хмурый смертный с колючими серыми глазами, довольно близко посаженными к длинному носу, испещрённому мелкими шрамами, похожими на лунные кратеры.

Он облокотился на повозку, в которой прежде и лежали мои вещички. А чуть в стороне от него вытягивали шеи зрители из числа офицеров и магов. Был среди них и пакостно лыбящийся Козлов. А также Ангелина, продолжающая играть роль мага-новичка.

Взгляды всех собравшихся мигом вонзились в меня, стоило нам с Шиловым подойти к комиссару.

Тот глянул на меня маленькими буравящими зенками и отчеканил, двигая квадратной челюстью:

— Александр Громов, это все ваши вещи?

— Да, — спокойно ответил я, точно зная, что среди них нет никакой запрещёнки.

Особо интересные артефакты я ещё вчера спрятал в укромном месте. А те вещи, что сейчас лежали передо мной, наверняка уже осмотрели в присутствии свидетелей и, естественно, не нашли ничего противозаконного.

Однако тот же Козлов ещё на что-то рассчитывал. Он кусал нижнюю губу и закатывал глаза к небу, словно упрашивал всех богов помочь ему подставить меня.

— Вы знаете, что происходит? Шилов ввёл вас в курс дела? — сухо выдал барон Грехов, продолжая полосовать меня испытывающим взглядом дознавателя.

— Да, он сказал, что какая-то подлая мразь пытается испортить мою репутацию белого и пушистого борца с Хаосом.

Мои слова вызвали смешки среди зрителей, а от Рафаэля Игоревича донеслось глухое рассерженное рычание.

— Тогда вы понимаете, что я должен обыскать вас и задать несколько вопросов. В этом нет ничего позорного или порочащего репутацию. Обычная проверка, учитывая поступивший на вас донос, да и сложившуюся ситуацию, — проговорил комиссар ровным голосом.

— Понимаю, — кивнул я.

— Тогда прошу за мной, — произнёс Грехов и двинулся в сторону большой, просторной палатки с развевающимся на шпиле гербом империи.

Шилов потопал слева от меня, спутник Ангелины двинулся справа. А сама красотка принялась быстро собирать мои вещи в походный рюкзак, чтобы вернуть их обратно в повозку.

Зрители же потянулись за нами, словно им больше делать было нечего. Кто-то даже предложил устроить ставки — хаосит Громов или нет. Но его никто не поддержал, вызвав грустный вздох у незадачливого «букмекера», глянувшего, как я вошёл в просторную палатку с гербом.

В палатке мне пришлось раздеться до трусов. Я сделал это без всякого смущения. А чего мне стесняться?

Немолодой спутник Ангелины трижды проверил всю мою одежду. Да так усердно, что у него аж пот выступил на морщинистой физиономии. Но всё же он был вынужден отрицательно покачать головой, посмотрев на комиссара.

Тот кивнул и начал задавать мне вопросы. В основном его интересовало, почему меня иногда не могут разыскать. И после каждого вопроса от барона тянуло магией. Видать, он как-то мог определить — вру я или нет. Но мне всё равно удалось легко справиться со всеми его вопросами, хотя некоторые из них были довольно каверзными. Я просто жонглировал словами и порой подменял понятия, да еще и вел себя расслабленно, как человек, которому нечего скрывать. Но все же чувствовалось, что барон Грехов имеет гигантский опыт в разоблачении скрытых хаоситов и кто-то другой вряд ли бы сумел обмануть его.

Однако в итоге комиссар вздохнул и произнёс:

— Что ж, у меня к вам больше нет никаких вопросов. Вы можете быть свободны, Громов.

— А у меня к вам есть вопросы, — бросил я, восседая на стуле.

Шилов отреагировал на мои слова тем, что рефлекторно закрыл лицо руками, явно посчитав моё поведение довольно наглым.

— Слушаю, — проронил комиссар, не изменившись в лице.

— А что будет с чучелом, пытавшимся подставить меня? Он, она или оно останется безнаказанным? А что дальше? Всякий начнёт доносить на другого, если тот как-то обидел его? Нет, этого гада надо вычислить и наказать. Начните с Козлова. Просто поговорите с ним. Думаю, это небольшая цена за то, что мне пришлось здесь устраивать стриптиз.

Рафаэль Игоревич едва сдержал тяжёлый вздох. Но комиссар пропустил мимо ушей мою дерзость. Лишь кивнул и коротко сказал:

— Поговорю.

Я довольно улыбнулся и вышел из палатки, представ перед зрителями. Козлова среди них уже не было.

— Господа и дамы, я хочу искренне признаться, — мрачно начал я, пробежав взглядом по людям, начавшим подозревать самое страшное. — Я не хаосит. Извините, если кого-то разочаровал.

Весело подмигнув остолбеневшим смертным, я пошёл прочь. И только спустя пару секунд за моей спиной раздались неуверенные смешки.

Ну хоть у кого-то оказалось хорошее чувство юмора. Но, в общем-то, мне было плевать на это. Я был доволен собой. Прошёл проверку комиссара и уговорил его заняться Козловым. Отлично. И ведь барон Грехов, по словам Ангелины, не знает, что их служба жаждет завербовать меня. А потому комиссар воспринимал меня как своего обычного клиента, без какого-то пиетета. Посему вдвойне круто, что я так просто натравил его на Козлова.

На моих устах заиграла улыбка, и именно с ней на губах я прошёл мимо Ангелины, бросив на неё заговорщический взгляд. Она ответила лёгким кивком и миновала меня, одарив цветочным ароматом, идущим от её волос.

Красотка не вмешивалась в расследование комиссара и никому не говорила о бумаге с молитвой хаоситов, которую подбросили мне в походный рюкзак. Ангелина наблюдала за всеми со стороны, делая определённые выводы. Она, как настоящий профессионал, подозревала всех, но, по большей части, конечно, исчезнувшего Козлова.

— Громов! — вдруг громыхнул позади меня злой голос Шилова.

Я обернулся и увидел, как тот чуть ли не бегом мчится ко мне под удивлёнными взглядами солдат, уже начавших сворачивать лагерь. Заскрипели телеги и недовольно заржали лошади. А короткие, рубленые команды вспороли горячий пыльный воздух.

— Слушаю, Рафаэль Игоревич, — улыбнулся я мужчине, раздувающему крылья носа.

— Что ты устроил в палатке барона Грехова⁈ — прорычал он, схватив меня под локоть и потащив к лошадям. — Тебе нравится рисковать? Ты же ходишь по лезвию ножа! Ты представляешь, что мог сделать комиссар, если бы он оказался более обидчивым человеком⁈ Ты же вёл себя с ним непозволительно дерзко.

— Да-а? — картинно удивился я. — А мне показалось, что я выказал максимальное почтение с учётом сложившейся ситуации.

— Громов, — прошипел мужчина и погрозил мне смуглым пальцем. — Ты в армии, тут тебе не академия. Проявляй уважение к старшим офицерам, особенно такого калибра, как комиссар. Он же самого полковника Соболева может низложить, если заподозрит его в связях с Хаосом.

Я мысленно улыбнулся. Бедняга Шилов даже не догадывался, что я и многих богов-то не уважаю, а тут какие-то смертные, нацепившие на себя погоны и регалии.

Но вслух всё же я кротко сказал:

— Постараюсь смирить свой мятежный дух, Рафаэль Игоревич.

— Эх, ничего ты не смиришь, — тяжело вздохнул Шилов и махнул на меня рукой. — В разведку больше не поедешь. Останешься с полком. Комиссар сказал, что за тобой всё равно нужно приглядывать. Поедешь на повозке с Румянцевым.

— Приказ есть приказ, — изобразил я смирение.

Бывший тренер, ясен пень, не купился на моё лицедейство. Он сокрушённо покачал головой и ушёл к разведчикам.

А я тишком забрал свой кубок-портал и отыскал Румянцева. Он восседал на козлах повозки рядом со смуглым средних лет солдатом в широкополой шляпе. Простолюдин одной рукой держал поводья, а в другой сжимал сухарь, понемногу откусывая от него.

Я присоединился к ним, усевшись третьим на козлы.

Солдат сразу же тряхнул поводьями и крикнул четвёрке понурых лошадей:

— Но-о, пошли, родимые!

Кони послушно потащили за собой заскрипевшую повозку, чьи обитые железом узкие деревянные колёса оставляли в пыли хорошо заметный след.

Румянцев же принялся расспрашивать меня о проверке комиссара, попутно костеря Козлова, полностью уверенный в том, что он-то и набрехал на меня.

— И что ты теперь будешь делать? — спросил Доброслав, выслушав мой рассказ.

— Предоставлю дело профессионалу. Пусть комиссар разговаривает с Козловым, — сказал я, натянув на нижнюю часть лица шейный платок, а то копыта лошадей и едущие впереди телеги поднимали клубы пыли.

— Это правильно, — одобрил здоровяк и с облегчением выдохнул, словно опасался, что я пойду бить рожу Козлову. — Пусть барон Грехов разбирается. А то, знаешь ли, за самоуправство в армии можно легко попасть под трибунал, невзирая ни на какие заслуги. Правильно я говорю, Прохор?

Он ткнул локтем в плечо солдату, и тот едва не слетел с козел.

— Правильно, правильно, господин, — закивал тот, потирая ушибленное здоровяком место.

— Вот видишь, Громов, и Прохор тебе говорит, что правильно, а он уже десяток лет в армии.

— Ну, если уж такой авторитет, как Прохор говорит, то да, значит, верно я поступил.

Румянцев почуял иронию и улыбнулся глазами, после чего перевёл разговор на другую тему.

Так мы и поехали дальше, обсуждая то одно, то другое, а к Козлову не возвращались. Порой и Прохор что-то робко вставлял в нашу беседу.

А спустя пару часов простолюдин совсем расхрабрился и уже сам вовсю травил армейские анекдоты и байки. Иногда даже смешные. Во время одной такой байки он вдруг замолчал и покосился на всадницу, чей конь появился чуть в стороне от нашей повозки. Я узнал в ней Ангелину.

— Господа, простите великодушно, мне нужно отлучиться. Организм требует, — сказал я и соскочил с козел.

Повозки ползли медленно, тянущие их кони шли шагом, так что я быстро нагоню Румянцева с Прохором. А пока я в клубах пыли зашёл за другую повозку, куда двинулся и конь Ангелины.

— Козлов признался? Комиссар вывел его на чистую воду? — спросил я у красотки, как только она появилась передо мной.

— Это не Козлов. Клянусь всеми богами, не он, — проговорила она, склонившись ко мне из седла. — Барон Грехов вытянул из него всё. Козлов признался, что страстно жаждет отомстить тебе, но кляузу подкинул не он. А она действительно была, и почерк Козлова отличается от того, которым написан донос. Молитву хаоситов тебе подбросил кто-то другой.

Глава 4

Признаться, слова Ангелины изумили меня. Аж брови взлетели выше повозки, за которой я шёл в клубах пыли. Позади меня ползла телега, и тянущие её лошади, кажется, тоже удивились известию, принесённому девицей.

— Точно не он? Вы его пытали? Грозились глаз на жопу натянуть? — уточнил я, глянув на красотку, выпрямившуюся в седле.

— Громов, не сомневайся в профессионализме комиссара, — строго проговорила она, поправив шейный платок, закрывающий нижнюю часть аристократического лица.

— Та-а-ак… Тогда кто это мог быть? — расчертил я лоб морщинками, показывающими мою глубокую задумчивость.

У меня появилось несколько вариантов, но явного фаворита среди них не было. Громов-младший тоже не мог с уверенностью ткнуть в кого-то пальцем.

— Александр, ты же не собираешься искать этого человека? Ты же помнишь, о чём мы договаривались? Это моя забота, — торопливо напомнила красотка, сощурив бездонные зелёные глаза.

— Два дня. У тебя есть два дня, а потом я сам займусь этим делом, — громыхнул я сталью в голосе. — Найду эту тварь и порву в клочья. Ошмётки по всей Пустоши полетят. Красота будет несусветная.

Ангелина шумно вдохнула, желая что-то выпалить, но потом посмотрела на мою решительную физиономию и покорно сказала, опустив плечи:

— Ладно, согласна на два дня. Но не мешай мне и не пытайся сам поймать этого человека.

— Договорились, — кивнул я и быстро пошёл прочь.

Обогнул повозку и включил третью скорость, то бишь пробежал немного, а затем телепортировался, заметив транспорт Прохора. Лошади даже не вздрогнули, когда я появился рядом с ними. А вот простолюдин дёрнулся всем телом, едва не сбросив шляпу с головы.

— Привыкай, — весело бросил ему здоровяк Румянцев. — Громов часто так появляется.

— Ага, как прекрасный принц на белом коне, — усмехнулся я и на ходу забрался на козлы.

— А у нас в полку уже был маг, который мог туда-сюда прыгать. Токмо он максимум метров на пять скакал. Эх, и любил он вот так внезапно появляться. Солдат, значится, пугал, — проговорил Прохор, поглядев на солнце, замершее в зените.

— А почему был? Что с ним стало? — полюбопытствовал Доброслав, приложившись к фляжке с водой.

— Дык, он вот так появился перед солдатиком одним, а тот с испугу и выстрелил из пневматической винтовки. Да так точно, что прям в глаз магу и угодил. Тот ласты и склеил.

— Поучительная история, с моралью, — проговорил я, криво улыбнувшись.

— Это ещё что. Я знаю много историй, гораздо интереснее, — оживился Прохор.

Он снова принялся травить байки, порой похохатывая и хлеща себя ладонью по бедру. И историй у него оказалось столько, что он чуть ли не до самого вечера развлекал ими нас с Румянцевым. А потом простолюдин всё-таки выдохся. Захлопнул варежку и дальше поехал молча, как выжатый лимон. Видать, давно у него не было столь благодарных слушателей.

Однако всего спустя час он снова оживился, когда полк забрался на довольно крутой холм. На другом таком же холме раскинулся городок хаоситов. Заходящее солнце подсвечивало мощные грубые стены из громадных жёлтых блоков и шпили храмов, когда-то принадлежавших славянским богам. Сейчас в них возносили хвалу Тиру Ткачу реальности.

Я заметил на городской стене маленькие фигурки, отражающие металлическими доспехами солнечные лучи. И воинов, надо сказать, там стоял вагон и маленькая тележка.

— С наскока такой городок не взять, — вынес я свой авторитетный вердикт. — И хрен в него телепортируешься. Видите, над ним будто некий смог? Это концентрированный Хаос. Эдакая крышка, закрывающая город от людей, чья магия не относится к Хаосу. Думается, этот купол способен отразить даже атрибуты максимального уровня. Что-то похожее было над Стражградом. Тогда пришлось грохнуть жрецов, дабы снять купол. А тут наверняка используются мощные артефакты. Если их разрушить, купол схлопнется.

— Угу, — уныло поддакнул Доброслав и качнулся в такт остановившейся повозке.

— Всё, приехали, — сказал Прохор. — Выгружайтесь, господа дворяне.

Старшие офицеры приказали разбить лагерь, учитывая близость к врагу. Народ тут же засуетился, ставя повозки и телеги кру́гом, да запаливая костры и факелы.

В воздухе смешались десятки голосов и отрывистых команд. Лошади недовольно ржали, а у одной телеги с хрустом сломалось колесо. Солдатам пришлось его срочно менять.

— Господин Громов, — вдруг подбежал ко мне юный смертный в новенькой форме. — Вас вызывает его сиятельство полковник Соболев.

— Веди, — бросил я ему.

— Поди опять тебе какое-нибудь интересное задание дадут, — завистливо вздохнул Румянцев.

— Если графу понадобится таран, сразу предложу ему тебя, — подмигнул я здоровяку и пошёл за солдатиком.

Тот привёл меня в большую палатку с гербами империи. Внутри вокруг круглого стола с умными физиономиями стояли пять старших офицеров, а уже позади них с почтением на рожах застыли три десятка чинов помладше. Среди них хмурился Шилов, мрачно потирал подбородок Козлов и обливался потом наш командир взвода — одышливый толстяк барон Туманов.

— Заходи, Громов, — глянул на меня полковник Соболев, энергично приглаживая висящие как у моржа седые усы.

— Премного благодарен, ваше сиятельство, — вежливо сказал я, став на пару мгновений объектом всеобщего внимания.

Во взглядах большей части офицеров мелькнула мысль — какого хрена сюда позвали этого юнца?

Впрочем, уже через миг граф снова завладел вниманием людей.

— Какие ещё будут мысли? Излагайте, излагайте. Не стесняйтесь. Мы не в бане, хотя из-за этой жары мне порой кажется, что как раз в бане.

Незатейливая шутка полковника вызвала громовой хохот среди офицеров, явно привыкших вылизывать зад графу. Он даже на миг нахмурился. Дескать, переигрываете господа.

— Подхалимы, — прошептал я, встав рядом с улыбающимся Шиловым.

— Громов, лучше помолчи, — шикнул он на меня и грозно посмотрел.

Я проигнорировал его слова и спросил:

— А почему сюда пригласили Козлова? Кто-то серьёзно заболел и его пришлось заменить?

Рафаэль Игоревич скрипнул зубами и сощурился. На что я ответил пантомимой, изображающей закрытие моего рта на замок.

Шилов ещё раз строго глянул на меня и начал прислушиваться к беседе старших офицеров. А те уже обговаривали детали своего гениального плана. Не знаю, когда они его выработали, но мне он показался вполне дельным. Оказывается, разведчики выяснили, что под город ведут подземные ходы мардуков. Вот офицеры и решили воспользоваться ими. Отправить по ним отряд, чтобы тот проник в город, открыл ворота и впустил полк.

— Так и поступим! — решил полковник, хлопнув ладонью по карте, расстеленной на столе.

— Ваша светлость, позвольте сказать, — выдвинулся вперёд комиссар Грехов, чья бледная кожа контрастировала с загаром других.

Стоящие рядом с ним офицеры явно чувствовали себя не совсем уютно, находясь подле него.

— Говорите, барон.

— Благодарю, — вежливо склонил он лысую голову, отразившую сияние артефакта «светлячок». — Большой отряд будет производит много звуков, а также запахов. К тому же жизненная энергия множества людей способна добраться до хаоситов. Некоторые из них могут почувствовать её. Поэтому я предлагаю отправить несколько небольших отрядов разными путями.

Полковник посмотрел на парочку седовласых офицеров. А те, подумав, кивнули.

— Хорошо, барон, ваши слова приняты к действию, — произнёс граф Соболев, пробежавшись мужественным взглядом по лицам собравшихся. — Итак, в город пойдут три отряда по десять человек. Магов у нас не очень много, но хотя бы пару десяток придётся послать. А пока назначу командиров отрядов…

Полковник назвал фамилии, и ни одна из них не была мне известна. А затем он посмотрел на чинов помладше. Тут-то я и понял, что всех нас уже занесли в список участников этой дерзкой вылазки, потому-то нам и разрешено присутствовать здесь.

Графу Соболеву осталось только вербально подтвердить мои мысли. Но тут вдруг комиссар многозначительно покашлял в кулак.

— Что у вас, барон? — мрачно глянул на него полковник.

— Позвольте мне возглавить один отряд.

— Хм, — удивлённо хмыкнул граф, выгнув седые брови. — Не знаю, могу ли я отпустить на столь опасное задание такого нужного для полка человека.

— Перун говорит, что я должен сделать это.

— Ну, раз Перун сказал, то тогда, да, конечно возглавьте отряд, — проговорил полковник, с трудом подавив усмешку.

Кажется, он верил в богов так же страстно, как я в способность Тора понимать шутки.

— Благодарю, — сказал комиссар Грехов, поправив тонкий плащ с изображением Перуна.

— Тогда возьмите в свой отряд ваших недавних собеседников: Громова и Козлова, — выдал с улыбкой граф Соболев и с сухим хохотком продолжил: — Заодно в боевых условиях точно убедитесь, что они не хаоситы. В чём лично я никогда не сомневался, потому их и пригласил.

— Как скажете, — не стал отказываться комиссар.

— Вашу мать, кажется, боги прокляли меня, — хмуро прошептал я, покосившись на Козлова. — Оказаться в одном отряде с ним… Какой позор, какой позор. Но с другой стороны, без падений не бывает взлётов.

— Козлов нам ещё пригодится. У него есть атрибут, связанный с магией земли, — сказал Рафаэль Игоревич, расслышавший моё бурчание.

Между тем среди офицеров начала бродить шутка, что комиссару только божественная помощь позволит выполнить задание, раз в его отряде зелёный новичок Громов и неудачник Козлов, уже много лет служащий обычным магом.

У меня сразу же возникло зудящее желание шустрее всех пройти под землёй, выбраться в город и открыть ворота. Вот у них будут рожи, когда именно мой отряд выполнит задание лучше всех.

— Громов, я знаю, что у тебя на уме, — прошептал Шилов, пасмурно поглядев на меня. — Лучше не рисковать.

Я тяжело вздохнул, словно смертный сказал мне что-то ужасное. Однако больше не стал поднимать эту тему и молча простоял до окончания мероприятия. После завершения оного нас в обстановке секретности вывели за пределы лагеря. Все три отряда. Вручили оружие, нужные вещи, карты и отправили к входу в тоннели мардуков. И ясен хрен, с нами пошли пять разведчиков, уже бывавших в этих подземных лабиринтах. Они привели нас к вертикальному провалу в земле. Мы все спустились по нему, очутившись в узкой пещере.

— Нам туда, — уверенно сказал один из разведчиков, глянув на карту, освещённую «светлячком».

Отряд двинулся по пещере, вытянувшись длинной цепочкой. Под нашими ногами захрустели песчинки, а с потолка посыпались мелкие струйки земли. На стенах же заплясали изломанные тени, порождённые осветительными артефактами, разрывающими мрак. Тот пах пылью с пикантными нотками застарелой тухлятины.

Вскоре пещера разделилась на четыре подземных коридора. И тут пришло время нашему отряду делиться на три группы поменьше. Сразу же встал вопрос, как пятерых разведчиков поровну поделить на три группы.

Слово взял седовласый офицер, являющийся главой всей нашей банды «кротов»:

— Думаю, и так всё ясно. Два разведчика пойдут с моим отрядом, столько же возьмёт себе барон Туманов. А последний разведчик отправится с группой комиссара Грехова. Вам, дорогой барон, и одного разведчика хватит, ведь с вами ещё и бог. Да и Громов, если верить слухам, тот ещё зверь. Боюсь, как бы он в одиночку не положил всех хаоситов, оставив нас с носом.

По губам офицера скользнула ехидная улыбка. А может, на его физиономию так упал свет артефакта. Хотя, скорее всего, он просто подражал полковнику Соболеву, отпускающему остроты в сторону барона Грехова. Да и меня, кажется, он недолюбливал или банально завидовал молодому и раннему герою, то бишь мне.

— У меня нет возражений, — спокойно сказал комиссар, воткнув в офицера холодный взгляд буравящих глаз.

А тот бесстрашно выпрямил спину и с ухмылкой произнёс:

— Вот и хорошо. Встречаемся через час в точке выхода. Она нанесена на все наши карты, как, собственно, и пути к ней.

Лидеры отрядов сверили песочные часы, а потом мы разделились и двинулись каждый по своему подземному коридору. Наш оказался тесным, узким и кривым, словно его рыл худой пьяный мардук.

— Мы можем здесь встретить местных обитателей? — глухо спросил у разведчика Рафаэль Игоревич, оказавшийся в моём отряде. Он был третьим человеком, кого я знал из этих людей.

— Да, господин, — негромко проговорил разведчик, пробирающийся первым по подземному ходу, ставшему заметно шире. — Вот тут нам нужно повернуть. Вон знак на стене. Я сам его рисовал.

— Господа, может ускоримся? — предложил я. — Попробуем первыми добраться до точки выхода. А то другие отряды нас будто за людей не считают.

— Никто не будет ускоряться, — отрубил комиссар. — Главное, добиться результата, а не рисковать ради своих амбиций.

Я открыл было рот, но наткнулся на умоляющий взор Шилова и промолчал. Правда, расстроился. Да так, что не заметил в полумраке камень и споткнулся об него. Чуть ботинок с ноги не слетел. Благо мама всегда учила меня крепко завязывать шнурки, так что обуви я не лишился. Однако вызвал у Козлова презрительную ухмылку.

— Чего скалишься? — буркнул я, попутно подумав, что Рысь или Волчица с их ночным зрением прекрасно чувствовали бы себя в таких условиях.

Кстати, что-то я их давно не видел. Надо будет спросить у Сломанного рога, куда они подевались.

Между тем Козлов мерзко сморщил физиономию, явно готовясь облить меня дурнопахнущими язвительными словами, но внезапно ему стало не до этого. Мы все разом замерли и насторожились, услышав какое-то урчание. Оно донеслось из мрака, хозяйничающего в уже пройденной нами части коридора.

— Есть ли шанс, что там просто кто-то из наших отстал и у него бурчит в животе? — нервно проговорил один из солдат, медленно снимая с плеча пневматическую винтовку.

Остальные бойцы последовали его примеру. А маги приготовились использовать свои атрибуты.

— Рафаэль Игоревич, дайте-ка мне «светлячок», — обратился я к Шилову. — Пойду проверю, кто там голодно урчит. Авось я с помощью своей харизмы и красоты договорюсь с ним, чтобы он не нападал на нас, а то сражение нам сейчас не очень-то и нужно.

Рафаэль Игоревич сунул мне осветительный артефакт.

Козлов же с надеждой глянул во тьму, будто умолял прячущегося там монстра сожрать меня вместе с потрохами и огромным членом.

Я усмехнулся и под взволнованными взглядами людей телепортировался во мрак, где прежде и прозвучало урчание. «Светлячок» тут же заставил тьму отхлынуть, вырвав из темноты шестерых зверолюдов на жабоподобных монстрах.

Чудовища перегородили подземный коридор, едва не касаясь потолка приплюснутыми головами с выпученными зенками. Их лапы были обмотаны тряпками, дабы уменьшить шум шагов. А восседающие на них хаоситы оказались облачены в доспехи, покрытые чёрной материей, чтобы металл не бликовал под лучами света. В их руках покоились пневматические винтовки, недвусмысленно смотрящие на меня.

— Хаоситы! К бою! — выпалил комиссар Грехов, покрывшись магической защитой, похожей на сшитые друг с другом молнии.

Зверолюды нажали на спусковые крючки, ознаменовав начало подземной битвы. Металлические шарики с силой зарылись в землю в том месте, где я был миг назад. «Телепортация» позволила мне избежать встречи с ними.

Я возник за спинами хаоситов.

И в это же время позади засуетившихся имперцев в другой части подземной глотки появились смутные силуэты. Они с рёвом ринулись на людей, находящихся в пузыре из света, испускаемого «светлячками».

— Ры-ры-ры! — прорычали силуэты, предсказуемо оказавшиеся зверолюдами.

Имперцы встретили их огнём из пневматических винтовок и магией. Но все их усилия разбились о прозрачную магическую защиту, выставленную крысочеловеком в балахоне жреца Тира. Он сумел вызвать такой атрибут, который закрыл собой весь отряд хаоситов.

Благо среди возвышавшихся передо мной шестерых зверолюдов, кажется, подобного мага не было. По крайней мере мне удалось всего двумя «взрывами энергии» максимального уровня выбить из сёдел пару противников.

— Наконец-то я встретился с тобой! Это будет легендарная битва, — внезапно на ломанном русском языке провизжал маг-крысочеловек, яростно стегая землю голым хвостом.

— Давай сразимся один на один, раз ты так давно искал меня, хаоситское отродье! — храбро выкрикнул комиссар Грехов, приняв на свой счёт слова жреца Тира.

Тот пискляво загоготал, презрительно глядя на барона, а потом выпалил:

— Я искал не тебя, жалкий, слабый человечек, а его!

И крысиная лапа с длинным, острым когтем указала на меня, расправляющегося с оставшимися в этой части коридора четырьмя хаоситами.

Глава 5

Заявление жреца Тира заставило комиссара Грехова изумлённо выпучить глаза, но уже через мгновение всем стало не до разглагольствований. Под землёй в сиянии «светлячков» закипел жаркий бой. Люди и зверолюды сцепились не на жизнь, а на смерть. Многовековая вражда выплеснулась обжигающей лавой.

На стенах заплясали тени сражающихся. Винтовки принялись с шелестом выплёвывать металлические шарики, жалобно зазвенели доспехи, кровожадно засвистели опускаемые на противников сабли и топоры.

Магия же с шорохом вспарывала затхлый воздух. Она убивала и калечила тех, у кого не было защитных амулетов или магической брони.

На землю упали первые раненые, оглашая подземный коридор дикими воплями и пятная его кровью.

Крики, стоны и мольбы о помощи страшной какофонией врывались в мои уши, но не отвлекали от битвы с четырьмя хаоситами. Те пытались попасть в меня из винтовок. А их жабоподобные монстры старались вцепиться в мою плоть острыми зубами в локоть длиной.

— Хрясь! — щёлкнули совсем рядом со мной страшные челюсти, разбрызгивая во все стороны слизь, смердящую как сотни трупов, разлагающихся на жарком солнце.

Неповоротливые твари частенько сталкивались друг с другом, пытаясь ухватить меня. Да и моя «телепортация» работала исправно, позволяя избегать любых атак. Правда, она отнимала больше маны, чем обычно, поскольку я находился на территории Пустоши, пропитанной миазмами Хаоса.

— Тебе конец, человечек! — в ярости выхаркнул один из зверолюдов, сражающихся против меня.

Он отбросил винтовку и отцепил от седла длинное копьё с хищно блеснувшим стальным наконечником, имеющим специальные зазубрины, которыми так удобно выдирать из жертвы внутренности.

— Вот уж хренушки! — выпалил я и выпустил друг за другом пару «взрывов энергии».

Один угодил в покрытую доспехами грудь хаосита, заставив его защитный амулет ярко вспыхнуть на шее. Тот потерял около семидесяти процентов заряда.

А уже второй мой атрибут впечатался в лицо гаду и взорвался зелёным энергетическим пламенем. Амулет сумел погасить часть взрыва, но после этого безжизненно потух, и оставшаяся мощь моего атрибута выжгла до кости физиономию зверолюда.

Тот с диким воем упал на землю и принялся кататься по ней. Но буквально спустя миг на его голову случайно наступил ездовой монстр другого зеролюда. Череп сочно хрустнул под лапой чудовища, превратившись в окровавленную кожаную тряпку, украшенную осколками костей и комочками мозга.

Хаосит рефлекторно дёрнул ногами и безжизненно затих.

— Благодарю, — насмешливо бросил я бойцу, чей зверь прикончил раненого ублюдка.

— Убью-ю! — завыл зверолюд и наставил на меня винтовку.

Но с таким же успехом он мог бы попытаться попасть из рогатки по комару. «Телепортация» в очередной раз выручила меня, позволив уйти от стального шарика, вылетевшего из ствола оружия хаосита.

— Бесполезно, — ухмыльнулся я и развернулся на всю мощь, швыряя в противников и их зверей «взрывы энергии».

Всего через полминуты в этой части коридора в живых остались только я да какой-то бесстрашный серый зверёк. Он выглядывал из норки, вырытой в стене. Все остальные превратились в кучи окровавленной плоти, имеющей ту или иную степень сохранности. Одна из жабоподобных тварей и вовсе лишилась головы, когда я швырнул магию в её распахнутую пасть.

— Спасибо, что зашли на огонёк, — бросил я трупам и посмотрел на Козлова, Грехова и Шилова.

Из имперцев только они втроём ещё были живы, а прочие люди вперемешку с телами хаоситов уже валялись на земле, не подавая признаков жизни.

Под трупами и тех, и других образовались лужи крови, поблёскивая в сиянии «светлячков». Из искорёженных смертью тел торчали сломанные кости, пронзившие кожу, повисшую бахромой. В доспехах зияли оплавленные дыры, а воздух наполнял стойкий металлический запах и мерзкий хохот жреца Тира.

Он лишился всех своих подчинённых, но его, кажется, это совсем не волновало. Зверолюд скалил жёлтые крысиные зубы и без труда отражал все магические атаки. Он орудовал то «Щитом Тьмы», то окутывал своё тело «Доспехами Хаоса», выглядевшими как чёрный туман.

При этом жрец с кажущейся лёгкостью бил по имперцам «Плетью Тьмы». Она заставляла чернеть и распадаться на фрагменты даже землю, по которой иногда попадала.

Мощная магия! Этот жрец явно получил благословение самого Тира.

— Я уничтожу вас во имя своего Господина! — на русском выпалил зверолюд, сверкнув круглыми крысиными зенками, переполненными энергией Хаоса.

— Ни за что! Перун поможет нам! — с трудом отчеканил комиссар Грехов.

По его вискам текли ручейки пота, грудь тяжело вздымалась, а плащ с изображением Перуна напоминал драные лохмотья, забрызганные кровью.

Козлов и Шилов выглядели не лучше. Лица обоих заострились от магического истощения, а движения стали медленными и дёргаными, как у марионеток.

— Раз Перун пока задерживается, значит, я возьму на себя этого урода! — на одном дыхании отбарабанил я и телепортировался к имперцам, очутившись чуть впереди них.

— Громов, хаосит очень силён, — тяжело прохрипел комиссар, шумно сглотнув.

— Отлично. Выходит, мне повезло. Вы только не вмешивайтесь в наш бой, — потребовал я, прикинув, что, возможно, нашёл противника, сражение с которым позволит мне открыть десятый атрибут.

Ведь во мне сейчас приличное количество божественной крови, и она поможет пробудить новый атрибут. Прежде у меня не было такого допинга, поэтому я долго открывал новую магию, а теперь всё должно получиться. Ну, если жрец не подведёт и действительно окажется мощным магом.

— Тут я отдаю приказы, Громов! — с присвистом выдохнул барон Грехов, столкнув брови над переносицей. — Мы все вместе одолеем хаосита. Нет нужды геройствовать, сходясь один на один с этой помойной крысой.

— Я с наслаждением оторву твою голову и сделаю из черепа ночной горшок! — выпалил жрец и атаковал комиссара «Шаром Хаоса». Это был уже пятый атрибут максимального уровня, который я видел в исполнении крысочеловека.

«Шар Хаоса» расплескался по защите комиссара, и та заметно побледнела. А сам барон болезненно застонал, опустившись на одно колено.

Шилов сразу же бросился к нему. Прикрыл своим телом и прохрипел:

— Давай, Громов, я верю в тебя! Покажи этому хаоситу, чего стоят кадеты из Стражграда! Козлов, а ты иди сюда. Надо помочь барону.

Они потащили стонущего Грехова во тьму, скрывающуюся за моей спиной. А я остался один на один со жрецом, чьи кровожадные зенки отражали свет валяющихся среди трупов «светлячков».

— Ну и по какой такой причине ты так жаждал сразиться со мной? — спокойно спросил я на языке хаоситов и с тихим шелестом вытащил из ножен саблю, доставшуюся мне после убийства собственного родственничка.

— О-о-о, причин много, — зло прошипел жрец и попытался достать меня «Плетью Тьмы».

Я телепортировался в сторону, и магия стеганула по земле, развалив на части несколько трупов, брызнувших фонтанчиками крови.

— Перечисли, будь добр, хотя бы самые главные. Я, конечно, и так с радостью убью тебя, но всегда приятнее убивать, когда знаешь подоплёку происходящего.

— Что ж, я удовлетворю твоё любопытство, — усмехнулся зверолюд, показав кривые зубы. — Умирая, ты будешь знать, что я убил тебя из-за Стражграда. Да, ты каким-то чудом сумел помешать моим братьям, жрецам Тира, превратить тот город во владения моего Господина.

— Хорошая причина. Причём она лежала на поверхности. Я бы и сам мог догадаться, — досадливо поморщился я и, мягко ступая, двинулся вокруг хаосита будто кот, решивший обойти крынку со сметаной, примеряясь, как бы потом незаметно вылакать её содержимое.

— А ещё ты опозорил моего родственника. Малыша. Помнишь такого? Он служил Сломанному рогу.

— Блин, и тут бы я сам мог догадаться. Ведь между вами явное семейное крысиное сходство, — ухмыльнулся я, и вправду вспомнив зверолюда, с которым врукопашную бился на болоте, пока Сломанный рог, Рысь и прочие наблюдали за нашей схваткой.

— Думаю, двух причин тебе хватит, — оскалился жрец и резко швырнул в меня пару «Шаров Хаоса».

Он был быстр, очень быстр. До этого зверолюд такую прыть не выказывал. Притворялся? Убаюкивал моё внимание? Определённо!

Всё же мне удалось вовремя телепортироваться, из-за чего оба атрибута врезались в стену. Во все стороны брызнули комья земли, долетев даже до меня.

— Ш-ш-ш, — злобно зашипел крысолюд и с новой яростью принялся швырять в меня магию, будто у него были неисчерпаемые запасы маны.

Я уклонялся от его атак, попутно думая, что под балахоном жреца скрываются амулеты, добавляющие ему магической энергии. Дорогие и редкие вещицы. Крыс явно готовился к встрече со мной.

— Откуда ты знал, что я тут появлюсь⁈ — выпалил я, в очередной раз телепортировавшись за спину зверолюда, крутящегося как вихрь, в надежде попасть в меня. — Твои подчинённые следили за полком графа Соболева? Они узнали меня?

— Сдохни уже! — выпалил он, наливаясь кипучим раздражением.

Черты его крысиной рожи исказила гримаса нетерпения. Он уже мысленно видел мой труп в гробу в белых тапочках, но на деле никак не мог отправить меня туда. Я буквально в последний момент ускользал от его атак, из-за чего тот страшно раздражался. Скрежетал зубами, хрипло пищал и шипел, пуская слюни на подбородок, покрытый серой короткой шерстью.

— Сдохну когда-нибудь, но явно не сейчас и не от твоих крысиных лапок, — насмешливо выдал я, ещё больше выводя из себя эту тварь, яростно бьющую по полу голым хвостом.

— Я убью тебя! Убью! Ты на моей территории! Я здесь полновластный хозяин и господин! Тебе не победить! — прорычал он и активировал «Плеть Тьмы».

Я и от неё уклонился. А она вновь превратила в кровавый фарш пару трупов.

— Раз уж ты так уверен в себе, то скажи мне напоследок. Среди имперцев есть предатель? Он привёл нас в ловушку? Или вы случайно наткнулись на нас? Нет, кажись, неслучайно. Это действительно была ловушка. Но есть ли предатель? Может, вы оказались хитрее, чем обычно думают о зверолюдах? Что, если вы дали возможность разведчикам пробраться под землю, убедиться, что ходы ведут под город и безопасны, а затем позволили им спокойно уйти, а сами устроили здесь ловушки, поджидая тех, кого приведут люди? Да, так всё и было. Я прочёл это по твоей гнусной роже.

— Пс-с-с, — как-то по-змеиному зашипел жрец Тира и с какой-то невероятной скоростью стал кидать в меня магические атрибуты.

Злость, ярость и раздражение пробудили в нём второе дыхание. Они будто зарядили его. Но в то же время эмоции захлёстывали его крысиный умишко, заставляя чувствовать себя всемогущим.

Он и казался таким, поскольку я лишь скакал вокруг него, даже не пытаясь атаковать.

А ведь «телепортация» отнимала у меня кучу маны. Я уже начал задыхаться от магического истощения. По лицу поползли капли пота, а дыхание с трудом вырывалось из груди.

Жрец же походил на реактор по производству магии. Казалось, что к нему хрен подойдёшь.

— Ещё! Ещё! Давай ещё! — проорал я, чувствуя, что нахожусь на пределе своих возможностей.

Да, это то, что нужно, дабы пробудить десятый атрибут.

— Сдохни! Сдохни! — проверещал зверолюд, перейдя на какой-то ультразвук.

Его писк больно ударил меня по ушам и заставил что-то содрогнуться во тьме подземного коридора, в той стороне, куда Козлов и Шилов утащили Грехова.

Готов поставить Асгард против ржавого гвоздя, что из мрака за моим боем наблюдает Рафаэль Игоревич. Он-то там и содрогнулся. А может, ещё и Козлов играет роль невольного зрителя.

Эх, лишь бы они не вмешались и не испортили мой замысел. В любом случае надо поторопиться. Комиссар уже вполне мог немного отойти от магического истощения. А он-то точно прикажет имперцам атаковать разбушевавшегося зверолюда.

— Давай бей сильнее, крыс. Я всё ещё зеваю.

Мои слова заставили жреца испустить гневный писк. А я снова телепортировался ему за спину и швырнул во тьму иллюзию, после чего опять вернулся на своё место.

Хаосит мотнул головой туда-сюда и увидел выбегающего из мрака «комиссара». Крыс в пылу битвы принял иллюзию за настоящего барона и отвлёкся на неё, чем я и воспользовался.

Впервые в битве со жрецом я кинул в него друг за другом два «взрыва энергии». Следом я телепортировался к нему и ударил по шее саблей с камнями-артефактами. Моя магия пробила защиту хаосита, а затем время будто застыло на кончике клинка.

Я увидел, как расширяются от ужаса глаза жреца, как в отчаянном, полном ненависти крике распахивается рот зверолюда, а сабля медленно перерубает его шею со вздувшимися венами.

Миг — и время снова понеслось вскачь. Клинок начисто срубил с плеч башку крыса, а тело выпустило залп крови, обагривший моё лицо и грудь.

— Передай своим братьям-жрецам, что ты не сумел отомстить за них, — просипел я, присев на корточки рядом с отрубленной башкой.

Фух-х. От усталости меня даже сидя покачивало, но всё же я едва не пустился в пляс от ликования. Мне удалось-таки пробудить новый атрибут! Я почувствовал его!

— Это… это было великолепно, — прохрипел вышедший из темноты Рафаэль Игоревич и несколько раз ударил в ладоши, обозначая аплодисменты.

— Хороший бой, — скупо сказал комиссар, бледный как смерть и с запавшими глазами. Он окинул внимательным взглядом усеянный трупами пол. — Но в целом мы сплоховали. Угодили в ловушку, потеряли отменных солдат. И теперь нам необходимо решить, что делать дальше.

— Надо вернуться в лагерь, — просипел Козлов и начал торопливо осматривать тела имперцев, ища среди них раненых.

Однако все были мертвы.

— Остальные отряды наверняка тоже попали в засаду. Хаоситы ждали нас, — проговорил я и коротко поведал то, что узнал от жреца.

— Тьма и пепел! — выругался комиссар, скрежетнув зубами, а затем с подозрением уставился на меня: — Откуда тебе ведом язык хаоситов? Даже я с трудом понимаю его. Он очень труден в освоении.

— До определённого возраста я был затворником и много времени проводил в библиотеках. Вот и выучил его. В этом мне охотно помогал дед.

— Громов-старший раньше был известным охотником на монстров, — вставил свои пять копеек Шилов, шмыгнув разбитым носом.

Хм, и кто умудрился так близко подобраться к нему?

— А почему именно с тобой хотел сразиться этот мерзкий выродок? — не унимался барон Грехов.

Он к своим почтенным годам явно сполна хлебнул яда профдеформации, потому так себя и ведёт. Думаю, даже лёжа в постели со своей женой, комиссар нет-нет да и проверяет её на причастность к Хаосу.

— Возможно вы не знаете, но именно я помешал жрецам Тира захватить Стражград. Правда, это секретная информация.

— Пфф, — недоверчиво фыркнул Козлов. — По телевизору говорили другое.

— Я проверю твои слова, — пообещал мне комиссар и покосился на Козлова как на дурачка, которого надо людям показывать в базарный день, чтобы те дивились и перешёптывались, мол, это тот идиот, верящий всему, что говорят с голубых экранов.

— Проверьте, — спокойно сказал я, стряхнул капли крови с сабли и вытер клинок о балахон безголового жреца.

Кстати, надо бы пошарить по его карманам. Уверен, у него есть ценные артефакты.

Я принялся обыскивать крысолюда, поймав на себе задумчивый взгляд комиссара. Тот явно жаждал хорошенько расспросить меня, но ситуация к этому не располагала. Так что барон Грехов тяжело вздохнул и повернул бледное лицо к Рафаэлю Игоревичу.

— Шилов, что вы думаете? Отступим или попробуем открыть ворота этого проклятого городка?

— Хм, на остальные отряды не приходится надеяться. Выходит, что нас четверо, — хмуро изрёк он и следом криво усмехнулся. — Более чем достаточно, чтобы проникнуть в городок и попытаться отворить ворота или хотя бы разрушить артефакты, создающие над поселением защитное поле.

— Нас убьют, — сглотнул Козлов. — Хаоситы знают, что мы под землёй.

— Да, правильно, — сказал я, выудив из одежды жреца три амулета. — Но они наверняка уверены в том, что их соплеменники нас тут убьют. А если и не убьют, то сильно потреплют. Ну и после такой трёпки практически никто из людей не осмелится проникнуть в их город. Мы должны попытаться открыть врата. У меня есть пара идей. Моя изворотливость поможет нам.

— И Перун. Он тоже поможет, — вставил комиссар без тени иронии.

— Ну да, и он поможет, — максимально серьёзно проговорил я, хотя внутри всё так и разрывалось от сарказма. — Вот, возьмите амулеты жреца. Они ещё заряжены. Два повышают запас маны, а один усиливает регенерацию.

— А себе ничего не возьмёшь? — удивился Шилов.

— Почему же… возьму. Балахон жреца.

— Зачем он тебе? — выпучил глаза комиссар, приняв от меня амулеты.

— Скоро узнаете, — таинственно усмехнулся я, подметив завистливый взгляд Козлова.

Тот явно мечтал оказаться на моём месте. На месте героя.

— Что ж, вперёд, господа. Нельзя терять ни секунды! — выдохнул барон Грехов и воинственно сверкнул глазами. — Хаос ещё узнает наши имена.

Глава 6

Мы быстро пробирались по подземным тоннелям мардуков, подсвечивая путь всего одним «светлячком», чтобы минимизировать шанс нашего обнаружения. При этом я частенько телепортировался вперёд, во мрак, дабы разведать обстановку — не поджидает ли нас там кто-нибудь? Благо каждый раз всё было спокойно, как на заброшенном кладбище.

— Если нас где-то и ждут, то возле точки выхода, — устало прохрипел комиссар, когда мы устроили буквально минутный отдых в одной из пещер.

— А нам обязательно подниматься на поверхность именно в этом месте? — свистящим шёпотом выдал Козлов, тревожно вертя головой, будто боялся пропустить атаку хаоситов.

— Убедись сам, — протянул ему карту Шилов и шумно вдохнул затхлый воздух, похожий на кисель.

Тот взял её и действительно стал изучать. Но уже через несколько секунд досадливо цыкнул.

— У меня есть идея, — проговорил я, облизав шершавые губы. — Слушайте внимательно. Пора объяснить вам зачем мне балахон жреца.

Мне не составило труда изложить свой простенький, как дважды два, план. И в глазах Козлова заблестела надежда.

— А ты хитёр, Громов, — уважительно протянул комиссар, дёрнув лысой головой.

— Он в нашей академии читал лекции по хитрости, — вымученно сострил Шилов.

— Что ж, вперёд, господа, — скомандовал барон и нырнул в тоннель, начавший плавно подниматься к поверхности.

Мы уже были под городом хаоситов. И до цели осталось совсем чуть-чуть. Скоро узнаем, сработает моя идея или нет.

А пока я вернулся мыслями к своему новому полубожественному атрибуту. Это был портал, но не обычный, а межмировой. Да, да, ровно такой же, коим владел Хеймдалль или Хродгейр.

Вот только имелась одна загвоздка. Тушка Громова-младшего мигом превратится в суповой набор, если пройдёт сквозь этот портал. Для таких лихих переходов нужно более крепкое тело. К примеру, моё оригинальное, храпящее в горах мира греческих богов. Так что, к сожалению, пока порталом мне не воспользоваться. Сперва нужно добыть своё родное тело, а затем уже скакать по мирам.

— Громов, скоро твой выход, — прошептал комиссар Грехов, вырвав меня из размышлений.

Я кивнул, после чего мои спутники остановились и погасили «светлячок». Мрак окутал нас тяжёлым, душащим одеялом.

— Пусть боги даруют тебе удачу, — тихонько сказал Шилов.

— Пусть лучше не вмешиваются, — промычал я себе под нос и вытащил из поясной сумки скомканный балахон жреца. Быстро напялил его на себя и извлёк из кармана штанов свой «светлячок».

— Удачи, — приглушённо пожелал и Козлов.

Я усмехнулся и двинулся прочь. Немного прошёл быстрым шагом, а потом врубил осветительный артефакт. Он уже потерял изрядную часть заряда, посему изрыгнул лишь слабый жёлтый свет. Но мне и этого было достаточно.

Немного ссутулившись и опустив плечи, я накинул на себя иллюзию крысоподобного жреца Тира. Конечно, хаоситы сразу раскусят мой маскарад, если подойдут близко, но издалека они вполне могут принять меня за крысолюда. Тем более от балахона пахнет его хозяином.

Всё же дело выглядит довольно рискованным. Особенно учитывая то, что зверолюды по большей части хорошо видят в темноте, а я иду со «светлячком», хотя выгляжу, как крысолюд. Но без него я буду двигаться чуть ли не на ощупь, да и моя «иллюзия» не сработает. И это намного больше смутит хаоситов. Потому-то «светлячок» никак нельзя выключать.

Хм, а может я нагнетаю? Что если возле точки выхода нет никаких хаоситов? Вдруг я зря вообще волнуюсь? Или их там всего двое-трое? Такое количество противников я даже в нынешнем состоянии завалю, как торнадо пушку.

К несчастью, мои надежды не оправдались…

Стоило мне очутиться на перекрёстке двух подземных тоннелей, как в одном из них во мраке блеснули глаза зверолюда, стоящего ближе всего к сиянию, испускаемому «светлячком».

— Брорх! — раболепно выдохнул он.

— Брорх! Брорх! — заухали другие хаоситы, скрывающиеся во мраке.

Сколько же их там? Нет, мне сейчас всех их не перелопатить. А значит, действуем по плану…

— Пс-с-с! — громко издал я что-то похожее на крысиный писк, повелительно махнул зверолюдам рукой и со всех ног ринулся в противоположный тоннель.

Всё произошло настолько быстро и неожиданно для хаоситов, что они на автомате побежали за мной, решив, что я куда-то срочно их зову. Вероятно, они подумали, что где-то нужно подкрепление.

* * *

Козлов вскинул в темноте голову и взволнованно прошептал:

— Слышали? Кажется, это знак.

— Это струйка земли осыпалась с потолка, — проговорил Шилов, напряжённо вслушиваясь в мёртвую тишину.

— А если нет? — взволнованно просипел Козлов. — Если мы пропустим сигнал, то тогда лишимся шанса выбраться отсюда.

— Закрой рот, — повелительно выдал комиссар и смахнул со лба капли пота.

Козлов лязгнул в темноте зубами, в прямом смысле исполнив приказ барона Грехова.

— Пс-с-с… — вдруг еле слышно долетело до имперцев.

— А вот это сигнал, — протараторил Рафаэль Игоревич и ринулся по подземному коридору.

Комиссар помчался за ним сквозь мрак, порой падая и шипя от боли. Но ни одно ругательство не сорвалось с его губ.

Козлов же и вовсе жарко тараторил молитву, призывая богов помочь Громову. Правда, его страстный речитатив тоже прерывался мычанием, вызванным падениями.

Но «светлячки» пока рано было включать. Зверолюды могли увидеть их сияние.

А вот спустя пару минут бега Шилов всё же активировал осветительный артефакт. Теперь, по задумке Громова, уже можно было это сделать.

— Перекрёсток, нельзя пропустить перекрёсток, — выдохнул Козлов. — Точка выхода должна быть в его правом рукаве.

Вскоре люди добежали до перекрёстка и сразу же свернули направо. Там обнаружилась метка, нанесённая имперскими разведчиками. Она означала, что тут наименьший слой земли между потолком тоннеля и поверхностью.

Предполагалось, что маги сумеют проделать аккуратный лаз наружу. Однако зверолюды уже все сделали за людей. Они прорыли ход в город, чтобы самим было удобно спускаться сюда. Причём хаоситы ещё и вырыли в стене подобие ступенек. Вот по ним-то имперцы и выбрались из-под земли. А там их ждал сюрприз…

* * *

Хаоситы бежали за мной со всем азартом головорезов, учуявших запах крови. Едва не завывали как волки. И судя по их приглушённым расстоянием воплям, они и вправду подумали, что я веду их добивать людей, проникших под землю. Какое же разочарование их ждёт. Даже совестно немного…

Я усмехнулся и прикинул, что пора «потеряться». Прибавил газку, врубил телепортацию и исчез среди хитросплетений вырытых мардуками ходов.

Растерявшиеся хаоситы принялись звать Брорха. А я, помня изображённые на карте пути, окольными тропами добрался до перекрёстка и посмотрел по сторонам.

— Ну, авось имперцы уже выбрались на поверхность, — понадеялся я и, подгоняемый нервничающим Громовым-младшим, бросился к земляным ступеням.

Быстро поднялся по ним и высунул голову из вертикального лаза, ведущего наружу. Там меня ждал жёлтый от времени коровий череп, оскаливший крупные зубы.

— Твою коровью мать, — негромко выдохнул я от неожиданности и шустро огляделся.

Вокруг громоздились горы всякого хлама и мусора. А смердело так, что у меня слёзы на глазах навернулись. Тело сразу же послало мозгу сигнал, что оно, в принципе, может справиться и без кислорода. Так оно явно дольше протянет, чем если будет дышать этими миазмами.

А вот расположившиеся метрах в пяти от лаза хаоситы на вонь не жаловались. Они передавали друг другу бурдюк, пили из него и косились на выход из-под земли. Меня они не заметили, поскольку я вовремя телепортировался за ближайшую кучу мусора.

— Громов, — вдруг донёсся знакомый шёпот от другой груды хлама. — Мы здесь.

— Отлично, — выдохнул я, телепортировавшись к мужчинам. — Как вам обстановка? Бодрит?

— Я-то думал, что в моей холостяцкой квартире порой воняло до небес. Но тот запашок мне теперь кажется слаще аромата роз по сравнению со здешним, — выдавил Шилов, дыша через раз. — Эту вонь можно резать и комкать в снежки.

— Ерунда, можно и потерпеть, — сурово сказал комиссар, дыша ровно и бесстрашно. — Главное, что мы проникли-таки в город. И никто нас не заметил, хотя вот эти кучи мусора стали для нас сюрпризом. Разведчики говорили, что мы попадём в подвал заброшенного дома.

— Где-то они ошиблись, — пробормотал я и посмотрел поверх куч.

Вокруг свалки угадывались очертания приземистых домов. Из их окон вырывались грубые голоса и свет живого пламени.

— Итак, господа, — начал барон Грехов, отмахиваясь от жирных мух, — все наши ухищрения позволили нам ввести хаоситов в заблуждение. Вряд ли они предполагают, что в их город кое-кто пробрался. Но как только они найдут трупы убитых нами зверолюдов, всё может измениться. Посему мы должны как можно быстрее добраться до ворот.

— Золотые слова, — пробормотал я, глянув на купол, накрывающий город.

А нужны ли мне эти трое, чтобы отворить врата? Конечно, нужны. Вряд ли у зверолюдов ворота открываются с помощью пульта. Типа нажал кнопку — и створки разошлись в разные стороны. Нет, нам придётся крутить здоровенный ворот, дабы открыть врата. Надеюсь, нас четверых хватит, чтобы провернуть его.

— За мной, — скомандовал барон Грехов и на полусогнутых двинулся между мусорными кучами.

Шилов и Козлов посеменили за ним. А я включил телепортацию и принялся разведывать путь.

Благо мне встречались лишь вороны да крысы. Да однажды приветливо оскалил гнилые зубы человеческий скелет с непропорционально большим черепом. Башковитый был мужик, но, видать, не настолько, чтобы избежать смерти.

Вскоре мы без происшествий миновали свалку, оказавшись у кривой грязной улочки, стиснутой убогими домами. Кое-где потрескивали редкие факелы и горел костёр. Он собрал вокруг себя пятерых худых доходяг с запавшими глазами. Они пьяно хохотали, всплёскивая тонкими ручонками с морщинистой кожей.

— Господа, как вы смотрите на то, чтобы сменить гардероб на более приличествующий этому месту? — спросил я имперцев, многозначительно указав на пьянчуг. — Их будто Перун послал нам. В их одежде вы сможете сойти за местных. Хотя у Козлова лицо больно круглое и сытое.

— Ничего оно у меня не круглое, — пробурчал тот, потрогав свою щеку, перемазанную кровью и грязью.

— Убивать их не будем. Хаоситы могут почувствовать кровь. Лучше быстро вырубим их и сложим где-нибудь, будто они спят, — прохрипел комиссар и очень профессионально двинулся к хохочущим доходягам, скользя в тени домов словно заправский ассасин.

Шилов несильно уступал барону Грехову. А вот Козлов… Его в приличной деревне даже не отправили бы кур ловить. Однако он всё же сумел незамеченным подобраться к хаоситам, но лишь потому, что они были вдрызг пьяными.

— Вперёд, — дал отмашку комиссар и кинулся на одного из доходяг.

Двумя занялись Шилов с Козловым. А я телепортировался к костру и парой ударов вырубил оставшихся пьянчуг. Кажется, они даже не поняли, что произошло. Вполне возможно, завтра они будут думать, что это бражка так резко ударила им в голову.

— Клянусь всеми богами, кажется, я перестарался и задушил своего, — виновато прошипел Шилов, встав с бедолаги, чей язык вывалился изо рта.

— Не переживай. Наверняка было за что его убить, — успокаивающе выдал комиссар. — Да и убил ты его без крови.

Я криво улыбнулся и показал Рафаэлю Игоревичу большой палец. А тот покосился на довольно улыбнувшегося Козлова, вырубившего своего клиента ударом кулака.

— Тащите их в проулок и переодевайтесь, — проговорил я, поправив висящий на мне балахон жреца.

На всё про всё у имперцев ушло не больше минуты. По истечении оных они уже стали более-менее похожи на представителей низшей социальной ступеньки общества хаоситов.

— За мной, — бросил я и двинулся вперёд, разведывая путь.

Несмотря на позднее время, город по большей части не спал. Ещё бы! Наверняка уже все знали, что рядом на холме стоят воины из-за Стены.

Хаоситы точили оружие, латали броню, мастерили стрелы и обещали вырвать людишкам кишки. Кто-то даже заключал пари на то, скольких человек убьёт.

Такое оживление сыграло нам на руку. Горожане были заняты своими делами и практически не обращали внимания на переодетых имперцев. Да и вёл я их такими улочками, где порой нам встречались лишь худющие собаки с голодными глазами.

Благодаря всему этому мы добрались до привратной площади, замерев на самом её краю. Как я и думал, ворот, открывающий врата, оказался внушительных размеров. Да ещё и к воротам тянулись не канаты, а настоящие цепи. Они весили ого-го сколько.

М-да, тут и вчетвером будет тяжеловато провернуть ворот, наматывая на него цепи. А ведь нам ещё никто и не даст спокойно это сделать. На городской стене лениво переговаривались зверолюды, чьи доспехи отражали свет факелов.

Но и это ещё было не всё…

— Глядите, какая зверюга, — ахнул Козлов, изменившись в лице.

Его до глубины души поразил четырёхметровый монстр, напоминающий гигантскую рогатую гориллу, покрытую костяной бронёй.

— Какой же у него уровень? — задался вопросом Шилов, почесав в затылке.

— Думаю, максимальный, седьмой, — пасмурно проговорил комиссар. — Но Перун нам поможет. Мы одолеем это чудовище.

— Лучше начать с хозяина этого чудовища, — произнёс я, взглядом указав на крупного зверолюда, похожего на питекантропа.

Он сидел на каменных ступенях, ведущих к вороту. И «горилла» с почтением поглядывала на него, обосновавшись около стены.

— Да, кажется, у него есть особый атрибут, позволяющий ему контролировать монстра, — произнёс барон Грехов.

Эх, сейчас бы сюда матушку Апофиса. Она бы вмиг всех спалила, но из-под купола я не смогу послать дракончику сигнал. Да и его мать вряд ли согласится помочь мне. Но, с другой стороны, я бы мог попробовать договориться с ней.

Ладно, чего уж там, нет смысла думать над тем, что нельзя совершить. Лучше поразмыслить, как открыть ворота.

— Громов, твой изворотливый ум что-то сконструировал? — с надеждой посмотрел на меня Рафаэль Игоревич. — Я, конечно, кое-что придумал, но все мои идеи заканчиваются нашей смертью. А хотелось бы выжить.

— Вы хотите жить? Тю, какая блажь, — отмахнулся я. — Скажете тоже.

— Громов, — сурово посмотрел на меня комиссар, — если у тебя что-то имеется на уме, во имя Перуна, выкладывай скорее. На нас уже начинают коситься.

— Есть одна идея, она лучше, чем мысли Шилова, но нам реально придётся положиться на волю Перуна и других богов.

— Говори, — потребовал барон Грехов, чуть наклонив голову, чтобы его холодное аристократическое лицо не привлекало внимания немногочисленных в этой части города прохожих.

Я пожал плечами и коротко выдал свою идею. Имперцы с сомнением переглянулись и на несколько секунд задумались.

— Ладно, действуем, — решил комиссар и посмотрел на скрытое куполом небо, словно просил помощи у своего божественного покровителя.

— Поехали, — пробормотал я и направился к хозяину «гориллы», заранее накинув на себя иллюзию крысоподобного жреца.

К сожалению, на привратной площади практически никого не было, кроме пятёрки воинов-зверолюдов. Поэтому моя фигура привлекла их внимание. Да и монстр принялся буравить меня маленькими глазами, попутно шумно втягивая воздух широкими ноздрями.

Если чудовище бросится на меня, то мой план полетит Фенриру под хвост. Да и ежели хаоситы что-то заподозрят, мой план тоже проследует ровно тем же маршрутом. Нервная ситуация.

А тут ещё и сидящий на ступенях хозяин «гориллы» поднял голову и уставился на меня колючими подозрительными зенками, прячущимися под массивными надбровными дугами.

— Вы что-то хотите, жрец? — без всякого пиетета проговорил он, гордо вскинув башку.

Я кивнул и приглашающе махнул рукой. Дескать, пойдём со мной.

— Вождь клана Тяжёлая лапа приказал мне оставаться тут и никуда не уходить, пока меня не сменят, — пробасил «питекантроп». — Без его прямого приказа я не сдвинусь с места, так что говори, чего хочешь, жрец.

Так, план «А» провалился. Жестами мне его не уговорить. А открывать рот не стоит. Я не сумею подделать писклявый, свистящий голос крысолюда. Значит, надо переходить к плану «Б», означающему безумие и отвагу.

Глава 7

Я закашлялся, решив потянуть время. А его, кажется, у меня уже и не было.

«Горилла» начала порыкивать, сверля меня взглядом. А зверолюды-воины принялись перешёптываться, подозрительно косясь в мою сторону. Вот-вот пойдут ко мне. Да и сам «питекантроп» нехорошо сощурил глаза, восседая на ступенях.

Напряжение с треском пронзило ночной воздух, отдавшись лёгким покалыванием в кончиках моих пальцев.

А тут ещё где-то в центре городка тревожно затрубил рог. И этот звук вряд ли призывал хаоситов встать на колени и покаяться. Нет, сука, это был сигнал тревоги!

— Тьфу, — сплюнул я, выхватил из-под балахона саблю и телепортировался к вскочившему на ноги «питекантропу».

Ударом в живот мне удалось повалить его на ступени, а затем я воткнул в него свой расчудесный клинок. Кончик с треском пропорол кожаный панцирь, с хрустом задел одно из рёбер и вошёл в грудь зверолюда. Тот завыл и содрогнулся от боли. Из раны прыснула обжигающая кровь, а в маленьких глазах «питекантропа» заплескался страх смерти.

— Если дёрнешься, надавлю на саблю и проткну твоё грёбаное сердце! — выпалил я, судорожно косясь на ринувшихся ко мне хаоситов.

«Горилла» грозно заревела, встав на задние лапы. А сам «питекантроп» с ужасом покосился на торчащий из его груди клинок и прошептал:

— Не убивай…

— Тогда прикажи своей твари открыть ворота! Быстрее, сука! Или если она тупая, то пусть хотя бы с разбега боднёт их башкой! — протараторил я на одном дыхании, чувствуя, как время уносится со скоростью гоночного болида.

Рёв «гориллы» и звук рога поставил на уши весь городок.

Зверолюды забегали как ошпаренные по городской стене, а где-то за домами нарастал рокот множества глоток.

Благо «питекантроп» оказался сговорчивым малым. Он понимал, что ни артефакт, ни магия не успеют спасти его, ежели мой клинок пронзит сердце.

Зверолюд посмотрел на своё чудовище, и его высветленные страхом глаза на миг загорелись зелёным пламенем магии.

«Горилла» тут же страшно заревела, едва не сбивая акустической волной мчащихся ко мне хаоситов, а потом ринулась к воротам, низко опустив рогатую башку.

Земля заплясала под моими ногами от скачков гигантской твари. А один из хаоситов остановился и в страхе повернулся к ней. Но та проигнорировала его и на полном ходу, как скоростной курьерский поезд, влетела башкой в ворота.

Прозвучал оглушительный треск переломившегося засова. Во все стороны стаей испуганных воробьёв порхнули щепки и жалобно звякнула порвавшаяся цепь, прежде удерживавшая одну из створок. Та отворилась, а её товарка осталась стоять на месте.

«Горилла» же мотнула башкой, встала на задние лапы и без чувств повалилась на спину, задавив одного из хаоситов.

— Я выполнил твой приказ! Не убивай меня! Ты обещал мне жизнь! — быстро прохрипел «питекантроп», морщась от боли и страха.

— Ничего я тебе не обещал, дурачок. В следующий раз лучше обговаривай условия, — отбарабанил я и нажал на саблю. Та проткнула сердце хаосита.

Он выпучил глаза и захрипел, судорожно сжимаясь в клубок.

Не самый благородный поступок, но нельзя оставлять за спиной врагов. Наверняка он бы постарался вернуть своему монстру сознание. А что было бы потом? Да ясен хрен! Рогатая зверюга попыталась бы превратить меня в сочную отбивную. А у меня и так противников хватает.

Зверолюды на стене уже поняли, кто тут враг, и нацелили на меня винтовки. Да и хаоситы с площади так и не отказались от своего поганого желания порубить меня на тысячу маленьких Александров Громовых.

К тому же сюда непременно примчатся и другие хаоситы.

В общем, вечеринка обещает быть жаркой, как горнило бога Гефеста.

И по плану имперцы должны вмешаться только в самом крайнем случае, если хаоситы отгонят меня от ворот и начнут их чинить. На самом деле «горилла» не так уж сильно испортила врата. Думаю, минут за десять-пятнадцать их можно привести в порядок.

— Вперёд! — внезапно выпалил комиссар Грехов, выпростав саблю из-под лохмотьев. — Во имя истинных богов! За империю! За Перуна! Ура-ра!

— Ой, дураки, — страдальчески пробормотал я, глянув на имперцев, бросившихся на хаоситов.

* * *

Несколькими минутами ранее.

На холме напротив городка зверолюдов нетерпеливо прядали ушами кони, напряжённо шептались всадники и переговаривались пехотинцы.

— И чего ждём? — спросил один из простолюдинов, поправив пневматическую винтовку, висящую на плече.

— Говорят, полковник через подземные ходы отправил в город несколько отрядов магов, — откликнулся стоящий рядом с ним усатый воин в кожаной броне со стальными клёпками, поблескивающими в лучах луны, скрывающейся за красноватой дымкой. — Выходит, что ждём, когда они откроют ворота.

— Ага, — встрял в разговор третий пехотинец. — А там уже останется дело за малым: войти в городок и порубать всех хаоситов.

— Всех порубать? — мрачно выдал первый простолюдин и передёрнул плечами. — Тут бы не обосраться. Ходят слухи, что у них есть такие страхолюдины, что ого-го. Вмиг обделаешься, увидев их рожи. Есть сведения, что они даже страшнее твоей жёнушки. Гы-гы.

— Ты пасть-то закрой, да не гыгыкай. А что до страшил, так враньё это всё. Байки у костра. Назови хоть одного солдата, кто видел такую страшилу.

— Иван сталкивался с подобным страховидлом.

— Что ещё за Иван?

— Да вон тот дёрганый паренёк с седыми волосами.

Все посмотрели туда, куда указывал палец простолюдина, и увидели седого, несмотря на юный возраст, солдата. А тот изо всех сил прислушивался к разговору старших офицеров, восседающих на конях в нескольких метрах впереди него.

— Ваше сиятельство, идея была хорошей, но она провалилась, — проговорил лысый дворянин, посмотрев на графа Соболева. — Вы же сами слышали, что сказал барон Туманов. Все погибли, а сам он чудом вернулся из тоннелей мардуков. Там их ждала засада. Кроме него, никто и не выжил.

— Надо приказать людям располагаться на ночлег. Нечего им попусту ждать у моря погоды. Им силы беречь нужно, — вставил другой офицер. — Никто не откроет ворота. Все сгинули: и комиссар Грехов, и барон Миронов, и этот золотой мальчик Громов.

— Хм, — мрачно вздохнул полковник, чьи седые усы безжизненно повисли. — М-да, это моя вина. Я недооценил хитрость хаоситов и переоценил силу своих людей. Угробил таких магов… Эх, а ведь тому же Громову пророчили большое будущее.

— Не корите себя, ваше сиятельство. Это война, а она не бывает без потерь. А что до Громова, так много было таких юных магов, подающих надежды. Всех их подводило раздутое эго. Говорят, что Громов вроде бы намеревался чуть ли не в одиночку открыть ворота города. И где он теперь? — с толикой ехидства проговорил лысый офицер.

— Что это? — вдруг выпрямился в седле полковник, услышав рог, тревожно прозвучавший в городке.

Ему вторил рёв какого-то крупного монстра, а затем до холма докатился звук мощного удара, после чего одна из створок врат приглашающе распахнулась.

— Да не может этого быть! — ахнул лысый офицер, уронив челюсть на грудь, скрытую доспехами с камнями-артефактами.

— Вперёд! За мной! За империю! За истинных богов! За императора! — ликующе выпалил полковник Соболев и ударил пятками своего коня.

Тот понёсся к городу, увлекая за собой лавину всадников и пехоту.

— Ура-ра! Ура-ра! Ура-ра! — огласил Пустошь многоголосый вопль.

Когда первые всадники ворвались в город, то они не поверили своим глазам. Покрытый с головы до ног кровью Громов телепортировался по заваленной трупами привратной площади, размахивал саблей и кровожадно хохотал, попутно швыряя в хаоситов «взрывы энергии».

* * *

— Передавай привет своим богам! — проорал я в перекорёженную яростью рожу зверолюда и рубанул его саблей по черепу, покрытому зелёной кожей.

Клинок развалил голову врага, как недозрелый арбуз. Во все стороны полетела кровь и комочки мозги, забрызгавшие других хаоситов, пытающихся прижать меня к городской стене. И у них отчасти это получалось, поскольку меня уже качало от усталости. В ушах будто комары пищали. Или это ангелы фальшиво взяли особо высокую ноту? Да ещё и пот с кровью застилали глаза.

Но я всё же собрался с силами. Захохотал и телепортировался за спины врагов, кинув в толпу тварей «взрыв энергии».

А буквально через мгновение в город ворвались имперские всадники. Они мигом затопили площадь, сцепившись со зверолюдами.

Воздух разорвали боевые крики людей и рычание хаоситов.

Зверолюды сражались с яростью и ненавистью работорговцев, на которых напали рабы. Да, да! И в этом нет ничего удивительного. Зверолюды чувствовали себя высшей расой. Каждый из них был уверен, что обычные люди нужны лишь для того, чтобы служить им. Ведь человечки слабее их, менее рослые и мускулистые.

Хаоситы ощущали себя котами, на которых напали мыши. Потому-то нынешний бой был ещё и ударом по самолюбию зверолюдов, вынужденных защищать свой город от людских воинов.

— Во имя Перуна! — донёсся до меня знакомый голос, пропитанный чудовищной усталостью.

Комиссар Грехов едва стоял на ногах, но всё ещё сражался бок о бок с измученным Козловым и окровавленным Шиловым. Они прижались спинами к одному из домов, окружающих площадь, а перед ними, как баррикада, горели две перевёрнутые телеги. Была ещё и третья, но её пламя затушил льдом вражеский маг с козлиными рогами. От телеги до сих пор поднимались облака пара и уносились к куполу, накрывающему город.

Козлорогий маг на этом не успокоился и попытался приголубить Грехова «Ледяными копьями». Но все его усилия вдребезги разбились о магическую защиту комиссара. Правда, она бледнела с каждым попаданием хаосита.

К тому же комиссару ещё приходилось отбиваться от других зверолюдов. Они с яростными воплями перепрыгивали телегу и атаковали троих имперцев.

— Надо бы помочь им, — просипел я, оказавшись предоставленным самому себе.

Атака имперских всадников смяла моих противников, так что в этой части площади не с кем больше было воевать. А тут ещё и людская пехота подоспела.

В общем, я был полон решимости двинуться на помощь моим спутникам. Однако в этот миг раздался чудовищный рёв и на площадь выбралась неведомая хреновина из кошмарных снов. Я сразу понял, что чудовища под кроватью больше нет. Оно передо мной.

Над площадью прокатился вздох, и кто-то из людей начал призывать богов, глядя на двуногое создание, похожее на пятиметрового толстяка с гниющей кожей и студенистым телом, колышущимся при каждом шаге.

По монстру ползали черви, а из струпьев сочился гной вперемешку с сукровицей. Грязные патлы свисали с шишкообразной головы, вооружённой мощными челюстями с кривыми зубами, выпирающими изо рта с тонкими лягушачьими губами, покрытыми коркой запёкшейся крови. Глаза монстра находились на разной высоте. Одно сверкало под лохматой бровью возле сопливой дырки, заменяющей ему нос, а второе красовалось чуть ли не в середине покатого лба.

Воняло же от твари так, что сложно стало дышать.

— Вра-а-а-а! — прорычало создание, выплёскивая из глотки зелёную жижу.

Она упала на людей кислотным дождём, прожигая их доспехи и плоть. Спасали только артефакты и магия. Но далеко не все ими владели.

Поражённые жижой люди завопили от боли. И даже хаоситы в страхе отхлынули от мерзкой твари. А та без проблем выдержала магическую атаку Шилова, оказавшегося чуть ли не ближе всех к кривым ногам существа. На теле монстра остался лишь небольшой ожог от атрибута Рафаэля Игоревича.

Охренеть! Какое же у этой гадины сопротивление к магии⁈ Где создали такую тварь? Где вырастили и кто ей управляет? Или она сама по себе⁈ Тогда понятно, почему даже зверолюды побаиваются её.

— Вра-а-а! — снова зарычало создание и необычайно быстро схватило… нет, не своего обидчика Шилова, а комиссара, храбро закрывшего собой Рафаэля Игоревича.

Покрытые волдырями пальцы ухватила барона Грехова за талию и сильно сжали. Мне показалось, что я услышал треск его рёбер. Изо рта комиссара пошла кровь, а сам он застонал, уже не в силах поддерживать магическую защиту. Она пропала. Но Грехов не сдался.

Он яростно посмотрел в белёсый гноящийся глаз твари, поднёсшей его ко рту, а затем отчеканил срывающимся от праведного гнева голосом:

— Каких бы чудищ не изрыгал Хаос, скольких бы тварей не насылал на нас, ему не сломить людей! Мы победим! За истинных богов! За империю!

Он смачно харкнул кровью прямо в рожу монстра, а тот раззявил пасть, намереваясь откусить голову храброго барона.

Люди и зверолюды в этот миг будто замерли, поражённые этой картиной. И только один умный, харизматичный и сильный маг не стал жевать сопли.

— Держи, сука! — выпалил я и кинул в чудовище «взрыв энергии».

Тот угодил прямо в его лоб, расплескавшись зелёной вспышкой. Она выжгла глаз монстру. И тот издал трубный звук боли, попутно рефлекторно отбросив комиссара.

Грехов тряпичной куклой покатился под ноги имперским всадникам. А те ожили словно по мановению волшебной палочки. Рёв монстра будто придал им сил, доказал, что даже таких тварей можно одолеть.

— За империю! За комиссара Грехова! Бейте их, люди! Сила и правда на нашей стороне! — прокричал я, решив вдохновить людей.

Но те и так уже были вдохновлены по самое не балуй.

Они с новой яростью схватились с хаоситами, выкрикивая фамилию комиссара. И зверолюды… дрогнули. Ринулись прочь, решив затеряться среди улочек городка. Только монстр из кошмара попробовал продолжить сражение, но его быстро уничтожили людские маги, чьи усилия корректировал громовой голос полковника Соболева.

— Кажется, всё, можно удаляться, — проговорил я, резко потеряв интерес к битве.

Никогда не любил догонять удирающих, а хаоситы превратились именно в таких персонажей. Теперь они дичь. Зато люди с большой охотой кинулись за ними, пока они не опомнились. Думаю, к утру город уже будет полностью занят, а пленных запихают в местную темницу.

Вернув саблю в ножны, я пошёл к воротам, где до сих пор валялась «горилла», так и не пришедшая в себя.

— Громов! — вдруг донёсся до меня знакомый голос.

Я повернул голову и увидел Шилов. Он ковылял ко мне, приволакивая правую ногу.

— Хорошо сражались, Рафаэль Игоревич, — сделал я ему комплимент, глядя на осунувшееся лицо мужчины, будто постаревшего лет на десять.

— Да уж, мне не сравниться с тобой, — слабо усмехнулся тот. — А ты куда вообще собрался?

— В лагерь. Спать.

— Спать? — изумился смертный, округлив запавшие глаза.

— Ага. Я свою задачу выполнил, пусть и высокой ценой. Еле на ногах стою от усталости. Я даже не уверен, что всё происходит в действительности. Не удивлюсь, если узнаю, что уже давно потерял сознание от магического истощения и брежу.

— Всё происходит взаправду. Мы открыли ворота и удержали их до прихода подмоги, — прохрипел Шилов с мрачной гордостью во взгляде.

Я нажал пальцем на кончик его носа и усмехнулся.

— Да, кажется, действительно реальность.

— Ты сегодня показал что-то нереальное. Столько маны… будто и не человек вовсе, — проговорил мужчина и как-то странно посмотрел на меня.

— Признаюсь, я бог. По крайней мере так меня иногда называют мои половые партнёрши, — вяло пошутил я, глянув на солдат, стремительно всасывающихся в кривые улочки, оглашаемые паническим рёвом зверолюдов.

Мне точно уже нечего здесь делать. Так что я на прощание кивнул Шилову и пошёл прочь.

— Комиссара забрали лекари! — крикнул мне в спину Рафаэль Игоревич. — Но его жизнь висит на волоске.

— Что бы с ним не произошло, Хаос теперь точно узнает его имя, как он и хотел.

— Громов, я горд, что тренировал тебя.

— Да, вам страшно повезло, — сострил я и с сухим хохотком вышел за ворота.

А там меня кое-кто поджидал…

Глава 8

Рарог кружился в небесах, но стоило ему увидеть меня, как он снизился и каркнул, привлекая моё внимание.

— Да вижу я тебя, вижу, — устало проговорил я, медленно идя в сторону холма, освещённого факелами. В их пламени можно было рассмотреть повозки, телеги, палатки и силуэты немногочисленных солдат, оставшихся в лагере.

— Кар-р-р! — снова каркнул пернатый.

— Помню. Сейчас немного приведу себя в порядок и прибуду на встречу, — без всякого азарта произнёс я, вдохнув тяжёлый воздух, пропахший кровью, магией и пеплом.

Да ещё и страшно воняло от висящих на мне лохмотьев балахона, прежде принадлежавших жрецу Тира.

— Кар-р-р! — опять каркнул Рарог, но теперь уже с одобрением в голос.

Он похвалил меня за то, что я помог людям взять город. После этого пернатый улетел, громко хлопая крыльями.

А я подумал о том, что мои сегодняшние подвиги могут вызвать у имперцев вопросы. Всё-таки мои спутники-маги гораздо быстрее меня истратили запас своей маны.

Однако люди уже отчасти привыкли к тому, что я порой демонстрирую чудеса. Может, никто особо и не станет задаваться вопросом, откуда у Громова столько маны?

В любом случае я не мог поступить иначе. Без моей маны хрен бы мы смогли удержать ворота. А я как-то не привык проваливать задания.

— Да и вообще… — вслух пробормотал я, проведя языком по пересохшим губам. — Пора уже думать над тем, как выйти из сумрака. Пришло время показать своё истинное лицо, чтобы мне больше не пришлось таить свою силу. Да и о верующих надо подумать. Они ведь мне будут нужны, когда я стану богом.

Громов-младший беспокойно заворочался, услышав мои слова. Паренька тут же заинтересовала его собственная роль в моём плане. Но он получил от меня лишь туманные формулировки, что ещё больше взволновало его. Впрочем, мне удалось успокоить парня, заверениями, что он скоро всё узнает.

— Громов! — донёсся до меня чей-то крик с холма. — Громов, это вы?

— Нет, мамка твоя пожаловала, желающая узнать, чего ты не спишь среди ночи.

— Точно господин Громов, узнаю его юмор, — расслышал я другой голос.

— Громов, это вы открыли ворота? — жадно спросил вынырнувший из мрака юный солдат с факелом.

— Если смотреть на события чисто технически, то это сделала здоровенная костяная «горилла». Причём ей пришлось поработать головой в прямом смысле.

— Ого! — выдохнул уже другой смертный, присоединившийся к нам. — Громов, заклинаю вас всеми богами, расскажите скорее, что произошло.

— Всё зависит от вас, чем быстрее вы организуете мне бадью с водой, тем скорее я всё вам в красках расскажу и даже не буду сильно приукрашивать.

Солдаты невероятно быстро справились с поставленной задачей. И наверняка побили какой-нибудь мировой рекорд, так они жаждали услышать мой рассказ. Ну, я им всё и поведал, попутно смывая с себя грязь и засохшую кровь.

Простолюдины аж рты от восторга открыли. Их почему-то не особо заботило, что во время этой рискованной операции погибло столько людей. Главное — финал. Вот он их покорил.

Солдаты принялись трясти мою руку, клянясь, что всем будут рассказывать, что служили в одном со мной полку. А я, помня все свои планы, заверил их, что тоже всем буду рассказывать, какие крутые ребята в полку графа Соболева.

Хрен знает, поверили они мне или нет, но разошлись мы довольные друг другом.

Я вернулся в свою палатку и вытащил форму. Надел её, а кожаную броню, в которой сражался в городе, отправил на пол. После этого я актировал кубок-портал, и тот перенёс мою тушку в Петроград.

Столица со всей силы ударила меня осенью промеж ушей. Контраст после жаркой, засушливой Пустоши был столь разителен, что у меня по спине пробежал табун мурашек.

С ночного неба сыпался мелкий дождь, холодный ветерок дул с канала, плещущего серо-стальной водой. А кованые уличные фонари согнулись над брусчатой дорогой, по которой ездили редкие в такой час автомобили.

— Бр-р-р, — зябко передёрнул я плечами и нырнул в телефонную будку.

Быстро набрал номер Громова-старшего и прижал к уху чёрную трубку, слегка пахнущую пластиком.

— Виктор Николаевич Громов у аппарата, — прохрипел сонным голосом смертный, почему-то назвав своё полное имя.

— Как всё прошло? Павел получил сгущёнку? — спросил я, прикрыв рот ладонью, дабы изменить голос.

Шут его знает, может, Громова-старшего всё-таки прослушивают? И эти прослушивальщики безмерно удивятся, узнав мой чудесный голос, ведь я должен находиться в Пустоши.

— Э-э-э… — озадаченно протянул мужчина, явно ничего не поняв. Но потом в его мозгу провернулось несколько шестерёнок, и он всё-таки смекнул, что происходит. — Да, Павел забрал сгущёнку. Но надолго ли ему хватит? С виду он ещё тот сластёна.

— Хороший вопрос. Потом это обсудим. А сейчас мне нужно идти. Пока.

Я положил трубку и вышел из будки.

Разговор получился ошеломительно подозрительным, но как иначе обсудить то, что произошло на складе? Мне нужно было убедиться, что хаоситы забрали консервы, не устроив никаких пакостей.

Ладно, Фенрир с ним. Громов явно сумеет отбрехаться, если ему кто-то станет задавать вопросы о нашем диалоге. А у меня и других забот хватает. Мой взгляд упал на одну из них…

На противоположной стороне улицы горели панорамные окна кафе «Приют Семаргла». Свет был приглушённым, но я всё равно заметил несколько фигур. Две сидели за разными столиками. А ещё три стояли возле кассы.

— Ну, поехали, — пробормотал я и телепортировался на ту сторону дороги.

А там, откуда ни возьмись, появился мужичонка в плаще. Кажется, он вывернул из-за киоска, а затем чуть не врезался в меня.

— Грёбаные маги, — зло пробурчал он и прошёл мимо, покосившись пьяным глазом.

Я хмуро глянул ему вслед. Наказать за столь нелестные слова? А-а-а, пёс с ним. Он всё равно сопьётся и сдохнет. А может, его прирежет какой-нибудь благочестивый человек. Или он женится на склочной бабе, и она его шустро в могилу сведёт. В любом случае ему конец.

Улыбнувшись своим мыслям, я вошёл в кафе.

Дверь тренькнула колокольчиком, возвестив о моём прибытии. И на меня тут же обратила внимание троица людей из обслуживающего персонала. Кажется, они закрывали смену или задержались по каким-то иным причинам.

Семаргл махнул им рукой. Мол, это свои. И они сразу потеряли ко мне интерес. Снова стали шушукаться, вдыхая слабые ароматы еды. А те витали среди металлических лат, грубоватых столов и люстры, сделанной под средневековое тележное колесо. Она висела на цепи под потолком и разбрасывала неяркий жёлтый свет, падающий на Семаргла, наряженного в белую футболку с надписью «Война — соревнование богов».

Тонко, клянусь задницей Фрейи.

Приветливо кивнув Семарглу, я сразу двинулся к Хродгейру, облачённому в потёртый плащ, сшитый из обрезков кожи. Он опять молча пил пиво из здоровенной кружки, не поднимая головы, покрытой капюшоном.

А Семаргл нет-нет да и бросал на него напряжённый взгляд. Помнится, в прошлый раз он обещал удивить асгардца каким-то особым напитком.

— Доброй ночи, — сказал я, усевшись за стол к Хродгейру.

— От тебя пахнет кровью, — заметил он, повернув ко мне суровое каменное лицо с повязкой, скрывающей незрячие глаза.

Длинные грязно-серые волосы асгардца выбивались из-под капюшона, а грубые пальцы с обломанными жёлтыми ногтями не отпускали кружку.

— С девственницей связался, — усмехнулся я.

— Нет во мне жажды слушать твои остроты.

— Ты никогда не понимал настоящий юмор, — сокрушённо покачал я головой и подался к асгардцу, опустив посерьёзневший голос до свистящего шёпота: — Час «Ж» близится.

— Час «Ж»? — удивлённо вскинул лохматые брови Хродгейр.

— Да, час «Ж», поскольку, если мы не справимся, будет жопа. Ясно выражаюсь?

— Предельно. Все ключи у него?

— Да.

— Ты всё-таки достал их… — еле слышно пробормотал асгардец.

И в его бормотании проскользнули явственные ноты изумления, смешанного с… Мрачным восхищением?

Он даже запил это известие добрым глотком пива, вытер губы и спросил:

— Что будет дальше?

— Ты же знаешь, что я связан клятвами по рукам и ногам. Ничего не могу тебе сказать. Однако ты можешь следить за мной. Да и мой крылатый друг способен указать тебе, куда меня отправит сам знаешь кто.

Я поманил Хродгейра пальцем. И когда наши головы практически встретились, я выдал ему свой план. Асгардец потёр подбородок и кивнул.

— Я передам Ему твою идею, — пообещал он.

— Хорошо, — проронил я и мысленно позвал Апофиса.

Тот, следуя моим указаниям, появился за панорамным окном кафе.

Смертные у кассы были заняты своими делами, так что не заметили его. А вот от незрячего асгардца не укрылось появление дракончика.

— Хороший друг. Редкий, — проговорил Хродгейр, потянув воздух перебитым носом.

— Ага. Он поможет нам, — сказал я и кивнул Апофису.

Тот всё понял и испарился. А я ещё немного поболтал с асгардцем, после чего тот удалился.

Семаргл проводил его хмурым взглядом и быстро уселся за мой стол.

— Ну что, — требовательно спросил бог, — понравилось ему моё пиво?

— Вот ответ на твой вопрос, — усмехнулся я, продемонстрировав пустую кружку. — Лучше тысячи слов.

Посланец богов расплылся в довольной улыбке и откинулся на спинку стула, сверкнув золотой серьгой, попавшей в лучи от люстры.

— Так-то лучше, — выдохнул он.

— Что ты туда добавил? — поинтересовался я, принюхиваясь к кружке.

Пахло из неё здорово, но в то же время даже в запахе ощущалась ядрёная крепость. Аж глаза защипало.

— Секрет, — таинственно выдал Семаргл, но всё же чуть-чуть приоткрыл завесу тайны: — Дружок твой крупный знаток выпивки, в прошлый раз моё пиво обозвал слабенькими помоями. Так что на сей раз я сварил такое пиво, что ого-го! До сих пор не могу поверить, что оно не расплавило кружку. Им можно грешников пытать.

— Ну да. У Хродгейра лужёная глотка. Его уже мало что может пронять, — сказал я и поспешно поставил кружку подальше от себя, будто она была радиоактивной.

Бог усмехнулся и посерьёзнел.

— О чём на сей раз говорил со своим дружком? Опять родственников и друзей вспоминали?

— Нет, пытаюсь хоть как-то через него решить свои разногласия с Одином, чтобы мне через полгода не пришлось драпать на край Вселенной, теряя по дороге тапки.

— И как… Получается? — вскинул он бровь и запустил пятерню в иссиня-чёрную пиратскую бороду.

— Стараюсь, — уклончиво ответил я и кивнул на простолюдинов возле кассы. — Вон, как они, стараюсь.

— Хорошие работники, — покивал бог. — И отношусь я к ним соответствующе.

— Всех одинаково уважаешь?

— Ага. И Петра, и Василия, и вон того… третьего.

Я весело дёрнул губами и следом спросил, переводя тему:

— Как продвигается битва с Хаосом?

— Наши войска почти везде теснят хаоситов. Однако чем дальше в Пустошь, тем толще зверолюды. Сопротивление будет нарастать. К тому же появилась информация, что кто-то из богов Хаоса начал собирать огромную армию.

— Чую, без меня вы эту армию не разобьёте.

— Разобьём, но тебе всё же стоит поучаствовать. Однако к этому моменту надо уничтожить побольше хаоситов, чтобы их вера не подпитывала богов Хаоса. Рарог мне уже передал, что ты помог имперцам взять городок зверолюдов, но этого мало. Я знаю, что ты можешь сделать больше, но тебе мешают твои игры со смертными. Тебе ещё не надоело притворяться, играть роль кадета, пусть и даровитого?

— Я люблю ролевые игры, — усмехнулся я, а вот внутренне вздрогнул.

Семаргл будто почувствовал моё настроение. Я ведь уже решил, что мне пора выйти из сумрака. Предстать перед людьми в новом образе.

— Ладно, думай сам, что тебе делать, но учти, как мы и договаривались, я рассчитываю на твою силу. И вот ещё что… Величайшие герои и боги закаляются в горниле величайших ужасов, — серьёзно посмотрел на меня Семаргл.

— Это замечательно, поскольку пещеру, полную ужасов, я называю своим домом.

Бог пожевал губы и сменил тему на более приземлённую, касающуюся подробностей войны с Хаосом.

Мы ещё около получаса поговорили с ним, а затем я покинул кафе и перенёсся обратно в лагерь имперцев.

Теперь уже на меня навалилась духота, а в ноздри проник запах пыли и гари. Оно и понятно. Людские воины развлекались на всю катушку. Над городком хаоситов желтело зарево пожаров. Дым стоял коромыслом.

Но я уже множество раз зрел такую картину, так что зевнул и забрался в свою палатку. На всякий случай осмотрелся, выискивая неприятные сюрпризы. А когда не отыскал оных, брякнулся на матрац и заснул. И мне даже не помешали долетающие сюда вопли и треск деревянных перекрытий, пожираемых огнём.

Остаток ночи пролетел незаметно, а утром меня разбудило деликатное покашливание, сопровождаемое словами:

— Тук-тук.

— Может, я ещё немного посплю? — прохрипел я, открывая глаза.

— Не получится. Его сиятельство граф Соболев приказал перенести лагерь в город хаоситов. За толстыми и высокими стенами мы будем в относительной безопасности, — сказала Ангелина.

Её подсвеченный солнцем силуэт красовался возле тонкой стены палатки.

— Полковник решил сделать из города некое подобие базы? — вяло спросил я и широко зевнул.

— Угу. Он приказал мне передать тебе его личную благодарность за то, что ты вместе с остальными магами открыл ворота города.

— Да, я теперь легенда, можно умирать.

— Ты действительно становишься легендой, — серьёзно сказала девушка в ответ на мой шутливый тон. — Весь полк уже знает, как вы с комиссаром, Шиловым и Козловым геройски выполнили поставленную перед вами задачу.

— Да ерунда, это была моя обычная пятница, — усмехнулся я, выбравшись из палатки.

Над городком всё ещё висели струйки чёрного дыма, но звуки сражения стихли. Лагерь же быстро сворачивали.

— Вероятно тебя удостоят какой-нибудь награды, — сказала зеленоглазая красотка, чьё аристократическое лицо слегка осунулось после бессонной ночи.

— Поставлю её на полку с остальными ненужными вещами.

— Почему ты так себя ведёшь, — нахмурилась она, — словно тебе всё это безразлично? Другие юные маги на твоём месте пищали бы от восторга, а ты… зубоскалишь.

— Я — не все.

— Да, точно. Что-то я запамятовала, — иронично выдала девушка, криво улыбнувшись пухлыми губами. — По крайней мере то, что ты показал в битве за ворота города, могут совершить далеко не все.

— Ладно, хватит петь мне дифирамбы. Лучше расскажи о последних новостях. Как поживает гад, подсунувший мне листок с молитвой хаоситов? Надеюсь, ты уже сняла с него шкуру?

— Я работаю над этим, — чуть помрачнела девушка, а затем и вовсе опустила голову, будто вспомнила что-то дурное.

— Ого, неужели всё настолько плохо?

— Нет. Просто есть одна новость, которая тебе не очень понравится.

— Выкладывай, — потребовал я, сложив руки на груди.

Ангелина поколебалась немного, а затем сказала, искоса наблюдая за моей реакцией:

— Граф Рыльский, тот, что военачальник, ушёл со своим полком дальше всех в Пустошь, желая показать другим высшим аристократам, какой он яростный и могучий полководец. Да только граф попал в засаду вместе со своим полком. Часть солдат погибла, а остальные сейчас сидят в осаде в одном из зданий на территории хаоситского города Брек-Ган. К ним уже идёт подкрепление, но оно хорошо если успеет прибыть к вечеру. К тому времени зверолюды уже могут добить остатки людей графа Рыльского.

— Та-а-ак, — протянул я, помня, что графиня Белова и баронесса Огнева служат как раз в полку Рыльского. — Известны имена погибших?

— Нет, — коротко ответила красотка, ощупывая внимательным взглядом моё лицо.

Что она хотела там увидеть? Какие эмоции? Её слегка прищуренные глаза походили на два сканера.

Глава 9

Ангелина хмуро посмотрела вслед Громову, энергично двинувшемуся в сторону городка. Хм, он принял новость о судьбе своих подруг со спокойствием. Но так ли это на самом деле? Ангелина не желала признаваться даже сама себе, но, кажется, ей хотелось, чтобы всё именно так и было. Ей не хотелось, чтобы судьбы Огневой и Беловой волновали Громова.

— Дура, — прошептала красотка, злясь на себя. — Работа превыше всего, а я… эх… Я же прекрасно знаю, что нельзя смешивать мух с котлетами. Мухи отдельно, котлеты отдельно.

Она сердито поправила запылённую форму и двинулась к большой палатке, принадлежавшей комиссару и Ульяну.

Настроение девушки оставляло желать лучшего, так что её даже не радовали восхищённые взгляды солдат, украдкой пялящихся на её подтянутый зад.

Она вздохнула и резко откинула полог палатки.

— Чернобога тебе в душу! — подскочил от неожиданности Ульян, шустро заведя за спину какую-то книгу в чёрной потёртой кожаной обложке. — Ты чего так врываешься?

— Я думала, тут никого нет. Барон Грехов приказал мне собрать его вещи, — сказала девушка, подозрительно косясь на коллегу.

Тот нервно облизал губы и указал на противоположную часть палатки, где лежала мужская одежда.

— Вон его вещи.

— А что за книгу ты прячешь за спиной? — прямо спросила Ангелина и смутно припомнила, где видела такую же обложку.

— Ерунда. Записная книжка, — ответил тот и на миг отвёл взгляд, а потом снова посмотрел на девушку.

Его колючие глаза замерли на изрезанном резкими морщинами лице. А тонкие серые губы изобразили улыбку. Натянутую, резиновую. Несмотря на столько лет работы на службу, Ульян не сумел совладать с чувствами.

— Почему? Зачем? — холодно спросила Ангелина, превратившись в ледяную красавицу. — Для чего ты подкинул Громову тот листок? И не отнекивайся. Книга. Я узнала её. Это сборник молитв, посвящённых богам Хаоса.

— Это не моя книга. Я нашёл её у комиссара. Сам не поверил, когда…

— Врёшь, паскуда! — выдохнула девушка, зло топнув ногой.

— Ладно, ладно, успокойся, — примирительно выдал Ульян, нервно почесав кончик носа, изборождённого рытвинами. — Пойми меня. Ты молода, красива. У тебя всё впереди. А я уже стар, одной ногой на пенсии. А ты сама знаешь, какую пенсию мне пообещали. И это после стольких лет службы! Я отдал службе всё: здоровье, возможность завести семью, большую часть своей жизни! А получу гроши!

Лицо мужчины перекосилось от ярости. Крылья носа гневно раздувались, а дыхание с шипением вырывалось между зубов.

— Кто подкупил тебя? Козлов? Нет, не он, — тут же отказалась от своего предположения Ангелина и быстро перебрала в голове всех врагов Громова, указанных в его досье. — Граф Рыльский? Тот, что младший? Нет, он на такое пока не способен, а вот его отец…

— А я хорошо обучил тебя, — криво усмехнулся Ульян, зыркая как загнанный волк. — Делать выводы ты умеешь. Надеюсь, что и правильно поступать ты тоже умеешь. Я готов поровну разделить с тобой награду. Граф, узнав о проблемах сына, дал хорошую сумму. И за что? Не за убийство, не за отравление, а всего лишь за то, чтобы я сбил спесь с этого недоноска Громова, задравшего нос до небес.

— Не называй его так! — выдохнула красотка, сверкнув изумрудными глазами.

Мужчина вдруг сощурился и насмешливо выдал:

— А-а-а, моя маленькая девочка, кажется, ты нарушила одно из правил службы. Влюбилась в клиента.

— Ни в кого я не влюбилась, — отчеканила она и покосилась на выход из палатки.

Ульян тут же молча бросился на неё…

* * *

Я вошёл в пропахший дымом и кровью город и увидел солдат. Они деловито стаскивали трупы в кучу: имперцев отдельно, хаоситов отдельно. Меня люди встретили радостными криками и вскидыванием кулаков, будто увидели самого императора.

— Благодарю, благодарю, вы превосходная публика, — покивал я головой и быстро скрылся среди домов, чтобы никто из старших офицеров не припахал меня ни к какой работе.

Оказавшись в одиночестве среди грязи и трупов, я зарядил кубок-портал, а затем перенёсся в Гар-Ног-Тон. Город встретил меня жарким солнцем и пылью. Я глотнул водички из фляги и скрыл иллюзией свою имперскую форму, после чего пошёл по улочкам.

По пути мне стали попадаться пустые консервные банки.

— Тьфу, — недовольно сплюнул я. — Да они так за неделю сожрут все запасы.

— Человек из-за Стены! — с благоговением выдохнул какая-то женщина, увидев меня из окна своего убого дома.

— Он самый! — бросил я в ответ и указал на пустые консервные банки. — Вы чего выкидываете столь ценные вещи? Ты разве не видишь, что это замечательная чашка для кота? Кружка! Пепельница в конце концов! Ну-ка быстро пробеги по соседям и всем передай мои слова! А потом разнесите их по всему городу! Найдите применение пустым консервным банкам, а не раскидывайте их!

— Ага! — рьяно агакнула женщина и пулей выскочила из дома. Прям в одной сорочке. Точнее, в каком-то грубом подобии её. Да ещё и почти прозрачном.

Я увидел, как под тканью трясутся крупные груди и слегка оплывшая задница. Вот, наверное, соседи офигеют, когда она влетит в их дом. Но я не стал наблюдать за этим, а быстро пошёл дальше, отметив, что из жителей Гар-Ног-Тона получатся отменные верующие.

Размышляя над этим, я добрался до площади, где стоял Дворец Совета. Охранники увидели меня и тут же приветственно заголосили. А я послал их за Сломанным рогом. Сам же остался стоять на площади, наблюдая за тренировкой Крушителя. Тот в тени Дворца размахивал своим гигантским молотом, как я в детстве прутиком. Ну ещё бы! Крушитель имел рост три метра и вес двести килограммов.

Он заметил мой интерес и сразу же подошёл, скрежеща металлическими доспехами.

— Господин, — поздоровался он, склонив голову, скрытую шлемом с рогами. На последних уже не висели человеческие сердца в качестве украшения.

— Готов к битве?

— Всегда готов! — радостно прогудел он. — Битва — это хорошо! А то я уже заскучал. Дня четыре ни с кем не дрался.

— Да, большой перерыв, — усмехнулся я, глядя на согласно кивнувшего великана.

Эх, ежели бы всем для счастья было надо так мало…

— Человек из-за Стены! — пробасил Сломанный рог, величаво выйдя из Дворца.

— Шустрее! У нас мало времени! — поманил я его пальцем.

Тот дробно простучал копытами по ступеням и навис надо мной.

— Слышал о городке Брек-Ган? Много там жителей? И кому они поклоняются?

Минотавр почесал шерстяной затылок и медленно проговорил, хмуря брови:

— Раз в десять меньше, чем в Гар-Ног-Тоне. А поклонялись они Маммоне. Ну, раньше. Сейчас не знаю кому.

— Где старики-отшельники? Вернулись к жабам на болото?

— Нет. Тут они, — кивнул Сломанный рог на один из домов, окружавших площадь. — Решили остаться. Я им хотел домик попроще дать, дык они чуть ли не самый лучший забрали.

— Не ябедничай. Лучше позови их и собери воинов. Нам нужно срочно ударить по Брек-Гану.

— Сколько надо воинов? — уточнил минотавр, даже не став спрашивать, на кой шут нам так поспешно потребовалось атаковать Брек-Ган.

— Сколько сумеешь собрать за час, столько и нужно, — проговорил я, решив, что со спасательной операцией затягивать не стоит.

Возможно, уже поздно. Сердца Огневой и Беловой могут прямо сейчас украшать рога какого-нибудь зверолюда.

— Сделаю, — заверил меня минотавр и унёсся, грохоча копытами.

А я уселся в тени Дворца на перевёрнутый ящик. Нет смысла возвращаться в лагерь имперцев. Насколько я понял, полковник Соболев задержится в городке как минимум до завтра, а то и дольше. Ему надо подготовить надёжную опорную базу, чтобы она могла накапливать подкрепление, боеприпасы, еду и прочие вещи, поступающие из-за Стены.

Пока же на площади начали появляться бойцы. Все увешанные оружием, в кожаных или металлических доспехах. Они с благоговением косились в мою сторону, и опасливо поглядывали на Крушителя. Тот стоял подле меня словно огромный злой телохранитель. И он ещё эдак многозначительно поглаживал свой фантастический молот.

Однако нашлись герои, которые всё-таки рискнули направиться в мою сторону. Кажется, это были братья. Они напоминали помесь людей и человекоподобных волков. Трое были прям безобразными существами с вывернутыми ноздрями и резкими чертами лица. А вот четвёртый выглядел вполне прилично.

— Разрешите нам выказать вам своё почтение и восхищение, — проговорил один из них, и все четверо поклонились.

— Восхищение принято, — лениво почесался я и посмотрел на четвёртого зверочеловека, который на фоне братьев выглядел чуть ли не красавчиком.

— Простите, Человек из-за Стены, — виновато начал один из троицы страшил, покосившись на четвёртого, — в семье не без урода. Рыкун уже уходит.

«Красавчик» тяжело вздохнул и поплёлся прочь. Впрочем, троица его братьев тоже сгинула с глаз долой.

— Да, тяжело нам, красивым, в этом мире, — философски вздохнул я и заметил стариков-отшельников, выбравшихся из дома.

Несмотря на жару, они не сняли свои шкуры, потому, когда маги подошли ко мне, я почувствовал идущий от них неприятный запашок.

— Приветствуем, господин, — за всех троих поздоровался со мной старик Мых.

— И вам не хворать. Хотя в таком почтенном возрасте уже поздно хворать, пора помирать, — сострил я лишь бы позлить Прищура. Тот и правда злобно сверкнул глазом. А у меня на душе сразу же стало тепло и приятно.

Молчун проигнорировал мою шпильку. Мых тоже пропустил её мимо ушей и серьёзно спросил, закинув на плечо длинную грязно-седую бороду:

— Мы уже слышали о твоём желании напасть на Брек-Ган. Нам нужно будет открыть туда врата?

— Именно. Крови там пролилось полно, поэтому вам будет на что ориентироваться, — проговорил я и на миг вернулся мыслями к своему плану, возникшему после разговора с Ангелиной.

Мне тогда подумалось, что появился чуть ли не идеальный момент, чтобы ввести в игру моих хаоситов. Они придут на помощь имперцам, а там уже можно будет переходить ко второму этапу моей идеи.

— Тогда нам надобно начинать готовиться к волшбе. Мы отроем врата в подвале Дворца Совета. Там нам будет сподручнее магичить.

— Как хотите, — проговорил я и почувствовал секундную досаду из-за того, что сам не умею делать такие порталы.

Кубок-портал, конечно, хорош, но он может перенести только меня. Да и то лишь в то место, где я уже бывал.

Старик Мых кивнул и степенно удалился вместе с братьями. Их проводили недоверчивыми взглядами десятки хаоситов, собравшихся на площади. Среди них выделялась своей гривой белых волос Волчица, она же Белая. Её затянутая в кожу фигурка вызывала у зверолюдов повышенное слюноотделение. А сама остроухая красотка постоянно косилась в мою сторону, пытаясь поймать мой взгляд.

Правда, порой она весьма пасмурно поглядывала на рыжеволосую Рысь. Та тоже обнаружилась среди хаоситов. Девушка гордо сложила руки на крепкой груди и посматривала по сторонам жёлтыми кошачьими глазами. Но нет-нет да и косилась в мою сторону.

— Знаешь что, Крушитель, пойдём-ка в подвал, — проговорил я, вставая с ящика. — Как раз до истечения часа осталось минут десять.

— Как прикажешь, господин, — прогудел тот из-под забрала шлема.

* * *

Солнце через красноватую дымку презрительно смотрело на Брек-Ган, маленький городок, опоясанный невысокой стеной, проломленной в нескольких местах.

Возле стены жарились под лучами светила трупы зверолюдов и растерзанные тела солдат из полка графа Рыльского. Сам полковник с горсткой людей сумел укрыться на последнем этаже небольшой башни.

— Ваше сиятельство, — обратился к Рыльскому измученный солдат в окровавленных кожаных доспехах, — мы завалили дверь на нижний этаж, но хаоситов надолго это не остановит.

Граф тяжело вздохнул, провёл по слипшимся от пота и крови волосам, а затем обвёл мрачным взглядом своих подчинённых. Семь человек из более чем трёхсот, которых граф взял с собой. Остальная часть полка осталась в занятом ими накануне поселении хаоситов, до которого было полдня пути.

Причём если бы Рыльскому ещё вчера в шутку предложили назвать имена семерых, кто сумеет выжить после разгрома его отряда, то граф бы никого не угадал.

Разве мог Рыльский поверить, что в числе самых живучих окажется юный рядовой, а не яростный барон Крутов, обладавший пятью атрибутами? Или мрачно застывшая подле окна баронесса Огнева? А может, её подруга — графиня Белова, ещё вчера выглядевшая легкомысленной вертихвосткой, чьими достоинствами были только красота и свора благородных предков? Нет, нет и ещё раз нет! Граф назвал бы совсем других бойцов.

Рыльский подавил следующий тяжёлый вздох и решил подбодрить своих людей.

— Подмога уже в пути. Я сумел связаться с капитаном Ермиловым, прежде чем разрядился артефакт. Он скоро будет здесь со второй частью моего полка. Нам осталось продержаться совсем немного.

Люди хмуро посмотрели на него, понимая, что подмога не успеет. Но никто не стал винить графа в том, что он разделил свои силы. Сам Рыльский уже сто раз проклял свою амбициозную идею. Вчера-то он был в восторге от того, что может разом убить двух зайцев: и уже занятый посёлок зачистить, и взять новый городок, утерев носы другим полководцам. И всё бы у графа получилось, если бы не эта проклятая Чернобогом засада, организованная уже внутри города! Его воины с таким блеском и лёгкостью вошли в Брек-Гран, а потом начался пир богини смерти.

Рыльский до хруста в костях сжал кулаки и скрежетнул зубами от бессильной злости.

— Человечки… мы сожрать ваши мясо и обглодать кость… — донёсся до вершины башни ехидный голос.

Он прозвучал внизу, где зверолюды с рёвом и завываниями готовились к новой атаке, желая добраться до имперцев.

— Что говорит это богомерзкое отродье? — нервно спросил юный рядовой, посмотрев на полковника. Он был единственным, кто знал язык хаоситов.

— Говорит, что только храбрые воины получат быструю и лёгкую смерть, — прохрипел граф Рыльский.

Рядовой крепче сжал саблю и часто-часто задышал, словно уже яростно и храбро рубил зверолюдов. Вряд ли он надеялся, что сумеет выжить, но получить в такой ситуации лёгкую смерть — хороший вариант. Лучше, чем заживо вариться в котле зверолюдов.

Но, кажется, только юный простолюдин поверил графу Рыльскому.

А вот по губам Беловой скользнула скептическая ухмылка, после чего девушка вооружилась единственным оставшимся биноклем и глянула за окно в ту сторону, откуда должно было появиться подкрепление.

— Ах-х-х! — удивлённо выдохнула графиня. — Это ещё что такое⁈

Все тут же бросились к узким арочным окнам в безумной надежде на то, что вторая часть полка Рыльского каким-то магическим образом показалась на горизонте.

Но людей ждало разочарование. Хуже того, похоронное настроение ещё больше усилилось. Ведь имперцы увидели, как возле одного из проломов городской стены появился портал. Очень странный, красный как кровь и довольно большой.

— Подкрепление, — мрачно ухмыльнулась баронесса Огнева, глядя на хаоситов, посыпавшихся из портала. — Только оно пришло не к нам.

— Последователи Сварга, — проронил граф и указал на Крушителя. — Вон тот великан в доспехах поклоняется именно этому богу. И по слухам, сам Сварг или кто-то из его высших жрецов наложил божественное благословение на молот Крушителя, так зовут этого ублюдского переростка.

— Если они поклоняются Сваргу, то почему у них такие странные знамёна? — нахмурилась Белова, глядя на хаоситов через бинокль. — На них изображена… э-э-э… рокерская «коза».

— Что? — не поверил полковник и буквально выхватил у девушки бинокль. — Да, и вправду рокерская «коза». Ничего не понимаю.

— Что-то странное происходит! — горячо вторил графу юный рядовой, чуть ли не по пояс высунувшийся из окна. — Местные зверолюды изумлены появлением других хаоситов. Глядите, они занимают позиции среди домов, словно готовятся отразить атаку. А новые зверолюды выстроились рядами и чего-то ждут. Смотрите, смотрите! От них отделился высокой хаосит с рогами. А к нему пошёл местный командир. Кажется, они сейчас что-то будут обсуждать.

— М-да, я бы многое отдала, чтобы послушать их разговор, — проговорила баронесса Огнева, быстро облизав пересохшие, потрескавшиеся губы.

Глава 10

Портал закрылся с лёгким хлопком, на миг сверкнув красным светом.

Я отделился от своей банды и пошёл навстречу местному вожаку. А тот увидел не человека, а высокого рогатого зверолюда. Я ведь ещё в подвале Дворца Совета накинул на себя иллюзию. Мои хаоситы тогда даже ничего спрашивать у меня не стали. Просто приняли к сведению, что их командир теперь выглядит иначе. А я для убедительности ещё и насовал в карманы шерсти, отрезанной у зверолюда с похожей внешностью. Он теперь стоял среди хаоситов с гордо выпяченной грудью и задранной башкой. Мол, Человек из-за Стены выбрал мою внешность, а не вашу, неудачники сраные.

— Кому вы служите⁈ Что вам тут надо⁈ — сразу же проревел вожак, стоило нам сойтись посреди чистой от застроек полоски земли, разделяющей городскую стену и дома.

Зверолюд был огромен, вонюч и мохнат. Настоящий медведь, вставший на задние лапы и повесивший на спину секиру, похожую на огромную стальную бабочку, которой черенок в жопу вставили.

Посечённые латы вожака украшала запёкшаяся кровь, а с его морды свисали клочки человеческой кожи. А что это были за глаза… Две выгребные ямы, а не глаза.

— Мы из Гар-Ног-Тона, — прохрипел я своим самым низким голосом, впервые пожалев, что Громов-младший всю свою жизнь не курил как паровоз. Ведь даже такой голос на фоне рёва «медведя» показался жалким комариным писком.

— Врёшь! В Гар-Ног-Тоне поклоняются Сваргу, а на ваших знамёнах человечья рука! — выпалил тот, дохнув на меня смесью из свежей крови и подгнившей плоти, застрявшей между его крупными жёлтыми зубами.

— Времена меняются. Мы хотим быть в тренде. Ладно, не пытайся осознать мои мудрые слова, а то у тебя башка лопнет. Давай лучше поговорим вот о чём… Где люди, напавшие на ваш город?

— Там, — мотнул он бурой башкой на башню. — А чего тебе до них⁈ Ты вообще кто? Как твоё имя?

— Перестань задавать лишние вопросы. Что ты хочешь за жизнь этих людей? Я готов их выкупить, — решил я начать с дипломатии, успев оценить количество засевших среди домов зверолюдов. Их было гораздо больше, чем нас. А мне не хотелось терять своих хаоситов. Они ещё пригодятся.

— Выкупить⁈ — изумился вожак. — На кой хрен они тебе?

— Для особо важных нужд.

— Р-р-р, — вдруг заворчал «медведь» и потянул воздух чёрным кожаным носом. — Ты какой-то подозрительный…

— Да и ты не вызываешь доверия. Ну, если не хочешь продавать мне людей, давай всё решим старым дедовским способом, благословлённым нашими богами. Сойдёмся в битве один на один. Если победишь, получишь мой отряд. Я прикажу им перейти под твою когтистую лапу. А если выиграю я, ты отдашь мне людей. Идёт?

На роже зверолюда лезвием бритвы сверкнула ухмылка, а затем он кинул в меня железный шарик.

Громов-младший сразу же в панике вскричал, прекрасно зная, что железо снимает любую иллюзию.

* * *

Граф Рыльский потёр усталые глаза и снова поглядел в бинокль. Зверолюды продолжали что-то обсуждать, стоя неподалёку от стены, возле которой выстроились хаоситы, прибывшие через странный портал.

Среди них выделялся Крушитель, нетерпеливо поглаживающий свой чудовищный молот. Казалось, великан вот-вот ринется в бой. Ему нужен был лишь какой-нибудь повод, даже самый крохотный.

— Что же они там обсуждают? — пробормотала графиня Белова, сглотнув вязкую слюну.

— Хрен их знает, — буркнула баронесса Огнева, внимательно глядя на двух вожаков.

— Кажется, «медведь» рычит на рогатого, — заметил остроглазый юный рядовой, высунувшийся из окна. — Если боги нам помогут, они сцепятся друг с другом.

— Да этот «медведь» наверняка всегда так разговаривает, даже когда желает спокойной ночи своему сыночку, — вымученно улыбнулась блондинка и вдруг выдохнула, глядя на вожаков: — «Медведь» что-то кинул в рогатого… Боги! Это же Громов!

— Громов! — ахнул и граф Рыльский, увидев, как рогатый зверолюд превратился во врага его сына.

— Он использовал иллюзию, а теперь его раскрыли! — отбарабанила Огнева, до рези в глазах всматриваясь в человеческую фигуру.

Девушка даже сумела разобрать кислую мину, появившуюся на лице парня.

— Кажется, Громов обманул прибывших с ним зверолюдов, приняв облик их вождя. А теперь его разоблачили! — выпалила Белова, стремительно бледнея.

— Гм, — выдохнул граф, испытывая смешанные чувства.

Он искренне не любил Громова, поскольку тот враждовал с его сыном, но в то же время граф восхитился юным магом. Громов ведь придумал такой хитрый план, явно желая спасти имперцев. Но, к сожалению, его идея с треском провалилась.

— Сейчас его убьют, — мрачно выдал Рыльский, глядя на то, как Крушитель сорвался с места, что-то яростно рыча.

Остальные хаоситы с воплями ринулись за ним, воздев оружие.

— Беги, Саша, беги! — внезапно во всю мощь своих лёгких крикнула в окно Белова, взбудораженно глядя на Громова, сцепившегося с «медведем».

— Сейчас кто-нибудь из зверолюдов ударит его в спину, — сдавленно прошептала Огнева, кусая губы.

И каково же было удивление имперцев, когда хаоситы пробежали мимо Громова. Более того, юный маг им что-то крикнул и показал рукой на крайнюю улицу. Часть зверолюдов тут же с готовностью ринулась в том направлении, куда указывал Громов. А там они столкнулись в жаркой битве с местными хаоситами.

— Это… это что сейчас было? — прохрипел Рыльский в ошеломлённой тишине, установившейся в башне. Её нарушали лишь звуки боя, долетающие сюда: шорох магии, звон топоров, хруст костей и гневные вопли.

— В это сложно поверить, но, кажется, зверолюды подчиняются Громову, — почти прошептала пронзённая шоком Белова, во все глаза глядя на парня, снова накинувшего на себя иллюзию рогатого хаосита.

* * *

«Медведь» хоть и выглядел свирепым и мощным, но меня он, конечно, не пугал.

Я быстро швырнул в него несколько «взрывов энергии». Но их отразили магические артефакты «медведя». Правда, они тут же лишились заряда, чем я и воспользовался. Подскочил к зверолюду и полоснул саблей по его брюху. Она со скрежетом вскрыла его панцирь, как консервную банку, попутно выпустив кишки зверолюда.

— Арг-гх-х, — прохрипел он, упав на колени.

Секира выпала из его ослабевшей руки, а из пасти хлынула кровь. Глаза же зло уставились на меня.

— А надо было всего лишь продать мне людей, — подмигнул я ему и воткнул саблю в оскаленную пасть противника.

Она с хрустом прошила его череп, выпустив наружу мозги.

Пнув «медведя» в грудь, я вытащил клинок из его головы. Тело зверолюда завалилось набок. А я быстро огляделся.

Мои воины бились с местными среди кривых улочек, постепенно одолевая их.

Хорошими козырями выступили довольно сильные в магическом плане старики-отшельники и Крушитель. Последний ревел, как стадо быков, и убивал всех налево и направо. Хотя, конечно, надо бы пожурить его за то, что он ринулся в бой без приказа.

К сожалению, его поступок — это не единственное, что пошло не по плану. Я уверен, что люди в башне успели заметить меня в моём истинном образе, точнее в теле Громова-младшего. У имперцев был как минимум один оптический прибор. Мне ещё минуту назад довелось заметить характерный блеск линз. И вряд ли люди глядели через бинокль на птиц в небе. Нет, они совершенно точно наблюдали за мной и «медведем».

— Ладно, Хель с ними. Я ведь всё равно собирался поменять свой статус среди людей. Правда, теперь это придётся сделать быстрее, чем я рассчитывал. Но, с другой стороны, не могу же я убить всех свидетелей из числа имперцев?

Придя к этой мысли, я решил, что раз уж сгорел сарай, гори и хата. Не буду скрывать свою магию, которую люди знают, как характерную для Громова-младшего. Да и иллюзию рогатого хаосита надо снять.

Так я и поступил, а затем телепортировался в самую гущу сражения и начал раздавать люлей. «Взрывы энергии» рвали врагов на клочки, а сабля с кровожадным свистом впивалась в мохнатую плоть. Кровь летела во все стороны, а магия вспыхивала зелёными взрывами, добавляя красок в разрываемый воплями горящий воздух.

Но не успел я разогнаться, как хаоситы начали бросать оружие и вставать на колени, поднимая лапы.

— М-да, как-то шустренько мы их одолели, — сказал я Волчице, оказавшейся подле меня.

— Это всё благодаря твоей силе, Человек из-за Стены, — льстиво заявила она и заорала, вскинув руку с саблей: — Слава Человеку из-за Стены! Он подарил нам лёгкую победу!

Её вопль подхватили остальные бойцы, окрылённые стремительной победой над войском, превышающим наше минимум втрое.

Сломанный рог тоже буркнул что-то в мою поддержку, но в его глазах царила толика ревности. Впрочем, она быстро пропала, стоило ему посмотреть на Крушителя. Тот показался из проулка. Весь заляпанный мозгами и кровью. К навершию его молота прилипли осколки кости и волосы. И великан не собирался успокаиваться. Он занёс оружие над сдавшимися зверолюдами, сжавшимися в страхе.

— Прекрати! — повелительно бросил ему Сломанный рог.

Но Крушитель даже не взглянул на него.

— Кхем-кхем, — я покашлял в кулак. И этот звук отчётливо разнёсся по улице, заполненной замолчавшими хаоситами. Все — и местные, и мои бойцы — уставились на великана. А тот нехотя посмотрел на меня, опьянённый жаждой крови.

Я картинно потряс указательным пальцем. Мол, фу-у, отставить.

Крушитель недовольно вздохнул, как ребёнок, у которого отбирают конфету, а потом опустил молот, вызвав облегчённое бормотание у чуть не убитых им зверолюдов.

Все хаоситы сразу же с уважением посмотрели на меня. А я прикинул, что заработал ещё несколько очков к своей репутации.

— Дамы и господа! — громко изрёк я, взобравшись на перевёрнутую телегу. — С пленными обращайтесь гуманно, то есть понапрасну не выкалывайте им глаза и не калечьте.

Зверолюды переглянулись, не оценив по достоинству мой приказ. Он их откровенно разочаровал.

— Тот, кто приведёт Сломанному рогу живого и здорового пленника, получит вознаграждение! — подсластил я пилюлю, уловив качнувшееся общественное настроение.

Хаоситы не стали уточнять, что за вознаграждение. Они все разом ликующе завопили, быстро связали попавшихся им на глаза горожан и повели к стене.

А другие зверолюды, те, кто не успел хапнуть пленных, растеклись по городу в поисках оставшихся там местных жителей. Даже Сломанный рог хотел ринуться прочь, но я его остановил.

— Ну ты-то куда⁈ — рявкнул я в спину минотавру.

Тот остановился и виновато повернул ко мне башку.

— Да, точно, я же вождь. У меня другие задачи.

— Вот-вот. Проследи, чтобы твои бойцы привели побольше пленных, а также пусть собирают всю имеющуюся в городе еду, золото, оружие и прочие нужные вещи. Потом в Гар-Ног-Тоне всё поделим. На всё про всё у тебя есть пара-тройка часов. Надо бы свалить отсюда до прихода имперцем. А то нам пока рано с ними встречаться.

— Угу, — угукнул Сломанный рог и следом уточнил: — А чем мне вознаграждать бойцов за приведённых ими пленных?

— Оружием, тушёнкой, тем же золотом. Но не усердствуй.

— А зачем нам пленные? Сделаем из них рабов?

— Ну, возможно. Но сначала посули им чего-нибудь и предложи вступить в наши ряды. А если быть точнее, в первые ряды, такие ряды, которые ринутся на врага во главе нашей армии. Улавливаешь мою мысль? Они атакуют первыми, получат самый мощный урон, а потом уже и твои бойцы появятся.

Минотавр призадумался и восхищённо кивнул.

— Сварг одарил тебя поразительной хитростью!

— Нет, он к этому не имеет никакого отношения. Хитрость полностью моя, как и заслуга в этой блистательной победе, — проговорил я, меняя в минотавре веру в Сварга на веру в меня.

Конечно, он далеко не сразу переключится, но когда-нибудь это точно случится.

Пока же Сломанный рог изобразил улыбку и умчался выполнять мой приказ. А я отправился к башне, надеясь увидеть там и Белову, и Огневу.

Громов-младший тоже отчаянно надеялся лицезреть девушек живыми. Особенно красавицу блондинку. Он даже не хотел допускать мысль, что графиня погибла.

Да и я, признаться, почувствовал горечь во рту, когда нафантазировал её разорванное зверолюдами тело. Кажется, Иврим прав, от человека во мне слишком много всего. Даже как-то стыдно богом становиться. Но, с другой стороны, божественная власть вытравит из меня большую часть человечности.

Пока же я с тяжёлым сердцем вошёл в башню и начал подниматься по каменным ступеням, залитым кровью. Трупы лежали повсюду: люди, зверолюды. Одна парочка даже сцепилась в смертельных объятиях. Волкоподобный воин впился страшными челюстями в не защищенную броней шею имперца, а тот перед смертью успел воспользоваться амулетом. Тот прожёг в груди зверолюда такую дыру, что сквозь неё была видна серая стена башни.

Мне без проблем удалось миновать лестницу и добраться до массивной деревянной двери. Я толкнул её, но та оказалась завалена с другой стороны.

* * *

— Тук, тук, тук, — донёсся до имперцев ироничный мужской голос.

— Это Громов, — взволнованно сказала графиня Белова, пытаясь совладать с чувствами.

Ей явно хотелось в одиночку разметать баррикаду, впустить Громова и броситься ему на шею.

Судя по тому, что баронесса Огнева закусила нижнюю губу, её одолевали похожие эмоции. Но обе аристократки пытались не выдать чувств, которые их обуревали. Они же всё-таки из высшей касты, а не какие-то простолюдинки.

— Прикажете разблокировать дверь? — торопливо спросил у графа юный простолюдин.

— Я сам разберусь, — проговорил Рыльский и тряхнул руками, чтобы с помощью магии убрать завал, блокирующий дверь.

Но не успел он выпустить атрибут, как в комнате возник улыбающийся Громов.

— Херак, — выдохнул он и добавил, заложив руки за спину: — Нашёл в двери щёлочку, увидел вас и сумел телепортироваться. Вовремя я, правда?

Он мельком глянул на блондинку с мулаткой и быстро отвёл взгляд, словно боялся показать свою привязанность к ним.

— Мы бы продержались до прихода подмоги, — гордо проговорил граф Рыльский, подозрительно глядя на Громова, а потом холодно спросил: — Не соблаговолите ли вы нам всем объяснить, как это так вышло, что хаоситы вам подчиняются?

— Я бы с радостью, но не могу. Клятвы не позволяют. Я их дал самому… — таинственным шёпотом выдал молодой маг и многозначительно указал пальцем вверх.

— Полковнику Соболеву? — предположил один из выживших бойцов.

— Императору⁈ — выдохнула Белова, возбуждённо засверкав глазами, будто наконец-то подтвердились какие-то её догадки.

— Богам? — благоговейно прошептал юный солдат, посмотрев на потолок.

Громов промолчал, лишь пожал плечами.

— Я буду вынужден доложить о том, что здесь произошло, — отчеканил граф Рыльский.

— Ваше право, — проронил Громов и следом добавил: — Мои… э-э-э… союзники похозяйничают в городе пару часов, а потом уйдут. Вас они трогать не будут. Но лучше вам всё же посидеть в башне. Я прикажу, чтобы вам принесли еду и воду.

— Они настолько слушаются вас? — удивился юный простолюдин, уронив челюсть на грудь.

Он смотрел на мага восторженными глазами, даже не замечая, что ему на лоб уселась жирная муха и деловито потирает лапки.

Громов снова ничего не ответил.

А уже в следующий миг он подошёл к окну и телепортировался к подножию башни, где взмахом подозвал к себе двух огромных зверолюдов. Те подскочили к нему как пара послушных собачонок. Он им что-то сказал и указал на вход в башню. Те кивнули и куда-то рванули так, что пятки засверкали.

Граф дёрнул головой, наблюдая за Громовым. Как этот юнец сумел подчинить себе хаоситов? Фантастика какая-то!

Но не только эта мысль бродила в разуме графе. Его ржавой иглой колола история с подкупленным им Ульяном. Если бы Ульян справился с поставленной перед ним задачей, то скорее всего Громова тут бы не было. А следовательно, графа с его людьми никто бы не успел спасти. Выходит, его спас тот, кого он желал втоптать в грязь?

Эта ситуация сводила Рыльского с ума. Чувства внутри него сцепились в воющий и хрипящий клубок. И непонятно было, что победит. Ненависть? Благодарность?

Глава 11

Двинувшись прочь от башни, я прикинул, как дальше будут развиваться события, связанные с тем, что мне пришлось сегодня продемонстрировать имперцам.

Итак, граф Рыльский наверняка насвистит вышестоящему начальству о моих «союзниках». А тот в обязательном порядке вызовет меня к себе, а то и отправит ко мне группу захвата. И обо все этом наверняка доложат императору. Так, может, я миную всех посредников и поговорю с главой империи? Мне есть, что ему предложить. А уж он способен обеспечить для меня подходящий статус.

— Что думаешь, Громов? — вслух пробормотал я, покосившись на труп зверолюда, плавающий в луже крови.

В его спине побывало столько ножей, что даже Юлий Цезарь мог бы удивиться.

Паренёк ответил мне мысленно. Его в первую очередь тревожили собственная участь и судьба родственников. Я ему быстро выдал часть своего плана, и тот успокоился.

— Ладно, пора возвращаться в полк, — прошептал я себе под нос, достал кубок-портал и активировал его.

Он перенёс меня на узкую, кривую улочку городка, захваченного имперцами.

Небо всё ещё было затянуто дымом от пожаров, а в воздухе пахло кровью. Кое-где раздавались крики и рёв. Но в целом всё было спокойно.

Я двинулся по улице к привратной площади, поглядывая на ворон, расклёвывающих трупы. Птицы уже отяжелели от сожранного мяса и с трудом взлетали, недовольно косясь на меня.

На площади ворон уже не было, но зато во множестве присутствовали солдаты, а также полковые телеги и повозки.

— Громов! Громов! — ударил меня по ушам знакомый бас.

Румянцев в потрёпанной форме бежал ко мне, размахивая руками.

— Чего тебе, дружище? Автограф?

— После того, что ты устроил ночью, тебе действительно нужно раздавать автографы, — восторженно отбарабанил здоровяк, возвышаясь надо мной. — Но я по делу. Комиссар Грехов просил тебя срочно явиться к нему. Кажется, что-то случилось. По крайней мере, лицо у него было сильно встревоженным.

— Хм, случилось? — нахмурился я, прикидывая, что могло стрястись. — Ладно, веди.

Доброслав кивнул и заспешил к одному из домов, полукольцом окруживших площадь. Домик выглядел довольно прилично по сравнению с остальными. Мы вошли в него и сразу же оказались в просторной кухне.

Барон Грехов, бледный и осунувшийся, восседал на колченогой табуретке за столом, где исходил паром какой-то травяной настой в алюминиевой кружке.

— Пейте, пейте, ваше сиятельство, — подбодрил комиссара стоящий около очага маг с нашивкой лекаря.

— То ещё пойло, — просипел аристократ и заметил моё появление. — Громов, опять тебя с собаками искали? Я за тобой ещё час назад послал. Ладно, присаживайся. А остальных прошу покинуть помещение. Румянцев, тебе отдельная благодарность за то, что разыскал своего друга.

Доброслав польщенно улыбнулся.

— Если опять выльете настой, я сильно огорчусь, — пробурчал лекарь и вышел вон вместе со здоровяком.

— Громов, ты же знаешь, кем на самом деле является Ангелина? — хмуро посмотрел на меня комиссар из-под нависших над глазами седых бровей.

— Ага. С ней что-то произошло? — затаил я дыхание.

— Да, — мрачно кивнул лысой головой барон и с отвращением сделал несколько глотков из кружки. — Но пусть лучше она сама тебе всё расскажет. Ангелина!

В соседней комнате скрипнула какая-то мебель и зашуршали лёгкие девичьи шаги.

Красотка появилась на пороге кухни спустя несколько секунд. На её аристократическом лице царило мрачное выражение, а на форме не хватало несколько пуговиц.

— Громов, это был Ульян. Именно он подкинул тебе страницу с молитвой богини Маммоны, — сразу же хрипло выдала она, не став выдерживать театральную паузу.

— Кто такой этот Ульян? И на кой шут ему это было надо? — облизал я губы, покосившись на комиссара.

Не надо быть провидцем, дабы понять, что Ангелина всё ему рассказала.

— Мой напарник. Ты его однажды видел в том кафе в столице, — проговорила зеленоглазая красавица и грациозно присела на свободную табуретку. — Рыльский-старший заплатил ему. Граф хотел испортить твою репутацию, поскольку ты враждуешь с его сыном.

— Вот это поворот! — против воли ошарашенно выдохнул я и посмотрел на чёрный от копоти деревянный потолок, будто искал там ироничную усмешку богини судьбы.

Я даже громко расхохотался, стуча себя ладонью по бедру. Граф хотел испортить мне жизнь, а я спас его! Кино — да и только.

Комиссар удивлённо переглянулся с Ангелиной. А та хмуро спросила, поправив припорошённые пылью волосы:

— Что тебя так развеселило?

— Скоро узнаете, — улыбнулся я, прикинув, что до конца дня барона Грехова точно известят о моём геройстве в Брек-Гане.

— Говори сейчас, Громов, не темни, — нахмурился комиссар и снова приложился к кружке.

— Не могу. И не спрашивайте почему. Я связан клятвой. Лучше поведайте мне, где этот прохвост Ульян? Висит на рее? Или, за неимением оной, вы повесили его на воротах города?

— Нет, его никто не повесил. В империи не такое правосудие. Но ты подумал в правильном направлении, — ещё больше помрачнела девушка и тяжело вздохнула. — Я его случайно убила, когда он напал на меня.

— Туда ему и дорога, — непринуждённо сказал я, поглядывая на Ангелину.

Она явно мучилась из-за того, что пришила своего коллегу, а может, и наставника. Пес знает, кем он для неё был.

— Ты ни в чём не виновата. Боги написали его судьбу, — проникновенно сказал комиссар и потрогал деревянное изображение Перуна, висящее на шнурке на его шее.

Красотка снова испустила тяжёлый вздох.

Барон похлопал по её ладони, лежащей на столе, а потом перевёл взгляд на меня.

— Громов, ты же не забыл, что я комиссар? Ты обязан отвечать на мои вопросы. И даже то, что ты вызволил меня из лап чудовищной твари, жаждавшей откусить мою голову, ничего не меняет. Так вот, скажи-ка мне, Громов, что же тебя так развеселило? Что мы должны скоро узнать?

От комиссара потянуло магией. Видать, он включил свой «детектор лжи».

— Обещаю, вы все узнаете уже сегодня. Но запомните, что я не желаю зла людям.

— Я не понимаю, о чём ты говоришь, — сощурился барон Грехов, мигом превратившись в жёсткого дознавателя. Его лицо затвердело, став каменным, а глаза впились в меня с интенсивностью боевого лазера. — Объясни свои слова.

— Пока не могу, — развёл я руками, попутно заметив за окном Рарога. Тот кружил в небесах и посматривал в мою сторону. — К сожалению, мне уже нужно идти. А вы, ваше сиятельство, если хоть каплю уважаете меня и верите, то дайте мне спокойно уйти.

Я встал из-за стола и направился к двери, чувствуя вонзившиеся в спину два взгляда. Один был тяжёлым и колеблющимся, а второй — удивлённым. Но никто не остановил меня.

Я без проблем вышел из дома и глянул на Рарога. Он точно прилетел по мою душу, но у всех на виду пернатый не станет общаться со мной. Поэтому я затерялся среди улочек города. И уже там Рарог спустился с небес на землю.

— Кар-р-р! Кар-р-р! — каркнул он, усевшись на плетень, ограждающий чахлый огородик, прилепившийся к дому, похожему на сараюшку.

— Чего⁈ — выдохнул я, подумав, что ослышался. — С тобой разговаривал Хеймдалль?

Рарог утвердительно кивнул, глядя на меня глазами-капельками, похожими на раскалённый докрасна металл.

Отлично! Значит, Хеймдалль всё-таки выбрался из башни Древних. Фух, прямо от сердца отлегло! Я ведь не был уверен, что он сумеет сделать это. Но, видимо, бог всё же успел услышать мои подсказки, прежде чем Иврим вернул меня в этот мир.

А теперь Хеймдалль по своим божественным каналам вышел на Рарога. Кажись, асгардец знает, что именно пернатый является неким связующим звеном между мной и богами из других миров.

— Что Хеймдалль хотел от тебя? — спросил я у крылатого, спокойно чистящего клюв о плетень.

— Кар-р-р! — отвлёкся от своего важного занятия тот.

— Просил организовать встречу со мной? И где он?

— Кар-р-р!

— В отеле «Божественный замок» в моём бывшем номере? Уже ждёт меня? Так чего мы время зря теряем⁈ — выпалил я и достал из поясной сумки энергетическую ловушку, зарядившуюся во время моей битвы в Брек-Гане. Быстро перелил энергию в разряженный кубок-портал и активировал его.

Рарог даже каркнуть не успел, как я уже оказался посреди гостиной, окутанной цветочными ароматами.

В вазе на столе стояли роскошные розы, а возле зашторенного окна подле резного диванчика с гнутыми посеребрёнными ножками спиной ко мне замер Семаргл в своём образе бородатого пирата с золотой серьгой в ухе.

— Локки, я, по-твоему, мальчик на побегушках? — прорычал он, резко повернувшись ко мне.

В его глазах полыхали злость и раздражение, освещая полутёмную комнату не хуже двух фонариков.

— Не-е-ет… — протянул я. — А откуда такие эмоции? Ты что вообще тут делаешь?

— Что делаю⁈ — отправил тот брови к потолку, украшенному изображениями богов. — Обеспечиваю твою безопасность! Ты разве забыл, о чём мы договаривались⁈ Тебе опасно встречаться один на один с асгардцами. Или что-то изменилось? Ты уже договорился с Одином, а в прошлый раз в кафе просто соврал мне?

Теперь он смотрел на меня с прищуром, живо напомнив комиссара Грехова. Сегодня прям какой-то день допросов.

— Если бы я где-то соврал, то ты бы даже не понял где, — с усмешкой ответил я и поспешил перевести тему, даже добавив немного вины в голос: — Извини, что так вышло. Я понимаю, что у тебя много забот и хлопот. Война с Хаосом и прочие делишки. Но у меня есть шикарное оправдание. Я сам не знал, что Хеймдалль захочет встретиться со мной. Даже не понимаю, что ему нужно.

— Хм-м, — хмыкнул Семаргл, не сумев скрыть любопытства, сверкнувшего в глазах.

Ему стало интересно, зачем сюда пожаловал целый бог.

— Наверное, всё дело в пророчестве, — прошептал я, сделав несколько шагов к Семарглу. — Вероятно он что-то хочет обсудить.

— Ему можно доверять? Он не попытается убить тебя? — так же тихо спросил бог, покосившись на дверь, ведущую в кабинет.

И что-то в его позе, а также движениях, выдавало, что Семаргл не уверен в своих силах. Он допускал мысль, что не сумеет одолеть Хеймдалля, если тот покусится на мою драгоценную жизнь.

— Не думаю, что он так поступит. Мы с Хеймдаллем всегда были в хороших отношениях, — соврал я и решительно двинулся к кабинету.

— Если что, кричи. Я, может, успею забежать и насладиться видом твоих последних мгновений жизни, — мрачно сострил бог, усевшись на диван.

Я дёрнул губами и вошёл в кабинет.

Хеймдалль тоже стоял возле окна, как и Семаргл. Только асгардец не зашторил его, а смотрел на суетящихся под дождём людей с зонтами, шныряющих по площади.

— И часто тут такая погода? — спросил он, не оборачиваясь.

— Частенько.

— Мерзкий город, — проговорил бог, нисколько не заботясь о том, что Семаргл может услышать его.

Наверняка и Хеймдалль слышал наш с Семарглом разговор на повышенных тонах. Однако в нём не было ничего сакрального, так что не имело значения то, что он долетел до ушей асгардца.

— А мне он нравится, — проговорил я и уселся за рабочий стол, залитый серым вечерним светом, льющимся из окон.

Бог повернулся и взглянул на меня недобрыми янтарными глазами. Они сверкали на бледном худощавом лице, чей цвет резко контрастировал с его чёрной домотканой рубахой.

— Ты виделся с Хродгейром. Он что-то знает? — еле слышно спросил Хеймдалль, блеснув золотыми зубами.

Он подвинул кресло к столу и уселся, сложив руки на груди. Ясен хрен, что его изуродованная мной из будущего рука уже полностью восстановилась.

— Нет. Я даже не спрашивал его о тебе.

— Хорошо, — кивнул бог, продолжая поглядывать на меня весьма недружелюбно.

Видимо, гордого асгардца не отпускало то, что я переиграл его в башне Древних, посему мне пришла в голову гениальная мысль — не касаться этой темы. Хотя мне было безумно любопытно узнать, как долго бог выбирался с уровня с зеркальными коридорами.

— Может, приступим к тому, ради чего ты пришёл сюда? — прямо предложил я и почувствовал дрожь нетерпения, пробежавшую по спине.

Моя цель всё ближе и ближе.

— Да. Чего время тянуть? — процедил Хеймдалль и закатал левый рукав.

В его правой руке появился золотой нож. А я встал со стула, подошёл к нему и сложил ладони лодочкой.

— Никогда не думал, что совершу такое, — скрипнул зубами асгардец и полоснул ножом по венам.

Кровь закапала мне на ладони. Густая, чуть ли не чёрная, пропитанная божественной силой.

— Благодарю, с тобой приятно иметь дело, — проговорил я и без всякой брезгливости выпил добровольно отданную богом кровь.

— Не подавись, — прошипел асгардец и отвернулся, будто даже не хотел видеть, как его кровь наполняет мою душу силой.

— Ты же помнишь, для чего всё это надо? — прохрипел я, чувствуя, как моё тело охватила дрожь, а по венам будто побежал жидкий огонь. — У нас один враг, так что не веди себя как обиженный мальчик.

Хеймдалль сделал пару глубоких вдохов и вроде бы немного успокоился.

— Если всё пройдёт успешно, не забывай о нашем уговоре, касающемся башни Древних, — не оборачиваясь, выдал он, открыл межмировой портал и быстро шагнул в него.

Миг спустя вихрем влетел Семаргл, сжимающий в руке откуда-то появившийся мощный топор с камнями-артефактами.

— Ты чего? — удивлённо уставился я на него, с трудом усевшись в кресло. Ноги плохо держали меня.

— Почувствовал открытие портала, вот и подумал, что твой дружок решил умыкнуть тебя, — быстро произнёс бог и скользнул по мне изучающим взглядом. Тут же на его губах появилась кривая усмешка. — А у тебя хороший друг. Даже своей крови не пожалел. Скоро настанет и моя очередь, да? И что ты будешь делать дальше, когда получишь то, что хочешь, Локки?

— Не знаю, — почти честно ответил я, обливаясь потом.

Божественная кровь — это вам не жук лапкой потрогал. Она как серная кислота циркулировала по моему телу, причиняя боль.

— Учти, Локки, если подставишь меня или других богов из моего пантеона, мы тебя из-под земли достанем, даже ежели ты станешь богом. Я ведь вижу, что ты обделываешь свои делишки за нашими спинами. Чувствую, что ты готовишь нечто грандиозное…

— Вы к этому не имеете никакого отношения. Торжественно клянусь, — прохрипел я и даже картинно поднял руку с раскрытой ладонью.

Семаргл несколько секунд изучал меня взглядом, будто искал признаки лжи. Но я действительно не врал. У меня реально не было в голове планов как-то навредить местным богам. А всё остальное Семаргла не касалось. Он это понимал, потому вздохнул и не стал давить на меня.

Вместо этого бог налил воды из графина и протянул мне бокал. Я благодарно кивнул и жадно выпил воду. Казалось, что она испарилась прямо на раскалённых губах, не достигнув пищевода.

— Семаргл, будь так добр, открой портал в дом Громова-старшего, а то что-то мне совсем хреново, — попросил я, выбивая зубами затейливый мотив. Дрожь колотила всё моё тело.

Бог посмотрел на меня и выполнил просьбу. Портал появился посреди кабинета, и я, с трудом встав с кресла, прошёл в его голубое око и повалился на ковёр моей комнаты.

Портал закрылся за мной, а я кое-как встал на четвереньки, дополз до стола и цапнул стационарный телефон. Покрутил диск с цифрами и прижал трубку к мокрому от пота уху.

— Громов слушает, — прохрипел знакомый голос.

— Господин, ваша помощь срочно требуется в комнате вашего внука Александра, — проговорил я лебезящим голосом, прикрыв рот рукой.

По моей задумке, как-то так и говорят слуги.

— Сейчас буду, — сказал смертный и сбросил вызов.

— Всё-таки он догадливый, — пропыхтел я и посмотрел на кровать. Здраво оценил свои возможности и даже не стал пробовать забраться на неё, а просто растянулся на ковре, уставившись в потолок мутным взглядом.

Казалось, я всего пару раз моргнул, как вдруг увидел перед собой склонившегося Громова, чью физиономию украшало озабоченное выражение.

Как это я пропустил его появление? Вырубился, что ли, на несколько секунд? Похоже на то.

— Локки, ты как? — тревожно спросил смертный, встав на немилосердно хрустнувшие колени.

— Лучше всех, — вымученно улыбнулся я и поманил его пальцем. — Громов, внимательно слушай меня. Скоро и твоя жизнь, и жизнь твоей семьи круто изменится…

Глава 12

Я быстро изложил смертному свой план, и тот выгнул седые брови, ошарашенно уставившись на меня.

— Но мы так не договаривались! — выдохнул он и резко встал с коленей. Они и на сей раз щёлкнули, как сломавшиеся палки. А полы его халата нервно покачнулись.

— Раз уж встал, то окошко открой и вентилятор включи, — прохрипел я, обливаясь потом.

Уже вся одежда была мокрой, как и ковёр под моей спиной.

— Локки, мы же будем заложниками. Все мы: я, Павел, Лидия, — протараторил мужчина и взволнованно отворил окно.

Тут же в комнату влетел прохладный ветерок, а следом закрутил лопастями и вентилятор. Я сразу же почувствовал себя чуточку лучше.

— Я бы на твоём месте сразу перешёл к стадии принятия. Уже всё завертелось. Полковник Рыльский видел мою мощь, а скоро о ней узнают и высшие чины армии. Так что мне в любом случае придётся договариваться с императором. И твоей семье выгоднее всего переехать к нему под крыло в столицу. Там тебя будет ждать ром, пятнадцать человек и сундук мертвеца.

— Чего? — нахмурился Громов. — Что ещё за сундук мертвеца? Меня там убьют?

— Не обращай внимания. Кажется, я уже брежу. Ладно, на чём я остановился? А-а, на столице. Так вот, придётся тебе пожить там. Думаю, комфорт тебе обеспечат, но выпускать не будут, прям как национальное достояние.

— То есть, как я и предполагал, мы будем заложниками? — мрачно сверкнул он зенками и буквально упал задницей в кресло.

— Отчасти. Но может всё как-то и по-другому выйти. Многое зависит от здравомыслия императора. Что я тебе рассказал — всего лишь один из вариантов. Но ты всё равно не расслабляйся, — просипел я и понизил голос до таинственного шёпота: — А то, когда расслабляешься, думаешь, что опасность миновала, все проблемы ушли и уже довольно улыбаешься. Потом сразу же херак, и что-то произошло! — громко закончил я, и мужчина аж вздрогнул.

А спустя миг он вздрогнул ещё раз, когда услышал прокатившийся по коридору томный голос:

— Медвежо-о-онок!

— О чём я и говорил. Вот тебе и «херак». Какие-то охотники на медведей появились. Может, я ещё и пророк? — иронично выдал я, узнав голос крупногрудой любовницы Громова.

— Локки, умоляю, не наломай дров. Ты впутываешь мою семью в большую игру, — протараторил мужчина, вскочив с кресла так резко, будто оно взбрыкнуло, скинув его с себя.

— Согласен. Но ты можешь получить такой профит, о котором никогда и не мечтал. Да и твой внук Александр приобретёт спокойную жизнь, если всё получится.

— Медвежо-о-онок, — протянула служанка уже гораздо ближе к моей комнате.

— Ладно, действуй, — выпалил Громов и метнулся к двери.

Вообще-то, мне и не нужно было его одобрение, но я не стал ему об этом говорить. Просто молча проводил его взглядом.

Смертный выскочил из комнаты и просюсюкал:

— Твой медвежонок тут, дорогая.

— Хель мне в печень, а я ведь думал, что никогда не почувствую испанский стыд, — кисло пробормотал я, попутно смахнув пот со лба.

— Вот ты где, р-р-р, — игриво прорычала женщина, внезапно хихикнула и предложила: — А может, снова сделаем это в спальне Александра?

— Нет, нет. Ты что-то путаешь. Мы никогда ничего такого не делали в спальне Александра! — на одном дыхании выдал Громов. — Пойдём скорее, дорогая, в нашу спальню.

— Да ничего я не пут… м-м-м.

Женщина неразборчиво замычала. То ли мужчина просто закрыл её рот ладонью, то ли поцелуем. В любом случае она больше ничего не произнесла.

— Вот ведь извращенцы, — пробормотал я, слыша, как удаляются их шаги. — Мне теперь нужна новая кровать.

Громов-младший рьяно согласился с моим решением и жарко поблагодарил всех богов за то, что я всё-таки не рискнул вскарабкаться на кровать, а предпочёл остаться на ковре.

Но сейчас, наверное, уже пора покинуть ковёр.

Поморщившись, я попробовал встать. И у меня это получилось.

Отлично! Кажется, в этот раз я легче перенёс приём божественной крови. Жар ушёл, но осталась слабость в теле и глаза резало.

Однако я всё равно отправился в душевую, где встал под ледяные струи, и они окончательно привели меня в чувство. Из душа я уже вышел довольно бодрым и энергичным.

Теперь надо было решить, что делать дальше. Попробовать встретиться с императором? Нет, ещё рано. Надо понять, как будут действовать те, кому Рыльский-старший донесёт обо мне.

Кстати, Рыльский. Стоит ли ему мстить? Вроде и хочется, а вроде и времени нет. Ладно, если подвернётся возможность, то обязательно плюну ему на спину.

А пока я достал кубок-портал и перенёсся в захваченный имперцами городок хаоситов.

Тут уже объявились первые вечерние сумерки, пахнущие дымом и разложением. Да, трупы на такой жаре уже начали вонять, привлекая ещё больше мух. Я двинулся к привратной площади, отмахиваясь от них. А затем увидел зарево от костров, полыхающих за городской стеной.

Кажется, имперцы так же, как жители Гар-Ног-Тона, начали сжигать погибших, чтобы не допустить распространения какой-нибудь заразы. Но меня это мало волновало. Гораздо любопытнее было узнать — комиссара уже оповестили о том, что случилось в Брек-Гане или нет? Ну, скоро узнаю. Привратная площадь уже совсем рядом. Я даже вижу силуэты солдат, бродящих по ней.

Внезапно один из силуэтов быстро пошёл в мою сторону. Я насторожился, а потом узнал фигуру Шилова. Он сильно торопился, словно спешил сказать что-то срочное.

— Где ты был? — разозлено выхаркнул мужчина, блеснув безумными глазами.

О как! Иврим взял поносить тело Рафаэля Игоревича.

— Дела. Война вокруг, а я винтик в этом механизме.

— Скоро ты им быть перестанешь, — многозначительно проговорил Безумный бог, криво усмехнувшись. — Тебя ждёт великая награда. Осталось сделать последнее усилие. Иди за мной.

Я постарался изобразить радость на лице. Награда же близка! А вот внутренне напрягся. Сработает ли мой план? Иврим же тоже не дурак.

Буквально через несколько минут начнётся одна из самых сложных и опасных схваток в моей жизни. От этой мысли аж сердце застучало быстрее. Но я успокоил его и послал мысленный сигнал Апофису. Тот ответил, что уже на низком старте.

— Сюда, — поманил меня Иврим в узкий тёмный проулок, словно я был глупенькой наивной девочкой, а он — старым педофилом.

Но я, естественно, пошёл за ним, обнаружив на земле феноменально сложный магический рисунок, выведенный кровью, добытой из хаосита. Его всё ещё кровоточащий труп лежал около груды мусора, воняющего как тысяча несвежих носков.

— Ты перенесёшь меня в храм? — уточнил я и без понуканий Безумного бога лёг в центр рисунка.

— Да, — проговорил он, взяв в руки глиняную чашку с кровью. — Тебе нужно будет лишь войти в него и отворить мою клетку. Ключи от неё лежат под камнем перед входом.

— А чего ж не под половичком? — нервно сострил я.

Иврим позволил себе сухой смешок. Кажется, он был в хорошем расположении духа. Его глаза горели, а по губам порой пробегала бледная улыбка. Он демонстрировал полную уверенность в благоприятном для него исходе дела.

Правда, его покрытый кровью хаосита палец, выводящий на моей коже таинственные письмена Древних, слегка подрагивал от нетерпения. Оно и понятно. Он столько веков шёл к тому, чтобы обрести свободу.

— В храме не будет никаких ловушек? — спросил я, скрывая охватившее меня волнение.

— Нет, — ответил тот и начал изрыгать шипящие слова языка Древних.

Они ввинчивались в мой мозг, окутывая его одеялом тьмы. Вскоре мой разум канул во мрак, но сознание практически сразу вернулось ко мне.

Я открыл веки и увидел светящиеся золотом облака газа, клубящиеся под потолком гигантской пещеры. Её пол устилал ковёр из серых грибов, блёклых цветов и фиолетового мха.

Тут даже росли кривые и тщедушные деревца, украшенные резными листьями. Между ними летали почти прозрачные светящиеся бабочки и жужжащие жуки. А над всем этим довлел белокаменный храм с острыми башенками, похожими на пики.

— К сожалению, в нём заточена совсем не принцесса, — пробормотал я, глянув на храм, напоминающий замок. — Что ж, пора в путь.

Я встал, стряхнул с обнажённой задницы прилипшие лепестки и двинулся к храму. Под ногами начал мягко пружинить мох, а насекомые в испуге разлетались. Но мне было начхать на них. Я упорно пытался связаться с Апофисом, однако у меня никак не получалось это сделать. Даже нервничать начал.

Но всё же дракончик ответил мне. Его мыслеречь была слабой и еле слышной, но меня окатила настоящая волна облегчения. Фух-х-х!

Громов-младший тоже испытал капельку облегчения, однако в целом он был похож на до предела взведённый механизм. Паренёк боялся того, что должно произойти, и мог начать паниковать в любой момент.

— Не трусь, — еле слышно пробормотал я и подошёл к двустворчатым дверям, покрытым жёлтой плесенью и уродливыми наростами.

Перед храмом валялась целая россыпь камней. Я порыскал под ними и обнаружил заветные ключи. Карманов у меня не было, ну, кроме того, который придумала сама природа, так что я просто сжал ключи в кулаке и потянул на себя левую створку. Та сопротивлялась изо всех сил, загребая нижней частью землю. Всё же мне удалось приоткрыть её, хотя и всего на полметра. Впрочем, я без проблем проскользнул в эту щель, оказавшись в холодном мраке, пахнущем плесенью, влагой и камнем.

Внезапно створка сама собой с хлопком закрылась за моей спиной, отчётливо напомнив захлопнувшуюся мышеловку. Вот только кто тут мышь?

Следом тьму разорвали вспыхнувшие языки пламени, заплясавшие в жаровнях. Они висели на ржавых цепях, прикреплённых к металлическим кольцам, вмурованным в стены, покрытые ползучими вьюнами.

Пламя осветило длинный коридор с нишами, в которых пучили зенки статуи Древних. Опять Имир воспользовался их творением для своих делишек.

— Иди вперёд, Локки… — докатился до меня гулкий объёмный голос, похожий на рокот камнепада.

Он вылетел из-за закрытой двери в конце коридора и явно принадлежал Безумному богу.

— Будто тут есть какие-то другие направления, — иронично пробормотал я и пошёл по каменным плитам, поросшим всё тем же мхом вперемежку с грибами, напоминающими поганки.

Но стоило мне сделать всего два шага, как я ощутил боль, нарастающую где-то глубоко внутри меня. Причём болело не тело, а словно сама душа.

— Вашу мать, — прошептал я и потёр солнечное сплетение.

Громов-младший не почувствовал никакой боли. Может, мне показалось?

Нет, не показалось. С каждым шагом боль усиливалась. И я задал Ивриму логичный вопрос:

— Эй! Ты же говорил, что тут нет ловушек, так почему же меня всё больше одолевает боль, будто я шагаю в раскалённую печь⁈

— Божественная кровь. Именно она причиняет тебе боль. Ни один бог не способен пройти по этому коридору. Чем он сильнее, тем сильнее будет боль. Она рано или поздно убьёт его душу, — долетели до меня слова Иврима. — Но ты пройдёшь. Я помогу тебе! К тому же ты пока еще не бог!

Твою ети! А вот этого я не ожидал! Как же теперь Хродгейр и Один помогут мне⁈ Они же не смогут преодолеть этот коридор! Здесь ведь ещё и магия не работает! Я даже не сумел отсюда связаться с Апофисом. Хреновый поворот!

Меня охватила нешуточная тревога. Вот и один из козырей Безумного бога. А спустя мгновение он выложил и второй:

— Иди, Локки, иди. Тебе нельзя останавливаться или поворачивать назад, иначе коридор убьёт тебя.

— Прелестно, — прошипел я и двинулся дальше, скрежеща зубами из-за нарастающей боли.

Впрочем, она не мешала мне лихорадочно соображать. Мой мозг врубился на полную катушку, пытаясь придумать хоть что-то…

А боль тем временем достигла своего пика и больше не повышалась. Кажется, Иврим действительно как-то сумел обуздать ее. Хотя мне все равно было сложно дышать, глаза вылезали из орбит, а нервы будто оголились. Но я всё же мог двигаться и даже сумел открыть дверь. Просочился за неё и очутился в круглом зале с высоким купольным потолком, под которым висела огромная жаровня. Полыхающее в ней пламя напоминало целый погребальный костер. И его свет отражался от прутьев здоровенной металлической клетки.

В ней согнулся в три погибели великан с голубой кожей и белыми как снег короткими волосами, растущими по всему телу. Если бы он выпрямился в полный рост, то был бы выше шести метров. А весит он, думаю, не меньше половины тонны.

Его рельефные чудовищные мышцы украшали выпирающие вены, а руки оказались прикованы к прутьям кандалами. Иссиня-ледяные глаза с налётом безумия и нетерпения смотрели на меня с худощавого, изборождённого морщинами лица с крупным носом и тонкими губами.

Иврим был стар, чудовищно стар, но в нём не чувствовалась усталость. Наоборот, он полнился кипучей энергией, едва ли не порыкивая от желания быстрее обрести свободу.

— Открывай же скорее клетку! — прогрохотал он, тряхнув кандалами. — Скорее, Локки! Ты в одном шаге от того, чтобы получить поистине грандиозную награду!

Я сглотнул вставший в горле ком, попутно обратив внимание на то, что терзающая мою душу боль ушла. Замечательно.

А может, тогда и магия появилась? Я же рассчитывал, что она тут работает, ведь Иврима в клетке держит именно магия, а уж никак не металл.

Я вызвал «телепортацию», и она сработала, перенеся меня к клетке.

— Открывай! Открывай! — выпалил Иврим, роняя слюни с больших серых зубов.

Он как безумный начал биться плечами о стены клетки. А по той пробежали злые рыжие искры, на миг подсветив три замочных отверстия в одном из прутьев. И дурак бы понял, для чего они предназначены, но я не спеша потянулся к ним, параллельно посылая сигналы Апофису. Но тот ни на один не откликнулся. Между нами будто бы возвели стену.

Дерьмо! Дерьмо! Кажется, мой план окончательно полетел Фенриру под хвост.

— Да! — зарычал Безумный бог, едва не оглушив меня. — Открывай! Открывай быстрее! Чего ты тянешь⁈

Во взгляде великана мелькнуло бешенство, словно он на миг страстно возжелал разорвать меня на куски своими мохнатыми скрюченными пальцами с длинными ногтями. Он явно не питал ко мне никакой любви или благодарности. Иврим просто использовал меня, но я знал это.

И мне, конечно, не хотелось открывать клетку, но иного пути не было. Хродгейр говорил, что ключи нельзя уничтожить, как и самого Иврима. А если взять ключи и каким-то чудом выбраться отсюда, то Безумный бог будет вечно преследовать меня. И есть только один путь избавиться от Иврима — снова погрузить его в сон.

— Давай! — рявкнул великан, дико раздувая крылья широкого носа.

Я погрузил в замочную скважину второй ключ. Провернул его так же, как и первый, но опять не услышал никаких щелчков или других звуков, характерных для механизмов.

Впрочем, у меня не было никаких сомнений в том, что ключи отопрут дверь клетки. Но она не так просто, как может показаться. О дин устами Хродгейра поведал, что стоит провернуть все три ключа, как клетка начнёт «перезагружаться» — магия, наложенная на неё, снова примется погружать великана в сон. Сработает эдакий контур безопасности. А само это место, по словам Одина, начнёт разрушаться. Однако Одноглазый не был в этом до конца уверен.

— Последний! — дурным голосом взревел Иврим, ликующе глядя на мои пальцы, поднёсшие ключ к третьей замочной скважине.

Да, клетка начнёт «перезагружаться», но за эти короткие мгновения душа Безумного бога сможет полностью покинуть тело великана. Не та бледная тень его души, которая временно завладевала человеческими телами, чтобы дать мне указания, а его настоящая, цельная душа! И куда она тогда устремится?

Я тут же снова вспомнил слова альва из мира Лабиринта: «Дурак, ты даже не знаешь, как устроено узилище нашего хозяина⁈ Оно не может пустовать! Тело Иврима постоянно должно в нём находиться. Оно не способно покинуть клетку. А вот душа может. Но в теле-то нашего господина тоже должна быть душа…»

И чья же это, по задумке Безумного бога, будет душа? Конечно же, моя. Он рассчитывает занять тело Громова, а мою душу хочет отправить в свою тушку. Тогда Иврим получит долгожданную свободу, а я останусь в заточении в «перезагрузившейся» клетке.

К счастью, Безумный бог может сотворить такой трюк, только если наружу выберется его цельная душа. Её тень не сумеет выбросить меня из тела. Всё же я тоже не пальцем деланый, а потомок самого Локи. Вот поэтому Иврим с нетерпением ждёт, когда я проверну третий ключ. А я его и провернул, услышав ликующий хохот Безумного бога.

Глава 13

Апофис сложил чёрные крылья и взволнованно посмотрел на Хродгейра. Тот стоял на вершине столичного отеля «Божественный замок». Ветер трепал его плащ и даже пытался сорвать повязку, прикрывающую незрячие глаза.

Однако асгардец застыл как скала, сжимая серыми пальцами мощный амулет, обеспечивающий связь с самим Одином.

— Да, Всеотец, Апофис сумел почувствовать Локки во время их мысленной связи. Я смогу открыть портал, ориентируясь на чувство цели, присущее драконам.

— Открывай, — вылетел из амулета гудящий голос.

— Хорошо, — торопливо проговорил Хродгейр и кивнул дракончику.

Тот подлетел поближе к асгардцу и грациозно выгнул чешуйчатую шею, подставляя ему голову. Хродгейр положил на неё свою грубую, мозолистую ладонь, закрыл глаза и прикоснулся к другому амулету, висящему на его толстой шее.

Спустя миг на крыше отеля открылся портал. Асгардец шустро вошёл в него, а дракончик влетел. И они оказались в гигантской пещере со светящимися облаками, ковром из растительности, деревьями, насекомыми и белокаменным храмом с острыми башенками.

— Всеотец, передаю тебе координаты, — проговорил в амулет Хродгейр и снова закрыл глаза.

— Никогда не бывал в подобных местах, — прогудел вышедший из нового портала кряжистый лысый старик в плаще и с кожаной повязкой, закрывающей один глаз.

— Я тоже, — сказал асгардец и почтительно поклонился.

Дракончик на всякий случай тоже уважительно кивнул головой.

— Тут практически не работает магия, — произнёс Один, двинувшись к храму. — Мне пришлось потратить во много раз больше маны против обычного.

— И мне. А в храме магия, кажется, и вовсе не работает. Кто же мог создать такое место?

— Когда-нибудь я расскажу тебе об этих существах. Они были воистину великими.

— Благодарю за доверие, Всеотец, — выдохнул Хродгейр, забежал вперёд и открыл левую створку.

За ней обнаружился коридор с пламенем в жаровнях и осьминогоголовыми статуями в нишах.

— Не нравится мне это место, — потянул носом Один, подозрительно глянув единственным глазом на коридор. — Пахнет могучей магией.

— И что нам делать? Локки уже должен быть у клетки Иврима. Он рассчитывает на нашу помощь.

— Ты, — указал бог на Апофиса. — Лети первым.

Дракончик весьма хмуро посмотрел на Одноглазого, но всё же медленно влетел в коридор. А Один и Хродгейр пошли за ним, понимая, что медлить нельзя. Каждое мгновение было на счету.

* * *

В теории мне нужно было лишь в течение нескольких секунд не пускать душу Иврима в тело Громова-младшего. Ни минуты, ни часы, а какие-то секунды! А потом его душу затянет обратно в клетку, где магия Имира снова погрузит Иврима в сон.

Но во всём этом имелся важный нюанс. Магия Имира была не идеальной. Она не понимала, чья именно душа в теле Иврима. Ей было плевать, кого погружать в вечный сон. На это Безумный бог и рассчитывал.

А я рассчитывал на Одина и Хродгейра. Да только вряд ли они пройдут коридор. Мне-то помогал Иврим. Так что план «А» полетел Фенриру под хвост, как, собственно, и план «Б».

План «Б» предполагал, что я, накачанный божественной кровью, сумею-таки сдержать натиск Иврима. Однако всё произошло очень быстро…

— Охренеть! — выдохнул я, глядя на что-то туманное серебристого цвета, выскользнувшее из груди Иврима, а потом и из клетки.

А уже через миг неведомая сила вырвала меня из тела Громова-младшего и переместила в тушку Иврима. Кандалы больно впились в мои великанские руки, а мышцы, налитые первозданной мощью, вздулись. Спину же прострелила боль из-за неудобной позы. Клетка не позволяла мне разогнуться.

— Ха-ха-ха! — загоготал Иврим, глядя на меня глазами Громова-младшего. Он весело скалил зубы по ту сторону клетки, быстро наливающейся рыжей магией. — Неужели ты думал переиграть меня, ничтожный сопляк⁈ Я прекрасно знал о твоих делах с Одином. Думал предать меня? Обмануть? Но вы все оказались слишком тупыми. Я всех вас обвёл вокруг пальца. Ха-ха-ха! Но я всегда держу своё слово. Ты выпустил меня из клетки, а значит, получишь награду. Я оставил в своём теле достаточно знаний. Теперь они твои. Вот только, боюсь, ты не успеешь насладиться ими. Спокойной ночи, Локки.

На его губах появилась издевательская ухмылка. И он не менее издевательски помахал мне рукой, словно прощался.

А я и вправду почувствовал ворвавшийся в мой разум ворох чужих знаний. Они потекли обширным потоком, но сейчас в них невозможно было разобраться. Чтобы всё осознать, требовалось время. А его у меня не было. Зато имелся план «В». Он был основан на том, что во время своего заключения Иврим как-то умудрился провертеть в заклятии Имира «дыру», через которую тень души Безумного бога могла временно покидать своё узилище. Возможно, это была единственная магия, которая худо-бедно, но хоть как-то работала внутри клетки.

К счастью, мой девятый полубожественный атрибут как раз и относился к магии переноса душ. Да, да, именно с помощью него я и думал переместить душу Громова-младшего в другое тело, но потом отказался от этой мысли, когда он мне помог в мире Безумной реки.

Сейчас все мои надежды были связаны с этим атрибутом. Вот только бы проскользнуть через «дыру» в защите клетки. Тень души Иврима проходила сквозь неё, но у меня-то цельная душа!

— А это ещё кто? — вдруг удивлённо нахмурился Безумный бог, чей взгляд словно остекленел. — Ещё одна душа?

Он почувствовал Громова-младшего! Надо торопиться!

Я взглянул в глаза Иврима и первый раз в жизни активировал «перенос души», отчаянно надеясь, что даже вся моя душа плюс-минус равна по силе тени души Безумного бога. Иначе мне не выскользнуть из клетки!

Тьма накрыла мой разум, но быстро схлынула, оставив меня посреди неистовства природы. В небесах сверкали молнии, носились чёрные облака, а ветер рвал крыши чуть ли не до боли знакомых домов.

Получилось! Я проскользнул через «дыру»!

Всё вокруг изображало тот самый район, где вырос Громов-младший! Справа за низеньким забором пролегала асфальтированная улица, а слева высился пошарпанный таунхаус Громовых. Казалось, что в окне сейчас появится обеспокоенное лицо Лидии или Павла.

А сам Александр в облике худого бледнокожего затворника трепыхался в руках иниестого великана, замершего подле чёрной воронки, уходящей в землю. Она бешено, с пронзительным воем крутилась, будто пыталась засосать всё это место.

— Проваливай из моего нового тела! — проревел великан, собираясь швырнуть Громова в воронку. — Отправляйся к своему дружку Локки!

— Ублюдок! — проверещал паренек, собрав всё своё мужество.

Он отчаянно дёргался, сучил ногами и колотил руками по предплечьям Иврима, но тот лишь усмехался с превосходством человека, которого пытался одолеть червь.

И ведь Безумный бог действительно во много раз был сильнее не только Громова, но и меня. В открытом бою он быстро вышвырнет на мороз как меня, так и паренька.

А что самое обидное, клетка засосёт в тело Иврима последнюю душу, которая в ней была, то бишь мою. По крайней мере так считал Один. Посему у меня в закромах имелись лишь какие-то считаные мгновения.

Я не стал тянуть Йольского кота за яйца, а ринулся на Иврима, стараясь держаться за его спиной.

Если я столкну его в воронку, то он вылетит из этого тела как пробка из бутылки. Но хватит ли у меня сил? Здесь ведь нельзя пользоваться магией. Тут сражается разум против разума. И тот, чей разум более могуч, выглядит выше и мускулистее. Потому-то тоненько вопящий Громов и похож на слабака, которого и куры могут раком поставить. А я, в свою очередь, выглядел как крепкий смуглый здоровяк с тонкими эльфийскими чертами.

— Прощай, блоха! — презрительно бросил ему Иврим и поднял над головой отчаянно извивающегося Громова.

Наши глаза на миг встретились, и раздираемый бурей мир словно замер. Если охваченный ужасом Александр сейчас завопит, призывая меня спасти его, Безумный бог явно отреагирует должным образом. Он повернётся, и мне тогда уже не застать его врасплох. Но ежели Иврим выкинет Громова из тела, тот с большой долей вероятности либо погибнет, либо очутится в теле великана в клетке, откуда мне его уже не вытащить.

Громов широко распахнул рот, дико глядя на меня, а затем внезапно до белизны сжал губы. Он грустно подмигнул мне и всё-таки что-то сказал, но слов не было слышно. Ревел ураган, да и сам парень, кажется, даже не шептал, а надеялся на то, что я прочту его послание по губам. Я и прочёл. Парень просил отомстить за него.

Я ощутил горечь во рту и рванул так, что мои остроконечные уши, доставшиеся от матери, прижались к вискам. Но я не был уверен, что успею.

И тут вдруг случилось то, на что я рассчитывал, когда составлял план «Г». Бурю разорвал вкрадчивый, ввинчивающийся в самую душу приятный голос, шелковый как сама тьма:

— Иврим, прислушайся ко мне, я подарю тебе облегчение, дам тебе возможность одолеть всех твоих врагов. Скажу, где прячется Имир. Ты сможешь отомстить ему.

Безумный бог застыл, очарованный голосом Апофиса. Тот применил атрибут, полученный им от богини Маммоны. Он назывался «искушение».

Но вряд ли Иврим долго пробудет в плену этого атрибута. Думаю, через миг-другой Безумный бог уже нейтрализует действие магии Апофиса.

Впрочем, мне хватило этого крошечного времени, чтобы на полном ходу врезаться в спину великана. Тот нелепо взмахнул руками, выпустив закричавшего Громова, а затем с громовым рёвом полетел в воронку. Она жадно проглотила великана и нацелилась на Александра. Он тоже устремился следом за Ивримом, но я успел схватить его за руку, распластавшись на краю воронки. Но та всё же получила ещё одну жертву. Она успела превратить в ничто ноги Громова.

— А-а-а! — запищал он от боли, когда я его вытащил. — Ноги! Мои ноги! Локки… Локки… Я чувствую, что умираю. Яд растекается по моему телу. Всё, мне недолго осталось. Уже тяжело дышать, огонь поднимается к животу. Но я рад… рад, что умираю именно так. Насмотревшись на твои геройства, я хоть что-то полезное успел совершить в своей жизни. Прощай, Локки…

— Спешу тебя разочаровать, ты не умираешь. Просто это болевой шок. Думаю, твоя душа поспит какое-то время и придёт в себя. Никаких ног ты не лишился. Душа — это не физическое тело, с ней всё гораздо сложнее и в то же время легче.

— Не утешай меня… я чувствую…

— Ладно, отдыхай. Ты сегодня был молодцом, — похлопал я его по плечу и побежал к таунхаусу, где и был «пункт управления» данным телом.

Я быстро взял «штурвал», и на меня опять навалилась секундная тьма. А когда она прошла, я осознал, что лежу на спине в зале храма.

Затылок болел, а в мои обычные человеческие уши врывался жуткий вой Иврима:

— Не-е-ет!

Поморщившись от боли, я приподнял голову и успел заметить, как великан резко обвис в клетке. Его голова безвольно упала на мускулистую грудь, а ноги подогнулись. Но он не упал. Ему не дали этого сделать кандалы, которыми к верхним прутьям были прикованы его руки.

— Уснул, — просипел взбудораженный Апофис, прижавшийся к полу как кошка.

Дракончик таки сумел преодолеть ведущий сюда коридор. Ну оно и понятно. В нём же совсем не было божественной крови.

— Кажется, ты спас меня, — прохрипел я, улыбнувшись Апофису.

Тот гордо вскинул голову и довольно оскалился. Но буквально сразу же в испуге отскочил от клетки, ярко вспыхнувшей рыжим светом.

— Какого хрена? — пробормотал я, глядя на быстро бледнеющую вместе с великаном клетку.

Она испарилась, словно тут её никогда и не было. И спящий Иврим исчез вместе с ней. Лишь со звоном упали на пол все три ключа.

— Э-э-э? — удивлённо протянул я, выгнув брови.

Но ответом мне стал лишь нарастающий гул и покачивание жаровни, висящей под потолком, по которому зазмеились трещины.

— Валим отсюда, Апофис! — протараторил я, цапнул ключи и телепортировался к приоткрытой двери.

Дракончик уже вылетел за неё, а затем и я выскочил из зала, где на пол со скрежетом рухнула жаровня. Огонь тут же расплескался по стенам и превратил помещение в филиал христианского Ада.

В спину мне дохнуло жаром, но я не обратил внимания на сей инцидент, а рванул со всех ног по коридору, где застыли в напряжённых позах Хродгейр и Один. У обоих на висках вздулись вены, из носов ползли струйки крови, зубы были сильно стиснуты, а пальцы свела судорога.

Казалось, что они боролись за каждый вдох. И хрен знает, что бы с ними стало, ежели бы не начал рушиться храм. Из-за этого пострадала и магия Древних, обитающая в коридоре. Она начала разрушаться.

Я ощутил, как стало легче дышать, а затем увидел, что и Одноглазый, и Хродгейр начали медленно двигаться.

— Валим! Валим! — бросил я им и включил телепортацию.

К сожалению, меня перебросило всего на пару метров вместо двадцати, но это всё равно было очень кстати. И чем больше ослабевала магия Древних, тем дальше мог я телепортироваться. Так что мне удалось первым выскочить из содрогающегося храма и отдалиться от него метров на пятьдесят. И лишь там я остановился, попутно обернувшись.

Хродгейр и Один тоже выскочили из храма. А тот рухнул с яростным грохотом, прокатившимся по округе.

На месте сооружения поднялось облако пыли, а блоки раскатились во все стороны. Насекомые в ужасе разлетелись, деревья задрожали, а я… я снова почувствовал взгляд кого-то бесконечно огромного, но уже не такого равнодушного. Казалось, что в нём вспыхнула искорка любопытства. Правда, я не мог с уверенностью утверждать это, поскольку ощущение взгляда почти сразу исчезло.

— Фух-х-х, мля, — облегчённо выдохнул я, упав задницей на мох. — И не просите меня больше провернуть такой финт ушами. На бис у меня точно не удастся.

— Что произошло, Локки? — требовательно спросил у меня подбежавший Хродгейр.

Всеотец ничего говорить не стал, но так посмотрел мне в лицо единственным глазом, что у меня мурашки забегали по спине.

— Всё, Иврим задремал. Сработал-таки один из моих планов. А если быть точнее, план «Г».

— «Г»? — удивлённо вскинул брови асгардец. — У тебя что, был план на каждую букву нашего алфавита?

— Нет, не нашего. На каждую букву алфавита альвов, а он имеет почти тысячу букв, — усмехнулся я и покосился на Апофиса.

Тот сидел возле меня, настороженно поглядывая на Одина. А тот наверняка сейчас сканировал меня всеми доступными ему способами, пытаясь понять — уж не Иврим ли перед ним? Может, Безумный бог влез-таки в тушку Громова-младшего и теперь пытается надуть асгардцев?

Хродгейр явно думал о чём-то похожем, потому и более требовательно повторил свой вопрос:

— Что произошло, Локки? Расскажи всё без утайки!

— Да какая уж тут утайка? Перед такими-то уважаемыми господами, — ухмыльнулся я и кашлянул в кулак, прочищая горло, а затем всё поведал им как на духу. Нигде душой не покривил, кроме одного момента. Я не сказал им, что Иврим оставил мне кое-какие свои знания.

Выслушав меня, асгардцы переглянулись, а потом Один холодно произнёс:

— Видимо, у клетки был ещё один контур безопасности. Она после «перезагрузки» унесла Иврима в какое-то другое тайное место.

— Да, наверняка так и есть, — поддакнул Хродгейр богу.

— Кстати, пророчество сбылось. Я же освободил Иврима, пусть и всего на чуть-чуть, — задумчиво выдал я и протянул Одину два ключа. — Возьмите, они мне больше не нужны. Но третий я должен кое-кому вернуть. Поклялся сделать это.

Бог ключи не взял, а выразительно посмотрел на Хродгейра. Тот их принял и проговорил, хмуря брови:

— Интересно, а почему Иврим просто не попросил Локки привести кого-нибудь к клетке, чтобы он перенёсся в это существо? Тогда бы Ивриму не пришлось сражаться с Локки за тело Громова.

— Хороший вопрос, — покивал я. — Но вряд ли мы когда-нибудь узнаем на него ответ. Однако я склонен думать, что Иврим по какой-то причине просто не мог так сделать. Возможно, требовалось лишь тело, собравшее все три ключа. Шут его знает. И еще, кажется, цельная душа Иврима не могла покинуть храм или сразу же из зала перенестись в другой мир. Иврим мог выйти из храма только во плоти.

— Да, так и есть, — проговорил Один, и следом его губы впервые тронула лёгкая улыбка. — Когда-нибудь, Локки, мы спустимся в подвал моего замка, и я покажу тебе древнее пророчество.

— Что ещё за пророчество? — насторожился я и почувствовал, как напрягся Апофис.

— О, оно тебе вряд ли понравится. В нём говорится, что некий Локки, потомок бога Локи, перехитрит самого Иврима и снова отправит его во многовековой сон.

— Так вы знали, что всё так закончится, Всеотец⁈ — раззявил рот Хродгейр.

— Знал, — кивнул тот. — Но в любом пророчестве у каждого своя роль.

— Так чего вы сразу-то не сказали? — пробурчал я.

— А чтобы ты… Как это говорится у нынешней молодёжи? Не расслаблялся, — снова усмехнулся Один и разразился каркающим смехом.

Глава 14

Часть XVII . Рука императора.

Разговор с Одином и Хродгейром долго не продлился. Бог заверил меня, что больше не имеет ко мне никаких претензий. Мол, можешь жить спокойно и не оглядываться. А затем он собственноручно создал межмировой портал. Я в приподнятом настроении прошёл сквозь него вместе с Апофисом и оказался в занятом имперцами городке хаоситов.

Я сам попросил Одина перенести меня сюда, поскольку волновался за Шилова. Он же сейчас наверняка валяется в проулке, где Иврим оставил его тушку. А времена-то нынче неспокойные. Какой-нибудь недобитый хаосит может грохнуть Рафаэля Игоревича, случайно набредя на него.

К счастью, сейчас ночь, что снижает шанс такого обнаружения.

— А можно я мамке расскажу о наших приключениях? — умоляюще попросил Апофис, летя рядом со мной.

— Нет, конечно. Ты чего? Она же меня тогда испепелит. Представляешь, как она разозлится, узнав, что я втравил тебя в такую историю, в которой, куда ни плюнь, попадёшь в бога?

— Да, ты прав, — тяжело вздохнул дракончик, покосившись на зарево костров, полыхающих за городской стеной.

В ноздри проникал насыщенный запах палёной шерсти и горящей плоти. Имперцы продолжали жечь трупы. А ещё они группами патрулировали улицы, бряцая оружием и шелестя доспехами.

Мне с Апофисом приходилось скрываться от них. А то вдруг кто-то из них передаст мне чей-то приказ, который нужно срочно выполнить? Нет, я сперва должен проверить Шилова.

Благо нужный переулок уже был рядом. Вот только мне навстречу с факелами вышел очередной отряд имперцев. Пришлось телепортироваться в один из домов, а там на полу в лужах крови лежали зарубленные зверолюды-воины: мужчина и женщина.

— Вот вам и равноправие полов, — пробормотал я, посмотрев на трупы.

— Тебе бы одеться, — напомнил шёпотом Апофис откуда-то из-под лестницы. — Тут как раз человек-хаосит валяется.

Я пошёл на голос дракончика и, действительно, обнаружил труп. Довольно свежий. Он даже ещё не вонял. Правда, домотканая рубаха трупа оказалась в одном месте залита кровью, но не в моей ситуации было носом воротить. Потому я шустро раздел тело и напялил одежду на себя.

К сожалению, разваливающиеся самодельные ботинки хаосита оказались мне малы.

— Придётся и дальше босиком ходить, — досадливо пробормотал я и выглянул из окна.

Отряд имперцев уже двигался в конце улицы, так что я без проблем вышел из дома. Завернул за угол и обнаружил валяющегося в грязи Шилова с раскрытым, как у трупа, ртом.

— Он тёплый, — пробормотал Апофис, тронув когтистой лапой плечо Рафаэля Игоревича.

— Ты знаешь, кто такие теплокровные? Он и должен быть таким, — проворчал я и присел подле Шилова.

На теле смертного не оказалось никаких ран. Видимо, он вырубился, когда Иврим покинул его тушку.

— Живой и невредимый, — проговорил я и следом забрал свою поясную сумку, которую спрятал среди мусора перед переносом в другом мир. В ней лежали артефакты. — А теперь, господин Шилов, вам пора покататься.

Я и взвалил мужчину на плечо. А тот застонал.

— Он скоро придёт в себя, — подметил дракончик, взмыв в воздух.

— Знаю, — сказал я и понёс мужчину в дом с трупами зверолюдов.

Тот был рядом, поэтому я быстро добрался и положил Шилова на пол недалеко от распахнутой двери. Он снова застонал, и его ресницы затрепетали в лунном свете, проникающем в окно.

— Я к мамке полетел, — вдруг сказал Апофис. — А то она, наверное, волнуется.

— Лети, — разрешил я.

— А когда у нас снова будут такие приключения?

— Надеюсь, не скоро. Надо передохнуть немного.

— Зови, ежели чего, — проговорил дракончик и растворился во мраке.

— Эй, живой? — похлопал я Рафаэля Игоревича по щекам.

Тот наконец-то открыл глаза, скривился от боли и пролепетал:

— Где я? Что со мной произошло? Ничего не помню. Последнее, что всплывает в голове, как шёл по улице…

— Кажется, вы завернули в этот дом в надежде пограбить, а тут ничего ценного не оказалось. Вот вас удар и хватил от такой подставы. У вас вон до сих пор на лице красуется страшно разочарованная гримаса, как у мальчонки, которому на день рождения подарили хвост от осла.

— Громов, не мели чушь, — прошипел Шилов, ухватился за мою протянутую руку и встал на ноги. — Наверняка меня кто-то из местных по голове дубиной огрел и затащил сюда. Моя одежда вся в грязи, да и башка болит. Но хоть повезло, что не убили. Возможно, зверолюда спугнул патруль.

Я в восхищении посмотрел на морщащегося Рафаэля Игоревича. Как он ловко объяснил ситуацию! Мне даже выдумывать ничего не пришлось. Все бы смертные были такими. Глядишь, мне бы тогда и врать никогда не пришлось.

— А чего ты не в форме, а в каких-то обносках, да ещё и босиком? Пока я валялся, в нашем полку сменили форму? — ехидно спросил Шилов, потирая виски. — И как ты на меня наткнулся?

— Да я мимо шёл, а тут вы около двери лежите. Ну, думаю, пойду проверю: спите вы, напились или вас просто и буднично убили.

— И на какой вариант ты больше надеялся?

— Пусть для вас это останется секретом. А что касается моей одёжки, так тут всё просто. Я пытался втереться в доверие к местным. Ходил по домам и звал их, мол, давайте соберёмся вместе и попробуем прорваться. Мне же ведом язык хаоситов.

— Хитро. И как успехи? — спросил мужчина, выходя из дома.

— Никаких, — скорбно махнул я рукой, последовав за ним.

— Ладно, ты всё равно молодец. Уже столько всего успел сделать для нашего полка. Думаю, граф Соболев обязательно представит тебя к награде. А пока иди спать. Наше отделение расквартировано в большом доме со львиными мордами на фасаде, налево от площади.

— А вы куда пойдёте?

— К лекарю, естественно. Мне ведь по башке дали, — ответил тот и быстро отвернулся, чтобы я не успел заметить его помрачневшее лицо.

Кажется, Шилов только сейчас осознал, что был на волосок от смерти. Да ещё от такой глупой. Это же не в бою пасть, сражённым могучим монстром. Вот Рафаэль Игоревич и ушёл в себя.

Я, конечно, не стал рассказывать ему правду, а молча исчез в ночной тьме.

Дом со львиными мордами я уже прежде видел, посему уверенно направился к нему, попутно обдумывая свои планы на будущее. А оно стало светлее. Наконец-то с моих плеч упал этот груз под названием Иврим. Аж на сердце радость! Можно перевернуть эту страницу, сразу же отсекая и Одина, и Хродгейра. Блеск! И ведь я закончил эту главу своей жизни с хорошим прибытком в виде кое-каких знаний Иврима. Как только они улягутся в моей голове, я попытаюсь использовать их, чтобы ещё быстрее стать богом.

Пока же меня ждут три более приземлённые задачи: первая — встретиться с Хеймдаллем и сгонять в башню Древних; вторая — помочь славянским богам в войне с Хаосом; и третья — разобраться с последствиями моих геройств в Брек-Гане, где я спас графа Рыльского, Огневу и Белову. Наверняка полковник Соболев и комиссар Грехов уже получили донесение о моих свершениях в Брек-Гане. Что же они будут делать? Ну, сейчас узнаю.

Из окон дома со львиными мордами вырывался трепещущий свет, намекающий, что некоторые маги ещё не спят. Что будет, как только они увидят меня? Кто-то из них помчится к комиссару? Или произойдёт нечто иное?

Я миновал открытую дверь и очутился в небольшом холле. На стене висел горящий факел. В его свете двое магов рубились в карты, восседая на табуретках. В качестве стола они использовали армейский ящик.

На картёжников порой косился командир взвода, одышливый толстяк барон Туманов. Он восседал на нижней ступени лестницы, ведущей на второй этаж. В его руках поблёскивала сабля, по которой он вяло водил точильным камнем. Противное вжиканье вспарывало воздух, пропахший крепким мужским потом. Всё-таки в этом домике располагался целый взвод.

— Громов, — глянул на меня Туманов и прикрыл зевок рукой. — Где ты был? С полудня тебя не видел.

— Выполнял приказы Шилова, — соврал я, прикинув, что Рафаэль Игоревич точно выгородит меня, если барон что-то будет у него спрашивать обо мне.

— А где сам Шилов? Что-то я его тоже давно не видел.

— Скоро будет.

— Ясно, — вздохнул Туманов, потеряв ко мне интерес. Лишь напоследок бросил: — Найди себе койку на втором этаже и хорошенько выспись. Завтра выступаем.

— Есть, господин барон, — рьяно выдал я, проскользнул мимо него и поднялся по лестнице.

Никто из имперцев: ни толстяк, ни картёжники не рванул из дома, дабы передать комиссару, что Громов явился. Я даже выглянул из окна второго этажа, но так никого и не увидел. И что это значит?

— Громов, — донёсся до меня знакомый женский шёпот.

Я повернулся и увидел Ангелину, высунувшуюся из-за приоткрытой межкомнатной двери из грубо обработанных досок.

— Иди сюда, есть разговор, — взволнованно позвала она меня, приглашающе махнув рукой.

Вот сейчас, кажется, что-то прояснится.

Как только я просочился в комнату, девушка закрыла за мной дверь и прижалась к ней спиной. В её изумрудных глазах отражался свет керосиновой лампы, стоящей на полу между двумя узкими деревянными нарами. Только они и помещались в этой крошечной комнатушке. Благо, что в ней было крохотное окошко, украшенное паутиной с высохшими телами насекомых.

— Говори, — сказал я и уселся на нары.

— Комиссару доложили, что ты был в Брек-Гане, — приглушённо проговорила она и уселась на другие нары.

Мы оказались лицом друг к другу.

Красотка посмотрела на меня охренеть каким испытывающим взглядом, будто пыталась заглянуть в мой разум.

— И что он решил?

— Ничего. Пока решает, — произнесла Ангелина и прямо спросила: — Как ты сумел подчинить себе хаоситов?

Хм, похоже, барон Грехов посчитал, что лучше устроить допрос устами зеленоглазой красотки. Думаю, она сейчас исполняет его приказ.

— Воспользовался одной из легенд, бродящих по Пустоши. Слышала что-нибудь о Человеке из-за Стены? — спросил я и кашлянул в кулак, чтобы прочистить пересохшее горло.

— Нет, — отрицательно покачала она головой и вытащила из-под нар кружку, источающую насыщенный аромат трав и чая. — На, промочи горло. Я частенько на ночь пью эту бадягу.

— Благодарю, — кивнул я и сделал несколько глотков.

Терпкая жижа скользнула по горлу, смягчая его.

— Что за Человек из-за Стены? — тем временем спросила девушка, положив руки на сведённые вместе колени.

— Я впервые услышал о нём от своего деда. Человек из-за Стены — это крутой маг-человек из империи, который является чуть ли не одним из самых главных жрецов Сварга. Вот я и воспользовался этой сказкой, сумев убедить некоторых хаоситов пойти за мной.

— А как ты нашёл их? — сощурила глаза красотка.

— Не так быстро, — усмехнулся я и сделал ещё несколько глотков. — Раз уж мы делимся такими историями, то пора бы тебе рассказать и о себе. Из какой ты семьи? Как очутилась на службе у государства?

Ангелина покусала пухлые губки, покосилась на дверь и нехотя проговорила, уставившись за окно взглядом, будто направленным в прошлое:

— Моя история очень короткая и простая. Мой отец был сотрудником службы. Да, да, этой самой службы, в которой сейчас тружусь и я. А моя мать была актрисой. Красивой до безумия. Вот отец и влюбился в неё, хотя сам он был дворянином, а она — простолюдинкой. Я незаконнорождённое дитя их союза.

— И что с ними сейчас? — просипел я, внезапно почувствовав нарастающее жжение в солнечном сплетении.

— Их убил Хаос, — мрачно выдала девушка и вдруг прямо посмотрела на меня страдальческими глазами, в уголках которых заблестели слёзы. — Громов, прости меня. Для меня служба всегда на первом месте.

— Понимаю, — вяло усмехнулся я, слыша приближающийся топот ног.

Ангелина тоже услышала его и вздрогнула, как человек, хранящий слишком много секретов.

А спустя миг дверь распахнулась от мощного пинка и в комнатушку влетел комиссар Грехов. Позади него толпился ещё десяток магов, готовых рвать и метать.

— Громов, не двигайся! — направил на меня объятую магией руку барон, сурово сведя над переносицей седые брови. — Всё будет хорошо, если ты не окажешь сопротивления! Поступил приказ доставить тебя к высшим жрецам Перуна. Они хотят побеседовать с тобой. Мне велено сопроводить тебя к ним.

— Под охраной? И наверняка в антимагических наручниках? — криво усмехнулся я, медленно потерев горящее огнём солнечное сплетение.

Комиссар ничего не ответил, но это и так было понятно.

— Прости, Громов, — снова прошептала Ангелина. — В кружке было вещество, блокирующее магу доступ к мане. Оно называется «Слабость мага».

— Да я знаю, что оно там было. Просто пить очень хотелось, — усмехнулся я и встал с нар.

Маги из-за спины комиссара посмотрели на меня с невольным уважением. Мол, даже в такой ситуации умудряется шутить.

— Громов, протяни руки, — приказал мне барон Грехов, коснувшись пальцами антимагических наручников, висящих на его поясе.

— Нет, я, пожалуй, с вами не пойду.

— Громов, не делай глупостей. Без магии ты не сумеешь покинуть эту комнату.

— В общем-то, вы придумали не самую тупую ловушку, но просчитались в дозе «Слабости мага». Мне нужно выпить гораздо-гораздо больше этого вещества, чтобы оно заблокировало мою ману, — улыбнулся я, уже прекратив ощущать огонь в груди. — Прощайте, господа и дамы, вряд ли мы когда-нибудь снова встретимся с вами. Но вы обо мне обязательно услышите.

— Громов, не пори чушь! — рыкнул не поверивший мне комиссар.

* * *

Громов с улыбкой на лице изобразил поклон фокусника и в следующее мгновение телепортировался за окно на крышу соседнего здания, где издевательски помахал рукой остолбеневшим людям.

Кажется, все пришедшие за Громовым имперцы застыли в немом изумлении, поражённые тем, что он сумел перебороть действие «Слабости мага».

— Догнать его! — первым опомнился комиссар и повернулся к магам. — Быстро за ним!

Все дружно рванули вниз по лестнице, грохоча ботинками. Только барон Туманов остался возле распахнутой двери.

— Его теперь не поймаешь, — пробормотал тот, вытерев пот, поблескивающий на лбу. — И как он сумел справиться со «Слабостью мага»? Ума не приложу. Может, вы, комиссар, действительно напортачили в дозе вещества? Громов умчался отсюда так, словно и не почувствовал ничего.

— Всё правильно я отмерил, — процедил тот и подозрительно глянул на мрачную Ангелину, — если только кое-кто… кхем…

Он недоговорил, резко присел и взял с пола оставленную там Громовым кружку. В ней плескалось немного грязно-коричневой жидкости.

— Пейте, барон! — выпалил комиссар, протянув кружку толстяку.

— Я не хочу, — помотал тот головой.

— Пейте! Это приказ! — заиграл желваками барон Грехов.

Туманов недовольно запыхтел, но всё же побоялся ослушаться прямого приказа комиссара и взял кружку. Сделал несколько глотков и поморщился.

— Что чувствуете⁈ — требовательно выдал Грехов, краем глаза косясь на красотку.

— Жжение в груди. Эта дрянь быстро блокирует мою ману, — пожаловался толстяк, шумно сглотнув.

— Дайте сюда! — взбудораженный комиссар буквально вырвал кружку из толстых пальцев Туманова и залпом допил остатки. Прислушался к себе и с толикой удивления пробормотал: — И правда… работает как надо.

— Убедились, комиссар, что я не поменяла кружки, помогая Громову сбежать? — грустно выдала Ангелина. — Я всё сделала, как вы и приказали. Громов сам переборол действие «Слабости мага». Не знаю как, но он это сделал.

— Я не сомневался в тебе, Ангелина, однако обязан был проверить, — без тени смущения сказал барон Грехов и следом ободряюще положил руку на плечо мрачной девушке. — Ты поступила правильно. Ты не предала его, а исполнила свой долг. Долг перед Родиной.

— Он меня не простит. Я видела это в его глазах, — еле слышно прошептала красотка с невыразимой грустью, словно потеряла близкого человека.

— Мы защитим тебя от его мести, — неправильно интерпретировал её слова комиссар.

— Он не будет мстить, а просто забудет меня, — глухо сказала Ангелина и закрыла лицо руками.

Глава 15

Кубок-портал перенёс меня из захваченного имперцами городка хаоситов в столицу.

Я очутился неподалёку от кафе Семаргла и тут же вымок до нитки под дождём, хлещущим из низко висящих чёрных облаков, затягивающих ночное небо.

— Вашу мать! — выругался я и заскочил в арку, ведущую во двор-колодец. — Бр-р-р.

Я встряхнулся, как пёс, и быстро начал растирать замёрзшие руки, пошедшие пупырышками.

Ну и погодка! А уж после жаркой и сухой Пустоши мне казалось, что я попал прямо в Ётунхейм с его пронизывающими ледяными ветрами. Надо бы поскорее найти укрытие и обмозговать случившееся.

Приняв такое многомудрое решение, я забежал в один из подъездов, закрыв за собой дверь. Там было тепло, довольно сухо и горела одинокая подслеповатая лампочка, засиженная мухами. Правда, воняло потом, человеческим жильём и отсыревшей побелкой.

— Ангелина, Ангелина, — сокрушённо покачал я головой, усевшись на ступеньку.

Не сказать, чтобы меня изумил её поступок, но осадочек остался. Впрочем, Фенрир с ней. Я знал, что такое может произойти, посему сейчас без сожаления перевернул эту страницу.

Теперь бы мне встретиться с императором. Авось он в столице, а то придётся искать его по всей империи. Но даже если он в этом городе, то я не могу заявиться к нему в вонючих обносках, снятых с дохлого хаосита. Нужно где-то раздобыть нормальную одежду хотя бы для того, чтобы не мёрзнуть.

К сожалению, в кубке-портале осталось энергии лишь на один перенос, то есть я не смогу смотаться к Громову, нормально одеться и вернуться в столицу. Раньше-то я мог взять из его подвала заряженную ловушку и перелить из неё энергию в кубок-портал, но, когда я крайний раз был у Громова, ловушки кончились. И шут его знает, купил ли он новые.

Ладно, не буду рисковать. Попытаюсь в столице найти себе одежду. Может, заглянуть в чью-нибудь квартиру? Если повезёт, разживусь каким-нибудь плащом или пальтишком.

Встав со ступени, я глянул на двери, выходящие на лестничную клетку. Выбрал ту, что выглядела побогаче, и надавил на дверную ручку.

Ого, открыто! Кажется, мне действительно везёт. Однако у такого везения оказалось довольно банальное объяснение…

— Вот такая херня, мужики. Давайте выпьем ещё по одной, — донёсся до меня хриплый голос, вылетевшей из-за межкомнатной двери. Из-под неё струился жёлтый свет, падающий на пол небольшого коридорчика, в который я вошёл.

— Давай, — откликнулся другой голос. — Не со всяким такое бывает. Говоришь, жена пыталась заставить тебя искать вторую работу?

— Видать, бес заговорил её устами, — хихикнул третий. — И как давно она начала вести такие сумасбродные речи?

— Да почитай сразу после свадьбы. Шибко она изменилась, надо сказать. Ну, я её сегодня утром к тёще-то и отправил, чтобы, значится, одумалась.

— Вот это правильное решение!

Они громко чокнулись, а я босыми ногами пошёл по ковру, пятная его грязью.

И пока простолюдины выпивали, сочувствуя своему попавшему в беду другу, я спокойно проверил все платяные шкафы и кое-что для себя нашёл.

Надо сказать, что я вполне прилично оделся, а свою старую одежду оставил взамен взятой.

Вот только с ботинками вышла накладка. Одна пара, стоящая возле входной двери, подошла мне по размеру. Однако я же был босиком, так что взамен ничего не оставил.

— Ну, будет простолюдинам наука. Надо же дверь закрывать на замок, когда выпиваешь, — прошептал я и покинул квартиру, шелестя плащом с капюшоном.

Обзаведшись одеждой, я среди дождливой ночи отправился на поиски императора.

На удачу мне полагаться не хотелось, так что я проник в закрытый киоск и нашёл пару почти свежих газет. У людей ранга императора чуть ли не вся жизнь проходит на первых полосах газет, поэтому и сегодняшний день не был исключением. Я прочитал в газете, что сегодня император посетит бал графини Мироновой, а утром он будет открывать новый корпус морской академии.

— Выходит, ночевать император будет в столице и, скорее всего, в своём дворце. Но сперва надо проверить особняк графини Мироновой. Может, бал ещё не закончился, и император там? — пробормотал я и выбрался из киоска, прихватив с собой продававшуюся там карту для туристов. На неё были нанесены не только достопримечательности, но и местопроживания знаменитых аристократов. Как раз к ним графиня Миронова и относилась.

Ну а чтобы добраться до её особняка, я без всякого стеснения угнал автомобиль, решив не пользоваться услугами такси. У меня ведь даже денег с собой не было. В поясной сумке хранились только кое-какие артефакты.

Вскоре мой временный автомобиль, промчавшись по ночным улицам Петрограда, остановился неподалёку от ограждённого кованым забором кремового цвета особняка, похожего на дворец. Из окон струился яркий свет, падая на сбросивший листья сад. А вдоль брусчатых дорожек согнулись кованые фонари, освещая запредельное количество охраны.

Похоже, тусовка аристократов ещё не закончилась. На это намекала и музыка, доносящаяся до моих ушей.

— Ладно, пойду проверю — там ли император, — пробормотал я и вышел из автомобиля.

«Телепортация» и иллюзии помогли мне незамеченным пробраться в сад, где я на форме охранников разглядел герб личной гвардии императора. Ага, значит, государь до сих пор здесь, раз тут его гвардейцы. Он же без них даже в туалет не ходит.

Кивнув самому себе, я приступил к незаметному проникновению на бал одних из самых влиятельных людей империи. Задача мне предстояла непростая. Уверен, как в саду, так и в особняке полно всяких разных артефактов. Да и охранники по большей части являются магами. Их основная задача как раз и заключалась в том, чтобы не дать кому-то незамеченным подкрасться к императору. Я, конечно, не собирался его убивать, но поди докажи это охранникам… А просто так на приём к государю не попасть.

Благо за моими плечами лежал немалый опыт таких операций, потому-то всего спустя четверть часа я уже стоял в бальной зале, освещённой многоярусной хрустальной люстрой. Наверняка она стоила дороже, чем чугунный Биврёст — мост в Асгарде.

Однако в противовес помпезной люстре аристократы оказались одеты довольно скромно, но стильно. И они не были украшены драгоценностями, как новогодняя ёлка праздничными игрушками.

Приглашённые кружились в танце под аккомпанемент настоящего оркестра, разместившегося на специальном помосте. И на меня никто не обращал внимания. В первую очередь потому, что я натянул на себя иллюзию совершенно незапоминающегося дворянина в костюме мышиного цвета.

А вот кто был в центре внимания, так это император — высокий, статный брюнет с посеребрёнными возрастом висками, открытым лицом и добрыми голубыми глазами психотерапевта, который с сочувствующей улыбкой выслушает ваше признание в тройном убийстве.

Император шикарно выглядел в красном мундире с золотыми эполетами и гербом империи на груди. Да ещё он спину держал так ровно, будто лом проглотил.

Аристократы в восхищении буквально в рот ему заглядывали, когда он воспитанно отпивал из высокого бокала с пузырящимся шампанским. А уж когда император изволил шутить, дворяне от хохота чуть в обморок не падали.

Понятное дело, что юморист из него был как из меня сын Тора, но всё же кое-какое чувство юмора у него имелось. Конечно, Царевну Несмеяну он бы вряд ли рассмешил, но лизоблюдов-аристократов — легко. А те обступили его, как дикари свежезажаренного мореплавателя-исследователя. И у меня вообще не было никаких шансов тишком обкашлять с императором мой вопрос. Пришлось ждать удобного момента. И тот настал, когда император соизволил вместе с каким-то седым старичком выйти на балкон, чтобы подышать свежим воздухом, промытым закончившимся дождём.

— Поехали, — пробормотал я себе под нос и почувствовал, как очнулся Громов-младший, чьё сознание уснуло после событий в храме.

Сейчас он пробудился, видимо почувствовав мой азарт и нетерпение.

Паренёк нашими общими глазами увидел, как я пристально через окно смотрю на балкон, где возле старичка возвышался император. Охраны рядом с ними не было. Она осталась стоять спиной к закрытым стеклянным дверям, ведущим на балкон, украшенный балюстрадами.

Лучшего шанса у меня точно не будет, посему я активировал «телепортацию», незаметно исчезнув из зала, где аристократы продолжали пить и веселиться, словно в Пустоши не шла жестокая война.

Миг спустя я очутился на балконе за спиной старичка и несильно рубанул его ребром ладони по шее. Тот закряхтел и безвольно упал мне на руки.

А я торопливо произнёс, глянув на резко развернувшегося ко мне императора, расплескавшего шампанское:

— Ваше Императорское Величество, не по злому умыслу очутился я здесь, а ради блага империи. Заклинаю вас всеми богами, выслушайте меня. Моя фамилия Громов и у меня есть крайне важная информация.

Я бросил на затвердевшего лицом смертного свой самый честный взгляд. Ну, может, и не самый честный, но в топ-3 он точно входил.

Но всё-таки по большей части я рассчитывал на то, что император не дурак. Он, наверное, сообразит, что если бы я хотел убить его, то так и сделал бы. Но вместо этого я вырубил старика, да ещё и бережно положил его к своим ногам.

Всё же император мог поступить и иначе. Шут его знает, что у него в голове. Он мог, как согласно кивнуть, так и броситься на меня. У него ведь под одеждой явно притаилась куча всяких артефактов. Да и сам он был сильным магом. Он наверняка считал, что в случае сражения порвёт меня как Тор котёнка.

На мгновение наши глаза встретились, и следом император с лёгкой усмешкой произнёс, будто ничего экстравагантного не случилось:

— Громов? Я что-то слышал о вас, но думал, что вы выглядите иначе.

— Да, это иллюзия. Мне нужно было обмануть вашу охрану, — проговорил я, сняв иллюзию с лица.

Громов-младший никак не отреагировал на мой поступок. Но его и встреча с императором не особо и впечатлила. Мол, ну, император, и что? Он богов вон давеча видел.

— Думаю, часть охраны придётся заменить.

— Они старались, просто я… э-м-м… не совсем человек, — произнёс я, быстро составив представление об императоре. — Дайте мне слово, что мой рассказ останется между нами, и я вам поведаю очень увлекательную историю.

У него наверняка куча тараканов в голове, но он явно человек чести и слово своё держит.

— Раз уж вы столько приложили сил, чтобы поговорить со мной, то с моей стороны было бы верхом невоспитанности отказать вам. Я даю слово, что ваши слова останутся между нами, — высокопарно произнёс он и сделал крошечный глоток из бокала. — Только прошу вас, усадите моего советника в кресло. Он в таком возрасте, что ему вряд ли пойдёт на пользу лежать на холодном балконе.

Я перенёс старика в плетёное кресло, затем кашлянул в кулак и начал говорить:

— Итак, всё началось на одной чудесной поляне недалеко от Стражграда…

А чего? Правда сейчас будет лучшей политикой! Но, конечно, не вся правда. Многое я императору не рассказал. Но о том, что перед ним стоит потомок бога Локи в шкуре Громова-младшего поведал.

— С трудом, конечно, верится в вашу историю, — произнёс император с мягкой улыбкой, но его глаза оставались серьёзными и испытывающими.

За маской благодушного психотерапевта скрывался жёсткий и решительный правитель. На это я и рассчитывал.

— Уделите мне время, и я всё вам докажу, Ваше Императорское Величество. Возможно, завтра у вас будет минут пять? А то сейчас ситуация не располагает к тому, чтобы показывать вам мою магию. Заодно до завтра вы успеете изучить досье Громова-младшего.

— Хм, я могу вам выделить и десять минут.

— Но у меня-то нет десяти минут. Знаете ли, я в последнее время ужасно занят, — с ухмылкой проговорил я.

Надо показать императору, что я не хрен собачий, который будет, как обычные аристократы, махать хвостиком и пищать от счастья, просто стоя рядом с императором. Я этих императоров повидал на своём веку больше, чем иной пёс блох.

Смертный, кажется, уловил мой посыл, но ни жестом, ни взглядом никак не отреагировал на него.

Он всего лишь задумчиво нахмурил лоб, словно что-то припоминал, а потом сказал:

— Завтра в районе полудня я буду прогуливаться в своём саду. Вы можете составить мне компанию.

— Отлично, я буду там. До завтра, Ваше Императорское Величество, — проговорил я и телепортировался в сад, где с помощью иллюзий слился с тьмой, царящей под деревьями.

Император остался стоять на балконе, потирая подбородок двумя пальцами.

А он в целом нормальный мужик. Не стал истерить, звать охрану и даже вроде бы допустил мысль, что моя история действительно является правдой. Если он и завтра не натворит какой-то херни, то с ним можно будет иметь дело.

Пока же я покинул сад, опять оставшись незамеченным.

А уже садясь в угнанную машину, сообразил, что император ничего не сказал, каким образом мне попасть в его сад. Официально через дверь и кучу охраны? Или тайком, так же, как я проник в особняк графини Мироновой? Может, это какая-то проверка?

Ладно, завтра решу, как именно доберусь до императора. А сейчас мне нужно сгонять в Гар-Ног-Тон. Там я и высплюсь, и проверю, какие трофеи мои зверолюды забрали из Брек-Гана.

Я прямо из машины перенёсся в город хаоситов. И меня опять ударил промеж ушей резкий погодный контраст. Из дождливой, стылой столицы я переместился в душный, жаркий Гар-Ног-Тон. Пришлось снять плащ и закинуть его на плечо.

— Фух, так-то лучше, — прошептал я и пошёл в сторону Дворца Совета.

Несмотря на позднюю ночь, город не спал. Тут и там горели костры, из окон лился свет от очагов и свечей. Многие двери были открыты, и изнутри нёсся гул голосов, звон кружек и грубый рычащий хохот. Хаоситы массово пировали.

— Что празднуем? — спросил я, подойдя к одному из костров.

Возле него прямо на земле сидели зверолюды, похожие на медведей. Правда, они ржали как кони и хлебали из глиняных кружек как верблюды.

— Победу над неудачниками из Брек-Гана! Садись с нами, человечек, и тоже выпей! — проревел самый пьяный «медведь», хлопая мелкими мутными зенками.

— Не, не, лучше сгоняй нам за брагой! — проревел второй и требовательно протянул мне пустую кружку.

— Да поживее, а то рёбра сломаю! — прорычал третий, воткнув в меня угрожающий взгляд.

— Давай, давай, — снова взял слово второй и нетерпеливо потряс кружкой, источающей запах грязных носков, половых тряпок и ядрёного спирта. — Ежели быстро управимся, мы тебе расскажем, как побили тех ублюдков из Брек-Гана, хотя их было вдесятеро больше нас! Да, мы с братьями участвовали в том бою, в отличие от большинства неудачников, оставшихся в Гар-Ног-Тоне.

Все «медведи» гордо подбоченились. А один повнимательнее посмотрел на меня. Вдруг он икнул и съёжился, словно из него выпустили весь воздух.

— Про…простите, господин, не признали мы вас, — промычал тот, быстро превратившись из «медведя» в испуганного кутёнка.

— Рырг, ты чего? — удивлённо округлил зенки самый пьяный и указал на меня когтистой лапой. — Ты его, что ли, испугался? Это же просто…

— Молчи, идиот! — выпалил узнавший меня зверолюд и тут же залопотал, умоляюще глядя на меня: — Человек из-за Стены, мы все просим у тебя прощения за наши недостойные слова. Проклятая брага одурманила нас!

Остальные хаоситы мигом закрыли пасти и по-другому взглянули на меня. А я сделал несколько шагов к жарко полыхающему костру, чтобы тот ещё лучше осветил меня.

— Кровавый Сварг, и правда Человек из-за Стены! — потрясённо выдохнул самый пьяный зверолюд и повалился мне в ноги. — Прощения прошу, повелитель! Брага, брага одурманила меня!

Следом за ним и остальные «медведи» завыли, прося у меня прощения. Кажется, они всерьёз подумали, что я их могу порвать на клочки, а кишки, как праздничные гирлянды, протянуть над улицей.

Но я же существо отчасти рациональное, так что всего лишь хмуро бросил им:

— В следующем бою первыми ринетесь на врага, и горе вам, ежели вы убьёте меньше десятерых противников на брата.

— Убьём! Убьём! — счастливо заголосили зверолюды, радостные оттого, что избежали более сурового наказания.

Глава 16

На площади перед Дворцом Совета тоже горели костры, окружённые веселящимися хаоситами.

Ночь расцвела запахами бражки, пепла и жарящегося мяса. Повсюду звучали хвастливые речи тех, кто участвовал в атаке на Брек-Ган, а в глазах их слушателей горела зависть.

И чем больше рассказчики пили, тем крупнее было войско наших противников. А количество вышедших против Человека из-за Стены вождей вдруг выросло с одной тушки до пяти. Да ещё и каждый из моих противников, оказывается, лишь чуть-чуть уступал в росте Крушителю.

— Ну заливают! — восхитился я и подошёл к ступеням Дворца Совета.

— Приветствуем, господин! — громыхнули стражники, признавшие меня.

Оно и неудивительно. Бедолаги оказались трезвыми как стёклышко и с завистью косились на гуляющих горожан.

— Позовите-ка мне Сломанного рога, — приказал я.

— Есть! — гаркнул крупный зверолюд и многозначительно посмотрел на одного из своих подчинённых.

Тот рванул во Дворец с такой скоростью, словно от этого зависела его жизнь.

А я прогулочным шагом двинулся в сторону дома, облюбованного стариками-отшельниками, и старался держаться подальше от костров, чтобы не отвечать на многочисленные приветствия. Мне сейчас было не до них. Хотелось поскорее выслушать доклад минотавра да брякнуться спать.

Но не тут-то было…

Возле ближайшего костра встала на ноги ладная фигурка и поспешила ко мне, сверкая жёлтыми глазами. Грива снежно-белых волос буквально искрилась в свете пламени, а на заострённых ушах кокетливо покачивались золотые серёжки с изображением человека.

— Доброй ночи, Человек из-за Стены, — томным голоском выдала Волчица, дохнув на меня смесью браги и фруктов. — Гляди, что я приказала мне сделать. Никого не напоминает?

Она игриво потрогала серьги.

— Есть кое-какие варианты, — проговорил я, стараясь не смотреть на её стройные ножки в кожаных шортах, вызывающе обтягивающих крепкую задницу.

— Смотри, что у меня ещё есть, — заговорщически подмигнула она и стала поспешно расшнуровывать на груди рубаху.

— Да не тут же! — выдохнул я, неправильно интерпретировав действия девушки.

Мне казалось, что она сейчас, будучи в опьянении, прилюдно обнажит свою упругую грудь второго размера, но Белая лишь продемонстрировала мне золотую подвеску в форме человека. Она лежала между её холмиков, большую часть которых всё-таки скрывала рубаха.

— Как тебе? — улыбнулась она, подавшись ко мне.

— Замечательно, — сглотнул я.

— А хочешь, я покажу тебе ещё кое-что? — жарко прошептала она мне в ухо, коснувшись мочки мягкими губами. — Но для этого надо где-нибудь скрыться от взглядов горожан.

Я не успел ответить, поскольку Волчицу сзади за плечо схватила чья-то рука и резко её развернула. Белая оказалась лицом к лицу с разъярённой Рысью. Та тоже порядком налакалась, потому все её эмоции крупными буквами были выведены на миловидном личике с кошачьими глазами.

— Шлюха! — выдохнула сквозь зубы Рысь и влепила кулаком прямо в подбородок Волчице.

Да, это вам не спор придворных дам, где в ход максимум могут пойти пощёчины. Тут две красотки сцепились в настоящей драке с кулаками, выдиранием волос и грязными оскорблениями. Понятное дело, что буквально через два удара сердца их уже окружили азартно вопящие хаоситы. Впотьмах они не узнали меня, а посему их внимание полностью захватила драка.

— Ставлю бурдюк бражки на Белую! — проорал кто-то.

— Принимаю!

— Ставлю саблю на победу Рыси! — хрипло крикнул другой зверолюд, возбуждённо глядя, как девушки катаются по земле, сцепившись в жаркой схватке.

— Давайте, давайте активнее бейтесь! — проорал ещё один хаосит, чуть не оглушив меня. — Клянусь Сваргом, я впервые такое вижу без дурман-травы!

— Эй, может, вы остановитесь⁈ — крикнул я красоткам, но тем явно было не до моих слов. — Что ж, я попытался. Видимо, никому не под силу разнять их. Ладно. Эй, какие ставки⁈ Есть вариант поставить на ничью⁈

Никто не успел принять мою ставку, поскольку в круг из хаоситов ворвался Сломанный рог. Он шустро растащил Волчицу и Рысь под разочарованные возгласы толпы.

— А ну, все валите отсюда, пока не отправил на Болото грибы охранять! — проревел минотавр, обведя зверолюдов налитыми кровью глазами.

Все сразу же поспешили к кострам. А вот красотки продолжали шипеть и поливать друг друга оскорблениями. Волчица шмыгала разбитым носом и слизывал кровь с нижней губы, а Рысь обзавелась рассечённой бровью и несколькими царапинами на щеке.

— В целом ничья, — удовлетворённо пробормотал я и следом повысил голос, сделав его строгим и осуждающим: — Вы что тут устроили⁈ Сцепились как две бешеные кошки на потеху толпе! Да вы не только себя унизили, но и меня! Все же знают, что вы входите в число горожан, которым я доверяю. А вы…

Я продолжил активно жестикулировать и стыдить их. А те виновато опустили головы. Волчица даже уши умудрилась прижать.

— Если ещё раз вы подерётесь, я выгоню вас из города! Сломанный рог, проследи, чтобы они хорошо вели себя! А сейчас пошли вон с глаз моих! — разгневанно закончил я, слегка охрипнув под конец.

Красотки юркнули во тьму, что-то сконфуженно бормоча.

— Замечательная речь, — похвалил меня Сломанный рог.

— А теперь твоя очередь говорить. Рассказывай, что вам удалось награбить в Брек-Гане.

Минотавр переступил копытами и вздохнул, собираясь с мыслями, а потом начал перечислять, загибая толстые мохнатые пальцы с обломанными ногтями:

— Рабы, вода, еда, золото, артефакты, оружие, сто сорок бочек браги и много чего ещё. Добыча была богатой. Теперь городу не грозит голод.

— Ага, теперь ему грозит погрязнуть в пьянстве. Завтра же чтобы пресёк вот это безобразие, — обвёл я рукой площадь, где пировали хаоситы.

— Сделаю, — не очень уверенно сказал Сломанный рог и, подумав, добавил: — Горожане пойдут за вами хоть в пасть треклятого Перуна, но лучше, конечно, не вставать между ними и выпивкой.

— Вот поэтому ты никому и не скажешь, что именно я приказал заканчивать пьянку. Будешь говорить людям, что это воля Сварга, переданная через какого-нибудь жреца.

— Так у нас больше нет жрецов. Мы же их всех убили, — напомнил зверолюд, почесав голову, украшенную остатками рогов.

— Да, с этим мы что-то поторопились. Надо было хотя бы одного оставить в качестве громоотвода. Ладно, тогда найди кого-то на роль жреца. И пусть он изречёт волю Сварга, мол, народ, кончайте бухать.

— Наверное, это будет его первое и последнее изречение, — хмуро сказал минотавр.

— Ну тогда сам своим именем прекращай это безобразие, — кивнул я на пирующих хаоситов.

— Я найду жреца, — поспешно сказал Сломанный рог и уважительно добавил: — Ох и хитёр ты, Человек из-за Стены.

— А по-другому в наше смутное время и нельзя. Кстати, имперцы из Брек-Гана не пострадали?

— Нет, никто даже не подходил к их башне. Им только еду и воду отнесли — и всё.

— Молодцы, — похвалил я минотавра и похлопать его по мохнатому плечу.

— А зачем ты пощадил треклятых имперцев? Не лучше ли было бы схватить их, вспороть животы и насадить головы на пики?

— Да, это было бы весело, но ты не думаешь о будущем. А я о нём периодически размышляю. И то, что мы пощадили имперцев, нам ещё аукнется. Ну, в хорошем смысле.

— Как скажешь, Человек из-за Стены, — послушно согласился зверолюд.

Я указал на дом стариков-отшельников и спросил:

— Изгои на месте?

— Были.

— Отлично, — сказал я и пошёл к их логову, оставив минотавра одного.

В доме стариков окна оказались безжизненно чёрными, и это давало мне надежду на то, что я разбужу сладко спящего Прищура.

Следуя этой логике, я подошёл к обшарпанной деревянной двери с металлическим кольцом вместо ручки и со всей силы резко забарабанил по ней кулаками. На втором этаже что-то громыхнуло, кто-то болезненно охнул и заскрипели половицы. А миг спустя из окна второго этажа высунулась бородатая заспанная физиономия с вытаращенными глазами.

— Ты же не спал, Мых? — усмехнулся я, глядя на старого мага. — Пакуй свою бороду и спускайся на первый этаж. Есть разговор.

— Гони его в шею, — донёсся до меня злой голос Прищура. — Молчун из-за этого юродивого со второго яруса упал да прям на меня. Кажись, ребро сломал.

Прищур страдальчески вздохнул. А я мысленно довольно потёр руки. Вот так повезло!

Вслух же я напомнил старикам:

— Товарищи маги, неделя ещё не закончилась, поэтому вы должны подчиняться мне. Или уже забыли, как я ловко и относительно честно переиграл вас в загадки?

— Помним, помним, — пропыхтел Мых. — Сейчас спустимся.

Мне пришлось прождать около пары минут. И лишь затем старик Мых впустил меня.

Я миновал короткий коридор и оказался в полутёмной кухне, где на забрызганном старым жиром столе тускло светилась керосиновая лампа. Её свет падал на примостившихся в углу Молчуна и Прищура. Последний прекратил потирать бок и зло глянул на меня левым глазом, восседая на перевёрнутом армейском ящике.

— Чего припёрся? — недобро буркнул он, помешав половником какое-то варево, висящее в котелке над очагом.

Пламя нехотя потрескивало только-только подброшенными поленьями, а в воздухе носился тонкий аромат грибов.

— Побольше уважения, слуга, — бросил я ему, чтобы тот не хамел.

— Неделя скоро пройдёт, — скрежетнул Прищур жёлтыми зубами.

— Но пока не закончилась, так что я волен отправить тебя убирать дерьмо за зверолюдами, — холодно выдал я и полоснул мага острым взглядом.

Тот насупился и отвернулся, понимая, что у меня слово с делом редко когда расходятся.

— Ладно, будет вам, — встрял старик Мых, примирительно замахав сухонькими ручонками. — Давайте лучше обсудим то, ради чего ты сюда пришёл, Человек из-за Стены.

Я выдвинул из-под стола табуретку и уселся. Мых присел на корточки около очага, и пламя отразилось в его диковатых, запавших глазах.

— Кто вы? — спросил я, обведя напряжённым взглядом магов. — И не надо лопотать, что вы просто старики-изгои, решившие пожить для себя на природе: пить самогон, собирать ягоды, фрукты и поглядывать на стриптиз призраков. Из какого вы рода? Кто ваш предок? Чего молчите? Не хотите говорить? Тогда я вам расскажу. Вы из рода Хорна, Владыки Крови, одного из богов Хаоса. Я видел вашу магию, потому и говорю так уверенно. А ещё, кажется, вы либо провинились перед могучими родственниками, либо по какой-то другой причине забрались в болотные дебри.

Прищур криво усмехнулся и процедил:

— И что с того?

— А то. Времена меняются, и скоро вы больше не сможете спокойно жить среди лягушек и камышей. Славянские боги рано или поздно одолеют Хаос, а с ним и вас в гроб положат.

— И что ты предлагаешь? — презрительно скривился Прищур. — Хочешь защитить нас от своры Перуна? Да ты себя-то хоть защитить можешь? Гы-гы.

Он натянуто засмеялся, приглашающе посмотрев на братьев. Но те к его хохоту не присоединились.

— Что у тебя на уме? — серьёзно спросил Мых, покосившись на котелок. Над ним начал подниматься белёсый пар, и аромат грибов стал гуще.

— Я хочу стать третьей силой, собрать на своей стороне тех, кто не жаждет служить ни Хаосу, ни славянским богам. Гар-Ног-Тон станет моей базой, а в роли солдат выступят зверолюды, — честно проговорил я, поскольку действительно собирался создать место, где будут жить мои первые последователи.

— Ничего у тебя не выйдет! — сразу же отрезал Прищур. — Тебя раздавят как клопа! Тебе не по силам биться ни с Хаосом, ни со славянскими богами.

— Уймись, брат. Придержи уже наконец свой язык! — прикрикнул на него Мых.

Тот фыркнул, но пасть всё же захлопнул.

— А я и не собираюсь в открытую биться ни с Хаосом, ни с богами. Такой вариант не приходил в твою глупую голову, Прищур? Я со всеми сумею договориться.

— Пфф, — скептически выдохнул старик, глядя на меня горящим глазом. — Ты не больно-то и похож на дипломата.

— А ты не больно-то похож на эксперта, разбирающегося в дипломатах, — элегантно парировал я, вызвав улыбку у Мыха.

Прищур что-то проворчал и сделал вид, что, отвернувшись, прослушал мою шпильку.

— Предположим, ты договоришься, а нам с того что? Хочешь, чтобы мы и дальше служили тебе? — спросил старик Мых, принявшись разливать варево по четырём кружкам. — Думаешь, под твоей защитой славянские боги не тронут нас? Я очень сильно в этом сомневаюсь. Да и Хаос, ежели быть откровенным, тоже не шибко любит нас.

— Я предлагаю вам не службу, а взаимовыгодное сотрудничество. А вот чего вы хотите?

Прищур открыл было рот, но, нарвавшись на предупреждающий взгляд Мыха, со стуком захлопнул его, так и не ответив на мой вопрос что-нибудь вроде: «Чтоб ты сдох, Человек из-за Стены».

— Мы ищем спокойствия, безопасности и возможности изучать вселенную, — неожиданно подал голос Молчун, поправив бороду, заплетённую в две толстые косы.

— Отлично. Я всё это вам обеспечу. Даю слово.

— Слово кого? — многозначительно посмотрел на меня Мых.

— Слово Локки, потомка бога Локи из Асгарда.

Молчун внезапно радостно усмехнулся и встал со своего места. Подошёл к братьям. А те покорно подставили ему лбы. И тот каждому дал по три щелбана.

— А ты на кого ставил? — спросил я у Мыха, смекнув что к чему.

— Думал, что ты из греческого пантеона. Прищур же решил, что ты потомок какого-то бога Хаоса, — ответил старик и поставил передо мной кружку, исходящую паром. — Мой собственный рецепт, чтобы спать хорошо и наутро быть полным сил.

— Ты же не хочешь меня отравить, да? А то в последнее время некто подлый словно объявил соревнование, кто быстрее отравит Локки, — с ухмылкой проговорил я, взяв кружку.

— Интересно, и почему же все пытаются отравить такого приятного собеседника? Ума не приложу, — саркастично выдал Прищур и громко хлебнул варево.

— Да просто завидуют мне, — сказал я и сделал несколько глотков.

По пищеводу будто мать-землица скользнула, оставив приятное грибное послевкусие. Не пиво, конечно, и даже не самогон, но пить можно. Да и не отравлено.

Мых вернул свой тощий зад к очагу, и мы более детально принялись обсуждать наше дальнейшее взаимовыгодное сотрудничество.

Мых вроде был настроен заключить со мной союз. Прищур с отвращением морщил нос. А вот Молчун сидел с каменной физиономией. И кажется, именно его голос станет решающим, поэтому я в своих речах по большей части пытался схватить за душу Молчуна. Но тот никак не выдавал своих эмоций. Из него получился бы замечательный игрок в покер.

— Что ж, мы выслушали тебя, — наконец прокряхтел старик Мых, когда очаг уже практически потух. — Нам с братьями надо посовещаться. Мы ответим тебе в ближайшие дни.

— Совещайтесь, но слишком не затягивайте, — проговорил я, встав с табуретки. — И где тут у вас гостевая комната?

Молчун и Мых показали руками на ступени, ведущие на второй этаж. А Прищур с ехидной ухмылкой указал на деревянную дверь с выпиленным сердечком. Чую, за ней скрывается домашний сортир.

— Прищур, ты перепутал гостевую комнату со своим кабинетом, — иронично улыбнулся я противному старику и поднялся на второй этаж.

Отыскал там комнатушку с деревянной кроватью и повалился на соломенный тюфяк. Конечно, он пах далеко не розами, да и зверолюды на площади продолжали горланить, но я всё-таки довольно быстро уснул.

* * *

В двух сотнях километров от Стены дымились руины небольшого поселения хаоситов. Зверолюды были разбиты имперскими солдатами, и те до сих пор возле костров возбуждённо обсуждали детали сражения. Многие не могли заснуть, и в их числе был юный граф Рыльский. Но его кровь будоражила не победа над хаоситами, а дошедшее до его ушей известие о том, что Громов объявлен в розыск из-за его предполагаемых связей с Хаосом.

Рыльский посмотрел на пляшущий огонь костра и счастливо улыбнулся, видя там конец карьеры своего злейшего врага.

— Вот и всё, допрыгался ублюдок, — еле слышно прошептал парень, сверкая зенками. — Я закончу войну героем, а ты — мерзким предателем. И тогда я выиграю наш спор. Я больше прославлюсь в этой войне. Хотя и ты, Громов, тоже прославишься… хи-хи… только со знаком минус.

Рыльский мечтательно закатил глаза, представляя, как войдёт в темницу Громова и плюнет ему в лицо. А тот утрётся, стыдливо отводя взгляд.

Глава 17

В последнее время мне либо ничего не снится, либо снятся голые красотки. Всё-таки у меня молодое тело, брызжущее гормонами. Ему бы отрываться в ночных клубах и кувыркаться с девками, а не с богами враждовать да с Хаосом биться.

И вот сегодняшний сон начался практически по стандартному сценарию.

Мне снился богато украшенный гобеленами позолоченный зал дворца греческого бога Диониса, моего старого знакомого, устраивающего такие вечеринки, что аж весь Олимп дрожал. И в этом зале с томным смехом бродили обнажённые гурии с кувшинами вина в руках. На мраморном полу лежали мягкие подушки и стояли серебряные блюда с фруктами. И всё шло к любовным утехам, но тут в зал вошла строгая чернокожая красавица с идеальными чертами лица и в белой тоге, скрывающей её прелести.

— Не помешаю? — проговорила она, свысока покосившись на обнажённых красоток.

— Что ты делаешь в моём сне? — протянул я и с неудовольствием отметил, что гурии потускнели и пропали.

Впрочем, как и дворец. Вместо него появился знакомый подземный зал, где на небольшом возвышении сияла сфера, а во тьме за пределами её света роились пятна густого мрака.

— Я почувствовала, что был использован ключ от клетки Иврима, — проговорила чернокожая стражница, глядя на меня холодными глазами. — Ты выпустил его?

— Ага, на пару мгновений. Но теперь он снова сладко спит. Авось его мучают кошмары, где он вновь и вновь видит, как я обвожу его вокруг пальца.

— Покажи мне.

— Что показать? Я и так голый. Ты всё видишь.

Стражница поморщилась, не оценив мою шутку ниже пояса.

— Покажи мне, как ты обманул Иврима. Покажи, что с ним произошло.

— А-а, ну так чётче формулируй свои желания, — усмехнулся я и сконцентрировался на воспоминаниях.

Сперва у меня ничего не вышло, поскольку я не был специалистом по подобным контактам во сне: не умел входить в чужие сны, и даже не мог контролировать свои. Однако мне всё-таки удалось воскресить во сне воспоминания о недавних приключениях. Стражница вместе со мной просмотрела их, слушая мои комментарии.

— Это не поддельные воспоминания. Всё действительно так и было, — вынесла она вердикт и слегка оттаяла. Её глаза больше не исходили морозом, а на сочных, как черешня, губах даже появилась лёгкая улыбка. — Ты и вправду сумел перехитрить Иврима.

— Да, как два пальца об асфальт. Я даже уже забыл, что одолел его. У меня каждую пятницу случается что-то подобное.

— Теперь тебе осталось вернуть нам ключ, чтобы исполнить клятву.

— Верну. Без проблем. Только как мне попасть к вам? В прошлый раз меня ведь перенёс туда как раз Иврим.

— Я научу тебя, — проговорила стражница и снова вернула в мой сон позолоченный дворец с виноградом и вином. Правда, теперь в нём никого не было, кроме меня и неё.

— Научи, — не стал я отказываться, усевшись на вышитую подушку голой задницей.

Стражница встала на колени, окунула палец в вино и принялась выводить на полу таинственные знаки Древних. Но я, признаться, больше поглядывал на её крепкую грудь, представшую почти во всей красе перед моими глазами из-за того, что красотка сильно нагнулась. Она буквально стояла на четвереньках, выписывая знаки, потому-то её тога практически перестала скрывать грудь.

— Запомнил? — спросила она, подняв голову.

— Ага. Думаю, ещё несколько дней точно буду вспоминать это зрелище, — восхищённо причмокнул я.

Стражница пасмурно покосилась на мой восставший детородный орган и указала на знаки.

— Я про это, — ткнула она в них пальцем.

— А-а, это тоже запомнил, — уже без всякого придыхания заявил я и вдруг, глядя на письмена Древних, ощутил некий скрежет в голове. Будто на место встал какой-то кирпичик.

Я внезапно без всяких объяснений стражницы понял значения каждого знака, закономерность их последовательности и даже осознал сколько нужно энергии, дабы пробудить письмена.

Клянусь душой Локи, это во мне заговорили знания Иврима, которые он оставил для меня в своём теле! Другого объяснения моей «прозорливости» быть не может!

А как же мне… э-э-э… активировать другие его знания? Похожим образом? Искать что-то связанное с полученными знаниями, дабы те пробудились, как вот сейчас? Разумно, вообще-то. Но, наверное, они и сами потихоньку будут встраиваться в мою память.

— Точно запомнил? — нахмурилась красотка, испытывающим взглядом посмотрев на моё изумлённое лицо. — Сумеешь повторить?

— Без проблем.

— Что-то я сомневаюсь.

— Раз сомневаешься, то давай заключим сделку. Если я с первого раза без ошибок выведу все письмена, тогда тебе придётся заменить собой моих прекрасных гурий.

— А если ты проиграешь? — усмехнулась она, оценивающим взглядом скользнув по моему телу, будто впервые увидела меня.

— Тогда у тебя будет одно желание.

— Идёт! — быстро выдохнула красотка и стёрла знаки. — Давай, пиши.

— Можешь уже раздеваться, — улыбнулся я, принялся быстро и уверенно выводить знаки.

И как только я закончил, стражница действительно обнажилась, открыв своё идеальное тело. И надо сказать, я ни капли не пожалел, что она заставила исчезнуть моих гурий. Не знаю, к каким именно существам относилась стражница, но она оказалась более страстной, чем огонь. А уж что касается её умений… тут она во много раз превосходила любую смертную женщину. Даже секс с ней во сне оставил у меня приятные впечатления. Я их хорошо помнил, проснувшись утром.

— Надо будет повторить, — пробормотал я и глянул за окно.

Там стыдливо розовело раннее утро, оглашаемое мощным храпом. Храпели и на площади, и в доме, словно соревнуясь.

Я улыбнулся и в хорошем расположении духа встал с кровати, ощутив бодрящий прилив сил. Хотелось что-то делать, бегать, прыгать. Энергия так и переполняла меня.

— Кажется, варево Мыха и вправду не хуже живой воды, — удивлённо дёрнул я головой, подошёл к окну и телепортировался на площадь, где возле давно прогоревших костров храпели тела. Кто-то даже голышом лежал в обнимку, явно после любовных утех. — Вот она, варварская свобода.

Сунув руки в карманы, я отправился прочь. Надо добраться до Болота и отыскать там каких-нибудь магических монстров, чтобы зарядить мою магическую ловушку. В теории всё звучало не очень сложно, но на практике я потратил часа три на сей процесс. Ещё и весь перемазался. Пришлось отмываться в каком-то не особо вонючем озере. И лишь после этого я перелил заряд из ловушки в кубок-портал, а уже тот перенёс меня в Петроград.

Я оказался в подворотне возле кафе Семаргла, где на меня удивлённо взглянула бродячая собака.

— Тс-с-с, — выдохнул я, прижав палец к губам.

Пёс опасливо посмотрел на меня. А я быстро накинул украденный вчера плащ и вышел из подворотни.

По улице ездили автомобили, по тротуарам спешили горожане. А на сером небе бледно светилось солнце, совсем не согревая столицу империи. Но хотя бы не было дождя.

Однако я всё равно накинул плащ и отправился на поиски авто, которое можно угнать. Оно обнаружилось чуть ли не сразу. Завладев им, я поехал в сторону дворца императора, отыскав адрес на карте, украденной накануне из газетного киоска.

Путь не отнял у меня много времени, так как император жил в центре города, прям на берегу речушки с каменными мостами. Его владения оказались огорожены высоким кованым забором с блестящими медными двуглавыми орлами.

Через прутья ограды можно было разглядеть голые, по случаю осени, деревья, брусчатые дорожки, выключенные фонтаны и даже дворец. Конечно, охраны там было ого-го сколько, но всё же меньше, чем вчера около особняка графини Мироновой.

Время приближалось к полудню, потому я безотлагательно приступил к очередной стелс-миссии, всё-таки решив тайком добраться до императора. Однако на сей раз всё оказалось не так просто. Буквально сразу я ощутил сигнальный амулет, спрятанный внутри одной из опор забора. И кажется, он тут был не один такой. Наверняка подобные амулеты распределены по всему периметру. И если поблизости от них применить магию, они завоют так, что птицы с небес попадают.

Хитрая система, но, конечно, не для меня. Я просто отошёл подальше и телепортировался в сад. Моего максимального магического прыжка через пространство как раз хватило, чтобы не потревожить амулет.

Вот только и на территории сада я обнаружил кучу подобных магических приспособлений. И не все они были такими же безобидными, как сигналки. Некоторые могли превратить незваного гостя в суповой набор. Они прятались в различных столбах с фонарями, статуях, бортах фонтанчиков и даже в кованых скамьях.

А помимо амулетов среди деревьев притаились в засаде довольно сильные маги, внимательно сканирующие пространство. И ясен пень, они ждали меня.

Ловушка или проверка? Фенрир его знает, что задумал этот император!

Однако меня разобрал азарт. Захотелось проверить, сумею ли я незамеченным преодолеть такую массированную защиту. Аж всё внутри засвербело.

Да и Громов-младший вдруг расхрабрился и поддержал меня. Мол, чего этот император возомнил о себе? Надо щёлкнуть его по августейшему носу!

Вот я и принялся пробираться по саду, обходя все амулеты и засады. Попутно, конечно, я искал взглядом императора. Он же, гад, не уточнил в какой именно части сада изволит прогуливаться.

Но я всё же его отыскал. Причём он был не один, а в компании пары карикатурных жрецов. Один оказался худым как жердь, лысым и с кустистыми седыми бровями. А второй наоборот напоминал розовощёкого колобка с соломенного цвета волосами.

Они втроём восседали на скамье подле небольшого пруда, где плавали серые уточки. Последние порой посматривали на кусты, растущие позади облюбованной троицей скамьи. Именно в кустах-то я и устроился, решив подслушать разговор смертных.

— Две минуты первого, — сказал толстый жрец, глянув на зажатые в пухлой руке серебряные часы-луковицу. — Клянусь всеблагой Живой, этот ваш маг опаздывает, Ваше Императорское Величество.

— Подождём ещё пять минут, — спокойно ответил император и бросил уточкам хлебный мякиш, скатанный в шарик.

— Он ни за что сюда не доберётся, — скрипуче произнёс худой жрец в белом балахоне с изображением Перуна и молний. — По всему саду расставлены ловушки. А через парадный вход он не войдёт. Его там гвардейцы завёрнут восвояси.

— Ваше Императорское Величество, может, вы всё же соблаговолите поведать нам, вашим преданным слугам и служителям богов, кого мы всё-таки ждём? И для чего всё это нужно? — вкрадчиво произнёс толстяк, глянув на императора маленькими глазками, почти потерявшимися на круглом лице, напоминающем румяный блин.

— Слишком много болтаешь, — со вздохом бросил ему император.

Жрец сразу же рассыпался в извинениях, злобно покосившись на служителя Перуна. Тот с презрительной усмешкой воспринял промах своего коллеги, разозлившего августейшую особу.

Видать, между ними существует нешуточная конкуренция за внимание императора. А тот, надо сказать, немного удивил меня. Зачем он припёр их с собой? Ради чего? Он же поклялся никому не рассказывать о моей истории. Хотя, если быть точным, он, кажется, ничего и не рассказал. Жрецы даже не знают, кого именно ждёт император.

Ладно, пора действовать.

Накинув на себя иллюзию вчерашнего невзрачного мужичка, я телепортировался из кустов к прудику, чтобы оказаться прямо перед троицей.

— Богиня Жива! — выпучил зенки толстый жрец, судорожно схватившись ручонкой за сердце.

— Кха! — выразил своё удивление и жрец Перуна, раззявив желтозубый рот.

Император же даже не вздрогнул. Он лишь дёрнул уголком рта и с лёгкой укоризной произнёс:

— Вы задержались.

— Да вы сами знаете, из-за чего я задержался, Ваше Императорское Величество… в столице ужасные пробки.

— Есть такое дело, — улыбнулся властитель империи, отряхнул руки от хлебных крошек и сказал: — Ну-с, предлагаю сразу перейти к делу. Мы все люди занятые, так что не будем терять времени.

— Кто этот голодранец? — свистящим шепотом выдал толстый жрец на ухо императору, пронзая меня презрительным взором. Он поджал сухие губы и наморщил нос, будто увидел дерьмо.

Жрец Перуна тоже прошёлся по мне взглядом, далёким от дружелюбного.

Какие неприятные личности! Император специально выбрал таких среди всей кодлы служителей богов или случайным образом?

— Илия, — обратился император к худому, будто не услышав вопроса толстяка, — яви нам свою магическую силу. Активируй атрибут, позволяющий тебе чувствовать ложь.

— Слушаюсь, господин, — кивнул тот лысой головой и на миг закатил глаза. От него тут же повеяло магией.

— Скажите что-нибудь, что считаете неопровержимой правдой, — попросил меня император, решив откалибровать «детектор лжи» своего подданного.

— Жрецу Живы не помешало бы похудеть на полсотни килограммов и обучиться манерам, — ехидно выдал я, глядя на толстяка.

— Да как ты смеешь, наглец! — пробулькал тот, быстро покраснев от гнева.

— Смею, ещё как смею, — ухмыльнулся я и следом добавил, заметив, как нахмурился император: — А ещё солнце на небе встает каждый день и листва по осени жёлтая.

Монарх покосился на служителя Перуна. А тот проговорил, с капелькой злорадства глянув на надувшегося толстяка:

— Всё, что сказал этот человек, он считает правдой. И с его словами сложно спорить.

— А теперь соврите, — попросил меня император.

— В прудике плавают не утки, а голые бабы с крыльями.

— Откровенная ложь. Я её почувствовал, — кивнул лысый жрец.

— Всё, что вы мне рассказали в прошлый раз, — правда? — прямо спросил император, перейдя к тому, ради чего и позвал служителя Перуна.

— Да.

— Он не врёт, — подтвердил худой смертный.

— Да прохвост он какой-то, — пробурчал жрец Живы не очень громко, но так, чтобы услышали все.

Его явно раздирал гнев, а в глазах то и дело мелькали видения, как он с наслаждением топит меня прямо в этом прудике. И его совсем не заботило то, что именно он своими неподобающими словами спровоцировал конфликт.

Кажется, жрец Живы был из той породы людей, которые, взлетев над толпой, считают остальных дерьмом, обязанным с угодливой улыбкой принимать от них и оскорбления, и побои, и прочие унижения. А если такому козлу что-то сказать в ответ, так он впадёт в ярость, искренне считая, что никто не может ему перечить.

— Прохвост здесь только вы, — мило улыбнулся я толстяку.

— Опять правда, — охотно подтвердил жрец Перуна, вызвав у служителя Живы тихий гневный рык.

— Григорий, — посмотрел на багрового толстяка император. — Теперь ты яви нам свою магию. Посмотри своим особым зрением на моего гостя и скажи, сколькими атрибутами он владеет.

Ох ты, редкая магия! Теперь понятно, почему монарх не вышвырнул за ворота этого склочного придурка, а терпит его.

— С радостью, — растянул тот жирные губы в предвкушающей жабьей улыбке. — Сейчас мы узнаем, кто тут прохвост, каким-то чудом сумевший пробраться в сад.

Он на миг зажмурился, а потом открыл глаза, засиявшие голубым светом. Жрец вперился в меня, плотно стиснув зубы. А я расслабленно скрестил руки на груди.

— Ах ты ж… Заступница Жива! — выдохнул он, потрясённо уронив челюсть. — Не может этого быть!

— Чего не может быть? — торопливо спросил император, на миг растеряв всё своё монаршее спокойствие.

— У… у этого человека… нет, не человека, у него десять атрибутов, — заикаясь, выдал толстяк и, побледнев, громко сглотнул.

— Так и кто здесь прохвост? — лениво спросил я, рассматривая свои ногти.

— Э-э-э… я… — пробормотал жрец, впечатлившись моей силой.

— Так, вы оба свободны, — приказал смертным император, повелительно нахмурив брови. — И молчите о том, что вы тут видели и слышали. Поняли? Иначе ваши головы украсят кунсткамеру. Там как раз не хватает экспонатов.

Жрецы судорожно закивали, дескать, все поняли, а затем торопливо пошли прочь, бросая на меня через плечо шокированные взгляды. Они явно поняли, что к императору явилось существо с божественной кровью.

Глава 18

Надо отдать императору должное, даже слова жрецов до конца не убедили его. Подозрительный. Хвалю. Мне пришлось продемонстрировать ему кое-какие свои магические способности.

— Хм, убедительно, — только потом проговорил он, расчертив лоб горизонтальными морщинами, похожими на волны.

— А вон видите ту птицу на ветке? — кивнув на дерево слева, спросил я, плюхнувшись на скамью рядом с монархом.

— Вижу, странная птица. Это какое-то порождение вашей магии?

— К сожалению, нет. Я пока так не могу. Это Рарог. Слышали о нём?

— Тот самый? — вскинул брови смертный.

— Ага. У меня с ним есть кое-какие дела, как и с местными богами.

Мужчина несколько секунд переваривал услышанную информацию, а затем всё так же спокойно проговорил:

— Многие мои подданные не верят в существование богов, но я знаю, что они есть. Мне приходилось видеть проявление их силы, а одного я зрел собственными глазами… Перуна.

— Не самый приятный бог, — дёрнул я щекой и посмотрел на солнце, почти полностью скрытое густым переплетением веток. — У меня не так много времени, и если вы удостоверились в том, что я не хрен собачий, а потомок бога Локи, то пора перейти к делу.

— Слушаю, — произнёс император, глядя на меня с лёгким восхищением.

И уж шут его знает, что больше всего восхитило смертного: то ли моё родство с богом, то ли иномирное происхождение, а то ли моё пренебрежительное отношение к Перуну.

— Мне нужен от вас какой-нибудь статус, позволяющий слать на три буквы всех аристократов и никому из них не подчиняться. Взамен я помогу империи одолеть хаоситов.

— У вас есть и свои хаоситы, — вставил мужчина, явно ознакомившись с обновлённым досье Громова-младшего. Он прозрачно намекал на то, что произошло в Брек-Гане.

— Да, некоторые зверолюды почитают меня, потому и подчиняются. Гарантирую, что они не будут нападать на имперцев. А ваши люди, соответственно, не станут трогать их. Моя армия сосредоточена в городе Гар-Ног-Тон, находящемся в Великом Болоте. А на стяге моих бойцов изображена «рокерская коза».

— Оригинально, — усмехнулся император, потирая подбородок двумя пальцами. — Я видел Великое Болото на картах.

— Мне ещё нужно, чтобы вы обеспечили безопасность семье Громовых. Не сказать, что они сильно важны для меня, но я им обязан за временно предоставленное мне тело. А то, знаете ли, как только вы дадите мне громкий статус, так у Громовых сразу же появятся недоброжелатели, а под вашей защитой они будут в безопасности.

— Это всё?

— Сначала так, а потом посмотрим. Может, дополним наше взаимовыгодное сотрудничество.

Император думал недолго. Спустя всего полминуты он протянул мне руку. И я пожал её, скрепляя наше соглашение. А уже потом мы принялись обсуждать более мелкие детали.

* * *

Всего через несколько часов после разговора Локки и императора по стране начала разноситься фантастическая новость.

— Быть того не может! — ахнул Павел Громов, сидя в гостиной перед телевизором, где включился срочный выпуск новостей.

— Ого-го, — прокряхтел его дед, вцепившись побелевшими пальцами в подлокотники кресла.

— Как это произошло⁈ — радостно протараторила Лидия и возвела очи к потолку. — Боги, моему сыночку помогли боги! Вот что делает искренняя вера! Я сейчас же пойду в храм и сделаю щедрое подношение всем богам!

Она вскочила с дивана и пулей промчалась мимо крупногрудой любовницы Громова-старшего, отношения с которой он уже не скрывал. А та удивлённо-задумчивыми глазами посмотрела на экран телевизора, где показывали фотографию Александра Громова. На ней он был запечатлён с подчёркнуто решительным лицом и суровым взором.

Понятное дело, что эту новость отправили и в армию, использовав амулеты связи. Комиссар Грехов одним из первых узнал о ней и шокировано пересказал Ангелине. Та лишь грустно усмехнулась. А вот Шилов с Румянцевым радостно заулыбались, когда новость дошла и до них.

— А я всегда знал, что наш Громов далеко не так прост, — весело проговорил Рафаэль Игоревич, восседая на коне, бредущем рядом с лошадью Доброслава. Имперцы ехали чуть впереди двигающегося за ними полка.

— Да, было в нём что-то такое, — кивнул лысой головой здоровяк.

— Ага, он даже на высших аристократов смотрел как на дерьмо. И о чём это говорит? О том, что он чувствовал себя выше них. Значится, он уже давно знал, что запрыгнет так высоко. Видать, была у него какая-то договорённость с самим императором.

Румянцев хмыкнул и погрузился в мысли. Он прикидывал, что несёт ему новый статус Громова. Примерно об этом же думал и граф Рыльский-старший, досадливо скрипя зубами в одном из домов Брек-Гана.

— Теперь этот мальчишка может уничтожить меня, — процедил граф, рухнув на табуретку в пустой комнате, пропахшей шерстью и потом предыдущих жильцов. — Но я не понимаю. Как… как мог император поступить подобным образом? Он из ума выжил? Да вся знать сейчас в великом смятении. В империи уже двадцать лет ни у кого не было подобного статуса. А тут какой-то мальчишка из засранного Стражграда. Он даже академию ещё не окончил! Немыслимо! Ладно, надо успокоиться и думать, что делать дальше. А что тут думать⁈ Надо идти к Огневой и Беловой да умолять их передать Громову мои искренние поздравления и извинения за себя и сына. Что ж, так и поступлю. Да, это унизительно, но благо рода важнее.

Граф вскочил на ноги и бросился на поиски графини с баронессой. А те тяжело дышали на городской стене Брек-Гана, только что жарко и бурно обсудив новость о Громове.

— Я так и знала, — в очередной раз довольно сказала Белова, покосившись на красную дымку, затягивающую небеса. — Я так и знала, что Громов — чей-то незаконнорождённый сын. Он либо отпрыск самого императора, либо кого-то из князей.

— Вполне может быть, — согласилась с ней мулатка, до сих пор ошеломлённо хлопая глазами.

— Точно тебе говорю. Потому он и получил такой статус. А ещё его наверняка с детства готовили к битве с хаоситами Пустоши, потому-то он и сумел подчинить себе часть их, — предположила блондинка, радостно улыбаясь. — Интересно, а что сейчас чувствует мой давний поклонник юный Рыльский, он же так страстно ненавидит Громова?

А молодой граф в это время, находясь в другом городке хаоситов, не мог поверить в услышанное.

— Громова назначили Рукой императора? — медленно повторил он, словно впав в ступор.

— Именно, — подтвердил его коллега-маг, прислонившись плечом к повозке, стоящей на кривой улочке. — Я сам слышал, как об этом говорили через амулет связи. С него сняли все обвинения и ему сейчас сам Чернобог не брат. Громов теперь отчитывается только перед императором. Он хоть завтра может обоссать храм Перуна, изнасиловать всех жриц, и никто не вправе будет задержать его без прямого указания Его Императорского Величества.

— О-о-о, — тоненько выдохнул Рыльский, покачнулся и без чувств грохнулся на землю, украшенную пятнами высохшей крови.

* * *

Обстряпав с императором наши делишки, я покинул территорию дворца с помощью кубка-портала, чтобы лишний раз впечатлить монарха. Хотя он и так был впечатлён по самое не балуй. Правда, император старался держать морду благородным кирпичом. Но я-то тертый калач, подмечал малейшие проявления его эмоций, потому и знал, что император будет неукоснительно соблюдать условия нашего договора, несмотря на то что он, конечно, как всякий властитель, себе на уме.

Перенёсся я недалеко, чуть ли не в ту же точку, откуда начал штурм сада. Туда же прилетел и Рарог, смирно ждавший, когда я поговорю с монархом.

Пернатый с недовольством в глазах сообщил, что Хеймдалль желает встретиться со мной нынче вечером в том же самом отеле.

Известие было вполне ожидаемым, учитывая наш с асгардцем договор. А вот что стало неожиданность, так это реакция Семаргла. Бог устами Рарога сказал, что он не мальчишка на побегушках и больше не собирается обеспечивать мою безопасность во время таких встреч. Грубо говоря, он вспылил и послал меня.

Что ж, мне вполне хватило его терпения, чтобы успеть решить все вопросы с Одином. Теперь я могу не бояться, что кто-то из асгардцев сунет мне нож между рёбер. Нет, конечно, они могут это сделать, но уже явно не из-за пророчества.

В общем, я ответил Рарогу, что встречусь с Хеймдаллем.

Пернатый посланник улетел, а я отправился обстряпывать свои рутинные дела. Мне нужно было продать пару трофейных артефактов и купить несколько заряженных ловушек.

Дело виделось несложным. Правда, капризная столичная погода опять сделала финт ушами и испортилась. Небо затянули мрачные облака и полился мелкий, противный дождь, загрохотавший по крышам машин.

Мельтешащие по улицам горожане сразу же достали зонты, а я накинул капюшон и зашёл чуть ли не в первую попавшуюся лавку, занимающуюся скупкой артефактов.

Она напоминала обычный ломбард. Тесная, обшарпанная, с краснорожим плешивым мужичком за решёткой. Его волосатые руки лежали на прилавке, а взгляд лениво наблюдал за небольшим телевизором под пластиковым потолком. Экран показывал интервью какого-то офицера, рассказывающего, как их полк лихо сокрушил хаоситов.

— Добрый день, — бросил я и подошёл к прилавку, оставляя на кафельном полу мокрые следы.

— Добрый, — вяло бросил он, окинул меня оценивающим взглядом и скептически дёрнул щекой.

Простолюдин видел перед собой юного дворянина в простеньком плаще и без дорогих цацек, потому и не рассчитывал на то, что я могу принести нечто ценное. Однако его сонные зенки мигом округлились, стоило мне просунуть между прутьями решётки довольно редкий артефакт. Я недавно снял его в Брек-Гане с вожака зверолюдов.

— Сколько дадите? — спросил я, смахнув с носа капельку дождя.

— Ну-у-у, — замычал смертный, выхватив из моих пальцев артефакт.

Мужчина принялся тщательно осматривать его, поднеся к глазам, полыхнувшим жадностью. Он прикоснулся артефактом к железу, проверяя — не иллюзия ли. А потом изобразил на одутловатом лице мучительные раздумья и назвал цену с таким видом, будто предлагал мне втрое больше того, что стоил этот артефакт. Хотя на самом деле он назвал сумму ровно во столько же раз меньше той, что дали бы за магическую вещицу в другой скупке.

— Пфф, — презрительно выдохнул я и протянул руку к артефакту. — Верните-ка. Я даже не буду с вами торговаться.

— Даю ещё тысячу, — нехотя выдохнул он, словно от самого сердца отрывал эти гроши.

— Верните артефакт, — более настойчиво сказал я, вонзив в краснорожего мрачный взгляд.

Но тот оказался не из робкого десятка. Вещицу не отдал, а лишь сощурил жадные глаза.

Возможно, его смелость подкрепляли решётка, тревожная кнопка и охранные артефакты, находящиеся под прилавком. Я чувствовал их так же хорошо, как камешек в узком ботинке.

— Верну только в присутствии полицейских, — вдруг выдал он, вонзившись испытывающим взором в моё лицо, будто пытался увидеть на нём испуг.

— Вы обвиняете меня в том, что я украл его? — спокойно произнёс я и насмешливо глянул на урода.

— Я ни в чём никого не обвиняю. Полиция во всём разберётся, — протараторил он и нехорошо улыбнулся, показав жёлтые зубы.

Следом он нажал на какую-то кнопку. И буквально через несколько секунд в помещение с улицы вошёл седой усач в форме. Дождь даже не успел обоссать его фуражку с гербом империи. Ведь мужчина сидел в машине с ещё одним полицейским. Я заметил их, когда входил в лавку.

— Что тут происходит, граждане⁈ — рявкнул он прокуренным голосом и обрушил на меня тяжёлый взгляд.

— Вот этот господин принёс мне данный артефакт, — протараторил краснорожий мошенник, покрутив за решёткой вещицу, перешедшую мне по наследству от зверолюда. — Надо бы разобраться, откуда у такого… э-э-э… человека подобная ценная штука.

Полицейский чуть не облизался, глянув на артефакт. В его выцветших глазах сразу же заскакали рубли, а пальцы рефлекторно дёрнулись, будто он уже тратил деньги, которые они получат с краснорожим, продав мой артефакт.

Я сразу понял, что они работают в паре. Схема была старой как мир. Сейчас полицейский изымет у меня артефакт под каким-нибудь предлогом, а потом ищи его свищи. Даже если этот хрен усатый — настоящий полицейский, а не ряженый, артефакт всё равно легко может затеряться где-нибудь в их отделении. Возможно, и какой-нибудь капитан в доле, который грустно мне улыбнётся, разведёт руками и скажет, что артефакт — тю-тю, может, его и не было никогда, так что иди-ка ты отсюда, молодой человек.

Понятное дело, что такие аферы проворачивают только с теми, кого считают провинциалами или людьми, неспособными противостоять системе. Вот если бы я пришёл сюда в роскошном костюме, блестя золотыми перстнями на пальцах, то они бы не решились на подобный поступок. А так смертные хитро переглянулись и начали свой фарс.

— Как ваше имя? — бросил мне набычившийся полицейский, пытаясь своим грозным видом подавить меня. — Судя по вашей внешности, вы не местный, так?

— Александр Громов, кадет, родом из Стражграда, — ответил я, решив сыграть в их игру.

Они опять переглянулись, да ещё и украдкой обменялись радостными улыбочками. Похоже, моё имя им ничего не сказало.

— А что вы делаете в столице? Откуда у вас этот амулет? — продолжил расспрашивать меня полицейский, картинно играя желваками.

— Приехал к отцу. Он воевал в Пустоши, его доставили с тяжёлой раной. А этот амулет — наша семейная реликвия. Я хотел его продать, а вырученные деньги пустить на лечение отца. Без этих средств он наверняка умрёт. Рана очень тяжёлая, магическая, — взволнованно проговорил я, добавив в голос нешуточных переживаний.

Мне хотелось понять, насколько эти простолюдины отбитые твари. Продолжат они свою мерзкую игру или остановятся? Я ведь весьма правдоподобно изобразил, что страшно боюсь за жизнь отца. Но мошенники даже не поморщились. Им было плевать, умрёт мой выдуманный отец или нет. Они жаждали набить свои карманы.

Более того, оба урода удовлетворённо сверкнули зенками, решив, что перед ними точно провинциальный дворянчик из слабого рода, у которого даже нет денег на лечение отца. А тот тоже явно никто, раз его не лечит государство.

— Что ж, мне всё понятно, — насквозь фальшиво скорбно сказал усач-полицейский. — Я всей душой на вашей стороне, господин Громов, но не могу пойти против закона. А по нему я обязан изъять этот артефакт до выяснения всех обстоятельств. Вас в ближайшее время пригласят в наше отделение, где с вами поговорит старший офицер. Вы ему предоставите доказательства, что артефакт принадлежит вашему роду, и он вам тут же его вернёт. Уверен, что всё будет хорошо. Не переживайте.

— Но как же… мой отец, — сбивчиво залопотал я, изобразив отчаяние.

— Господин, вам же уже все объяснили! — громко вставил краснорожий, возмущённо уставившись на меня. — Не знаю, как у вас в провинции, а у нас в столице с полицейскими никто не спорит. А то они и на пятнадцать суток могут бросить за решётку даже дворянина. Так-то. Лучше подпишите нужные документы и ждите, когда вас вызовут в отделение.

Полицейский тотчас жестом фокусника извлёк несколько листов из тонкой сумки-планшета, чей кожаный ремень был переброшен через его плечо.

— Что же вы делаете, твари? — скрипнул я зубами, пронзив обоих холодным взглядом, способным заморозить стужу. — Думаете, я не понимаю, что вы тут устроили? Мошенники. Считаете, что на вас не найдётся управы?

— Но-но-но! — зло выдохнул полицейский, топорща седые усы. — Не забывайтесь, молодой человек! Вы оскорбляете должностное лицо при исполнении! За такое можно и не только пятнадцать суток получить!

— Ага, ага, — злорадно поддакнул краснорожий, почесав нос с прожилками. — Лучше не ерепеньтесь, господин, и не несите чушь.

Глава 19

Полицейский зло подкрутил ус и грубо сунул мне бумаги под нос.

— Подписывайте, гражданин Громов! — брызжа слюной, пролаял он, словно бульдог, вцепившийся в сахарную кость, которую уже никому не собирался отдавать.

— Подписывай, подписывай! — насмешливо поддакнул краснорожий, хозяйским взглядом осматривая мой артефакт.

Я криво усмехнулся и посмотрел на экран телевизора, висящего под потолком. Как раз сейчас начались срочные новости. И это было мне на руку.

— Вы даже не знаете, с кем связались, ублюдки, — со злым весельем подмигнул я им и открыл дверь, ведущую в лавку.

— Куда это он? — выдохнул краснорожий, настолько удивившись, что даже пропустил мимо ушей то, что я назвал их ублюдками. — А-а-а, сбежать хочет. Правильное решение.

Усач что-то нечленораздельно пробурчал, тоже явно посчитав замечательным выходом мой внезапный побег.

Однако я не собирался никуда бежать. Встал в дверях и посмотрел на улицу. Там продолжался дождь, мелькали редкие прохожие и машины, а в припаркованном возле тротуара полицейском авто всё также восседать служивый.

— Эй ты! Иди сюда! — крикнул я ему и повелительно махнул рукой.

Тот заколебался.

Он точно был в сговоре с усачом, а потому не больно-то хотел выбираться из тёплой машины. Но всё же, подумав пару мгновений, смертный выскользнул из автомобиля и побежал к лавке, придерживая форменную фуражку.

— Что тут у вас происходит? — недовольно прорычал он, морща рябую физиономию с белёсыми бровями.

— Да вот господин изволит безобразничать: оскорбляет должностное лицо и не подчинятся, — кивнул на меня усач, криво усмехаясь.

С одной стороны его явно бесило, что я не прогибаюсь перед ним. А с другой — его веселило то, что я позвал второго служивого, вроде как надеясь на его помощь. Но усач-то прекрасно знал, что рябой ничем мне не поможет. Он же из их банды.

— Пятнадцать суток по нему плачут, — издевательски вставил краснорожий, глянув на меня. — Отец в больнице помирает, а он в тюрьму загремит. Куда катятся дворяне?

— Читай, — сунул я рябому «корочки», которые успели для меня сделать слуги императора. Там была и моя фотография, и ФИО, и новый статус. — А теперь смотри, сука, туда.

И я пальцем ткнул в сторону телевизора, где красовалось моё мужественное лицо.

Рябой удивлённо глянул на «корочки», а потом посмотрел на экран. Перевёл взгляд обратно, вздрогнул и просипел краснорожему:

— Это… сделай-ка телевизор погромче.

Тот почувствовал подвох и насторожился, но пульт всё же взял и увеличил громкость.

— … Его Императорское Величество срочным указом назначил Александра Громова, бывшего кадета академии стражей из города Стражград, Рукой императора, — проговорила миленькая ведущая. — Этот статус позволит ему…

И дальше она рассказала, что я теперь могу всех на одном месте вертеть, кроме самого императора и его семьи.

Причём по телевизору в замечательном качестве показали мои фотографии. Возможно, будь они более плохого качества, у смертных в лавке возникли бы какие-то сомнения, что перед ними именно тот самый Громов, но фото были просто шикарными. Наверное, даже паук в углу искренне поверил, что в лавку нагрянул сам ставленник императора.

— Бо-о-оги, — тоненько выдохнул хозяин скупки, смекнув что к чему.

Его красная рожа стала белее снега, а пальцы с моим артефактом задрожали так, будто смертный сел задницей на оголённый провод под напряжением.

Усач тоже изрядно сбледнул, осознав, кто перед ним. Его глаза испуганно забегали по сторонам, а во взгляде уже скакали не рубли, а годы тюрьмы, которые он получит за свои проделки.

Но полицейский не собирался сдаваться. Он попытался выкрутиться.

— Господин, произошло недоразумение, — протараторил смертный давшим петуха голосом. — Раз вы Рука императора, то, конечно, уже нет никакой надобности проверять — вам ли принадлежит артефакт. Просто нас ввёл в заблуждение ваш вид и слова… Вы же говорили об отце, который…

— Заткнись, урод! Я солгал об отце, желая выяснить, насколько вы гнилые люди.

— Да мы… мы верные слуги императора, — проблеял полицейский и обернулся к подельнику. — Витька, верни немедленно принадлежащую господину Громову вещь!

Я взял артефакт из трясущихся загребущих лап белорожего и приказал рябому:

— Арестуй этих козлов и вызывай сюда своё начальство. Живо!

Тот сглотнул, судорожно глянул на усача и потянулся рукой к наручникам, висящим на поясе.

— Это всё он! Он меня заставил! — полузадушенной свиньёй проверещал хозяин лавки, тыча пальцем в усача.

— Заткнись, идиот! — прорычал тот, понимая, что особых доказательств у меня нет.

— Не утруждайтесь, мрази, — иронично улыбнулся я им. — Судье хватит одного моего слова, чтобы упечь вас на десяток лет.

— Молю, не надо! — завопил хозяин лавки.

А вот усач оказался более решительным. Он оттолкнул своего коллегу и метнулся к выходу. Но я ожидал от него чего-то подобного, потому телепортировался к двери и со всей силы вмазал кулаком в лицо ублюдку. В моих ушах от наслаждения даже христианские ангелы запели.

Усач вскрикнул и без сознания грохнулся на спину, заливая грязный пол кровью из разбитого носа.

— Открывай дверь в свою конуру! — повелительно бросил я хозяину лавки, отчаянно заламывающему руки.

Он, в отличие от усача, даже не пытался сопротивляться. Сломался, как только понял, кто я такой.

Смертный торопливо бросился к двери, попутно умоляя меня простить его. Я молчал. Рябой же сразу нацепил на мошенника наручники и вызвал своё начальство, как я и приказал.

— Я не хотел ничего дурного, — продолжил стенать хозяин лавки, старательно корча жалобные гримасы. — Меня заставили. А я-то не хотел, не хотел. Умоляю, простите меня, господин Громов. Проявите сочувствие.

— Прощения хочешь? Милости? — прорычал я, столкнув брови над переносицей. — Просишь проявить сочувствие? А где же было твоё сочувствие, когда я говорил, что мой отец при смерти? А⁈ Почему ты не проявил сочувствие и не вернул мне артефакт?

— Я… я, — замычал тот, опустив голову.

— Ты получишь по заслугам. И ты, урод, — добавил я, глянув на рябого.

— Да я чего? Я же ничего и не делал. Просто должен был в машине сидеть. Это не мои дела, — затараторил полицейский, испуганно глядя на меня.

Он тоже не стал отпираться, видимо решив, что если сознаётся, то меньше получит, а то и вовсе отделается увольнением.

— Ты получишь по заслугам, — пообещал я рябому и почувствовал, как меня резко отпустили эмоции.

Мне больше не хотелось даже видеть рожи этих уродов. Я развлёкся, восстановил справедливость и вывел мошенников на чистую воду, а потому без сожаления предоставил решать их судьбу приехавшим полицейским в погонах с большими звёздочками. Но не обычным полицейским, а тем, кто занимался внутренними расследованиями. Они рьяно заверили меня, что все сделают в лучшем виде.

После этого я в хорошем расположении духа добрался до другой скупки и уже там продал-таки артефакт за адекватную цену. Купил несколько заряженных ловушек и перелил энергию в кубок-портал.

К этому времени на город опустились первые сумерки, стало прохладнее и зажглись кованые фонари, согнувшиеся над узкими брусчатыми улицами, стиснутыми старинными домами с пятнами гнили и кое-где потрескавшейся штукатуркой. Да ещё и дождь опять зарядил. Он злорадно бил по телефонной будке, пока я набирал номер Громова-старшего.

— Громов у аппарата, — ввинтился в моё ухо усталый голос.

— А чего ты еле стонешь, будто помереть собрался? — приподнято спросил я. — Мне уже пора думать, что делать с наследством?

— Помру, если постоянно будут звонить желающие поздравить меня с тем, что мой внук стал Рукой императора. Я уже язык натёр до мозолей, разговаривая с ними, — пожаловался мужчина, но в его голосе так и сквозили радостные и даже надменные нотки. — Я же половину из этих людей и не знаю вовсе. Какие-то старинные друзья объявились, дальние родственники выискались и ещё Чернобог пойми кто. Звонили даже три сударыни, каждая из которых утверждала, что беременна от тебя.

— Всего три? Мало чего-то.

— А если серьёзно? — посуровел Громов, обеспокоившись тем, что я понаделаю бастардов, а ему потом придётся разбираться с этим.

— Я держу свой детородный орган в чёрном теле, — весело проговорил я, подумав, что моя фраза получилась двоякой.

Ведь фразеологизм «держать в чёрном теле» — означает излишне строго с кем-то или чем-то обращаться. И с одной стороны в отношении моего органа это было верно, но с другой стороны — я в некотором смысле давеча держал своего змеёныша в чёрном теле, когда во сне совокуплялся с красавицей стражницей.

— Правильно делаешь, — с облегчением одобрил смертный и тут же строго добавил: — Ты теперь не имеешь права размахивать своим прибором налево и направо. У тебя нынче такой статус, что незаконнорождённые отпрыски могут серьёзно подпортить твою репутацию, да и родовую в целом. Я даже с Павлом провёл воспитательный разговор, касающийся половых отношений, хотя думал это сделать на будущий год. А то ведь и к нему уже дворяночки смазливые клинья подбивают. Не поверишь, там такие девицы встречаются, что ого-го! На две головы выше Павлика, а груди у них, что твои арбузы.

— Да-а, нелегко придётся мальчонке, — иронично выдал я, чуть не оглохнув от грома, разорвавшего почерневшее небо, иссечённое молниями.

— Вот-вот. Тут уже даже к Лидии свататься начали. Ужас какой-то творится. Признаться, я с ностальгией вспоминаю времена, когда наша семья никому не была нужна и никто о нас не знал.

— Я всё могу вернуть обратно.

— Нет, нет! Даже не думай об этом! — взволнованно выпалил мужчина. — Это я так… вредничаю.

— Скоро будешь в столице вредничать. Всё уже обговорено. Но ты не тушуйся перед местными, спину не гни. Знай, что если будет хреново, то я всегда выручу тебя, — проговорил я не только для Громова, но и для тех, кто, возможно, прослушивает его телефон.

Мужчина поблагодарил меня, после чего мы поговорили ещё в течение десяти минут, а потом я повесил трубку и глянул на стеклянную дверь телефонной будки. Дождь потоками скатывался по ней, а за водной пеленой постоянно вспыхивали молнии и гремел гром. В такую погоду даже такси хрен вызовешь. Придётся использовать кубок-портал.

Вытащив артефакт из поясной сумки, я перенёсся в отель «Божественный замок» в тот самый номер, где в прошлый раз выслушал отповедь Семаргла и вкусил крови Хеймдалля.

На сей раз уже знакомую гостиную с дорогой резной мебелью, ворсистым ковром под ногами и изображениями богов на потолке освещали залпы небесного электричества. Хеймдалль, в отличие от Семаргла, предпочитал, чтобы портьеры не закрывали окна.

— В тот раз, оказывается, ещё была хорошая погода, — ядовито произнёс Хеймдалль, блеснув янтарными глазами. — Поганый мирок, как и его жители.

— Здесь не всегда такие деньки, и мир вполне себе неплохой, — недружелюбно проговорил я, почему-то почувствовав обиду в ответ на слова бога, будто он меня назвал поганым. — О чём ты хотел поговорить? Дай угадаю. Жаждешь выказать мне своё восхищение по поводу того, что я перехитрил Иврима, а потом хочешь предложишь проследовать в одну очень интересную башню?

— После твоих напыщенных слов сразу как-то расхотелось хвалить тебя, — усмехнулся бог, продемонстрировав золотые зубы.

— Да мне и не требуются ничьи похвалы. Я сам знаю, чего стою.

— Не зазнавайся, Локки. Самоуверенность до добра не доведёт, — сказал асгардец, насмешливо посмотрев на меня.

— И тебе это хорошо известно, — не удержался я от шпильки, прозрачно намекнув на то, как разделался с Хеймдаллем в башне Древних.

Он тогда себя вёл очень самоуверенно, прям как охотник, решивший поделить шкуру неубитого медведя, а когда вернулся с охоты, то мог лишь в слезах рассказать, как его поимел этот самый мишка косолапый.

— Тебе просто повезло, — холодно выдал бог, поняв мой намёк.

Он так сильно стиснул челюсти, что вздувшиеся желваки едва не проткнули бледную кожу.

Я тут же вспомнил, что Хеймдалль довольно обидчивый и самовлюблённый малый с таким большим эго, что иные горы меньше. Мне такие боги не нравились: гордые, с задранными до небес носами. Они в любой момент могли поддаться своим страстям и загубить верное дело, к примеру, из-за какой-то глупой обиды.

Будь моя воля, я бы послал Хеймдалля ётунов пасти, но он мне был нужен. Один я буду очень долго разбираться с тайнами Башни, а с его помощью познаю их быстрее.

Эх, так и придётся смирить свою мятежную натуру и снизить накал нашего разговора.

— Возможно, что и повезло, — дёрнул я губами и сразу же добавил: — Когда ты хочешь отправиться в Башню?

— Сейчас, — выдал он, требовательно посмотрев на меня.

Кажется, Хеймдалль собрался занять главенствующее положение в нашем дуэте. И казалось бы, что так оно и должно быть. Он же бог, а я пока ещё всего лишь существо с божественной кровью. Однако Башня-то подчиняется мне. Да и мой характер такой, что на меня где сядешь, там и слезешь. И если Хеймдаллю сейчас позволить взять верх, то потом он уже будет считать меня чуть ли не своим слугой.

— В полночь. Раньше не могу, — твёрдо сказал я, перекрыв яростные раскаты грома. — У меня дела.

— Какие дела могут быть важнее Башни? — недовольно прошипел он, сощурив глаза.

— Многие, — отрезал я.

Бог начал ломать меня тяжёлым взглядом. Его фигура даже будто бы стала больше, а тень — чернее. Но меня такими трюками не сломить.

Я с каменной физиономией выдержал все его попытки прогнуть меня, после чего Хеймдалль нехотя сплюнул:

— Ладно. В полночь. На, держи. Храни при себе этот амулет. По нему я всегда смогу найти тебя. И скажи уже местным богам, что Один тебе больше не угрожает. А то меня выводит из себя то, что приходится всё решать через птицу.

— Я подумаю над твоим вежливым предложением, — иронично сказал я, взяв с ладони бога амулет с жёлтым камнем в форме рога.

Хеймдалль пронзил меня недобрым взглядом и не прощаясь скрылся в портале. А я сунул амулет в карман и активировал кубок-портал. Тот перенёс меня в Гар-Ног-Тон, укрытый густыми вечерними сумерками, яростно борющимися с пламенем потрескивающих факелов, освещающих улицы.

Я побрёл по городу, внимательно глядя по сторонам. Пустые консервные банки больше не валялись возле стен домов, да и пьянка прекратилась. Никто не жёг костры и не глотал бражку. Кажется, Сломанный рог справился с поставленной перед ним задачей. Отлично! Эдак я скоро научу зверолюдов пить чай в фарфоровых чашечках, аристократически оттопырив мизинчик.

Усмехнувшись, я продолжил свой путь, отвечая на многочисленные приветствия горожан. Теперь, протрезвев, они все узнавали меня. А охрана Дворца Совета вообще издалека приметила меня и начала приветственно махать лапами. Я им тоже махнул, пересёк площадь и очутился перед домом стариков-изгоев. Толкнул приоткрытую дверь и вошёл в кухню.

— … Да нет там никого, — раздражённо проговорил старик Мых, чей прикрытый шкурой зад выглядывал из-под стола. — Никаких крыс.

— Точно? — опасливо прохрипел Прищур, забравшийся на табуретку вместе с ногами.

Он с характерным для него прищуром смотрел в сторону стола, не замечая меня.

— Вон одна побежала! Вон! — завопил я во всю глотку, весело поняв, что старик боится крыс.

— Где⁈ — выдохнул вздрогнувший Прищур, дико закрутив головой в поисках выдуманной мной серой твари. А не найдя оную, он мрачно глянул на меня и шустро опустил босые ноги на пол. На его впалых щеках, кажется, даже проступил стыдливый румянец.

— Ты чего моего брата пугаешь? — просипел выбравшийся из-под стола Мых, укоризненно посмотрев в мою сторону. — Нет тут никаких крыс.

— Да как же нет? Видел я сейчас одну. Здоровенная, что твоя собака, а на шее у неё ожерелье из человеческих зубов и стариковских ушей! — выпалил я на одном дыхании, руками показывая, какой огромной была крыса.

— Чего пришёл? — свирепо бросил мне Прищур. — Мы ещё ничего не решили!

— Мне ваша помощь нужна. Я кое-куда хочу переместиться, а моей крови на это не хватит. Придётся вам поделиться своей…

Глава 20

Мых вздрогнул после моих слов. А его брат прищурил уже оба глаза и прохрипел:

— Крови нашей захотел?

— А зачем вам так её много? Надо поделиться. Закатывайте рукава и режьте предплечья, — усмехнулся я, принявшись деловито отодвигать стол, чтобы освободить пространство.

— Что ты задумал? — нахмурил седые брови Мых, закинув за спину длинную грязную бороду.

— Ты меня не слушал? Я же сказал, что хочу кое-куда переместиться, — с сердитыми нотками проговорил я и встал на одно колено, чтобы изучить пол. Тот был сделан из выскобленных досок и мог похвастаться относительной чистотой. Сойдёт, короче.

— Неужто ты владеешь атрибутами крови? — недоверчиво скривил губы Прищур и следом выдохнул: — Никогда в это не поверю!

— А я и не владею атрибутами крови. Но мне подвластна настолько древняя магия, что ты на её фоне как младенец в сраных лопухах, которые раньше использовали как пелёнки.

— Древняя магия? — удивился старик и следом загоготал, хлопая себя по ляжке. — Да хорош уже заливать! Древняя магия. Выдумал чего… Гы-гы.

Мых, игнорируя поведение брата, очень внимательно смотрел на меня.

Я взял со стола нож, вытер его об одежду и насмешливо сказал Прищуру, скалящемуся во все оставшиеся четыре зуба:

— Тебе ещё не надоело оказываться в дураках?

— Ничего я не оказываюсь в дураках, — окрысился он, мигом налившись лютой злобой.

— Ага, как же, — усмехнулся я и полоснул ножом по предплечью. Нехотя выступила кровь. Я измазал в ней указательный палец и принялся выводить на полу знаки Древних.

Мых подошёл ко мне и наклонился, пристально глядя на них. Прищур же кривил рожу, выражая скептицизм.

— Хрень какая-то. Что это за символы? — прохрипел он, почесав прищуренный глаз.

— Мых, теперь нужна твоя кровь, — бросил я старику, проигнорировав его брата.

Вообще-то я мог справиться и без дедков, но мне нужно было заинтересовать их. Показать такие знания, которые зажгут в стариках желание познать их. Если дедки заглотят мой крючок, то они уже наверняка согласятся служить мне, рассчитывая, что я научу их этой древней магии. Я, конечно, сам пока её не знал, но дедкам об этом не стоило докладывать. Пусть думают, что я разбираюсь в этой магии так же хорошо, как подросток в порножурналах.

— Вот! — выдохнул Мых, разрезав ножом предплечье.

В его диковатых глазах разгоралось нешуточное любопытство, а пальцы подрагивали.

Я воспользовался кровью старика и нарисовал ещё с десяток символов, а потом многозначительно посмотрел на Прищура. Тот вскинул башку и всем своим видом показал, что я скорее дождусь от козла молока, чем от него крови.

— Не заставляй меня приказывать тебе, — подпустил я стали в голос.

— Прищур, не ерепенься, — просипел старик, облизав обветренные губы.

— Хрен с вами, — нехотя выдал дедок и тоже пустил себе кровь.

Я использовал её и вывел оставшиеся знаки Древних.

— И чего? — уставился на меня Мых, как-то почувствовав, что рисунок из символов закончен. — Не сработало?

— Ха, а я ведь так и говорил! — довольно оскалился Прищур и языком провёл по порезу на руке. — Только кровь зазря потратили, послушали фантазёра.

Я с кривой улыбкой посмотрел на Прищура, но ничего не сказал. К чему слова, когда сейчас будут события?

Подмигнув старикам, я быстро разделся, сжал в ладони ключ и своей кровью вывел на груди несколько знаков.

В отличие от магии Иврима, заклятие стражницы не требовало песнопений. Потому я резко исчез с кухни стариков, успев заметить радостно-удивлённое выражение, появившееся на морщинистом лице Мыха. А вот Прищур скривился так, словно хлебнул уксуса. Однако в его неприщуренном глазе полыхнуло искреннее изумление, смешанное с восторгом и завистью. А ещё где-то на самом дне его буркала появилось осознание того, что он опять остался в дураках.

Я с довольной улыбкой канул во тьму. А когда она схлынула, осознал, что я лежу во мраке на утрамбованной до состояния камня земле. В мои лёгкие нехотя втекал затхлый, тяжёлый воздух, напоминавший патоку.

— Добро пожаловать обратно, — пробормотал я, встав на четвереньки.

Магия перенесла меня в подземный коридор, ведущий в зал стражей, где раньше покоился ключ. Сейчас он был со мной. Заклятие позволило перенести его сюда. Почему? Видимо, стражница как-то сумела изменить заклятие переноса, чтобы оно и ключ с собой прихватило.

Мне думается, что в этом деле можно пойти дальше — сохранить все вещи и одежду перемещающегося существа. Надо лишь подобрать нужные знаки Древних. Когда-нибудь я займусь этим, сейчас же нужно найти вещицу, оставленную для меня стражницей.

Мои руки принялись шарить по земле, а в уши ворвались пока ещё далёкие крики и голодный вой.

Громов-младший сразу же с ужасом понял, что это стражи почуяли меня. Они ринулись ко мне из зала, ведомые чувством голода. Он яростно терзал их, глодал души и сводил с ума.

Конечно, они клялись, что не тронут меня, когда я вернусь, чтобы отдать им ключ, но мы все тогда знали, что это враньё. Чудовищный голод лишал их воли, подчинял и превращал в кровожадных зверей.

— Да где же эта херня⁈ — в сердцах зло выдохнул я, торопливо водя ладонями по земле. К несчастью, мне попадались лишь камешки да мягкие, как студень, многоножки.

Громов-младший уже вопил благим матом, костеря меня за то, что я решился на эту авантюру. Однако другого пути не было. Ключ мог попасть сюда лишь с кем-нибудь, как довесок к человеку.

— Где? Где? — процедил я и поморщился от особенно высокого голодного вопля, резанувшего уши, словно скальпель хирурга.

Стражи завывали совсем рядом. У меня аж волоски на коже встали, а мертвецкий холод вонзился в затылок. Ещё чуть-чуть — и они нападут. А тут, как и прежде, не работала магия. Я даже не смогу дать им бой. Они в мгновения ока порвут меня на кровавые ошмётки.

— Оно? — взволнованно выдал я, наткнувшись ладонью на холмик мягкой земли.

Пальцы резко вошли в него и схватили что-то твёрдое. Я выдернул эту вещь и выставил перед собой, весь сжавшись в ожидании атаки стражей. Они уже были на расстоянии вытянутой руки. Их голод и кровожадные вопли затопили эту часть подземного тоннеля, заставив воздух вибрировать.

Зарычавшие стражи приготовились вцепиться в меня отросшими когтями и клыками. Но тут вдруг камень в моей руке ослепительно вспыхнул чистым белым светом подобно звезде.

Стражи с жутким болезненным воем отхлынули от меня как чёрные тени. Несколько из них замешкались и исчезли в мгновение ока, «сгорев» от света камня.

— Назад! — выдохнул я, гордо встав в полный рост. — Назад, иначе будете убиты! И вспомните о своих клятвах!

Страх перед камнем и невозможность добраться до жертвы слегка образумили их.

— Откуда у тебя Сердце Реки? — прозвучал удивлённый мужской голос за пределами пятна света, испускаемого камнем.

— От верблюда, — усмехнулся я, естественно не став выдавать стражницу.

Именно она припёрла сюда чудесный камень, добыв его из реки Безумия. А туда его поместил Имир. Шут его знает с какими именно целями, но камень начинал светиться, только когда чувствовал тепло живого тела.

— Я пришёл сюда, чтобы исполнить клятву. Вот, возвращаю вашу вещь! — громко сказал я и швырнул во мрак ключ от клетки Иврима. — Клятва выполнена!

— Клятва выполнена, — вторил мне уже хорошо знакомый голос стражницы.

— Клятва выполнена, — снова раздался мужской голос. И теперь в нём прозвучало не удивление, а неприязнь, будто его обладатель отчего-то взъелся на меня.

— Да, клятва выполнена, а ваш голод остался, — многозначительно проговорил я, приступив ко второй фазе своего плана.

Кем я буду, если не попытаюсь подчинить себе такую силу, как эти стражи?

— Что значат твои слова? — высокопарно заявила стражница, приняв облик чернокожей красотки в тунике.

Она подошла к границе света и тьмы, щуря бездонные глаза, чёрные как смертный грех. И ничто в ней выдавало того, что она подыгрывает мне. Да, ночью во сне мы уже все обсудили, а не просто предавались любовным утехам. Мне удалось склонить её на свою сторону. А теперь надо уговорить и её соплеменников.

— Вы уже однажды насытились, когда я выпустил вас в мире, полном свежих сочных дикарей. Помните?

— Помним, — за всех ответила красотка. — Они оказались весьма изысканы на вкус, хоть их кожа и была грязной, а мышцы — излишне твёрдыми.

— Мы бы могли продолжить наше взаимовыгодное сотрудничество. Иврим сейчас спит в клетке где-то в безопасном месте, укрытом от всех существ. Так зачем вам томиться тут в голоде и холоде? Я бы мог выпускать вас отсюда, как в тот раз. Пусть и не всех, а всего лишь часть из вас. Но вы бы могли поделиться на… э-э-э… смены. И каждая такая смена могла бы кормиться, — проговорил я, уже зная от стражницы, что пропускная способность «живой татуировки» не слишком-то и большая. В мир Лабиринта она смогла перенести лишь пару десятков стражей, а затем исчезла с моей руки, куда её нанесла стражница во время моего первого посещения охраняемого ими храма.

— Хм, нам нужно обсудить твоё предложение. Но я сразу скажу за себя, оно весьма выгодное, — проговорила стражница.

— Мы не должны покидать храм. Так повелел наш хозяин Имир! — снова прозвучал мужской голос. Теперь он был пропитан фанатичной преданностью, буквально исходил её, сочился. — Мы уже один раз нарушили его запрет! И за это мы ещё понесём кару! Нельзя, нельзя принимать мерзкое предложение этого существа! Вспомните, кому мы служим, братья и сестры! Одумайтесь! Не идите на поводу у Тахрир! Она уже запятнала себя. Так не дайте ей увести вас с пути беспрекословного служения Имиру, нашему создателю!..

Страж буквально рычал и плевался, изрыгая жаркий монолог. Он был подобен сумасшедшему фанатику-проповеднику. А ведь такие персонажи и вправду могут увлечь за собой целые толпы.

Во мраке не было видно стража, но я представлял его себе как старика со всклокоченными волосами, яростно сверкающими зенками и пеной у рта.

Фанатик, как есть фанатик! Только его мне сейчас не хватало!

Прочие стражи, кажется, начали прислушиваться к нему, забыв о голоде. Надо срочно что-то предпринять.

— Уважаемый, уважаемый, прекратите рвать глотку. Все уже поняли вашу позицию! — резко и громко сказал я, заставив стража подавиться речью. — К слову, замечательная позиция, правильная. Я её полностью одобряю. Но всё же позвольте обратить внимание на кое-что… Имир запретил вам покидать храм. Так?

— Так, — выплюнул взбудораженный страж. И это «так» ударило меня в висок будто пуля, обёрнутая в наждачную бумагу.

— А он уточнял: всем ли вам нельзя покидать храм? Может, Имир просто имел в виду, что кто-то из вас должен постоянно находиться в храме? Это ведь тоже будет означать, что вы храм не покинули. Он не заброшен и не забыт. Правильно я говорю?

— В этом что-то есть, — задумчиво сказала стражница, чьё имя, оказывается, Тахрир.

Другие стражи тоже что-то согласно забормотали.

— Нет! Не пытайся сбить нас с пути истинного своими хитрыми и лживыми речами! — жарко выпалил фанатик. — Никто из нас не имеет права покидать храм.

— Так вы уже его покинули. Мы ведь в подземном тоннеле, — ехидно сказал я и следом выложил очередной козырь, дабы окончательно перетянуть на свою сторону колеблющихся стражей: — К тому же есть у меня мыслишка, что справедливый и мудрый Имир не мог обречь своих верных слуг на жизнь с постоянным чувством голода. Наверняка он хотел, чтобы вы покидали храм и кормились. А вот эти все запреты скорее всего фантазии стражей, подобных тебе! — обвинительно выдал я, указав пальцем туда, откуда исходил голос фанатика. — Такие, как ты, переврали слова Имира, вывернули их наизнанку и используют в угоду себе!

— Нет! Это ты пытаешься извратить приказ Имира! — выпалил тот и в ярости метнулся к сфере света, окружающей меня.

Вот теперь я его хорошо рассмотрел. Он застыл на границе света и мрака. И если сказать, что фанатик был страшён, — это сделать ему комплимент. Страж принял форму омерзительного существа, похожего на кучу навоза с длинной горизонтальной щелью, в которой поблёскивали шилоподобные зубы, исходящие зелёной слюной. А эти глаза? Они оказались выпученными и красными, как у Фенрира, когда у него случился недельный запор.

— Убирайся отсюда, пока ещё можешь, мерзкий лжец! — провыл страж, размахивая десятком когтистых лап, растущих из студенистого тела. — Иначе я порву тебя на лоскуты, выпью твою кровь и нассу в раскроенный череп!

— Ха! Не пытайся пугать меня, морда. Тут только один монстр, и он перед тобой, — усмехнулся я и снова услышал одобрительный ропот других стражей. Кажется, им понравилось моё смелое поведение.

— Ханрир, прекращай вопить, — повелительно бросила фанатику Тахрир, чьё лицо напоминало прекрасную невозмутимую маску. — Мы все услышали тебя. Теперь дай нам посовещаться.

— Совещайтесь, совещайтесь, — вставил я. — Только помните, что второго такого добряка, как я, вы, вероятнее всего, никогда не дождётесь.

За пределами круга света раздались взволнованные шепотки, будто стражи только сейчас осознали, что после меня действительно может больше никто и не прийти. И тогда они точно на многие годы останутся в голоде и мраке храма.

— Одумайтесь, братья и сестры! — жарко выпалил фанатик Ханрир, почуяв, что его соплеменники склоняются к идее заключить со мной союз. — Вы идёте против воли нашего создателя Имира!..

Он продолжал вопить, взывая к стражам. Но те уже не слушали его, а сгрудились вокруг Тахрир и активно шептались. Я не мог разобрать их слов. А вот фанатик, кажется, всё прекрасно понимал. И когда обсуждение подошло к концу, он взревел дурным голосом и с невероятным проворством бросился на красавицу Тахрир.

— Отступница! — заорал Ханрир и попытался полоснуть стражницу когтями. Та с невыразимой грацией и изяществом уклонилась. А остальные стражи отхлынули от сражающихся, предоставив им двоим выяснять отношения. А те принялись биться с невероятной скоростью и животной яростью.

Тахрир отрастила длинные когти и кружила вокруг фанатика. А тот стоял на месте и орудовал многочисленными руками, напоминая дерево, отбивающееся от противника ветвями. И у него это здорово получалось. Стражница никак не могла подобраться к Ханриру.

Может, помочь ей? Я могу ринуться вперёд и с помощью света Сердца Реки «сжечь» фанатика, но как на это посмотрят другие стражи? Не посчитают ли они такое вмешательство подлостью? Шут их знает.

Между тем Ханрир пошёл в атаку, тесня Тахрир.

Они задали такой высокий темп битвы, что их движения смазывались. Но, кажется, подобная скорость давалась обоим нелегко. Внезапно удары стражницы стали замедляться, будто она начала уставать.

— Тебе конец, изменница! — победно взревел фанатик, блеснув глазами. — Сила и правда на моей стороне. А разобравшись с тобой, я возьмусь и за этого лжеца!

На лице красавицы проступила паника. Она принялась беспорядочно отбиваться от наседающего противника, косясь в сторону храма, словно собиралась дать дёру, спасая свою жизнь.

— Прощай! — ликующе выпалил Ханрир и занёс три руки для решающего удара, который должен был развалить на части голову стражницы. Но та неожиданно ловко поднырнула под его руки, понёсшиеся к ней, а затем сложила пальцы щепоткой и вонзила когти в тело фанатика. Миг — и она вырвала из груди Ханрира что-то чёрное и склизкое, будто бы истекающее нефтью.

— Ну, прощай, — саркастично усмехнулась она, глядя на задрожавшего всем телом фанатика.

Тот лишь успел распахнуть рот в немом крике, а потом развеялся как туман на ветру.

— Блестяще! — радостно выдал я. — Коварно и изящно. Всё как я люблю. Притвориться обессиленной, а затем нанести роковой удар.

Стражи тоже одобрительно загудели. А сама чернокожая красавица вдруг печально проговорила:

— Он был моим братом.

Глава 21

После победы Тахрир над Ханриром всё пошло гладко и сладко, если не считать внутренних терзаний чернокожей красотки. Ну убила она брата, и что? Боги вон и родителей убивают, и ничего, живут себе и в ус не дуют. А эта вся как-то загрустила.

Благо, что возложенную на неё роль она исполнила на все сто процентов: от имени стражей заключила со мной союзнический договор и нанесла живую татуировку на внутреннюю часть моего бедра.

После этого Тахрир показала мне место на берегу реки Безумия, где худо-бедно работала магия Древних. Там я смог под её руководством вывести на земле кровью магические символы. И пока я их выводил, красотке пришлось несладко. Её колбасило почище, чем наркомана, перед которым трясли дозой. Её зубы удлинились, превратившись в клыки, а в глазах начал нарастать безумный голод.

Громов-младший активно подгонял меня, и когда я наконец-то закончил, он с облегчением выдохнул.

— До встречи, — бросил я скалящей клыки красотке, стоящей вместе со мной на берегу.

Та не успела ничего ответить, поскольку я резко исчез.

Заклятие перенесло меня точно в дом стариков-изгоев, откуда я переместился в мир реки Безумия, прямо на кухню в круг из знаков Древних.

— Ку-ку, — выдал я, насмешливо глянув на дедков. Они синхронно вздрогнули, когда я появился возле очага, жарко потрескивающего поленьями.

— Вернулся, — мрачно протянул Прищур и сплюнул на пол.

— Ты не рад, что ли, одноглазый? — усмехнулся я и подошёл к своим вещам, бережно сложенным на табуретке.

— А ты наблюдательный, — саркастично буркнул Прищур, отхлебнул из помятой кружки и поставил её на стол подле керосиновой лампы, чей свет падал на изрезанные морщинами лица Мыха и Молчуна.

— Да, есть такой грешок, — приподнято ответил я, радуясь тому, что сумел договориться со стражами.

— А ты чего такой весёлый? — спросил Мых.

— Гадость кому-то сделал, вот и веселится, — ехидно вставил Прищур.

— В другом мире заключил кое с кем важный союз, хотя у меня были практически идеальные шансы, чтобы там сдохнуть, — проговорил я, быстро одеваясь. — И чует моё чёрное сердце, что уже и вы согласны работать со мной.

— Согласны, — кивнул старик Мых, потревожив длинную бороду, касающуюся пола.

— Но наше решение не было единогласным, — снова подал скрипучий голос неугомонный Прищур.

— Молчун был против? — криво улыбнулся я.

— Ладно, хватит препираться! — внезапно громыхнул старик Мых. — Давайте уже о деле поговорим. Как нам теперь быть? Задания какие-то у тебя есть, Локки?

— А как же! Везде и всюду продвигайте идею, что Человек из-за Стены — это сын Сварга.

— Ого! — ахнул Молчун, отправив седые брови к закопчённому до черноты потолку.

Даже его проняли мои слова.

— Думаешь, мелковато для меня? Надо сразу внушить зверолюдам, что я и есть воплощение самого Хаоса? — ухмыльнулся я и посерьёзнел. — В общем, пока такая задача. Как вы уже поняли, мне нужны верующие.

— Собираешься стать богом? — утвердительно спросил Мых, нахмурив лоб. — Сложная задача.

— Я не собираюсь, а стану богом. Так что можете похвалить себя, вы упали по нужную сторону забора. С таким союзником, как я, у вас будет хорошая жизнь, — твёрдо сказал я и покосился в сторону Прищура.

Тот открыл рот, чтобы ляпнуть очередную глупость, вроде того что у меня ничего не получится, но, наткнувшись на мой насмешливый взгляд, захлопнул его со стуком зубов.

— Молодец, Прищур. Твоё молчание спасло тебя от очередного конфуза. Глядишь, если и дальше будешь помалкивать, то перестанешь садиться в лужу, — произнёс я, махнул старикам на прощание и вышел из их дома.

Над площадью царили густые сумерки, но полуночи ещё не было. Думаю, до неё ещё час-другой.

Я глянул на затянутое красноватой дымкой небо и двинулся ко Дворцу Совета, чьи ступени были освещены горящими факелами. Охрана, как обычно, стояла перед входом, развлекаясь неспешными разговорами. Но они сразу же замолчали и подобрались, стоило им увидеть меня.

— Молодцы, бойцы. Охраняете, бдите. Ни одна крыса не проскочит, ни одна муха не пролетит, — похвалил я их и заметил радостный блеск в глазах. — А теперь позовите Сломанного рога.

Зверолюды едва не передрались за честь сбегать для меня за главой городка, но выиграл это соревнование самый хитрый. Он без слов и препирательств молча юркнул во Дворец.

Не прошло и пяти минут, как он с довольной улыбкой на устах привёл Сломанного рога. Тот оказался непривычно мрачен и задумчив.

— Что случилось? — сразу спросил я, отведя его чуть в сторону от ступеней.

— Как и думал, нового жреца убили. Пару часов назад его нашли мёртвым.

— Расстрельная должность.

— Ну хоть с помощью него удалось остановить пьянку, — вздохнул минотавр и вопросительно посмотрел на меня — мол, с чем пожаловал?

Ну, я и приказал ему то же самое, что и старикам. Он теперь должен был нести в массы информацию о том, что я сын самого Сварга.

— А это правда? — шумно сглотнул он, с религиозным трепетом уставившись на меня.

— Пфф. А ты думаешь, что нет? — скривился я, возмущённо глянув на безрогого здоровяка, обряженного в халат.

— Я всегда верил, что ты имеешь отношение к богам! — рьяно заверил он и, разволновавшись, подёргал себя за козлиную бородку.

— Вот пусть и остальные горожане знают, кто я такой.

— Сделаю! Всё сделаю! — горячо заверил меня минотавр.

— Отлично, — похлопал я его по плечу. — Всё, давай до завтра.

Сломанный рог кивнул и хотел двинуться ко дворцу, но вдруг нахмурился и заколебался.

— Говори. Чего стесняешься? — подбодрил я его. — Или это что-то личное? Но если где-то что-то покраснело и начало чесаться, то с этим лучше идти к лекарю.

— Нет, не покраснело и не чешется. Я по поводу Рыси и Белой…

— Что они опять устроили? — помрачнел я.

— Да они вроде бы тайком ото всех задумали биться до смерти нынче ночью, — сказал минотавр и уточнил: — Друг с другом.

— И чего ты молчал? Ночь уже на носу. Где они решили провести дуэль?

— Кого? — не понял зверолюд.

— Сражаться где они будут?

— Дык на Болоте. Есть там одно приметное местечко. Все там и дерутся, когда хотят избежать чужих взглядов.

— Найди мне проводника. Я немедленно отправляюсь туда, пока эти дуры друг друга не поубивали. Они же наверняка уже покинули город.

— Думаю, да. Я бы и сам остановил их, но мне только что донесли об их намерениях! — быстро выпалил Сломанный рог и махнул рукой одному из охранников.

Он подбежал к нам и уставился на минотавра круглыми глазками, сверкающими на лице, напоминающем помесь мордочки хорька и рожи завзятого человеческого прохиндея. Он-то и бегал за минотавром, когда я приказал его позвать.

— Хорь, проводи Человека из-за Стены к Красной поляне. Да поторапливайся. Ему нужно пошустрее туда попасть, — приказал зверолюду минотавр.

— Сделаю, — коротко выдал тот, показав острые звериные зубы.

Хорь, в отличие от большинства зверолюдов, был довольно субтильным и щуплым. Но в его плавных движениях чувствовалась изрядная ловкость. А его внимательные с налётом пиратской лихости глаза постоянно шныряли по сторонам, будто выискивали опасность.

— Пойдём, — приказал я ему и двинулся прочь.

Хорь не пошёл, он побежал, притом довольно быстро. Я одобрительно кивнул ему и врубил «телепортацию». Хорь наподдал ещё сильнее, ринувшись по улицам города светло-бежевой мохнатой стрелой, затянутой в кожаные доспехи.

— Я вас быстро доведу, господин. Шустрее меня во всём Гар-Ног-Тоне никого не сыскать! — на бегу протараторил он. — Да и путь к Красной поляне я хорошо знаю. Чуть ли не каждую неделю там бьюсь с кем-то.

— Ты такой драчун? Или просто не любишь жизнь? — спросил я, миновав узкую улочку, воняющую стухшим мусором.

— Почему не люблю? Люблю. Хотя во время похмелья она мне не шибко нравится. Да и на прошлой неделе, когда у меня живот прихватило, тоже жить не хотелось. Но в целом я люблю жизнь. Возможно, просто привык к ней, — лукаво усмехнулся Хорь. — А что до моей драчливости, так я ни в чём не виноват. Я всего лишь даю сдачи. Другие-то воины покрупнее меня будут, вот они и потешаются надо мной, мелким обзывают, недомерком, выродком, соплёй…

— Я уловил логику. Дальше можешь не перечислять, — иронично проговорил я, выбравшись за пределы города.

Земля тут стала влажной и мягкой. В нос ударила болотная вонь, а перекрученные чёрные деревья начали грозить голыми ветвями.

Хорь ловко помчался по еле заметной тропке, трусливо петляющей между булькающими водоёмами, затянутыми ряской.

— Вот, стало быть, мне и приходится драться, — снова заговорил зверолюд, оказавшийся словоохотливым малым. — А вы, господин, знаете, почему ту поляну называют Красной?

— Ну, вряд ли из-за коммунистов, скорее всего потому что там пролилось много крови.

— Верно, — кивнул мой проводник. — Но ещё из-за старинного поверья…

Хорь понизил голос до вкрадчивого шепота, а лягушки в тон ему заквакали что-то таинственное. И вместе у них вышел шикарный рассказ о воине Сварга, сразившем на той поляне целое полчище почитательниц Маммоны. Он носил имя Красный хвост и владел каким-то неизвестным древним артефактом. И мол, кто найдёт этот артефакт, тот станет фантастически сильным, таким же, каким при жизни был Красный хвост. Он, кстати, на той поляне всё же погиб от многочисленных ран.

— Далеко ещё? — спросил я, выслушав рассказ спутника.

— Нет, вон поваленное дерево, видите? А за ним просвет. Там и поляна, — указал рукой Хорь, мчась по подсохшей земле.

Я кивнул и услышал звон стали. Кажется, мы не успели. Девицы уже сражаются.

И когда мы со зверолюдом выскочили на поляну, то увидели такую картину: Рысь и Волчица яростно рычали и сверкали жёлтыми глазами, а их сабли встречались друг с другом, высекая злые искры.

Девицы ловко скакали по хорошо утрамбованной земле, покрытой чахлой травой. А за их боем сквозь сумерки наблюдал кроваво-красный глаз луны.

Кожаный доспех Рыси оказался пропорот в районе рёбер, но кровь сочилась довольно слабо. И примерно такая же лёгкая рана красовалась на плече Волчицы, чьи белые волосы оказались стянуты в длинный хвост, достигающий поясницы девушки.

— Это же Белая! — с придыханием выдал Хорь, глянув влюблёнными глазами на Волчицу.

— Прекратите, мать вашу за ногу и об пол! — яростно выдал я, сжав руки в кулаки.

— Тут ты не смеешь нам приказывать, Человек из-за Стены! — прохрипела Рысь, отразив очередной выпад противницы, которая тоже не собиралась останавливаться.

Белая молча стиснула белые как сахар зубы и с вызовом покосилась на меня, будто бы даже взвинтив темп.

— С хрена ли? — почти куртуазно поинтересовался я, учитывая, что меня раздирала ярость.

— Тот, кто ступил на Красную поляну, может покинуть её, только если победит или проиграет. Третьего не дано. А проиграть — это значит умереть, — протараторил Хорь, возбуждённо глядя на жаркий бой.

— Сопляк прав! — выдохнула Белая, заставив моего спутника недовольно заворчать.

— Я же говорил. А ведь она не крупнее меня, — мрачно сказал он.

— Мне плевать, что вы тут себе напридумывали. Я здесь закон! Если сейчас же не прекратите, у обеих отберу оружие, а потом запру в клетки и выставлю на центральную площадь Гар-Ног-Тона! — гневно выдал я. — Мне некогда тут с вами в бирюльки играть!

Обе девицы упрямо продолжали сражаться. Они тяжело дышали, вскрикивали и рычали, шурша давно опавшей листвой под ногами.

— Не прекратят, — тихо, но авторитетно заметил Хорь и вдруг настороженно посмотрел во тьму, клубящуюся среди деревьев за спиной отступающей Белой. — Человек из-за Стены, там кто-то есть.

— Подглядывает кто-то? Извращенец в пальто? — раздражённо пробурчал я, пытаясь взглядом пронзить мрак, но видел лишь очертания кустов под деревьями. А слышал и чуял и того меньше.

— Нет, зверь или монстр. Если он очень голодный, то может и напасть. К тому же его манит кровь из ран Рыси и Белой. Иногда случается, что монстры нападают на тех, кто бьётся на этой поляне. Всё-таки вокруг Великое Болото, а не городская площадь, где самая большая опасность — это перепивший десятник, — негромко проговорил мой спутник, положив руку на эфес сабли.

— Иди спровоцируй монстра на атаку, — решил я. — Если он нападёт на этих двух дур, то они на время забудут о своей вражде и дадут ему отпор. А потом уже я буду действовать по обстоятельствам.

— Хорошо, — проронил зверочеловек и скользящим шагом двинулся к монстру, держась в тени деревьев.

Однако Хорю не пришлось никого провоцировать. Зверюга, благослови её Хель, оказалась слишком голодной, бесстрашной и расторопной. Она метнулась из мрака под деревьями и чёрной тенью взмыла в воздух, готовясь обрушиться на спину Белой.

— Берегись! — отчаянно выпалил Хорь.

— На землю! — вторил я ему, пытаясь держать ситуацию под контролем.

Волчица среагировала мгновенно. Резко грохнулась на траву, а следом за ней и Рысь. И буквально через мгновение над ними пролетел монстр. Он приземлился на все четыре лапы, оказавшись здоровенной чёрной псиной с тремя головами.

— Ни фига себе! Я думал, что такие гады только у Аида живут, — пробормотал я.

— Держи! — выпалил Хорь и активировал боевой артефакт.

Тот выплюнул в сторону пса шар огня, трещащий от переполняющей его энергии. Он с гулом вспорол воздух, осветив поляну, и ударил прямо в среднюю морду зарычавшему монстру. Но тот отделался только опалёнными усами. Огонь даже не воспламенил шерсть пса.

— Вот это беспредел, — прошептал я, смекнув, что монстр обладает устойчивостью к магическим атакам.

— Р-р-р! — зарычал Хорь не хуже тигра, выхватил саблю из ножен и ринулся на тварь.

Вскочившая на ноги Рысь присоединилась к нему с громким яростным воплем. И не менее яростно заорала Волчица, тоже вступив в бой.

Они втроём плечом к плечу начали теснить рычащего монстра. Тот скалил клыки, ронял на траву слюни и пытался вцепиться зубами в кого-то из смертных. Но те ловко отпрыгивали от его челюстей, взамен нанося удары саблями.

У Волчицы и Рыси будто открылось второе дыхание. Но Хорь всё-таки первым пустил псу кровь. Он клинком рассёк нижнюю челюсть левой головы, когда та распахнула пасть. На землю упал кусок языка и хлынула кровь.

Монстр завыл от боли и бросился наутёк, решив, что с него хватит. Он с шумом вломился в кусты и помчался среди деревьев, жалобно поскуливая.

Разгорячённый Хорь бросился за ним, но, пробежав пару метров, остановился, сообразив, что хрен догонит эту тварь. Он вернул саблю в ножны и глянул на Волчицу. А та с толикой недовольства посмотрела на меня: мол, какого лешего ты не вступил в бой с псом?

Я решил ответить на её невысказанный вопрос:

— Вчетвером на одного — это уже перебор. Да и голов у него было как раз три, то бишь по одной на каждого его противника.

— Справедливо, — иронично пробормотал Хорь, косясь на мрачную Белую сверкающими глазами.

— Чего смотришь? — недружелюбно бросила ему Волчица.

— Наверное, ждет, когда ты поблагодаришь его. Он же всё-таки спас вас, предупредил об опасности, — сказал я, двинувшись к троице зверолюдов.

— Пфф, — фыркнула Белая. — Да какая это опасность? Я бы и одна прогнала эту тварь.

— Это была всего лишь мелкая шавка, — поддержала Волчицу Рысь и взмахнула саблей, глядя на неё. — Продолжим?

— Продолжим, — оскалилась та, выставив клинок в сторону рыжеволосой девицы.

— Боги, дайте мне сил и терпения! — возвёл я очи к небесам. — Хорь, оставь меня наедине с этими упрямыми ослицами. Займись чем-нибудь полезным. Проверь, у всех ли деревьев есть ветки.

Тот нехотя кивнул и скрылся во мраке. А я гневно посмотрел на девушек, приготовившихся к продолжению дуэли. Конечно, мне было ясно из-за чего, а точнее, из-за кого они сражаются. Из-за меня. А значит, надо сделать так, чтобы каждая из них считала, что ей со мной ничего не светит. Абсолютно ничего. Даже никаких редких любовных утех.

— Кхем, кхем, — кашлянул я в кулак. — Минутку внимания. Я не просто Человек из-за Стены, и не просто сильный воин. Я… э-э-э… бог.

Волчица удивлённо уставилась на меня. А Рысь нервно хихикнула. Даже сидящая на ветке птица изумленно раскрыла клюв.

Глава 22

Лёгкий порыв ветра пронёсся среди тьмы, потревожив ветви деревьев. Они протяжно заскрипели, погрозив гирляндами мха разлетевшимся светлячкам.

— Ты бог? — протянула Рысь, скептически сверкнув жёлтыми кошачьими глазами.

— При всём уважении, Человек из-за Стены, но я не могу поверить в эту… кхем… в это, — недоговорила Белая, так и не произнеся слово «ложь».

Она сердито посмотрела на меня, словно моё «лживое» заявление пятнало мою репутацию.

Рысь подумала так же, потому, фыркнув, заявила:

— О подобном не стоит говорить даже в шутку.

— Вы мне не верите? — вкрадчиво прошептал я, сложив руки на груди.

Девицы хмуро переглянулись и отрицательно покачали головами.

— Что ж, я вам кое-что покажу… Считайте количество атрибутов, — бросил я и принялся за свою магию.

Девушки сперва смотрели скептически. Ведь они уже многое видели в моём исполнении, но когда я телекинезом вырвал из земли трухлявый пень, а затем «холодом» заморозил траву под их ногами, брови смертных поползли к волосам, а рты начали распахиваться, будто на приёме у стоматолога.

— И это ещё не всё, — заговорщически усмехнулся я. — Пристально посмотрите на меня и не отводите взгляд в течение нескольких секунд. Расслабьтесь и доверьтесь мне.

Волчица и Рысь взволнованно последовали моим словам. А я поднапрягся и сумел применить «перенос души». Перетащил душу Рыси в тело Волчицы, потратив уйму энергии. Аж пот на лбу выступил, а сердце начало отплясывать чечётку. Но зато тело Рыси грохнулось в траву. А Белая выпучила глаза и завизжала:

— Что это такое⁈ Кто говорит со мной внутри моей головы⁈

— Что случилось⁈ — выметнулся на поляну Хорь, тревожно сверкая зенками. — На вас кто-то напал⁈

— Я тебе что сказал? — грозно поглядел я на зверолюда, вперившего взор в остолбеневшую Волчицу, молча открывающую и закрывающую рот. — Ты все деревья проверил? Уйди с глаз моих.

Хорь виновато опустил голову и исчез в лесу. А я тряхнул руками и вернул душу Рыси в её тело.

— Фух, — с облегчением выдохнула Волчица и с благоговейным ужасом посмотрела на меня.

В глазах поднявшейся с земли Рыси царило схожее чувство. Она вдруг встала на колени и принялась бормотать извинения. Белая шустро присоединилась к ней, тоже упав на колени.

— Встаньте, — приказал я им, ощутив, как быстро меняется их отношение ко мне.

Девицы больше не смели даже поглядывать в мою сторону. Они осознали, какая пропасть лежит между нами и что им ничего не светит со мной. Это как если простолюдинка из трущоб всерьёз будет думать, что станет любовницей императора.

— По правде говоря, я пока всего лишь сын бога, но скоро стану полноценным богом. И вы мне в этом поможете…

— Я всё сделаю для этого! — рьяно заверила меня Рысь.

— И я, — поддакнула Волчица.

— Тогда слушайте мой приказ. Вы обе отправляетесь в тур по Пустоши, где будете разносить весть, что Человек из-за Стены — это сын Сварга, и он, то бишь я, собираю под своим крылом могучих воинов.

— Ох-х, — непроизвольно выдохнула Рысь со священным трепетом.

Она уже с совершенно другими эмоциями посмотрела на меня, примерно, как на высшее существо, которое можно обожать лишь в молитвах. И если все мои верующие окажутся столь вдохновенными, то у меня будет куча силы. Но мне для этого придётся проделать уйму работы.

* * *

Рыльский-младший стёр со лба едкий пот, заливающий глаза. Его ноги скользили по влажным от крови каменным ступеням, ведущим к храму, где держали оборону хаоситы.

Имперцы уже который час бились со зверолюдами, пытаясь выцарапать из их когтей очередной городок. Но хаоситы проявляли упорство. Они сражались как бешеные: рычали, хрипели, а умирая, забирали с собой жизни минимум нескольких людей.

— Рыльский, ты сегодня дивно хорош! — восторженно прохрипел в пылу схватки коллега юного графа.

Он раскрасил тьму магией огня, сорвавшейся с его окровавленных рук. Магическое пламя подпалило парочку хаоситов, сдерживающих натиск имперцев, пытающихся ворваться в храм Тира Ткача Реальности.

— Недостаточно хорош! — зло прорычал Рыльский, перекрывая вопли боли, вылетевшие из глоток зверолюдов, превратившихся в живые факелы.

Граф одному из них срубил голову, а второго пинком сбросил с лестницы. Тот пролетел несколько метров и с грохотом рухнул на площадь, оглашаемую какофонией упорного сражения.

— Ты преуменьшаешь. Тебя точно ждёт награда, — просипел коллега графа, восхищённо глядя на него. — Ты сегодня всегда на острие битвы. Бесстрашно лезешь в самоубийственные атаки!

— Чушь! — выдохнул Рыльский, слыша, как грохочущий пульс настойчиво отбивает всего два слова: «Рука императора», «Рука императора»…

Юный граф зарычал, промчался по лестнице, и первым ворвался в храм, где на него сразу же насел десяток жрецов, выскочивших из засады.

У Рыльского не было шансов. Он уже потратил уйму маны и даже получил несколько ран. Его амулеты давно лишились заряда, а из оружия осталась только родовая сабля. Он лишь успел взмахнуть ею, отразив «Шар мрака», а потом его накрыла вражеская магия. Боль наполнила разум Рыльского, но где-то на самом краю сознания вспыхнуло облегчение, что наконец-то закончилось его безумное соревнование с Громовым.

* * *

После моей беседы с Рысью и Белой мы отправились обратно в Гар-Ног-Тон. И на всём протяжении пути девицы молчали, хотя Хорь пытался разговорить Волчицу, влюблённо поглядывая на неё. Но та обращала на него ровно столько же внимания, сколько я на белёсые поганки, лезущие под ноги.

— А что такое вы им сказали, господин, что они будто языки проглотили? — отважился спросить у меня Хорь, когда мы добрались до города и разделились на два дуэта. Мы со зверолюдом пошли в сторону Дворца Совета, а девицы отправились по домам.

— Сказал, что если они и дальше будут так себя вести, то заставлю их выйти замуж за тебя. Видел, как перепугались? — ухмыльнулся я.

Хорь натянуто улыбнулся, показывая, что оценил мою шутку.

Внезапно у меня в кармане что-то начало нагреваться. Я торопливо сунул туда руку и нащупал амулет, данный мне Хеймдаллем. Кажись, бог вот-вот появится. Полночь ведь уже наступила.

— До встречи, Хорь, — проговорил я и телепортировался прочь в узкий безлюдный проулок, пропахший мусором.

Достойное место для встречи с Хеймдаллем. А тот не заставил себя ждать. Полыхнул голубой свет межмирового портала и из него с гордо поднятой головой вышел янтарноглазый бог.

Он сразу же брезгливо поморщился и процедил:

— Что за помойка? Не мог найти другое место? Это же клоака.

— Не место красит человека, а человек место, — наигранно кротко проговорил я.

— Дерьмовая философия. Где ты такой обучился?

— Да тут недалеко, в борделе, когда кувыркался с преподавательницей философии. Чего ты так удивлённо смотришь? Бюджетникам мало платят.

— Ладно, хватит время терять. Пора в Башню, — хмуро проговорил бог и принялся творить новый портал.

И судя по его напряжённому лицу, тот ему давался тяжело. Ещё бы, здесь же территория Хаоса! Да к тому же новый портал должен быть в разы сложнее, чем обычный межмировой, чтобы через него смогло пройти смертное тело Громова-младшего. Правда, оно усилено моей душой, обрётшей полубожественность, но всё равно подобный портал довольно трудно создать. Даже Один повозился с ним, когда отправлял меня сюда из мира, где в клетке томился Иврим.

Сам я подобный портал пока создать не могу. Нет, у меня есть атрибут, способный сотворить межмировой портал, но через него тело Громова не пройдёт. Нужна моя оригинальная тушка.

— Пойдём, — ровным голосом сказал Хеймдалль, не показывая, что новый портал ему дался нелегко.

Я вместе с богом молча шагнул в голубое подрагивающее зеркало и спустя миг тьмы оказался на каменном острове, обосновавшемся среди магмы. Перед нами в горячих сумерках вытянулась чёрная башня, упирающаяся в небеса, затянутые облаками. Тут-то недавно Хеймдалль и пытался грохнуть меня, но я переиграл его.

Бог нахмурился, видимо вспомнив об этом.

— За мной! — рыкнул асгардец, словно он тут был главным.

Я снисходительно глянул на него. А тот скрежетнул зубами и быстро пошёл к металлической двери Башни. Он ухватился за створку и без труда открыл её. Я тут же сделал вид, что сейчас нырну в царящую за дверью тьму, но бог одним прыжком заскочил в башню, чтобы оказаться там первым.

Хеймдалль вёл себя как мальчишка, хотя прожил уйму лет. Меня искренне повеселило его поведение.

И по ступеням Хеймдалль тоже первым начал спускаться, желая показать, что он здесь лидер. Я слышал шорох его шагов, раздающихся во мраке, плотным одеялом окружающим нас.

— Проклятая тьма, — в сердцах прошептал я, точно зная, что лестница тут крутая.

Если оступишься и покатишься по ступеням, то внизу будешь себя чувствовать так, словно по тебе промчался табун лошадей.

— Так разгони её, — ехидно выдал бог, прекрасно понимая, что в башне не работают ни артефакты, ни магия.

Возможно, нам бы помогли банальные факелы или спички, но никто из нас не подумал о них. Зато я подумал о другом.

— Башня, включи освещение, — сказал я во тьму.

Та ответила гробовой тишиной.

— Размечтался, — желчно выдал Хеймдалль и хотел что-то добавить, но внезапно лязгнул зубами, едва не рухнув со ступеней, когда они вдруг начали светиться, разрывая царящий вокруг мрак.

— Благодарю, — усмехнулся я, коснувшись стены из чёрных булыжников.

Бог непроизвольно бросил на меня завистливый взгляд и тут же отвернулся, скрывая свои эмоции. Он явно с радостью прибьёт меня, если моя смерть поможет ему занять моё место, позволяющее командовать Башней. Потому я доверял ему так же искренне и глубоко, как кролик удаву.

Между тем мы миновали лестницу, прошли с десяток метров и очутились на уровне с зеркальными коридорами. Все зеркала снова светились.

Бог украдкой поморщился, наверняка вспомнив, как выбирался отсюда.

— Башня, открой портал, — произнёс я, надеясь на лучшее.

И оно произошло. Одно из зеркал задрожало, и его поверхность затянула голубая энергия.

— Попроси Башню, чтобы она открыла путь в местное хранилище знаний, — приказным тоном выдал Хеймдалль.

— Ты думаешь, что я бы сам не сообразил? Попросил бы её перенести нас в буфет с пирожками? — иронично сказал я и затем приказал Башне открыть путь в комнату, где хранятся знания.

— Да пёс тебя знает, сообразил бы ты или нет, — проворчал Хеймдалль и глянул на портал.

Тот перестал сверкать голубой энергией и теперь показывал часть какого-то помещения, укрытого сумерками.

Бог хотел было первым шагнуть в портал, но я ехидно произнёс:

— Иди, иди. Вдруг там какие-то ловушки или другая защита от проникновения?

Асгардец замер с занесённой ногой, а потом что-то пробурчал и посторонился.

Я с видом хозяина и победителя первым прошёл через портал, оказавшись в приличных размеров комнате с каменными полками. На них громоздились ряды плоских каменных плит формата А4. И над каждой секцией на стене были выбиты знаки Древних. Сами Древние, а точнее, их каменные осминогоголовые статуи, возвышались между полками и мрачно взирали на портал за моей спиной, где с другой стороны нетерпеливо хмурил брови Хеймдалль.

— Входи, не стесняйся. Ловушек нет, — поманил я его рукой.

Тот стремительно вошел, и портал мигнул, став бледнее, будто у него начала кончаться энергия.

— Башня, выключи портал и включи в этой комнате свет! — громко приказал я.

Портал пропал с лёгким хлопком, а из глаз статуй полился устойчивый жёлтый свет, прогнавший сумерки. Правда, у одной статуи не светился левый глаз. Похоже, магическая лампочка перегорела.

— Ты хоть знаешь, кого изображают эти изваяния? — свысока бросил бог, кивнув на статуи.

— Что-то где-то слышал, — туманно ответил я, внутренне усмехаясь.

— Это Древние — существа, что жили ещё до богов. Говорят, что и богов создали они, — проговорил Хеймдалль таким тоном, словно выдал мне великую тайну.

— Да ты что⁈ — ахнул я и скользнул взглядом по письменам Древних. — А ты умеешь читать на их языке?

— Умею, — высокомерно кивнул тот, не моргнув глазом. — Если будешь хорошо помогать мне, то я, может, и тебя научу.

На его губах появилась улыбка превосходства, а поза стала горделивой. Но чутьё мне подсказывало, что он так же хорошо разбирается в письменах Древних, как свинья в сортах апельсинов. А вот я… я вдруг почувствовал, что мне стал доступен ещё один фрагмент знаний Имира. Что-то всколыхнулось в моей голове, стоило пристально посмотреть на буквы Древних. Я вдруг понял, что они означают, как звучат и в какие слова складываются. Но, к сожалению, пока не все буквы раскрылись мне свои секреты. Я сумел прочесть и понять процентов тридцать из тех надписей, что красовались на стенах. Они рассказывали, какие знания хранятся на полках, находящихся под ними.

— Ты что-то уразумел? — насторожился Хеймдалль, впившись в меня требовательным взором.

У него аж глаза загорелись, как янтарные угли.

— Нет, нет, — поспешно ответил я. Слишком поспешно, чтобы он обязательно заподозрил меня во лжи. — Но мне кажется, что самые важные знания в правой части комнаты, а в левой что-то попроще. Я с левой части и начну. Исследую её. А ты берись за правую.

Бог несколько мгновений буравил меня взором, словно пытался добраться до моих мыслей, а затем повелительно сказал:

— Я начну с левой стороны комнаты, а ты возьми на себя правую. Если ты найдёшь что-то необычное, сразу неси мне. Я пойму что это.

Хеймдалль поспешно направился туда, где красовались полки с бытовыми знаниями вроде добычи еды, шитья одежды и прочей ерундой. Да, Древние тут хранили и такую информацию. И бог под мой внутренний смех пошёл именно к ней, горя желанием открыть секреты мироздания.

Я представляю, как он начнёт выть, когда поймёт, что так страстно изучал. Ну, если, конечно, поймёт. Кажется, Хеймдаллю практически ничего не ведомо о Древних и их языке. Он только делает вид, что в его разуме есть кое-какая информация об этих существах.

Да и сам Хеймдалль, видимо, не очень сообразительный и проницательный, раз купился на мой детский трюк. На самом деле в правой части комнаты были собраны самые интересные знания. К примеру, над одной из секций имелась надпись «Хаос». Вот к ней-то я и пошёл, не забывая недовольно хмуриться, будто меня гораздо больше волновала левая сторона комнаты.

Подойдя к полкам, я предсказуемо обнаружил знаки Древних, испещряющие каменные пластины. А ещё там лежали разные предметы: шары из гладкого камня, металлические пятиугольники, бронзовые чаши, простенькое зеркало в деревянной оправе. Последнее вызвало во мне узнавание. Откуда-то я точно знал, что это некий магический скайп. Ну как откуда-то… Это во мне снова проклюнулись знания Иврима.

Я осторожно взял зеркальце и украдкой глянул на Хеймдалля. Тот загребущими ручонками активно трогал ступки, пестики, ножички и прочие вещички, лежащие на полках. У него от жадности едва слюни изо рта не текли.

— Придурок, — прошептал я и перевёл взор на зеркальце, пробудив в памяти физиономию Громова-старшего.

Поверхность зеркальца мигнула, и появилась спальня Громова, окутанная мраком. Я смотрел на неё с тумбочки, приткнувшейся в углу комнаты. Видимо, на ней стояло какое-то небольшое зеркало. Вот через него и я увидел логово Громова, храпящего на кровати в обнимку с крупногрудой любовницей.

— Ладно, не буду ему мешать, — еле слышно пробормотал я и оживил в памяти образ баронессы Огневой.

Зеркальце снова мигнуло и показало мне комнату с парой свечей. Их свет падал на стол из досок и Белову с Огневой. Обе, сидя на табуретках, мрачно смотрели за окно, где можно было разглядеть краешек красной дымки, затягивающей небеса.

— И как об этом сказать Громову? — тяжело вздохнула Огнева.

— Не знаю, но нам придётся это сделать, — протянула Белова, хмуря брови.

Та-а-ак… Что опять случилось?

Глава 23

Я продолжал держать зеркальце, а то показывало комнату, где мрачно хмурились графиня и баронесса. Причём их лица были немного размыты, как и всё остальное. Качество изображения было неидеальным.

— Надо бы провайдеру пожаловаться, — иронично пробормотал я.

На самом же деле проблема, скорее всего, заключалась в том, что зеркало в комнате красоток было плохого качества или его просто покрывал тонкий слой пыли. Однако я всё равно видел их измождённые мордашки и покрытые запёкшейся кровью кожаные доспехи. Они явно совсем недавно вели бой. Может, на Брек-Ган напали хаоситы, а может, полковник Рыльский вместе со своими людьми уже захватил другой городок зверолюдов.

— Громов точно разозлится, если мы ему расскажем о Павле, — проговорила Огнева и изящным движением убрала тёмный локон, упавший на карие глаза, сверкающие на смуглом лице.

— Угу, — поддакнула блондинка и зло процедила: — Отец приказал мне очаровать Павла, чтобы потом использовать в интересах нашего рода.

— Мой сказал примерно то же самое, — пробурчала мулатка и глянула во тьму за окном.

— Ещё бы. Они сделаны из одного теста. Всех и каждого хотят использовать, чтобы увеличить влияние рода. Плетут свои сети как пауки. А я просто хочу выйти замуж по любви! — горячо проговорила Белова и закинула ногу на ногу, сидя на грубой колченогой табуретке.

Огнева никак не прокомментировала её слова. Она задумчиво потёрла подбородок крепкими пальцами и протянула:

— Я вот только одного не понимаю… Если верить слухам, выходит, что Александр — это незаконнорождённый сын чуть ли не самого императора. И старший Громов просто вырастил его. Казалось бы, он сыграл свою роль. Так почему аристократы настолько озабочены тем, чтобы заиметь какое-то влияние на Громова-старшего и его семью?

— Дорогая, ты как-то наивно рассуждаешь, — улыбнулась блондинка.

Огнева, против моих ожиданий, не стала возмущённо вскидывать голову и метать глазами молнии. Она лишь вопросительно вздёрнула чётко очерченную бровь, совсем не обидевшись на слова графини.

А та продолжила говорить:

— Пойми, многие считают, что даже если Александр Громов никогда не вернётся в лоно вырастившей его семьи, она всё равно будет занимать в его сердце какое-то существенное место. А значит, через Громовых можно будет на него влиять. Потому-то аристократы сейчас так взбудоражены. И мне думается, что, если Громовы не дураки, они поймут, что им нужно на время затаиться в каком-то безопасном месте.

— Ну, Александр не дурак. Он точно что-нибудь придумает. А нам бы надо придумать, как ему передать слова графа Рыльского-старшего. Он же просил нас устроить ему встречу с Александром. Кажется, граф решил извиниться перед ним.

— Пфф! — насмешливо фыркнула блондинка, изогнув пухлые губы в жёсткой усмешке. — Да сейчас все хотят извиниться перед Александром.

Хм, судя по всему, девушка фыркнула довольно громко, но из зеркала вылетел чуть ли не шепот. М-да, звук совсем не стерео, но зато Хеймдалль ничего не услышит. Он всё так же копошился в дальней части комнаты, будто нашёл что-то интересное. К сожалению, за его широкой спиной не было видно, что именно изучает бог.

Меня сразу же разобрало любопытство, но тут вдруг Огнева проникновенно спросила у Беловой:

— Ты всё ещё любишь Громова?

Блондинка подумала и проговорила, тяжело вздохнув:

— Не знаю. Он мне дорог, но, кажется, я начала воспринимать его как друга. Он как будто не от мира сего. Порой совершает такие поступки, которые даже меня заставляют вздрагивать. Когда я была подле него, то на многое не обращала внимания, а оказавшись вдали от Александра, сумела взглянуть на него иначе.

Громов-младший поражённо ахнул внутри меня и потребовал, чтобы я немедленно сказал Беловой нечто такое, что снова укрепит её любовь ко мне. А я ответил ему, что, во-первых, у зеркальца нет такой функции. И во-вторых, меня всё устраивает, хотя, конечно, и неприятно осознавать, что кто-то способен разлюбить такое замечательное существо, как я. Однако у меня не было планов жениться на графине или совершить какую-то похожую глупость, а потому её заявление даже обрадовало меня.

— А ты любишь его? — из-под густых ресниц посмотрела Белова на баронессу.

Та пожала плечами и сменила тему, устало помассировав виски:

— Нам уже пора спать. День был сложным. А завтра нас ждёт долгий путь. Рыльский сказал, что мы должны соединиться с другими полками, чтобы отразить атаку мощного войска хаоситов. Говорят, его ведут жрецы Сварга и благословлённые им зверолюды.

Белова что-то ответила ей, но я уже не услышал её слов из-за грохота, который прокатился по Башне. Она содрогнулась всем каменным телом, будто живое существо. С потолка посыпалась пыль, а одна из полок с шумом рухнула на пол и раскололась на несколько частей. Даже статуя Древнего упала и уставилась светящимися глазами в потолок.

Хеймдалль же с испугом отпрыгнул от полки, швырнув на неё каменный шар. Тот бешено пульсировал зелёным светом и крутился на одном месте.

— Дебил, ты что натворил⁈ — в ярости бросил я богу, схватившись рукой за полку, дабы не упасть. Пол дрожал, стены вибрировали, и откуда-то снизу нарастал высокий гул, ввинчивающийся в уши как ржавый тупой штопор. — Включил кнопку самоуничтожения⁈

— Сам ты дебил! — огрызнулся бог, полоснув меня гневным взглядом.

— Что ты сделал с этим шаром⁈ — выпалил я и бросился к пульсирующей вещице, начавшей крутиться ещё быстрее. — Башня, успокойся! Башня, я отменяю активацию этого шара!

Но она не послушала меня. Мало того, Башня внезапно сильно вздрогнула, будто в неё ударили чудовищно огромным тараном. Пол под моими ногами взбрыкнул, и я чуть не растянулся, но сумел удержать равновесие и подскочил к сошедшему с ума шару.

— Да ничего я не делал! — протараторил бог, лихорадочно осматриваясь, словно искал путь к спасению. — Просто взял этот шар, да и…

Асгардец замялся.

— Что «да и»⁈ Говори, млять, быстрее! Пока Башня не рухнула! — выхаркнул я и покачнулся из-за очередного вздрагивания строения. С грохотом упала ещё одна полка, из кладки выпал булыжник, а некоторые каменные скрижали посыпались на пол.

— Взял, да и напитал своей божественной силой, — сквозь зубы выдал бог, полыхая янтарного цвета глазами.

— Почему именно этот шар?

— Да я так делал со всеми вещами.

— Зачем⁈

— Не твоё дело!

— Башня сейчас рухнет, идиот!

— Ты забываешься, презренный выкидыш Локи! — выпалил тот и схватил меня за грудки. Без проблем поднял над полом и уставился на меня взбешённым взглядом.

— Продолжай в том же духе, и мы оба погибнем. Точнее, наши тела погибнут. Или не только тела? Ты уверен, что Башня не поглотит наши души? — процедил я, насмешливо уставившись на бога сверху вниз.

Тот лихорадочно облизал губы, и в его взгляде мелькнул страх. Страх того, кто прожил уйму лет и больше всего на свете боится умереть.

— Я знаю, что божественная энергия сродни энергии магии Древних! Я просто пытался оживить некоторые их артефакты, передавая энергию через окровавленный палец. Таким образом получается вливать совсем чуть-чуть энергии. Но у меня кое-что получилось. Вон та ступка заработала. Теперь она способна безостановочно превращать в порошок разные вещества! — на одном дыхании отбарабанил он и отпустил меня.

Мои ноги коснулись подрагивающего пола, а рука решительно цапнула пульсирующий шар. Сердце же взволнованно колотилось о рёбра, а в уши врывался нарастающий гул, переходящий в оглушительный рёв.

Шар оказался горячим на ощупь и имел неожиданную функцию. Я будто наяву увидел ночное небо с мириадами звёзд и планет. И каждая из них на какой-то краткий миг подсвечивалась, а скорость, с которой «подсветка» переходила с одного объекта на другой, всё увеличивалась и увеличивалась, как и громкость рёва, раздирающего воздух. Это было похоже на то, что шар искал координаты для переноса на какую-то другую планету. И если я сейчас не сделаю выбор, то шар, возможно, отправит нас в какое-то рандомное место.

— Башня, выключи шар! Я отменяю перенос!

Но ей было глубоко наплевать на мои слова. То ли в ней что-то сломалось, и она перестала слушаться меня, то ли Башня не имела никакой связи с этим шаром!

— Локки, я приказываю тебе, сделай что-нибудь! — прорычал Хеймдалль, часто-часто дыша. — Вызови хотя бы портал, чтобы мы смогли убраться отсюда!

Портал? Нет, я не хочу бросать Башню на произвол судьбы! Надо поступить иначе. Локки я или где⁈

Я изо всех сил начал представлять себе центральную площадь Гар-Ног-Тона, попутно выкрикнув название города, мира и даже его координаты.

Рёв перешёл в грохот. Всё завыло, заскрежетало и застонало. Башню тряхнуло, а затем упала ещё одна статуя и разбилась на три фрагмента. Голова подкатилась к вытаращившему глаза Хеймдаллю, вцепившемуся побелевшими пальцами в полку, чтобы не упасть. Но ему это не помогло. Пол опять взбрыкнул как бешеный конь, и бог упал на живот. А я грохнулся на спину, больно ударившись затылком. Шар же выскочил из моей руки, треснул и покатился в угол помещения. А потом всё стихло.

Тишина после какофонии громких звуков молотом обрушилась на нас, заставив запеть от облегчения мои уши.

— Локки, — совсем тихо прошептал бог, будто боялся нарушить тишину, — перенос удался?

— Надеюсь, но варианты есть разные, — проговорил я и принял сидячее положение, попутно потерев затылок, пульсирующий от боли.

Помещение оказалось окутано густым сумраком. Глаза статуй потухли, шар погас, а окон тут и не было.

— Вызови портал, — прохрипел Хеймдалль, встав на ноги. — Надо точно понять, где мы.

— Башня, открой портал! — приказал я ей и тоже принял вертикальное положение.

Но она никак не отреагировала. Я ещё несколько раз потребовал у неё открыть портал, но Башня так и осталась глуха к моим словам.

— Мы в ловушке, — пробормотал бог, пару раз тряхнув рукой, словно вызывал атрибут. — Магия здесь всё так же не работает.

— Местные артефакты тоже вышли из строя, — мрачно сказал я, пару раз попробовав увидеть Огневу через зеркальце. — Может, ты попробуешь зарядить парочку ради эксперимента? Только теперь давай заряжать уже проверенные артефакты.

Я протянул ему зеркальце. А тот взял его и замер на несколько секунд. В моей груди забрезжила надежда на благоприятный исход дела. А то как же нам выбираться из этого каменного мешка?

— Разорви меня Один, не получается! — разгневанно выпалил Хеймдалль и бросился к артефактам, валяющимся на полу. Он начал торопливо сжимать их и шептать всё более яростно: — Нет, нет, нет!

— Дела-а-а, — хмуро протянул я. — Кажется, Башня будто умерла или разрядилась. И видимо, когда она в таком состоянии, тут не работает вообще ничего.

— Дерьмо! — выпалил бог и ударил кулаком в стену. — Локки, как нам выбраться⁈

— Надо думать. Предлагаю предоставить это дело профессионалу, то бишь мне, — пробормотал я, постукивая себя пальцем по подбородку.

Но долго думать мне не пришлось. Внезапно в нескольких местах раздался каменный скрежет, с которым в двух стенах открылись три узких прохода.

— Бежим, пока они не закрылись! Это наш шанс! — сразу же выдохнул бог и ринулся в ближайший проход.

— Стой! Ты уверен, что он ведёт к выходу, а не в глубину Башни⁈ — выпалил я, упал на колени и стал собирать каменные скрижали, валяющиеся возле полок из секции Хаоса. С пустыми руками я отсюда не уйду.

— Я вижу лестницу! — выпалил Хеймдалль и поторопил меня, словно боялся в одиночестве остаться в Башне: — Быстрее, Локки! Вдруг проходы закроются?

В общем-то в его словах было зерно истины, что случалось с ним нечасто. Проходы действительно могли закрыться так же внезапно, как и открылись. Потому я торопливо сунул в поясную сумку несколько каменных пластин и парочку артефактов непонятного назначения, а затем выскочил из помещения.

— Вон! — указал Хеймдалль рукой на силуэт лестницы, проступающий сквозь серый сумрак в конце узкого коридора.

— Если там тупик — вернёмся к другим проходам и исследуем их. Ну, ежели они к этому времени не закроются, — быстро выдал я и побежал к лестнице, держась позади бога. А то вдруг на нас кто-то нападёт? Пусть уж лучше он первым примет удар.

— Куда дальше⁈ — выпалил асгардец, достигнув ступеней. Они вели и вверх, и вниз.

— Хель её знает. Давай попробуем прогуляться вниз, — решил я, покосившись на бога, растерявшего всё своё величие. Теперь он прислушивался ко мне, словно интуитивно чувствовал, кто тут самый изворотливый, хитрый и сообразительный.

— Давай, — кивнул Хеймдалль и загрохотал тяжёлыми, грубыми ботинками по ступеням.

Я опять помчался за ним. Проскочил пару пролётов и очутился в небольшом круглом зале. Там в сумраке красовался круглый стол, окружённый каменными креслами в форме четырёхпалой перепончатой кисти.

— Куда⁈ — уже привычно выпалил бог, повернув голову в мою сторону.

— Там в стене что-то чернеет. Кажется, очередной проход или дверь, — указал я рукой и ринулся в том направлении.

Промчался мимо стола и непроизвольно чихнул из-за пыли, поднятой в воздух нашими ногами. На бегу вытер нос и остановился около прохода. Он точь-в-точь напоминал те, что открылись в помещении со скрижалями и артефактами. Значит ли это то, что в Башне открылись все подобные проходы? Может, они играют роль неких спасательных выходов, активирующихся, когда Башня приходит в подобное «мёртвое» состояние?

— Локки, стой, — ухватил меня за плечо бог и замер. — Слышишь?

Я тревожно прислушался, стоя в арке прохода и напряжённо глядя в сумрак, раскинувшийся по коридору, ведущему прочь от зала со столом. В мою сторону докатывался какой-то перестук, будто сюда шла лошадь или кто-то копытный.

— Локки, у тебя есть оружие, кроме сабли? — прошептал бог, положив руку на меч в ножнах, украшенных драгоценными камнями.

— Только мозги, — сказал я, хмуря брови.

Асгардец хмыкнул и потянул клинок из ножен. Тот вышел из них с лёгким шелестом, но не блеснул шестью драгоценными камнями-артефактами. Они же тут не работали.

— Оно уже совсем близко, — тихо сказал Хеймдалль, глядя в конец коридора. — Нет, они. Звук рассыпается на несколько отдельных пар копыт… неподкованных, но вес у этих существ большой. Они раза в два крупнее меня.

Я не стал спрашивать, откуда асгардец так хорошо разбирается в копытных. Мало ли какие у него хобби?

Всё моё внимание привлекла чёрная тень, появившаяся в конце коридора. Она касалась потолка рогатой головой, а ее плечи почти задевали стены. По полу же волочился тонкий хвост, похожий на кожаный хлыст.

— Кхем, кого-то мне этот монстр напоминает. Копыта, хвост, рога, рыло с пятачком. Вил вроде бы нет, но, может, он их просто забыл? — прошептал я. — Ты знаком с христианскими чертями? Если нет, то тебе обязательно надо с ними познакомиться.

— Локки, брось свои шуточки, — прошипел Хеймдалль, оттеснил меня плечом и храбро пошёл навстречу черту-переростку. А тот с чем-то похожим на трубное блеяние ринулся в атаку, наклонив рогатую башку.

Его копыта грохотали словно гром, а мерзкое блеяние заставляло скрежетать зубами, но Хеймдалль при всех его минусах был закалённым в боях воином. Его таким поведением не напугать, и не смутить. Он отпрыгнул к стене и махнул мечом, целясь в голову монстра. Клинок не отсёк её, но вспорол мускулистую шею, выпустив на волю литры обжигающей крови.

Кровь под болезненные козлиные вопли выплеснулась на пол, а сам монстр по инерции пробежал ещё пару метров и только затем растянулся на животе.

— Неплохая работа, — похвалил я бога и вошёл в коридор, обнажив саблю.

Моему клинку явно предстоит славно потрудиться, поскольку в конце коридора появился пяток чертей-переростков. Они успели увидеть кончину своего собрата и огласили воздух яростным блеянием, но не бросились на бога, горя праведным гневом. Вместо этого они скрылись за углом.

— Струсили, — сплюнул Хеймдалль, приняв горделивую позу.

— Боюсь, что нет. Возможно, они просто не захотели сражаться в тесном коридоре, где не смогли бы развернуться. Если так, то эти черти умные. Может даже, они высшее образование имеют.

Глава 24

Хеймдалль вытер окровавленный меч о мех дохлого чёрта и глянул в конец коридора. Оттуда из-за угла доносилось воинственное блеяние, но сами рогатые монстры не показывались.

— Кажется, они вызывают тебя на бой, обзывая всякими нехорошими словами, — сделал я предположение, покосившись на бога, чей силуэт хорошо был виден в мертвенно-сером сумраке. — Откуда они вообще взялись в Башне? И почему тут не царит кромешная тьма, ведь нет ни одного источника света, кроме моего нимба?

— Потом подумаем над этим, — громыхнул бог, который явно не был большим любителем шевелить мозгами. — Сейчас надо решить, что делать с этими копытными. Идём их бить или поворачиваем назад?

— Драка, конечно, звучит интереснее. Кровь, вопли, хруст костей. Да, однозначно интереснее. К тому же и выход из Башни, как раз может находиться где-то в той стороне. Возможно, черти и вошли в Башню через него. Мы же точно не знаем, куда сие строение перенёс шар. Может, и не в Гар-Ног-Тон, а в какой-то другой мир?

— Пойдём, — решительно выдал бог и двинулся по коридору уверенной походкой победителя. — Локки, держись позади, а то они тебя зашибут. Я сам справлюсь с ними.

В голосе асгардца снова появилось превосходство, смешанное с презрением ко мне. Вот ведь гад! Но я не стал в порыве детской обиды опережать его и с саблей наголо мчаться на чертей. Нет, умные люди так не поступают, если, конечно, они хотят пожить подольше. Потому я быстро смирил свой гнев и пошёл чуть позади и сбоку от Хеймдалля, вызвав у него усмешку.

— Потом детям своим рассказывать будешь, что видел, как великолепный Хеймдалль в одиночку расправился с десятком монстров, — проговорил бог сочащимся высокомерием тоном и завернул за угол.

Я последовал за ним и замер, узрев круглый зал, где прямо сейчас черти с воинственным блеянием ринулись на десяток светящихся голубым светом бесплотных обнажённых женщин с прекрасными лицами и волосами, похожими на тончайшие жгутики энергии.

Красотки вылетели из дальнего прохода, пуская в чертей трещащие ветвистые молнии. Воздух сразу наполнился вонью от палёной шерсти и плоти. Черти буквально запекались до хруста и с тонким писком падали на пол, где валялись десятки решёток. Кажется, их выломали те, кто прежде томился в небольших камерах, устроенных в стенах зала.

— Враг моего врага — мой друг? — прошептал Хеймдалль, в чьих янтарных глазах отражался свет молний.

— Не в этом случае. Тут враг моего врага — просто очередной враг, — мудро заметил я, покосившись на труп чёрта, от которого шёл дымок.

Копытные ничего не могли противопоставить бесплотным дамам. Их кулаки и когти просто проходили сквозь тела женщин, а самих чертей при этом било током так, что их зубы выстукивали чечётку. Это как по пьяни сражаться с трансформатором на улице.

— Давай-ка, Локки, вернёмся к лестнице, — пробормотал бог, попятившись к коридору.

— А как же твоё обещание измордовать чертей? Что же я буду рассказывать своим детям? — ехидно спросил я, но последовал заразительному примеру бога. Мы с электрическими дамами не справимся. У нас ведь из оружия есть только меч и сабля.

— Какой же у тебя поганый язык, — прошипел асгардец, полоснув меня острым как битое стекло взглядом.

— А ты не говори гоп, пока чертям рога не отшиб, — с милой улыбкой посоветовал я ему и тенью скользнул за угол.

Бог громко скрипнул золотыми зубами и побежал по коридору, решив сменить тему:

— Что вообще тут происходит? Откуда все эти существа?

— Имеющий уши — да услышит, имеющий глаза — да увидит.

— Локки, перестань нести заумности. Говори как есть! — зло выдал бог.

— Видел выломанные решётки и камеры в зале? Готов поспорить, что в них томились черти, но как только Башня «умерла», они сумели освободиться. И не только они… Думаю, что и электрические красотки сидели на пожизненном, но теперь вырвались на свободу. Видимо, Древние ради каких-то целей заточили их на этом уровне. Вполне может быть, что здесь ещё какие-то твари обитают. Благо, что они весьма драчливые и не прочь поубивать друг друга.

— И нас, — мрачно добавил Хеймдалль, на бегу глянув за спину.

В коридор вылетели красотки, озаряя его голубым электрическим светом.

— Стойте, слуги Древних. Остановитесь и получите справедливое наказание! — внезапно проговорила одна из дам, использовав одно из древних наречий. Правда, я не сразу понял её слова, поскольку они прозвучали так, будто со мной заговорила закоротившая розетка. — Вы должны понести наказание! Вы ответите за всё! Ваши жизни принадлежат нам! Я сниму плоть с ваших гнилых костей, презренные создания! Выжгу ваши мерзкие глаза! Сожгу трусливые сердца!

— Что она говорит⁈ — судорожно выпалил Хеймдалль, который не знал этого языка. — Она же что-то говорит⁈

— Ага, говорит. Хвалит, млять, тебя за то, что ты руки везде суёшь и шары всякие божественной энергией напитываешь! — саркастично выдал я и заскочил в тот самый зал, где красовался стол.

— Если бы не ты, то мы бы вниз не пошли и не встретили этих чудовищ! — отбарабанил бог с обвинениями во взоре.

— Так сам бы думал, куда идти. Хрен ли ты меня спрашивал⁈ — не остался я в долгу и вздрогнул, когда Хеймдалль задел стул в форме четырёхпалой перепончатой кисти и чуть не растянулся на полу. — Держись на ногах! Если упадёшь, то встанешь уже в Великом Ничто, если эти твари, не дай Один, умеют поглощать души. Они уже рядом!

— Сам вижу, — процедил тот, бросив взгляд на нагоняющих нас электрических дам, издающих яростные вопли, похожие на щелчки. — Может, ты договоришься с ними? Ты же так кичишься своим умением найти со всеми общий язык.

— С бешеными собаками даже я не договорюсь. А ты не распускай нюни. Даже самая чёрная ночь когда-нибудь подходит к концу. Думаю, уже через пяток минут будет ясно: выживем мы или нет.

Бог, кажется, слегка побледнел. Видимо, от радости, что он имеет все шансы умереть в моей чудесной компании.

Я же припустил что было сил. Вихрем промчался по ступеням и проскочил мимо поворота, ведущего в сторону помещения, где хранились знания Древних.

Бог бежал чуть впереди меня и первым добрался до вершины лестницы. Она привела нас в очередной зал, украшенный десятками статуй Древних.

— Да когда же они отстанут от нас, пожри их Хель⁈ — выпалил бог, глянув вниз на ступени.

Дамы летели за нами, вытянувшись светящейся цепочкой.

— Их упорство достойно восхищения, — с трудом прохрипел я, дыша так же тяжело, как в бане в последние минуты перед тем, как выскочить из неё.

Грудь от быстрого бега ходила ходуном, пот заливал глаза, а ноги уже подрагивали.

Хеймдалль же выглядел бодрячком. Он-то был в своём истинном теле, а я в тушке обычного смертного. Но я всё равно заставил себя побежать дальше в проход, чернеющий между двумя статуями, чьи осьминожьи головы оказались гордо вскинуты, как у гвардейцев возле двери в покои императора.

Бог первым проскочил мимо них, а я следом за ним влетел в очередной коридор. Он, в отличие от прочих, пострадал от переноса Башни. А может, тут уже давно всё было в таком состоянии. Левая стена и часть потолка обвалились, из-за чего пол оказался покрыт толстым слоем чернозема. Откуда он тут взялся? Хрен его знает! Но промчавшись мимо пролома в стене, я увидел, что за пределами коридора обосновалась чёрная жирная почва, словно проход был проложен под землёй.

Хеймдалль тоже обратил внимание на этот дивный фокус и просипел:

— Одни сюрпризы в этой Башне, и по большей части неприятные.

— Да, жизнь сегодня последовательна. Только дерьмо нам щедро подкидывает. Вот ложечка, вот ещё одна, а теперь нате вам и целое ведро, — протараторил я сквозь хрипы, вылетающие изо рта.

— Мы всё равно нагоним вас, презренные черви! — протрещала ворвавшаяся в коридор красотка, осветив его злым голубым светом. Она оторвалась от своих товарок и теперь одна преследовала нас. — Скоро я выплесну на вас весь свой гнев, который копила целую вечность! Последним, что вы увидите, будет моё радостное лицо! Ха-ха!

Она ликующе засмеялась самым странным смехом, который мне доводилось слышать. Он напоминал скрежет ржавого гвоздя по стеклу. Меня аж всего перекосило.

— Может, договоримся? — всё же попытал я счастье, хотя и говорил богу, что не смогу договориться с бешеными собаками. — Мы не слуги Древних! Мы их сами ненавидим. Они нас заточили в темницу, как и вас. Я их ненавижу всей душой! Мы все тут их жертвы. Так зачем нам убивать друг друга? Давай объединимся, найдём Древних и вломим по первое число?

— Не пытайся обмануть меня, блоха! Я вижу в вас силу Древних! Они наделили вас ею! — зло выхаркнула она, сократив между нами расстояние всего до нескольких метров. Но молниями она почему-то не швырялась. Экономила энергию? Или уже всё потратила в бою с чертями?

— Локки, о чём вы говорите⁈ — отчаянно выпалил Хеймдалль, не забывая активно работать ногами, вязнущими во влажном чернозёме.

— Она думает, что мы слуги Древних.

— Скажи ей, что это не так!

— Уже. Но она чувствует в нас божественную кровь, которая, как ты уже говорил, сродни энергии Древних. Поэтому эта милая дама и считает, что мы их прислужники.

— Вы сдохнете! — злорадно выпалила красотка, протянув в мою сторону руки.

— Э-э-э, не тяни в мою сторону руки, а то протянешь ноги! — выпалил я, попутно пытаясь не обращать внимания на перепуганный вой Громова-младшего. Он резал изнутри почище острейшей катаны.

— Ты угрожаешь мне, букашка⁈ — изумилась дама, выгнув энергетические брови.

— Стараюсь, — просипел я, активно пытаясь найти выход из ситуации.

Мой мозг как из пулемёта изрыгал десятки идей, но все они по большей части казались хернёй на постном масле. Все, кроме одной. Хотя и она показалась мне дурью несусветной. Но всё же я решил рискнуть, ведь ничего не терял.

— Хеймдалль, брось мне свой меч! — крикнул я богу, бегущему на несколько метров впереди меня.

— Зачем⁈ — выдохнул он через плечо.

— Брось, млять! Есть идея! Он тебе всё равно не пригодится. Разве что зарезаться, дабы тебя не поджарили током.

Асгардец колебался пару мгновений, а затем шустро вытащил клинок из ножен и швырнул мне. Я умудрился поймать его за рукоять, но та начала выскальзывать из моих обессилевших пальцев, неспособных удержать такой вес. Меч оказался тяжёлым, как все смертные грехи! Однако я каким-то чудом удержал его, воткнул в землю и побежал дальше, не особо-то и веря в успех своей затеи.

— Хеймдалль, прыгай на блок, выпавший из стены! Быстрее, твою душу мать! — выпалил я и уставшим козликом заскочил на аналогичный блок.

— Зачем⁈ — выдал бог и бросил взгляд мне за спину.

А там энергетическая дама не сумела погасить инерцию своего азартного полёта и наскочила прямо на меч, после чего завопила дурным голосом, сверкнула и втянулась в клинок. Скользнула по нему ослепительной молнией и ушла в землю.

Мои ноги слегка тряхнул электрический разряд, добравшийся до меня даже через блок. Но вреда он мне не принёс. А вот любящего задавать вопросы Хеймдалля тряхнуло более основательно. Он как подрубленный рухнул лицом в чернозём, словно его мгновенно парализовало.

— Помер? — сглотнул я, испытывая смешанные эмоции.

— А-а-а, — простонал асгардец и перевернулся на бок. Принял сидячее положение, очумело потряс головой и уставился на свой клинок. — Что это сейчас было? Где эта тварь?

— Заземлилась. Почитай на досуге учебники по физике, — с апломбом посоветовал я ему, хотя сам был удивлён тем, что всё так удачно получилось. — Хеймдалль, хватай свой меч и бежим отсюда, пока не прилетели остальные энергетические красотки.

Бог с кряхтением встал на ноги и похромал к своему клинку, начиная двигаться всё более уверенно, как медведь, наконец-то выбравшийся из берлоги после долгой зимней спячки. А уж по коридору Хеймдалль помчался так быстро, будто его и не било электричеством. Я едва поспевал за ним.

Благо хоть казавшийся бесконечным коридор наконец вильнул и вывел нас на другую лестницу.

— Твари нас не заметили? — с надеждой спросил бог, остановившись на ступенях, ведущих как вниз, так и наверх.

— Нет, — уверенно бросил я и следом добавил: — Теперь идём наверх. Будем следовать в одном направлении, а то заблудимся.

Бог согласно кивнул и ринулся по ступеням. Я помчался за ним сквозь мертвенно-серый сумрак, царящий внутри фантастического строения, возведённого Древними с использованием пространственной магии. Мне уже начало казаться, что внутри Башни заточен целый континент, а то и мир. Тут бы совсем не помешали указатели.

Нам с Хеймдаллем приходилось двигаться практически наугад. Мы следовали только одному правилу — всегда поднимались по встреченным нами по пути ступеням. Лишь раз наш дуэт чуть-чуть изменил этому принципу, когда мы услышали доносящийся с вершины лестницы хруст костей и многоголосый кровожадный вой. Фенрир его знает, кто там пировал. Мы даже одним глазком не стали смотреть на этих существ. Просто нашли другую лестницу и поднялись по ней.

— Кажется, теплее стало, — вдруг проговорил бог, ступая по полу прямоугольной залы с тремя громадными тронами у стены, украшенной фресками, изображающими Древних.

— Ага, — согласился я, облизав губы, солёные от высохшего пота. — И сквознячок вроде по зале гуляет. Надо бы отыскать его источник.

Мы с богом ещё больше замедлили шаг, пытаясь понять, откуда дует тёплый ветерок. Внутри довольно холодной Башни тот чувствовался более-менее ощутимо, потому наш дуэт сумел выяснить, что тянет из скрытого в углу прохода. Мы двинулись по нему, постепенно ускоряя шаг. Ведь нас всё больше и больше окутывало тепло. И в какой-то миг до нас даже стали доноситься какие-то звуки, похожие на рычание.

— Неужели опять монстры⁈ — зло выдохнул бог, сверкнув янтарными глазами.

— Вполне может быть, — пробормотал я и обнажил саблю. — Но нам всё равно надо идти в их сторону. Тепло идёт оттуда.

Асгардец перехватил поудобнее меч и быстро пошёл вперёд, словно ему уже настолько надоело блуждать по Башне, что он был готов с разбега врубиться в ряды абсолютно любых монстров, преграждающих ему путь к свободе.

Я, признаться, не разделял чувств бога. К превосходящим силам противника лучше приближаться незаметно. А что монстров было много, сомнений не вызывало. Рычание распалось на отдельные гортанные и взволнованные голоса. А вскоре я сумел различить и слова.

— Откуда тут эта штука? — на языке Хаоса прорычал кто-то.

— Клянусь Сваргом, она вдруг появилась прямо из воздуха! — ответил мужской голос, полный изумления.

— Да, да! Выросла на площади!

— Внутрь входить нельзя! Так приказал Сломанный рог! — строго выхаркнул некто злой.

— Родненькие мои, — прошептал я радостно и перешёл на бег. — Хеймдалль, перенос удался! Мы в Гар-Ног-Тоне!

— Фух-х-х, — с облегчением выдохнул бог и тоже побежал.

— Кажись, мчится кто-то! — выпалил особо бдительный зверолюд. — Приготовиться! По моей команде жахнем по бегунам!

Вот это, я понимаю, подход. Сразу стрельба на поражение, без всяких там расспросов!

— Не стрелять! — заорал я во всю глотку, видя в конце коридора свет, исходящий от факелов. — Не стрелять, вашу шерстяную мать! Это Человек из-за Стены!

— И правда, вроде его голос, — донёсся до меня раскатистый бас Крушителя.

— А ежели это кто-то притворяется им? — засомневался самый подозрительный хаосит.

— Подпустим этого бегуна поближе и хорошенечко рассмотрим, — вставил кто-то не терпящим возражений голосом. — И позовите Сломанного рога! Он за стариками-изгоями пошёл!

Глава 25

Мы с Хеймдаллем вырвались из Башни, очутившись на запруженной зверолюдами площади Гар-Ног-Тона. Хаоситы уставились на нас во все глаза, сжимая оружие, опасно поблескивающее в тусклом красноватом свете луны и отблесках пламени факелов.

— И вправду Человек из-за Стены! — прогудел Крушитель, возвышаясь над всеми, как стальная гора над мохнатыми холмами.

— Господин, господин! — разразились ликующими криками хаоситы, чьи зверские рожи озарила радость.

— Не иллюзия ли? — сощурил зенки старый зверолюд, похожий на седого лиса, вставшего на задние лапы. Он буравил меня испытывающим взглядом, будто пытался вывернуть наизнанку мою тушку.

— Как тебя зовут⁈ — спросил я у него, хмуря брови.

— Хлак, — опасливо сказал тот.

— Убить его, господин? А то чего он вам не доверяет? — тут же с большой охотой пробасил Крушитель и поднял свой чудовищный молот.

Лис весь сжался, испуганно задрожав. А я повелительно простёр руку к Крушителю и приказал ему:

— Не так быстро, мой ретивый слуга. Хлак мне ещё пригодится. Он будет главой службы безопасности, раз такой подозрительный.

— Бла…благодарю, — заикаясь выдал лис, чья жизнь буквально за десяток секунд совершила фантастический кульбит. Он был на волосок от смерти, а теперь ему предложили высокий пост.

— А чтобы не было ни у кого сомнений, дайте мне железяку какую-нибудь. Вы же знаете, что железо разрушает иллюзии?

Хаоситы на площади загудели: дескать, да, знаем. После чего мне сунули выкованное кузнецом простенькое кольцо. Я поднял его над головой и демонстративно покрутил пальцами.

— А я и говорил, что это Человек из-за Стены, — прогудел Крушитель немного хмуро. Причиной его хмурости являлся осадочек из-за того, что я не позволил ему превратить в фарш голову Хлака.

— На, тоже покрути колечко, — протянул я вещицу Хеймдаллю, чья физиономия снова стала высокомерной и надменной. Нос же слегка сморщился, будто откуда-то попахивало дерьмом. Хотя, по правде говоря, пахло на площади и вправду не цветами, а крепким потом, грязной шерстью, прокисшим на солнце мусором и жжёной смолой.

— Давай, — нехотя выдал бог и тоже прошёл проверку на иллюзии.

Хаоситы совсем успокоились и принялись всей толпой заваливать меня вопросами о Башне. Но я громко крикнул, чтобы они заткнулись, а затем начал бегать вокруг строения Древних, тщательнейшим образом осматривая его.

Башня стояла на площади, вдавив в землю старинную брусчатку, уже порядком занесённую грязью за те годы, что тут жили хаоситы. И она оказалась даже выше Дворца Совета, но в окружности во много раз проигрывала ему. Башня походила на эдакий чёрный палец с единственным выходом. Вот у него-то я снова и встал, очутившись подле бога. Тот тоже пару раз обошёл Башню, пока сотня хаоситов внимательно следила за нами и тихонько переговаривалась.

— Я отказываюсь понимать устройство этого сооружения, — пробурчал я, почёсывая затылок сквозь слипшиеся от пота грязные волосы, напоминающие сосульки. — Мы же поднимались по лестницам, а оказались возле выхода, который вровень с землёй. Да и куда делся этаж с зеркальными коридорами? В прошлый раз мы проходили через него.

— Может, это какой-то другой выход? — предположил бог.

— Двери вроде те же, — глянул я на металлические створки. — Но с этой Башней ни в чём нельзя быть уверенным.

— Что будем делать дальше? Как нам добраться до знаний Древних? — задумчиво нахмурился асгардец, и физиономия у него стала донельзя непривычной. Думать — это явно не про Хеймдалля.

— Подождём пару дней. Может, она зарядится? Тогда нам проще будет попасть, куда надо.

— Хм, — недовольно скривился бог, потирая подбородок двумя пальцами, покрытыми засохшей кровью. — У меня есть идея получше. Пошли в Башню своих слуг, воняющих, как стадо сраных овец. Пусть они расчистят нам путь.

— Нет, — решительно отрезал я, посмотрев на хаоситов, глядящих на меня с немым восхищением.

— Тебе их жаль? — презрительно покосился на меня бог, насмешливо изогнув губы, из-за чего сверкнули его золотые зубы.

— Я перешёл вброд реки крови, но никогда не был жесток к своим слугам, — отчеканил я. — Мы сперва сами попробуем пробраться в комнату со знаниями Древних, а если не получится — будем искать другие способы достичь желаемого.

— Ты слишком мягкотелый, — сплюнул Хеймдалль.

— Но именно я вывел нас из Башни и спас твою задницу.

— Не забывайся, Локки! — процедил бог, нависнув надо мной грозовой тучей с янтарными зенками.

Хаоситы напряглись, готовые биться за своего господина.

А я спокойно сложил руки на груди и усмехнулся.

— Ты уже забыл о клятвах, которые дал мне, когда я позволил тебе в первый раз покинуть Башню? Ежели бы не я, ты бы до сих пор блуждал по зеркальным коридорам.

— Я всё помню! — прорычал он, раздувая крылья носа. — Лишь поэтому ты ещё жив, хотя нанёс мне тысячу оскорблений, за которые с тебя следовало бы живьём спустить кожу и вывалять в соли!

— Я неспециально, просто так удачно совпало.

Бог снова зарычал, как самый породистый зверолюд. У него едва слюни из перекорёженного рта не полетели, а обжигающее дыхание чуть не сожгло дотла моё насмешливое лицо. Он даже руки сжал в кулаки, но затем резко отвернулся и лихорадочно сотворил межмировой портал. Тот заполыхал голубым энергетическим оком, но бог не сразу вошёл в него, а сперва наградил меня долгим взглядом и лишь затем скрылся в портале.

Кажется, кто-то из хаоситов облегчённо выдохнул. Они не понимали, о чём мы говорили, поскольку наша парочка использовала язык Асгарда, но зверолюды видели, что наш диалог мало напоминал милую беседу о погоде.

— Пропустите! Пропустите! Да пропустите же! — долетел до моих ушей голос Сломанного рога.

Он вместе со стариками-изгоями с трудом протолкался через зверолюдов, добравшись до меня.

— Человек из-за Стены, что это⁈ — без обиняков выпалил минотавр, тыча пальцем в сторону строения Древних.

— Башня. Ты чего не видишь? — усмехнулся я.

— А я-то думал — пирамида, — ехидно процедил Прищур, всплеснув руками, похожими на морщинистые ветки с пигментными пятнами.

— Вот раз ты такой умный, то и будешь следить за ней денно и нощно, — подмигнул я несносному дедку. — Из неё могут полезть такие чудища, что ого-го! Сейчас я вам расскажу о них…

Я поманил хаоситов пальцем, и они подались ко мне, навострив уши. Только Прищур остался стоять на том же месте, даже отвернулся в сторону, словно ему был совсем не интересен мой рассказ. Однако его локаторы вытянулись до ощутимого хруста.

И Прищур явно не пропустил ни слова из моего короткого, но ёмкого рассказа, описывающего все ужасы Башни.

— А откуда она вообще взялась? — спросил Мых, уважительно глянув на грозное строение Древних.

— Да какие-то богоподобные создания состряпали её и бросили. Ну а я и угнал. Доходчиво объяснил? Тогда давайте приступать к делу. Надо сделать так, чтобы из Башни никто не вылез, а то я в следующий раз приду в город, а тут уже всех убили. А Прищуру ещё и жопу порвали.

Минотавр загоготал над моей грубой и плоской шуточкой. А вот старики даже не улыбнулись. Они сразу принялись за работу. Я им объяснил принцип работы заземления и приказал устроить так, чтобы ни одна энергетическая гадина не смогла попасть на площадь.

Дверь же в Башню я решил просто завалить чем-нибудь и выставить круглосуточную охрану. Ну и ещё я вместе со зверолюдами состряпал несколько элементов безопасности, чтоб уже наверняка.

После этого мне пришлось покинуть город и окунуться во флору и фауну Великого Болота, дабы зарядить энергетические ловушки. Благо в эту звёздную ночь на охоту вышел целый сонм магических чудовищ. Я быстро завалил нескольких, тем самым зарядив ловушку. А уже из неё я перелил энергию в кубок-портал и уселся на поваленное дерево, густо облепленное мхом.

— Так, что тут у нас? — проговорил я, бережно вытащив из поясной сумки добычу, захваченную в Башне.

Лунный свет с любопытством упал на скрижали и артефакты. Комары тоже проявили любопытство. Они принялись с противным жужжанием виться возле артефактов. И даже жабы на болоте замолчали, перестав оглашать кваканьем воздух, пахнущий тухлыми яйцами.

Первым делом я попытался оживить артефакты. Старался влить в них заряд из ловушки, мазал своей кровью, но ничего не вышло. Они оставались безжизненными, как прелая листва под моими ногами.

— Жаль, — пробормотал я, вернул артефакты в сумку и занялся скрижалями.

Худо-бедно у меня получалось понимать то, что было на них написано. И чем больше я читал, тем сильнее открывал рот, познавая тайны Хаоса, ведь именно о нём рассказывали скрижали. Да, большая часть этой информации уже была хорошо известна. Всё-таки с момента написания этих скрижалей минули века. Но кое-что заставило моё сердце застучать быстрее. Всего четыре строчки из скрижалей могли переписать будущее всех зверолюдов.

— М-да-а-а, — протянул я, уставившись невидящим взором в сторону звёзд, ярко блестевших даже за туманной дымкой, скрывающей Пустошь. — Дела-а-а…

Я с новой силой принялся изучать скрижали, сидя в неудобной позе. И читал до самого рассвета, когда уже перед глазами летали не просто кровавые мушки, а целые коровы с крыльями, мычащие ангельскими голосами. Но всё же мне удалось познакомиться со всеми записями.

Помассировав уставшие глаза, я вернул скрижали в поясную сумку, разогнул затёкшую спину и сладко потянулся.

— Кар-р-р! — вдруг раздалось над моей головой.

— Твою душу мать, Рарог! Ты чего вопишь, как потерпевший⁈ В пекло тебя с такими шуточками! — на одном дыхании яростно отбарабанил я, уставившись на крылатого гада, восседающего на ветке в лучах восходящего солнца.

— Кар-р-р! — возмущённо выдал Рарог, обидевшись на правду, вылетевшую из моих уст.

Он с десяток секунд сердито смотрел на меня глазами-капельками цвета расплавленного металла, а затем нехотя рассказал о причине своего появления. Ей оказалось войско Хаоса, то самое, которое упоминали в своей беседе Огнева и Белова. По словам Рарога, в сторону империи движется настоящая орда, возглавляемая самыми сильными прислужниками Сварга. Да и сам бог должен показаться во время грядущего колоссального сражения, чтобы своим личным присутствием укрепить дух и боеспособность хаоситов.

— А ко мне ты прилетел, поскольку понимаешь, что без меня славянские боги проиграют? — улыбнулся я, разминая ноги.

— Кар-р-р! — снова возмутился пернатый.

— Ладно, ладно, не проиграете. Однако меня всё равно с собой зовёте и вряд ли только затем, чтобы я с восхищением понаблюдал за битвой, пожирая попкорн?

— Кар-р-р!

— Ого! Мне ещё и хаоситов нужно с собой позвать и драконов? А у тебя губа не дура.

— Кар-р-р!

— Семаргл даст мне награду сразу после окончания битвы? Хм.

Я задумался. Желание поскорее получить кровь бога взыграла во мне, как боевой конь, услышавший звук рога, призывающего к кавалерийской атаке.

— Ладно, я попробую договориться с драконами. А что касается моих зверолюдов, то тут есть несколько условий. Им будет положена справедливая доля от всех трофеев. А также хрен я их пущу в самое пекло.

— Кар-р-р, — каркнул Рарог, заверив меня, что всё передаст Семарглу.

— Где будет битва и когда? — уточнил я.

Пернатый всё подробно поведал, и оказалось, что у меня совсем мало времени. Надо немедленно возвращаться обратно в Гар-Ног-Тон и готовить зверолюдов к битве.

— А чего ты только сейчас мне доложил об этом сражении? Я был в конце списка? — уже я проявил возмущение, шумно втянув вонючий воздух.

— Кар-р-р!

— Разведка так сработала? Хреновая она у вас. Вы так в один прекрасный день проснётесь, а все боги Хаоса уже стоят над вами с клинками наголо, — пробурчал я и на прощание махнул Рарогу.

Тот заработал крыльями и устремился в быстро светлеющее небо.

А я торопливо пошёл в сторону города, попутно корректируя свои планы. Надо бы снова встретиться с императором, а то у меня после прочтения скрижалей появилась умная мысль. Ну, я надеюсь, что умная. А вот Громов-младший посчитал её опасной. Но он чуть ли не всё считает опасным, так что на его мнение в этом деле полагаться не стоит.

— Ку-ку-ку! — внезапно раздался знакомый с детства звук, огласивший хилую рощу, торчащую из раскисшей земли.

— Кукушка? — искренне удивился я, взметнув брови выше веток. — И правда она.

Мой орлиный взор заметил сонную птицу характерной окраски. Откуда она тут взялась? Да Фенрир её знает. Но птица не выглядела какой-то магической или подозрительной. Вполне обычная птаха.

— Кукушка, кукушка, сколько мне жить осталось? — с озорной улыбкой спросил я, ступая по тропке, трусливо плутающей по рощице.

Птица, миг назад куковавшая как не в себя, вдруг замолчала, повернув ко мне голову. Теперь она хранила гробовое молчание.

— Нет, так дело не пойдёт, — пробормотал я, цапнул с земли грязный голыш и швырнул его в дерево, приютившее птицу. — Кукуй, млять!

Та расправила крылья и начала шустро куковать, будто поняла, что её жизнь повисла на волоске.

— Так-то лучше, — довольно сказал я, вытерев испачкавшиеся пальцы о траву. — А то ишь чего… замолчала. Зато теперь заворковала так, будто и не помру я никогда. И что это значит? А то, что я сам творец своей судьбы.

Придя к такому мудрому заключению, я врубил «телепортацию», чтобы быстрее добраться до Гар-Ног-Тона. Ведь и время поджимало, и спать хотелось.

К счастью, мне удалось без приключений добраться до главной площади города, где розовые лучи утреннего солнца падали на чёрную как грех Башню. Охрана из числа зверолюдов бодро отрапортовала, что за время моего отсутствия из Башни никто не выползал, не вылетал и не выходил. Я поблагодарил хаоситов за верную службу и отправился искать Сломанного рога.

Минотавр обнаружился во Дворце Совета, где бесстыдно спал на громадной кровати с балдахином. Как она появилась в городе хаоситов, я спрашивать не стал, а быстро и чётко втолковал минотавру, что он должен в кратчайшие сроки подготовить для меня пару сотен самых свирепых и грозных воинов да магов.

Ошеломлённый Сломанный рог кивнул и помчался выполнять мой приказ. А я скептическим взором осмотрел кровать и, поколебавшись, признал её годной для моего тела, отчаянно желающего погрузиться в сон. Я буквально рухнул на неё и отбыл в мир сновидений.

* * *

Самые хорошие дни частенько начинаются как вполне обычные. Впрочем, и самые плохие дни порой начинаются так же…

Едва солнце выглянуло из-за горизонта, графу Рыльскому-старшему пришло срочное донесение от мага, специализирующегося на артефактах дальней связи.

Аристократ вскрыл конверт небольшим ножичком, стоя в одиночестве в разгромленном кабинете вожака одного из кланов зверолюдов. Воздух до сих пор пах шерстью и кровью, а разбитая грубая мебель частично почернела от магического огня и заимела дырки от винтовочных шариков.

— Так-с, — приподнято выдохнул граф, который давеча с наскока взял этот городок, что сильно радовало его.

Рыльский с улыбкой начал читать послание, но почти сразу его улыбка завяла, а сам он страшно побледнел. Вся кровь отлила от его лица. Руки мужчины задрожали, и он выронил листок бумаги, рассказывающий, что его сын погиб.

— Нет… нет, — полузадушено просипел аристократ и буквально рухнул на чудом уцелевший стул.

Граф шумно сглотнул и вцепился в волосы сведёнными судорогой пальцами. Он принялся тоненько подвывать, раскачиваясь на стуле.

— Нет, нет, нет, — лихорадочно пробормотал смертный. — Зачем же ты полез в этот храм? Зачем так рисковал? Кому ты пытался что-то доказать?..

И тут Рыльский резко замер. Он, как и многие в армии, знал о пари его сына с Громовым. Вот из-за чего его отпрыск полез на рожон!

— Вот из-за кого он погиб… — тихо процедил граф, сощурив мстительно полыхнувшие глаза.

Глава 26

Ночь промелькнула как одно чёрное мгновение. Мне даже ничего не снилось. Только, кажется, бабы однажды приходили. Но оно и понятно. Тело у меня такое, брызжущее гормонами, и даже смертельная усталость не может погасить сексуальное желание.

— Э-эх, — вздохнул я и принял сидячее положение, не покидая кровати.

С моей груди шустро сползло одеяло, кем-то заботливо накинутое на меня, пока я спал. Хм, а ведь кто-то мог так же заботливо ткнуть меня отравленным кинжалом в горло. Вот была бы потеха. Кажется, я чересчур расслабился в последние дни. Прежде ко мне никто не мог подобраться незамеченным, даже когда я дрых без задних ног.

Сокрушённо покачав головой, я оделся, встал с кровати и покинул комнату, а потом и Дворец Совета.

Башня по-прежнему мрачно возвышалась на площади. Она была так же уместна здесь, как сковорода с жарящимися грешниками посреди христианского Рая. От строения Древних исходила чуть ли не физически ощутимая мощь.

Зверолюды косились на Башню с толикой страха и замолкали, проходя мимо неё. Но самое главное, что наружу из Башни так никто и не выбрался. Мне об этом доложил Молчун. Он с братьями по очереди караулил детище Древних.

Я похвалил его за работу и затерялся в хитросплетении улиц, где активировал кубок-портал. Он без проблем перенёс меня в Петроград. Время тут уже подбиралось к полудню, но солнце не баловало столичных жителей жаркими лучами. Осень всё-таки. Светило бледным пятном зависло на серо-стальном небосклоне. Но хорошо хоть дождя не было.

Я зябко поёжился и накинул на себя иллюзию обычного смертного, чтобы скрыть грязную и драную одежду с засохшими пятнами крови. Она нисколько не грела, так что я торопливо вышел из безлюдного проулка и сквозь серый день отправился на поиски магазина готовой одежды. Быстро нашёл его, купил приличный костюм, обувь и тёплое пальто. Деньги-то у меня остались ещё с приснопамятной продажи артефактов.

Однако сразу обновки я надевать не стал, а снял на пару часов номер в отеле, чьими услугами обычно пользовались любовники или мужчины, решившие поразвлечься с продажными девками. Там я принял душ, отмылся и лишь затем надел костюм. А свои старые вещи запихнул в мусорное ведро, где с чувством гадливости случайно обнаружил парочку использованных резиновых изделий.

— Мерзость какая, — прошептал я и покинул отель.

Теперь бы надо связаться с императором. Имеется у меня к нему разговор. Вот только сотового телефона нет.

— Любезный, где тут ближайший таксофон? — обратился я к красноносому оборванному мужичку, с грустным видом восседающему на картонке около стены булочной. Из последней валил такой густой запах ароматной выпечки, что у меня аж в животе забурчало.

— Таксофон? — хитро глянул на меня смертный, прищурив один глаз. — Не помню чего-то, господин аристократ. Утром помнил, а сейчас уже нет. Голод, видать, отбил у меня всякий разум.

— На, — протянул я ему несколько мятых купюр, извлечённых из кармана. — Теперь вспомнил?

Тот схватил их грязными заскорузлыми пальцами и обрадованно прохрипел:

— Вспомнил, вспомнил! Прям просветление какое-то нашло, будто Жива в темечко поцеловала! За углом есть телефонная будка. Вон туда идите, направо, господин аристократ.

Я кивнул мужичку и отправился на поиски телефона. Тот действительно оказался за углом. Мне удалось воспользоваться им, набрав личный номер властителя империи.

— Слушаю, — влетел мне в ухо знакомый царственный голос с нотками удивления. Ещё бы! Императору наверняка редко звонят с незнакомых номеров.

— Добрый день, Ваше Императорское Величество. Это Александр Громов.

— Добрый день. По какому поводу звонишь?

— Да надо бы нам встретиться. У меня есть очень важная информация. Она способна перевернуть будущее этого мира, — серьёзно проговорил я и покосился на уличного рыжего кота, спавшего в углу телефонной будки.

— Как вы смотрите на то, чтобы разделить со мной обед? Его подадут через полчаса. Вы не опоздаете?

— Нет, я буду вовремя, если мне не придётся тайком пробираться в ваш дворец.

— Не придётся. На сей раз вам лучше прибыть ко мне официально. Все же вы теперь Рука императора.

— Тогда до встречи, — панибратски проговорил я и повесил трубку.

Кот открыл один глаз и укоризненно глянул на меня.

— А чего с ним сюсюкаться? Он хоть и император, но простой смертный. Хватит и того, что я его величаю официальным титулом, а он такой длинный, что язык натереть можно. Пусть другие стелются перед императором, а я-то птица более высокого полёта, чем он. Пусть помнит об этом.

Кот отреагировал на мой монолог тем, что уютно свернулся в клубок. Я помахал ему рукой, вышел из телефонной будки и остановил жёлтое такси с шашечками.

— Куда едем, господин? — спросил усатый шофер в форменной фуражке, когда я плюхнулся на потёртое заднее сиденье.

— На обед к императору, — приподнято сказал я, вдохнув воздух, пахнущий угарным газом и табаком.

— Ха. Хорошая шутка, — заулыбался таксист и следом, не задумываясь, отбарабанил: — Если хотите отменно покушать, то вам в ресторан «Императрица»!

Он с таким нажимом и уверенностью выдал эту фразу, словно имел там крупный процент с каждого привезённого клиента.

— А разве самому императору подают обеды хуже? — удивился я.

— Да уж наверняка лучше, но разве ж на обед к императору попадешь? — весело сказал человек, украдкой бросив на меня снисходительный взгляд.

Наверное, он искренне считал, что мой потолок — это обед у какого-нибудь не очень разборчивого графа, а то и барона.

— Ну, если у императора лучшие обеды, то поезжай всё-таки к его дворцу.

Мужчина внимательно посмотрел на моё отражение в зеркале заднего вида, пытаясь понять — шучу я или нет.

— Поезжай, поезжай, — приказал я, поправив рукав пальто.

— Э-э-э… ладно, как скажете, господин, — глухо, без всякого веселья проговорил он, слегка напрягшись.

Подумал, что я какой-то сумасшедший? Очень может быть.

Но автомобиль шофер действительно погнал в сторону дворца. Правда, он весь путь косился на меня одним глазом, а другим следил за дорогой, запруженной машинами. Час-пик всё-таки.

Повезло, что до дворца мы добрались всего минут за двадцать. Мужчина по моему приказу подвёз меня прямо к воротам с золотыми двуглавыми орлами. Они были широко распахнуты, но путь к дворцу, скрытому садом, преграждал шлагбаум. Да и парочка стоящих возле ворот гвардейцев смотрелась весьма грозно.

— Приехали, — поспешно произнёс шофер, торопясь избавиться от странного пассажира, пока гвардейцы ему морду не начистили за то, что он подъехал прямо к воротам.

— Сколько с меня?

Мужчина быстро назвал сумму, после чего я расплатился с ним и вышел из его дребезжащего авто.

— Любезные, не соблаговолите ли проводить меня на обед к императору? — спросил я у гвардейцев, украдкой поглядывая на шофера.

Тот сокрушённо покачал головой и отчётливо шлёпнул себя ладонью по лбу. Он уже представлял, как гвардейцы сраной метлой погонят меня прочь. Но те переглянулись, а затем один, видимо старший, отдал мне честь и отчеканил:

— Прошу за мной, господин!

У таксиста глаза на лоб полезли, усы чуть не отклеились, а рот распахнулся так, что туда могла залететь целая эскадрилья мух. Оно и понятно. Он-то думал, что везет сумасшедшего, а мне тут честь отдают.

Я же благосклонно улыбнулся гвардейцу и пошёл за ним, заложив руки за спину.

Как мне и мыслилось, государь спустил вниз приказ встретить у ворот Руку императора. А расторопные гвардейцы озаботились тем, что глянули в интернете, как я выгляжу. Вот всё и сошлось без сучка и задоринки.

Правда, всё же у ступеней дворца у меня проверили документы. А потом благообразный старенький слуга в ливрее завёл меня в холл и повёл по богато украшенным коридорам и проходным залам с мраморным полом и лепным потолком.

Народу в этих залах оказалось довольно много, будто никто и не знал, что сейчас рабочий день. И все сплошь аристократы. Они провожали меня холодными взглядами и начинали шушукаться между собой, стоило пройти мимо.

Всё это живо напомнило мне дворец Одина. Там обитали такие же змеи в шелках, готовые кусать друг друга ради того, чтобы оказаться поближе к властителю. Хотя бы мельком на глаза ему показаться.

— Сюда, господин, — между тем поманил меня слуга в ливрее и открыл резную дверь, украшенную гербом империи.

— … Да хватит меня тянуть, — долетел до моих ушей злой сдавленный мужской шёпот. — Что значит — Его Императорское Величество разделит обед с кем-то другим? Да ты знаешь, морда, сколько времени я добивался этого обеда? Знаешь, сколько мне пришлось сунуть конвертов в бездонные карманы? Никуда я не уйду!

Сопровождающий меня слуга побледнел и со всей доступной ему прытью попытался закрыть дверь прямо перед моим носом, чтобы я не стал свидетелем драмы, разыгравшейся в соседнем помещении. Но куда там! Я шустро прошмыгнул мимо него, улыбаясь с большим предвкушением. Ведь чужие дела — мои самые любимые.

— Постойте, господин, — лишь успел жалко вякнуть за моей спиной пожилой слуга, а я уже цепким взором окинул небольшую комнату с ковром на полу, цветами в вазах на подоконнике, диванчиком у стены и занятным квартетом смертных.

Довольно крепкий брюнет в строгом костюме держал под локоть краснорожего толстяка с жидкими рыжими волосами и пытался вытянуть его из комнаты через другой выход. Однако толстяк упирался и воинственно сверкал глазёнками. Его лицо уже было пунцовым, резко контрастируя с бежевого цвета жилеткой, облепившей внушительный живот. В районе подмышек белой рубашки виднелись следы пота, а её воротник впивался в дряблую шею мужчины.

— Дорогой, давай уйдём, — пролепетала высокая, сухопарая женщина в скромном платье и подхватила толстяка под другую руку.

— Папа, ты обещал, что я пообедаю с самим императором! — топнула ножкой рыжеволосая девица лет семнадцати. — Я уже всем подругам об этом рассказала! Ты же не хочешь, чтобы надо мной смеялись?

Её капризную аристократическую мордашку украшали красные пятна гнева. Глаза метали молнии, а руки были сжаты в кулачки. Грудь же едва не вываливалась из глубокого декольте весьма фривольного розового платья, обтягивающего валики жирка на талии и широкие мощные бёдра.

Да и сама она была довольно мощной: приземистой, с крепкими плечами и совсем не хрупкими руками. Такая особа не только коня на скаку остановит, но и подкуёт его.

— Пойдёмте, барон, пойдёмте. Умоляю вас. Сейчас уже придут, — взмолился брюнет, всеми силами пытаясь спровадить толстяка из комнаты.

— Не пойду! — взревел он раненым быком, вращая налитыми кровью глазами.

— Не пойдём! — вторила ему дочка, пыхтя как паровоз с длинной рыжей косой в руку толщиной. — Вы представляете, что со мной будет, когда графиня Петрова узнает, как с нами поступили во дворце⁈ Она примется язвить и заумно острословить. А это мой шанс поставить её на месте, да и не только её. Эх, как бы все они мне начали завидовать! Вся эта свора! Вы знаете, какие они мерзкие и отравительные? Никогда меня с собой никуда не зовут!

Бедолага брюнет не проникся её речь. Он всё так же упорно пытался выполнить приказ. Но толстяк стоял насмерть. Да и его дочь готова была с кулаками броситься на брюнета. Оно и понятно. Девица явно была настроена пообедать с императором, а потом всем об этом уши прожужжать. Возможно, поэтому «свора» её и не любила. По мне, так она была классической заносчивой недальновидной особой, достигающей всего не благодаря уму и харизме, а за счёт денег и связей отца.

— Дорогой, дорогой! Пойдём отсюда! Перуном тебя заклинаю. Если тебя увидят в таком состоянии, будет грандиозный скандал! — протараторила женщина, чуть ли не рыдая.

Но толстяк уже дошёл до крайности. Он с рычанием замотал головой и вдруг заметил меня, облокотившегося на дверной косяк.

— Ты… ты, — выхаркнул он, словно увидел своего злейшего врага. — Это из-за тебя, что ли, меня выгоняют как дворовую собаку⁈ Ты занял моё место за столом Его Императорского Величества⁈

— Барон, прошу вас. Вы не знаете кто это… — лихорадочно прошипел брюнет, опасливо косясь на меня.

Он уже безо всяких церемоний схватил толстяка за руку. А тот упёрся другой конечностью в дверной проём и заорал, пронзая меня бешеным взглядом:

— Да сопляк это! Чей-то сынок! А я барон Земсков! Уважаемый аристократ, владелец заводов! Да я на свои кровные снарядил больше солдат, чем этот юнец прыщей выдавил!

— Вот именно! — поддакнула его дочка, грозно уперев руки в бока. — Назовите своё имя, господин наглец! Мы все хотим услышать, из-за кого нас подвергают таким унижениям!

— Это Александр Громов, Рука императора, герой войны с Хаосом, — выдал из-за моей спины седой слуга в ливрее.

— Ой, — испуганно выдохнула девчонка, мигом побледнев.

В наступившей ошарашенной тишине она мелко затряслась, растеряв весь свой гонор. Ведь даже до неё дошло, что не их семье тягаться с таким персонажем, как я. Потому девица сделала то, что обычно совершают зарвавшиеся мажорики. Она шмыгнула за спину матушке, тянущей мужа прочь из комнаты. А тот вдруг шумно сглотнул и перестал сопротивляться, словно уже и сам решил поскорее ретироваться. Ни женщина, ни брюнет не ожидали от него такой подлянки, посему, когда пропала сила противодействия, вся эта троица вывалилась из комнаты и растянулась на полу соседней. Только перепуганная девчонка осталась стоять на ногах. Но уже через миг она пулей выскочила из помещения. Лишь мелькнули её коса и объёмный зад.

— А у вас тут весело, — бросил я седому слуге.

— Искренне прошу у вас прощения за сей инцидент, — виновато проговорил он, глубоко поклонившись. У него аж спина щёлкнула. Возраст всё-таки.

— Ладно, пойдём. Мне даже понравилось. Перед обедом самое то, — усмехнулся я, покосившись на дверь, которую поспешно закрыл брюнет.

Во мне, если честно, не проклюнулась жалость ни к толстяку барону, ни к его дочери. Мерзкие персонажи. Я таких за версту чую.

— Прошу сюда, — указал на другую дверь слуга и открыл её.

Я вошёл и повесил пальто на вешалку, а затем проник в небольшую, но уютную гостиную с зелёными обоями.

В камине уютно потрескивал берёзовыми поленьями огонь, на дубовом паркете лежала шкура медведя, а центральное место занимал монументальный прямоугольный стол из отполированного тёмного дерева. Он уже был заставлен серебряной и фарфоровой посудой, на которой громоздились жареные перепела, исходящие соком куски мяса, свежеиспечённые булочки, сладкий виноград и много всего прочего.

Мой желудок голодно квакнул и совершил кульбит, а ноздри жадно затрепетали, втягивая дивные ароматы. Слюна же едва из ушей не прыснула. Но виду я не подал, всё-таки не простолюдин какой-то. Да и император уже восседал во главе стола. Он с хитрым прищуром поглядывал на меня добрыми голубыми глазами, будто ждал, что я сейчас от удивления рот раззявлю до самого пола.

— Добрый день, Ваше Императорское Величество, — проговорил я, внешне сохраняя полное спокойствие. Спокойнее меня в этой комнате был разве что золотой герб над камином.

— Добрый день, — улыбнулся тот и взглядом указал на стол, едва не трещащий под грузом еды. — Как вам мои скромные угощения?

— Ну, заморить червячка хватит.

Император улыбнулся ещё шире и поправил красный мундир с золотыми эполетами. Мы три раза виделись с ним, и дважды он был одет именно так, будто у него другой одежды и нет вовсе. Видать, он души не чаял в этом мундире. Или же государь считает, что во время войны даже спать нужно в мундире, показывая пример своим подданным.

— Присаживайтесь, — кивнул он на резной стул по правую руку от него.

— Благодарю, — вежливо произнёс я и опустил свой зад, куда мне сказали.

— Прежде чем мы начнём обед, хочу сказать, что у меня для вас имеется сюрприз.

— Какой? — чуть нахмурился я.

Не люблю сюрпризы. Тем более от таких особ. Мужчина хоть и выглядит как всепонимающий психотерапевт с посеребрёнными возрастом висками, но он же император, так что у него в голове куча венценосных тараканов, способных придумать такое, что простым смертным никогда и не выдумать.

— Надеюсь, он вам понравится, — опять улыбнулся государь, хотя глаза у него оставались серьёзными. — Сюрприз уже скоро прибудет. Особо ждать не придётся. А пока давайте приступим к еде.

Император взял со стола звонок и тренькнул им. Тут же открылась неприметная дверь и в гостиную бесшумно вошла пара слуг в чёрных ливреях и белых перчатках. Они принялись прислуживать нам, будто я сам не мог налить себе вина или намазать паштет из гусиной печени на тёплый хлеб, поджаренный до румяной корочки.

Еда у императора оказалась предельно вкусной, но я никак не мог отделаться от мысли о его грядущем сюрпризе…

От автора: Часть номер семь тут https://author.today/reader/450439

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Локки 6. Потомок бога

Content

Локки 6. Потомок бога

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Nota bene